Ника Крылатая

Глава 2

Росла Ульянка очень подвижным и любознательным ребенком, охотно лазила с ватагой таких же босоногих дачных детей за чужими яблоками и ягодами, хотя и на своем участке это все росло. Любила загорать на речке, и к концу лета превращалась почти в мулатку, носила мальчишескую стрижку и плевать хотела на внешний вид. Босоногое детство протекало почти беззаботно, и даже поездки к родне в деревню не вызывали особого протеста. Чего там ехать? Два часа всего и на месте. Несомненный плюс, в деревне свободы было больше – все друг друга знают, толпу детей обязательно кто-нибудь накормит, ну или угостит крапивой за кражу гороха с огорода. Нет, работать все же приходилось – картошка занимала километры земли, так казалось девчонке, когда вся семья выходила на окучивание сего стратегического овоща. Зато в августе можно было аккуратно подкопать такой огромный холм и выдрать несколько подходящих картофелин, чтобы испечь на углях, "место преступления" аккуратно маскировалось землей, как будто ничего и не было. Картошку запекали в укромном месте за изгибом речушки, которую в самое жаркое время можно было перейти в брод и детям, пацаны еще умудрялись поймать рыбешку. Воровали початки кукурузы с полей, могли и сырую погрызть, за что владельцы поля пытались ругаться с деревенскими, но попробуй уследи за всей бандой. Валялись у кого-нибудь на сеновале, рассказывая жуткие-жуткие истории собственного сочинения, ночи летом наступают поздно. Иногда ватага делилась на два противоборствующих лагеря – пацанов и девчонок, чтобы немного поругаться на тему гендерного превосходства одних над другими, но порознь было скучно, поэтому компания быстро воссоединялась. Вечерами Ульянка ходила с теть Валей забирать коров из стада, чтобы гордо продемонстрировать, что и она, городская, тоже может делать "деревенские" дела. Одна бы, конечно, не справилась, за несколько дней, пока они гостили, запомнить своих коров не получалось.

– Улька, дитя асфальта, – ругалась теть Валя, – где твоя хворостина? Ласточка опять убегает!

И Ульянка мчалась за непослушной коровой, чтобы отогнать ее домой. Чем потом хвасталась городским друзьям, у которых родственников в деревне не было. Ребятня, открыв рты, слушала рассказы, как она кормила цыплят или поила молоком телят, а то и вовсе каталась с дедом на комбайне во время сенокоса.

– Называется он фуражир, – задрав нос, вещала девочка пацанам, у которых горели глаза и было немного обидно, что у нее, вон, сколько приключений. – Собирает скошенное сено из волков – это такие узкие дорожки по всему полю, – поясняла для "городских", – и сыпет в большой-большой прицеп, чтобы потом высыпать большой кучей. Это получается копна. А потом ее аккуратно сложат и получится скирда, вот. Так на зиму сено заготавливают, а если в яму закопать вместе с зерном, будет силос. Вот.

– Клево, – благоговейно выдыхала компашка. – А еще? Чё, правда, домой в девять не загоняют?

– Правда. Можно хоть до полуночи гулять, – и это был, можно сказать, нокаут.

В год своего тринадцатилетия Ульянка прибавила в росте за лето сразу пятнадцать сантиметров. Мама всполошилась, начала таскать по врачам – у дочки начались обмороки и ухудшилась осанка, мышцы не поспевали за ростом костей. Вот так Фенечкина из "своего пацана" превратилась в "модель", как называли ее родители, с оттенком легкого пренебрежения в голосе к этой профессии. Рост мешал, движения были неловкими, да и сама она больше напоминала гадкого утенка. И казалось ей, что лебедем не стать никогда – намека на грудь все еще не было, зато в рост пошла нога, размер обещал быть под стать. И все бы это можно было пережить, только вот на линейке первого сентября оказалось, что она в росте догнала мальчиков. А еще случилось ЭТО! В их довольно дружный класс пришла новенькая – Вероника. Миленькая куколка с детства отличалась стервозным характером и не терпела конкуренток. Девочка была хорошенькой – невысокая, ладная, огромные чистые голубые глаза, пшеничная коса до талии толщиной в запястье взрослой женщины, пухлые губки, которые она умела надувала, чтобы каприз точно был выполнен. Уже тогда у нее было чутье на тех девчонок, что могли отвлечь от нее внимание мальчиков.

Она быстро поняла, что высокая, худая и нескладная Ульянка, у которой и волосы были каким-то мышиными, и рот большим, пользуется авторитетом среди мальчишек. И не стало Ульянке жизни. Седьмой класс они худо-бедно уживались, в восьмом противостояние набрало обороты – Вероника совершенствовала искусство женских интриг, и к девятому вся параллель считала Фенечкину страшилищем. Рост уже за сто семьдесят, размер ноги тридцать девять. К десятому классу Веронику боготворила половина девочек, тогда как вторая – ненавидела. Та уже довольно умело красилась, одевалась со вкусом, разбиралась в моде и читала журналы для девочек, взахлеб рассказывая про своих кумиров. А еще тогда-то за Ульянкой, уже довольно стеснительной и замкнутой, закрепилось прозвище Фигулька из-за полного отсутствия груди. Ну не считать же грудью размер, не дотягивающий даже до единички? А вот фигура Вероники оформилась в классические песочные часы, и за уже королевой школы толпами бегали поклонники.

А Ульку только в одиннадцатом классе поцеловал робкий одноклассник. Да девочка и не стремилась к отношениям в школе, она уже тогда решила, что станет такой, чтобы Вероника на ее фоне выглядела самой обыкновенной. И почему-то ей казалось, что лучше всего будет стать журналисткой, обозревающей светскую жизнь. Скупались журналы "Лиза" и Coolgirl, стены комнаты украсили постеры популярных групп – Hi-Fi, N Sync и Backstreet Boys, а также Агилеры, Бритни и многих других. Фенечкина во что бы то ни стало решила пробиться в ту тусовку, и обязательно в Москве. Конечно, хорошо было бы стать знаменитой моделью, как Наоми, например, но, увы, тут не сложилось. Хотя рост и остановился на отметке метр восемьдесят, грудь так и не выросла во что-то приличное, зато выросла попа. Глядя на одноклассницу, похожую на совершенную статуэтку, уже теперь девушка злилась на природу, наградившую ее такой жуткой фигурой. Да еще и родители не поддерживали "дурь, которую дочка вбила себе в голову". Никто не помог, не направил, не объяснил про индивидуальность, так и получилась дикая смесь из стремлений к гламуру, комплексов и желания стать круче первой красавицы школы. Теть Валя, младшая мамина сестра, веселая и несколько разбитная женщина, к тому времени поссорилась с семьей из-за очередной любви и уехала куда-то на Север, зарабатывать деньги. Родители, считавшие, что "не были богатыми, нечего и начинать", хором заклеймили Валю "непутевой".

– Ну и дура! – злилась мама. – Без мыла везде пролезет.

– Валька не пропадет, – вторил ей папа, – найдет хахаля побогаче и хорошо пристроится.

Дочери причина этих ссор была неизвестна, да и кто бы стал ей объяснять? А теть Валя Ульяне нравилась – не красавица, зато такая заводная, энергичная и обаятельная, что устоять просто невозможно. Но общаться им категорически запретили, и вновь их разговор состоялся уже когда Уле было лет двадцать пять. К тому времени она окончила в местном университете факультет журналистики и переехала в Москву, хотя родители и были категорически против, считая, что большой город погубит их кровиночку. Успела побывать в первых отношениях, лишиться девственности, побывать во вторых отношениях, поработать, где придется и накопить денег на заветную мечту. Негласное соревнование с Вероникой продолжалось, та успела выскочить замуж за старого, по меркам тогда двадцатидвухлетней девушки, владельца местных газет – мужику было за тридцать, но он был богат. "Любимая" одноклассница поселилась в центре города, получила машину и возможность вести шикарную жизнь, не ударяя палец о палец, чем вызывала черную зависть менее удачливых товарок.

"Хорошо, видать, дает и сосет", – думала Ульянка, в глубине души завидуя поездкам на курорт и брендовым шмоткам. – "Ничего, подцеплю в Москве кого покруче. Она еще мне сама завидовать будет".

Но в столице не спешили встречать новоиспеченного специалиста с распростертыми объятиями. Пришлось снять комнатку, набрать работы по самые гланды и экономить каждую копейку. Удалось еще немного добавить к накоплениям и сделать операцию по увеличению груди. Третий размер хорошо скомпенсировал шикарные бедра, не очень разнообразные питание, большая физическая нагрузка (а попросту, беготня по городу) и каналы фитнес-тренеров сделали ее фигуру поджарой и довольно соблазнительной. Перекрасилась в платиновый блонд, сменила гардероб (каких усилий и затрат это стоило, разговор отдельный и длинный), маникюр-педикюр и безупречный макияж – и вот теперь ее на работу брали охотнее. Комнатку сменила уютная квартирка, постель согревал Артур – красавчик, вызывавший зависть заклятых подруг. Ульянка прилагала титанические усилия, чтобы хотя бы оставаться на месте, сделать рывок вперед у нее никак не получалось. Ей бы остановиться и подумать, что она делает, для чего, но привычка оглядываться на Веронику и желание утереть той нос не давали времени на раздумья. Работа, подработка, распродажи и горячие путевки – только бы фотки в инста, фейсбук и прочее. Зачем? На этот вопрос Ульяна бы не нашла ответа, даже если бы задумалась над ним.

А когда победу уже почти ухватила за хвост, все пошло прахом. Подвели модные туфельки на шпильке, и теперь Москва закрыта лет на несколько, а это профессиональная смерть. Но в родном городе ее уже ждала должность журналиста по профилю – светские новости, а проще – сплетни. И опять Ульку судьба решила хорошенько приложить: девушке было невдомек, почему ее, опальную журналистку не такого уж высокого уровня, после грандиозного скандала вдруг решились взять на работу.

Пока же она, выплакав обиду в тамбуре вагона, возвратилась в купе и легла спать. Завтра ей предстояло большое испытание – приезд домой, куда она поклялась никогда не возвращаться с поражением.

Родной город встретил удушающей даже поздним вечером жарой. Отец выволок красного монстра, "набитого кирпичами", по его словам, после чего, расцеловавшись с родителями, Уля поехала в квартиру своего детства, еще не зная, что черная полоса пока не закончилась, и судьба еще разок укусит ее за зад.

Глава 3.

Дома быстро был накрыт стол, блудную дочь встречали как полагается. Тамара Павловна все никак не могла успокоиться, причитая, что доченька совсем исхудала и довела себя до истощения. Отец, Михаил Иванович, больше молчал, но непонятного образа дочери тоже не одобрял. Впрочем, родители были рады ее возвращению.

Утром следующего дня Ульяна готовилась предстать перед новым начальством, поразив светским лоском и московским шиком. Волосы, в этот раз перекрашенные в "скандинавский блонд", были скручены в строгий пучок, макияж нанесен деловой умеренный, бежевый легкий жакет, белая шелковая блузка, жемчужно-серая юбка-карандаш, туфли цвета нюд на умеренном изящном каблуке, серьги-гвоздики с жемчугом, в комплект им подвеска, строгие часики. Деловая женщина готова. Чтобы тщательно продуманный образ не помялся, пришлось вызвать такси. Ровно в одиннадцать Улька была в приемной самого крупного журнала города со скромным названием "Городской вестник". Поприветствовав секретаря, которая подтвердила, что госпожу Фенечкину ждут, она, натянув свою самую лучезарную улыбку, открыла дверь в кабинет владельца.

Улыбка продержалась недолго, потому как челюсть медленно стремилась к полу, повинуясь земному притяжению. За массивным столом, в кресле владельца, вместо, собственно, владельца, сидела злейшая врагиня и причина всех несчастий – Вероника собственной персоной.

– Ну, привет, Уля Шварц, – пшеничная блондинка сияла как новая монета. Кажется, за прошедшие годы она не только не постарела, но стала выглядеть еще лучше. – И как, не заладилась столичная жизнь?

Ехидная улыбочка, исказившая губы бывшей одноклассницы, и победный блеск в глазах не оставили сомнения – это приглашение она подстроила, чтобы в очередной раз унизить Ульку.

– Т-ты? – горе-журналиста сжала кулаки, готовая броситься на Веронику и попортить той прическу. – Но зачем?

– А ты мне сразу не понравилась, – заговорила та после небольшой паузы. – Знаешь, такие, как ты, очень нравятся сначала мальчикам, потом мужчинам. Тебя обожали одноклассники за легкий характер и умение увлекательно рассказывать разные истории. Ты мне не понравилась с первого взгляда, – прошипела она. – А с годами ты могла превратиться в интересную девушку, мою прямую конкурентку, к счастью, мне удалось внушить тебе комплексы. Так что теперь Ульяна одна из тысяч одинаковых кукол, ничем не выделяющаяся из общей массы. Пластиковая пустышка, – она издевалась откровенно и с удовольствием.

– Тварь. Гадина, – Фенечкина была раздавлена, ей было больно и обидно. – Упиваешься своей властью, да?

– Да, – Вероника не скрывала своей радости от сложившейся ситуации. – Просто ты меня бесишь, вот и все. А теперь пошла вон, на работу тебя, естественно, никто брать не собирался. Явилась тут, вся такая нарядная, столичный журналист. Запомни, никому ты тут не нужна. Ни-ко-му, – как для дурочки, повторила по слогам. – Свободна! – пренебрежительно махнула рукой. – И да, работу в местных газетах можешь не искать, не возьмут, – торжествующе закончила.

– Сучка, – выдохнула Ульяна и от всей души шваркнула дверью. Она и подумать не могла, что первая красавица школы может ей завидовать и видеть конкурентку. Едва сдерживая слезы, девушка выскочила из здания редакции и вызвала такси. Цены были не московские, да и разреветься в автобусе не хотелось, к тому же Уля просто не знала, какой общественный транспорт ей нужен. Продержаться удалось до дома, и уже там эмоции нахлынули горькой волной. Где же так нагрешила, она сообразить не могла. Почему хитроумной стерве все, а ей фигу даже без масла?

Мама пыталась успокоить доченьку, отец в женские эмоции предпочитал не лезть. Белая шелковая блузка уже была залита слезами, тушь размазана по лицу, а плач стал переходить в икоту, когда раздался дверной звонок. Из деревни прибыла теть Валя. Оценив обстановку и выслушав сбивчивый рассказ единственной племянницы, тетушка молча полезла в красный чемодан, еще не распакованный. Выкидывая изящные брендовые вещи на пол, она отобрала маленькую кучку удобных и практичных, добавив к ним купальник.

– Тома, дай дорожную сумку, – были ее первые слова.

– Зачем? – сестра очень удивилась такой просьбе.

– Ко мне поедет. На свежий воздух. Будем лечить нервное истощение, физическое истощение, а заодно и мозги на место вправим, – Валя была категорична.

– Й-й…й-я н-никуда не… поеду, – рвано выдыхая, высказала свое мнение Ульяна.

– Поедешь, – тетка выгнула изящную бровь. – Распустила нюни. На свежем воздухе быстро тебя в порядок приведем.

Не слушая возражений, она покидала в сумку отобранные вещи, обувь и попавшуюся под руку косметику, цепко ухватила племянницу под локоток и поволокла на выход. Сопротивляться у Ульяны сил не было. Да и какая разница, где прозябать в безвестности и серости этой унылой жизни?

Надо отметить, что теть Валя была женщиной элегантного возраста, старше племянницы на двадцать пять лет. Одета в льняные брючки и светлую футболку с абстрактным узором. Короткая стрижка ей очень шла, и седой волос совсем не старил, весь ее облик неуловимо напоминал актрису Джуди Денч.

– Миша, – обувая босоножки из светлой кожи на маленькой танкетке, обратилась она к отцу Ули, – помоги погрузить вещи и твою дочь. А ты, – повернулась к девушке, – обувайся или поедешь босой.

Как оказалось, погрузить нужно было в Nissan Qashqai голубого цвета, который водила тетушка. Ульяна, конечно, знала, что тетка водит машину и занимается продажей выращенного в огороде, но почему-то в памяти прочно засело, что это что-то из отечественного автопрома, шестерка, например, да и вообще воображение рисовало образ колхозницы из советских фильмов. От увиденного она даже плакать перестала. Усевшись на переднее пассажирское сиденье, пристегнула ремень и стала наблюдать за родственницей. Та, уверенно расположившись на месте водителя, завела машину, включила кондиционер и выехала со двора. Влившись в поток машин, заговорила:

– Поживешь у меня. Покупаешься в речке, позагораешь, поможешь с огородом. Заодно и проветришься, а то и на человека уже не похожа, – спорить с ней Улька не решилась. – Труд очень помогает бороться с хандрой и приводить в порядок мысли. Живу я одна, в доме места хватит, – больше не проронила ни слова за почти полтора часа дороги.

Племянница молчала, поглядывая то на уверенно держащую руль тетушку, то на пейзажи за окном. Отметила краем глаза указатель питомника "Заповедный лес", а через несколько километров, на повороте с указателем конноспортивной школы и деревни Березняки, машина съехала с трассы и покатила в места Ульянкино детства. Девушка узнавала и не узнавала их одновременно. Здесь она была очень и очень давно. В последний раз в день похорон бабушки, пережившей деда меньше, чем на год. В их доме и осталась жить младшая дочь. Печальные воспоминания опять вызвали слезы, семь лет прошло с тех пор, семь лет назад она в первый и последний раз приезжала в родной город. Деревянный штакетник давно заменил добротный забор из металлопрофиля и кирпичных колонн, ворота открывались автоматически – с пульта. Удивленно девушка отметила камеры видеонаблюдения. Небольшой передний двор, как называли его в деревне, был выложен брусчаткой и разделен клумбами на парковку и зону отдыха. Перестроенный дом давно облицевали кирпичом, и провели газ, воду и канализацию. В общем, полностью перестроили изнутри. Да и снаружи тоже – новые окна, новая крыша. Спутниковое ТВ и интернет. Жизнь в деревне была благоустроена не хуже, чем в городе. Комнат сделали всего четыре: кухню-гостиную, две спальни и еще одну общего назначения – от глажки белья до выращивания рассады. Безмерно порадовал раздельный санузел.

– Теть Валь, и не узнать дом-то, – Ульянка восхищенно рассматривала светлый лаконичный интерьер, единый стиль был выдержан во всех помещениях. – Даже кондиционер есть.

– Все у меня есть. Даже занудно-правильная старшая сестра и непутевая племянница, – тетушка улыбнулась и обняла родственницу. – С приездом. Иди в душ, а я пока на стол соберу.

Водные процедуры взбодрили и немного подняли настроение, по крайней мере, Ульянка смогла выпить чаю и скушать бутерброд. Обе женщины молчали. Когда перекус был окончен, слово взяла хозяйка дома:

– Ульяночка, я не буду тебя пытать. Потом, как-нибудь под бокал вина сама расскажешь, но и валяться на диване не получится, – она строго смотрела на Улю, – будешь мне помогать. Сейчас самый разгар сезона клубники. Ягода спеет как ненормальная. Ее нужно будет собирать на продажу, понятно? – дождавшись утвердительного кивка, продолжила: – Ну и так, еще кое какие мелочи по хозяйству. Пойдем, покажу фронт работ.

А фронт работ был впечатляющ! Ягода занимала десять соток. Десять соток клубничный кустов! Да это же целая плантация!

– Теть Валь, это шутка? – Ульянка и думать забыла про Веронику. – Куда это все деть можно? Это же куча ягоды! – глаза девушки буквально полезли на лоб.

– Продать, – усмехнулась тетка. – У меня отличная ягода, да и берут хорошо – спасибо тренду на фермерские экологически-чистые продукты. Тут лет десять назад питомник открыли, газон продают, да зона отдыха небольшая – они закупают в ресторан и их постояльцы берут. А люди там отдыхают небедные. Еще конюшни там, за деревней, – махнула рукой куда-то в непонятном направлении, – там же и верховой езде обучают. Сама понимаешь, с удовольствием берут, особенно фитоняшки всякие для своих коктейлей, да мамаши детям. За столько лет канал наработан. Кое-что в город отвожу. Перепелиные яйца опять-таки спросом пользуются. Не зажиреешь, конечно, но на хлеб с маслом хватает.

"Вот тебе и теть Валя, – думала Ульяна, открыв рот. – Можно сказать, бизнес-леди. Ха, на хлебушек с маслом!"

– А я, значит, как бесплатная рабсила буду? – спросила ошарашенно

– А рабсила платной и не бывает, – ухмыльнулась тетушка. – Сутками тебя никто пахать не заставляет. Всегда кто-то из местных за небольшую денежку поможет. Загорать будешь, купаться, а то тощий бледный скелет, а не женщина. Добереглась фигуру, что смотреть страшно. И не надо про моду, тренды и прочую ерунду, без тебя все знаю. Иди отдыхай, жара спадет – поможешь ягоду собрать, нужно будет в питомник отвезти.

Вот так Ульянка и оказалась на "отдыхе" в деревне. "Клубничное рабство", – подумала безработная журналистка.

Глава 4

К совету отдохнуть Ульянка отнеслась скептически, но в прохладе дома сон ее сморил. Организм, измученный стрессами, сыпавшимися один за другим в течение нескольких последних дней, просто выключился. Ей показалось, что она только прикрыла глаза, а тетушка уже тормошила ее за плечо.

– Вставай, спящая красавица, – бодрый голос теть Вали выдернул из объятий Морфея. – Бери лукошко, по ягоду пойдем, – сказала она, как будто сказку озвучивала. – Только оденься поудобнее и плечи прикрой. Хоть и вечер, а с непривычки обгореть можешь.

Племянница, прозевавшись и с удовольствием потянувшись, с удивлением обнаружила, что в сумке, которую собирали без нее, были только практичные вещи, и ни одного не то, что платья, даже кофточки не наблюдалось. Натянув шорты и простую синюю футболку, скрутила волосы в дульку, достала кеды и пошла искать тетку, которая обнаружилась на заднем дворе. Женщина застилала пять красивых деревянных ящичков бумагой, похожей на старинный пергамент, рядом с которыми стояли два обыкновенных пластиковых ведра.

– Так, сейчас быстренько соберем, и пойдем ужинать, – энергии колхозницы можно было позавидовать. – Бери ведра в одну руку и два ящика в другую и за мной. И платок повяжи, в ведре лежит. Не хочу, чтобы у тебя солнечный удар случился, – на это Улька только рот открыла и закрыла. Почему голову должно напечь в семь вечера, она не поняла, но спорить не стала.

– Хорошо, и куда идти? – девушка подхватила инвентарь и двинулась за тетушкой, которая вместо ответа махнула рукой. Женщина легкой походкой пересекла дворик и открыла калитку на клубничную плантацию, представлявшую собой аккуратные квадраты ягодных кустов, разделенные узкими дорожками. Первый беглый осмотр по приезде впечатлил, но более детальное знакомство просто привело в ужас! Огромный участок был огорожен деревянным разномастным забором, и на этом участке росла только клубника!

– Ну вот и фронт работ, – теть Валя, подбоченясь, гордо обозревала плантацию. – Нужно собрать вот эти пять ящичков самой крупной и спелой, это по спец. заказу. Мелкую, мятую, переспелую в ведро, потом придумаю, куда еще утилизировать. Вопросы есть? – спросила и сама ответила: – Вопросов нет. Приступай.

Под таким энергичным напором родственницы Улька растерялась. Куда там капризным светским дивам, тетушка командовала не хуже генерала, настолько непререкаемо и уверенно, что и мысли не возникло возразить. Так вот и оказалась бывшая московская журналистка в деревне в той позе, что обычно именуется "раком". И к сексу это имело весьма опосредованное отношение. Все ее тренировки в фитнесс-центре, вся йога и степ-аэробика не готовили её к такому.

"Тут нужен кросс-фит и стретчинг", – промелькнула мысль и испарилась. Девушке уже казалось, что прошла вечность, что этот чертов ящик жрет крупную, спелую, ароматную ягоду, поэтому и не получается его наполнить. Слюнки текли от такой пытки, но "добровольная" помощница отчего-то боялась попробовать хоть одну ягодку. Спина вспотела, поясница уже ныла.

– Ульянка, дитё асфальта! – подскочила тетушка. – Ты что творишь? Весь мозг вытравила вместе с цветом волос.

– Теть Валь, я… это… – с трудом разогнувшись, пыталась ответить "дитё".

– Уля, деточка, – по-доброму начала женщина, хотя "деточка" была выше ее на голову, – ну что ты делаешь? И спина с непривычки болеть будет, и голова закружится можешь. Вот же скамеечка есть, садить и собирай спокойно. Я квадраты так рассчитала, чтобы с каждого края рукой можно было до середины дотянуться. Применила, так сказать, строительное образование в сельском хозяйстве. И почему ягоду не кушаешь? В Москве такой днем с огнем не сыщешь. Да, если честно, у нас тоже, – хитро подмигнула тетушка.

– Теть Валь… – девушке хотелось опять плакать, на этот раз просто от доброго отношения.

– Ну все, не реви, – обняла тетка подозрительно зашмыгавшую носом девушку, – а то или обезвоживание организма будет, или сырость в клубнике разведешь, и на нее нападут слизни, – от последней фразы Улька вздрогнула.

Дальше дело пошло бодрее, как оказалось, Валентина Павловна была умной и образованной женщиной, не чуждой современным достижениям. И если большая часть знакомых из московской тусовки журналистки от мала до велика проводила основную часть времени в Интернете чтобы постить фотки да почитывать сплетни, то тетушка обреталась по кулинарным, рукодельным и строительным форумам. Под рассказы о том, как тут все организовано, дело пошло веселее, вскоре такая ягода, что в столице бы продавалась по бешеным ценам, была уложена в ящики, а что похуже в ведра.

– Теть Валь, ну как же вы все здорово тут устроили! – искренне восторгалась девушка предприимчивости родственницы. – Все, не могу больше, – выдохнула она, повертев в руках образцово-показательную клубнику. – Кажется, я наелась на год вперед.

– Это тебе сейчас так кажется, – тетушка подхватила первый ящик и пошла на выход из ягодника. – А завтра еще захочется. Бери второй, скоро приедут.

И правда, заказные ящики забрали по накладной, попросив на завтра еще столько же.

– Тару вернуть не забудь, – улыбнулась Валентина водителю.

А потом обе женщины, приняв душ, расположились в беседке за легким ужином и стаканчиком наливки, конечно же, клубничной, ароматной и тягучей, больше похожей на ликер.

– Вот теперь, дорогая племянница, – начала хозяйка фазенды, рассматривая жидкость в бокале, – рассказывай, как дошла до жизни такой. А то из твоих родителей слова не вытянешь. Чего ревела-то белугой?

Не то наливка виновата, не то усталость и тихий теплый вечер, может, и доброе отношение родственницы, с которой давно не виделись и не разговаривали (все как-то не с руки было), а вероятнее всего, все сразу, но Ульянка начала сбивчиво рассказывать свои приключения. Сначала робко и стесняясь, потом все смелее, дошла до того, что выболтала всю жизнь от сегодняшнего утра и до школьной линейки, на которой впервые встретилась с Вероникой.

– Вот, собственно, так все и произошло, – закончив рассказ, журналистка словно очнулась и только сейчас заметила, что уже поздние сумерки и небо темное в ярких звездах. И тишина. Такая тишина, которую уже совсем забыла в мегаполисе: сверчки вместо машин, и собаки лают не в соседней квартире, а на улице, и этот лай не раздражает. Где-то мычали коровы, оказывается, их еще держит кто-то. Издалека донеслось лошадиное ржание.

– Теть Валь, я думала, у вас тут захолустье, а у вас даже асфальтированная дорога в деревне, – наконец, девушка поняла, что показалось ей странным. – Фонари. И как-то цивильно, что ли.

– Эх ты, столичная штучка, – засмеялась тетушка. – У нас вполне неплохая деревенька благодаря развитию частного бизнеса.

– Как это? – Ульяне стало интересно, ведь в последний ее приезд все было более, чем печально.

– Да все просто, появилась работа – поднялась деревня. Лет восемь назад, примерно, большой участок никому не нужного поля выкупила некая Городецкая, предприимчивая дамочка. Организовала там питомник по выращиванию растений. Тут сначала смеялись, а потом рты открыли – городские рассаду растить не любят, ландшафтный дизайн опять-таки подавай сразу готовый, чтобы как в "Дачном ответе" – раз и красота. Не без связей, но девочка бизнес подняла. Между прочим, года на три-четыре старше тебя. Потом еще земли прикупила, расширилась. Теперь там и отдохнуть можно, и порыбачить, и на шикарных газонах фотосессию сделать. Знаешь, деревенские постарше смеялись – зачем, мол, траву выращивать, сама же растет, – а теперь за газоном и сами туда ездят. Да вот, смотри, мой газон тоже оттуда. Ну я и договорилась насчет деревенских продуктов и ягод, пришлось оформиться, СЭС всякие… Спасибо фитоняшкам за продвижение смузи и экологически-чистых продуктов, – деревенская предпринимательница широко улыбнулась. – Хоть какая-то польза от вас, кукол блондинистых.

– Ну, теть Валь… – обиженно и совсем по-детски протянула Улька. – Ну почему сразу кукла? – вдалеке опять раздалась ржание, в тишине позднего вечера отчетливо слышимое. – У нее и лошади есть?

– Нет, это не из питомника, да и далековато он от деревни. Ты хоть что-нибудь знаешь, что происходило в городе, пока ты устраивалась в Москве? – получив ожидаемо отрицательный кивок, продолжила: – Через год или два за нашей деревней открыли элитные конюшни. И опять добрые жители говорили, что дело не пойдет, что только деньги разбазаривают, заняться людям нечем больше, и все в таком духе. Ну и многие переживали, что от городских проблем будет больше, чем толку. Короче, все дружно решили, что сынок местного банкира с жиру бесится, пока простые люди тянут непомерные кредитные ставки. Ромка, конечно, малость понтовитый и заносчивый, а в целом неплохой. Только девки его совсем избаловали, – взгляд Валентины стал мечтательным. – Красивый, черт. Высокий такой, под метр девяносто, брюнет, глаза такие синие-синие, холодные. Эх, где мои семнадцать лет? – нарочито-тяжелый вздох. – Характер поганый только. Нельзя быть в таком возрасте настолько циничным. Умен, и когда хочет – вполне может быть галантным и воспитанным. Опять отвлеклась. Так вот, пригласил он организовать это дело своего друга. Ковыльский в прошлом весьма именитый спортсмен-лошадник, уж не знаю, как они там между собой все вопросы уладили, но строительство начали. Я пошла из чистого любопытства, побродила-посмотрела и пришла к этим господам с критикой. Терпеть не могу разгильдяйства и непрофессионализма. И пусть конкретно конюшни я ни разу не строила, все же опыт не пропьешь. Сначала поругались, Ромка строил из себя крутого босса в стиле "молчи женщина", Сашка оказался более вменяемым и выслушал "деревенскую бабу, сующую нос куда не следует". Не без скандалов, но в целом, наверное, подружились. В тот момент у меня был сложный период, и этим проектом я занялась, скорее, просто чтобы отвлечься, в итоге получила премию и двух оболтусов, обожающих клубничное варенье. Так что, можно сказать, у меня еще и два великовозрастных племянника есть. Я тебя туда на экскурсию свожу, лошадок покормим. Ой, уже так поздно, – спохватилась она, заметив, что племянница уже практически носом клюет. – Улька, быстро спать!

Утомленная девушка как сомнамбула пошла за теткой в дом и просто рухнула на кровать в гостевой спальне. А тем временем Валентина Павловна обдумывала, как бы провести экскурсию с вполне определенной пользой.

Глава 5

Александр Иванович Ковыльский, в прошлом знаменитый спортсмен, нынче вел жизнь тихую и почти затворническую. Относительно, конечно. Потому что "затвориться" окончательно ему мешали: штат работников от девочек на ресепшене до тренеров, ученики, а более – их родители, деревенские жители, налоговая, пожарная, СЭС и еще приличный список, поставщики сена, соломы, зерна, ветеринары, и завершал сей длинный перечень назойливый фотограф Игорь со своими гениальными идеями. Но все же от Игорька была определенная польза и, надо признать, немалая – благодаря его чудесным фотографиям и конюшни, и школа верховой езды получали шикарный пиар, а так нелюбимые Ковыльским фотосеты приносили приличный доход лошадкам на сахар и яблоки. Еще головной боли добавлял теперь уже лучший друг Ромка Романовский, который вечно приезжал с какими-то девицами, мечтающими населфиться в "деревенском стиле с лошадками". Коварный тип делал большие глаза и таинственным шепотом говорил, что это против правил, но если девушка желает, то только ей и только по большой скидке за всего-то малюсенькую сумму, которую оформим как благотворительную помощь, разрешат "фоткнуть лошадку". Сумма с грандиозной скидкой оказывалась весьма внушительной, Ромка, чертов банкир, совести не имел. Зато имел наглость. Впрочем, благодаря деловой жилке, хваткости и предприимчивости друга, а еще деньгам его отца, это рисковое мероприятие вылилось во вполне стабильный бизнес. Очень хлопотный, но горячо любимый.

Но, пожалуй, начнем с начала. Ковыльский был поздним ребенком, оттого любимым и долгожданным. Родители оба работали геологами, но все же старались не ходить в экспедиции одновременно. Когда сын подрос, его стали приобщать к походной жизни, надеясь, что умный и любознательный ребенок пойдет по их стопам. Ковыльские-старшие любили свое дело и отдавались ему всей душой. Это-то и стало их большой ошибкой. Сейчас уже и не вспомнить, в каком конкретно регионе было дело, кажется, где-то возле границы с северной частью Казахстана, и там маленький Саша увидел степь. Восьмилетнего ребенка поразил бескрайний простор, мягкими серебристо-зелеными волнами колышущийся под ветром. Трава оказалась приятной на ощупь, но коварной – острая ость могла вонзиться в пятку и доставить много неприятных ощущений.

И вторым сильным впечатлением стали лошади, мчащиеся по этой степи в лучах заходящего солнца. С тех пор мальчик был твердо уверен, что их фамилия произошла от названия этой травы и что он свяжет свою жизнь с лошадьми. Так геологическая наука потеряла великого ученого и исследователя, даже не узнав об этом, а один московский тренер обрел талантливого и упрямого ученика. И через несколько лет Александр вполне уверенно выступал на соревнованиях среди юниоров. Родители переживали, пили успокоительное, но сын упрямо шел к своей цели. Юношу заметили в Европе и переманили туда. География соревнований ширилась, коллекция кубков и медалей тоже. Мечта любого спортсмена – золотая олимпийская медаль, да даже просто попасть в сборную – уже победа. И Ковыльский смог!

Всемирные конные игры, Чемпионат Европы по конкуру, олимпийские квалификации – все проходило наилучшим образом. Даже стали шептаться, что у дарования из России есть шанс обставить именитых спортсменов. Саша боялся об этом даже думать, боялся сглазить.

А вообще, в двадцать пять лет жизнь прекрасна! Ковыльский пользовался популярностью у девушек, покоряя их отличной фигурой, белозубой улыбкой и искрометным чувством юмора. Ну и барышни видят романтический образ рыцаря или принца на белом коне в симпатичном спортсмене, уже широко известном в узких кругах. Перед Олимпийскими играми оставался только чемпионат Европы, в этот раз проходящий в немецком Мангейме. Городок небольшой, но довольно интересный, с четырехсотлетней историей. Вот как раз за солидный юбилей его и выбрали местом проведения чемпионата. Первый день соревнований прошел ожидаемо хорошо. Ковыльский по результатам был на третьем месте, что для российской сборной было огромным успехом, соперники кривились и фальшиво поздравляли.

Вечером Саша пошел размять ноги, ни на секунду не беспокоясь о своей безопасности. Это же провинциальная Германия, оплот порядка и чистоты. Тем неожиданнее было случившееся. Откуда взялся Ламборгини и куда он несся по улочке небольшого городка, неизвестно, этим потом занималось следствие, установившее и личность водителя, и то, что он был под кайфом. Немцы взялись за расследование со всей серьезностью и ответственностью, но молодому коннику было уже все равно. Спортивная машина, пролетев на бешеной скорости, сбила парня и скрылась вдали. Немногочисленный очевидцы кинулись на помощь, полиция уже пыталась остановить автомобиль, медики прибыли в кратчайшие сроки. Переломы, черепно-мозговая травма, травма позвоночника – не только Чемпионат и Олимпиада накрылись медным тазом, но и над дальнейшей карьерой повис огромный вопрос.

И началась больничная жизнь. Травмы оказались на редкость неудачными, если так вообще можно говорить, гипс, вытяжка, корсеты, физиотерапия. Сначала спонсоры охотно помогали, а через год все как-то сдулись. Немолодые уже родители прилагали огромные усилия, чтобы сын стал прежним, но Саша просто не хотел бороться. Не видел смысла жить без возможности заниматься любимым делом. Не будем рассказывать в сотый раз о том, как постепенного испарились девушки, а потом и друзья (тут, впрочем, Ковыльский и сам немало усилий приложил). Возможно, найдись человек, который встряхнул бы его за шкирку и сказал: "Соберись, тяпка", то и выздоровление бы пошло быстрее, и характер бы так не испортился. Увы, мать, родившая единственного ребенка почти в сорок, после случившегося стала оберегать его как зеницу ока, запрещая медикам "издевательства", поощряя домоседство и отсутствие активной жизни.

