Я — обладательница редкого омежьего гена, который каждый месяц вызывает у меня сильнейшее буйство феромонов. А ещё — я штатный психолог, и прохожу практику на военном крейсере, где никто не воспринимает меня всерьёз. Команда игнорирует, а опасные капитаны обливают презрением. Мне нужно было лишь продержаться до конца контракта! Вовремя пить таблетки от "гена-омеги". И не злить братьев-маршалов… Вот только сегодня я проснулась в их горячих объятиях. И вообще не помню, что произошло!# авторские расы # мжм # нежно и горячо P. S.:ставя книге звёздочки и забирая в библиотеку — вы безмерно вдохновляете автора! Спасибо!
У меня слегка саднило между ног…
И это было странно. С чего бы?
Разум, который ещё не очнулся после сна, отказывался анализировать странное жжение. Скорее приятное, чем болезненное.
Я подгребла под себя мягкое одеяло, зарылась носом в подушку, набитую нано-хлопьями. Блаженно вздохнула. Будильник молчал, и глаза открывать не хотелось. В теле чувствовалась нега и расслабленность, какой я не ощущала уже давным-давно.
Это было первое утро на военном космическом крейсере, когда я просыпалась в хорошем настроении, словно после многочасового СПА в Звёздной Обители.
А ещё — мне было очень тепло. Почти жарко! Впервые я не мёрзла, а ведь была уверена, что настройки климат-контроля в моей каюте не подходят мерзлячкам, как я. Вечно приходилось дрожать от холода. Но сейчас меня окружало приятное тепло, будто по кругу обложили обогревателями.
Впервые за долгое время я просыпаюсь плавно. Без царапающих мыслей о том, что и сегодня меня будут тиранить местные капитаны-шиарийцы (а лучше назвать их “кровопийцы!”) Вечно рычат и подкалывают, издеваясь над моей профессией.
Психология, видите ли, кажется им бесполезной и бессмысленной псевдо-наукой.
А у самих на корабле команда на грани нервного срыва — все злые, дёрганные — шиарийцы хвостами по воздуху щёлкают, атлантианцы палками стучат, обычные люди ночами воют. А я как между двигателем и шлюзом — мечусь туда-сюда. Оно мне надо?
Можно подумать, я просилась на этот треклятый крейсер! Или мечтала следить за психологическим климатом коллектива, который меня ни во что не ставит! Нет — всё было не так. Меня сюда назначили против воли! Вынудили…
Но я хотя бы стараюсь. Всеми силами пытаюсь завоевать уважение коллектива. Но как это сделать, если сами капитаны открыто выражают презрение? Это чистейшая диверсия! Я никогда не была кровожадной, но этих двух хвостатых шиарийцев-капитанов мне порой хочется придушить! (Что, конечно, крайне непрофессионально с моей стороны).
Нет, ну правда! Язвительнее, злобнее и вреднее шиарийцев я не встречала! Хуже начальников не придумаешь! А то как ядовито эти наглые альфа-самцы поглядывают на мой изящный золотой хвостик… этого я им никогда не прощу! Ну да — я шиарийка наполовину, и что теперь? Мать у меня землянка, но это не делает меня хуже. Наоборот!
Ух, как эти капитаны меня злят! Была бы моя воля, переселилась бы в другую галактику, лишь бы подальше от этих самодовольных хвостатых мужланов-тиранов!
В общем, жизнь у меня здесь — не сахар. И даже не сахарозаменитель! Сплошное кисло-горькое мучение. Я с нетерпением ждала, когда мой контракт закончится. Считала дни. Каждое утро просыпалась “в предвкушении” крайне тяжёлого рабочего дня. Мне заранее начинало ломить виски, а мой золотой шиарийский хвостик расстроенно прятал кончик в карман белого рабочего пиджака, стоило только выйти из каюты.
Но сегодня всё иначе.
Будто я не на крейсере, а снова дома. В своей удобной огромной кровати.
Сладко потягиваюсь, вытягиваю ноги, тихонько прохрустывая суставчиками — ка-а-а-айф — настроение отличное. Поворачиваюсь набок, как вдруг пальцы натыкаются на что-то горячее и твёрдое…
Хм… Что это? Озадаченно скольжу рукой ниже, проходясь по бугристому рельефу… И вдруг слышу над головой звук прерывистого дыхания, будто крупный зверь носом выдохнул в волосы. Обоняния касается терпкий запах полыни, мяты и древесных нот.
И позади тут слышится какое-то новое шевеление, а потом что-то горячее (почти раскалённое!) собственнически обнимает меня за талию. И притягивает…
Мамочки!!!
Я отдёргиваю руку.
Вся нега с меня слетает, будто её ветром сдуло.
В шоке я распахиваю глаза.
Вокруг сумрачно, но под потолком уже начали разгораться нано-лампы — значит скоро подъём. Я на крейсере, в просторной каюте, лежу в кровати… И вроде это правильно, вот только… каюта эта не моя! И кровать тоже — вообще ни капельки на мою непохожа! Но хуже всего то, что на моей талии лежит чья-то рука с развитыми мышцами и крупной ладонью… определённо мужская! А значит… позади лежит мужчина!
И спереди… спереди тоже! Ведь перед глазами голый торс с рельефными кубиками.
Ааааа!!!
Крик задыхается в моём горле. Получается только жалкое блеяние. Очень тихое.
“Спокойно, без паники Ария”, — судорожно уговариваю себя. Медленно присаживаюсь на кровати, пытаясь угомонить бешено стучащее сердце. Как там говорили на курсах подготовки? В любой непонятной ситуации сначала надо оценить обстановку!
Поэтому вместо того, чтобы вскакивать с криками, я осторожно поднимаю взгляд и смотрю в лицо спящего незнакомца.
О нет… Лучше бы он и правда был незнакомцем!!!
Паника сдавливает виски. Сердце подпрыгивает к горлу и начинает стучать как сумасшедшее. Я зажмуриваюсь: может, всё-таки приснилось, а? Ну пожалуйста!..
Медленно открываю один глаз.
Затем второй.
Дальше стону уже беззвучно: попала! Не приснилось! Не показалось!
Справа и слева от меня в постели спят, сверкая идеальными накачанными голыми торсами, мужчины. Братья-шиарийцы. Ненавистные мне капитаны! Те самые, что изводят меня каждый день!!! Те самые, что презирают мою профессию и смеются над моим золотым хвостом!
Те самые, от которых я хотела бы убежать в другую галактику! Но вместо этого, какого-то накса, лежу с ними в одной кровати!!!
Я всё ещё не могу поверить в то, что это со мной произошло.
Я только надеюсь, что дышу не слишком громко!
Ведь если они проснутся сейчас… Ох…
Мой взгляд нарочито медленно ползёт по постели.
Чёрные волосы разметались по белоснежной наволочке — это капитан Ордел. Агрессивный и злобный, неспособный улыбнуться. С другой стороны — светлые волосы — капитан Хант — хитрый и опасный — этот, если улыбается, лучше сразу бежать!
А их хвосты… поверх одеяла чёрный хвост Ордела и серебристый хвост Ханта сплелись в прочную “косицу” с моим тоненьким золотистым хвостиком! Бедняжка — его просто сжали в тисках. Хотя… он не выказывает недовольства…
Ну да это мой хвостик просто в шоке. Наверно… Наверняка!
Космос великий! Так вот что это за “жжение” внизу. Неужели мы с ними…
Память тут же встрепенулась и подбросила несколько ярких картин прошлой ночи. Снизу всё сжалось, и что-то вязкое и горячее потекло между бёдрами, размазалось по простыням. Мой шиарийский нюх уловил специфический терпкий запах самцов, тех самых, что лежали сейчас со мной в постели…
Понимание пронзило меня ледяной стрелой.
Неужели они в меня… Ох…
Всё было плохо. ОЧЕНЬ ПЛОХО.
Потому что моя программа блокаторов не предусматривала контрацепции.
Для шиарийцев случайная половая связь — это что-то обыденное, по крайней мере до тех пор, пока не создана пара. До тех пор девушки-шиарийки на уровне рефлекса употребляют противозачаточные. Но я переняла взгляды матери-землянки. Мне хотелось, чтобы моё первое соитие было по любви.
А не так… Не так!!!
Безднова тьма! Но почему это вообще произошло?!
Эти альфачи меня и за самку не воспринимали! Я для них была мелким недоразумением. Недо-шиарийкой. Раздражающей занозой! И что они теперь мне скажут?! Как пить дать, будут ещё больше зубы скалить — решат, что всё это время я пыталась их соблазнить. И вот — они мне выдали свою альфа-ласку, как я и просила.
Хотелось плакать от такой несправедливости.
Как же всё это произошло?! КАК?!
Но на самом деле было понятно как — сейчас я это ясно чуяла. Вся комната была заполнена моим сладким феромоном — куда более сильным, чем у кого-либо. Он был способен свести мужчин с ума. Ну и меня — если случался отклик.
Редкая мутация. Рецессивный омега-ген. Его носителем являлись гуманоиды — 3 % от популяции. Но только у 0,03 % этот ген проявлялся. К сожалению, я вошла в эти 0,03 %… В итоге эта “феромонная особенность” была моей маленькой тайной. Стыдной и неприятной. Раз в месяц — течка, феромоновый взрыв и гормональная буря. Но это только звучит страшно. На самом деле она никогда не мешала мне жить. Я вовремя пила блокаторы… Никогда не забывала. И в этот раз я однозначно тоже их выпила!
Однако они не подействовали…
“Ладно, позже с этим разберусь, а пока что надо выбираться!” — решила я, взяв эмоции под контроль. Закусила губу, несколько раз вдохнула и выдохнула. Присмотрелась к маршалам… Красивые, заразы! Хорошо, что крепко спят.
Аккуратно взяв горячую мужскую руку, я медленно сняла её со своей талии… Получилось!
Вдохновлённая успехом, я осторожно потянула свой золотой хвост из капитанской “косицы”.
И… полный провал! Только сильнее зажали!
Я нервно сглотнула.
Да уж… Утро началось не с кофе!
Я. В постели. С капитанами!!!
Я чеканила шаг по тёмным служебным коридорам крейсера. Скудная белая подсветка наноламп едва заметно мерцала.
Но туда, куда я направлялась — дошла бы и с закрытыми глазами!
Сегодня я стянула свои буйные красные волосы в хвост. Строгий белый пиджак был накинут поверх лётного комбинезона, скрывая изгибы фигуры. А как иначе, если находишься на военном крейсере особого назначения, битком набитым альфа-самцами?
Я была здесь как рабочая единица. Психолог! И свою работу собиралась выполнить, даже если мне придётся за хвосты притащить отлынивающих пациентов.
Стараясь не слишком раздражённо щёлкать своим золотым хвостом, я ускорилась: я на финишной прямой. Несколько быстрых шагов по главному коридору, и я попаду прямиком в рубку капитанов — единственное место, где этих самых капитанов можно найти.
А ведь согласно расписанию прямо сейчас эти наглые альфа-самцы в капитанских погонах должны были находиться в моём кабинете — на сеансе обязательной психотерапии! Вот только обязательными они считались только на бумаге! А сами капитаны на предписание межгалактического Союза положили большой и толстый хвост!
Они-то положили! А практику не засчитают мне! Отправят заново на трёхгодичный курс переподготовки. К сожалению, считалось, что раз психолог я — то это именно моя задача объяснить команде вояк важность посещения сеансов.
Тот, кто это правило придумал, просто не сталкивался с такими непробиваемыми упрямцами и человеконенавистниками, как капитаны крейсера Трон! Эти альфачи, наверное, думали, что у них хвосты отвалятся, если полчасика посидят у меня в кабинете!
Да ладно — пусть не сидят! Пусть просто зайдут и выйдут, чтобы я их в системе отметила! Что тут сложного?!
Я была готова взорваться от злости!
Во мне говорила моя шиарийская кровь — она заставляла все эмоции ощущать ярче и поджигала меня быстрее. Всё же, хоть я и была внешне похожа на обычного хрупкого человека, но хвост был при мне. И сейчас он негодовал вместе со мной — изгибался упругой волной и резко складывал вместе раздвоенные кончики на манер маленьких ножниц, из-за чего получался звук “чик-чик-чик” — высшее проявление гнева для моего воспитанного золотого хвостика.
Мимо проходили то техники, то солдаты — все подтянутые, высокие, в строгой лётной форме с иголочки. Посмотришь — красавцы! Но это только на вид с ними было всё хорошо, я-то подмечала скрытые проблемы — то их хвосты тянулись нажать на панелях рандомные кнопки, то глаза горели от нервного перенапряжения псионического поля — верный признак глубоких тревог.
Улыбаться тут и вовсе никто не умел — только скалиться и рычать. И при этом на меня смотрели как короли на попрошайку! Пфф! Да по вам всем годовая медикаментозная терапия плачет!
Я будто была не на военном крейсере уровня “Нео”, а в сумасшедшем доме, ей-богу! А к презрению я привыкла и внимания не обращала. Или “делала вид, что не обращаю”. Конечно, такое отношение задевало…
И главное — вояки сами себе вредили таким отношением к психологии!
Ведь это был не обычный корабль — а особый крейсер с живым ядром. Он умел сам перестраивать каюты, наращивать отделку стен, сам поддерживал генераторы энергии и многое другое. А также… он очень живо реагировал на ментальное состояние своих капитанов и команды.
Поэтому коридоры здесь были не прямые, а какие-то косые, изогнутые. Каюты не прямоугольные, а шестиугольные. Встречались скошенные полы, стены преимущественно окрашивал депрессивный чёрный цвет, пороги приходилось переступать иной раз прямо посреди зала, а еда в фудпринтере была похожа на грязевую жижу — как на вид, так и на вкус.
В общем — корабль чудил.
Но капитанов никто не увольнял.
Супер-мега-псионики и всё такое, сложное ядро у корабля — только они сладили, послужной список на километр, успешные военные вылеты, бла-бла-бла — а вести себя так и не научились! Неужели им самим не хочется уже, чтобы корабль перекрасил стены в нормальный бежевый? И перестал выращивать на стенах шипы, за которые нет-нет, да и зацепишься пиджаком!
А еда?! Им нравится питаться такой дрянью?!
“Ты у меня ещё взвоешь! Сама приползёшь!” — Сказал мне профессор Элбридж, подписывая мне назначение на этот военный крейсер. Он хотел наказать меня за непокорность. Точнее — за отказ прыгнуть в его постель, приняв столь щедрое предложение за честь, как поступила бы половина моих однокурсниц!
“Пф-ф, да пошли вы, профессор”, — гордо заявила я, щёлкнув своим шиарийским золотистым хвостиком. Этот особенный цвет был “позором и гордостью” всех девочек-полукровок. Он часто получался, когда папа — шиариец, а мама — человек…
В общем — я проявила отцовский шиарийский характер, за что тут же получила распределение-наказание. Сюда. В место, с которого три опытных психолога уволились с нервным срывом.
Женские особи на военных крейсерах вообще были редкостью, а уж если крейсер “особого назначения”, с командой на девяносто процентов состоящей из близнецовых пар-шиарийцев — “хвостатых безумных альфачей-агрессоров”, цитируя профессора Элбриджа — то шансов на успешное прохождение практики у меня не было никаких.
Хорошо, если живой уйду!
Но собиралась ли я сдаваться? Нет!
Если придётся, буду дежурить у каюты маршалов и скрестись по ночам в их дверь, начну ходить по пятам и читать вслух самые занудные из психологических статей!
“Им будет проще согласиться, чем терпеть меня!” — грозно думала я, подходя к дверям, за которыми скрывалась рубка капитанов.
Воинственно одёрнув пиджак, я приложила пропуск к электронному считывателю. Панель мигнула. И лепестки разъехались в стороны.
Я переступила порог. Потом ещё один.
Третий застал меня врасплох — и я всё-таки запнулась!
Хм, ну ничего… почти незаметно. Можно сказать — такой дизайн… а не очередная “истерика” корабля.
Вздохнув, я огляделась в просторном круглом помещении капитанской рубки. Я словно попала в открытый космос. Смотровые панели раскрыты. Через непробиваемые прозрачные экраны прекрасно видно всё за бортом крейсера. Всё ещё висим на орбите. Фух, ну хоть так.
Единственный источник света внутри капитанской рубки — светящиеся панели с узкими проекционными экранами по периферии комнаты. На них мерцают космические завихрения туманностей. Почти как за бортом.
Из пола в центре комнаты растёт слегка асимметричный постамент (а вот так, между прочим, не должно быть! Очевидно, у корабля проблемы! И капитаны еще воротят нос от сеансов!). Над “дизайнерски скошенным” постаментом зависла нервно подрагивающая объёмная проекция корабельного ядра. Вроде золотистого шипастого шара, что постоянно вращается вокруг своей оси (на секундочку, тоже под углом!) и то втягивает мерцающий текучий шип, то выстреливает новый.
Прямо вспышки на агонизирующей звезде! Безответственность капитанов заставила меня возмущённо цокнуть уголком рта: а вот если бы меня здесь хоть кто-то слушал!..
Сердце сделало дополнительный удар — на фоне проекции ядра я разглядела два мощных мужских силуэта — мышцы перекатывались под тёмной тканью космиек. Широкие плечи и талия составляли треугольник идеальной пропорции. Выше меня на две головы! Идеальные представители читокровных шиарийцев. И моя головная боль…
Капитаны Ордел и Хант. Близнецовая пара.
Брюнет с волосами чернее космической ночи и платиновый блондин.
Мужчины обернулись на меня.
Раздражённо смерили мою фигуру взглядами горящих золотых глаз и так недовольно щёлкнули раздвоенными кончиками мощных хвостов, что моя уверенность как-то внезапно съёжилась. Колени ослабли, а мой хвостик-золотыш спрятался за ногу.
Я вдруг каждой клеточкой почувствовала, насколько я миниатюрнее чистокровных шиарийцев. Им ведь ничего не стоит схватить меня хвостами — и хрусть! — всё, нет меня. Псионическая сила мужчин была разлита по помещению и теперь давила на плечи, заставляла волоски на шее встать дыбом. При желании капитаны могли бы поднять моё тело в воздух, не притронувшись даже пальцем — лишь воздействуя пси-силой.
Мой шиарийский звериный инстинкт настойчиво требовал склонить голову перед теми, кто сильнее. А ещё лучше — упасть на колени и умолять о снисхождении к глупой самке.
Но уж конечно, этого никогда не будет! Прежде всего я врач. Психолог! А уж потом — женская особь. Поэтому, повыше задрав подбородок, я гордо шагнула к центру капитанского мостика.
— Добрый день, вианы, — натянуто улыбнулась я.
— Хмм… — черноволосый Ордел скрестил мощные руки на груди, холодно дёрнул уголком по-мужски красивых губ и обратился к брату. — Что, интересно, виана-психологиня здесь делает?
— Не знаю. Но я точно уверен, что аннулировал ей пропуск в рубку, — с наигранной печалью усмехнулся Хант.
— Да, я тоже проверял. Но человечка здесь…
Капитаны упорно вели себя так, будто меня здесь нет. Бесят…
— Я шиарийка, — не выдержала я, возмущённо взмахнув хвостом.
— Ну да, конечно… — хмыкнул Ордел, проследив за моим золотым малышом. Он был короче и тоньше, чем хвосты чистокровных. Неудивительно, что презрительный взгляд и выражение лица черноволосого маршала так и кричали: “Какая же ты шиарийка? Мелковата. Хиловата. И хвост… Что это за недоразумение? И псионик никакой”.
— Больше похожа на человека с хвостовой мутацией, — шёпотом, но достаточно громким, чтобы я наверняка услышала, заметил светлововолосый Хант, окидывая меня взглядом и задерживая внимание в районе таза.
— Даже у людей бёдра пошире будут, — перебил брата суровый Ордел, очевидно, озвучивая их общую бестактную мысль.
Что?!
ЧТО?!?!
Кровь бросилась в лицо.
В ушах загудело от негодования.
Мужчины-шиарийцы каждую самку первым делом оценивали на предмет “вероятности вынашивания близнецов”, и если кто-то, на их взгляд, несоответствовал, то это считалось почти объявлением в “самко-непригодности”. В Академии, где я училась, каждая чистокровная считала своим долгом хвастаться анатомически-широким тазом — ну а мне хвастаться было нечем. Да я и не собиралась! Всегда считала, что мне подобные лавры ни к чему. Однако сейчас слова маршалов неожиданно задели, и стало ужасно неприятно.
Я поплотнее задёрнула длинный белый пиджак.
А Хант, усмехнувшись, поднёс к лицу своё запястье и отдал ленивый приказ в браслет-коммуникатор:
— Кай, проводи отсюда виану-человечку. Она, должно быть, потерялась, — насмешливо приказал блондин. Серебристый хвост Ханта в унисон его словам — рассёк воздух нервной волной.
Я не стала анализировать жест хвоста, потому что и так было ясно — там ничего приятного. Застыв посреди рубки, я едва не дрожала от обиды. Меня сначала оскорбили, унизили мою профессию, а теперь собирались выставить за дверь, словно надоедливую попрошайку!
Согласна ли я?
Нет!
— Я уйду сама! — выпалила, стиснув кулаки и шагнув к мужчинам. Я сделала это грозно, но капитаны посмотрели на меня, как львы смотрят на обнаглевшую мышь.
— Но дверь в другой стороне, виана, — насмешливо оскалился Хант, показывая удлинённые клыки.
— Потому что я уйду, только когда получу ответ на вопрос! Почему вы пропустили сессию?! ОПЯТЬ!
— Хм-м… — протянул Ордел.
— Даже не знаю, — вскинул брови Хант.
“Может, потому что это чушь!” — сообщили синхронные движения их хвостов.
Мой золотой хвостик тут же отреагировал, воинственно изогнувшись и хлестнув воздуху.
— Вы даже свой хвост приструнить не можете, — ухмыльнулся Хант. — Вы точно психолог?
Хвостик у меня замер, а потом снова виновато спрятался за ногу, что вызвало у шиарийцев ещё более надменные усмешки. Это была уже последняя капля! Обижать мой хвост никому не позволю! Последняя попытка договориться по-хорошему, а потом…
— Вы должны прийти хотя бы сегодня, вианы, — упрямо произнесла я.
И снова вместо капитанов ответили их хвосты, дёрнув острыми раздвоенными кончиками. Это значило однозначное: “Ни за что” или даже “Не в этой жизни!”.
— Всего раз в три дня, если вы зайдёте, я…
— Виана Ария, вы мешаете работать, — резко прервал меня Ордел, снова поворачиваясь к проекции ядра. — Во всех смыслах. Может, когда вас отправят домой, Союз наконец-то осознает всю глупость своей затеи. Нам не нужны здесь их вынюхивающие, подслушивающие по углам… шиарийки, — название расы он выделил таким тоном, чтобы я уж точно поняла, что он меня за шиарийку не считает. — Разговор окончен.
Я сжала кулаки.
Это было грубо.
Гадко!
Низко!
Они даже не скрывали, что не ходят специально — чтобы меня поскорее выгнали! Что ж, значит, и я могу не сдерживаться. Капитаны сами вынуждали меня идти на крайние меры. Был у меня туз в рукаве, которым я не хотела пользоваться, но… А какой был выбор?
— Что ж, если вы так хотите… то я вынуждена сообщить! — мой голос взвился, я чеканила слова, чтобы не сбиться с ритма. — Правом, данным мне этой должностью. Согласно регламенту Союза. Я выдам временные отпуска части команды крейсера, тем, кому по собранной мной информации необходим психологический отдых, который я вынуждена назначить как врач. А именно… — не глядя на лица капитанов, я вызвала на коммуникаторе проекцию листа бумаги и стала зачитывать имена.
О-о-о, список был длинный! Я составляла его кропотливо всю последнюю неделю! — и когда я дочитала последнее имя и победно подняла взгляд, то вздрогнула.
По-мужски красивые лица капитанов оставались такими же холодными, как и до этого, но вот их хвосты бушевали, выписывая в воздухе злые рубленые восьмёрки. Это было пугающе.
Но всё же — я их достала. Задела за живое.
Это была маленькая победа! Однако воздух в рубке так потяжелел, что мой желудок сжался в ком. “Опасность!” — завопил инстинкт, требуя немедленно отступить.
— Вианы, — произнесла я дружелюбнее, — мы можем договориться. Я ещё не отправила бумаги в Союз, поэтому, если вы придёте на сеанс, я…
— Все, кто в списке, — произнёс Хант, хищно наклонив голову и сузив глаза. — подпишут добровольный отказ от вашего нелепого отпуска.
— Тогда я подам апелляцию.
— Её отклонят, — рыкнул Ордел, чуть подаваясь вперёд.
— Может быть! — голос не дрогнул, и это было чудом! Ведь я напрягала всю свою волю, чтобы не сорваться с места и не убежать, откуда пришла. — Но это займёт какое-то время, верно? И все, кто внесён в список, не смогут работать. Разве что тайно… Но это чревато, сами понимаете. Вдруг донесут? Особенно когда здесь кто-то рыскает и вынюхивает! Одна “шиарийка”!
Я вернула им их собственные слова и была горда собой.
Вот только сердце у меня испуганно трепыхнулось, когда братья шагнули ко мне.
Я попыталась отступить, но было уже поздно. Мужчины нависли сверху. Серебряный хвост Ханта агрессивно обвил мою ногу — чуть выпустив шипы, будто предупреждая. Чёрный хвост Ордела обхватил моё запястье и сжал наручный коммуникатор-браслет. До ушей донёсся треск.
— Вы испортили технику, — пискнула я.
— Упс, — без улыбки произнёс Ордел. — И, кажется, заодно включился удалённый доступ, и сейчас он стирает с вашего компьютера лишние данные.
— Вы не имеете права, — у меня задрожал голос.
Они правда так сделали? Правда сейчас всё удаляют?!
Светловолосый Хант тоже что-то хотел сказать, но вместо этого его хвост вдруг как-то особенно плотно прижался к моей ноге, а сам он наклонился ниже и с силой втянул воздух. Ноздри раздулись как у зверя. Глаза засветились ярче, и он посмотрел на меня долгим взглядом. Который мне очень не понравился. Ордел тоже замер.
Я вдруг почувствовала себя совсем маленькой.
Обоняния коснулся запах — мужской, терпкий, он дёрнул внутри меня невидимые древние струны, и жар вдруг растёкся внутри живота, стянулся тугим узлом внизу, за лоном.
Щёки у меня вспыхнули. Дыхание ускорилось. А ноги предательски подогнулись.
Нет! С чего бы! Я тут же встряхнулась и отпрянула.
Хвосты успели расплестись, а свой я схватила рукой — потому что он попытался потянуться к мужчинам. Те смотрели на меня горящими глазами, в которых плескалось что-то новое. Что-то, чему я не могла дать определение.
— Повезло, что я всё сохранила на внешний носитель, — о, я сейчас отчаянно блефовала! — Весь список. Все документы. Если вы хотите его забрать, то приходите сегодня на сеанс, вианы!
Не дожидаясь ответа, я крутанулась на каблуках и буквально выскочила из рубки в коридор. И сразу же столкнулась с Каем. Шиарийцем — старшим помощником капитанов. Высоким мужчиной с волнистыми тёмными волосами.
Он потянул воздух носом и уставился на меня сверху вниз.
— Виана… Вы сегодня хорошо выглядите… Вы к себе? Вас проводить? — сказал он, глядя на меня так же пристально, как только что смотрели маршалы. С тем же хищным выражением на лице.
— Нет-нет… — я замахала рукой и поскорее пошла по коридору.
Скорее — в свой кабинет.
Но весь путь до него краем глаза я видела, как мужчины оборачиваются на меня и провожают взглядами.
Я влетела в свой рабочий кабинет. Закрыла за собой дверь и тут же заблокировала её.
Вжалась в белоснежную, почти ровную стену спиной: мамочки!!! Каждый день на этом крейсере — стоит мне тьмы нервных клеток, погибших страшной смертью!
Но этот случай с обнюхиванием-оглядыванием — однозначно заслуживает почётное место в топе моих производственных стрессов на военном крейсере “Трон”.
Раньше капитаны так себя не вели — но в этот раз я их, похоже, действительно разозлила. Ну ещё бы — по сути угрожала! А что мне было делать, если они такие непробиваемые упрямцы?!
Голова гудела. Чтобы хоть немного отвлечься, я заскользила взглядом по своему рабочему кабинету — по лаконичным серым панелям, скрывавшим выдвижные шкафчики и столы, где хранится весь медицинский инструментарий, аппаратура, книги.
По светлому рабочему столу на гнутых ножках — нанопластик, имитирующий дерево. Стиль — барокко. Имитация хорошая. Надо ли говорить, что над столиком тоже все смеялись? Но мой золотой хвостик любил обвивать гнутые ножки и декоративные завитки. А желание золотыша — закон!
Моё рабочее белоснежное кресло у стола и пара удобных бежевых стульев для пациентов пустовали, как и кушетка в углу. Метнула взгляд под потолок — на проекцию часов — до ближайшего пациента у меня есть пятнадцать минут.
Значит, план такой, Ария:
Успокаиваешь сердцебиение.
Делаешь экспресс-анализ крови на активность омега-фактора (потому что внезапное обнюхивание меня разнервировало!)
Варишь себе кофе. Со взбитым молочком…
Обычно шиарийцы ненавидят кофе и иначе как “человеческой придурью” пристрастье к непонятному им напитку не называют. А я в плане гастрономических предпочтений — пошла в маму.
Хотя вот вкус на мужчин у нас с ней отличался. Мне от хвостатых альфачей хотелось держаться подальше, а вот мама всегда говорила, что чистокровные шиарийцы хоть и сильные псионики, но в остальном — такие же люди, только крупнее, эмоциональнее и с очаровательными умными хвостами, раздвоенными на концах. И смотрела на отца влюблёнными глазами. Он обычно что-то рычал в ответ. Но смотрел на неё также ласково. Ну просто котик!
Вот только чистокровные шиарийцы были одной из самых агрессивных альфа-рас Союза, а их хвосты — живым оружием. Гуманоидная раса, генетически совместимая с людьми, но… про́пасть в менталитетах была катастрофическая.
Её, наверно, не замечала только мама. У неё в голове словно цвели фиалки и пели весенние птицы, что водятся теперь только на Земле-два — колыбели человеческой расы.
Меня всегда интересовали особенности психики альфа-расы, поэтому я и стала психологом: изучала межрасовые взаимодействия видов и писала кандидатскую по узкой специализации — “особенности поведения шиарийских хвостов как автономных единиц”.
Я хотела построить карьеру, а уж потом искать себе мужа. И уже решила, что он должен быть без хвоста. Не шиариец, в общем! И уж точно не в количестве “две штуки”, как у них заведено.
Возможно, я не была бы так категорична, если бы не мой “омежий ген”.
Этот ген — наш огромный семейный секрет. А побег в женскую Академию учиться на общих основаниях — моя “взбалмошная выходка”. Ведь по закону (безумно устаревшему и глупому!) я должна была зарегистрироваться как носитель гена и учиться только на дому, носа наружу не показывая. Как преступница какая-то… Хотя казалось бы — ну женскую-то академию почему нельзя посещать? Чушь!
Проявлялся омежий ген неприятно — раз в период он вызывал у самки-носительницы течку — специфическое состояние, при котором разум совершенно отключается, а взрыв феромонов “сносит голову” всем самцам вокруг (особенно представителям альфа-расы).
Но это только звучит ужасно. На деле “течку” я пережила лишь единожды — подростком — под присмотром, без каких-либо последствий. Папа проспонсировал частные исследования, и под меня разработали блокаторы. К несчастью — они пока не запатентованы (всё же спроса нет, слишком мало прецедентов). Но всё прекрасно работает! И никаких последствий. Главное — не забывать их вовремя принять. Каждый день — утром. И так до двадцати пяти лет — когда организм будет окончательно сформирован и ген можно будет заблокировать в спец-клинике.
Проще некуда.
За пять лет ни разу не было неожиданностей.
И уж, конечно, сегодня я тоже приняла лекарство. Всё по графику и без пропусков. Но когда капитаны стали меня нюхать, я невольно встревожилась. Специфический жар уж слишком ярко скрутил низ живота.
Мне обещали, что блокаторы работают всегда и без сбоев. Но откуда тогда эти странные симптомы, тем более на тех, кого я на дух не переношу?
Нужно было проверить подозрения.
Вздохнув, я заставила себя отклеиться от стены кабинета.
На ватных ногах дошла до противоположной стены. Коротким нажатием на серебристую панель заставила предметный столик с анализатором крови выехать их скрытой ниши. Щёлкнула аппарат по кнопке “запуск”, пробуждая его к жизни.
Выдвинулась серебристая полукруглая головка, раскрылась цветком. В центре — маленькая иголочка. Всё просто. Я быстро уколола указательный палец левой руки — моя кровь ушла в работу, палец обрызгало репаративной смесью. Через две секунды ранки уже не будет. Я педантично дождалась, чтобы повреждение ускоренно затянулось, и только тогда убрала руку из анализатора. Привычным движением отправила аппарат обратно в стену. Результат напечатается на бумажной ленте и вылезет из специальной прорези в серебристой панели. Как в старые добрые времена.
Аппарат был действительно старый. И у него было всего одно достоинство — он не был связан с инфосистемой корабля. Иначе о моём омежьем гене давно бы узнали капитаны. Я тяжело вздохнула.
Тринадцать минут до явки пациента… Успею.
Заказала на фудпринтере “капучино”. Хорошо, что ко мне на сеанс сейчас придёт не шиариец, а атлантианец из сектора корабельной навигации. Тоже раса сильных псиоников. Но без излишней агрессии, без хвостов и этих близнецовых закидонов. Ах да, и без ненависти к кофе.
Наоборот, если предложу Эльзасу выпить капучино — разговор у нас склеится быстрее.
Но вот запахом кофе к концу сеанса пропахнет весь кабинет.
И если капитаны Ордел и Хант таки изволят явиться — они закатят мне очередную (суровую и мужественную) истерику из-за запаха кофе.
“Так им и надо”, — жестом изобразил мой золотистый хвостик, — “они нас обидели!..”
Я погладила золотыша. Раздвоенные кончик тихонько щёлкнул и юркнул в карман белого медицинского пиджака.
А меня как подкинуло: как же я могла забыть?!
Кинулась к столу. Достала из верхнего ящика планшет: проверять стёрли капитаны мои недельные наработки или это был блеф? И чуть не застонала: базы действительно не было! При том всей! Не только той, что про отпуска. Заразы… И почему я и впрямь не скинула на автономный носитель, а? Не думала, что капитаны так подло поступят? Молодец, Ария!
Значит так, не раскисать!
Учтём на будущее. Это твой бесценный опыт. Ничего непоправимого… Просто ещё несколько ночей проведёшь, восстанавливая базу. Истории болезни для последних шести человек восстановлю по памяти. Часа за четыре… каждую… Отосплюсь — потом. Когда-нибудь… Но снова восстановлю списки на отпуска. Капитаны так просто от меня не отделаются!
Вздохнув, я вернулась к фудпринтеру. Там уже всё было готово.
Пенка над коническим бокалом кофе завораживающе подрагивала. Я вдохнула насыщенный аромат и с удовольствием сделала первый глоток.
Одиннадцать минут до начала сеанса у Эльзаса.
“Пилик” — из мини-принтера вылез результат моего анализа крови… Я с хрустом оторвала тонкую ленту — “чек”. И в шоке уставилась на напечатанные на “чеке” цифры.
СКОЛЬКО?!
Почему активность омега-фактора такая высокая?! Ну, пока ничего критического, но очевидно — выпить дополнительный блокатор надо! На всякий случай.
Но тут, как назло, в дверь постучали.
Я выругалась сквозь зубы.
Эльзас пришёл раньше на десять минут. На него не похоже…
Ну ничего, подождёт пару минут. Нажав на панель, я окончательно спрятала анализатор, но больше ничего сделать не успела. В воздухе раздался характерный щелчок — дверь принудительно разблокировали. Как?! Кто?!
Я подскакиваю к уже начавшей открываться створке.
И сердце срывается в дикий бег.
Это не Эльзас!
На пороге стоят — капитаны!
Рука быстрее головы: я на автомате пытаюсь захлопнуть дверь обратно, но капитан Хант без особых усилий откидывает титановый лист рукой! Явно срывая механизм блокировки.
— Ну что вы виана, — рычит черноволосый Ордел, и его глаза горят золотистым огнём, — вы же сами нас позвали.
— А теперь пытаетесь захлопнуть дверь, — хищно мурлыкнул Хант.
И вдоль моего позвоночника пробежали ледяные мурашки.
Из ослабших пальцев выскользнул стакан с кофе.
Реакция маршалов была мгновенной. Серебристый хвост Ханта метнулся в воздухе, точнейшим движением подхватит стакан и швырнул вправо — в утилизатор у стены. Ни капли мимо, подумать только! Утилизатор загудел, уничтожая остатки моего прекрасного капучино. Видимо, маршалы запустили его своим пси.
— Кажется, мы не вовремя, — прорычал Ордел, — у вианы-шиарийки кофе-брейк.
— Нам зайти позже? — нарочито вежливо мурлыкнул Хант.
Я сглотнула ком пересохшим горлом.
— Сейчас… у меня другой пациент, вианы… — пролепетала я.
— Уже удалён из расписания, — рыкнул Ордел, — уведомление по внутренней связи получил.
— Вы же хотели капитанов, — нехорошо посмотрел на меня Хант.
Да и сказал он это как-то странно.
Я помедлила и нерешительно кивнула.
— Вот мы к вам и пришли, — оскалился Ордел, — начинайте ваш сеанс, виана.
Капитаны прошли в кабинет, а я всё смотрела на них с немым изумлением.
Они правда тут? Мне хотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что это не плод воображения.
Честно сказать, я не верила, что маршалы явятся. Мои угрозы для них как комариный писк — скорее уж акт отчаяния. Тем более они удалили информацию об “отпусках”, а в ложь про внешний носитель вряд ли поверили.
Тогда почему они пришли?!
Неужели… поняли, что перегнули с уничтожением моей базы данных? Или, может, да этих вояк со скрипом, но дошло, что комментарий про мои бёдра — был просто за гранью?!
Может… может им не чуждо адекватное поведение? Чувство вины в конце концов! Ведь они, очевидно, были грубы со мной!
Если им правда стало стыдно — то это очень обнадёживает!
Я даже готова простить им грубость.
Просто работа капитанов очень нервная — тут любой будет рычать и скалиться. Но Ордел и Хант — герои, мощнейшие псионики и большие профессионалы! А значит — где-то глубоко внутри, в недрах своего сложного навороченного пси — они прекрасно понимают, что я на крейсере по делу. И идеи мои здравые.
По крайней мере, проверить лично хоть разочек — от них не убудет. И решив так, они и пришли!
Да, конечно!
Даже хорошо, что они грохнули базу — будет непросто, но я восстановлю информацию. Но не буду больше делать списки на отпуск — так и быть. Если капитаны хоть какой-то годный вывод сделали — оно того стоило.
— Ну что ж, — я неловко попятилась и налетела спиной на стулья для посетителей.
— В чём дело, виана? — хищно оскалился Ордел.
— Мы вас так смущаем? — мурлыкнул Хант, — как же вы планировали с нами работать?..
— Всё в порядке, вианы, — натянуто улыбнулась я, — прошу вас, присаживайтесь. Я только… глотну воды, и через минуту начнём.
Я отошла к фудпринтеру, заказала себе стакан воды. Едва дождавшись, наплевала на то, что капитаны могут подумать — юркнула в уборную в смежном закутке со стаканом в руке, прикрыла за собой дверь.
Здесь, во встроенном шкафчике, в аптечке… В серебристом блистере, замаскированные под разрешённые Союзом нестероидные противовоспалительные таблетки — я хранила свои блокаторы! Я выдавила на ладонь один. Поразмыслив миг — ещё один. Лучше я сейчас переборщу и потом побуду флегматичной и вялой дня три, чем напрасные риски. Ведь активность омега-фактора в анализе подползала к верхней границе нормы!.. А капитаны так жутко на меня смотрели и принюхивались в рубке.
Лучше перебдеть, чем начать испускать феромоны.
Я больше не медлила. Проглотила таблетки. Запила водой.
Ох… пей или не пей — а во рту всё равно сушит.
Потому что ты боишься этих огромных шиарийцев.
Потому что “право сильного” — за ними.
Потому что они сломают тебя и не заметят, если что вдруг не по ним!
Вдох. И медленный, глубокий выдох.
Из зеркала на меня смотрит шиарийка с лазурными глазами как у человека. С золотистыми искорками на радужке, которые встречаются только у представителей альфа-расы.
Ты справишься, Ария.
Давай же!
Я вошла в кабинет упругой походкой. Капитаны уже вальяжно развалились в удобных светлых креслах для посетителей. Поза демонстрирует власть и неприступность. Мускулистые руки скрещены на мощной груди, что у одного, что у второго. Альфа-самцы, что тут скажешь!
— Может, ещё ванну примете? — рявкнул капитан Ордел, и его чёрный хвост гневно рассёк воздух, — мы же никуда не спешим. Всего лишь капитаны крейсера Трон!
Хант промолчал. Но широкие движения серебристого хвоста по полу слишком красноречивы: он был солидарен со своим близнецом. Просто в шиарийской близнецовой паре один самец обычно был агрессором, а второй — дипломатом. Адаптивный механизм, выработанный ради выживания вида.
То есть, если бы все шиарийцы вели себя как взрывной Ордел — раса бы не выжила. Естественный отбор никто не отменял.
И агрессия, которую Ордел транслирует — его сила. Но она же — его изъян.
Я скользнула в пси, коротко проверив состояние эмоций маршалов. Конечно, они были надёжно спрятаны, но я чувствовала собравшееся на поверхностном пси напряжение — будто электрическим током било, что ещё раз доказывало — капитанам очень даже необходима моя помощь. Наверняка с таким перенапряжением их преследует бессонница и головные боли, дофамин не вырабатывается в нужных количествах, и плохое настроение стало чем-то перманентным.
Я должна им помочь. И сделаю для этого всё — как профессионал и как небезразличный член шиарийского общества. Я облегчу ношу маршалов, и они сами вздохнут свободнее.
Улыбнувшись, я перекатила свой рабочий стул на колёсиках и поставила так, чтобы нас с капитанами не разделяло препятствие. Я села. И вышло, как будто мы сидим в кружок. Мы — наравне.
Как утверждали светила психологии, такая позиция расслабляет пациентов.
Я надеялась, что это хотя бы в малой мере сработает и на неприступных капитанов.
— Вианы, — мой голос звучал доверительно, я от всего сердца открывалась для диалога с капитанами, — я ничего такого не вкладывала. Не пыталась сказать этой задержкой, что не уважаю вас и не ценю ваше время. Или считаю вашу работу менее значимой, чем моя…
У капитанов синхронно шире распахнулись золотистые глаза. Они будто “выпали в осадок” от такого начала разговора. А я поставила себе мысленный плюсик.
— Иногда слова — это просто слова, вианы. И я пошла в уборную, потому что мне было туда нужно. А не чтобы что-то вам невербально сообщить. Иногда, когда человек сидит вот так…
Я скрестила руки на груди, зеркаля позу капитанов и продолжила:
— Это просто потому, что ему так удобно. А не потому, что он пытается от вас закрыться…
Капитаны поджали челюсти. Но закрываться от меня перестали. И даже хвосты прекратили недовольные метания по полу.
— Говорите, виана, — почти нейтральным тоном произнёс светловолосый Хант, — шансов у вас, конечно, нет. Но… мы готовы послушать. Недолго. Минут семь. Почему то, что вы делаете на корабле — нам не следует считать саботажем…
Я снова взглянула на хвосты. Капитаны… едва ли воспримут меня всерьёз. Слишком много в них… тестостерона. Самка для них — не авторитет чисто физиологически. А вот с их хвостиками… может, что-то и получится.
Из-за моей ноги робко вылез мой золотыш.
Твой выход, мой золотой красавец-хвостик…
Я начала с объяснения, почему психология важна, иногда задавая вопросы о самочувствии и эмоциях и приводя примеры. Я говорила с капитанами мягко, дружелюбно. Словно пела колыбельную. Они не спешили отвечать хоть что-то. Но по всяким мелочам в мимике и жестах — я поняла, что они начали расслабляться. Лёд тронулся. Первый маленький шажок к принятию сделан!..
Я следила за темпом своей речи. Я подражала специфическому рисунку голоса шиариек, которые недавно родили младенцев. Это рефлекторно успокаивало. А мне эта техника, в том числе из-за омежьего гена, давалась очень хорошо…
И я добилась своего!
Наши хвосты начали тихонько дружелюбно перещёлкиваться.
С ними — первичный контакт был явно наведён! Ура!
Быстрый взгляд вниз — серебряный хвост Ханта даже сделал что-то вроде комплимента золотышу. Мой хвостик свернулся смущённым колечком…
И… всё!
На этом хорошее закончилось!
Потому что тёмноволосый Ордел заметил “предательство” хвоста своего брата. Да и его чёрный хвост был не лучше. И Ордел натурально озверел!
— Время вышло, виана-человечка. Мы достаточно послушали вашего убаюкивающего бреда, — сквозь зубы процедил он и гневно рассёк воздух своим чёрным хвостом. Но я-то успела заметить мягкую волну, прошедшую по хвосту — рефлекторное сопротивление: хвост был со своим носителем не вполне согласен.
Я практически уверена, что не улыбалась!
Возможно, самую малость, — уголки губ поползли вверх. Но этого оказалось достаточно.
Шиариец заметил это крохотное движение моих губ, и понял, что я приметила микрожест его хвоста. Заметила и истолковала!
— Ты сегодня же шаттлом уберёшься с этого крейсера, человечка! — рявкнул Ордел.
Что?!
Кровь отхлынула от моего лица, а щёки похолодели.
— Что?.. — пролепетала я.
— Виана, — расплылся в неискренней улыбке Хант, — собственно, мы с капитаном Орделом пришли, чтобы согласно Уставу в таких случаях, получить вашу подпись на приказе о досрочном расторжении трудовых отношений… Что вы ознакомлены. Но заболтались.
Я обмерла.
Что? ЧТО? Что он такое говорит?!
Пришли меня официально вышвырнуть?!
Как положено? По Уставу?
Ах вы!.. А я-то подумала, что они небезнадёжны!..
Ордел оскалился. Увидев смятение, отчаяние… боль… в общем, гремучую смесь тяжёлых эмоций на моём лице, он просто расцвёл. Сейчас он брал убедительный реванш за то, что я “поймала” его на рассинхроне с собственным хвостом.
А Хант с лицом печального дипломата мол, увы, виана, но мы избавляемся от вас “в связи с производственной необходимостью” — ничего личного! — щёлкнул по своему браслету-коммуникатору, и у меня перед глазами развернулась проекция Приказа о моём увольнении. Со световыми печатями. С персональным кодом.
Глаза налились слезами.
В желудок словно упала ледяная глыба: да это конец! Они же меня уничтожили! Порушили надежды. Сделали всю мою работу напрасной. Раз есть код — значит дубликат уже ушёл в официальное представительство Союза. И либо сегодня… хм, нет… в головном офисе уже закрыты часы приёма приказов. Значит, завтра утром. Завтра утром в 6.00 по общему времени для меня всё закончится.
Мой золотыш печально щёлкнул кончиками.
Кто я перед этими двумя могучими альфа-самцами?
Что я могу?
Я непроизвольно понурила плечи.
В глазах лица маршалов уже слегка поплыли — предательские слёзы выступили на глазах.
И вдруг проекцию приказа рассёк нервным жестом серебристый хвост! А вот это уже был вопиющий акт неповиновения!
Видимо, жалобное щёлканье золотыша сработало. В прочем, уже было поздно.
Все мои мечты были разрушены. Теперь или заново проходить трёхгодичную подготовку, или с позором вернуться в дом родителей.
А я ведь правда старалась! Я так хотела помочь — этому кораблю, и даже этим капитанам… Невоспитанным! Наглым! Самодовольным альфачам!
Я сморгнула слёзы. И обида подменилась злостью! Во мне вскипела отцовская шиарийская кровь. Хотя… кровь мамы — тоже была не промах!
Я гордо вскинула голову.
Меня всё равно уволили. Приказ ушёл в центр — значит терять мне нечего.
Моих губ коснулась злая усмешка.
Завтра утром. Может, и сегодня до отбоя меня запихают в шаттл и депортируют…
“Ну что ж, держитесь, капитаны! — агрессивно подумала я. — Сейчас я вам напоследок скажу всё, что о вас думаю!”
Сидя в креслах, они продолжали смотреть на меня надменно и свысока. Для них это была штатная ситуация — увольнение ненужного сотрудника — обычное дело. Но для меня разрушился целый мир.
— А вы уверены, уважаемые капитаны? — елейным голосом пропела я, мягко поднимаясь своего кресла и позволяя стулу на колёсиках откатиться, — что я,“глупая самка-человечка” — не на своём месте? Мол, где мне, убогой, консультировать таких великих и ужасных героев-капитанов-нужное-подчеркнуть?! А ничего, что вы ОБА собственные хвосты приструнить не можете? Вы точно шиарийские командоры?!
Я вернула им их обидные слова!
Вот ТАК вам!!!
Я испытала ликование!
Всё нутро окатило плавким сладким жаром! Я заставила этих наглых альфачей “умыться” Это был — практически экстаз.
Золотые глаза маршалов разгорались животной яростью. Я словно в замедленной съёмке видела, как шиарийцы поднимаются со своих мест. Делают упругий хищный синхронный шаг ко мне…
Обдают меня своим терпким “самцовым” запахом!
Выражение их глаз, мимика, в жесты — всё кричало об угрозе!
А жар во мне усилился. Точно по венам вместо крови бежит жидкий металл!
Сердцебиение разогналось выше человеческой нормы!
Я задыхалась — от смеси рефлекто́рного страха, экстаза триумфа и злости на капитанов. По крайней мере мне казалось, что причина в этом.
