– Я бы сказал «Дорогие студенты», но вы ничуть не дорогие, а я далеко не святой человек, поэтому будете моими щенками. Приветствую вас на тренировке по ремалийским играм, которые мы прозвали ликгетом!..

– Что за тупое название? – пробормотала я себе под нос.

– Госпожа, вам пора выучить исландский. Leikur значит «игра», а Getu – «способность». Понимаете? Типа игра с помощью спо…

– Джакси, я не такая тупая, как это название.

Возможно, исландский мне всё же придется выучить.

Мы стояли посреди Арены восхождения. Да, я решила вступить в сборную по ремалийским играм, название которых уже забыла. И да, я заставила пойти со мной Джакса. Во-первых, мне не помешает поддерживать физическую форму. Во-вторых, тяга к поиску приключений на пятую точку никуда не делась, а одной ходить на тренировки – скучно.

Однако чтобы вступить в сборную, нужно пройти отбор, который проведут в конце января. У меня осталось две недели. Выучить правила казалось не таким страшным, как мысль о том, что придется использовать силы Ремали.

Прошло всего лишь четырнадцать дней с тех пор, как модифицированный ген активизировался. Поэтому я не особо успела разобраться, как разнести в порыве гнева стену, а не свою голову.

– Слушайте внимательно, щенки! Правила просты: у нас есть один мяч и четырнадцать игроков! – Тренер Нельсон, сорокалетний мужчина с подтянутым телом и глазами, которые закатывались чаще, чем мои при виде наследников, оглядел шеренгу студентов. – Мяч разыгрывается между игроками двух команд. Понятное дело, нужно захватить его первыми. Ваша задача – забросить его в ворота противника и заработать как можно больше очков, используя силы Ремали. Поэтому в каждой команде есть два сокрушителя, два созидателя и три равновеса. Понятно?

Все кивнули.

– ПОНЯТНО? – заорал он так громко, что мои барабанные перепонки лопнули.

– Да! – ответил дружный хор студентов.

Боже, теперь я не знала, кто бесит меня больше: Нельсон или Торренс.

– Ну тогда какого черта вы встали, как истуканы? Разошлись на разминку!

– Господи, закройте ему рот…

– Зальцри, три круга без остановок!

Блядь. Вселенная меня ненавидит.

Сокрушенно вздохнув и бросив прощальный взгляд на Джакса, я трусцой побежала к дорожке, что пролегала по кругу арены.

– Мы же договорились, что ты будешь вести себя подобающе, Кси!

Я фыркнула, услышав голос Крэйтона. Мой взгляд запутешествовал по синим трибунам, где обычно сидели болельщики, и отыскал их с Рейвен. Они стояли с плакатами, исписанными дурацкими надписями, среди тех, кто пришел поддержать своих знакомых.

Остановившись, я сложила руки на груди.

– Я еще не начинала вести себя неподобающе, ты же знаешь. Но кстати, давно хотела показать миру свои сиськи. Так же раньше все игроки делали, да?

– Кси!

– Раз, два… – Я схватилась за края спортивной майки. – Три!

Ладно, я немного преувеличивала. Под форму, которую нам выдали в раздевалке, я надела спортивный топ. Да, он был немного маловат, отчего моя грудь третьего размера вываливалась из чашечек. Тем не менее Крэйтон издал такой страдальческий стон, будто я стояла перед ними полностью обнаженной.

Я выбросила майку в сторону и, сорвавшись с места, помахала им рукой.

– Не скучайте!

А меня впереди ждал час изнурительного бега. Невероятное начало здорового образа жизни, когда ты куришь сигареты, которые крадешь у одного из наследников.

Стоит ли упоминать, что те самые наследники тоже были здесь? Мне кажется, они меня преследуют. Ладно, вероятнее всего, это я всегда лезу туда, куда не стоит.

Пытаясь не сбивать дыхание, я оглядела заполненную арену.

Астрид стояла около одного из входов на поле, а Зейден и Джулиан разминались со старшекурсниками. Господи, сделай так, чтобы я не попала в игру с Йенсеном, а тем более в противоположную ему команду. Он либо сожрет меня, либо перережет глотку ножом.

Не было здесь только Кая.

Я постаралась отогнать мысли о сыне правителя Альтинга, сосредоточившись на беге. Но не помогало даже пересчитывание ступеней на трибунах и разговор с самой собой о том, какая величественная была изнутри Арена восхождения. Я опять думала о нем, вспоминая те слова на День льда и огня.

«Тот, кто не может перестать думать о тебе, Hafið minn».

– Пошел к черту, – прошипела я себе под нос.

За эти две недели у нас не прошло ни одного индивидуального занятия. Конечно, после того странного проявления нежности Кай превратился в чертов айсберг, с которым столкнулся пароход из старого фильма. Но мне было плевать. Этот человек вызывал у меня только отторжение.

Он – мой враг. И я удостоверилась в этом в очередной раз, когда увидела в новостной ленте академии его видео с какого-то светского вечера. На нем он, конечно же, обнимал Астрид. Но не это заставило меня чуть ли не плюнуть в экран.

Когда у Кая спросили, правда ли в Академии «505» обучаются дети Карателей, он тихо засмеялся и ответил своим бархатистым голосом:

– Не знаю, что убьет их первым: излишняя самоуверенность или сила Ремали, с которой они никак не могут справиться. Но да, это правда. К глубокому сожалению.

Пошел ты к черту, Кай Алькастер.

Я остановилась и уперла руки в бока, чтобы перевести дыхание. По лбу скатывались бисеринки пота, а легкие, клянусь змеями Роксании Нуар, могли выпрыгнуть через рот.

Снять футболку было лучшим решением, иначе я бы точно превратилась в тающее мороженое. Длинные шорты в цветах академии не мешало бы швырнуть в лицо тренеру Нельсону, но после этого Крэйтон бы сбросился с трибун. Поэтому я могла немного потерпеть.

Сделав глубокий вдох, я продолжила бег.

Однако за меня его кто-то, блядь, закончил.

Я заверещала, когда меня схватили за запястье и потянули в проход за углом пустующих трибун. Сразу же забылись все приемы, которым я научилась на подпольных боях. Чьи-то сильные руки перехватили меня за туловище, чтобы я не брыкалась, но я только усерднее замельтешила конечностями.

– Я не собираюсь тебя убивать, поэтому не надрывай голосовые связки, Hafið.

Мой крик сразу же прервался.

– Кай?

Он всё еще держал меня поперек туловища, прижав спиной к груди. Мои ноги болтались в воздухе, потому что этот ужасный человек был выше меня на голову.

– Отпусти меня! Сейчас же!

– Пообещай, что не будешь кричать, – прошептал он на ухо, заставив меня вздрогнуть.

– Я буду делать всё, что мне заблагорассудится. Поставь меня на землю.

Я спиной почувствовала его тяжелый вздох.

– С тобой невозможно спорить.

На моем лице расплылась победная ухмылка, когда он исполнил мой приказ. Однако она тут же исчезла, потому что Кай развернул меня к себе лицом и придвинулся почти вплотную.

– Что тебе нужно?

Он начал раздеваться.

Он, да простят меня мужья из эротических книг, начал раздеваться!

Подцепив края такой же футболки ультрамаринового цвета с золотыми цифрами кластера около сердца, которую я недавно выкинула черт знает куда, Кай предстал передо мной по пояс обнаженным. Я хлопала ресницами с открытым ртом, глазея на татуировки в виде колючих проволок, что переплетались на груди и уходили под пояс шорт, и пересчитывая кубики словно выточенного из камня пресса.

– Восемь.

Он сделал шаг.

Я уперлась лопатками в стену и посмотрела Каю в глаза. Прекрасно, я впервые видела его без рубашки и лучше бы не видела, черт возьми, до конца своей жизни.

– Что восемь?

– Лет дадут мне за убийство, если ты сейчас же не оденешься.

Я даже не успела пискнуть, как он поднял мои руки и нацепил на меня свою огромную футболку. Клянусь, чтобы лишить меня дара речи, нужно было очень и очень постараться. У Алькастера получалось делать это, даже не прилагая особых усилий.

Он отступил и прошелся взглядом от моей макушки до лодыжек. Его глаза с серебристой каемкой стали темнее ночи, когда остановились на прикрытых футболкой бедрах, отчего мне захотелось позвать кого-нибудь на помощь.

Однако вместо этого я сладко улыбнулась.

– Ты ревнуешь.

– Ты говоришь глупости.

Я придвинулась ближе и провела ногтем сверху вниз по его груди, прослеживая изящные линии татуировок. Черт, это выглядело сексуально. Но почему именно колючая проволока?

– Это не вопрос, Алькастер. Зачем скрывать то, что так очевидно?

Кай быстро перехватил мою руку. Я вздрогнула, когда его горячее тело впервые коснулось меня, хоть и через ткань футболки. Он прижал меня к стене позади, но не грубо, а осторожно, положив одну ладонь на мою спину, чтобы я не ударилась.

Кай – и осторожно. Отлично, у меня помутнение рассудка.

Наклонившись, он нежно провел носом по линии моей челюсти и шумно втянул воздух. Я распахнула от неожиданности глаза, потому что… Что. Блядь. Происходит?

Он прошептал:

– Дорогая, мне не особо хочется, чтобы игроки моей команды пропускали мячи из-за того, что перед ними мельтешит одна очень дикая и обнаженная девушка с красивыми глазами и такими же красивыми ногами.

Я открыла рот, собираясь познакомить его со своим словарным запасом, потому что он же опять меня оскорбил, верно? Нет, неверно. Он сказал, что у меня красивые глаза. И ноги. И что он не хочет, чтобы я бегала полуголая перед другими мужчинами.

Я сошла с ума.

– На этой форме нет моего номера, хотя я бы с удовольствием посмотрел на тебя, одетую в футболку с цифрой одиннадцать. – По моей коже побежали мурашки от его слов, а глаза неосознанно прикрылись. Я задышала еще чаще, вспоминая, как он касался меня в спальне. – Никто не узнает, что она моя. Оставь вид на свою прекрасную грудь до нашей следующей встречи в твоей комнате.

Я тихо засмеялась. Думали мы точно об одном и том же.

– Слишком самоуверенные слова для того, кто поливает грязью меня и моих друзей при Альтинге и их приспешниках.

– Поверь, я спасаю ваши жизни.

Вопрос хотел сорваться с моих губ, но Кай как всегда выбил меня из колеи.

Его руки скользнули под мою – точнее, его – футболку и обвили талию. Внутри меня что-то оборвалось, когда он начал нежно поглаживать кожу большими пальцами, а затем наклонился к шее. Его мягкие губы невесомо коснулись моего горла, и я, блядь, не смогла сдержать стон.

– Прости, дорогая, но я не хочу делить этот…

– Зальцри! Алькастер!

Я взвизгнула, когда крик тренера Нельсона сотряс всю арену. Кай не собирался отпускать меня, но я оттолкнула его и принялась нервно поправлять одежду. Сердце колотилось так сильно, что могло выпрыгнуть через горло.

– Зальцри, я, кажется, тебя предупреждал? – Сложив руки на груди, тренер оглядел нас с ног до головы. Кай расслабленно привалился к стене, растянув губы в довольной усмешке. Мне захотелось выдрать ему волосы. – После занятия останешься на еще одну тренировку. Индивидуальную. Со мной.

Я попала в ад?

– Знаете ли, я что-то передумала играть…

– Марш на поле!

***

Я была в одной команде с Джулианом.

Спасибо, что услышала меня, Вселенная.

Нельсон распределил новичков и старшекурсников на четыре команды. Я играла в первой двойке на позиции нападающего, потому что, как сказал тренер, у меня была хорошая скорость за счет довольно хрупкого телосложения. Видимо, честь преподавателя не позволяла ему оценить мою грудь.

В команде противников состояли Кай, Джакс, Зейден, Таллия и еще трое первокурсников. Слава Богу, Джулиан был моим союзником. Силия играла в нашей команде на позиции защитника, а сам Йенсен – нападающего. Остальных я не знала.

Как только мы всемером собрались в кружочек, чтобы обсудить стратегию, которой не было, Джулиан закинул руку мне на плечо и провозгласил:

– Наша Мальвина должна первой получить мяч и прорваться в их очковую зону. Я буду страховать ее. Силия, берешь на себя защиту. Кай играет в нападении, поэтому если Ксивер пропустит мяч, через минуту он уже пробьется на нашу территорию.

Я тряхнула плечом и сбросила его руку.

– Слушай, бандит. Я играю в этот… кригет… лисбет…

– Ликгет, – поправила Силия.

– Играю в него первый раз в жизни, – хмыкнула я, сложив руки на груди. Джулиан повторил мою позу и приподнял бровь. – Сила сокрушения пробудилась во мне пару недель назад, и на следующий день я чуть не взорвала свою спальню. Давайте не рисковать, ставя меня в нападение. Я могу… эм-м-м… постоять у ворот?

Джулиан нахально улыбнулся.

– Боишься?

Этот уродец знал, на какие кнопки нужно давить.

– Я тебя предупреждала, бандит. Сам будешь собирать по арене кишки.

– Ты себя переоцениваешь, Мальвина.

Как же они вчетвером меня раздражали!

– Ладно, давайте покажем этим отбросам, кто тут папочка! – крикнул Джулиан и пару раз хлопнул в ладони.

– А остальным-то что делать? – спросила первокурсница, пепельные волосы которой были собраны в два забавных пучка. Забыла ее имя.

Окинув девушку незаинтересованным взглядом, Йенсен бросил:

– Попытайтесь устранить Алькастера и Блэквуда. Остальное оставьте нам.

Прекрасно. С какого черта в первый день тренировок я уже играю на главной позиции? Правила бы хоть выучить.

– Зальцри, – позвал меня Джулиан, когда я двинулась к центру поля. – Мы должны кое-что попробовать…

Я выслушала его безумное предложение и отрезала:

– Нет.

– Ну эй! – Он состроил щенячьи глазки. Они с Зейденом – два настоящих шута. – Рейвен смотрит. Мне нужно показать, что я круче твоего брата, понимаешь? – перешел он на шепот. – Мы убьем двух зайцев одним ударом. И мяч получим, и сведем меня с твоей подружкой.

– Джулиан, я не собираюсь сводить тебя с Рейвен, – тихо прокричала я, всплеснув руками, и на его лице проступило обиженное выражение. – Вы друг другу не подходите. Это раз. Я не лезу в личную жизнь своих друзей. Это два. Ты наследник, а наследник равно враг. Это три. А еще есть четыре: я не смогу прыгнуть так высоко.

– Просто попробуй, – умолял он.

– Я не чирлидерша, Джулиан!

Он опустил подбородок. Я заметила, как его глаза влажно блеснули.

– На меня не подействуют выдавленные слезы.

Джулиан поднял взгляд, и по его щеке на самом деле скатилась слеза.

– Но я люблю ее. Никогда не видел никого прекраснее Рейвен. Пожалуйста, всего один раз. Помоги мне.

Господь, это невыносимо.

Я затопала одной ногой, уперев руки в бока.

– Ладно. Будешь должен.

На его лице появилась дьявольская улыбка.

Тренер и Кай, так и не надевший футболку, уже стояли в центре поля. Нельсон поднял продолговатый мяч, покрытый легким слоем металла, который не пропускал магию ремалийцев. Кай встал с одной стороны, а я – с другой, лицом к нему. Над нами висел густой туман напряжения, от которого мои нервы потрескивали, как электричество.

– Готовы?

Я посмотрела в глаза Каю. В них искрились веселье и уверенность в победе.

Не смейся раньше времени, Алькастер.

Мой взгляд тут же метнулся к Джулиану. Он подошел ближе, остановившись буквально в паре шагов.

Я кивнула.

– Готова.

– Начали!

Как только тренер отдал команду, я дернулась не в сторону подброшенного мяча, а в сторону Джулиана. На трибунах послышались удивленные крики. Сделав два длинных шага, я совершила прыжок. Джулиан подставил руки, и я, оттолкнувшись от них, взмыла вверх.

– Йенсен!

Иисусе, я как будто летела в космос. Нужно было хоть предупредить, что он подтолкнет меня не только руками, но и потоком воздуха!

Вскинув правую ладонь, я быстро перехватила мяч. Когда Джулиан ослабил силу, меня тут же потянуло к земле. Я с грохотом повалилась на поле, зашипев от удара, но по инерции перекувыркнулась и быстро подскочила на ноги.

Как только равновесие было поймано, я отыскала на другой стороне Джулиана и перебросила ему мяч.

– Отсосали? – закричал он, увернувшись от одного из соперников и показав пальцем на зашумевшие трибуны. – Это для тебя, мышонок!

В голову ударил адреналин, поэтому я уже неслась в сторону очковой зоны противников, сдерживая смех. Однако мои ноги как-то странно загудели, будто от землетрясения. Опустив взгляд, я подавила удивленный возглас, когда поле пошло трещинами.

Мои глаза просканировали арену.

Таллия стояла около очковой зоны со вскинутыми руками и торжествующе ухмылялась. Из меня вырвалось тихое рычание. Вот же стерва! Это она применила силу, чтобы выкинуть меня из игры.

Не получится.

Земля начала раскалываться, но я перепрыгивала все прорехи, как в старых передачах про выживание. Мне не нужна была Ремали, чтобы выиграть. Я быстро пробиралась к зоне противника, наблюдая за мячом. Зейден напал на Джулиана, но он вернул мяч Силии, а она – Скай, той девушке с пепельными волосами.

Однако будто из ниоткуда появился Алькастер и перехватил его. Он молнией ринулся к зависшим в воздухе воротам, созданным из огня силой ремалийцев. Они потрескивали, словно в ожидании, когда кто-то попытается пробиться к ним.

И это сделал Кай – невообразимо сексуальный мерзавец с перекатывающимися мышцами и упругой задницей. Я даже зарычала от разочарования.

Через минуту счет был 1:0. Не в нашу пользу, конечно же.

Трибуны загудели, когда Кай едва улыбнулся уголком рта и откинул с лица влажную серебристую прядь. Пробегая мимо болельщиков, он подмигнул переместившейся к ним Астрид.

Я начала раздражаться.

– Соберись, Ксивер!

– Сам соберись! – рявкнула в сторону Джулиана.

После полученного очка мяч разыгрывался проигравшей стороной. Силия замахнулась и бросила его Джулиану. Я снова ринулась в сторону противников, как вдруг передо мной выросла фигура Зейдена.

– Мальвина, я не хочу делать тебе больно, поэтому лучше отойди, – выпалил он, тяжело дыша и обливаясь потом.

Я прищурилась и сжала кулаки.

– Не указывай мне, что делать.

В следующую секунду пространство между нами взорвалось.

Я даже не успела отреагировать, как нас с Зейденом отбросило в разные стороны. Из меня вырвался кашель, когда я прокатилась по полю, окутанная дымом и пылью. Электрический разряд прошелся по телу, не причиняя боли, и я стукнула от досады кулаком по бедру.

Вот дерьмо! Я же их предупреждала!

Кай, держащий в руках мяч, резко остановился и повернул голову в нашу сторону. Он хотел было дернуться к нам, но Джулиан воспользовался его заминкой. Притянув магию созидателя и создав кнут, он обвил им его ноги. Алькастер повалился на поле и выпустил из рук мяч, а Йенсен с победным кличем перехватил его.

– Так держать, взрывная леди!

Я быстро поднялась и побежала за ним по противоположной стороне арены, задыхаясь от нехватки воздуха. Напряжение в мышцах нарастало, а пот срывался с бровей, застилая зрение. Ворота всё приближались. Когда Джулиана сбил с ног ремалиец, тот перебросил мяч мне. Подпрыгнув, я перехватила его в воздухе и наугад послала в сторону ворот.

Арену сотряс громкий, пронзительный сигнал. Загорелся зеленый цвет.

Я забила.

Я забила?

– Ты забила! – раздался рядом крик Джулиана, а затем меня подхватили его грязные руки. Взвизгнув, я тут же вцепилась в его плечи, чтобы не свалиться. – Малышка Зальцри – новая звезда ликгета!

– Звучит как оскорбление, – пропыхтела я, пытаясь слезть с него.

Когда бы еще наследник качал меня на руках?

– Не радуйтесь раньше времени! – воскликнула Таллия, и мы повернули головы в ее сторону. Я всё еще пыталась вырваться из объятий Йенсена. – До конца пятнадцать минут! Следите за воротами!

– Тоже хочется расчленить ее?

– Ужасно сильно.

– Предлагаю на пятнадцать минут зарыть топор войны.

Я удивленно посмотрела на Джулиана.

– Вот так просто?

– Мне не хватает драмы в личной жизни, – с печалью вздохнул он. – А Блэквуд и Алькастер обеспечат ее, потому что уже хотят оторвать мне руки. И Рейвен тоже на нас смотрит. Обожаю это чувство. Как его там? – Он наигранно нахмурился, после чего улыбнулся, как Чеширский кот. – Ах, точно. Ре-е-евность.

– Я не собираюсь вызывать ревность к тебе у своей подруги. Кодекс не позволяет.

– Хватит болтать, щенки! – заорал тренер, и мы с Джулианом подпрыгнули. – Продолжайте играть! Зальцри, у тебя еще одна тренировка, если ты не забыла!

Я издала мучительный стон – и игра продолжилась.

Созидатели материализовывали защитные стены и лианы, которые сковывали тела игроков. Тут и там ремалийцев сбивали потоки воды и воздуха. Сокрушители вызывали землетрясения и провалы в земле, электрические разряды прорезали поле, заставляя их отступать.

По правилам мы не могли подвергать друг друга ранениям, поэтому все удары и атаки были направлены на замедление и отступление. Тем не менее мое тело плакало от синяков и ссадин, а во рту пересохло так сильно, что я не могла говорить.

Но я была счастлива. И хотела пройти в сборную.

И я пройду в сборную.

К сожалению, повторить тот успех с забитым мячом не удалось. До конца игры оставалась минута, а я неслась сломя голову в очковую зону противника. Силы и время были на исходе. Если промахнусь, мы проиг…

Секунда – и из меня выбили весь воздух.

Я вскрикнула и покатилась по полю, когда кто-то догнал меня со спины, повалив на землю. Локоть вспыхнул болью, но я даже не почувствовала этого, потому что меня пробрала единственная эмоция – гнев. Я зарычала и двинула игроку под ребра, но меня тут же перевернули на спину, как тряпичную куклу, и вот тогда я точно чуть не взорвалась от ярости.

Алькастер!

Всё происходило слишком быстро. Кай приковал мои руки к полю по обе стороны от туловища, но мяч из левой я не выпустила. Он потянулся к нему, как вдруг в моей голове вспыхнул план, над которым я даже не успела как следует подумать.

Я приподнялась…

…и коснулась губами его щеки.

Время текло дальше, но для меня оно будто замедлилось. Под моим прикосновением его гладкая кожа казалась холодной, но не менее приятной. Слегка приоткрыв губы, я мазнула ими по скуле Кая и почувствовала его пьянящий запах. Мое сердце на секунду остановилось, а затем забилось в бешеном ритме.

Прикрыв глаза, я быстро отстранилась.

Кай замер. В его взгляде отразилось такое удивление, словно его впервые поцеловали вот так – легко и немного по-детски. Он медленно моргнул и с хрипотцой в голосе спросил:

– Почему ты сделала это?

– Захотела, – вырвался честный ответ.

Я даже не думала о том, что о нас начнут сплетать слухи.

Кай приоткрыл губы, чтобы что-то сказать, но тут же нахмурился.

– Я не могу применить к тебе свою способность. Почему?

– Что? – не поняла я, всё еще чувствуя, как пульсируют от поцелуя губы.

– Ты не поддаешься моему эфиру.

Не раздумывая над его словами, я резко перекатилась по земле и сбросила Кая со своего тела. Он не успел прийти в себя, как я подорвалась и устремилась к воротам.

Раздался первый сигнал. Второй. Третий. Каждый оглушительный звук сопровождался биением моего сердца. Поле начало мигать красным цветом. Я слышала подбадривающие крики и топот десятков ног. Ворота всё приближались. Перед лицом мелькали фигуры, но я уворачивалась и уходила от них, будто поток ветра.

Резко остановившись, я замахнулась…

…и выпустила мяч.

Секунда.

Две.

Три.

Поле засветилось зеленым цветом.

– Победила команда Йенсена! – пронзил арену голос тренера.

Я подпрыгнула и закричала так громко, что чуть не сорвала голос. Джулиан подлетел ко мне и снова подкинул меня в воздух. Я громко захохотала, когда Джакс свалился на колени и начал по-исландски проклинать свою госпожу. Крэйтон и Рейвен затрясли плакатами с трибун, пока остальные члены нашей команды отбивали друг другу пять.

– Астрид испепелит тебя за тот поцелуй, – пробормотал Джулиан, опустив меня на землю.

Взгляд неосознанно метнулся к Каю.

Он смотрел на меня через арену, слегка прищурившись, словно пытаясь разгадать головоломку.

«Ты не поддаешься моему эфиру».

Что это могло значить? И какой способностью обладал Кай?

Сегодня, среди обломков разрушенных построек, я нашла цветок – желтый гелениум. Спасибо за знак, Лира. Теперь я верю, что ты обрела покой.

Из потерянного письма Роксании Нуар неизвестному адресату

6 января 2051 года

– Мы можем остановиться? Я готов съесть спящего Зейда, – провыл с заднего сиденья Джулиан.

– Ты ел час назад.

– На этих охренительно скучных мероприятиях всегда подают блюда с мой мизинец.

– Ты хотел сказать, с твой член? – хмыкнула Астрид.

– С твои мозги.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

– Заткнитесь.

– Как можно наесться тарталеткой с красной икрой, а? Хотя ледяные принцы, похоже, питаются только кровью девственниц, – пробормотал Джулиан.

– Я говорил тебе перестать называть меня так?

– Ну Ка-а-ай…

Я встретился в зеркале с его умоляющим взглядом.

Этот парень наводил страх на всю академию, но наедине с нами напоминал щенка с растрепанной шерстью и лапой, прихрамывающей после очередной драки.

Джулиан с Зейденом – полная противоположность мне, именно поэтому мы сдружились. Там, где Астрид пленяла своим очарованием, а они вдвоем – смертоносными взглядами, сменяющимися искусительными речами, я представлял собой только страх.

Мне нравилось наблюдать за тем, как женщины томно вздыхали, когда я целовал их ладони, а затем испуганно жались по углам, чувствую клубящуюся внутри меня силу. Я ненавидел выглядеть неопрятно, всегда носил строгую одежду и плотные кожаные перчатки, чтобы скрыть ту грязь, в которой прожил большую часть своих дней.

Мне нравилось лгать. Даже самому себе.

– Ну так что?

Бросив взгляд на Джулиана, я сузил глаза.

– Монстр, – прошипел он и откинулся на спинку сиденья.

Мы ехали в академию с очередного светского вечера Альтинга под приглушенную песню двадцатых годов. За окнами с одной стороны проплывали заснеженные горы, с другой – покрытый льдом океан. Джулиан сидел позади меня за водительским креслом, а Зейден спал рядом, положив голову на плечо Астрид.

После произошедшего на День льда и огня я не мог перестать видеть перед глазами его поцелуй с Ксивер. Даже сейчас, представляя, как сливались их губы, меня чертовски колотило от гнева. Между нами с Зейденом никогда не было подобных стычек, но тот вечер заставил меня впервые ударить одного из лучших друзей.

И хоть изначально я говорил, что он может делать с Ксивер всё, что захочет, вскоре мое мнение изменилось.

Нет. Только я могу касаться ее.

И только я могу сломать ее.

– Пока мы не приехали, я хотела с вами кое-что обсудить.

Я бегло посмотрел на Роксанию, сидящую на пассажирском кресле.

– Стой! – крикнул Джулиан и просунул голову между сиденьями. – Ты тоже хочешь заехать за чем-нибудь жирным? В моем организме переизбыток икринок. Бр-р-р, мерзость. Вдруг они начнут плодиться?

Я тихо фыркнул от смеха. Роксания шлепнула Йенсена по лбу, заставив того застонать.

– Понял, мамочка сегодня не в настроении.

– Я куплю тебе детское кресло, если ты сейчас же не закроешь свой рот, Джулс. – Она гневно ткнула в него пальцем. – Это не шутки. Перестань быть таким беспечным и хоть ненадолго возьми себя в руки.

– Можно потише? – сонно пробормотал Зейден.

Джулиан сложил ладони в рупор.

– Начинается, – проворчала Астрид.

– Кай, включи музыку погромче! Этот альбом мы не заслушали до тошноты! – Она перегнулась через Зейдена и, создав из пустоты ремень, ударила им Джулиана, но он со всей пылкостью начал подпевать песне «Dutch Melrose – RUNRUNRUN». – Беги, детка, беги! Беги, чтобы спасти свою жизнь! Я вырву твое сердце…

Сжав пальцами переносицу, я пробормотал:

– Через секунду он полетит в обрыв.

– …оно всегда будет моим! Беги, детка, беги…

Когда в этой машине собиралась вся наша компания, можно было смело открывать дверь и прыгать на ходу в пропасть, потому что вытерпеть их разборки не мог даже я. А с выдержкой у меня всегда было всё в порядке.

Астрид кое-как успокоила Джулиана, поэтому Роксания, бросив на него последний грозный взгляд, перешла к делу:

– Как вы поняли, на той неделе я встречалась с Джонатаном. – Я сжал руль, вспомнив ее разбитую губу. – Вас отправили сюда только ради того, чтобы пробудить силу Зальцри. Твой отец, Кай, уже знает, что сыворотка сработала, но ничего не предпринимает. Он говорил, каким будет следующий шаг?

– Они уже отдали приказ начать в конце февраля занятия в симуляторе, поэтому после, по всей видимости, их отправят на горячую точку.

С самого детства меня растили как будущего правителя. Еще до Падения отец состоял в парламенте Исландии, поэтому я знал наше общество и всё, что в нем происходило, как свои пять пальцев. Правда крылась не в Доме правительства, а под ним – в коридорах с сотнями закрытых дверей. Отец собственными руками соткал мое сознание и выкроил меня по своему подобию, а я следовал за ним, принимая уготовленную мне участь.

Я знал, что когда-нибудь этот мир станет моим.

Однако с сестрой и братом Зальцри связана особая история. Я знал, почему Альтингу понадобилось вколоть сыворотку именно им, а не другим детям Карателей. Я знал, почему именно их пробуждения ждали как пришествия божества. И я дал себе клятву исполнить волю Альтинга чего бы мне это ни стоило.

Но каждый раз, когда Ксивер смотрела на меня своими большими глазами цвета океана, она проникала мне под кожу.

Во время тренировки, на которой она бегала по арене в крошечном топе и каждый пялился на ее грудь, я не удержался, вновь прикоснувшись к ней. Хотя не должен был. Не имел, мать твою, права. Но разум отключился, как только она оказалась в моих руках.

И это странное чувство, когда я увидел ее, одетую в свою футболку… Оно не было вызвано собственничеством или ревностью. Ладно, совсем немного. Меня просто до жути раздражало, что меня это, блядь, раздражало. Потому что я никогда не испытывал ничего подобного. А тот поцелуй так сильно выбил из колеи, что я еще неделю касался щеки, вспоминая, какими мягкими были ее губы.

Ты должен сломать ее.

– Мне передали, что они начали искать сведения о Падении, – задумчиво произнесла Роксания. – Джонатан будет в ярости, если они сорвут его замысел.

Послышался хриплый голос Зейдена:

– Джонатан всегда в ярости.

– Тут и не поспоришь, – хмыкнула Роксания, посмотрев на меня. Мы оба были зависимы от этого человека физически и, что самое главное, морально. – Зальцри – единственная угроза правлению. После трех лет поисков и года в Круачейне они должны были отступить. И так было до сих пор.

– До Дня льда и огня, – сказал я, и она кивнула. – Что-то произошло в ту ночь, поэтому они начали копать под правительство.

Джулиан снова высунулся вперед.

– Рокс, а ты не можешь просто затащить сладкого Крэй-Крэя в постель? Думаю, после оргазма он станет куда разговорчивее. Да, профессор Нуар! Твоя киска такая великолепная! – простонал он, заслужив очередной подзатыльник от Астрид.

Роксания сжала губы в тонкую линию.

– Я не сплю со студентами, Джулиан.

Это действительно было так. Тем не менее я знал «профессора Нуар» еще тогда, когда моими единственными друзьями были демоны в голове, что тянули меня в лапы смерти. Когда я каждую ночь вспоминал о собаках из подворотен, которые вместе со мной охотились за остатками хлеба, выброшенными кем-то на свалку. Когда я боялся мира, потому что он заставил меня пройти через кромешный ад.

Этот человек – мое второе «Я». Ей никогда не удавалось скрыть от меня свои чувства.

Она начала что-то испытывать к Зальцри. И это действительно плохо.

– Ну давай, скажи. – Роксания повернулась ко мне вполоборота и сложила руки на груди. – Я же вижу, как в твоей голове крутятся шестеренки.

– Он отвлекает тебя.

– И это говоришь мне ты, Кай?

Я прикурил сигарету, не отводя взгляда от дороги.

– Не сравнивай нас. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Я никогда не поставлю под угрозу будущее правления ради какой-то девчонки.

Джулиан насмешливо фыркнул.

– Да, – согласилась Роксания. – Ради какой-то девчонки. Но это она.

– Туше.

Мы долго ехали в тишине, пока на горизонте не появились готические шпили башен. Прошло совсем немного времени с тех пор, как нас досрочно выпустили из академии, но казалось, словно только вчера я стоял на площади и слушал речь Каллисто. Словно только вчера я зубами выгрызал первое место в турнирной таблице, чтобы доказать отцу, что я чего-то стою.

Как наивно.

Чем сильнее я старался, тем тяжелее был его удар.

– Я понял, какой у нее эфир.

– Как у Крэйтона? – промямлил Зейден, заворачиваясь в куртку.

– Полная противоположность. – Все сразу же повернули головы в мою сторону. Выдохнув облачко дыма, я выдержал короткую паузу. – Она их нейтрализует. Абсолютно все.

Роксания удивленно распахнула глаза.

– С чего ты взял?

– Во время тренировки по ликгету я хотел применить к ней эфир, но она подавила его. Если Крэйтон отзеркаливает способности, то Ксивер просто глушит их. На нее ничего не действует.

Теперь Астрид высунулась вперед, чтобы спросить:

– Почему ты решил применить к ней свой эфир?

– Вспомни, что тогда случилось.

Джулиан изумленно присвистнул.

– Ты сделал это, чтобы никто не видел ваш поцелуй. А мне, кстати говоря, понравилось. Внутри меня часто просыпается вуайерист. Интересно, Рейвен такая же испорченная, как и я?

– Мне уже жаль эту девушку, – пробормотал Зейден.

– Себя пожалей, идиот. Как там было? – Он задумчиво постучал пальцем по подбородку, после чего вскинул его в воздух. – Ах, вспомнил. Кай выбил тебе зуб, когда ты поцеловал Мальвину. Господи, почему я этого не видел?

– Откройте окно, чтобы я выкинул его.

Да уж, Джулиан впервые так серьезно нацелился на кого-то. Прежде он трахал всё, что движется и не движется, никогда не останавливая выбор на одной-единственной. Тем более на спокойной, доброй и чистой девушке – такой, как Рейвен Эскарра. Они совершенно друг другу не подходили.

Повернув на подъездную дорожку, я ответил:

– Мне просто хотелось избежать лишних разговоров. Ничего более.

Наполовину правда.

– Удивительно, – пробормотала Роксания. – Выходит, предположение Джонатана касательно Зальцри и вправду верное. Они угроза не только Альтингу, но и всему человечеству.

– Поэтому нам нельзя отходить от плана, – напомнила Астрид.

Если бы всё было так просто.