"Я тебе говорила, что лошади опасны. И вот. И как мы с отцом теперь будем?" – такая вот логика. Отец, старше супруги на пять лет, в свои семьдесят уже не желал семейных разборок и жене не препятствовал. Так постепенно отсеялись и немногочисленные родственники. Саша все глубже погружался в депрессию и у него даже мысли не возникало, чтобы пойти работать, организм вполне восстановился, хотя и имелись ограничения по видам физической нагрузки. Через два года тихо во сне ушел отец, и мать утроила усилия по обереганию сына.

Так вот в двадцать восемь лет, в сущности, здоровый парень с отличными данными оказался на обочине жизни. Его съедало чувство вины перед матерью, убивала тоска по прежней жизни и необходимость хоть какой-то работы. Накопления растаяли, материной пенсии едва хватало на двух человек. От предложения бывших друзей он категорически отказался, ему казалось, что все это из жалости. Отношения с девушками перестали ладиться, потому что каждая начинала рано или поздно ковыряться в его прошлом и задавать неуместные вопросы. Кое как протянул на подработках два года, и в тридцать понял, что жизнь просрал. Рука сама потянулась к бутылке, но в последнюю минуту сумел остановиться.

Не зря говорят, что самая темная ночь перед рассветом. Примерно через месяц после дня рождения на пороге московской квартиры материализовался молодой человек в модном прикиде. Весьма дорогом модном прикиде.

– Ковыльский Александр Иванович здесь проживает? – разнесся его неожиданно хрипловатый голос.

– Да, – ответила мать. – Только он занят, – старушка попыталась закрыть дверь. – Не нужно его беспокоить, мальчику и так тяжело.

– И чем же таким тяжелым занят ваш мальчик? – голос гостя сочился сарказмом. – Дно в бутылке еще не ищет?

– Да как вы смеете! – возмутилась женщина. – Убирайтесь! Вам здесь не рады.

– Ой, да ладно, – гость уже стоял в прихожей, когда из своей комнаты вышел Саша.

– Небрит, лохмат, пузцо имеется, – протянул парень, осматривая бывшего спортсмена как породистого жеребца. – И это Ковыльский… Мда.

– Ты кто? – недружелюбно начал мужчина. Пришедший ему не понравился – слишком он был похож на одного из тех хлыщей, что решали судьбу его лечения по страховке и спонсировали сборную. Простые на вид, но дорогущие шмотки, итальянская обувь, часы Шопард. Не Ролекс, так любимый в России всеми подряд. Во всем его облике не найти брендов, которые постоянно на слуху, нет, молодой человек разбирался в стиле и качестве.

– Я? – поднял брови гость. – Ну, допустим, Роман Владимирович Романовский. Такие вот родители шутники.

– Убирайтесь, – Саша злился. Тип ему не понравился сразу и категорически. Нестерпимо хотелось съездить по наглой физиономии. Фамилия, произнесенная таким тоном, что сразу все должно было быть понятно, ни о чем не говорила. Холеный ублюдок. Молодой, а наглый.

– Убирается мусор, – парень вмиг посерьезнел. – А я к вам с деловым предложением. Так что пакуй чемодан, летишь со мной в провинцию.

– Никуда он с вами не поедет! – закричала мать. – Я полицию вызову! Что вам нужно от Сашеньки?!

– От Сашеньки, – имя было произнесено таким непередаваем тоном, что Ковыльскому захотелось провалиться, – мне нужны мозги, руки и любовь…

– На органы? Вы его на органы разберете! – запричитала старушка.

– Уймите ее, – кивнул Роман на женщину. – А то не деловой разговор, а фарс какой-то.

Сняв обувь, гость прошел на кухню, щелкнул кнопку на чайнике и уселся за стол.

– Итак, Александр Иванович, я буду открывать конноспортивный комплекс и конюшни для богатеев нашего города. Бизнес-аналитик отца и его юристы составили подробный план, родитель денег дает. Но мне нужен человек, который будет присматривать за этим хлопотным хозяйством, одновременно являясь его лицом. Выбор пал на тебя, потому что, скажем так, я был поклонником твоего таланта, а еще ты на фото отлично смотришься. Медали, кубки и прочее не забудь, это весьма впечатлит потенциальных клиентов.

– Да пошел ты! Расселся как у себя дома, – Ковыльский стоял в дверном проеме, сложив руки на груди и буравя наглеца тяжелым взглядом. – Что, папочкины денежки пристроить больше некуда?

– Почему некуда? – невозмутимо ответил Роман. – Очень даже есть. Но хочется чего-то для души. Ну и чтобы интереснее девкам лапшу на уши вешать.

Выпроводить наглого гостя неожиданно не удалось. Парень оказался сильным и гибким, а еще просто сверхнаглым. Так вот семь лет назад ему удалось буквально за шкирку вытащить Сашу из Москвы и увезти в провинцию, а уже там нагрузить делами так, что на хандру и депрессию времени не осталось. Сначала Ковыльский думал, что Роману повезло, но, как показало время, он просто не знал, с кем связывается. Романовский-младший – дьявол-искуситель во плоти, циничный, расчетливый и напористый, а еще, что было совсем неожиданно, хороший друг.

Глава 6

Отвязаться от Романа оказалось просто невозможно, и в тот же день Саша улетел вместе с визитером. Почему он согласился, сам не понимал. Новый город встретил хмурым осенним дождём, таким же тоскливым, как и настроение новоиспечённого управляющего, который в этом самом управлении ничегошеньки не понимал.

Летели бизнес-классом. В аэропорту Романовского встречал водитель и Крузак, номера которого почему-то не были красивыми, хотя это было бы логично.

– Я тебе квартиру снял, сейчас закинем тебя туда, завтра с утра к папеньке на ковер, – весело произнес Роман. – Не дрейфь, отец не кусается.

Квартирка оказалась милой однушкой в новом микрорайоне. Саша сразу отзвонился матери, но разговор вышел скомканным, она рыдала о том, что его там продадут в рабство или просто убьют, просила вернуться в Москву. А он, чувствуя свою вину, все равно отказался. Новый знакомый сумел вывести его из какого-то сонного состояния, когда жизнь вроде идёт, а по факту и не жизнь вовсе. Квартиру предоставили, а о съестном не позаботились, пришлось Ковыльскому искать магазин и соображать ужин. Поздно вечером, завалившись на диван, он решил-таки посмотреть, что за птица этот Романовский. А потом подбирал челюсть с пола.

Мальчик был старшим сыном крупного местного банковладельца. Прицепом шли какие-то фонды, дочерние компании и остальные непонятные термины. В общем, мальчик богат. Можно сказать, богат неприлично даже по московским меркам. В списке были ещё несколько фамилий, которые пока ни о чем не говорили – Подгорский, Троянов, видимо, местная элита. Стало совсем любопытно, чем же он так заинтересовал таких людей? В бред про конюшни верилось слабо. Проворочавшись всю ночь на диване, Саша соскочил в семь утра, едва зазвенел будильник на телефоне, принял душ, побрился, нашел в сумке самую приличную одежду. Конечно, джинсы и обыкновенный свитер, это совсем не то, но костюма от Хьюго Босс у него никогда не было. Быстро позавтракав, начал искать пятый угол, потому как Роман не звонил, а сам его номер взять забыл. Можно сказать, Ковыльский накрутил себя до последней степени и дошел до ручки, когда в девять утра в дверь позвонили. Романовский собственной персоной сиял улыбкой и начищенными туфлями.

"Там же грязно", – почему-то взгляд зацепился именно за туфли. – "Его водитель на руках донес? Или к подошвам таких людей даже грязь цепляться опасается?"

– Готов? – визитер шагнул в квартиру. – Отлично! Отец ждет нас в десять для личного знакомства, так сказать.

– Доброе утро. Это обязательно? – Саша растерялся. – Я думал, что буду работать с вами.

– С тобой, – поправил его Роман. – Работать ты будешь, действительно, со мной. Но деньги дает родитель, и не сомневайся, весь кредит, пусть и по-семейному беспроцентный, придется вернуть. Поехали.

Бывший спортсмен и будущий предприниматель молча взял куртку, молча закрыл дверь и опять-таки молча сел во вчерашний Крузак. Когда выехали на дорогу, Роман продолжил:

– Я тут запросил твою медкарту, отправил нашему семейному доктору. Пусть вместе с фитнес-тренером составят для тебя программу. В нынешней форме ты, скорее, антиреклама для моего будущего дела.

Саша в очередной раз уронил челюсть. В последние годы он стал малоразговорчивым, круг общения почти сошел на нет, а мать говорила за двоих. К тому же одна неловкая фраза вызывала у нее шквал слезливых упреков, замаскированных под искреннюю заботу. Вот и сейчас разговор не клеился. Откровенно говоря, Александру было страшно. Слишком давно он прикасался к элите, и слишком хорошо помнил, насколько для таких воротил выгода важнее людей.

Они подъехали к трехэтажному зданию, стилизованному под "аристократизм", охарактеризовать точнее Саша не мог, но видел подобное в Европе. Крузак въехал на крытую служебную парковку.

– Приехали, – Романовский улыбался, и вообще пребывал в превосходном настроении. – У нас есть пятнадцать минут, так что пошли быстрее, отец не любит опаздывающих.

Дверь служебного входа любезно распахнул охранник, и молодые люди очутились в холле, полностью соответствующему внешнему виду – аристократично, выдержанно, достойно.

"Прям Англия, с поправкой, конечно, на российскую провинцию", – но озвучивать эту мысль Ковыльский не стал.

Мраморная или под мрамор лестница с коваными перилами, сотрудники в строгих деловых костюмах, окна с переплетами. Приемная Романовского-старшего напоминала кабинет из исторических фильмов, на секретаре только кринолина и парика не хватало, да современная оргтехника портила вид. В противовес растиражированному образу секретутки, помощница главного оказалась дамой неопределенного возраста, но явно за сорок. Строгий деловой костюм, синяя рубашка, в вырезе которой выглядывала тонкая золотая цепочка, черные волосы подстрижены под каре, безоправные тонкие очки и внимательный взгляд карих глаз. Цербер, не иначе.

– Маргарита, – обворожительно улыбнулся Роман, – батюшка соизволили нас принять. Кофейку сделаешь?

– Рома, прекращай уже клоунаду, – в ответ улыбнулась строгая дама. – Проходите, кофе сейчас принесу.

За дубовыми, наверное, дверями располагался кабинет такого же солидного вида, как и все остальное. Рома потянул за собой Сашу и чуть не силой толкнул в кресло.

– Пап, привет, – пожав руку, начал он. – Вот тот самый Ковыльский, про которого я тебе рассказывал. Мой отец, Владимир Алексеевич, который и спонсирует проект, – представил он мужчинам друг друга.

Владимир Алексеевич руки Саше не подал. Оценивающе просканировал приглашенную "звезду", побарабанил пальцами по столу и тихо произнес:

– Это? – в интонации проскользнуло недоумение. – Давно бывший спортсмен, который после травмы неизвестно чем занимался и поезд которого ушел пять лет назад? Роман? – правая бровь приподнялась. Ничего хорошего от этого человека ожидать не приходилось.

– Папа? – отзеркалил жесты и мимику сын. – Ты сам дал мне добро на этот проект.

– Ты уверен? – в ответ утвердительный кивок. – Условия остаются в силе. Ты сильно рискуешь, сынок. Конечно, мои сотрудники помогут и с финансовой стороны, и с юридической, но… Что вы намерены делать со всем остальным? – вопрос был задан таким тоном, что неправильный ответ грозил накрыть всю затею могильной плитой.

– Учиться, – внутренне холодея, ответил Ковыльский.

– Звучит обнадеживающе. Свободны, – и хозяин кабинета перевел внимание на монитор компьютера.

В тот раз руку Саше он не пожал. Это случилось много позже, но как признание его заслуг, как признание его вхожим, нет, не в круг друзей, но хороших знакомых точно.

– Ты на отца не обижайся, – Роман положил руку на плечо теперь уже своему партнеру. – Он хороший, но не терпит разгильдяйства и расточительства, и если женщине может еще простить некоторые вольности, то с мужчин три шкуры сдерет. А ты чего такой молчаливый?

– Я вообще не сильно разговорчивый, – Саша скинул руку работодателя.

– Ничего, это мы поправим. А сейчас поехали, дела не ждут, – и тут же достал телефон. – Дядь Слав, привет! Минутка есть? Я тут хочу к тебе Ковыльского привезти, можно? – получив ответ, подтолкнул Сашу к выходу. – Уже едем.

Дядь Слава оказался местным хирургом, и, по совместительству, главврачом частного медцентра. Осмотрев пациента, почитав его медкарту, отправил на анализы и снимки, успокоив, что предварительно ничего страшного не видит и ждет их завтра для окончательного вердикта. Потом Рома потащил его на поздний обед в хороший ресторанчик, где заявил, что можно не стесняться, он платит. Ковыльский почувствовал себя девушкой, которую танцуют с определенной целью. Все это время Романовский болтал на отвлеченный темы, и был абсолютно несерьезен. Ровно до того момента, как они вернулись в "аристократическое" здание, заняв на этот раз кабинет младшего представителя фамилии. Вот тут-то Саша и понял всю суть выражения про яблоко от яблони. Роман только с виду был шалопай и разгильдяй, балагур и весельчак. В свои двадцать шесть он уже имел неплохой опыт руководства, степень магистра делового администрирования и заграничный диплом по каким-то бизнес-делам, и все это в довесок к московскому диплому. Гений не гений, но и не дурак, это точно.

На столе в кабинете были разложены бумаги и чертежи будущей школы верховой езды и частной конюшни. Место предварительно тоже было выбрано. Подробно рассказав о проекте, спектре планируемых услуг и окупаемости, которая основывалась на маркетинговом исследовании рынка, он взялся за допрос Александра, прерываясь только на чай, кофе и бутерброды. Конечно, проектная группа прозондировала все вопросы, но Роман хотел узнать и мнение другой стороны. Ему хотелось, чтобы Ковыльский так же, как и он, заболел этим проектом. Породы, масти, возраст лошадей, обмундирование, условия содержания, покрытие полей для выездки, конюшни, температурный режим, освещение, обслуживающий персонал – список вопросов был бесконечен. Закончили только в десятом часу вечера, а неугомонный Романовский пригрозил забрать Сашу в девять утра, потому что "дела ждать не будут".

Короткий разговор с матерью в попытке убедить, что ему ничего не грозит, и новоиспеченный бизнесмен упал на диван без задних ног. Ему казалось, что каток несколько раз переехал его тело, а мозг просто взрывался от количества информации. Утро наступило непростительно рано. И впервые за долгое время Саша начал день с физических упражнений, которые давно и редко делал из-под палки, когда прижмет, с удовольствием, по велению души.

Романовский, бодрый и улыбающийся, явился без опозданий, сразу потащив Сашу к врачу, а после к тренеру. Не очень приятно осознавать себя марионеткой в чужих руках, он не девушка, чтобы так тюнинговаться, не звезда. Да кто бы его слушал! По вечерам добавились тренировки с Романом и персональным тренером, и не было ни единой возможности увильнуть. А потом он и сам втянулся.

И хоть в день прилета лил дождь, да и на следующий тоже, вскоре выглянуло солнце, и стало понятно, насколько красив сентябрь в этом городе. Еще через два дня Роман сообщил, что грязь достаточно просохла, чтобы выехать в "поля" – то есть осмотреть место постройки комплекса, которое было выбрано с учетом транспортной доступности и красоты окружающих пейзажей. Ну и про коммуникации с рабочей силой тоже не забыли, иначе за что Романовские платили проектировщикам деньги?

Глава 7

Джип глотал километр за километром, увозя Ковыльского в область. В машине ехали четверо – водитель, Роман, Александр и проектировщик. Ехали почти за пятьдесят километров от города в сторону небольшой деревни. С точки зрения логистики место было не идеальным, но участок нужного размера ближе найти слишком сложно и дорого. Да и к тому же это направление не было включено в план развития города, а это означало, что в ближайшее время многоэтажки сюда не доползут. Из плюсов был стрелковый клуб, который открылся буквально несколько лет назад, но активно развивался благодаря харизматичному и хваткому хозяину и его байкерской тусовке. Дальше от клуба и чуть в сторону несколько гектаров бывший полей купила молодая женщина, открывшая питомник. Дела пока шли не особо, но кредит Романовский-старший ей одобрил, видя перспективу на расширение деятельности. Землевладелицу Ромка успел заценить. Но цыпочка была уже замужем, и все его намеки проигнорировала, напоследок одарив таким взглядом, что ему стало стыдно. В общем, небольшой минус в расстоянии окупался соседством. Тем более, что родитель по большому секрету поведал, что при питомнике будет открыта зона отдыха. Так почему бы не проехать ещё десять километров, чтобы прокатиться на лошади не по маленькому кругу, а по большому полю? Около года проект обдумывался и рассчитывался, пока отец не был удовлетворен результатом и не согласился все это предприятие профинансировать. Осталось найти, так сказать, лицо. Помыкавшись по нынче известным, везде был получен отказ, посредственность была не нужна, и тогда память услужливо подкинула фамилию Ковыльского. А дальше дело техники, раскрутки и напора. Уж последнего Ромке было не занимать. А ещё ему банально душу грела мысль о собственной конюшне. Имеет он право на маленькую слабость, в конце концов?

Место оказалось чудесным: довольно широкая речка, не Волга, конечно, но и не ручеек, поля, перемежающиеся с небольшими лесочками до самого горизонта, отсутствие городского шума. И отсутствие дороги. Если до деревеньки еще какая-то была, то к будущему месту строительства – сплошное направление. А еще местные жители, которые вообще без всякого энтузиазма восприняли "блажь олигарха, который их деньги своровал".

– Ну вот, любуйся, – Ромка выпрыгнул из машины, потянулся, и обвел рукой пространство широко так, по-хозяйски. – Тут и будем строить. Делов – за гланды, – жест ребром ладони под подбородком, – но это такой мой личный вызов. У тебя права-то есть?

– Нет, как-то без надобности были, – Саша пожал плечами. Вид открывался как по Есенину, или еще по какому поэту, простор, поля, багрянец и золото, грязь под ногами. Если честно, он не сильно впечатлился, но Романовский потащил проектировщика на какую-то полянку и принялся обсуждать комплекс.

– Хорошо, сначала делаем дорогу. Не хочу, чтобы техника села в грязи, – донесся до него голос Романа. – Разрешения все есть, завтра начинаем. Александр, ты со мной каждый день.

– Но я в строительстве ничего не понимаю! – Ковыльский уже был не рад, что подписался на эту авантюру.

– Я тоже. Пусть технадзор смотрит. Я за что им деньги плачу? – переход от весельчака к серьезному деловому человеку происходил молниеносно, несколько пугая и обескураживая собеседника. – До морозов все фундаменты должны быть залиты, понятно? – проектировщик съежился и закивал головой. Плох тот прораб, что за счет заказчика и себе дом не построит, но вот с Романовскими шутить себе дороже. Хотя, ведь всегда можно найти выход, кто эти "гвозди" считает?

Помотавшись три недели туда-сюда, Александр сообщил, что дорога, пусть и с водителем, его выматывает, и необходимо снять или купить домик в деревне, чтобы стройка всегда была на глазах. Домов продавалась куча, и все довольно недорого, выбрали самый приличный, чтобы въехать можно было сразу. Работа кипела, теплая и сухая погода способствовала. Днем на стройке, каждую свободную минуту – в Интернете на специализированных сайтах, информации приходилось усваивать просто океан, хотя помощники были как бы квалифицированные.

Вот в это "как бы" одним осенним днем и ткнула Сашу с Ромой обычная деревенская тетка, оказавшаяся строителем и по образованию, и по призванию. Женщина была одета в ярко-желтые резиновые сапоги, темные джинсы и темно-желтую парку, легкая вязаная шапочка радовала расцветкой "вырви глаз". Ее пытались не пустить на стройплощадку, но маленький танк оказалось просто невозможным повернуть назад. Мадам подошла к молодым людям, безошибочно угадав в них главных.

– Строим? – деловито спросила она.

– Строим, не видно? – Роман, мягко говоря, был не очень любезен. – А что, не видно? Шли бы вы, тетя…

– Плохо строим, мальчики, плохо, – серьезно сказала она. – Двойку вам за такое руководство, – лица "мальчиков" вытянулись.

– Тетя, а вы умеете лучше? Или построили десяток конюшен? – Рома уже откровенно злился.

– Ну, конюшен, положим, я не построила ни одной, но диплом МАРХИ и двадцать лет стажа все же не пропьешь. Ваша затея мне крайне симпатична в плане подъема одной отдельно взятой деревеньки, так что предлагаю пройтись по стройке, а потом по чертежам. Сомневаюсь, что подготовка площадки и заливка фундамента для конюшни идет по принципиально другим технологиям.

И они осмотрели площадку, потом захватили чертежи, чтобы за чашкой чая у теть Вали подробнее все рассмотреть. Вот так у Морозовой появилось сразу два великовозрастных "племянника", а у Романа и Саши, можно сказать, фея-крестная, заменившая собой и технадзор, и архнадзор, ГАП, ГИП и прочие страшные аббревиатуры, которые приводили Ковыльского в ужас. Вроде и фирма нанята не какая-нибудь шарашка, и все по чертежам да документом, но извечный русский авось сгубил не одну хорошую затею. Переживавшая тяжелый период своей жизни теть Валя (а для рабочих Валентина Павловна), с радостью окунулась в привычный мир арматуры, песчаных подушек, и железобетонных изделий.

Говорят, судьба в нужный момент сводит нас с нужными людьми, главное, заметить и понять. Наша троица сумела договориться, отчего каждый выиграл. Комплекс рос и ввысь, и вширь, занимая отведённое место согласно документации. Что удивительно, работы были закончены почти в срок. Одновременно вёлся набор персонала из местных на должности, не требующие особых навыков. Два тренера, детский и взрослый, согласились приезжать из города, занятия были не каждый день. Ещё один пенсионер, крепкий мужичок с большим опытом, и его жена согласились переехать в комплекс совсем. В городе им было тесно, и все равно по полгода жили на даче.

Молодые люди часто захаживали к теть Вале послушать про приключения, коими была заполнена жизнь авантюрной женщины. Роман даже угрожал замужеством, за что обычно получал полотенцем. И неизменно увозил в город баночку клубничного варенья, которым ни с кем не делился. К весне Саша был в отличной физической форме, даже кубики пресса обозначились, спокойно наматывал за день километры по комплексу, вполне сносно во всем разбирался, а где не мог, звал соседку. Романовские даже запихнули его в местный вуз на экономфак, и он учился не ради диплома, а ради дела, не филонил, как другие заочники. Мать успокоилась, и даже согласились переехать к сыну, когда будет готов его дом. Ковыльский параллельно занимался подбором лошадей, пришлось поднять старые знакомства. В юном месяце апреле состоялось открытие. Конечно, гвоздем программы стал Александр на Адмирале, рыжем жеребце, списанном с соревнований. Для домашних выступлений он вполне годился. И хоть программа была не олимпийская, положительное впечатление произвела. Ну и коварный Романовский запустил слух, как верховая езда круто, аристократично, фотогенично и вообще это супер-модно и полезно. Многие девицы хотели побывать в образе амазонки или благородной дамы.

Но не работой единой жив мужчина. Молодой здоровый организм требовал иногда и секса, в чем весьма помогал Ромка, подгоняя девиц, которым не терпелось захомутать такого симпатяжку с деньгами и связями. Правда, после переезда матери пыл пришлось поумерить. Она была рада за сына, и все сетовала, что в доме нужна хозяйка. Да только ни одна из кандидатур ее не устраивала, в любой ей виделась непорядочная женщина, совершенно недостойная Сашеньки. С возрастом ее характер стал только хуже, потом пришла болезнь, выматывающая и мать, и сына. Теть Валя поначалу помогала, но после обвинений в разных гадостях, предпочла пожилой женщине на глаза не показываться. Смерть стала страшным потрясением, но и облегчением одновременно. Александр страшно корил себя за то, что любил мать недостаточно, раз сейчас испытывает облегчение. Это недостойно сына, это не по-христиански. Его разрывали противоречивые чувства и опять начала заедать депрессия. Спасли Ромка, теть Валя и комплекс, разросшийся за четыре года до приличных масштабов, и требовавший все возрастающего внимания. Чтобы совсем избавиться от воспоминаний, продал московскую квартиру, прикупив себе здесь трешку. Разница в цене позволила небольшую сумму отдать в руки Романовского, чтобы тот смог ее выгодно вложить.

А еще Инна. В первое же лето работы конюшен приехала владелица питомника, знакомиться с соседями. Александр был разочарован, увидев обручальное кольцо на изящном пальчике. А еще поражен, когда "мимолетное видение" заявила, что предлагает бартер: они ей удобрение, что в избытке будут производить лошадки, она им растения и место для фотосессий. Такая девушка не должна знать ни про навоз, ни про удобрения, ни про прочие сельхоз премудрости. Увы, Инна была прочно замужем, и ничего большего, кроме дружбы, дать не могла, да и не собиралась.

Любил ли Саша ее? Он и сам точно ответить не мог. Влюблен, очарован – да. И страшно зол, когда мажор, один из тех, кто когда-то сломал ему жизнь, увел ее почти из-под носа. Золотая молодежь. Наглая, беспринципная. Ковыльский их ненавидел, за исключением Романа.

Сейчас ему тридцать семь, он холост, одинок, живет на отшибе цивилизации, и имеет пятьдесят процентов доли конноспортивного комплекса, организовывает фотосессии и тренирует не только детей из обеспеченных семей, но и самых обычных. Два раза в неделю их даже привозит собственный микроавтобус. Можно сказать, жизнь удалась. Но если наступило затишье, то, скорее всего, перед бурей. Такой блондинистой бурей, после встречи с которой жизнь Ковыльского никогда не будет прежней. Но он пока пребывал в счастливом неведении относительно планов мироздания.

Глава 8

Новый день начался для Ульянки рано. Хотелось бы, чтобы начался он с поцелуя красавчика, кофе в постель или, на худой конец, был сервирован столик на балконе с видом на океан. А вместо этого сон прервала теть Валя, которой нужна была помощь, нет, пока не с клубникой. Хотя с этой ягодой девушке еще предстоит провести очень и очень много времени.

– Улька, подъем! Вставай, соня, вставай, – тормошила её за плечо тетушка. – Вчера с тобой заболтались и проспала, а сегодня пятница! – произнесла она таким тоном, будто должно быть сразу все понятно.

– А? – спросонья Фенечкина не сразу сообразила, где находится и что от неё хотят. – Теть Валь, почему проспали, вы ж не работает? – девушка потянулась и стала тереть глаза, ей хотелось поспать еще хотя бы пару часов.

– Я те дам, не работаю! – теть Валя уперла руки в бока. – Работаю, и побольше некоторых. Подъем! Физический труд сделал из обезьяны человека, обратный процесс я никак допустить не могу. Завтрак готов.

"Боже мой, мне тридцать лет, – подумала Ульянка. – А гоняют так, словно опять тринадцать".

– Быстрее! – из кухни крикнула тетушка. – Время – деньги.

Ранний подъем, хотя по меркам деревни уже довольно поздний – уже восемь утра, скрасил завтрак. Кофе сваренный, подкопченное мясо, вяленые помидоры, тосты из белого хлеба – это вам не яичница по быстрому. Теть Валя знала толк в еде. И это был ещё один камень преткновения между ней и сестрой, та просто не могла принять факта "буржуйского разврата". Оливье, селедка под шубой, но никак не салат Цезарь или паста с морепродуктами, да и карасики не хуже "западной" форели. В общем, даже в таком моменте сестры ругались, точнее, старшая все еще пыталась воспитывать младшую. А Валентина, посмеиваясь, просто покупала и то, и другое. Она была за разнообразие. Ведь мир прекрасен!

– Теть Валя, такие вяленые помидоры подают не во всех ресторанах Москвы. Очень вкусно! – Ульянка наслаждалась сочетанием мяса, помидор и брынзы. Это всё было такое умопомрачительно вкусно-ароматное, что она жмурилась от удовольствия. И кофе с молоком, который буквально минуту назад был в зёрнах. Даже вид клумб из огромного окна кухни уже не хотелось заменить на океан. – Но они очень дорогие.

Маленькая баночка действительно хороших вкусных помидорок стоила приличных денег.

– Ох, Ульяна, какое же ты дитё асфальта, – покачала головой тетушка и как-то грустно улыбнулась. – Ведро помидоров каждый день снимаю, лето жаркое, вяль не хочу.

Девушка от удивления аж поперхнулась. Почему-то такой простой выход ей и в голову не пришел. Действительно, чем родное солнце хуже итальянского?

– Все, спасибо! Если ещё кусочек съем, то лопну, – девушка, обойдя стол, обняла тётушку. – Я готова помогать, – бодро добавила она.

– Ну, раз готова, то убирай со стола, сейчас все принесу, – Валентина скрылась где-то в кладовке, чтобы через несколько минут появиться с непонятными картонками, какой-то бумажной стружкой и ведерком мелких перепелиных яичек.

– Сегодня пятница, – начала пояснять она. – А по пятницам тут проводится занятие для группы детей, класс состоятельности которых выше среднего. Так вот, их мамаши в основной своей массе помешаны на здоровом питании, йоге и подобном. Таким диетическое мясо и яйца просто грех не продать, – теть Валя расставляла на столе "инвентарь". – Вот, заказала типа корзинки картонные с логотипом, их нужно сейчас сложить, на дно вот эту стружку, а сверху по двести пятьдесят яичек. Понятно? – Ульянка кивнула, в очередной раз подивившись тетушкиной предприимчивости: в ней явно сидит великий маркетолог.

– Теть Валь, – все равно племянница сомневалась, что дело настолько выгодное, – но как так удалось? Можно же в магазине купить. Какая разница?

– Разница в связях, – уточнила та. – Ромка, плут такой, по доброте душевной помог создать репутацию, – она улыбнулась.

– Так уж и по доброте? – Улька прищурилась. Не верила она в такое.

– Нет, конечно. Это в благодарность за помощь. Все, за работу, мне еще это на конюшню везти. А тебя два ведра клубники ждут, переработать на джем нужно, мальчики его любят, – девушке стало обидно, что родная тетка так беспокоится о каких-то там "мальчиках". "Впрочем, мне ли жаловаться, – подумала Улька. – Ничего лучше все равно не светит в ближайшее время. Так и останусь без хоть какого-нибудь принца. Чертово платье, чертовы каблуки, чертова Вероника". Размеры птичника и кто его обслуживает, уточнять не стала, решив поберечь свои нервы.

Закончив с упаковкой и раздав ценные инструкции, тетушка умотала "делать бизнес", а Ульянка села перебирать ягоду. Хорошо хоть в доме, где кондиционер вполне справлялся с жарой. "Все хорошо в меру", – сделала она очевидный вывод, потому что два ведра ни разу не кило, которого раз – и нету. Время обеда прошло, а теть Валя все еще не появилась, когда в четвертом часу ее тоже не наблюдалась, Ульянка решила позвонить, но та не ответила. Сбросив сообщение, что ушла купаться, переоделась в купальник, натянула сверху шорты и футболку, и взяв полотенце, отправилась искать то самое место, где когда-то плескались всей компанией. Даже тропинка за огородами все еще была протоптана.

Когда-то удобное место для купания заросло с одной стороны камышом, но места все еще хватало, а разросшиеся деревья почти скрывали его от чужих глаз. Скинув вещи на песок, Улька смело вошла в воду и, оттолкнувшись, поплыла. Плыть на тот берег она не собиралась, слишком близко, поэтому плавала вдоль туда-сюда. А устав, выбралась на берег, расстелила полотенце и прилегла в тени ивы отдохнуть немного, но сон сморил. И приснилось ей, что не было никакого позора. Вот она с обворожительной улыбкой отходит от своего любимого телеведущего, который на прощание галантно поцеловал ей руку, и разворачиваясь, немного оступается. Но не отрывает злосчастный подол и не проливает вино. Ее осторожно и бережно подхватывает за талию мужчина. Одной рукой прижимает спиной к мускулистой груди, а другой хватает бокал, не давая тому расплескать содержимое. "Осторожнее, прекрасная леди", – шептал он бархатным голосом на ухо, вызывая мурашки по всему телу. Крепче прижав ее к своей груди, добавил: "Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали", и одарил такой улыбкой, что сердце Ульки подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Развернувшись, она встретилась взглядом с глазами неповторимого зеленого цвета. Яркого и чистого, как драгоценный камень.

"Не бывает таких глаз", – подумалось ей. Да к тому же если смотреть строго прямо, то взгляд упирался мужчине в кончик носа. "Ох, какой рост!" – она готова была уже растечься лужицей. Даже на каблуках она ниже незнакомца. Рассмотрела чуть полные привлекательные губы, улыбающиеся самым обворожительным образом, мужественную линию подбородка, гладко выбритого, как ей нравилось. А нос? Прямой, идеальный, ох, женская погибель. Пшеничные волосы модно уложены. Перевела взгляд на их руки, совместно держащие бокал, и чуть не всхлипнула – длинные, красивой формы пальцы, а так как держал бокал правой рукой, удалось увидеть, что на безымянном пальце нет кольца, и даже намека на полоску от него. Голубой пиджак, белая рубашка, серые брюки. Откуда она узнала про цвет брюк? Так это же сон.

"Как вас зовут, прекрасная незнакомка?" – глубокий голос послал по телу сладкие импульсы, во рту пересохло. Поэтому она с трудом смогла выдавить из себя: "Ульяна". Улыбка незнакомца стала еще лучезарные, хотя куда уж больше? "Какое красивое имя", – шептал он, все так же не отрываясь от девушки, – "А давайте сбежим с этого скучнейшего мероприятия? Мой красный Феррари унесет нас на край земли, где мы будем только вдвоем!". Конечно, она согласилась! Спорткар мчался по пустынным улицам Москвы (три раза ха!) навстречу закату. Остановив автомобиль у края смотровой площадки, мужчина, так и не назвавший своего имени, указал на город, лежащий перед ними от горизонта до горизонта, и произнес: "Я подарю тебе весь мир!", и начал медленно наклоняться, чтобы поцеловать девушку.

Почему-то прикосновение его губ было бархатным и щекотным какими-то жесткими волосками, как усы у кошки. А еще мужчина перебирал губами по ее лицу и фыркал, обдавая горячим дыханием. Потом машину начало трясти, а прекрасный незнакомец изменившимся голосом повторял: "Очнись, очнись. Вот же дура!". Лицо его странно исказилось и не успела Ульянка удивиться, как щеку обожгла обидная пощечина. "За что?" – хотелось ей спросить, а вместо этого получила вторую и открыла глаза.

– Аааааааа! – перед глазами были два черных провала с огромными волосками в них. – Аааааа!

– Девушка, девушка! – донеслось из них. – Прекратите орать! Ворон, убери морду, скотина ты такая.

Провалы исчезли и до затуманенного сознания вдруг дошло – это просто лошадиная морда была.

– Тьфу, тьфу, – начала она отплевываться. – Меня лошадь целовала! Фууууу, – и только сейчас заметила сидящего рядом шатена.

– Это жеребец, – сказал мужчина. – А вы умудрились уснуть на солнце! Сгорели вся. Удивительно, что солнечный удар не получили. Скажите спасибо, что Ворон вас нашел, – сказал от серьезно, даже осуждающе.

– Ты меня ударил! – голова у Ульянки разболелась, во рту на самом деле пересохло. Пока она спала, солнце переместилось и тень ушла. – Да я на тебя в суд подам, насильник!

– Слышь, фифа городская, – Саше надоела эта канитель. Вот почему Ворон не мог выбрать для прогулки другое место? – ты обгорела вся. Только дура безмозглая будет дрыхнуть в такую жару, да еще и на солнцепеке. Пришлось тебя по щекам похлопать, ты никак очухаться не хотела, – фифа его взбесила. От таких дамочек сплошные неприятности. Эти заносчивые куклы считают, что мир вертится вокруг них, а сами только и делают, что вертятся около богатых мужиков. А эта еще и уперлась черти куда, и разве после этого она не дура? Он не собирался быть с ней вежливым. – Собирай манатки и дуй к своему мужику, обыскался поди такое сокровище.

– Хамло! Урод! – Ульянка разозлилась так, что чуть не бросилась на мужика с кулаками. – Мужлан деревенский! – вскочив, собрала быстренько вещи и, уже идя в сторону тропинки, добавила: – Да тебе такая, как я, в жизни не светит!

– И слава богу, – отозвался мужик, так и не встав с песка. Его черная зверюга фыркнула и ехидно заржала. Тоже та еще скотина.

Глава 9

Ульянка пыхтела, как паровоз, костеря мужика и его лошадь на чем свет стоит, головная боль хорошего настроения не добавляла. Деревенский мужик со своей скотиной мог бы быть немного повежливее. И совсем незачем было бить ее по лицу, достаточно просто побрызгать водой.

Добравшись до дома, увидела, что тетушка уже приехала.

– О, привет. Накупалась? – Валентина была бодра и весела. – Ты чего такая хмурая?

– Голова болит, – племянница вздохнула. – Я уснула и сгорела.

Тетка только покачала головой и пошла за аптечкой, спасать болезную.

В это время Александр пытался сбросить напряжение, рассекая речку то брасом, то кролем. Городская фифа, неизвестно откуда взявшаяся в этом укромном месте, разозлила его до крайней степени. Длинноногая девица в крошечном синем бикини дрыхла на солнце. И пусть времени было уже почти четыре, но палило, да и жара была еще очень сильной. Лето в этом году решило зажарить все, что можно и нельзя. Блондинистая дура уже вся стала красной, и он решил проверить, не стало ли той плохо. Разбудить получилось с трудом, даже похлопывания по щекам не помогли. Да еще и Ворон, поганец своевольный, решил обнюхать, что же это такое валяется. Вот как раз "принц" из него вышел, что надо – разбудил девицу "поцелуем". Только оказалась та истеричкой и хамкой, навыдумывав спросонья всяких глупостей, обвинила его чуть ли не в насилии! А он просто хотел помочь.

