Один из парадоксов отечественной и мировой истории: в нашем распоряжении множество переводов и пересказов мифов Древней Греции, Рима, Индии, Скандинавских стран, а вот относительно славянской мифологии информации у нас практически нет. В чем причина? Этих причин, прочно связанных друг с другом, несколько.

Любой миф, любое предание или сказка, даже родившиеся до появления письменности и передававшиеся из поколения в поколение в устной форме, рано или поздно бывают записаны. Часто от появления мифа до первой его фиксации на бумаге (пергаменте) проходят столетия, а иногда и тысячелетия. Что же до славянской мифологии, то она, по официальной версии, рождалась в дописьменный период, а с появлением азбуки — кириллицы — оказалась не у дел, так как ее распространение и всеобщей грамотности совпало с активной христианизацией. На смену древним богам пришла новая вера, которая во времена первых князей, известнейшим из которых стал Владимир Красно Солнышко, креститель Руси, внедрялась подчас достаточно жестко. Даже если значительная часть населения совершенно искренне воспринимала новые ценности, не стоит сбрасывать со счетов, что многие артефакты древней веры — идолы, изображения и прочее — могли уничтожаться целенаправленно. Ну а первые записи, по которым мы можем судить о древнем славянском пантеоне, — это летописи, составлявшиеся преимущественно монахами. Поэтому ничего удивительного нет в том, что они могли немного (или много) принизить древние представления о мире и природе с позиции человека, обретшего истину.

Нестор-летописец. Изображение из Радзивилловской летописи. XIV в.

Следовательно, одна из причин плохой сохранности славянской мифологии — отсутствие у славян письменности во времена ее расцвета. Другая причина — смена веры и сознательное замалчивание, а то и уничтожение всего, связанного с язычеством. Третья — достаточно поздняя письменная фиксация древних мифов, причем сделанная преимущественно христианскими авторами. Впрочем, эта причина актуальна и для многих других мифологических систем: например, скандинавские мифы мы сейчас можем читать тоже в основном благодаря записям, сделанным авторами-христианами в XIII–XIV веках или даже позднее.

Но не все так просто. В ХХ столетии (вернее, уже во второй половине века) появилось течение, в основном в среде историков-любителей, представители которого предложили практически полностью пересмотреть устоявшиеся теории о славянской истории и мифологии. Мол, все то, что мы изучали и считали истинным много лет, на самом деле искаженная, «неправильная» история. «Правильную» от нас долгие годы скрывали и продолжают скрывать. Кто? Конечно же, так называемые враги России и ангажированные врагами историки.

Мы рассмотрим вкратце разные теории появления и развития мифологии славян — и официальную, которую поддерживает академическая наука, и неофициальную, во многом основанную на сомнительных источниках.

Миф неотделим от земли, на которой он рождается, истории народа, который его создает, культурных особенностей этого народа, и поэтому предварительно мы нарисуем по возможности более подробную картину происхождения славян, истории славянской письменности и рождения источников, по которым можем судить об интересующем нас вопросе.

Большинство источников — византийских, восточных и прочих — позволяют судить, что в VII–VIII веках Восточная Европа была уже практически славянской. Откуда славяне взялись на этих территориях — точно неизвестно. Есть версии, что это автохтонный народ, то есть проживавший на этой территории с первобытных времен. Некоторые исследователи считают, что славяне пришли сюда неизвестно откуда. То ли с юга, то ли с запада, то ли с востока. Популярная версия — во времена Великого переселения народов на территории Восточной Европы смешались несколько потоков переселенцев, что и сделало культуру славян столь разнообразной и синтетичной независимо от того, жили ли они тут всегда или были пришлыми. Во всяком случае, соседи начинают писать о них как о сформировавшемся народе примерно в V–VI столетиях. Представители Византии и некоторых других держав пишут о склавинах, антах, венедах. Считается, что под этими названиями фигурируют именно славяне. Правда, ряд исследователей считают, что венеды — это лишь один из этносов, которые вошли в состав славянского народа.

А как же поляне, древляне, кривичи и многие другие, знакомые нам по учебнику истории и описанные знаменитым летописцем Нестором в «Повести временны́х лет»? Скорее всего, это не отдельные славянские племена, а племенные союзы — это образования, гораздо более крупные, нежели племя. После того как они сложились, обычно начинается формирование государства.

Изображение склавина (крайний слева) в Евангелии Оттона III. Х в.