Припарковавшись, я выгнал всех из салона, хотя Зейден упорно хотел проспать всю ночь на заднем сиденье. Часы показывали три часа. Каллисто поставила нам по четыре занятия на завтрашний день со старшими курсами, поэтому мне нужно было настроиться на их крики и визги, отоспавшись после тяжелого вечера.

Выйдя под промозглый ветер, я поставил машину на сигнализацию и двинулся с остальными ко входным воротам.

Некоторые думали, будто этот спортивный автомобиль металлического цвета мне подарил отец. Предрассудки преследовали меня на протяжении всей жизни, поэтому я перестал доказывать, что приобрел его за собственные деньги, заработанные после Падения написанием кодов для правительственных программ.

«Lamborghini Estoque» была второй вещью в моей жизни, которую я любил. После сопящих монстров, перевернувших сейчас, наверное, всю мою спальню. Доберманы были последними выжившими из своего вида. Я мало к чему испытывал чувства, но ради них был готов ездить в город за мясом каждое утро и ходить на прогулку даже глубокой ночью.

Я нашел их после Падения. Выкормил и оставил у себя.

– Кто помимо нас может в такое позднее время возвращаться в академию? – спросила Астрид, накинув на плечи пальто.

Вынырнув из мыслей, я посмотрел в сторону академии.

– Это же…

– Нет, – с ужасом в голосе прошептала Роксания. – Что она здесь делает?

***

Скрип старой кровати.

– Мы хотим кушать, Кай.

Вой собак за окном.

– Я принесу вам что-нибудь, когда они уйдут спать.

Громкий крик с соседней комнаты.

– Что они с ними делают?

Битое стекло и плач.

– Ничего. Спите.

Плач.

Плач.

Плач.

– Кай, нам страшно.

Я сжал челюсти.

Дыши. Это тебя не касается. Не двигайся с места.

Детский крик из комнаты:

– Кай! Кай, помоги!

Спрыгнув с кровати, я с колотящимся сердцем распахнул дверь и побежал на кухню за ножом. Я должен был заботиться лишь о себе, но не мог оставить их наедине с монстрами. Я не мог слушать надрывные крики и думать, кому сегодня не посчастливилось стать мишенью.

Кай.

Кай, помоги.

Помоги.

Помоги.

Помоги.

Я всей душой ненавидел эти сны.

Сигарета, свисающая с губ, медленно тлела и разносила по спальне вишневый запах, но окно было настежь распахнуто, поэтому он сразу же выветривался. Холод с самого детства сопровождал каждый мой шаг. Мне нравилось превращать свою спальню в исландский ледник, потому что так я хоть что-то чувствовал.

Вытерев измазанные глиной руки и закинув тряпку на обнаженное плечо, я осмотрел скульптуру.

Идеальные линии, словно вылепленные по подобию ее тела. Идеальные черты лица – заостренные скулы, пронзительный взгляд и слегка приоткрытые губы. Она всегда на меня так смотрела. С вызовом и желанием уничтожить.

Я не смог подавить улыбку.

Мне нравилось, когда мой океан бушевал.

Подойдя ближе, я провел ладонью по изгибу ее талии. Сделал долгую затяжку и, выпустив дым, с присущей мне скрупулезностью осмотрел скульптуру, окутанную лунным светом.

Я что-то упускал. Допускал ошибку. Как и с остальными тридцатью вариантами, которые пылились либо в мастерской, либо на свалке за территорией академии, куда я вывозил их, пока все спали.

У меня не получалось почувствовать ее.

Выбросив сигарету, я сделал успокаивающий вдох. Руки так и тянулись разбить скульптуру и раскрошить ее на маленькие кусочки, потому что это снова не то. Она пустая и безликая, когда должна гореть синим пламенем от силы, что хранит ее истерзанное сердца.

– Эта девчонка, – пробормотал я, сжав переносицу и приговорив скульптуру к судьбе остальных тридцати.

Я занес ее в мастерскую, после чего опустился на кожаное кресло за рабочим столом.

После того воспоминания мне никак не удавалось уснуть.

Открыв верхний ящик, я потянулся к скрытому дну, однако взгляд наткнулся на потрепанную временем фотографию. Тьма окутала сердце при виде золотистых локонов и светящегося счастьем лица, поэтому я сразу же перевернул рамку и достал спрятанные таблетки с помятым листком бумаги.

Откинувшись на спинку, включил ноутбук и загрузил видеозапись в скрытой папке, доступ к которой был зашифрован написанными мной кодами. Последнее время у меня снова ухудшилась память, поэтому приходилось обозначать их где-нибудь, чтобы не забыть, и пить прописанные врачами таблетки.

Одно из главных достоинств быть наследником Альтинга – это возможность иметь всё то, чего нет у остальных. Если бы у любого другого студента нашли техническое средство, его бы тут же отправили в изгнание за неподчинение порядкам Альтинга. Ноутбуки имели только преподаватели, и те находились у них под жестким контролем.

Послышался шум старой пленки. Сосредоточив внимание на видеозаписи, я хотел по привычке взять в руки серебряную цепочку, но вспомнил, что ее больше нет.

Она забрала ее. Лишила меня единственной части себя.

Сначала экран не передавал изображение, но спустя пару секунд кто-то настроил камеру, и я увидел затемненное помещение. Запись велась с угла потолка, а комната была крошечной, поэтому мне удалось рассмотреть двух человек, сидящих за столом.

Женщину в белом халате и девушку в смирительной рубашке.

С глазами цвета океана.

– Добрый день, Ксивер. Меня зовут Элиза, и в ближайшее время я буду твоим психотерапевтом, – раздался спокойный голос, изредка прерывающийся из-за помех. – Скажи, как твое самочувствие?

Ответа не последовало.

– Хорошо, – кивнула женщина. – Я понимаю: тебе, должно быть, тяжело принимать всё происходящее. Но мы не сделаем тебе больно. Мы только хотим помочь.

Ксивер сидела с опущенной головой, но на этих словах подняла взгляд и посмотрела на Элизу. Я сжал кулаки, когда ее кобальтовые глаза устремились в камеру – прямо на меня.

Однако она слишком быстро отвернулась.

– Ты находишься в Круачейне. Это место, в котором оказывают моральную и физическую поддержку тем, кто пострадал во время Падения. Тебе вкололи препарат, который дает выжившим после катастрофы шанс на спасение.

Впервые Ксивер хоть как-то отреагировала.

Она низко усмехнулась:

– Лжешь.

Уголки моих губ слегка приподнялись. Ее безумие так очаровывало.

Эта запись датировалась 18 октября 2053 года. Их отыскали в Арканесе на день раньше. Я знал это, потому что выучил дело о детях Зальцри и Эскарра вдоль и поперек.

– После препарата в тебе должны пробудиться способности. Я знаю, это звучит довольно страшно, но…

– Где они?

Я придвинулся ближе, внимая ее хриплому голосу.

– Мои брат и сестра, – тихо объяснила Ксивер. – Где они?

Она называла свою подругу сестрой. Эта странная девушка, сидящая в смирительной рубашке, не могла быть более преданной и верной своим любимым людям. Мы были похожи больше, чем казалось на первый взгляд.

– Мы поселили Рейвен в соседнюю палату, а Крэйтона – в другое отделение. Ты можешь не переживать за них, Ксивер. Нам нужно вести за вами наблюдение, чтобы отслеживать действие препарата. Как только мы поймем, что всё прошло успешно, то отпустим вас.

Ксивер молчала. Задержав дыхание, я наблюдал за тем, как подрагивает на ее хрупкой шее жилка. Как она шевелит руками под тканью смирительной рубашки и оглядывает помещение, словно свою собственную клетку.

Затем Ксивер громко захохотала.

И помещение взорвалось.

Я пересматривал это видео в сотый раз, хотя помнил каждую, даже незначительную деталь. Это первый раз, когда Ксивер призвала силу Ремали. В тот день она взорвала половину Круачейна, чем убила Элизу и ранила еще десяток солдат. Она была единственной, кто дышал, когда разобрали завалы.

Я предполагал, что ее плеяда – сокрушение. Но эта девушка и ее брат были исключительными. От них стоило ожидать чего угодно.

Следующие видеозаписи фиксировали каждое изменение в действиях сыворотки и поведении Ксивер. Вот она кричит и вырывается из ремней, что удерживают ее в вертикальном положении на железном стуле. Вот она разбивает кулаки в кровь, пока мечется по своей палате в поисках выхода, а затем скребет ногтями по бетонному полу. Вот она – исхудавшая и совершенно беззащитная – раскачивается из стороны в сторону, сидя в углу и считая по-немецки.

Я выучил каждое ее движение.

Ксивер Зальцри стала моим лекарством от здоровья и навязчивой мыслью, преследующей меня еще до знакомства на той подъездной дорожке. Изучая ее перед приездом, я стал зависим от легких веснушек и глаз, на глубине которых плескалась безграничная злость и желание убить каждого, кто причинит боль ей и ее близким.

Когда я впервые увидел Ксивер, мое омертвевшее сердце сделало один-единственный удар. Она громко смеялась и убегала в носках от какого-то парня, совершенно не думая о своем здоровье.

Эта сумасшедшая девчонка.

Словно завороженный, я касался ее лица, вспоминая кадры из психиатрической лечебницы. Она стояла передо мной, а не смотрела с экрана, даже не осознавая, что именно я наблюдал за ней круглыми сутками.

Я спросил ее имя, хотя оно было высечено у меня в подсознании, как навязчивая мысль. Ксивер, Ксивер, Ксивер. Девушка с глазами цвета океана. На мгновение я погрузился в иллюзию, где она была просто Ксивер, а я – просто Каем. Но когда Галинор произнесла вслух ее фамилию, я пришел в себя.

Она – та, кого я должен презирать.

Сама того не осознавая, Ксивер Зальцри подчинила себе мой разум. И мне это не нравилось. Хоть сам я говорил Роксании, что она должна держаться от Крэйтона подальше, ситуация с его сестрой – куда не лучше.

Эти сучьи двойные стандарты.

Я приостановил новую запись, когда она снова посмотрела в камеру. Ксивер часто так делала. Словно надеялась, что кто-то услышит молчаливый крик о помощи и придет, чтобы спасти ее.

Но никто так и не пришел.

Приблизив изображение, я провел кончиками пальцев по ее лицу, задумчиво вглядываясь в синие глаза.

Как она вытерпела это?

– Снова она?

Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку кресла и прикурил сигарету.

– Твоя одержимость этой девчонкой переходит все границы, любимый. – Астрид грациозно залезла мне на колени в одном нижнем белье и начала осыпать мою шею влажными поцелуями. – Ты же понимаешь, что повлечет за собой связь с дочкой Карателей.

Я не отводил взгляда от лица на экране, пока подносил к губам сигарету и мягко поглаживал бедра Астрид.

– Она никогда не станет для меня чем-то большим, чем простым экспериментом. Я не перечеркну всё, к чему так долго шел, из-за человека, чьи родители уничтожили мою семью.

Тогда почему ты дрожал, когда она касалась тебя на День льда и огня?

Астрид провела ладонями по моей обнаженной груди.

– Не привязывайся к ней.

Я впервые отвел взгляд от Ксивер и посмотрел на свою невесту.

Астрид обладала необычной красотой, но мало кто знал, что за ней кроется. Мы с Джулианом, Зейденом и Роксанией были единственными, перед кем она снимала маску, высеченную ее отцом – Уильямом Цирендором. Он никогда не подвергал ее физическому насилию, но моральное порой было намного сильнее.

Хотя я познал оба вида.

– Я никогда не привязываюсь, Астрид.

– Да? – игриво прошептала она, вновь прильнув губами к моей шее. – Даже ко мне?

Выбросив сигарету, я поднял ее на руки и отнес на кровать.

Наши отношения могли посчитать странными, и это на самом деле было так. Я не любил ее как женщину. Я любил ее как близкую подругу, которая ставила мою жизнь превыше своей, в то время как я делал то же самое.

Тем не менее многолетняя дружба не мешала нам притворяться будущими мужем и женой, проводя ночи в кроватях друг друга. Мы ни к чему друг друга не обязывали. Так было проще и приятнее.

Накрыв тело Астрид своим, я обрушил на ее губы жестокий поцелуй.

Мне нужно было перестать видеть перед собой глаза цвета океана.

Но почему-то спустя пару мгновений, когда я был готов ворваться в ее тело, меня затопило мерзкое чувство. Тоска. Я тосковал не по каштановым волосам, а по синим. Я тосковал не по громким стонам, а по едва слышным всхлипам.

– Блядь.

Я скатился на другую сторону кровати и провел ладонью по лицу.

Астрид всё поняла без слов. Она печально улыбнулась, будто жалея меня, и мне тоже захотелось себя пожалеть.

Потому что желание иметь не свою невесту, а своего врага – заведомо проигрышный вариант.

В начале февраля, когда закончился отбор в сборную по ликгету и Ксивер, конечно же, прошла в нее, мы собрались перед занятием на очередное совещание с КУШем. Вот уже целый месяц, несколько раз в неделю, мы закрывались в моей спальне, чтобы обсудить найденную нами информацию.

Найденной нами информации было ноль.

– Знаете, что мне кажется странным, – пробормотала Рейвен, и ее взгляд пробежался по разложенным на полу документам. Она сидела в окружении них, подогнув под себя ноги. – Джакс сделал копию чертежа Дома Альтинга, когда ездил к отцу в Департамент информационной безопасности. Это одно из подразделений Союза миротворцев, – быстро пояснила она, когда Грейсон, курносый второкурсник с рыжими волосами, вскинул брови. – Так вот: странно то, что по закону никто не имеет права по каким-либо причинам прорывать землю глубже чем на десять ярдов.

– Ты хочешь вырыть нам могилу на случай, если Джони узнает, что мы под него копаем? – поиграл бровями Джакс. – Нам только касок и лопат не хватает.

– Джони? – скривилась Силия, перелистнув страницу увесистой книги.

– Когда я называю его так, мне перестает казаться, что мы в полном дерьме.

– Дайте договорить! – прикрикнула Рейвен и начала возбужденно перебирать бумаги. Ее изумрудные глаза заблестели. – Боже, в этом точно есть какой-то смысл. Смотрите. – Она показала нам два чертежа. – На первом изображено здание до Падения, а на втором – после. Видите отличие?

– Разное количество этажей, – отметил я. – После катастрофы одного не стало.

– Нулевого, – подхватила сидящая рядом Кси.

Этажа, который находился под землей.

– Именно. Почва после Падения стала неплодородной, поэтому на окраинах ее насыщают удобрениями и всякой дрянью и строят плантации. Но в чертах города, как сказано в Кодексе, подобным заниматься нельзя. Тридцатая глава, второй пункт. Ни постройкой фундаментов, ни бурением скважин – вообще ничем. Только что, если дело не в самой почве?

– А в том, что в ней скрыто, – закончила Силия, записав что-то в тетрадь.

Рейвен наизусть помнила как Кодекс нового порядка, так и Тезаурус ремалийцев. Иногда даже я завидовал ее фотографической памяти.

Она с чувством ударила себя кулаком по бедру.

– Да! Альтинг всеми силами пытается скрыть то, что до Падения в здании был подземный этаж. А возможно, и не один, а несколько.

Я вспомнил, что Ксивер рассказала нам после Дня льда и огня.

– Там может располагаться целый подземный город.

– Но наследники говорили, что это не правительственная ветвь и ее уничтожили, – напомнила Кси.

Рейвен задумчиво нахмурилась.

– Это могут быть две разные истории. Возможно, Альтинг запретил вмешательства в черте города из-за той самой подземной ветви, но нулевой этаж им же зачем-то понадобилось скрыть?

– Либо они просто его завалили, – предложила Скарлетт, ремалийка со второго курса из плеяды созидания с бронзовой кожей и темными кудрями.

Рейвен потерла виски и прикрыла глаза.

– Или так. Но раут Альтинга пройдет в том самом здании. – Посмотрев на нас с Кси, она закусила губу. – Вам нужно будет проверить его. Не знаю, как именно, но это наш шанс.

Мы с Ксивер переглянулись и молча поняли друг друга.

– Что-нибудь придумаем.

За этот месяц нам не удалось найти информацию о ЦЭСе. Мы перерыли всю библиотеку академии и документы, которые смог раздобыть Джакс. Конечно, маловероятно, что в стенах учебного заведения хранилось что-то настолько засекреченное, но проверить стоило.

Не хранилось.

Мы не получали никаких вестей от того, кто связался с Ксивер на плато, но, несмотря на провальные поиски, продолжали готовиться к рауту. Каждую ночь, после трех часов, нам удавалось выбраться за территорию академии и поупражняться в стрельбе.

С пистолета.

Идея Ксивер, конечно же.

Первый вопрос, который я ей задал: «Где мы возьмем столько патронов?». Ксивер ответила: «Я с этим разберусь». Следующей ночью, когда мы пришли на плато, она бросила к нашим ногам увесистую сумку, присвистывая веселую мелодию и зажимая между губами сигарету.

– Ты обворовала Алькастера?

– Есть момент.

Думаю, Кай не был настолько глуп и просто позволял ей делать это. Почему – я не понимал.

– Занятие с профессором Ван Дер Берг начнется через десять минут, – вырвал меня из мыслей голос Рейвен. – Пора заканчивать. Продолжим после обеда.

Попрощавшись с КУШем, мы втроем спустились по мраморной лестнице и вышли на площадь перед Домом Созидания. Сегодня у нас должно было пройти первое занятие с профессором Ван Дер Берг, поэтому опаздывать на него не стоило.

Как только мы обошли группу студентов, вернувшихся с занятия, я достал из кармана куртки телефон и отправил сообщение Роксании.

Я: Добрый день, профессор. Сегодняшнее занятие в силе?

– Всё еще не понимаю, обладаю я эфиром или нет, – сказала Рейв, натянув на голову шапку. С каждым словом с ее губ срывалось облачко пара. – Прошло уже столько времени, а кроме силы равновесия ничего не проявилось.

Ксивер пнула горку снега, чем заслужила гневный взгляд пожилого дворника с другого конца аллеи.

– Прошу прощения! – крикнула она, одарив его белозубой улыбкой. – Господи, с этими стариками забудешь, что такое веселье. Возвращаясь к эфиру: мы только недавно узнали, каким обладаю я. Так что время еще есть, Рейв. Да и вообще, нахрен он нужен? Отличная способность не обладать способностью, зато отключать другие.

Про эфир Кси мы узнали, когда Джакс показал нам свой – неосязаемость. Он мог проходить через физическую материю. Хвастаясь и в очередной раз проникая сквозь стену моей спальни, в один момент он просто… застрял внутри.

Нужно было слышать его вопли и смех Ксивер.

Мы час пытались вытащить его оттуда, а затем, когда Кси побежала за помощью, Джакс с легкостью выбрался на свободу. Так мы и поняли, что ее эфир – нейтрализация других.

– Мне кажется, твоя способность уникальна, – ответила Рейвен, когда мы свернули на главную аллею. Студентов здесь было еще больше, чем перед Домами. – Джулиан сказал, что равновесов она часто спасает в случаях, если рядом нет ремалийца. Мы не обладаем своей силой, поэтому я так переживаю.

Ксивер сжала ее ладонь.

– Он обязательно проявится, Рейв. Я уверена в этом. А вот если на меня нападут триады, мой эфир очень пригодится. Спасибо, блядь, большое, Ремали.

Из меня вырвалось тихое фырканье:

– Спасибо большое, мама.

– О, я бы поговорила с этой дамочкой. Слишком много у меня к ней вопросов.

Меня пробрала тоска, поэтому я сосредоточил внимание на площади, к которой мы двигались. Кто-то сидел на скамейках, держа в руках горячие напитки, вдалеке раздавались возбужденные крики: старшие курсы часто тренировались прямо на улице, привыкая к холоду, который ждал нас всех на границе.

– Знать бы еще, верны ли наши предположения, – задумчиво пробормотала Рейвен и начала загибать пальцы. – Джульетта работала биохимиком в компании, которая занималась производством и дистрибуцией лекарственных средств. Галочка около пункта, что она как-то связана со всей этой биологически-генетической штукой.

– Биологически-генетической штукой? – весело переспросил я.

Она пихнула меня локтем.

– Я полный ноль в генной инженерии, Крэй. Знаю только, что такое ДНК.

Да, наши родители – Джульетта и Исайя – работали в сфере научных исследований долгие годы. И если сначала мы не брали это в расчет, то потом начали понимать. Шрамы, украшающие лицо отца, были получены, вероятнее всего, во время каких-то экспериментов, а мама была такой дерганной только тогда, когда приходила с работы.

Они что-то разрабатывали. С самого нашего рождения.

И именно они встали во главе Карателей.

– Та картина и записка были оставлены неслучайно. – Рейвен загнула второй палец. – Не просто так Джульетта нарисовала часы и механическую птицу, которую Ксивер видела на плато. Выходит, она хотела предупредить вас. По словам Альтинга, Каратели готовили Падение несколько лет. Отсюда логично, что она дала вам наводку.

– Но если бы она знала о катастрофе, то сказала бы нам бежать, – подхватил я, и Рейвен согласно кивнула.

Эти мысли посещали нас после Падения, но когда весь мир твердил, что твои родители – монстры, ты сам неосознанно начинал верить в это.

– Простите, что опять затрагиваю эту тему… – Рейв замялась. – Но я не думаю, что она хотела оставлять вас. Джульетта… просто не могла обречь на такую судьбу весь мир. И своих детей. Она вас очень любила, как и Исайя.

– Всё в порядке. Мы и сами это понимаем, – выдохнула Кси и подняла голову к небу. – Вся эта история очень странная. Причем здесь песочные часы? Почему именно их она нарисовала? Это как-то связано с остановкой времени на плато и запуском цикла, о котором говорилось в записке?

– Знать бы еще, о каком цикле идет речь, – покачал я головой.

Ксивер согласно поджала губы.

Выдержав короткую паузу, Рейвен продолжила:

– В общем, я думала над этим всю ночь. Для меня это выглядит так: Каратели на самом деле хотели оздоровить мир, но эксперимент вышел из-под контроля. Чтобы остановить Падение, они наделили силой одного из своих – Джульетту. Она была их лидером. Дальше… Без понятия, что происходило дальше. После Падения Альтинг быстро воспользовался ситуацией и пришел к правлению, а Джульетта…

– Они ее забрали? – спросил я дрогнувшим голосом.

– На самом деле, я не думаю, что мама выжила, – пробормотала Ксивер с печалью в голосе. – Чтобы встретиться, нам нужно запустить второй цикл. Встретиться где? На небесах? Нет, спасибо, я воздержусь.

Наверное, выжить после такого было невозможно. Мы ни разу не видели саму Ремали – да и вообще ее никто не видел. Но то, что нам рассказывали… Она обладала поистине могущественной силой, но всё равно не справилась и передала ее трем своим последователям.

Если наша мама и правда была той самой Ремали, то она просто не выжила.

Ксивер резко взмахнула руками.

– Прошу, давайте переведем тему. Я уже не могу думать об этом!

– Согласен.

– Отлично. О чем поговорим? – спросила Рейвен.

Кси растянула губы в дьявольской улыбке. Я знал это выражение лица.

– О твоем бандите. Вы опять с ним занимались? Он же только и делает, что пытается залезть тебе под юбку.

Я заметил, как вспыхнули щеки Рейвен.

– Он неплохой, просто иногда кажется не особо… психически уравновешенным. Ему постоянно нужно внимание, поэтому всё его поведение – демонстративное.

– В прочем, здоровой психикой мы тоже не сильно отличаемся, – фыркнула Кси.

В точку.

– Недавно он узнавал у меня, какие твои любимые конфеты, – признался я.

– Так это из-за тебя он подарил мне отвратительный мармелад?

Я не сдержал победной ухмылки. Рейвен остановилась и гневно топнула ногой, отчего ее помпон на шапке весело подпрыгнул.

– Это непростительно!

– Поддерживаю, – прошипела Ксивер, сузив от злости глаза. – Из-за тебя мы лишились конфет, братец. Ты же знаешь, за еду я продам даже твою задницу.

Подойдя к ней, я нахмурился и посмотрел на ее гоночную куртку.

– Что это?

– А?

Когда она опустила взгляд, я щелкнул ее по носу. Ксивер ахнула и начала отбиваться от меня.

– Перестань так делать! Мне не пять лет!

– Для меня тебе всегда пять, Кси, – засмеялся я, отступая на пару шагов.

Иногда нужно было забыть о занятиях, тренировках и чертовых тайнах разрушенного мира, чтобы окончательно не сойти с ума. Поэтому, быстро слепив снежок, я запустил его в лицо Рейвен. Она заверещала на всю академию, и через секунду уже я уворачивался от бросков двух очень разгневанных девушек. А девушки в гневе – это вам не шутка.

На нас оборачивались все проходящие мимо студенты, но мы, словно вернувшись в детство, гонялись друг за другом, запихивая снег заворот курток.

Переведя дыхание, Рейвен провела ладонью по лбу и выдавила:

– Это за то… что сказал Джулиану… про мармелад…

– Меня обсуждаешь, котенок?

Она подпрыгнула и закричала.

Я внутренне застонал, услышав позади грубый голос Джулиана. Его растрепанные волосы до плеч были неряшливо собраны на затылке. Он подкрался совершенно незаметно, одетый в кожаную куртку и потертые джинсы.

В минус тридцать градусов. Гениально.

– А ты, Мальвина, настоящая предательница, – протянул Йенсен и закинул руку на плечо испуганной его неожиданным появлением Рейвен. – Привет, солнышко. Ты уже любишь меня?

– Нет, – пробурчала она, спрятав покрасневшее лицо в шарф.

Мы с Кси обменялись взглядами.

– Мы ее теряем, – произнесла она одними губами.

– А еще мы опаздываем на занятие. Так что давайте ускоряться.

– Бандит, ты замыкаешь строй, – махнула рукой Кси. Все вокруг удивленно пялились на нас: наверное, было странно видеть детей Карателей и наследника в одной компании.

Как только мы двинулись в корпус, слушая за спиной болтовню Джулиана, в моем кармане завибрировал телефон.

Профессор Нуар: Добрый день, Крэйтон. К сожалению, я немного приболела, поэтому занятие переносится на следующую неделю.

Я: С вами всё в порядке? Может, нужна какая-то помощь?

Я смотрел на светящийся экран до тех пор, пока мы не пересекли внутренний двор и не добрались до нужной аудитории. Внутри что-то болезненно сжималось, когда я думал о том, что Роксании плохо – неважно, физически или морально.

Ответа так и не последовало.

Мы вошли в большой зал, напоминающий Атриум – места здесь располагались полукругом и растягивались почти до самого потолка. Джулиан тоже зашел за нами, и я увидел на верхнем ряду наследников. Зейден и Астрид что-то бурно обсуждали, а Кай, закинувший ноги на стол, тут же повернул голову в нашу сторону и уставился на Ксивер.

Я с изумлением наблюдал за тем, как его ониксовые глаза теплеют.

Перехватив его взгляд, я покачал головой.

«Не смотри на нее».

Он прищурился.

«Я не спрашивал твоего разрешения».

Профессор Ван Дер Берг только вышла в центр аудитории. Заметив нас, она кивнула на свободные места.

– Слушайте меня внимательно! – громко произнесла женщина, как только мы достали тетради. – Сегодня у нас состоится первое занятие, и я не хочу тратить время на бессмысленные разговоры. Проводя время в этом зале, вы будете готовиться к войне. А на войне не разговаривают. Там действуют.

– Отличное начало, – пробормотала за спиной Мориган, и Таллия сокрушенно вздохнула.

– Со мной вы будете изучать и анализировать нападения триад. Вы узнаете их слабые и сильные стороны, научитесь стратегическому мышлению и опробуете его на собственной шкуре. Шутки кончились. Впереди нет ничего, кроме тьмы.

Ван Дер Берг оглядела нас своими серыми глазами, сложив руки на груди, защищенной военной экипировкой. На вид женщине было лет пятьдесят, но ее тело напоминало самый опасный вид оружия. Темные волосы с проседью были убраны в тугую косу, закрученную вокруг головы, а шрам, пересекающий левую щеку, говорил о том, что она на самом деле провела последние годы на границе в схватке с триадами.

– Скоро у всех студентов академии начнутся занятия в симуляторе. Кто-нибудь знает, что это такое?

– Могу предположить, что это что-то наподобие иллюзии сражения, – ответила Трис, та самая девушка с русыми волосами, что помогала Ашеру отравить Ксивер. Как жаль, что честь не позволяла мне убить их.

Профессор Ван Дер Берг кивнула.

– Именно.

Вдруг за ее спиной появилась голограмма какого-то помещения.

– Это место находится в административном корпусе, и оно строго защищается от студентов, – объяснила она. – Симулятор воссоздает вокруг вас локацию, координаты которой мы указываем в системе. Проще говоря, мы внесем данные горячих точек, и вы окажетесь в центре бойни.

Первогодки тут же зашептались.

– У меня нет цензурных слов, – пробормотала Кси. – Закрой уши, Крэй.

– Но это лишь иллюзия, – успокоила всех профессор Ван Дер Берг. – Мы хотим, чтобы вы понимали, что вас ждет в будущем. Кто скажет мне, чем уникален симулятор?

– В нем ты чувствуешь боль так, как если бы и вправду сражался на границе, – ответил Кай голосом, который выдавал в нем будущего правителя. Ксивер поморщилась. – Тебе не причинят настоящего вреда. Тебя не коснутся триады. Но будет казаться, словно всё происходит в реальности.

– Звучит плохо, – пробормотал я.

Кси и Рейв согласно кивнули.

– Всё верно, Кай. В свой год ты лучше всех прошел симулятор, и как раз тогда твоя сила, скажем так, вошла в зенит. – Профессор одобрительно улыбнулась. – Берите пример с мистера Алькастера.

– Сколько можно его нахваливать? – прошипела Кси.

В следующую секунду голограмма сменилась, и перед нами появилась триада. Я неосознанно напрягся, когда увидел шесть теневых рук. В голове сразу же всплыло воспоминание, как такая же тварь раздирала мое тело на горном плато. Я до сих пор помнил ужас, который испытал, почувствовав ее за своей спиной.

Моргнув, я сосредоточился на профессоре.

– А теперь мы поговорим о тех, с кем вам предстоит бороть… Извините, вы ошиблись аудиторией?

Все взгляды сразу же устремились к выходу.

Я заметил в дверном проеме незнакомую девушку с волосами цвета спелой вишни. На темно-синей форме с золотой эмблемой академии не было ни единого залома. Она стояла, высоко подняв подбородок, словно сама только что вернулась с поля боя. Жесткий взгляд был устремлен вперед – на профессора.

– Нет, – ответила низким тоном. – Я только поступила. Директор Каллисто сказала идти на первое занятие.

– Новенькая? – прошептали позади.

– Похоже. Ничего такая.

Нахмурившись, Ван Дер Берг спросила:

– Как вас зовут?

– Сиера, – тихо ответила девушка. – Сиера Кортлэнд.

– Странно, что директор меня не предупредила. Но хорошо. Проходите и занимайте свободное место, Сиера.

– Кому нужно зачислять нового студента спустя три месяца от начала обучения? – спросила Ксивер, следя за девушкой орлиным взглядом. – Мне кажется это подозрительным.

Рейвен хмыкнула:

– Тебе всё кажется подозрительным, Кси.

– Да, поэтому я еще жива.

– Она тебя сделала, Рейв, – усмехнулся я.

– Не спорю.

Как только новенькая заняла свободное место, Ван Дер Берг снова привлекла к себе внимание. Она подошла к голограмме и отчеканила:

– Итак, триады. Эти существа, как вы знаете, созданы Карателями из ночи Исландии. Они являются порождением экспериментов над материей, пространством и временем. Триады бестелесные, поэтому никакие пули и клинки их не убьют. Это способна сделать лишь сила Ремали.

Эту информацию мы помнили, но всё равно делали записи.

– Стоит отметить, что триады передвигаются с нечеловеческой скоростью. Кто-то может назвать точную цифру?

Я покопался в памяти, но ничего не нашел.

– Да, мисс Цирендор?

– Пять футов в секунду. Примерно, – ответила Астрид знающим тоном. – Если они захотят съесть вас, вы даже не поймете этого. Они быстры и могут проникать сквозь материю, как произошло на инициации со стеклянными кубами.

– Отлично, – похвалила ее профессор. – Но у триад есть слабое место. – Она взмахнула рукой, и голограмма начала вращаться по кругу. Я вздрогнул от того, насколько она была правдоподобной. – Височная область. Скелет.

Я сделал запись.

– У триад есть скелет? И почему именно эти зоны? – спросил Ашер.

– Я и забыла про его существование. Мог и подольше посидеть с закрытым ртом, – пробормотала Кси.

– Однажды ремалийцам удалось захватить триаду и рассмотреть ее строение поближе. Правда, чуть позже кто-то из исследователей ее уничтожил. – Мы с Рейвен и Кси переглянулись. Зачем им делать это, если поимка триады может помочь в борьбе против них? – Как передало руководство, их скелет тоже неосязаемый, но он есть. Никто не знает, почему именно эти области, но если удар вашей электромагнитной молнии и световой сферы затронет их, с вероятностью в девяносто процентов триада погибнет, – объяснила Ван Дер Берг. – Поэтому отрабатывайте меткость так, чтобы автоматически бить по вот этой части. – Когда триада замерла лицом к нам, профессор прочертила линию от пояса до головы. – Либо со спины.

– Сила некоторых настолько велика, что она полностью их растворяет. Даже целиться не надо, – пробурчала Кси. Я сразу понял, что она вспомнила Роксанию и Кая во время нападения триад.

– Верно, мисс Зальцри. Но если мы возьмем в пример ремалийцев-равновесов, которым будет неоткуда черпать силу, любая дополнительная информация о враге им пригодится.

Рейвен грустно вздохнула.

– У тебя еще есть время, – подбодрил я ее. – Просто не сдавайся. Даже если этот дурацкий эфир не пробудится, мы с Кси всегда будем рядом.

Она с благодарностью улыбнулась мне, и мы вернули внимание Ван Дер Берг. Однако в моей сумке вдруг завибрировал телефон. Незаметно положив его к себе на бедро, я разблокировал экран и увидел, что пришло сообщение от Роксании.

Мое дыхание сразу же перехватило.

Но когда я открыл его, то чуть не свалился под стол.

К сообщению была прикреплена фотография. На ней Роксания, лежа на кровати, запечатлела себя на переднюю камеру. Вокруг были раскиданы учебники, но не это заставило меня лишиться дара речи. Я видел верх ее груди, прикрытый тетрадью, но мог с уверенностью сказать, что под ней, блядь, ничего не было.

Господи, из-за нее я начал материться.

Мои глаза бегло осматривали каждый кусочек бархатистой кожи, пытаясь запомнить всё в мельчайших деталях: выпирающие ключицы, помутневший взгляд, родинка над приоткрытыми губами. Перед внутренним взором сразу же мелькнула картина, как она проводит по ним языком и медленно растягивает в соблазнительной улыбке.

Я упивался ее видом, поэтому не сразу заметил подпись.

Профессор Нуар: Запретный плод сладок, не так ли? Знаю, что мы с тобой не можем…

Блядь. Я не успел дочитать, потому что сообщение исчезло.

Но на месте него появилось новое.

Профессор Нуар: Прости. Ошиблась.

Я моргнул. Что значит ошиблась?

– Что представляет из себя граница? По ее периметру расположены аванпосты. Ремалийцы, которые служат там, наши главные передатчики информации о нападениях. Когда они замечают активность триад, передают координаты на военные базы, и оттуда выдвигается отряд…

Роксания хотела отослать фотографию кому-то другому? Но она ни с кем не состояла в отношениях. Или… состояла? Я мог просто об этом не знать. Рука сжала телефон, когда эта мысль просочилась в сознание. Если она говорила о запрете, значит, это относилось к студенту.