Я бы так и стояла посреди своего кабинета, гордо вскинув подбородок и бесстрашно глядя в золотые глаза нависающим надо мной маршалам — точь-в-точь побеждённый воин, которого сейчас казнят враги. И сейчас он сгинет страшно, но красиво и героически!
Но одно дело — в теории…
И другое — когда два жёстких альфача, профессиональные убийцы — вот так вот нависают над тобой в реальности.
И инстинкт даже сквозь поволоку аффекта — приказывает мне сделать шаг назад, но… ноги словно приросли к полу.
И капитаны Ордел и Хант — уже практически подошли ко мне вплотную. И лица у них были такие, будто они собираются меня на кусочки порвать! Мои лёгкие забились их ставшим особенно терпким (видимо, от гнева?) самцовым сладко-будоражащим запахом. И у меня от этого запаха едва не подогнулись колени.
Ещё чуть-чуть и я позорно рухнула бы в ноги этим доминантам. К счастью, я остолбенела и двинуться не могла. Дышала тяжело, часто и глубоко. Задействуя вспомогательные межрёберные мышцы. Воздух, отравленный манящим духом маршалов, отяжелел, и словно не давал мне надышаться.
Адреналин шкалил. Сердце колотилось.
Мой золотой хвостик делал широкие гневные взмахи по полу, точно я разозлённая дикая кошка. Вёл себя нетипично. Как и его хозяйка…
— С чем-то несогласны, герои Шиарии? — надменно выплюнула я в лица капитанов, пока инстинкт самосохранения во мне заходился истерическим воплем, но я его уже “сорвала” — также как капитан Хант сорвал блокировку с дверей, заходя в мой кабинет.
“Сгорел сарай — гори и хата”, — вдруг нелепо всплыла в голове древняя присказка с Земли-один. Губы нервно дрогнули.
— Опять улыбаетесь, виана, — пугающе-ласково прошипел светловолосый Хант, — как вы прошли медкомиссию, если у вас так притуплен инстинкт самосохранения?
— Забыла субординацию, человечка?! — перебил брата Ордел. Он рычал, скалился. И очень может быть что собирался броситься на меня и как-то покалечить. По крайней мере его чёрный хвост изогнулся очень агрессивно.
Кто угодно бы отступил!
Но слова Ордела задели меня за живое. Я такой же представитель Шиарии как и они — и отступать не стану! Не перед ними!
— Я шиарийка. И раз вы меня уволили, то субординацию соблюдать не обязана, — процедила я, каким-то чудом не подавшись назад, а напротив, чуть приблизив лицо к капитанам. Чёрные зрачки Ордела расширились, а потом резко сжались до точки, сигнализируя о крайней ярости. Глаза засветились золотом. Ханта — разглядеть не успела, но… Кажется, он снова жутко по-звериному принюхался ко мне.
Мы стояли почти вплотную. Меня трясло от страха, но упрямства во мне было ещё больше. Это они пусть отступают!
От собственной смелости кружилась голова, инстинкт вопил.
Жар в теле усилился.
— Ещё не хватало, чтобы человечка… — вновь зарычал Ордел.
— Успокойтесь, капитан! Ведёте себя как на Гуаньском базаре, — желчно парировала я, а мой хвостик-золотыш воинственно щёлкнул в воздухе раздвоенным кончиком, — позорите шиарийский флот!
Хант молчал.
Мне бы насторожиться!
Но я была поглощена перепалкой с Орделом. Почему-то это было очень сладко. Я опьянела от своего чувства триумфа, утратила контроль. Перестала быть психологом. Осталась только гордой (полу)шиарийкой.
И очнулась — лишь когда мою талию обвил чужой хвост и жёстко впечатал в своего хозяина — капитана Ханта. Моя грудь оказалась вжата в его мощный торс. И снова пошли эти жуткие обнюхивания!
— Мы ошиблись в вас, виана, — пугающе ровно выдал Хант, и вот это — было действительно жутко. Глаза у него горели, будто подсвеченные изнутри мощными фонарями.
— Что?.. — пролепетала я.
— Мы с братом ошиблись, — по-звериному оскалился Хант, сжимая меня хвостом жёстче, — насчёт ширины ваших бёдер. И ёмкости малого таза… Они идеальны.
ЧТО?!
Он вообще охренел!!!
Что-то сорвалось во мне.
Ярость застила глаза золотыми пятнами.
Кровь закипела.
Я зарычала и… в гневе я вскинула руку.
Я не сразу поняла, что это за звук.
Звонкий, хлёсткий, короткий.
И отчего горит моя ладонь?
Зрение прояснилось через миг.
Но поздно.
До меня дошло.
Я только что залепила звучную пощёчину капитану Ханту!
Твою ж!..
Они сломают мне руки! И… и вообще все кости переломают! Ударить капитана… это… это…
Аффект ушёл. Шиарийская суть растворилась. Осталась только напуганная человечка с золотым хвостиком, с горящей от ужаса кровью, отчаянно колотящимся сердечком. Маленькая хрупкая девушка, которая только что подписала себе смертный приговор!
Я дрожала.
Дрожала моя душа.
Я вдруг осознала, что Ордел переместился за мою спину, а спереди стоит один только Хант, и крепко, но аккуратно держит за тонкое запястье мою руку, которая его только что ударила. И теперь золотые глаза Ханта горят чем-то не тем… И лицо у него странное — выражение на гране безумного. Светловолосый шиариец не отрывает от меня взгляда — смотрит глаза в глаза, а сам приближает к своим губам мою ладонь, безвольно повисшую в его захвате.
Мелькает дикая мысль: он откусит мне кисть!
Космос Великий! Паника на несколько мгновений делает мысли ясными. И я успеваю задать себе вопрос: а где Ордел?
— Виана, — раздаётся из-за моей спины хриплый рычащий голос маршала Ордела, — Ария… чем от тебя пахнет?..
Ордел сейчас хищно принюхивается к моей шее, почти касаясь. Его горячее дыхание обжигает мою кожу. И вдруг рука Ордела оказывается на моей талии. Он вжимает меня в своё тело. А я в панике осознаю, что у маршала Ордела жёсткая эрекция! Я чувствую, как его затвердевший внушительный орган упирается в меня через все слои моей и его одежды!!!
И вдруг новый шок.
Хант прижимает ударившую его руку к губам. Нежно целует мою горящую от нанесённой пощёчины ладонь!
И даже не знаю, что пугает меня сильнее.
Этот поцелуй. Или эрекция Ордела.
Надо оттолкнуть. Обоих. И этот серебристый хвост отцепить от талии…
Я хочу это сделать! Правда!
Я должна, но…
— Как же так, Ария… — почти мурлыкает Хант, продолжая покрывать короткими поцелуями мою ладонь, — ты ударила своего капитана, девочка?.. Ты знаешь, что за это положено?
Снова целует руку.
Это какое-то безумие! Какой-то сюр!
Я хочу сказать “отпустите” или “вы не имеете права” или “простите пожалуйста!!!”
Но получается только… невольный сладострастный стон! Он срывается с моих губ, а тело — прижатое к мужчинам, вибрирует от желания.
Кровь горит.
За лоном — мягко пульсирует.
“Как так? КАК ТАК? Я же выпила двойную дозу блокатора!” — пробивается в туман безумия здравая мысль. А потом — я чувствую губы Ордела на своей шее. Деликатные короткие поцелуи, жаляще-сладкие прикосновения языка.
“Космос великий! Я должна сказать ему, чтобы перестал!” — звенит в сознании. Но очень-очень далеко — на самом краю. Моя внутрення самка перехватывает контроль, сама вжимается в твёрдые тела, почти хнычет от нарастающего желания.
Рядом два таких шикарных самца. И они хотят меня. Это сводит с ума. Будто толкает за грань, погружает в омут. Они идеальны… они мне подходят как никто. Я чувствую это по их идеальному рисунку запаха, и их вкус, я знаю, скажет мне то же самое.
Почему я не замечала этого раньше? Или замечала, но отказывалась принимать?
— Вы должны… должны… наказать меня, капитан Хант… — выдыхаю в губы шиарийца, но уже сама не понимаю смысла звуков, которые издаёт мой речевой аппарат.
Зачем шиарийцы мне что-то говорят?
Зачем я отвечаю?
Почему эти роскошные самцы медлят?
Это странно.
Противоестественно.
Дико.
Внизу уже всё так намокло, что хочется поскорее стянуть одежду. Прижаться голыми телами. Лёгкие переполнены терпким мужским запахом. Я снова и снова втягиваю его в себя.
Я чувствую, как мой золотой хвостик со скоростью атакующей кобры сплетается с чёрным хвостом Ордела в жёсткую косицу. И я сама сжимаю хвост агрессивного шиарийца своим крепче: “Давай же!” — как бы говорит мой хвост его хвосту.
А дальше — у меня не остаётся разума. Я не анализирую.
Я низведена до голой сути.
Только острые поцелуи.
Руки и хвосты, рвущие на мне одежду.
Мои собственные ладони, скользящие по обнажённым торсам капитанов.
Я слышу их рычание. Я чувствую их желания кожей.
И ощущаю, как расширяется моё слабое пси-поле, впуская в себя волю маршалов.
Они без слов говорят:
“Наша. Теперь наша. Только наша.”.
Ясность мысли возвращается урывками. На несколько сумбурных мгновений. Чтобы снова захлебнуться в бурлящем океане вожделения.
Но чётко помню — первым ко мне прикоснулся светловолосый Хант. Его губы прижались к моим с хищной нежностью. Сразу переводя гормональную бурю во мне в ранг континентального стихийного бедствия. Разум отключился, отдав контроль моей внутренней самке.
“Вы будете наказаны, виана”, — я считала эту рваную мысль в пси. Чужом пси шиарийских капитанов, которое меня крайне слабого псионика — буквально обволокло. Я зависла в нём как муха в янтаре. Распятая. Беспомощная. И… счастливая.
Я прикусила нижнюю губу Ханта, заставляя его коротко зарычать. Кажется, это немного свело его с ума, по крайней мере объятия стали железными, а поцелуй диким.
“Так наказывайте!”, — кто-то моим голосом вкинул мысль в наше слившееся пси. Мамочки.
Кажется, Ханта сорвало. Его поцелуй стал ещё жёстче. Требовательнее. Он брал мой рот своим языком, а я — впервые — была счастлива ему подчиниться. Капитан Ордел прижался ко мне сзади, и я вдруг поняла, что он — голый! И я — голая! Когда мы успели?! И Ордел прикасается ко мне своим горячим возбуждённым членом!
На миг я пришла в сознание: нет-нет-нет! Я замычала в рот Ханту. И он — о чудо — позволил мне разорвать поцелуй.
— Ария, девочка… — хрипло шепнул мне на ухо капитан Ордел. В его голосе вибрировала страсть. А ещё гормольное безумие. Он плыл также как я. Так же как и я не мог выносить этой жажды. Но всё же остановился, чтобы прислушаться, что меня беспокоит.
“У меня раньше не было… Никогда”, — мелькнула моя мысль в пси-поле, потому что говорить связно я не могла. Тело потряхивало от желания, от необходимости слиться с этими шикарными самцами. Голова кружилась. Космос, почему мы медлим?
Феромоны витали кругом, наполняя мои лёгкие дурманом.
Шиарийцы замерли с двух сторон отменя. Я уже забыла, что им сказала, но они вдруг обняли так нежно и деликатно, что совершенно сбили с толку.
Пронеслись в пси горячие яркие мысли, и следом накрыли эмоции капитанов. Нестерпимое желание, от которого меня буквально током пробило. Снизу было так мокро… Моё тело бесстыдно исходило женскими соками. Я двинулась бёдрами, не в силах сражаться с собой. Я дрожала от предвкушения и требовала прекратить болтать и перейти уже к делу!
И почувствовала как головка горячего члена прижалась снизу.
Да-да. Сейчас всё случится. Силы неравны. Природа сильнее меня.
Я шиарийка и подчинение внутреннему инстинкту — это часть меня. Это нормально.
Мои поля зрения усечены. Мозг анализирует входящую информацию с непозволительной задержкой. И то, что я вообще на это способна — похоже на агонию: словно я бросила все ресурсы организма на то, чтобы ещё несколько мгновений мыслить здраво. Прежде чем моя животная суть Омеги — ничего разумного от меня не оставит.
— Ты теперь наша, — заставил меня развернуться к себе черноволосый Ордел, мягко прикоснувшись к моему подбородку.
Наша?
О чём он?
Я — не их единственная — не мианесса. Я просто их сотрудница, которую они оба ненавидят… И всё. На этом ресурс разума кончился.
Я напряглась изо всех сил: почему мы остановились? Почему стоим голые и эти роскошные самцы ничего со мной не делают? Не берут в разных позах, на полу, на столе, где угодно?!!
— Ты только наша, Ария, — рычит черноволосый самец. Глаза у него пылают золотом. Он точно не в себе. Как и я. Как и его брат. — Ты поняла?
Ария — это моё имя. Кажется. Что “поняла”? Плевать. Я киваю ему. И запускаю пальцы в его чёрные волосы — блестящие, роскошные — точно грубый шёлк. Волосы этого самца — говорят мне, как он здоров и вынослив. И какое сильное потомство возможно, если он покроет меня сейчас. Я рывком тяну эти волосы на себя, заставляю самца приблизиться для поцелуя.
Я нарочно прикусываю его губы, влажно прикасаюсь к его языку своим. Чтобы он пришёл в ярость: самка проявляет инициативу. И через миг — мой план срабатывает — инициатива перехвачена самцом. И это так сладко!
А второй самец — не менее шикарный — сжимает руками мою голую грудь, ласково терзает соски́. Я точно не помню их имена, но точно знаю — они здесь главные. Альфа самцы. Капитаны.
Через миг — я уже лежу на спине, на столе. И пока черноволосый капитан ласкает губами мою грудь, нежно прикусывая соски́, второй — горячо вылизывает меня снизу, закинув мои разведённые ноги себе на плечи
Его язык обжигает мою промежность. Ласкает складочки, жёстко давит на клитор, почти царапая нежную слизистую. Идеально! Он идеален. И я теку ещё сильнее.
Они что-то говорили мне? Я на что-то согласилась? Что бы там ни было — оно того стоило.
Я выгибаюсь другой, обвитая хвостами роскошных самцов. Вся во власти их жадных губ и умелых пальцев. Мой хвост мечется. То обвивает мощное плечо одного, то сплетается с хвостом другого. И я мечусь, поражённая чувственным взрывом — волной тугой сладкой судороги, которую вызвал во мне светловолосый самец своим языком.
Но мне этого мало!
Сознание распадается.
На пике наслаждения — я на миг теряю сознание. А когда прихожу в себя — уже обнимаю ногами мощный торс черноволосого прекрасного капитана. Полностью обнажённый, он расположился у меня между ног. Его роскошный огромный член упирается в мою промежность. Я жалобно постанываю, умоляя меня наполнить. И он подаётся вперёд. Легко в меня входит, сметая последнее тонкое препятствие. Делает так туго и тесно внутри. Я задыхаюсь. Снова мечусь.
Но руки второго надёжно обнимают меня. Держат на весу.
Пока черноволосый самец ритмично, но осторожно толкается в меня, а я — жадно обхватываю его своим неопытным телом изнутри. Он мой первый мужчина. Опытный, умелый, сделавший всё так — что я не испытала даже дискомфорта. И я хочу отплатить ему тем же удовольствием, сжимая его достоинство в себе в нужные моменты.
Я захожусь в острой судороге оргазма, и вскоре черноволосый шиариец с рычанием толкается в меня особенно сильно несколько раз. И изливается. Упругими толчками в меня входит его горячее семя. И я обмякаю на руках светловолосого самца, который поддерживает меня, пока его брат — так страстно меня берёт. Вдыхаю запах кожи светловолосого шиарийца, и…
Мы встречаемся взглядами.
“Теперь ты”, — произносят мои губы, а мой хвост жёстко сплетается с его серебристым хвостом.
И меня в той же позе берёт второй. Только место изменилось.
Только черноволосый теперь полулежит на кушетке и держит меня на своём теле, нежно приобняв. Я чувствую спиной рельеф мышц его живота. Он ласкает меня руками и хостом. Пока в меня толкается членом его брат. Он неожиданно — входит резче черноволосого. И двигается жёстче. Я обнимаю его ногами. А когда самец склоняется ко мне — страстно прикусываю его мощную грудь. Светловолосый рычит, и ритмичные движения ускоряются. А к его роскошному члену присоединяется кончик одного из хвостов, мягко зажимая мой клитор.
Теперь на каждый рывок во мне — я проживаю простреливающую острую судорогу удовольствия. А когда светловолосый самец бурно кончает в меня — моё тело начинает дёргаться точно в припадке. Это космический неподъёмный кайф! Этот такой сладкий, что почти болезненный мышечный зажим — проходя через пик — разрешается. Приносит мне небывалое облегчение.
Я точно выныриваю из бурлящих океанических вод. Делаю вдох полной грудью.
И обмякаю.
Теперь мы трое лежим на спинах на полу, сплетясь телами. Наши хвосты — тоже переплелись, и вряд ли их сейчас удастся растащить. Я лежу посередине. Роскошные шиарийские самцы — с двух сторон от меня.
Мой острый шиарийский нюх слышит: то, что сейчас вязко стекает по моим бёдрам — семя этих двух великолепных самцов, смешанное со следами моей девственной крови. Лишь несколько капель на бёдрах. И очень много — во мне. И это — прекрасно…
Я тяжело дышу, феромоновое безумие кружит голову. Тело горит, требуя продолжения.
— Как ты, Ария? — нежно шепчет-рычит светловолосый, и его губы ласково прикасаются к моему виску. Хант. Его зовут Хант. Он — мой капитан.
— Хорошо, — выдыхаю в полусне и медленно поворачиваю голову в другую сторону. Встречаюсь с золотистыми глазами черноволосого Ордела:
— Что-нибудь болит, Ария?
Отрицательно качаю головой. Губ сама собой касается лёгкая блаженная улыбка. Я сейчас — не я, а всё происходящее безумный сон. Ощущения реальности нет в помине, только дурман чувств, только гормональный шторм.
Я считываю по микродвижениям — Ордел и Хант хотят подняться с пола. Помочь мне привести себя в порядок. Что-то сказать.
Но я процентов на девяносто девять состою из рефлексов. И прежде чем капитаны успевают двинуться — мои руки очень быстро вцепляются в их широкие плечи. Одна — в Ханта, другая — в Ордела.
“Ещё…” — беззвучно шевелятся мои губы. Они произносят это сами, без участия разума. Шиарийское-звериное во мне задовило любые трепыхания здравого-человеческого.
Я перевожу затуманенный взгляд с одного маршала на второго. И обратно. Капитаны не отвечают мне. Только ярче разгораются золотистые глаза, в которых как в зеркале отражается моё состояние. Они тоже упали в этот океан безумия. И так же как я, не хотят из него выплывать.
На по-мужски красивых губах братьев-маршалов играют улыбки.
— Переместимся в капитанские каюты, виана, — страстно шепчет мне на ухо Ордел.
— Для тебя на этом крейсере всё только начинается, Ария, — с хищной улыбкой подхватывает в тон брату капитан Хант.
Ария
Аааа!
Мамочки!!!
“Кошмар-кошмар-кошмар!!!“ — панически стучит в моей голове.
Пару минут назад я проснулась в незнакомой сумрачной каюте. Полностью голая. В объятиях таких же бесстыдно голых мужчин — ненавистных мне маршалов! И сейчас я сижу на кровати и испуганно смотрю на них, пытаясь осознать — что делать, как быть?!
Сверкая рельефными торсами, Ордел и Хант разлеглись с двух сторон от меня. Вид у них был — как у сытых львов, отдыхающих после долгой охоты. А поймали они не кого-то… а меня! В доказательство этого наши хвосты сплелись в серебряно-чёрно-золотую косичку, а на моём теле алеют следы страстных поцелуев.
Между ног отчётливо саднит. А ещё… там мокро. Будто маршалы в меня… в меня! Это катастрофа…
Проклятый омега ген вышел из-под контроля!
И мой первый раз был отдан тем, кого я лучше придушила бы, чем поцеловала!
Слава космосу, капитаны ещё спят. У феромона есть такой эффект — сначала он даёт много сил, а потом сваливает в сон.
Но надолго ли хватит эффекта?
В мыслях царила паника, в памяти — сумбур. И если вначале я ничего не помнила, то сейчас сознание начало безжалостно подкидывать картины прошлой ночи. Как я стонала, как просила, как сама вешалась на тех, кто только что подписал мне увольнение и навсегда испортил мою карьеру.
И если тело чувствовало себя хорошо, то моя душа металась в смятении.
Как же это унизительно!
Капитаны меня ни во что не ставили, а я… радостно прыгнула к ним в койку! По крайней мере, так это выглядит со стороны.
Я уверена, что про омега-ген они не догадаются. Слишком редкий феномен. И эффект выделяемого мною феромона очень природный. Он похож на обычное сильное звериное влечение, которое у высших альф в Шиарии порой случается и без внешнего воздействия. Достаточно высокой совместимости между самкой и самцами. Да — в моём случае — контроль совсем срывает, но всё же разницу ощутить сложно. По крайней мере, с первого раза… А второго у нас не будет.
Меня уволили. Сегодня же я покину корабль!
И это недоразумение забудется, как страшный сон.
Ох… но сейчас… Как же до трясучки страшно, что маршалы вот-вот проснутся, и мы встретимся взглядами! Я, наверное, взорвусь от стыда. Стану первой шиарийкой, самоуничтожившейся от стресса!
Но что будет на их лицах?! Недоумение? Сожаление? Нет… скорее уже они будут страшно довольны собой! Ещё бы! Два альфа-самца разложили изнемогающую от желания самочку. Можно сказать — услугу оказали. Снизошли! Одарили своими чл… вниманием! Та, кто называла себя профессионалом и психологом — упала к их ногам. Ещё одна самка в их списке побед.
Мне хотелось застонать в голос.
А потом и разрыдаться от обиды.
“Никаких слёз, Ария, — мысленно приказала себе. — Подумаешь, секс… Это ничего не значит. Ни для тебя! Ни тем более для них! Просто ошибка. Неприятно, конечно, но не более. Да и о чём сожалеть? Сам секс был феерическим, но и честь надо знать. Спасибо, маршалы и до свидания. Точнее — прощайте! Надеюсь, никогда не свидимся… — так им и скажешь! Но попозже. А сейчас… хватит терять время! Попу в руки и бежать! Пока эти самодовольные альфачи не проснулись!”
Будто услышав мои мысли, тёмноволосый шиариец, повернулся на живот, являя взгляду красивую развитую спину с буграми мышц, с широкими лопатками и ямочками поясницы. Одновременно с этим он протянул руку, положив её туда, где должна была быть моя грудь, если бы я всё ещё лежала, а не сидела.
Не найдя меня, маршал что-то недовольно буркнул во сне и затих.
“Не проснулся”, — мысленно выдохнула я.
Оба брата сладко спали.
Разве, что не урчали во сне.
Утомились, бедняжки!
Так и хотелось ударить побольнее! Впрочем, не стоило… в прошлый раз с этого всё и началось.
Под потолком уже начали разгораться нано-лампы — значит скоро подъём. Надо уходить — но хвосты держались друг за друга крепко. Закусив губу, я чуть подёргала — ничего не вышло. Тогда, замирая от напряжения, я осторожно и ласково погладила сначала чёрный хвост Ордела, потом серебристый — Ханта. Хвосты шевельнулись, доверчиво потянулись за моими пальцами, ища ласки. И из-за этого они чуть-чуть приотпустили моего золотыша. Задержав дыхание, я потянула его на себя, вытаскивая из косицы.
“Простите, хвостики“, — подумала я, когда все три стали возмущённо выгибаться — чёрный и серебряный на кровати, а золотой — в моих руках. Золотышу тоже не нравилось, что его забрали и не дают снова сладко тесно сплестись — кожа к коже — с горячими хвостами братьев-маршалов.
Как психолог, я знала — важно уважать желания хвоста и прислушиваться к ним.
Но не в этот раз!
Сердце у меня колотилось как сумасшедшее.
Тихо выскользнув из кровати, я как мышка прокралась к креслу. Взяла с него длинный махровый халат — накинула на плечи, запахнулась. Включила на стенной панели вентиляцию — благо она была бесшумная — чтобы вытянула и очистила остатки феромона из воздуха.
Фух — теперь точно не определят!
Потом на цыпочках подошла к дверям. Обернулась… маршалы спали.
Красивые, заразы! Надеюсь, это наша последняя встреча.
“Приведу себя в порядок, заберу документы и сразу прыгну в шаттл!” — подумала я.
Лепестки дверей бесшумно разошлись в стороны, и я выскользнула из спальни.
Я оказалась в просторной гостиной с огромными окнами, за которыми чернел открытый космос. Здесь я задерживаться тоже не стала. Схватила с полки универсальный служебный комбинезон, который подстраивается под форму и размер тела. Надев его — выскользнула уже в общий коридор. И скорее-скорее побежала до своего кабинета.
Было раннее утро, и по дороге я никого не встретила — большая удача! Заскочила к себе так резво, будто за мной гнались котоиды! Прижалась спиной к двери, переводя дух.
А потом… проморгалась и ахнула.
Кабинет был в совершеннейшем беспорядке! Тут будто вихрь прошёлся. Стулья перевёрнуты, у стола подломилась резная ножка… а ещё — стены были розовые с яркими разводами! Это уже корабль учудил…
Чувствовал настроение маршалов и реагировал в своём стиле.
И судя по художествам — эмоции капитанов были с оттенком страсти. Впрочем… я это и без стен помнила. Будто до сих пор ощущала на коже горячие губы и настойчивые руки. Как они сжимали мою грудь, как умело и жарко ласкали внизу, а потом…
Стоп!!!!
Я встряхнула головой, сердито прогоняя мысли.
Не буду вспоминать! Не буду думать!
Маршалы наверняка забудут обо мне уже к полудню. И я сделаю то же самое.
Мой золотой хвост качнулся с сомнением.
— Ты что, не веришь в меня? — пожурила я золотыша, а сама подошла к панели и вызвала роботов-уборшиков. Те выехали из стенной ниши.
Пока они убирались и чинили то, что ещё можно было починить, я со вздохом села на единственное живое кресло и взяла в руки планшет. Зашла в социо-сеть “Шиотач. ком”. Там висели непрочитанные сообщения от моих двух братьев… Они спрашивали как у меня дела. Наверняка их папа попросил…
Я коротко отписалась, что всё хорошо, а потом открыла чат с лучшей подругой — Дианой.
У неё тоже была мама-землянка, и поэтому Диана разделяла мои проблемы “полукровки”. Правда, отцов у неё было двое, а ещё толпа братьев в придачу… Так что если меня преследовали с гиперопекой, то у неё это было в двойне! Но в отличие от меня Диана не бунтовала, а с радостью осталась работать в семейной лаборатории — той самой, где и создали мои блокираторы.
Она лично курировала этот вопрос.
И я очень надеялась, что поможет найти мне ответ!
“Ди (плачущий смайлик), почему блокаторы могли не сработать?!?!?!” — спросила я её. Потом коротко, без подробностей описала ситуацию. Нажав кнопку “отправить”, отложила планшет. Вздохнула. И пошла в душ.
Но даже струи воды не стирали моего беспокойства.
Мысли скакали.
И одна была хуже другой!
Тогда запрут меня на сто замков! А маршалов ещё и на бой вызовут… и неважно, что по сути это я их свела с ума своим феромоном.
Тогда штраф за незаконное умалчивание, общественные работы, аннулирование диплома… и позор на всю жизнь!
Это тревожило меня сильнее всего!
Обычно шиарийки раз в год ставили в клинике специальный укол — он обеспечивал контрацепцию. И я его ставила тоже — что помечено в моих бумагах. Вот только мой омега ген нейтрализовывал эффект контрацептива. А значит, есть опасность, что я могла забеременеть…
Хотя вероятность не очень высока… Организм шиарийской самки настраивается на партнёров. Должно быть доверие и всё такое… По крайней мере, так писали в учебниках по половому воспитанию. Но про полукровок там не уточнялось.
В общем — проблем целая куча.
Закончив с душем, я просушила свои красные волосы и подвязала их в высокий хвост. Нанесла лёгкий макияж — не желаю выглядеть как жертва. Кто ещё тут кого соблазнил! Застегнула комбинезон… но белый пиджак сверху накидывать не стала. Я больше здесь не работаю! Всё, через час заберу бумаги и уеду.
“Пилик”, — раздался сигнал. Это пришло сообщение от Дианы.
Там было миллион орущих в ужасе смайликов:
“АРИ! УМОЛЯЮ!!! СКАЖИ, ЧТО ТЫ ШУТИШЬ?!?! ШАНС СЛОМАННОГО БЛОКАТОРА БЫЛ ОДИН НА МИЛЛИОН! КАК ТЫ УМУДРИЛАСЬ?!” — капслоком написала моя подруга. А потом экран замигал — она звонила мне по проекционной связи.
Я нажала кнопку приёма, и над планшетом высветилась голубоватая фигурка моей лучшей подруги. Сейчас она была в длинном белом халате, её буйные белоснежные волосы разметались по плечам, голубые глаза горели азартом, а такой же, как у меня — золотистый хвостик — взволнованно рисовал круги.
— Кто эти счастливчики?! Кто тебе так понравился, что сломал мой блокатор?! Когда свадьба?! — затараторила она, едва не подпрыгивая от эмоций.
— Свадьба?! — я аж поперхнулась. — Нет-нет! Никакой свадьбы!
— Почему? — нахмурилась подруга, а потом подняла указательный палец вверх, — …единственный шанс, что блокатор не сработает, это если сойдутся два фактора. Если повстречаешь редких супер-мощных альфачей с доминантным феромоном. А таких, поверь, по статистике так же мало, как и омег! А второе… это если между вами будут кипеть эмоции. Поэтому — когда свадьба?!
— Что ж, эмоции точно были! — горестно вздохнула я. — Но, боюсь, твой блокатор сломала не симпатия, а дикая ненависть!
— Хм… — задумалась моя подруга, её лицо стала настороженным, — они что, настолько придурки?
— Не то слово!
— Достают тебя?
— Ещё как! — закивала я. — Мы друг друга ненавидим! Они всю дорогу саботировали мою работу! Удалили базу данных! А теперь это! Представляешь… — мне вдруг стало так жаль себя, что захотелось заплакать. Я добавила жалостливее: — А если я забеременела? Папа меня убьёт…
— Твой отец если кого и убьёт, то только этих дураков! Как они могли тебя обидеть?! Всё! Решено! Шли их лесом и скорее лети ко мне. Мы всё проверим и решим. Три дня ещё есть, для срочной посткоитальной контрацепции, пока эмбрионы не закрепились. А если что — мы и сами твоих деток вырастим! Ты же не одна! У тебя есть я и твои братья! И мои братья! Считай, целая армия братьев, ахах! Мы тебя так любим! Если что, позовём твоего дядю и его семью, и виана Мио тоже. Знаешь, как он грозен в гневе! Так шипит, аж чешуйки на хвосте дыбом!
Я невольно засмеялась, а потом вытерла набежавшую слезу.
— И я вас тоже люблю. Всех… — прошептала я. — И так скучаю…
— Так лети к нам скорее, Ари!
— Сегодня же! — пообещала я.
Моя подруга улыбнулась и изобразила, что она меня обнимает, и я тоже хотела было изобразить в ответ, но тут её голограмма мигнула и пропала. Связь оборвалась. Точнее, её оборвали.
По основному каналу шёл звонок. А когда я не подняла, он сбросился и следом пришло сообщение.
“Виана Ария, немедленно подойдите в рубку капитанов”.
И подпись — Ордел и Хант.
Кровь прилила к щекам. Я захлебнулась возмущением: каково, а? Немедленно подойдите в рубку капитанов, ваина Ария!
А, может, вианы-капитаны пусть лучше сами пойдут в… рубку!
Раздражённо смахнув сообщение, я фыркнула и зло поднялась с места.
Возмущённо навернула по кабинету пару кругов.
Одарили, значит, самочку “ночью страсти” с барского плеча, после того как поставили крест на её карьере молодого специалиста! А теперь что? Почему зовут? На прощанье по разочку хотят?!
Да я их…
Возможно, я себя слегка накрутила.
Но Диана права — я не одна. Чтобы не случилось — меня поддержат (даже если сначала общёлкают хвостами). Даже если бы я случайно (случайно ли?) придушила несносных капитанов, моя семья меня бы защитила. А значит… чего я накручиваю себя? Радоваться надо, что эта ужасная практика закончилась — а все проблемы постепенно решу.
Я глянула на время… Скоро от крейсера будут отбывать автоматизированные шаттлы. И я, наконец, свалю отсюда, вильнув хвостиком.
Забуду капитанов как страшный сон!
Я же не какая-то там жертва. Я гордая шиарийка! И могу за себя постоять!
Вдруг накатил редкостный дзен.
И под повторные уведомления стационарного коммуникатора с требованиями явиться в рубку, я… выпила блокаторы феромона (надеюсь, больше сбоев не будет!) и сварила себе кофе в фудпринтере.
С удовольствием не спеша выпила кружечку.
А потом сварила ещё… Чёрный, ароматный кофе! И главное — сваренный не за свой счёт! М-м-м — интересно, почему Ордел и Хант так не любят этот чудесный запах? Может просто плохо разнюхали?
Коварно улыбнувшись, я заново вызывала робота уборщика и, когда он подъехал ко мне… залила кофе в его отсек для жидкого чистящего средства. Затем… вручную ввела команду сделать влажную уборку в личных апартаментах капитанов.
Когда робот послушно скрылся в стенной нише… не удержалась и показала в сторону капитанских кают неприличный жест. Ну а что — должна же я оставить им отзыв о нашем сотрудничестве!
Чистокровные шиарийцы ненавидят запах кофе… так что вот им мой “последний разочек”.
Я хищно усмехнулась. Хвостик-золотыш робко, печально щёлкнул кончиком. Я возмутилась было… но потом погладила золотыша. Он привязался к хвостам маршалов. Он не виноват. Это рефлекс. Шиарийцы — раса, живущая преимущественно инстинктами.
— Извини, мой золотой, — я печально баюкала поникший хвостик в объятьях, — но иногда те, к кому нас больше всего влечёт, вовсе не те самые “отличные парни”… Мне, правда, жаль.
Я попыталась взбодрить себя мыслью: скоро я встречусь с мамой и папой! И дядей. И Дианой! И её семьёй!.. Потискаю виана Мио …почешу бриллиантовым гребнем его роскошную чёрную шерсть. Он будет убаюкивающе мурлыкать на древнем земном наречии котоидов. И я под эти звуки уютно засну в родовой резиденции, может, даже на кушетке у камина…
Я улыбнулась.
И стремительно перейдя в свои смежные с рабочим кабинетом жилые апартаменты, молниеносно начала собирать вещи.
Через десять минут я уже ввела инструкции вызванному роботу-носильщику: переместить в шаттл. Ожидать подтверждения отправления.
И на сердце как-то стало светлее.
Мой стационарный коммуникатор снова мигнул. И снова сообщение от маршалов.
Но я даже читать не собиралась!
Сделаю финт ушами, как говорила мама.
Покину этот несчастный корабль не прощаясь. Просто зайду в автоматизированный отдел кадров. Пока маршалы заняты на утренней летучке, заберу свои документы. Уже всё должно быть готово. И — бегом в шаттл! Плановая отстыковка от крейсера сегодня — в восемь утра по корабельному времени. Я всё успею. И даже лишнюю чашку кофе выпить!
Или распылить кофейный лиофилизат в вентиляцию на прощание!
Тогда следующие несколько дней атлантианцы, что числятся в штате, будут улыбаться. И смеяться над страдающими от кофейного духа шиарийцами, пока не выветрится последняя тень моего присутствия из корабельной вентиляции.
Вообще, обычно вмешательство в атмосферу корабля невозможно. Но на конкретно этом крейсере всё шиворот-навыворот. Вон — стены розовые, порогов у двери три, комната неправильной формы…
Зная проблему корабля с душевным равновесием — он может из вредности гонять кофейный дух по служебным помещениям и несколько месяцев.
Я снова кровожадно улыбнулась: мелочь, а приятно.
В отделе кадров меня ждала неприятная неожиданность.
— В каком смысле отказано?! — возмущалась я на объёмную проекцию женского лица с усреднёнными приятными любой расе чертами.
— Виана, ваш запрос отклонён. Вы состоите на контракте ядерного крейсера категории альфа “Трон”. Персональная карта не может быть выдана на руки.
— Меня вчера уволили! — уже в третий раз талдычила я ИИ, но проекция с усреднённым приятными чертами лица только виновато успокаивающе улыбалась. И это бесило меня невероятно!!!
Не сама ИИ. А моё бессилие, конечно. Я это понимала, я же психолог.
Это что же получается.
Мои документы заморожены. Забрать можно только у непосредственных руководителей?!
Да и пси-ядро им под хвосты!
Обойдусь без персональной карты!
Дома закажу дубликат!
Посижу на шее у родителей пять недель, пока длится вся бюрократия! Простят… Это лучше, чем прилипнуть на этом крейсере… после того позорного эпизода. Эпизодов… Ох…
Я зажмурилась, коротко тряхнула головой и снова открыла глаза.
— Я чем-то ещё могу помочь, виана?.. — улыбалось мне усреднённое лицо ИИ.
— Нет… — буркнула я.
Но вдруг нейтральная голограмма пошла рябью, и я насторожилась. Молочно-белая проекция женской головы вдруг стала естественного нежного телесного цвета. Чуть бледновата, может, ну… примерно как я сейчас.
А потом и вовсе черты стали перетекать — превращаясь в мои!
На лысой голове проекции стремительно отросли бурные алые волосы…
Мать моя человечка! Да это же я! Глупая усреднённая ИИ превратилась… в меня! Как? Почему?
Я нервно выдохнула, и до меня дошло: это блажь корабля. Опять.
Но это какой-то новый уровень. Не три порога посреди комнаты! И даже не розовые стены. Он только что нарисовал пси-волнами моё лицо!!!
— Ария, иди в рубку капитанов, пожалуйста… — проникновенно попросил меня мой собственный голос. Я аж икнула от удивления!
И часто-часто заморгала. Никаких усреднённых модуляций. Мой голос! Моя мимика!.. Мои волосы.
Я не удержалась и поводила пальцами по своей копии… Пальцы прошли проекцию насквозь.
Всё-таки этот корабль болен.
И это единственное, что огорчает меня в скором отъезде. Я действительно хотела бы ему помочь. Ему и команде.
— Ария… — кажется, проекция моего лица собиралась заплакать.
Я отшатнулась и вылетела из квадратного кабинета отдела кадров.
Я неслась к стыковочному отсеку мимо удивлённых солдат-шиарийцев. Пришлось перейти на просто быстрый шаг.
К наксу всё! Обойдусь вообще без документов, без пропусков, а может — и без вещей!!
Появилось тревожащее чувство, будто меня пытаются загнать в ловушку. Документы не отдают. Корабль к маршалам гонит.
Я должна была сбежать скорее!
С капитанами меня ждёт отвратительно-неловкий и унизительный разговор! Презирающая команда! И обезумевший корабль, который мне… так жалко, что у меня нервно подрагивает кончик хвоста.
По широкому коридору я подбегаю к стыковочному шлюзу.
Я ввожу универсальный код: в случае крайней нужды к шаттлу может попасть любой по своему желанию. Это не тюрьма!
Жду…
Секунда, две…
Панель загорается красным! Код отклонён!
Это вообще как?!
Они меня решили унизить напоследок?!
Вынудить прийти к ним… чтобы что?!
Я рычу сквозь сжатые зубы. Даже мой хвост возмущён — выгибается боевой дугой.
Как представлю самодовольные лица этих альфачей, так в груди делается тесно от эмоций. Не хочу с ними встречаться!!! Не хочу и не буду!
Сердце дико колотится. И я решаюсь! Совершаю запретный манёвр — распахиваю нишу в стене с аварийной консолью управления шлюзом. Срываю пломбу с серебристого рычажка. Решительно дёргаю на себя.
И двери стыковочного отсека тремя стальными лепестками расходятся.
Потом будет выговор! Штраф! Занесение в личное дело! Но всё это ерунда.
Вот он мой путь к свободе!
Во рту сушит. Я делаю судорожный глубокий вдох, готовая к последнему рывку к свободе. Шагаю внутрь.
— Виана, подождите… — окликает меня бархатистый низкий голос.
И я спотыкаюсь.
Голос узнаю сразу. Это Кай. Шиариец с волнистыми каштановыми волосами. Он и его брат Аксель — первые помощники капитанов. От них бежать абсолютно бессмысленно… Я просто… весовой категорией и всей остальной биометрией, включая пси-способности, не вышла тягаться с такими, как эти двое. В теории они меня могут просто поднять телепатией в воздух — вот смеха-то будет.
Поэтому я просто медленно поворачиваюсь.
— Капитаны ждут вас, виана, с почтительным кивком Кай рассекает воздух чёрным хвостом с медным отливом. Его брат Аксель тоже здесь — но стоит в некотором отдалении. Братья улыбаются, в их лицах спокойствие… но это показное.
Я скрещиваю руки на груди.
— Я не работаю здесь больше, Кай…
— Мне жаль, виана, — ухмыляется уголком рта шиариец, и я понимаю, что ему нифига не жаль, — но у меня приказ вас сопроводить.
Звучало вежливо. Но по факту — подразумевало, что я в любом случае окажусь в капитанской рубке. Просто либо пойду ногами, либо Кай взвалит меня, как куль, на плечо и отнесёт.
Для этих двоих авторитет капитанов — это навроде непререкаемой истины, свет которой они будут нести, какую бы ерунду им не поручили.
Я с тоской взглянула на спасительный коридор к шаттлу.
— Мы про это никому не скажем, — обаятельно улыбнулся Кай, кивнув на распахнутую аварийную консоль.
Я не ответила. Просто поплелась за шиарийцами, отставая на пару шагов. Я не питала иллюзии, что могу вдруг побежать в другую сторону. Как бы без умысла покачивающийся тёмный хвост Кая говорил мне обо всём лучше самого шиарийца. Хвост говорил: без обид, виана, но я схвачу тебя, надёжно зафиксирую и очень аккуратно и вежливо отнесу к пункту назначения.
Да и убегать от военного на шиарийском крейсере — такая же глупость, как шутить с пограничниками на стыке систем, что якобы везёшь запрещёнку.
Я вздохнула и окончательно поборола свой ребяческий порыв.
Утренняя летучка была в разгаре.
Когда двери бесшумно разошлись, впуская нас с Каем в капитанскую рубку — моему взору предстало собрание высоких лиц крейсера — мероприятие, в посещении которого мне всю дорогу отказывали. Хотя я очень просилась. Для работы, конечно!
Так что сейчас, будучи уже уволенной — я впервые увидела, как высшее командование крейсера сидит одетое по форме за овальным столом. Капитаны Ордел и Хант во главе. И ещё шестеро шиарийцев вдоль монолитной столешницы — главы подразделений.
На противоположном конце стола замер атлантианец Эльзас. Видимо, его сюда вызвали сегодня. И вряд ли, чтобы похвалить.
Атмосфера тут рабочая. Спор полных ходом. Но стоит мне перешагнуть порог, как разговор затихает. Все поворачиваются на меня, вынуждая выпрямить спину и приструнить взволнованный хвостик.
Темноволосый Ордел и светловолосый Хант тоже смотрят на меня — внимательно скользят взглядами снизу вверх, да так, что я почти чувствую это физически. Их губы трогают улыбки сытых котов… и вот — я встречаюсь ними глазами.
Я смотрю капитанам в глаза.
И что-то внутри меня вздрагивает, будто струну потянули.
Выглядят альфа-шиарийцы прекрасно — по-мужски красивые, лощёные, довольные донельзя — ещё немного и начнут светиться, как лампочки накаливания. Сразу видно — ночь они провели прекрасно!
А вот меня переполняют совсем другие эмоции.
В горле начинает скрестись обида напополам со злостью.
Что им вообще надо?! Зачем заставили сюда явиться, будто я провинилась в чём-то! Будто я им что-то должна!
— Виана, — расплылся в лучезарной улыбке Хант, — мы уже начали волноваться… Столько уведомлений вам послали.
— Вы вчера сломали мой коммуникатор, — язвительно перебила я, скрещивая руки на груди.
Вот так, без приветствия (это где видано!), без подобострастных интонаций, к которым так привыкли капитаны — просто сказала первое, что пришло в голову. Да ещё и перебила — что вообще смертеподобно на военном-то крейсере. Но я здесь больше не работаю — значит, не в их подчинении. Значит — ничего не должна! Вообще… надо было, конечно, сразу слать их в чёрную дыру и требовать выдать документы. А не вовлекаться в разговор.
Но так ответить капитанам при их подчинённых — огромное удовольствие.
И это я ещё только начала.
Сами захотели — на прощанье!
Сейчас я их сама на прощанье встряхну. На глазах у их вассалов и подаванов!
Не отмоют потом честь мундира.
Тишина в рубке повисла просто ледяная. Сидящие за круглым столом подчинённые чуть втянули головы в плечи, будто пытаясь стать незаметнее. В их лицах проскользнуло напряжённое ожидание.
Каждый здесь знал о взрывном характере капитанов — и никто не хотел попасться под горячую руку. А я же, наоборот — вытянула золотой хвост по струнке и гордо вздёрнула подбородок, выжидающе замерев.
Я делала вид, будто мне на всё плевать, хотя внутри бушевали эмоции. Воспоминания о бурной ночи то и дело всплывали перед глазами.
— Верно, — на удивление спокойно заговорил Ордел и каким-то дурным мечтательным взглядом вновь оглядел меня с ног до головы. Будто и у него перед глазами было что-то из воспоминаний о ночи, — это была моя оплошность. Немедленно выдам вам новый…
— Не нужно, — ещё более желчно перебила я, — я здесь больше не работаю. Выдайте мне мою персональную карту. И на этом всё.
Ордел и Хант синхронно взглянули на меня совершенно иначе. Взгляды пристальные, из них словно сошла эта счастливая “пьяная” поволока. Они как будто были моими словами… ошарашены? Как если бы ждали чего-то совсем иного.
Впрочем, капитаны умели держать лицо.
— А как же ваша практика Ария? — ровным тоном поинтересовался Хант.
— Мне неинтересен этот разговор, капитаны, — елейным голосом отозвалась я, — вы саботировали мою профессиональную деятельность несколько месяцев. Создали мне крайне некомфортные условия для работы и для жизни. Уничтожили все мои наработки. Сломали коммуникатор. И уволили. Поэтому я жду свои документы, чтобы мы, наконец, перестали мозолить друг другу глаза.
— Ария, к чему эта спешка. Вы нам вчера всё объяснили. И были весьма убедительны… Привели аргументы… — почти зарычал Ордел, тряхнув копной чёрных волос.
Аргументы?!
Я не удержала язвительного смешка. И темноволосый маршал порывисто поднялся с места. Воздух в рубке будто сгустился, напряжение пронизывало воздух. Я прямо видела внутреннюю борьбу Ордела. Он почти прожигал меня золотым взглядом, а его хвост очень агрессивно щёлкнул кончиками. У Ханта и вовсе потемнели глаза.
По спине побежали колкие пугливые мурашки. Кажется, я разозлила наших альфа-капитанов.
Всё усугубляло наличие свидетелей, которые старательно изображали фикусы в кадках, но было понятно, что они впитывают все детали этой сцены всем органами чувств, а заодно и пси.
Инстинкт дёргался, пытаясь заставить меня отступить. Когда альфы так смотрят, самка должна опустить голову и попятиться. Но вместо этого я слала шаг к круглому столу. Понизила голос:
— Я не планировала. Вас. Переубеждать, — очень медленно и чётко произнесла я, — это был досадный эпизод. О котором я очень сожалею. Я бы предпочла приводить аргументы… кому-нибудь другому.
Я говорила, что после первой моей желчной реплики была тишина?!
О нет! Вот сейчас — было тихо и холодно — как в могильнике.
И атмосфера резко начала давить.
Кажется, воздух зазвенел.
— Все вон!!! — рявкнул Ордел, впечатывая кулак в столешницу. Его чёрный хвост совершал гневные широкие взмахи за его спиной.
Коллектив поднялся и беззвучно и торопливо потянулся к выходу. Все избегали встречаться со мной взглядами.
Я волевым усилием держала свой золотой хвостик вытянутым в струну вдоль ноги. А дальше — один тугой виток вокруг щиколотки и кончик от греха спрятанный в ботинок.
О-о-о-о, я очень хотела сбежать вместе с коллективом! Но…
— Ария… — выдохнул Хант, когда мы остались только втроём.
— … мне нужна моя персональная карта, — ровным тоном напомнила я. Голос чудом меня не подвёл.
Внутри меня колотило. Кажется, я истратила почти весь запас своей смелости. Теперь в ход шло упрямство. Я не отступлю ни за что!
Капитаны смотрели на меня странно. Я не бралась назвать их эмоции. Было там что-то, чего я никак не ожидала увидеть в золотистых глазах этих надменных шиарийцев.
— Зачем ты так… — глухо произнёс светловолосый Хант. И что-то вдруг больно сжалась в моей груди. А хвост задёргался, но я заставила его крепче обвить собственную щиколотку. Я тут же прогнала наваждение.
Это всё ещё те самые капитаны, что издевались надо мной. Одной печальной фразы не хватит, чтобы это перекрыть.
— Мне здесь делать нечего. Желаю вам удачи и дальнейших побед, — холодно улыбнулась я, — персональную карту, пожалуйста. Вы ещё вчера отправили документы в представительство Союза. Сегодня обязаны выдать мне карту. Раз уж робот в отделе кадров с этим не справился.
— Нет, — рявкнул Ордел и хищно оглядел меня, — ты не уйдёшь, Ария!..
— Капитан Ордел хочет сказать, — вклинился дипломатичный Хант, который, однако, смотрел на меня ровно таким же взглядом, как его агрессивный брат, — что в ближайшие дни шаттлы отходить не будут. Сбои в стыковочном механизме. И никакого увольнения нет, вы нас неправильно поняли.