Вообще, Ковыльский самым натуральным образом сбежал! Видимо, на солнце особенно сильные магнитные бури, потому как дамочки сегодня просто как взбесились. Три объявили на него настоящую охоту. Все разведены, живут на алименты, и, похоже, всем трем стало скучно. Иначе как еще объяснить их призывные взгляды, томные придыхания и одежду на грани приличия? Ухоженные хищницы были хоть и не похожи друг на друга внешностью, но их объединял налет гламура. Длинные ногти (хорошо хоть не острые), гладкие ножки, подтянутые попки, груди силиконовые через одну, мелированные волосы и губки бантиком. Жаль, мозг закачать нельзя. Хотя, будь у них мозги, Ромке было бы скучно, тот обожал таких цыпочек, только помоложе. А Саша предпочитал более "натуральных", но о женитьбе так же не помышлял. Не видел смысла надевать на свою шею такой хомут, или, что вероятнее, мама успела у него отбить всю охоту даже попробовать, что это такое. Он бы и попытался с одной, увы, та ускользнула прямо из-под носа.

Мысли Александра опять вернулись к сбежавшей блондинке. Высокая, даже очень для девушки, подтянутая фигура, хоть и по заведенной нынче моде несколько худовата, скорее всего, кожа у нее очень нежная, потому как от солнца остались местами некрасивые ожоги. Незнакомка сладко спала, чему-то улыбаясь. Мягкий изгиб пухлых губ так и манил прикоснуться к ним пальцем. Показалось странным, что при такой стройности у нее такая округлая грудь. Дурочка совсем не подумала о своей безопасности. Вот только характер склочный и боевой. Вздернув хорошенький носик, она после перепалки гордо удалилась, продемонстрировав длинные ноги и подтянутую попу. А попробуй устоять и не смотреть, когда перед тобой девица в крошечном бикини?

Наплававшись, Ковыльскй уселся на бревно в тени ивы. Спасая свой зад бегством, даже не стал седлать Ворона, только уздечку надел, а подъехав к реке, спешился и ее снял. Довольный конь сразу ринулся бродить по мелководью, сейчас он больше походил на собаку, рыщущую что-то в кустах, чем на нормального породистого жеребца. И конюхи, и рабочие скотину эту не любили – своенравная зверюга всячески саботировала их работу. Нет, убирать, чистить, угостить яблоком – этому он всегда и безоговорочно рад, а вот загнать обратно в стойло или вообще оседлать – на это царская морда согласиться не могла, считая ниже своего достоинства подчиняться всем подряд. Ленивое созерцание воды Сашей было прервано треском камышей и прибрежных кустов, Ворон, нагулявшись, ломанулся в воду.

– Собака породы водолаз ты, а не конь, – мужчина с улыбкой смотрел на животное. – "И как я столько лет обходился без них? Вот же дурак был".

Но долго предаваться унынию не получилось, в спину его легонько ткнула лошадиная морда, едва не столкнув с бревна. Ворон обладал еще и собачьей преданностью.

– Ладно, пора возвращаться, – Саша потрепал животное по холке и посмотрел на водонепроницаемые часы. – Нас, наверное, обыскались уже. Да и уроки закончились, надеюсь, все разъехались, – а после паузы добавил: – Только мы с конем по полю идем. Потому что ты, чудовище в лошадином обличии, мокрый и грязный. Придется мне топать пешком.

Ворон в ответ только пофыркал, ему вообще было плевать на людские переживания. А переживаний в маленькой деревне хватало, особенно среди женской ее части. Холостой москвич, спортсмен и просто красавец, с приятным дополнением в виде своего бизнеса (а что? постоянно тут торчит, значит, все его, как бы ни отрицал это сам Ковыльский) в мгновение ока стал лакомым кусочком. Девушки всех возрастов пытались обратить на себя его внимание, городские дочки-внучки тоже вдруг резко зачастили к родным.

Обо всех этих местных боях без правил ему рассказывала теть Валя, лично ее вся эта ситуация забавляла. А Александр, после того как в буквальном смысле слова вытащил одну из своей постели, установил сигнализацию во всём доме. Он прекрасно понимал, что стоит один раз дать слабину и его сожрут вместе с кроссовками. Нет, если бы кто-то ему действительно понравился, но нет. А потом к нему переехала мама, и поток девушек сократился. С одной стороны, он был этому действительно рад, прессинг уменьшился в разы. А с другой… Было все печально. Два раза он пытался познакомить маму с серьезными городскими женщинами, и оба раза вышел скандал. Препятствие в виде матери оказалось довольно серьезным, особенно с учётом того, что в город он наведывался довольно редко. Так что организация приятной компании легла на Ромкины плечи, тот был только рад. Не приходилось думать, куда девать подружку кандидатки в постель. Александр такого потребительского подхода не разделял, но и воспитывать взрослого мужика не собирался. Тем более что порой было непонятно, кто на кого охотится.

К комплексу подходили огородами, хмурому совладельцу вообще не улыбалось встретить ещё одну внезапную любительницу конного спорта. Ввязываясь в это провальное дело, он даже и подумать не мог, что конюшни будут пользоваться такой популярностью. Ковыльский рассчитывал, что его сегодня спасёт Валентина, но бизнесвумен, оставив заказы, укатила на своей голубенькой машине куда-то по делам. Судя по хитрой усмешке и блеску глаз, она торопилась на свидание.

– Пошли, чудовище, – ухватив коня за гриву, потащил того в "душ".

– Шеф, стесняюсь спросить, но где это вы так? – один из работников чистил на улице гнедую кобылу.

– Хочешь его помыть? – шеф кивнул на Ворона, то щёлкнул зубами.

– Ну нет. Ваш зверь, сами с ним и справляйтесь. Я предпочитаю покладистых кобылок, – работник погладил гнедую по морде, она же положила голову ему на плечо.

– Вот, учись как надо себя вести, – строго сказал Саша жеребцу, подлец в ответ фыркнул, выражая все свое мнение по поводу таких нежностей. – Ой, чудовище, топай давай.

На самом деле, это были самые замечательные моменты в работе Ковыльского, но вечно прятаться нельзя. Закончив чистку Ворона, пришлось идти к себе – принимать душ и переодеваться, а потом идти в кабинет. Любимое дело доставляло очень много хлопот.

– Александр Иванович! – очаровательная Леночка аж выскочила из-за стойки ресепшна. – Александр Иванович, а вы где были? Вас тут искали Северская, Антонова и эта…как её… А, Марго, – девушка фыркнула. – Дамы очень расстроились, не застав вас, – нахалка улыбалась во все тридцать два зуба. Девушки любили своего угрюмого шефа, но не упускали возможности позубоскалить по поводу его "нежных" взаимоотношений с женщинами. – Маргарита сегодня превзошла сама себя! Летящее летнее платье, балетки, и никакого агрессивного макияжа. Мне кажется, – таинственным шепотом продолжила она, – мадам сменила тактику, раз декольте на вас не производит никакого впечатления.

– Зато на меня производит впечатление ее муж, который областной прокурор, – вдохнул Саша. – Такое впечатление производит, аж сердце заходится! И отнюдь не от восторга, – буркнул он, а Лена засмеялась. Ей тоже нравился Ковыльский, но будучи девушкой здравомыслящей, она понимала, что только одна разница в возрасте почти в два раза никогда не позволит ему посмотреть на нее как на женщину. Но это абсолютно не мешало незамужним, да и замужним, грезить о бывшем спортсмене. А колка дров шефом по рейтингам била даже передачи Малахова.

– Это все?

– Ой, нет, совсем забыла! – Леночка хлопнула себя по лбу. – Вы же сотовый оставили, так он уже красный. Я взяла на себя смелость ответить на звонок Романа Владимировича, который раз двадцать вас пытался застать. Он обещал завтра быть, дословно: "с двумя нимфами. Так что пусть твой шеф приведет свою рожу в порядок. Так ему и передай". Вот, и передаю, – и засмеялась над реакцией начальства, а потом добавила: – Жениться вам надо, тогда остальные или отстанут, или их будет гонять жена. Конечно, если адекватная попадется.

– Вот именно, если адекватная. Лена, а ты кем работаешь? Моим психологом или свахой? – вкрадчиво начал Александр, изогнув бровь. У него отлично получалось таким образом доносить свое негодование. Девушка пискнула и быстренько заняла свое рабочее место. – Еще вопросы?

– Да куча! И все у вас на электронке, – ответом ей был тяжелый вздох и хлопнувшая дверь.

Это для большей части трудящихся суббота и воскресенье были выходными днями, а для тех, кто обеспечивает этот самый отдых – самыми что ни на есть рабочими. Через пару часов начнут приезжать те, кто забронировал номера на выходные, с утра нагрянут любители конных прогулок и те, у кого занятия по расписанию. Самая "облизываемая" категория – владельцы лошадей, размещенных в конюшнях на постоянной основе, которые приносили примерно половину дохода. Поэтому тут для их питомцев был почти курорт, а то, что и остальные живут не хуже, им знать не обязательно.

"Эксклюзивность. Мы продаем возможность ощутить себя частью высшего света," – пожимал плечами Ромка, обдумывая, как бы еще извернуться, чтобы привлечь и удержать клиентов.

– Вот завтра я ему припомню и Марго, и эксклюзивность, – Ковыльский прищурился и погрозил кому-то невидимому кулаком.

Глава 10

– Ты где была, красавица? – тетка мазала обгоревшую Ульянку мазью.

– На речке. Поплавала и уснула в тенечке, а он коварно переместился, – вздохнула племянница. Где были ее мозги, раз не намазалась солнцезащитным кремом? А в наличии последних Улька уже начала искренне сомневаться. Глупость следовала за глупостью, образуя такие длинные бусы, что носить их было уже тяжело. "А ведь в сентябре мне тридцать один," – подумала она и вздохнула. – "А из всех приобретений силиконовые сиськи и накоплений фиг да маленько".

– Что ты там опять вздыхаешь, будто вся тяжесть мира на твоих плечах? – Валентина закончила процедуру и собирала аптечку. – Ничего не хочешь мне рассказать?

– Нет, – племянница отрицательно замотала головой. Рассказывать о встрече с деревенским мужиком и его черной зверюгой не хотелось. "Откуда у деревенского мужика рубашка поло?" – мелькнула странная мысль. – "Так, стоп! А в деревне есть тренажерный зал?" Кожа перестала болеть, а голова в прохладе дома прояснилась. Деревенский мужик на деревенского, оказывается, не сильно-то и похож. "Мамочки! А если бы и вправду неадекват? Кто бы мне помог?" – от такого предположения у девушки глаза из орбит едва не выскочили. – "Все, с одинокими прогулками завязываю".

– Так, сейчас отдыхай, потом поможешь по хозяйству, – в комнату опять заглянула тетушка, – а завтра с утра по холодку соберем урожай. Обожаю торговлю выходного дня! Это всегда очень весело! – женщина от удовольствия потерла руки. – А потом пойдем к соседям в гости, – и подмигнув, удалилась.

После двух часов "собирательства" Ульянка была уверена, что клубнику она уже ненавидит, да и Вероника не так страшна, как казалось в начале. Романтично есть клубнику со сливками или с мороженым, запивать шампанским, сделать молочный коктейль, в конце концов! Потому что ягода в таком промышленном количестве – это пытка и издевательство. К концу сбора ей стало казаться, что теть Вале встроили внутрь атомный реактор, потому что женщина была все еще бодра и довольно шустро передвигалась среди грядок. Следующий шок ожидал ее в птичнике. На первый взгляд перепелок была сотня, они пищали, шумели и мусорили. Самые наглые клевали руку, когда нужно было забрать яички.

– Так, это туда, это сюда. И подай вон тот мешок с кормом, ага. Все, иди ужин собирай, я сама закончу, – Ульяна в дом сбежала с огромной радостью. Ей уже малодушно захотелось обратно в Москву.

Разговора после ужина не случилось, племянница просто рухнула в постель, надеясь отоспаться. Но куда там, едва закрыв глаза, уже пришлось просыпаться. Оказывается, уже пять утра! Самое время начинать новый день.

– Подъем, соня, – кажется, Ульянка начинает ненавидеть тетку. – Солнце встает, там такая тишина и прохлада! – жизнерадостно сообщила та.

– Я спать хочу! – попытка укрыться с головой одеялом успехом не увенчалась. Девушку заставили встать, одеться и умыться, а вот завтрака не дали.

Тетка еще и приверженец йоги, неугомонная женщина. Вытолкав сопротивляющуюся Ульку на улицу, теть Валя повела ее за собой в небольшой сад, где было оборудовано место для занятий. Сквозь ветви деревьев было видно, как солнце встает за рекой. За домом строений не было, зато широко раскинулись луга. Действительно, в такую рань еще не пели птицы, лишь изредка горланил петух.

– Садись на траву, – теть Валя села и сама в позу йога. – Расслабься. Можешь вообще ничего не делать, и глаза закрыть. Только дыши, наслаждайся жизнью.

И Ульяна, усевшись поудобнее, закрыла глаза, вдохнула полной грудью. В финес-центре ей никогда не удавалось полностью расслабиться, всегда следила за позой, за движениями, за тем впечатлением, которое производит. Тут впечатлять было некого. Через некоторое время в душе воцарился покой, отошли на второй план все неприятности. Оказывается, нам порой просто не хватает нескольких минут тишины в безумной гонке жизни. Очнулась девушка, когда рядом шумно задышала Валентина, начиная комплекс упражнений. Уля решила присоединиться. Но блаженство не может длиться вечно, сумасшедшая ягода опять успела созреть, пришлось отправляться на "плантацию".

После обеда возле дома остановилась шестерка кофейного цвета, из которой вылез сухонький деревенский мужичок – в трениках, футболке, шлепанцах, загорелый до невозможности. Вместо того, чтобы нажать кнопку звонка, он затарабанил в ворота.

– Валя! Валька! Собирайся, пока городские не разъехались, – горланил он.

Автоматические ворота открылись, и долгожитель отечественного автопрома въехал во двор.

– Не ори, – теть Валя стояла рядом с ящиками с ягодами и ведрами с овощами. – Раскомандовался тут. Грузи аккуратно, я сейчас.

Уставшая Ульянка, чувствовавшая себя студенткой на сельхоз работах, вытаращилась на этот балаган. Вскоре из дома появилась элегантная тетушка в цветастом халате, платке и резиновых сланцах, надетых поверх носков.

– А… это что? – удивилась она.

– А это, милая моя, маркетинговая стратегия продаж. Никто не будет покупать деревенское не у колхозницы. Я просто играю на определенных стереотипах. Только я понимаю, что я делаю и зачем, – глядя на отвисшую челюсть племяшки, тетушка выдала еще одну страшную тайну. – Наши некоторые бабули научились с фабричных яиц сводить штампы и продают как домашние несведущим людям. У меня хоть все без обмана. Ты отдыхай, у нас еще сегодня поход в гости.

Подобрав челюсть, Ульяна пошла в дом. По рассказам мамы они понимала, что тётушка умеет крутиться, но чтобы так! Хотя, доля правды в этом есть. Она и сама частенько покупала у бабушек возле станции метро цветы или пучок зелени. Но никогда не задумывалась, где они это берут. А тут закралось сомнение – неужели едут по три-четыре часа из города, чтобы что-то привезти с дачи?

Никуда в гости идти не хотелось, но и характер показывать не стоит. Поэтому девушка отправилась в душ. Даже в деревне нужно выглядеть на все сто, жаль, что все приличные платья остались в городе. Только вот обгоревшая вчера кожа портила весь вид. Красный нос и красные плечи привлекательности не добавляли.

Веселая тетушка вернулась часа через четыре, торговля прошла быстро – постоянные клиенты разобрали все подчистую.

– Так, сейчас я соберусь, покушаем и пойдем знакомиться. Ромка сбросил сообщение, что уже приехал.

"Значит, знакомить меня будут с мужчиной, – кисло подумала Ульяна. – Наверное, какой-то местный жутко положительный тип. Неужели теть Валя решила сыграть в сваху?"

Конечно, девушка не отказалась бы встретить мужчину мечты – сильного, надежного, красивого, пусть не олигарха, но хотя бы состоятельного. С Артуром просто было удобно. Должны же вложения во внешность принести когда-нибудь дивиденды? Нарядившись в тонкие оранжевые брючки и белую футболку, обуваться пришлось в не очень подходящие мокасины. Большая часть обуви также осталась в городе. Волосы собрала в высокий хвост, еще повезло, что косметичку тетка захватила не распаковывая.

– Ну вот, не стыдно и людям показаться. Пусть видят, что такое лоск и настоящий шик, – довольная собой, она вертелась перед зеркалом, опять позабыв, что влипла в неприятности как раз из-за того, что строила из себя Барби. Но у судьбы запас грабель неиссякаем, похоже эта дама скупает их оптом сразу на заводах или фабриках.

До конноспортивного комплекса было идти пешком примерно полчаса. Как объяснила теть Валя, это необходимая прогулка, чтобы выполнить норму шагов, которую замерял фитнес-браслет. Увлечение ею здоровым образом жизни именно сейчас племянницу не радовало, она бы с удовольствием проехалась на машине, а не топала по какой-то тропинке. "Мда, это вам не Монте-Карло".

Охрана их пропустила беспрепятственно, Валентину здесь хорошо знали. Женщина уверенной походкой направилась в сторону административного корпуса, чтобы уточнить, где сейчас находятся мужчины. На телефоны оба не отвечают, значит, или решают дела, или занимаются лошадьми.

– Подожди тут, я сейчас у Лены уточню и вернусь, – тетка скрылась в "офисе", а Ульяна осталась на крыльце, ей было любопытно, как паровозиком куда-то поехали пять человек, одетые как показывают по телевизору. Девушка, кроме седла и уздечки, не знала больше ничего, ну еще положен был какой-то жакет, бриджи и каска. Но на этом точно все.

Вдруг на талию скользнула нагло-уверенная рука и возле уха раздался низкий хриплый голос:

– Прекрасная нимфа решила стать амазонкой? – мужской голос звучал сексуально, до мурашек по коже. Глубоко вдохнув, Улька сложила губы умеренной уточкой и повернулась к мужчине, который так и не убрал руку с ее талии. И чуть не умерла на месте от счастья. Брюнет, выше ее, что все же редкость, смотрел таким взглядом, будто она лучшее, что он видел в своей жизни. Стильная укладка, стильная щетина, явно стрижется у хорошего мастера. А парфюм такой, что только от этого запаха можно получить оргазм. "Боже, откуда тут такие мужчины?" – вихрь чувств не давал сосредоточиться и выдавить из себя хоть слово. Если ее ждало знакомство с таким экземпляром, она готова была наступить на тот злополучный подол еще трижды.

– Я вас раньше никогда здесь не видел. Если бы видел – несомненно бы запомнил и ни за что не упустил. Итак, таинственная незнакомка, вы, случайно, не модель? – мужчина нежно провел пальцами правой руки (без кольца! умереть не встать) по щеке Ульки. Мозг девушки превратился в розовое желе, совершенно не желающее соображать. И пока она подыскивала подходящий ответ, не обратив внимания на хлопнувшую дверь, раздалось два голоса одновременно:

– Только если модель человека, – грубо прозвучал мужской.

– Ромочка, – а это уже тетушка так ласково, как маньяк жертве, – ручонку загребущую с попы моей племянницы убрал. Не посмотрю на твою фамилию, огребешь у меня.

Ромочка быстро отпустил Ульянку, тут же забыв о ней, и заграбастал в объятия Валентину, патетически воскликнув:

– Валентина Павловна, вы же знаете, я люблю только вас! – шут гороховый театрально схватился за сердце. – А все время слышу отказ на свое предложение!

– Ромка, ты шути осторожнее, а то в один прекрасный момент соглашусь, что потом делать будешь? – теть Валя вздернула бровь. – От меня же не сбежишь тогда, – погрозила ему пальцем. – Так, мальчики, моя племянница Ульяна. Руки не распускать, сальные шуточки держать при себе, донжуанские привычки тоже. А тебе, Романовский, повторяю для закрепления материала – сначала с теми "нимфами", что притащил с собой разберись, потом поговорим.

Все это время Александр молчал, сверля взглядом племянницу.

– Ром, я тебе вчера рассказывал про девицу, что дрыхла на солнце. Это она и есть. Так что не советую.

Глава 11

Лицо Ульянки мгновенно вспыхнуло. На нее, как на какое-то насекомое, смотрел вчерашний деревенский мужик, только сегодня он был гладко выбрит и причесан. Светло-серая рубашка поло, светло-синие джинсы, на ногах серые кеды. Очень симпатичный мужчина, если бы не его хамство. Загорелый, конечно, сильно. Сразу видно, что человек проводит много времени на улице. Не сказать, что красавец, но от таких как раз у женщин колени и слабеют – мужественные черты лица, упрямая линия подбородка, нижняя губа чуть крупнее верхней, от уголков глаз по вискам разбегаются лучики морщинок, как будто он любит улыбаться. Но сейчас об этом и не догадаться, вся поза выражает скрытую агрессию и презрение – ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, рукава рубашки не скрывают мускулатуру, твердую даже на вид, губы плотно сжаты, глаза прищурены.

"Варвар. Или завоеватель, притворяющийся цивилизованным человеком", – подумала девушка. В ее привычном окружении таких мужчин почти и не было. А если бы появился, большая часть дамочек побросала бы своих метросексуалов и переметнулась на сторону этой грубой силы. Женский инстинкт требовал выбрать самого лучшего самца – самого сильного, самого надежного.

"Ростом был бы повыше еще", – опять лезут дурацкие мысли, – "С таким кавалером каблук не наденешь. Сантиметров пять разницы максимум. Блин, ну зачем я такая высокая выросла?"

Ульянка тряхнула головой, не понимая, зачем ей каблуки и почему именно рядом с этим шатеном. Волоски на теле встали дыбом, как будто предупреждая об опасности, но интуиция упорно твердила, что вот конкретно этот грубиян и пальцем женщину не тронет. Нет, тронет, конечно, но совсем с другой целью. Брюнетистый красавчик был хорош, но сердце ухнуло в пятки только под пристальным голубым взглядом.

"Ой, дура", – девушка мысленно отвесила себе подзатыльник. – "Ты еще слюнями капать начни. Он хам и засранец!"

– Саша, что за грубость ты сказал? – строгий голос теть Вали разорвал тишину. Она уже поняла, что где-то эти двое пересеклись и, похоже, успели поругаться. – Ковыльский, я задала вопрос, – в голосе добавилось командирских ноток.

– У своей племянницы безмозглой спросите, – мужчина продолжал грубить. Гламурная девица раздражала его где-то на подкорке. Хотя он таких перевидал благодаря Ромке даже не десяток, тот всегда выбирал одинаковый типаж.

– Ну знаешь ли, – Ульянка не выдержала, уже собиралась высказать этому болвану неотесанному все, что думает о его манерах. И еще ей было чисто по-женски обидно, что какой-то коневод не оценил ее внешность. Хотя вот брюнету она приглянулась, – да ты… – перед тирадой был сделан глубокий вдох, которым она чуть и не подавилась.

Александр приподнял брови, как бы говоря – ну-ну, внимательно слушаю, а в это время прозвучал противный голос с придыханием:

– Мальчики! Вот вы где! А мы вас повсюду ищем, – и сказано это было так кокетливо-обиженно, что Уля сразу поняла – "мальчиков" к рукам прибрали гламурные хищницы. Желание устроить головомойку нахалу пропало. Поднялась удушающей волной злость при виде двух ее почти близняшек – девицы были ростом пониже, но такие же блондинистые, ярко накрашенные, и в нарядах в облипочку, чтобы точеные фигурки преподнести во всей красе.

– Ромочка, я соскучилась, – девица с коротким каре оттенка скандинавский блонд прижалась к брюнету, положив одну руку ему на грудь. – Ты обещал мне индивидуальную экскурсию, – она закусила нижнюю губу, всем видом показывая, что это будет за "экскурсия".

Вторая была с шикарными пепельными волосами, мелированными очень тонко и аккуратно. К Александру она так прижиматься не стала, зато положила руку ему на плечо, по-хозяйски так, демонстрируя идеальный маникюр.

"Кобылы силиконовые", – разозлилась Ульянка. А вслух сказала: – Что ж, любители кукол, не смею вас задерживать. Неприятно было познакомиться.

Она полностью осознавала, что повела себя некрасиво, но стыдно не было. Было обидно, что ей сходу прилепили клеймо, а сами предпочитают находиться в компании таких же кукол, только помоложе.

"Таких же… таких же!" – мысль, как громом поразившая, заставила Ульянку остановиться. В этот самый момент пришло полное и безоговорочное принятие ситуации, в которой по собственной вине и оказалась. Как раз ее успела догнать тетка, вцепившись в руку девушки как клещ.

– Рассказывай! – безапелляционно заявила она. – Что, где, когда и как!

Пришлось поведать о вчерашнем происшествии.

– А ведь я не дура! Ну, дура, конечно, но в том смысле. Теть Валь, – Ульянка снова остановилась. Она была похожа на маленькую девочку сейчас, даже несмотря на ее рост. – Я ведь диплом сама получила, пусть местный и не красный, но сама! И не уродина, и готовить умею. Высокая, но рост-то не уберешь. Не страшная, не плоская. Так чего этим мужикам не хватает? Почему ни один нормальный на меня не смотрит? – совсем по-детски она топнула ногой сорокового размера.

Что было ответить на это? Что жизнь несправедливая штука, и порой на коне тот, кто этого совершенно не заслуживает? Что непонятно, когда лбом надо прошибить эту стену, а когда просто вовремя обойти? Валентина Павловна сама так до сих пор и не поняла, как отличить одно от другого, хотя жизнь прожила интересную. Она вздохнула, думая о том, что Ульянке уже тридцать, ей бы замуж за хорошего мужчину, чтобы чувствовала плечо надежное и детей растить, ведь она из тех, кто стоит за спиной партнера. А она просто потратила половину жизни на то, чтобы тянуться за кем-то, чтобы обойти любой ценой, гналась за призрачной победой, а сейчас пришел горький откат. Вон, две нимфы помоложе да побойчее.

– Пойми, Ульянка, никто стоящий тобой не заинтересуется, пока ты сама себе не будешь интересна, – тихо произнесла тетушка. – Я вот только к третьему мужу это осознала. Делюсь. Пользуйся моими ошибками.

– Теть Валь, как это я себе не интересна? – племянница не сразу поняла сказанное.

– Дорогая моя, ты тюнингуешь себя, чтобы подцепить кого побогаче. Ведь так?

– Если бы мне никто не был нужен, какой смысл сидеть на диетах?

– Вот! В том-то и весь смысл. Ты ждешь одобрения посторонних, зависти, поклонения. Тебе нужна реакция людей, которым до тебя и дела нет, – они медленно брели по тропинке в сторону дома. Валентина как могла, пыталась донести свою мысль, но трудно бороться с многолетними заблуждениями. – А ты попробуй для себя. Купи платье, потому что себе ты в нем нравишься, без оглядки на то, как мужики будут пялиться на твою грудь. Не лезет Коэльо, почитай Донцову, Булгакова, да хоть Белянина читай. Тебе должно нравиться, тебя должна история захватывать. Понимаешь, люди стремятся к тому человеку, с которым интересно. Будь личностью, а не приложением. С третьим мужем я была человеком, женщиной! А не обслуживающим персоналом, вечно должным зависеть от мужа. Как жаль, что мы так поздно встретились, и жаль, что он рано покинул меня, – в голосе тетки была светлая печаль.

– Теть Валь, у вас есть парикмахер и маникюрша? – Ульянка наконец-то решила выпрыгнуть из этого колеса. – Только вот с работой у меня теперь туго.

– Не дрейфь! Ромка один звонок сделает, и шмыгнет под веник твоя Вероника. Ты только подумай, чем заниматься хочешь на самом деле.

– Я подумаю.

– Подумай. Я напишу девочкам, завтра съездим в город.

Утром Ульяна проснулась, как только Валентина вошла в комнату. Сделал комплекс упражнений, помогла собрать ягоду, которой ни конца ни края видно не было. Они решили, что до конца лета Улька поживет в деревне, тетка боялась, что в городе начавшиеся изменения обратятся вспять. А в салон они все же съездили. Парикмахер с золотыми руками, промучившись с клиенткой несколько часов, вернула ей природный темно-русый цвет волос, добавив темные пепельные тонкие пряди. Девушка сразу перестала быть похожа на кукол Барби, черты лица стали тоньше, благороднее, а обыкновенные серые глаза неожиданно стали темнее и глубже. В зеркале была она и не она одновременно. Маникюрша убрала лишнюю длину ногтей и сделала вместо острых мягкий квадрат. Лето же – зеленое покрытие, а на одном ноготке нарисовали клубнику.

– Не в старые девы готовишься, – улыбнулась Валентина.

Дома мама решила, что у дочери очередная блажь. Ульянка собрала все свои брендовые шмотки и сдала в комиссионку. Оказывается, такие магазины есть и в ее городе. Оставила себе только то, что действительно нравилось.

– Итак, возвращаемся?

– Ага. Там этой клубники, поди, наспело, – девушка засмеялась. Груз прошлых лет был сброшен, как будто новая прическа сделала из нее нового человека.

– Теть Валь, я тут подумала… а пойду-ка я учиться верховой езде. Думаю, пару уроков в неделю я потяну.

Тетя на это ничего не ответила. Отговаривать все равно бесполезно. Тем более что в глазах племянницы промелькнул нехороший огонек. Она рассматривала главную страницу сайта комплекса, которую недавно обновили, и теперь там красовался потрясающий коллаж из фотографий Ковыльского на Вороне и Инны на Майе. Ульяна абсолютно иррационально восприняла незнакомую женщину как соперницу.

– Теть Валя, а это кто? – девушка ткнула пальцем в фото.

– Хозяйка питомника, я тебе рассказывала, – весело ответила тетя. – Прекрасная девушка. Истинная леди. Недавно развелась. Она Саше очень нравится.

– Понятненько, – было сказано очень уж кровожадно. Ульяна не понимала, почему этой вот он улыбается, а на нее сразу наорал и прилепил ярлык. "Ладно-ладно, амазонки тебе нравятся. Наездницы, ага".

А тётушка улыбалась. "Любая женщина виртуозно умеет играть на одном инструменте – мужских нервах". Из ревности ли, просто из соперничества, но племянница перестала грустить и вздыхать над своими социальными сетями. Судя по взгляду, в ней глубоко внутри все ещё запрятана та веселая и упрямая девчонка, на спор с пацанами переплывающая речку и ворующая яблоки в соседском саду. За одно это Александру стоит сказать спасибо.

"И пусть занимается. Сама развеется, Сашку встряхнет. Но каску и бронежилет я ему не выдам, – с такими мыслями тётка уже парковалась во дворе. – Совсем уже бирюком стал. А не сладится у них, так хоть я развлекусь".

– Завтра и сходим тебя запишем. Я ещё и скидку выбью, – машина весело пиликнула сигнализацией, полностью согласная со своей хозяйкой.

Глава 12

– Саша, какая муха тебя укусила? Чего ты так на девушку накинулся? – мужчины стояли возле забора, огораживающего выгул. Девушки были отправлены в ресторанчик заказывать ужин.

– Бесит! Вот просто бесит одним своим видом, – Ковыльский злился, абсолютно иррационально, но не мог ничего с собой поделать. Блондинистая зараза зацепила его ещё на берегу, вот просто увидел ее спящую и все, едва сдержался, чтобы не поцеловать. Из-за этого разозлился на себя, а потом и на эту глупую, что дрыхнет мало того, что на солнце, так ещё в таком укромном месте. Да мало ли придурков тут околачивается?

– Мда, брат, это у тебя от недостатка секса, – хохотнул Ромка. – Работаешь много, живешь почти затворником. Хоть бы любовницу себе тут завел, что ли.

– Ага, чтобы остальные меня разорвали? – Саша положил руки на перекладину. – Забыл, что тут первое время творилось?

Романовский заржал так, что породистый жеребец обзавидуется.

– Вот чего-чего, а такого поворота я не предполагал вообще, – конечно, ему было весело. Его осаждать боялись, слишком уж высокого полета птица. Ковыльский выглядел гораздо приземлённей и, скажем так, достижимей. – Пошли уже, там девочки заждались. Тебе еще перед Ликой вину заглаживать. Нарычал на несчастную ни за что ни про что. Подумаешь, руку тебе на плечо положила.

– А вторая кто? – Александр имен не запомнил, ему было не до того. Юный оболтус, наплевав на безопасность, пришпорил лошадь в проходе, пришлось ловить и успокаивать и лошадь, и мать.

– Вика. Что, к старости с памятью плохо? Лика и Вика. Красотки! Возраст, правда, скрывают, я паспорт не смотрел, но по восемнадцать точно есть, – Ромка стоял, прислонившись спиной к ограде, и с удовольствием пыхтел вишневой сигариллой. – Хотя вот Ульяна тоже такая… фигуристая, – добавил, выпустив облаком дым.

– Не пыхти в мою сторону, – Александр помахал рукой, разгоняя облачко. – Завязывал бы ты с этой дрянью, а? И как девушки терпят?

– Фи, капризуля, – брюнет надул губы, пародируя кого-то из подружек. А посерьезнев, добавил: – Нет такой женщины, чтобы ради нее я захотел бросить курить. Бабы приходящи, а алкоголь и никотин постоянны.

– Ром, если ты мне еще скажешь кто из них кто, будет вообще замечательно, – Саша подпер рукой щеку. Что-то его ни одна из нимф не вдохновляла. "Старею, что ли?" Ну не могло же ему стать стыдно под взглядом серых, кажется, глаз? Да и не было никакого желания оторвать другу руку, устроившуюся на изгибе тонкой талии. Не было! "Типичная захребетница".

Ковыльскому с женщинами было сложно. Не в плане приятно провести ночь, хотя и тут все несколько непросто, а вот в дальнейшем общении. Когда у тебя стабильный и "романтичный" бизнес, в лучших друзьях Романовский, медали, кубки, Прадо и нормальный счет – женским вниманием ты не обделен, его даже слишком много. А когда оказывается, что вся эта романтика ржет, жрет и воняет, а ты в городе бываешь очень-очень редко и почти все время проводишь в деревне, вот тут и начинаются проблемы. Тихие спокойные женщины, которые были согласны здесь жить, нравились матери, но все же недостаточно, Сашка же их переносил плохо. Ему нравились яркие, уверенные в себе, дерзкие и умные, но они вот как раз по большей части согласны были приезжать сюда пару раз в год. "Если бы кое-кто не был таким правильным придурком… Возможно, это был твой первый и единственный шанс". Вот еще и из-за этого он тоже злился.

– Саш, рожу попроще сделай, ладно? – Ромка хлопнул друга по плечу. – Ты Лику и так напугал, когда чуть не оторвал ей руку, убирая со своего плеча. Ну положила и что?

– Терпеть не могу этих замашек. Короче, Ром, можешь занять с нимфами дом, я переночую в офисе.

– Не понял, – Ромкины брови спрятались под модной челкой. – Я тройнички не практикую. Расстарался для друга, а ты?

– Отвали, совершенно нет настроения. В ресторан тоже сам иди.

– Блядь, Сашка, ты мне, сука, такую ночь обламываешь! – брюнет тяжело вздохнул. – Отправлю девиц в город, будем с тобой бухать и плакаться друг другу в жилетку.

– Иди ты на хер, Ромка. Можешь развлекаться, сколько душа пожелает, дом в твоем распоряжении, – теть Валина племянница, ничем практически не отличающаяся от привезенных кукол, сумела сбить весь настрой. А все потому, что бросила ему вызов. Выдержать образ хорошенькой дурочки до конца у нее не получилось. И при первой встрече, и сейчас во взгляде всего лишь мгновение, но была настойчивость и непокорность, там, скорее, полыхнул огонь. Ульяна посмела усомниться в его привлекательности, уме и прочих мужских качествах, а это вызов, и он просто обязан проучить нахалку.

– На хер меня сейчас красотки пошлют за наглое динамо. Ковыльский, вот вечно с тобой так сложно. Вечно ты паришься по каким-то мелочам, – Рома опять выпустил дым из легких. – Ты слишком серьезный. И мне иногда кажется, что кобыл своих любишь больше баб. Сюсюкаешься с ними, холишь и лелеешь.

– Ну что ты опять пристал, а? – Сашино настроение с нуля уползло в минусовой уровень. – Все животные любят ласку и доброе отношение. Им плевать, какая у тебя рожа и сколько денег на счету. Они любят тебя просто так.

– О, понятно-о-о, – протянул Романовский. – По ходу, брат, у тебя или кризис среднего возраста, или какая-то женщина крепко ухватила за яйца. Ладно, – он хлопнул в ладоши, – нимфам от меня тысяча извинений и такси, а ты готовь печень. Настоящие мужики не страдают, они просто философствуют о жизни под чашку горячительного чая.

В ресторанчик Ромка пошел один. Он уже хорошо знал, что если Сашка упрется рогом, то сдвинуть его крайне сложно, и помогает только шоковая терапия. Оставалось только понять, что на этот раз ввергло друга в такое состояние.

– Дамы, прошу нас извинить, – Романовский сиял своей самой обворожительной улыбкой и состроил самую виноватую физиономию, на которую только был способен. – У нас возникли некоторые сложности, поэтому после ужина, конечно, за мой счет, такси вас доставит по домам. Так же за мой счет.