Или же… она специально так сделала? Помню, Ксивер занималась чем-то похожим с одним из бывших парней.

Смотря на экран, я всё же набрал ответное сообщение.

Я: Красивая. Жаль, что не для меня.

Быстро отправив, чтобы не раздумать, я прикусил внутреннюю сторону щеки и устремил взгляд на профессора. И только тогда понял, что написал. Это же звучало так двусмысленно! Я имел в виду фотографию, а казалось, что… саму Роксанию.

Придурок. Самый настоящий придурок. Теперь она точно прекратит наши занятия. А если… Нет, никто не сможет отследить нашу переписку, так как по Кодексу нового порядка правительство не имеет права вторгаться в личную жизнь студента или преподавателя, если на это нет особой причины.

Главное, чтобы эта причина не появилась.

Когда телефон снова завибрировал, я чуть ли не подпрыгнул на стуле.

Еще одна фотография. Господи, дай мне сил…

Господь не дал мне сил.

Профессор Нуар: На следующем занятии вам придется отрабатывать свои ошибки. Как именно вы будете это делать, выбирайте сами, мистер Зальцри.

Роксания сфотографировала раскрытую тетрадь, положив ее на свои бедра. Всё бы ничего, если бы эти бедра не были прикрыты единственным кусочком шелкового халата. Во рту пересохло, а член сразу же затвердел, когда я проследил ее мягкие изгибы и наткнулся на кружевную ткань. Красную.

Даже ее нижнее белье было красным.

Мне конец. После этого мне точно, блядь, конец. Если я еще не хотел зарыться между ног этой женщины, то сейчас… Хотя кому я вру. Роксания поселилась в моей голове с первого совместного занятия.

Я: Надеюсь, в отличие от первой, эта фотография была сделана для меня.

Перебор? К черту, уже поздно.

Профессор Нуар: Не сомневайтесь, мистер Зальцри. Я подумала, что Ван Дер Берг не особо обрадуется, если увидит в вашем телефоне обнаженную женщину, которая вчера пила с ней кофе в профессорском кабинете и обсуждала, как правильно вышивать крестиком.

Я поднял голову и с изумлением посмотрел на Ван Дер Берг, которая вселяла в половину студентов страх.

Я: У вас удивительно хорошее настроение, когда вы болеете.

Профессор Нуар: Плюс больничного – можно провести весь день в кровати. Наедине с унылыми работами учеников. А еще со своими мыслями и желаниями. Правда, это довольно.. одиноко.

Я внутренне застонал. Чем она там занималась?

– Аванпосты есть в каждом кластере, но больше всего их в пятьдесят пятом. До причины можете догадаться сами. Чаще всего триады перемещаются группами, поэтому сражаться с ними в одиночку – гиблое дело. Вы редко встретите одну или две…

Я: Вы со мной флиртуете?

Профессор Нуар: Вы хотите меня за это наказать?

Я прикрыл глаза, пытаясь не терять самообладание. Однако перед внутренним взором всё равно вспыхнула сцена, как Роксания лежит у меня на коленях, а я обрушиваю на ее ягодицы безжалостные шлепки.

Мне нужно было закончить этот провокационный диалог, но…

Я: Только если вы попросите.

Профессор Нуар: Я возьму это на заметку, Крэйтон.

Далее она снова прислала мне фотографию, только теперь на ней не было видно тела Роксании – лишь мои записи. Печально.

Профессор Нуар: Я бы тоже могла наказать тебя за то, что допустил две ошибки в фамилиях правителей. О чем ты думал во время нашего занятия? Ты же знаешь это наизусть.

Я: О вас.

Черт. Я серьезно написал ей это?

Профессор Нуар: За такой ответ я бы поставила тебе высшую оценку, однако сам понимаешь – дело профессиональной этики. Но мне понравилось. Продолжай.

Я подавил улыбку. Еще с одного из наших индивидуальных занятий я понял, что Роксания любит, когда ей оказывают внимание. Когда ее хвалят. Карие глаза загорелись, когда однажды я назвал ее умницей.

Не желая прекращать переписку, я отправил следующее сообщение.

Я: Вы не зададите мне ваш любимый вопрос?

Профессор Нуар: Хм-м-м… Серый?

Я: Дым. Металл. Сдержанность. А у вас?

– С кем это ты там переписываешься?

Я резко заблокировал экран и посмотрел на прищурившуюся Ксивер. Мои руки мелко подрагивали. Я бы рассказал ей о нашем общении с Роксанией, но… Что рассказывать? Что я думаю о ней каждую ночь, когда она заигрывает с половиной курса? Жалко.

– С Джаксом.

– Что-то случилось?

– Нет-нет. Просто… обсуждаем предстоящий симулятор, – выдумал я, отведя взгляд. – Много новой информации от Ван Дер Берг. У меня уже голова кипит.

– Это точно, – простонала Кси и уткнулась лицом в стол.

Выждав пару секунд, я посмотрел в телефон.

Профессор Нуар: Весь мой мир.

Всё начало февраля я провела в постоянных поединках на матах, тренировках по ликгету, собраниях с КУШем и ночной стрельбе. Порой мое расписание включало всё вышеперечисленное, вдобавок к чему приходилось денно и нощно развивать силу плеяды. Я вваливалась в свою спальню в Доме Сокрушения и засыпала прямо в одежде, потому что сил хватало только на подышать.

До занятий в симуляторе оставалось всего-ничего, а раут Альтинга должен был пройти через месяц. Я думала об этом, пока пробиралась по охраняемой миротворцами территории, представляя себя героиней какого-то детективного фильма.

Что-то я с этим зачастила.

После Дня льда и огня эти страшные ребята патрулировали академию круглыми сутками. Мне нравилось вилять перед ними бедрами, пока они с каменными лицами пытались не опускать взгляды на мою задницу, едва прикрытую юбкой.

Мужчины.

Я сделала глубокий вдох. Спрыгнув с подоконника, вскинула руку и прижала дуло пистолета к его затылку.

– И тебе доброй ночи, Hafið minn.

От этого хриплого голоса меня пробрала дрожь. Кай сидел за столом в своей спальне, расслабленно откинувшись на спинку кресла и поднося к губам сигарету. Как приятно, что его рабочее место находилось прямо у окна.

– Ты удивительно спокоен, Ísprinsinn³.

Развернувшись ко мне лицом, он заинтересованно вскинул бровь.

– Прекрасно. Всегда мечтал умереть от рук красивой женщины, которая одаривает меня такими любовными прозвищами.

– Хватит любезничать, Алькастер. И это не любовное прозвище, – вскинулась я, сильнее прижав дуло к его лбу. – Ты не провел со мной ни единого занятия с той ночи у обрыва. Ты не ответил ни на одно мое сообщение. Хочешь, чтобы я встала перед тобой на колени?

– Заманчивое предложение, дорогая, но я бы предпочел постоять на коленях перед тобой, – промурлыкал он, и я медленно моргнула. Его чувственные губы исказила улыбка. Настоящая улыбка. – Мне нравится сбивать тебя столку.

Я тихо зарычала и убрала пистолет за пояс штанов.

– На следующей неделе у нас начнутся занятия в симуляторе. Ван Дер Берг говорила, что в свой год ты лучше всех прошел его. Ты задолжал мне занятия, Кай. – Я сложила руки на груди и вскинула подбородок. – Научи меня контролировать силу, иначе я провалюсь.

– Тебе не нужна моя помощь, Hafið minn, – выдохнул он вместе с облачком дыма, и его необычные глаза впились в мои, приковывая меня к месту. – Ты уничтожила полчище триад. Если приложишь больше усилий, станешь сильнейшим ремалийцем вашего года. Ты и есть сила, Ксивер.

Мне пришлось чуть отвернуться, чтобы он не увидел моих вспыхнувших щек. Господи, почему его комплименты звучали так волнительно и заставляли грудь сжиматься?

– Тем не менее я всё еще не научилась управлять сокрушением и контролировать его.

В его глазах заплясали искорки смеха.

– Зато у тебя отлично получается обворовывать меня, пока я в отъезде.

Ладно, он знает. Трудно не заметить отсутствие сигарет и патронов.

– Мне нестыдно.

– Я бы удивился, если бы было наоборот. – Кай сделал последнюю затяжку и, сжав сигарету между пальцами, превратил ее в горстку пепла. Я с восхищением наблюдала за тем, как он взмахом руки растворил ее в пространстве. – У меня только один вопрос. Как ты сделала так, что они на тебя не нападают?

Я облизнула нижнюю губу и не смогла подавить ухмылку.

– Ко мне, мальчики.

Два добермана, мирно лежащие на его застеленной кровати, подорвались с места и бросились на мой голос, высунув от радости языки. Я сдерживалась, чтобы не начать смеяться над вытянувшимся лицом Кая.

Всё, что требовалось, чтобы приручить их – это ласковое отношение и парочка найденных у Алькастера кусков мяса. Теперь мы с ними были лучшими друзьями.

Как только они начали тыкаться мне в ноги, Кай вздохнул:

– Я чувствую ревность. Только не понимаю, к кому именно.

Мое сердце снова подпрыгнуло к горлу.

Хватит, блядь.

– На место, – отдал он приказ, и доберманы вновь прыгнули на кровать. – С каждым днем ты всё больше и больше вторгаешься в мое личное пространство, Ксивер.

– Ох, прошу прощения, – вырвалось из меня неискреннее извинение. – Не знала, что тебя это так беспокоит. Кстати, – я опустила взгляд на свои ботинки, – кажется, я заляпала твой белоснежный ковер. Можешь купить подстилку, чтобы я спрыгивала прямо на нее.

– Могу переставить свою кровать, чтобы ты спрыгивала прямо на нее.

Уголок его губ приподнялся, и я сжала челюсти.

Один-один.

Кай оперся на подлокотник, положив подбородок на кулак, и принялся с интересом рассматривать меня. Каждая клеточка тела горела под его потемневшим взглядом. Я подавила желание вцепиться ногтями в его до неприличия красивое лицо с этими чувственными губами.

Я ненавидела, когда на меня так смотрели. Будто видели саму душу.

Сейчас разница в нашем социальном положении была как-никогда видна. Я напоминала оборванку, запятнавшую его пространство своей грязью, в то время как он раскинулся на кресле так, будто вместо него стоял трон.

Мы были выходцами разных миров, и это никогда не изменится.

Осмотрев мою гоночную куртку, Кай приказал:

– Снимай.

– Прости?

Это что за новый вид занятий?

– Снимай ее.

– Кого?

Кай встал с кресла, возвысившись надо мной. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. До чего же, черт возьми, высокий. Льющийся из окна свет отразился от его серебристой пряди, и у меня закололо в кончиках пальцев – так сильно захотелось откинуть ее с его лица.

Возьми себя в руки, идиотка.

– Она будет мешать во время занятия. Если хочешь, чтобы я помог тебе, будь послушной. – Еще чего. – Ты разнесешь всю академию, как только создашь электромагнитный разряд, поэтому мы пойдем на плато.

– Но я же замерзну, – протянула я недоверчивым тоном. – Кто вообще ходит ночью на плато? Нет-нет-нет, точно не я. Закон есть закон.

Кай приподнял одну бровь.

– Ты еще и лгунья, Ксивер Зальцри?

– Я самый послушный ученик этой академии. – На моем лице появилась слащавая улыбка. – Ну, иногда бываю.

Он сделал шаг ко мне навстречу, остановившись практически вплотную. Мне захотелось тут же выпрыгнуть в окно, потому что комната сжалась от силы, что источал этот человек.

Клянусь, между нами заискрились маленькие молнии.

– Ты доверяешь мне? – тихо спросил Кай.

– Нет.

Он усмехнулся.

– Правильно.

Его большие ладони тут же скользнули по моим щекам к затылку. Я задержала дыхание, когда Кай наклонился ко мне, словно хотел поцеловать. Его запах заполнил мои легкие – соль, древесные нотки и… что-то родное.

Мой голос прозвучал как умоляющий шепот:

– Что… Что ты делаешь?

– Дыши.

Губы неосознанно приоткрылись, сердце застучало с бешеной скоростью.

Но затем я почувствовала…

…как в меня вливается…

…его сила.

Она распространилась от кончиков пальцев до самой макушки, согрев меня своим теплом. Это чувство было таким глубоким, таким поглощающим, будто мы с Каем стали единым целым. Я вцепилась в его предплечья, когда последняя волна прошлась по моему телу, чуть не свалив меня с ног.

– Теперь снимай куртку и иди за мной.

– Что… – Я опять заикнулась и повторила, как попугай: – Что ты сделал?

Он отошел на шаг, лишив меня своих прикосновений.

– Теперь тебе не будет холодно, – объяснил Кай и добавил более раздраженным тоном: – Шевелись, Зальцри. У меня есть не больше часа.

Он всегда заботился о том, чтобы мне было тепло. В нашу первую встречу, во время Дня льда и огня. У него биполярное расстройство? Или пограничное? Какого черта Кай сначала ведет себя со мной так, словно я не стою и гроша, а потом заботится обо мне?

– Это твой эфир? Ты можешь… Ну, создавать тепло? – спросила я, снимая куртку, когда он двинулся к двери. – И куда ты пошел? Нас же могут поймать.

Остановившись, Кай тяжело вздохнул и вернулся обратно ко мне. Я забыла все обзывательства и другие слова, когда он переплел наши пальцы, потянув меня за собой. Я засеменила к выходу, ловя губами воздух и смотря на наши соединенные ладони.

Охренеть. Что он только что сделал?

– Нет, дорогая, это не эфир. – Кай бросил на меня взгляд через плечо. – Не задавай вопросы, на которые не получишь ответы. Считай это моим маленьким секретом. Договорились?

– М-м-м. Да. Хорошо.

Он взял меня за руку?

Мы вышли из его спальни и двинулись на плато. Удивительно, но по пути нам не встретился ни один миротворец, профессор или студент. Мы с Крэем и Рейв всегда выбирались за территорию академии с осторожностью, потому что кто-то да караулил три Дома.

Но сейчас – никого. Словно все вымерли.

Прищурившись, я посмотрела на затылок Кая.

Что же он сделал?

– Ты слишком громко думаешь, дорогая.

– А ты слишком быстро идешь, дорогой. Я не такая высокая.

Кай медленно выдохнул, словно я – его главная головная боль, но шаг сбавил.

Когда мы оказались на улице, я на самом деле не почувствовала холода. Кай шел в одной рубашке и брюках, а я – в тонкой кофте и джинсах.

Нужно узнать, как он это сделал. Хорошая способность. Слишком давно я не чувствовала тепла.

А сейчас его ладонь, сжимающая мою, была удивительно теплой.

Как только мы остановились на открытом плоскогорье, Кай отошел от меня на несколько шагов и засучил рукава. Нас окружали мили снега и темное небо, усыпанное сотнями светящихся звезд.

– Хорошо. Расскажи мне, как прогрессирует твоя сила. Что ты делаешь для ее развития?

– Я могу призывать молнии, но маленькие. – Подняв ладони, я сосредоточилась на внутренних ощущениях и крепко зажмурилась. Спустя пару секунд между ними заискрились небольшие разряды, и по моему телу прокатилась приятная дрожь. – Нас начали обучать новые преподаватели, но даже с их наставления у меня не получается контролировать себя. На тренировке по ликгету я взорвала пространство, а перед этим… – Я открыла глаза и скривилась. – Ну, свою спальню.

Кай усмехнулся.

– Как всегда впечатляет.

– По-другому и не скажешь. – Мои руки повисли вдоль тела. – Не знаю, в чем проблема. У меня не получается сражаться и обороняться с помощью силы, как у остальных, хотя я всё делаю правильно.

Кай внимательно слушал меня, затем коротко кивнул.

– Я тебя понял. – Склонив голову, он задумчиво нахмурился. – Мы можем кое-что попробовать. Тебе нужно начать с самых азов, а именно – с эмоций. Иди ко мне.

Вот это «Иди ко мне» должно быть запрещено на уровне Альтинга.

Облизнув губы, я подошла к нему вплотную и подняла голову.

– Я буду говорить, что тебе нужно делать. Постарайся не думать о чем-либо другом. Только о том, что я тебе говорю. Поняла? – спросил Кай. Его тон сменился, и на месте богатого наследника теперь стоял человек, который в свои годы обошел две сотни ремалийцев.

– Да.

Кай снова положил ладони мне на щеки. Мягкие и теплые, они коснулись моего лица с какой-то затаенной лаской, а практически черные глаза на короткую секунду наполнились диким голодом.

Но Кай слишком быстро моргнул. Возможно, мне показалось.

– Закрой глаза. – Как только я сделала это, он прошептал: – Представь место, где тебе было хорошо. Это может быть что угодно. Дом, библиотека, океан. Представь его в мельчайших деталях. Что ты чувствовала, когда находилась там, кто тебя окружал, где находился тот или иной предмет.

Я сделала глубокий вдох.

На ум сразу же пришла наша старая квартира в Рейкьявике. Я представила маму и папу, которые сидели на диване и ели попкорн, смотря телевизор. Почувствовала запах карамели и океана. Рейвен и Крэй лежали на полу с Бьорном, пока я держала в руках расстроенную гитару.

Я так сильно скучала.

По моей щеке скатилась слеза.

– Представила? – спросил Кай удивительно мягким голосом и погладил мою щеку.

Зацепившись за эти воспоминания, я кивнула.

– Это называется астральной проекцией, – пояснил он. – Ты переносишься в другое пространство, сосредотачивая в нем тело и сознание. Если не получается призвать силу здесь, то пробуешь сделать это там, только преобразуя ее во что-то материальное. Выбери предмет, сосредоточься на нем. Когда почувствуешь его в своих руках – уничтожь, раздави, разбей его.

Сведя брови к переносице, я твердо кивнула. Его голос действовал успокаивающе, но в то же время придавал сил.

Я почувствовала в своих руках электрическую гитару. Красного цвета и с несколькими потертостями. Провела по ней кончиками пальцев, слыша смех родителей. Когда-то я думала, что стану гитаристкой и буду играть в музыкальной группе. Мне всегда говорили, что у меня талант.

На задворках разума раздался шепот Кая. Он что-то сказал, что-то очень важное, но я не услышала. Мои разум и тело были не на плато, а дома – там, где меня любили.

Я сжала в руках гитару.

Вдох.

Выдох.

И со всей силы разбила ее об пол.

Послышался громкий треск. Только он шел не из квартиры, а… с плато! Распахнув глаза, я увидела, как Кай вскинул голову и посмотрел на горизонт.

Небо сотряс оглушительный удар молнии кобальтового цвета. Она пронзила собой сгустившееся облака и рванула к земле. Из меня вырвался вскрик, когда удар содрогнул плато, но руки Кая крепко удерживали меня на месте, поэтому я не пошатнулась.

– Это я сделала? – сорвался с моих губ не верящий шепот.

Всё еще держа ладони на моих щеках, Кай медленно повернулся ко мне лицом, и я увидела его полный восторга взгляд. В груди заныло. Он смотрел на меня так, словно я спасла человечество.

– Ты.

Одно слово, произнесенное хриплым голосом, заставило меня почувствовать гордость. За себя.

– Теперь не закрывай глаза и стой в той комнате одной ногой. Будь со мной.

Кивнув, я положила ладони на его предплечья. Не отводя от меня взгляда, Кай прошептал:

– Давай.

Я смотрела в его завораживающие глаза, которые удерживали меня здесь – рядом с ним. Но на задворках сознания теперь появился гараж Крэйтона. Я стояла посреди помещения, сжимая в руках гитару.

– Давай, – приказал он.

И я снова со всей силы ударила ее об бетонный пол.

Сзади послышался раскат грома, и в землю ударил очередной разряд. Я вскрикнула от неожиданности, когда сила прокатилась по плато, врезавшись мне в спину.

– Тш-ш-ш… – Кай погладил меня по щеке, удерживая на месте. – Еще раз.

Сосредоточившись, я повторила его указания и совершила еще один удар, выпустив наружу всю скопившуюся энергию. Она была чистой и разрушительной. Где-то вдалеке вспыхнула молния. Но не одна, а целых три. Силовая волна затопила мое тело, а дыхание перехватило от пробежавшегося по венам огня.

– Еще раз, – громче произнес Кай. – Покажи мне, чего ты стоишь.

Из меня вырвалось рычание. Я отпустила его руки и сжала кулаки, даже не представляя другое пространство. Электромагнитные разряды прорезали плато, а зигзагообразные молнии с визгом раскалывали землю. Третья. Пятая. Седьмая. Их было бесконечное множество.

Кай отвел от меня взгляд и осмотрелся.

– Господи…

Они разрывали небо и били, били, били в землю, заставляя ее стонать. Мир наполнился синим цветом, отражением которого была я. Внутри бушевала первозданная энергия, от которой трещали кости и кипела кровь.

Я контролировала силу, а его ладони – меня.

И я задыхалась от боли,

но мне было так

хорошо.

– Ты невероятная, – произнес Кай, вновь посмотрев мне в глаза.

Сердце пропустило удар.

– Я не мог справиться с этой практикой на протяжении недель, а у тебя получилось с первого раза. – Он облизнул губы, и я заметила блеск сережки. Усмехнувшись, Кай покачал головой. – Думаю, это тебе нужно проводить занятия, а не мне.

Вокруг нас развернулась буря, но я могла смотреть лишь на него. На серебристую прядь, чувственные губы, складывающиеся в слова. И только когда его брови нахмурились, я поняла, что неистово дрожу.

Убрав руки с моего лица, Кай опустил их мне на плечи.

– Тише, Hafið minn. Вернись в то место и приди в себя.

Я делала глубокие вдохи и выдохи, пытаясь очистить помутненное сознание. Медленно. Спокойно. Перед глазами появился гараж: я положила гитару на потрепанный диван и напоследок погладила гриф.

Молнии вспыхивали реже. Земля перестала дрожать. Но внутри меня, черт возьми, всё горело.

– Умница.

Вдруг на мой нос упала снежинка, и я поняла, что выброс энергии поднял снегопад. Кай осторожно смахнул ее. Поддавшись его прикосновению, я хотела…

Блядь, не знаю, чего я хотела.

И мне не удалось узнать. Увидев что-то в моих глазах, Кай резко отстранился, лишив меня своего тепла.

– Пора возвращаться, – бросил он каким-то холодным тоном. – Ты устала.

Мне хотелось закричать. Но я только кивнула, трясясь всем телом от того, что сейчас произошло.

Кай снова взял меня за руку и потянул к академии.

– Пойдем по другому пути. Так быстрее. Не хочу, чтобы ты заболела, – сказал он, обернувшись через плечо. – Всё в порядке?

– Д-да.

Боже, нет! Сила до сих пор плескалась внутри меня, желая вырваться наружу. Грудь сотрясалась от прерывистого дыхания, пальцы, сжатые в ладони Кая, мелко подрагивали. Мне хотелось разорвать тело, чтобы освободить то, что хранилось внутри.

Это так… Так больно… И приятно…

– Ксивер? Ты меня слышишь?

Я приоткрыла глаза, даже не понимая, когда успела закрыть их. Спина упиралась во что-то холодное и твердое. Скала. Мы остановились на тропе, что огибала нависающую над нами скалу.

Я выдавила:

– Внутри… всё… горит…

– Блядь. Посмотри на меня, дорогая.

Мне удалось сфокусировать зрение. Кай стоял передо мной и сжимал кулаки, словно собираясь коснуться меня, но почему-то не делая этого. Его иссиня-черные волосы покрывал снег. Мне так захотелось стряхнуть его.

– Сделай глубокий вдох и закрой сознание. Отгородись от другого пространства, Ксивер. Не дай силе…

Его красивое лицо начало расплываться, и мои ноги подкосились. Кай ловко обхватил меня за талию. Ощущение его крепких рук ненадолго привело меня в чувство.

– Считай, – приказал он. – Считай по-немецки.

– Eins. – Вдох. – Zwei. – Выдох.

Кай внезапно продолжил:

– Drei. – Вдох. – Vier. – Выдох.

Меня словно поглотила лихорадка, знойная и до боли жаркая. Но с каждым счетом становилось легче. Мы с Каем произносили цифры в унисон. Когда достигли тридцати, я смогла различить серебряную каемку его глаз.

– Если не придешь в чувство, я поцелую тебя.

Я замерла.

– Что?

Что он только что сказал?

– Я. Поцелую. Тебя, – повторил Кай и опустил взгляд на мои губы. С каждым словом его голос становился всё тише, всё самозабвеннее. – Только ради того, чтобы ты пришла в себя.

Перестань так стучать, гребаное сердце!

– Только ради этого? – переспросила я, цепляясь за его плечи. Мертвые бабочки в животе расправили крылья и начали биться о грудную клетку.

– Да.

– Это плохо закончится.

– Очень плохо. – Он склонился ближе, и между нашими губами остались считаные дюймы. Я снова задрожала, только теперь из-за повисшего между нами напряжения. – Но от этого я хочу поцеловать тебя еще сильнее.

Блядь. Я в полном дерьме.

– Можно? – раздался едва слышный вопрос.

Кай Алькастер никогда не говорил таким молящим голосом.

Я должна была ответить «Нет», но вышло лишь:

– Всегда.

И его губы накрыли мои.

Я издала жалобный стон, когда язык Кая вторгся в мой рот, будто делал это сотню раз. Меня обдало горячей волной желания, способной разрушить весь чертов мир. Холодный металл скользнул по языку. Не сдержавшись, я прихватила его зубами, заставив Кая зарычать. Его руки проникли под ткань кофты и впились в мои ребра с таким отчаянием, что я почувствовала сладкую боль внизу живота.

Он был катастрофически, просто до невозможности прекрасным. Его губы сминали мои с жестокостью и странной лаской, мышцы под рубашкой прильнули к моей груди, идеально совпадая каждым изгибом.

Я падала, падала, падала…

– Ужасный поцелуй, – прошептал он, когда мои пальцы скользнули в его мягкие волосы. – Нужно прекращать. Мне чертовски не нравится.

– Мне тоже. Прекращай.

– Сама прекращай.

И мы снова поглотили друг друга, пока сердца рвались из грудных клеток. Никогда за свои двадцать лет я не чувствовала себя так, как в руках этого человека. Его сила окутала меня и слилась с моей собственной, отчего послышался раскатистый гром.

Но нам было плевать. В эту секунду ничто не оторвало бы меня от Кая. Даже начни мир разрушаться, я бы не выпустила его их своих объятий.

Он подхватил меня под бедра, и я с легкостью обвила его талию, прижавшись к скале. С нашим общим стоном где-то поблизости ударила молния, словно отражая то, что происходило у нас внутри.

– Будет весело, если следующая попадет в академию, – пробормотала я в его губы.

– Предлагаю осуществить этот план, потому что тогда мы останемся одни.

– Звучит эгоистично.

Я почувствовала его улыбку.

– Звучит восхитительно.

Он куснул мою нижнюю губу, после чего пососал ее, словно извиняясь. Господи, я бы могла провести в этом поцелуе всю оставшуюся жизнь. Но мне было мало. Скользнув языком в его рот, я сдвинула бедра и потерлась об его член. Большой и до неприличия твердый.

– Ксивер…

Ксивер, Ксивер, Ксивер…

Он шептал и шептал мое имя, как молитву.

– Не думала, что тебя привлекают дикарки, Кай. – Я запрокинула голову, и он, последовав моей молчаливой просьбе, спустился поцелуями вниз по шее.

– Меня привлекает всё, что связано с тобой.

Он прикусил нежную кожу и провел по этому же месту языком, пощекотав его холодной серьгой. Из меня вырвался рваный всхлип, когда его бедра совершили маленький толчок и прижались к моему пульсирующему центру.

Я чертовски влипла.

Я не хотела себе в этом признаваться, но Кай начал привлекать меня с первой встречи на подъездной дорожке. Я понимала, что связываться с ним – чистой воды самоубийство, но ничего не могла поделать с магнетизмом, который заставлял меня смотреть на него при каждом удобном случае. Я злилась на себя, но продолжала восхищаться его силой, его темной аурой, его упругой, блядь, задницей.

Всем им.

Губы Кая вновь впились в мои, словно он не мог насытиться мной. Я постанывала от каждого его движения. То, как он сжимал мои бедра в своих больших ладонях. То, как переплетались наши языки. То, как он поднял одну руку и обвил пальцами мою шею, чтобы наклонить под нужным углом и проникнуть глубже.

А над нами до сих пор вспыхивало небо.

– Ты убийственно красива в моих руках, – прошептал Кай, слегла отстранившись. Я глотала воздух припухшими губами и смотрела на него сквозь опущенные ресницы. Его глаза горели от страсти – мне так хотелось навечно запечатлеть этот вид.

Но я наигранно прищелкнула языком.

– Слишком много комплиментов за один вечер, Алькастер.

Он убрал выбившуюся прядь мне за ухо, проследив за своим движением, и принялся рассматривать меня с особой скрупулезностью. Я плавилась под его взглядом: на меня никогда так не смотрели. Будто я правда что-то для него значила.

Хотя я понимала, что это не так.

– Ты не знаешь, какие мысли меня посещают, когда я смотрю на тебя, – выдохнул он и, наклонившись, провел своим носом по моему. Положа руку на сердце, я с уверенностью могла сказать, что это было самым нежным прикосновением, которое мне дарили за двадцать лет.

И подарил мне его Кай Алькастер.

Блядь.

– Просвети, – прошептала я.

Усмехнувшись, он покачал головой.

– Когда-нибудь в следующий раз.

– Нельзя говорить подобное девушке, а потом отмалчиваться, – упрекнула я, отстранившись и посмотрев Каю в глаза. Мои ноги крепче обвились вокруг его талии, чтобы он не смог сбросить меня на снег раньше, чем я получу ответ. – Скажи, Кай. Мне интересно.

Он подкинул меня на руках, чтобы перехватить поудобнее, и я взвизгнула, вцепившись в его плечи. Господи, рядом с ним я чувствовала себя пушинкой. Даже на его руках я не была выше.

– Каждый день я думаю о том… – начал он томным голосом, поцеловав меня в уголок рта. Я не смогла подавить пробежавшую по телу дрожь. Как он это делает? – Какая ты раздражительная маленькая язва.

Я укусила Кая за подбородок, заставив его застонать:

– Это было больно.

– Сам ты язва, – пробормотала я, гневно прищурившись, хотя до боли в животе хотела засмеяться.

Мы стояли под падающим снегом, секунду назад поцеловавшись, и перебрасывались шутками, как какая-то парочка. Это дерьмово. Очень дерьмово. Но от этого моя грудь разрасталась до невообразимых размеров, и мне хотелось прыгать вокруг Кая, разбрасывая вокруг нас цветы, как на свадьбе.

Повторюсь: я в дерьме.

– Пойдем, пока ты не заболела, – вздохнул Кай, но не отпустил меня. Просто прижал ближе и двинулся со мной на руках к академии.

Вкус на мужчин, сегодня ты впервые сделал правильный выбор.

– Почему ты всегда заботишься именно об этом? Чтобы я не заболела. Хотя в твоей комнате настоящий морозильник.

Настоящий вопрос должен был прозвучать так: «Почему ты заботишься обо мне, когда у тебя, блядь, есть невеста, и ты ненавидишь меня за грехи отцов?».

Как только прозвучали мои слова, плечи Кая напряглись. Кажется, это не простая забота. Я задела что-то личное.

– На сегодня ты исчерпала количество задаваемых вопросов.

– О, это снова ты, Алькастер.

Тяжелая ладонь опустилась на мою задницу, и я взвизгнула:

– Ай!

Кай улыбнулся, заставив меня лужицей растечься у его ног. Почему этот мужчина, который совсем недавно говорил, что может уничтожить меня, несет меня на руках, учит управлять силой и улыбается самой восхитительной улыбкой?

Сюрреалистично.

Я никогда не вела себя рядом с парнями так, как в эту секунду с Каем. Обычно они дарили мне оргазмы, я наигранно стонала с позы наездницы, потому что они, во имя всего святого, не могли найти клитор, а потом мы разбегались на четыре стороны. Я состояла в отношениях, но никогда мне не хотелось слиться с человеком, как в это мгновение.

Это была не я.

Или, наоборот, это была я?

Черт разберет.

– Значит, завтра я смогу задать этот вопрос и еще сотню сверху, – зевнула я, когда мы вошли в академию. Как я и думала, по пути мы никого не встретили. Кай убил всех? Я бы не удивилась.

Он внес меня в свою спальню и только тогда опустил на пол.

– Я провожу тебя до спальни. Подожди минуту.

Когда он вошел в ванную, я присела на кровать и протерла глаза. Контроль силы опустошил меня, а наш с Каем поцелуй… Что ж, я была не против повторить его, но, возможно, уснула бы в середине процесса.

Положив голову на мягкую подушку, я прикрыла глаза.

Сейчас полежу секунду и встану. Ведь ничего не изменится, если я… совсем немного… посплю…

Рядом послышался тяжелый вздох.

– Я встаю, встаю, только не кричи, – пробормотала, приоткрыв глаза.

Как только я хотела покинуть самую мягкую и удобную кровать в своей жизни, матрас рядом прогнулся. Затем с меня начали стягивать ботинки.

Что? Кай снимает с меня обувь?

Я распахнула глаза. И правда. Он наклонился и бережно развязывал шнурки сначала на одной ноге, затем на другой.

– Поднимись, чтобы я расправил кровать, – попросил Кай, пока мое сердце бешено колотилось при виде того, как он проводит ладонью по моей маленькой ступне.

– Я уже ухожу.

– Поднимись. Чтобы я. Расправил. Кровать, – отчеканил он, наградив меня обезоруживающим взглядом.

Я моргнула. Затем встала и через пару секунд уже нырнула под неприлично мягкое одеяло. Из меня вырывался стон удовольствия, когда я зарылась носом в подушку.

– Только не приставай ко мне, – пробормотала я в полусонном состоянии. – А то понимаешь, я храню девственность для мужа, которому буду готовить три раза в день и стирать грязные вещи. Романтика.

Послышался тихий смешок, затем кровать прогнулась, и я почувствовала горячее тело Кая. Удивительно, как у человека с таким холодным сердцем была настолько теплая кожа. Интересно, он спит голым? Было бы славно.

– Советую тебе придерживаться того же. – Из меня вырвалось фырканье, когда я вспомнила, что он говорил мне эти слова при нашей первой встрече.

– Ты тоже хранишь девственность для мужа, Ísprinsinn?

– Спи. – Оказывается, можно закатить закрытые глаза. – И если ты найдешь себе такого мужчину, скажи ему, что он отвратителен. Женщина не обязана проводить всю жизнь на кухне.

– Ты умеешь готовить? – удивилась я. Мне казалось, что если Кай и умеет готовить, то только сердца своих врагов под сливочным соусом.

– Я прокармливал около двадцати ртов, когда мне самому было не больше десяти лет.

Я не видела лица Кая, но была уверена, что после этих слов он напрягся. Я кожей почувствовала, как он начал закрываться, но всё же попыталась разрушить выстроенные им стены:

– Что ты имеешь в виду?

– Не всегда то, что ты видишь, есть то, кем ты являешься, – только и ответил Кай.

Я недоуменно нахмурилась. Как он мог прокармливать кого-то, если сам жил в достатке под боком такого человека, как Джонатан Алькастер? Или он что-то недоговаривал?

– А какая твоя любимая еда?

Тихий вздох.

– Как и твоя. Bláber.

Я распахнула глаза и посмотрела на Кая. В темноте комнаты черты его лица заставили меня сглотнуть скопившуюся слюну.

– Это ты сказал ему, – прошептала я с неверием. – Откуда ты узнал?

Он молчал и просто смотрел на меня своими темными глазами.

Черника.