— Как это нет?! Но я вчера…
— Документ был отозван.
— Но…
— Ваша база будет восстановлена в течение дня, виана Ария, — продолжил Хант. — А главам подразделений будет приказано проследить, чтобы их подчинённые не опаздывали на ваши сеансы и в точности выполняли рекомендации…
У меня отпала челюсть.
Что вообще происходит?!
— Ближе к отбою мы тоже придём на сеанс, — рявкнул Ордел уже как-то совсем странно. Как раненый зверь. Затем просто развернулся и вышел из рубки через дальнюю дверь.
Я в нерешительности замерла.
Это всё было не совсем то, что я воображала.
Но я больше не хотела здесь работать! Мало того… мне срочно нужно было к Диане, чтобы проверить мой нестабильный омега-феромон и возможную беременность! Космос великий! Что за тридцать три несчастья?!
— Ария.
Когда я вернулась из размышлений в реальность, то вдруг осознала, что светловолосый Хант уже вышел из-за стола и стоит напротив меня.
Слишком близко.
Капитан Хант в шаге от меня, смотрит сверху вниз с нечитаемым выражением глаз.
Когда он успел подойти?!
А мой золотыш уже не обмотан вокруг моей голени. И наши с Хантом хвосты вероломно, пользуясь моей растерянностью, пытаются незаметно подползти друг к другу! Я делаю шаг назад, чтобы не дать этому произойти! Но раньше чем я успеваю, хвост Ханта подаётся следом и цепляется за мой золотой.
Это касание электрическим током пронзает моё тело. Жар приливает к щекам.
— Усмирите свой хвост, виан! — не выдерживаю я.
— К сожалению, не могу. Очевидно… нам с братом очень нужны ваши сеансы. Вы ведь нам поможете? — завораживающе почти мурлыкнул Хант. Его глаза гипнотизировали.
— Не делайте вид, будто вам это интересно. Вы всё это время игнорировали расписание!
— И были не правы.
— И почему же изменили мнение?
— Разглядели ваш талант…
Да он издевается?!
В груди клокочет столько эмоций, что я едва справляюсь с ними. Хвост Ханта держит крепко, плотнее сплетаясь кончиками с моим золотышом. А тот и рад! Готов прижаться ещё плотнее — это будет почти признание!
“Нет!” — волей приказываю своему хвосту, чтобы не смел подставлять меня. Как бы ему ни хотелось, чтобы не усугублял! Мой золотыш подчиняется, хоть и нехотя. Повисает грустной змейкой в крепкой хватке.
— К сожалению, — почти рычу я, — это не взаимно, виан. Я тоже кое-что разглядела. Раз вы меня не уволили… то я намерена уволиться сама. Прямо сейчас! Забрать свою персональную карту, и…
— И отработать две недели, как полагается, — подсказывает ненавистный мне капитан, всё также нависая надо мной.
— Заставлять работать того, кто не хочет — контрпродуктивно! Вы только всех измучаете этим решением. Зачем вам это?
— Давайте, мы обсудим причины такого решения сегодня на вечернем сеансе, виана Ария. А заодно вы нам подробно расскажете, что вас не устраивает. Ради вашего комфорта, мы с братом устраним все неудобства. Согласны?
“Тогда вам придётся устранить себя!” — хотела крикнуть я и даже набрала побольше воздуха. Вот только вместе с воздухом мой рот и лёгкие наполнились терпким запахом альфа-шиарийца, который всё ещё стоял непозволительно близко, всё ещё обнимал кончик моего хвоста своим.
И стоило мне глубоко вдохнуть, как голова закружилась так, будто меня по затылку ударили. Жар разлился по телу, а внизу живота томительно запульсировало. Температура в рубке будто подскочила на несколько градусов, в помещении стало душно. Так душно, что захотелось чуть расстегнуть комбинезон…
Чёрная бездна!
“Опять как вчера!” — паникой вспыхнуло в мыслях.
Я дёрнула хвост, освобождаясь, судорожно попятилась… как вдруг наткнулась ботинком на лишний порог, который внезапно вырос на ровном полу. Я споткнулась об него, потеряла равновесие и… Но тут серебристый хвост обвился вокруг моей талии, и сильная рука Ханта подхватила меня под спину.
Ох, уж лучше бы я упала!
Потому что теперь мы оказались почти прижаты друг к другу. По-мужски красивое лицо маршала было прямо надо мной. И он так смотрел! Так! Будто голодный тигр на отчаявшуюся добычу!
Золотые глаза Ханта засветились так ярко, взгляд подёрнулся дымкой. Капитан с силой втянул воздух. Как зверь…
Я и сама задышала часто-часто — втягивая запах мужчины.
Хотелось прижаться к его шее, чтобы лучше его ощутить. Хотелось обнять за мощные рельефные плечи. Вот, и руки уж легли чтобы…
НЕТ!
Я резко оттолкнула мужчину. Процедила сквозь зубы:
— Спасибо, что поймали! Но стоять я могу и сама.
— Конечно, — Хант тут же отпустил, и я на панике сделала ещё шаг назад.
Маршал мягко улыбался, будто ни о чём “таком” он не думал. Но глаза его выдавали. Чёрные зрачки расширились, а потом медленно сошлись в острые точки, и этими точками он впился в меня, будто помечая, как охотник — цель. Вкупе с мягкой улыбкой это было жутко.
У меня ослабели колени.
И хотя ещё много что едкого крутилось на языке — я ясно осознавала — сейчас правильнее будет отступить. Это не из-за поражения, это для дальнейшей перегруппировки. Чтобы выстоять в следующем бою. А иначе… Иначе повторится вчерашняя ночь. Ведь несмотря на блокаторы, мой омега-ген снова включился, и прямо сейчас набирает обороты.
Мысли пронеслись в моей голове. В чувствах царил раздрай! Но я не позволила проявиться им ни в лице, ни в жесте.
Гордо вскинула подбородок, гневно взмахнула хвостом и прошествовала до выхода из рубки.
— Пожалуй, вам сегодня лучше не приходить, виан! — выпалила я уже у самой двери.
— Что вы такое говорите, виана. Нельзя пропускать сеанс. Мы обязательно придём вечером, — пообещал Хант с интонацией хорошего ученика, и при этом не сводя с меня пристального взгляда. — Пожалуй, мы заглянем даже раньше… Ждите, виана.
Я замерла.
Это рычащее “ждите” отозвалось во мне как в самке — сладостным предвкушением, покусывающим нервы.
Но как в разумной шиарийке — это прозвучало опасной угрозой, от которой нужно бежать без оглядки.
Да только куда бежать?
А главное — как убежать от себя?! От своего омега-гена, который, очевидно, продолжал реагировать на этих самодовольных альфачей и сводить меня с ума! А заодно и их…
Горжусь, что прежде чем выйти из рубки, я сумела выдавить “Это будет безрадостная встреча” и приправить желчной улыбкой. Гордо вышла в коридор и, не обращая внимание на любопытные взгляды и “принюхивания”, почти нормальным шагом прошествовала до своего кабинета.
Закрыла дверь…
Выходнула.
И тут же бросилась к стационарному коммуникатору, чтобы набрать Диану.
— Ди, спаси меня! Мне срочно нужны новые блокаторы! — практически крикнула я подруге, когда её голубоватая миниатюрная проекция засветилась над столом.
Миниатюрная фигурка беловолосой Дианы сначала выслушала меня, а потом задумчиво покачала золотым хвостом.
— Родителям ты говорить не хочешь… — протянула она, постукивая пальцем по точёному подбородку.
— Нет, конечно!
Моё воображение тут же нарисовало картину, как после моего гордого побега в академию, чтобы учиться, я им звоню и прошу забрать меня с практики, потому что мои несносные альфа-боссы надышались моего феромона и превратились в озабоченных! А, кстати — ещё я, может быть, от них беременна, но только им не говорите.
Попахивало безумием.
Притом не моим — а родительским.
Папа тут всё вверх дном перевернёт — это точно. Возможности у него есть… И ни о каком “им не говорите” — и речи не будет.
— Может, хотя бы братьям? — предложила Ди.
— Ты что?! — мне аж поплохело. Ну и идеи у моей подруги! — Они сюда на своём эсминце прикатят и устроят локальную войну со взрывами и смертоубийствами! Нет-нет! Это на супер крайний случай! Я уверена, смогу справиться своими силами. Я сбегу, как только стыковочный узел починят. Сейчас мне просто нужны блокаторы, чтобы пережить сегодняшний сеанс… эм… психотерапии с капитанами. Или хоть какой-то совет, как угомонить омега-ген. Диана, милая, помоги…
— Хм… — Диану явно увлекла задача. Голограмма зарябила: это были наводки от того, что Ди раскинула над собой купол вероятностей и уже вводила данные, что-то в нём просматривала. — самое простое, конечно, держаться от капитанов подальше.
— Не вариант, — грустно вздохнула я. — Они совершенно не уважают чужие границы. Постоянно приближаются, хвост мой подманивают. И корабль будто специально подножки ставит, словно норовит невзначай “уронить” меня в их объятия! Всё против меня.
— А если в момент включения гена, чтобы сбить волну, думать о чём-то неприятном?
— Неприятнее, чем капитаны? — усмехнулась я, нервно накручивая на палец прядь своих алых волос, — Не. Бесполезно. Когда это начинается — в голове сплошной туман. Там не то что думать, там даже осознать происходящее не получается.
— Ого! — присвистнула Ди. — Как будто даже сильнее эффект, чем был, когда мы делали тесты. Опиши подробнее, как это ощущается?
— Ну… Будто… — я обняла себя руками и понизила голос до шёпота, — будто управление над телом передают в руки какой-то озабоченной, у которой вообще никаких мыслей, кроме самых неприличных.
— Хмн… Любопытно, — в глазах у Ди зажёгся огонёк исследователя. И мне это было очевидно даже по её проекции, — Совсем себя не контролируешь?
— Совсем!
— Значит, эти злюки-капитаны тебе очень сильно подходят по генотипу и фенотипу. Идеальное совпадение. Ты уверена, что…
— Уверена! — сердито перебила я подругу. — Они надо мной только и делали, что измывались. Я лучше в открытый космос выброшусь, чем сдамся им.
— Ладно-ладно, — примирительно подняла ладони Ди. Её голубая фигурка прошлась по столу, будто что-то подсчитывая в уме. — Вообще, у меня есть идея, как усилить препарат… Я составлю временную формулу. Пришлю её в ваш мед-отсек, как прописанное тебе успокоительное. Состав там странный, никто не разберётся. Напечатаешь на мед-принтере, добавишь к приёму своих уже имеющихся блокаторов. Эффект будет слабее и вдолгую не подойдёт, но сможешь продержаться недельку точно.
— Ди, ты лучшая! — я была готова расплакаться от счастья. Космос, как же мне повезло с подругой! — Мне и неделя не нужна, я раньше отсюда сбегу! Мне хотя бы несколько дней выиграть!
— Вот только… — Диана закусила губу и взволнованно махнула золотым хвостиком.
— …что? Говори, не томи.
— Ария, чтобы составить формулу, мне надо точно знать, не началось ли у тебя… в общем, беременна ты или нет. Потому что если это всё же произошло… то надо придумать что-то другое. Если ты примешь новый блокатор, будучи беременной от них, ох… препарат даст эффект синергизма с омега-геном.
Я похолодела. Переводя на человеческий — если съем новые таблетки беременной, захочу капитанов ещё сильнее. Мне сорвёт крышу и унесёт её в какое-нибудь сказочное измерение. Например, на край галактики Млечный Путь.
Я шумно выдохнула сквозь сжатые зубы: нет-нет-нет!
— Ты себя как чувствуешь? — осторожно спросила Ди, виновато поглядывая на меня.
— Никаких изменений не ощущаю. Может, пронесло? — я натянуто улыбнулась. Но душа была не на месте. Какое ещё “может быть” в таком вопросе?!
— Может… Но надо точно знать, — понимающе взглянула на меня проекция подруги. Озвучила мою мысль. Спасибо ей и на этом — потому что сама бы я не смогла.
— Я могу попробовать сделать тест в мед отсеке, но… — я снова принялась нервно накручивать на палец прядь своих волос.
— Не-не, засекут! Так, стоп. Идея!.. Ария, а ты случаем не дружишь с каким-нибудь атлантианцем, который служит на борту?
— Х-м-м… ну если с натяжкой, то есть один… а что? — у меня вырвался нервный смешок: наши отношения с Эльзасом до дружбы откровенно недотягивали. Нас роднило то, что нам обоим было некомфортно на борту, полном воинственных агрессивных шиарийцев. А, ещё пристрастие к кофе. Ну и представитель “интеллигентной” расы худо-бедно был лоялен к психологии. По крайней мере, на общем фоне.
— У атлантианцев обычно есть с собой особое устройство, для диагностики их этих пси-палок. Ну, которые на самом деле их фамильяры. Вот по идее такая штука и тебе могла бы точно определить — формируется плод или нет. Попроси — им это ничего не стоит. Займёт пять минут, и в базе не засветишься, — проекция Дианы уставилась на меня, сделав гордую отмашку хвостом и победоносно скрестив руки на груди.
— Да… я думаю что…
И тут в дверь кабинета постучали, заставив меня вздрогнуть. Наскоро попрощавшись с подругой, я отключила связь и вскочила на ноги. Если это маршалы… если это они, то…
— Виана Ария, — донёсся до меня из коридора голос. И я выдохнула с облегчением.
Ох, как вовремя! “Вспомнишь солнышко…”, как говорит мама. За дверью был атлантианец Эльзас…
Именно тот, кто мне и нужен!
Я поскорее подошла к двери и открыла её.
— Виана, — чуть поклонился аристократичный черноволосый мужчина, хитро сверкнув бездонными тёмными глазами. — Вот, меня попросили вам передать, — и он протянул мне новенький хромированный браслет-коммуникатор самой последней модели.
Очевидно, передали капитаны… Чтобы я не смогла потом говорить, что не видела их сообщений.
— Спасибо, — вздохнула я, приняв коммуникатор. Покрутив в пальцах, застегнула на руке. … а потом посмотрела на Эльзаса. А потом на его трость, которую он неизменно носил с собой — извечный атрибут большинства взрослых мужчин его расы. Вместилище “ментального ассистента”. Или фамильяра, как я в шутку называли шиарийцы. За спиной атлантианцев, разумеется.
План окончательно сформировался в моей голове.
И я снова взглянула атлантианцу в глаза.
— Эльзас, хочешь зайти на кофе? — мило улыбнулась я.
Эльзас никогда не отказывался от кофе. В общем-то, на то и был расчёт.
Теперь он неспешно потягивал крепкий чернющий напиток из полупрозрачного конического бокала, развалившись у меня в кабинете в кресле для посетителей.
Трость атлантианца с набалдашником, напоминающим осколок горного хрусталя, — одновременно и оружие, и предмет самовыражения атлантианцев — стояла прислонённая к моему рабочему столу, который робот-ремонтник не так давно восстановил из обломков. Что уж там, весь мой кабинет ещё недавно состоял из обломков — после такой ночи…
Телу тут же стало горячо, между ног сладко потянуло от одного воспоминания. А перед глазами против воли замелькали образы. Как Ордел и Хант меня…
— Как ты их натянула, однако, Ария, — усмехнулся Эльзас.
Я аж вздрогнула. И только мгновением позже поняла, что Эльзас говорит о сцене, что я устроила в рубке, когда в открытую пререкалась с капитанами на глазах у их подчинённых.
Уф… Тоже не лучший момент моей жизни, но лучше думать о нём, чем потеряться в бесстыдных, порочных грёзах-воспоминаниях, когда маршалы меня… Нет-нет, прочь из головы! Сейчас не о своём греховном падении надо думать, а о том, как бы так половчее попросить атлантианца об одолжении…
Сфокусировав зрение, я улыбнулась Эльзасу в ответ.
Мы расположились оба на креслах для посетителей, развернув их друг к другу. Между нами — лишь выдвижной низкий хромированный столик. А на нём только два бокала кофе. И блюдце с сушёными фруктами — модная смесь шиарийских и земных плодов.
Мама прислала мне два больших пакета ещё перед моим отбытием на практику. И я доставала эти деликатесы, только когда мне совсем грустно. Или очень что-то нужно. Как сейчас. И мне, как психологу не следовало поощрять слабость Эльзаса к сладкому, но… ох, ну пусть он меня простит. Мне сейчас — очень надо.
— … Ну не всё же нашим уважаемым руководителям коллектив на штурвал натягивать, — продолжил веселиться Эльзас, закинув ногу на ногу, — пора было кому-то их… кхм… В общем, я восхищен. Но врать не буду, мне на сегодняшний день не хватило бы духу пойти по вашим стопам, виана. Инстинкт самосохранения у меня всё же посильнее вашего.
— Это тема для проработки на будущем сеансе? — снова улыбнулась я Эльзасу.
— Как только решим всё остальное, — натянуто улыбнулся атлантианец, отпив ещё кофе, — я беспокоюсь за накса…
С Эльзасом мне повезло дважды. Атлантианец на борту, который ко мне условно расположен. И… его патологическая тревога из-за того, что с наксом, то бишь с “тростью” — что-то случится. И окружение сплошь из потенциально агрессивных шиарийцев — лишь подливает масла в огонь его тревожности.
То есть, конечно, тревожности пациента радоваться плохо, и в иные дни я всеми силами старалась облегчить симптомы этого патологического волнения… но сегодня оно было мне на руку (пусть простит меня Эльзас!).
— Тот прибор, — начала я осторожно, — что используется для диагностики накса. Он при тебе, Эльз?..
— Тестер? — Печально улыбается Эльзас, — да. Всегда. Хотя положено, чтобы он был в сейфе. Но я пока не готов… выпустить его из рук.
Секунду я раздумывала, не приоткрыть ли правду, чтобы одолжить его тестер. Но решила — нельзя. И не только потому что причина стыдная! Неправильно так втягивать в это Эльзаса. Он ведь добрый в душе. Сочувствующий. Наверняка согласится. Нарушит инструкцию — выдаст вне журнала на короткое пользование. Потом если вскроется — у него могут быть проблемы.
А вот если я, не спросив, использую его тестер — то это будет только моя ответственность.
“Ох, мне очень стыдно, Эльзас, — подумала я, — но боюсь, у меня нет выбора. Этот тестер может использоваться как автономный портативный сканер. Обещаю — я его не сломаю. Одолжу только на пару минут. Поэтому… ”.
— Эльзас… Ты считаешь меня агрессивной шиарийкой?
Взгляд атлантианца скользнул по моему тонкому золотистому хвостику.
— Без обид Ария, — улыбнулся Эльзас, — но ни агрессивной, ни тем более шиарийкой, я тебя не считаю. И в отличие от наших кэпов… когда я так говорю это комплимент.
Я тихонько рассмеялась.
Я чувство вины перед Эльзасом заранее схватило меня за горло. Я мысленно пообещала себе, что всё искуплю! И кофе ему передам и полезные сладости, и работать буду с ним сколько надо — даже бесплатно.
— Покажи, как ты сканируешь накса, Эльз.
Мужчина удивлённо приподнял одну чёрную бровь.
— Такое упражнение, Эльзас. Дай мне допуск к системе сканирования. И отдай тестер в руки. Я отойду с ним… ну, скажем, до ванной комнаты. Вот до этой, за смежной дверью. Даже из кабинета не вынесу. Побуду там две минуты за закрытой дверью. Включу, выключу… Ты увидишь, что это безопасно. А завтра уберём тестер на пять минут… послезавтра на десять…
Эльзас нахмурился.
А я молилась, чтобы он согласился.
Делиться истинной причиной — для чего мне сканер — совершенно не улыбалось. Никому из нас это не нужно.
Секунды мучительного ожидания и Эльзас согласно кивает. Из нагрудного кармана извлекает плоскую цилиндрическую коробочку — точно сделанную из куска нешлифованного камня, типа слюды. И чем-то напоминающего набалдашник на трости.
Атлантианец показывает, куда нажать и как направить на объект сканирования. Я, всё ещё не веря в собственную удачу всё это цепко запоминаю разогнанным от страха до максимума интеллектуальным потенциалом.
На непослушных ногах иду в ванну, ощущая между лопаток тревожный взгляд Эльзаса.
Закрываю дверь. И запираю на защёлку.
Космос великий — сработало!
— А закрываться зачем?.. — доносится до меня нервный голос Эльзаса.
— Эльзас. Сконцентрируйся. Помни всё, что я тебе сказала… Сконцентрируйся на дыхании. И помни, что я не желаю тебе зла. И никто на крейсере не желает…
Эльзас нервно хохотнул из-за дверей. И я невольно улыбнулась. И… включила сканер… Направила на себя…
Чувствуя нарастающее волнение, я водила тестером по своему животу — там, где находятся органы репродуктивной системы — матка и трубы. Если новая жизнь таки решила зародиться — искать её надо здесь…
Право… лево… центр… ничего. То есть — совсем ничего! Даже просто органов не видно…
Индикатор пиликнул и высветил неровную волну. И тут я поняла, что этот мягкий прибор неоткалиброванный на такие плотные тела — ведь для накса настройки особые, нужна высокая чувствительность, а мощность — наоборот — почти не нужна.
Вызываю проекцию настроек. Она раскрывается как светящийся белым лист. С буквами, цифрами, диаграммами. Бегунками, которыми можно подтянуть настройки прибора. Всё очень понятно. Интуитивно.
Выкручиваю все бегунки на максимум.
Снова направляю себе на низ живота.
Опять ничего.
Одежда! — осеняет меня — сканер не может пробить космо-комбинезон с отражателями. Ну что поделать. Я торопливо раздеваюсь догола и заталкиваю комбинезон в стенной шкаф — поглубже, потому что судя по показателям отражатели сбивают волну, даже если они просто в одном помещении.
И делаю очередную попытку запустить тестер. Прикладываю к своему голому животу. От холодного касания аппарата кожа покрывается мурашками…
Есть!!!
Данные пошли, анализ запущен! Тестер мигает, чтобы я его не убирала, пока он обрабатывает данные. Через минуту я получу ответ на главный вопрос!..
А после — просто верну настройки на исходник.
Я почти уверена — результат должен быть отрицательный. Но всё же игла тревоги царапает нервы. А если всё же результат положительный?
Это будет попадос… Хотя хочется найти словечко покрепче. Нет, я, конечно, это приму… и выращу, и семья меня не оставит. Вот только… не готова я вот так! После одной ночи с теми, кого терпеть не могу — … и уже забеременеть! Как я скажу об этом отцу и матери? Как посмотрю в глаза братьям? И как вообще быть с маршалами?! Мне их внимание совершенно не нужно — а если они узнают — тут же предъявят права. Посчитают, что получили на меня пожизненный безлимитный абонемент!
Нет уж — не будет этого!
Эти мысли проносятся в голове за мгновение.
Я вздыхаю. Опускаю взгляд на тестер… Он всё ещё считывает данные.
И вдруг я что-то слышу снаружи…
Тихий шелест открывающейся двери в мой кабинет.
Кто-то пришёл?! Но… это невозможно! Я ведь точно заперла замок! …если только двери не открыли принудительно.
Замерев, как мышка, я прислушиваюсь… и слышу властные голоса… Голоса капитанов!!! Это Ордел и Хант!
Сердце у меня падает в пятки.
Безднова дыра! Что они тут забыли?!
Мысли мечутся как бешеные.
Конечно, кто ещё мог бы открыть двери в кабинет, игнорируя тот факт, что они заперты на замок!
Золотой хвостик изгибается дугой: он им рад. А вот я не рада совсем! Застыла голая за тонкой дверью, которую капитаны при необходимости выломают, даже не напрягаясь. И слух у них как у зверей — если двинусь с места — сразу меня услышат!
Может, они просто уйдут?! Что им надо?!
И тестер как назло обрабатывает результаты слишком медленно. И предупреждающе мигает, чтобы я не убирала его от своего живота. А если уберу — и он наверняка подаст звуковой согнал. Ох, мамочки… Я шажочками-шажочками крадусь к шкафу, где спрятала комбинезон.
Ну я попала…
Тем временем я различаю почти беззвучные шаги капитанов за дверью. Едва слышный скрип кресла — это Эльзас вскочил на ноги. Глухой стук и всплеск — это упал один из стаканов кофе…
— Что ты здесь делаешь?! Отвечать, — властный голос Ордела звучал из-за дверей, а я, взявшись за ручку шкафа… мысленно упрашивала тестер выдавать результат быстрее!
— Относил коммуникатор, согласно вашему распоряжению. Остался по приглашению вианы… выпить кофе, — надо признать, голос Эльзаса не выдавал страха, который атлантианец наверняка испытывал, — виана Ария в ванной…
— Ария! — рявкнул Ордел. Он снова почему-то звучал, как раненый зверь.
Я даже не успела понять, что его так выбесило в ответе атлантианца.
Меня обдало приступом паники. И тут тестер мигнул — теперь его можно убрать. Уф! Если я правильно понимаю — он дообработает результаты отдельно от меня. Я поскорее отложила его в груду полотенец — поглубже, чтобы было не найти. И голая поскорее распахнула шкаф и потянулась за комбинезоном. Руки у меня дрожали, хвост беспокойно мотался из стороны в сторону.
Как вдруг дверь в ванную так дёрнули, что она чуть не соскочила с петель. А я едва не прикусила себе язык от страха.
— Ария?! Ты там?! — требовательный резкий голос Ордеоа.
Надо отозваться! Пока они Эльзаса через коленку не сломали!
— Я занята! — крикнула. Голос надсадный.
— С тобой всё хорошо? — Это уже Хант. Похоже он не верно расценил мои интонации.
— Да! — пискнула я.
И этот писк точно их не убедил.
— Я вхожу! — предупредил Ордел.
— Нет!
НЕТ-НЕТ-НЕТ!
Куда там! Никто меня не слушал! Комбез, который я таки взяла — одеть уже не успевала. А дверь так заскрежетала — что я поняла — хана двери! И хана мне!
Я успела только полотенце схватить и прижать его к груди! А в следующий миг дверь вырвали с корнем. И внутрь ванной шагнул обеспокоенный капитан Ордел. И уставился на меня, жавшуюся к шкафу… прикрытую одним лишь полотенцем.
Впившийся в меня взгляд Ордела я чувствовала кожей. Зрачки в его глазах расширились, затапливая радужку, а потом резко сузились в чёрные точки, которые оцарапали меня с голых коленок, торчащих из-под полотенца, до пульсирующего жаром лица.
— Ария… — голос у капитана был хриплый. Он заставил мою кровь заледенеть.
Чёрный хвост со свистом ударил по воздуху, впечатываясь и без того пострадавший косяк двери. Рядом с Орделом уже нарисовался Хант. И его взгляд полыхал нарастающим гневом
По градусу безумия — эта сцена приближалась к лидирующей.
И что-то во мне перемкнуло, как если бы сгорел предохранитель.
— Что вы себе позволяете?! — громко возмутилась я, крепче прижимая к себе полотенце.
— Ты голая! — прорычал Ордел так, будто это было худшее преступление.
— А что, я должна вам отчитываться, когда мне раздеться?! Или должна это делать только в вашем присутствии?!
Космос, что я несу?! Но корабль моего безумия было уже не остановить!
— Покиньте ванную! Немедленно!
Но они не то что не отступили, а даже наоборот.
— Почему ты голая, Ария?! — ровный голос Ханта выдавал крайнюю степень его ярости, и у меня в венах точно замёрзла кровь! А светловолосый капитан сделал шаг ко мне.
Его хвост потянулся за моим, но золотыш спрятался за ногу. И тогда хвост мужчины нервно, размашисто ударил по полу, выламывая куски нанопластика. Всё же ситуация была пугающая. Если бы тут было окно — клянусь — я бы в него выскочила!
Густо пахло кофе. Я видела за спинами маршалов, через дверной проём, как бледное лицо Эльзаса маячило вдалеке в комнате. На нём я мельком прочитала сложную смесь эмоций. На лидирующих позициях было — недопонимание.
А братья-капитаны нависли надо мной, тогда как их хвосты мотались как бешеные, громя мою маленькую ванную. А мой малыш-золотыш прятался за моей ногой.
— Что у тебя с ним?! — зарычал Ордел, тоже приближаясь. Между нами оставалось меньше шага.
— Не ваше дело!.. — пискнула я, хотя… это были самые неподходящие и небезопасные слова сейчас! Но не могла же я начать перед ними оправдываться!
Лицо Ордела аж побелело от ярости. Судорожно прижимая полотенце к груди, я испуганно выставила перед собой свободную руку, пальцами упираясь в широкую грудь темноволосого Ордела. И тут же почувствовала — сердце у мужчины колотилось куда быстрее чем нужно. Ещё чуть-чуть и войдёт в боевую фазу. Мне вдруг подумалось: а что, если капитан прибьёт беднягу Эльзаса, который тут вообще не при делах?! Будет моя вина!
Но положение спас дипломатичный Хант. Он положил руку своему разъярённому брату на плечо:
— Спокойно, Ордел. Зачем нам происшествия на борту? Прислушайся. Ария пахнет только нами.
Ордел взял мою руку, которой я так неосторожно касалась его. И поднёс к своему носу, втянул воздух возле костяшек.
Выглядело это безумно. Но я видела, что это совершенно недопустимое действие немного успокоило его собственнический инстинкт. Чёрный хвост нарисовал злую дугу, но уже куда спокойнее.
“Наша”, — нагло сообщал его хвост.
“Наша”, — подтверждал серебристый хвост Ханта.
“Ваша”, — хотел высказаться и мой золотыш, но я удержала его.
В этот момент я, и бросила взгляд на Эльзаса, застывшего в комнате.
Его глубокие чёрные глаза молниеносно нашли мои. Наши взгляды встретились. Сказать, что атлантианец был шокирован происходящим — ничего не сказать. Я буквально увидела, как на его лице отражается работа мысли… Как он сопоставляет — утреннюю сцену, “ты пахнешь нами”, тестер, мой голый вид… А потом его зрачки расширяются. Понял. Ох, космос! И всё-таки атлантианцы — раса очень сильных аналитиков! Но теперь лицо Эльзаса как бы говорит: “Вот это подстава, виана-полушиарийка!”
Я дёрнула руку, забирая её их хватки Ордела. А он, на удивление, позволил мне это сделать.
А он, нахмурившись, оборачивается на Эльзаса.
— Чего встал?! — цедит капитан. — Вошёл, вон, Эльзас.
— Да, хорошо… — сглотнув, тот отступает двери. Потом нервно сжимает трость. — Но всё же… Виана Ария, когда вы… Когда… вы сможете… увидеться со мной?
Он хочет спросить про тестер! Когда я верну его!
— Сегодня! — подаю я голос. В нём умоляющие нотки.
Прости-прости, Эльзас!
— Сегодня ты будешь занята, — глухо рычит Ордер, — как и завтра!
— Но мои пациенты…
— Мы ваши главные пациенты на ближайшие дни! Ты ведь хорошо себя чувствуешь, Эльзас? — с угрозой уточняет Ордел.
— Д-да, н-но… Извините, но вы, наверное, не так поняли, — вдруг смело говорит он, заставив и Ханта к нему обернуться. — Я бы хотел объяснить ситуацию!
Меня начинает трясти от страха. Если Эльзас сейчас скажет про тестер, то капитаны всё поймут!
— Объясняй, — кивает Хант, спиной закрывая меня от атлантианца.
Я могу только слышать его голос.
— Виана… просто пролила на себя кофе. Вот и всё, — слышу я.
Я меня накрывает облегчение.
Спасибо Эльзас!!!
— Что ж… надеюсь, мы всё же сможем встретиться на сеансе, виана, — добавляет он.
А потом я слышу — открываются двери. Атлантианец уходит.
С одной стороны, я была рада, что ему не навредили. А с другой… я осталась один на один с двумя агрессивно настроенными шиарийцами, которые всё ещё стояли в ванной и смотрели на меня такими глазами, будто вот-вот сдёрнут с меня полотенце и прямо здесь, прямо сейчас…
И ведь я ничего не смогу им противопоставить. Омега ген быстро включится, и потом получится — что я сама была не против.
Снова всё повторится!
Лишь мысль об этом заставила меня задрожать.
— Ария… мы подождём в кабинете, — вдруг произнёс Хант, толкнув брата в плечо. Это будто вывело Ордела из транса, он сжал кулаки, качнул головой и, резко развернувшись на пятках, — вышел из ванной.
Вдох-выдох.
Я покрепче вцепилась в полотенце.
Я всё ещё стояла босиком на подогреваемом полу, в шоке оглядываясь по сторонам. Ванна выглядела так, будто по ней носился разъярённый котоид! Или… зашли постоять два страшно злых альфа-шиарийца! Наноплитки расколоты, с одной из стен опадает обшивка, свет мигает…
Как девушка скажу — кабздец!
Как психолог констатирую — налицо явная проблема в части регулирования и выражения гнева.
Как шиарийка замечу — легко отделалась! Храни тебя космос, Эльзас! Честное слово — обязательно назову именем этого смелого атлантианца какое-то открытие в психологии (я собираюсь их делать — да!), чтобы выразить свою благодарность.
Пока я приходила в себя — капитаны уже скрылись в кабинете… Кажется, разместились в креслах. Да только дверь-то была вырвана с корнем — так что это всё равно что в одном помещении.
Я бросила вороватый взгляд на груду сложенных полотенец, под которыми лежал тестер. Потянулась было рукой, но не решилась взять. Орделу и Ханту достаточно шага, чтобы я снова оказалась в зоне их видимости. Да и сам прибор может пиликнуть, в конце концов, я впервые в жизни притронулась к атлантианской специальной технике!.. Нет, рисковать не буду.
Не поселятся же они у меня.
Рано или поздно уйдут — тогда и проверю.
Непослушными пальцами я взяла свой комбинезон, стала натягивать, игнорируя жар, что растекался по телу. Проклятый Омега-ген! Нет с ним спокойствия — теперь я точно уверена — он реагирует на близость капитанов. На их запах. На всплеск моих личных эмоций и на эмоции этих самцов — чем агрессивнее атмосфера, тем сильнее включается ген. Даже сейчас я чувствую в воздухе ненавязчивый сладкий аромат моих феромонов. Осторожно касаясь сенсорной панели на полураскуроченной стене, запуская активную вентиляцию в ванной комнате. Точнее, в том, что от неё осталось.
Ну-с, перед смертью не надышишься. Так что вздохнув, в контрольный раз проверяю, а точно ли я застегнула комбинезон “под самое горло”. И, наконец, выхожу в кабинет.
Здесь густо пахнет кофе.
Я замечаю у стены сломанного робота-уборщика. С разбитым накопителем, вымазанном в кофейном порошке. И запах. Концентрированный запах кофе на весь кабинет.
Святой космос! Так вот почему пришли капитаны! Получили мой “прощальный” кофейный сюрприз. Впрочем — это я их ещё пожалела. Или они мне выкатят претензию?
Плевать!
Мой план остаётся прежним — выпроводить маршалов и посмотреть тестер. Независимо от результата, всячески избегать капитанов до моего отъезда — потому что нельзя провоцировать мой омега-ген! Ну а сам этот отъезд организовать как можно скорее.
Я буду стоять на своём до конца.
Хант и Ордел сидят в креслах, на лицах — вежливые улыбки — ну просто образцовые пациенты. Терпеливо ждут сеанса! Ага, как бы не так… Смотрят альфа-шиарийцы внимательно, цепко, так ещё и принюхиваются — аж мурашки бегут по спине. Их хвосты хищно изгибаются, будто настороженные змеи, и мой золотыш тут же пытается выскочить из-за ноги, потянуться, чтобы успокоить их, будто сказать — всё хорошо! Я здесь!
Волевым усилием заставляю свой хвостик вытянуться в идеальную дугу.
А внутри… снова начинает подниматься волна возмущения.
— Виана… — начинает было Хант.
— Нет, — обрываю я его, вздёргивая подбородок. — Сначала я скажу! Мне совершенно невозможно тут работать! Тут нет для меня условий. Неделю назад вы меня оскорбляли. Вчера — уволили. А сегодня выломали дверь в мою ванную. Я вообще не хочу тут находиться. Ни в одном кабинете с вами, ни даже на одном крейсере! Я правда хотела помочь — как психолог. Как специалист! Но очевидно — здесь моя помочь никому не нужна. Поэтому…
— Виана, мы согласны, что передавили, — мягко перебивает меня Хант, и от того, как это неожиданно, я сбиваюсь, и даже на миг забываю всю заготовленную речь.
— Поверьте, — продолжает Хант с мягкой интонацией, будто уговаривает недоверчивого котёнка, — дверь в вашу ванную пострадала лишь потому, что нам показалось, будто с вами что-то случилось. Ваш голос звучал очень… испуганно.
— Но вламываться было чересчур…
— Мы действовали на инстинкте, — говорит Ордел, — чтобы защитить нашу сам… нашего сотрудника. Вы, как специалист по шиарийской психологии, знаете, как легко включается подобный инстинкт, верно?
— Да, н-но… — хмурюсь я, чувствуя себя как рыбка, которую пытаются поймать на крючок.
— Конечно, — качнул серебряным хвостом Хант, — это был шок для вас. За подобные эмоциональные встряски, вам, как сотруднику крейсера, положена компенсация.
— Мне не нужны деньги.
— Ну о чём вы, виана, — почти ласково мурлычет светловолосый маршал, — мы, конечно, о другом. О чём-то более существенном и интересном для вас. Я читал вашу диссертацию. Вы в ней проводили исследование о пользе природы для психологического здоровья, особенно для гуманоидов, долго прибывающих в космосе. Поэтому, мне кажется, интересной идея перенести ваши сеансы в зону оранжереи. Как вы думаете, это помогло бы пациентам?
Я слегка подвисаю от такого предложения.
Капитан читал мою диссертацию?! Когда успел?!
И судя по внимательному взгляду Ордела, и движению его хвоста — он тоже знает о чём речь. Ну ладно — читали… Но вот так просто предлагают мне такое?
Зелёная зона на любом крейсере — это одно из самых закрытых мест. И самых прекрасных. Живая природа под сияющими звёздами. И они предлагают мне — той, чью профессию презирают — проводить там сеансы?!
Нет, это, конечно, помогло бы пациентам и мне было бы крайне полезно провести сравнение показателей, до и после. Тогда я смогла бы углубить исследование и…
Так, стоп!
— Я вынуждена отказаться! — говорю твёрдо, чувствуя укол сожаления. А хвостик-золотыш обвиваю очередным волевым усилием вокруг собственной щиколотки. Да потуже. А то он выдаст мою растерянность и много чего ещё с потрохами.
— Одну минуту, я… мне нужно… — бормочу, сбегая в зону с фудпринтером. Отвернувшись от капитанов, наливаю себе стакан воды, делаю пару глотков. Надо настроиться! Чуть-чуть собраться с мыслями.
Кивнув сама себе, поворачиваюсь… и едва не врезаюсь в широкую грудь Ордела.
Я испуганно отшатываюсь. Стакан выскальзывает из моих рук. Но хвост капитана легко ловит его, а на мою спину ложится горячая ладонь капитана.
Обжигает через плотную ткань. Пускает по спине легион колких мурашек.
Я задерживаю дыхание…
Потому что, если сейчас невольно сделаю глубокий вдох…
И мои лёгкие — переполняются запахом его тела.
— Виана?.. — капитан Ордел слегка подаётся вперёд, золотистые глаза черноволосого шиарийца смотрят обеспокоенно, а в его хрипловатом шёпоте я слышу чуть ли не страдание, — Ария…
Моё сердце пускается вскачь.
Я всё ещё не дышу.
Мы слишком близко!
— Всё в порядке, капитан Ордел! — я упираюсь ладонями в его широкую грудь. И мне мягко обжигает ладони. Сердце ускоряет бег.
Отстраняюсь, чтобы избежать слишком близкого вдоха.
Стакан, что едва не упал — уже на столе. И хвост Ордела делает нервную отмашку, кончики коротко мелко вздрагивают. Я цепляюсь за это странное движение. Внутренний профессионал-психолог тут же подмечает, что так быть не должно.
“Бедный хвостик, — невольно касается разума мысль, — он-то и впрямь незаслуженно страдает от… чего-то!..”
Но капитан Ордел, мгновенно проследив мой взгляд, берёт хвост под контроль, и тот застывает в вымученной нейтральной дуге. Хм, даже не считая произошедшего между мной и капитанами, я регулярно краем глаза замечала некий рассинхрон Ордела и Ханта с их собственными хвостами. И скорее всего, такая история — система.
Мне как специалисту — жуть как интересно узнать, когда это у них началось? С детства? С отрочества? Или когда они взошли на борт этого чудящего корабля? И почему только им удалось сладить с его живым пси-ядром?
А что если — наоборот — влияние пси-ядра привело к рассинхрону с хвостами?
Отсюда ментальные возмущения и сложности с управлением крейсером. И все эти розовые стены, заклинившие двери и тройные пороги.
Я бы хотела помочь.
Этот корабль болен… И он будто молит о помощи.
Но я не могу! Теперь не могу! Простите хвостики. Прости корабль…
Из-за той ночи всё стало… непросто сложно. Ситуация стала безвыходной!
И мне надо бежать в клинику к Диане в её семейный кластер. И вообще…
— Виана?.. — хрипло шепнул Ордел.
И тут я очнулась.
Я моргнула, приходя в сознание!
Космос великий, это прикосновение к груди Ордела — буквально выбило меня в какой-то транс!
Как будто мою мысль сбила с курса нарочно какая-то внешняя сила!!!
А капитаны даром времени не теряли.
Ордел накрыл мои руки (которые всё ещё упираются в его мощную грудь!!) своими. И теперь совершенно недопустимым образом ласково поглаживая тыл моих кистей своими пальцами.
— Вам дурно, виана? — тут же нарисовался рядом Хант.
Светловолосый капитан обвил мою талию серебристым хвостом. Да ещё для верности положил ладони мне на спину — ровно на то место, к которому до моего “зависания” прикасался Ордел!
Да что ты будешь делать с этими братьями!
— Капитаны, вернитесь в кресла. Всё со мной в порядке.
Ордел и Хант медлят какой-то миг. Но оба убирают от меня руки и хвосты. И как будто нехотя отступают. Заминка совсем крохотная. Но она — несомненно была. Хоть и такая маленькая, что формально обвинить мне капитанов не в чём.
Я рвано глубоко вдохнула. И слегка качнулась. Вот чёрт.
Их запах… он повсюду. Это попросту опасно…
— Вианы… — елейным голосом обратилась к уже устроившимся в креслах братьям-капитанам, — вы не против, если я заварю себе кофе?..
Мне это поможет сбить запах капитанов. А в добавок… может, они уйдут?
Запах кофе ненавидят все чистокровные шиарийцы. И вон их как выбесил мой “кофейный сюрприз” в роботе-уборщике!
Но капитаны удивляют меня.
— Разумеется, виана, — белозубо улыбается мне Хант и вальяжно разваливается в кресле, закинув ногу на ногу.
Ордел просто согласно кивает.
Ч-ч-ч-черт. Я надеялась, они уйдут. Или хотя бы начнут орать и щёлкать хвостами, и у меня будет формальный повод предельно вежливо, но настойчиво попросить их покинуть мой кабинет.
Я делаю шаг к фудпринтеру. Заказываю самую ядрёную кофейную смесь. И параллельно отдаю команду по сенсорной панели в стене: вентиляцию — на максимум!
Запах капитанов выветрится. Я буду усиленно дышать над кофейной чашкой… Глядишь — пронесёт.
А потом они наконец-то уже уйдут!
И я смогу посмотреть результаты на атлантианском тестере. Результаты, которые могут пустить мою жизнь совсем не по тому руслу. Честно говоря — мне сейчас о чём-то другом и думать сложно. Взгляд так и тянется к ванной, которая лишилась двери.
Ещё и золотыш мой чудит. То и дело грустно, едва слышно пощёлкивает кончиками.
— Виана, — заговорил Хант, как только я уселась в кресло через столик от капитанов с исходящей паром чашкой кофе в руке, — мы хотим, чтобы вы прошли с нами в оранжерею. В наш частный сектор…
— И оценили на пригодность для ваших сеансов… — договорил Ордел.
Даже не моргнув, я сделала обжигающей глоток ароматного кофе. Ух, ядрёный.
А капитаны… Надо сказать, они ничем особо не выдавали, насколько им противен этот запах.
— Я же уже отказалась от вашего щедрого предложения, капитаны, — я сделала ещё глоток, всеми силами стараясь сосредоточиться на кофейном запахе. И не волноваться. Не нервничать. Потому что слишком яркие мои эмоции тоже будят омега-ген. Только спокойствие…
— Почему ты так поступаешь, Ария? — вдруг страдальчески прорычал Ордел, подаваясь вперёд на своём кресле.
Я невольно отшатнулась назад и чуть не разлила на себя кофе. На этот раз — взаправду. А чёрный хвост Ордела гневно хлестнул по полу. И опять жалобно вздрогнул кончиком. Бедный хвост. Что же с ним не так?..
— Неразумно отказываться, виана, — светская улыбка коснулась губ Ханта, — вы всё равно не покинете корабль раньше, чем появится техническая возможность. И сюда не доставят нового специалиста. Что вы будете делать всё это время? Дни… Недели… Ничего? Гулять по коридорам? Бросите без помощи всех, кто в вас нуждается?
Я открыла и молча закрыла рот.
Как будто бы в его словах было рациональное зерно, но…
Он сказал “недели”?!!!
— Вы сказали недели? — я отставила кофе на край стола.
— Верно, — хмыкнул Хант с выражением лица “а что такого?”, — вы не найдёте этого в корабельных журналах, но так и быть. Поделюсь с вами закрытой информацией… Несколько лет назад “Трон” заблокировал все входы, выходы и стыковочные шлюзы на три месяца… Кое-что… ему не понравилось.
Хант беззаботно отмахнулся.
А у меня отпала челюсть: три месяца?!
— Это правда, — буркнул себе под нос Ордел, я внимательно посмотрела на черноволосого капитана. Он отвёл взгляд. И принял закрытую позу. Не могу понять. С учётом невербалики хвоста, в те моменты, когда Ордел не успевает его остановить, хвост даёт понять, что ему… больно?
Так, стоп. Сейчас не про хвосты!
Значит, крейсер “Трон” заблокировал выходы?
Но почему? Это же вообще ненормально! Разве подобная свобода решений вообще бывает у крейсеров, даже если они с живым ядром?
Не похоже, что это работа капитанов. Всё же подобное может сорвать миссию — а они явно не из тех, кто способен положить хвост на обязанности.
— Расскажите мне, — тихонько попросила я, вновь хватаясь за кофе, — при каких обстоятельствах корабль заблокировал стыковочные механизмы в прошлый раз?
— Как вы знаете, каждому к живому ядру подбирают максимально совпадающих его пси-активности капитанов, — Хант печально улыбнулся. — Мы подходили идеально, но… пока проходили обучение, крейсеру активно пытались подобрать другую близнецовую пару. Официально: “Чтобы он не стоял без дела”. Но конечно, тут были политические мотивы… Часто бывает, что даже если совместимость меньше — корабль подчиняется — не так эффективно, но всё же. А если со временем принимает других маршалов, то потом обратно привязку уже не предать. Но в случае с “Троном” он даже с места не сдвинулся, а когда его пытались заставить полететь на миссию — то задраил люки и поднял щиты, выражая протест.
— Никто не мог ни войти, ни выйти три месяца, — продолжает Ордел., — пока мы не прибыли в срочном порядке. И не взяли командование. И сейчас, виана Ария, ситуация похожая. По какой-то причине корабль не хочет вас отпускать. И мы должны разобраться почему. А для этого нам нужно работать вместе… Если не хотим, чтобы в итоге крейсер вскрывали снаружи самыми агрессивными методами.
Я перевожу взгляд с одного невозмутимого лица на другое.
Это правда?!
Или они лгут?!
Зачем это…
Не думает же Хант, что таким способом вынудит меня уделить им внимание?!
Но если не лжёт… получается корабль хочет чтобы я осталась… Но зачем? Единственный вариант, что приходит в голову — потому что я психолог. Значит, крейсеру нужна какая-то помощь? Или он хочет, чтобы я помогла капитанам? Если это связано с общим эмоциональным полем на корабле — то я могла бы помочь — как специалист… Если и капитаны и команда будут себя лучше чувствовать (а то вон какой рассинхрон с хвостами) — то и кораблю станет лучше. Иных причин для живого ядра задерживать меня здесь я не вижу… Хотя это не значит, что их нет.
Мысли разбежались.
Новую информацию надо было проанализировать.
Профессиональная чуйка кричала: это крайне важно!
А я… не могла сосредоточиться, пока Ордел и Хант и здесь.
Кофе остывал. Его аромат больше не справлялся с возложенной на него задачей! Как и вентиляционная система.
— Капитаны, — я решительно поднялась со своего места, — я должна обдумать то, что вы мне рассказали.
— Но сеанс… — начал Хант.
— Пожалуйста, капитаны. Я прошу вас уйти.
— Пока ты не скажешь, что придёшь к нам, мы никуда не уйдём, Ария! — зарычал Ордел.
Я только набрала воздуха в грудь, чтобы раздать капитанам очередную отповедь. Но вдруг всё вокруг залил алый свет аварийной подсветки.
Чёрт!..
— Нет. — настойчиво повторила я.
Твою ж!..
— Он так долго может делать… — усмехнулся Хант.
— Я подумаю, — перебила я капитана, пребывая в тихом ужасе от выходок корабля. Мне вдруг подумалось, что если ядро корабля знает про тестер и… и… вообще?! Что если он — как “всевидящее око”?! Но насколько я знала, корабли обычно управляемые и неболтливые. И в частную жизнь заглядывать не должны… Но этот корабль — совсем другое дело. Так что будет, если он “знает” про тестер? Он сейчас сдаст меня с потрохами, если буду упорствовать?!