Лика и Вика были крайне недовольны, девушки планировали не просто приятно провести время, а задержаться подольше. Впрочем, не они первые, не они последние. Прихватив в ресторане виски, Ромка двинулся к дому друга, где у него была своя комната. Строить себе отдельный домик он пока не планировал, да и смысла не видел, если уж совсем надо, всегда можно забронировать номер.

Александр уже приготовил закуску для культурного отдыха, посмотрев на бутылку виски, скривился:

– Опять это пойло притащил. Ну дрянь же. Чай со спиртом какой-то, – модный нынче напиток он не любил, предпочитал коньяк.

– Это твой коньяк пойло, – отмахнулся Ромка. – Итак, друг мой, начинаем сеанс психоанализа. Какого хрена тебе надо, а? Одичал тут, на людей бросаешься. Слушай, – он хлопнул себя по колену, – а ты, часом, не ориентацию ли сменить решил?

Отличный коньяк был пролит на футболку.

– Ты дурак?!

– О, пациент жив! Ну, рассказывай, – Роман выжидательно уставился на друга, если сейчас не выдернуть, потом опять "тень отца Гамлета" бродить будет.

– Да чего же ты прицепился хуже клеща, – Саша не был настроен на разговор, но этот же не отцепится. – Достали меня, понимаешь? Достали! Тут сено надо выбрать, посчитать, заготовить, фотосеты прут косяком, приходится и мне выезжать, ребята не успевают, а тут еще как гон весенний у … женщин этих. Что у холостых, что у разведенных, что у прокурорши этой замужней. Они меня вчера вот так достали, – он махнул рукой выше головы, – так мало того, даже на реке обреталась одна. Ульянка эта. Я вот думал, как она меня нашла, а это теть Валя могла подсказать, – его несло, и бредовое предположение казалось верным и логичным. – Какого хрена им от меня надо? Не перевелись же в городе мужики?

Ромке опять хотелось ржать, но он героическими усилиями сохранял серьезное выражение лица.

– А тут все просто. Кроме того, что ты молод, относительно, конечно, состоятелен и в хорошей физической форме, ты еще загадочен. Дамочки видят в тебе эдакого техасского миллионера, отшельником живущего на своем скромном ранчо размером с половину штата. Добавь к этому брутальную внешность и суровый характер вкупе с рыцарскими замашками, вот тебе и ответ. Объевшись икрой и пирожными, можно и гренком с чесноком побаловаться в качестве экзотики, – вот после этой тирады он все-таки заржал.

– С твоей-то ориентацией все нормально? – Саша с опаской смотрел на веселящегося друга. – А то рассуждаешь ты как-то странно.

– Не волнуйся, твоя задница меня не интересует, – Роман налил себе еще виски. – Это меня сестра просветила на днях. Какую-то из ее заклятых подруг обошла на повороте более резвая кобылка, вот она и ищет "вариант попроще".

– Не понимаю я этих женщин, – слова про "вариант попроще" были обидными.

– А я и не пытаюсь. Пользуюсь, наслаждаюсь… Приятный симбиоз у нас. А из-за тебя сегодня симбиоз не состоялся! Вот какой-то ты друг после этого?

Из всего дальнейшего разговора Ромка сделал вывод, что таки да, Ковыльский опять впадает в хандру из-за невыполнения внутренней программы. А проще говоря, он тот редкий экземпляр, которому нужна жена и дети. Но и здесь закралась ошибка проектировщиков.

– Выбрал бы уже одну, да и женился, раз многообразие тебя не вдохновляет, – Роман совершенно искренне не понимал, к чему такие страдания. – Не уживетесь, разведешься. Один раз и навсегда бывает только в сказках, да и верят в это только девочки до определенного возраста. А тебе подавай и умную, и красивую, и чтобы тут согласилась жить. Ищи вариант попроще.

– То есть ты считаешь, что нормальной женщины мне не найти? – Саша побарабанил по столу.

– Не твоем случае. Очень уж любимый тобой тип крайне редко оснащается мозгами и покладистым характером, так что сократи список требований.

Дальше развивать эту тему не стали, Роман перешел к байкам про стриптиз-клуб, долю в котором тоже имел. В отместку рано утром Ковыльский утащил его в конюшни, потому что "воскресенье и рабочих рук не хватает". Театральные стенания Романовского о том, как он вынужден батрачить простым конюхом, с удовольствием слушали все присутствующие. А женская часть еще и глазела без зазрения совести.

– Я решил задержаться на пару дней, – за ужином Ромка таким заявлением удивил друга. – Присмотрю, чтобы ты никого не покусал. Завтра утром к теть Вале сходим, извиниться надо.

– Перебьется эта Ульянка, – Саша зло прищурился.

– А я про Ульяну и слова не сказал, – нагло улыбнулся друг. "Ясно. Загон на ровном месте по непонятной причине. А, возможно, и вполне по понятной. Спермотоксикоз называется".

Глава 13

Тем временем Ульяна и ее тетушка собирали нескончаемый урожай, который был куплен на корню. Девушка пыталась придумать хоть какую-нибудь приличную мстю. Как назло, ничего в голову не приходило.

– Мэээ! Бум! – раздалось за забором, а потом и по деревянной части забора. Бум! Бум!

– Теть Валь, там коза, что ли? – Уля удивилась, как животное гуляет за двором без присмотра и почему долбит забор. Бум! Бум-бум-бум. – Голову же расшибет!

– Это Яшка, – тетка встала со скамеечки и уперла руки в бока. – Настоящий козел однорогий. Крайне вреднючая скотина, по неизвестной причине любимая баб Маней. Опять она его к старой березе привязала. И ведь не отведешь же к ней! Этот паразит обожает всех бодать. Один рог ему мужики сломали, кое как отбились, но не помогло. Злая тварь все равно гоняет всех подряд. Забор проломишь, скотина! – грозно крикнула она, показывая кулак. Как будто козел может их видеть. – Все, достал!

Женщина прошла на передний двор и, подтащив к забору стул, заглянула к соседке:

– Баб Мань, твой козел мне забор сломает! – крикнула сухонькой старушке, которая пропалывала цветы.

– И че? – соседка встала и уперла руки в бока. – Огородилась вся, буржуинка! Честным людям и посмотреть нельзя, тьфу.

– Баб Мань, убери козла, а то на колбасу сдам, – теть Вале было жалко забор и уже начинала болеть голова от этого "бум".

– Не трожь Яшеньку! Он мальчик хороший. Маво мужа-покойника напоминает, тот тоже как ужрется, так башкой дверь открывал. А эт шо за дылда? – бабуля ткнула пальцем в невовремя высунувшуюся Ульянку. – Такой девахи не знаю.

– Это моя племянница Ульяна, – вздохнув, пояснила теть Валя, уже зная, что последует дальше.

– Эт дачкА Тамаркина? А ну да, она. Вымахала вона, а для девки плохо. Мужики, они маленьких любят. Не замужем, поди? – глаза бабули разгорелись азартом. Еще бы, пока она там с внуками-охламонами отсутствовала, тут новое лицо появилось. Память у нее была дай бог каждому, но в этот дом она переехала не так уж и давно, поэтому девушка ее и не могла помнить. – Не замужем говорю?

– Нет, – Улька хлопнула глазами от такой бесцеремонности.

– А ты нагулятая, вот и маешься без мужика, – сделала вывод соседка.

– Чего ты несешь, баб Мань?! – Валентина задохнулась от возмущения. – Да как у вас язык повернулся!

– В подоле принесли. Ты, Валька, да сеструха твоя непутевая Томка мелкие пигалицы, а она дылда вона кака! Нагуляла тебя мамка, а другая порчу наслала, вот ты и страдашь без мужика, – тетка и племянница только рты пооткрывали, не зная, как реагировать на такие железные аргументы. – А Яшеньку не уберу, тама трава хорошая да тенек от тваво забора и березы. Дырку залатаешь, буржуинка! Где эта видано, бабе на пенсию пора, а она ворота здоровенные поставила, на машине разъезжает. У, политики поганые, ворье, совсем торгашей распустили, спекулянтов! Тьфу.

Валентина слезла со стула и потянула следом Ульяну:

– Пошли, у бабки сегодня на редкость скверное настроение. Я помню ее еще теть Маней, и поверь, с тех пор характер стал только хуже. Ну вот надо было перевезти ее мне под бок? – последовал тяжелый вздох. – Зато никто и носа не сунет, старуха бдит днями и ночами. Но забор на глухой я поменяла сразу.

– Валька, – голова старушки показалась над забором, – ты знаешь, я разврату под боком не потерплю! Шо деется, взрослая женщина, а к ней парни молодые захаживают.

– Ох, вот неугомонная, – тетка опять вздохнула. – Не обращай внимания. Тут вся деревня ей не угодила. Одна надежда, что дети снова внуками нагрузят, ей тогда не до соседей. Мне вообще кажется, что она и при царе горохе такой уже была, и нас еще переживет.

– А пока бабули нету, кто за хозяйством присматривает? – "Если соседки три дня не было, значит животное сидело взаперти?" – Ульяне было жалко животное, хоть он и настоящий козел.

– Сосед помогает за денежку. У нее всего хозяйства десяток курей да Яша этот.

Вредная бабка увела своего козла только поздно ночью, чтобы уже с утра пораньше снова привязать на том же месте. Новый виток сельхозработ происходил под бумканье рогов о забор и гневное меканье, когда Яша слышал людские голоса. Переделав по холодку (относительному, конечно), большую часть дел, теть Валя загрузила свою машину и упылила в питомник по делам. А Ульянка решила предаться разврату – закинула в миску полпачки мороженого и пошла в ягодник, трескать клубнику прямо с куста. Не то новая стрижка помогла, возможно, новый цвет волос, не исключено, что теткина лекция, но жизнь в деревне стала доставлять определенное удовольствие. Времени было часов десять утра, и чтобы загореть, девушка вышла в купальнике и широкополой шляпе.

– Эх, деревенский гламур, – сказала она, любуясь на реку. Землевладение простиралось по пологому склону от улицы вниз к реке, так что было видно реку и бывшие поля за забором. Побродив среди кустов клубники, которую мозг никак не хотел запоминать как землянику садовую, земклунику и прочие премудрости, она выискивала ягоды посимпатичнее и поспелее. Вообще, для Ульянки, весьма далекой от садовой романтики, в огороде росла клубника, а вот на лугу близ лесочков – земляника, мелкая, но такая сладкая и ароматная, что самая лучшая сортовая на ее фоне безвкусная.

– Мееее, – раздалось за забором.

– Чудовище, тебя еще не забрала бабка? – спросила Ульянка. Ответом ей было "бум". – Дожилась, с козлами разговариваю. Но этот хоть не отрицает, что козел.

Нагнувшись за ягодой, девушка заметила, что вредное животное привязано к столбу их забора, а не к березе, там как раз доски примыкали недостаточно плотно, в щель веревка и пролезла.

– А, это чтобы когда побежит, забор вырвал, раз лбом прошибить не получается. Ну бабка, ну затейница. О, и как я тебя не заметила? – Улька нагнулась, чтобы сорвать большую ягоду, встав в любимую позу дачника.

Эффект бумеранга, он такой – чем дальше запустишь, тем сильнее прилетит. Физически размявшись на конюшне, Роман с Александром двинулись купаться на речку. Мальдивы и Канары всякие были в данный момент далеко, а купаться хотелось сейчас.

– Надо бассейн построить, – выдвинул идею Ромка. – В соседнем питомнике есть, а мы что, хуже?

– Ага, согласен, – поддержал его Саша. – Для лошадей. Я тут репортаж смотрел по содержанию скакунов в Эмиратах, так вот у них бассейн есть. И массажисты. И даже солярий. Вот он на кой черт там нужен, я не понял.

– Я про бассейн для людей, – пояснил Рома.

– Зачем? Это надо крытый делать. Или с подогревом. Ну сколько он в длину будет? Метров десять? Или двадцать – двадцать пять, как олимпийский? Вложений много, геморроя много. А тут по реке в длину хоть километр плыви.

– Плохо ты на меня влияешь. Я, Романовский, могу вычистить и лошадь, и стойло, купаюсь в речке. Вот до чего дружба с тобой довела, – Ромка топал рядом, засунув руки в карман шорт.

– Ты ещё и яблоки из сада тыришь. Но я тут совершенно не при делах, – ответил Сашка на такой наглый поклеп.

– Э, нет. Вот лазанье по чужим садам ты мне не приписывай. Ветка висела за забором, а значит, яблоки вне ограждения ничьи, – они как раз дошли до пологого спуска к воде.

– Кто последний на тот берег, тот пень старый! – мужчины наперегонки бросились в воду.

Сбросив напряжение, наплававшись до боли в мышцах, друзья отправились к теть Вале. Мириться. Зная ее привычку ковыряться в саду-огороде почти круглосуточно, подошли со стороны реки, как раз к ягоднику. Подтянувшись на заборе, узрели только что нагнувшуюся Ульяну.

– Ты смотри, какие виды! – от раздавшегося хриплого голоса с масляными нотками девушка ойкнула и резко выпрямилась.

– Здравствуйте, Ульяна, – Ромка расплылся в улыбке. Вид ладной упругой попы поднял и без того хорошее настроение. – Вы так и притягиваете взгляд.

Она вспыхнула. Если этот наглый тип и его хамоватый друг думают, что она все забыла, а особенно, как он сначала прижал ее, а потом прижимался к нимфе, то они очень ошибаются. За углом от мужчин было подозрительно тихо, Яшка не бодал забор и молчал. План созрел мгновенно. Ульянка дернула верёвку одновременно скомандовав:

– Яшка, фас! – что козел не знает такой команды, она не подумала. И Яша не подвёл! Он уже крался вдоль забора к нужному углу, но натянувшаяся веревка не пускала. Когда вдруг натяжение ослабло, козел с радостным "Меее!" выскочил перед мужчинами под громкий крик "Ату их!". Они обернулись на шум и замерли, животное страха не внушало ровно до того момента, когда Яша опустил голову и помчался на них. Почему Ромка с Сашей не прыгнули на забор, чтобы оказаться в огороде, неизвестно. Они ломанулись к старой березе, до которой было метров десять на Ульянкин глазомер. Романовский обладал более длинными ногами, и успел запрыгнуть на ветку первым, тогда как коневод убрал задницу перед самыми рогами, и козел с громким "бум" врезался в ствол дерева. По округе разнеслось обиженное "Мееееее".

– Пошел вон, козлина, – Ромка попытался отогнать вредное животное. Тот в ответ грозно потряс бородой и опять боднул дерево, надеясь, что мужчины слетят как яблоки, наверное. – Ульяна, уберите эту скотину!

Девушка за безопасным забором любовалась, как мужчины сидят на дереве. Она демонстративно окунала ягоду в мороженое и откусывала, облизываясь, пока любители женских форм спасались на березе.

– Ульяна, убери козла, – терпение Саши заканчивалось, а настойчивое животное ходило кругами, и отступать не собиралось. Бум! – Да когда ты себе уже башку расшибешь?

– Мы с вами не настолько близко знакомы, чтобы мне тыкать, – Улька радовалась неожиданной мести. – А Яша очень не любит всех подряд, и забрать его может только баб Маня. Если я высунусь, тоже получу. Так что сами. Вы же настоящие мужчины, ух, самцы, а испугались какого-то козла, – девушка откровенно веселилась.

– Да отвали ты, шашлык рогатый, – Рома грозил кулаком сторожащему не хуже собаки козлу. – Саш, тут метров двенадцать до забора, может, успеем в рассыпную? Надоело сидеть уже.

Сидеть бы им на дереве, пока кровожадная Ульяна не сжалится или пока баб Маня не придет за Яшенькой, но тут вернулась теть Валя. Выйдя из машины, хотела идти в дом, но привлекли внимание громкие возмущенные голоса на заднем дворе. Подойдя к племяннице, застала картину маслом "Козел однорогий стережет добрых молодцев".

– Привет, орлы! – помахала рукой. – Что, гнездимся? Так вы аккуратнее, не свалитесь, – она засмеялась.

– Теть Валя, уберите козла. Достал уже! – попросил Александр. – Мы к вам шли, а тут чудище это. Уууу, скотина.

Яша, почувствовав, что о нем говорят плохо, отошел метра на три-четыре, низко опустил голову и бум!

Глава 14

– Не могу, – Валентина развела руками, – Яша слушается только баб Маню, а она за хлебом пошла, я ее по дороге встретила, предложила подвезти, но она отказалась.

– И что делать будем? – у Романа болел зад от сидения на ветке.

– Договариваться, – выдвинула предложение тетушка.

– С козло-о-ом? – удивилась Ульянка.

– С мальчиками, – тетушка несколько пренебрежительно махнула в сторону березы. – Значит так, я потороплю бабулю, но если вы согласитесь на мои условия. Она старушка своеобразная, Яшку может вообще назло всем оставить. Очень уж олигархов не любит, – со стороны дерева донеслись стоны.

– А что хотите за нашу свободу? – в Ромке проснулся бизнесмен.

– Занятия в вашей школе для Ульяны вип-класса за ваш счет, – озвучила женщина свои условия.

– Согласен, – махнул рукой Романовский под шипение Александра.

– И устроишь Ульяну на работу, – был оглашен еще один пункт на пути к спасению.

– Теть Валь, даже ради своей задницы я не буду нанимать фиктивного сотрудника, – серьезно сказал "орел".

– Да пошел ты! Теть Валя, что за глупости? Мне от этих, – девушка указала пальцем, от кого конкретно, – ничего не надо.

– Тихо мне тут. Ромка, устроишь на работу как положено. Справится – молодец, нет – сама виновата. А ты, – Валентина развернулась к племяннице, – не выпендривайся. В любом случае Романовские перевесят твою Веронику. А дальше сама-сама. Не пыхти мне. Так что?

К правильному решению Ромку подтолкнуло очередное сотрясение березы.

– Согласен. Валентина Павловна, у вас в роду евреев не было?

– Может, и были. Сейчас минут через десять баб Маня придет, попробую уговорить убрать козла.

Уговорить старушку тоже оказалось непросто. Та вышла через заднюю калитку и сразу начала причитать:

– Обижают маво Яшенку. Бедный мой козлик! Как ты отвязался-то, мой хороший, – козел мекнул, но с боевого поста не сошел. – Что, буржуинка, жалко олигархов?

– Бабушка, уберите козлика, а то полицию вызову, – допустил стратегический промах Ромка.

– Да на колбасу его, – усугубил ситуацию Саша.

– Люди добрыея-я-я, – тут за запричитала баб Маня, – да что же это деется?! Бедной честной бабушке житья нету от олигархов проклятущих! Кормильца маво Яшеньку загубить хотят, подлецы. Меня, честную коммунистку партийную полицией пугают, – самодеятельный концерт набирал силу. Еще немного, и те, кто не на работе, начнут приходить на представление.

– Баб Мань, ну хватит уже! "Олигархи" сейчас извинятся, и вы заберете козла, хорошо? Я вам варенья потом занесу, – Валентине надоел этот цирк.

– Клубничного. Три литра, – строго сказала старушка. – Яшенька, пойдем домой, хлебушка с сахарком дам.

И козел потрусил к хозяйке разве что хвостом не виляя.

– Слезайте уже. Намоталась, сил нет. И жрать прям хочу.

Мужчины ловко поспрыгивали с дерева и побежали к забору, быстро перелезая на безопасную территорию.

– Спасительница моя, – Ромка театрально рухнул на одно колено, прижимая руки к сердцу. – Я навеки ваш.

А Саша просто нагло выудил из чашки, что Ульяна все еще держала в руках, огромную ягоду и, нахально улыбнувшись, съел. Девушка недовольно поджала губы, но промолчала. Ковыльский же, выгнув бровь, осматривал ее с ног до головы ничуть не стесняясь, и увиденное ему очень нравилось. Как ни крути, а она полностью в его вкусе. Даже без косметики Уля была симпатичной, с правильными чертами лица, а на очаровательном вздернутом носике мужчина рассмотрел едва заметные веснушки. Так бы они и стояли, испепеляя друг друга взглядами, если бы не Ромка.

– А что у нас тут? – забрав миску, он вытащил оттуда ягоду. – Клубника с мороженым. Черт, оно уже все растаяло.

– Я из-за вас сейчас сама растаю, – теть Вала отобрала чашку. – Пойдемте в дом.

– Дамы вперед, – Ромка галантно повел рукой в сторону выхода, подмигнув Саше. – Ну и каков вид, а? – шепотом спросил, когда дамы отошли на пару метров. – Богиня!

– Ведьма. С таким-то характером, – пробурчал Александр. Он чувствовал себя идиотом, отсиживаясь на этом дереве, и только и думал о том, как бы отомстить Ульяне. Ведь это она, он стопроцентно уверен, спустила козла.

– Ром, и что, будем ее учить бесплатно? – спросил Саша шепотом. – За какие такие заслуги? Я отказываюсь, – мужчина снова злился.

– Ну, можешь и не ты. Поручи Федорычу. И вообще, чего психуешь? Козел нас не достал, – Ромка хлопнул друга по плечу со всего маху. О причинах такого поведения прозорливый Романовский догадывался – Ульянка зацепила Сашку, и серьезно. Но она была того типажа, который годился только для разовых развлечений, а признать, что запал на такую куклу, нет, на это упрямый баран не пойдет. "Вечно у него сложности с каким-то внутренним кодексом. Извинился бы и пригласил на чай с продолжением. Делов-то".

Пока мужчины залипали на женскую стройную фигуру, Улька успела скрыться в доме и сменила купальник на легкое домашнее платье: нежно-голубое, на тонких бретелях и длиной, едва превышающей допустимый минимум. Она решила, что раз Ковыльского бесит, но от всяких нимф от не отказывается, устроит ему веселую жизнь в лучших традициях капризных дамочек.

– Теть Валь, я сама на стол накрою, – нежно сказала девушка, и закусила нижнюю губу, лукаво глядя на Романа, и напрочь игнорируя второго. – Роман это слишком официально, можно, я буду называть тебя просто Рома? – говоря это, Ульянка накручивала локон на палец. Да, такие ужимки практикуют девицы лет на десять ее моложе, и это несколько не ее стиль общения, но душа требовала сыграть на нервах коневодов что-нибудь заковыристое. – Тебе чай с лимоном или молоком?

– Из ваших рук, Ульяна, хоть яду, – ответил тот. – Новый образ тебе очень идет.

– Мне с молоком, – чуть ли не прорычал Саша. Девушка, гордо задрав нос, сделала вид, что не услышала. И снова обратилась к другому: – Знаешь, мне было так жаль, что вчера не состоялась экскурсия по конюшням, – и ресницами так хлоп-хлоп. – А мне очень хотелось посмотреть лошадок, – снова лукавая улыбка. – Надеюсь, через несколько занятий я буду держаться в седле не хуже амазонок.

– Я в этом уверен, – Ромка тоже лыбился, он по глазам девушки видел, что та ведет игру против его друга, и решил ей в этом помочь. В конце концов, если Саше не придать ускорения, то так и будет киснуть тут один, отвлекаясь на редкие загулы, которые совершал, скорее, из необходимости удовлетворения физиологических потребностей, в то время как сам Ромка – из чистой любви к искусству. – Правда, мне очень жаль, только вот я вечером возвращаюсь в город, – мужчина поглаживал руку девушки, – но Саша разбирается в этом намного лучше меня. Думаю, он не откажет такой чаровнице, – закончив речь, подмигнул Ульянке, та в ответ понятливо прищурилась. Откровенно говоря, ей было все равно, почему брюнет так подставляет друга, отдавая ей в руки. Кто разберет эту мужскую логику? На самом деле все было гораздо проще. Валентина отправила Романовскому сообщение "Улька и Саша?", в ответ получила "Благословляю". Так вот легко и просто созрел заговор двух свах, почему-то им показалось, что из этих упрямцев выйдет отличная пара.

Александр, которого за стол не пригласили, молча сам уселся и недовольно смотрел на воркующую парочку. Фифа самым наглым образом окучивала его друга, и тот был очень за, мало ему в городе баб.

– Саш, тебе чаю с молоком, как обычно? – ну хоть теть Валя о нем еще помнит.

– Ульяночка, а вы по образованию кто? И кем бы хотели работать? – Ромка под недовольным взглядом друга продолжал очаровывать Ульяну. – Мне нужно знать, какое место подыскивать.

– Я окончила местный вуз, факультет журналистики. В Москве работала светским обозревателем, – твердо произнесла девушка, уже догадываясь, как отреагирует Александр.

– Сплетни собирала, значит, – реакция была вполне предсказуемой. – И как, не надоело в чужой корзине для белья рыться?

– А что, должна в твоей? – Ульке было плевать на Веронику и брюнетистого красавчика, даже на московскую диву и рухнувшую карьеру, всем ее вниманием безраздельно владел чертов коневод, язык реагировал быстрее, чем мозг успевал подумать. – Стиралку купи или прачку найми.

– Хватит, – не выдержала теть Валя, – не умеете общаться как взрослые люди, пейте чай молча. И вообще, Саша, от тебя такой грубости я никак не ожидала.

– Племянницу вашу приструните. Вот уж у кого воспитание хромает, – мужчина со стуком поставил чашку на стол.

– Саша, прекрати, – опять вмешалась Валентина.

– Да пожалуйста, – он встал из-за стола и пошел на выход. – Рома, можешь сам ее и учить, и объезжать, – входная дверь хлопнула, а Ульянка, как и ее тетка, осталась сидеть с открытым ртом. Потом два женских взгляда переместились на Романа, тот тоже сидел в шоке.

– Я не в курсе, что это за заскок, – примирительно поднял руки вверх. – Саша иногда рычит, но обычно не кусается. Дамы, спасибо за чай, – хитрый жук быстро свалил вслед за другом.

– Теть Валь, это что такое было? – девушка не могла понять загадочного хода мужских рассуждений. Да и обидно было про "объезжать", как про шлюху сказал. "Скотина и хамло. Будто точно знает, что у меня сто мужиков было. Что я ему, обет целомудрия давала? Верно ждать обещала?" – ей хотелось плакать от гадких инсинуаций.

– Если бы я Сашу не знала, то подумала бы, что он банально ревнует, – тетушка барабанила пальцами по столу. – Но такой вариант вроде как исключен, поэтому не понимаю, какая муха его укусила. Не вздумай опять впадать в депрессию! – строго добавила, видя состояние племянницы. – Завтра идем на первый урок.

А Ромка пытался догнать друга, который очень быстро, чуть ли не бегом шел в сторону конного комплекса. Ему тоже показалось, что в словах Саши сквозили ревнивые нотки.

– Саш, – догнав, подстроился под его скорость, благо ноги длинные, – если тебе так понравилась Ульяна, ты только скажи, и я отстану. Тем более что сейчас уеду в город. Девушка конфетка, особенно когда сменила этот вездесущий блонд на натуральный цвет. Фигурка, личико, все при ней! А попка какая, а? Зачетная!

– Мне она не нравится! – Сашка резко остановился и сжал руки в кулаки. – Наглая пустоголовая кукла, ищущая богатенького мужа. Как и все ей подобные, – выпалил он.

– Да-да, – Ромке было смешно. – В Березняках ищет, у теть Вали в клубнике. Ты перегрелся или головой ударился? – серьезно спросил он. В ответ Ковыльский промолчал.

"А что тут скажешь, когда Ульянку просто хочется утащить к себе и оттрахать, чтобы ходить не могла? Сжать до синяков на женском теле. Зараза в клочья разрывает мой самоконтроль одним своим видом", – но озвучить это Саша не решился. Темная сторона натуры выползала на свет всего лишь два раза, и оба закончились весьма для него неприятно.

Глава 15

Возвращение боссов с прогулки ознаменовалось большим нагоняем для работников. Романовский, быстро приведя себя в порядок, упылил в город – подальше от раздраженного Александра, который захотел провести внеочередную проверку комплекса, потому что вдруг решил, что все расслабились. Хорошо хоть не ссыпал мешки с пшеницей и овсом в одно корыто и не перемешал, потому что как та мачеха из сказки – искал всем и каждому работу. В порыве трудового энтузиазма даже добрался до парня, поддерживающего сайт, и заставил того привести все в порядок, который там и так был. Бедная Лена, чуть не рыдая от счастья, закрывала административное здание на ключ – ей казалось, что сегодняшний рабочий день не закончится никогда. Мужики перешептывались и старались начальству на глаза не попадаться, в таком настроении мог заставить и капитальный ремонт делать где-нибудь, только чтобы их занять. Вечером все разбегались с особой прытью.

А Александру снова не спалось – его абсолютно не радовала такая конкретная реакция на Ульяну, особенно в свете того, что Лика (или Вика? он опять забыл) не вдохновила совершенно. Его организм недвусмысленно намекал, что в данный момент его интересует только городская фифа.

"Правильно Ромка говорит, это кризис среднего возраста подкрался", – размышлял Саша, устроившись в кресле с коньяком. – "Дожился, лень съездить в город пройтись по бабам. Хотя, никогда особым блядством не отличался, не считая двух неудачных раз. Совершенно не хочется, чтобы был третий, особенно с племянницей Валентины Павловны".

Откуда-то из тёмных уголков души выползали воспоминания, которые он хотел бы забыть навсегда, увы, этого никак не получалось. Как известно, без воли к победе, силы характера и, даже определённой жёсткости, соревнования не выиграть. Любой вид спорта требует концентрации, воли и полной самоотдачи, порой до выгорания. И конечно, спортивный режим иногда нарушался, особенно после победы. Довольно юного Ковыльского все называли вундеркиндом, отмечая потрясающее взаимодействие всадника и лошади. Ни единой ошибки, ни единой штрафной секунды. Это был невероятный успех, стоивший Саше огромных усилий. Буквально до обмирания сердца и трясущихся рук. И нервное напряжение никак не хотело отпускать.

Дело было в Англии, в одном из пабов, с другими конниками он отмечал окончание соревнований, когда ему на глаза попалась призывно улыбающаяся девушка. Кара была свободолюбивой и открытой к экспериментам. Симпатичный спортсмен привлёк ее внимание, недолго думая, она подошла к компании и угостила его пивом. Слово за слово, ещё пива и вот они уже целуются в темном переулке, а Саша прижимает ее к стене паба, бесстыдно лапая под майкой. Оценив темперамент и готовность русского, Кара потащила его к себе, впрочем, он тоже был не против. Гормоны играли, в венах бурлил алкоголь и адреналин – Ковыльский впервые выиграл такое крупное соревнование. Девушка оказалась раскованной и ненасытной, вдобавок любящей острые ощущения. Когда Саша слишком сильно прикусил девичью грудь, она только довольно выдохнула и попросила сделать так ещё раз. Затуманенный мозг мужчины, кровь которого скопилась в южном направлении, соображать отказывался. Попросила укусить ещё раз – пожалуйста, посильнее приложить по ягодице – не проблема. Он впивался пальцами в женское тело, оставляя красные пятна, хватка была железной. После длительного и довольно жёсткого секса любовники уснули. Сашка был очень доволен, что смог удовлетворить такую требовательную партнёршу.

Только вот проснулся он от того, что шлепают по ягодице уже его, и явно не ладошкой, слишком удары были хлесткими и жгучими. Раскованная Кара оказалась вполне себе любительницей разнообразных постельных игрищ. Ей нужны были ощущения с перчинкой. А Ковыльский, у которого отлегло после сна от головы и не только, с ужасом смотрел на синяки от его пальцев на белоснежной коже девушки. "Я не мог сделать этого", – он в шоке разглядывал красноречивые отметины, а Кара, довольно улыбаясь, размахивала стеком. В общем, бежал Сашка, практически роняя тапки и едва успев натянуть штаны. Самым страшным для него в этой ситуации было осознание того, что такая грубость в постели ему понравилась. Но только не в его сторону. Воспитанный культурными родителями, молодой человек просто не мог представить себе такой поведение с женщиной. Нет, в двадцать три он не был наивной ромашкой, и живя в просвещенной Европе знал и о БДСМ, и о прочих порочных штучках, но воспитание, заложенное с детства, не перешибить так просто. К тому же если девушка заявит на него, карьера превратиться в прах и от репутации так же ничего не останется.

С тех пор Сашка в таком пьяном состоянии девиц не снимал, и всегда старался сдерживать свои порывы, просто боясь, что если перепьет и забудется, может превратиться в зверя. Самоконтроль ему терять не нравилось. Два года удавалось не будить демонов, просто девушек он выбирал поспокойней, чей темперамент не предполагал остроты, но и чистого удовольствия не получал, все время отвлекаясь на то, чтобы не перейти самим же проведенную черту. А потом случилась авария, и стало вообще не до секса, когда не знаешь, будешь ли ходить или останешься обузой на руках пожилых родителей, плевать уже на регулярность половой жизни.

Так что следующий раз случился почти через три года. Александр познакомился с милой девушкой Светланой, которой очень шло ее имя – она была воплощением добродетели, как будто по ошибке попала в наш двадцать первый век. Неконфликтная, добрая, от нее исходили внутренний свет и душевное тепло. Невысокая, ладная, ее хотелось окружать заботой и оберегать, у Саши буквально башню срывало, когда Света смотрела на него чистыми голубыми глазами и мягко улыбалась. Тихая воспитанная девушка очень нравилась матери, поскольку с удовольствием готова была посвятить себя семье. Период ухаживания длился месяца три в лучших традициях романтических фильмов: букеты, прогулки по паркам, театры, выставки, нежные поцелуи и никаких тисканий в темном углу. Немыслимо было даже подумать о том, чтобы прижать ее к стене или шлепнуть по попе. Вся воздушная и неземная, она, казалось, выше всяких плотских утех. Только преклонение и обожание.

Когда же дело дошло до "того самого", она так мило улыбалась, была такая трогательная и робкая, что Сашка, у которого слишком давно никого не было, после долгой прелюдии наконец-то проникнув в узкое жаркое лоно, просто не смог удержать себя в руках. Ухватив девушку за длинные волосы и намотав их на кулак, буквально заставил запрокинуть голову и набросился на ее губы, проникая языком в рот, не давая отстраниться и выдохнуть. Другой рукой жадно и сильно мял грудь, получая кайф от ощущения мягкости под пальцами. Испугавшись такого напора, Света заплакала и начала отбиваться. Романтичной девушке нужен был такой же романтичный юноша, чтобы робко целовать и осторожно заниматься любовью. Грубый пошлый секс претил тонкой душевной организации. А глагола "трахаться" просто не было в ее лексиконе. Естественно, Сашка тут же остановился, хотя очень хотелось получить разрядку, его трясло от неудовлетворенного желания.

– Прекрати! – кричала Светлана, едва сдерживая рыдания. – Это же изнасилование.

– Прости. Прости меня. Я забылся. Ты такая сладкая. Такая узкая, – парень пытался извиниться, но делал только хуже. Вмиг из рыцаря, который несправедливо пострадал из-за обдолбанного придурка, превратился практически в маньяка. После этого они больше не встречались, а милых девушек Саша обходил десятой дорогой. Впрочем, как и страстных натур, могущих пробудить в нем темную сторону. Такой вот выверт подсознания, мечта психиатра просто. В силу некоторой замкнутости характера и того, что родители не считали нужным когда-либо обсуждать с сыном эту сторону жизни, у него случился конфликт вбитых на подкорку принципов уважения к женщине и страстных желаний натуры. Поскольку психоаналитики, психологи, а тем паче сексологи (про этих даже упоминать было неприлично) считались в семье однозначно вымогателями денег, моду на которых ввел Запад, да и элементарно стыдно было обращаться с таким вопросом к постороннему человеку, а друзей к тому времени не осталось, Александр предпочел похоронить это происшествие в глубине души. Жениться из-за жалости и сердобольности он передумал, тем более что других женщин мать стала воспринимать в штыки. Просто загулы без отрыва от реальности – чисто технический секс. Одно наложилось на другое, другое на третье, пятое на десятое, и вот на грани депрессии в его жизни не иначе как чудом нарисовался Ромка, резко вытащив из болота. Поставляемые другом "нимфы" были не прочь небольших шалостей, но не вызывали крышесносных чувств, так что все проходило к взаимному удовольствию. В конце концов, Ковыльский просто привык, чтобы женщины по большей части ублажали его, потому как им хотелось произвести незабываемое впечатление на вчерашнего неудачника, который резко перескочил в статус "приза".

И вот теперь, увидев на берегу Ульянку, у него опять чуть не сорвало башню: длинные ноги, высокая грудь, пухлые губы и крошечное бикини ни разу не способствовали успокоению гормонов. И чем увидеть снова слезы, или, тьфу три раза, самому опять оказаться в ситуации многолетней давности, мужчина просто предпочел наорать на незнакомку, чтобы испугалась и держалась подальше от него. Какой-нибудь психиатр мог бы написать целую диссертацию на эту тему.

А блондинистая зараза возникла на пороге административного корпуса и вместо глупого хихиканья и хлопанья ресницами, что напрочь бы отбило весь интерес, пробудила в нем охотничьи инстинкты. Вид упругой попы только все усугубил, не говоря уже о том, что на месте клубники мужчина представлял кое-что другое, сам пугаясь проявления такой бурной фантазии и собственнических замашек.

"Прав Ромка, отсутствие регулярного секса снижает умственные способности".

Выспаться Александру этой ночью не удалось, сначала мешали воспоминания, а потом он бесился из-за того, что друг без зазрения совести флиртовал с девушкой. И теперь эта зараза, натравившая на них козла, будет заниматься у него в комплексе! Маячить перед глазами упругой грудью и демонстрировать длинные ноги всем подряд.