Совокупность найденных материальных предметов, которые относятся к одной эпохе, находятся в одном слое и складываются в логичную единую картину, принято называть археологической культурой.

Важный источник — данные археологии. Они также позволяют судить, что более или менее единая славянская культура складывается около V столетия. Правда, отдельные особенности могли немного различаться в зависимости от природных условий и влияния соседей: ведь славяне занимали большую территорию, и ждать полного единства было бы сложно. Где-то доминировало скотоводство, где-то — земледелие. Различия археологи фиксируют, например, в способах захоронения, форме посуды и украшений.

Конечно же, условия жизни не могли не отразиться и на мифологии. С уверенностью можно судить, что у славян, как и у большинства народов древности, практиковалось многобожие. Соответственно, на разных территориях и в разных природных условиях могли особо почитаться разные божества. Скотоводы больше чтили богов — покровителей животных; земледельцы — тех, которые олицетворяли землю, солнце, растения.

Важно и то, что по землям славян проходил так называемый путь «из варяг в греки» — от скандинавов к византийцам. Воспринимая и обрабатывая элементы чужой культуры, а в процессе международной торговли и политических взаимоотношений это происходит обязательно, славяне обогащали и развивали свою собственную.

Н. К. Рерих. Заморские гости. 1901 г.

На каком языке говорили древние славяне? Вероятнее всего, это был так называемый праславянский язык, из которого значительно позднее выделились чешский, польский, русский, белорусский и многие другие славянские языки. А вот корни праславянского проследить сложно. Сформировался он, видимо, еще в I или даже II тысячелетии до нашей эры не на пустом месте — выделился из еще одного общего праязыка, на котором говорили, например, на юге нынешней России, — праиндоевропейского. Этот же язык стал предком германских и многих других языков.

Со временем языки и диалекты разделялись, их становилось больше. Но с уверенностью говорить о славянах как о едином народе с особой культурой и языком можно только с первых веков нашей эры. Данные для этого мы получаем в основном благодаря археологии и лингвистике.

ЗАГЛЯНЕМ В «ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫ́Х ЛЕТ»

Летописец Нестор, ее предполагаемый автор, живший в конце XI — начале XII века, производит историю славян от сыновей Ноя, конкретно — от Иафета, и называет ранних славян нориками. Они сначала «сели по Дунаю», а потом начали расселяться дальше, в том числе, например, по Днепру. Так или иначе, все данные говорят о том, что различных переселений и расселений в истории славянских союзов племен было много.

Как и у большинства народов в ранний период истории, у славян в первые века нашей эры господствовал родоплеменной строй. Это означает, что основой общественных отношений было кровное родство. Род — это фактически большая семья, все члены которой в той или иной степени являются родственниками друг другу, не обязательно близкими, это могут быть троюродные дяди или двоюродные внуки, но именно благодаря роду человек живет и выживает. Несколько родов составляли племя.

Ни о каком славянском государстве в начале нашей эры, по мнению ученых, говорить не приходится, но прообразы государственной власти — старейшины, вожди, заслуженные воины — выделились, судя по всему, достаточно рано.

Когда и как рождаются названия «славяне», «русы» и как появилось определение Русь? История темная. Термин «славяне» исследователи часто считают производным от индоевропейских корней «слышать» или «народ». И та и другая версии вполне возможны. Люди считали своими тех, чей язык понимали, с кем могли разговаривать и кого считали похожим на себя. Отсюда и версия о том, что слова «славяне» и «слышать» практически синонимы. Я слышу прежде всего тех, кто говорит на понятном мне языке! Ну а что касается другого значения, практически у каждого народа в древности были самоназвания, которые означали просто «люди», «народ» или «собратья».

Еще более интересная ситуация с названием Русь. Откуда только его не производили. И от названия некоей реки, упоминаемой в летописях, и от народа рос с севера, о набегах которого писали византийцы, и от слов «светлый», «русоволосый» на одном из восточных языков. Также есть версия, что слово это принесли с собой варяги-скандинавы и, возможно, русью именовали военную аристократию родом со Скандинавского полуострова. Короче говоря, единства во мнениях нет.

В. М. Васнецов. Призвание варягов. Ок. 1913 г.