Это Кай сказал Зейдену, что я люблю чернику.

Я решила изучать исландский язык и начала с тех слов, которые легче всего запоминались по ассоциациям. «Черника» была одним из них. Как Кай узнал? И что еще он обо мне знает? Ведь не просто так у него оказалась моя цепочка.

– Спи, – мягко повторил он.

– Можно тебя поцеловать?

Кай моргнул.

– Ты хочешь меня поцеловать?

– Уже не хочу, – пробормотала я. Что за тупые вопросы? Мне еще и повторять нужно?

Как только я натянула одеяло до носа, Кай приподнялся на локте и навис надо мной. Дыхание перехватило, когда он опустил материал к моей груди. Его губы прихватили мои на короткую секунду, но это было так сладко – до дрожи в коленях.

– Никогда больше не задавай мне этот вопрос, – прошептал он, погладив мою щеку. – Ответ всегда будет одним и тем же.

Прикрыв глаза, я закопалась в одеяло, но еще долго не могла уснуть, потому что поглядывала на него одним глазом. Мне хотелось запомнить это чувство, безжалостно разрывающее мою грудь.

Ведь завтра мы снова будем делать вид, что ничего не произошло. И завтра я снова буду ненавидеть его всей душой, потому что он – Кай Алькастер.

Посреди ночи я почувствовала, как его пальцы сплетаются с моими. И почему-то только тогда холод его кольца обжег меня, как раскаленный металл.

Мы были обречены.

– Выглядит… впечатляюще, – пробормотала я.

– Выглядит стремно, моя милая госпожа. – Джакс оглядел переполненное студентами помещение. – Надо было сказать, что моя темность упала в обморок и не может двигаться.

– Еще не поздно свалить отсюда, – прошептала Кси.

Но было уже поздно.

Мы стояли на балконе с металлическими ограждениями, который полукругом опоясывал невообразимых размеров зал. Здесь толпилось около сотни ремалийцев с разных курсов, которых вызвали в первую волну прохождения симулятора.

– Надеюсь, мы хоть помрем вместе, а то я не вынесу, если мою темность заставят сражаться за чьи-то чужие задницы.

– Никто сегодня не умрет, – твердо ответила я, хотя голос дрогнул.

Я повторяла эти слова каждый день и каждую ночь, когда включала светильник, чтобы отогнать клубящиеся в углах тени. Интересно, когда мои мольбы перестанут быть услышанными? Ведь однажды судьба откажется меня оберегать.

Крэйтон придвинулся ближе к ограждению и посмотрел вниз.

– Вот и профессора пришли. – Я проследила за его взглядом и увидела четырех человек, одетых в белоснежные халаты. – Ван Дер Берг, Торренс, Каллисто и Ро… профессор Нуар, – откашлявшись, быстро исправился он.

Если раньше эта заминка вызвали бы во мне обиду, сейчас я только с интересом посмотрела на своего друга. Как далеко зашли их отношения, и не причинит ли Нуар ему боли? Это единственное, что меня волновало.

Я ей не доверяла.

– Как сказала Каллисто, будет набрано десять групп по десять человек, – отметила Силия. – Курсы неважны. Надеюсь, мы будем проходить испытание вместе.

– Маловероятно. Они наоборот разделят нас, – покачала я головой.

Каждый ремалиец, проходящий симулятор, был одет в военную форму. Вот и настал момент, когда рубашки и пиджаки сменились на боевую экипировку.

Впервые за четыре месяца я надела тяжелые ботинки, которые неприятно натирали пальцы, кожаные штаны и куртку из жесткого материала, что спасал от холода Исландии. На правом плече у каждого ремалийца виднелась нашивка с золотыми цифрами кластера, а на левом – со знаком плеяды.

Профессор Ван Дер Берг сказала, что волосы лучше либо остричь вовсе, потому что они мешаются в бою, либо убрать в тугую прическу, поэтому пришлось заплетать две косы.

Я провела влажными ладонями по бедрам, чувствуя, как по спине катится холодный пот.

– Код красный, код красный. Сюда идет Ашер Магнуссон.

Я резко повернулась на голос Джакса.

– Да блядь, опять он, – проворчала Кси.

Ашер, Таллия, Лейкли и Трис двигались в нашу сторону сквозь толпу студентов. Последнее время Магнуссон держал дистанцию, но по его взгляду, прожигающему нас с глубокой ненавистью, стало понятно, что перерыв закончился.

– Если вас не убил никто из студентов, это не значит, что этого не сделают триады, – бросил он, зацепив Крэйтона плечом. – Смотрите, чтобы мы не попали в одну группу. В симуляторе вас никто не спасет.

Внутри меня поднялась волна гнева.

– Я сдерживаюсь, чтобы не поджарить его молнией прямо здесь, – прошипела Кси.

А я устала сдерживаться.

На моей ладони уже был закреплен перенаправляющий браслет, поэтому, сжав кулаки, я потянулась к силе Крэйтона. Силия бросила на меня удивленный взгляд, но я вспомнила наставления Джулиана и потянула за невидимую ниточку.

– Черт!

Ашер споткнулся об натянутую веревку, материализованную из пустоты, и распластался на полу. Со всех сторон послышались смешки. Я быстро отвела взгляд и почувствовала тычок под ребра.

– Кто ты и куда дела мою лучшую подругу? – пробормотала Ксивер.

Заставила ее снять розовые очки.

– Кто это, мать вашу, сделал? – заорал Ашер, подпрыгнув на месте. Его безумный взгляд прошелся по каждому из нас, пока изо рта брюзжала слюна: – Ты, Зальцри? Или ты, Палмарсдоттир? Я вас нахрен выпотрошу!

Видимо, в его голове что-то щелкнуло и он понял, что разрушитель не может создавать материю. Глаза Ашера впились в мои, заставив меня поежиться от плохого предчувствия. Черт, нужно было молчать, как я делала всю сознательную жизнь.

– Да неужели? – протянул он, усмехнувшись. – Подсоска Эскарра?

Как же я ненавидела, когда меня недооценивали.

Это шло из самого детства. Отец вырастил меня слабым и запуганным человеком, который шарахался от каждого резкого движения и просыпался посреди ночи от мыслей, что он придет ко мне, решив закончить начатое. Что он просто убьет меня или мою мать.

После Круачейна я могла спать только со светом, а с прибытия в академию все видели во мне лишь тень Ксивер и Крэйтона. Конечно, я никогда не винила в этом своих друзей: они в принципе не любили привлекать внимание. Кси и Крэй притягивали к себе людей неосознанно – харизмой, общительностью, неординарностью.

Вся проблема была во мне.

Я терялась на их фоне, потому что для окружающих Рейвен Эскарра была посредственной. Милым личиком, которое ничего из себя не представляет. Слабостью, которой не место на войне с жуткими существами, заполонившими мир.

Всю свою жизнь я находилась словно во сне, но потом появился человек, который заставил меня проснуться.

Я вскинула подбородок, посмотрев в глаза Ашеру.

– Это сделала я.

Вокруг уже начала собираться толпа, привлеченная криками Магнуссона. Скарлетт – второкурсница из КУШа – подошла к нам вместе со своим парнем Трентом. Они встали за нами, готовясь дать Ашеру отпор.

Меня до сих пор удивляло, что кто-то в этой академии за нас, а не против.

– Значит, ты следующая получишь кинжал под ребра, – прошипел он, надвигаясь на меня.

– Если ты думаешь, что я не смогу пристрелить тебя, то глубоко ошибаешься. Я многому научилась у своей подруги. И не забывай, что это ты повел себя как слабак, когда решил отравить ее во сне, а потом воспользовался моментом и пырнул кинжалом!

– Рейв, – пробормотала Ксивер.

Руки Ашера окутали сверкающие молнии, и я подавила подкатывающий к горлу страх. Уже поздно бояться. Потянувшись к силе Крэйтона, я создала две световые сферы.

– Давай, расправься над ней, чтобы у триад осталось меньше работы, – подначивал его Лейкли. Трис усмехнулась, накручивая на палец прядь русых волос. Словно происходящее – какое-то забавное представление, а не чистейшая угроза моей жизни.

– Ты заплатишь за то, что родилась, – прорычал Ашер и вскинул руки.

Повторив его движение, я сделала глубокий вдох.

Но вдруг передо мной появилась чья-то высокая фигура.

– Еще один шаг – и я срежу с тебя кожу, а потом затолкаю ее в твою гребаную глотку.

Я удивленно моргнула, когда услышала голос Джулиана.

– Это только между мной и Эскаррой, Йенсен. – Ашер остановился. – Я не собираюсь выступать против наследников, но они, – он ткнул в меня пальцем, повышая голос, – угроза всему обществу. Их нужно устранить!

– Я устраню тебя за одну секунду, если ты сейчас же не заткнешься и не свалишь отсюда на все четыре стороны. – Джулиан бросил взгляд через плечо, и я вздрогнула от гнева в его взгляде. – А ты когда стала такой дерзкой?

– Мне не нужна твоя защита, – ответила я, пытаясь подавить внутреннюю дрожь. Черт, как сложно, оказывается, с кем-то конфликтовать.

– Время начинать занятие, – пробормотала Силия.

И я бы согласилась, но не сейчас.

Обойдя Джулиана, я вышла вперед и окинула Ашера пристальным взглядом, успокаивая сбившееся дыхание. Мои друзья никогда не боялись. Они сражались на тренировочном мате и вне него, они защищали как свою честь, так и мою.

В этом месте я не могла оставаться слабой и прятаться за чьими-то спинами.

– Может, я не так сильна, как остальные ремалийцы. Может, во мне не пробудится эфир, или я погибну на границе, или вообще до нее не доживу. Но я хотя бы умру с честью и гордостью, а не как ты – убивая людей во сне, чтобы занять строчку повыше! – выплюнула я, взмахнув руками. Мой голос нарастал и нарастал с каждым словом. – Перестаньте смотреть на нас как на чуму. Перестаньте сплетать за нашими спинами заговоры. Перестаньте считать, что вы выше нас только из-за того, кто ваши родители. Если хотите решить, кто сильнее – сделайте это во время поединков. Иначе…

Я подошла ближе к Ашеру и, смотря в его глаза, прошептала:

– Иначе я призову триад и заставлю их сожрать тебя. Помни, чьи родители их создали.

Во взгляде Магнуссона отразился ужас, но он быстро сменился злостью. Посмотрев мне за спину, Ашер сжал челюсти. Думаю, Джулиану даже не нужно было говорить, чтобы вселять в людей страх.

– Мы еще вернемся к этому разговору, Эскарра.

Развернувшись, Ашер пулей умчался на другую сторону балкона.

Тяжело выдохнув, я прикрыла глаза. В груди снова зажглась искорка паники, но я потушила ее еще в зародыше. Нужно уметь постоять за себя, Рейвен. Даже если делать это чертовски сложно.

– Чего встали? Быстро разошлись на свои места! – прикрикнул Зейден.

Видимо, все наследники здесь.

Почувствовав движение, я приоткрыла глаза и встретилась взглядом с Джулианом. Пару секунд назад он был разгневан моим поступком, а сейчас смотрел так, словно я достала с неба луну.

– Это было сексуально, детка. Но триады? – Он насмешливо фыркнул. – Жестоко. Хорошо, что никто из профессоров не слышал твоих последних слов, иначе тебя сдали бы Альтингу. Они не любят, когда про Карателей говорят в таком тоне.

– В следующий раз не нужно прикрывать меня, – искренне попросила я. Мне было приятно, что Джулиан вступился за меня, но так мы ничего не добьемся. – Они должны видеть, что я не слабая. Даже если это… не совсем так.

Он прищурился.

– Демонстрация силы не есть сама сила, Рейвен. Нужный человек увидит ее в тебе, даже если ты будешь просто дышать.

Иногда он сбивал меня с мыслей своим идиотским поведением, но порой то, что он говорил, странным образом вселяло в меня веру в собственные силы. Удивительно, как один человек может быть таким разным.

– Госпожа, да вы вообще с ума сошли? Это что сейчас было?

Ко мне вдруг подскочил Джакс, а за ним – Кси, Крэйтон и Силия. Астрид, Зейден и Кай подошли к Джулиану, смерив меня странным взглядом. А я-то что? Они должны радоваться, что меня чуть не прибили.

Хотя, скорее всего, их поведение вызвано поступком Джулиана, а не моим.

– Защищать детей Карателей – последнее, чем ты должен заниматься, Йенсен, – сказал Кай недовольным тоном, подтвердив мои догадки. Осел.

– За своим дерьмом следи, Алькастер, – вспыхнула Ксивер, и от сузившихся глаз Кая меня пробрала дрожь. – Не думаю, что твой папочка просто так отправил нас в эту чертову академию, поэтому поберегите наши жизни. Для чего-то же они ему нужны, верно? Из вас четверых Зейден и Джулиан единственные ведут себя как настоящие мужчины. Ой, – она скривилась, посмотрев на Астрид, – прости, подруга.

– Я тебе не подруга, – прошипела наследница.

Джакс хихикнул, и Силия ткнула его под ребра. Из Крэйтона вырвался тяжелый вздох.

– Мальвина, ты чего так злишься? – примирительно спросил Зейден, обняв ее за плечи. Как говорила Кси, после Дня льда и огня их отношения колебались где-то между «неловко» и «очень неловко».

Сложив руки на груди, она приподняла голову, чтобы посмотреть на него.

– Если ты не уведешь отсюда свою стаю, я запихну в тебя шоколадные вафли, которые ты так ненавидишь.

Глаза Зейдена в ужасе округлились, а Кай с недоверием протянул:

– Откуда ты знаешь?

– Я много чего знаю, Алькастер. – На последнем слове ее голос дрогнул, но никто этого не заметил. Кроме меня. Я видела, как Кси намеренно отводит взгляд от Кая, хотя раньше она всегда делала полностью противоположное.

Что-то между ними произошло.

– Я предлагаю забыть последние десять минут и разойтись, пока никто никого не убил, – вклинился Крэйтон и глянул на меня, приподняв бровь.

Мы с Астрид произнесли в один голос:

– Отличная идея.

Затем косо друг на друга посмотрели.

Пока они продолжали спорить, кому уходить, а кому – нет, Джулиан придвинулся ко мне и тихо спросил:

– Ты готова?

Я пожевала нижнюю губу.

– Не уверена. Немного волнительно… Ладно, очень волнительно.

Почему-то мне было нестыдно говорить Джулиану о своих чувствах. За всё время, что он помогал мне раскрыть силу Ремали, мы немного сблизились. Я искренне убеждала себя в том, что сейчас мое сердцебиение участилось не из-за того, как его запах окутал меня, когда он наклонился ближе, а из-за страха перед симулятором.

– Самое главное, что нужно знать о симуляторе – это то, что всё происходит не в реальности. Когда ты окажешься на горячей точке, думай о том, что твое тело – здесь. – Джулиан указал под ноги, смотря на меня внимательным взглядом. – Не там. Боль ты будешь чувствовать, бесспорно. Но большинство студентов проваливаются как раз из-за неспособности отличить настоящее от иллюзии.

– Какая вообще главная цель симулятора? – поинтересовалась я.

Джулиан взглянул за балкон – туда, где профессора ходили вокруг десяти мягких кресел, к которым была подключена какая-то техника. Мне напомнило это Круачейн – сотни проводов, экранов и… боль.

Я быстро отогнала от себя эти мысли.

– Каждый раз задание меняется. В наш год мы сражались против триад на аванпосте в Лейрхёбне. Это город у Гренландского моря, где…

– Я знаю. Названия у вас, конечно, интересные.

Джулиан улыбнулся, бросив на меня короткий взгляд.

– Ты знаешь вообще всё?

– Многое. У меня фотографическая память. С одной стороны – это круто, но с другой… Я всё еще не могу забыть голую задницу Джакса. – Я сморщила нос. – Этот парень решил переодеться в комнате Крэя, когда я зашла за домашним заданием.

Из Джулиана вырвался хриплый смешок. Он откинул с лица темную прядь, выбившуюся из пучка на затылке, и каким-то чисто мужским жестом потер подбородок.

Я отвернулась.

– Давай не будем обсуждать задницу другого парня, когда я всеми силами пытаюсь завоевать твое сердце? – Мне пришлось прикусить язык, чтобы не ляпнуть то, о чем я потом пожалею. – В Лейрхёбне нам пришлось сражаться с триадами на военной базе. Дали ситуацию: аванпост захвачен, отряд разгромлен, враг добрался до базы. Нам вдесятером нужно было полностью отчистить ее.

– И у вас вышло сделать это?

– А как ты думаешь, солнце мое? – промурлыкал он. – Мы не просто так стали наследниками Альтинга. В каждом кластере есть дети правителей, и далеко не все в будущем займут их места.

Ну вот, опять разговор свелся к этому.

Мне не нужно было напоминать, что мы с Джулианом находились по разные стороны баррикад. Хотя сейчас, пока проходили обучение – а он уже во второй раз, – мы были немного в одной лодке.

– Кажется, пора вмешаться, – пробормотал Джулиан.

Я проследила за его взглядом и…

О-о-о, черт.

Ксивер и Астрид вцепились друг другу в волосы, но парни тут же бросились разнимать их. Пространство потрескивало от электромагнитных молний, пока Джакс бегал вокруг сумасшедшей компании со вскинутыми руками, бормоча примирительные речи. Цирендор, на несколько дюймов выше Кси, плевалась обвинениями, но выражение лица моей подруги было настолько презрительным, что любой, даже самый высокий человек, сжался бы под ее натиском.

Я хотела ринуться разнимать их, как вдруг по помещению прокатился голос Каллисто:

– Внимание! Попрошу тишины!..

Я почувствовала, как Джулиан сжал мою руку. Взгляд метнулся к нашим соединенным ладоням, затем к его глазам.

– Всё получится.

Меня затопила благодарность.

– Спасибо.

Он подмигнул и направился к наследникам, а я – к своим успокоившимся друзьям.

– Стерва, – прошипела Ксивер, поправляя растрепанные волосы.

Крэйтон хихикнул в кулак, после чего, посмотрев на профессоров, сокрушенно выдохнул:

– Ну что ж, поехали.

– Как вы знаете, всего будет десять групп по десять ремалийцев, – продолжила Каллисто. Даже в таком огромном помещении ее голос слышал каждый студент. – В этом году задача каждого отряда – найти на аванпосте, в который вас распределят, спрятанный штандарт и закрепить его на самой высокой точке в округе.

Каллисто стояла с заложенными за спину руками, пока остальные преподаватели что-то настраивали на экранах позади. На стене напротив балкона протягивался еще один экран, но сейчас он был выключен.

– Отлично, они все будут за нами наблюдать, – простонала Кси.

– Представьте, что при нападении на аванпост вам потребовалось подкрепление, но все технические средства связи отключены. Вам нужно подать знак ближайшей военной базе. Если вы успеете сделать это в отведенное время – задание засчитается как пройденное. Если нет – вас изгонят.

Что?

– Что? – прохрипел Крэйтон, и Джакс схватился за голову.

На зал опустилась гнетущая тишина. Мое сердце пропустило пару ударов.

Этого не может быть… Я же… Я же не могу вылететь…

– Шутка, – хихикнула Каллисто.

У меня аж колени от облегчения подогнулись.

– Да она издевается? – прорычала Ксивер.

– Если вы не пройдете симулятор, то окажетесь на одну ступень ближе к изгнанию. Но вас не изгонят. Пока что, – уточнила директор. – По результатам мы проведем отчисление только после апрельских экзаменов. Есть вопросы?

Вопросов не последовало.

– Тогда давайте начинать.

Каллисто ушла к экранам, а на ее место вышла профессор Нуар. Поправив очки, она перелистнула пару бумаг и откашлялась.

– Первая группа! – Мое сердце бешено заколотилось, и я схватилась за руку Ксивер. – Астрид Цирендор, Вильям Фрай, Ашер Магнуссон, Зейден Блэквуд, Кристина Кордова, Скай Андерсон, Сиера Кортлэнд, Крэйтон Зальцри, Ксивер Зальцри, Рейвен Эскарра. Прошу вас спуститься к симулятору.

Услышав наши имена, я схватилась за грудь и выдохнула:

– Мы вместе. Слава богу.

– А еще с нами Ашер и Астрид, – прошипела Кси. – Отстой. Но хотя бы отстреляемся первыми и пойдем затапливать горе в шоколадном торте.

У меня было ощущение, что именно Роксания Нуар составляла списки. Иначе мы бы точно не оказались втроем в одной группе. Но какая ей от этого выгода?

– Сиера – это та новенькая? – спросил Крэй, когда мы двинулись к лестнице.

– Да. Скай играет со мной в сборной. Вроде бы она неплохая, но иногда слишком много болтает не по делу. С Зейденом всё понятно, а остальных не знаю. Господи, спасибо, что хоть без Алькастера и Йенсена.

Лучше уж они, чем Ашер, который стрелял в меня выразительными взглядами с другой стороны балкона. Нужно быть начеку, иначе симулятор точно станет моим последним испытанием.

Мы спустились по железной лестнице и прошли к экранам. Остальные названные студенты уже усаживались в кресла. Увидев ремни, которыми их приковывали профессора, я сглотнула вязкую слюну.

– Мы не там, – проходя мимо, тихо сказал Крэйтон.

Не в Круачейне.

Бросив взгляд наверх, я неосознанно отыскала Джулиана. Он улыбнулся одним уголком губ и послал мне воздушный поцелуй.

– Дурак… – пробормотала я, но стало немного легче.

Когда я заняла место в кресле, ко мне подошла профессор Нуар. Сжав кулаки, я наблюдала за тем, как она связывает ремнями мои руки и ноги. С непроницаемым выражением лица Нуар подсоединила ко мне электроды, зафиксировав их на висках.

Я не выдержала и прикрыла глаза.

– Не бойся, – послышался тихий голос. – Я буду контролировать всё происходящее здесь. Можете мне доверять.

Я ненавидела, когда ко мне прикасались чужие люди.

– Не думаю, что вам можно доверять, – вырвалось из меня прежде, чем я прикусила язык.

Вот черт.

– Возможно, ты права, – вздохнула Роксания. – Но безопаснее довериться мне, чем кому-либо другому в этой академии. Поверь мне на слово.

Я ничего не ответила.

Как только все десять ремалийцев были готовы начать испытание, я посмотрела на Крэйтона и Ксивер. Они молча кивнули мне.

Мы справимся.

– Первая группа! – Каллисто снова вышла в центр и осмотрела нас. Боковым зрением я увидела, как зажегся большой экран. Там появилась локация, но я не разглядела ее из-за проводов, удерживающих голову в одном положении. – На выполнение задания вам дается полчаса. Место назначения – город Хваннейри.

Запад.

– Успехов. И благословит вас прародительница Ремали.

Только после этих слов и боли, пронзившей мою голову, я поняла, что это за город.

Именно оттуда началось наступление триад. И именно на этот аванпост совершались самые большие налеты.

Я сделала глубокий вдох и закашлялась.

Мышцы сводило судорогой, но это, по крайней мере, означало, что я жива. Руки и ноги утопали в снегу, а тело дрожало от пронизывающего ветра. Как же здесь было холодно! Даже специальная экипировка не помогала.

Вскинув голову, я заметила остальных членов группы. Они тоже приходили в себя и оглядывались по сторонам.

– Ты в порядке? – отплевываясь, спросила Ксивер.

– Да. А ты?

– Наглоталась грязного снега, но в остальном приемлемо.

Нужно помнить, что всё происходящее – наше сознание.

– И стоило им отправлять нас на один из самых опасных аванпостов? – прокряхтел Зейден, поднимаясь с колен.

– Ты же не думал, что они дадут нам легкое испытание? – Золотистые глаза Астрид недовольно оглядели разрушенный город, когда она отряхнулась от снега. – Эта сучка Каллисто…

Вау.

– Эй. Они нас разве не слышат? – прервала ее девушка с прямой челкой и каштановыми волосами, постриженными до подбородка. Видимо, Кристина Кордова.

– Видят, но не слышат, – ответила Сиера и скривила губы, когда втянула носом воздух. – Похоже, они и запахи решили добавить. Обычно симулятор передает им только картинку, но голос и всё остальное – нет. Мы же изолируемся от реальности, поэтому тоже в какой-то степени ничего не чувствуем.

Ашер подозрительно осмотрел ее.

– А ты откуда знаешь? Ты же только поступила.

– Не заговаривай со мной, когда я этого не прошу, иначе уйдешь отсюда с парой ножевых, – холодно произнесла Сиера, и от взгляда льдистых глаз даже Ашер поежился. – Почитай пособие по использованию симулятора, может тогда поумнеешь.

Я заметила, как пристально Зейден смотрел на новенькую, сжав челюсти.

Интересно.

Крэйтон подошел к нам с Кси и, желая разрядить обстановку, громко спросил:

– Итак, какой план? Нам нужно найти штандарт и закрепить его на самую высокую точку. Астрид и Зейден, вы уже были здесь?

Цирендор медленно огляделась. Перемешанный со снегом ветер растрепал ее длинную иссиня-черную косу, и она заправила выбившиеся пряди за уши. Когда взгляд устремился на юг, ее глаза расширились.

– Подождите… Это не Хваннейри, – опешила она и указала рукой в ту сторону. – В Хваннейри нет вулкана. Мы же… в Гриндавике! Это город юго-западнее Рейкьявика. А вон там Фаградальсфьядль – близлежащий к нему вулкан. Какого черта?

Я недоуменно вскинула брови, проследив за ее взглядом. И правда, по изученным нами данным в Хваннейри не было вулканов, а сейчас он высился на горизонте за разрушенными высотками. Видимо, последнее извержение произошло совсем недавно, потому что я видела горящие дорожки лавы.

– Ошибка симулятора?

– Не понимаю. – Астрид посмотрела на нахмурившегося Зейдена. – Почему Гриндавик? Этот аванпост самый охраняемый, но сюда никогда никого не допускают. Только высшее командование.

Странно.

– Нам в любом случае нужно пройти испытание, – остудил ее пыл Зейден. – Без разницы, в каком городе.

– А в Гриндавике вы были? – уточнила Кси.

Астрид надменно сложила руки на груди.

– Были. Но я не особо хочу работать с вами в одной команде, поэтому давайте мы сами выполним задание, а вы подождете здесь, как хорошие маленькие ремалийцы.

Вильям – парень с щуплым телосложением и в огромных очках – агрессивно закивал.

– Отлично, мы можем разделиться на две команды и выполнить задание по отдельности, – согласилась Кси. – Я тоже не имею желания наблюдать за твоими попытками казаться в глазах сокомандников лучше за счет принижения других.

Так, стоп.

– Да нет же, – вклинилась я, примирительно вскинув руки. – Это задание нужно не только для того чтобы отыскать штандарт, но и для того чтобы укрепить командный дух. Если мы разделимся, то провалим испытание сразу же. Ван Дер Берг говорила, что против триад всегда сражаются целые отряды, потому что маленькими группами их не одолеть.

– А она права, – хмыкнула Сиера.

Как она могла сохранять такое бесстрастное выражение лица, когда нас ждало сражение с триадами?

Астрид поджала губы. Переглянувшись с Блэквудом, она закатила глаза.

– Как знаешь, Зейд.

Не надолго хватило ее ангельского добродушия.

– Давайте так, – продолжила я, когда поняла, что никто не собирается перегрызать друг другу глотки. – Вы опытные, поэтому предлагаю вам быть командирами отряда. Самых быстрых можно отправить на поиск места, куда мы закрепим штандарт, а остальные двинутся к аванпосту и…

– Кажется, это место не нужно искать.

Я повернулась к Кристине, которая смотрела мне за спину округлившимися глазами. Меня тут же пробрала предательская дрожь.

– Охренеть, – выдавила рядом Кси.

Затаив дыхание, я медленно оглянулась.

– Что это?

– Это… Это стены, – прошептал Крэйтон.

Стальные ограждения, возвышающиеся вдали над заснеженным городом, устремлялись к самим облакам. Пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть, где они заканчиваются. Стены стояли на высоком бетонном фундаменте, а дальше складывались из плит – неких уровней, по которым мог передвигаться человек, используя расположенные через каждый пролет лестницы.

– Раньше их не было, – удивился Крэйтон.

– Стены воздвигли в прошлом году, чтобы защищать границы от налетов триад, – объяснил Зейден, согревая ладони горячим дыханием. – Раньше здесь находилась океанская гавань. Во время катастрофы этот пласт земли приподнялся, а океан отступил на пару миль, из-за чего тут и построили стены. Они сделаны не из металла, а из стали, поэтому пропускают силу Ремали.

Значит, их подпитывают силой плеяд.

– Видимо, ситуация и правда осложнилась, раз пришлось воздвигать стены, – задумчиво сказала я.

– Так и есть.

Я впервые нормально оглядела местность, где мы оказались. Меня пронзило чувство безысходности и какой-то… серости. Если мы оказались прямо посреди Гриндавика, то от него совершенно ничего не осталось – только разрушенные многоэтажки, сложившиеся, как карточные домики.

После катастрофы восстановить удалось лишь крупные города, а вот на малонаселенные, как этот, правительство финансов не выделяло. Выживших переводили в сектора за чертами населенных пунктов, а если они обладали силой Ремали и работали на правительство, могли выбить условия получше.

– Здесь всё такое… тусклое.

Я сделала медленный вдох.

– Весь мир такой, Кси.

– А где сам аванпост? – поинтересовался Вильям, протерев очки.

Астрид усмехнулась и топнула ногой.

– Здесь.

***

Как оказалось, аванпост находился под землей. Пробравшись в одно из разрушенных зданий, мы чуть не переломали ноги и не напоролись на осколки, что усыпали офисное помещение, где когда-то работали живые люди. На разбросанных бумагах виднелись чьи-то следы от обуви, а на полу – борозды от ногтей и алые отпечатки ладоней.

Кровь.

Я быстро отвела взгляд.

Когда мы спустились на глубину по железной лестнице, температура понизилась еще на пару градусов. Астрид приказала ускоряться: бежать было опасно, потому что громкими звуками мы могли привлечь триад.

Вел отряд Зейден, а замыкал его Вильям. Я сразу же вспомнила фильмы ужасов, в которых первым убивали того, кто шел позади.

Нет. Никого не убьют, потому что всё это – иллюзия.

– На удивление мы не встретили ни одной триады, – тихо сказала Кристина, когда мы вышли в длинный коридор, конец которого разглядеть было практически невозможно.

Люминесцентные лампы перемигивались между собой, заполняя аванпост неприятным тускло-голубым светом. Я никогда не была в подобном месте. Именно поэтому у меня перехватило дыхание, когда я увидела отметины на стенах, оббитых металлическими пластинами.

Следы от пуль?

Каждый коридор был собран из секторов, которые стыковались между собой через десять шагов. Оказывается, аванпосты были оснащены передовыми технологиями, потому что рядом с каждой встречающейся дверью располагалась система интеркома.

Только почему-то сейчас она была отключена. Видимо, особенность симулятора.

Скай, шедшая передо мной, взволнованно забормотала:

– Вот и славно, что мы никого не встретили. Если бы триады собрались напасть, то уже сделали бы это, верно?

– Так не работает, – фыркнул на удивление притихший Ашер.

– Может, нам крупно повезло и симулятор не воссоздал триад? Есть же вероятность сбоя в системе? Давайте по-быстренькому найдем эту тряпку и уберемся отсюда к чертовой матери…

– Я же говорила, ее не заткнешь, – послышался голос Кси, даже не потрудившейся говорить тише.

Астрид резко остановилась и вскинула руку.

– Стоять.

Мы все мгновенно напряглись. Далее коридор становился более затемненным. Цирендор щелкнула пальцами, и на ее ладони вспыхнула световая сфера. Метнув ее вперед, она осветила пространство и проверила его на наличие триад.

Никого.

– Предлагаю разделиться, – сказала Сиера, исподлобья оглядывая коридор. – Прошло уже десять минут. Мы не успеем осмотреть весь аванпост.

– Если разделимся, то точно не выживем, – ответил Зейден мрачным тоном.

Сиера насмешливо фыркнула.

– С каких пор ты стал таким осторожным, Блэквуд?

Да они, оказывается, знакомы.

Могу поклясться, все почувствовали раздражение Зейдена. Он не ответил, потому что мы прошли до конца коридора, который уводил в две стороны – влево и вправо.

– Я согласен с Сиерой. Это будет опаснее, но действеннее. – Подойдя к Зейдену, Крэй указал большим пальцем себе за спину. – Аванпост слишком большой, чтобы осмотреть его за пятнадцать минут.

Блэквуд задумался. Он перевел взгляд от меня к Ксивер, затем к Скай и Кристине – и так спросил мнения у каждого. Я прониклась к нему крупицей уважения, потому что в роли командира отряда он был неплох.

Все одновременно кивнули.

– Хорошо, – твердо ответил Зейден и отдал следующий приказ: – Ксивер, Сиера, Вильям и Скай – идете со мной, остальные с Астрид. Так мы уравновесим силы плеяд. Кто первый найдет штандарт, тот сразу бежит на стену.

Быстро посмотрев на Кси, я прошептала:

– Встретимся, когда победим.

Она улыбнулась.

– Сделано.

– Будь осторожнее, Черничка.

Не теряя времени, мы с группой свернули налево, а остальные – направо. И почему-то в этот момент мне показалось, что мы допустили непростительную ошибку.

Я двигалась рядом с Астрид и сосредотачивалась на поднимающейся внутри меня силе. Одна рука притягивала созидание от Крэйтона, а вторая – сокрушение от Ашера. С водосточных труб капала вода, разнося по пустым коридорам мерный звук, но помимо этого я ничего не слышала.

Совсем ничего.

– Мне это не нравится, – тихо произнесла Астрид себе под нос.

– Что?

Ее взгляд, наполненный замешательством, встретился с моим.

– Они должны были напасть на нас еще в городе. – Резко остановившись, Цирендор посмотрела себе под ноги. Затем опустилась на колени и пригляделась к полу. – И здесь… – Проведя по нему кончиком пальца, она принюхалась и… лизнула его. – Кровь.

– Мерзость, – скривился Ашер.

– Настоящая кровь. Почему я чувствую ее вкус? – пробормотала она, после чего вздрогнула от отвращения. – Надеюсь, я не подцеплю какую-нибудь заразу.

Поднявшись с колен, Астрид бросилась к следующему повороту. Ее руки до локтей окутали наэлектризованные молнии. Я впервые видела у нее такое напряженное выражение лица – и это заставило мою грудь сжаться от волнения.

– Что-то не так.

Мы с Крэйтоном последовали за ней, перейдя на бег. Меня накрыло плохое предчувствие. С самого утра оно разъедало внутренности, но я не обратила на это должного внимания.

«Боль ты будешь чувствовать, бесспорно. Но большинство студентов проваливаются как раз из-за неспособности отличить настоящее от иллюзии».

Так ведь говорил Джулиан? Может, Астрид заблуждалась?

Пока мы впятером бежали по коридору, я встречала всё больше и больше пятен крови. Иллюзия. Над головами вился густой страх, перемешанный с запахом гари. Это иллюзия. Мимо проносились железные двери, но Астрид бежала и бежала вперед, громко стуча ботинками.

– Думаешь, они и симулятор изменили? – пытаясь не сбавлять темп, спросила я у Крэя. – Как инициацию из-за расщепления гена. В этом году у них всё идет через одно место.

Его лоб прорезала глубокая складка.

– Возможно. Но говорили, что симулятор в принципе редко используют. Только в первый год, когда учились наследники, и в наш.

Плохо. Это очень плохо.

Завернув за угол, мы оказались в огромном зале. Я успела разглядеть только множество железных ящиков и лестниц, уводящих куда-то вверх, прежде чем Астрид резко остановилась, заставив меня чуть ли не врезаться ей в спину.