— Я подумаю про ваше предложение, — нервно проговорила я, — встретимся в оранжерее через два часа. Я её посмотрю…
Корабль замолчал прямо на полуслове. Красная подсветка после моих слов тут же погасла. Раздался характерный щелчок из коридора. Разблокирована общая дверь в медотсек.
Ещё пара мгновений тягучей тишины и…
— Ладно, — легко пожал плечам Хант и упруго поднялся с места.
А Ордел остался сидеть. Я нашла взглядом его хвост и снова заметила эту короткую мелкую дрожь раздвоенного кончика. Сердце пронзила игла сострадания. Я вдруг поняла, что из-за этой странной дрожи — к моим глазам подступили слёзы.
Так жалко этот хвост.
Как если бы детёныша котоида бросили под дождём. И он бы мяукал… мяукал… так жалобно.
— Я приду, — из последних сил вежливо улыбнулась Орделу, борясь с приступом нерациональной жалости к его хвосту.
И капитаны ушли.
Стоило мне их спровадить, я тут же заблокировала дверь (хоть и знала, что это бесполезно) — но всё равно спокойнее. Отсчитала в уме минуту… а потом понеслась в полуразрушенную ванную.
Стремительно выдернула тестер из груды полотенец.
Вызвала проекцию результата на экран. И с замиранием сердца вгляделась в данные. Подача их была необычная — картинкой.
И сначала я не поняла её. Покрутила так и эдак.
Было похоже на намеченную светящимися контурами проекцию моей репродуктивной системы. А это что… вот тут, по центру?
Я сглотнула.
Грудь изнутри словно окатило чем-то горячим.
А мои губы зачем-то сами собой растянулись в улыбке.
Сопроводительный текст на всеобщем языке развернулся рядом с фотоголограммой.
Я пробежала его взглядом, хоть и не нуждалась в заключении тестера.
Мне и самой уже всё было кристально ясно.
Ответ — положительный.
У меня — будут дети от капитанов.
Девушкам не место на военном крейсере…
Точнее, одной конкретной девушке…
И не то чтобы именно на крейсере, а в принципе, в окружении свободных мужчин — которым она улыбается, внимательно слушает, касается их хвостов… — в целях налаживания контакта, конечно. Как того требует психология.
…ну и чушь!
Поэтому на крейсере и бардак, что в его микроклимат постоянно вмешиваются гражданские структуры. Присылают для “настройки атмосферы” — тех, кто эту атмосферу раскачивает. До этого приписали к нам какого-то “замерителя ауры”, потом “пси-специалиста по медитациям”, а теперь — психологиню, которая только-только выпустилась из Академии.
У нас здесь что — полигон для тренировки малополезных специалистов?
Мы просто собирались игнорировать её, как и остальных, но когда Ария появилась на корабле — вся такая юная, вдохновлённая, светящаяся, со своим подвижным золотым хвостиком и мягкой улыбкой — мы с братом сразу поняли, что это будет не просто. И эта полушиарийка обязательно станет нашей головной болью. Прежде всего потому, что живое ядро крейсера “Трон” среагировало на девушку странно.
Его пси-поле, с которым мы с Хантом были синхронизированы, вдруг начало указывать на Арию.
С каждым днём мы с братом ощущали присутствие девушки на крейсере всё сильнее. Это было похоже на бесконечное жужжание в мыслях, постоянный шум в голове. Где бы она не находилась — мы чувствовали её присутствие. Сначала это продолжалось лишь днём и отдалённо, но вскоре пси-поле гудело уже круглые сутки. Крейсер без устали указывал на эту полушиарийку. Тянул, дёргал пси, почти кусался, твердя “Сюда! Сюда! СЮДА!!!”
И с каждым грёбаным днём вопль корабля становился громче.
Что-то не давало ядру крейсера покоя. Обычно так он указывал на срочную поломку, которую нужно устранить, если не хотим допустить крушения. А тут — вместо поломки — девушка с золотистым хвостиком и упрямым взглядом.
Независимо от времени суток, мы с братом точно знали, где находится Ария. Закрываешь глаза — и слышишь как пси-поле крейсера бурлит, волнуется, указывает, поти кричит: — “Здесь”!
А что “здесь?”
Что?
Мы провели полную диагностику систем, перекопали архивы открытые и секретные — всё бестолку. Не было даже упоминания о подобном случае. Оно и ясно — настолько активное живое ядро крейсера редко встретишь. Или даже — никогда. Аномальное, слишком сильное, слишком живое — во всём “слишком” — так говорили про ядро нашего корабля. По бумагам все показатели — за гранью. “Контролировать его невозможно”, — постановили в высшем совете. Но результаты первых же наших экспедиций показали обратное. Потому что и у нас с Хантом псионической силы с избытком. Мы смогли взять ядро под контроль, договориться с ним. Всё шло без сбоев… — а тут появляется эта Ария — и начинается такой бестолковый рассинхрон.
Так ещё и команда добавляла горючего в огонь нашего раздражения.
На лицах подчинённых то и дело стали мелькать какие-то блаженные улыбки.
Оказалось — все они после сеансов психологини.
О какой дисциплине может идти речь, если её “пациенты” потом ходят с румяными лицами, будто не боевые офицеры, а наглаженные котоиды?! Нет, против котоидов я ничего не имею, но надо же разделять работу и… бесполезное развлечение. Когда вернутся на планету — пусть хоть сутками наглаживаются.
А сейчас у них другие задачи.
Мы висим на орбите планеты, где проводится подготовка к колонизации. Контролируем местный полу-агрессивный рой космо-хитонов, постоянно анализируем активность тёмных аномалий. Надо быть сосредоточенными — а что в итоге?
Прибывает какая-то полу-человечка и сбивает команде настрой.
Корабль сходит от её присутствия с ума. А она — ходит, где захочет, хвостом машет, требует ходить на её сеансы!
Мы с Хантом пребывали в тихом бешенстве.
Это выглядело как провокация. Может, план кого-то из наземного шиарийского командования? Или из Союза? Не все одобряли наши кандидатуры на пост капитанов, тем более корабль почти вынудил взять именно нас. И теперь крейсер чует подставу и этим воем в пси-поле требует удалить проблему. Иного объяснения мы с Хантом не находили.
Но Ария прибыла по приказу командного пункта, поэтому, конечно, никаких прямых запретов на посещение сеансов мы не давали. Но команда — шиарийская её часть — и без слов чувствовала наше с Хантом настроение. Подстраивалась. И вскоре начала обходить психологиню по широкой дуге — во избежание последствий.
Какое-то время это помогало… но полностью проблему не решало.
Терпимо было, если Ария находилась в противоположной от нас части крейсера…
Но если за дверью, если в одном с нами помещении — то к сигналу корабля добавлялись собственные реакции — невозможно было сосредоточиться ни на чём.
Ария была меньше чистокровной шиарийки — тоненькая, хрупкая. Но упрямая как драконоид. Не смотря ни на что — сама не увольнялась. Смотрела, как свирепый тигрёнок. Она носила свободный пиджак поверх обтягивающего комбинезона… И если меня качало в ту сторону, чтобы пиджак с неё содрать. То Ханту наоборот — хотелось застегнуть его на все пуговицы — потому что “все же смотрят!!!”. А это отчего-то злило.
Хвосты и вовсе в её присутствии сходили с ума, норовя обхватить золотой хвостик, закрутить его в косицу, прижаться как можно плотнее. С трудом удавалось их сдерживать и перенаправлять на агрессивные жесты, чтобы не дай космос не выдать себя.
Но при этом всём запах от девушки исходил — хоть и приятный — но какой-то неправильный. Аж челюсти сводило от того, что хотелось прижаться носом к шее — вдохнуть и попытаться понять, что с этой девочкой не так.
Но мы с Хантом осознавали, что всё это ненормально. И сдерживали дикие порывы.
А эта психологиня… Ария… ничего этого не замечала (не замечала ли?).
И будто специально — ближе и ближе подходит, то в рубку прорвётся (корабль ей открывал любые двери) — то сообщения шлёт, что ждёт на приёме. И это бесит… Ведь такое же она отправляет ещё половине команды. Все пациенты ведь одинаковы.
И вот — снова пришла — требовала нашего присутствия на сеансе. Угрожала отправить половину команды “в отпуск”. Сердито взмахивала золотистым хвостиком. А пока она говорила, нас крыло — будто по затылку приложило чем-то тяжёлым, с трудом удавалось контролировать хвосты, и то же время живое ядро крейсера выло в нашем с братом пси-поле.
“Если это продолжится, я чокнусь”, — ментально сообщил брат, щёлкнув серебряным хвостом.
“Согласен, — мрачно согласился я, глядя на спину гордо уходящей их рубки Арии. — Подготовлю документы на увольнение”.
“Да. А я займусь её файлами… С командованием как-нибудь объяснимся”, — откликнулся брат.
Встреча с Арией в её кабинете пошла не по плану.
Мы хотели сохранить профессиональный уровень и на спокойной ноте объявить об увольнении, но рядом с Арией сохранить хладнокровие было невозможно. Её присутствие было слишком раздражающе-ярким. Оно дёргало нервы, разгоняло пульс и сводило с ума наши хвосты.
Эта полушиарийка вызывала какое-то ненормальное замыкание в мозгах.
В итоге все силы уходили на то, что бы не скатиться к подобию животных, и не начать рычать и уничтожать кабинет.
Я ещё держался, но на Ордела гнев накатывал бешеными волнами. Из нас двоих — он был эмоциональнее, и я должен был его стабилизировать, но моя выдержка давно уже кончилась. Корабль продолжал гудеть на уровне пси. Хвосты выдавали эмоции, стегая кончиками по воздуху. И сильнее всего злило, что Ария при этом сохраняла ангельское спокойствие.
Будто всё это её не касается.
Просто “вот такие здесь психованные капитаны”, — было написано на её лице.
А уж когда она в какой-то момент разговора закатила на нас глаза — то желание вывести её на эмоции вспыхнуло в нас с братом одновременно. Сорвать с неё эту маску “профессионала”! Посмотреть, наконец — что под ней. Правда ли она не понимает, почему мы не хотим ходить к ней на сеансы — или притворяется? К какой бездне ведёт эту игру?!
Так что мы перестали сдерживаться.
Вывалили на неё новость про увольнение… И она ударила Арию под дых.
На самом деле я был почти уверен, что она прекрасно видит, к чему всё идёт. Как можно не понять? Хватит уже ломать комедию! И её шок стал для нас с Орделом сюрпризом. Девушка побледнела, потом покраснела. Задрожала, а в её глазах сверкнули злые слёзы.
Я почти испытал укол вины, но потом психологиня открыла рот и вылила на нас такой ушат грязи, что даже мой заслон пробило. Она высказала нам всё, чем недовольна. Прошлась по каждому пункту. Её хорошенький золотистый хвостик рисовал гневные круги.
Как будто это не с её приходом началось бесконечное безумие!
— Где мне, убогой, — выкрикнула она, — консультировать таких великих и ужасных героев-капитанов-нужное-подчеркнуть?! А ничего, что вы ОБА собственные хвосты приструнить не можете?
Попадание было в точку.
Для шиарийца нет ничего оскорбительнее, чем указать на неспособность контролировать хвост. Это практически обвинение в профнепригодности на управляющую должность.
Я сжал челюсти. Но Ордела накрыло разом и куда сильнее. Его бурлящий раскалённый гнев волной захлестнул меня через наше общее пси. Задрожали нано-панели на стенах. Хвосты гневно щёлкнули кончиками. Жар прилил к лицу.
Я сам не понял, когда мы с братом оказались на ногах и обступили Арию, почти прижимая её к стене. А эта хрупкая полушиарийка, вместо того, чтобы сбежать, только выше подняла подбородок.
Глупышка. Кто угодно бы отступил.
И правильно бы сделал.
Контроль шиарийцев сильно переоценён.
Конечно, ни один из нас не причинит вред женщине, но это всё равно опасно. Псионическая сила подвержена спонтанной реакции на эмоции. И сейчас от её концентрации дрожал воздух. Достаточно неосторожной мысли, чтобы он загустел и лишил Арию кислорода, или чтобы сорвал со стены пару пластин.
Ей стоило бы убраться отсюда.
Но вместо этого девушка продолжила бросать нам вызов. Что лишь сильнее распаляло инстинкт, который требовал подчинить, сломить, заставить непослушную самку склонить голову, а лучше — упасть на колени.
— Как вы прошли медкомиссию, если у вас так притуплен инстинкт самосохранения? — процедил я.
— Забыла субординацию, человечка?! — рычал Ордел.
— Я шиарийка. И раз вы меня уволили, то субординацию соблюдать не обязана, — и виана так выпрямилась, что даже ещё сильнее приблизила к нам своё пылающее от возмущения личико.
Ордел продолжил что-то резкое рычать, она — возмущённо отвечала, а я завис, потому что неожиданно вдохнул её запах — наконец-то распробовав его. И он сразу проник в кровь. Пульс, и без того бешеный, разогнался, едва не сталкивая меня в боевую фазу.
Запах был невероятным.
“Хочу вдыхать его каждый день”, — промелькнула странная жадная мысль.
Где-то здесь у меня произошло первое “замыкание”.
Взгляд упал на губы девушки, на то как они сладко размыкались и сжимались. Хотелось попробовать их на вкус. А как маняще выглядела её нежная шейка. Аж в голову жаром ударило, до того захотелось прижаться к этой белой коже губами, поймать ниточку пульса, а руками обхватить эту стройное тело, прижать к себе. Она дышала часто-часто, так что её аппетитная грудь вздымалась, соблазнительно натягивая комбинезон.
Я сам не понял, в какой момент мой хвост обвил талию девушки и притянул, вжав в мой торс, и я, наклонившись, снова вдохнул её пьянящий аромат… Она ненавидела меня в этот момент — я это чуял, ощущал на уровне пси. Иррационально захотелось это исправить. Как-то отмотать назад наши с братом грубые несправедливые слова.
Ведь очевидно, что эта девочка притягивала нас как магнит.
Она была идеальна… Я чувствовал это как никогда ясно, сжимая её талию своим хвостом. В этом была какая-то правильность, которая вдруг успокоила внутренний тревожный звон и угомонила корабль.
Но, видимо, мне уже не хватило ресурса на обдумывание этой мысли. И вместо чего-то дипломатичного, как и престало делать, мне — стабилизирующему звену в близнецовой паре, мои губы сами произнесли чистую, вульгарную неприемлемую правду:
— Мы с братом ошиблись… насчёт ширины ваших бёдер. И ёмкости малого таза… Они идеальны.
Когда я сказал это сладкой девочке, что её бёдра идеальны — чёрные зрачки Арии поражённо расширились, губы сжались в линию.
Она задрожала и вдруг замахнулась.
Её ладонь ошпарила мою щёку. А я это допустил. Хотя рефлексы позволяли мне остановить…
Но в глубине души я жаждал её прикосновения. Хоть даже и такого.
И она прикоснулась ко мне.
Пощёчина вышла звонкой… И окончательно выключила мой разум.
Словно тумблер перещёлкнуло. Цепь, соединяющую моё звериное и человеческое, оборвалась.
Виана испугалась — что-то такое увидела в моих глазах. И чтобы её успокоить, я взял её руку и осторожно прикоснулся губами, пытаясь показать — она может не бояться меня. Ведь я хочу поцеловать каждый участок её кожи.
Я запоминал каждую деталь, нежность её тёплой кожи, сладкий свежий запах кого-то земного сливочного десерта и схваченным морозом цветов.
Так пахнет идеальная женщина.
Та, женщина, что обязана быть моей. Нашей.
Ордел переместился Арии за спину.
— Виана, — спрашивал он, принюхиваясь к шее полушиарийки, — Ария… чем от тебя пахнет? — мой брат тоже чувствовал этот умопомрачительный запах. А потом мягко обнял нашу Арию сзади. Вжал и в своё тело тоже. Теперь она была между нами, и это было правильно. Так правильно, что голова кружилось.
В фокусе внимания была только она — её трепещущие ресницы, приоткрытые губы, её невероятный запах.
Хвост Арии прильнул к нашим хвостам, сплёлся косицей. И снова это чувство — так и должно быть. Как же она идеальна… Это же яркое полное удовольствия чувство я считывал с пси-поля брата.
Я целую руку Арии. И каждое касание к её коже пьянит. Хотя разум уже и так разбит на осколки. Я что-то говорю… Фрагмент выскальзывает. А в следующий миг я уже целую Арию с чувством, будто ступил в бездну. И лететь вниз оказалось до безумия прекрасно. А она… отвечала на мой поцелуй. Робко, нежно, но отвечала.
Ордел обнимал и ласкал её сзади. И это было невероятно. Будто сгорая от жажды — мы дорвались до свежей воды. И Ария нас не отталкивала, наоборот — тянулась, выгибалась, впускала мой язык в свой ротик, охотно позволяла нам с братом себя касаться. Она тоже нас хотела.
Мы с Орделом весьма смутно помнили, а в чём собственно была проблема?
Какая вообще может быть проблема с этой сладкой самочкой, которая так идеально для нас подходит. Которая так смело противостояла, не побоялась даже ударить, да она смелее некоторых чистокровных шиарийцев.
Брат, как и я, недоумевал, почему мы вообще ждали. Зачем оттягивали и отрицали? Она идеальна для нас, а мы для неё. Эта маленькая полу-шиарийка со взрывным упрямым характером. Она наша и только наша. Вкусная, нежная… и так ярко отзывается нам, хочет нас, тянется.
Наши хвосты сплелись крепче, как и наши тела.
Псионическая энергия бурила вокруг. Затапливала комнату.
Время перестало иметь значение.
И только когда мы с братом нежно взяли эту сладкую девочку — я отчётливо понял — мы её не отпустим. Никуда и никогда.
“Она наша”, — одновременно считал с поля брата.
Мы нашли нашу мианессу.
Та ночь была соткана из пылающих непристойных картин.
Я запомнил запах и вкус Арии, запомнил её юное, прекрасное тело на ощупь — и всё это запечатлелось в моём сознании рывками. Точно в нервно мерцающей аварийной подсветке.
Мы брали её. И я точно знаю: она была с нами счастлива. А потом она просто сбежала.
А мы спали крепко, словно наши тела и пси восстанавливались после тяжёлого отравления или болезни. И Ария просто ушла, а система безопасности корабля это допустила.
Немыслимо.
А дальше — всё становилось только хуже.
Ария отталкивала нас, возмущалась. Всячески транслировала пронзительно-болезненное для нас откровение: она сожалеет о том, что между нами произошло.
В то время как мы с братом поняли, что встретили ту самую, единственную.
А она нас отвергла.
Но шиарийцы не отступают. И не сдаются.
Поэтому теперь мы всеми силами пытались исправить впечатление Арии о её капитанах.
Это было непросто. У неё был повод злиться.
Но и мы были готовы на что угодно, чтобы завоевать эту упрямую полушиариечку. Не было ни единого шанса, что мы её отпустим. Скорее крейсер родит второе ядро, нежели она от нас ускользнёт.
И поэтому сейчас мы с братом были в зоне оранжереи — сидели на диванах, под зелёными деревьями, заботливо выращенными в идеальных условиях, имитирующих солнце, ветер, верное опыление и влажность. Корни уходили глубоко под нео-плиты, а сам пол мог имитировать траву, если настроить верно. Сейчас тут всё было зелено, хоть босиком гуляй. Немыслимая трата энергии, но корабль сам так решил, будто хотел впечатлить нашу будущую мианессу.
Очевидно — он всё понял раньше нас.
На белом круглом столике Арию ожидал кофе и несколько миниатюрных сливочных пирожных, осыпанных золотистой кондитерской пудрой. Я знал, что это её любимые. Случайно выхватил это из её глубокого пси-спектра прошлой ночью. А ещё Арию ждал контракт на длительную работу… на очень выгодных условиях. И конечно, мы с братом хотели с ней объясниться.
Вот только… будущая мианесса не торопилась. Хотя время назначенного сеанса уже подошло.
Ордел недовольно щёлкнул чёрным хвостом.
Мы оба были погружены в пси — через поле корабля отслеживали передвижения Арии. И прекрасно видели, как она сейчас направилась от своего кабинета вовсе не к оранжерее. А куда? Похоже, в сторону жилого отсека.
Точно, и остановилась каюты того атлантианца, что был с ней в кабинете, когда мы пришли. Эльзас — так его зовут. Потоптавшись на пороге каюты Эльзаса — Ария зашла внутрь!
Ордел резко поднялся, стеганув хвостом и едва не ломая нео-плиты пола. Я встал следом.
— Зайдём-ка в гости… Давно я не ломал никому палки… и кости, — рычаще озвучил брат нашу общую мысль.
Эльзас открыл сразу.
Лепестки дверей его каюты разъехались ещё до того, как я нажала на сенсорный блок с внешней стороны дверей, уведомляя о своём приходе.
— Я тебя не осуждаю, — хмыкнул атлантианец вместо “привет” и, саркастично ухмыльнувшись уголком рта, протянул руку, — попрошу мой тестер, хитрая виана полушиарийка.
— Прости Эльзас, правда… — без промедления я вложила плоский, точно вытесанный из полудрагоценного камня тестер в руку Эльзаса, и технологическое чудо скрылось во внутреннем кармане формы атлантианца.
— Я обманулся твоей внешностью, Ария, — вдруг перебил меня Эльзас очень серьёзным тоном, — если не брать в расчёт хвост, ты выглядишь как человек. А при скудном освещении и за атлантианку могла бы сойти. Так что я регулярно забываю, насколько живёт инстинктами ваша раса. Это только лишь моё заблуждение.
— Эльзас… я…
Тёмноволосый атлантианец немного вымученно улыбнулся.
— Эльзас, — я понизила голос до громкого шёпота, — не говори никому… что я брала тестер. Пожалуйста.
Эльзас только едва заметно кивнул в ответ.
— И даже не буду заглядывать в “недавно удалённые” сведения из памяти устройства, — закатил глаза атлантианец.
И я похолодела.
Впрочем, если в этих устройствах окончательное удаление подтверждается только хозяином тестера, я всё равно ничего не смогла бы с этим поделать.
Но в этот момент моя тревога всё равно плеснула через край.
— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы в общих чертах догадаться, Ария. Но я тебе даю слово. Если будешь и дальше угощать меня кофе и смесью земных сухофруктов, — добродушно хмыкнул Эльзас, сощурив чёрные глаза, — я сохраню наш маленький секрет.
Я только начала облегчённо выдыхать, как вдруг тревога дёрнула моё сердце, хвост настороженно изогнулся, а в следующий миг справа из коридора раздался разъярённый рык Ордела:
— И что у вас за секрет?
— Думаю, мы обязаны знать, — холодно отчеканил Хант.
Меня окатило инстинктивным страхом, в волосы на затылке встали дыбом.
С запозданием я осознала, что здесь капитаны! Только что свернули в коридор жилого отсека. Меньше чем за один удар сердца оказались в опасной близости от нас с Эльзасом.
Реакция атлантианцев и шиарийцев была почти одинаково быстрой. Почти… Всё-таки шиарийцы от природы чуть быстрее.
Судя по пламени в золотистых глазах, шиарийцы собирались силой вытряхнуть из Эльзаса подробный ответ на свой вопрос… И он ничего не успел бы сделать! Они бы просто схватили бы его. И одна бездна знает, что сделали бы и сколько костей сломали.
Но я-то тоже шиарийка!
И оказалась между атлантианцем и капитанами “за секунду до”.
И когда даже у более выдержанного Ханта отразилось в глазах форменное собственническое звериное безумие, я поняла, что здорово попала. Он смотрел так, будто я уже его самка. Будто не имею права разговаривать наедине ни с одним мужчиной в целом мире — по крайней мере, пока связь не закреплена.
А значит — Эльзас — враг.
Кажется, атлантианец тоже это понял и попятился спиной в комнату. Хвосты маршалов синхронно агрессивно щёлкнули, выпуская боевые шипы. Предбоевая фаза — это плохо!!!
Меня бросило в жар, потом в холод.
Я выставила перед собой руки, чтобы не позволить маршалам пройти к Эльзасу.
Мужчины и правда остановились, только лица у них стали совсем мрачными, взгляды — совершенно дикими. Я должна была испугаться, но моя внутренняя самка дёрнулась от удовольствия. Ей нравилась ревность таких сильных самцов, нравилось — что они готовы за неё драться. Я была с ней не согласна! Мне хотелось спокойствия — а не всего этого!
Но атмосфера уже слишком сгустилась.
Хант смотрел на Эльзаса — и это было жутко. Капитан будто едва держался, чтобы не разорвать атлантианца на куски. Я чувствовала, ему был нужен повод. Любой — самый крохотный. Может даже — неверное движение. Или неосторожный вдох. Поэтому мы с Эльзасом замерли, будто на нас навели дула бластеров.
— Так почему вы здесь, Ария? — глухо спросил Ордел.
“Когда должны быть у нас”, — прозвучало между строк.
Я чувствовала — ответ сказанный не с той интонацией, заставит капитанов отодвинуть меня в сторону и взяться за Эльзаса. И им будет плевать, что они не имеют на это права. Плевать, что я могу иметь любые секреты с кем угодно. Нет… Они бы не послушались разума. Их внутренний инстинкт сейчас бушевал, как штормовой океан.
Я ясно видела это по крохотным движениям их хвостов, по горящим глазам, по языку тела. Как же их успокоить?!
Я сжала зубы, пытаясь унять внутреннюю дрожь и не выдать эмоций.
Происходящее было моей виной.
Мой омега-ген толкал этих опасных боевых офицеров за грань, обнажая инстинкты — их и мои. Я не хотела, чтобы так вышло! Но всё уже случилось. Я уже заблокирована на этом своевольном корабле. Я уже вступила в страстную непреднамеренную связь с капитанами.
И уже… ох. Уже жду от них детей.
И такая недавняя мысль о том, чтобы предотвратить эту беременность, кажется мне дикой и нелепой блажью. Мои дети — здесь ни при чём. Я, кажется, уже люблю их и буду заботиться изо всех сил.
И сейчас — всё, что я могу — это минимизировать потери.
Чтобы хотя бы не убить невзначай Эльзаса! И защитить свою тайну — которую он обязательно выдаст, когда на него надавят.
Поэтому я сделала то, за что мне придётся потом поплатиться.
Вдох-выдох. И я положила раскрытую ладонь на грудь Ханту. Он дёрнулся, словно его ударили под дых. Задышал часто и шумно.
И перевёл полный безумия взгляд на меня.
Под моей ладонью бешено стучало сильное сердце. Я чувствовала это даже через ткань космийки. Если скорость поднимется ещё на десяток ударов в минуту, Хант перейдёт в боевую стадию — смертоносную для тех, кого шиариец посчитает врагом.
Я не могла этого допустить.
— Я прошу вас, капитан, — ласково заговорила я, — не надо… Это ни к чему… Мы с вами сейчас поговорим… Мне пришлось немного задержаться, но я шла к вам…
Проблема была в том, что сильных, словивших феромоновое безумие, шиарийцев здесь было двое. И я просто не знала, как мне удержать от опрометчивых действий обоих сразу.
Но мне почти удалось.
Ведь воздействуя на Ханта через объединённое псионическое поле, я дотягивалась и до почти рычащего Ордела. Просто Ханта было капельку проще вернуть в сознание. И я почти преуспела. Опять это “почти”.
Увы, Эльзас решил, что пришло время атлантианской дипломатии выйти на арену, и так не вовремя подал голос:
— Капитаны, — прокашлялся Эльзас, — я хочу заверить вас, что никак не претендую на виану…
Ордел дёрнулся к стоящему за моей спиной атлантианцу.
Голос Эльзаса оказал на шиарийца эффект красной тряпки, но я снова проявила свою шиарийскую суть,
Как в ледяную воду сиганула — позволила моему золотому хвостику метнуться и сплестись “на бреющем полёте” с чёрным опасным хвостом Ордела, который уже показал шипы.
И Ордел замер на месте, не причинив Эльзасу никакого вреда.
Атлантианец шумно выдохнул сквозь сжатые зубы и скользнул из каюты наружу, бочком-бочком по стенке сдвинулся в сторону, уходя с линии огня. Видимо, не захотел оказаться запертым в помещении — откуда бежать было бы некуда.
Эльзас уходил по коридору, от греха подальше быстрым шагом. А Ордел так и стоял, остолбенев.
Шипы капитан уже втянул, а наши хвосты сплелись в такую плотную косицу, что я теперь сомневалась, что удастся их так скоро расцепить, как в прошлый раз. Точно они дорвались друг до друга, как тоскующие в разлуке влюблённые.
Ох… куда это несёт мою мысль?
Лучше ничего такого не думать при шиарийцах.
— Ария, — хрипло шепнул Ордел наконец отмерев, — ты не пришла…
Теперь они с Хантом стояли, ненавязчиво прижав меня к стене рядом со входом в личную каюту Эльзаса в пустом стерильно-белом коридоре. Хотя… краем глаза я заметила, как по стене поползли неуставные золотистые завитки орнамента. “Опять корабль чудит, но… красиво”, — скользнула в сознании мысль. От стресса и нервов чего только в голову не лезет…
Правда была в том, что меня шатало — и не то чтобы снаружи — а скорее внутри. Уже знакомый жар разлился по телу, я задышала чаще. Разумные мысли расплывались, будто рыбки, которых пытаешься ухватить за хвосты.
Омега ген опять включился.
Но я не могла позволить ему перехватить контроль.
— Я собиралась… к вам… — успокаивающим голосом повторила я, тщательно выверяя интонацию и пытаясь успокоить своё дыхание. И параллельно размышляя: безопасно ли убрать ладонь с груди Ханта? И ещё — получится ли у меня убрать руку?
Даже не в том плане, не перехватит ли её Хант, а именно: смогу ли я? Ведь его мощная грудь обдаёт меня жаром даже через плотную ткань его космийки. А его сердцебиение резонирует на самых кончиках моих пальцев, и это… это… звучит почти как музыка.
Прекрасно.
Так хочется услышать её ближе…
Я задержала дыхание.
Я поняла, что меня ведёт. Голова кружится, а перспектива поддаться напору капитанов кажется безумно соблазнительной. Особенно когда они так смотрят, будто хотят овладеть мной. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Космос!
Я с трудом встряхнулась, осознавая, что от впадания в феромоновое безумие меня саму отделяет лишь несколько вдохов.
— Ария…
— … наша виана…
Я сама не поняла, как вторая моя рука оказалась на груди Ордела. Абсолютно симметрично тому, как первая лежала на груди Ханта.
А в косицу наших хвостов вплелась серебряная лента хвоста Ханта.
И между нами тремя как будто задрожал воздух. Заструились псионические потоки через ладони, сердца, бешено разгоняя по венам кровь.
— Почему ты не дышишь Ария? — выдохнул Хант мне в губы.
— Дыши, — ласково приказал Ордел, опаляя мне висок горячим дыханием.
И я вдохнула.
Конечно, это была ошибка.
Стоило мне вдохнуть — привычный мир рассыпался искрами, а Хант страстно вжал меня в стену. Его руки нежно сжали мои бёдра. Капитан подтянул меня выше. В точности, как я представляла себе несколько секунд назад.
Миг — и моё лицо уже на уровне лица светловолосого шиарийца.
Даже не миг промедления. Меньше. И губы Ханта жадно впиваются в мои.
И это будто последний толчок, что скидывает меня в океан безумия. Разум окончательно мутнеет, жар ударяет в голову. Хант целует страстно — так, будто ему нужно касаться меня, чтобы жить.
Моя рука, что только что лежала у него на груди, с силой обнимает его мощную шею. Чтобы он не смел… не допускал даже мысли прекратить это жаркое порочное прикосновение. Эти мягкие покусывания губ. Эти жаляще-сладкие столкновения языками.
Я обнимаю его ногами за талию. Он целует меня так, словно желает поглотить.
“Они же догадаются…” — толкается в моё полуобезумевшее от желания сознание острая холодная мысль. Я не до конца её понимаю.
Хант передаёт меня в руки Ордела, к которому так и тянулась всё это время моя вторая рука. И теперь меня не менее жадно целует второй капитан. Его поцелуй совсем другой. Глубокий, мерный, нежный. И если Хант — сжигал меня заживо, то Ордел сейчас тягуче и сладко — выпивает из меня душу большими глотками.
И мне не жалко.
Нет ничего естественнее.
И моё пси-поле готово раскрыться моим самцам без остатка.
“Раскроешь пси-поле, и они могут догадаться о беременности, Ария”, — мысль отрезвляет. Вкручивается в мозг, неожиданно стабилизируя феромоновую бурю.
Ордел всё ещё целует меня.
Всё ещё одуряюще, великолепно, сладко.
Но я — уже соображаю.
Если сейчас не остановиться — я потеряю контроль, открою пси — и они вполне могут считать мою тайну. Узнать, что я жду от них детей. И не отпустят. А если им не удастся договориться со мной… с моей семьёй… Если надавят влиянием? Если… мне не хватит сил защититься?.. Что если… они отберут детей?!
Я замерла.
Заледенела.
— Ария… — Ордел мягко прервал поцелуй, — твоё сердце стало биться иначе. Чего ты испугалась, наша виана?.. О чём подумала?..
— Я не готова, — выпалила я первую же нелепость, что попала на язык, — я… я не… это так не должно быть.
— И ты права, Ария, — шепнул Хант мне на ухо, обнимая за плечи, пока Ордел медленно опускал меня на пол, — в общем коридоре не самое подходящее место. В наших апартаментах будет лучше…
— Хочу в оранжерею! — чуть не выкрикнула, спешно запахивая форменный пиджак, который чудесным образом был полностью расстёгнут. Как и всё, что под ним, — капитаны, мы же договаривались…
Ордел и Хант смотрели на меня то мягко, покровительственно улыбаясь, то недоверчиво хмурясь.
Я, по их мнению, очевидно, вела себя странно.
Обычно шиарийки не сопротивляются своим желаниям. Особенно если те направлены на совместное удовольствие с Альфа-самцами, которые тоже не против. Скорее уж наоборот — шиарийка не упустит шанс.
— Ария, — Хант деликатно взял меня за руку и положил на своё предплечье. Так скорее атлантианец мог бы сделать, но Хант уверенно прикрыл мою руку своей сверху и медленно повёл к оранжерее, — если тебе так комфортнее, мы не против.
— Да, — Ордел шёл неспешным шагом с другой стороны от меня, и взял меня за свободную руку. Но иначе. Ладонь к ладони, сплетя свои пальцы с моим замком, — если тебе хочется сделать это в оранжерее, с этим нет проблем…
От такого заявления Ордела я споткнулась на ровном месте!
Но капитаны, разумеется, удержали меня от падения, подхватив за талию руками. Они использовали бы хвосты, но они всё ещё были переплетены тугой уютной косицей с моим.
Странное ощущение.
Я впервые его испытываю, будучи в относительно здравом уме. Как хвосты капитанов жарко обвивают мой золотистый хвостик. Как все трое тихонько перещелкиваются и периодически затихают, сплетясь раздвоенным кончиками в своём… “хвостовом” виде поцелуя.
Неловко. Странно. Но попытаться их сейчас оторвать друг от друга будет… непедагогично, непрофессионально и жестоко. Они в своём роде как дети. И поведение хвостов говорит лишь о высокой степени гормонального, биологического совпадения с капитанами.
Ну это я и без хвостов знаю — иначе блок с омега-гена бы мне не сорвало! А то, что мы с Орделом и Хантом с точки зрения матери-природы — идеальная генетическая комбинация, никак не отменяет того, что они ужасные люди!.. В смысле, шиарийцы! Ну то есть… не то чтоб прям ужасные, но… В общем, нам не по пути!
Пока меня ведут в оранжерею, я упорно себя накручиваю таким образом, чтобы не сорваться в очередное крутое пике с высоты своего самоконтроля.
— Капитаны, — прокашлялась у же на подходе к отсеку с оранжереей, — я хочу прояснить. Мы идём на сеанс…
— Как скажешь, наша виана, — игриво хмыкнул Ордел.
— Можно это и так назвать, — чуть ли не мурлыкнул в тон брату Хант.
— Да нет же! — я аж затормозила на месте, и мои капитаны остановились.
Я сейчас подумала “мои”?!
Отвесила себе мысленную пощёчину: Ария, соберись!!!
— Капитаны, — я осторожно забрала руки из ласковых захватов Ордела и Ханта и обняла себя, — я, правда. Я хочу поговорить. Только поговорить…
— Разве? — золотые глаза Ордела вспыхнули, — разве этого ты хочешь?
— Д-да… да!.. — отвратительно. Более неуверенно и вяло это прозвучать точно не могло.
Светловолосый Хант одарил меня почти снисходительной улыбкой. И это внезапно отозвалось во мне уколом раздражения.
— Как вам будет угодно, виана, — тут же стёр с лица улыбку Хант, прочитав мой взгляд.
И ещё через несколько секунд мы шагнули на покрытые сочно-зелёной травой наноплиты отсека оранжереи… Как… прекрасно!
Я на миг задержала дыхание.
А потом осторожно принюхалась.
Если мой почти-шиарийский нюх меня не подводил, то… пахло кофе!
А ещё — сливочными и кофейными пирожными с заварным кремом. Почему?..
— О чём будем говорить? — вкрадчиво поинтересовался Хант, пока я продолжала изучать странную привлекательную смесь ароматов. Трава, озон — имитация утра после грозы. Свежесть. Ненавязчивый запах цветов и земли… и кофе с заварными пирожными!!
— Виана, — тепло усмехнулся Ордел где-то очень близко у меня над ухом, обдавая кожу горячим дыханием, — вы здесь?.. О чём будем говорить?..
Кофейный запах немного сбил меня с толку.
А хвосты, которые так и не расплелись, в очередной раз принялись перещёлкиваться и всячески миловаться.
И я как-то на автомате ответила, с некоторой задержкой отдавая себе отчёт в том, что говорю:
— Поговорим… о сексе, капитаны…
Очарованная настоящей зелёной травой под ногами, запахами леса, кофе и сладостей, я как-то полуосознанно произнесла:
— Поговорим… о сексе, капитаны…
Сообразив, что сейчас сказала, я развернулась. На лицах мужчин мелькнуло удивление, а потом золотые глаза вспыхнули нетерпением и голодом… Ордел снова взял меня за руку, и это движение синхронно повторил Хант.
— Виана, твоё желание — закон… Мы очень даже хотим говорить с тобой о сексе. И не только говорить…
Я нахмурилась.
Опять всё свернуло не туда!
Капитаны явно меня неправильно поняли.
— Нет, я… Я не в том смысле!
— Ария, не переживай ни о чём. Мы возьмём ответственность, — Ордел поцеловал мою руку, отчего по предплечью побежали мурашки. — Где ты хочешь сыграть свадьбу?
— Как насчёт курортной вип-планеты в созвездии Сириуса? Говорят, там шикарные природные водопады и настоящие песчаные пляжи, — подхватил за братом светловолосый Хант.
— А? — я аж поперхнулась.
У меня натурально пропал дар речи!
Свадьба??!
Какая, блин, свадьба?!?!
Пока в моей голове с трудом скрипели шестерёнки, Ордел продолжил:
— Мы оповестим о радостном событии наши семьи, можно уже сегодня. Хочешь, прямо сейчас…
— Нет! — голос у меня сорвался в писк, я попыталась выдернуть ладони, но мужчины их мягко удержали. — Нет-нет, ни за что! Не вмешивайте в этот бардак мою семью!
— Можно, конечно, известить их по факту, но…
— Подождите, вианы! Вы меня неправильно поняли! Никакой ответственности брать не нужно. Мы же взрослые особи! Не уходите в крайности. Секс — это не повод для свадьбы!
Братья нахмурились, и я почувствовала, как завибрировало от негативных эмоций их общее пси-поле. Хорошо, что в оранжерее мы были одни — и никто не наблюдал этой странной сцены. Было бы ужасно неловко!
— Но ведь мы были у тебя первыми, Ария, — заметил Ордел, и его хвост сильнее сжал мой, будто не хотел выпускать.
— Я не хранила невинность “до свадьбы”, просто… не было времени заводить отношения. И сейчас нет тоже!
— Если дело во времени, то… это решаемо виана. Можно назначить тебе помощника, пересмотреть график, убрать рутину, оставив только самое важное.
— Этого не хватит. Дело ведь ещё и в партнёрах. Мне не нужны отношения ради отношений! Важно с кем!
— Но мы ведь полностью подходим друг другу, — с уверенной улыбкой заявил Хант. — Как шиарийка, ты и сама это чувствуешь.
Космос великий!
Они правда не понимают?!
Во мне нарастало чувство, будто я со стенами разговариваю. Все мои аргументы отскакивают, меня же ударяя в лоб.
— …физически, да, — вздохнув, признала я. — Но мои требования к будущим мужьям касаются и других аспектов.
— Каких именно? — тихонько зарычал Ордел.
— Прежде всего всё строится на уважении.
— Но мы тебя уважаем, Ария, — проникновенно мурлыкнул Хант, потянув меня в сторону столика с угощениями. Сопротивляться было бессмысленно, ведь наши хвосты всё ещё были сплетены в косицу. Что ж, это было не страшно. Омега ген в оранжерее действовал куда слабее, потому что феромон успевал развеиваться на ветерке, который имитировала сложная система климат-контроля.
Капитаны усадили на диван возле столика. Сами сели с двух сторон.
— Ну да, конечно… Уважаете. И из уважения собирались уволить, — саркастично хмыкнула я.
— Наше прошлое поведение было некорректным лишь потому, что мы не хотели признавать, как сильно нас к тебе тянет, — мягко объяснял Хант, вкладывая мне в руки чашку с кофе. — Ты ведь прекрасно знаешь, как работает инстинкт шиарийца. Чем сильнее его подавляешь, тем больше накапливается гнева. Неправильно было направлять его на тебя, но теперь мы готовы исправиться.
— Но вы ведь тоже понимаете, вианы… — я сделала глоток. — Первое впечатление исправить сложно.
— Но ведь никто не мешает попытаться, — хмыкнул Ордел, пододвигая ко мне тарелочку с кофейными и сливочными пирожными, — Мы готовы оформить тебя как официального сотрудника крейсера. Предоставить любые мощности для исследований. А заодно вместе решим проблему корабля. Это поможет твоей карьере, Ария. И даст возможность подумать о нас… как о партнёрах.
— А мы сделаем так, чтобы тебе всё понравилось, — неожиданно горячо выдохнул мне на ухо Хант. — Ты ничего не теряешь, Ария. Даже если проработаешь так пару месяцев — это засчитается за элитный стаж. И после ты сможешь устроиться куда угодно.
Ох…
Я сделала ещё глоток кофе.
Мысли метались.
Маршалы были теми ещё искусителями!
Всё это звучало ужасно логично! Но почему тогда я чувствовала себя кроликом, которого морковкой заманивают в клетку.
Я не хотела даже слушать маршалов, но часть моего шиарийского сознания уже ухватилась за предложенные варианты и радостно жонглировала ими. Ведь если сейчас уеду — похороню карьеру. Раз детей всё равно решила оставить, то, может, пара месяцев ситуации не изменят? Живота видно не будет… И на таком раннем сроке капитаны ничего не учуют… наверное.
“Нет, Ария! — вспыхнуло в разуме упрямство. — Они тебе сейчас наобещают золотых гор до небес! А потом вообще не позволят сбежать!”
Будто почувствовав мои сомнения, Хант вкрадчиво добавил:
— Посмотрите на наши хвосты, виана. И скажите как психолог — разве это не будет жестоко — разлучить их сейчас?
Я опустила взгляд, найдя глазами плотную чёрно-серебряно-золотую косицу, в которую сплелись три наших хвостика. Это состояние называется “хвостовое запечатление”. Сила “запечатления” со временем ослабевает, но разлучать надолго хвосты прямо сейчас — и правда будет жестоко. После такого можно даже поймать депрессию, когда хвост просто откажется слушаться, и будет печально волочиться по полу.
Мои барьеры пошатнулись.
Хвостики не заслужили такого…
Но всё же…
Я отпила ещё глоток кофе, а когда Ордел протянул мне кусочек пирожного на двузубой вилке, я вместо возмущения, обхватила сладость губами, затянула в рот.
Восхитительная нежная текстура кофейного крема заполнила рот.
Было очень вкусно.
Капитаны не сводили с меня внимательных взглядов.
Они ждали моего решения.
Я прочистила горло.
— Кхм… ладно, я…
И тут по кораблю прокатилась вибрация. И сразу же под потолком раздался синтезированный голос:
“Внимание! Шлюзы открыты! Внимание — производится стыковка к порту 7! Прибыл проверяющий из Академического блока… Люциан Грей”.
Моё сердце пропустило удар, перед глазами на миг потемнело.
Люциан Грей был моим профессором в Академии… Тем самым подлецом, который меня домогался! И я ненавидела его всей душой!..
Мы встречаем Люциана Грея возле седьмого стыковочного шлюза. Здесь собрались капитаны, два их первых помощника и я — спрятавшаяся за широкими спинами мужчин.
Я убеждаю себя, что прибытие подлеца-профессора меня не пугает. Что он больше надо мной не властен, но не так-то просто переступить через собственный страх.
Люциан Грей не просто мелкая сошка, он близок к элите Союза. Раньше я восхищалась им — ведь он участвовал в разработке устава Академии, много сделал для установления отношений между шиарийцами и людьми. Я даже слышала, что в его крови есть примесь драконоидной расы, наверное поэтому он так уверенно держался с шиарийцами, будто их тяжёлая аура его совсем не напрягала. И весьма хорошо умел устанавливать ментальный блок, да и пси-силами некоторыми обладал.
И тем больнее ударило меня разочарование, когда на закрытом экзамене он Люциан Грей посмотрел мне в глаза и положил на моё колено свою ладонь.
Помню, как оторопела. Похолодела нутром.
— На какую оценку хотите сдать мой предмет, виана Ария? — с гаденькой улыбкой спросил Люциан и повёл ладонью выше, забираясь своими мерзкими пальцами под край моей форменной юбки.
А дальше всё как вспышками.
Помню, как я вскочила.
Помню, как ударила хвостом.
И очень-очень хорошо помню, как, держась за покрасневшую от хлёсткого удара руку, профессор процедил: “Неправильный ответ, Ария”.
А после пообещал, что я пожалею об оскорблении, которое ему нанесла. И что не стоит жаловаться родителям — потому что он знает мой секрет. Если открою рот, мне быстренько аннулируют диплом, семье выпишут огромный штраф, а меня отправят на позорные исправительные работы длинною в год.
Какой секрет он знал? Я не стала спрашивать… Сделала вид, что не понимаю о чём он! Но очевидно — профессор имел в виду омега-ген! Больше мне скрывать было нечего.
В итоге, экзамен я сдала в обход — в другой группе, но Люциан от меня не отстал. Он лично подписал моё назначение для практики на самый сложный шиарийский крейсер. Помню — на объявлении мест практики он так смотрел — будто ждал, что я не выдержу, начну умолять изменить решение. Но я спрятала эмоции и только улыбалась якобы радостно. Позже Люциан написал мне на коммуникатор, что “Если будут проблемы, Ария, ты всегда можешь обратиться ко мне”.
Ага! Как же!
Конечно, я проигнорировала сообщение!
Отправилась на крейсер! Я правда очень старалась. Я знала, если мне зачтут практику, то уже не важно — есть у меня ген или нет — после диплом уже не отберут. Максимум — выпишут штраф, а с этим я как-нибудь справлюсь. Люциан потеряет власть надо мной.
А что в итоге?.. он заявляется прямо сюда?
Зачем? Чтобы шантажировать меня? Как мне справиться с ним?
Как же всё это не вовремя!!!
Я стиснула зубы.
Сжала кулаки.
А мой золотой хвостик выгнулся напряжённой дугой.
Раздался металлический лязг. Стальные лепестки шлюза разошлись в стороны. И на крейсер “Трон” ступил высокий, смуглый коротко стриженный мужчина средних лет — таких, когда уже появляется седина, но сил на подвиги (или подлости!) ещё достаточно. Одет он в белый академический китель со знаками отличия, белые брюки дополняют образ “миротворца”. На лице самое дружественное выражение.
Он кланяется шиарийцам, как того требует этикет.
Ну просто — образец радушия. Ангел во плоти! Образец вежливости и участия. И даже одежда настолько белая, что режет глаз. Но меня это больше не обманет. Я знаю — это всё только маска.
Капитаны стоят спиной — и я вижу, что их хвосты тоже напряжённо выгнулись, возможно, перехватив моё настроение. Я тщательно скрыла эмоции на уровне пси, но хвосты могли перехватить. Они порой куда чувствительнее.
— Приветствую, вианы, — вежливо говорит профессор, протягивая руку. — Меня зовут Люциан Грей. Я проверяющий от Академии и уполномоченный Союза.
На его протянутую руку капитаны словно не обратили внимание. И Люциан опустил её, ничем не выказывав обиды.
— Приветствую. Наши имена вы знаете, — Хант небрежно нарисовал хвостом восьмёрку. — В чём цель вашего визита?
— Я прибыл как наблюдатель, должен оценить работу нашей адептки, а также составить отчёт по пси-состоянию крейсера… Имперская служба контроля живых ядер обеспокоена нестабильными волнами, исходящими от корабля.
— Заверяю, с крейсером всё в полном порядке, — рыкнул Ордел.
— Не сомневаюсь, вианы, — Люциан понятливо кивнул, словно был на стороне маршалов. — Уверен, это ложная тревога. Но мы все вынуждены подчиняться протоколу. И именно поэтому я здесь. Разрешающие и разъяснительные документы были направлены заранее. Благодарю, что позволили пристыковаться… Хоть это и потребовало больше суток.
“Потому что корабль задраил люки”, — поняла я, вспомнив недавний разговор с капитанами.
— Процедура проверки затянулась, — спокойно ответил Ордел. — Сами понимаете, это не гражданский крейсер.
— Конечно. Я так и понял… Вижу, что с узлом стыковки всё в порядке, — он окинул взглядом отсек и увидел меня. — О, виана Ария, вы тоже тут. — И улыбнулся.