Кстати, о варягах. Их присутствие на Русской земле, а также возможное участие в создании Древнерусского государства — один из самых обсуждаемых вопросов в российской истории. Благодаря летописцу Нестору и его «Повести временны́х лет», мы знаем, что в 862 году (но это не точно) славяне, которые никак не могли навести порядок на собственной земле, обратились к варягам (они же норманны, именно так называли их в Европе): «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Придите и владейте нами». Тут же прибывают три брата — Рюрик, Трувор и Синеус и «садятся» править в нескольких городах. В Киев через некоторое время отправляются наводить порядок некие Аскольд и Дир — возможно, дружинники Рюрика. А в 882 году еще один варяг, Олег, собравший под своим началом новгородско-варяжскую дружину, убивает их обоих и делает Киев центром объединенного государства, подчиняя пока еще разрозненные славянские племена и союзы племен. Это тот самый вещий Олег, который, если верить преданию, погиб от укуса змеи.

Какое событие считать началом истории русского государства? Версии есть разные. Кто-то предлагает вести отчет от прибытия Рюрика с братьями, кто-то — от захвата Олегом Киева.

Складывается система налогообложения (ну и пусть денег у славян пока еще нет — первые князья собирали натуральный налог: шкурками пушного зверя, оружием, запасами провианта), появляются постоянное войско и централизованная власть, определяются границы, одним словом, проявляются все признаки государственной власти.

Именно версия о том, что государство славянам создали варяги, получила наименование норманнской теории. Ее последовательно продвигали немецкие ученые, работавшие в Российской академии наук в ХVIII столетии. Но уже тогда последовательным противником этой теории был, например, Михаил Васильевич Ломоносов. Его мнение о том, что норманнская теория попросту оскорбительна, поддерживали и поддерживают так называемые антинорманисты, считающие, что с созданием государства славяне все же справились самостоятельно. Но вот то, что варяги активно участвовали в политической и культурной жизни Руси, никто не отрицает. Они нанимались в дружины русских князей, заключали династические браки, торговали со славянами, и ничего удивительного нет в том, что у мифологии славян много общего со скандинавской… наверное. С уверенностью утверждать последнее можно было бы только в том случае, если бы у нас было достаточное количество информации о мифах славян. Увы, ее очень мало. Но можно сказать, что основной пантеон у большинства народов Европы и частично Азии в то время был во многом схож: практически у всех почитались боги грозы, покровители земледелия, охоты и животных, боги, которые обучили людей искусству, ремеслам и так далее.

В. М. Васнецов. Встреча Вещего Олега с кудесником. 1899 г.

Еще один спорный момент — происхождение и историчность самого Рюрика. Популярна точка зрения, что, возможно, Рюрик и его братья — не более чем вымысел летописца. Также встречаются предположения, что вся эта компания вообще не имела отношения к Скандинавии и не являлась норманнами: многие ученые считают Рюрика представителем какого-то северного славянского племени. Ну а что касается города Киева — точное время его основания неизвестно, называют и VIII–IX века, и гораздо более раннее время. А название он якобы получил по имени мифического основателя Кия. И вполне возможно, что первые зачатки государственной власти возникли именно в Киеве задолго до прибытия туда варягов (если таковыми были, например, Аскольд и Дир).

Такое понятие, как дружина (профессиональное войско), бывшая одним из признаков государства, тоже, видимо, сложилось у славян еще до Рюрика. Благодаря совершенствованию орудий труда и улучшенной обработке земли начала распадаться родоплеменная община. Связи в роду по-прежнему были важны, но в обществе усилилось расслоение, и появилась так называемая военная элита. Это люди, занимавшиеся только войной, а заодно собиравшие налоги, сопровождавшие и охранявшие князя. Видимо, именно тогда особо возвышается бог Перун, который, по представлениям славян, мог быть не только олицетворением грозы, но и покровителем войска и правителя. Хотя сложились представления о Перуне и других богах, вероятнее всего, за много лет до того. В качестве примера приведем скандинавскую мифологию, развитие которой было во многом схоже со славянской.

Есть предположение, что, например, истории о боге Торе, олицетворявшем грозу, и его молоте с названием Мьёльнир сложились на Скандинавском полуострове еще в 2800-х годах до нашей эры, почти 5000 лет назад! А расцвет мифологии скандинавов наступил, судя по всему, на рубеже нашей эры, возможно, как и у славян. Ну а первые подробные записи, по которым мы можем судить о мифологии викингов, относятся уже к Средним векам, к XIII столетию.

М. Винге. Битва Тора с великанами. 1872 г.