Она с ужасом выдохнула:

– Господи…

Я вскрикнула, но вовремя зажала рот ладонью. Мои глаза бегали по помещению, пока сердце неслось вскачь, готовое разорваться от увиденного. Ашер начал медленно пятиться, а Кристина всхлипнула от ужаса.

Нет. Нет. Нет.

– Это не симулятор… – прохрипела Астрид, делая шаг назад. – В симуляторе не могут находиться другие люди, помимо проходящих испытание. Это…

Я прикрыла глаза, принимая нашу участь.

– Это реальность.

Зал заполонили триады. Они пировали на останках ремалийцев, одетых в военную форму – тех, что когда-то защищали аванпост. Они чавкали и разрывали когтями их тела, отчего на полу собирались целые лужи крови.

Я проглотила подкатившую к горлу тошноту, втянув воздух через нос. Но и запах заставил меня зажать рот ладонью. Тот самый запах, который я так часто чувствовала во время Падения.

Кровь, разложение и смерть.

Так пах наш мир.

Глотая клочки спасительного воздуха, я прошептала молитву.

– Бежим, – прорычала Астрид, и мы сорвались с места.

Но сзади уже раздался вой триад.

Они заметили нас.

***

Наверное, все эти месяцы, что я занимался с Роксанией, боролся в тренировочных залах и пытался познать силу созидания, вели меня к этому моменту. Я видел триад ранее. Я сражался с ними, даже не обладая силой. Сейчас, когда мы вступили с теневыми существами в настоящую схватку, я не был готов умереть.

И думал лишь об одном:

Хоть бы Ксивер не пострадала.

Мы впятером со всех ног бежали по переходам, слыша позади завывания и чертово чавканье. Триады пировали ремалийцами так, будто не питались несколько веков. Их тени тянулись к нам по полу и потолку, они впивались в наши тела, заставляя спотыкаться и реветь от боли.

Вот где они были. Скорее всего, спереди нас тоже поджидали триады.

– Нам нужно вернуться к первой группе! – крикнула Астрид, отбивая нападение двух тварей. Я впервые проникся к ней уважением, увидев, как ловко она перебрасывает между собой световые сферы и молнии. – Кто-то должен был подать сигнал военной базе! Они прибудут как минимум через час, поэтому нужно убираться отсюда!

– Куда? – громко спросила Кристина. Однако ее вопрос перерос в остервенелый крик: триада метнула в нее столп теней, а бетонный пол залила кровь.

Ашер с рычанием метнул в тварь силовой разряд. Перехватив Кристину за талию, он спас ее от падения и помог не сбавлять темп.

При угрозе жизни даже враги становились союзниками.

Продолжая бежать, я сжал кулаки. В голове всплыли все занятия с Роксанией. Потянувшись к ниточке силы, я со всей силы дернул ее и выпустил за спину энергетическую волну. Триада заверещала, когда свет лентами обхватил ее тело и сжал так сильно, что та взорвалась.

– К стенам! Нужно убираться к стенам! – подала голос Рейвен. – Это самое безопасное место!

– Их всё больше и больше, – запыхавшись, выдавил Ашер. Его глаза наполнись истинным страхом.

Бросив взгляд за спину, я проглотил крик.

Весь коридор был заполнен тенями. Я даже не видел другой стороны, потому что каждый кусочек открытого пространства заволокли триады. Каждая тянула к нам свои шесть рук. Каждая мечтала оторвать кусочек.

Резко остановившись, Астрид повернулась к ним лицом.

– Что ты делаешь? – с ужасом закричал я.

– Спасаю ваши жалкие жизни!

Вскинув две руки, она крепко зажмурилась. Я мгновенно остановился, чтобы помочь ей. Но этого не потребовалось. Одна рука Астрид дрожала, окутанная молниями, а вторая светилась от силы созидания. Чем ближе подбирались триады, тем яростнее Астрид сжимала челюсти, готовясь нанести сокрушительный удар.

– Господи, господи, помоги нам, – шептала Кристина.

Астрид запрокинула голову и закричала.

Коридор взорвался от вырвавшейся в мир силы. Электромагнитные разряды и световые сферы закрутились в спираль и с визгом прокатились по помещению, сотрясая потолок.

Я привалился к стене, когда весь аванпост пошел рябью. Сверху посыпалась штукатурка, но я мог смотреть лишь на то, как триады бесследно исчезают, словно их никогда и не было.

Астрид пошатнулась. Я вовремя подхватил ее под руки.

– Попробуй… почувствовать силу Ксивер… – прохрипела она, когда мы бросились дальше по коридору. – Вы должны чувствовать друг друга…

Я даже не был в состоянии удивиться.

– Ты уверена?

– Да. Вспомни инициацию.

На посвящении, при нападении триад, мы неосознанно сплели воедино наши силы, из-за чего произошел мощный взрыв. Повторить подобное мы не решались, но… Я погрузился в самую глубь себя. Внутри теплился огонек света и… чего-то еще. Чего-то могущественного, не поддающегося объяснению.

Я не смог ухватиться за это ощущение, потому что где-то на задворках сознания мелькнула синяя вспышка.

Моя сила имела теплый оранжевый оттенок, а Ксивер – холодный синий.

– Ниже, – выпалил я. – Они где-то ниже.

После выброса Астрид триады на время отступили. Я поддерживал ее, а Рейвен и Кристина с Ашером бежали позади. Спустившись по железной лестнице, я почувствовал нить, которая уводила влево. Это безумство. Я даже подумать не мог, что наши с Ксивер силы настолько связаны.

– Крэйтон!

Я задохнулся от крика позади.

Резко повернув голову, я увидел Рейвен. И триаду, которая повалила ее на пол и медленно утаскивала за ноги вглубь коридора. Меня пробрал поглощающий, первобытный ужас. Перед глазами пронеслась такая же картина со времен Падения. Это повторялось. Снова.

– Нет, нет, нет…

Она вцепилась зубами в ее ногу, и Рейвен истошно завопила. По ее лицу заструились слезы. Астрид лишилась сил: она могла лишь привалиться к испуганному Ашеру, когда я отошел от них и двинулся к триаде.

– Тш-ш-ш… – прошептал я, подступая ближе к Рейвен. Триада подняла голову, и я заметил ее черные-черные глаза. Затем она снова впилась в ногу Рейвен. Я перестал дышать от поглощающего страха. – Тише… Стой на месте…

Если ударю по ней, то зацеплю и Рейвен. Триада склонилась слишком близко. Шесть рук обхватили дрожащее тело, закрыв ей глаза и рот. Наблюдая за этим, я внутренне умирал. Я не мог лишиться ее. Никого из своих близких друзей.

Блядь. Блядь. Блядь.

Думай.

– Не двигайся, – прохрипел я Рейвен, поднимая руки.

Вдруг произошло что-то странное. Триада… замерла. Она вновь подняла голову и посмотрела на меня, словно слыша и… понимая меня?

– Не двигайся…

Теперь она как-то заинтересованно склонила голову набок.

Что. За. Черт?

Наши с Рейвен взгляды встретились.

– Отпусти ее! – громче произнес я.

И триада послушалась. Она, блядь, послушалась и медленно разжала челюсти. Ее жуткие, леденящие душу глаза не отрывались от моего лица, когда она отползла на пару шагов. Тени, из которых было соткано ее тело, мелко подрагивали.

– Уходи!

Всё внутри меня перевернулось, когда триада развернулась и пропала в конце коридора. Она просто послушалась. Взяла и ушла.

Это невозможно.

– Господи, – прошептала за спиной Кристина.

Но я не слышал ее. Бросившись к Рейвен, я обхватил ладонями ее заплаканное лицо. Кожа на ноге свисала лоскутами, а пол заливала алая кровь. Я подавил рвотный позыв.

– Не теряй сознание. Я понесу тебя, хорошо? – вырвалось из меня хриплое бормотание. – Главное не теряй сознание. Мы справимся. Мы всегда справляемся.

Она кивнула. Ее тело неистово дрожало от боли, страха и адреналина. Осторожно подхватив Рейвен на руки, я бросился к Астрид и остальным.

– Нас ждет долгий разговор, Крэйтон, – выдохнула Цирендор.

Я даже не стал спорить.

***

– Вы не выйдете отсюда, пока не ответите на все наши вопросы!

– Что же ты сделаешь, если мы ослушаемся, Мальвина?

– Подожгу твою задницу, бандит ты хренов!

Я посмотрел на сидящую рядом Рейвен и покачал головой.

– Плохая затея.

Плохая затея собирать в одном помещении наследников, Роксанию, Сиеру и нас втроем.

С занятия в симуляторе, который оказался не симулятором, а запланированным ходом – предположительно – Карателей, прошло несколько часов. Мы сходили в душ, желая отмыться от слоя крови и запаха смерти, переоделись и даже засунули в себя немного еды. Правда, не очень приятно жевать овощи, когда вспоминаешь чавканье, с которым триады пировали ремалийцами.

И вот сейчас, в полночь, мы мило беседовали с наследниками. Почти мило. Как мы до этого докатились? Ксивер просто прижала Кая и потребовала объяснений.

В прямом смысле прижала. Она загнала Алькастера в угол и приставила к его лбу пистолет, пока мы с Рейвен были в медицинском пункте. Работающие там девушки имели целительный эфир. Оказывается, у некоторых ремалийцев он может повторяться.

Стоит упоминать, что Джулиан чуть не разнес всю академию, пока бедные медсестры пытались срастить Рейвен порванные мышцы и сухожилия, отчего она плакала так сильно, что слышали даже на Арене восхождения?

Пожалуй, не буду.

Нога Рейв всё еще выглядела ужасно, но ей разрешили отправиться в комнату. Только сейчас мы были не в своих спальнях, как полагается во время комендантского часа, а в спальне Алькастера.

– Я не шучу, – прошипела Ксивер, возвышаясь над Каем, который сидел за рабочим столом и подносил к губам сигарету. Само спокойствие. – Мы были на грани смерти! Возможно, вам от этого только лучше, но даже вы, – она ткнула в Астрид и Зейдена, развалившихся на кровати с – сюрприз – двумя доберманами, – не ожидали произошедшего. Это затрагивает не только нас. Пора отвечать на вопросы, Кай.

Она обращалась именно к нему, потому что, как мы поняли, Алькастер являлся неким лидером их компании. И, чего греха таить, будущим верховным правителем.

– Как всегда прекрасна в гневе, – усмехнувшись, выдохнул Кай вместе с облачком дыма.

Я поморщился.

Мерзость.

– Умоляю, перестаньте, – проворчал где-то под нами Джулиан. Он поглаживал раненую ногу Рейвен, а здоровую заставил закинуть ему на плечо. – Вы совсем не романтичные. Оставьте ваши брачные игры на потом.

Астрид с ухмылкой подняла правую ладонь и пошевелила пальцами.

– Не забывай, где происходят настоящие брачные игры.

На безымянном пальце блеснуло кольцо с бриллиантами. Не в бровь, а в глаз.

Ксивер тихо зарычала.

– Достаточно, – отрезала привалившаяся к двери Роксания. Я бросил на нее короткий взгляд, но сразу же отвернулся. – Вы сами понимали, что рано или поздно нам пришлось бы с ними поговорить. Ситуация выходит из-под контроля, и даже мы не знаем, чего ожидать от Джонатана.

Джулиан громко цокнул.

– Вы же знаете, я терплю эту компанию только из-за своей кошечки. – Щеки Рейвен вспыхнули, как от огня. – И лучше никому не знать, Рокс, что мистер Алькастер делает с тобой, когда…

– Закрой рот, Джулс! – Роксания даже топнула от гнева.

Делает с ней что?

И…

Джулс.

Меня пронзила нотка боли. Ладно, не нотка – мне стало чертовски неприятно, что Роксания скрывала от меня свою связь с наследниками. Оказывается, они близкие друзья. Друзья, черт возьми! Мы могли догадаться об этом раньше, но были так заняты расследованием дела о Карателях и проявлением силы Ремали, что просто не сложили два и два.

Что еще она от меня скрывает?

Хотя… мы ведь друг другу никто. Почему она должна открывать мне свои тайны?

– Мы понимаем, вам нет смысла посвящать нас в дела правления, – тихо вступил я в разговор, заставив всех посмотреть в мою сторону. – Вероятно, вы даже прибыли сюда, чтобы доносить на нас Альтингу. Или вообще убить – не знаю. Но произошедшее сегодня в очередной раз доказывает, что вам недоговаривают. Может, вы высунете, наконец, головы из песка и посмотрите дальше своих амбиций?

Боковым зрением я заметил, как пристально Роксания рассматривает меня. На секунду в комнате воцарилась тишина, а затем Зейден ляпнул:

– Он начинает мне нравиться.

– Эй, – надулся Джулиан. – Ты меня бросаешь?

Кай тяжело выдохнул.

– Ты не понимаешь, на какую тропу ступил, Крэйтон.

– Ох, а вот я, блядь, понимаю! – вспыхнула Ксивер, уперев руки в стол. Ее джинсовая юбка неприлично задралась, и Астрид быстро закрыла глаза Зейдену. – Я понимаю, что Джонатан и наши родители состояли в тайной организации, которая до сих пор перенаправляет в Арканес засекреченный груз. Я понимаю, что это по их воле изгнанников ссылают черт знает куда. Я понимаю, что нас отправили в Круачейн, потому что мы обладаем какой-то редкой силой…

– Чисто теоретически, – прошептал Джулиан, посмотрев на нас с Рейвен, – она может его прикончить?

– Наблюдай, – только и ответил я.

– Но это всё. Больше я ничего, блядь, не понимаю, потому что никто не собирается давать мне ответы, – прорычала Ксивер. Я не видел ее лица, зато видел лицо Кая: эти слова что-то пошатнули в нем. – Расскажите, что происходит. Немедленно!

Она резко оттолкнулась от стола и двинулась в нашу сторону. Плюхнувшись рядом на кожаный диван, Ксивер сложила руки на груди и выплюнула:

– Раздражает.

Зейден тихо захихикал с кровати.

– Не смейся, а то и тебе достанется, – предупредила Роксания, но в ее голосе проскользнули веселые нотки.

Как мы до этого докатились? Черт, даже не знаю.

– Никто и предположить не мог, что Ван Дер Берг была одной из них, – впервые заговорила со своего места Сиера. Она стояла у окна со сложенными на груди руками, смотря на неспокойный океан. – Она работала в академии с ее основания и ни разу не выдала своих намерений. Если среди нас есть те, кто представляют другую сторону, мы должны слушать, что они говорят.

Что она вообще здесь делает?

– Что она вообще здесь делает? – озвучила мои мысли Ксивер, прожигая Кортлэнд взглядом.

– Сиера – моя лучшая подруга. Она одна из нас, – ответила Роксания.

Кай закатил глаза.

– Опять будем делить с тобой лучших друзей?

Мы с Ксивер, наверное, напоминали две пороховые бочки. Только поднеси спичку – и взорвемся. Сколько еще секретов утаила от меня Роксания? Как я мог ей после этого доверять?

– С вами, конечно, прикольно и всё такое, но что по поводу произошедшего? – устало вздохнула Рейвен. – Мы имеем право знать, ребята.

Взвешивая все «за» и «против», Кай уперся локтями в стол и задумчиво провел ладонью по подбородку. Я буквально мог видеть, как он оценивает риски, которые понесет за собой раскрытие правды.

Все остальные молча ждали его решения, и тогда я понял, что они безоговорочно, действительно безоговорочно доверяют ему. Удивительно, но даже во взгляде холодной Сиеры отразилась преданность по отношению к Алькастеру.

Они ценили друг друга. Как и мы с Ксивер и Рейвен.

– Хорошо. – Кай откинулся на спинку кресла и взмахом руки испепелил докуренную сигарету. Он прошелся ленивым взглядом по каждому в комнате. – Мы расскажем, что вы хотите знать. Но учтите, – его глаза впились в Ксивер, – нам доступна не вся информация, и большая ее часть – мировая тайна. Я делаю это не ради вас, а ради безопасности тех, кого вы можете погубить своим… любопытством.

Я сглотнул скопившуюся слюну. Что-то мне подсказывало, что иногда лучше не знать правды.

Кай достал из кожаной сумки ноутбук и, открыв его, начал что-то быстро печатать. Вопросительно подняв брови, я посмотрел на Кси.

– Наследники, – вырвалось из нее фырканье.

Алькастер поднялся из-за стола и обошел его. Джулиан приподнялся в ногах Рейвен, а Астрид и Зейден подтянулись ближе к краю кровати. Всеми фибрами души я чувствовал, как Роксания сверлит мой затылок своими карими глазами.

– Центр Эволюционного Совершенствования, – начал Кай. – Кратко – ЦЭС.

Привалившись к столу, он скрестил лодыжки и развернул к нам экран. Нажав на пару кнопок, спроецировал голограмму, которая транслировала изображение посреди комнаты.

– Это организация, которая на самом деле правит миром.

Мы втроем перестали дышать. Я даже не смог выдавить вопрос, потому что в следующее мгновение голограмма приняла форму пяти букв.

E.V.L.T.N.

– Их главный лозунг: «Эволюция в наших руках». Миром правит не Альтинг. Он – лишь первая ступень в цепочке тех, кто управляет нашими жизнями. ЦЭС был основан в 2025 году как ответ на умирающее во всех смыслах общество. Так нам говорят, но правда ли это – никто не знает.

Голограмма снова вспыхнула, и я увидел, как из последней буквы появляется змея. Она проползла от начала до самого конца, после чего закрутилась вокруг надписи и, укусив себя за хвост, неподвижно застыла.

– Уроборос, – выдохнула Рейвен, приложив ладонь ко рту. – В большинстве трактовок он означает цикличность жизни и бесконечность. Это их знак?

– Да.

Облизнув вмиг пересохшие губы, я спросил:

– Организацией управляет Джонатан?

Кай усмехнулся. Меня пробрала мелкая дрожь.

– Нет.

– Тогда кто? – прошептала Рейвен.

– Мы не знаем. – По тону его голоса даже Ксивер поняла, что он не лжет. – Этот вопрос относится к тем, на которые ни я, ни Роксания, ни Сиера не сможем ответить. Если посмотреть на общество со стороны, – голограмма сменилась, показав нам карту мира, – то вы на самом деле думали, что им правит пятьдесят пять человек, по каждому с кластера? Альтинг – это правительство, которое видит народ. А правительство, которое правит правительством?

Кай выдержал короткую паузу и медленно заглянул каждому в глаза.

– Его никто не видит.

Меня словно оглушили. Выходит, есть кто-то могущественнее, чем сам Альтинг? И в их число входили наши родители?

– Получается, ЦЭС не прекратил работу после катастрофы, как было сказано на аванпосте?

– Нет, – покачала головой Астрид, не отводя взгляда от карты. – Мы предполагаем, что как раз ЦЭС и устроил Падение. Что-то пошло не так во время их экспериментов, поэтому они выставили виновниками Карателей, а сами продолжили править из тени.

– Они сделали виновниками своих же? – переспросила Ксивер.

– По всей видимости.

Я озадаченно посмотрел на Цирендор.

– Тогда почему вы так ненавидели нас, если знали, что и Джонатан работает на ЦЭС?

– Потому что они бы заподозрили, что мы что-то знаем, – ответил мне Зейден, перекатившись на другой бок и подперев голову рукой. – Просто представь: весь мир считает, что вы – дети тех, кто устроил катастрофу. И мы должны были бегать с вами за ручки? Играть вместе в снежки? Мы ведь тоже хотим сохранить свои жизни, Крэй-Крэй.

Весомо, даже не поспоришь.

И какого черта он так меня называет?

– Мы не знаем, чем они занимались и занимаются сейчас, – продолжил Кай, сложив руки на груди. – Мы также до сегодняшнего дня не знали, что ваши родители состояли в организации. Зато мы нашли кое-что другое.

Кай снова вернул голограмму, где светились уроборос и надпись. Только теперь перед пятью буквами появилась шестая – кроваво-красная. Сердце пропустило удар, когда за надписью вспыхнула механическая птица с расправленными крыльями.

R.E.V.L.T.N.

Кай тихо произнес:

– Есть те, кто выступают против них.

Я кожей ощутил, как в комнате стало на несколько градусов холоднее. Ксивер смотрела на надпись стеклянными глазами, а Рейвен – прижав ладонь ко рту.

– Это Каратели? – решился я задать вопрос.

– Опять же – мы можем только предполагать. Это никак не доказано. В первые годы после Падения существовал подземный город, где предположительно скрывались революционеры, – мы с Кси и Рейв мысленно переглянулись, – но его взорвали, когда вы были… когда вас не было здесь.

Когда мы были в Круачейне.

– По данным Альтинга, Карателей расстреляли после смены власти, – дополнила Роксания, двинувшись ко столу. Запрыгнув на него, она пояснила: – Их родственников отправили в Литла-Храун, но в прошлом году подвергли смертной казни.

Или же просто сделали вид.

– Ван Дер Берг состояла в этом движении, – подала голос Сиера. – И она специально подстроила всё так, чтобы вы узнали о связи своих родителей и Джонатана. Чтобы вы узнали о ЦЭСе. Поэтому перенесла вас в Гриндавик, а не в Хваннейри.

– Это же не их база? Тогда почему там были те фотографии? – спросил я.

Кай снова нажал на пару кнопок. Голограмма показала тот самый аванпост, где мы сегодня чуть не протянули ноги.

Астрид погладила спящего добермана и объяснила:

– В базе отца было упомянуто, что до Падения там находился Департамент специальных проектов. Нигде не говорится, что за организация за ним закреплялась, но не нужно быть гением, чтобы догадаться.

– Когда ты успела это узнать? – удивилась Рейв. Ее нога всё еще покоилась на плече Джулиана, который игрался со шнурками на ее ботинке.

– Кай взломал базу данных моего отца пару часов назад, – с легкостью ответила Астрид.

Неплохо. Он действительно был не таким, каким я его себе представлял.

– Получается, раньше в Гриндавике располагался один из департаментов, но после Падения они объединили их и обосновали где-то общий штаб? – догадался я.

– Верно, – ответила Сиера.

– И где же он?

Повернув ко мне голову, она надменно вскинула бровь.

– Спроси что полегче. Ты действительно думаешь, что правящая мировая организация обоснует штаб там, где его смогут найти? Мне казалось, ты умнее.

– Попридержи язык, Сиера.

Я сжал челюсти, услышав голос Роксании. Кортлэнд тут же бросила на нее извиняющийся взгляд и вновь отвернулась к окну. Видимо, они и вправду были очень близки.

– Благодарю, профессор Нуар, но я сам могу разобраться с вашей подругой.

Над спальней повисло потрескивающее напряжение.

– Так, – вмешалась Ксивер, хлопнув ладонью по бедру. – Получается, если тот зал оставили неизменным, нынешнее руководство академий и аванпостов… в курсе происходящего? Они в курсе, что Альтинг лжет всему миру?

– Да, – подтвердил Зейден, и я изумленно покачал головой. – Ван Дер Берг подгадала время и перенесла нас в час налета, потому что знала, что руководство будет ослаблено и вы сможете отыскать нужную информацию.

Я пораженно прошептал:

– Она всё спланировала. Уму непостижимо.

– Еще и немка, – пробормотал Джулиан, посмотрев на Рейвен. – Люблю немок. Они такие… сексуальные.

– Hör auf, verdammt nochmal!⁴ – прорычала Рейвен, заливаясь краской.

Он насупился.

– И грубые.

– Что касательно нашей силы? – спросил я у Кая. – Вы же знаете, почему именно на нас нацелилось правление.

– Знаем. Но этот вопрос относится к разряду «узнаете-когда-придет-время».

– Не переживай, Крэй, я вытрахаю из него все ответы, – едва слышно прошептала Кси, но глаза Кая сузились и стали темнее ночи. Конечно, он услышал.

Иногда моя сестра ходила по лезвию ножа. Я ее за это не осуждал.

Полученной информации было так много, и вся она рушила привычный облик мира. Мою грудь сдавило от страха – страха перед неизвестностью. Столько лет мы жили под куполом, который воздвиг лживый Альтинг. Как оказалось, мир за стенами намного страшнее, чем внутри них.

– Триада послушалась его. Там, в Гриндавике.

Мой взгляд метнулся к Астрид, задумчиво осматривающей меня золотистыми глазами. Услышав сказанное, Роксания замерла и перестала покачивать ногами.

– Как это произошло?

Я нервно провел ладонью по волосам.

– Не знаю. Просто… я сказал, чтобы она отпустила Рейвен.

– И на День льда и огня триады напали именно на тебя, – многозначительно протянул Джулиан, пихнув мою ногу локтем. – Вы не хотите нам что-нибудь рассказать? Думаю, мы тоже заслужили знать правду.

Мы с Ксивер и Рейвен переглянулись. Рассказать им о произошедшем значит подвергнуть себя риску. Они запросто могли солгать о ЦЭСе, чтобы заручиться доверием и вытянуть наши тайны.

Но с другой стороны, какие у нас остаются варианты? Никто, кроме них, не сможет дать нам ответы и помочь разобраться в истории Падения.

– Хорошо.

И мы рассказали.

О том, как кто-то подослал триад и выдал себя за Ксивер, чтобы затащить меня на плато. О том, как кто-то остановил время. Мы объяснили, что посланник сделал это ради того, чтобы пробудить силу Ксивер, и умолчали об азбуке Морзе. Мы также не рассказали, что моя сестра видела этот момент во снах.

Они тоже что-то скрывали – так зачем нам выдавать себя?

Эта информация стоила нам жизней.

Все в комнате молчали и когда слушали нас, и еще спустя пару минут после этого. Да, поверить в такое было сложно. Из Астрид вырвался прерывистый вздох, а Джулиан сильнее сжал здоровую ногу Рейвен.

– Я впервые слышу что-то подобное. – Зейден свел брови к переносице. Один из доберманов настороженно приподнял голову, и Блэквуд успокаивающе почесал его за ухом. – А про то, что Крэйтон сделал во время испытания… Триады никогда не слушаются. То есть вообще никогда. У них нет разума: только инстинкты.

– Но я видела это своими глазами, – с запалом ответила Астрид, повернувшись к нему. – Чтоб вы понимали, это было действительно жутко.

Знали бы они, как мне было жутко.

– Всё меняется. – Кай захлопнул ноутбук, и голограмма погасла. – Если хотите сохранить свои жизни, отложите в голове полученную информацию и молчите о Дне льда и огня. Хотя я знаю, что вы сделаете ровно наоборот. Ваше право.

– Наше право, – твердо произнесла Роксания. – Уже наше общее. Крэйтон правильно сказал: мы все под прицелом. Правление скрывает правду от каждого из нас, поэтому нужно что-то делать. Люди гибнут на границе непонятно за что. Люди гибнут в трущобах тоже непонятно за что.

– Ты предлагаешь нам объединиться? – скептично спросила Астрид.

– Я предлагаю действовать сообща. Мы не команда и никогда ей не станем. Но сейчас мы все в одной лодке. – Она слегка поморщилась. – Очень хлипкой лодке.

Мы вдевятером переглянулись.

– К такому жизнь меня не готовила, – сокрушенно выдохнула Астрид и бросила презрительный взгляд на Ксивер. – Работать сообща с предателями. Боже, если отец узнает, меня вздернут на виселице.

– Жаль, тебя не сожрала триада, – хмыкнула Кси.

– Да пошла ты!

Моя сестра подняла средний палец.

По комнате прокатился общий вздох.

– Зато не соскучишься, – широко улыбнулся Джулиан.

Это точно.

***

Я долго не мог уснуть. Часы показывали три ночи, но я ворочался с боку на бок, понимая, что встану в отвратительном настроении и с синяками под глазами. Я собирался лечь спать как можно раньше: события в Гриндавике и разговор с наследниками вытянули из меня все силы.

Вопреки этому я гипнотизировал телефон, что лежал на другой стороне кровати. Руки так и тянулись к нему, желая написать или позвонить Роксании, но какой студент будет доставать своего профессора в три часа ночи?

Она подумает, что я сошел с ума.

Сжимая и разжимая кулаки, я насильно закрывал глаза и считал в уме. Но даже это, черт возьми, не помогало. Я весь вечер думал о том, что узнал о Роксании. И не узнал. Мне просто хотелось поговорить и спросить, что между нами происходит. Нельзя отрицать искрящееся вокруг нас напряжение и взгляды, которые мы тайно ловили друг на друге.

Сдавшись, я взял в руки телефон и открыл сообщения с Роксанией.

Я: Доброй ночи. Простите, что так поздно, но мне очень нужно узнать, когда у нас пройдет следующее занятие.

Я перечитал сообщение. Затем стер его.

Я: Здравствуйте, профессор. Вы не спите? Я не могу перестать думать о вас. Точнее о том, что между нами происх…

Мои щеки налились румянцем. Приложив ладонь ко лбу, я тихо зарычал. Какая девушка будет встречаться с парнем, краснеющим от каждого сообщения? Ксивер, например, нравились уверенные в себе мужчины, а не мальчишки с повышенным чувством неловкости. Думаю, Роксания тоже хотела бы иметь рядом такого человека.

Я ударил себя кулаком по лбу и застонал.

У-да-лить.

Я: Я хочу с вами поговорить.

– Я хочу с вами поговорить, – передразнил себя и сдержал порыв вышвырнуть телефон в окно.

Пролежав еще пять минут, я открыл диалог с Джаксом.

Я: Ты тут?

Джакс: Господин, вы чего не спите? Что-то случилось?

Я: Ты знаешь, где живет профессор Нуар? Никаких вопросов.

Я гипнотизировал слово «Печатает» пять минут.

Джакс: О. МОЙ. БОГ. ТЫ И РОКСАНИЯ?

Я: …

Джакс: Я понял. Профессор живет в административном корпусе на последнем этаже. С лестницы налево и до конца. У них там целые апартаменты. Эх, везет им… А можно с вами?

Я быстро надел потертые джинсы с толстовкой графитового цвета и, оглядываясь по сторонам, покинул Дом Созидания. Обычно тех, кто нарушал комендантский час, вылавливали до двенадцати. В три часа ночи трудность представляли миротворцы, рассредоточенные по периметру территории, но я знал их расписание: сейчас они проводили обход.

Это мы тоже выяснили, когда начали сбегать на плато, чтобы отточить навыки стрельбы.

Я проник в административный корпус, молясь всем, кому только можно, чтобы не встретить Каллисто или Торренса. Мой шаг был совершенно необдуманным и отчаянным, а от одной мысли о встрече с Роксанией сердце колотилось так, будто его заживо вырывали из груди. Никогда бы не подумал, что буду нарушать правила из-за желания выяснить отношения с девушкой, которая по совместительству является моим профессором.

Следуя указаниям Джакса, я добрался до крайней двери в профессорском коридоре. Ладони вспотели от волнения, поэтому пришлось пару раз провести ими по ткани джинсов. Если постучу, будет слишком громко? А вдруг кто-то услышит? Или, может, Роксания спит?

Да, идиот, в три часа ночи она точно спит.

Когда я уже начал разворачиваться обратно, в груди зашевелилась тревога. И что-то еще, заставляющее меня испытывать… тоску. Я скучал по ней. И хотел понять, стоит ли мне заглушить это чувство, если нашим путям суждено разойтись.

Не раздумывая, я тихо постучал в дверь три раза.

Долгую минуту в коридоре стояла тишина – слышалось лишь учащенное биение моего сердца. Я поднял руку, чтобы постучать во второй раз, как вдруг с той стороны донеслись легкие шаги.

– И какого идиота принесло ко мне в такое время…

На лице появилась улыбка, когда я услышал ее ворчание.

Дверь неспешно, словно в замедленной съемке, приоткрылась, и передо мной появилась сонная Роксания. Я мысленно выругался и тяжело сглотнул. Она стояла в шелковом халате с распущенными волосами, поправляя очки. Пришлось призвать весь самоконтроль, чтобы не опустить взгляд на едва прикрытые бедра.

– Доброй ночи, – выпалил я на одном дыхании.

Сначала кофейные глаза неспешно прошлись по мне с ног до головы.

Затем в ужасе округлились.

– О, черт возьми…

Ничего больше не сказав, она резко схватила меня за толстовку и втащила в комнату. Я даже не успел отреагировать, как уже стоял посреди ее апартаментов, недоуменно вскинув брови. Высунувшись в коридор, Роксания покрутила головой и быстро захлопнула дверь.

– Ты с ума сошел? – развернувшись, прокричала она шепотом. Я моргнул от ее расстроенного голоса. – Галинор живет в другом конце коридора. Если она увидит тебя, поедешь на рудники добывать кристаллы!

– Но ведь не увидела.

– И как ты собираешься возвращаться обратно?

Я посмотрел на нее, сжав губы в плотную линию.

– Через окно.

Какого черта она на меня нападает?

– Миротворцы могут проводить обход! И ты… ты сегодня почти…

Роксания сжала кулаки и опустила голову, так и не договорив. Скрипнув от разочарования зубами, я отвел взгляд. Отлично. Я уже сто раз пожалел, что пришел сюда. Роксания точно не будет со мной разговаривать – скорее вышвырнет из комнаты и скажет, что я поступил глупо.

Снова.

Но следующая секунда потрясла меня так, что я перестал дышать.

Роксания сорвалась с места и заключила меня в объятия. Ее тепло окутало меня, как свет пропавшего солнца. Она обхватила руками мою талию и обняла так крепко, что у меня сдавило ребра – или это произошло из-за того, как сердце начало рваться к ее рукам.

Я стоял с поднятыми ладонями, смотря на ее макушку округлившимися от изумления глазами.

Почему… Почему она меня…

– Господи, Крэйтон, я так за тебя переживала. Когда вы исчезли и мы не увидели вас в Хваннейри, я сразу же всё поняла, а потом… Мне казалось, я просто погибну, если ты не выберешься оттуда.

– Вы… переживали за меня?

Она подняла взгляд, не размыкая объятий. Ее брови нахмурились, а глаза наполнились беспокойством.

– Я делаю это последние четыре месяца.

Ее слова затронули в глубине моей души что-то сломанное и неисправное. За меня никто никогда не переживал, кроме Ксивер и Рейвен. Это я за всех переживал.

– Больше не пугай меня так, – выдохнула Роксания.

Опустив ладони вдоль тела, я прикусил губу, чтобы подавить улыбку.

– Чаще всего это зависит не от меня.

Мы стояли так близко, что я чувствовал сквозь одежду изгибы ее тела. Видимо, и Роксания это поняла, потому что в следующую секунду она отстранилась и неловко прокашлялась.

– Не стой на пороге. Проходи.

Я слегка замялся.

– Думаю, мне лучше уйти. Я просто хотел узнать, всё ли с вами в порядке.

Так или иначе, я не мог врываться в комнату своего профессора посреди ночи. Мы оба могли от этого пострадать. От ее вида внутри меня поднялась волна возбуждения, поэтому мне точно стоило свалить отсюда как можно скорее и принять холодный душ, чтобы выгнать из головы картину, как я укладываю ее на этот пушистый ковер и выбиваю из этого рта хриплые стоны.

Так, стоп. Мы собирались уходить.

Как только я начал разворачиваться, Роксания перехватила меня за руку.

Я задержал дыхание и опустил взгляд: ее тонкие пальцы едва могли обхватить мое запястье, и это выглядело так чертовски мило, что в моей груди что-то болезненно заныло.

– Пожалуйста, Крэйтон. Останься. – Ее голос был как всегда тверд, но в нем проскользнуло едва заметное дрожание, словно она сама не ожидала, что скажет это. Однако ее губы быстро изогнулись в улыбке. – Ты принес тетрадь, чтобы проверить домашнюю работу?

Не сдержавшись, я тихо засмеялся.

– Ничего не принес.

– Думаю, это не проблема. – Роксания отпустила мою руку, но перед этим слегла провела большим пальцем по запястью. Или мне показалось. – Не стой на пороге. В этом доме три террариума, так что не кричи, иначе разбудишь Каллисто.