Неприятно так — холодно, как рептилия.
Меня аж передёрнуло.
Обернувшись на меня, капитаны впились в меня горящими взглядам. И, должно быть, всё же уловили моё нервное состояние, потому что глаза их потемнели, а хвосты хищно щёлкнули кончиками…
…
Согласно протоколу, капитаны не были обязаны проводить профессору экскурсию. С этой задачей справилась бы я — но они словно не захотели оставлять нас наедине.
Я была им благодарна… Хотя бы на время — но это отсрочка.
Корабль вёл себя прилично. Даже втянул лишние пороги, всячески демонстрируя “нормальность”. Но порой слишком яркая обшивка помещений или неожиданные скосы стен его выдавали.
Хант и профессор шли впереди, а я шагала следом рядом с Орделом. Его чёрный хвост иногда касался моего, но ненавязчиво, будто проверяя, что золотыш рядом.
Я старалась казаться спокойной и доброжелательной, но это было непросто. От стресса даже тошнота подкатывала.
Сначала Люциан осмотрит корабль… а потом, хочу я или нет, останется со мной наедине, чтобы получить отчёт о работе. Мне было страшно из-за этой мысли. Нет — конечно — он не может ни к чему меня принудить силой. Но если начнёт шантажировать?
Если он скажет капитанам про омега-ген… то они поймут, что я по сути соблазнила их, свела с ума феромоном. Как тогда они посмотрят на меня? Не знаю… Но они точно отправят меня в мед-отсек… И узнают о беременности.
Это замкнутый круг.
Я не вижу выхода…
Я пока не готова ни в чём признаваться. Я боюсь реакции капитанов!
— Как справляется моя лучшая студентка? — тем временем спрашивал Люциан у Ханта. И хотя профессор шёл впереди меня и я видела лишь широкую спину, но я не сомневалась: его смуглое лицо с идеально-правильными чертами сейчас озарила фирменная белозубая улыбочка.
— Прекрасно, — натянуто доброжелательно отвечал Хант. — Нам повезло, что виану направили именно к нам.
— Команде, наверное, нелегко было принять, что нужно посещать занятия у девушки психолога?
— Вначале, да. Но виана Ария показала себя как профессионал. И теперь команда исправно посещает сессии. Виана компетентна. И полезна в нашей миссии.
Я выдохнула, ощутив благодарность к Ханту.
— Я так и думал, — снисходительно кивнул Люциан. — Эта девочка всегда была умной. Любила и любит бросать вызов. И лёгких путей не выбирает… правда, Ария?
— Можно сказать и так, — пробормотала я.
“Всё нормально?” — вдруг спросил Ордел без слов, прошёлся по краю пси-поля, параллельно ненавязчиво коснувшись моей руки. Взглянув на него, я осознала, что темноволосый маршал уже некоторое время внимательно наблюдает за мной. Как много эмоций я показала?
“Да. Всё нормально”, — также мысленно ответила я.
“На тебе лица нет… ”
“Просто волнуюсь за результат практики”.
Ордел нахмурился, его хвост прижался к моему. А мой золотыш бодро накрутился на него благодарным ласковым серпантином! Стыдоба… Хорошо, что мы шли позади — и этого не видел профессор.
“С практикой всё будет хорошо, обещаю, — передал через пси Ордел. — Но Ария… если тебе нужна какая-то другая помощь, просто скажи. Любая проблема решаема”.
У меня заныло сердце.
Я улыбнулась уголками губ.
И кивнула.
Мы расплели хвосты идеально вовремя. И даже успели занять вежливо-нейтральные позы. Когда профессор Люциан Грей вдруг резко затормозил и обернулся на нас с капитаном Орделом.
Это можно назвать “за секунду до…”. Но наши хвосты словно проявили способности к предвидению и расплелись за долю мгновения!..
Фух…
— Я благодарен, — белозубо улыбнулся профессор, — уважаемые вианы. Но должен принять отчёт о практике у вианы. Нам придётся уединиться, сами понимаете.
Хвост Ханта предупреждающе щёлкнул серебристым кончиком. Я прочитала это как “я убью тебя, если приблизишься к ней”, но формально это значило “добро пожаловать, я приветствую вас на борту”. Разница в жесте была на градус изгиба центра хвоста при щелчке. Профессор, конечно, не уловил разницу. Не знаю как там про драконоидов — но и капли шиарийской крови в нём точно не было.
“Мы убьём”, — жестом поправил брата чёрный хвост Ордела.
“Мы приветствуем вас…”, — считал профессор. И ответил чинным полупоклоном сначала одному капитану потом другому.
— Примите отчёт в капитанской рубке, — пугающе нейтральным тоном предложил Хант.
Я-то знала, что это значит — “примите у нас под носом, даже если нас не будет в комнате. А если нас что-то смутит — корабль выключит гравитацию…”.
Я была бы рада… в данном случае — даже счастлива.
Но. Если профессор продолжит свой шантаж?
Заговорит про омега-ген?
Капитаны ведь всё услышат…
— Лучше в моём рабочем кабинете, — встряла я, внутренне леденея от ужаса, что останусь с Люцианом Греем относительно наедине, — так будет… этичнее, капитаны.
Внутренний голос вопил, что я совершаю ошибку.
Инстинкт требовал прижаться к капитанам, показательно сплестись с ними хвостами у Грея на глазах, спрятаться от этого мерзавца в академической форме за широкими спинами шиарийцев, но… Разум победил.
Я слабо улыбнулась непослушными губами и просяще взглянула на капитанов. Молясь только, чтобы мне от ужаса не перекосило лицо.
Профессор понимающе усмехнулся, видимо, у него мелькнула какая-то гаденькая мысль. Я прям почувствовала. “Сейчас виана Ария начнёт всячески просить моей милости, помощи, содействия. А я, конечно, его окажу. В ответ на пустяковую уступку с её стороны”, — что-то в таком роде.
И мне стало липко, мерзко и холодно.
Лицо Ордела застыло вежливой маской.
— Как скажете, — холодно бросил Хант.
Я должна была испытать облегчение: есть шанс договориться!
Но почувствовала себя потерянной, одинокой и очень несчастной.
А когда мы с профессором зашли в кабинет и дверь позади меня закрылась — я и вовсе пережила короткий, но удушающий приступ отчаяния…
— Ну что же, — хмыкнул Люциан Грей, развалившись на моём кресле как хозяин положения. Он пил кофейную приторную смесь, которую заказал в моём рабочем фудпринтере из моей любимой чашки…
Сидел на моём кресле! А я — стояла перед ним — как школьница. И холодела нутром.
— К делу, моя непокорная виана, — гаденько улыбнулся Люциан Грей, ощупывая меня взглядом, — расклад прежний. Будете ли вы обучаться у меня… или предпочитаете досрочно завершить практику на этом гостеприимном крейсере с жирной пометкой о нарушении в личном деле? Как отнесутся ваши подозрительно покладистые шиарийские капитаны, когда узнают ваш секрет?..
Я ничего не ответила, только нервно сцепила перед собой пальцы. Золотой хвостик вытянула вдоль ноги, чтобы ненароком не выдать себя жестом. Сглотнула ком сухим горлом.
— Не надо… — хрипло отозвалась я.
И выбесила сама себя этим ответом. Я же фактически согласилась “вести переговоры с террористом”. Призналась, что секрет таки есть. И теперь…
Люциан Грей ещё раз жадно окинул взглядом мою фигуру.
И глотнул ещё раз из моей(!) чашки.
— Корабль, конечно, не совсем в порядке. И практика твоя так себе, Ария… Но правда фудпринтер работает на высшем уровне. Как андроид с мишленовской звездой. Кофе великолепный… Так что, если мы с тобой на этот раз правильно повзаимодействуем, я закрою глаза на все твои ошибки. Все. Начиная с той, самой главной. Твоего неверного ответа на экзамене…
Он поднялся из-за моего стола, шумно отодвигая мой стул.
Небрежно. Неприятно. Это же мой стул! И он сейчас безжалостно чиркнул по полу моего кабинета на крейсере, за который я тоже несу ответственность! Что он себе позволяет?! И вообще…
Я не успела додумать мысль.
Профессор уже обошёл стол.
И снова сделал шаг ко мне. А я — шаг от него.
Горло вмиг пересохло. Сердце заколотилось дико. Но совсем не так, как рядом с капитанами. Перспектива, что этот подлец тронет меня хоть пальцем, морально уничтожала.
— Профессор… давайте как-то по-другому, — слабо пролепетала я, продолжая пятиться.
— Отчего же? — жёстко перебил Люциан Грей и замер на месте. Его глаза сверкнули звериной яростью, да… явно в нём есть примесь драконоидной крови. Ну уж во всяком случае, он не чистопородный человек, — или ты думаешь виана-практикантка, что я совсем слепой идиот? Я прекрасно знаю, к каким начальникам тебя отправил. Об их невыносимом характере знает весь флот, весь Союз, всё научное космо-сообщество! И тут меня встречают такие вежливые господа! Изображают пародию на атлантианцев ещё от стыковочного шлюза. Ни дать ни взять аристократы, разве что без тростей и моноклей. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что они уже под действием твоего феромона. Ты уже дала им?
— Это… не ваше дело! — я нашла в себе силы ответить. — Если вы не будете вести себя как подобает я… я…
— Ты что?
— Заявлю на вас за домогательства и угрозы! — прошептала я, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Даже если всё про меня расскажете. Мне плевать!
Плевать мне не было, но я отчаянно блефовала. А что ещё оставалось?!
Глаза профессора сузились, он сделал шаг ко мне. Но вдруг запнулся на ровном месте, едва устояв на ногах. Я успела краем глаза заметить порог, который корабль за миг вырастил на его пути. А теперь уже втянул обратно.
— Что за?.. — процедил профессор, оглядываясь безупречно ровный пол, — что это было?! — Он перевёл взгляд с пола на меня… будто ожидал, что я начну рассыпать в оправданиях. Но я молчала, сжав губы в напряжённую линию.
Мои нервы были на пределе. Ещё немного, и я была готова звать на помощь. А если понадобится — драться, защищая свою честь.
Но Люциан Грей вдруг потёр своё смуглое лицо ладонями, стирая с него выражения надменности и злости.
Вздохнув, отступил и сел на стул, глядя на меня снизу вверх. Я же осталась стоять, не рискуя приблизиться. На пси профессора стоял мощнейший блок и невозможно было считать эмоции, а хвоста, чтобы хоть капельку интерпретировать мысли, у Люциана Грея не было.
Мой золотыш испуганно жался к ноге, но при этом кончик воинственно пощёлкивал, готовый если придётся броситься в бой.
Но, похоже, Люциан не собирался нападать или даже приставать — по крайней мере прямо сейчас. Вместо этого он наиграно печально покачал головой.
— На этом корабле всё не слава богу… Бедная моя Ария. Всё что я сейчас наговорил — это было от злости. И ревности. Эти капитаны к тебе так и липли. В прочем, я сам виноват, что так получилось… Я совершил много ошибок в отношении тебя.
— Ошибок? — повторила я непослушными губами, не понимая к чему он клонит. Почему вдруг изменил тон.
— Да… — голос у Люциана был вкрадчивый, взгляд цепкий. — Пока ты училась под моим руководством, я был уверен, что ты всячески подаёшь мне сигналы. Как женщина мужчине.
— Но я никогда…
— Знаю. Потом я это понял. Должно быть отголосок твоего омега гена вскружил мне голову. Этот эффект сохранялся и накапливался, а на экзамене я не выдержал — был уверен — ты меня хочешь. А когда получил отказ — разозлился. Для меня это выглядело так, будто ты играешь со мной. Тогда я ещё не понимал, что всё дело в гене… Точнее, я мало знал, о том, как он работает. Отправив тебя сюда — хотел наказать. Но спустя время эффект отступил, и я взглянул на ситуацию трезво. Понял, что послал тебя в слишком опасное место, с учётом твоих обстоятельств. Если твой омега ген влиял на меня… то что случится, если он окажет эффект на шиарийцев? Очевидно, они, так же как и я, потеряют голову. Это и случилось, верно?
Вместо ответа я выпрямилась сильнее, будто прямая осанка могла защитить меня от царапающих слов.
— Ты не виновата, Ария, — почти ласково протянул Люциан. — Гормональное желание работает именно так. Взывает к инстинкту самца, который требует любым способом заполучить самку. Ты ведь не думаешь, что правда нравишься капитанам?
В груди у меня похолодело. Я тяжело сглотнула ком, вставший в горле.
Думаю ли я…
Я не знаю!
Но почему-то сердце болезненно сжалось.
— Я хочу исправить свою ошибку, — проникновенно произнёс Люциан Грей. — Помочь тебе, Ария. Обещаю, я не стану больше настаивать на… близости между нами. Поэтому давай поскорее закончим отчёт о состоянии корабля и вернёмся на планету. Никто не узнает, что ты носитель гена. А меня не будет мучить совесть.
— Так вы здесь ради своей совести? — хрипло спросила я.
Я не верила Люциану. С другой стороны… мог ли он говорить правду? Я всегда пила блокаторы, но как оказалось — они не всесильны. Мог ли мой ген оказать влияние и на профессора?
Могло ли быть так, что и капитанам я интересна лишь из-за гена. А выключи его — и они тут же потеряют интерес.
Эта мысль была колючей и горькой. Хотя… разве не этого я хотела? Уехать отсюда. И чтобы меня оставили в покое!
— Да, пожалуй совесть меня заела, — сказал профессор, вновь поднимаясь со стула. — Ты моя студентка, Ария. Даже если соблазнила меня геном, я не должен был поддаваться, и тем более наказывать. Подвергать опасности. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня. А я взамен помогу тебе убраться с этого ненормального крейсера с его дикими капитанами. Согласна?
Профессор плетёт объяснения, будто узор вяжет. Его предложение логичное. Разумное.
Составить отчёт. Подписать документы о практике. И улететь.
Но моё сердце не хочет его принимать.
Что-то в этом не чисто.
Не прозрачно…
Или мне хочется так думать?
Неужели я пытаюсь найти повод, чтобы подольше остаться на крейсере с капитанами?
Зачем? Это ведь попросту опасно… Каждый раз когда я с ними наедине — ген начинает действовать. И они могут о нём догадаться.
А ещё меня физически влечет к этим мощным шиарийцам. А в моей душе понемногу разгорается огонёк интереса к ним, как к личностям. Я всё чаще прислушиваюсь к их словам, замечаю хорошие стороны и нежусь от их прикосновений и запаха. А мой хвостик ищет любой возможности, чтобы сплестись в косицу с хвостами капитанов…
Но без омега-гена ничего этого не было бы. Без своего дефекта я никогда не заинтересовала бы Ордела и Ханта.
Пока ген не включился — они были грубыми альфачами — наглыми и резкими в словах и действиях.
Сейчас маршалы объясняют это тем, что якобы их влекло, но они сопротивлялись… Но в равной степени может быть так, что сейчас они просто притягивают факты за уши, а едва феромон перестанет действовать, они и лица моего не вспомнят. Я буду просто одной из сотни их поклонниц. Яркой вспышкой, которая забылась так же быстро как зажглась.
И встретив меня вновь — капитаны посмотрят с безразличием. Или даже с презрением — если будут знать, почему всё так случилось.
Что тогда произойдёт с моим сердцем и гордостью? На сколько осколков они разобьются?
Я слишком боюсь этого.
Слишком…
А если после всего маршалы узнают о беременности… то как это будет выглядеть? Будто я использовала свой ген, чтобы залететь от них… сделать их дураками, что бегают за той, кого терпеть не могли. А потом женить. Потому что они детей не оставят… И будет у нас семья — несчастливая, бракованная ячейка общества.
А если я улечу, то всё встанет на свои места. Феромон ослабнет — маршалы выйдут из-под его контроля. И вероятно забудут об этом “приключении”. А я прекрасно воспитаю детей одна. А если вдруг не забудут, то наверняка постараются связаться… и тогда я уже решу, надо ли сказать им правду или нет.
Я решительно кивнула сама себе.
А мой золотой хвостик наоборот расстроенно накрутился вокруг моей ноги и возмущённо защёлкал.
— Ну так что, Ария? — проникновенно спросил Люциан Грей со своей неизменной белозубой улыбкой на загорелом лице. — Вы согласны?
— Возможно…
Я ещё не договорила, а на стенах кабинета вдруг стал меняться окрас из бежевого в траурно-чёрный. На полу прямо возле моих ног вырос тройной порог, будто корабль не хотел, чтобы я подходила к профессору.
— Но, — торопливо добавила я, — мне надо ещё подумать.
— Понимаю, — шире улыбнулся Люциан. — У нас есть пара дней, пока мы будем составлять отчёт о корабле. Кстати… Часто он так опасно бушует?
— Он не бушует, — заступилась я за крейсер. — Просто он… эмоциональный. И реагирует на окружение.
— Хм-м-м, — Люциан покачал головой. — Это не по протоколу… Нехорошо. Боюсь, если написать всё честно… то власти могут потребовать спустить корабль на землю до выяснения.
— Я лично подпишу в объяснении, что это лишь проявление мощного ядра, — нахмурилась я.
— Не знаю… А само ядро ты видела, Ария. Может, проблема в нём? Что, если оно болеет? Или заражено вирусом? Тогда это опасно! Хорошо бы нам взглянуть на него.
— Вы же сами знаете, к сердцу крейсера имеют доступ только капитаны.
— И те, кому они его откроют. Ты могла бы попросить за нас.
— С чего бы вианам такое позволять? — нахмурилась я, не понимая, как разговор свернул в эту степь.
— Ну что ты как маленькая, Ария, — цокнул языком Люциан Грей. — Просто улыбнись, как ты умеешь, и попроси… Они не откажут. Их инстинкт уже работает на полную.
От такого заявления у меня аж глаз дёрнулся. А следом и хвост.
И пока я переваривала услышанное, профессор подошёл ко мне — слишком близко! Буквально вторгся в моё личное пространство. Я сделала шаг назад, но Люциан вдруг поймал мою руку и сжал, совсем не дружественно, притянул и жарко зашептал:
— Я скажу им, что ты со мной. И что это решено. Не волнуйся, это не по настоящему. Спектакль.
— А?! Нет, не… не надо!
— Приготовься! — шепнул он, сжав мою ладонь, которую я пыталась выдернуть.
“К чему?!” — не успела спросить я, как дверь в кабинет открылась и в проёме появились внушительные фигуры шиарийцев. Они зашли внутрь, и тут же их взгляд упал на наши с профессором руки.
Я поспешно выдернула свою — и Люциан отпустил — но это заставило мужчин помрачнеть ещё больше. Их мощные хвосты агрессивно выгнулись. Воздух начал дрожать от напряжения.
Должно быть для капитанов всё выглядело так, будто они поймали меня за чем-то неправильным — а мой испуг это подтвердил.
Космос великий, ну почему я опять в какой-то странной ситуации!
— Вианы, — улыбается профессор, — мы с Арией…
— Мы разговаривали! — вставляю я, чтобы профессор не вздумал сказать какую-нибудь чушь о том, что мы якобы “вместе”. — Что случилось?!
— Вот и нам интересно! — зарычал Ордел, испепеляя профессора взглядом.
— В коридоре почернели стены, — более сдержанно объяснил Хант, но и от его фигуры веяло таким раздражением, что на месте Люциана я бы прикусила язык. — Так о чём же вы таком разговаривали?
— О том, — вежливо ответил профессор, будто не замечая сгустившейся атмосферы, — что было бы хорошо взглянуть на ядро…
— Исключено, — тут же отрезал Ордел.
— И, конечно, о том, — как ни в чём не бывало, продолжил Люциан, — что после подписания отчёта, я закрою виане Арии практику. И мы вернёмся на планету вместе. Верно же, Ария?
Ох…
Теперь все взгляды устремились ко мне, заставляя внутренне ёжиться. Золотые глаза капитанов прожигали огнём. У меня волоски на затылке встали дыбом. Хвосты шиарийцев расстроенно щёлкнули кончиками. И мой золотыш хотел также расстроенно щёлкнуть в ответ, но я вовремя увела его за ногу, заставив вытянуться в ровную линию.
— Ты улетишь с ним? — угрожающе зарычал Ордел. И от гнева в его тоне, во мне тоже начала закипать злость.
Чем они вообще недовольны? Почему смотрят так, будто я их предала? Я им ничего не обещала! И вообще… так будет лучше для всех.
Я вздёрнула подбородок. Сказала, как можно более сухо:
— Я пока не решила. Но это возможно.
Капитаны сжали зубы до желваков.
Их взгляды потемнели.
Они смотрели так, будто хотят сгрести меня в охапку, унести в спальню и приковать к спинке кровати. Чтобы я уж точно никуда не сбежала.
“Это всё ещё эффект феромона”, — горько подумала я. И хотела уже ответить что-то своевольное, но тут мой коммуникатор подал сигнал. Это звонила моя подруга — Диана.
— Профессор, капитаны — прошу покинуть мой кабинет. У меня перерыв! — тут же встрепенулась я.
— Ария… — начал было Хант, но я его прервала.
— Поговорим позже.
Наконец, я осталась одна. Удостоверившись, что никто меня не подслушивает, я села за стол и приняла вызов. Миниатюрная фигурка беловолосой Дианы спроецировалась на мраморную столешницу. Судя по белому халату, она сейчас была в лаборатории.
Едва увидев меня, подруга радостно защёлкала своим золотым хвостом, приветствуя меня.
— Ари! Как ты?!
— Ди, — к глазам у меня подкатили сентиментальные слёзы. — Я так соскучилась!
— О! И я, — она сделала обнимающий жест, и я повторила его. Это был наш маленький дружеский ритуал. — И, кстати, не только я… все по тебе скучают, Ари! Вон, твои братья заходили недавно. Псионически они, конечно, просто танки! Еле ментальный блок удержала, чтобы они про тебя ничего не прочитали.
— Ох… — я сцепила руки. — Что-то про меня спрашивали?
— Вскользь. Но их как будто твой отец заслал. Они так и рыскали! Ты уверена, что не стоит им сказать? Они тебя мигом вытащат с этого крейсера.
— Нет!!! Точнее… я потом как-нибудь сама. Мне ведь придётся… — Я понизила голос до шёпота. — Тест положительный.
Сначала Ди не поняла меня. А потом глаза её расширились, она ахнула и захлопала в ладоши.
— Ари, поздравляю! Отцы будущих деток в курсе?!
— Нет, — я испуганно замахала на неё руками. Хоть никто не мог нас подслушать, но всё равно было боязно вот так это обсуждать.
— Значит, план прежний? Будешь растить одна? — по-боевому отозвалась подруга.
— Не знаю, Ди… — вздохнула я, подперев щёку рукой. — Каждую минуту у меня по этому поводу новое мнение. Мне бы что-то со своим геном сделать. Я ведь даже не могу понять… что сама чувствую. Феромон включается, и всё — я будто поплыла. И они тоже.
Я говорила грустно, но Ди почему-то всё хитрее улыбалась с каждым моим словом. Сдув с глаз белую прядь, она заговорщицки хмыкнула:
— Я как раз кое-что придумала на этот счёт. И поэтому тебя набрала.
— Что же?
— Нейтрализатор феромона! Я сомневалась, подойдёт ли он, но так как ты в положении, то сработает на ура. Я сейчас же отправлю тебе формулу, сделала её такой, что можно напечатать и на стандартном фарм-принтере. У тебя же имеется?
— Да!
— Отлично. Потом просто добавить смесь в свой блокатор. И используй его, как обычно. Кто рядом окажется — даже просто в одной комнате — через пару минут очистится от влияния твоего феромона. Вдобавок — увеличит шанс скрыть в пси твою беременность. В общем, засекретит всё по полной! Эффект не долгий — сутки, но если понравится, я смогу создать и более устойчивую формулу — но уже дома, после исследований.
От этих новостей мне захотелось станцевать.
Это же вообще решает большинство моих проблем! Нейтрализую омега ген, и капитаны потеряют ко мне интерес. Тогда и жалеть будет не о чем. А если не потеряют, то хотя бы будут вести себя адекватно, а не как спятившие альфа-самцы. И мы спокойно поговорим!
Я была готова расцеловать Диану!
— Космос, кого мне благодарить за такую подругу?! Ты гений!
— Да-да! — гордо покивала она, шуточно поклонилась.
— Я буду должна тебе по гроб жизни! Хочешь, буду на руках носить?!
— Забавно, но почти то же самое сегодня мне предложили твои братья, — засмеялась подруга, почему-то порозовев. А потом задумчиво повела хвостом. — Но вот какой момент… У этого нейтрализатора есть один эффект… Который я даже не знаю, поможет или навредит.
— Какой? — встревожилась я.
— Ну знаешь, — Ди замялась, — запах будет несколько специфичный. Но только если прямо вплотную нюхать. Не знаю, как там у тебя обстановка, но постарайся этого не допустить.
— Хорошо, — закивала я, думая о том, что раз омега-ген будет нейтрализован, то и капитаны не станут так уж сильно приближаться.
Неожиданно голограмма подруги побледнела, по ней пошли помехи.
— Такс! Ари… — сказала она. — Мне надо бежать… Формулу направила. Расскажи потом как эффект.
— Обязательно. Спасибо тебе, Ди.
— Не за что. Береги себя. И будь на связи!
Фигурка подруги погасла, а я сразу отправилась к фарм-принтеру, который был установлен в кабинете согласно уставу, но который я никогда не использовала. По идее на нём можно было бы печатать мягкие седативные для пациентов, но я предпочитала работать по другой методике — без лекарств.
Мне потребовалось минут пять, чтобы загрузить формулу, которая выглядела как очень простое и даже бесполезное соединение. Но в сочетании с уже имеющимся блокатором оно становилось сильным нейтрализатором.
Конечно, пить вот так непроверенные соединения — идея не лучшая, но я полностью доверяла Ди. Мы знали друг друга с детства. Она никогда бы не подвергла меня опасности.
Выпив получившуюся смесь, я присела в кресло. В ожидании эффекта полистала карты пациентов… Да уж, обязанности я забросила! Было бы хорошо зайти проверить некоторых из них.
Кивнув сама себе, я поднялась и вышла в узкий коридор крейсера. Но успела пройти и полшага, как где-то впереди раздался болезненный дикий вой.
И было похоже… что воет профессор!!!
Всё начиналось вполне благопристойно.
Ария выставила нас с профессором Греем вон из своего кабинета. И я предложил ему чашку кофе на капитанском мостике.
Он счастливо согласился, с таким омерзительным энтузиазмом, что будь у него хвост — он бы завилял им от счастья.
Ещё бы — это предложение от одного из капитанов, да ещё произнесённое в меру дружелюбным тоном, по мнению Грея, приближает его к “увеселительной экскурсии” к живому ядру крейсера.
Как бы не так.
Не в первый раз всякие уполномоченные и академические индивидуумы пытаются пролезть к ядру. Будь то “научный интерес” или “служебная необходимость”.
Мы с братом этот лихорадочный блеск в маслянистых глазках видим сразу.
Интерес к ядру — мы в оборонительной позиции.
Интерес к нашей мианессе — расправа на месте!!!
Так велит инстинкт.
Но даже если гнев бурлит в крови, мы всё же не звери. Умеем держать эмоции под контролем и скрывать от слишком внимательных глаз.
Поэтому мы решили сначала поговорить с Люцианом Греем. Всё-таки он знает Арию несколько дольше, чем мы с братом. Он преподавал ей в Академии.
Я хотел послушать о ней. Так же как и Ордел. И что ещё более важно — хотел послушать, как именно Люциан Грей о ней будет говорить.
В каких тонах. С каким оттенком. Ведь от этого очень многое зависит… в его будущем.
Мы повели Люциана Грея служебными коридорами, отослав на коммуникаторы членам экипажа приказ не появляться на траектории нашего следования.
Люциан начал свою дипломатичную речь ещё по дороге.
И, надо сказать, неблагоприятный прогноз развязки разговора с профессором прослеживался с первой его реплики.
Точнее, не так — с того мгновенья, как он объявил, что Ария улетит с ним (как будто мы это допустим) и посмел до неё дотронуться. Схватиться своей длиннопалой лапой за изящную ручку нашей мианессы.
И ей было противно это прикосновение. И даже само его присутствие рядом. Она казалась напряжённой и подавленной с момента его появления на крейсере. И как будто даже не хотела оставаться с ним наедине — хотя потом и настояла.
Мы с братом ощущали острую потребность защитить Арию от этого человека. И она… будто неосознанно просила нас об этом.
Или нет?
Возможно, мы с братом выдумываем — потому что допущения, будто Ария и правда хочет покинуть крейсер… и что ей приятны прикосновения другого мужчины — дико бесят. Так сильно, что перед глазами всё идёт золотыми точками от гнева. А в пси-спектре поднимается энергетическая буря — которая грозит выплеснуться наружу неуправляемой шиарийской яростью. И не обязательно, что мы с Орделом задушим профессора Люциана Грея хвостами, как дикари. Вовсе нет. На него может просто “случайно” упасть часть обшивки корабля…
Стоило мне это подумать — я ощутил, как корабль разорвал безупречно подогнанный шов на потолке и действительно опасно накренил потолочную наноплиту.
Ордел хищно оскалился: он, конечно, тоже считал намерение Трона — нашего живого крейсера.
“Не сейчас”, — послали мы с братом общую мысль кораблю.
И Трон, недовольно щёлкая обшивкой, прирастил плиту на место.
Профессор Люциан Грей вдруг резко замер и вскинул голову. Посмотрел вверх. Прищурился… И разумеется, ничего не увидел. Вот посмотри он вверх на пару мгновений раньше…
Ордел усмехнулся на этот раз вслух.
— В чём дело, профессор? — улыбнулся мой брат, демонстрируя клыки, — слуховые галлюцинации? Так бывает от перепада давления при стыковке. Здесь всё откалибровано для нужд шиарийской расы. И отчасти атлантианской. Вашему виду на борту может быть некомфортно…
— Всё в порядке, вианы — слащаво улыбнулся Люцин Грей, прекращая пялиться на потолок и проходя вслед за Орделом на капитанский мостик, — я в курсе, как бывает и как не бывает. Уверяю вас, я прекрасно подготовлен. Уж если человечка столько прожила на вашем крейсере, и у неё не закипела кровь в венах, я уж как-нибудь справлюсь…
— Человечка? — я вопросительно изогнул бровь, пока Люциан чинно присаживался за наш стол для совещаний.
— Человечка. Виана Ария, — показательно усмехнулся профессор, — к слову, весьма предприимчивая виана. Весь преподавательский состав Академии до сих пор под… кхм… впечатлением от её… находчивости.
Мой хвост выгнулся раздражённой дугой. И едва не выдал себя разъярённым шелчком.
— Да что вы говорите… — контролируя каждый мускул своего лица, я вежливо улыбнулся. Пока Ордел усаживался за стол напротив нашего неприятного гостя, я отправился к фудпринтеру заказать кофе.
— Что вы имеете в виду? — чуть не прорычал Ордел.
“Спокойно, брат, — послал я по нашей индивидуальной волне мысль, — не ведись… Он провоцирует”.
“Тогда не удивится, когда я оторву ему голову”, — взбешённо отозвался Ордел. И на нашей пси-волне воцарилась тишина.
— Виана Ария, — усмехнулся профессор, — человечка широких взглядов.
— Шиарийка, — прорычал Ордел, — Ария шиарийка.
— О, конечно, — показательно закатил глаза Люциан Грей и кинул на нас такие многозначительные взгляды точно мы с ним “на одной стороне”, — если наличие хвоста считать критерием для классификации. Псионического потенциала у неё почти нет. Но она интересная женщина… Вся кафедра Псиоников не смогла перед ней устоять. Иначе как бы она, по-вашему, получила зачёт? Разумеется, вас она тоже заинтересовала, капитаны…
Я похолодел от ярости. И я знал: то же самое произошло с Орделом. Наши хвосты дёрнулись к Люциану с намерением проломить ему хребет, и пришлось удержать их волей.
Ещё рано. Хотя сдерживать гнев становилось всё сложнее.
Но… этот академический гадёныш сейчас пытается опорочить нашу мианессу?
Зачем? Почему?
На самоубийцу не похож… Значит, не понимает, насколько у нас серьёзно?
Его тактика — как если бы она была нашей случайной любовницей в приступе гормонального безумия. Тогда, пожалуй, его слова могли иметь желанный для него эффект. Но она же… мианесса. Просто этот надутый академический идиот об этом понятия не имеет.
Возможно из-за того, что мы с братом кажемся “спокойными”, он и уверен в тактике. Ведь считается, что шиарийцы не способны контролировать эмоции.
Что ж… это даже забавно.
Как он сейчас с каждой фразой всё глубже роет себе могилу.
С ледяным спокойствием я поставил на стол три чашки.
Две чашки с шиарийским тоником для нас с братом — мы не собирались пить кофе при этом профессоре. А в третьей… странная кофейная бурда — её корабль сварил для Люциана Грея, проигнорировав моё введённое вручную распоряжение… Я не стал спорить с кораблём. Я чувствовал, что это не сбой и не ошибка.
— … Ария стала для меня самым больши́м разочарованием, ведь я не ожидал, что такая юная виана может оказаться склонной решать свои проблемы с учёбой при помощи тела… — продолжал распинаться Грей, но тут заметил чашку с кофейным пойлом: — О! Чудесно! Это божественный нектар. Чего не отнять у вашего корабля — так это чутко откалиброванных на запрос гостя фудпринтеров! Я даже укажу это в отчёте!..
Я опустился в кресло рядом с братом.
Напротив Люциана Грея, который пил странную смесь большими глотками и причмокивал.
А я перекатывал в уме сказанное им: он утверждал, что Ария отдавалась в Академии всем, кому ни попадя.
Зачем он это говорит? Нагло лжёт.
Ведь мы знаем, что это не так.
Мы были её первыми. И единственными.
Но профессор не знает об этом.
— … я как мог сопротивлялся распределению такой вианы на столь серьёзный объект, как ваш крейсер! Но бюрократия, сами понимаете. И при первой возможности организовал инспекцию! И вот я здесь! Я её, конечно, заберу. Вам будет неприятно находиться с ней в замкнутом пространстве долгое время…
“Зачем он несёт этот бред?” — Ордел коснулся меня на индивидуальной волне.
“Он ошибся в прогнозах, брат. Выбрал неверную тактику…”
— Эта виана прошла по рукам всего орбитального общежития, между нами говоря… Если бы процесс распределения на практику не был автоматизирован, я бы никогда не допустил…
— Грей, чего ты добиваешься? — вклинился я в поток этой словесной грязи.
— Вы же гордость флота! — показательно расширил глаза Люциан Грей и оставил на стол опустевшую чашку. — Я думал и о вашей офицерской части. Чтобы не пошли пересуды…
— Замолчи, — сорвался в рык Ордел, — пока я не затолкал тебе в глотку каждое твоё гнилое слово!
Лицо профессора тут же побледнело, посерело и удивлённо вытянулось. До него, наконец, дошло, что он полностью неверно расценил атмосферу. Что на самом деле наше отношение к виане Арии сильно отличается от его. И наговорил он уже достаточно, чтобы вышвырнуть его за борт… по частям.
Нам с братом теперь было очевидно, что Люциан Грей был нашей мианессе врагом — скрытым или явным — не важно. Но нам точно не “показалось”, что она его боится. Осталось выяснить, что он успел ей сделать и что сказать. Методы, как вырвать правду из глотки таких вот напыщенных крыс у нас были отработаны от и до. Впрочем, я собирался выйти за рамки “одобренных методов”.
Глядя в расширившиеся от страха глаза профессора, я холодно произнёс:
— … И с этой секунды, профессор Люциан Грей, за каждое мерзкое слово мы будем ломать тебе одну кость. Двести десять? Столько костей в теле у гибридов-драконоидов, я ничего не путаю?.. Через двести десять некорректно подобранных терминов мы сломаем тебя целиком. А сейчас мы с братом будем задавать тебе вопросы. А ты будешь отвечать предельно честно и по существу.
— Что вы такое говорите, вианы! — вскинулся Грей, но я видел, что губы его подрагивают, — я уполномоченный инспектор Союза! Вы не имеете права! Я…
И тут мы с братом оскалились на профессора синхронно. Наши хвосты нетерпеливо щёлкнули кончиками и метнулись под столом к профессору…
В коридоре отчётливо раздавался болезненный вой. Выл профессор, да так, будто его резали заживо. Я скорее побежала на звук, а вой тем временем превратился в скулёж. У меня сердце нервно вздрогнуло.
Что там вообще случилось?!
Я ворвалась в рубку капитанов и замерла на пороге.
Никого из сотрудников тут не было. Только Ордел и Хант, что возвышались над скрючившимся на полу профессором. Одна рука Люциана Герея была выкручена под неестественным углом, несколько пальцев выгнуты в неправильную сторону. Хосты маршалов накрепко фиксировали профессора — так что он мог только дрожать и выть, его обычно смуглое лицо сейчас было серым от боли. Его белые брюки были мокрые, и сам он лежал на полу в луже воды…
“Не воды…” — с оторопью поняла я, когда кислый запах добрался до моего носа.
— Что здесь происходит? — спросила я. Голос у меня свистел.
— Беседуем с профессором, — ответил Хант с таким видом, будто они не кости Люциану ломают, а делают суставную гимнастику.
— Виана Ария, мы уделим тебе время позже. А пока что выйди, — предельно вежливо произнёс Ордел.
Градус безумия шкалил, и у меня закружилась голова.
Моя шиарийская звериная часть потирала руки от удовольствия. “Получил, по заслугам, шантажист!” — агрессивно думала она, глядя на скулящего профессора Грея. Она, кажется, даже хотела бы сломать ему и вторую руку следом! Но моя разумная половина была в ужасе и со скоростью света просчитывала последствия.
— Помоги мне, Ария! — взвыл Люциан. От его былого высокомерия не осталось и следа, в синих глазах плескался один лишь животный ужас. — Помоги! Или Союз этого так просто не оставит!
На это заявление ни Хант, ни Ордел не отреагировали. Было похоже, что они сильно сомневаются, что Люциан сумеет что-то и кому-то сообщить. Потому что …мёртвые ведь не говорят, верно? — такое было выражение у лиц капитанов. И именно такое сообщение считывалось с крошечных движений их хвостов.
Космос великий!
Чем Люциан насолил капитанам?
Они же не собираются действительно его убить?!
Как бы сильно я недолюбливала профессора, но смерть — это чересчур. Да и кости ломать… У него же протекция Союза! Даже если тело не найдут, будет серьёзная проверка. Капитанов ждут проблемы. Хорошо, если не трибунал… И тут ведь явно что-то личное — потому что не похоже на хладнокровную расправу — нет, это явно на эмоциях.
Хоть шиарийцы и демонстрировали спокойствие, но я ясно ощущала, как в их псионическом поле бурлили эмоции — гнев и ярость. Даже у обычно спокойного Ханта глаза светились куда ярче обычного — прямой показатель, что его звериное начало вышло из-под контроля, и он готов сейчас кого-нибудь убить… Точнее — не кого-то, а одного конкретного человека.
Я должна вмешаться.
Пусть позже разберутся с ним разрешёнными методами.
— … мы закончим здесь и всё тебе расскажем, — снова произнёс Ордел. Но вместо того, чтобы покинуть рубку, я медленно подошла к нему. Коснулась руки темноволосого маршала.
— Я уверена, что Люциан сделал что-то неправильное… Но обязательно ли нужны такие меры? — мягко сказала я, заглядывая капитану в глаза. А мой золотыш потянулся к чёрному хвосту. Тот соскользнул с искалеченной руки профессора и сплёлся с моим хвостом.
— Ария… — рычаще произнёс капитан. — Этот человек недостоин того, чтобы ты его защищала. Ты ведь и сама это знаешь. Не переживай, позже он на коленях принесёт тебе извинения за все лишние слова и действия…
Я не была уверена, что именно капитаны узнали про Люциана. Может, что он приставал к девушкам в академии? Но разозлились они не на шутку.
— Конечно, — вслух согласилась я с Орделом, помня, что нельзя спорить с тем, кого захлестнули эмоции. — Но для этого у профессора должны остаться колени верно? В чём бы он ни был виноват, позже понесёт положенное законом наказание. А сейчас не лучше ли отправить его в лазарет, где он дождётся приговора? А мы могли бы с вами всё обсудить.
Братья обменялись взглядами, явно переговариваясь на своей волне. Хант дёрнул уголком рта. А потом серебристый хвост соскользнул со второй руки профессора. А спустя миг в помещение зашёл помощник капитанов.
— Убери этот мусор, — прорычал Ордел.
Тот кивнул. Следом в комнату заехали роботы-уборщики. Система вентиляции уже очистила воздух, сделав его свежим. Профессор с трудом сел, к его лицу стала возвращаться краска.
— Я этого так не оставлю, — зашипел он.
— Как и мы, — откликнулся светловолосый Хант, стегнув хвостом. — Мы продолжим разговор. Но в следующий раз за оскорбление мианессы Арии сразу вырвем тебе язык.
“Мианессы?!” — застыла я.
Это впервые, когда они меня так назвали. Да ещё и прилюдно!
Моя внутренняя самка подпрыгнула от счастья. Но мою разумную часть это напугало чуть ли не больше, чем покалеченный профессор.
Это было слишком громкое слово! Мианесса была синонимом к “единственная, лучшая для нас, самая нужная” и так далее. Это было почти признанием в любви! Почти предложение руки и сердца!
Как маршалы могли произнести его по отношению ко мне?! Я ведь… я…
Но у профессора это заявления вызвало лишь дурной приступ смеха. Помощник довольно грубо закинул его себе на плечо, что не помешало Люциану Грею истерично смеяться.
— Какая, к чёрту, мианесса?! Вы ещё не поняли?! Она просто вас использует! — крикнул он уже в дверях.
— Я его сейчас прикончу, — зарычал Ордел. Но я схватила мужчину за рукав. А следующую секунду пожалела, что остановила капитана. Потому что Люциан крикнул:
— У Арии активный омега-ген. Она вас на него и поймала, как рыбок на удочку. И вертит вами, как хочет.
Это были последние слова Люциана, перед тем как двери за ним захлопнулись.
Меня парализовало.
Я опустила взгляд, следя за роботами-уборщиками, которые намывали пол. В голове было пусто — там лопались пузыри паники.
Космос великий! Маршалы же не приняли слова профессора всерьёз?! Они ведь не станут спрашивать… Даже глаза поднять боязно. Куда делась моя хвалёная шиарийская храбрость?
— Ария… — раздалось совсем близко. Горячее дыхание коснулось щеки. И глаза поднять всё же пришлось. И тут же сбилось дыхание. От внимательно острого взгляда Ордела хотелось провалиться под землю. Хант уже заступил за спину, отрезая любые пути к побегу. Я оказалась зажата между сильными телами братьев. — То, что сказал Люциан, это ведь ложь?
Я смотрела в суровое лицо маршала во все глаза, не в силах выдавить ни ложь, ни правду.
— Корабль напоил профессора сывороткой истины, — рыкнул Хант, обнимая меня руками со спины и прижимая к своему твёрдому телу. — Люциан не мог врать.
— В твоих документах ни слова про омега-ген… — задумчиво продолжил Ордел. — Но что скажешь ты сама?
— Разве… вы сами не чуете, есть он или нет, — всё же просипела я.
Не ложь. И не правда.
Вся надежда была на лекарство, что мне отдала Ди. Вот только она попросила, чтобы маршалы не нюхали меня близко… Почему?
Через секунду я узнала ответ. Потому что и Ордел, и Хант наклонились ко мне, жадно вдохнув мой запах возле самой шеи…
Я обмерла.
Перестала дышать.
Мы с Орделом и Хантом были одни на капитанском мостике. И всё моё внимание сконцентрировалось на них — мужчинах, страстно прильнувших к моей шее. Таких мощных, таких опасных. Они сейчас вдыхали мой запах, у самой кожи. А это значит…
Они поймут! Сейчас всё поймут. Об этом ведь было предупреждение Ди? … она просила, чтобы они не нюхали близко к коже… потому что иначе они могут понять, что я “подцепила их на крючок омега-гена”?
Я ведь не хотела. То есть, нет… возможно чуть-чуть хотела. Если заглянуть в собственную душу, если быть до конца честной перед собой… Капитаны меня так злили, что втайне я желала, чтобы они пожалели. Чтобы эти наглые альфачи увидели меня… Меня саму — по настоящему. И осознали как были не правы.
В итоге как-то так и получилось… Может, это моё подсознание перехватило контроль? Я привлекла внимание капитанов… Но не специально! Однако теперь, после слов профессора Люциана Грея — как это будет выглядеть?
Остаётся ждать.
Но мгновения тянутся так тягуче-медленно. Мучительно. Жар пульсирует на моих щеках.
Я вижу краем глаза, как хищно изгибаются хвосты моих шиарийцев. Моих? Что за бред?.. А, впрочем, сейчас неважно.
Капитаны вот-вот резко отпрянут от моей шеи, оскалятся. Не ударят, конечно… но наверняка покинут помещение, цедя сквозь зубы ругательства. Или прикажут убираться мне. А потом на крейсер явятся люди в специальной форме. Медики, псионики, эксперты, генетики… Представители Союза…
А потом выяснится и про беременность.
И в золотых глазах Ордела и Ханта я не увижу ничего, кроме презрения. Никогда.
И их дети… наши с ними дети… будут страдать от этого самого презрения, которое их отцы испытывают к матери…
Все эти мысли пролетают в голове за миг.
Я моргаю. И… ничего! Ничего из того, что я придумала не случается.
Маршалы стоят передо мной, смотрят внимательно. Осознанно. Я вижу: их разум на этот раз не захватили феромоны — Ордел и Хант сейчас не под влиянием гена. Как и я. Ничего такого нет. Мы просто смотрим друг другу в глаза.
Я — должно быть, с легко читаемым ужасом. Они — почему-то с нежностью. По крайней мере, я именно так трактую эту неожиданную для меня эмоцию во взглядах Ордела и Ханта.
— Капитаны… — начинаю я.
А что “капитаны”?
Дальше мне сказать нечего. И я замолкаю на полуслове.
Только прерывисто вздыхаю, когда Хант вновь наклоняется к моей шее. Поражённо застываю, когда мою кожу обжигают горячие губы светловолосого капитана.
Острый короткий поцелуй. Затем — более медленный и нежный. Чуть удлинённые шиарийские клыки нежно царапают мою кожу. Терпко, многообещающе.
А я… вместо того чтобы отстраниться, зачем-то зарываюсь пальцами в жёсткий шёлк светлых волос Ханта. А из моей груди вырывается тихий стон. И я тяну вторую руку к Орделу. Я без слов зову его, и он не заставляет себя ждать.
Моё сердце колотится. Словно хочет выломать мне рёбра изнутри. И вырваться.
Я заключена в двойные объятия шиарийцев. Мой золотистый хвостик — вновь в плотной косице с хвостами Ордела и Ханта.
И самое удивительное — я в кристально ясном уме! Впервые так близко с Орделом и Хантом, я полностью отвечаю за свои действия. Как и они. Так почему же я тогда?.. Почему же мы?..
— Наша мианесса… — выдыхает мне в губы Ордел и тут же буквально берёт меня порывистым ярким поцелуем. Я отвечаю. И нервно смеюсь в своих мыслях: я всё ещё в уме!
Как так? Эффект таблеток? Или… Или… может ли быть такое, что я…
“Мианесса”, — врывается в моё псионическое поле слово, произнесённое голосом Ханта. А затем его также не произнеся ни звука повторяет Ордел.
Я замираю, понимая… что даже без омега-гена они меня так называют. Что они учуяли у шеи? Что-то что дало им уверенность… Мой обычный запах? Но они не собираются меня отталкивать.
Значит, дело не только в омега-гене?
И словно тепло разрывается в моей груди — внутренняя самка посылает волну восторга по моему телу. Удовольствие оседает пульсирующим узлом желания внизу живота. И распирающим счастьем в груди. И ещё — вокруг словно ореол тепла: я — рядом с моими капитанами — в абсолютной безопасности.
Каждый из нас троих — совершил свои ошибки на пути общения друг с другом. Но… мы на пути к тому что бы всё решить.
Чудесные таблетки, Ди!
Теперь мне не просто всё ясно — в голове всё лежит так чётко на своих полочках, как никогда.
И в этой позиции мне как бы открывается другой угол зрения: возможно ли, что я и впрямь — мианесса этих двоих… шиарийцев. Грозы флота. Правда? Правда?!!! К сожалению, только самцы нашего вида могут определить идеальную пару. А я… могу только поверить. Не стали бы шиарийцы произносить столь важное слово впустую. Так не бывает. Тем более сейчас, когда ген нейтрализован.
А что чувствую я? Я хочу быть их мианессаой?
По телу прокатывается жар. И я вдруг осознаю — я должна ощутить капитанов ближе. Я хочу этого… — чтобы понять свои эмоции. Почувствовать, как это быть с ними, когда я полностью в своём уме. Когда и они не под влиянием феромона. Тогда я окончательно пойму себя. Осознаю, хочу ли быть с ними…
Хотя, похоже, сомневается только мой разум. Реакция моей внутренней самки на звание мианессы однозначна — она растеклась лужицей от счастья. И мой хвост тоже выражает лишь удовольствие и радость.
И только мой разум продолжает тревожиться и гонять по кругу мысли… Если это правда… и я их мианесса, то как быть? Ведь омега ген — всё равно есть. Как и беременность…
И однажды они узна́ют и о том и о другом. И как изменится тогда их отношение? Должна ли я и дальше скрывать, или…
— Мы не смеем врываться в твой разум, Ария, — шепчет Хант мне в шею между поцелуями.
“Но прекрати так тревожиться, наша красавица, — говорит Ордел уже через пси-поле, — или посвяти нас, чтобы мы решили все твои проблемы…”
Я обмираю вновь.
Я на волоске.
Они подобрались ко мне так близко.