"Начнет тут глазки строить! Разной состоятельности мужиков много приезжает, выберет себе кого-нибудь. И жена не остановит. Знаю я такую породу". В таких размышлениях Ковыльский проворочался половину ночи, и сам для себя не решил: его бесит, что Ульянка гипотетически может разбить чью-то семью, или что тогда у него самого не будет шанса заполучить ее. Под утро он забылся беспокойным сном. Точнее, мужчине снился кошмар, в котором блондинистая зараза дефилировала под ручку с каким-то колобком, который упирался носом ей в грудь, держал за попу и хвастался, что с такими деньгами ему доступны любые красотки. А глупая девица хохотала и целовала неприятного толстячка прямо в лысую макушку.

Глава 16

Наставшее утро мозги не прояснило и настроения не улучшило. Зато впервые за последние дни было пасмурно, появилась надежда, что сегодня будет не так жарко, как почти месяц до этого. Рутинные дела успокаивали, день шел свои чередом, и Саша уже начал подумывать, что теть Валя отказалась от своей безумной затеи. Если честно, он бы выбрал жару, лишь бы в его комплексе Ульянка не появлялась снова. Ковыльский как раз собрался зайти в офис, Лена еще с утра просила подписать целую кипу бумаг, но мужчина находил сотню дел, чтобы не встречаться с гостями и тренирующимися, боясь нарваться на тетушку с племянницей. Малодушно, но ему было так проще. В пятом часу вечера, получив в сотый раз нагоняй от Елены за неуловимость, Александр шел по проходу между стойлами на выход, уверенный, что вот тут посторонних не будет. Точнее, одной посторонней. И сразу же за воротами наткнулся на Ульянку, запрыгивающую в седло. Гнедой жеребец по кличке Малыш, прозванный так в шутку за высокий рост, спокойно стоял и ждал, пока очередная любительница верховой езды взгромоздится ему на спину. Под уздцы его держал Федорыч, довольно сейчас улыбающийся – ему новая ученица очень понравилась. Когда-то давным-давно от работал на коневодческой ферме, и главным ветеринаром там была похожая женщина, такая же высокая и статная, только слегка более аппетитная. Старый тренер окунулся в приятные воспоминания ушедшей молодости.

– Молодец, Ульяна, – похвалил он девушку. – В седло запрыгиваешь как настоящий кавалерист, – старый черт ухмылялся в усы. – Держись, как объяснял, поедем на первый урок.

А теперь уже не блондинистая, но все равно зараза, решила почесать коня между ушами, для чего пришлось наклониться вперед. От вида прогнувшейся в спине девушки у Сашки чуть сердце не остановилось. И так прилично пошатнувшаяся мужская психика не выдержала такого подлого удара, а поскольку логика в отношении Ульянки нагло свалила, чтобы издалека посмеиваться над самоуверенным коневладельцем, то он решил, что это показное зрелище специально для него, чтобы выставить женские формы в самом выгодно ракурсе.

– Ульяна, я стесняюсь спросить, – начал Сашка стальным голосом, – ты сюда зачем явилась? Жопой крутить или верховой езде учиться?

Девушка резко дернулась, едва не свалившись, и крепко вцепилась в луку седла – навернуться с высоченного жеребца ей не хотелось. А хотелось ответить ему колкостью, поставить на место, но от возмущения не получалось выдавить ни слова. Пожилой тренер промолчал, лишь осуждающе посмотрел на начальство. Все заметили, что шеф в последнее время на грани, и никому не хотелось быть той последней каплей, что сорвет крышечку.

Федорыч, покрепче перехватив коня под уздцы, повел на свободный плац, сегодня они будут учиться правильно сидеть и ходить.

Ковыльский же, проводив взглядом напряженную спину девушки, пошел совсем в другую сторону.

"Чертова зараза", – Александру это постоянно раздраженное состояние уже и самому начало надоедать. – "Как юнец, мать его, романтичный, первый раз в жизни увидевший женскую грудь. Дожился, называется".

Пройдя задворками к собственному дому, сразу направился на задний двор к большой куче чурбаков. Языкастая Ленка прозвала это "шефский антистресс", а мужчине просто нравилось колоть дрова, вымещая на деревянных колодах проблемы и раздражения. Пристрастился он к этому занятию, когда здоровье матери ухудшилось и разум помутился. Не самое плохое времяпрепровождение, гораздо хуже было бы пристраститься к бутылке. Зато для камина и всяких пикников всегда был достаточный запас дров. Дома отапливались газом и электричеством, Романовские нашли выход на нужных людей, чтобы чуть-чуть ускорить плановую газификацию. Со временем народ слегка обнаглел и почетная обязанность таскать чурки, колоть и складывать дрова полностью легла на плечи начальника, а женская часть коллектива получила персональное шоу. Первое же время и это занятие, и прочие упражнения считались столичной блажью, мало ли в деревне и без того физический нагрузки? А вот Саша прекрасно помнил, в кого превращался, сидя дома и практически ничего не делая. Жирок с талии оказалось согнать не многим проще, чем восстановиться.

Видя такое пристрастие друга к размахиванию топором, Ромка торжественно вручил ему в подарок шикарный оранжево-черный колун. "Бренд, дизайн, прочность и мощь. Считай, Феррари среди топоров", – смеялся он, вручая орудие труда, перевязанное огромным розовым бантом. Вещь оказалась качественной и удобной.

Захватив из сарая верный колун, Ковыльский прошел на пятачок, где горой возвышались чурбаки и стояла массивная колода. Рубашку он, по обыкновению, повесил на столб забора. Установив первый чурбак, взял двумя руками рукоять колуна и сделал замах. Кряк – и две половины улетели с колоды, каждая из которых была расколота еще на две части легким движением одной руки. Готовые дрова отправились в пока еще небольшую кучу. Характерный стук дерева о дерево привлек внимание молодой женщины, работавшей кем-то вроде горничной. Она как раз шла в сторону номеров. И конечно же уборка проиграла за ее внимание шефовской спине. Оповещение было поставлено четко – вскоре четыре особы женского пола висели на заборе и любовались игрой мышц на мужской спине. Ленке, которая сейчас ну совсем никак не могла покинуть боевой пост, сердобольные подруги организовали видеотрансляцию.

На то, как кто другой работает, можно смотреть бесконечно. Женские глаза и сердца радовались, глядя, как Александр уверенно берет чурбак, как напрягаются твердые мышцы на руках и предплечьях. От точных и уверенных движений перехватывало дыхание. Вот мужчина делает замах и в движение приходят мышцы спины, чтобы их обладатель обманчиво-легким движением рассек деревяшку на две части. К такой спине, с отлично развитой мускулатурой, хотелось прикасаться бесконечно, чтобы ощущать мощь и силу. Даже на вид казалось, что под кожей спрятана сталь, а уж те, кому удавалось пощупать, в один голос утверждали, что да – впечатления не обманывают. Привычка шефа работать без рубашки была одобрена сразу и категорически – с бронзовой кожей мощный торс выглядел так, что хоть в обморок падай. Литой, пропорциональный.

Взгляд невозможно было оторвать от прямой спины, широких плеч и довольно тонкой талии. Чертовы грубые джинсы, потертые от долгой носки, а не дизайнерами, сидели так низко, что открывали вид на ямочки на пояснице. Усилием воли дамы сдерживали восхищенный вздох, когда Ковыльский наклонялся за очередной деревяшкой. Мощная грудная клетка, шесть кубиков пресса и темная дорожка волос, уходящая за пояс штанов, не оставляли и шанса не оценить такой высококлассный мужской экземпляр. Да, у него порой не очень ухоженные и довольно грубые руки с мозолями, но какое имеет значение отполированы ногти или нет, когда большая ладонь с крупными пальцами может удобно и нежно устроиться на твоей ягодице? А Сашка еще удивлялся, почему дамочки вьются вокруг него. Просто вольно, а чаще все же невольно, женщины угадывали, что вся эта шикарная мускулатура нет от штанги или гантелей, не от искусственных белков и протеинов, это все настоящее. Волна тестостерона просто выносила мозг и заставляла действовать инстинкты. Инстинкт или подсознание просто вопили – этот мужик не подарит букетик, зато завалит мамонта, обидчика, а потом, разгоряченный борьбой, доберется до тебя, но с совершенно другими намерениями. Добавьте к этому отличное воспитание и спокойный (относительно, конечно), но решительный характер – вот вам и разгадка.

Вот Александр снова наклонился, и Ленка мечтательно прищурилась – уж она бы отвесила такой шлепок по этой изумительной заднице! Жаль, сегодня это зрелище ей доступно только на экране телефона. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, мужчина воткнул колун в колоду и двинулся к стоящей рядом бочке с водой. Сегодня пасмурно, и зрительницы не увидят блеска капелек воды, но это не мешает им наблюдать, как шеф, наклонившись, освежается. Вот струйка течет по позвоночнику и прячется за поясом джинсов. Эх, сейчас бы повторить этот путь пальчиком! Но наблюдательницы знают, надо быстро прятаться, а то если застукает – будет опять нагоняй. Женщины дружно приседают за кустами, когда Саша выпрямляется и протягивает руку за рубашкой. Ее он не надевает, перекидывает на плечо, берет колун и уходит в сторону сарая. Сквозь листву удается углядеть бисеринки воды на широкой груди. Сдержанный слаженный вздох теряется в ветках. А вы говорите – мужской стриптиз. Тут такое зрелище, да еще и бесплатно.

"Стриптизер" же, убрав инвентарь, двинулся проверить Ворона, верная зверюга могла заскучать и показать свой скверный нрав. В конюшню он вошел как раз в тот момент, когда Ульянка прощалась с Федорычем. Коса у девушки растрепалась, глаза блестели от удовольствия, а на щеках играл румянец. И такая она была в этот момент хорошенькая, что так и хотелось поцеловать.

– С нетерпением жду следующей встречи, прекрасная леди, – старый ловелас поцеловал руку Ульянке, махнул начальнику и двинулся к выходу. Ей же было в противоположную сторону, по проход перегородил Ковыльский.

– Посторонись, хам деревенский, – девушка не позволит этому мужлану испортить ей настроение! Кто бы сказал, что ей понравится, не поверила бы. Так что завтра она снова придет, оплачивать-то не ей. Да и с Федорычем они подружились, помогло родство с тетушкой, которую тут все хорошо знали. Ульянка решила оттолкнуть мужчину с прохода, но рука только уперлась в каменную грудь, а хам не сдвинулся ни на сантиметр. Его как током прошибло от этого прикосновения.

– Сама ты деревенская, – Саша успел прижать строптивицу к стене конюшни. – Я коренной москвич, – вот ее грудь уже упирается в его. Даже сантиметра между телами не осталось, а рубашку он так и не успел застегнуть. Нос к носу, глаза в глаза, рост примерно одинаковый. Он случайно перевел взгляд на губы, которые девушка в этот момент приоткрыла, чтобы выпалить опять что-нибудь обидное. Причем язвила и жалила она только его, только в его сторону из этого хорошенького ротика вылетали колкости. Мозг в этот момент отказал, не иначе – вместо того, чтобы объяснить мадам, как она его бесит, мужчина впился в нежные губы жгучим поцелуем. А когда вдруг осознал и решил отстраниться, женские руки крепко ухватили его за грудки и притянули обратно. У Ульянки радость от урока верховой езды все еще играла в крови легкими пузырьками шампанского. Чем не месть такой вот сладкий поцелуй? Правда она совсем не предполагала, что попу будут сжимать так сильно, и это будет настолько приятно. Саша успел уже проникнуть в ее рот языком и теперь ласкал совсем уж неприлично. Его сильные руки мяли и тискали упругие ягодицы. Давно его настолько не возбуждал всего лишь поцелуй. Немного отрезвил женский стон, полный страсти.

– Не появляйся здесь больше, – чуть ли не прорычал он в лицо той, что секунду назад желал опрокинуть на спину прям тут. Да и сейчас желает, если честно.

– Что-о-о-о? – Улька не сразу осознала его слова. А осознав, сделала то, чему учили ее друзья давным-давно – сжала правую руку в кулак, уложив большой палец вдоль костяшек.

Глава 17

А что? Пацаны когда-то научили складывать пальцы в правильный кулак и бить в челюсть. К счастью, девушке применять такие навыки еще не приходилось, но тут этот подлец сам напросился. Тело сработало быстрее разума, и секунды не ушло на то, чтобы хоть и изящный, но довольно крупный женский кулачок чувствительно приложился к мужскому лицу. Александр от неожиданности сделал шаг назад, пару-тройку раз доводилось получать пощечины, но вот чтобы женщина и хук справа, такое он себе и представить не мог. Ульянка, получив некоторую свободу, еще и добавила пинком по голени.

– Вот зараза, еще и дерется! – Сашка смотрел на девушку так, будто впервые видел. Было больно, но не так, чтобы очень, скорее, обидно.

– А ты веди себя как скотина почаще, могу и вилами приложить, – Ульянка уперла руки в бока и притопывала ногой. Означенный инвентарь спокойно себе стоял у стеночки метрах в пяти от нее. Помня, что силой ничего не решить и всегда можно договориться с человеком, все же хотелось приложить черенком одного дубиноголового коневладельца. "Это же не человек, баран упертый", – подумала она.

– Не появляйся больше в конюшнях, – прозвучало в порядке приказа. – Я запрещаю.

– А то что? – Ульянка выгнула бровь. О, этот жест ей удавался превосходно. – Опять потискаешь и свалишь? – она была зла. Тело ныло, губы горели, а вместо жаркого секса у нее банальный скандал. Фенечкина секс любила, была за приятные шалости и эксперименты, но вот найти нормального партнера – целая история. Два раза сходив в "отношения" по большой любви, поняла, что как-то ее вот эта сторона жизни не сильно устраивает – качество и количество не вдохновляло. С третьим не сложилось по причине махрового эгоизма того в постели и ужасной педантичности в жизни, но тут уже она не страдала от разрыва, потому как замуж и не собиралась. Вот Артурчик был хорошо, но как-то вот часто случалось "без огонька". А что за секс, когда вдруг в процессе можешь параллельно думать о делах? Вот-вот, сплошное разочарование.

Тут же наконец-то нахлынуло такое возбуждение, что Ульянка была готова повалить Ковыльского прямо здесь, не сходя с места. "Я сверху, а то спину поцарапаю", – вот и все мысли, которые остались в ее голове. Когда мужчина (весьма и весьма симпатичный тебе) целует с таким жаром и напором, так прижимает и ласкает, что разум отключается, а потом буквально приказывает на глаза не появляться – это вот облом! Такой обломище, что просто слов нет. Девушка бы и не отреагировала так остро, будь динамщик холодным и сдержанным, но некоторые части тела недвусмысленно намекали на обратное.

– Наш девиз непобедим – возбудим и не дадим, – прошипела Улька и модельной походкой пошла к выходу. Уже возле ворот развернулась и крикнула: – Динамо ты, Сашка! – нанеся тем самым удар еще и по гордости мужчины.

– Зараза, – кулак с силой впечатался в стену, но легче не стало. – Ну и кто тебе виноват? Сам дурак.

Сильнее всего в этой перепалке пострадала его гордость, надо же было так завестись, чтобы лапать женщину средь бела дня чуть ли не на виду у работников. В любую минуту кто-нибудь из них мог войти. Хорошо хоть частные лошади содержались в другой конюшне и клиенты их видеть не могли. В таком кровожадном состоянии Саша пошёл с очередной инспекцией по своим владениям.

Ульянка быстро шагала в сторону дома, костеря на чем свет стоит тестостероновых самцов оптом, и одного конкретного в частности. Она не придерживалась того, что секс не повод для знакомства, но и причины такого нелогичного поведения мужчины не видела. В конце концов, взрослые люди, свободные и дееспособные, так какого черта тут происходит?

– Сначала игнорирует, потом лапает, потом орёт, – бухтела Уля себе под нос. – Потрясающий образец мужской логики! И этот человек утверждает, что это у меня нет мозгов!

Рука после удара на немного побаливала, но она чувствовала мстительное удовлетворение.

– Морда каменная! – девушка потрясала ушибленной рукой. – В следующий раз огрею чем-нибудь тяжёлым. Не приходи, не появляйся, – передразнила она Александра. – Я ему что, дурочка безмозглая? Попутал с "нимфами"?

– Ты чего такая растрепанная? – Валентина удивленно смотрела на всклокоченную племянницу, что-то невнятно бормочущую себе под нос.

– Растрепалась, – ни в чем не повинный кед полетел в угол. "Растрепал и слился!"

– Как занятие? Устала? – тетке было интересно что, а точнее, кто, привел Ульянку в такой вид. Серый отпечаток пятерни на светлых джинсах красноречиво свидетельствовал в пользу мужчины.

– Очень! Это, оказывается, очень тяжело, – Ульянка протопала на кухню и плюхнулась на стул. – О наличии некоторых мышц я даже не подозревала. Зато Федорыч очень милый.

– А, тебя поручили старому дамскому угоднику, – Валентина заулыбалась. – Очень милый старичок. И очень хороший тренер, но слишком любит женской пол. Благо он уже в том возрасте, когда такие замашки вызывают умиление.

Уже после все домашних дел, лежа в постели, Улька пыталась анализировать сегодняшний день. Ей очень понравилось общаться с пожилым тренером, он был как добрый дедушка, однозначно море позитива принесла езда верхом, а общаться с Малышом было ни с чем не сравнимым удовольствием. Жеребец напоминал огромного ласкового кота, очень спокойный, терпеливо сносящий десяток неуклюжих попыток девушки влезть в седло. Ну и, конечно, без внимания не остался сумасшедший поцелуй. Голова закружилась только от одного воспоминания, и по телу побежали мурашки. Столько страсти было в мужчине, просто ураган. И смело бы их, но этот придурок взял и все испортил.

"Вот же гад какой! Ну кто его за язык тянул?" – девушка ворочалась в кровати, усталость и эмоциональное перенапряжение мешали уснуть. Мысли крутились вокруг Ковыльского и его крепких рук на ее попе. – "Не появляйся. Бе-бе-бе. Ага, щаз. Спешу и падаю. У меня завтра практически свидание с Федорычем".

Поэтому на следующий день Ульяна как ни в чем не бывало снова появилась на конюшне сверкая улыбкой и декольте. Не глубоким, но весьма соблазнительным. Бледно-золотистый загар уже лег на кожу девушки, придавая ей сияющий вид. Всего за какую-то неделю она перестала быть бледной молью, теперь выглядела здоровой, полной сил, да и чувствовала себя отлично. Маленькая корректировка внешности убрала нарочитую призывную сексуальность, открыв внутреннюю притягательность. Некий шарм, против которого было очень сложно устоять. И вроде изменения минимальны, но такой эффект! Впервые за долгие годы она себе нравилась и делала то, что хотела.

Так что следующие несколько дней в комплексе наблюдалась странная картина – стоило Александру заметить высокую красотку или услышать ее голос, как он тут же менял маршрут, а порой и банально прятался за стену. Эдакие кошки-мышки. Ульянка же гордо шествовала с видом королевы и просто жаждала пообщаться с коневладельцем. Желательно, с чем-нибудь тяжелым в руке.

В субботу снова пожаловал Ромка, на этот раз с матерью – осмотреть место проведения мероприятия и заодно провести собеседование. Валерия Максимовна легко выпрыгнула из джипа и прошла сразу в офис.

– Привет, Саша, – она обняла мужчину, который стал ей почти сыном. – Ну как ты тут, не скучаешь? – спросила с улыбкой. – Совсем в город дорогу забыл, так и одичать недолго.

– А он уже, – ехидно вставил друг.

– Здравствуйте, Валерия Максимовна, – Ковыльский всегда был рад видеть Ромкину маму. Она обладала твердым характером и умела добиваться своего, совсем как ее муж. Как водится, занималась благотворительностью и меценатством, руководила общественным фондом и вела довольно активную жизнь. – Жаль, что не предупредили о приезде, все номера заняты.

– Не беспокойся, – отмахнулась она. – Я немного покатаюсь на Валькирии и вернусь в город. Собственно, есть у меня задумка одного мероприятия, которое хочу провести здесь. Заодно и посмотрю Ромкину протеже. Сын прямо-таки настаивает взять ее на работу. Интересно стало, что же там за барышня такая.

– Валентины Павловны племянница, – скривился Саша, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Валерии.

– Очень симпатичная племянница. Модель, – Ромка, как всегда, сиял, посмотрев на экран телефона, выглянул в коридор. – Мам, Ульяна уже здесь. Заходи, – махнул рукой стоящей на пороге девушке, – мама не кусается.

Войдя в кабинет, Ульяна оробела под строгим взглядом моложавой дамы, которой было хорошо за пятьдесят. Романовская сохранила прекрасную фигуру, подчеркнутую тщательно подобранной одеждой. "А вкус у нее есть". Зеленоглазая шатенка встала со стула и стала обходить девушку по кругу, как породистую кобылу.

– Так вот за кого просит сынуля, – наконец произнесла она. – Надеюсь, это не потому, что вы с ним спите? А на тех фотографиях у вас крайне глупый вид, в жизни выглядите лучше.

Ульянка в шоке распахнула глаза, Саша сломал карандаш, что крутил в руке, а Ромка возмущенно выпалили:

– Мам, ты за кого меня принимаешь?

– Не спит. Уже хорошо. Внешность привлекательная, одета вполне прилично. Итак, Ульяна, давайте знакомиться. Меня зовут Романовская Валерия Максимовна и мне нужна помощница. Нынешняя через месяц уходит в декрет, подыскиваю ей замену. Связи с общественность, организация мероприятий, расписание и еще миллион и одно дело, которые выполняла Нина могут лечь на ваши плечи, при условии, что вы будете приняты.

– Я никогда не работала в этой сфере, – честно призналась девушка. – Светский обозреватель. Не очень успешный, как видите.

– Скину тебе на электронку концепт мероприятия, почитаешь, ознакомишься, – продолжила Романовская, пропустив реплику Ульяны мимо ушей. – Через три дня жду идеи по организации, логистике, затратам. Если будет хоть одна дельная мысль, начнешь готовить подробный план, параллельно вникая в суть работы. Нина передаст тебе все дела. На сегодня все.

Ульянка покинула офис на негнущихся ногах. Это было самое странное собеседование в ее жизни. "Так вот куда решил трудоустроить Роман. Помог так помог", – думала она, идя в сторону дома. Сегодня занятий у нее не было, пришла специально ради этой встречи. "Ужас, она же подумала, что я любовница ее сына!"

– Мам, зачем ты так строго? Напугала бедную девушку, – Ромка уселся во второе кресло, но разглядывал Сашу, сидевшего с весьма недовольным видом.

– Проверяла стрессоустойчивость. Надоели безмозглые курицы, бледнеющие и краснеющие от упоминания одной только фамилии. Мало приятного узнать, что эта работа нужна им, по большей части, из-за тебя, – Валерия посмотрела на ухмыляющегося сына. – Скорей бы ты уже женился, возможно, тогда хотя бы часть девиц отпадет.

– На Ульяне хоть сейчас, – второй карандаш тоже был сломан.

Глава 18

Ошарашенная Ульяна вышла из офиса под тяжелым взглядом Александра, прожигавшем дыру в ее спине. Она несколько раз находилась за кулисами светских мероприятий, но чтобы самой их организовывать? Да и Валерия Максимовна произвела на нее впечатление – девушка непроизвольно вытянулась в струнку и дышала через раз.

"Это с ней работать? Уж лучше остаться в деревне – выращивать эту клубнику", – думала она, идя к воротам комплекса. Сегодня у нее занятия не было, да и к таким ежедневным нагрузкам просто была не готова. Задумавшись, не заметила Федорыча и чуть не сбила того с ног.

– Ой, простите, пожалуйста, – лучезарно улыбнулась тренеру. – Я вас не заметила.

– Да куда уж таким молоденьким красавицам замечать стариков, – Федорыч ухмыльнулся. – В вашем возрасте о ком помоложе мечтать надо. Да хоть о Сашке, например, – от этих слов Улька вздрогнула.

"Ну, нет, еще не хватало мечтать об этом неуравновешенном типе. Ему нервы лечить надо, а то уже на людей бросается".

– Ульяночка, спешите? – хитро прищурился старичок. – Не хотите побеседовать со старым дедом?

– Не такой уж вы и старый! – рассмеялась девушка. – С удовольствием.

Федорыч галантно подставил локоть и повел спутницу, которая была выше его на голову, в сторону "хозяйской" половины конюшен:

– Я вас познакомлю с лошадками поближе. Есть у нас одна рыжая красавица, любящая компанию и внимание. Чисто кошка домашняя, – дедок выпятил грудь колесом, натуру никуда не спрячешь, а женский пол он все так же любил, хоть в силу возраста по большей части платонически. – Майя у нас звезда! Столько фотографий нет ни у одной актрисы. Самая популярная кобыла.

Майя встретила гостей довольным ржанием, подошла к двери вольера и высунула голову, кокетливо выгнув шею. Ульянка была очарована грацией и контактностью животного. Кобыла, ничуть не выражая недовольства, давала себя гладить и чесать, только пофыркивала от удовольствия. Поразглядывав нового человека несколько секунд, пришла к выводу что девушка ей нравится, и попыталась найти карманы с лакомствами. Не уловив запаха яблок или моркови, принялась перебирать губами по руке девушки.

– Федорыч, чего это она? – Улька испугалась, что лошадь собирается ее укусить, и отошла на пару шагов.

– Угощение выпрашивает. Она твердо уверена, что ее любят все без исключения и просто обязаны приносить яблоко, морковку или кусочек сахара. Майка на самом деле та еще липучка, – кобыла на такой поклеп недовольно заржала. – Много ты понимаешь! – ответил той тренер. – Пошли, липучка, на прогулку.

При слове "прогулка" из соседнего стойла выглянул мощный вороной жеребец, и тоже заржал.

– А это Ворон, – представил его старичок, – Сашкин конь. Такая скотина злобная, что жуть. Чуть что не нравится, сразу зубами щелкает. Только начальника и слушается. А так, кто ему не угодил, и куснуть может. Ты не умеешь себя вести, – погрозил жеребцу пальцем, – а потому жди, когда хозяин про тебя вспомнит.

Ворон с силой ударил копытом по воротам. "Два сапога пара", – подумала Улька. – "Такой же злобный".

– Вежливее надо быть, и люди к тебе потянутся, – сказала вороному, подразумевая его владельца.

Между тем на Майю тренер надел недоуздок и открыл калитку стойла. Кобыла вышла и тут же ткнулась девушке в плечо, прозрачно намекая, что неплохо бы и погладить.

– Хорошая девочка, – Ульяна принялась поглаживать ей шею. – Ласковая какая, – восхищалась она.

– Пошли, выбражуля, – Федорыч взялся за недоуздок и повел Майю на выгул. Девушка последовала за ними.

Рыжая красотка, получив относительную свободу, прогарцевала по кругу в одну сторону, потом в другую, все время поглядывая, чтобы люди за ней наблюдали, и даже поклонилась, чем вызвала аплодисменты.

– Вот лиса рыжая, а не кобыла. Родилась уже тут, у нас. Сашка ее воспитал как для цирка. Мне кажется, в прошлой жизни Майка была кинозвездой, так любит съемки, – Федорыч с обожанием разглядывал подопечную. – Майка, фотографироваться будешь?

Та сразу навострила уши и, постояв пару секунд, аллюром двинулась к тренеру. На расстоянии пары метров от них остановилась, подняла голову и поставила ушки на макушке. Ульянка быстро достала телефон и сделала снимок. Потом Майя выгнула шею и подняла переднюю ногу – было видно, что кобыла точно знает, что делать.

– Федорыч, она как фотомодель на съемках. Так умело позирует, – восхитилась Ульянка.

– Да у нее этих съемок иногда по десятку в неделю. Вот, сейчас свечку сделает, и программа окончена. Целых два дня без восхищения эта рыжая чертовка не переживет, – усмехнулся старичок. – Каждый день нужно сообщать хулиганке, какая она умница и красавица, иначе строит обиженную морду, чисто жена, которой новую шубу не купили.

Девушка рассмеялась. Она и подумать не могла, что у лошадей могут быть настолько разнообразные характеры. Модель, получив похвалу и ласку, ускакала к противоположной стороне выгула, в соседний вывели серую на прогулку.

– Ее можно так по комплексу пускать, только липнуть будет ко всем. Слишком уж компанейская, – Федорыч вдруг посерьезнел. – А теперь выкладывай, чего такая смурная шла. Обидел кто?

– Нет. Просто… – Ульянка вздохнула, – просто с работой у меня сейчас сложно. Сижу практически на теткиной шее. Но так долго продолжаться не может. А тут Роман решил устроить меня к своей матери помощницей. А я никогда ничего подобного не делала, – она замолчала, глядя на то, как лошади общаются через ограду.

– Молодая, красивая, неглупая, да еще и безработная. Ну что ты теряешь? – тренер выжидательно смотрел на девушку. – Ну не уволят же, а просто не возьмут. Как любит повторять мой внук – гугл тебе в помощь, и что, тебя в поисковиках забанили? Так что нос выше и иди готовься. В понедельник на уроке и расскажешь, что наготовила.

Ульянка, обняв доброго тренера и попрощавшись с очаровательной Майей, пошла домой, чтобы обсудить еще раз все с тетей. Родители сразу скажут, чтобы отказывалась, не поймут такой род деятельности. Валентина Павловна же восприняла идею Романовской с энтузиазмом, заявив, что: "Такой шанс прохлопать нельзя! Это просто скоростной лифт для карьеры. А потом тебя хоть куда возьмут".

На электронной почте, которую Ульняка, кстати, не сообщала, уже лежал увесистый файл с концептом и частичным планом мероприятия. У девушки глаза на лоб полезли, но бегство от реальности дальше продолжаться не может. Да и грызли душу слова одного хама о ее безмозглости. Впервые за столько дней Улька запустила ноутбук, но вопреки ожиданиям не полезла искать инструкцию по проведению светских мероприятий, если такая вообще есть, она полезла искать информацию о Ковыльском и Романовском.

– Давно надо было, – бормотала себе под нос. – Журналистка недоделанная. Реально, мозгов у тебя будто нет, – потихоньку ругалась, азартно стуча по клавишам. – Ох ты ж, мать моя! Мда, Ульянка, за умение находить информацию и анализировать двойка тебе.

Найденное на просторах сети впечатляло, и весьма слабо вязалось с привычным образом двух друзей. В мужчинах, запечатленных на фотографиях с официальных мероприятий, слабо угадывались "свои парни", щеголяющие в деревне в шортах или джинсах, пусть и недешевых. Идеальные костюмы на отличных фигурах, белоснежные рубашки, вежливые улыбки – по позам и окружению сразу было видно, что они большие люди, свои в мире богатых и успешных. Девушка хлопнула себя ладонью по лбу – такой прокол, это несмываемое пятно на репутации журналистки. Пусть об этом и знает только она.

Спортивный путь Ковыльского с некоторым трудом, но удалось отследить. В Интернете ничего не пропадает бесследно. Список наград, медалей и турниров впечатлял. Об аварии удалось найти целую пачку заметок, и Ульянке даже стало жалко того парня, из-за обдолбанного водителя не попавшего на Олимпиаду и навсегда похоронившего карьеру. Но теперешнего Александра жалко не было. "Хамло какое! Звезда местная, чтоб тебя!"

Тетушкино "Ромка" тоже плохо подходило Роману Романовскому – бизнесмену, совладельцу, инвестору и так далее. "Практически ожившая девичья мечта, а я на них Яшку спустила!" – Фенечкина с одной стороны испугалась, а с другой… ей было весело от того, что загнала "мечты" на дерево, а еще было жаль, что телефона под рукой не было. "Озолотилась бы на фото и видео! Какой компромат и хайп!"

Валерия Максимовна оказалась местной Аллой Вадимовной, что Ульку тоже не сильно обрадовало. Если уж и тут накосячит, тогда точно придется навсегда поселиться у теть Вали и учиться садово-огородным премудростям вкупе с ведением частного подворья.

– Вот влипла! Столько лет держать дворовые замашки в узде и расслабиться в самый неподходящий момент! Ульянка, я от тебя в шоке, – бормотала она сама себе.

– Уля, ты что там бубнишь? – Валентине стало интересно, что там такого интересного вычитала племянница. Неужели организационные статьи настолько увлекательны?

– Теть Валь, я такая дура, – племянница закатила глаза. – И вообще не представляю, с чего начать. А еще мне страшно.

– Не дрейфь, не покусают. А начинать нужно сначала, как и заканчивать в конце, – озвучила совет тетка.

– Гениально, – Улька хлопала глазами, смотря на улыбающуюся родственницу. – А начало у нас в начале, да?

– Да, – подтвердила та. – Не переживай так сильно, не полет на Марс организовываешь.

Как ни странно, Ульянка смогла взять себя в руки и внимательно прочитать присланный материал, а потом с головой окунулась в поиск информации, ее структуризацию и анализ. Списки гостей, логистика, закуски, обслуживающий персонал, дресс-код, приглашения – пунктов набралось такое количество, что было страшно что-либо упустить из виду. Вечером в воскресенье Ульянка отправила потенциальной работодательнице письмо с мыслями о том, что и как нужно подготовить, сделав приписку, что в понедельник посетит конноспортивный комплекс с целью проверки на соответствие некоторым пунктам планируемого мероприятия.

Отправляя предварительный план, девушка и не предполагала получить ответ спустя всего двадцать минут. Еще десять она потратила на то, чтобы собраться с мыслями. Сходила за чаем, снова устроилась перед ноутом, сделала пару медленных вдохов и выдохов, и решив, что дальше тянуть смысла нет, дрожащей рукой щелкнула по входящему письму, совсем по-детски закрыв глаза как перед чем-то пугающим.

Глава 19

Ульянка сначала открыла один глаз, но содержимое ускользнуло от понимания, осознав, что в письме не отказ или отказ, но не явный, она открыла второй глаз и уже смелее стала перечитывать сообщение, которое гласило, что ей надлежит явиться во вторник утром на встречу с госпожой Романовской. Письмо было от помощницы Нины и также рекомендовало дополнить план согласно завтрашнему осмотру комплекса, быть одетой официально, но не официозно и не опаздывать, адрес прилагался. Оказалось, что приглашают девушку на завтрак в ресторан.

"Понятно. Заодно и проверят, не путаю ли я, в какой руке держать нож и вилку, и не чавкаю ли за столом. А никто и не говорил, что будет легко", – предстоящая встреча напугала девушку не на шутку. Вести себя она умела, на мероприятиях не злоупотребляла алкогольными напитками, ведь там легко можно превысить дозу и попасть в неловкую ситуацию. Впрочем, в ее случае даже просто держать бокал оказалось опасным.

– Готовься, – теть Валя была абсолютно уверена, что Ульянка справится. – Во вторник утром отвезу и подожду. Заодно и в городе кое-что сделаю.

"Ну и как теперь спокойно дожить до вторника?"

Спокойно дожить и не получилось. Ульянка решила, что о комплексе никто не расскажет и не покажет лучше Федорыча, потому как вариант вести беседы со злобным Ковыльским отпадал. Особенно после недавнего происшествия, которое вызывало дрожь и недоумение одновременно.

"Сам пристает, а я виновата", – кривая мужской логики была необъяснима.

Федорыч, работавший тут практически с момента основания, разливался соловьем, показывая все, вплоть до хозяйственных построек. Особенность деревни заключается в том, что, если ты чей-то родственник, тебя сразу принимают за своего. С одной стороны, плюс в том, что у тебя появляется больше свободы, а вот минус в том, что каждый твой шаг будут обсуждать и обо всем быстро донесут тетке. Распрощавшись с тренером, девушка решила еще погулять, чтобы все же прикинуть на месте, где будут размещаться гости, где столы и все тому подобное. Резко поднявшийся ветер, который нес пыль, застал ее в той части комплекса, где бывают только работники, как сказал Федорыч – "хозяйская половина". Песок больно сек по коже, и даже думать было нечего, чтобы вернуться к административному корпусу. Как назло, вокруг не было ни души. К Ульянкиному счастью, дверь, сделанная в воротах конюшни, оказалась не заперта, чем та с радостью и воспользовалась.

– Привет, красавица, – эта часть конюшен была знакома. – Ужас, что там творится на улице. Просто ураган!

Майя встретила девушку приветственным ржанием, остальные лошади ее проигнорировали.

– Я тут с тобой бурю пережду, хорошо? – Ульянка принялась гладить кобылку. – Надеюсь, ты не против, красавица? Сейчас ветер стихнет, и побегу в ваш офис.

На улице загрохотало и по крыше забарабанил ливень.

– Упс, кажется, я здесь надолго.

Разразившийся ливень Ульку совсем не радовал. В окно было видно, что льет похлеще чем из ведра, хотя осадков не обещали еще неделю. После такого потопа неизвестно, как добираться до тетки. Сбросив Валентине сообщение в надежде, что то сможет пробиться к адресату, девушка уселась на тюк соломы, приготовившись коротать время. В тишине конюшни, прерываемой только пофыркиванием лошадей и стуком копыт, неожиданный хлопок двери откуда-то сбоку показался очень громким. А она и не догадывалась, что есть еще один вход, кроме больших ворот в противоположных концах длинного помещения. В сумраке удалось рассмотреть Ковыльского, который руками вытирал воду с лица, вымокнув до нитки. Он как раз возвращался в офис, когда от пыли упала видимость почти до нуля, а потом хлынул дождь. Пришлось сначала помочь развести по стойлам тех лошадей, что были на выгулах, отправив почти всех работников к гостям. Вспомнив, что еще утром открыл настежь ворота в хозяйской конюшне, бегом двинулся туда – огромные створки могло сорвать с петель, или они будут хлопать так, что перепугают лошадей. Обегать длинное строение было неудобно, из-за потоков воды, бьющих в лицо, ничего не видно. Каково же было его удивление, когда на тюке соломы он обнаружил Ульянку, сложившую руки на груди и с прищуром взирающую на него. А все ворота оказались закрытыми.