Я должен был уйти, но смог лишь ответить:

– Принято к сведению.

Я вошел внутрь и осмотрелся. Как и говорил Джакс, профессора жили в гребаных апартаментах размером с три наши старые квартиры в Рейкьявике.

Стильно обставленная гостиная с кожаным диваном и металлическими сетками на стенах, к которым крепилось оружие, напоминали ее кабинет. На столике были разбросаны журналы и учебники, рядом стояла пепельница, но я ни разу не видел, чтобы Роксания курила.

Скрывшись в кухне, она вернулась спустя пару минут с двумя кружками дымящегося кофе. Я засмотрелся на ее фигуру, прикрытую одним-единственным бордовым клочком, едва прячущим ягодицы. Роксания всё еще сонно хлопала ресницами, будто долго не могла проснуться.

– Я ненавижу чай, поэтому сделала кофе. Надеюсь, ты не против.

– Ненавижу чай.

Роксания освободила кусочек стола и поставила кружки. Выпрямившись, она попала под лунный свет – и я застыл, словно каменное изваяние.

– Что это?

Мой голос напоминал скрип наждачной бумаги. Посмотрев мне в глаза, Роксания недоуменно подняла над оправой очков брови.

– О чем ты?

Я придвинулся ближе и коснулся кончиками пальцев ее шеи.

– Это.

На светлой коже проступил синяк. Кровь в венах превратилась в жидкий огонь, и я впервые почувствовал такую неистовую, черт возьми, злость. Мне захотелось найти того, кто сделал с ней это, и заставить его заплатить всеми известными мне способами. Мучительными. Беспощадными.

«И лучше никому не знать, Рокс, что мистер Алькастер делает с тобой».

Неужели об этом говорил Джулиан?

– Что это? – тверже повторил я.

В карих глазах с золотыми крапинками отразилось недоумение, а затем… страх. На короткую секунду я заметил, как она понимает и осознает свою ошибку. Вероятно, Роксания настолько не ожидала меня здесь увидеть, что просто забыла скрыть побои.

– Упала во время тренировки, – быстро нашлась она, но глаза забегали по комнате. – Раз в пару дней я езжу в Рейкьявик, чтобы позаниматься. Немного промахнулась и ударилась об…

– Не лги мне, – прошептал я на несколько тонов ниже.

Я сам не заметил, как перешел на «ты», но сейчас мне было плевать. Один взгляд на ее лиловую кожу выбил из меня весь воздух. Видя Ксивер или Рейвен ранеными, я хотел рвать и метать, но сейчас…

Сейчас я был готов разрушить весь чертов мир.

Я осторожно погладил шею Роксании и попросил чуть мягче:

– Скажи мне.

Она хотела отодвинуться, но я переместил ладонь на заднюю сторону ее шеи и не дал сделать этого. Усмехнувшись, Роксания закатила глаза, но я видел, что это – защитная реакция.

– Просто последствия тренировки, Крэйтон. Ничего более.

Я положил вторую руку на ее щеку и заставил посмотреть мне в глаза.

– Это он?

Ответа не последовало. Губы Роксании едва заметно задрожали, словно она… сдерживала слезы. Черт возьми! Я не мог смотреть, как она страдает. Не мог смотреть, как она разбивается в моих руках осколок за осколком.

– Я могу помочь. Пожалуйста, ответь мне…

А затем она сделала то, о чем я мечтал последние месяцы.

Поцеловала меня.

Врезавшись в мое тело, Роксания накрыла мои губы своими. Весь мир сошелся на этом мгновении, о котором я грезил даже во снах, но сейчас, когда оно стало реальностью, я лишь задрожал и издал мучительный стон. Ее язык скользнул по моей нижней губе, а внутри меня поднялась такая горячая волна голода, возбуждения и нежности, какой я не испытывал никогда в жизни.

Я всё еще удерживал ее за шею, поэтому чувствовал точку пульса. Сердце Роксании бешено колотилось. А мое, как только она лизнула мою верхнюю губу, просто остановилось.

Она отстранилась слишком быстро, не дав мне насладиться ее вкусом. Распахнутые глаза заглянули в мои, губы порозовели, а грудь поднималась и опадала от частого дыхания.

– Я… Прости… Не знаю, что на меня нашло, просто ты…

Я притянул Роксанию за талию и впился в ее губы жадным поцелуем.

Даже во снах я и представить не мог, что она окажется настолько вкусной, настолько горячей, настолько, черт возьми, идеальной. Мои губы лихорадочно прихватывали ее губы, пока Роксания стонала в мой рот, заставляя меня твердеть от жажды поглотить ее. Мне было мало. Всегда мало. Ее взглядов, ее голоса, ее мимолетных прикосновений. Никогда за двадцать лет я не хотел обладать женщиной так, как в это мгновение.

Наши языки впервые соприкоснулись, вырвав из обоих нуждающийся стон. Я не успевал дышать, потому что боялся упустить мгновение. Она могла оттолкнуть меня в любую секунду, а мне нужно было запомнить, как она ощущается в моих руках.

Правильно.

До ужаса прекрасно.

Роксания запустила пальцы в мои волосы, заставив меня задрожать.

– Всегда мечтала сделать это, – прошептала она со сбившимся дыханием и посмотрела на меня помутневшими глазами. – Кудрявые парни – моя погибель.

Я провел языком по губе, и Роксания опустила на нее взгляд.

– Много кудрявых парней встречала?

– Одного.

И она снова притянула меня к себе. Не переставая зацеловывать ее губы, я улыбнулся и почувствовал ответную улыбку. Ничто, даже очередная катастрофа, не смогли бы остановить меня.

– Не думай, что ты просто так отвертишься от разговора, профессор Нуар, – прошептал я, спускаясь поцелуями по ее шее. От запаха роз закружилась голова. – Ты только отсрочишь его.

– Сейчас я хочу, чтобы ты целовал меня, а не разговаривал, – запыхавшись, пробормотала Роксания.

И я сорвался. Мои губы терзали ее, словно я был изголодавшимся животным, руки блуждали по телу, желая запомнить каждый крошечный дюйм. Одна ладонь опустилась и сжала упругую ягодицу сквозь тонкую ткань халата, а вторая откинула голову за струящиеся волосы. Роксания довольно улыбнулась, словно кошка. Внутри, где-то под ребрами, разгоралось жаркое пламя, которое вспыхивало каждый раз, когда я находился радом с ней.

Это слишком хорошо.

Но слишком хорошо стало в тот момент, когда она провела по моему затылку ногтями и сильно прикусила нижнюю губу. По телу пробежала горячая дрожь наслаждения, и у меня не вышло подавить стон.

Я переместил вторую ладонь на округлые бедра и с легкостью поднял ее на руки. Стройные ноги обвились вокруг моей талии, а со сладких губ слетел вздох, когда я прижался к ней возбужденным членом.

– Я… этого… не ожидала… – шептала она между поцелуями.

Я тоже этого не ожидал. Но она словно была катализатором моего безумия. Мне хотелось придушить ее, оставить на коже следы, зацеловать до боли в губах. Я не думал, что происходящее могло принести нам проблемы. Не думал, что она – мой профессор, а я – ее ученик.

Я вообще не думал.

Не прерывая поцелуй, что теперь буду вспоминать каждую ночь, я двинулся в сторону кожаного дивана. Роксания чувственно пососала мою нижнюю губу, затем скользнула по ней языком, заставив меня задрожать, как чертового мальчишку. Каждое ее движение было до безумия сексуальным и изящным. Мне не хотелось думать, сколько у нее было мужчин, когда я целовался всего единожды.

Когда я опустился на диван, Роксания отстранилась от меня и сняла очки. Ее волосы шторкой закрыли нас от остального мира. Она положила ладони на спинку по обе стороны от моей головы и прошептала мне в губы:

– Никто не должен знать о том, что происходит сейчас в этой спальне, Крэйтон. Никто. Даже твоя сестра.

– Я понимаю.

Ее губы растянулись в дьявольской улыбке.

– И как давно ты хотел поцеловать меня?

Мои ладони пробрались под халат и сильно сжали ее ягодицы. Роксания ахнула, придвинувшись ближе, ее клитор скользнул по мне сквозь ткань нижнего белья. Она выгнула спину, давая возможность провести носом по ее шее и вдохнуть сладкий аромат.

– Как только увидел тебя, Рокси.

– Как ты меня назвал?

Я замер и распахнул глаза.

– Прости, я не должен был…

Она заткнула меня грубым, восхитительным поцелуем, от которого закружилась голова. Сознание затуманилось: осталась только она, ее голос и руки, путешествующие по моему телу. Из меня вырвался очередной стон, когда Роксания погладила мой член сквозь ткань штанов и крепко сжала его.

– Ты сможешь быть тихим, мой хороший?

Блядь.

Я не ответил. Только кивнул.

Когда Роксания опустилась передо мной на колени, я остановил ее, перехватив за руку.

– Что… что ты делаешь?

– Хочу отсосать тебе, – промурлыкала она, игриво скрестив лодыжки. Да ну нахрен. – А что, ты против?

– Ты не обязана. И… – Я почувствовал стеснение. – Мне никогда…

Вот черт. Как сказать о том, что я был неопытным двадцатиоднолетним парнем, который никогда не занимался оральным сексом?

– Тебе никогда не делали минет?

Мои скулы сразу же вспыхнули огнем. Ладно, одно и то же. Я прикусил внутреннюю сторону щеки и медленно кивнул. Почему говорить об этом было так стыдно?

Роксания провела ладонями от моих колен к кромке джинсов, не отводя от меня наполненных похотью глаз, и попросила:

– Просто будь тише. Я знаю, каким тебя видят остальные, но я так же знаю, как сильно ты хочешь кончить, – она поцеловала внутреннюю сторону моего бедра, – мне на лицо.

Твою мать.

Она стянула джинсы до щиколоток, освободив налитый кровью член. Я с замиранием сердца наблюдал за тем, как Роксания облизывает губы, будто предвкушает, как он окажется у нее во рту.

– Не уверена, что смогу взять его полностью, но мы над этим поработаем.

Она умела поднимать самооцен…

Я выпустил протяжный стон. В следующую секунду Роксания обхватила член одной рукой и лизнула его от основания до самой головки.

Пришлось закусить губу, чтобы не застонать на всю академию. Ощущение было таким поглощающим, что мне отчаянно захотелось продлить его на всю ночь. Я бы мог всю жизнь наблюдать, как Роксания опускает на меня свой горячий рот и посасывает головку, обводя ее влажным языком.

Как я раньше жил без этого? Почему я отказывал себе в удовольствии столькие годы? Но я не мог представить, чтобы на месте Роксании был кто-то другой. Только она, только ее руки и только ее губы.

Когда она поменяла угол, отчего член уперся во внутреннюю сторону ее щеки, я тихо зарычал и сжал кулаки. Но Роксания подняла свою руку и, обхватив ей мою, положила ее к себе на голову.

Словно показывая, как правильно.

Я запустил пальцы в ее шелковистые волосы и притянул ближе. Тогда она взяла меня полностью, удерживая зрительный контакт. Мои глаза закатились к затылку, и каждая унция стеснения выпорхнула в окно.

– Черт, – вырвался из меня низкий стон. – Черт, черт, черт…

Роксания тихо мурлыкала, прикрывая глаза, словно сама получала от этого удовольствие. Ее руки крепко удерживали меня за бедра, пока она втягивала щеки и скользила ртом вверх-вниз, а я застеленными пеленой глазами смотрел на ее припухшие губы.

Вверх. Вниз.

Вверх. Вниз.

– Ты такой вкусный… Такой хороший мальчик…

Во мне будто что-то взорвалось. Сотни чувств и эмоций разрывали грудь, наслаждение, словно молния, пронзило позвоночник, заставляя меня шумно дышать через рот.

Намотав ее волосы на руку, я совершил толчок. Толчок, толчок, толчок – снова и снова. Я зажмурился, когда Роксания закрутила языком, добавляя восхитительное трение. Ее ладони поднялись выше и заскользили по моему торсу.

Только бы это не заканчивалось.

Только бы это, блядь, не заканчивалось.

Вдруг Роксания с хлопком отстранилась, и мне захотелось зарычать от нехватки ее прикосновений.

– Не сдерживайся. Трахни меня в рот, Крэйтон.

Эта женщина могла погубить меня.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не кончить в первые минуты. Когда Роксания удержалась на пару секунд, заглотнув меня на всю длину, я отбросил все приличия.

Мои пальцы сжали ее волосы в кулаки и стали быстрее насаживать на себя, проникая до задней стенки горла. Она начала давиться моим членом, с губ по подбородку потекла слюна, но карие глаза яростно полыхали удовольствием.

Этот вид навсегда останется в моей памяти. Ее слезящиеся глаза, пухлые губы и приподнятая задница, покачивающаяся от моих толчков. Я никогда не видел ничего красивее.

– Я сейчас кончу, – выдавил я предупреждение.

Но Роксания не отстранилась. Она взяла меня еще глубже, вновь провела ладонью по основанию и посмотрела в мои глаза сквозь опущенные ресницы.

Перед глазами вспыхнули звезды, а волна экстаза прокатилась от кончиков пальцев по всему тему. Я излился ей в горло и не смог заглушить протяжный стон. Проглотив мое освобождение, Роксания отстранилась и медленно слизала капли со своих пальцев.

Ее покрасневшие губы изогнулись в ухмылке.

– Прекрасно.

Пока я пытался прийти в себя, она натянула на меня джинсы и снова забралась ко мне на колени.

– Что думаешь? – промурлыкала она, целуя меня в челюсть.

– Я… Это было… невероятно.

С ее губ слетел смешок. Я захватил их в новом поцелуе и почувствовал свой вкус. Раньше мне бы показалось это странным, но с Роксанией любое действие было чувственным и до дрожи возбуждающим.

Опустив руки на ее бедра, я поднял Роксанию и уложил под себя на диван. От неожиданности она вскрикнула, но ее глаза сразу же загорелись предвкушением.

– Скажи, что тебе нравится, Рокси, – прошептал я, поцеловав местечко за ее ухом.

Она задрожала.

– Всё, что ты делаешь.

Приподнявшись, я стянул с себя толстовку и остался в одной футболке. Затем снова навис над ней, оглядывая идеальные изгибы. Роксания смотрела на меня нуждающимся взглядом – и кто я такой, чтобы отказывать ей?

Я медленно стянул с ее плеча шелковую ткань и припал к коже влажным поцелуем. Ее дыхание участилось. Опустив вторую ладонь к мягким бедрам, я скользнул к кружевной ткани и почувствовал, насколько она мокрая.

– Знал бы ты, сколько раз я представляла твои пальцы внутри себя…

Я улыбнулся и опустил губы на ее полную грудь. Роксания вцепилась мне в волосы, выгнув спину дугой, когда мой язык закружил вокруг ее соска. Я помог ей стянуть халат и, отстранившись, был готов кончить во второй раз от открывшегося вида.

Господи, она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Ее грудь, ее узкая талия, ее длинные каштановые волосы и округлые бедра. Роксания тяжело дышала, облизывая губы и смотря на меня умоляющим взглядом.

Она лежала на своем диване с разведенными ногами. Для меня.

– Такая красивая…

Я наклонился и сжал зубами ее сосок. Роксания вскрикнула и дернулась, но притянула меня ближе. Мои губы пососали ее грудь, затем переместились к другой и проделали то же самое.

– Крэйтон, – простонала она, закатив глаза. – Не заставляй меня умолять, черт возьми!

Я внутренне возликовал. Она хотела меня так же, как и я ее.

Опустив руку, я провел большим пальцем по кромке трусиков. Затем нежно надавил на клитор. Роксания закусила губу, тихо всхлипнув. Она была такой отзывчивой. Каждое мое прикосновение встречала стоном или движением бедер. Сейчас ничего не напоминало в ней того профессора, которая бросалась насмешками и вела себя, как настоящая сучка.

Я проследил за тем, как пальцы захватили кружевную ткань нижнего белья. За тем, как они проникли внутрь. Она была настолько мокрой, что пальцы с легкостью вошли и вышли обратно с влажным звуком.

Роксания ахнула и прогнулась в спине.

– М-м, ну давай. – Она посмотрела на меня из-под опущенных ресниц. Этот взгляд сразу стал моим любимым. – Покажи, так ли ты хорош на самом деле.

– Не сомневайтесь, профессор.

Сжав ее бедро, я отвел его шире и толкнулся в нее пальцами.

– Блядь!

Роксания вскрикнула, и мне пришлось закрыть ее рот рукой. Она сжала свою грудь, насаживаясь на мои пальцы, утопающие во влажном тепле. Я не мог отвести от нее взгляда. Не мог не целовать ее больше пары секунд, поэтому снова прильнул к губам, рвано хватающим воздух.

– Сильнее… Боже, сильнее…

Я послушно ожесточил толчки, но не доводил ее до пика наслаждения. Роксания вздрагивала, хныкала в мой рот, и мне было так приятно осознавать, что именно я подарил ей это чувство. Что именно я освободил ее.

Я никогда не считал себя тем, кто доводил девушек до оргазма за считаные секунды, но Роксания заставила меня задуматься над этим. Она извивалась под моим телом, и только тогда я понял, насколько хрупкой она была в моих руках, несмотря на высокий рост.

Мои поцелуи сместились на ее шею. Я прошелся языком по нежной коже, затем втянул ее в рот и больно укусил. В голове сразу же промелькнула одна из сцен в ее кабинете.

– Ты такая умница, Рокси. Так хорошо принимаешь меня, – прошептал я ей на ухо. Впервые я говорил девушке подобные слова, но они так легко вырвались из меня, будто всегда находились где-то внутри.

Ее кожа покрылась мурашками. Я почувствовал, как еще больше влаги скользнуло по моим пальцам.

– Всегда язвительная и высокомерная, а сейчас такая податливая и готовая для меня. – Я провел носом по ее челюсти. – Моя хорошая…

Роксания сжалась вокруг меня и прохрипела:

– Господи, твой рот…

Это было всё, в чем она нуждалась. Спустя пару мгновений ее дыхание стало учащаться. Согнув внутри два пальца и надавив на клитор, я прикусил ее шею.

Она была так прекрасна. Брови нахмурились, спина выгнулась, а зубы впились в припухшую губу. Она кончала на мои пальцы, как настоящая королева. Я был готов умереть только ради того, чтобы еще хоть один раз увидеть ее такой.

Через пару мгновений тело Роксании расслабилось. Я вынул из нее пальцы, заслужив еще один протяжный стон. Она удивленно приоткрыла губы, когда я поднес их ко рту и слизал ее возбуждение, почувствовав сладкий вкус.

– О, нет. Теперь я хочу быть твоими пальцами, – жалобно протянула она.

Не сдержав нахальной улыбки, я спросил:

– Ваш вердикт?

– Думаю, мне потребуется повторение этой ночи, чтобы поставить точную оценку.

Шумно выдохнув, она притянула меня к себе. Я лег рядом и неловко положил руку на ее обнаженную талию. Ладно, она только что отсосала мне, а я пальцами довел ее до оргазма – уже нечего стесняться.

Роксания тут же приподнялась чуть выше и, обняв меня, прижала так, что мой нос уткнулся ей в шею. Я положил руку на мягкую задницу и принялся ласково поглаживать ее. Не мог перестать касаться ее.

– Посмотри, что ты сделал.

Я недоуменно нахмурился, но затем проследил за ее взглядом.

– Ой.

Мои глаза распахнулись от удивления. Весь пол был усыпан красными лепестками роз.

– Это то, о чем ты говорила на первом занятии? – хмыкнул я, прикрыв глаза, когда она начала перебирать мои кудри.

– Именно, возбуждение равняется по силе страху и другим доминирующим эмоциям, – ответила Рокси профессорским тоном. – Если бы ты дал мне отсосать тебе раньше, давно бы раскрыли твою плеяду.

Я тихо засмеялся и приоткрыл глаза.

– Это странно.

– Ничего странного. Сыворотка напрямую работает с лимбической системой мозга, которая отвечает за эмоции, поведение, мотивацию человека… Эй, почему ты на меня так смотришь?

В лунном свете лицо Роксании казалось еще красивее: губы покраснели от поцелуев, маленькие морщинки, которые появлялись, когда она сосредоточенно вела занятия, исчезли. Сейчас она выглядела такой простой и домашней.

– Мне нравится.

Она захлопала ресницами.

– Что?

– Смотреть на тебя.

Роксания округлила губы, а я придвинулся ближе и потерся своим носом об ее нос.

– Кто сделал это? – прошептал я.

Она тут же напряглась, но я продолжил дарить ей мягкие прикосновения, чтобы успокоить ее. Моя ладонь невесомо прошлась по линии ее бедра, заставив Роксанию тяжело вздохнуть.

– Не пытайся забраться мне в душу, Крэйтон. Тебе там не место. – Ее слова больно ранили меня, но я с радостью проглотил их. – Если мы с тобой немного развлеклись, это не значит, что я начну отвечать на каждый твой вопрос. Ты не устанавливаешь правила. Запомни это.

Другой человек на моем месте ушел бы, но я приподнялся и посмотрел на Роксанию.

Она сразу же отвела взгляд. Я наклонился и вновь поцеловал ее – ласково и до безумия нежно. Едва захватил нижнюю губу и тут же отстранился.

– Я всё равно узнаю, Рокси. Не нужно так защищаться.

Затем снова наклонился и начал покрывать ее лицо маленькими поцелуями. Нос, щеки, лоб, небольшую родинку над губой. Мне хотелось всю жизнь дарить ей заботу, которой было переполнено мое сердце. И если сейчас я в силах делать это, никто меня не остановит.

Сначала мне показалось, что Роксания тихо хихикает.

Но, подняв взгляд, я увидел, что она плачет.

По ее красивому лицу впервые текли слезы, и мне стало так, блядь, больно, что я чуть не лишился сознания. Карие глаза покраснели. Она всхлипывала, утирая ладонями влажные дорожки, и смотрела куда угодно, только не на меня.

– Рокси, – прошептал я сломленным голосом. – Иди ко мне.

Я притянул ее к своей груди, и Роксания зарыдала еще сильнее. Она крепко обняла меня за талию и уткнулась носом в грудь, разнося по комнате тихие всхлипы.

Я мягко поглаживал ее по голове, умирая изнутри. Кто сделал ей больно? Почему она скрывает от меня свои истинные чувства?

– Я так устала, – всхлипнула она. Ее дрожащие руки вцепились в меня, словно я был ее спасательным кругом. – Крэйтон, я так устала. Прости, прости меня…

– Не извиняйся передо мной. Только не передо мной.

Я невесомо перебирал ее волосы, пока Роксания выплакивала всё то, что скопилось в ее сильном сердце. Даже за такое короткое, казалось бы, время, я понял, что она хранила внутри намного больше, чем показывала. Сталь в ее голосе, язвительные замечания, красный цвет – всё это казалось маской, за которой прятался мягкий, но травмированный человек.

Только чем травмированный?

Когда ее дыхание пришло в норму, Роксания прошептала:

– Утром я узнала, что маму забрали в центральную больницу. У нее повреждена большая часть головного мозга, из-за чего она мучается уже четвертый год. – Я прикрыл глаза, когда меня пронзил укол боли и сочувствия. Мне было известно, каково это: бояться за своих родителей. – Ретроградная амнезия, мигрени, болезнь Пика. Она часто не воспринимает меня как свою дочь, видит ложные воспоминания, забывает, кто я такая. А когда вспоминает, то… мечтает о моей смерти.

Я поцеловал ее волосы, желая оказать хоть какую-то поддержку. Слова в таких ситуациях были излишни.

– Она видит во мне умершего отца. И тоже за это ненавидит. Я работаю, каждый день работаю только для того, чтобы обеспечить ей лечение, а ей так… так плевать. – Роксания болезненно зажмурилась. – Иногда я думаю, почему меня не убили во время Падения? – Из нее вырвался печальный смешок. – Всем было бы легче.

Я застыл от ее слов, произнесенных с такой искренностью.

– Не всем.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

Приподнявшись, я заставил ее заглянуть мне в глаза.

– Знаю. Я знаю, что мне понравилось в тебе с первой встречи. Твое упорство. Твоя красота – как внешняя, так и внутренняя. Твоя сила, которая проявлялась не только в словах, но и в действиях. То, какая ты умная и начитанная. Как ты стараешься делать мир лучше, обучая таких придурков, как Ашер Магнуссон. – Я скривился, и на ее губах появилась маленькая улыбка. – Не будем о нем. Мир станет мрачнее, если лишится тебя, Рокси. И так думаю не только я.

Из нее вырвался медленный выдох. Она что-то искала в чертах моего лица, переводя взгляд от глаз к губам. Затем медленно погладила меня по щеке.

– Последнее, чем должен заниматься такой человек, как ты, это доказывать мне, что я чего-то стою.

– Ты стоишь всего мира, Рокси. Даже если он для тебя черно-белый.

Она замерла.

– Что?

– Я знаю, что у тебя ахроматопсия.

Ее глаза расширились. Ладонь на моей щеке на мгновение дрогнула.

– Но… но как? – Роксания даже не стала отрицать этого.

– Роза в твоем кабинете, – начал перечислять я. – Вопросы, которые ты мне задавала. Один раз я видел, ты вышла из своего кабинета в разных туфлях. Одна была черной, другая – темно-синей. Почему ты мне не рассказала?

Роксания отвела взгляд.

– Потому что это моя слабость.

Я мягко обхватил ее подбородок и, повернув к себе, заглянул в карие глаза.

– Ты ошибаешься. В тебе нет ни единой слабости. И я докажу это.

– Как? – с горечью спросила она.

Я улыбнулся.

– Узнаешь.

Один план зародился в моей голове еще тогда, когда она задала мне первый вопрос про цвета. Только мне нужно было время, чтобы осуществить его.

– И всегда ты такой понимающий, заботливый и вообще самый золотой парень на свете, – фыркнула Роксания. – За тобой бегает половина академии, а ты этого даже не замечаешь.

– Зато сейчас я держу в руках ту, за кем сам бы побегал.

Я провел ладонью по ее скуле и отодвинул влажные от слез волосы. Роксания вздрогнула, когда я наклонился и едва коснулся губами синяка ее шее.

– Я всегда помогу, если тебе понадобится помощь. Верь мне.

Если сейчас она не хочет рассказывать мне большее – хорошо. Я не буду давить, но сам узнаю, действительно ли Джонатан приложил руку к тому, что я увидел. Если ей понадобятся деньги на лечение матери – я найду их, и неважно, где именно.

Роксания стала для меня дорогим человеком, и я не мог отрицать расцветающие в груди чувства. Я хотел подарить ей свет в жизни, которую она видела только в черно-белых тонах.

– А ты веришь мне? – спросила она.

– Да.

Я даже не задумывался.

– Хорошо.

Мы лежали в комфортной тишине, пока я не начал сонно моргать. Этот день буквально заставил меня почувствовать всё, что только можно. Страх, недоумение, восторг, чистое наслаждение. Если бы не события в Гриндавике, я бы занес его в список самых счастливых дней в своей не особо счастливой жизни.

– Мне, наверное, пора.

Не дождавшись ответа, я посмотрел на Роксанию.

Она тихо посапывала, сжимая в руках мою футболку. На лице расцвела легкая улыбка, когда я заметил, как подрагивают ее ресницы. Даже во сне она была красива.

Найдя в затемненной спальне плед, я укрыл им Роксанию и подоткнул углы, чтобы она не замерзла. Кофе на столике уже остыл, а за окном занимался рассвет. Я бы хотел остаться в ее объятиях, но это было слишком опасно.

Убрав с пола розы и поцеловав ее в лоб, я прошептал:

– Спокойной ночи, профессор.

Когда мои ноги переступили порог, позади раздался ответ:

– Спокойной ночи, мистер Зальцри.

Начало весны дало мне такого сильного леща, что я даже не заметила, как солнце стало выползать чуть чаще, а снег – идти чуть реже. Время в академии текло на удивление быстро, и в какой-то момент я начала задумываться, что немного люблю это место.

Эти затемненные коридоры с шахматной плиткой, эти устрашающие статуи с шестью свечами, этот вид из окон на скалы и разбивающиеся о них волны. Пять месяцев назад, когда я приехала сюда, мне хотелось лишь одного – сбежать как можно скорее. Но сейчас, посещая занятия в Атриуме, приходя на собрания с КУШем и слыша каждый день фразу «Быстро на позиции, щенки!», я стала чувствовать себя… на своем месте?

Бред. Академия «505» никогда не станет мне домом.

Третьего марта состоялась первая игра сборной по ликгету. К нам приехали ребята из тридцатого кластера, которые всем видом показывали, как сильно хотели надрать нам задницы. Что ж, сделать это у них почти получилось. Мы выиграли только благодаря последнему забитому Джулианом мячу.

Большую часть игры я просидела на скамейке со штрафным. Тренер Нельсон чуть голову мне не открутил, когда я немного не подрассчитала и ударила молнией в какого-то парня, а не в очковую зону.

Ладно, как сказал Джулиан: «Первый блин – комом». Надеюсь, он никогда не будет готовить Рейвен те самые блины.

На следующей игре с сорок пятой академией я даже два раза забила – только не в те ворота. Видимо, тренер Нельсон очень меня любил, раз взял в сборную с таким желанием приносить команде очки. Не будем уточнять, какой именно команде.

Но я работала над собой. Честно.

В череде соревнований я кое над чем задумалась. Странно, что наша академия не называлась в честь кластера, как все остальные. К чему этот ноль? Это какой-то тайный заговор или опечатка подвыпившего правителя?

В общем, начало марта выдалось интересным. А конец окажется еще интереснее, потому что Альтинг назначил дату раута – тридцатое число.

Весь месяц мы с наследниками проговаривали план действий. Каждый из нас наизусть выучил, где должен был находиться в тот или иной момент светского вечера. Каждый из нас сто раз повторил, за что был в ответе. Если кто-то допустит ошибку – нам всем конец.

А особенно нам с Крэйтоном, потому что именно мы были теми, кто должен был пробраться в самое охраняемое место во всем кластере. На нулевой этаж.

Никакого давления.

Тридцатого числа в четыре вечера я стояла перед зеркалом, оглядывая свой внешний вид. Не знаю, почему именно сегодня мне захотелось быть красивой. Без лишних изысков и экспериментов с одеждой – красивой в каком-то девственном смысле этого слова.

Поэтому мой выбор пал на короткое платье цвета индиго. Темно-синий бархат обвивал шею, поддерживал грудь двумя лентами и открывал вид на ложбинку. Платье собиралось в несколько складок на правом бедре, а от ленты на шее и по плечам спускалась ткань, напоминающая длинные широкие рукава.

Надев туфли на каблуке и придав волосам форму небрежных волн, я прошлась по комнате, чувствуя себя королевой. Как мало нужно женщине, чтобы стать счастливой.

– Я, конечно, могу смотреть на этот вид весь вечер, но мы немного опаздываем, дорогая.

Моя голова резко дернулась в сторону двери.

Привалившись к косяку и сложив руки на крепкой груди, Кай медленно скользил по мне взглядом. Серебро в его глазах вспыхнуло, когда он остановился на ложбинке между грудей.

– Ничего другого не нашлось?

– Разве это твое дело? – бросила я, засунув в рот вывалившийся при виде него язык. Черт возьми, как он мог вызывать во мне такие первобытные чувства, если практически всегда носил рубашки и брюки?

Кай снова надел классический костюм, который словно сшили по его фигуре, однако сегодня он выглядел в миллионы раз лучше. Если такое, конечно, было возможно. Черная ткань обтягивала широкие плечи, галстук вызывал желание дернуть за него, чтобы притянуть Кая ближе. Он накинул на плечи пальто, а в руке держал кожаные перчатки – неотъемлемое завершение аристократического образа.

На гладко выбритом лице появилась маленькая ухмылка.

– Всё разглядела?

Подавив глупые чувства, я нагло опустила взгляд на его член.

– Вообще-то нет.

Этот месяц мы много времени проводили вместе, но то, что произошло после нашего первого занятия на плато, ни разу не повторилось. Кай продолжал учить меня управлению силой сокрушения, мы вместе ходили на некоторые занятия, а по ночам изучали расположение всех помещений, коридоров и вентиляционных систем в Доме Альтинга, но ни разу не перешли ту самую грань.

Хотя иногда, в порыве гнева, когда он действовал мне на нервы, я всей душой мечтала заткнуть его поцелуем.

– Пошли, Hafið minn. – Он надел перчатки и протянул мне ладонь. – Или ты испугалась?

Фыркнув, я взяла с кровати кожаный плащ и подошла к Каю. Каждое мое движение он пожирал голодным взглядом.

– Испугаешься ты, если сегодня я проткну твоего отца столовой вилкой. Случайно.

Отбросив с лица волосы, я гордой походкой вышла из комнаты и не смогла скрыть улыбки, когда услышала его приглушенный смех.

Мы решили ехать на двух машинах – Кая и Астрид. Рейвен с Джаксом проводили нас до автомобильной стоянки, пожелав удачи и, цитирую, «не умереть». Можно было догадаться, какие слова кому принадлежали.

– Все помнят, когда мы начинаем? – спросила Роксания, как только мы выехали с территории академии.

Сидящий рядом Зейден заворчал, а Кай закатил глаза, будто ему не нужно было смотреть на дорогу, чтобы не слететь с обрыва. Крэйтон, Астрид, Джулиан и Сиера ехали во второй машине. Не знаю, кому из нас повезло больше.

– Мы обсудили это сегодня утром, после обеда, перед занятием у Торренса, и ты действительно решила задать этот вопрос? – Зейден ткнул меня локтем. – Хоть ты ей скажи.

– Чтобы ее змеи задушили меня, пока я буду спать? Нет, спасибо. Они и так в последнее время пристрастились к моему брату, – протянула я с нескрываемым подозрением и посмотрела на Роксанию через боковое зеркало. – Заползают к нему на коленки на каждом занятии. Две маленькие шлюшки.

Она послала мне кровожадную улыбку.

– Будь осторожнее во снах, Ксивер.

Я мысленно показала ей средний палец.

Примерно такие отношения связывали нашу компанию на протяжении этого месяца. Слава Богу, мы дожили до раута и не довели друг друга до самоубийства.

Что касательно Роксании, то Крэйтон мне всё рассказал. Без подробностей. Я бы не выдержала слушать увлекательную историю о том, как профессор Нуар отсасывала моему брату. Даже от одной мысли об этом меня поглотила волна ужаса.

Но я их не осуждала. Во-первых, кто я такая, чтобы делать это? Если Крэйтона всё устраивает и он доверяет ей – отлично. Я за ней прослежу. Во-вторых, я занималась делами и похуже. Я не тот человек, который вправе кого-то осуждать.

– А если серьезно, – обращаясь ко мне, чуть тише сказал Зейден, – что угодно может пойти не так. Если вас засекут, убирайтесь оттуда немедленно, Мальвина.

Я сжала в кулаках полы плаща и постаралась сосредоточиться на приглушенной музыке. Страх перед встречей с Джонатаном медленно просачивался в разум, но я сразу же давила его, как маленькую букашку.

– Хорошо.

Я больше не слабая. Я не в Круачейне. Я умею управлять силой.

Я больше не слабая. Я не в Круачейне. Я умею управлять силой.

Я больше не слабая. Я не в Круачейне. Я умею управлять силой.

– Переживаешь? – спросил Зейд, откинувшись на сиденье. Его светло-зеленые глаза смотрели на меня с легким беспокойством.

– Каждая встреча с Джонатаном заканчивается либо чьей-то смертью, либо моими кошмарами. Поэтому да, немного переживаю.

– В этот раз мы на одной стороне. Доверься нам.