И лишь понятие Ордела и Ханта о чести и моих границах — удерживает хрупкую ширму. Да, таблетки Ди подавили физиологический запах моей беременности, которые могли различить шиарийские самцы, если бы знали, что искать. Подавили вместе с феромоном. Но моя мысль — слишком громкая, а хвосты в плотном контакте — а значит, ментально я абсолютно не защищена от псиоников такого высокого уровня. Им стоит лишь пожелать.
Ширма в моём сознании для них как полупрозрачная бумага. Смять и отбросить. Но они благородно этого не делают.
— Открой нам, что тебя так взволновало? — дыхание Ханта обожгло мою кожу.
Я нехотя отстранилась от губ Ордела.
— Я не хочу об этом говорить… — сипло выдохнула я, — потом…
Я ничего не ответила.
Коротко кивнула.
И просто разрешила себе. Потянуться к вороту формы Ордела.
Мне достаточно было лишь намекнуть, чего я хочу.
И как только мне хватило на это смелости? Может, я всё же не в здравом уме?..
Мысли и тревоги пролетали, и я отпускала их без сожалений.
Просто смотрела, как мои шиарийцы быстро расстёгивают свои форменные космийки.
И мне не надо было быть сильным псиоником, чтобы предсказать, чем это закончится.
Сильнейшие псионики флота — мои капитаны — сейчас оба стояли передо мной.
Они назвали меня мианессой.
Наказали негодяя-профессора, который перешёл границы. А он в ответ выдал им все мои тайны.
А теперь… я сама дала понять, что желаю близости с капитанами.
И было поздно сдавать назад. Хотя они бы и позволили мне покинуть капитанский мостик, не отдавшись каждому из них… по несколько раз. Я знала, что капитаны благородны и не стали бы меня принуждать, если бы я передумала — несмотря на очень спорное начало нашего общения.
Но уже я — я! — не была готова дать задний ход.
Мне было необходимо почувствовать: каково это, без влияния омега гена?
Каково это, если меня возьмут будущие отцы моих детей?
Я смотрела, как Ордел и Хант скидывают форму на пол. Пока капитаны обнажились только сверху.
Мой взгляд блуждал, прочерчивая воображаемые линии, от внимательных золотистых глаз шиарийцам, по мощным шеям. Ниже — по сильной груди и рельефному прессу Ханта, а затем — перетекал на Ордела.
Я металась.
И взгляд мой также. И наконец я остановилась на пряжках их ремней.
Клянусь, если бы мужчин не было двое — я бы остолбенела. А так — мой взгляд метался от одной пряжки к другой.
— Выбирать не обязательно, — хмыкнул Хант.
И мне, как это ни абсурдно, стало неловко.
Это — последнее, что пришло бы мне в голову.
Выбирать между ними? Шиарийской близнецовой парой с единым псионическим полем? Дикость. Вся моя суть воспротивилась, вскинулась.
Глаза Ханта смеялись. Нежно, беззлобно.
— Наша Ария, — мурлыкнул светловолосый шиариец, ласково обнимая меня за талию. Миг — и Хант притянул меня ближе. Вжал в рельеф пресса.
— Наша… — прорычал ему в тон Ордел, сделал шаг за мою спину, и нежно, но уверенно обнял меня сзади.
Хвосты капитанов чуть туже сжали мой золотистый хвостик, и его кончик затрепетал. Задрожал. Если бы я увидела это со стороны — приняла бы за знак страданий, но на самом деле — грань была очень тонкая. Эта дрожь — была скорее мучительно-сладким влечением. И совсем слегка отличалась от мук боли по амплитуде…
И хвосты капитанов вздрогнули в такт, а потом мой хвостик унялся — согрелся в их косице. И стало так хорошо…
Мы ещё немного постояли так, и мне было сладко и спокойно в двойных объятиях.
И можно было простоять так много часов — потому что это само по себе было странным порабощающим, чувственным удовольствием.
Можно было бы.
Если бы за лоном не завязывался всё туже узел моего порочного… хоть и вполне управляемого желания.
Я запрокинула голову. Опять — лишь обозначив намерение. Слова были не нужны. Кажется, мне вообще не нужны слова — когда я с этими мужчинами. Губы Ханта нашли мои почти мгновенно. Нежный поцелуй — словно вопрос: “ты уверена?”
Так деликатно, так ласково — как не ожидаешь от шиарийских командоров.
Мои робко разомкнутые губы навстречу.
Осторожно, плавно углубляющийся поцелуй Ханта. Такое”дипломатичное” вторжение его языка в мой рот, что я и не поняла — как так, в какой момент я начала отвечать ему страстными стонами и влажными прикосновениями.
Я прогнулась в пояснице, и Ордел прижался ко мне сзади сильнее.
Черноволосый капитан всё ещё был в форменных штанах, но я и через одежду прекрасно чувствовала его возбуждённый член.
А потом я услышала тихий щелчок — это Ордел расстегнул форменный ремень. И ещё через пару мгновений — он прижимался ко мне уже обнажённый.
Я прислушалась к себе. Но как ни старалась, не нашла и малейших признаков стыда.
Я хотела их.
Моё изучение себя и своих реакций закончилось любопытным выводом: я действительно хочу этих мужчин.
Но это было больше, чем психологический опыт над собой.
Я решила отдаться моменту.
Довести этот “эксперимент” до конца.
Закрыла глаза. Расслабилась. Позволила капитанам стянуть с меня одежду.
Они не спешили. Раздевали меня медленно.
Затем — покрывали моё обнажённое тело поцелуями.
Я всё ещё не открывала глаза — слушала себя.
Капитаны подхватили меня на руки, оторвали от пола бережно. Точно я что-то очень ценное и очень хрупкое.
Я чувствовала, через пси-поле — хотя и была очень слабым псиоником, но чувствовала их намерение: отнести меня в спальню.
— Нет, — я шепнула еле слышно, — нет. Я хочу здесь…
Меня положили на стол.
Тот самый овальный стол для переговоров.
За которым сидели капитаны и главы их подразделений во время совещания — когда я пришла жёстко заявлять о своём намерении уволиться.
Я слабо улыбнулась: это воспоминание сделалось куда теплее, чем раньше. Оно даже вызывало улыбку.
Если вдруг… если бы предположить… что мы могли стать семьёй… вспоминая ту “ссору”, я бы улыбалась.
Я отогнала эти мысли.
И вообще, все мысли.
Это не было в дурмане омега-гена.
Это был мой выбор — выбор шиарийки, которая проверяет, насколько ей подходят эти по всем параметрам шикарные самцы.
Я лежала абсолютно обнажённая на спине. На том самом столе для переговоров.
Столешница холодила лопатки.
И как будто была мягче, чем я ожидала.
Как будто корабль играл с фактурами материалов. И сделал вдруг столешницу бархатистой и по ощущениям походящей скорее на жёсткий матрас, чем на нанопластик или металл.
— Что тебя беспокоит, Ария?.. — шепнул Ордел, пристраиваясь между моих разведённых бёдер, — ты ускользаешь…
— Позже, — я слабо улыбнулась, — позже поговорим… а сейчас…
“Я готова”
Я не сказала.
Я подумала.
Но он бы понял и по тону, и по выражению глаз. Даже если бы братья-капитаны не были настолько сильным псиониками.
Между ног было влажно. За лоном — сладкая пульсация не прекращалась. Я ждала, когда Ордел войдёт в меня, но… он этого не сделал.
Вместо этого мой черноволосый капитан встал на колени и накрыл губами то самое чувствительное место.
Я ахнула.
Его язык жёстко скользнул по горошинке клитора.
Язык Ордела обвёл чувствительный бугорок и сдавил снова.
Я дёрнулась.
Но мои запястья вдруг прижали у меня над головой. Хант. Он держал меня за руки, мягко прижимая мои руки к столешнице.
Я встретилась взглядом с его золотистыми глазами.
И тот голод и страсть, с которой он смотрел на меня — заставляли дрожать.
И ощущения внизу живота заострились.
А Ордел прикоснулся к моему клитору снова. Играл со мной. То жёстче, то нежнее. Выверял. Угадывал мои желания. Сладко пытал. Делал широкое движение языком, выпивая мои женские соки — и я могла сделать рваный выдох — а затем шёл в атаку. Он терзал мой клитор с маниакальной лаской. Он вёл меня куда-то… неизведанной прежде тропой.
Подводил к краю обрыва, и в последний момент одёргивал назад, не давай свалиться за край.
Моё тело извивалось, будто пытаясь вырваться, но… Хант не давал мне такой возможности. Прижатые руки. А потом — и запечатанный требовательным поцелуем рот.
Здесь хозяйничал язык Ханта. А внизу — язык Ордела.
Я стонала, я сдалась, а шиарийцы — признавали мою покорность и брали сполна. Брали меня.
Мои соски стали так чувствительны — и их почти обожгло, когда Хант оторвался от моих губ и накрыл своим ртом мою грудь, нежно поигрывая языком с моими сосками.
И вот тогда это произошло.
Они столкнули меня за край вместе.
Я прогнулась в пояснице. Рванулась с такой силой, что почти выскользнула из рук Ханта.
Нет…
Показалось. Возможно ли от него вырваться?
Да и зачем.
Острое сладкое пронзительной — разорвалось искрами где-то в районе клитора, чувственная отдача прошлась по лону, заставив все мышцы внутри сладко, мучительно сжаться и плавко расслабиться.
Я забылась.
Я пропала.
А когда осознала себя снова — Хант уже снова целовал меня в губы, нежно, успокаивающе.
А Ордел… о…. кажется, он не собирался останавливаться!
Где-то на краю сознания меня терзала мысль: правильно ли это?..
Не слишком ли далеко я зашла в своей “самопроверке”?
Может, и так.
Но остановиться было уже за пределами моих возможностей.
И я это ясно поняла теперь. Когда моё положение изменилось.
Во всех смыслах.
На столе на спине лежал абсолютно обнажённый капитан Хант. А я бесстыдно сидела на нём сверху.
Также абсолютно обнажённая. По моему телу всё ещё пробегала остаточная дрожь, после того, как братья-капитаны делали нечто невообразимое со мной своими языками. Особенноо… капитан Ордел. Этот мужчина трижды довёл меня до экстаза, до золотых звёзд и фигур-молний в темноте, под плотно закрытыми веками.
И мне пришлось умолять его своими стонами дать мне выдохнуть от этого телесного счастья. И я отчасти — злилась на себя за эти просьбы, я сама попросила выпустить меня с вершины блаженства. Боясь, что сойду с ума. И хотя разум мой по-прежнему был кристально чист, я понимала: если я подсяду на то, что капитаны делают со мной… то как… как мне потом от них отказаться?
Эта зависимость будет для меня — непреодолима.
И поэтому я попросила. И Ордел — тут же исполнил то, что я хочу, но, кажется…
Я уже опоздала.
Возможно, я опоздала с самоспасением ещё в тот миг, когда ступила на борт этого крейсера.
Я сделала только вдох и выдох. И сформулировала намерение: хочу, чтобы Хант лежал здесь, на этом столе, а я — сидела бы на нём сверху. А сзади меня — чтобы был Ордел. Чтобы чувствовать его горячий пресс своей спиной, когда он войдёт в меня сзади. Это непременно произойдёт в тот самый миг, когда Хант будет насаживать меня на свой великолепный возбуждённый член, перевитый толстыми венами.
Картинка встала перед моим мысленным взором, чёткая, ясная, сильная… и сорвалась!
Я не была сильным псиоником, но всё равно ощутила, как этот непристойный образ провалился в объединённое пси братьев-капитанов.
Я успела только моргнуть.
И осознала: Ордел и Хант восприняли это как то самое “желание мианессы” — которое “закон для шиарийца”.
И пары ударов сердца не прошло — и я оказалась в этом положении.
С широко разведёнными бедами — сидела на горячем рельефном прессе светловолосого капитана.
И я знала, что Ордел сейчас позади меня — как я и хотела. Чувствовала его спиной.
Опустила ладони на широкую мощную грудь Ханта. Твёрдые мышцы. Горячая кожа. Сильные руки, тут же нежно накрывшие мои сверху. И одновременно — пальцы Ордела, сомкнувшиеся на моём золотом хвосте. Разряды короткой дрожи, захватившей моё тело.
Глубокий вдох — воздухом, полным манящего терпкого запаха моих мужчин. Моих? Сейчас — да.
В следующий миг наши хвосты скользнули немного в сторону и уже привычно сплелись косицей.
Хант приподнял меня за талию и …медленно и сочно и насадил меня на свой большой член. В точности как было в той моей фантазии.
Пальцы Ордела уже не держали мой хвост, теперь они осторожно прикоснулись ко мне сзади. Нежно погладили меня вокруг ануса, растирая мою женскую влагу. Одним пальцем осторожно скользнул внутрь. Я ахнула… Ордел помедлил. Затем во мне оказался второй его палец.
Его движения творили со мной что-то дикое.
Обращая ощущение от члена Ханта, заполнившего меня изнутри в чувственную сладкую катастрофу.
Вскоре Ордел счёл, что я готова.
И я ощутила крупную горячую головку его члена у самого входа…
Я запаниковала. Но это чувство не успело разгореться.
Его вытеснил счастливый шок. Ордел вошёл в меня сзади. И теперь они оба были во мне.
Первое медленное, осторожное, удивительно синхронное движение братьев-капитанов, потрясло меня.
— Ария…
— … наша мианесса…
Они не спрашивали, больно ли мне.
Они знали, что не больно. Что моё тело счастливо. Они меня чувствовали, и в эту минуту я не хотела думать — насколько подробно. Я просто принимала происходящее. Принимала в себя этих двух потрясающих мужчин.
И неважно, что будет потом, этот раз — он уже мой.
… Движения шиарийцев становились быстрее, мощнее. Но по-прежнему — словно идеально выверены. Словно всё это — только для меня. Ровно в меру моих потребностей.
Спереди, сзади — во мне было два великолепных огромных красивых члена Каждое синхронное вторжение — сдавливало какую-то неизведанную область глубоко во мне. Я рефлекторно сжимала их в себе, невольно вызывая серию сокращений собственных мышц. Дрожь становилась неуправляемой острой, проходила через высшую точку и скатывалась, точно с пологой горы — к облегчению. И снова начинала подниматься — тягуче-сладкой волной.
Капитаны то замирали во мне, то напротив — двигались очень быстро. Это был танец, искусство.
Наши хвосты то сплетались в тугую косу, то расплетались — чтобы чёрный и серебристый хвосты капитанов захватили ненадолго тугими кольцами мою талию или запястья. А мой золотой хвостик — ластился к горячим телам мужчин.
Мы изучали друг друга кончиками хвостов, и в моей голове формировалась ментальная карта их тел. Я словно обретала способность предугадывать их желания и намерения. Хоть это было и очень странно — весь мой пси-потенциал был для этого неприлично низким.
Капитаны вновь ускорились.
Хвосты в очередной раз сплелись косой. Мой руки — в руках Ханта. Я пропустила свои пальцы между его. Мы совместили центры ладоней — как часто делают псионики, проникая в пси-поля друг друга…
А руки Ордела, который вонзался в меня сзади — ласково накрыли мою грудь. На моих губах запечатлевались то короткие и яркие, то глубокие чувственные поцелуи…
Эти медленные плавные спуски, точно с пологой горы, я знала: они вот-вот закончатся взрывом и падением в пропасть. И ещё я знала — мне это понравится.
И что в жизни я не испытывала ощущений чище и приятней этих.
Отдаваться Орделу и Ханту в дурмане феромонов в то первый раз — очень нравилось моему телу.
Но, я должна признать, отдаваться им вот так, в здравом уме — нравится мне самой. А не только моему животному началу.
“Ария” — их голоса слилсь в моём разуме в один.
Я закрыла глаза. Я сжимала капитанов в себе, предугадывая, чего каждый из них хочет.
Мы стали единой лаконичной системой.
Я позволила себе это слияние тел.
А потом — одна рука Ордела соскользнула с моей груди, обожгла касанием кожу живота. Двинулась ниже…
И почти сразу он безошибочно нашёл мой клитор — быстро обвёл и сжал чувствительный бугорок двумя пальцами — вновь, с идеально выверенным давлением. И вот они пришли — взрыв, искры из глаз, судорожное дыхание…
Я закричала, и этот звук — тоже отпечатался в моём разуме под заголовком “абсолютное счастье”.
Я шагнула за край, моё зрение, слух, обоняние — обострились. Понимание — расширилось. А мои капитаны — жарко кончили в меня одновременно.
Я изогнулась в их двойных объятиях, принимая жаркое семя в себя. С удовольствием, с…
“Я всё могу”.
Я вижу корабль внутренним взором, я чувствую его живое ядро. Такое необычное. Такой странной неправильной, не вполне округлой формы — а словно с бурлящими подразделениями на маленькие сектора. Тоже сияющее. Тоже счастливое.
Меня окутала новая волна тепла и счастья. И вдруг тело резко стало ватным, в глазах потемнело.
Словно я “пережгла свою батарейку”.
И я упала животом и грудью на Ханта.
Сознание меркло, уплывало…
Когда вокруг всё окончательно заволокло тьмой — я ещё чувствовала в себе пульсирующие члены Ордела и Ханта. Заботливые руки капитанов на моём теле. И что губы мои — сами по себе складываются в мягкую улыбку.
Мне снилось, что я невесомый дух — чистый и светлый, свободный от тревог. Вместо крови во мне течёт энергия любви. Вместо волнений о будущем — уверенность в каждом шаге.
Одетая в белую ночнушку, я бесшумно брожу по коридорам и комнатам огромного военного крейсера с прекрасным именем “Трон”. Руками и хвостиком касаюсь металлических стен, ясно ощущая живую энергию, что течёт под бронированными пластинами.
Этот крейсер — не просто бездушная машина… Это живой организм. И он умеет любить. Умеет думать… желать, бояться и даже чуть-чуть мечтать. И сейчас он откликается мне. И всячески показывает, как рад, что я тоже здесь, с ним.
“Я искал тебя”, — сообщает крейсер, разливаясь синими, красными и золотыми завитушками на стенах.
“Звал тебя. Ждал, когда ты придёшь”, — говорит, выстраивая ёлочки из порожков.
— Почему меня?
“Я выбрал… Давно. Ты нужна мне. Нужна маршалам. А ещё нужна “ИМ”… Ты должна “им” помочь”, — шепчет, разогревая потолочные нано-трубки, отчего они светятся ярче…
— Кому “им”? — Спрашиваю я.
И вдруг замечаю, что Трон подсвечивает определённые сектора, будто хочет, чтобы я шла по его указателям.
“Сюда… сюда… покажу”, — мерещится мне. А потом в воздухе возникает красная нить — такая, будто кто-то раскатал клубок.
Нить алой извилистой дорожкой тянется вдаль… а вот другой кончик нити теряется в моём животе.
Это странно. Но меня это совсем не пугает. Наоборот, я чувствую прилив счастья — горячего и бескрайнего. Я без страха иду за нитью, спускаюсь на нижние этажи, захожу в дверь, что обведена алым и окружена бластерами.
Но ни один из них не выстрелит в меня. Наоборот. Если придётся — они будут меня защищать.
Я это просто знаю.
“Скорее… Сюда”…
Я иду по коридору с полукруглым потолком. По стенам тянутся крупные разноцветные провода, похожие на сосуды. Они мерцают, сплетаются в узлы и снова расходятся в стороны. Коридор приводят меня большой круглый отсек, посередине которого в хромированном полукруглом ложе мерцает большой жёлто-алый шар.
Я замираю в восхищении. Он прекрасен! От него исходит свет и тепло. Он напоминает мне маленькое солнце. Его поверхность как кипящая лава, но мне она не опасна.
Это живое ядро корабля. Источник его силы, энергии… и его души.
Мой золотистый хвостик любопытно выглядывает из-за моей ноги, а потом тянется к ядру, будто хочет коснуться.
Будь это реальность, я не посмела бы приблизиться. Но это сон.
Просто сон.
Ступая босыми ногами по стальному полу, я подхожу ближе… И ближе. И вижу, что на поверхности ядра две небольшие круглые выпуклости — они притягивают мой взгляд. Руки сами собой поднимаются и касаются их… а в следующий момент ядро резко вспыхивает, и вот уже над моими ладонями зависаю два маленьких новорождённых ядрышка.
Они совсем крохотные, размером с цыплят. Одно золотое, другое красное. Они оба очень горячие, но меня не обжигают. Только ластятся к пальцам, а потом начинают накручивать круги вокруг кистей моих рук.
Маленькие прелестные ядрышки! И каждое со своим характером. Вон, красное — крутится хаотично, будто играясь и смеясь. А золотое осторожное и более нежное, движется аккуратнее, будто прислушиваясь к себе и к миру.
Большое ядро крейсера ярко светятся… И я слышу — оно зовёт меня. Хочет, мне что-то ещё показать. Подняв взгляд, я всматриваюсь в его нутро… и мне вдруг открывается картина, будто из будущего.
Я вижу детскую — в голубых тонах, на потолке крохотные лампочки в виде звёздочек. Вижу себя — счастливую, с алыми волосами, заплетёнными в традиционную шиарийскую косу. Я сижу на махровом мягком ковре. Справа от меня играют детки — два хвостатых мальчика-близнеца. Вокруг их склонённых над игрушками голов летает красное ядрышко. А слева играют другие два мальчика… Тоже мои дети. И такого же возраста. Тоже с милыми хвостиками — с красным и с чёрным. Вот только они сидят какие-то грустные. И ядрышка возле них нет.
И я вдруг ясно понимаю — это неправильно.
Так не должно быть! Где же второе — нежно-жёлтое солнышко? Куда оно подевалось? Почему одни мои детки с ядрышком, а вторые без него?
“Так будет, если ничего не изменить…” — понимаю вдруг я.
Но что именно нужно изменить и как — не знаю. Я ощущаю печаль, исходящую от материнского ядра крейсера. И эта эмоция передаётся мне. Она иглой царапает сердце, слезами щеплет веки…
А потом я распахиваю глаза, просыпаясь.
…
Сон отступает, оставляя горькое послевкусие. Но проснувшись, я уже с трудом могу вспомнить из-за чего… Перед глазами до сих пор мелькают солнечные пятнышки, но откуда они — я уже не знаю.
Тем более эмоции от сна вытесняет переполненная ощущениями реальность.
Сейчас середина ночи. Меня окружает сумрак. Тело наполняет нега. Я — совершенно голая — лежу в обнимку с капитанами на кровати в их спальне (когда только они успели меня перенести?!) Наши хвосты сплелись в косицу. Всё очень-очень похоже на ту первую ночь, с которой всё началось…
Вот только тут есть большая разница — потому что стоит мне чуть-чуть двинуться, как маршалы приоткрывают глаза.
— Проснулась, Ария, — сонно улыбается Ордел, прижимая меня ближе.
— Ты же не собираешься снова сбежать? — подгребая мня рукой, ласково рычит Хант.
Вопрос Ханта риторический. Ведь отпускать они с Орделом меня никуда не собираются. Оба ласково целуют в плечи, зажимая между своих горячих обнажённых тел. Обнимая меня как драгоценность.
— Поспи ещё немного, Ария, скоро утро, — сонно выдыхает Хант, опаляя мою ключицу жаром дыхания.
Я чувствую на уровне их пси мягкое убаюкивающее спокойствие, обещание, что всё будет хорошо. Что они обо всём позаботятся. И мне больше не нужно ни о чём волноваться.
Моя внутренняя самка урчит от удовольствия. Да и мне самой невероятно приятно лежать между моими самцами…
Моими?
Ну да… именно так мой разум и сердце и воспринимает этих самоуверенных самодовольных капитанов, которые сначала устроили мне на крейсере “весёлую жизнь”, а теперь так нежно целуют и так трепетно обнимают.
Глупо отнекиваться… Мы друг другу идеально подходим.
Характеры у нас упрямые, и, вероятно, я ещё не раз подниму тему несправедливого отношения маршалов к сотрудникам-девушкам на борту. Всё же и до меня были пострадавшие. Но… мне даже нравится размышлять, как будет выглядеть наш спор. Какие аргументы я приведу. Что мне ответят маршалы. И я уже знаю — в конце концов, они прислушаются ко мне.
Потому что им важен мой комфорт. Важна я.
Иначе бы они не наказали профессора. Иначе не пытались бы найти подход, предлагая разные варианты сотрудничества на борту. Не открыли бы правду о том, что корабль ведёт себя странно (это всё же довольно личная информация, выдающая уязвимость). Они даже изучили мою научную работу и даже согласны пожертвовать оранжереей, лишь бы я опробовала свой новый подход в сеансах.
Они уважают мои цели и планы. А наша близость… это и вовсе что-то космическое. Даже без омега-гена! Особенно без него! Потому что в памяти всё сохранилось так прекрасно ярко, так невероятно живо, что хоть сейчас я могу вызвать в пси воспоминание и погрузиться в него.
Мне как будто ещё хочется продолжать сопротивляться капитанам, но лишь из женского упрямства, тогда как в глубине души я уже знаю правду…
Я их мианесса.
Их омега.
А они мои альфы — идеально мне подходящие, без которых мне сложно представить своё будущее. Которых я хочу обнимать, изучать, узнавать — лучше и лучше с каждым днём. Открываться им, дарить свою ласку. И они тоже будут любить меня и заботиться обо мне… и о наших детях.
Ох, как же они воспримут эту новость?
Получается, вскоре надо будет им признаться… Теперь уже выхода нет. А если они не обрадуются?
Хотя… я чувствую сердцем, что капитаны будут счастливы новостям, что скоро станут отцами. Эта уверенность во мне поселилась после сна…
Сна?
Я резко распахиваю глаза. Невидяще гляжу в сумрак спальни, а сама с натугой роюсь в памяти, пытаясь воскресить образы ночного видения. Перед внутренним взором крутятся золотое и алое ядрышки. Но я совсем не помню, откуда они! И что было с ними во сне.
Тревога скребётся в сердце.
Мне делается так неспокойно, что невозможно больше лежать без движения.
— Я в уборную… — тихонько шепчу капитанам, расплетая наши хвосты. Отпускать меня не хотят, так что приходится повторить просьбу трижды. И добавить через пси: “Не сбегу!”
Капитаны сонно ласково рычат.
Но, наконец, я выбираюсь из объятий.
Подхватив длинный халат, я выскальзываю из спальни в гостиную.
Здесь сумрачно. За огромным видовым стеклом мерцают туманности и звёзды. Красиво… вот только мне не до любования красотами космоса. Тревога шипит и извивается в груди, как недовольная змея, жалит.
Я потираю область сердца, а потом почему-то глажу поверх халата свой живот. Он ещё совсем плоский, но там уже есть жизнь. Близнецы от капитанов… Вот только мой разум почему-то рисует не двух детей, а четырёх…
Я даже встряхиваю головой, чтобы отогнать навязчивый образ. Мой золотой хвостик тихонько щёлкает кончиками, то ли согласно, то ли озадаченно.
На носочках я пересекаю просторное помещение, направляясь к туалетной комнате… И вдруг удивлённо останавливаюсь, глядя на стену…
Там дверь, которой я не помню. Она какая-то кривоватая, скошенная по углам, да и нижний край этой двери располагается на уровне колена, а не возле пола. Такой высокий порог!.. Рядом по нано-пластинам расплескались пятна яркой краски… будто корабль сделал эту дверь наспех. И всячески попытался привлечь к ней внимание. Как бы кричал: “Сюда! Сюда!”
Или мне только кажется?
Или она тут была?
Не удержавшись, я шагнула к двери и коснулась маленькой круглой ручки, какие бывают не на космических кораблях, а в уютных загородных домиках на берегу озера.
Дверь сразу поддалась. Отварилась
Я заглянула внутрь… и удивлённо ахнула.
Там была детская в голубых тонах. На потолке мерцали крохотные лампочки в виде звёздочек. Пол устилал махровый ковёр. А ещё тут стояло четыре детских кроватки. Что-то зашевелилось в моей памяти… будто я уже где-то видела эту комнату!
Удивлённая, я перешагнула через высокий порог и наступила босой ногой на мягкий ворс. Провела пальцами по стене — она была покрыта прорезиненным материалом — удариться всё ещё можно, но точно не разбиться.
Прошлась по комнате…
Ну и дела…
Я уже хотела вернуться к капитанам и спросить их, что это за место. Как вдруг звёзды-лампочки замигали. Взгляд уловил свечение справа. Я развернулась и увидела, как сквозь стену просачивается маленькое алое ядрышко.
А потом оно стремглав летит ко мне!
…
Маленькое алое ядрышко, размером с мой кулак, пронеслось мимо, затем обогнуло комнату по дуге, вернулось и начало нарезать вокруг меня круги, будто спутник вокруг планеты. Иногда оно задевало мои красные волосы и полы халата. Кожу обдавало теплом, будто рядом и правда летало крохотное солнышко!
Я смотрела на него в восхищении.
Это было маленькое новорождённое ядро, такое же, как в моём сне.
Оно пульсировало, словно живое сердце… но ещё я перехватывала от него волны тревоги, будто ядрышко хотело сказать мне нечто очень важное.
Хотело и не могло.
В памяти вспыхнуло, что ядрышек должно быть два. А где второе — жёлтое? И стоило подумать о нём, как тут же накатило ощущение беды. Сердце сжалось. Мой золотой хвостик обвил лодыжку, а кончик встревоженно защёлкал.
— Покажи мне, что случилось! — попросила я, осторожно протягивая руку к ядрышку.
Оно тут же доверчиво закружилось возле моих пальцев… Оно словно искало защиту. А мне иррационально хотелось эту защиту ему дать. Укрыть — это пока ещё крохотное, но такое живое солнце от всех опасностей. Странным образом я ощущала с ним глубокую связь…
И тут алое солнышко коснулось моей ладони и словно прилипло к коже, а потом дёрнулось к ближайшей стене, потянув меня за собой. Рывок оказался таким сильным, что я не устояла на ногах. Успела только ойкнуть — а уже полетела лбом в стену!
Я ожидала удара и боли! Но за миг до столкновения стена передо мной вдруг рассыпалась на отдельные сегменты, и я провалилась сквозь неё в сумрачный технический коридор.
Упав на колени, сразу же обернулась — но проход исчез так же быстро, как появился. Ядрышко отлипло от ладони и снова носилось вокруг меня маленьким беспокойным вихрем.
Оно явно хотело меня куда-то привести. И волновалось, что я не тороплюсь.
— Иду-иду… — шепнула я, поднимаясь на ноги и параллельно пытаясь включить браслет-коммуникатор, чтобы написать маршалам. Если дело серьёзное — они должны знать! Вместе мы быстрее решим проблему, какой бы она ни была. К тому же… я ушла из кровати, пообещав вернуться, а в итоге…
Однако экран коммуникатора не зажигался, словно что-то выжгло в нём микросхемы.
Может, случайно выжгло ядрышко? Или что-то сломалось, когда я прошла через стену? Ох…
Поплотнее затянув халат, я беспокойно огляделась.
Я находилась в длинном, узком коридоре, напоминающим гигантскую трубу. Здесь было сумрачно. Решётчатый пол негромко гудел, на стенах пролегали голубые световые полосы. Воздух был густой, пахнущий озоном и нагретым металлом.
В общем — это явно техническая зона. Опасно не выглядит, но что плохо — сейчас тут никого нет — некого попросить связаться с Орделом и Хантом. А они, возможно, проснулись и уже ищут меня…
Мой хвостик осторожно изогнулся, пощёлкивая кончиками. Он тоже испытывал тревогу.
Что ж…
Я пошла по коридору, а ядрышко кружилось, словно умоляя — быстрее! Я ускорила шаг и вскоре впереди показалась приоткрытая дверь.
За ней обнаружилась новая техническая зона — сложные пульты управления, мерцающие индикаторы, экраны с непонятными символами. Кажется, тут перестраивали, ремонтировали внутренние системы корабля. Ядрышко не позволило мне задержаться здесь, указывая на дальнюю стену. И стоило мне подойти к ней, как поверхность стала прозрачной.
Шагнув насквозь, я оказалась в новом помещении.
Оно было куда обширнее. Высокий потолок уходил далеко вверх. Повсюду виднелись металлические контейнеры, робо-механизмы, ряды штурмовых кораблей и круглых разведывательных зондов.
Похоже, я оказалась в доке крейсера.
На первый взгляд тут всё казалось спокойно, но я ощущала странное волнение в псионическом поле пространства. Почему тут так тихо? Конечно, сейчас по корабельному времени — ночь… но и ночью тут должны дежурить солдаты. Хотя бы парочка.
Внимательно оглядываясь по сторонам, я пошла вдоль ряда кораблей и вдруг замерла, уставившись на двух солдат, лежащих у стены. Глаза закрыты, но дышат. И один из них… атлантианец Эльзас.
Вряд ли же они прилегли поспать?
Значит… кто-то на них напал?
Сердце тяжело бухнуло в груди.
Я не проходила военной подготовки и не знала, что делать в такой ситуации. И действовала, основываясь на интуиции. Осторожно присела рядом с солдатами, потрясла их за плечи, похлопала по щекам — бесполезно. Оттянула веки — зрачки у обоих были расширены, будто их ввели в транс. Возможно, чем-то отравили — потому что физических повреждений я не замечала.
Тогда я коснулась их браслетов-коммуникаторов — они работали. Но сигнала не было. Похоже, тут поработал сильный псионик, вероятно — ментального типа… Не удивлюсь, если док накрыт куполом отчуждения — поэтому такое неприятное ощущение на уровне пси.
Дальше одной идти было опасно.
Я повернулась к печально зависшему рядом алому ядрышку.
— Позови капитанов. Прошу тебя… — шёпотом попросила я. Оно возмущённо запульсировало, будто не желая оставлять.
Я усилила просьбу мыслеобразом — детально представила каюту капитанов. Потом то — как именно ядрышко должно их разбудить. И что если не позвать — то я буду плакать. Я не была уверена, что это сработает… но ядрышко словно меня услышало. Чуть угасло — выражая печаль, а потом стремительно взмыло к потолку и исчезло из поля зрения.
По уму — надо было сидеть и ждать. Но я не выдержала, решила осторожно проверить док. Пригибаясь, бесшумно двинулась между кораблей вглубь дока — туда, откуда их отправляют в космос. Я всё же была шиарийкой — могла двигаться совсем тихо, будто зверь на охоте. И слух у меня был прекрасный — и я слышала впереди потрескивание, и какие-то шорохи.
Небольшой чёрный шаттл стоял на линии для отправки в космос. Рядом с ним я заметила и свечение… Я сделала шаг в сторону, чтобы рассмотреть лучше. И замерла, поражённая увиденным.
Рядом с ним на погрузочном роботе стояла небольшая клетка с прутьями из чистейшей энергии. А внутри неё… металось и дрожало от боли маленькое жёлтое ядрышко!
Маленькое жёлтое ядрышко, запертое в энергетической клетке, неровно пульсировало, отражая беспорядочный ритм моего сердца.
Я чувствовала исходящие от него волны тревоги, страха и боли. Подобное, как мне казалось, могут чувствовать маленькие дети, которых забрали из рук матери.
Мой хвостик дрожал от волнения. Каждый мой нерв кричал, что я должна немедленно спасти это маленькое солнышко. Я пряталась за стальным корпусом штурмовика и до клетки мне было около десяти шагов.
…близко. Но одновременно — бесконечно далеко. Ведь тот, кто запер ядрышко в клетке, тоже был где-то здесь… Поэтому, прежде чем сойти с места, я оглядела док, на сколько хватило возможности. Но я никого и ничего не увидела.
Тогда я осторожно раскинула псионическое поле — это особое чувствование, когда можно заметить даже то, что не видно глазам. Псиоником я была слабым, но уж чужое недоброжелательное присутствие должна бы определить…
Однако я ощутила лишь неподвижные металлические конструкции кораблей. Два охранника у входа так и спали без движения. Врага не было…
Может, его спугнули? Или он сейчас в дальней от меня части дока и не ожидает, что кто-то найдёт ядрышко? Если так — это мой шанс!
Сжав кулаки, я шагнула к клетке, как вдруг позади меня раздался сухой механический щелчок. Сердце похолодело. Волоски на затылке зашевелились.
Я обернулась.
И увидела — наведённое мне на грудь дуло оружия. И только потом подняла взгляд выше — на смуглое лицо профессора Люциана Грея.
Его обычно вежливая белозубая улыбка сейчас сменилась леденящим, хищным оскалом. Одна рука висела на перевязи (последствия перелома), вторая сжимала гладкий чёрный бластер.
“Можно было бы и догадаться, что преступник он!!!” — стучала в моей голове мысль. А к ней сразу подтягивались факты… То, что профессор и раньше настойчиво спрашивал меня про ядро. И даже просил к нему отвести. И что его в целом сильно интересовал корабль… куда больше, чем моя работа с персоналом, которую он, вообще-то, должен был проверять.
Значит, он заранее знал про ядрышки?
Значит, сразу планировал одно украсть?!
Но почему корабль его не остановил?! Как Люциан вообще сумел всё это провернуть?!
— Какая любопытная встреча, Ария, — голос Грея был опасно низким. Взгляд внимательно изучал моё лицо. Что творилось в голове этого психопата — одному космосу известно!
Я напрягла все силы своего псионического поля, пытаясь считать мысли профессора, но вдруг с ужасом поняла… что хотя вижу Люциана пред собой, но на уровне пси ничего не ощущаю. Совсем ничего! Будто его здесь вовсе нет.
— Профессор, — выдохнула я, голос был спокоен, несмотря на ледяной ужас, сковавший меня. — Что вы тут делаете?
— Разве не очевидно? — он поднял тёмную бровь. — И вижу, ты уже обнаружила мою псионическую маскировку. Как тебе? Моё личное изобретение.
— Мне что — поздравить вас? — огрызнулась я.
— Было бы неплохо. Я надеялся, что ты оценишь, Ария. Ты ведь всегда любила науку. Я ради неё и стараюсь, — он качнул бластером, показывая на шаттл, возле которого стояла клетка с ядром. — Давай-ка, постоишь там, пока шаттл готовит системы к отлёту. И без глупостей.
Я подчинилась.
А что ещё оставалось?
Пока шла к шаттлу, лихорадочно искала решение. Ясно было, что нужно тянуть время в надежде, что второе ядрышко отправилось к капитанам. Потому что если нет, то…
Стоп! Нельзя думать о плохом! В любом случае я без боя не сдамся.
Люциан показал, чтобы я прошла к трапу. Теперь жёлтое солнышко было в пяти шагах, но даже если дёрнусь к нему, то не смогу быстро освободить из клетки. А бластер профессор держал весьма уверенно.
— Как ты попала сюда, Ария? — спросил он. — Отвечай честно, иначе последствия тебе не понравится.
Я подняла взгляд, пытаясь определить, как много профессор знает. Может быть, ему не известно о втором ядрышке?
— Мне приснился сон… Ядрышко звало меня. — выбрала я безопасный вариант. — Хоть я и думала, что это обычный сон, но решила проверить. И вот…
— Любопытно… — хмыкнул профессор. — Не знал, что оно на такое способно. Видимо, это из-за вашей связи. А где маршалы?
— Не знаю. Наверное, спят.
— Судя по всему, ты не врёшь… — он задумчиво кивнул, сощурив синие глаза. Качнул бластером вправо и влево, будто размышляя, не нажать ли на спусковой крючок.
— И что планируете делать со мной? Убьёте? — не выдержала я.
— Ц-ц-ц, как грубо. Ария, я же не монстр, в отличие от твоих капитанов, — он кивнул на свою покалеченную руку. — И не какой-то там преступник.
— Но судить вас будут как вора… нет, похитителя!
— С чего бы? Я позаимствую то, что здесь никому и не нужно… Ведь капитаны даже не поняли, что у их ядра началось деление. Насколько мне известно, мужским особям такое ощутить затруднительно. Намного проще это сделать их женщинам. А ты им сказать не успела — верно? Значит — я ничего и не украл. Ведь нечего было красть — понимаешь? Просто ядро останется в прежнем состоянии, вот и всё. И знаешь… я ведь стараюсь не для личной выгоды. А ради науки… И для спасения галактики.
Ради науки?
Ради спасения галактики?!
Мне захотелось рассмеяться от чуши, которую нёс профессор. Но опыт и знания психолога подсказывали мне, что нельзя смеяться над такими, как Люциан, особенно когда они держат тебя на мушке. Поэтому я призвала весь свой актёрский талант.
— Не понимаю, — пробормотала я, притворяясь озадаченной и слегка удивлённой.
— Это крохотное ядро, — Люциан указал на пульсирующий шар, — содержит невообразимую силу и потенциал, которые используют самым плебейским образом. Всё равно что гвоздь забивать эф-дугой! Но ведь если раздробить такое ядро и выделить эфир, то… Нет, это всё сложно. Скажу короче! — Голос его набирал силу с каждым словом, будто Грей говорил о чём-то захватывающем. — Ария, представь, если был бы способ человеку обладать подобной энергией? Управлять ею. Раса, которая владеет такой технологией, смогла бы положить конец распрям в космосе. Спасти мир от уничтожения, к которому мы явно движемся.
Люциан замолчал, его глаза лихорадочно блестели. Он словно был… одержим!
Я же едва сдерживала поднимающийся во мне истинно шиарийский гнев. Раздробить ядрышко — это всё равно что убить его. Оно ведь живое, и ещё совсем маленькое. Мне до трясучки хотелось стегнуть профессора хвостом, да так, чтобы сломать ему и вторую руку! Как жаль, что я остановила тогда капитанов!
Но сейчас нужно быть умнее. Угомонить свою шиарийскую кровь. И главное, не выдать себя воинственной агрессией собственного хвоста.
Люциан явно ждал от меня проявления интереса, и я, плотно обмотав золотыша вокруг собственной ноги, изобразила эмоции, которые ждал от меня Люциан Грей. Будто бы мне правда любопытны его безумные идеи.
— Но профессор, — как будто заинтересованно нахмурила я лоб, — как вы думали внедрить подобную технологию? Ведь совместить геном кого-то из гуманоидов с энергетическим кодом живого ядра невозможно…
Люциан Грей самодовольно оскалился:
— Я и есть живой пример того, что наука может перешагнуть любое “невозможно”.
— О чём вы?
— О, моя дорогая любознательная адептка, я… Веришь ли, но я был рождён обычным человеком. Слабым, болезненным. Но нашёл способ это изменить. Я провёл себе серию моих… авторских процедур. Которые не одобрили бы некоторые ханжи из этической комиссии Союза. Но!.. Я преуспел. И сейчас моя генетика довольно… необычна. Смесь человека, драконоида, атлантианца и нескольких других рас!
Профессор поднял руку, проводя пальцем по едва заметной чешуйке драконоида у себя на скуле и продолжил:
— Благодаря такому смешению я заполучил много способностей: внушение и гипноз работают не на всех, но вот мой псионический щит — высшей категории. Могу укрываться даже от живого крейсера — и прятать не только себя. Поэтому сейчас этот навороченный умный корабль не понимает, что происходит. Мы с тобой как будто в его слепой зоне — это благодаря моим уникальным способностям. Я уверен, что сумею присоединить к своему геному и силу ядра. Да — это опасно — но только смелым открыта дорога к величию. И только такие, как я и двигают науку вперёд. И всеобщее благо зависит от…
Меня словно на несколько мгновений оглушило. Я продолжила читать по губам самовосхваления профессора. Слух вернулся почти сразу, но… Космос Великий, это… был просто шок!
То, что говорил Люциан, — было дико. Искусственно соединить разный геном… Это мало того, что запрещено, так ещё и технически крайне трудновыполнимо! Если что и получится — то с кучей последствий, которые невозможно достоверно просчитать. Из простого — короткий срок жизни такого “экспериментатора”, помутнение рассудка и постоянные боли. Ведь все системы организма-донора выходят из-под контроля! И я абсолютно уверена, что Люциан теперь пытается компенсировать жесточайшие проблемы со здоровьем всё новыми безумными экспериментами!
Отвращение и ужас, которые, должно быть, всё-таки мелькнули на моём лице, Люциан прочитал по-своему:
— Вижу, тебя это тоже заинтересовало. Я верил, что ты поймёшь меня, Ария. Всегда понимала…
— Да, это впечатляет, — мой голос ничем не выдавал лихорадочного мыслительного процесса. Наоборот, я всем видом показывала, как меня захватила идея. — Мне было бы интересно посмотреть расчёты… Как вам удалось воплотить такие смелые идеи? Неужели это правда возможно?
— Хм-м… Если интересно, я мог бы показать их тебе, — осторожно произнёс он, будто пробуя почву. Такие учёные уверены, будто их гениальные идеи обязаны захватить и другие умы.
— Я бы очень хотела…
— Тогда договорились, — довольно кивнул он.
— И всё же… какую роль я играла в вашем проекте?
Люциан самодовольно оскалился.
— Твой омега-ген, Ария. Он уникален. Идеальный проводник. Я убедился в этом, когда заполучил немного твоего биологического материала… Просто собрал кое-что в твоём кабинете — совсем немного эпителиальных клеток с твоей кружки, с рабочего стола. Но даже это помогло притянуть новорождённое ядро. Благодаря тебе, заполучить его оказалось проще простого. Если бы я мог изучить твой омега-ген лучше… — он наклонился ближе, его голос стал почти заговорщическим. — Думаю, я совершил открытие, Ария. И если ты мне поможешь… я поделюсь с тобой своими наработками. Ты ведь всегда мне нравилась.
У меня пересохло во рту.
— Значит… хотите, чтобы я полетела с вами?
— Да. Пожалуй… Ты согласна? Заодно порвёшь с этими альфачами, которые тебе прохода не дают.
— Я… мне надо подумать, но… это звучит интересно! Я, наверное, согласна, — соврала я.
Люциан расслабился, явно облегчённый… Неужели поверил?
— Тогда как насчёт… — начал было профессор, опуская бластер, но внезапно док содрогнулся. Далёкий рёв эхом разнёсся по отсеку. Лицо Люциана побледнело.
— Нет, — выдохнул он, вскидывая бластер вновь. — Ты солгала мне! Ты привела капитанов!
— Нет, я…
— Проклятье!
Его рука напряглась, задрожала. И у меня не выдержали нервы, я метнулась к ядрышку. Мне хватит удара хвоста, чтобы разбить энергосеть. Да — обожгусь до кровавых пузырей, но это не важно.
Я действовала быстро! У меня был шанс!
Но ещё раньше, чем я успела коснуться клетки, раздался щелчок и свист выстрела.
Боль обожгла спину. Затопила сознание. И погрузила мир во тьму.
Мы с братом проснулись одновременно.
Открыли глаза в одну и одну и ту же секунду, будто кто-то ударил в набат внутри наших черепов. Тревога — густая, липкая, как смола — обволокла сердце, пропитала воздух. Я резко сел на кровати. Хант вскочил на ноги. Его глаза горели в темноте, хвост встревоженно рубил воздух и щёлкал кончиками.
Арии не было в спальне.
Не было в этом корабельном секторе.
Не было нигде!
Я не мог её почувствовать, как бы не пытался.
Я помнил, как совсем недавно с наслаждением обнимал её гибкое отзывчивое тело. Помнил, как потом она выбралась из наших объятий, шепнув, что скоро вернётся.
Но в итоге пропала.
Пульс подскочил, переводя тело в полу-боевую фазу. Хвост покрылся боевыми шипами. Мы с братом расширили наше объединённое пси-поле, слившись с пси-полем корабля. Мы искали Арию всюду… Но не нашли ничего, кроме всё той же душной тревоги, от которой пол уходил из-под ног.
“Ядро неспокойно”, — передал мне Хант по закрытому каналу.
Я кивнул.
Мы не стали говорить лишнего. Слова были не нужны.
Разум на бешеных скоростях обрабатывал всю имеющуюся информацию и строил вектора вариантов того, что могло случиться с нашей мианессой.
Живое ядро корабля сейчас взволнованно пульсировало, разгоняя волны густой энергии. Когда ядро в таком состоянии, невозможно наладить с ним контакт…
Это наводило на мысль, что, возможно, Ария у ядра. Нашему своевольному крейсеру и раньше не терпелось познакомиться с мианессой поближе. Он вполне мог провести её к своему сердцу в обход всех систем безопасности. Если она коснулась энерго-оболочки ядра, это вполне могло вызвать у него такую яркую реакцию, какую мы и наблюдаем.
И возле сердца — единственное место, где присутствие Арии будет размываться из-за сильных энергий — поэтому мы её не чувствуем. Если это так — она в безопасности. Крейсер “Трон” никогда ей не навредит. Надо просто пойти за ней и забрать.
Но другой вариант — что она всё же попала в беду. Отметать это нельзя. Тем более волны, что посылает ядро, совсем не наполнены счастьем, а скорее кипучим колючим волнением.
Мы больше не теряли времени.
Через миг я уже застегнул боевой комбинезон.
Брат защёлкнул на поясе бластер.
Мы были готовы сорваться с места, но тут замерли, уловив что-то. Посмотрели на точку на стене, откуда исходило едва слышное гудение. А потом часть стены распалась на фрагменты, и под потолок взвилось маленькое алое ядрышко.
Оно было размером с яблоко и от него исходила знакомая энергия.
“Живое ядро прошло фазу деления”, — мысленно озвучил брат нашу общую ошеломлённую мысль. Сжигающая тревога за Арию разжала тиски.
“Деление” многое объясняло! И взволнованность ядра. И отсутствие Арии. Скорее всего сейчас она и правда возле сердца крейсера.
А ещё это значило… что Ария носит наших детей.
Близнецов. Ведь обязательное условие для начала процесса деления живого ядра — это беременность избранной капитанов. При том, именно мальчиками.
Новорождённое ядрышко будет крепко связано с ними, пока не вырастет. А потом эти мальчики-близнецы с высокой вероятностью станут капитанами нового крейсера, что будет нести в себе то самое ядро, рядом с которым они провели детство.
Так случилось у наших отцов.
И мы с Хантом всё детство провели рядом с резвящимся алым ядрышком.
А теперь и наши дети тоже…
Великий космос!