Саша свет включать не стал, подошел к девушке и навис над ней мокрой скалой.

– Я тебе говорил, чтобы не приходила сюда? – конечно, ничего лучше он придумать не мог, потому что зараза закусила нижнюю губу, привлекая внимание мужчины. Тот мгновенно вспомнил один-единственный, зато полный страсти поцелуй.

– А то что? – Ульянка решила идти до конца. "Сколько можно ерундой страдать?" – Ударишь? Полицию вызовешь? – подалась вперед так, что их лица оказались нос к носу. Она совершенно не понимала такого отношения Александра к себе, одно дело, если бы сделала ему что-то плохое, унизила, обокрала, но ведь нет! Все лишь случайно уснула на пляже. Видно же было, что их как магнитом тянет друг другу. Ночами ей снился мужчина, беззастенчиво щеголяющим голым торсом. – Я тебя не боюсь, – она облизнула пересохшие губы. – Мне кажется, что это ты боишься меня, – она просто бросала ему вызов.

Провоцировать мужчину, который в несколько раз сильнее тебя, да еще вы с ним отрезаны от всего мира – не лучшая идея. Но только не для Ульянки, твердо решившей положить конец этим мучениям. "Ну ведь правда! Могу я или не могу затащить понравившегося мужика в постель, в конце-то концов!"

Что там какой-то сантиметр расстояния? Короче секунды, меньше выдоха. И ужасно долгое ожидание ответа. Всего пару мгновений Александр осознавал, что бесшабашная нахалка целует его! Сама! Первая! Да еще так уверенно, что он сначала растерялся.

– Допрыгалась, – чуть слышно прошептал, едва оторвав свои губы от ее.

Одним сильным движением он поставил Ульяну на ноги и поцеловал так, как давно хотел. Чтобы в легких не осталось воздуха, чтобы до головокружения и женских стонов. Обнять, прижать к себе сильнее, крепче, и все равно будет мало. Завоевать, подчинить, покорить, подавить своей волей. Девушка вздрогнула от прикосновения мокрой ткани к обнаженной коже, и тут же забыла об этом. Неистовый поцелуй вынес все мысли, остались только чувства и инстинкты. Осталась только потребность прижаться ближе, так, чтобы слиться воедино, чтобы чувствовать мужские шершавые ладони на всем теле. По венам тек жидкий огонь, хотелось большего. Хотелось чувствовать обнаженной кожей каждую ласку, каждую мышцу мощного тела. Но и сдаваться на милость победителя она не собиралась. Точно не сейчас. Быть на равных, ответно завоевывать, чтобы понял – она не будет легкой добычей. Отвечая на жесткий поцелуй лишь только с оттенком нежности, обвела контур мужских губ языком, попытавшись прикусить нижнюю. За что немедленно поплатилась – Александр, шумно выдохнув, отчего еще мощная грудь приятно впечаталась в женскую, усилил напор, углубляя поцелуй, чтобы получить настоящую дуэль языков. У него просто крышу сносило от темперамента женщины, буквально горевшей в его руках огнем страсти. Каждым своим движением она будто бросала ему вызов – давай, покажи, что ты можешь. Покорности не было ни на грамм, и это заводило, разрушало самоконтроль, сводило с ума.

Судорожный вдох в попытке протолкнуть воздух в легкие, когда нежные женские руки проникли под футболку, медленно скользя по спине, рисуя на коже только ей понятные узоры. Казалось, что под ее руками та просто горит и этот жар охватывает все тело. В ответ Саша принялся поглаживать женскую поясницу, задрав футболку. Ульянка только застонала от такой ласки и прогнулась, прикосновения к этому месту были для нее возбуждающими. От такой реакции мужчина просто перестал контролировать себя, левая рука перешла на упругие ягодицы, даря ласку на грани боли, а правой он ухватил страстную партнершу за волосы, оттягивая голову назад.

Ульяна распахнула затуманенные страстью глаза:

– Убью… – прошептала она. – Только посмей остановиться…

– Будешь убивать, не смогу остановиться… – мужской голос рокотом прошелся по коже, погнав мурашки по всему телу.

Он втянул мочку уха в рот и принялся посасывать, прикусывать, играть с ней языком. Ему нравилось, что нет сережек. Очертить языком скулу, чтобы добраться до соблазнительной, беззащитно-открытой шеи. И все это время слушать переполненные страстью стоны.

Сквозь чувственный туман Ульянка услышала лошадиное ржание. Ее как током ударило: "На нас смотрят!". Она попыталась оттолкнуть мужчину, но легче сдвинуть товарный поезд.

– Саш. Саша, – попыталась привлечь его внимание. – Саша, я не могу, – сумела выдохнуть.

Вмиг твердые, но нежные руки обернулись тисками, темный взгляд полоснул ножом. Лицо мужчины закаменело, превращаясь в злую маску.

– Вон, – и в таком коротком слове, сказанном очень тихо, слышалась ярость. Еще секунду назад обжигавшие страстью глаза стали холодными.

– Ой, придуро-ок! – Ульяна прижала ладошку к скуле мужчины, даря успокаивающую ласку. Такой самоуверенный, такой даже наглый, и такой ранимый. – Я при них не могу, – улыбнулась она, махнув в сторону внимательно наблюдавших за ними лошадей. – Они же такие умные! Мне кажется, еще чуть-чуть и нас начнут подбадривать свистом или давать советы. А потом будут обсуждать.

Сашу отпустило, облегчение волной прошлось по телу. Он расслабился и прижал к себе девушку крепко, но нежно.

– Хорошо, что они не умеют говорить, – возбуждение немного схлынуло, и мозг начал соображать. – Там все еще ливень.

Ульянку потряхивало от пережитых эмоций, грудь ныла, хотелось продолжения, но она просто не могла заставить себя не думать о четвероногих "зрителях".

– Я лучше вымокну, – прошептала она, уткнувшись мужчине в плечо. – Мне стыдно перед ними… – вместо ответа раздался красивый глубокий смех. Девушка даже замерла – впервые услышала не грозный рык или злые слова, а искренний и веселый смех. "Так он, наверное, еще и улыбаться умеет", – но вслух благоразумно это умозаключение озвучивать не стала, решив пощадить нежное мужское эго.

– Они бы никому не рассказали, – Саша еще крепче прижал ее к себе, буквально баюкая в объятиях. – До моего дома бегом минуты три, но ты успеешь вымокнуть.

– А ты меня разве не согреешь? – намёк был прозрачнее хрусталя.

Глава 20

Ливень немного стих, и стало видно хотя бы куда идти.

– Нам туда, – Александр указал на одноэтажный дом, который тёмной громадной проглядывал сквозь потоки воды, махнув рукой направление, побежал по вымощенной дорожке. Можно было и более коротким путём, но был шанс упасть. А получить травму сейчас – последнее, что он хотел.

У девушки перехватило дыхание, когда она выбежала из-под козырька – дождь оказался на редкость холодными, а ветер злым. Вода била по лицу, мешая рассмотреть спину бегущего впереди Александра. Но вдруг кто-то дёрнул ее за руку и через несколько метров она очутились на большом крыльце, больше похожем на террасу.

– Сейчас, только сигнализацию сниму, – у мужчины дыхание почти не сбилось, а Ульяна отдышаться не могла. Ещё и вымокла вся. Пробежка остудила возбуждение, и теперь эта идея не казалась уже такой хорошей. Да кто ее теперь отпустит?

Хлопок двери, и она уже прижата к ней с той стороны мощным мужским теплом. И вновь неистовый голодный поцелуй, погнавший кровь по венам. Ульянка застонала, когда мозолистые пальцы прошлись по рёбрам и сжались на талии почти больно. Она не желала отставать в этой дуэли, с огромным удовольствием принялась тискать мужскую задницу. Хватка на талии стала сильнее, а потом ослабла – Саша потянул вверх футболку девушки. Пришлось разорвать поцелуй. Отшвырнув лишний предмет гардероба куда-то в сторону, опустил обе ладони на грудь, аккуратно сжал ее, не снимая спортивного лифчика. Ульянка отозвалась дрожью и потянула футболку на Саше. Вторая вещь улетела куда-то в неизвестном направлении. Мокрая ткань джинсов неприятно липла к коже, хотелось поскорее от них избавиться, но руки Ульяны сами потянулись к мужскому торсу, ее в совершенный восторг привела возможность хозяйничать на этом великолепном теле в свое удовольствие. С трудом удалось перейти к ремню на джинсах, но прежде сквозь ткань приласкала член, вызвав сдавленный вздох. Ловко расстегнув пряжку и молнию, запустила руку в штаны и довольно улыбнулась. С ее джинсами пришлось повозиться дольше, сексуально-облегающие, они никак не хотели сниматься с хозяйки. Оставшись в одном белье, девушка потерлась о внушительное мужское достоинство, и закинула одну ногу на талию Саше. И тут же ее подхватили под попу, чтобы она смогла обхватить торс ногами. Короткий путь в спальню не отложился в памяти Ульяны, она была занята – целовалась, прикусывала, зализывала, терлась грудью, пытаясь получить так необходимую разрядку. Очнулась только когда мир вдруг перевернулся, и она оказалась придавлена приятной тяжестью мужского тела к кровати. Удобно устроившись между ног девушки, Саша стащил с нее лифчик и принялся ласкать грудь, просто дурея от ощущения нежной кожи под пальцами. Наклонившись, втянул в рот один сосок, поиграл с ним языком, отпустив из нежного плена – подул. Не оставил без внимания и второй. Просто невозможно было остановиться, заполучив, наконец-то то, что желал очень сильно. С огромны трудом оторвавшись от соблазнительного женского тела, протянул руку к тумбочке, достал презервативы.

Увидев размер, написанный на пачке, Ульянка ухмыльнулась, как бы говоря: "Даже так? А не врешь?". Александр самодовольно улыбнулся.

– А размер не главное, – девушка продолжала дразнить Сашу.

– Не размером единым, – что сказать, такая реакция ему была приятна.

Первый раз случился быстро, никому не хотелось ждать, никому не хотелось нежных игр: когда все тело и так как натянутая струна, когда кожа такая чувствительная от возбуждения, что каждое прикосновение почти отдается болью, когда промедление смерти подобно, самое желанное – чувствовать.

– Да-а-а, – выдохнула Ульянка, ощутив первое проникновение.

Это было так хорошо и правильно, что даже сердце на миг замерло. Но только на миг, а потом по венам потек огонь. Сильные толчки, крепкие объятия и жгучие поцелуи обострили чувства до предела. Женский вскрик и мужской выдох огласили комнату одновременно. Резко раздавшийся оглушающий гром заставил вздрогнуть обоих. И ливень, будто уловив, что накал страсти немного утих, перешел в спокойный дождь.

– Ты прав, не размером, – Ульянка рассеянно водила пальцами по классной мужской спине, всем существом впитывая приятную тяжесть навалившегося на нее расслабленного Саши. По телу гуляли отголоски крышесносного оргазма, прокатываясь мурашками. Он гладил ее по волосам, вдыхал аромат кожи, водя носом по изящной женской шее. Вот с ней такие ласки были уместны, их хотелось дарить с радостью.

– Не дергайся, – он прикусил кожу у основания шеи, когда Ульянкина рука принялась тискать его зад. – Я еще не закончил. Нас ждет второй раунд через пару минут, – приподнявшись, открыто посмотрел в ее сияющие глаза. Девушка в этот момент была прекрасна – весь ее вид бесстыдно выдавал, чем она буквально минуту назад занималась. Растрепанная, с румянцем на щеках, с припухлыми от поцелуев (его поцелуев!) губами, она была настолько соблазнительной, что оторваться было просто на грани Сашиных возможностей.

– Я сейчас, – легкий поцелуй, и мужчина сбежал в ванную.

Ульянке двигаться не хотелось, в теле не осталось костей, они все расплавились, руки и ноги были невероятно тяжелыми. Глубоко вздохнув, она все же ухватила край покрывала и укрылась. Ее накрыло эмоциональное опустошение после дикого коктейля страсти, возбуждения, злости и волнения. Просто сил ни на что не осталось.

Саша вернулся быстро, не накинув на бедра даже полотенца, заставив от великолепия обнаженной натуры сбиться Ульянкино дыхание. Подойдя к кровати, потянул покрывало:

– Замерзла? – спросил. – Сейчас греться будем.

Присев на кровать, как конфетку, развернул Ульяну из покрывала. Коварно улыбнувшись, начал свое неторопливое знакомство с ней с лодыжек, выводя пальцами узоры по коже, поцеловал колени, и проложил вести чувственную дорожку к бедрам. В этот раз они спешить не будут. Хотя, после поцелуев в животик, вызвавших женский стон, он уже не был так уверен.

– Уляяя, – ласково позвал девушку, – лежи смирно и не мешай, – попросил, когда та решила проявить хоть какую-то инициативу. Ему хотелось обласкать и поцеловать каждый сантиметр сводящего с ума тела и бархатной кожи. Саша помнил, что в конюшне сорвался и мог сделать больно, но и радовался, что Ульяна разделяет такие порывы. Ничего сверх того, но безумно заводит, когда не приходится контролировать каждый шаг, и ждать, что любовница вот-вот заплачет или оттолкнет. Да и ласкать женщину, которая тебе нравится, которая тебя возбуждает, это совсем не то, что просто ходить "по бабам". Не удержался, стиснул талию стальной хваткой, загорелые до темного руки контрастно выделялись на чуть золотистой коже, а потом переложил ладони на грудь.

Ульянка старалась быть хорошей девочкой, не дергаться и держать руки при себе, но нестерпимо хотелось повалить Сашу на спину и самой сесть сверху, чтобы губами исследовать каждый мускул. Но продолжала неподвижно лежать, терпя сладостную пытку – не стоит мешать мужчине, когда он с таким обожанием ласкает всю тебя. Сердце билось в горле, дыхание было частым, из груди уже начинали рваться стоны, а его руки и губы все продолжали гладить, трогать, пощипывать, целовать. Последней каплей стал поцелуй в шею, когда на смену губам пришел язык, ласкающий жадно и влажно. Никогда до этого она не знала, что шея у нее настолько эрогенная зона. Не выдержав сладких мучений, начала тереться о мужское тело, рукой нашарила презерватив.

– Все, не могу больше, – только смогла выдохнуть. Хлестко шлепнула по протянутой руке: – Я сама.

Да, такое простое действие тоже можно превратить в чувственную игру. Саша тяжело дышал, пока проказница очень медленно надевала защиту на уже полностью готовый член. Каждое движение прошивало тело насквозь электрическим разрядом – то мягким прикосновением, то чувствительным сжатием. Сел между раздвинутыми ногами девушки и резко дернул ее на себя, входя сразу полностью. Придержал ладонью, мешая подняться, ему очень нравилось видеть ее лежащей и соединенной с ним. Раскрытой и будто беззащитной. Эгоистично сам выбрал ритм, держа ее за бедра, заставляя подчиниться. Удалось целых несколько резких толков, а потом Ульяна принялась вращать бедрами и тереться об него, возбуждение достигло невыносимой силы, ей хотелось, чтобы он приласкал ее и рукой. И Саша прикоснулся пальцем к клитору, слегка надавил, потер, в ответ она сильнее подалась бедрами, желая большего.

– Горячая девочка, – под довольный шепот продолжал ласки и мощные движения. Буквально через несколько секунд Ульянка застонала, оргазм крупной дрожью прошелся по телу. Вид чистого удовольствия, испытываемого ею, подтолкнул и его к вершине. Нет более эротичной и приятной картины, чем видеть наслаждение женщины и знать, что ты его причина. Нежно и осторожно погладил бедра, живот, провел по груди, любовница отозвалась тонким стоном.

– Моя горячая девочка, – повторил Саша, выходя из сладкого плена.

– Горячий ковбой, – не осталась в долгу Ульянка. – Иди первый, я потом.

А потом вдруг засмущалась. Было так хорошо, будто к звездам слетала, а что дальше? Делать вид, что ничего не было? Опять поддалась порыву, не подумав о последствиях. "Да и пусть", – решила она не заморачиваться. Этот секс был лучшим, без преувеличения. Даже если повторения не будет, она не станет накручивать себя и раздувать скандал на пустом месте.

Сев в постели, довольно и с удовольствием потянулась. В это время из ванной вышел Ковыльский и завис.

– Черт, пойдем на третий круг? – он улыбался, от уголков глаз разбегались лучики морщинок.

– Ты еще и улыбаться умеешь? – хихикнула Ульяна. – Мне казалось, что только кричать и рычать, – не могла удержаться от поддразнивания.

Он сел рядом, притянул ее к себе в объятия, и попросил тихо-тихо:

– Останься.

– Не могу, – так же тихо ответила девушка. – Мне завтра на собеседование к Валерии Максимовне.

– Я отвезу, оставайся, – мужчине не хотелось ее отпускать совершенно искренне. Она его персональный десерт, наркотик.

– Саш, я правда не могу, – от такого тихого и ласкового Саш защемило сердце. – Выезжать рано, нужно подобрать одежду. Кстати, о ней. Как-то это мокрое надо на себя натянуть и добраться к тёте. Дождь почти стих, – за окном была светло, вечернее солнце играло лучами в лужах.

– Не могу оставить даму в беде, одолжу тебе спортивные штаны и рубашку, – Саша вздохнул, было бы гораздо лучше, останься Ульяна у него. – И отвезу. Не смотри на меня так! И права, и машина у меня есть, хоть я по большей части живу здесь.

Глава 21

– Может, все же останешься? – предпринял он последнюю попытку.

– Нет, я очень хочу получить работу. Ты просто не представляешь, как тяжело без нее, – Ульяна застегивала плотную джинсовую рубашку, на улице после дождя значительно похолодало. Мужские спортивные штаны сидели на ней вполне сносно.

– Поверь, очень хорошо представляю, – спокойно произнес Саша. – Похоже, у Ромки карма такая – причинять добро.

Собрав мокрые вещи в пакет, Ульяна вышла вслед за Ковыльским на улицу. Белый Прадо стоял под навесом сразу возле дома, и пройти к нему можно было не опасаясь осадков. Авто мигнуло фарами и щелкнул центрозамок. Девушка хмыкнула: "Вот тебе и белый конь у принца".

– Прошу, – мужчина распахнул переднюю дверь. – Надеюсь, теть Валя не отчитает тебя от беспокойства.

– Нет, я ее предупредила, что все нормально, – вспыхнула Ульянка. Появиться перед теткой в таком виде было куда более неловко, чем перед родителями. И возраст не играл совершенно никакой роли.

Деревянные ворота, скорее символические, обозначающие приватную территорию, открылись автоматически. "Вот тебе и деревня", – в который раз удивилась она. – "Сплошь любители автоматизации". В машине воцарилось неловкое молчание, страсти поутихли, а о чем разговаривать с, по факту, малознакомым мужчиной, Фенечкина не представляла. Весь напор и журналистские навыки разом куда-то пропали. Только вздрогнула, когда Саша накрыл ее руку своей и легонько сжал. Ехать было от силы минут десять, и то потому, что дорога была проложена не по прямой, в отличие от пешеходной тропинки. Слишком быстро машина затормозила у дома Морозовой.

– Приехали, – нарушил тишину мужчина. – На чай, думаю, напрашиваться не стоит? – он серьезно смотрел на спутницу.

– Не стоит, – та покраснела. – Вещи верну, наверное, послезавтра. Я не знаю, как долго пробудем в городе, – быстро выскочила из машины.

Саша стукнул по рулю. Вечно у него так, как только женщина на самом деле нравится, он все портит. Дождавшись, когда Ульяна скроется во дворе, завел машину и поехал к себе. И тут тоже ругал себя, потому как пока он приятно проводил время, наплевав на обязанности, неизвестно, как гости переждали бурю.

Валентина окинула племянницу, представшую перед ней в мужской одежде, хитрым взглядом.

– Иди в душ, а я пока чай поставлю, – и больше ничего спрашивать не стала. Она прекрасно понимала, что произошло, и если у них все сложится, она будет рада. Много лет зная Ковыльского, тетка знала, что легко с ним не будет, что он склонен периодически впадать в рефлексию, и как раз Ульяна, склонная к неожиданным и импульсивным поступкам, сможет держать его в тонусе. "Каждому дракону нужна своя принцесса", – усмехнулась она, и принялась накрывать на стол.

– Садить, – указала на стул, когда Ульяна появилась на кухне. – Как ты поняла, Валерия Максимовна не тот человек, что будет терпеть опоздания и халатность. Но тебе повезло, что она не склонна судить о людях по фото из социальных сетей. Нужно выбрать, в чем появишься на собеседовании.

– Теть Валя, у меня руки дрожат при мысли об этой женщине, – девушка задумчиво размешивала ложечкой чай. – Ну где я, и где эта благотворительница?

– Ой, прекрати, – отмахнулась тетушка. – Они тоже люди. Перестань смотреть на них, как на небожителей. Ей нужен работник, тебе нужна работа. Все просто.

– Мне бы ваш оптимизм, – вздохнула Уля.

– Все, не накручивай себя! Кушаем и идем выбирать наряд, – ничто так не отвлекает от грустных мыслей, как выбор подходящей надежды.

Утром Ульяна вскочила рано, боясь проспать, проснулась до будильника и с колотящимся сердцем пошла собираться. Завтракать от волнения не хотелось. Когда проснулась тетя, она уже была готова, оставалось только надеть приготовленное вчера. К ресторану они успели вовремя.

– Ни пуха, – пожелала Валентина.

– К черту.

Наметанным глазом девушка сразу определила класс ресторана как люкс. И правда, не в МакДональдс же ее позвали бы?

– Здравствуйте, у вас забронировано или проводить за свободный столик? – хостесс в униформе приветливо улыбнулась, и взглядом не выдав своего мнения о посетительнице.

– У меня назначена встреча. Столик должен быть забронирован на Романовскую, – совсем растерялась Ульяна.

– Валерия Максимовна уже здесь. Пройдемте за мной.

– Доброе утро, – поздоровалась, подойдя к столику, за которым сидели Романовская и улыбчивая рыжая девушка, по лицу которой было хорошо видно, что она беременна.

– Доброе утро, а вы пунктуальны, это плюс, – внимательный взгляд Валерии Максимовны прошелся по строгому платью-сафари песочного цвета с рукавами до локтя и длиной чуть ниже колена. Талию подчеркивал светло-коричневый широкий пояс. На ногах – босоножки в тон поясу, и пусть мода сейчас против такого сочетания, более яркую обувь Ульяна посчитала неуместной. Она чувствовала себя крайне неудобно, и нервничала гораздо больше, чем при первой встрече. Нарочито небрежный пучок, дневной макияж, скромные серьги-гвоздики. – И внешний вид вполне достойный. Присаживайтесь. Заказывайте завтрак, разговор предстоит долгим. Нина, моя помощница, – указала женщина на рыженькую. – Именно ей решать, справитесь вы или нет.

Нина оказалась невысокой хохотушкой, распространяющей вокруг волны энергии и радости, и совершенно не тяготилась обществом работодательницы. Ульяна от неожиданности старалась не таращиться на нее во все глаза, весь облик девушки и ее поведение никак не вписывались в образ помощницы такой вот строгой дамы.

– Ульяна, расслабься, – не выдержала Романовская. – Вопреки расхожему мнению, я не кусаюсь и не бью своих сотрудников плетьми, и контрактов на крови тоже не заключаю. Да, я строго спрашиваю, но не требую сверх способностей. А если требую, то считаю, что человек может это выполнить, – девушка на это вздрогнула и чуть не пролила кофе. – Итак, я просмотрела ваш план. Он, конечно, отдает дилетантством, но в нем есть несколько разумных предложений, по которым видно, что мыслить ты все же умеешь. А опыт дело наживное. Саша тоже ничего не умел, и ничего – справился. Очень хорошо, что ты проживаешь рядом с комплексом, так будет удобнее координировать работу с Ниной. По понятным причинам, она не может там проживать и постоянно ездить тоже. Вытяните проект – место ваше.

– Это не так трудно, как кажется со стороны, – добавила Нина. – Главное, будь уверенней. И построже. А еще требуй четкого соблюдения контракта.

Ульянке кусок в горло не лез. Одно дело нарядиться и пытаться провести интервью, и совсем другое – организовывать все это. Дальше разговор перешел на простые темы погоды, природы и планов на жизнь. Освободилась она только через полтора часа. Тетушка моталась где-то в городе, и девушка, взяв такси, поехала к родителям. Ошарашив их новостью кем и на кого ей, возможно, предстоит работать, выслушала от мамы стенания о том, что это еще хуже, чем собирать сплетни, и лучше бы нашла приличного мужчину и рожала детей, а не организовывала развлечения для богатых. То, что это мероприятие позволит организовать бесплатные занятия для талантливых детей и детей, нуждающихся в иппотерапии, она понимать не хотела. Для мамы это был просто пикник для богатеев.

Девушка и так не собиралась рассказывать матери о Саше, все же это не та тема для обсуждения, и теперь поняла, что решение было правильным. Любовник вместо жениха вызовет бурю негодования, еще и тетке достанется за попустительство разврату. О этой стороне московской жизни она просто умалчивала. Лишь сев в голубой Qashqai, смогла выдохнуть.

– Я на испытательном, – поделилась с Валентиной и широко улыбнулась.

– Я в тебе и не сомневалась, – тетка похлопала ее по руке. – Мне кажется, эта работа тебе подойдет гораздо больше, чем светского обозревателя. И удовлетворения гораздо больше, Романовская занимается действительно стоящими проектами. Поверь, звезд разной величины среди ее знакомых тоже достаточно.

– И большинство из них совсем не такие, какими кажутся, – уж она-то знала, как порой отличается человек в образе и в реальной жизни.

– Куда едем? – спросила Валентина.

– Как куда? В деревню, – не поняла вопроса племянница.

– Или на конюшни? – с хитрой улыбкой переспросила тетка, вызвав смущение Ульяны. – Ты бы написала ему, что тебя взяли на испытательный срок. Поверь, Саша хоть и с загонами, но вполне достойный мужчина.

– У меня нету его номера. Да и нужно ли? – сомневалась она.

– Номер есть у меня. Поверь, нужно.

А Ульянка продолжала сомневаться. Ну, то есть секс же не повод для знакомства. И она с удовольствием повторит, даже закрутит деревенский роман, но делиться личным? Это получится, что она давит на мужчину, вроде как пытается втянуть в свою жизнь и свои проблемы. А такое она считала неуместным, но тетка настояла, пришлось отправить смс. Удивительно, но ответ пришел почти сразу и на мессенджер: "Поздравляю! Я в тебе не сомневался". И на душе у нее стало сразу как-то тепло.

Зато чуть не упала челюсть, когда возле теткиного дома увидела белый Прадо, и даже на секунду не засомневалась, что это не Саша. Сердце почему-то подпрыгнуло и забилось быстрее. "Ну и дурочка же я!" – мысленно ругалась Уля. – "Чуть-чуть внимания и уже лужей растеклась".

– Привет, – Валентина Павловна опустила стекло, – заходи во двор, если уж вспомнил, как вести себя с дамами. А нет, разворачиваемся и скоренько марш отсюда. Будет мне еще всякий нервы мотать и настроение портить.

– Теть Валь, осознал, проникся, принял к сведению, – улыбаясь, Саша поднял руки вверх.

– Хорошо, проходи. И смотри у меня, – женщина погрозила ему кулаком.

Александру хотелось обнять Ульяну, но приходилось сдерживаться, к тому же его смущал насмешливо-строгий взгляд Валентины. Ему казалось, будто он под надзором строгой матери нагло соблазняет невинную дочь. Глупо, конечно, но все равно неудобно. И сейчас приезд сюда казался совершенно неуместным, ну действительно, чего приперся? Дурацкое свойство характера – действовать напором, если все для себя решил. Осталось не напугать девушку, хотя характер у нее тоже не всегда спокойный. "И удар приличный". Нет, он совершенно не планировал с ней драться, к тому же даже мысли не допускал ударить женщину, просто ему нравилось, что она не смущается, не пасует перед его вспышками и вполне может ответить ему без слезливых обид.

– Ой, все, – не выдержала Валентина, – хватит тут детский сад разводить. Ульяна, зубную щетку прихвати и про работу не забудь, – и ушла в дом.

– У тебя суперская тетка, – проговорил Саша, наконец-то обняв Ульяну. – А ты не против?

– Нет, только щетку возьму, – хихикнула она. – Или не надо?

– Надо, – мужчина приник к ее губам с жарким поцелуем. – И джинсы надень. Сегодня твоим инструктором буду я, – на удивленный взгляд ответил самодовольной улыбкой.

Глава 22

В дом Саша так и не зашёл, ждал Ульяну на улице. Ему было немного неловко, но желание побеждало. Сколько лет прошло, как он приглашал кого-то на свидание? Года два, может, и три. А Ромка тот ещё любитель романтики – покормить и оттанцевать. Ульяна проявила чудеса скорости, пять минут, и уже переодетая выходит из дома с небольшим рюкзаком.

– А пижамку ты не взяла? – невозможно удержаться, когда она так мило смущается, но только одну секунду.

– То есть спать мы все же будем? – и такой непередаваемый сарказм и намёк, что он теперь приложит все усилия, чтобы заснула быстрее его.

– Мы много, что будем, – ответил коварной улыбкой. – Теть Валя, Ульяна сегодня дома не ночует под мою ответственность, – добавил, заглянув в открытое окно кухни.

– Хорошо, – тётку давно уже ничем не смутить. – Только помни, что рука у меня тяжёлая.

– Это да, – сказал Саша шепотом и потер шею, – было дело. Ты голодная?

– Очень, – не стала скрывать Ульяна. – Завтрак был давно, дома кусок в горло не полез, а теперь вот слона готова съесть.

– Ну, слонов у нас не запекают, зато готовят вполне приличные стейки. Прошу, – распахнул переднюю дверь. Он решил лишний раз к Ульяне не прикасаться, пока не останутся одни, не хватало еще устроить шоу. – Тогда сейчас в наш ресторанчик, а потом на прогулку по окрестностям. Поверь, это гораздо лучше, чем ездить по плацу.

– Но… – начала было девушка.

– Ты мне доверяешь? – серьезно спросил Александр, для него этот вопрос был действительно важным.

– Да, – как ни странно, она совершенно не сомневалась в ответе.

Работники комплекса только переглядывались, когда шеф под руку с уже знакомой большинству красоткой прошел в ресторан. Федорыч так вообще ухмылялся в пушистые усы, когда парочка выехала за территорию. Малыш спокоен как удав, а Ворон при Саше будет вести себя паинькой. Так что старый тренер полностью одобрял такую романтику – жаркое солнце уже просушило траву и землю после вчерашнего ливня, так что лошади поскользнуться не должны. О чем не преминул доложить жене: "Слышь, старуха, начальство-то хвост распушило. И даже на машине ездил", та в ответ только головой покачала, мол, тогда точно все серьезно.

– Саш, – девушка, крепко вцепившись в поводья, старалась правильно держать спину и не посрамить старого тренера, – я только сейчас об этом подумала. Валерия Максимовна хоть спросила у тебя, можно ли проводить тут такое мероприятие?

Мужчина расхохотался и пояснил:

– Я не очень люблю тут такую суету как раз по причине безопасности лошадей, а не людей, но Романовской не откажешь. Во-первых, Ромка тут имеет половину доли, во-вторых, она создает месту нужную репутацию. Так что раз в год-два приходится переживать эту встряску.

Двое взрослых людей двадцать первого века валялись в траве и целовались как подростки. Отправились домой только когда Ульянка устала, и то пришлось сначала расседлать лошадей, Малыша забрали конюхи, а вот Вороном Саша занялся сам, так что снова пришлось сидеть на тюке соломы. "Вот тебе деревенская романтика вместо столичного блеска", – сейчас девушке было спокойно, а от сладкого предвкушения поджимались пальчики на ногах.

– О чем задумалась? – Саша присел рядом на корточки, положил ладони на ее колени.

– О тебе, – не стала лукавить она. – Но сначала в душ. Слушай, а тебе можно прогуливать работу? – вдруг спросила.

– А кто меня уволит? – рассмеялся Ковыльский. – Теоретически, может попытаться Ромка, но в этой сфере он ни в зуб ногой, так что парочку моих отгулов переживет. Теперь в душ, мне очень нравится эта идея, – коварная улыбка была столь многообещающей, что стало понятно – спать сегодня лягут нескоро.

Принятие водных процедур и стирка одновременно – такого Ульяна еще не практиковала, и несмотря на все протесты, Саша просто внес ее в душевую. Хорошо, что та была просторной, просто отгороженный стеклом угол.

– Что ты делаешь? – смеялась Ульяна, пытаясь увернуться. Но куда там, буквально через минуту, как вошли в дом, она уже была прижата к стене в ванной. – Намокнет все!

– Закинешь в стиралку, – отмахнулся тот. Оказывается, в кабинке установлен "тропический душ". Целоваться под падающими каплями воды, может, и романтично, но не сильно удобно. А вот мыльные игры совсем другое дело. Мужские руки старательно наносили пену на женскую грудь то поглаживая и сжимая, то пощипывая затвердевшие соски. По-хозяйски так прошлись по бёдрам и животу, помассировали ягодицы. Через несколько минут весь его вид красноречиво намекал, что долго это не продлится. Ульянка уже упиралась руками в стену, чтобы хоть как-то удержаться на слабеющих ногах. Саша даже волосы ей вымыл, ему было в кайф массировать кожу головы, затылок, плечи, срывая нежные стоны. На пределе терпения закончили водные процедуры, кое-как замотанная в полотенце девушка была внесена в спальню на руках.

– Продолжим массаж? – ее ухо защекотало мужское дыхание.

Вместо ответа она стянула полотенце и перевернулась на живот.

– Ну, раз у меня сегодня персональный массажист… Дааа, – когда Саша нежно и уверенно провёл по ее спине до отличной попы.

– Ты уверен, что массаж делается именно так? – томно выдохнула, млея от поглаживаний по ягодицам.

– Твой именно так, – поцеловав каждую, он подтянул ее за бёдра, поднимая попку. Зашуршал презерватив. Ульная хотела привстать на четвереньки, но сильная рука на спине не позволила. Саша слегка развел ее бедра и потерся между ними, показывая всю степень готовности. Девушка потерялась ягодицами о пах, желая, наконец, ощутить его в себе. Мучительно медленно для нее Саша входил в лоно, старясь не сорваться. И медленно почти вышел. А потом резкий толчок, и ее соски потерлись о покрывало, вызывая нечаянную ласку. И снова он медленно выходит, чтобы сделать резкий толчок внутрь. Ее соски опять трутся о покрывало, вызывая мурашки. Но вот он ускоряет темп, с каждым разом всё резче входя и выходя. Тело настолько звенит от напряжения, что любое прикосновение вызывает чистое наслаждение на грани боли. Ульяна не выдержала первой, покрутила бедрами и сорвалась за столь желанную грань. Ей было отлично видно звезды, пусть они и сверкали только перед глазами. Где-то на грани сознания уловила Сашин стон. Пошевелиться удалось через несколько минут.

– Вот уж точно, маленькая смерть, – они лежали в обнимку, мужские пальцы скользили по женской руке, рисуя причудливые узоры. Она попыталась отобрать руку, но не получилось. Только осознание того, что еще чуть-чуть и будет похожа на ведьму с всклокочены волосами, заставило Ульяну встать и заняться прической.

– Фена, конечно, у тебя нет, – вздохнула она.

– Нет, – подтвердил. – А зачем?

– Гривы лошадям сушить, – фыркнула Уля. "Ну что за непонятная смесь цивилизованного человека и неандертальца?" Волосы уже подсохли, пора приводить себя в порядок, иначе потом будет все плохо. Натянула Сашину футболку, взяла расческу.

– Давай я, – вызвался тот, протягивая руку.

– А ты умеешь? – спросила удивленно. – Где научился?

– На лошадях. Кобылы тоже любят марафетится, – захохотал он. "Черт, да тут за один смех можно влюбиться. Но манеры порой хромают". Пока Саша ласково разбирал спутанные пряди, девушка размышляла о том, что у нее вышло настоящее приключение. "И Золушкой побыла, и вот почти принц есть. Осталось красиво закончить сказку". От мысли о предстоящем расставании сердце кольнуло, если бы не подсуетившийся Роман, можно было бы пожить у тетки до осени. "И тогда бы успела влюбиться и страдала бы как последняя дурочка".

– Готово, – за ухо пришелся ласковый поцелуй. А она и не заметила, так погрузилась в свои мысли. Тем не менее за окном уже сумерки. – Почти девять вечера. Пошли в ресторан ужинать?

– Не хочу, – вздохнула девушка. Хоть кормили вкусно, да еще и меню было без цен для руководства, выползать на люди было лень. Если днем сошла бы клиентку, поставщика или журналистку, да мало ли, то сейчас трактовка будет однозначной. – Ты всегда там питаешься? Кухня-то есть?

– И даже продукты на ней. А еще, сюрприз! Я готовить умею, – встал с кровати и потянул ее за руку на кухню.

– Тебе поразительно идут эти шорты, – она решила подразнить мужчину, не переставая разглядывать его фигуру. Ну если красиво, что ж теперь?

Вместо ответа ее усадили на столешницу и попросили не мешать. Ну она и не мешала, сексуальный мужчина на кухне – это двойной удар! Даже если готовит просто яичницу. Зато сидеть в обнимку в большом кресле на веранде, укрывшись одним пледом на двоих, пить вино, закусывая разными сортами сыра, и просто смотреть на горизонт – вот оно, настоящее волшебство. Слова были не нужны, они были просто лишними. Ульяна опять была в Сашиных спортивных штанах и в его же ветровке, но плевать. Ковыльский вообще оказался на редкость контактным человеком, ему постоянно нужно было дотрагиваться до нее, поправлять выбившуюся прядь, просто держать за руку.