Я знала, что Зейден вспоминает День льда и огня. Тогда он не ответил на вопрос о ЦЭСе, но теперь я понимала его мотивацию. Каждый из нас хранил секреты, чтобы уберечь свои жизни.

Довериться им казалось тяжелым решением. На деле же я сделала это слишком быстро.

– Не думал, что когда-нибудь мы вместе будем совершать госпереворот. Только не говори им, что я произнес это слово, – прошептал Блэквуд. – Они всё еще считают себя верными Альтингу.

Я тихо хмыкнула.

– До госпереворота еще слишком далеко, Зейди.

– Тоже верно. Тем не менее ты и твой мятежный брат понравились мне с самого начала. А вот эти двое, – он кивнул на передние сиденья, – упирались до последнего.

Из меня вырвался смешок.

– Всегда знала, что ты самый хорошенький.

Пока за окном проплывали заснеженные скалы, я думала о том, к чему может привести раут. Каждый сценарий заканчивался либо нашим заключением, либо смертью.

– Кстати, твои родители тоже будут там? – спросила я через пару минут.

Взгляд Зейдена изменился, и в нем проскользнула тоска.

– Надеюсь. Я так давно не видел братьев, что успел соскучиться. Они оба те еще придурки, но вы бы подружились. – Он примирительно вскинул руки. – Это комплимент, Мальвина, не смотри на меня так.

– Не сомневаюсь, – засмеялась я, после чего слегка замялась. – Мы так и не поговорили о том, что произошло в декабре. – Заглянув в его глаза, я неловко продолжила: – Мне не следовало этого делать, Зейд. Я чувствую, будто использовала тебя.

– Да ладно тебе, – широко улыбнулся он, закинув руку мне на плечо. – Так и скажи, что тебе понравился тот поцелуй, Мальвина. Было горячо.

Да, горячо, только это и сравниться не могло с тем, как…

Я покачала головой.

– Мне бы не хотелось портить наши отношения.

– Так у нас есть отношения? – игриво улыбнулся Зейд.

Я шлепнула его по груди.

– Ладно-ладно… – Он слегка отстранился и посмотрел на меня проницательным взглядом. – Ты хороший человек, Ксивер Зальцри, и мне правда нравится общаться с тобой. Но я не слепой. Я вижу, что происходит в голове у тебя и той холодной задницы. – Он ткнул большим пальцем на переднее сиденье, и я вскинула бровь. – И не притворяйся, Мальвина.

– Я не притворяюсь.

– Тогда скажи мне правду.

Пожевав нижнюю губу, я тяжело вздохнула.

– Мне нравилось, что я чувствовала себя рядом с тобой… спокойно? Комфортно? После года в том месте мне просто хотелось немного заземлиться, найти свою тихую гавань и… М-м… Я поняла, что…

Застонав, я закрыла лицо руками.

– Но ты поняла, что это не твое? – мягко спросил Зейд.

– Угу.

Обхватив мои ладони, он положил их мне на колени.

– Это нормально. Я понимаю, что тебе сложно разобраться в своих эмоциях, тем более после всего, что с тобой произошло. Это нормально, что ты не всегда можешь различить их и тычешься в закрытую дверь, как маленький котенок.

– Фу, что за сравнение? – Я поморщила нос.

– Ой, до свидания, Мальвина.

– Нет-нет, продолжай!

Я с интересом внимала ему, потому что мне и вправду было нужно услышать эти слова. Зейд не был моим другом, но мы неплохо ладили. Мне хотелось узнать, как работают эмоции у нормальных людей.

– Не думай, что с тобой что-то не так. Бывает, что два человека не подходят друг другу, даже если между ними есть какая-то связь. Но найти свою родственную душу – это другое. – Его глаза остекленели, и он погрузился в свои мысли. – Это когда тебя выворачивает наизнанку от боли, но ты встречаешь эту боль с распростертыми объятиями. Когда ты горишь в любви, которая подпитывается товариществом, уважением, а порой и недопониманием, потому что ничего не бывает идеально. Это когда ты готов убить за человека, потому что каждая рана на его сердце принадлежит и тебе. Это просто… больно, но так прекрасно.

Я смотрела на него распахнутыми глазами долгое мгновение.

– Охренеть.

Зейден моргнул, а в следующую секунду уже улыбался во весь рот.

– Ну как тебе?

– Это… вау. А я смогу когда-нибудь почувствовать что-то подобное?

– Разве ты не начинаешь делать это?

Я неуверенно пожала плечами. Зейден как-то странно усмехнулся.

– Не чувствуй себя виноватой передо мной. Это мне нужно извиняться за то, что я подкатывал к тебе, хотя…

Он захлопнул рот.

– Хотя? – повторила я, понимающе покачав головой. – Хотя у тебя есть чувства к другому человеку?

– Ну да, я люблю свою маму, и что?

Я пнула его ногой.

– Ауч, – прошипел он, потерев лодыжку. – Это больно.

– Это она?

– Не понимаю, о чем ты.

– Начинается на «Си», заканчивается на «ера».

Зейден наигранно хохотнул.

– Да ты шутница.

– А ты не умеешь врать.

Я видела, как они общались на протяжении месяца. Такое напряжение могло появиться только между теми, кто трахался и хотел это повторить, но по определенным причинам не мог. Все знали, что эти двое – не сводные брат и сестра, а семья Блэквуд просто привыкла так считать. Короткие взгляды, грубые замечания и неосознанные прикосновения говорили сами за себя.

– Тогда я тоже могу сказать, что это нормально, Зейд. Все наши чувства – нормальны.

Он медленно выдохнул.

– Иногда всё сложнее, чем кажется.

Я крепко сжала его ладонь в поддерживающем жесте, и нас окутала комфортная тишина, в которой слышалась лишь льющаяся из стереосистемы музыка.

Посмотрев на дорогу, я наткнулась на пару ониксовых глаз. Кай сверлил меня взглядом через зеркало заднего вида. Даже на повороте, когда его ладонь совершила круговое движение по рулю, на которое я загляделась со слюной у рта, он не переставал смотреть на меня. Неужели ревнует?

Я подмигнула ему и послала воздушный поцелуй.

В эту игру могут играть двое.

Путь до Рейкьявика занял час, и в пять вечера мы уже входили в высокое застекленное здание, названное Домом Альтинга. Меня пробрала дрожь, когда я вспомнила, сколько боли принесли гражданам люди, управляющие этим местом.

Мне хотелось разрушить его до основания.

Но больше всего мне хотелось уничтожить место, давящее на меня со спины.

Круачейн.

Мы с Крэйтоном старались не оборачиваться, когда шли по расчищенной от снега площади ко входу в правительство. Я делала медленные вдохи, концентрируясь на чем угодно, лишь бы не смотреть назад.

Это как чертова болячка: тебе будет больно, когда ты начнешь чесать ее, но оторвать корочку руки так и тянутся.

– Я злюсь на тебя, но ты выглядишь потрясающе.

Я заставила бабочек в животе заткнуть свои рты, иначе они бы запищали и полезли целоваться к Каю.

– Я всегда так выгляжу.

Крэйтон бросил на меня прищуренный взгляд. Ну да, эти двое недолюбливали друг друга. Кто-нибудь мне подскажет, что делать, если хочешь трахнуть человека, которого терпеть не может твой любимый брат?

Видимо, не трахаться. Отстой.

Мою шею овеяло горячим дыханием, когда Кай подошел ко мне со спины и промурлыкал:

– Так и хочется порвать это платье. Что будет, если я проведу ладонью между твоих шикарных бедер? Ты бы ударила меня по лицу или развела их шире, Ксивер?

Я судорожно выдохнула, не переставая двигаться к зданию. Он редко называл меня по имени, но каждый раз заставлял низ живота вспыхивать яростным жаром.

– Мне больше нравится, когда ты держишь рот закрытым.

– Я тебе нравлюсь? – прошептал Кай.

Как же он меня раздражает.

Дойдя до входа, я развернулась к нему лицом и ответила:

– Нравишься, когда находишься в миле от меня с мешком на голове и заштопанными губами. А теперь открывай двери, иначе я подпалю твою правительственную задницу.

Роксания тихо хихикнула, и только тогда я поняла, зачем он завел этот разговор. Кай хотел отвлечь меня, чтобы я не смотрела за спину на место, превратившее меня в слабого и нездорового человека.

Заходя в здание, я всё же развернулась и показала Круачейну средний палец.

К черту его.

– Прикройте меня, когда я пойду охотиться на креветок, – пробормотал позади меня Джулиан, как только мы отдали верхнюю одежду и двинулись к лифтам.

Наша компания прибыла ровно к началу раута, поэтому гостей на первом этаже было не так много. Мы с Крэйтоном впервые оказались в Доме Альтинга, но старались не подавать виду. Наши взгляды скользили по стеклянным лестницам, проекциям плеяд за стойкой, белоснежным диванам. Это место одновременно потрясало и ужасало.

И всё здесь было таким чертовски ненастоящим.

– У тебя есть максимум час, Джулс, – ответила Астрид, широко улыбаясь какой-то полной женщине. – Потом начнется самое интересное, поэтому растолкай креветок по карманам, чтобы не отвлекаться. Ты меня понял?

– Есть, сэр.

Астрид дала ему подзатыльник.

Мужчины облачились в такие же костюмы, как Кай. Роксания выбрала черное платье по фигуре, Астрид – серебристое с оголенной спиной, а Сиера – строгую юбку и блузку. Она вообще знала, что такое светские приемы?

– Я уже собираю во рту слюну, чтобы плюнуть кому-нибудь в глаз, – мило проворковала я, увидев, как на нас с Крэйтоном пялится какой-то грузный мужчина.

– Дорогая, веди себя прилично хотя бы сегодня.

Я закатила глаза. Этот человек – сама невозмутимость.

Когда мы вошли в торжественный зал, располагающийся на последнем этаже, из нас с Крэйтоном вырвался единый выдох.

– Это выглядит…

– Чертовски дорого, – закончила я, осматриваясь по сторонам.

Светлое помещение занимало, наверное, весь этаж, потому что в нем уже толпилось около двух сотен человек. С потолка свисала люстра, украшенная золотыми узорами и хрусталиками, по периметру располагались круглые столы с закусками и – вот это сюрприз – настоящим алкоголем.

Зал пестрил разными цветами из-за костюмов и дорогих платьев, которые сразу наталкивали на мысль, что собравшиеся гости жили в достатке и не знали, что таится за стенами кластеров.

– На этом нам с вами придется попрощаться, потому что Джонатан будет задавать вопросы, – тихо пробормотала Роксания и, пригладив ткань платья, устремилась к какой-то компании с кокетливой улыбкой на губах.

Ее тут же перехватил золотоволосый мужчина, которому Нуар ядовито бросила: «Тебе прострелить вторую ногу, Фергулус?».

А она хороша.

Крэйтон смотрел на него убийственным взглядом, пока тот не отвалил от Роксании, подняв руки в знак капитуляции.

– Веди себя подобающе, – прошептал мне на ухо Кай, отчего по телу пробежала волна мурашек.

– А если не буду? – вскинулась я и повернула к нему голову.

Он подарил мне мимолетный поцелуй в щеку.

– Тогда мне придется наказать тебя.

И ленивой походкой устремился в толпу гостей.

Мудак.

– Мне тоже придется вас покинуть, – прорычала Астрид, смотря куда-то вдаль.

Мы с Крэйтоном увидели худощавого мужчину с орлиным взглядом, который присутствовал с Джонатаном на Дне льда и огня.

Уильям, мать его, Цирендор.

– Он будет не рад увидеть меня в вашей компании. – Сделав глубокий вдох, Астрид в то же мгновение преобразилась. Она снова стала неземным ангелом, которого я увидела на лестнице перед академией в нашу первую встречу. – Пойду поздороваюсь с любимым отцом. Будьте наготове, Зальцри.

Зейден, Джулиан и Сиера тоже рассредоточились по залу, а мы с Крэйтоном затесались в толпе, чтобы не привлекать лишнего внимания. Остальные восемь первогодок из академии прибыли спустя пару минут, когда по залу прошлись многозначительные шепотки.

– Чувствую, скоро появится виновник торжества, – хмыкнул Крэйтон, схватив с подноса официанта бокал с шампанским.

– Ты что, хочешь напиться и отключиться во время операции?

– Один глоток для храбрости не помешает.

Как только он отпил от бокала, я выхватила его и проглотила всё содержимое.

Да уж, когда видишь на горизонте Джонатана, храбрость точно не помешает.

Он скользил по залу так, будто каждый присутствующий обязывался кланяться ему в ноги. Вот у кого перенял походку Кай. И все тянулись, жадно тянулись к нему, словно он мог принести им гребаное спасение.

Дыши.

Влияние, которое оказывал на нас с Крэйтоном этот человек, нельзя было описать словами. Глаза цвета стали выбивали из меня воздух, даже когда были обращены к кому-то другому. Мы просто замирали, как зайцы, выбежавшие на дорогу, при виде автомобильных фар.

Не знаю, изменится ли это когда-нибудь.

– Дорогие друзья! – На его лице расплылась лживая улыбка, которую я заметила даже с другого конца зала. – Рад приветствовать вас на долгожданном рауте Альтинга, который мы по традиции проводим каждый год. Сегодня здесь собрались те, благодаря кому наше общество…

– Регулус тоже здесь, – пробормотал Крэйтон и кивнул на выход.

Я сжала челюсти, продолжая слушать напыщенную речь Джонатана.

– Это плохо.

Если из-за него наш план провалится на первом этапе, я никогда себе этого не прощу.

– Также сегодня я лично пригласил сюда десять лучших первокурсников Академии «505», которые в будущем будут защищать наши жизни либо здесь, лицо на границе!

Клянусь, Джонатан сразу же отыскал среди сотен людей нас, из-за чего на его лице появилась кривая улыбка. Он всем своим видом давал понять, что желает увидеть нас растерзанными за стенами.

– Общество. Равновесие. Альтруизм. Ведь так мы говорим, верно? Будьте верны обществу, сохраняйте в нем равновесие и помните: альтруизм – шаг к эволюции.

Всё внутри меня похолодело. Последние слова были произнесены таким тоном, что я сразу поняла: он обращался к нам.

– Джонатан понял, что мы знаем, – прохрипела я, поймав взволнованный взгляд Крэйтона.

– Но мы не можем отступить.

– Не можем.

– Значит, будем действовать как Лара Крофт. Да, Черничка?

На лица появилась широкая улыбка, несмотря на то, как бешено забилось от страха сердце.

– Именно.

Спустя пару минут речь Джонатана подошла к концу, и целый час нам с Крэем пришлось ловить на себе оценивающие взгляды. Кто-то смотрел на нас с предубеждением, кто-то – с нескрываемым отвращением. Моя затея плюнуть им в лицо стала обретать плоть, но я из последних сил сдерживалась, не желая подставлять брата.

Увидев неподалеку Кая, я решила отвлечься на разговор с ним, потому что каждый раз, когда он оказывался рядом, всё остальное переставало существовать.

Но как только я оставила Крэйтона с пожилой женщиной, трогающей его волосы, и хотела бросить в Алькастера очередную колкую фразу, рядом с ним появился мужчина.

Кого-то он мне… Черт, да это же взрослая копия Зейдена!

Те же острые черты лица, те же короткие светлые волосы и теплый взгляд. Рядом с ним стояла женщина в летящем платье с длинными блондинистыми волосами. Мама Зейдена. Неподалеку болтались трое парней лет пятнадцати – видимо, те самые придурки-братья.

Маршрут перестроен.

Оказавшись за их спинами, я взяла со стола кусочек яблока, но вдруг различила отдаленный разговор.

– Мы так давно с тобой не виделись, Кай! – послышался звонкий женский голос. Мама Зейдена была очень улыбчивой. – Так похорошел, повзрослел. Как сейчас помню: вы с ребятами катались на велосипедах до первой звезды, а мы всё никак не могли загнать вас домой. Ох, а как долго вы находили общий язык с Роксанией и Сиерой!

Кай тихо засмеялся. Этот искренний звук вызвал у меня улыбку.

– Обычно первая звезда растягивалась до второй, потом до третьей, и возвращались мы домой за полночь. – Его голос наполнился такой тоской, что моя грудь болезненно сжалась. – В детстве было спокойнее…

– Ты что, подслушиваешь?

Я подпрыгнула, услышав голос Крэйтона.

– Нет. Ем яблоко.

– Поем с тобой.

И мы оба обратились в слух.

– Когда у нее будет день рождения? – с грустью спросил отец Зейдена.

Кай выдержал небольшую паузу.

– Был бы через две недели.

– Про кого они говорят? – тихо спросил Крэйтон, жуя яблоко.

– Тише.

Мама Зейдена тяжело выдохнула.

– Кай, мы знаем, что ты никогда нас ни о чем не попросишь. Но, пожалуйста, помни: если тебе потребуется поддержка, мы всегда рядом. Конечно, Лиру никто не сможет заменить, но…

– Что за Лира? – пробормотала я.

Крэйтон округлил глаза.

– Рокси… Недавно Роксания рассказывала, что у нее была лучшая подруга, которая погибла во время Падения. Они дружили втроем: Роксания, Лира и Сиера. Видимо, это она. Только как она связана с…

– Я любил ее больше своей жизни, Сара, – вдруг сказал Кай, и внутри меня что-то оборвалось. – И никогда не полюблю кого-либо, кроме нее. Я благодарен вам за всё, что вы сделали для меня после Фьорнов, но вы ничего не сможете сделать, чтобы заполнить эту пустоту.

– Понимаю, мальчик мой. – Развернувшись, я увидела, как Сара сжала ладонь Кая. – Просто не падай в пропасть, хорошо?

– Ради вас не упаду.

Что всё это значило? Лира – его бывшая девушка? Поэтому он так холоден ко мне и не хочет подпускать ближе, чем на пару поцелуев?

Я ведь пыталась. На протяжении месяца пыталась сломить его контроль, сама не замечая, как начала привыкать к нему. В моей голове стали откладываться моменты, как Кай проводит пальцами по подбородку, когда задумывается. Как он слегка морщится при виде молока, потому что терпеть его не может. Как его глаза загораются, когда он ступает в спальню и видит своих доберманов.

Я знала, что Кай любит играть в шахматы и работать над скульптурами, но всегда закрывает потайную комнату в шкафу от лишних глаз. Мне удалось заглянуть в темную душу Кая – туда, куда он никого не пускал, – и лучше бы я этого не делала.

Я ненавидела это ноющее чувство в груди, разгорающееся при мысли, что его сердце отдано кому-то другому.

Я не была влюблена в Кая – нет. Мне просто нужен был хороший секс.

Но он не поддавался. Не поддавался, потому что любил девушку, которая погибла из-за…

Из-за моих родителей.

Господи, конечно! Вот почему он так изменился в лице, когда узнал мою фамилию. Вот почему он на дух меня не переносил. Если это правда, то Кай видел во мне человека, чьи родители убили его возлюбленную. Чьи родители лишили его такого хрупкого счастья.

Как всё, оказывается, просто!

Внезапно меня вывел из мыслей вибрирующий звук. Крэйтон достал из кармана телефон, и его взгляд ожесточился.

– Пора начинать.

***

Я вышлю препарат.

Из ответного письма Трионы Марлоу

На следующий день после раута мы с Ксивер и Рейвен сидели на занятии у нового профессора Астора, статного мужчины лет тридцати, заменяющего Ван Дер Берг, будто вчера вечером не узнали главный секрет цивилизации.

Всё утро я незаметно оглядывался по сторонам, ожидая увидеть миротворцев, которые повязали бы нас и отвезли Джонатану.

Но никто так и не появился.

Рейвен и Джаксу мы всё рассказали, пока шли на занятие в Атриум, а затем пока чуть ли не откачивали Айло от предобморочного состояния. Этот парень любил преувеличивать. Хотя как сказать: если бы я слышал наш разговор со стороны, тоже бы упал в обморок.

После занятий, во время тренировки Ксивер, к нам присоединились Астрид и Сиера, как всегда одетые в единую темно-синюю форму. Цирендор скользила по лестнице на высоких каблуках, держа на сгибе локтя дизайнерскую сумку, пока каждый парень провожал ее щенячьим взглядом. Однако как только Сиера поворачивала к ним голову, они тут же вздрагивали, будто ошпарились кипятком.

Произошедшее как-то странно сплотило нас, поэтому я не чувствовал рядом с ними дискомфорта. Астрид имела сучий характер, но там, в Гриндавике, она решила бороться с полчищем триад, а нам приказала спасаться. Это о многом говорило. Во время раута она также делала всё, чтобы нас не поймали. Ей было не плевать. И это тоже о многом говорило.

Сиера напоминала мне терновник. Колючий, острый и сухой. Однако я часто замечал, как ее взгляд теплеет, когда она находится в компании друзей. Эти ребята имели за плечами общую историю, и я как-то странно понимал их. Их с самого раннего возраста бросили в руки правлению, подарив богатство и статус, но лишив детства. Хоть наши родители ушли, они показали нам, что такое родительская любовь.

– Где Кай? – тихо спросил я, наблюдая за тем, как Ксивер перебрасывает мяч Зейдену и хохочет, когда тот пропускает его, с ругательством кувыркаясь по полю.

– Кая вызвал отец.

Я бросил быстрый взгляд на сидящую рядом Астрид.

– Это сильно плохо?

– Пока что не знаем. – Она недовольно поджала губы.

– А Роксания?

Я не видел ее с самого утра, а на сообщения она не отвечала.

– Она с матерью, – ответила Сиера. Ее задумчивый взгляд не отрывался от тренирующегося Зейдена. – В больнице с часов семи, но скоро должна вернуться.

Я удивился, что она решила раскрыть мне личную жизнь Рокси, но когда через полчаса тренировка подошла к концу, Сиера остановила меня на лестнице и сказала:

– Я знаю, что она доверяет тебе, Крэйтон. Роксания единственный близкий мне человек, оставшийся в живых. Она всегда делает всё во благо любимых. Что бы ни случилось, просто помни: она бы никогда не предала тебя.

Я смотрел ей в спину, нахмурив брови. И что всё это значит?

Но спросить мне не удалось, потому что через пару минут она уже бросала в сторону Зейдена обвинения из-за того, что он не ответил на звонок матери.

– Я тренировался, Сиера. Мне носить телефон в кармане, пока в меня бьют гребаные молнии?

– Повесь его себе на шею, братец.

Лицо Зейдена скривилось.

– Перестань меня так называть. И мне не пять лет, чтобы меня отчитывали за то, что я не ответил маме.

– Ну, ты полный идиот, раз так считаешь, – фыркнула Сиера, бросившись к выходу. – Твой психологический возраст застрял в тех днях, когда тебе меняли пеленки.

Мы с Ксивер и Рейвен перекинулись понимающими взглядами.

– Не смей со мной так разговаривать! – крикнул ей в спину покрасневший Зейден.

Сиера лишь сжала кулаки и умчалась с арены.

Великолепно.

Этим же вечером Кай вернулся со встречи с отцом и сказал, что тот ничего не заподозрил. Однако его мрачный взгляд и то, как он изредка касался ребер… Всё это говорило о не самом приятном разговоре. Ксивер беспокойно покусывала губы, а я знал, что она переживает за него.

Моя сестра могла быть самой настоящей колючкой, но ее сердце болело за дорогих ей людей. И Кай, хотел я того или нет, стал одним из них.

Оглядываясь назад, я стал понимать, какими мелочными были наши первые месяцы обучения в академии. Мы схлестывались в словесной борьбе с Ашером, будто смысл имело только доказать, что мы не хуже остальных. Мы учили историю катастрофы, правды в которой – несчастный ноль. Мы ненавидели Альтинг, хотя за их спинами стояла организация намного страшнее и могущественнее.

Всё оказалось не так, как мы предполагали.

Этим же вечером вернулась Роксания, и мое сердце наконец-то перестало стучать от волнения. Мы перекинулись взглядами на ужине, когда она вошла в заполненное помещение с кипой учебников, игриво улыбаясь каждому студенту.

Но я видел круги под ее глазами.

Я: Ты в порядке, Рокси? Нужна помощь?

Профессор Нуар: Она пошла на поправку, поэтому всё хорошо. Спасибо, что спросил.

Роксания как всегда доводила меня до грани, сидя за профессорским столом около старика Ламберта и облизывая пальцы, из-за чего я вспоминал, как эти же пальцы сжимали мой член. Мои щеки пылали от смущения.

Она всё еще не рассказала, кто оставил на ее теле синяки, но не нужно быть гением, чтобы догадаться.

На рауте я мечтал убить Джонатана, и от исполнения этого плана меня останавливала лишь правда, которую мы могли узнать с его помощью.

Каждый вечер я рассказывал Рокси что-то о себе. О Бьорне, нашей жизни в Германии, моих любимых фильмах, которые запретили. Она же открывалась намного медленнее, но я проглатывал каждую крупицу информации, как заплутавший путник – каплю воды.

Любимый жанр книг – фантастика. Любимая игра детства – прятки. Любимая цифра – один. Ненавистное место – новый дом матери.

Капля за каплей. Мне этого хватало.

На следующий день во время занятия по ориентированию на местности, которое проводил профессор Торренс, к нам в Атриум зашла директор Каллисто. Мы сразу же напряглись, потому что каждый ее визит заканчивался плачевно.

– В конце месяца вы отправитесь на горячие точки.

Я замер, когда сердце пропустило удар. По шатру пробежались шепотки, а профессор Торренс радостно хлопнул в ладони:

– Ну что за чудесные новости!

Просто охренеть какие чудесные.

– Это будет некий экзамен взамен на тот, что мы должны были провести в академии, – объяснила директор. – Вас распределят в пограничные города, где вы будете должны показать все навыки, которым научились за эти месяцы.

– Мы вступим в настоящий бой с триадами? – спросили с задних рядов.

– Да. Это не симулятор – здесь выживет только сильнейший. Поэтому направьте эти недели в нужное русло: тренируйтесь, развивайте силу и эфир, изучайте противника и ориен…

– Что-то мне подсказывает, в этот раз Роксания нам не поможет и нас отправят на разные точки, – пробормотала Рейвен.

Я сжал кулаки.

– Этого и стоило ожидать.

– …тирование на местности, – закончила Каллисто, оглядев ряды первокурсников. – Я предупреждаю вас заранее, чтобы дать возможность подготовиться. Слабых мы отправим в плеяду изгнания, сильные на шаг приблизятся к цели, которую мы преследуем уже четвертый год. К защите мира или его управлению.

Слабых вы отправите на эксперименты. Или они умрут на горячей точке.

– Ну неужели мы будем крошить этих жалких тварей, а не просто торчать на лекциях! – вскинул кулак Лейкли, и его компания поддержала его гулом. Один Ашер сидел со слегка опущенной головой.

Конечно. Они не знали, что такое триады, а мы совсем недавно чуть не погибли в настоящей битве с ними.

– Отличный настрой, – одобрила его слова Каллисто. Еще одна марионетка ЦЭСа. – Не буду задерживать занятие. Простите за вмешательство, профессор Торренс. Хорошего всем дня.

– Заглядывайте почаще, уважаемая Галинор! Итак, зайчики мои, на чем мы остановились? – Торренс запрыгнул на стол и закинул одну ногу на другую, отчего его кожаные штаны затрещали по швам. – Ах да, вулкан Гекла. В средневековье его называли «Вратами в ад». – Его голос устрашающе понизился. – Только представьте: аванпост в городе Хёдла каждый день может быть затоплен волнами лавы. Бах! Трах! Произошло извержение! Наши не успели спастись и померли!..

Рейвен подняла бровь.

– Он адекватный?

– Отправьте его, ради всего святого, в Хёдлу, – пробормотала Ксивер.

Следующий час мы разбирали все пограничные города, запоминали их местоположение, аванпосты и направления, откуда наступали триады. Профессор Торренс хоть и был поехавшим дураком, но материал преподносил отлично. И в какой-то степени интересно.

Вечер мы провели на тренировочных матах, отрабатывая навыки рукопашного боя, а ночью собрались с наследниками на горном плато, позвав Силию и Джакса. Мы обсудили прошедший раут, пытаясь найти детали, которые упускали, попутно оттачивая стрельбу из пистолетов. Их у Кая было как минимум по два на каждого.

– Та женщина, Марлоу, говорила, что Ремали была первым человеком с уникальным генетическим кодом, а весь эксперимент задумывался с целью спасения мира, – отметил я, прицеливаясь к нарисованной мишени.

Наша мама всегда отличалась переносимостью болезней. Она так же, как и мы, могла писать двумя руками, а уровень ее IQ превышал общепринятый. Пока что всё указывало на то, что именно она была Ремали. Тем более, если Марлоу подтвердила, что она умерла.

Послышался громкий выстрел. Я опустил пистолет и увидел, что пуля отклонилась и не попала в центр мишени. Вот черт! Ксивер же поразила свою точно в середину.

– Да уж, – фыркнула Астрид и начала подпрыгивать на месте от холода. – Загнанная в клетку крыса даже предположить не может, что эксперимент над ней должен спасти мир.

Но как можно спасти мир за счет гибели других? За счет издевательств над людьми, которые отличаются от остальных?

– Если первый шаг с Ремали и спас мир, то сейчас они продолжают эксперимент ради безусловной власти, – выдохнул вместе с облачком пара Зейден. – А Каратели всеми силами стараются помешать им.

Я нахмурился. Марлоу сказала, что недавно революционеры уничтожили их груз, за что понесли большой ущерб. Наверное, ЦЭС перенаправлял в Арканес и другие города что-то, что требовалось для экспериментов.

– Твои родители ничего не говорили? – спросила у него Рейвен.

– Мать с отцом сопротивляются системе, но… не думаю, что они бы примкнули к Карателям. Им дорога семья и наше благополучие, поэтому они не поставят справедливость мира выше своих сыновей.

Не знаю, как бы я поступил на их месте. Что делать, когда на одной чаше весов находится будущее всего человечества, а на другой – твоя семья?

Предположения, предположения, предположения.

Я выдохнул и вновь поднял пистолет.

Всё шло своим чередом, но скоро должно было измениться.

***

– Ксивер Зальцри – Хваннейри. Крэйтон Зальцри – Акюрейри. Рейвен Эскарра – Вик. Таллия Ларсдоттир…

Вот черт. Они раскидали нас по разным сторонам кластера.

Я провела сухими от ветра ладонями по кожаным штанам военной экипировки, в которую все ремалийцы переоделись перед построением. Нас собрали на той самой площади, где в ноябре я даже представить не могла, что совсем скоро начну бороться, а не прятаться. Что буду искать ответы на вопросы, а не жалеть себя, страдая от панических атак.

Я больше не была слабой.

– У вас есть время попрощаться перед отъездом, – объявила Каллисто, захлопнув папку со списками. – На аванпостах вас встретят командиры, которые проведут небольшой инструктаж, а дальше отправят вас на задания. Через десять минут все должны быть готовы к отбытию.

Путь до Хваннейри должен был занять около двух часов. Каждый отряд отбывал либо на пароме, либо на специальных военизированных машинах.

Как сказала Каллисто, задания на горячих точках продлятся трое суток.

– Мы готовы к этому, – повернувшись к нам с Рейвен, твердо сказал Крэй. Площадь наполнил гул голосов: все начали прощаться с близкими. – Мы не умрем на границе. У нас еще слишком много дел.

– Например, купить тебе собаку, а Рейв – поводок для Джулиана, – фыркнула я, отведя взгляд.

Это слишком тяжело. Прощаться даже на пару дней, когда каждый из них может стать последним.

– Я буду скучать по вам, ребята, – выдохнула Рейвен, закинув на спину тяжелый рюкзак. – Надеюсь, когда мы вернемся в академию, Джакс и Силия не поубивают друг друга. И испекут нам торт. Огромный и такой сладкий, чтобы мы не могли встать с кровати…

– Ну торт-то моя темность испечет, а вот по поводу первого пункта нужно подумать!

Мы резко развернулись. Я не смогла сдержать радостной улыбки при виде спешащих к нам друзей.

Друзей.

– Джакс, Силия! Что вы тут делаете?

– Госпожа, вы серьезно думали, что я не приду с вами попрощаться?

Раскинув руки для объятий, Джакс шел к нам со стороны Атриума. В то время как его светло-голубые глаза потеплели, как только он увидел нас, Силия сохраняла скучающее выражение лица.

Но я видела, как ее губы подрагивали в улыбке.

– Моя темность слишком ранимый для таких вещей, – проворчал он, обняв хихикающую Рейвен, – но Пальма со слезами на глазах упросила меня повидаться с вами перед отъездом, – прошептал чуть тише.

– Сам ты Пальма. Я Палмарсдоттир! – прорычала Силия и дала ему подзатыльник.

– Ай! Не смей трогать мою темность своими жалкими ручонками!

Из нас троих вырвался смех.

Быстро попрощавшись с ними, мы двинулись за ворота академии, где нас уже ждали военные машины. Черт, эта штука выглядела устрашающе. Обитая металлическими пластинами черного цвета, с колесами почти в мой рост и ровной крышей, на которой располагался смотровой прибор.

Трястись два часа в этом гробу на колесах, как называла его Роксания, будет увлекательно.

– Три дня, – пробормотала Рейвен. – Три дня, и я буду спать в своей теплой и мягкой кровати.

Первокурсники начали рассаживаться по машинам. Я огляделась и нашла номер той, которую озвучила для моего отряда Каллисто.

– О, да ну нахрен, – вырвался из меня стон, когда оттуда, широко улыбаясь, вывалился Джулиан. – Только не говори, что ты едешь со мной.

– Хорошо. Я не еду с тобой, Мальвина. – Он потрепал Рейвен по волосам, заслужив ее шипение. – Я еду с твоим отрядом как один из наставников. Рада?

Ну просто сказка.

Зейден вышел из другой машины, сонно потягиваясь. Рядом с ним появилась добродушно улыбающаяся Астрид. Серьезно, ну почему даже на горячие точки мы едем вместе? Где личное пространство?

Мне осточертело слушать завывания Джулиана на тренировках, а теперь и следующие три дня мы проведем в радиусе плевка друг от друга.

Ладно. На самом деле они начали мне немного нравиться.

– Он так похож на своего отца, – послышались рядом женские вздохи. – Боже, какая у него аппетитная задница. Думаешь, он трахается так же, как дерется? Если да, я бы не отказалась провести с ним день на мате…

Я сузила глаза на девушку с четвертого курса. Затем проследила за ее взглядом, уже понимая, кого увижу.

– Вот и ваш папочка, – хмыкнул Зейден.

Кай двигался в нашу сторону через стоянку с несколькими автоматами за плечами, окруженный мрачной, загадочной аурой. Твердые мышцы перекатывались под плотной тканью куртки, пока снег падал на растрепанные черные волосы, сливаясь с серебристой прядью.

Я сжала челюсти.

Не знаю, почему мое сердце больно защемило: из-за того, что после разговора с отцом он отстранился от меня, или из-за того, что мы впервые за долгое время разделялись.

С того момента, как его голова находилась между моих ног, Кай ни разу не назвал меня океаном. Он будто прочертил между нами жирную линию, которую мы не должны были пересекать. Он продолжал придерживать двери для других девушек, улыбаясь им той кривой улыбкой, которая раньше принадлежала мне. И он продолжал держать под руку Астрид, хотя я знала, что между ними ничего нет – всё показное.

Я не должна была давать ему такую власть над собой. Мне стоило первой отстраниться, чтобы не чувствовать эту идиотскую пустоту в груди.

– А с кем едут остальные? – услышала я вопрос Рейвен.

– Ты с Каем и Сиерой, Крэйтон – с Зейдом и Астрид, – ответил Джулиан. – Ох, я уже предвкушаю эту веселую поездку. Даже Рокс смеялась, когда увидела списки.

Три дня. Мне нужно потерпеть его три дня.