“Ария беременна”, — эта новость взорвалась вспышкой радости на нашей с Хантом ментальной волне. И следом зазвенела вторая: — “Раз даже успело сформироваться ядро, значит, мианесса забеременела не сегодня”.
Неужели в тот первый раз?!
И тут же пазлы событий стали собираться в понятную картину.
Тот день, когда атлантианец Эльзас был в её кабинете… А она что-то делала голая в ванной. И то как она после заходила к нему (не иначе как что-то отдать). Тестер? Как требовала немедленно отпустить её с крейсера. И то, как старательно она закрывала от нас свои даже поверхностные мысли, будто скрывая нечто важное.
Она знала про беременность.
Хотела улететь, не сказав ничего.
Потому что думала — первая близость была случайностью.
Она ведь даже предлагала нам обо всём забыть… Правда была готова скрыть детей. Эта мысль уколола холодом, но я не успел в неё погрузиться, потому что Хант позвал меня по нашему каналу.
“Ордел… всё же что-то не в порядке”.
Это выдернула меня из потока мыслей. В реальности успело пройти не больше пары секунд. Ядрышко по-прежнему кружилось под потолком, но в его траектории полёта, в пульсации и исходящих волнах ощущалась вовсе не радость рождения… а тревога и даже страх.
— Где Ария?! — спросил я вслух и подкрепил вопрос мысленным образом. Ядро тут же бешено запульсировало и вдруг метнулось в проём в стене.
Мы с братом бросились следом.
Ядро вело нас через отсеки, но вовсе не к центру, где находилось сердце крейсера. Оно вело нас к доку.
Мы шагнули в зону хранения и отправки шаттлов прямо из стены. Здесь царил полумрак. Хромированные силуэты шаттлов, роботов и штурмовиков стояли ровными рядами.
“Здесь заглушающий купол”, — мысленно передал брат.
Хант был прав. Я тоже это ощутил. Кто-то набросил на огромное помещение заглушающий купол настолько высокого класса, что я бы отнёс это к разряду невозможного.
Здесь не получится пользоваться псионическими силами…
Не теряя времени, мы с Хантом стремительно двинулись вдоль хромированных корпусов к зоне отлёта. Наше перемещение было бесшумно, а вот маленькое ядрышко бешено кружилось над нами с тихим гулом. Оно так разволновалось, что не рассчитало траекторию, и влетело в одного из роботов погрузчиков. Тот с рёвом завёлся, что бы через миг погаснуть.
И тут же где-то в глубине дока раздался свист выстрела. И короткий вскрик — он ударил по нервам, вкрутился в сердце острым шурупом. Это был вскрик Арии.
Я сорвался с места, тут перескочив в сверх-боевую фазу. Хант сделал то же самое. Через несколько мгновений мы уже стояли на взлётной площадке. И смотрели на нашу нежную мианессу, лежащую на животе на полу в луже алой крови.
Красное пропитало её белый халат. В красном разметались её волосы.
Ей выстрелили спину. И сейчас…
…она не дышала.
…не двигалась.
И я не слышал её сердца.
Мой усиленный слух не мог врать.
Ария была мертва.
Меня будто толкнули в грудь. И я провалился в чёрную дыру. Там не было воздуха. Не было смысла жизни. Не было ничего, кроме боли.
Звериный рык вырвался из моего горла.
Время замедлилось. Почти остановилось.
В висках нарастала пульсация, а внутри что-то с хрустом ломалось. Всё разумное во мне скукоживалось, а звериное-яростное затапливало, подчиняло. Хвост с силой врезался в пол, проламывая стальные плиты. Пелена ярости упала на глаза.
Мой взгляд метнулся выше, туда, где в энергоклетке билось золотое ядро. Значит ядер было два. Значит…
“…детей было четверо”, — считал я леденящую мысль брата.
А потом мы посмотрели на того, кто стоял рядом с клеткой…
На будущий фарш.
Пульс бешено колотился в висках.
Я стоял, словно вкопанный, не в силах оторвать взгляд от её тела.
Ария. Наша мианесса. Она неподвижно лежала на холодном полу, а золотистый хвостик, который всегда так живо щёлкал кончиками, теперь неподвижно замер в луже крови. Я не слышал сердцебиения Арии. Не чувствовал её пси-поля. Ничего. Только пустота. Только холод.
Рана на спине Арии была такая, что становилось ясно — ничего уже нельзя сделать. Не поможет капсула регенерации. Ничто не поможет. Потому что удар лазера прожёг её грудную клетку насквозь широкой дугой.
В груди болело. Моё собственное сердце превратилось в кусок льда, который медленно раскалывался, разрывая меня изнутри. Я не мог дышать. Не мог думать. Только смотрел на неё. Она была такой хрупкой, такой нежной. И теперь… теперь она была мёртвой.
— Нет, — прошептал я, но это слово не имело смысла. Оно просто сорвалось с губ, как последний крик отчаяния. — Нет, нет, нет…
Ордел зарычал рядом со мной. Его рык был низким, звериным, полным ярости и боли. Я почувствовал, как наша общая боль превратилась в нечто большее — в бешеную, неконтролируемую ярость.
Мой взгляд метнулся к тому, кто стоял рядом с клеткой. Люциан Грей. Его лицо было искажено гримасой страха, а в синих глазах горела искра безумия. В руке он держал бластер, наведённый на нас. Но это не имело значения. Ничто больше не имело значения для нас.
Купол не позволял использовать псионические силы. Но руками рвать эту тварь будет даже приятнее.
— Вы… вы не понимаете, — начал Люциан, но его голос дрожал. — Я делаю это ради науки! Ради…
Он не успел договорить. Ордел бросился вперёд, как разъярённый зверь. Его хвост покрылся шипами и со свистом метнулся в сторону Люциана. Профессор успел отпрыгнуть, уворачиваясь с неожиданной ловкостью. Его движения были резкими, неестественными, будто он и впрямь был не чистопородным человеком.
Всё происходило на бешеных скоростях. Мысли летели фоном, утопая в бурлящей ярости.
Я сорвался с места следом за братом, чувствуя, как гнев накрывает с головой. Мой хвост хищно изогнулся, готовый к удару.
Щелчок. Засвистел лазер бластера. И снова, снова. Это Люциан бешено нажимал на спусковой крючок. Но я двигался ещё быстрее. Мой кулак врезался в его живот, а ладонь — в кисть. Пальцы профессора согнулись под неправильным углом, бластер вылетел и с грохотом ударился о стену.
Люциан согнулся, запоздало вскрикнул, но его крик был заглушён рёвом Ордела, который уже наносил удар хвостом. Брат прорубил врагу плечо. Кровь брызнула во все стороны. Профессор заорал, оседая на пол. Алое брызнуло вокруг. Но я не хотел, чтобы эта мерзкая кровь смешалась с кровью Арии. И откинул профессора подальше.
Он верещал. Извивался, будто раздавленный червь.
Нет, умереть от потери крови — слишком просто для этой твари. Я собирался отгрызать от него по куску, проверяя, что он чувствует каждый оттенок боли… Но это потом. А сейчас будет правильно оторвать ему ногу. К чему нужны две?
Мой хвост уже опускался на колено профессора, как вдруг Люциан резко дёрнулся в сторону… Ордел легко поймал его хвостом, но неожиданно профессор усмехнулся, и его тело рассыпалось дымом. Иллюзия! Оказалось, что он сам уже стоит у клетки с золотым ядрышком, а его сломанные пальцы впились в энергетические прутья.
Кожа Люциана шипела и обугливалась, но он всё равно протолкнул руку в клетку, схватил мечущееся ядрышко. Впился в него пальцами, погружая их вглубь.
Это произошло за долю миллисекунды. А потом мир взорвался светом.
Энергия, которую высвободил Люциан, ударила нас с такой силой, что мы отлетели назад. Я ударился спиной о робота-погрузчика, но не почувствовал боли. Ярость крутила нервы, рвала душу.
Ария лежала где и прежде. Её не задела волна энергии.
— Вы не понимаете, что я могу! — закричал Люциан, его голос был полон безумия. — Я сильнее вас! А стану почти богом!
Он стоял теперь в центре энергетического вихря. Его глаза горели, а тело окутывало сияние. Клетки больше не было, и он сжимал ядро в теперь уже выздоровевшей руке. Ордел метнулся к Люциану, но тот повёл ядром, и воздушный удар откинул брата, с грохотом вдавил в хромированный бок, пришвартованного здесь же шаттла.
— Вы не сможете остановить меня! — кричал Люциан, его голос был полон торжества. — Ваши псионические силы здесь не работают. Значит, вы беспомощны как дети. Дайте мне улететь на шаттле. И я не стану вас убивать. Щедрое предложение, не так ли? Ведь я в любом случае улечу. Но вы можете сохранить свои жизни.
Этот кусок дерьма ошибался в главном.
Думал, что жизни нам важны.
Мы должны были сделать одно — освободить ядро из грязных лап. И раздавить тварь, которая по недоразумению продолжала дышать. Цена не важна.
Мы с Орделом рванулись вперёд.
Энерго-удары веером расходились от Люциана. Он не умел направить силу правильно. Не было опыта. Потому она рассеивалась, не раня слишком глубоко. Но даже так наши тела покрывали уже десятки кровавых полос. А двигались мы так, будто шли против бешеного воздушного потока.
Что ж, это правда, что под заглушающим куполом мы не могли использовать псионическую силу. Но для осуществления плана хватит и наших тел.
И мы подошли уже достаточно близко…
Оскалившись, мы с Орделом щёлкнули хвостами, а потом с силой ударили ими по полу. Треск оглушал. В воздух взметнулись стальные щепки. Глубокая трещина разошлась по полу дока во все стороны.
Лампы на стенах сменили цвет на пульсирующий алый.
Позади упала стальная перегородка, отрезающая половину дока.
“Внимание! Опасность разгерметизации!” — сообщил голос ИИ.
Темнота.
Тишина.
Я не чувствовала боли. Не чувствовала ничего. Только пустоту — звенящую, безразличную. Особенно пусто было в груди, будто сердце превратилось в выгоревший уголь.
Кровь больше не бежала по моим венам. Дыхание не зарождалось в груди. Оно остановилось только что. Но уже стало так холодно, точно я не дышала вечность. Тишина внутри была бездонной как космос. И такой же холодной. Этот бесконечный холод проникал в каждую клеточку моего тела, в каждую частичку моей души.
Я была мертва. Или почти-мертва. Вопрос каких-то мгновений.
Так странно… я всё ещё могла думать. Всё ещё могла чувствовать — не телом, а словно бы душой. Сознанием. Мои мысли словно плыли сквозь густой туман. Я вспоминала Ордела и Ханта. Их золотые глаза, полные страсти и нежности. Их сильные руки, которые так крепко держали меня. Их мощные хвосты, которые столь бережно, но требовательно сплетались с моим. Я вспоминала, как капитаны называли меня мианессой. И как снова и снова пытались загладить вину за своё прежнее поведение.
А я хоть и сопротивлялась, но неизменно шла им навстречу. Будто иначе и быть не могло.
Кажется, только сейчас я до конца осознала — у меня не было иной судьбы, кроме как быть с ними, любить их и принимать их любовь. Наши души будто всегда были связаны крепкой алой нитью, прошиты ею насквозь, и чем сильнее рвёшься прочь, тем сильнее тянет назад — в их объятия, под их защиту.
Но теперь ничего этого не будет.
Не будет и наших детей, которых я уже любила всем сердцем. Даже сейчас я чувствовала их. Где-то глубоко внутри, в той части меня, которая ещё не охвачена парализующим холодом, в той части — в которой вопреки всему — из последних сил пульсирует жизнь. Они были там. Четыре малыша. Четыре сердца, которые должны были биться ещё очень долго.
Но теперь… теперь они тоже умрут.
Эта мысль резанула. И моя душа расплакалась от горя. Было больно, но боль была не физическая, а куда глубже. Она разрывала меня на кусочки, грызла изнутри.
Нет!
Я не хотела умирать!
Я хотела жить! Хотела быть с Орделом и Хантом. Хотела обнимать наших детей и смотреть, как они растут!
“Ария…”
“Наша мианесса…”
Звучали вдали голоса моих капитанов. Они доносились сквозь туман быстро подступающей смерти и были полны печали и ярости. Это моя память? Самое лучшее что я услышала в жизни — то, что агонизирующий мозг решил напомнить мне напоследок?.. Или эти голоса и правда звучали где-то рядом?.. Реальность причудливо путалась с псионическими полями, которые теперь словно стали намного ближе.
Я хотела ответить моим капитанам. Хотела крикнуть, что я здесь! Что люблю их! Что ношу от них детей! Что скрывала омега ген — но больше скрывать ничего не стану!
Но у меня не было голоса. Не было тела. Я была лишь тенью. Чистой псионической энергией.
И всё же… я тянулась к ним.
Моя душа, моё сознание, всё, что осталось от меня, тянулось к голосам капитанов. К их свету. Я плыла сквозь тьму, сквозь холод, сквозь пустоту. Уклонялась от чёрных воронок гамма-волн — сгустков тяжелой грязной энергии. Я плыла к моим мужчинам. И вдруг — впереди мне померещилась яркая искра! И я потянулась к ней изо всех сил!..
Это было как вспышка. Как удар молнии.
Нечто горячее, яркое, ослепительное внезапно ворвалось в меня. Затопило. Заполнило каждую клеточку. Каждую частичку, заставляя содрогнуться моё неподвижное прежде тело. И тут же вернулись часть ощущений — страх, боль, жуткое жжение в груди. Булькающий звук вырвался из моего горла.
Больно! Больно! Больно! Казалось, будто мне под рёбра поместили кусочек солнца. И сейчас оно выжигало из меня холод, заменяя его на текучий яростный жар.
Мне мерещилось, будто это маленькое алое солнце показывает мне то, что происходит с моим телом. Будто воочию я видела, как дыра в моей груди затягивается. Как нарастают порванные, пережженные выстрелом лазера волокна. Срастаются в ткани. Соединяются в кости, мышцы, прорастают капиллярной сетью, а та спадается в крупные вены, вновь полные быстрой живой крови… как восстанавливается вся моя плоть! Словно обрастает сетку-проекцию, намеченную внтури меня энергетическими линиями. Миг, два… и я снова цела! И что-то вновь гонит горячую кровь по телу, и четыре маленьких детских сердечка быстро-быстро стучат во мне! И на бесконечный миг я распадасюь на сплошное голое счастье!
Но тут же беру себя в руки.
Прислушиваюсь к новой-себе. И… понимаю, что вместо моего сердца в груди остался горячий шар.
Ядрышко! Алое. Оно пульсировало во мне, как живое сердце. Оно было частью меня.
“Проснись!” — раздался голос на краю сознания.
И я распахнула глаза.
Секунду я не понимала, где нахожусь… и ничего не ощущала, а потом на меня вдруг обрушились тактильные ощущения — холодного стального пола под щекой, чего-то липкого и мокрого под ладонями. Воздух обжигал мои лёкие, только что затянувшие жуткую рану-ожог. От выстрела из бластера Люциана Грея.
Я со свистом вдохнула. Судорожно выдохнула.
Я была жива.
Тело горело. Но это был приятный жар. Жар жизни. Жар силы. Я чувствовала, как энергия бурлит во мне. Переполняет. Рвётся наружу.
Память возвращалась толчками… Я вспомнила, как пошла за ядрышком. Как увидела профессора, а потом… Он выстрелил мне в спину. Значит, я сейчас в доке?
И эта мысль будто что-то повернула в голове. Что-то в ней щёлкнуло. А в следующий миг ко мне вернулся слух.
Какофония грохота, воя серены и треска корабельной обшивки обрушилась на мой разум адским рёвом. Сдавила виски.
Сжав голову ладонями, я поспешно села, повернувшись на звук.
И увидела хаос.
Стены дока были изрезаны глубокими трещинами, пол усеян обломками. Шаттлы и роботы лежали в грудах металла. В воздухе висела душная пыль, а красные аварийные лампы тревожно мигали, предупреждая об опасности разгерметизации.
И потом я увидела их.
Ордела и Ханта. Они метались на краю вихря. Их мощные тела были покрыты кровью и ранами, на лицах проступил чёрный венозный рисунок — признак перегрузки пси-поля, но капитаны этого не замечали. Они были полностью сконцентрированы на враге. Двигаясь как одно существо, шиарийцы снова и снова нападали на Люциана Грея, стоящего в центре энергетического вихря, который закручивался по спирали.
Профессор больше не был человеком — куда сильнее напоминая монстра. Его смуглое лицо было искажено безумием, ладони светилось, как раскалённый металл, а в пальцах он сжимал золотое ядрышко… которое пульсировало и дрожало, словно моля о помощи.
Гнев опалил внутренности. Поджёг мою кровь.
На периферии зрения замерцали алые точки.
Грохочущий бой, вой сирен и треск обшивки — всё смешалось в единый гул.
Энергия во мне бурлила, нагревая тело. Я вдыхала прохладный воздух дока, а выдыхала уже раскалённый жар.
Время замедлилось, я видела всё с невероятной чёткостью. Мой разум работал быстрее, чем когда-либо.
Факты фиксировались, наслаивались один на другой: Люциан использует силу новорождённого ядра… 49 секунд и случится разгерметизация… Мои мужчины Ордел и Хант близки к перегрузке. Их тела покрыты ранами, они войдут в терминальную — невозвратную боевую фазу через 14…13…12…
Я должна освободить ядрышко. И заставить моих шиарийцев отозвать необратимую боевую фазу. Чтобы они пережили этот день.
А Люциан — нет.
Всё возможно — ведь Люциан не знает, что я жива. У меня есть шанс!
Моё тело повиновалось без единой заминки. Меня сорвало с места, да так резко, что мышцы затрещали от нагрузки. Время замедлилось ещё больше, растянулась резиной. Вот как ощущают себя шиарийцы в боевой фазе… Просто Космос!
Сила. Эйфория. Я — не-совсем-я. Я-зверь…
Я видела, как Люциан Грей, стоящий в центре энергетического вихря, поворачивается ко мне. Заметил! Плохо… Но я уже почти преодолела весь путь.
Лицо Грея исказилось безумием, глаза вспыхнули лихорадочным светом. Золотое ядрышко в его руке отчаянно задрожало — как открытый огонёк на ветру. Ядрышко умоляло спасти его.
“Ты! Жива?! Но как?!” — раздался у меня в голове изумлённый… и одновременно восхищённый голос Грея. — Я знал! Это возможно! Объединиться с ядром! Стать сверх-расой! И я смогу… Как только оно перестанет сопротивляться!..”
Я не слушала бред Люциана Грея. Я вся — сейчас была намерением: окончательно прорваться сквозь вихрь! Тело двигалось с невероятной скоростью, недоступной прежде. Я словно исчезала и возникала на новом месте. Словно надламывала временную ось.
Алое ядрышко стучало в моей груди как живое сердце. Но оно было куда мощнее моего прежнего обычного сердца из мяса и крови. Всё равно как если бы в машине электрический двигатель поменяли на атомный.
Он взмахнул рукой, и на меня обрушилась энергетическая волна невероятной мощи. Она могла смести меня, разорвать на атомы… меня-прежнюю. Но теперь — волна прошла насквозь. Будто я была призраком. Чиркнула ледяная мысль: отчасти так и есть.
Я легко прошла сквозь поднятый Люцианом вихрь. В следующий миг — уже стояла вплотную к врагу. В сердце бури. В облаке горьковатого дыхания Грея. Мой разогнанный до предела мозг тут же заключил: распад физического тела Люциана Грея далеко зашёл. Запах его пота, дыхания, желтизна белков глаз — безумец умирал. Уничтожал себя. Жёг резерв в борьбе с моими мужчинами, со мной, с моим кораблём…
Люциан надеялся что слияние с ядром его спасёт.
Но по факту, он лишь напоследок мог утянуть в могилу нас всех.
Я попросила своё новое сердце — алое ядрышко, пылающее новой жизнью — прекрасной, как первая весенняя гроза. И оно помогло мне соткать из энерголиний такую же незримую стену — пресс. И швырнуть в вытянувшееся от удивления лицо Грея.
Точно такой удар, как он послал в меня. Но мощнее. Ведь мне ядрышко-сердце не сопротивлялось. Я-мы были в синергии. Мы были одним и тем же с алым космическим пламенем новорождённого ядра.
И Грей — уронил свои щиты на миг! Мне хватило.
Двумя руками я схватилась золотое ядрышко. Я рвала его из сжатых ладоней безумца. Я касалась золотого солнышка своим разумом, укутывала своей псионической энергией, омывала острой любовью: я здесь! Я тебя спасу!..
Я пыталась забрать ядрышко из мерзких лап Грея. Я рычала, скалилась. Секла воздух хвостом.
А мир словно трещал по швам. Бился на острые страшные осколки.
Так быстро-быстро-быстро!
Почти не подъёмно для разума.
Но реальность била больно: Грей не отпускал ядрышко. Я бы вырвала ему кисти рук. Но они были нечеловечески тверды. Драконоидные гены, что Грей себе вживил, давали о себе знать. Даже напротив — этот гад вцепился крепче! Будто мерзкий клещ-метаморф.
Я ударила хвостом — словно хотела насадить Люциана на острую пику кончика! Но лишь мазнула по энергощиту. Грей успел восстановить его!.. Уже?!!
Мои пальцы нещадно жгло. Казалось мне режет запястья что-то обжигающе горячее! Но я только сжала ладони крепче. Я и в мыслях не держала отпустить бедное маленькое ядрышко.
Мои капитаны. Отцы моих детей.
Сквозь фонящий шквал энерговолн, поднятых Греем — они уже меня заметили.
Увидели, что я жива. Но пока не могли прорваться сквозь вихрь.
И я не отвечала своим мужчинам. Не смотрела в их сторону. Всё, что было во мне — всю стихийную мощь — я тратила, чтобы прервать канал, по которому Грей подпитывался от маленького солнышка. Ты и так слишком много украл, подлец! И не только у нас.
Но это — моё ядро. Моих сыновей! И ты не заберёшь у нас больше ни капли!
Сжав зубы и зажмурив глаза, я сконцентрировалась на невидимом псионическом спектре ядрышка. Словно я вдруг повалилась разумом вглубь ядра — туда, где закручивался вихрь энергий. Среди золотых потоков чистейшей силы я будто наяву увидела уродливое чёрное щупальце, которое запустил туда профессор.
Я действовала на интуиции и на том, что незримо подсказывало моё новое, пылающее материнским гневом, сердце.
Оно, в отличие от меня, знало, что нужно делать.
Призвав всю свою волю, я сконцентрировалась на щупальце, представила, что обхватываю его жгутами из белого света, а потом дёргаю изо всех сил! Но…
Щупальце не сдвинулось с места.
Я стояла, зажмурившись, в центре энергетической бури.
Двумя руками тянула намертво схваченное Греем ядрышко. И не могла отобрать.
Я распахнула глаза.
Маленькое золотое ядрышко засверкало — разразилось стихийной паникой: страшно, не получается, помоги мне, Ария!!!
Я обняла его своей мыслью: давай вместе. Ты. Я. Алое ядро. Четыре сердечка моих сыновей и два ядра, что предназначались их будущим кораблям. Все вместе.
Я вплела в своё намерение энергию ядер. Вплела весь свой потенциал пси.
Надо попытаться снова. Мне казалось, что я руками пытаюсь сдвинуть гору, но не было опции сдаться. Золотое ядрышко замерло, потускнело, перестало сиять. Миг. Даже долю мига — Грей перестал получать его энергию.
И мы сделали рывок. Я и вся энергетическая мощь, закованная в моё, совсем не подходящее для таких нагрузок тело…
Одновременно дёрнула за кисть Грея и пробила его запястье своим золотым хвостом — и просто отколола от профессора кисть вместе с зажатым в неё ядрышком! Как будто это была кисть не живого человека, а давно высохшей мумии. Грей “сломался” — я отломила от него кусок — как от фарфоровой хрупкой куклы. Его плоть тут же рассыпалась в моих руках, а золотое ядрышко, весело засияв, воспарило высоко — над нашими головами.
И в эту секунду время вернуло для меня свой привычный ход.
В объективной реальности не прошло и доли мгновения — но для меня будто вечность осталась за спиной. В ушах звенело от напряжения. Тело горело. Ужасная слабость ударила под колени. Меня зашатало.
— Проклятая девка! — визгливо кричал Люциан. Его голос был полон ярости и страха. И боли!..
Я чуяла его намерения. Видела их благодаря моему новому сердцу. Он собирался ударить меня. Своей единственной оставшейся рукой. А потом он резко принял новое решение: он выстрелит из бластера, который всё ещё висел в магнитной кобуре на его поясе. Он хотел снова убить меня! А потом, когда победит — в чём он не сомневался — он собирался забрать моё тело на опыты. Собирался резать по кусочку и рассматривать под микроскопом.
Эти гадкие образы мелькали в его голове, пока он тянулся за оружием.
Он не чувствовал, что его битва уже проиграна. Изначально блестящий мозг — теперь сплошь больной, пережжённый опытами над самим собой, перегруженной чужой — краденной псионической энергией — погибал. И больше не годился для анализа ситуации и последствий.
И одного удара сердца не прошло — мои мужчины прорвались сквозь стихающую энерго-бурю. Ордел схватил профессора за теперь единственную руку, которая как будто бы успела сделать микродвижение к бластеру на поясе. А Хант врезался в Люциана так, что этого мерзкого гада откинуло в сторону. А вот рука его осталась у Ордела, и он отшвырнул её в сторону, будто мусор.
Ещё удар сердца — и капитаны переместились к профессору, я с трудом читала их движения. Удары. Рывки. Уколы хвостов — первородная ярость — вот что там было.
Я моргнула, и теперь вместо профессора Грея на полу дока лежало что-то… Красное, чёрное, зеленоватое. Просто куча, из которой, хаотично торчали острые остовы белых костей… Перебитые конечности Люциана — местами чёрные, словно съеденные сухой гангреной за считаные мгновения. Это был не человек, не останки. Скорее…
“Фарш”. Это была не моя мысль. Это синхронно подумали Ордел и Хант. А их мысль вдруг провалилась в моё сознание.
Так бывает. Если ты — мианесса шиарийцев.
Всё закончилось! Облегчение накатило. Я всхлипнула. А капитаны уже заключили меня в объятия — отчаянные, жадные.
Так обнимают кого-то очень важного и нужного. Я тоже обняла их, испытывая такое стихийное счастье, что меня затрясло от слёз. И мне не было дела до запаха ломанной плоти и странной гниющей крови Грея.
Но вдруг — я услышала полустон-полурёв из этой “кучи” и просто обмерла! Грей был жив. Как возможно?! Мы с капитанами синхронно перевели взгляды на искалеченное тело — и, холодея, поняла, что оно с неприятными щелчками пытается кое-как собраться обратно. У кого… у какой расы можно украсть такую регенерацию?! Не подсадил же Грей себе клетки метаморфа?! Это дикость!.. Это…
“Не бойся, наша Ария”, — ласково коснулась меня мысль Ордела.
“Неважно, сколько генов и у кого он украл”, — в тон брату подхватил Хант, нежно поглаживая меня по спине, — “ему уже не успеть. Созданный им купол отчуждения развеивается…”
— И что?.. — шепнула я, искренне не понимая спокойствия Ордела и Ханта.
— Корабль. Трон. Его заметил, — усмехнулся Ордел вслух, ласково поглаживая мою щеку.
И с секундной задержкой — я и сама это ощутила!
И стены точно загудели, гневно завибрировали. Освещение — стало ярким, кажется, загорелась каждая лампа — каждый диод. Корабль прозрел и он… был в ярости! Очень похожей на ту, что я только что испытывала.
Из пола уже вырвались провода и жгутами намотались на искалеченное тело Грея, что как предсказывали капитаны — не успело восстановиться. То, что осталось от рук и ног, уродливые кривые кости под тонкой кожицей, который Грей успел вырастить заново — всё оказалось в путах разгневанного живого корабля.
Профессор начал натурально — выть. И выл — с жутким хрипом, пока и рот его не скрылся в коконе проводов. Кругом раздавался скрежет металла — это корабль поспешно латал повреждённые участки дока. А Грея в коконе проводов словно начало затягивать в пол…
Но всё это оттеснялось на периферию моего восприятия, в то время как капитаны укачивали меня в своих объятиях.
— Ария! — Ордел обвил мою талию хвостом. — Мы думали, что потеряли тебя. Наша девочка.
— … наша мианесса.
Я хотела ответить, но язык стал неповоротливым. Всё, что могла — это цепляться за их сильные плечи вдруг ослабевшими руками.
Капитаны сели, положив меня на свои колени. Хант склонился сверху, ощупывая моё тело на предмет ран. В моей крови бурлила энергия, но одновременно — я почти не могла шевелиться. Для моих мышц даже рывок к Люциану — был слишком. И теперь с запозданием случился откат.
— Ты вся горишь! — выдохнул Хант.
Он был прав. Я дрожала, мне было ужасно жарко. Кровь кипела. Моё тело не было приспособлено для атомного двигателя. Я сгорала изнутри. И понимала — не выдержу долго.
И мне вдруг стало кристально ясно, что происходит. И чем всё для меня кончится.
Я была в объятиях Ордела и Ханта — последи дока, где только что завершился наш бой с врагом. Мы одержали победу. Корабль латал швы, окончательно затягивал бреши. Выравнивал освещение. И даже очищал воздух — пуская по доку ненавязчивый аромат молодой грозы.
Над нашими головами счастливо кружило маленькое золотистое ядрышко.
Все системы крейсера стабилизировались.
Чего не скажешь обо мне.
Я с тягучей тоской осознала новую правду: я умираю. Я расстанусь с этими мужчинами, в которых влюбилась так отчаянно и безнадёжно.
Как в старой красивой сказке — смерть разлучит нас.
Но… я могла оставить им часть себя. И надеялась, что они захотят её принять и позаботиться.
Моё тело сгорит, не справившись с силой ядра, которое сейчас заменяет моё прожжённое выстрелом из бластера сердце. Но наших с капитанами детей можно спасти.
У меня на глаза навернулись слёзы: детей надо просто изъять из моего тела и переместить в инкубационный контур. В медотсеке есть капсула регенерации, которая может провести такую операцию. И есть персонал, чтобы ею управлять…
Наши сыновья вырастут сильными, умными и красивыми, как их отцы. Правда, я этого уже не увижу…
Но только Ордел и Хант ещё не знают… Космос великий! Я так много от них скрывала. Теперь это казалось нелепым.
— Я… беременна, — слова вырвались всхлипом. — У меня омега-ген. Я… я… скрывала это.
Я смотрела то на Ордела, то на Ханта. Пытаясь прочитать в них, что капитаны теперь обо мне думают.
Слёзы сожаления набегали у меня в глазах. Но они испарялись, едва касаясь кожи. Мир горел… Но это на время стало неважно. Я слишком боялась увидеть холодное презрение на лицах капитанов, разочарование, отторжение. Совсем не так я хотела, чтобы эти смелые, сильные… лучшие во вселенной мужчины меня запомнили.
Но вместо ответа хвост Ханта сплёлся с моим. Сжал, даря поддержку.
— Мы знаем, Ария. Про ген. Про детей. И мы бесконечно счастливы… — хрипло шепнул Ордел, нежно касаясь пальцами моего лица, — Не бойся… Ария, ты вся горишь…
— Вы будете хорошими отцами, — еле слышно отозвалась я, чувствуя, как внутренности сводит от странной смеси отчаяния и облегчения, — Только надо поторопиться… надо в медотсек… детей надо спасти. Достаньте их, пока не поздно. Прошу!
— Нет, — резко сказал Хант. — Ты не прощаешься с нами.
И я вдруг услышала краем разума, как прямо сейчас капитаны переговариваются на внутренней волне. Только друг для друга. Но теперь — и я их тоже слышу. Благодаря силе ядрышка внутри. И потому что я — мианесса… Хоть и ненадолго.
Я приказала себе прекратить проживать заранее своё горе. И сосредоточится. Вслушаться в беззвучный диалог моих мужчин.
“Ядро заменило ей сердце… ”
“Надо стабилизировать…”,
“Времени мало… ”— уловила я обрывки мыслей.
— Стабилизировать? — шепнула я. Мысль металась, я не понимала, что тут можно поделать? Моё тело сгорает заживо. Ядро колотится в груди с частотой и силой, которую я объективно не тяну. Все внутренние процессы — на максимуме. Я жгу свои ресурсы каждым новым вздохом. Скоро все сложные белки, из которых состоит моё тело, просто распадутся!..
— Ничего не бойся, малышка, всё будет хорошо, — Хант ласково прикоснулся губами к моему пылающему виску.
— Ты наша любовь, Ария, — мурлыкнул мне на ухо Ордел, поглаживая мою талию сзади и медленно накручивая свой хвост третьим — в нашу с Хантом косицу, — мы не дадим тебе погибнуть. Ты вернулась. И мы тебя не отпустим.
— Ты наша, Ария…
Я уже ничего не понимала. Но надежда остро разгоралась в моём сердце. И я — утратила над ней контроль. Она разрасталась стихийно, захватывая меня всю: мои мужчины. Они это решат. Они меня спасут. Я представления не имею как, но если Ордел и Ханта так говорят, значит, так и есть.
А если ошибаются…
Капитаны синхронно посмотрели вверх. И я запрокинула голову следом. Ордел и Хант не сводили взгляда с замершего ровно надо мной второго ядрышка. Оно больше не накручивало круги под потолком, а спокойно мерно сияло. И я ощутила — капитаны что-то сказали ему на языке образов. Золотое солнышко сделало ещё круг в воздухе, соглашаясь с ними. А потом начало опускаться ко мне — ниже и ниже. Зависло напротив моей груди.
— Алое молодое ядро сжигает тебя, Ария. — ласково произнёс Хант успокаивающим тоном медика, а затем просто поднёс к губам мою правую ладонь и запечатлел на ней быстрый поцелуй. — Но золотое ядро способно тебя стабилизировать. По близнецовому принципу, почти так же как работает наше с Орделом пси-поле… Второе ядро зациклит энергию. И ты сможешь жить.
— Мы заберём твою боль. Ты ничего не почувствуешь. А когда ты очнёшься, всё уже будет хорошо, — Ордел припал губами к моей левой руке.
Я не успела ничего спросить, потому что в следующий миг золотое ядрышко вонзилось в мою грудную клетку.
Меня выгнуло. Казалось — должно быть очень больно. Казалось — каждая моя клеточка должна бы взорваться каскадом чистого страдания, но… боли нет.
И мой пылающий алый мир залило спасительной золотистой прохладой.
Я с облегчением прикрыла глаза.
И обмякла в руках моих мужчин, позволяя сознанию ненадолго меня оставить.
Сладкое почти забытое ощущение… я в руках Ордела и Ханта.
Я — в безопасности.
С уничтожения Грея прошло несколько часов, корабль полностью себя восстановил.
И о безумном фанатике-учёном, вобравшем в себя особые способности и разрушительные потенциалы сильнейших рас — остались лишь воспоминания.
Но и они со временем померкнут. Мы с братом сделаем всё, чтобы Ария забыла этот ужас как можно быстрее.
Сейчас наша мианесса спала в капитанских апартаментах. Её тело ещё привыкало к уравновешенным ядрам, что временно заменяли ей сердце — так что после медицинской проверки, она уснула прямо на диване, присев с планшетом ненадолго, вымотанная этим безумным днём. Полупустой стакан с фруктовой питательной смесью, насыщенной микроэлементами стоял рядом с ней на столике. Планшет мягко соскользнул из её рук на ковёр. Золотой хвостик Арии замер очаровательным полуколечком, свесив кончик с дивана.
Мы с братом острожно уложили его на диван рядом с Арией. Укрыли нашу девочку пледом и тихо удалились из капитанской гостиной в смежный с ней рабочий кабинет.
Сели за овальный металлический стол друг напротив друга. И я тяжело взглянул в глаза Ханта.
Странное чувство: как будто смотришь на себя в зеркало. Но ты — немного другой, Твой близнец — вторая половинка твоей личности и твоего разума.
— Нам надо что-то решать с этим, — кивнул Хант уже на мой служебный планшет, что лежал на столешнице между нами.
На мониторе мерцал белыми голограммами приказ командования. Он пришёл час назад.
И ни мне, ни брату он не нравился.
И мы собирались сделать то, что один раз за военную карьеру делал каждый шиариец — собирались послать командование в чёрную дыру! Котоиду под хвост! Метаморфу — за хелицер!!!
Я выдохнул сквозь зубы, и брат порывисто поднялся — сварить нам кофе покрепче. Надо было привести мысли в порядок. Утвердить наш план. Общее пси поле — это очень удобно. Когда есть кто-то, кто считывает твои намерения и порывы. Где-то осаживает тебя. Где-то срабатывает на опережение. И очень скоро нашего пси будет постоянно касаться и мысль нашей мианессы. Мы чуть больше проведём времени вместе — и постоянно слышать её намерение будет также естественно, как понимать брата-близнеца.
А пока — ещё оставались крайне неудобные нерешённые вопросы. И хорошо что Ария лишь иногда соскальзывала к нам мыслью. Потому что ей волноваться вредно.
А я снова посмотрел на планшет с распоряжением руководства и скрипнул зубами.
Что было интересно в моём близнеце — он злился не меньше меня, но как-то ему удавалось сделать так, что по нему никогда этого было не понять. Кроме совсем уж вопиющих случаев. Вроде нападения всяких мерзавцев на нашу беременную невесту.
Итак… Мой доклад командованию, отправленный через четверть часа после происшествия, был сух, честен и лаконичен.
Как и всегда.
Человек — Люциан Грей, годами занимавшийся незаконными генетическими экспериментами — напал на нашу беременную мианессу, атаковал экипаж, нанёс ущерб кораблю. И был ликвидирован. Про попытку похитить молодое ядро я в докладе умолчал. И не без причин. Даже за что-то одно Грея вполне законно было бы уничтожить по законам Шиарии. Да и без всяких законов — просто по справедливости.
Но у высших чинов Союза оказалось своё мнение.
“Крейсер Трон получил миссию приоритета Ультра. Миссия должна быть закрыта. Останки Л. Грея — переданы шаттлом для исследований в центральное управление. Ходатайство на проведение церемонии наречения мианессы и заключение брака — отклонено до завершения миссии. Специалист в области психологии поведения — отозван из состава экипажа. Приказываю отчистить крейсер от гражданских в течение суток”
— Они требуют отдать Арию. Но этого не будет, — я широко отмахивал хвостом, вдыхая полной грудью запах кофе, заполнивший комнату. Мы с братом любили этот запах, он напоминал о детстве — даже сейчас наша мама постоянно пьет кофе. Что не странно, ведь она по происхождению — человек. Но никто на флоте об этом не знает.
— Мы не отдадим Арию, — также спокойно отозвался Хант, — тут нечего обсуждать. Требование противоестественное — разлучиться с беременной мианессой. Его написал какой-то идиот. Точно не шиариец. К тому же Арии до родов нельзя покидать борт…
Из-за ситуации с ядрами, которые сохраняли в ней жизнь.
— Но этого мы в докладе не указали.
— И правильно сделали. В идеале — чтобы никто за пределами нашей семьи не узнал о потенциале ядер. Психов-учёных вроде Грея ещё найдётся немало. Он не один в своём роде, — Хант поставил передо мной чашку крепкого кофе и вернулся на своё место напротив.
— Вот если бы мы могли жениться на ней официально сейчас… — выдохнул я, — Приказ стал бы неправомочным. Жаль, в экипаже нет никого с лицензией от Союза на проведение церемонии…
“Вообще-то, есть” — Хант толкнул мне мысль через пси как бы невзначай, его губы тронула хищная улыбка, она играла в уголках губ.
— Атлантианец! — осенило меня, — откуда у него лицензия? То есть… как ты узнал и почему не знал я?
— Я лишь предполагаю, — отпил из своей кружки Хант, — с очень высокой вероятностью. У Эльзаса есть интересующая нас корочка. Хотя официально её быть не должно.
— С чего бы вдруг?
— Блат, — закатил глаза Хант, — предположу, что Эльзас из очень непростой атлантианской семьи. Судя по тому, как тщательно вымараны сведения о родителях из его анкеты. Уровень секретности запредельно высок… О нём — всё что угодно, ведь мы его капитаны. Семья — пробел на пробеле. Я бы и не обратил внимания. Но… Ария меня научила видеть некоторые вещи.
Вообще-то, Ария научила нас обоих, просто Хант в этом смысле всегда был чуть легче и быстрее.
— Например, это неочевидно, но Эльзас — полукровка, — продолжил Хант, — Атлантианец-человек. Не знаю, по отцу он атлантианец или по матери, у него есть вкусовые пристрастия, характерные только для землян, специфические. И надо думать, как минимум один из его родителей при должности на самом верху. А атлантианцы при погонах — большие любители справить деткам такие универсальные корочки. Очень бдительная и дальновидная раса.
Я уже и сам смаковал это открытие. Мысленно крутил со всех сторон. Вырисовывалась интересная перспектива. Законодательная лазейка. Отлично.
И улыбнулся брату: это значит, что надо лишь найти к Эльзасу подход.
А у нас как раз — будущая жена — специалист по межрасовым контактам и особенностям поведения.
Ария как почувствовала — её дыхание изменилось, там за стеной. Мы улавливали обострённым чутьём, — она стала просыпаться. И мы с Хантом оставили свой недобитый кофе и синхронно двинулись из кабинета в гостиную.
Ведь там нас ждала беременная любовь всей нашей жизни.
Ария
Следующие за схваткой с безумным Греем несколько дней пронеслись словно в забытье.
Конечно, Ордел и Хант — первым делом перенесли меня в медотсек, в капсулу регенерации, на диагностику и лечение, но…
В ходе обследования выяснилось, что существа здоровее, чем я — в медицинской капсуле не лежало с момента снятия с аппарата пломбы производителя. Хоть показатели нормы по мне калибруй.
Я была идеально здоровой наполовину шиарийкой — наполовину человеком. Не считая незначительных наводок от мягкой отбалансированной деятельности двух ядрышек. Их чистая текучая энергия теперь бежала по моим венам вместе с током крови.
Полная диагностика показала нормально развивающуюся многоплодную беременность. Все четыре маленьких сердечка бились шустро и ровно — из-за энергетического выброса моя беременность развивалась чуть быстрее, чем положено, и малыши уже выглядели как пятинедельные, но главное — всё с ними было хорошо. Томограф показал безупречное функционирование всех моих органов и систем. Исключением было лишь сердце. Просто оно отсутствовало. Кровь гоняла эдакая четырёхкамерная живая энергетическая катушка-насос, сотканная маленькими ядрами.
Я поморщилась, 5д голограммы моей грудной клетки с чем-то не слишком похожим на сердце вместо настоящего органа… фух… это было жутенько.
Но к счастью, это было поправимо. Как я узнала об этом? О-о-о, довольно эффектно.
Последние два слова корабль произнёс — МОИМ голосом! Я уже сидела на краю — вылезала из капсулы! И тут такое — я икнула от неожиданности и чуть не вывалилась на пол медблока! При всех моих новых безупречных рефлексах.
Слышать, как Трон говорит моим голосом… я к такому никогда не привыкну!
Но вместо того, чтоб растянуться на полу, я угодила ровно в руки капитанов!
Хвосты Ордела и Ханта тут же сплелись с моим, руки мужчин оказались повсюду — на талии, на шее, в волосах… Так приятно.
Те дико растянутые мгновения — пока мне было очень холодно, пока я умирала… я так скучала по этим мужчинам. Словно для меня прошла вечность…
И хотя в последующие дни у меня было полно сил — но капитаны всё равно тряслись надо мной как над хрупкой драгоценностью. Чуть ли не носили по коридорам крейсера на руках.
Они тревожились — я видела это по поведению их хвостов! Но не решались мне о чём-то рассказать. Не хотели беспокоить. Но беременность развивалась, и я всё чаще и разборчивее слышала мысли своих мужчин, ловила мыслеобразы.
Меня свербило ощущение: между мной и капитанами повисла какая-то недосказанность. Вроде я открыла перед ними все карты и во всём созналась. Но теперь уже они мне что-то не договаривают. Устраивают за моей спиной какие-то многоходовки.
И самое главное — мы не берём курс домой, я ни с кем не могу созвониться, а мои мужчины — как могут уклоняются от объяснений.
Трон всё так же висел на орбите — за видовыми окнами открытый космос с мерцающими далёкими звёздами и зелёно-голубая громада чужой планеты.
Я переехала жить в капитанские апартаменты, и сама не заметила, как начала чувствовать себя здесь как дома. Даже “свила гнездо” на диване из своего домашнего пёстрого пледа, лишая капитанскую гостиную казённого вида. А вскоре после того, как я здесь обосновалась — Трон и сам начал менять комнату, делая её немного похожей на уютную гостиную в земном деревенском домике: стилизовал стены под дерево, вырастил под видовым окном на космос камин…
Капитаны спокойно приняли чудачества корабля. Только осторожно косились на четыре детские люльки, которые Трон начал выращивать в спальне. И меня укололо предчувствие: корабль думает, что мы будем жить здесь?
— Ну это невозможно, — я села на диван рядом с Хантом, и мой светловолосый капитан тут же отложил рабочий планшет, помог мне прилечь. Положил мои ноги на свои колени и укрыл их тем самым пёстрым пледом. Почти сразу к нам на диван подсел и Ордел, поправляя подо мной подушки.
Я жила как принцесса. Месяц назад скажи мне кто, что моя головная боль — капитаны Ордел и Хант будут поправлять мне подушку и подтыкать плед — обсмеяла бы!
Но мир изменился, и мне предстояло это принять. И да — такая реальность мне нравилась куда сильнее. Оставалось только прояснить странное поведение моих мужчин!
— Всё хорошо, наша любовь, — привычно выдохнул Хант, поглаживая мои ноги, через плед.
А я снова оглядела комнату: нет, это не военный крейсер. Похоже, Трон мутирует в самые навороченные ясли во вселенной! В то время как мы висим на орбите, а у капитанов — буквально “горит” какая-то миссия, о которой Ордел и Хант не распространяются.
— Скажите мне уже нормально? — взмолилась я. — Хватит вилять, наши пси каждый день соприкасаются все плотнее! Нет смысла скрывать! Что бы там ни было… Ведь главное наше испытание позади, так?
— Тебе надо быть на корабле, наша Ария… — осторожно погладил мою щеку Ордел, — до родов. Непрерывно. Трон не просто пересадит тебе сердце после рождения наших детей. Ты не можешь сойти с борта, пока длится беременность ни на минуту. В тебе молодые ядра. Их нельзя разлучать с материнским ядром. И они уже начали взаимодействие с нашими сыновьями. Запущен процесс, который не остановить. Синхронизация шиайрийца с живым ядром.
— Обычно он всё же наступает после рождения, а не до, — с мягкой улыбкой добавил Хант, а его серебристый хвост скользнул ко мне под плед и уютно спеленал мой золотой хвостик и обе ноги. Сразу захотелось спать…
О, я знала эту уловку Ханта. Сейчас я начну клевать носом от этого его фирменного пеленания хвостом, и мне опять ничего не объяснят!
— Хватит! — я села ровнее, нехотя выворачиваясь из объятий хвоста, и даже стегнула по воздуху своим золотышом. — Говорите! Что бы вы там ни затеяли, я желаю быть в курсе. И принимать участие.
Хант тяжело вздохнул.
— А я сразу хотел тебе сказать, — усмехнулся Ордел.
— Но мы не хотели тебя беспокоить, — шепнул Хант, подцепляя мою руку и бегло целуя кисть, — Трон в блокаде. Командование отказало в прошении о свадьбе. И требует снять тебя с борта.
— Этого не будет, — успокаивающе выдохнул Ордел мне на ухо, — никто тебя у нас не отберёт. Но нас решили взять измором. Ведь они не знают о… молодых ядрах. О том, что нам стало известно об их потенциале регенерации и разрушения. И не узна́ют. Потому что тут же тысячи молодых ядрышек начнут исчезать. И найдутся любители экспериментов. “Во благо науки”… или как там они это называют.
— Ясно… — отозвалась я, — и как вы собирались это решить?
— Мы считаем, — откашлялся Хант, — что на борту есть тот, кто может оформить наше бракосочетание через голову руководства. Тогда мы можем официально сняться с миссии. И угнать Трон в док до созревания молодых ядер без чьего-либо согласия. Но…
— Мы не нашли к тому, кто мог бы помочь, подход, — чуть не прорычал Ордел.
Я выждала паузу.
В моей голове складывались причинно-следственные связи.
Я начала улыбаться. Когда я услышала гневную мысль Ордела и Ханта на нашей общей пси-волне я уже знала, о чём она будет:
Я мягко рассмеялась.
Села ровно.
Спустила ноги на пол.
И одновременно взяла своих будущих мужей за руки. Левая рука — сцепила замком пальцы с Орделом, правая — с Хантом. А мой золотой хвостик переплёлся в косичку с их хвостами.
— Мне давно пора вернуться к работе… — ласково шепнула я. — Я сама поговорю с Эльзасом.
Ария
Кабинет был заполнен приятным ароматом кофе, который я специально приготовила для Эльзаса. Он предпочитал его крепким, поэтому я заказала на фудпринтере двойной эспрессо. Мой собственный конусообразный бокал с капучино стоял рядом на столике.
Держа планшет, я сидела в рабочем кресле, а, напротив, откинувшись на спинку для посетителей, восседал атлантианец Эльзас.
Чёрная трость с набалдашником, напоминающим осколок горного хрусталя, лежала на его коленях. На лице застыло откровенно скучающее выражение.
Эльзас лениво потягивал кофе из своего стакана, время от времени постукивая пальцами по ручке трости.
Сейчас он был единственный на всём корабле, кто мог зарегистрировать наш союз с капитанами… но безапелляционно отказывался даже обсуждать такую возможность.
Впрочем, в рамках встречи мы это не обсуждали. У нас был обычный сеанс…
Он шёл уже полчаса, но всё это время Эльзас отвечал на мои вопросы максимально односложно, явно саботируя процесс и всем видом показывая, как его утомляет происходящее.