"Кто бы мог подумать", – мысленно улыбалась девушка, – "только не я, что такой вечно хмурый мужик окажется таким нежным". Вздохнула, потерлась носом о мужскую шею, поцеловала яремную впадину, забралась руками под его футболку, ощущая жар тела. А потом ощутила в буквальном смысле стальные объятия, и было в них так спокойно и уютно. Уже позже, когда они лежали утомленные долгими ласками, Саша, засыпая, просто взял ее за руку, так и не отпустив до утра.

Ему было просто жизненно необходимо видеть ее, трогать, даже ночью, если Ульяна уползала во вне, он шарил рукой в поисках девушки, или прижимал свою стопу к ее, главное, чтобы был контакт. Прокатилась безумная неделя перед мероприятием, когда днем разрываешь между поручениями Романовской и желанием побыть рядом с Сашей. Хорошо, что вечернее и ночное время было только их. Прошло мероприятие, которым Валерия Максимовна осталась довольна, и теперь Ульяна официально работает у нее. Попробовав поездить утром в город, а вечером обратно, выяснили, что это совсем не вариант, потому что график в основном ненормированный. Саша злился, но старался держать себя в руках, понимая, насколько это важно для девушки. А у нее снова начались улыбки, роскошный внешний вид, стильные вещи и каблуки. По выходным она уезжала в деревню, но уже не к тетке. Такой ритм изматывал. Тем более что Ковыльский понял, насколько он собственник – до безумия, до побелевших костяшек на сжатых кулаках.

Один из светских раутов в местной картинной галерее чуть не обернулся скандалом. Александр просто не мог вынести вида чужой руки на талии Ульяны.

Глава 23

– И что ты все мотаешься в эту деревню? – устроила допрос мама, когда рано утром понедельника теть Валя высадила Ульянку у пятиэтажки и укатила к стоматологу, а та поднялась в квартиру, чтобы привести себя в порядок и ехать на работу. Прямо сказать родителям, что мотается к любовнику, было неудобно. Да в целом девушка подумывала съехать на съемное жилье, чтобы не отчитываться куда пошла и почему поздно пришла.

Как так получилось, что Фенечкиных-старших, которые относились к состоятельным людям с каким-то остервенелым презрением, считали унизительным работать по непонятным для них специальностям на "ворующих олигархов", дочь пошла именно в ту сферу, странную, пошлую, непонятно. И если с журналистикой еще могли мириться, ведь всегда можно одуматься и начать разоблачать недобросовестные магазины, хапуг-чиновников и отвратительную систему ЖКХ, то быть помощницей Романовской – это фактически стать прислугой при богатой дамочке. Ульяна иногда диву давалась, как вроде бы образованные люди, могут все валить в одну кучу и выдавать совсем уж дикие утверждения.

Впрочем, мама с удовольствием смотрела ток-шоу для женщин, а папа порой поглядывал самый разоблачительный телеканал, частенько с ним соглашаясь. Что будет, когда и родительница выйдет на пенсию, Ульяна даже предположить боялась.

"Два месяца в родном доме, а уже сбежать мечтаю. Все, решено, со следующей зарплаты поищу квартирку, и пусть Саша теперь мотается в город". Он мотался и до этого, но только чтобы забрать ее после работы и сразу назад.

– А почему Валя не зашла? Я видела ее голубую машину, – спросила Тамара Павловна.

– Спешила по делам, – пожала плечами дочь, прекрасно понимая, почему тетка сводит общение к минимуму.

– Ульяночка, доченька, разве же это работа, прихоти богатой тетки исполнять? – начала заново старую песню мама. – Ты у нас умница и красавица, выходи замуж, рожай деток.

– За кого замуж? – удивилась дочь. – Да и не хочу. Мам, я несколько лет пыталась выйти замуж за "достойного кандидата", только вот им я не подхожу. Теперь все, нужна буду, пусть сам добивается.

"Да и нафиг мне не сдался другой мужик", – в тайне она надеялась, что Ковыльский все же не ради мимолетного увлечения второй месяц мотается туда-сюда. Но отчаянно боялась, что сейчас себе нафантазирует, и в очередной раз все пойдет прахом. Только в этот раз фокус "отряхнулась и пошла" не пройдет, уже слишком сильно прикипела к мужчине.

– В твоем возрасте у меня уже была ты, и то поздно родила, – вздохнула мама. – Доперебираешься, что останешься как твоя тетка одна. И стакан воды некому будет в старости подать.

– Мам, иди уже на работу, опоздаешь, – Ульяне было неловко, пришлось прервать очередную порцию нотаций. "А теть Вале, скорее, стакан наливки подадут или виски в баре". – И мне надо собираться, Валерия Максимовна не терпит опозданий.

– Все равно у тети Кати замечательный сын. Рукастый, машину купил, домашний. Я вас познакомлю, – твердо сообщила женщина.

Улька со стоном закрылась в ванной. Ей даром не нужен был рукастый и домашний, потому как есть уже такой один, до того "рукастый", что целлюлит не грозит. Неделя выдалась сумасшедшей, при поддержке Романовской была организована выставка трех местных художников. Ребята и вправду талантливые, остальное грамотный пиар и маркетинг. Мадам могла позволить себе формировать мнение.

В пятницу Ульяна к вечеру уже падала с ног, всем своим видом совсем не напоминая личного помощника: простая футболка, шорты, балетки, на голове ужасная дулька, макияжа нет и в помине. Это она пыталась уследить за всем и сразу, чтобы картины стояли строго по плану, фуршет не опаздывал, чтобы освободили достаточно парковочных мест. Клининг, кейтеринг, журналисты…

– Ульяна, – она вздрогнула от строго голоса работодательницы. И хоть та не была злой или капризной, все равно девушка ее еще слегка опасалась, – ты закончила?

– Да, Валерия Максимовна. Сил моих больше нет, – простонала в ответ.

– Ищи, – Романовская выгнула бровь. – У тебя сегодня, можно сказать, дебют. Проверка твоих личных качеств и умений. Думаешь, сюда соберутся ради картин? Это дело третье, как сама понимаешь. Выпить, закусить, почесать языки. Ты должна об этом знать, – та кивнула. – Вот и хорошо. Открытие через три часа, значит, у тебя два, чтобы привести себя в порядок. Так что поднимайся и вперед, такси я уже вызвала.

Расстояние – главное преимущество относительно небольших городов. Всего двадцать минут по свободному городу до квартиры. Итого на сборы примерно час. Соответствующее темно-синее платье-футляр с открытыми плечами было приготовлено заранее, как и туфли оттенка нюд, аккуратные часики, тонкие серьги-цепочки. Вечерний макияж в легком варианте, "натуральные" локоны, на которых рука уже набита и бегом обратно. Через два часа в выставочный зал вошла уже не уставшая женщина в таком виде, будто целый день драила квартиру, а высокая красавица, достойно смотревшаяся бы и на красной дорожке. Еще через двадцать минут прибыла Романовская, переодевшаяся в легкий брючный костюм цвета морской волны.

– Ну вот, теперь весьма достойно, – похвалила начальница Ульяну. – Обычно от девушек Ромки сплошные неприятности, но тут он просто молодец.

Неприятности какого плана бывают у Ромки, Ульяна уже знала, и очень надеялась, что когда-нибудь найдет коса на камень. Потому что выставить любовницу в неглиже с платьем в руках – это верх наглости и какого-то злого цинизма. Видите ли, она не успела собраться, а он не оставляет в квартире посторонних. "Быть любовницей Ромки почти как служить в десанте", – подумала девушка.

Молодые художники, ошалевшие от первой выставки, пусть и на троих, смотрели на входные двери круглыми глазами и тряслись от страха. Впрочем, это был потрясающий шанс заявить о себе. Но и тут было одно но, одному из парней Ульяна сильно понравилась, и со свойственной творческим натурам экспрессией он решил добиваться Музы. "Муза" становиться музой не желала и всячески отмахивалась от намеков и вздохов, пытаясь донести сквозь кружащий голову туман успеха молодому человеку, что быть вдохновительницей восходящего художника хоть и заманчиво, но не для нее. Тем более вот становиться моделью в стиле ню ей никогда не хотелось. Поэтому для нее этот проект был тяжелым еще и с личной стороны: приходилось и горе-поклонника отшивать постоянно, и не проговориться про того Саше. Она пока не понимала полностью характер Ковыльского, и не хотела нечаянно быть поводом к конфликту. Тем более, что художник изводил морально, только в руку вцеплялся мертвой хваткой, пылко убеждая в своих чувствах. Да куда уж этому богемному до настоящего варвара?

"В деревню. Карету мне, карету", – мечтала Ульянка о завтрашнем утре, встречая первый поток – журналистов. Местные сплетники прибыли на небольшую пресс-конференцию, как гордо значилось в программе. "Все как в Москве, только масштабы несколько скромнее".

Худо-бедно выдержав небольшую атаку, скорее, ради приличия, "акулы пера" с радостью встретили посетителей выставки, с нетерпением ожидая появления хоть кого-то из высшей лиги. Вот тогда читателям, листателям и подписчикам станет гораздо интереснее – кто с женой, а кто с любовницей, а если одновременно с обеими, материал вообще будет мега-крутым. Ульяна отошла проверить запасы напитков, и разговаривала в углу с главным от кейтеринговой компании, когда к ней приблизилась Вероника, про которую девушка не вспоминала уже давным-давно.

– Ну-ну, как раз твой уровень, – ехидно сказала та. – Обслуживающий персонал, как и ты. Вырядилась тут. Думаешь, кто-нибудь приличный на тебя клюнет? Да и вообще не понятно, как ты устроилась на это теплое местечко! Ромка обычно от своих подстилок подарками откупается, – и настолько зло прозвучали эти слова, что стало абсолютно понятно – блондинку не взяли даже на место "подстилки". Но ответить не удалось, Ульяну окликнула Валерия Максимовна, которой срочно понадобилась помощница.

Вероника же уплыла с видом королевы осматривать картины, а на самом деле рисоваться перед публикой. В это время Романовская вдохновенно рассказывала одному из гостей о том, как именно эта картина будет чудесно смотреться в его гостиной. Конечно, с автографом художника. Естественно, Ульяна сейчас прикрепит табличку о продаже и никто не сможет ту перекупить. Да, копии точно не будет. Радостный художник, тот самый, что хотел заполучить себе музу, опять попытался приобнять девушку. Приходилось стоять и улыбаться перед спонсорами, а потом можно будет и оторвать руку. Желательно, вместе с головой.

Как раз в это время в зал вошли Роман с Сашей, и их появление Вероника пропустить не могла. Улыбаясь, приблизилась к мужчинам, расцеловалась с Ромкой, который и был главной жертвой ее обаяния, его другу только лучезарно улыбнулась, стараясь выставить декольте на грани приличия повыгоднее. Ковыльский не терпел таких панибратских штучек. А по брюнету никогда не понятно – рад или не рад, всегда ведет себя свободно, а порой даже вольно. Вдруг Александр ощутимо напрягся и прищурился.

– Саша, спокойно, все нормально, – хлопнул его по плечу друг, что заставило блондинку проследить за взглядом "конюха". А тот смотрел строго в сторону Романовской с компанией и сжал челюсти.

– Сейчас совсем хорошо станет, – голос прозвучал раздраженно, и мужчина двинулся в зал.

Рома тут же двинулся за другом, проигнорировав Веронику, будто она пустое место. Женщина с открытым ртом наблюдала, как Ковыльский похлопал по плечу художника, и тот шустро убрал руку с талии Ульянки. Романовский, засунув руки в карманы, просто наблюдал.

Ульяна чуть не подпрыгнула, когда сзади раздалось глухое и раздраженное:

– Настоятельно советую убрать руку с талии этой девушки. В противном случае конечности можете и лишиться.

Художник перевел испуганный взгляд на здоровяка, который буквально вырос у них за спиной. Поспешно руку убрал и отошел на пару шагов.

– Молодец, – прокомментировал Ромка. Валерия Максимовна вскинула брови и бросила неодобрительный взгляд.

В долю секунды на талию легла другая рука – тяжелая и обжигающая даже сквозь одежду, и девушка оказалась прижата к твердому мужскому боку. У Вероники упала челюсть и чуть брови не потерялись в челке.

– Рада, что заглянули, – взяла себя в руки Романовская. Мужчинам повезло, что покупатель разборок не застал, иначе обоим была бы выволочка. – Саша, я очень прошу, веди себя прилично.

– Да я вообще паинька, – он сверлил взглядом художника, у которого, наконец, проснулся инстинкт самосохранения – творческая личность предпочла ретироваться. – Только не свое трогать не нужно.

– Саша, успокойся, он тебе не конкурент, – Ульяна попыталась успокоить его.

– Конечно, не конкурент, – хмыкнул Ковыльский. – Валерия Максимовна, когда можно забрать Ульяну?

– После закрытия, – строго произнесла та. – И завтра нужно будет проконтролировать, чтобы убрали лишнее из зала.

На это мужчина только тяжело вздохнул, ждать еще слишком долго. Зато он проследит, чтобы к его женщине больше никто не приставал.

– Саш, я сегодня очень устала, и дорогу в деревню не выдержу. Да и утром обратно – это перебор, – Ульяна развернулась к нему лицом, счастливо улыбаясь. – А ко мне не стоит, – грустно добавила.

– Не проблема, переночуем в моей квартире. Прости, я забыл сказать, что она у меня есть.

Глава 24

– Нет, не говорил, но это сильно упрощает дело, – Ульяне хотелось поцеловать напряженного мужчину, успокоить, но приходилось держать себя в руках. – А сейчас извини, я тут как бы по работе.

От завистливого взгляда Вероники не укрылось, как нехотя Саша убрал руку с талии бывшей одноклассницы. И пусть Ковыльский ей совсем не нравился, это не мешало злиться на то, что ему нравится чертова Фенечкина. Это было очень заметно, и совершенно не вызывало сомнений, что эти двое – любовники. Блондинку бы вполне устроило, если бы Уля не выползала из своей норы, а еще лучше – вышла замуж на деревенского дурака и засела бы там навсегда. Но зараза умудрилась подцепить вполне состоятельного мужика и втереться в доверие к Романовским. А пока она водит с ними дружбу, ничего сделать нельзя, Ромка не тот человек, который спустит не понравившуюся ему выходку. Пришлось натянуть улыбку и делать вид, что осматривает картины, тихо кипя от злости.

– Ой, да оторвитесь вы уже друг от друга, – не выдержал Роман. – Мне даже завидно, – разулыбался он.

– Сын, дорогой мой, – Валерия Максимовна наблюдала за Ульяной и Сашей с опаской, еще не хватало тут ревности и драки, – забирай-ка своего друга и попробуй придержать до окончания.

– Да, мам, мы будем вести себя прилично, честное слово! – пообещал тот.

– А как вы вообще здесь оказались? – спросила Валерия Максимовна. – Ты не очень жалуешь такие мероприятия, Сашу в город не вытащить.

– А вот, у него теперь повод есть, – махнул Рома в сторону парочки. – Он за месяц столько за рулем проездил, сколько за все время получения прав не было.

– Извините, что прерываю, – женщина кашлянула, – но попридержите коней, хорошо?

Ульяна смутилась, и хотела отойти от Саши, но тот не дал, придержал за талию, отпустил лишь после поцелуя в щеку. Отчего-то вовсе не хотелось, чтобы все смотрели на них, это личное и вовсе не стоит выставляться на показ. Вновь напрячься девушку заставил приторно-сладкий голос бывшей одноклассницы, притворно-радостно улыбающейся Романовской.

– Валерия Максимовна, у вас, как всегда, безупречный вкус, – включила на полную мощность обаяние Вероника. – Знаете, мы с Ульяной учились вместе в школе. Правда, никто тогда и предположить не мог, в какую красавицу она превратится. С таким ростом берут в модели, и очень жаль, что тогда она некоторыми параметрами не дотягивала, – и печально закончила: – Возможно, тогда бы мы видели ее на модных показах в Милане, или в Нью-Йорке. Ах, Милан чудесен! – неизвестно, что она ожидала услышать, выставляя Фенечкину не в лучшем свете. Мотивы обозленной женщины понятны, но поступки часто нелогичны. Блондинистая интриганка в своем желании уколоть Улю совсем забыла, что Романовская из "высшей лиги" и, в отличие от простоватой одноклассницы, в совершенстве владеет искусством послать собеседника в дальние дали очень культурно и тонко.

– Знаете, Вероника, – начала Валерия, – я просто счастлива, что живу в нынешнее время. Достижения современной медицины и индустрии красоты позволяют творить чудеса. И я мечтаю дожить до момента, когда они доберутся мозга человека. Искусственный интеллект развивается очень быстро. А сейчас извините, Ульяна, пойдем, – обратилась она к помощнице. – Мальчики, ведите себя прилично.

Когда до блондинки дошел смысл сказанного, она покраснела от злости, но сказать ничего не посмела. Она давно уже привыкла, что почти все опасаются с ней ссориться, а тут такая отповедь. Да еще и Роман улыбается так понятливо, что хочется его ударить по самодовольной физиономии. Но пришлось извиниться и сделать вид, что ничего не произошло – за ссору с такими людьми муж мог урезать финансирование.

– Вот же змея, – сказал Рома другу, провожая куколку задумчивым взглядом. – Сама та еще шлюшка, а строит из себя королеву.

– Голову бы оторвал, хоть и не бью женщин, – внес свое предложение Александр. – Как ты с такими общий язык находишь?

– А я с ними и не разговариваю, – серьезно ответил Ромка, – я их трахаю в обмен на деньги. И хоть бы одна хоть раз потребовала к себе уважения. Нет, они на все согласны, иногда так и подмывает устроить что-нибудь из ряда вон. Пойдем покурим? Все равно я в живописи ноль.

Наконец все завершилось, Роман с матерью отбыли домой, а Ульяна осталась закрывать выставку под надзором Саши. Девушка очень жалела, что не захватила балетки, ноги ныли, хотелось спать хоть стоя, первый самостоятельный раз оказался очень утомительным. Поэтому из машины до квартиры мужчина ее нес на руках.

– Я тяжелая, – попыталась протестовать Ульяна.

– Ты некомпактная, – пошутил в ответ Саша. – Удобнее было бы закинуть на плечо, но не хочется, чтобы соседи думали обо мне еще хуже.

Девушке даже лень было удивляться наличию квартиры почти в центре города, в одном из домов, предназначавшихся для советской элиты. В них кто-то ушлый методично скупал квартиры у наследников, превращая в довольно закрытый комплекс, и сейчас это жилье, которое содержать наследникам было не по силам, превратилось в довольно престижное. Десять лет назад цены уже были для большинства несколько кусачими, а теперь и подавно. Удивила обстановка квартиры в духе такого минимализма, что стало понятно – здесь бывают очень и очень редко.

– Приехали, – Саша поставил ее на ноги. – Прошу в мою холостяцкую берлогу.

Ульяна с удовольствием скинула туфли, и прошлась по комнатам. Кухня, спальная, ванная с туалетом были отремонтированы и с мебелью, другие две комнаты пустовали, даже обои поклеены не были.

– Настоящая берлога. Ну кровать есть, уже хорошо.

– Ромкина домработница навела тут сегодня порядок, продуктов прикупила, – пояснил мужчина. – Так что ванной пользоваться можешь смело. Я пока перекусить что-нибудь посмотрю.

Ночевку дочери вне дома родители восприняли без энтузиазма, но и скандал раздувать не стали. Что скажешь ребенку, когда тому на днях уже тридцать один будет. Вот в честь предстоящего события и решили устроить ее личную жизнь, заключив на семейном совете, что за десять лет раз сама не устроилась как подобает приличной женщине, то они вправе помочь. А то перед соседями уже стыдно. Да и что это такое, дочь учительницы ведет такой неподобающий образ жизни? Ладно там, далеко в Москве, но теперь живет с ними, и они просто обязаны позаботиться о ней.

Ни Ульяна, ни Саша не подозревали о коварных планах, созревших в уме родителей. Девушка, лежа на шикарной кровати после душа, стонала от удовольствия, испытывая огромный кайф от массажа ног. В данный момент ей казалось, что даже секс не бывает так прекрасен. Но нет, утром она поменяла свое мнение обратно. Выползти из кровати удалось только к обеду, и то потому, что захотелось кушать.

– Пока я в городе, предлагаю познакомиться с твоими родителями, – предложил Саша за очень поздним завтраком. – Мне кажется, им будет спокойней, зная, что ты не пропадешь где-то, а проводишь время со мной. Или я не внушаю доверия?

Для Ульяны предложение было неожиданным, но очень приятным, значит, для него это тоже не мимолетная интрижка. Сейчас проект требовал ее присутствия в городе, да и дальнейшие тоже, и страшно напрягала необходимость объяснять родителям, почему она будет поздно или ее не будет вовсе. Приехав домой, она снова ощущала себя подростком, обязанным отчитываться о каждом шаге. В то время как живя в Москве и у тетки, привыкла с свободе, а в последние дни в деревне вообще фактически переселилась к Саше. Но родители были довольно старомодных взглядов, которые порой не укладывались у нее в голове.

– Хорошо, давай заедем, – тем более что ничего такого страшного в их встречах не было. Взрослые люди имеют право строить отношения так, как удобно им.

Предупредив, что скоро будет дома, не сказала про Ковыльского, иначе мама начнет накручивать себя и чего доброго, с порога спросит дату свадьбы. С нее станется. Купили набор пирожных, чтобы было каждому по вкусу, и небольшой красивый букет для мамы, поехали знакомиться. Каков же был сюрприз для всех, когда в кухне обнаружился сын соседки с этажа выше. Просто немая сцена из "Ревизора".

Мама, узнав, что дочь будет дома средь бела дня, очень обрадовалась, потому как соседкин сын Володя, положительный со всех сторон мужчина, был сегодня дома. Работал сборщиком мебели, а такие руки в хозяйстве всегда пригодятся, тем более что квартира у тех была трехкомнатной, а жили только вдвоем с матерью. Со всех сторон сплошные плюсы. Появление на пороге Ковыльского ввергло всех в шок. И хоть Володе Ульяна нравилась, он сразу понял, что ее спутнику он не соперник. Мало того, что глаза девушки сияли и улыбка была такой, какая бывает только когда рядом симпатичный тебе человек, но и весь вид появившегося мужика буквально кричал, что такой и в челюсть двинет. Пусть Володя и сам был нехрупкого телосложения и не робкого десятка, но с таким типом связываться бы не стал. Уж больно взгляд такой тяжелый, внимательный, изучающий. И лапища так по-хозяйски на талию Ульяны скользнула, что сразу все стало понятно. Даже при содействии Тамары Павловны тут ловить нечего. Жаль, конечно, девушка была красивой.

Быстро извинившись, сын соседки предпочел ретироваться, потому как букет на столе однозначно намекал на причину визита. В тесной прихожей хрущевки стояла тишина ровно до хлопка входной двери. Первым пришел в себя папа:

– Мда, Ульяна, умеешь удивить. Представишь молодого человека? – не нужно быть очень умным, чтобы сложить дважды два – это дочкин ухажер.

– Сам представлюсь, большой мальчик уже, – сказал Ковыльский, протягивая руку. – Александр.

– Михаил Иванович, – ответил родитель. – Моя жена Тамара Павловна. Я так понимаю, у нас официальное знакомство?

Мать на это фыркнула, ей не понравился подозрительный Александр, тем более что давно уже видела своим зятем Владимира, а этот неизвестно еще что за тип.

– Проходите, – пригласила на кухню. – Чаю попьем, поговорим, – в ней проснулась учительница, а этот тон Ульяна никогда не любила, он всегда грозил разносом, поэтому она по привычке промолчала, ожидая, пока мама выскажется. – Значит, вы встречаетесь с нашей дочерью?

Саша покосился на букет, но поскольку мужик оказался адекватным, пусть живет. "И когда успел стать таким кровожадным?" Он с порога почувствовал к себе предвзятое отношение, уступать не собирался. Давно не юнец, чтобы пугаться чьих бы то ни было родителей.

Глава 25

– И чем вы, Александр, занимаетесь? – Тамара Павловна решила не деликатничать. Сорвавшийся грандиозный план радости не добавил, она еще и соседку сразу хотела пригласить. А тут дочь такие фортели выкидывает – позор просто. – Раз уж пришли, то явно не просто так.

– Захотел представиться, чтобы вы не волновались, с кем Ульяна проводит время, – Саше не нравилась атмосфера и учительский тон мамы – будто на ковре у директора отчитывают.

– Проводит время? – женщина вскинула брови. – Это сейчас так называется? А жениться уже не принято? Так вот, послушайте, – она никому не дала вставить и слова: – Вы мне не нравитесь, ни прописки в городе, ни приданого вам не видать! – помахала перед носом мужчины пальцем. – Думаете, я не догадываюсь, что вы из Березняков? Все в город хотят! Не за наш счет!

– Миша, не трогай меня! – отмахнулась от попытавшегося остановить ее супруга. – Приперся тут, Володю выгнал.

– Мам! – Ульянка была в шоке. Как-то из памяти стерлось, насколько иногда родительницу переклинивает. – Мне тридцать, могу я сама решать? – назревал семейный скандал.

– Вот именно, тридцать! А ты работаешь неизвестно кем, шляешься по ночам и связалась с деревенщиной!

– Тома, успокойся, – предпринял еще одну попытку Михаил Иванович. – Не заводись.

– Ульяна, вещи иди собирай. Я тут решил, что переезжаешь ко мне прямо сейчас, – и выставил девушку из кухни, закрыв дверь.

– А теперь вот что я скажу, – Ковыльский понизил голос, – жить так или в браке – мы решим сами. Прописка мне ваша городская к черту не сдалась, своя есть. И машина есть. И даже половина совместного бизнеса моя. Ковыльский Александр Иванович меня зовут, там в интернете написано. Сразу хочу уточнить, если ваш Володя появится рядом с Ульяной, то, поверьте на слово, лучше не надо. Договорились?

– Бандит! – продолжала кипеть Тамара Павловна.

– Я против, чтобы Ульяна переезжала к тебе, – отец девушки тоже не собирался церемониться. Он всю жизнь горбатился, чтобы семью содержать, а теперь какой-то мутный тип командует в его собственном доме.

– Уля, если сейчас уйдешь, домой можешь не возвращаться! – крикнула мать.

А Саша продолжал сидеть на стуле и наблюдать за тем, как родители пытаются командовать давно взрослой дочерью. Ему было смешно: первый раз не прошел кастинг на роль жениха, проиграв какому-то Володе. Странные люди – обычно финансы для мужчины плюс, а тут получился такой жирный минус. Смеяться резко расхотелось, когда за дверью обнаружилась сама виновница переполоха – бледная и со слезами на глазах. Вот уж что, а женские слезы он переносил плохо, сказывались непростые годы проживания с матерью. Но Александр не был дураком, а уж в умении достигать поставленной цели многих опережал, поэтому сделал то, что посчитал нужным.

Встав со стула, отодвинул застывшую немым укором Тамару Павловну, подошел к девушке и прижал к своему боку – вот там ей самое место. Поцеловал в висок.

– Все, концерт окончен? – нет, не дипломат он ни разу. Резкий, порой даже жесткий, в отличие от Ромки – не умеющий договариваться, грубая сила. – Устроили тут истерику, будто у вас коллекторы квартиру отжимают.

– Пошел вон, иначе полицию вызову, – Михаил Иванович был настроен решительно. – Деньги нужно зарабатывать честным трудом, а не обирать простой народ. Явился тут, еще и командует. Здоровый мужик, на тебе пахать надо!

– Мда, что тут скажешь, – Ковыльский все так же прижимал притихшую Ульяну к себе. – Тебе из вещей что-то надо или все купим? – обратился к ней.

– Вот, у таких, как ты, все легко решается с помощью денег! – это уже мама.

– Так, хватит скандалить, – девушка не выдержала. Ей было обидно за Сашу, который виноват лишь в том, что он не Володя, и стыдно за родителей – интеллигентные люди, а тут такие разборки устроили. – Мам, прежде чем обещать кому-то, нужно было узнать, а хочу ли я познакомиться с этим человеком. Пап, можно подумать, ты сам вот прям горожанин в десятом поколении. Уж если вам так это уперлось, то Саша коренной москвич. Я вещи собирать, вы останетесь тут, – и повернувшись к мужчине добавила: – А ты идёшь мне помогать.

Пусть ребячество, но по-другому Ульяна поступить не могла. Достала красного монстра, снова стала укладывать в него вещи. Прибывшее из Москвы давно было разобрано самым тщательным образом – и большая часть ушла на продажу и в комиссионку.

– Саш, прости за этот концерт, – девушка споро укладывала одежду в чемодан. – Я даже не ожидала, что такое может произойти.

– Уля, они твои родители: отойдут от новости, успокоятся, все наладится, – мужчина рассматривал фотографии в рамках. Ульяна была смешным долговязым подростком, очень улыбчивая и зажигательная. Потом все чаще стали прослеживаться черты "светской львицы", и ему эти перемены не нравились. Она сорванец, зажигалочка, а не вот эти тщательно-выверенные нимфы. В ней море энергии и обаяния, ну как такую посадить дома или на скучную работу? Он, не стесняясь, любовался резкими движениями и сосредоточенно-хмурым выражением лица, девушка в своем гневе была забавной и очень милой.

– Вот ключи, – Уля демонстративно положила связку на тумбочку. – Надеюсь, остальное забрать позже можно будет?

Отец стоял молча, сложив руки на груди, мама не вышла из кухни.

– Детский сад, – бормотала девушка, обуваясь. – Мне через неделю тридцать один, а надзор как за наследницей престола.

В машине она все еще недовольно сопела, переживая сложившуюся ситуацию – выбирать между любимым мужчиной (пусть еще не озвучивала, но это же очевидно!) и родителями просто бред какой-то! А все из-за Володи, которого она видела сегодня первый раз в жизни. Саша тоже предпочел молчать, доедут до квартиры, потом поговорят.

– Я вот одного не понимаю, – не выдержала Уля, – какого черта мама вцепилась в этого Володю? Понастроила себе планов, а теперь злится на меня, потому что я их не разделяю? – кипела она.

– Улечка, родители желают тебе только добра. Они хотят, чтобы ты была счастлива, – Саша знал, о чем говорит. У него были замечательные родители до того, как случилась авария. Это уже потом в своей заботе они перешли всякие границы, особенно мама. – Просто у вас взгляды на это разные. Знаешь, моя мать до самой смерти говорила, что нету в мире женщины, которая бы составила ее сыночку достойную пару. Она любила меня до безумия, – он вздохнул. – Почти в прямом смысле.

Оставшуюся часть пути они молчали, думая каждый о своем. Только уже в квартире, где их никто не мог увидеть, Ковыльский аккуратно так потыкал Ульянкину грудь:

– Надо же, а я думал, что настоящая, – задумчиво сказал он. – На ощупь ну никакой разницы.

Девушка моментально покраснела, а потом вспыхнула как спичка:

– Ах, никакой разницы? Ты у нас эксперт? – прищурилась, глядя на Сашу. – А, ну да, столько перелапать, а тут ошибся! Да, силикон! Что, чемодан можно не распаковывать? – сейчас она ему устроит такой скандал, что родительский покажется милой беседой.

– Ого, как завелась, – мужчина довольно улыбался, ему удалось переключить мысли Ульяны на другой вопрос. – А знаешь, мне нравится, – он обхватил большими руками грудь с двух сторон, – как в расчете на мою руку делали.

– Нахал!

– Ага. А еще мужлан деревенский, одичалый и вообще, – Саша уже вовсю хозяйничал поверх платья, крой не позволял пробраться внутрь. – Нет, ну умеют же делать, когда хотят, – уже во всю веселился.

Ульянка стояла истуканом, не зная, то ли плакать, то ли смеяться – очень неловко было обсуждать это. Александр перестал нагло распускать руки и просто притянул девушку к себе.

– Это Вероника вчера тебя сдала, я сначала не въехал, а сегодня твои фотки увидел и понял, что природа тут ни при чем, – он успокаивающе гладил ее по спине. – Я даже примерно догадываюсь, что произошло. Вероника та еще змея.

– Саш, я такой дурочкой когда-то была! Стыдно даже вспоминать, – девушка прижалась к твердой мужской груди крепче.

– Молодая была, наивная, – грудь под щекой заходила от смеха. – Я тоже по молодости не примерным отличником был. Нет, отличником, но местами, – потом отстранился от Ульяны и серьезно сказал: – Ну все, женщина, я тебя в свою берлогу заманил, так что марш на кухню.

У Ульянки от такого заявления челюсть отвисла. Саша, полюбовавшись на искреннее недоумение, расхохотался:

– Нет, над твоим чувством юмора еще работать и работать. Но "семейное" чаепитие настолько удалось, что пообедать было бы неплохо.

Накрывать на стол было странно, особенно с учетом того, что она теперь тут… живет. То есть вот просто раз – и переехала к любовнику. Неудивительно, что родители в шоке: до отъезда у дочери этой самой личной жизни почти не было, а в Москве, так это далеко и не на глазах. Подошла к окну, выглянула на улицу: старая часть города еще не была застроена огромными жилыми комплексами, места все же маловато, вместо них организовывались вот такие маленькие, но с охраной, консьержкой, видами на парк. И теперь она переехала сюда из обычного спального микрорайона.

– О чем задумалась? – Саша подошел сзади и обнял. – Любую проблему можно решить. Я помогу, – поцеловал за ухом. Собранные в пучок волосы открывали изящную шею. "Кажется, грудь уже не самая любимая часть ее тела". Никогда ему еще не хотелось с такой силой кого-то защищать и оберегать, те женщины, на ком он когда-то подумывал жениться, не вызывали и сотой доли тех чувств, что он испытывал к Ульяне. Не только сексуальное желание, а еще возможность быть рядом, просто прикасаться, радоваться ее успехам. Свое испытание огнем, водой и медными трубами он прошел, не без потерь, и чуть позорно не сломался, а вот ее поддержит. "Через неделю у нее день рождения, надо не забыть".

– Спасибо, – Ульяна откинулась на такого надежного мужчину. Что ей нравилось, он спокойно может стоять за ее спиной, не давая упасть, а в случае чего – задвинет за свою, надежно защищая даже от самого себя. Она прекрасно поняла, что Ковыльский не пушистый зайка и легко с ним не будет, а еще ревнив. До трясущихся рук и бешенства в глазах, но она совершенно этого не боялась – знала, чувствовала, что не обидит, главное – не врать. А редкие вспышки характера ей даже нравились, сама обладала схожим темпераментом. "Дура ты, уже думаешь так, будто замуж позвал".

– Пока не за что, – невесело хмыкнул Саша. – Из-за меня у тебя конфликт с родителями.

– Мама отойдет, попозже, когда-нибудь. Она строгий учитель даже вне стен школы, поэтому они с теть Валей периодически в контрах. У них совершенно разные характеры и взгляды на жизнь.

– Ну, я бы не был столь категоричен. Валентина Павловна тоже человек со стальным характером. Доводилось испытать на себе.

– Давай пока оставим эту тему, – девушка развернулась к нему лицом. – Как Скарлетт, подумаю об этом завтра. У меня есть другое предложение, – ловко начала расстегивать рубашку.

– Поддерживаю, – в мгновение мир перевернулся, и Ульянка была перенесена в спальню самым первобытным образом – на плече.

Глава 26

– Я не смогу жить тут постоянно, – Саша задумчиво рисовал пальцем узор на женской груди без всякого сексуального подтекста. После всех упражнений, горизонтальных и не очень, хотелось просто лежать в обнимку, прижимать девушку к себе покрепче, баюкать в своих объятиях. – Дела не позволят, – он глубоко вздохнул.

– А как… – начала было Ульяна.

– Ключи запасные дам. На первое время все необходимое здесь есть. А дальше решим, – мужчина поцеловал ее в макушку.

– Но… – опять она предприняла попытку возразить, что вроде как бы неудобно.

– Не придумывай, все нормально, – Ковыльский укрыл обоих одеялом. – Завтра поговорим. Только вечером я уеду в деревню. В комплексе не привыкли так долго без меня обходиться.

– Саш, спасибо тебе, – Ульяна была совершенно искренна. С родителями она потом утрясет, не в первый раз, хотя и не так серьезно. Потом она все решит, а сейчас можно спокойно спать, чувствуя под боком горячее мужское тело. На удивление она легко привыкла спать с Сашей, и даже одеяло они не делили.

Воскресенье прошло почти в семейных хлопотах – ездили по магазинам, готовили ужин, а потом Саша уехал, вот тут-то Ульянку и накрыло: оставаться одной в полупустой квартире было… тошно.

"Что я здесь делаю?" – задавалась вопросом. Это когда рядом был Ковыльский, было просто и понятно, а сейчас как-то неловко, будто родители нашли пачку сигарет в кармане, а ты пытаешься доказать, что это не твои. "Оказывается, чувствовать себя содержанкой – мерзко. Поэтому Вероника такая злая".

– Дура ты, Ульянка, – девушка сидела одна на кухне и пялилась в окно на улицу, по которой только что, мигнув габаритами, уехал белый Прадо. – Вечно тебе надо больше: сначала мужика, потом работу, теперь вот любовь подавай. Взаимную! Жирно будет.

Неумолимо приближался тридцать первый день рождения, и это нагоняло тоску, как будто очередной день в календаре что-то кардинально изменит в жизни. На самом же деле, как и Новый год, эта дата ничего толком не меняла. Хорошо хоть благодаря Валерии Максимовне неделя пролетела как один миг, только очнуться успела, как уже утро пятницы. Про день рождения она никому не говорила, но Романовская точно знает – смотрела документы. Может, уже и забыла.