– По машинам! – резко отдал приказ Кай.

– Всё, Черничка. Удачи, – быстро произнес Крэйтон, поцеловав меня в лоб. – Рейв, ничего не бойся. Даже если нас нет рядом, мы всегда с тобой.

Я торопливо обняла Крэйтона и Рейвен, кивнула Астрид и Зейдену, пока первогодки расходились по машинам. Нас осталось около сотни, хотя поступало в академию в два раза больше. Прекрасный пример естественного отбора.

– Ксивер Зальцри!

Я резко остановилась, когда позади раздался низкий голос Кая.

– Что вам нужно, наставник?

Мой голос был пропитан ядом. Я развернулась и вскинула бровь. Остановившись в паре шагов от меня, Кай сложил руки на мускулистой груди.

Ониксовые глаза с серебристой каемкой прошлись по мне от макушки до самых пят.

– Когда вступишь в сражение с триадами, не забывай обороняться. Тебя легко зацепить, когда ты концентрируешься только на нападении. И защищай левую сторону: она у тебя всегда открыта.

Я возмущенно распахнула рот. Он игнорировал меня столько времени, а сейчас раздает нравоучения? Серьезно, блядь?

– Уж сама разберусь, – вспыхнула я, сжав кулаки. – Сегодня ты не мой наставник, так что раздавай приказы кому-нибудь другому.

– Ты находишься в моем Доме с тех пор, как вступила в плеяду сокрушения, – медленно произнес Кай. – Я могу раздавать приказы в любое время дня и ночи, Ксивер. Тезаурус ремалийцев подтвердит.

– Да засунь этот тезаурус себе…

Он в один шаг сократил разделяющее нас расстояние и, обхватив пальцами мой подбородок, заставил меня запрокинуть голову. Я гневно сощурилась, когда он прошептал в метре от моего лица:

– Ты точно хочешь закончить это предложение, дорогая? Я могу найти применение получше для твоего грязного рта.

– Засунь. Его. Себе. В задницу! – рявкнула я и отбросила от себя его руку.

Урод.

Я ринулась в сторону поджидающего меня Джулиана, закипая от ярости, как вдруг меня резко схватили за предплечье.

Секунда – и Кай прижал меня к своему телу. Из легких словно выбили весь воздух. Темные глаза, полыхающие сотней эмоций, смотрели в самую душу и напоминали две пропасти. Неизвестные и безжизненные пропасти.

Мне всегда было тяжело понять его. Кай после раута, опустошенный и потерянный, и Кай сейчас – словно два разных человека.

– Как же я хочу тебя поцеловать, – прохрипел он, опустив взгляд к моим губам.

От одного маленького предложения весь мир перевернулся. Я несколько раз моргнула, когда его слова послали импульс не только вниз моего живота, но и куда-то под ребра.

И хоть сердце рвалось к его рукам, я насмешливо бросила:

– Не разделяю твоего желания. Поцелуи с тобой оказались… посредственными.

Ложь.

– Тебе больно, – нахмурился он, словно копаясь в моей голове. – Я думал, тебе не будет больно.

– Что ты несешь? – прорычала я.

Если он и дальше собирается играть со мной в горячо-холодно, то пошел он в одно место. Мои нервы и так сдавали перед отбытием в Хваннейри.

Кай вновь заглянул мне в глаза.

– Когда вернемся в академию, я всё расскажу тебе. – Он отпустил меня и отошел на пару шагов, отчего холод вновь проник до самых костей. – Просто доверься мне.

Я свела брови к переносице. Что он мне расскажет?

– Просто выживи, Ксивер Зальцри, – попросил Кай и, развернувшись, скрылся за машинами.

***

Теперь я понял, какой ужас хранит граница.

Когда на Акюрейри был совершен налет триад, всех жителей эвакуировали. Это произошло в восемь часов утра второго дня: мы собирались отправиться на горный перешеек, где засекли передвижение триад, но они напали первыми.

Мы торопливо натягивали экипировку, пытаясь сохранять спокойствие. Но оно улетучилось с первым же душераздирающим криком, донесшимся с улицы. Аванпост располагался прямо в городе – недалеко от порта. Именно поэтому мы отчетливо слышали трескучий звук и завывания, от которых кровь леденела в жилах.

Некоторые пограничные города были разрушены до основания, но такие, как Акюрейри, продолжали существовать как одни из главных транспортных точек кластера. Гражданские здесь жили в страхе каждый чертов день. Они с потухшими лицами покидали дома, будто всегда были готовы к этому.

А мы отправились сражаться.

Я никогда не видел ничего подобного. Около сотни ремалийцев, часть из которых была первокурсниками, такими же неподготовленными, как и я, билась с триадами на улицах Акюрейри. В небо вились столпы дыма, тут и там вспыхивали электромагнитные разряды и световые сферы. Я уворачивался от летящих обломков зданий, бежал, бежал, бежал, а в голове всплывали воспоминания со времен Падения.

Нет. Сейчас не время.

– Крэйтон! Слева! – послышался крик Астрид.

Резко развернувшись, я выбросил руку. Теневая тварь заверещала, когда волна силы отбросила ее к жилому дому. Но она не растворилась и вновь метнулась ко мне с шестью распростертыми руками.

Я сразу же вспомнил слова Ван Дер Берг. Создав между ладонями новую сферу, я сцепил зубы и рванул ее в верхнюю часть триады – от туловища до головы. Она заверещала, когда сила созидания пронеслась по ее позвоночнику. Маленькие черные глаза, при виде которых меня заколотило, расширились, а затем навечно застыли. Триада свалилась на землю и бесследно испарилась.

Страшное зрелище.

По моему лицу градом катился пот, от холода руки потеряли чувствительность, а кожа огрубела. Я вновь сорвался с места и вместе с Астрид устремился к отряду, который бился с шестью тварями. Голова кружилась от криков агонии – как ремалийцев, так и триад.

Всё ли в порядке с Ксивер и Рейвен? Напали ли на них так же, как и на нас? Смогут ли они отбиться?

Мысли кружились и кружились в голове.

– Крэй! – Я повернулся к Астрид. – Оставь это. Сейчас же!

Я твердо кивнул, а затем мы присоединились к отряду.

Зейден, обладающий эфиром сверхскорости, бился неподалеку. Я на мгновение зажмурился и представил, как притягиваю его силу. Во время поединка с Лейкли я отзеркалил его способность неосознанно, но сейчас почувствовал, как словно вытягиваю силу Зейдена руками. Как нащупываю в его груди искаженный ДНК, отвечающий за проявление эфира. Как забираю молекулу себе и…

…срываюсь с места.

Я будто смотрел телевизор в ускоренном режиме.

Мимо меня пронеслись жуткие твари и ремалийцы, ветер со всей силы ударил по лицу, но уже через мгновение я стоял за одной из триад, что вгоняла тени в мужчину с нашивкой плеяды равновесия.

Я ударил ее со спины, поразив позвоночник.

– Спасибо, – прохрипел незнакомец, когда я подал ему руку и помог подняться. Всё его лицо было залито кровью. – Буду должен, Зальцри.

Я лишь кивнул и снова потянулся к силе Ремали.

Астрид и Зейден работали в паре так слаженно, словно занимались этим всю сознательную жизнь. Они стояли спиной к спине, когда к ним подплыли две теневые сущности. Браслет на руке Астрид вспыхнул, и она, притянув силу Зейдена, отбила одну из них мощной световой волной.

А триады всё наступали и наступали.

Ими кишели развороченные улицы, они разрывали шестью руками тела тех, кто не успевал спастись. Кто оказался слабым. Я ставил защитные барьеры, как нас учили на занятиях, однако тени всё равно впивались в кожу. Из меня рвались надрывные стоны, но я продолжал отбиваться, потому что не мог умереть.

Не сегодня и не так.

Одна из триад повалила Астрид на дорогу, и я услышал ее рычание. Цирендор попыталась отбиться руками и ногами, но теней это, конечно, не остановило. Когда ладони Астрид засветились силой, тварь впилась зубами в ее хрупкое плечо. Я в ужасе сорвался с места, услышав яростный крик и звук крошащихся костей.

Передо мной появилась еще одна триада. Мысль пришла в голову внезапно. Потянувшись к силе плеяды, я создал из пространства длинное лассо и, замахнувшись, метнул его в сторону Астрид. Обвив веревкой ее ногу, я рванул Цирендор к себе и буквально вырвал ее из когтей существа. Она проскользила по асфальту и, освободившись от пут, подскочила на ноги.

Я заметил полный благодарности взгляд, но быстро сконцентрировался на противнике.

Триада воспользовалась моей заминкой и метнула в меня тени. Я задохнулся от прокатившейся по телу боли. Из твари вырвался визг, который перерос в дикий вопль. Звук был пронизан неистовой злостью и ненавистью. Эти существа ненавидели нас. Действительно ненавидели.

Как родители могли создать их?

С усилием выпрямившись, я испустил судорожный вздох и поднял руки. Но триада бесновалась и неистовствовала. Ее тени слишком быстро били, били, били по мне, а я даже не успевал ставить барьеры. Меня словно разрывали на куски. Сотни раскаленных кинжалов вгоняли под кожу, ковыряли ими в моей плоти, разрезали на части.

Я упал на колени и закричал.

– Зальцри! – заорал Зейден и бросился ко мне на помощь, но его окружили триады. – Помогите ему!

Но они бы не смогли. Триады слетелись на наши крики. С каждой секундой их становилось всё больше и больше.

Тук.

Тук.

Тук.

Этот звук.

Запах крови.

Боль во всем теле.

Это снова повторялось.

Триада снесла меня с ног и повалила на землю. Я чувствовал, как из носа и ушей течет кровь. Мое тело сопротивлялось, билось в ее хватке, с рук срывались всполохи силы, но ее словно ничего не останавливало. Я слишком ослаб. А она слишком подпиталась мной. Моими мыслями, страхами, чувствами.

– Пре… Прекрати, – прохрипел я. – Остановись…

Триада повернула ко мне голову. Прислушалась.

Затем наклонилась и впилась ртом в мое плечо.

Я закричал во всё горло. Агония охватила каждую клеточку тела. Боль, боль, боль. Ее было так много, так чертовски много. По моему грязному, окрашенному кровью лицу скатилась слеза, но я продолжил бороться. С рук сорвалась сила, однако она была такой слабой, такой крошечной, что триада даже не заметила моих попыток. Она продолжила вгонять в меня тени и пожирать мою плоть.

Это не должно было закончиться так. Только не так.

Вдруг меня окатила волна жаркой силы.

Триада завизжала, и ее отбросило в сторону. Я даже не успел прийти в себя, как меня резко схватили две руки и подняли на ноги. Астрид тяжело дышала, зажимая раненый бок. Но на ее лице появилась улыбка.

– Успела. Слава богу, успе…

Она замолчала и распахнула глаза.

Я смотрел в них одно короткое мгновение.

Нет.

– Крэй… – С уголка ее губ потекла кровь.

Нет.

Переведя взгляд вниз, я задохнулся от ужаса.

Нет.

– НЕТ! – истошно закричал я и бросился к ней, когда Астрид повалилась мне под ноги. Из ее живота лилась алая-алая кровь. Триада насквозь пронзила ее тремя руками, располосовав живот когтями.

Я в ужасе прижал Астрид к себе, пока ее лицо меняло цвет от розоватого к пепельному. Положив ее голову к себе на колени, я зажал рану дрожащими руками, и они утонули в крови. Так много-много крови, что напоминала распустившиеся розы.

– Крэй… Крэй, послушай меня…

– Нет, нам нужно отвести тебя на аванпост, – бездумно бормотал я, продолжая закрывать ее рану, будто мог остановить поток крови. – Нам нужно отвести тебя ко врачам. Они это исправят. Да, целители точно…

– АСТРИД!

Я впервые слышал, чтобы Зейден так кричал. Так яростно, с такой душевной болью, словно сам умирал. Он рвался в нашу сторону, но триады… Триады, триады, триады. Их было так чертовски много.

– Крэйтон… – Астрид сжала мою ладонь окровавленными пальцами, и я поднял взгляд к ее золотистым глазам. – Прости меня за то, как я… – Она закашлялась, на ее губах запузырилась кровь. – Как я вела себя с вами. Вы… хорошие люди, а таких в нашем мире мало. Берегите это…

Ее ресницы затрепетали, а глаза начали закрываться.

– Астрид! – прорычал я, встряхнув ее за плечи. – Смотри на меня!

По моим ладоням пробежала сокрушительная сила. Всё внутри меня бушевало, пока Астрид медленно моргала, пытаясь оставаться в сознании. Пока ее жизнь медленно утекала прямо из моих рук.

Я не допущу этого.

Я не дам ей, черт возьми, умереть!

Поднявшись с земли, я потянулся к ее телу, но перед нами будто из ниоткуда появилась триада. Эта жуткая тварь, которую создали мои родители. Эта мерзость, которая отравляла наши жизни и весь спасшийся мир. Которая забирала моих близких. Моих любимых.

Из меня вырвалось рычания.

Я их ненавидел. Всем телом. Всей душой.

И я их истреблю. Всех до единой.

Издав яростный крик, я вскинул обе руки.

И пространство

взорвалось.

Сокрушительная силовая волна пронеслась по городу, заставив мироздание пошатнуться. Разноцветные всполохи, синие, красные, оранжевые, закружились в яростной битве, утягивая в глубины небытия теневых тварей.

Триады вопили, когда их тела растворялись. Ремалийцы кричали, когда их разумы сдавались под могуществом моей силы.

Этот город превратился в настоящий ад.

Опустив взгляд на руки, я задохнулся от ужаса.

Одна из них светилась. А вторую окутали электрические молнии.

– Господи… – прошептал Зейден, поднимаясь с земли. – Ты же…

Я не успел понять, что происходит. После оглушительной волны наступила идеальная, словно замершая во времени тишина. Все смотрели на меня со страхом в глазах, будто я уничтожил половину мира.

Меня потрясывало от выброса энергии, поэтому я не заметил звука подъезжающей машины.

– Беги, – прошептал Зейден.

И тогда я сорвался с места.

Меня тут же повалили на землю два миротворца. Они сковали меня наручниками, грубо встряхнули и потянули к машине. Я рычал, как избитое животное, пытался воззвать к силе, но ее оказалось недостаточно.

Меня снова оказалось недостаточно.

– Успокойся, иначе я прострелю ей голову! – зарычал миротворец, направив автомат на какую-то девушку. Она испуганно прижалась к стене здания, и мое сердце остановилось.

Тогда они погрузили меня в машину.

Я видел лишь то, как миротворцы подняли неподвижное тело Астрид, схватили Зейдена и потянули их к другой машине.

А затем меня встретил голос:

– Скучаете?

И мир погрузился во тьму.

***

Яркий свет ударил в глаза, как только я сделала первый вдох. Пришлось крепко зажмуриться, но от этого стало лишь больнее. Казалось, у меня случилась клиническая смерть, а жизнь решила подарить мне второй шанс: сейчас я двигалась к концу туннеля, желая выбраться на свет – на свободу.

Но мне лишь казалось.

Моргнув несколько раз, я сфокусировала зрение.

– Очнулась.

Моя голова резко повернулась в сторону женского голоса. Перед глазами всё плыло, будто меня чем-то накачали. Воспоминания ударили под дых, когда я различила ее лицо и вспомнила, что произошло.

Триона Марлоу.

Она стояла за застекленной стенкой в белоснежном халате и улыбалась. Ее светлые волосы были собраны в тугой пучок, а бледно-голубые глаза смотрели на меня так, словно она была хищником, а я – ее добычей.

Словно она была ученым, а я – ее подопытным.

Меня пробрал леденящий душу страх, когда я почувствовала сковывающие руки и ноги ремни. Они вновь привязали меня к медицинскому креслу, как в Круачейне. Горло пересохло, а голова отяжелела до такой степени, что каждое движение отдавалось болью.

– Кси…

Нет.

Нет, нет, нет!

Посмотрев в другую сторону, я сломанным голосом прошептала:

– Крэйтон…

Он лежал рядом в темно-синем больничном халате. На побледневшем лице выступили несколько синяков, а уголок губы и висок покрывал слой засохшей крови.

Голову пронзила адская боль, когда перед внутренним взором пронеслись отрывки воспоминаний. Это уже происходило. Мы находились здесь, в этом просторном белоснежном помещении с десятками экранов, которые передавали активность мозга и электрические импульсы, образующиеся при работе сердца.

По трубкам точно так же текла наша кровь, а к вискам были присоединены электроды, когда они вкалывали нам сыворотку. Когда они передавали нам силу Ремали.

– Удивительные, – послышался за стенкой голос Трионы Марлоу, и я тихо зарычала. – Вы на самом деле удивительные, Зальцри. Вы ведь даже не представляете, какой силой обладаете. Какое могущество течет по вашим венам.

– Выпусти ее, – резко произнес Крэйтон, дернув руками. – Выпусти ее, а со мной можешь делать всё, что хочешь!

Я твердо прошептала:

– Не смей.

Он не станет жертвовать собой ради меня.

Я должна придумать, как выбраться отсюда. Та девушка – я из другого времени – сказала, что они продолжат эксперимент, чтобы управлять с нашей помощью триадами. Вероятнее всего, они ждали проявления полноценной силы амалийцев, чтобы создать на основе наших генов еще одну сыворотку и сделать всех подопытных сверхлюдьми.

Лишить их разума и подчинить себе.

Я разлепила пересохшие губы, как вдруг позади раздался чей-то стон. Мы с Крэйтоном в ужасе застыли, а затем я резко вывернула шею и посмотрела назад.

Рейвен.

Меня окутала такая ярость, какой я не чувствовала никогда в жизни. Рейвен связали и бросили на пол позади нас с заклеенным ртом. Ее ресницы затрепетали, когда она открыла глаза и встретилась со мной испуганным взглядом.

– К сожалению, мы не могли отпустить вашу подругу, – вздохнула Триона. – Ее организм оказался слабее ваших еще на первых этапах эксперимента. Тем не менее она больше пригодится нам живой, нежели мертвой.

– Ты сука, – прошипела я, резко развернувшись к Марлоу. – Ты конченая фанатичка, которая должна гнить в земле за то, что сделала с невинными людьми!

Триона приподняла уголки губ.

– Меня всегда поражало, как вы отличаетесь. В тебе скоплено столько ярости и гнева, что он может уничтожить мир. А в тебе, Крэйтон, – она перевела взгляд вправо, – так много доброты и заботы. Но эти чувства столь же разрушительны, как чувства Ксивер.

– Что тебе от нас нужно? – прорычал Крэйтон, дернув руками и ногами. Он поморщился от боли, когда иглы сильнее впились в его вены.

Триона наклонила голову, с интересом осматривая нас.

– Мне нужны только вы. – Подняв голову на шум, она кивнула. – Входи.

Вдруг послышался звук открывающейся двери и легкие шаги. Триона не отводила взгляда от вошедшего, и ее глаза блеснули странной гордостью. Меня затошнило, когда человек проплыл мимо нас. И я увидела… я увидела… его лицо.

Ее лицо.

«Мы опробовали новую технологию редактирования – CRISPR/Cas10. Те самые генетические ножницы».

Это она.

«Если ничего не изменится, они просто умрут. Их организмы ослаблены. Мы можем вколоть дополнительный транквилизатор, но… слишком опасно».

Это с самого начала была она.

– Мисс Марлоу. – Держа в руках две папки, Роксания кивнула. Крэйтон зажмурился от боли, когда услышал ее голос. – Все характеристики в норме. Нервная и эндокринная системы не нарушены, сердцебиение стабильное, а мозговая активность как всегда вызывает восхищение. Всё готово к последнему этапу.

Меня поглотил безудержный гнев. Глядя на собранные каштановые волосы, на медицинский халат, на красные ногти, я вспоминала, как именно она вводила в меня сыворотку, пока я теряла сознание.

Перед глазами появилась красная пелена.

– Ты – самая настоящая шлюха! – закричала я в спину Роксании и заметила, как она вздрогнула.

Я начала вырваться из ремней с единственным желанием – убить, убить, убить ее.

– Я, блядь, ненавижу тебя всей душой! Мы доверились тебе, а ты предала нас! Ты с самого начала знала – знала, что они собираются с нами делать. Ты воспользовалась чувствами моего брата и… И ты… Я надеюсь, ты сдохнешь самой мучительной смертью! – выплюнула со всей ненавистью, которую только могла испытывать.

Мой крик прервал едва слышный шепот Крэйтона:

– Она не стоит твоего внимания, Ксивер.

И я знала, что эти короткие слова разбили Роксании сердце. И я, блядь, торжествовала от этого. Ее плечи слегла напряглись, а затем понурились, будто одно предложение сломало ее изнутри.

Она заслужила это.

– Впечатляет, – удивленно протянула Марлоу. – Ты настолько великолепно выполнила свою работу, Роксания, что даже сейчас он видит в тебе только хорошее. Удивительно, что любовь может творить с человеком.

– Всё ради эволюции, – только и ответила Нуар.

«Эволюция в наших руках».

Она была одной из них с самого начала. Она работала на ЦЭС, она, блядь, ставила над нами опыты и видела, как мы умирали на этих креслах.

Я усмехнулась, когда подумала о том, что Роксанию отправили в академию только в этом году. Она так легко добилась нашего расположения, сказав пару правильных слов и заставив поверить, что собирается искать правду вместе с нами.

Как и наследники.

Знали ли об этом Зейден, Джулиан и Астрид? Знал ли об этом… Кай?

Или же они…

Словно по мановению руки в помещение вошел еще один человек. Мое сердце загрохотало, неистово забилось в груди, когда я различила его шаги. Я молилась, чтобы это был не он, потому что не смогла бы вынести еще одного предательства.

Только не от него.

Переведя взгляд вправо, я увидела остановившиеся рядом лакированные туфли.

И печально усмехнулась.

– Вы меня вызывали, Триона?

Кай.

– Ты вовремя, милый. Нам может понадобиться твоя помощь, если что-то пойдет не так, – мягко ответила Марлоу. – Как один из участников первого эксперимента ты имеешь право увидеть, чем всё закончится.

Один из участников первого эксперимента.

Я прикрыла глаза, а затем посмотрела на Кая.

– Не отпускай меня. Пожалуйста, будь со мной до самого конца.

– До самого конца.

Это он лежал рядом со мной прямо здесь – на соседней койке. Это к нему я тянула ладонь, когда молила о помощи. Это его глаза, его голос, его руки были единственным спасением в череде боли, потому что он переживал то же самое.

Поэтому при первой встрече мне показалось, что я его знаю.

Он был третьим человеком, которому вкололи сыворотку.

Мне было шестнадцать, а ему – двадцать. Мне, блядь, было шестнадцать, когда я начала испытывать чувства к мальчику, которого не могла вспомнить. Я была ребенком, которого обрекли на смерть люди, мечтающие заполучить безграничную власть.

Меня поглотила такая мучительная боль, что сердце могло не вынести и разорваться под ее тягостью. На короткое мгновение, когда я вспомнила этот отрывок перед Днем льда и огня, мне показалось, что третьим мог быть Зейден.

Нет. Им всегда был Кай.

Почему, почему, почему он с ними заодно?

– Знаешь, а я ведь начала влюбляться в тебя, – тихо усмехнулась я, смотря на резкие черты его лица. В глазах начало жечь, но я закрыла все эмоции и чувства на ключ. – Думала, что наконец нашла того человека, которому могла отдать свое сердце. Думала, что отдам тебе всю себя.

Он повернул ко мне голову, и наши взгляды впервые встретились. В его ониксовых глазах не отразилось даже чертово сожаление. Мертвый блеск, благодаря которому я поняла, что всё происходящее между нами было затянувшейся игрой.

Он играл, поклоняясь моему телу. Играл, открывая мне свое прошлое, чтобы подобраться поближе. Он просто пользовался мной, а затем выкинул, словно испорченную игрушку.

Я слегка приподнялась.

И плюнула ему под ноги.

– Умри, Кай Алькастер.

Вот эти слова, которые стали точкой невозврата. Я чувствовала, как мое сердце навечно закрывается и перестает биться ради любви и чего-то светлого. Вера в людей покинула меня по щелчку пальцев, испарившись прямо из этой комнаты.

Кай усмехнулся.

– Прости ее за это, Триона. Иногда она бывает немного дикой.

Я никогда не испытывала к человеку такой поглощающей ненависти. Мои руки так и тянулись к нему, желая пустить кровь и увидеть, как он умирает в моих ногах.

– Не извиняйся за нее, Кай, – махнула рукой Триона. – Мне понравилось это маленькое представление. За ней всегда было интересно наблюдать.

– О да, мне тоже, – послышался еще один голос, от которого по телу пробежали мурашки. – Впервые так горжусь своим сыном.

Мы с Крэйтоном молча переглянулись, и я различила в его глазах страх. Страх за нас с Рейвен. Потому что сейчас мы были абсолютно бессильны.

Джонатан вошел в помещение за застекленной стеной, одетый как всегда в выглаженный костюм, прямо как его предатель-сын, и встал рядом с Марлоу. Его стальные глаза вспыхнули при виде нас, привязанным к креслам.

Ебаный ублюдок.

– Было интересно наблюдать за тем, как ваша сила проявляется в разных условиях. И как вы вели себя, думая, что хорошо скрываетесь и за вами никто не наблюдает. – Джонатан садистки улыбнулся. – Арканес, Круачейн, академия… Нам пришлось постараться, чтобы пробудить в вас амалийцев. Исайя и Джульетта были бы удивлены вашей силой, находись они сейчас с нами.

– Они живы? – прохрипел Крэйтон.

Марлоу рассмеялась.

– Эти двое до последнего защищали своих детей, когда узнали, что их генетические коды уникальны. Исайя и Джульетта могли стать великими учеными, но, – из нее вырвался печальный вздох, – жаль, что их приоритеты изменились. Они выбрали вас, за что и поплатились. Да нас доходили сведения, что вы их искали, – я сжала челюсти, посмотрев на Роксанию и Кая, – но увы: ваших родителей убрал Альтинг. За что мы ему безусловно благодарны.

Я проглотила горечь во рту и зажмурилась.

Джонатан убил их. Он на самом деле убил их.

Все наши предположения и надежды были пустыми.

– Тогда кем была Ремали? – спросила я, посмотрев за стекло.

Кай и Роксания как-то странно замерли.

– Одним очень самоотверженным человеком, – туманно ответил Джонатан, после чего сложил руки на груди. – Но это тема следующего дня. Сейчас нам пора начинать.

Марлоу что-то нажала на экране перед собой.

– Роксания, приступай к делу.

В моей голове закрутились шестеренки. Я быстро оглядела помещение, но не нашла ничего, что могло бы нам помочь. В груди поднялась паника. Они что-то вкололи нам, поэтому я не чувствовала ни капли силы, а ремни слишком крепко приковывали меня к койке.

Рейвен начала брыкаться и кричать позади, когда Роксания подошла к экрану около Крэйтона.

Блядь, блядь, блядь.

– Ваша способность к управлению триадами подарит нам такую власть, какой не видел свет, – самозабвенно протянула Триона, наклонившись ближе, чтобы получше всё разглядеть. – Кто бы мог подумать, что тот взрыв не уничтожил наши планы, а вывел их на новый уровень.

Я издала рычание, перемешанное с подступающими рыданиями, дернув ногами. Затем еще раз. И еще раз. Ремни впились в нежную кожу и заставили меня прикусить до крови губу.

– Выпусти его! – закричала я Каю, когда он отошел на пару шагов и сложил руки на груди, повторив позу отца. – Помоги ему! Помоги ему, Кай!

– Почему же я должен делать это, дорогая?

Меня бросило в неистовую дрожь, сотрясающую всё тело.

– Пожалуйста, – всхлипнула я, смотря в его глаза.

Мертвые и совершенно пустые.

Его ответ заставил меня отшатнуться:

– Нет.

Крэйтон тихо застонал от боли. Ужаснувшись, я повернула голову и увидела, как по проводкам пробежался ток, концентрируясь в его височных областях. Роксания надела перчатки и, взяв со стола шприц, бросила взгляд на Кая.

– Помогите ему! – заорала я на всю комнату, сдерживая слезы. – Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь!

– Никто не придет. Можешь кричать, сколько хочешь, Ксивер, – послышался довольный голос Джонатана.

Я завопила во всё горло, наблюдая за тем, как Роксания сжимает брыкающегося Крэйтона за волосы и слегка приподнимает его голову, чтобы дотянуться до затылка. Каждое ее движение отдавалось в моем умирающем сердце. Я никогда, никогда, никогда не чувствовала такого ужаса и страха за близкого.

Он не должен был переживать эти мучения, чувствуя на теле руки человека, которому доверял. Которому открыл свое любящее и самое прекрасное сердце.

Я металась по креслу, рычала, захлебывалась яростью и виной. Ксивер из другого времени должна была сказать мне, что делать! Она – я – привела нас к этому моменту и бросила Крэйтона в руки фанатичных и омерзительных людей.

В этот момент Кай мог остановить время, или отмотать его назад, или сделать что угодно. Но он просто стоял и наблюдал за тем, как наш мир рушится.

– Вводи сыворотку! – отдала приказ Марлоу.

– Нет!

Весь мир замер, когда Роксания вонзила иглу в верхнюю часть его шеи. Крэйтон посмотрел в мои распахнутые глаза и сделал глубокий вдох, а вместе с ним его сделала я.

Вот почему триад можно было убить, совершив удар по височным областям или затылку.

Всё связано.

А затем я закричала.

Громко, протяжно, со всей болью и надеждой, что меня кто-то услышит. Как делала в Круачейне, когда они издевались над нами. Как делала в своих снах, заново переживая те моменты. В моем хриплом крике смешались все пережитые за пять лет чувства – чувства обреченности, ненужности, отчаяния.

Я кричала

кричала

кричала.

Поэтому не сразу расслышала звуки.

Выстрел.

Выстрел.

Выстрел.

Мои глаза резко распахнулись. Роксания отбросила шприц и начала что-то быстро вбивать в экран, а Кай сорвался с места. Я не понимала, что происходит. Дверь в помещение с громким звуком вылетела, а затем внутрь ворвались неизвестные люди.

Я крутила головой, не переставала дергать ногами и руками, пытаясь расслабить ремни. Быстрее, быстрее, быстрее! Нужно срочно выбираться отсюда!

– Освободите их! – рявкнул незнакомый парень, половина лица которого была прикрыта тканью.

Они все были облачены в черную одежду и держали в руках автоматы. Один из них опустился перед Рейвен и подхватил ее на руки. Кто-то начал разматывать мои ремни, поэтому через пару секунд меня уже стянули с койки.

– Что происходит? Кто вы такие? – закричала я, вырываясь из хватки мужчины. – Крэй! Крэйтон!

– Она его просто усыпила, – рявкнул он, встряхнув меня за плечи. – Вопросы будешь задавать потом, а сейчас быстро на выход, если тебе дорога твоя жизнь!

Я опустила взгляд и увидела нашивку на его груди.

Механическая птица.

Он перехватил меня за туловище и потащил к выходу.

И тогда я увидела, что происходит за стеклянной стеной. Там стояли лишь два человека.

Кай поднял пистолет и направил его на своего отца.

– Пятьдесят пять. Это ее идентификационный код. Код Ремали.

Всё внутри меня замерло.

– Ты отдал ее им. – Даже сквозь хаос, творящийся в зале, я услышала его низкий голос. – Ты отдал им свою родную дочь. Ты собственными руками убил Лиру и лишил меня сестры. Ты заставил меня поверить, что она погибла во время Падения, что в ее смерти виновны Каратели, что Зальцри в ответе за все мои мучения. Но я всё вспомнил, Джонатан.

– Я готовился к тому, что ты это сделаешь, сынок.

Кай тихо зарычал.

– Не смей называть меня так! У нас с Лирой была одна мать, но не отцы. Поэтому ты нашел меня в том доме. Ты знал, я – сын твоей мертвой жены, которая бросила меня ради денег и власти. Вы стоили друг друга. Ты погубил второго ребенка, а она – первого.

В ответ Джонатан лишь грубо засмеялся.

– Один ребенок ради жертвы, другой – ради правления, Кай. Тебе давно стоило понять, что в нашем мире любовь – это слабость. Твоя мать охотно повелась на мои деньги и родила мне дочь спустя год после нашего знакомства, а потом сгинула в какой-то яме от передозировки. Я никогда никого не любил. И ты, Кай, тоже никогда не сможешь любить, потому что ты такой же, как и я.

Сестра. Сестра. Сестра.

Я задохнулась от осознания.

– Ты монстр! – с горечью зарычал Кай. – Ты отдал им свою дочь! Ты заставил меня проходить через этот ад, заставил возненавидеть невинных людей, заставил забыть правду. Седина… – Он коснулся пистолетом своих волос, затем вновь направил его на Джонатана, хрипло усмехаясь. – Седина появилась во время опытов, потому что тогда я до смерти боялся даже дышать. Ты забрал меня от Фьорнов только ради того, чтобы я стал чертовым экспериментом, но потом увидел, чего я стою на самом деле. А Ремали… Лира так и осталась для тебя расходным материалом.

Кай положил палец на курок.

– И за это ты будешь гнить на дне океана, отец.

А затем раздался выстрел.

И стекло залила кровь.

Я издала какой-то жалкий звук, наблюдая за тем, как Джонатан замертво падает на пол. Мужчина позади меня остановился в проеме, когда глаза Кая нашли мои глаза. Он словно давал нам возможность попрощаться.

– Fyrirgefðu mér, – прочитала я по губам Кая.

Снова эти слова. Он просил у меня прощения еще там, в моей спальне. Всё это время он скрывал от меня правду. Всё это время он знал.

Знал, что Ремали была его сестрой – Лирой. Знал, что первые подопытные – мы втроем, а я и Крэйтон – амалийцы. Знал, что уже тогда я видела в нем свое спасение, протягивая ладонь к медицинской койке и влюбляясь в его душу, потому что больше ничего про него не знала.

Крэйтон.

Ксивер.

Кай.

Неужели… неужели он тоже… амалиец?

Я покачала головой и ответила ему:

– Aldrei⁵.

Мужчина вытащил меня в коридор, и Кай скрылся из моего виду.

Следующие минуты пронеслись будто в тумане. Нас быстро вели по коридорам, которые я видела впервые. Это не Круачейн и не здание Альтинга. Рейвен уже бежала передо мной, позади несколько человек держали на руках Крэйтона. На бетонном полу лежали убитые миротворцы, и мои босые ноги с каждым шагом утопали в лужах крови.

Джонатан мертв.

Джонатан мертв.

Джонатан мертв.

– Марлоу сбежала, – прокричал кто-то спереди, впуская нас в длинный коридор. – Сука, как она могла так быстро скрыться?

Мое тело адски стонало от боли, когда пришлось подниматься по железным лестницам. Мужчина поддерживал меня, пока ноги подкашивались от эффекта какого-то препарата. Мир вокруг кружился, а в голове была пустота. Ни мыслей, ни эмоций – абсолютно ни-че-го.

Когда мы выбежали на улицу, в лицо ударил морозный воздух. Оглянувшись, я задержала дыхание. Нас окружал океан.

Штаб-квартира ЦЭСа находилась на острове.

– Быстро уходим! – прикрикнул мужчина.

Я забралась в военный вертолет, задыхаясь от нехватки воздуха. За мной последовали Рейвен, тот незнакомец и еще двое человек – мужчина и женщина в масках. Крэйтона затащили в другой вертолет, но я видела, что он дышит.

Он жив. Мы все живы.

Когда вертолет поднялся над землей, человек передо мной снял маску.

Мое сердце перестало биться.

Женщина радостно улыбнулась, а мужчина рядом сверкнул синими глазами.

– Время нести знамя революции, Ксивер.

Джульетта и Исайя Зальцри.