Вздохнув, я отложила планшет на стол, сложила руки перед собой и посмотрела на него прямо.
— Эльзас, — начала я, стараясь сохранять спокойный тон, — что происходит? Ты явно не в настроении для сеанса. Давай поговорим откровенно.
Он закатил глаза и слегка постучал тростью по полу.
— А ты не знаешь? — его голос звучал с явной долей сарказма. — Это дурдом, Ария. Я отправился в интересную миссию по колонизации новой системы, а что в итоге? Сначала я чуть не лишился моего драгоценного тестера…
— Я вернула его на следующий день, — быстро парировала я, чувствуя, как на щеках появляется лёгкий румянец.
— Вечность! — он резко махнул рукой. — И это не меняет, что я рисковал своей жизнью! Твои… — он сделал жест в сторону двери, — шиарийцы могли меня убить. В приступе гормональной агрессии. Я не за тем поступал служить, чтобы всем вот этим непотребством заниматься. Отдать жизнь за капитанов — это, конечно, красиво звучит, но… Нет уж! Увольте! Поддерживать ваши бешеные брачные игры не собираюсь. Подожду, пока сюда пробьётся комиссия Союза, и переберусь в наземный офис. С меня хватит.
Ого, много в нём накопилось.
Я вздохнула, стараясь не поддаваться на провокации. В конце концов, у Эльзаса были причины злиться. Моя задача как психолога была перевести его с эмоционального восприятия ситуации, на логическое.
— Эльзас, ты прав в своих эмоциях. Но ведь может так выйти, что комиссия Союза никогда сюда не пробьётся. Тогда ты будешь сидеть здесь, пока не родятся мои дети.
— Ещё восемь месяцев, — Эльзас недовольно нахмурился.
— Вот именно. Оно тебе надо? А если зарегистрируешь нас — то уедешь хоть на следующий день. Тебе справят документы, что ты здесь отработал. Я, в знак благодарности, оформлю обоснование, почему ты можешь всегда носить с собой тестер. У тебя же деловой склад ума, ты же видишь выгоды от предложения.
— Всё это мне и без вас справят… — заявил он, но его взгляд стал чуть более прищуренным, словно он всё же что-то обдумывал.
Я как психолог сразу уловила этот момент. Атлантианец колебался, и мне нужно было дать ему возможность озвучить то, что он действительно хотел.
— Эльзас, ты победил, — сказала я, слегка наклонившись вперёд. — Что ты хочешь?
Он задумчиво погладил набалдашник своей трости, затем посмотрел на меня.
— Прежде всего, чтобы разговор остался между нами, Ария.
— Это я тебе гарантирую, — кивнула я.
Он тоже слегка наклонился вперёд, его тёмные глаза сверкнули. А голос стал тише:
— Когда ты хитростью украла мой тестер…
— Одолжила, — поправила я.
— “Одолжила”, — повторил он с сарказмом. — Пусть так. Но в тот момент я, скажем так, хотел подстраховаться, что ты мне его вернёшь. И прошерстил внутреннюю инфо-систему твоего лично профиля…
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Что ты сделал?! Проще говоря… ты взломал мой личный компьютер?!
— Трёхбуквенный пароль — плохая защита, Ария, — усмехнулся он. — Так что я не взломал. Случайно вошёл. Как и ты… “одолжила”.
— Туше… — пробормотала я.
— В общем, я поглядел некоторую историю твоих звонков. И по инфо-следам восстановил часть твоего разговора с подругой.
— С Дианой?
— Да… — Эльзас странно отвёл глаза, будто что-то его смутило. Торопливо отпил кофе и продолжил как будто намеренно безразлично: — Мне просто стало интересно… чем она занимается. То есть, я имею в виду, исследования твоей подруги очень любопытны. Очень интересный подход… смешение формул. Хотя, наверное, ей скоро станет не до них… Ведь полушиарийки явно очень быстро беременеют, оказавшись в одном помещении с шиарийцами. А к ней твои братья ходят как к себе домой!
Последняя фраза прозвучала даже возмущённо.
Я немного обалдела от таких новостей. И особенно от невербальных знаков Эльзаса. Неожиданно было узнать… но, похоже, ему понравилась Ди. А если учесть характер Эльзаса, то можно даже сказать… что его на ней “зафиксировало”.
Похоже, вот она ниточка, что приведёт нас к решению.
“Спасибо, Ди! — мысленно поблагодарила я подругу. — Даже не зная, ты мне помогаешь!”
— Диана точно не такая, — улыбнулась я. — Она исследования не бросит, тем более она не очень падка на идею двух мужей. И у неё логический склад ума. Она так просто не влюбится. Уж поверь, я её хорошо знаю!
— … — Эльзас недоверчиво хмыкнул, но я видела, что в его тёмных глазах горел огонёк интереса.
— Мы с ней лучшие подруги. Если позову, то через всю галактику примчит. И уж мою свадьбу ни за что не пропустит! И, по крайней мере, на вторую часть свадебной церемонии, после официальной — обязательно приедет. Так что… если тебе интересна её научная стезя, ты смог бы обсудить с ней… науку. А я вас представлю.
Эльзас постучал пальцами по набалдашнику своей трости, якобы размышляя над моими словами, хотя было уже очевидно, что его личное знакомство с Ди очень заинтересовало. Он ещё пару секунд поломался, а потом вздохнул с преувеличенной тяжестью.
— На что только не пойдёшь ради общения с интересным учёным, — проворчал он.
Я едва сдержала улыбку.
— Ладно… — наконец сказал он, — скажи своим… капитанам. Что я согласен провести церемонию, — важно взмахнул он рукой, поднимаясь с кресла.
— Спасибо, Эльзас, — теперь я уже не скрывала улыбки.
Атлантианец закатил глаза, но это было для вида. Потому что потом он тоже улыбнулся.
— Я надеялся, ты передумаешь за эти дни. Но раз не терпится выскочить замуж, то что уж поделать. Надеюсь, это не только из-за детей…
— Не только. Не сомневайся.
Эльзас качнул темноволосой головой, подхватил трость и пошёл к выходу, но прежде чем переступить порог, добавил:
— Ну и от разрешения на постоянное ношение тестера я бы тоже не отказался. Раз уж ты предложила.
Церемонию решили провести не в зелёной зоне, а рубке — потому что оттуда быстрее всего отправить сообщение в Союз. Этот было самое важное. Ведь вокруг заблокированного от посещений Трона уже вторые сутки накручивали круги недружелюбного вида штурмовики.
Поэтому прямо сейчас я вместе с капитанами вошла в рубку — туда, где находился капитанский мостик… Именно здесь я когда-то спорила с Орделом и Хантом. Кричала на них, требуя немедленно меня уволить. А они рычали в ответ, стараясь кольнуть побольнее.
Даже не верится, что всё так изменилось.
Полностью в противоположную сторону.
Теперь я стояла здесь под руки с капитанами — и не собиралась их отпускать. Я была одета в красное кружевное платье, которое крейсер “Трон” сшил для меня за ночь. Оно было куда лучше той одежды, что можно получить из промышленных принтеров. Мягкое алое кружево облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб, книзу ткань расходилась нежным волнообразным подолом, который мягко колыхался при каждом шаге.
Мои запястья обхватывали изящные браслеты из сгаэлита — особого металла, проводника пси-энергий. Капитаны подарили мне их утром, и я приняла с теплом в сердце. В культуре шиарийцев такие украшения женихи всегда преподносят невесте перед свадьбой…
И это значит, что совсем скоро она станет их женой.
Я буду женой этих мужчин! …подумать только.
А скоро и матерью четырёх прекрасных мальчиков.
Моё сердце — вернее, то, что теперь заменяло мне сердце, — забилось в груди сильнее — в унисон с двумя ядрышками, которые гармонизировали друг друга. Это было странное, но приятное ощущение, как будто я была частью чего-то большего, чем просто я сама.
Капитаны стояли по обе стороны от меня, их сильные руки поддерживали меня под локти. Ордел в своём парадном мундире, с нашивками, которые сверкали при свете нано-трубок, тянущихся под потолком. Хант — в таком же, но его серебристые волосы были слегка растрёпаны… Возможно, это из-за меня, ведь перед входом в рубку мы целовались, и я забралась пальцами в шевелюру Ханта. Уф… то ведь так ему даже очень идёт!
Наши хвосты были со мной согласны. Чёрный и серебристый крепко сплелись с моим золотистым. Судя по воркующим пощёлкиваниям, чувствовали они себя чудесно, и вообще никогда не собирались расставаться.
Теперь нам надо было пройти к вперёд — туда, где стоял Эльзас. К возвышению, где обычно мерцала проекция ядра корабля — а сейчас будет проведена церемония.
Атлантианец всеобщей радости не разделял. Он выглядел так, будто его притащили сюда против воли. Но я знала, что это всего лишь маска, которая даже делает его милым. Впрочем — милым мне сейчас казалось совершенно всё!
Мы с капитанами сделали шаг вперёд, и тут… рубка начала меняться.
На строгих металлических стенах вдруг пробились бутоны — розовые, белые, голубые. Лепестки распускались прямо на глазах, заполняя пространство ароматом свежести и весны. Пол под нашими ногами колыхнулся, и через миг я осознала — что стою уже не на стальной поверхности — а на зелёном травяном покрове. Над головой засверкали крошечные огоньки, словно звёзды на ночном небе.
Я ахнула, не в силах сдержать восторг.
— Подарок от Трона, — улыбнулся Хант.
— Он тоже очень рад, что ты официально станешь нашей мианессой, — добавил Ордел.
“Спасибо!” — мысленно послала я крейсеру благодарность. И в тот же миг перед Эльзасом прямо из пола выросла полукруглая арка, сплетённая из ветвей и цветов. Она сияла мягким светом, словно приглашая нас пройти под ней.
Эльзас окинул её таким взглядом, будто перед ним танцевал розовый пони.
“Что за бред” — одними губами пробормотал он.
А я не сдержалась — рассмеялась звонко и легко. Я чувствовала себя так, будто парила в воздухе.
Капитаны тоже улыбались. Ступая по мягкой траве, мы медленно шли вперёд — и с каждым шагом моё сердце наполнялось теплом.
Я думала о том, как всё изменилось. Я была готова бежать с этого корабля, а теперь стояла здесь, желая связать свою жизнь с двумя лучшими мужчинами во вселенной. Как же может всё перевернуться с ног на голову! Я чувствовала, как внутри меня бьются четыре маленьких сердечка, и это наполняло меня таким счастьем, что я едва могла дышать.
— Виана Ария, — начал Эльзас, когда мы подошли к арке. Его голос звучал с привычным скепсисом. — Я здесь, чтобы официально зафиксировать твоё согласие вступить в семейные отношения с этими… вианами. И уведомить официальные инстанции, что ты стала мианессей капитанов крейсера Трон. Согласна ли ты?
Я кивнула. Хвосты капитанов крепче сжали моего золотыша, а пальцы переплелись с моими. Прикосновения были уверенными и при этом осторожными. Надёжными и крепкими.
Эльзас провёл пальцем по своему планшету, и я почувствовала, как что-то щёлкнуло в воздухе.
— Всё! Уведомление отправлено в Союз. Поздравляю, — он улыбнулся мне уголками губ. — Желаю счастья и всё такое.
Капитаны обняли меня, их губы коснулись моих щёк, а потом и губ. Это был поцелуй, полный нежности.
Эльзас широким шагом покинул рубку…
А спустя пару мгновений я услышала, как Трон снимается с блокады.
Корабль ожил, его системы заработали на полную мощность. А там, где раньше стоял Эльзас, вдруг засветилась проекция… но не ядра. А неожиданно — домика!
Он выглядел так, будто его перенесли с какой-то фентезийной книжки:
Арочные стены, стилизованные под светлое дерево, так плавно изгибались, что острых углов не было вовсе. Большие окна с витражными стёклами переливались всеми оттенками зелёного и золотого. Крышу покрывали чешуйки — одновременно напоминая черепицу и чешую драконоида. А вокруг дома раскинулся цветущий сад. Розы, лаванда и нежные полевые цветы обрамляли дорожки, выложенные из гладкого камня.
— Что это? — удивилась я.
— Похоже, Трон хочет осесть на планете, — хмыкнул Хант, обнимая меня со спины.
— И перестроиться в эргономичный дом экста-комфортного класса… — добавил Ордел улыбаясь. — Пока мы ждём рождения детей. По мне так звучит прекрасно. Или ты против?
— Как я могу! — у меня на глаза навернулись слёзы. Наверное, из-за беременности, но я стала уж очень чувствительная в последние дни.
— Тогда позовём всех туда на вторую часть церемонии. Нам ведь пора познакомиться с твоими родителями, Ария.
Я вздохнула, представив эту встречу. Реакцию отца сложно представить. Нет, он, конечно, будет рад за меня… главное — упустить в своём рассказе некоторые подробности. Например, с чего у нас с капитанами всё началось.
Разум уже бросился составлять списки гостей. Братья, дяди, двоюродные братья и сёстры, троюродные… и, конечно, Диана! Интересно, как пройдёт её знакомство с Эльзасом? Ну и шумно же будет. И весело. Как же я по всем соскучилась. И как же хочу познакомить всех со своими мужьями.
Зажмурившись, я обняла капитанов. И они заключили меня в объятия шепча:
— Наша Ария…
— Наша мианесса…
Прошло несколько недель.
Живот ещё не начал расти — но если я хотела надеть обтягивающее платье снова на вторую часть свадебной церемонии (с родственниками, праздником, и — возможно — дракой, хаха) — у меня оставалось совсем немного времени.
Четыре малыша во мне росли чуть быстрее, чем полагалось — из-за моего особого временного сердца и разогнанного метаболизма (хотя уже и не зашкаливающего).
Всё равно я нет-нет, да и выламывала дверь или отрывала подлокотник у кресла неосторожным движением — сила плескалась во мне!
Я немедленно извинялась перед Троном за причинённые повреждения, но корабль не обижался — я чувствовала. Он беззлобно и даже заботливо сращивал всю поломанную мною мебель.
И я старалась двигаться медленнее и мягче, и всё время помнить: эта сила дана мне на время, дана ядерным потенциалом корабля. Надо быть с ней тактичной и осторожной. Не привыкать. Не позволить тому могуществу, что не было мне предназначено, ударить в голову. Не заболеть той болезнью, что в итоге уничтожила Люциана Грея.
К счастью, это всё было совсем не про меня. Я любила моих мужей. И любила Трон. И к маленьким ядрышкам испытывала скорее материнскую нежность — без капли “научного интереса”. Я знала, что они живые, как никто другой.
Этим вечером корабль пришвартовался на выбранную им зелёную область — на нашей материнской планете, в Шиарии. В одной из её глухих зелёных провинций.
Трон выбрал себе местечко на отшибе — подлесок, шелестящий сочной листвой, система озёр, порожистые ручейки и микроводопадики. Ближайшее поселение — в нескольких часах ходьбы прогулочным шагом… Мягкий климат. Низкий радиационный фон. Естественные преграды в виде горной гряды с трёх сторон.
И тут же послал сигнал. Или приглашение — всем моим близким, всем близким моих мужей — которые теперь тоже моя семья. Просто я с ними пока незнакома.
И через двенадцать часов по всеобщему времени — все они явятся.
На мою свадьбу. Уже не формальную, а традиционную.
Выходит, этот день настал. И я была к нему не готова!
И разглядывая в вечерних сумерках через иллюминатор мой новый вид за окном на ближайшие несколько месяцев — я исходила волнением. Скоро я увижу папу и маму. Братьев. Друзей. Всех…
Но больше всего меня волновал отец.
Что бы там ни говорила мама — я прекрасно знала: он был в истинно-шиарийской ярости, когда я сбежала в Академию. А потом в ещё большей, когда я отправилась на практику на военный крейсер. Но эм… уверена, он поймёт. Поймёт же?
— Что ты там высматриваешь, Ария? — мурлыкнул Хант мне в затылок. Он подошёл сзади неслышно, обнял меня за талию, сплёл свой хвост с моим.
— А?.. Ничего…
— Трон сбросил маскировку. Сигналы отправлены. Завтра нас ждёт праздник. Гости. Почему ты дрожишь? Я думал, ты будешь рада…
— Я рада… — осторожно поворачиваюсь к своему светловолосому мужу и заглядываю в его глаза, — просто…
— Мы всегда рядом с тобой. Беспокоиться не о чем…
Я не ответила.
Просто посмотрела на него.
Попросила взглядом и невесомо коснулась своим намерением его пси-поля.
Теперь — я делала это уверенно, каждый день я как бы срасталась разумом со своими мужьями всё сильнее.
Хант не заставил себя ждать.
Он подхватил меня на руки, бережно, деликатно — словно я была его самая большая драгоценность.
“Так и есть, Ария”, — ворвалась в мой разум мысль Ханта, — “ты — самая большая ценность. Мианесса. Привыкай к этой мысли. Это навсегда”.
Мои губы дрогнули. По груди разлилось щемящее тепло: я так счастлива, что мне трудно дышать.
Я так люблю своих мужей, что… что…
Хант бережно опустил меня на расстеленную кровать, и его сильные ласковые руки начали очень быстро избавлять меня от одежды.
…Мой светловолосый муж накрыл моё обнажённое тело своим сверху. Наши губы встретились в нежном глубоком поцелуе. Медленно, постепенно. Покусывания Хантом моих губ… то, что его язык делал у меня во рту — превращалось из утешения в признание в любви. А признание — обращалось обжигающей страстью. Словно закипая на медленном огне — этот поцелуй поджигал меня.
Я чего-то боялась? О чём-то тревожилась? Понятие не имею, что это было.
Был только Хант.
А ещё — где-то на капитанском мостике охватившее меня возбуждение почувствовал Ордел. И он тоже скоро будет здесь…
В нашей с мужьями спальне.
Хант покрывал поцелуями мою шею — оставлял цепочку пламенеющих следов чувственных воспоминаний на моей коже. Наши хвосты вдруг расплелись. И мой золотой хвостик — неожиданно обвил бедро моего мужа, а его серебристый хвост — нежно обхватил мою талию.
Хант развёл мне ноги шире, его руки скользнули по моему лону вниз, к уже влажным складочкам, я застонала в рот мужа, когда его палец в меня вошёл, а затем — второй…
Он изводил меня и мягко готовил к тому, что сейчас со мной сделает. К тому, что оба мои мужа сделают со мной.
По очереди.
Или одновременно?
И тут я осознала, что в дверях замер Ордел.
“Всё будет, как ты хочешь, Ария” — перехватила я мысль уже своего черноволосого мужа.
Я улыбнулась. И сила, взятая у ядра корабля, взыграла во мне — разлилась по плавящемуся от возбуждения телу фейерверком желания. Какого я не знала, будучи просто-Арией. Полушиарийкой-получеловеком. То ли мои чувства возвелись в степень, то ли я просто раскрылась и лучше поняла себя саму.
Я приняла решение.
И одним изящным жестом — поменялась с Хантом местами.
Теперь я была сверху — потиралась о его возбуждённый член.
Одновременно посылала Орделу мысль:
“Иди ко мне. Я хочу тебя. Хочу вас обоих”.
Мои мужья были рядом.
И я чувствовала — гармонию и покой, и при этом — сила шкалила неуправляемым светлым потоком во мне.
В наших комнатах, на нашей расстеленной кровати — Хант лежал на спине, я сидела на нём как наездница, и моё сердце стучало: всё сейчас случится!
Мне казалось, что я потеряла гравитацию, хотя и знала, что это не так.
Жар возбуждённого тела Ханта подо мной.
И ничуть не меньший жар — от взгляда Ордела…
Мой черноволосый муж смотрит на меня. Прикасается взглядом. Но я знаю — взглядом он не ограничится.
Ведь я позвала его. А желание мианессы — закон для шиарийца, как любят повторять мои мужья.
Мысленно усмехнулась: я знала, как придать Орделу ускорение.
…Я медленно насадила себя на член Ханта сама — прочувствовала с наслаждением каждую деталь, обхватывая мужское достоинство мужа своим телом. Сжимая его в себе. Так туго. Так сладко.
Хант рвано дышал, гладил мою талию пальцами.
Наши хвосты делали широкие неуправляемые отмашки по разобранной постели.
А Ордел скинул свой космокомбинезон на пол и вскоре оказался рядом со мной. Позади меня, уже принявшей в себя его брата.
Ощутив руки Ордела на своей талии — прожив горячее соприкосновение и с ним — кожа к коже, я ощутила наконец мою систему отбалансированной.
Рука Ордела скользнула вниз, ласково прошлась по моему лону спереди, вторая — без стеснения коснулась меня сзади. Ордел растёр мои женские соки — которые, кажется, уже были повсюду между ягодиц, по моему анусу. И пристроился к самому входу горячей головкой своего возбуждённого члена.
Я сжала Ханта в себе и сжалась вся.
— Любовь моя, — Ордел прикоснулся губами к моей шеи сзади, зарылся руками в мои алые волосы, перекладывая их на дно плечо. Дождался, когда я буду готова, и…
Заставил меня деликатно завалиться вперёд на Ханта. А сам накрыл мою грудь своими ладонями и нежно, но уверенно вошёл в меня сзади. И в этот же миг наши с Орделом и Хантом хвосты страстно сплелись в тугую тройную спираль на постели рядом с нами. И синхронно щёлкнули кончиками.
Мы замерли.
Я — и два моих мужа во мне.
Я прикрыла глаза.
Вдохнула полной грудью терпкий притягательный запах любимых мужчин и первая начала двигаться.
Ордел и Хант были осторожны.
Двигались медленно, синхронно — в полном согласии с моим телом.
Предвидя каждую фазу моего зажима и расслабления.
Пальцы Ханта, нашедшие мой клитор. Пальцы Ордела, ласкающие мои соски.
Поцелуй то одного моего мужа, то другого.
Жёсткое вторжение языка Ордела в мой рот. И ласковый укус Ханта. И синхронный рывок двух великолепных членов во мне.
И ещё.
И ещё…
— Дыши, Ария…
И моё дыхание выровнялось, стало единым с дыханием мужей.
И моё покорное принятие стало продолжением их горячего рывка.
Мы ускорились одновременно.
Мужья имели меня долго, сладко — пытали своей любовью, утверждали права на моё тело и вообще — на меня всю.
И я покорялась.
А иногда — нападала в ответ.
Мой рывок — скорее кокетство, повод подразнить их, заставить перехватить инициативу жёстче, прекратить меня жалеть!
Иметь меня — со всей силы!
И я добилась своего.
Мужья сорвались.
И вскоре уже насаживали меня на свои члены, без ненужной мне сейчас деликатности. Ведь я сгорала. Я отчаянно хотела их!
Моё тело сжималось вокруг безупречных членов моих мужей снова и снова. Сладкая судорога охватывала меня. И растворялась — лишь чтобы уступить место новой.
Рывки становились сильнее.
Мои спазмы удовольствия — чаще
И я предчувствовала, когда лёгкий чувственный прибой сменится цунами. И этот момент наступил.
— Ордел, — рвано выдохнула я, — Хант!
И мужья ворвались в меня особенно мощно. Мои грудь и клитор уже изнывали от сладкой то ли пытки, то ли игры.
Всё. ВСЁ! Я достигла предела.
Мир расцвёл.
Взорвался сонмом золотых искр!
Я сжала мужей в себе снова. Я задрожала.
Мужья кончили в меня одновременно струями горячего семени. Жаркая волна обожгла меня, я утратила контроль над телом! Судорожные сладкие сокращения — взрывы — колкие разрывы пространства и восприятия — утопили меня. Я в них захлебнулась.
Золотые ручейки моей силы, мудрости, покоя, жажды жизни. Псионические вихри, прогнозы будущего. Всё это — ударило наотмашь — и схлынуло. С потрясающей волной пробивающего до костей оргазма.
Волна ушла, расплескавшись колкими брызгами по нервам, поджигая кровь, заостряя восприятие до предела, а затем — принося облегчение, чувственное счастье, ликование. А ещё уверенность, нет — ЗНАНИЕ — светлого будущего.
Жаль, что это длилось считаные мгновения. А потом укуталось дымкой забвения.
— Ты больше не сбежишь от нас Ария, — выдохнул мне в висок Хант.
Я засыпала, плавилась в ласкающих меня руках мужей.
— Тебе не спрятаться от нас даже на краю вселенной, — хрипло шепнул Ордел.
Я не ответила.
Да и не нужен был мой ответ.
Я улыбалась:
“Не хочу бежать, — ластилась к мужьям моя мысль, — я ваша жена. Я… будто знала это ещё до начала своей жизни. Так было всегда. Это решение — вне времени. Я всегда хотела быть только с вами”.
И я уснула счастливая, в двойных объятьях мужей, утопая в их любви.
Я не боялась завтрашнего дня.
Я знала — это будет волшебно.
Я придирчиво осмотрела себя в зеркало.
Платье традиционного шиарийского цвета и кроя — длинное, алое — тон в то с моими волосами, лиф оторочен нежным кружевом, такие же кружевные рукава до локтя — комфортно обхватывают моё плечо словно вторая кожа и открывают сияющие бриллиантами свадебные сгаэлитовые браслеты — подарки моих мужей.
А затем скосила взгляд на повисшую в воздухе видеоголограмму: Трон показывал мне зал… внизу, прямо подо мной — тот, в котором собирались гости.
Я нервно закусила губу, различив у фуршетных столов в толпе прибывающих гостей нарядных отца и маму. Затем дядю Авалона и тётю Еву. Братьев и чёрного гигантского котоида — виана Мио с роскошным алым бантом на широкой шее — друга и покровителя нашей семьи. В холке котоид доставал моему отцу до груди и был чуть крупнее, чем они обычно бывают — но это объясняется тем, что виан Мио родом с самой Земли-один и пришёл когда-то с дядей Авалоном и тётей Евой через пространственно-временной разлом. Мне кажется, или виан котоид стал ещё чуть больше, пока я его не видела?
…Про себя отмечаю, что как только Трон прошлой ночью пришвартовался — он словно стал мягче — никаких внезапных порогов и клякс на стенах.
Лишь абсолютно ожидаемая и подконтрольная перестройка самой большой комнаты нижнего яруса — полигона! — в праздничную залу. Комната, где надлежало праздновать мою свадьбу, стала уютной и очень просторной гостиной особняка — с камином и каменными стенами. Цветы на старый земной манер ужа проросли по стенам, Трон запустил их идеальным шлейфом, а в углу зала — зачем-то вырастил маленькое озерцо с пятью крупными розовыми лилиями на мясистых листьях-подушках — традиционными шиарийскими цветами, символизирующим любовь первой шиарийской пары из легенд. Это последнее — можно было назвать чудачеством корабля, но и то с большой натяжкой.
Я и как психолог, и как временный носитель дочерних ядер корабля — чувствовала кожей, как изменилось настроение Трона, как только он коснулся шиарийской земли. И напрашивался вывод: на земле крейсеру лучше, чем на орбите или в открытом космосе.
Я обязательно подумаю об этом позже…
А пока — впилась взглядом в голограмму снова.
О Космос, к моему отцу подошли двое шиарийских мужчин — непроизвольная агрессивная отмашка отца алым хвостом. И симметричный жест — от его двоих собеседников.
Моё сердце проваливается в пятки: по чертам лиц я без труда узнаю́ отцов моих мужей — это маршалы Рейгар и Демиан — выцепляю я имена из общего с мужьями информационного поля.
— Трон! Включи звук на проекции!!
— Зачем? — мягко отзывается корабль моим голосом, отчего я привычно вздрагиваю, — это семья. Они не подерутся. Или подерутся, то… при соприкосновении тел с конструкциями корабля, я смягчу удар силовыми полями…
— Блин, ну и ладно! — выпустив из пальцев алмазную заколку, я выбегаю из спальни — бывших капитанских апартаментов. Мои волосы — наполовину заплетены в мягкую косу — у висков в изящно убранной как у вианы-прародительницы на гравюрах, а ниже — алые волосы хаотично укрывают мне плечи и спину в стихийном беспорядке. Так тоже нормально. Даже красиво! Куда важнее причёски — чтобы отцы не поругались!!
Подхватив юбки, я несусь как пацан-хулиган, а не как молодая жена в свадебном наряде. Шлёпаю босыми ступнями, точнее… должна шлёпать. Но Трон выращивает подо мной ковёр живой травы “за секунду до” моего соприкосновения с полом — так что я набираю скорость.
Я бегу быстрее, чем человек.
Быстрее, чем шиарийка.
— Куда? — меня ласково ловят уже на входе в зал. Тепло рук и хвостов, и мой любимый запах — я могу даже не подниматься взгляд. Знаю, что на мои плечи легли руки Ханта, и через миг — на талии оказались руки Ордела.
— … мы думали, ты ещё собираешься, — мурлыкнул Ордел мне на ухо и мягко поцеловал в висок, но тебе не терпится приветствовать гостей?
— Там папа, — хрипло выдыхаю я, — мой. И ваши… И они сейчас… поругаются!
Нас прерывает звук битой посуды, и я выворачиваюсь из рук мужей — я мухлюю — пользуюсь потенциалом ядрышек, иначе мне нипочём было бы не вырваться. Миг — никто даже не моргнёт.
Я уже стою — между моим красноволосым отцом и отцами моих мужей.
— П-привет, — острожно произношу я.
— А твоя дочь быстро бегает, Чезар, — усмехается черноволосый Рейгар.
— Ну это же моя дочь, — скалится отец, хищно щёлкая кончиком алого хвоста, — гибриды с людьми в первом поколении вообще имеют отличные физические и псионические показатели.
Папа назвал меня гибридом? О, да он в ярости… “Гибридом” я была, когда ломала что-то ценное в доме, типа маминой антикварной заколки-гребня в попытках приладить её на свою причёску. “Гибридом” я обычно бываю не более минуты. И звучит это, как всегда, беззлобно — лишь обозначая отцовский настрой. Так что мигом считала всю сложную палитру чувств отца…
— Мы счастливы познакомиться с тобой, Ария, — сбил накал светловолосый отец моих мужей, Демиан, — наши сыновья нашли великолепную мианессу. Они правда могли встретиться с тобой и раньше, Ария, если б твой отец так не шифровался… Наши семьи дружили много лет, а когда ты родилась, всё вдруг изменилось.
Папа скрипнул зубами.
Жизнь в глуши. Домашнее обучение. Запрет на поступление в Академию на общих основаниях.
Родители знали. Помимо омега-гена…
— У тебя была высокая генетическая совместимость с сыновьями моих сослуживцев, — холодно кивнул отец на Рейгара и Демиана, — я не хотел на тебя давить. Хотел, чтоб ты сама выбрала.
В золотых глазах отца плескалась мука.
— Пап, — я кинулась отцу на шею, и он тут же ласково приобнял меня в ответ, — я сама выбрала. Честно. Я же такой классный “гибрид”…
Я тихонько захихикала. Отец подхватил, прижимая меня к себе крепче и осторожнее.
Так заканчивались все наши миро-конфликты.
— Я люблю тебя, Ария…
— И я тебя, пап.
— … и я ещё посмотрю на твоих мужей. Плевать мне, что там в генетическом тесте.
— … Пап, никто меня не обидит, я их люблю. Как и они меня, — я заглянула в глаза отца, муки в них больше не было, только облегчение и немного озорство, — кстати, где мама?
Я снова услышала звук битого стекла и вздрогнула — разом вспоминая, на какой звук принеслась. Так отвлеклась на потенциальную перепалку отцов, что и забыла… а теперь вот вспомнила.
Поискала взглядом — осколки тонули в полу, проваливались, не причиняя вреда никому. Трон просто поглощал их. Источник стеклянного звона — гигантский чёрный котоид, задумчиво медитативно сталкивающий со стола один бокал за другим изящной, хоть и крупноватой лапкой. Я облегчённо выдохнула: Всё в порядке! Это виан Мио медитирует, ему приходят в голову мудрые решения. А я-то испугалась!..
Облегчённо шумно выдохнула.
Нашла взглядом маму, она — с тётей Евой и матерью моих мужей что-то очень уютно тихо обсуждала у импровизированного пруда. Я хихикнула: у всех троих в волосах уже красовалось по цветку розовой лилии — символу прародительницы рода шиарийского.
— Сбегаешь от мужей? — хрипло шепнул Ордел мне на ухо, и я счастливо рассмеялась, тут же обнаруживая себя в крепких двойных объятиях Ордела и Ханта.
Я подарила каждому из мужей по невесомому чувственному поцелую. Привычно коротко сплелась своим хвостиком с их хвостами. Послышались аплодисменты.
И нас начали медленно обступать гости.
— Мы бы изловили тебя раньше, бегляночка, — мурлыкнул Хант, пристраивая мне в волосы такую же розовую лилию, — но у твоих братьев и кузенов возникло непреодолимое желание с нами пообщаться.
— Они хотели срочно удостовериться, что мы тебя достойны, — хмыкнул Ордел.
— И как? — я заглянула в смеющиеся глаза мужей.
— Мы достойны, — хохотнул Хант, — хотя и не предел мечтаний. “Ведь никто недостоин нашей Арии”, цитируя твою родню.
Я снова легко и звонко рассмеялась.
Счастье распирало меня. Щекотно грело и светило под рёбрами, энергия ядрышек во мне — словно танцевала — и мне хотелось кружиться и одаривать счастьем всех вокруг.
И вдруг возникло острое желание найти взглядом декоративный прудик, созданный Троном.
Три у мам и тёти Евы. Один Хант только что закрепил в моих волосах.
И сердце вдруг тепло укололо светлое предчувствие.
Отвечая на поздравления родственников и друзей, почтительно почёсывая виана Мио за треугольным ушком — часть моего внимания сорвалась — и я… нашла, что искала.
Пятую лилию. А вместе с ней — Эльзаса. И Ди.
Тётя Ева — жена дяди Авалона — настоящая землянка с Земли-один. Дядя привёл её из пространственно-временного разлома, когда меня ещё не было на свете. Так вот, мне нравились некоторые её фразочки. Они были какие-то самобытные, исполненные древней человеческой мудрости и исключительно чётко характеризовали ситуацию.
Так вот — в таких случаях тетя Ева говорила, что ловит “испанский стыд”. Или “отбивает фэйспалм”.
И вот только сейчас — я поняла суть в полном объёме.
Меня скрутила неведомая отражённая неловкость — когда Эльзас протягивал Ди розовую лилию. С таким типично-атлантианским каменным лицом, как будто он дорожный инспектор, а мобиль Ди нарушил правила движения, и вот эта лилия — её положенный по закону штраф. “Уплатить в течение двадцати дней”.
Что ж, кажется, мои услуги сводницы не нужны, они как-то нашли друг друга сами.
Я вся внутренне сжалась, но Ди, — о чудо! — приняла сурово, по-солдатски преподнесённый цветок. И даже… что это? Она покраснела?!
Я сконцентрировала внимание на Эльзасе: объективно мой приятель-атлантианец был хорош собой. Высокий, широкоплечий и холодный — как почти все атлантианцы. Но я-то, как его лечащий врач знала, что его голова “полна тараканов” (так бы сказала тётя Ева). Чёрные глаза Эльзаса буравили Ди, а она вместо того, чтобы покрыться пятисантиметровой ледяной коркой, мило смеялась над его рублеными фразами, которые мне было отсюда не разобрать.
Ди то и дело нюхала лилию, смешливо оглядывая Эльзаса из-под полуприкрытых ресниц.
Эльзас же опирался на трость-накса — такой гордый и явно довольный собой, как румяный пирожочек, и постепенно под лучами благосклонности Ди, начинал говорить свободнее.
Ди уже почти хохотала — у атлантианцев был своеобразный юмор, построенный в основном на сарказме и закатывании глаз. По счастливой случайности — это было близко Ди, как и почти всем людям науки.
Так что у них вроде как случился коннект.
А ещё я вдруг поняла, что Эльзас воспользовался наксом — не по правилам (атлантианец нарушил правила?! да он просто без ума от Ди! кто бы мог подумать? они же только что познакомились) — Эльзас создал нечто вроде сферы отторжения вокруг них. Их почти никто не замечал. Иначе мои братья уже бы попытались оттащить от Ди “какого-то непонятного атлантианца”.
Я захихикала и передала свою мысль мужьям. Теперь после моей подсказки, они тоже различили манёвр Эльзаса.
“Ты смотри, кто нарушает устав”, — мысленно хмыкнул Ордел.
“Мы не в миссии, корабль снят с военного учёта, личный состав ожидает перевода на сменный борт, — хитро подхватил Хант, — какой ещё устав?”
И тут началось!
Золотистый хвостик Ди заинтересованно показался из-за её ноги, она была — вся в белом кружеве. По этикету на шиарийской свадьбе в красном только невеста. И вот Ди — в белом, как в платье принцессы из сказок Земли. Память услужливо подбросила факт: в атлантианской культуре, как и в человеческой — девушки выходят замуж в белых платьях. Вот примерно таких. Может, потому Эльзас на Ди пялится, как зачарованный, и даже наксом осмелился воспользоваться?
Золотой хвостик Ди — делает бросок, достойный кобры!
И накручивается на накс Эльзаса!
Ди громко ойкает.
Сфера отторжения падает.
И внимание гостей — тут же переходит с нас на Ди и Эльзаса.
Тишина.
И её раскалывает тоненький испуганный писк Ди:
— Эльзас… прости, пожалуйста! С ним такое впервые…
Ди безрезультатно пытается отцепить от накса собственный хвост, но тот гневно щёлкает кончиками. Это категорический невербальный отказ отцепиться. А у накса начинает мягко подсвечиваться белым набалдашник в виде горного хрусталя. А вот что это значит — я понятия не имею!
Ди густо краснеет.
Эльзас же напротив — уже пепельно-бледен. Его лицо застыло.
А меня охватило острое беспокойство: Эльзас же патологически привязан к наксу! Что сейчас будет!!!
— Н-ничего, — вдруг выдавливает Эльзас и медленно отпускает накса. Я роняю челюсть: ЧТО?!!!! А атлантианец продолжает удивлять, — можешь подержать его, Ди. Если хочешь. Эм, тебе чего-нибудь налить?
Эльзас галантно подаёт Ди локоть, и моя подруга смущённо за него цепляется.
— А? — шепчет Ди, — да… извини. Давай…
Они уходят под пристальными взглядами всех моих гостей к самым дальним фуршетным столам. Ди волочёт накса, обвив хвостом как свою добычу. А тот — продолжает мягко, ровно и очень красиво сиять.
Я прокашливаюсь, заставляя гостей посмотреть на нас.
— Свадьба здесь у нас, а не у атлантианца, — безжалостно-прямолинейно привлекает всеобщее внимание Ордел, — поздравляйте нас.
По залу прокатываются смешки.
А я облегчённо выдыхаю, продолжая общаться с гостями, втайне ожидая поздравления именно от Ди. Уж я ей устрою допрос с пристрастием! — меня распирает чисто девчачье любопытство: подруги мы или как?!
Я всё ещё слежу за этими двоими взглядом.
Подумать только, Эльзас кому-то отдал накса (даже не тестер!)! Куда катится мир?!
…Праздник течёт своим ходом.
Наши отцы перешучиваются, хлопают друг друга по плечам. Напряжение между ними давно сошло на нет — кажется, они в душе всегда стремились породниться!
И вскоре сцена с Эльзасом и Ди оттесняется на край моего внимания.
Праздник длится день и ночь.
И я очень рада, что провожу его босиком, и что Трон — упорно продолжает выращивать ковёр живой травы у меня под ногами. Чистый кайф — прохлада и свежесть травы под пальчиками ног. Полные любви взгляды и трепетные прикосновения мужей. Бесконечный бег по кругу, стресс и опасения последних дней растворились в этом празднике.
И каждая клеточка моего тела поёт:
А Ди — я встречаю лишь под утро.
Серый рассвет.
Мужья о чём-то весело спорят с отцом, дядей и братьями. У меня потихоньку начинают слипаться глаза — но сон, как рукой снимает, когда из-за угла меня знакомым жестом зовёт золотой хвостик Ди.
Я тут же подбегаю.
И вижу — в голубых глазах подруги шок. Она кутается в плотный махровый халат.
— Ари, прости, что не поздравила! Я так тебя люблю и так за тебя счастлива!! И прости за ту сцену с хвостом!!! Мне так стыдно, я не знаю, как так вышло, — тараторит Ди, — мой подарок лежит со всеми… в золотистой коробке, там…
— Ди, стоп, — я обнимаю подругу, и мои рецепторы, подстёгнутые ядерным потенциалом корабля, чётко фиксируют на Ди запах Эльзаса. Я застываю, — что случилось?!
— Не спрашивай! Я не знаю! — Ди складывает руки в умоляющем жесте, — но ситуация вышла из-под контроля. Эльзас он… ничего не вспомнит, и меня не вспомнит. Я об этом позаботилась — у меня был безопасный инертный препарат. А теперь помоги мне сбежать…
Разогнанный потенциал мозга достраивает промежуточные логические звенья в сбивчивой речи подруги, и я широко распахиваю глаза.
— Ди, вы с ним…
— Я совершила ошибку, Ари. Недостойную разумного человека и шиарийки! Пожалуйста, помоги мне всё исправить!
Снова эта мольба в глазах.
Я решила, что ещё поговорю с Ди, когда она успокоится, — я не была уверена в разумности её поступка, а уж в этике — и подавно. Что за препарат она подсунула Эльзасу?
Но ужас в глазах подруги меня сломал — я слишком хорошо понимала её чувства.
Сама недавно была в похожей ситуации.
И если у шиарийки с шиарийцами — возможен счастливый конец при таком начале, то у шиарийки с атлантианцем… ох. Слишком иначе они смотрят на жизнь и на семейные ценности.
— Ладно, Ди, — натянуто улыбнулась я, — ещё всё обсудим. Может, вы познакомитесь заново… ну, занесло на первой встрече, так бывает. Будет шанс всё переиграть…
…И я помогла Ди незаметно вызвать мобиль и уехать на рассвете.
Тогда никто из нас даже не подозревал, во что это выльется…
Но это уже совсем другая история.
Стены комнаты мягко переливались перламутром, а на потолке солнечными зайчиками резвились блики. Дневной свет лился из уютных круглых окон с широкими подоконниками, на которых так удобно было сидеть и смотреть вдаль — на зелёные холмы и голубое небо Шиаррии.
Но сейчас я сидела не на нём, а прямо на пушистом ковре — цветом он был похож на молодую траву, а при ходьбе ласково обволакивал ноги.
Сомневаюсь, что у этого материала существовало официальное название — ведь его создал крейсер Трон специально для детской, где вместе с моими детьми росли два его маленьких ядрышка — алое и золотое.
Год назад они безопасно отделились от меня в момент рождения детей. К тому времени медицинские системы уже вырастили новое сердце — идеально подходящее именно мне. Сейчас оно билось в моей груди, ничем не отличаясь от прежнего.
Однако нельзя сказать, что всё прошло бесследно.
Особенно для детей… Они росли куда быстрее обычного. Сейчас им всего годик, а на вид все два. При этом своими маленькими хвостиками они управляются так умело, будто им уже пять. Псионические силы у мальчиков и вовсе проявились с самого рождения. И я уже привыкла к ситуации, когда детские игрушки вдруг начинали летать по комнате, будто в помещении исчезла гравитация.
Сейчас четверо малышей носились вокруг меня. Их смех весело звенел, отзываясь теплом в сердце. У каждого мальчика за спиной вился маленький хвостик — чёрный, как у Ордела, серебряный, как у Ханта, или с алым отливом, как у моего отца. И волосы тоже были трёх мастей.
В золотых глазах мерцали серебристые или алые крапинки — ещё одна аномалия, которая делала моих мальчиков особенными. И все прогнозы были таковы — что они вырастут невероятно сильными псиониками… Настолько, что для них у Союза не существовало классификации. А пределы не были посчитаны.
Что ж, не удивительно… Ведь ещё ни одна близнецовая пара шиариейцев не развивался в утробе рядом с живым ядром…
И хотя думать об этом рано, но в голове сам собой начинал крутиться вопрос про поиск пары для моих детей, которая тоже должна быть особенной…
И как-то вдруг я даже начинала понимать Демиана и Рейгара — отцов моих мужей, которые пытались договориться о помолвке своих детей ещё с их младенчества. Но в итоге это лишь смешало карты. Ведь мой отец, наоборот, попытался спрятать меня от них. (В чём я его тоже понимаю!)
Что ж… Надо учиться на ошибках. Я не буду вмешиваться в личную жизнь детей — они сами разберутся, когда вырастут. Моё материнское сердце чувствовало — это не станет проблемой. И сыновья найдут самых прекрасных мианесс. Если что, ядрышки им помогут, как ядро крейсера Трон помогло нам с мужьями — даже если сначала взаимное упрямство мешало разглядеть друг друга.
Ладно! Поиски пары — это дело будущего!
Думать об этом рано. И даже глупо.
Ведь сейчас мои мальчики гурьбой бегали по детской комнате — а рядом парили ядрышки — алое и золотое. Они то сливались с детьми, обволакивая их мягким свечением, то отскакивали, затевая игру в догонялки.
Когда алое ядро рисовало в воздухе вихрь, красноволосый Чейз заливисто хихикал. И сам неосознанно включал псионичесскую силу — подкидывал ею в воздух игрушечный кораблик, заставляя его кружиться по той же траектории.
Я улыбнулась, заметив, что на стене выросла зелёная лоза. Наш дом-крейсер Трон тоже любил играть с детьми, и сейчас эта гибкая лоза аккуратно подтолкнула золотое ядрышко к Аресу. Он обвил его своим маленьким чёрным хвостиком, и комнату осветила вспышка тёплого света.
А мне вдруг вспомнилось, как год назад таким светом наш дом-крейсер слепил представителей Союза, которые приехали требовать корабль на очередную космическую миссию.
Но барьеры, световые ловушки и яркие розовые стены с рисунками не всегда корректного содержания заставили бюрократов Союза краснеть от бессилия.
Трон наотрез отказывался улетать с поверхности планеты. И, в конце концов, бюрократам Союза не осталось ничего другого, кроме как принять моё профессиональное заключение психолога, которое звучало так: “Психоэмоциональное состояние живого ядра крейсера Трон требует стационарной наземной формы. Боевые космические миссии противопоказаны”.
И в этом не было ни капли обмана!
Чем летать по холодному космосу, ядру Трона куда больше подходило формировать наземную колонию — с ажурными мостиками через реку, витражными окнами, с яркими черепичными крышами и волнообразными стенами.
А вот малыши-ядрышки точно были из другого теста. Даже сейчас они играли с моими малышами не в строительство, а в космические сражения… И вон та полетевшая под потолок подушка — наверняка злой враг, которого сейчас воинственно исколет хвостиком один из моих малышей.
Тут дверь приоткрылась, и в детскую зашли мои мужья. Два мальчика тут же переключили внимание на отцов.
Ордел подхватил темноволосого Рейнарда, чей чёрный хвостик тут же обвил его запястье, а Хант устроил Дерека на плече, где мальчик сразу принялся теребить его светлые волосы.
— Опять ядрышки устраивают представление? — усмехнулся Ордел, наблюдая, как золотое солнышко носится за близнецовой парой Чейза и Ареса, выписывая спирали.
— Лучше любого шоу, — с улыбкой ответила я.
Мой золотой хвостик уже привычно сплёлся с хвостами мужей и, довольный, замер.
Тут я почувствовала, что в дверях стоит ещё кто-то. И обернулась.
— Папа, — широко улыбнулась я отцу.
Он и мама гостили у нас на этой неделе.
Папа шагнул к нам. Такие же, как у меня красные волосы, волной лежали на его плечах. С алым отливом хвост изогнулся волной. “Очень рад нас видеть”, — расшифровала я. Но вот голос у отца был полон претензии:
— Твои маршалы опять собираются украсть моих внуков, — фыркнул он, подсаживаясь ко мне.
— Мы только на полдня их заберём посмотреть на интерактивную головыставку про опасных животных, — объяснил Хант.
— Какая скука, — закатил глаза мой отец. — Голограммы никогда не дадут ни опыта, ни погружения! Уж лучше… — но тут он замер, глядя на Ареса.
Мальчик, сосредоточившись, удерживал в воздухе три игрушки одновременно. Серебристые искры в его глазах разгорелись ярче, а на лбу выступили капельки пота.
А потом игрушки со стуком упали на пол. И тут же остальные дети бросились со смехом повторять — и в воздух полетели подушки, игрушки, даже маленький стульчик — в общем всё, что вообще могло летать.
Трон, радуясь, выпустил из стены россыпь голографических бабочек. Дети взвизгнули от восторга, и ядрышки ринулись в погоню за бабочками, оставляя за собой шлейф искр. Та ещё кутерьма!
Хант продолжил доказывать моему отцу, почему голограммы — это современно и полезно, а я откинулась на руки Ордела и счастливо зажмурилась, наблюдая, как солнечный луч пробивается через круглое окно-иллюминатор.
Где-то там, за стенами, галактика продолжала вращаться, но здесь, среди смеха и света, время замерло — идеальное, наше.
Я была полностью счастлива.
Конец
Дорогие читатели,
❤ Спасибо, что прочитали эту книгу! Мы безмерно благодарны за ваше внимание, это огромная радость создавать для вас миры. Мы пишем с огромной любовью, и очень надеемся что вам нравятся наши истории
История про родителей Арии здесь: https:// /shrt/ugnv
История про родителей Ордела и Ханта здесь: https:// /shrt/ugqv
❤ Обязательно подписывайтесь на наши авторские сообщества!
Там могут появиться бонусные (или уже есть?!) к нашим космическим книгам. Группы вк и тг можно найти через поиск по названию:
— Хэля Хармон Ева Арманда (группа Евы Арманды)
— Кира Иствуд (группа Миа Мори — по второму псевдониму).
— И на наш соавторский ТГ канал (Ева Арманда и Миа Мори)
Подписывайтесь на нас, и мы — вдохновлённые — будем писать для вас ещё больше книг!
Обнимаем! Ваши Ева😘 и Миа 😘