– Никому не буду говорить, – решила Ульяна.

После обеда ее вызвала к себе начальница и очень удивила:

– Ульяна, на этой неделе все. У нас редкие семейные выходные, так что можешь быть свободна, – сказала та, не отрывая взгляда от экрана монитора.

– Хороших выходных, – удивленно ответила помощница и отправилась собираться домой. На целых полдня у них будет больше времени вдвоем! Правда, от удивления чуть челюсть не потеряла, когда, выйдя из здания, буквально налетела на Александра.

– Куда спешим? – он за талию притянул девушку к себе. – На свидание?

– На свидание! – она показала язык. – Правда, ехать далековато. Нынче вот девушки сами до места добираются, – произнесла, теребя молнию на его куртке.

– Такая красотка и на автобусе? – Саша включился в игру. – Мой конь к вашим услугам, домчим с ветерком, – распахивая переднюю дверь машины.

– Я так рада, – Ульянка поцеловала самого лучшего мужчину в своей жизни. – А ты как здесь очутился так рано? – прищурилась.

– Приехал по делам, – и Ковыльский не соврал, у него были очень важные дела, – ну и намекнул Валерии, что хватит тебя уже тиранить, а то худенькая стала и бледненькая.

После почти целой недели хандры снова было хорошо и спокойно. Заехали к теть Вале на чай со знаменитым клубничным вареньем, в обязательном порядке зашли к Майе – кобылка, как всегда, была рада видеть посетителей. Но приятнее всего было целоваться на террасе, смотря на яркие низкие звезды, укутавшись теплым пледом. Осенью воздух пахнет остро, терпко, холодком, и горячий шоколад в стоящей рядом кружке только подчеркивает осенние нотки. Что может быть лучше такого вечера? Только ожидание продолжения и уверенность, что череда таких вечеров будет длинной.

И совсем неудивительно чувствовать, что объятия стали чуточку сильнее, и нежность стала уступать место страсти. Сердце под женской рукой забилось чаще, шею опалил жаркий поцелуй. Саша сумел укутать "некомпактную" Ульяну в плед как в кокон – это уже стало их традиционной шуткой.

Ничего не имеет значения, когда сердце готово выпрыгнуть из груди от счастья, когда тело плавится от горячих прикосновений, когда отдавать хочется намного больше, чем брать. Когда уже сил нет терпеть сладостную муку, спальню оглашает стон – кажется, от наслаждения можно умереть. Идеальное совпадение и тел, и душ. Это стоило всего – столичной жизни, пролитого вина, разбитых мечт, оказавшихся не твоими.

Яркое субботнее утро не предвещало ничего, кроме прохладного сентябрьского дня и толпы желающих покататься на лошадях. Из какого-то ребячества Ульяна не стала сообщать Саше о дне рождения, и совсем не удивилась, когда он попросил ее одеться для прогулки верхом. Июль, август, вот уже сентябрь заканчивается, и она сносно держится в седле – Саша и Федорыч больше никому ее тренировки не доверяют. И даже уже не страшно мчаться по лугам, пусть пока и не галопом, но уже уверенной рысью. Отъехав довольно далеко от конюшен, Саша спешился и помог Ульяне, обнял ее крепко-крепко. Всю идиллию чуть не испортил ревнивый Ворон, попытавшийся просунуть между ними морду, за что получил по шее.

– Отстань, зараза, – оттолкнул его Ковыльский. – Ты иногда хуже Майи, честное слово.

Жеребец фыркнул презрительно и отошел на пару шагов. Ему не нравилось, что хозяин стал проводить слишком много времени без него, да и пахнуть от него стало этой вот девушкой.

– Можно, я не буду говорить много всего и разного? – спросил Саша у Ульяны. – Мастер слова у нас Ромка. С днем рождения! – она удивленно распахнула глаза. – Да, это заговор. Валерия Максимовна тетка хорошая, хоть порой и строгая. Но сейчас не о ней.

Он засунул руку в карман дутого жилета и достал симпатичную коробочку в виде ягоды клубники, в таких дарят украшения. Просто молча открыл, показывая Ульяне кольцо из белого металла с аккуратным прозрачным розовым камушком.

– Что это? – девушка смотрела на красивое кольцо и не верила своим глазам, точнее, пыталась успокоиться, потому что сейчас нафантазирует, а потом суровая реальность ключом по голове. Разводным.

– А сама как думаешь? Мне кажется, давно пора, – Саша уже когда-то давным-давно, еще в прошлой жизни, делал предложение по всем правилам, чтобы получить отставку за свои "животные" порывы. Но в этот раз отказ будет принять невозможно: слишком больно, слишком страшно остаться вновь одному после нескольких месяцев счастья быть самим собой. Ульяна принимала его полностью, со всей резкостью, порой бешеными порывами, отвечая когда резко, а когда и просто пропуская мимо ушей какие-то замечания. Спокойно реагировала на собственнические замашки, но он все еще помнил, что ответить может очень достойно. В ней мужчине нравилось абсолютно все – от волос разной степени блондинистости до кончиков пальцев на ногах, и как она по утрам трет глаза, просыпаясь, и как иногда ночью тянет одеяло на себя. В джинсах и футболке или в строгом элегантном платье – не важно, она привлекала его как огонь привлекает мотылька. С ней можно бесконечно долго разговаривать, можно долго рассказывать о делах или увлечении, а она внимательно случает, а можно просто молчать, если устал от разговоров. И молчание не тяготит, абсолютно. Если это не любовь, то что?

– Я иногда совершенно невыносимый тип. Нетерпеливый и резкий. Со мной бывает сложно. Но… – он вздохнул и, собравшись с силами, продолжил, – но никто не будет любить тебя больше, чем я. Просто не дам никому ни единого шанса.

– Типа не доставайся же ты никому, – Ульянка улыбнулась. Такого подарка хоть на какой свой день рождения она не ожидала.

– Не говори глупостей, – Саша был серьезен, – я пытаюсь убедить тебя, что лучше ты не найдешь никого, а тебе лишь бы посмеяться. Как вот объяснить, что рядом никого, кроме тебя, видеть не хочу и не могу?

– Никак, – она взяла коробочку из рук самого лучшего мужчины на свете. – Ты уже все доказал, и показал, и сказал, – мягкая улыбка скользнула по ее губам. Вынула колечко, посмотрела сквозь камушек на осеннее солнце, положила кольцо на мужскую ладонь. – Надевай, – и протянула руку.

Кольцо село идеально, словно было сделано специально для Ульяны, все же у Валерии Максимовны и глаз алмаз, и вкус отличный. Саша повернул женскую руку и поцеловал в центр ладони, испытав облегчение от того, что не оттолкнула. Где-то подспудно сидел страх, что его могут отвергнуть ради карьеры и светских тусовок, а там, как ни крути, и помоложе есть, и повоспитаннее.

– Красивое, – Ульяна любовалась украшением. – Серебро?

– Ну, почти, – Саша самодовольно ухмыльнулся, – платина и шпинель.

Девушка не знала, что такое шпинель, но раз она сочетается с платиной, то явно камень драгоценный и недешевый.

– Ничего не говори, – он обнял Улю. – Хотя, нет, ты так и не ответила.

– А ты так и не спросил, – ей хотелось поддразнить мужчину, потому что предложение вышло каким-то романтично-практичным. Ни цветов, ни свечей, ни шампанского, ни признаний в любви.

– Ты выйдешь за меня? – Саша обреченно выдохнул. И так уже все сказал, к чему такие сложности.

– А подумать можно? – ответила вопросом на вопрос.

– Поздно, кольцо на пальце уже. Ульянка, люблю тебя, хоть и веревки из меня вьешь!

– Вот теперь выйду, – наконец-то он озвучил правильно. – Я тоже тебя люблю, хоть и накричал на меня в первую встречу.

– А ты сказала, что такой у меня никогда не будет.

– Такой – не будет. У тебя буду аж вся я!

Так самозабвенно целующуюся парочку не видел никто, да и не нужно – счастье не терпит лишних глаз и лишних ушей. Пришлось прерваться, когда у Ковыльского настойчиво зазвонил телефон. Кто-то никак не хотел успокаиваться и понять, что трубку брать не желают.

– Але! – жизнерадостно раздалось из динамика. – Уже можно поздравить или Сашка опять тянет кота за… эээ … тянет резину?

– Привет, Роман, – Ульянка не могла не улыбнуться, такой позитив звучал в голосе друга. – Поздравляй.

– А, ну тогда вот, – откашлявшись, продолжил: – поздравляю. Ты уже большая девочка и бла-бла-бла, так что выходи уже замуж, передаю друга в твои надежные руки.

– Клоун, – фыркнул Саша.

– А ты откуда знаешь? – ей стало интересно, почему Романовский сказал именно так.

– Улечка, радость моя, точнее, не моя, а его, но не суть. Понимаешь, у меня вкус и на девушек, и на драгоценности. Красивое, да? – этот был неисправим. – Все, не отвлекаю. Празднуйте, зайки мои.

– Я очень хочу, чтобы Рома влюбился по уши, – девушка коварно улыбалась, – а мы будем его подкалывать, – произнесла, потирая руки.

– Домой? – Саша теперь мог с полным правом говорить так о своем жилище.

– Домой, – на душе у новоиспеченной невесты было тепло и солнечно. "Домой" звучало просто великолепно.

Глава 27

Но на этом сюрпризы не закончились. Оказалось, пока Ульяну прогуливали по полям и делали ей предложение, теть Валя, Ромка и сотрудники комплекса организовали пикник. Такое событие, как окольцевание шефа, пропустить никто не хотел. Все настолько были уверены в согласии девушки, что даже и тени сомнений не мелькнуло. Одно плохо – у самых настырных окончательно пропала надежда на возможность завоевания Александра. Знали твердый, а порой и упертый характер мужчины – если уж и раньше не поддавался, то теперь и подавно.

– Ну, что я тебе говорила? – Валентина оперлась о забор, и наблюдала за приближающейся парочкой, улыбаясь. – Ты смотри, как картинка! Даже одеты похоже, хотя вряд ли задумываются над этим. Сейчас моя сестрица с мужем еще новость переварят, и можно свадьбу планировать, что молчишь? – пихнула Романа в бок.

– Да вот думаю, как я согласился на эту авантюру? – мужчина прислонился к забору бедром и тоже разглядывал парочку, которая не спешила к дому – остановились и целуются на полпути. – А главное, зачем? Кому я теперь буду жаловаться на тяжелую долю женского любимчика? Девушек так вообще теперь сюда не стоит привозить! Подложили вы мне свинью, Валентина Павловна, со всех сторон! О чем я вообще думал?

– Балбес, – женщина только покачала головой. – Можно подумать, у тебя проблемы с тем, куда пригласить девушку. Мне-то сказки не рассказывай.

Роман, отлипнув от забора, обнял одну из женщин, которую искренне любил и уважал. А еще вот конкретно с ней спорил много и с удовольствием – неподражаемая манера вести диалог, сарказм и порой нотки черного юмора делали ее удивительным собеседником. Племянница, освоившись и поняв, что никто ей подножки ставить не будет, становилась чем-то неуловимо похожа на тетушку. Значит, с ней тоже не соскучишься.

"Самое то, чтобы Сашке жизнь малиной не казалась", – он был доволен, но вот себе такого не желал. В принципе не представлял, как можно ограничиться одной девушкой, когда вокруг вьются, ну не сотни, все же он умел трезво смотреть на вещи, но десятки точно, и каждая хороша и готова на все. – "Определенно, эти романтические глупости не для меня".

– Эй, ну хватит уже! – не выдержал Ромка. – С вашими поцелуями я от голода умру, – в ответ увидел Сашин кулак.

– Привет, красотка, – обнял Ульянку, когда они подошли. – Тебя можно поздравить?

– Привет, – она не стесняясь поцеловала его в щеку. – Вы – два афериста! – ткнула пальцем ему в грудь. – Теть Валя, – обратилась к женщине, – они интриганы первостатейные!

– Знаю, – улыбнулась тетка. – Поздравляю, дорогая. Желаю счастья, здоровья, успехов на работе, – обняла племянницу. – Помни, мужчину нужно держать в тонусе, заскучает, мысли разные появятся.

– Теть Валя, вы чему Ульяну учите? – возмутился Саша.

– Только хорошему. Иди сюда, и тебя обниму, будущий родственничек, – и так это сказано было кровожадно, что Саша понял – его будут эксплуатировать. – Смотри мне, будешь обижать Ульянку, я тут рядом.

– Не буду, честное слово, – сказано было так искренне, что Валентина Павловна поверила.

– Пойдемте уже! – нетерпеливому Роману надоели эти сантименты. – Там шашлык или сгорел, или съели!

Собравшие встретили парочку одобрительными выкриками, но с поздравительными объятиями к девушке полез только Федорыч, остальные ограничились устными поздравлениями. Зато Саше досталось за двоих – тяжелый характер шефа не оставлял сомнений, что жениться он вряд ли захочет. Да и в городе бывает редко, а местные ему не нравятся. Больше всех доставала милый администратор Леночка:

– Шеф, я вот уже не думала, что доживу до того дня, когда из-за вас прекратятся баталии, – произнесла, ехидно улыбнувшись. – Зато теперь и график нормированный будет, и в целом все спокойнее станет. Только вот некоторые клиентки сильно расстроятся.

– Елена, уволю, – попытался припугнуть словоохотливую сотрудницу.

– Увольняйте, – легкомысленно махнула та, – в город уеду, там администратором в кафе устроюсь. Хоть ночная жизнь будет. А про клиенток чистая правда, – сделав страшные глаза, зашептала она, – некоторые давно Александра Ивановича домогаются, так что осторожнее, обиженная женщина – это страшно и непредсказуемо.

– Иди уже, умудренная опытом женщина, – шеф аккуратно развернул сотрудницу и подтолкнул в спину, чтобы придать достаточного ускорения.

– Так я теперь еще от всяких женщин, имеющих на тебя виды, отбиваться должна? – удивленно воскликнула Ульяна. – Но что-то толп поклонниц, осаждающих твой дом, я не заметила.

– Просто у кого-то длинный язык, – Саша снова прижал к себе девушку. – Говорю же, характер тяжелый, вот и опасаются.

– Угу, охотно верю. У тебя просто мания запугивать девушек грозным голосом, – она нежно провела рукой по его щеке. На телефон, просигналивший о входящем сообщении, обратила внимание уже позже. Это родители довольно сухо поздравили ее с днём рождения – первый раз за всю жизнь. В ответ отправила фото руки с кольцом, пусть окончательно поймут, что не нужно сватать ее за соседских сыновей.

– Не переживай, все будет хорошо, – Саша поцеловал невесту в шею. Утащить бы ее в дом, но собравшиеся так просто не отстанут – еды приготовили целую гору, да и уйди сейчас – целый год будут зубоскалить. Положение спас холодный ветерок, заставивший собравшихся пойти по домам. Только Ромку и Валентину оказалось выпроводить не так просто. Брюнет жестом фокусника поставил на стол в гостиной шампанское для дам и коньяк для мужчин. Он ещё и предусмотрительно запасся закусками и десертом, что дожидались своего часа в холодильнике.

– Ну вот, посидим спокойно. Ну и переполох ты устроил, дружище, – хлопнул по плечу Сашу. – До последнего надеялись, что у вас несерьёзно.

– Рома, прекрати паясничать, – осадила его Валентина, – что ты разошёлся?

– Эх, лучшего друга теряю! Он и так был занудой, а теперь вообще из дома носа показывать не будет.

Ульяна давно привыкла к манерам Романовского, и даже уже различала, когда он шутит, а когда нагло троллит. Но была искренне благодарна за тот шанс, что он предоставил Саше. Гостей выпроводили уже после полуночи, Рома повез тетушку домой, сам же занял номер в гостинице при комплексе. В доме друга теперь ночевать как-то неловко.

– Саш, ты же понимаешь, что я не смогу жить здесь? У меня работа в городе, – они лежали на кровати в обнимку. Мужчина опять рисовал пальцами на ее теле узоры, и прекратить это не было никакой возможности.

– Понимаю. И это меня сильно напрягает. Я тоже пока не могу переехать в город, – он вздохнул. – Но мы обязательно что-нибудь придумаем.

Мы – такое теплое, сладкое слово, уютное. Не нужно больше самой куда-то рваться, бросать все силы на преодоление баррикад, можно хоть иногда просто укрыться за надежным плечом, зная, что у тебя будет эта передышка, а потом твой мужчина снова встанет за тобой, потому что тебе хочется двигаться вперед. Жаль, что выходные не бесконечны, и в понедельник ее ждет Валерия Максимовна. Но теперь уже не страшно. И снова под колеса ложатся километры дороги. Сколько их было за прошедшее время? Наверное, уже тысячи. И уже не кажется, что ехать далеко – всего часа два, если в городе нет пробок. Еще целых два часа наедине в машине, всего два часа – это так мало. А потом снова расставание на очень долгие пять дней.

Но в этот раз Саша не уехал обратно, удивив тем самым Ульяну.

– Ты не собираешься назад? – она убирала куртки в шкаф.

– Нет, – мужчина обнял ее со спины. – И это еще один сюрприз. Не могу позволить жить любимой женщине в таких условиях. Квартиру нужно давно довести до ума.

– То есть у нас будет испытание ремонтом? – уточнила Ульяна.

– Еще надо заявление в ЗАГС подать, – озвучил планы Саша.

– В ЗАГС? Уже? – опешила девушка. – Саша, а ты не торопишь события?

– Не понял. Ульяна, это шутка? – он развернул невесту к себе лицом. – Ты же согласилась? Что изменилось? – в голосе сквозило недоумение. Простая логика: предложение – брак – дети – внуки.

– Ничего, – девушка поцеловала его в скулу. – Просто давай не будем гнать лошадей. Я уже столько всего наворотила в жизни, не осознавая, что творю, поэтому сейчас хочется все сделать неторопливо и с наслаждением. Саш, ну, Саш, – обняла за шею, погладила затылок, отчего мужчина зажмурился как кот, – сходим. Обязательно сходим, но попозже.

Ковыльскому пришлось смириться. Можно было бы попытаться надавить, но реакция будет вполне предсказуемой – невеста у него девушка решительная.

– Тогда сначала ремонт? – чмокнул ее в кончик носа. – Знаешь, я еще ни разу не делал ремонт с кем-то. Надеюсь, мы сделаем его быстро.

Но его надежды не оправдались. При всей схожести вкусов в еде, музыке и сексе, взгляды на банальные обои отличались кардинально. Через неделю их узнавали во всех строительных магазинах города: продавцы просто молча смотрели представление, как парочка разбирает выбор другого, подводя доказательную базу под свое единственно-правильное решение.

– Ульяночка, солнышко, – Саша говорил тихим голосом, снова кипя от злости, – я понимаю, что именно эти обои прекрасны своим тиснением под кружева, но в этой спальне и я буду спать! Ну какие розочки-кружева?

– Вот эти вот шикарные, – Ульяна скрестила руки на груди, не собираясь сдаваться. – И что у вас, мужиков, за пунктик на кружевах? Можно подумать, от этих обоев пострадает твоя мужественность, – она закатила глаза. – Да твоя задница будет офигительно смотреться на фоне этих обоев. Еще и постельное с кружевами прикуплю. Ой, – прижала пальцы к губам. – Я это так громко сказала?

– Ну все, допрыгалась, – ухватив ее за руку, потащил из магазина. – Задницу ей мою в кружевах подавай. Сил моих нет уже этой ерундой заниматься. Так что едем снимать стресс!

Ульянка даже пискнуть не успела, как оказалась в машине. Но удивило ее другое! Приехали не домой, а в торговый центр. И Саша потащил ее целенаправленно в бутик нижнего белья.

– Теперь будем обсуждать твою попу в кружевах, – в глазах горел задорный огонь, он был намерен получить удовольствие от этой маленькой мести по полной. – Девушка, а есть у вас что-нибудь интересное, – улыбнулся самым обворожительным образом консультанту, – нам бы к медовому месяцу наряд подобрать.

Красная как рак, Ульяна не знала, куда спрятаться. Она без задней мысли отпустила тот комментарий, потому что обои ей очень сильно понравились. Посмотрела на Сашу, тот выгнул бровь, как бы говоря ей – слабачка. Что ж милый, и тут можно играть вдвоем. Гордо задрав нос, пошла вдоль стеллажей с товаром.

Глава 28

Устроить дефиле будет слишком смело, а вот спросить, как на ней смотрится белье – в самый раз. Взяла чудесный сиреневый комплект из тонкого кружева, конечно, не пропустила полупрозрачный черный, больше открывающий, чем прикрывающий, хотела еще добавить красный, но взгляд зацепился за персиковое произведение искусства – шикарное бюстье было расшито мелкими стразами. Невинно? Да. Развратно? Очень. Лукаво улыбнувшись, плавной походкой от бедра пошла к примерочным. Задернув шторку, начала обратный счет.

– Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять … – в зеркале отразился Саша. Даже досчитать не успела.

– Я решил, что тебе нужна помощь, – прищурившись, произнес он. – А то ты что-то долго.

– Только и успела, что в кабинку зайти, – Ульянка хитро улыбалась. – Так что выходи, не мешай. Дома посмотришь.

Конечно, Ковыльский был против, он постоянно заглядывал проверить, подошел ли размер. В итоге сгреб покупки в кучу, отнес на кассу и коротко бросив "Заверните все", протянул банковскую карту. Раз красавица сама не хочет идти в ЗАГС, то ничего не мешает устроить медовый месяц прямо сегодня. Осталось добраться до квартиры. Приложив огромные усилия, им это удалось.

Едва дверь захлопнулась, отрезая их от остального мира, Ульяна оказалась прижата к стене. Обе руки были зафиксированы над головой железной хваткой мужчины, а сам он набросился на ее губы. Завоевать, подчинить, показать, кто тут главный, да разве такое возможно с ней? Ульяну можно завоевать только когда сама захочет сдаться, а пока она не желала. Отвечала так же яростно, терлась об него грудью, стонала так страстно, что мозг отключался, уступая место инстинктам. Саша второй рукой задрал подол платья, сжал ягодицу, вырвав очередной стон.

– Чертова зараза, – шепнул ей на ухо. Подхватил под попку, и стройные ноги тут же сомкнулись на его талии. – Моя любимая заноза, – девушка хихикнула.

Ее мужчина не умел делать комплименты, у него порой часто не хватало терпения, иногда бывал резок, но ей было плевать. Главное, любит ее и никогда не ударит в спину. Уля была рада, что он сидел в своей деревне безвылазно и ждал ее. Но додумать эту мысль не получилось – она уже лежала на спине, а над ней нависал самый лучший из мужчин. Да и какие тут мысли, когда горячие руки скользят по телу лаская и возбуждая, дотрагиваясь именно там, где хочется больше всего. Она потянула вверх его футболку, отбросила ту куда-то. Взялась за ремень джинсов. Натянувшаяся ткань выдавала всю степь возбуждения, и оставить это без внимания Ульяна не могла. Потянула вниз белье, освобождая член. Предвкушающе улыбнулась, и провела пальцем по всей длине, погладила головку, вызвав судорожный вздох. Через считанные секунды на кровати сплелись в страстном танце два обнаженных тела, даря друг другу наслаждение. Выгнувшись, девушка громко застонала, оргазм вынес на вершину удовольствия. Как всегда, Сашу накрыло следом. Только с ней было так бурно и так ярко. Идеальная для него во всем, осталось исправить маленькое недоразумение с фамилиями.

Отголоски страсти еще гуляли по телу, веки смыкались, Ульяну накрывала сонная нега. Она лениво выводила узоры на мужском плече, пытаясь не заснуть.

– И все-таки мы купим те обои, – зевая, произнесла. Саша засмеялся, уткнувшись ей в плечо.

– Да бери какие хочешь, – прикусил нежную кожу шеи. – На самом деле мне все равно, просто нравится тебя дразнить. Ты такая сексуальная, когда злишься, – шлепок по его заднице был ответом.

Ремонт все-таки закончили, но километры между домом и квартирой наматывались регулярно. Через пару недель состоялось повторное знакомство с родителями. Не сказать, что они приняли Ковыльского с распростертыми объятиями, скорее, смирились с неизбежным: Ульяна теперь точно не обратит внимание на соседкиного сына. Слишком уж было очевидно, что для дочери существует только Александр.

Свадьба состоялась лишь в апреле, раньше невеста просто не желала, чем приводила жениха в ярость. Простую, но трогательную церемонию организовали прямо в комплексе. Со стороны невесты были родственники, а со стороны жениха чуть ли не все Березняки. Ульяна была в шикарном лавандовом платье с пышной юбкой до колен и вырезом-лодочкой. Нежный букет из мелких тюльпанов собрал флорист, работающий на хозяйку питомника. Белые с резными краями и нежные махровые сиреневый цветы дополняли веточки лаванды – просто, элегантно, красиво. Саша был в джинсах и лавандовой рубашке в тон, улыбался настолько счастливой улыбкой, что присутствующие были уверены – он получил самый долгожданный подарок.

– Красавица моя, дай поцелую, – Ромка обнял невесту и вручил ей конверт. – Я тут родственников потряс и выбил для вас подарок.

– Что там? – Ульяна вытащила какую-то бумагу. – Италия? Рома! – громкий крик привлек внимание гостей, а счастливая девушка повисла на шее свидетеля со стороны жениха. Расцеловала в обе щеки.

– Саша, мы в Италию поедем! Ромка, это слишком щедро, – приложила ладони к пылающим щекам.

– Ну, переживу, похожу пешком. Говорят, полезно для здоровья, – брюнет был очень рад, что угодил с подарком.

Что Ульяна знает итальянский, выяснилось самым неожиданным образом: Саша просто как-то услышал ее пение, когда девушка готовила завтрак. Она и раньше напевала себе под нос, но слов было не разобрать.

– Ты поешь на итальянском? – с удивлением спросил он.

– Ну, пою громко сказано. Так, напеваю, – пожала плечами Уля.

– Но на итальянском, – решил уточнить.

– Да. Мне нравится язык, – и спокойно продолжила готовить дальше.

– Почему итальянский? – Саше стало интересно, сейчас все учат английский или китайский.

– На английский было много желающих, да и дорого, – вздохнула девушка. – А итальянский был дешевле. Да и преподаватель был такой милый, и красивый, не без этого. Он сильно огорчался, что у мало учеников, вот я и решила пойти к нему. Язык на самом деле легкий.

С тех пор Саша часто просил напеть что-нибудь, ему нравилось слушать ее голос. Ромка тоже удивился, но запомнил этот факт на всякий случай – информация лишней не бывает.

Фотографом на свадьбе был Игорь, запечатлевший поцелуй жениха и невесты, слезы мамы и тетушки, нежные объятия Ромки и его Златы. Наметанным глазом профессионала он отметил едва уловимое сходство между Ульяной и Инной, которая присутствовала здесь с мужем. Обе высокие, стройные блондинки, только одна ассоциировалась у него с лунным светом, а другая с лучом рассветного солнца. Ох уж эти творческие личности.

– Саш, поздравляю! – искренне улыбнулась Инна Троянова, целуя новоиспеченного мужа в щеку. – Желаю вам счастья и взаимопонимания в семейной жизни. Ульяна, у него трудный характер, – обратилась к молодой жене, – но все равно он замечательный. Или он десять лет притворялся, – рассмеялась она.

За ее плечом стоял Артем, с которым Ульянка подружилась, он ей напоминал менее циничную и сложную версию Ромки. Удивительно гармоничная пара, хоть и казалось ей, что Троянов несколько простоват для такой женщины, та в любой ситуации вела себя как королева, пусть и в общении была мила. По Инне и не скажешь, что недавно родила, дочка сейчас с бабушками в их коттедже в питомнике. Невозможно было работать на Романовскую, и не знать богатых или влиятельных людей родного города.

– Поздравляю! – мажор твердо пожал руку коневладельцу. – Оказывается, жена это не страшно, а порой даже приятно, – за это получил локтем под ребра. – Инусь, не дерись! Я говорю чистую правду. Ульяна, с тобой этот угрюмый тип хоть улыбаться научился! – Артем был очень рад, когда слухи о Ковыльском и Фенечкиной подтвердились, это значило, что тот больше не сможет претендовать на Инну. Даже после штампа в паспорте его это беспокоило. Всю сознательную жизнь избегавший сложных и умных женщин, в результате женился на такой.

Не обошлось и без чисто женской мести, которая была подана как десерт. Валерия Максимовна никогда не давала спуску обидчикам и не любила, когда кого-то выставляют дураком. В марте она пригласила Веронику и ее мужа на обед, обсудить дела и просто поговорить. В итоге блондинка почувствовала себя так, будто ее в ледяную прорубь окунули, она страшно злилась, даже бесилась от того, что у Ульяны появилась покровительница, и бывшую одноклассницу на равных принимает элита их города, но сделать уже ничего не могла – Романовские обладают достаточным влиянием и деньгами, чтобы подкосить бизнес мужа. Теперь апрельский разворот журнала украсит рассказ о том, как недооцененный совладелец конюшен нашел свою любовь буквально на расстоянии вытянутой руки. Фотографии были эксклюзивными, и предоставлялись самими молодоженами, штатного фотографа на торжество не пригласили. Впрочем, как и Веронику с мужем. Ей пришлось смириться, что все усилия пошли прахом.

– Не журнал, а дайджест разрушенных мечт! – бушевала она, глядя на макет нового журнала. – Эпидемия! Да что их всех туда как магнитом тянет? Не статья, а сказка про Золушку! – текст был тщательно проверен Романовской на наличие нежелательной информации, а у этой ведьмы и мышь не проскочит без ее ведома. – Надо же было так устроиться! – единственное, что хоть как-то утешало блондинку, это то, что Ульянка все же не за Романовского замуж вышла. – А с нее бы сталось. Гадина!

Только вот Ульяна совершенно не думала о бывшей однокласснице Веронике: наслаждалась медовым месяцем в Италии. Рома не был бы Ромой, если бы просто отправил их отель, пусть и шикарный, и в стандартные туристические места. Нет, у них был индивидуальный тур по небольшим городкам юга. И, кажется, он сделал это специально – Саше очень трудно приходилось, когда каждый встречный-поперечный мужик считал своим долгом сделать комплимент роскошной блондинке, да еще и знающей язык. Он не понимал ни слова, но это было и не нужно! Bella, bella – постоянно обращались к его жене, закатывали глаза, махали руками. Что тут может быть непонятно? Еще какая bella, вот только его, и он единственный, кто имеет право на ее прикосновения и поцелуи. Так что пока Ульяна наслаждалась, он тренировал выдержку, но ей никогда об этом не скажет, потом по-тихому заставит друга-предателя перечистить все стойла! Выдохнул с облегчением, только когда вернулись в город, уж здесь-то дураков нет, чтобы положить глаз на его женщину. Обойдутся, это его сокровище.

Эпилог

– Ульяна Михайловна, вас в приемной муж ждет, – секретарь вошла в кабинет Ковыльской, которая последние три года управляет фондом Валерии Максимовны. Сама Романовская занимается новыми проектами, скинув многочисленные хлопоты на плечи бывшей помощницы. Пришлось даже выучить английский язык, начать разбираться в картинах и освоить еще несколько десятков навыков. Забавно, ведь когда-то она мечтала освещать светскую жизнь, а теперь сама ее создает, пусть и не в столице.

– А сколько времени? – молодая женщина глянула в угол монитора. – Ой! Пора закругляться, и попроси Александра Ивановича зайти, – Ульянке было неловко, что опять заставила мужа ждать. Она всегда старалась завершить дела до его приезда, но иногда так уходила в работу с головой, что забывала обо всем остальном.

– Во же деловая женщина, – усмехнулся Саша, войдя в кабинет. – Ехать пора, а ты все в офисе сидишь. Похудела, побледнела, пора на свежий воздух, – обойдя стол, подошел к жене и наклонился, чтобы поцеловать. – Я соскучился, – многозначительно протянул.

– Я тоже, – вздохнула она в ответ. – Все-таки такая семейная жизнь – это ненормально.

– Но мы же справляем, – мужчина потерся своим носом о ее. – Хотя порой это и сложно.

– Два руководителя в одной семье…

– Слишком много? – Саша поднял бровь.

– … армагеддец в отдельно взятой ячейке общества, – усмехнулась она. – Хочешь, чтобы я уволилась? – серьезно спросила. Это очень важный вопрос, но иногда кто-то должен уступить. И правда, они справляются, сейчас, когда дети подросли, стало проще, но иногда накатывает усталость.

– Ни в коем случае, – Ковыльский тоже был серьезен. – Ты на своем месте. А я на своем. Обойдемся без ненужной никому жертвенности, – и поцеловал долгим поцелуем, который из нежного быстро перерос в страстный. – Как думаешь, твоя мама еще потерпит часок наших детей? – в глазах сверкнул озорной огонек. – Три дня без тебя, это очень-очень много. Я сильно соскучился.

– Бабушка и дедушка еще немного потерпят, – обвила руками шею мужа, с удовольствием вдохнула аромат туалетной воды – терпкий и свежий, идеально ему подходящий. – Ты отлично выбрал квартиру, почти за углом от моей работы.

– Ну, я же хожу на работу пешком, – погладил жену по коленке, тонко намекая на продолжение.

– Ты живешь на работе, – хлопнула по шаловливой руке, и встала с кресла. – Жаль, ты без галстука, – и пошла на выход их кабинета. За спиной раздался раскатистый смех. Галстук – очень важная вещь в семейной жизни. Особенно когда на женщине только он и надет.

Десять лет брака, двое детей, а он все еще считает Ульяну самой красивой, самой лучшей женщиной на свете, подарившей ему дочку и сына. Хлопот от деток выше крыши, но и самые счастливые моменты тоже связаны с ними. За эти годы они привыкли проводить много времени в машине, курсируя между городом и конноспортивным комплексом. Жена вполне уверенно водит, и это совершенно не мешает ему переживать, пока они едут из города в деревню. У них давно сложился график, который учитывает школы, садики, секции и прочие важные вещи. Порой бывает трудно, но Александр ни за что не променяет нынешнюю жизнь на более спокойную, точнее, пустую и одинокую. Есть все же в руководстве своим делом немаловажное преимущество, можно иногда скинуть дела на подчиненных.

Завтра утром по дому поплывет аромат кофе, и пока дети будут спать, у них будет пара часов только для себя. У Саши и Ульяны давно сложилась традиция встречать вместе рассвет. Она снова доверчиво прижмется к нему, укутав обоих в плед, потому что хоть и поздняя весна, а по утрам все еще прохладно. Он ждет не дождется, когда у детей начнутся каникулы, и они будут жить с ним постоянно. Дом каждый день будет наполнен шумом и веселым смехом, а вместо выходного папы станет выходной мама.

Полусонных детей пристегнули в автокресла, и машина мягко покатилась прочь из города. В приоткрытое окно влетал весенний ветер, играл с распущенными волосами Ульяны. Говорить не хотелось, они просто держались за руки, благо почти пустая дорога позволяла такие вольности, скопившееся напряжение и жажду друг друга немного притушили, заехав на квартиру. Впереди была ночь томной и неспешной любви, только не забыть закрыть дверь в комнату на замок. Пару раз чуть не случился конфуз.

– Опять не спишь? – Саша вышел на террасу, неся в руках две кружки с кофе. Ульяна уже примерно час, как выскользнула из постели и вышла из дома. Он не мешал этим минутам тишины, необходимым ей после сумасшедшего городского ритма. Побыть наедине с собой тоже очень важно, пусть это и отнимает у них целый час совместного времени.

– Здесь хорошо дышится и не думается. Я уже и представить себе не могу, что когда-то жила без всего этого. Спасибо, – взяла кружку со свежесваренным кофе, приготовленным специально для нее именно так, как она любит. Благодарно поцеловала мужа. Он все так же хорош собой, подтянут, и любимым ее развлечением по-прежнему является наблюдение за тем, как он колет дрова. Конечно, без футболки. И пусть в волосах уже проскальзывает седина, это его совсем не портит. Сердце при взгляде на мужа все так же замирает, а пальчики на ногах поджимаются в сладком предвкушении. – За все спасибо. За надежное плечо, за карьеру, за детей, за себя. За то, что не говоришь, что я плохая мать и жена, раз уделяю вам внимания порой меньше, чем работе.

– Тссс, остановись, – Саша обнял любимую женщину, привычно поцеловал в висок. – Что за минутка самокопания? Не верь тем, кто говорит, что ты плохая. Ты самая лучшая, – еще один поцелуй. – Я тебя люблю с каждым днем все больше. Как же я обожаю эту тишину, пока наши маленькие монстрики спят, – усмехнулся.

Поставил кружку на перила, рядом Ульянкину, обнял жену со спины. Взяв ее руку в свою, поднес ладонь к губам и поцеловал, а потом переплел их пальцы.

– Я тоже тебя люблю, – расслабленно откинулась на грудь мужу. – Жить без тебя не смогу.

– И не надо…

Мужчина и женщина смотрели, как встает солнце, раскрашивая такой удивительный мир. Эти минуты были только для них двоих. Предрассветная тишина вдруг взорвалась щебетом птиц – новый день вступил в свои права. У них оставалось совсем немного времени до того момента, когда дети выбегут на террасу, громко хлопнув дверью, и повиснут на родителях, требуя внимания и ссорясь, кому сидеть на папиных плечах. Очередной день семейной жизни закружит в радостных хлопотах. А все неприятности и удары судьбы они примут плечом к плечу, поддерживая друг друга и в радости, и в горе.