Именно о записях — только не скандинавских, а славянских — мы сейчас и поговорим. Когда у славян появляется письменность и почему она так плохо сохранила для нас древние мифы?

Основные источники скандинавской мифологии, например «Старшая Эдда», были созданы уже в XIII веке. Русские летописи, в которых есть упоминания о древних богах, составлены примерно в это же время или чуть ранее.

Практически никто из историков не отрицает, что, возможно, у древних славян имелась некая система письменности, которая, к сожалению, до нас не дошла, вернее, дошла в крайне малом количестве источников, по которым невозможно судить об ее особенностях и правилах. В Х столетии происходит Крещение Руси и практически параллельно с насаждением христианства как основной религии начинается внедрение азбуки, созданной Кириллом и Мефодием. Именно с помощью нее тиражировались священные книги, обучали детей в многочисленных школах, созданных по инициативе Ярослава Мудрого, на ее основе создавались летописи.

А о системе письменности дохристианского периода остались только смутные упоминания. Например, в конце Х века (это предположительная дата, нам известны только списки XIV–XVIII столетий) был составлен «Трактат о письменах», автором которого был некий черноризец (монах) Храбр. В этом произведении сказано: «Ведь прежде славяне, когда были язычниками, не имели письмен, но читали и гадали с помощью черт и резов. <…> И так было многие годы. Потом же Бог человеколюбец, который правит всем и не оставляет и человеческого без знания… помиловал род славянский и послал им святого Константина Философа, названного в пострижении Кириллом, мужа праведного и истинного. И создал он для них тридцать письмен и восемь, одни по образцу греческих письмен, другие же в соответствии со славянской речью» [1].

Если верить Храбру, славяне писали при помощи неких черт и резов, но как они выглядели — не знает никто. Возможно, это было нечто вроде пиктограмм, когда то или иное понятие обозначается каким-то условным значком: например, вертикальная спиралеобразная линия, напоминающая дым, может означать очаг или костер.

О том, что славяне при необходимости делали различные записи, пишет арабский путешественник X столетия Ахмад ибн Фадлан. Его современник и соотечественник Ибн ан-Надим упоминает некие вырезанные на дереве письмена русов, которые он даже воспроизвел в своих записках. Правда, письмена эти очень похожи на арабскую вязь, и расшифровать их до сих пор никто не сумел. Византийские хронисты в своих произведениях как о чем-то само собой разумеющемся пишут о двустороннем составлении договоров с русами. Одним словом, свидетельств того, что у славян в дохристианский период была письменность, немало. А вот самих письмен практически нет.

В IX столетии, во многом с подачи Византии, начинается работа над созданием азбуки, благодаря которой можно было бы распространять Священное Писание на славянских землях. В Западной Европе в основном пользовались латынью. К этому времени уже наметился раскол на западное и восточное христианство, хотя официально католичество и православие оформятся только в середине XI века.

Для создания новой азбуки были выбраны ученые братья Кирилл и Мефодий, давно занимавшиеся миссионерской деятельностью. Вернее, Кирилл получил это имя только перед смертью, приняв постриг. До того он именовался Константином.

Я. Матейко. Кирилл и Мефодий. 1885 г.

Свои первые «азбучные» опыты они провели на территории славянского государства Великая Моравия, которое в те времена занимало территорию современных Венгрии, Чехии, Украины, Словакии и частично некоторых других стран. Именно там Константин-Кирилл и Мефодий составили славянскую азбуку и начали переводить основные богослужебные книги. Так появился литературный старославянский язык.

Считается, что азбука родилась в 863 году. Но это была не известная всем кириллица, а более ранний вариант — глаголица. Письменных памятников на глаголице сохранилось немного. Объясняют это тем, что первая азбука оказалась не очень продуманной, и вскоре ее заменили на более совершенную и удобную кириллицу.

Для создания своих азбук Кирилл и Мефодий активно использовали греческий алфавит. Брали ли они за основу славянскую письменность, если таковая существовала? Неизвестно.

ИНТЕРЕСНЫЕ ВЕРСИИ

Многие исследователи склоняются к мнению, что кириллицу создали не Кирилл и Мефодий, а их ученик Климент Охридский примерно в 880-х годах. Высказывалось также предположение, что глаголицу изобрели позже, причем не как общепринятую азбуку, а в качестве тайнописи. Но большинство источников убеждают нас в том, что все же она была первична.

Итак, когда князь Владимир крестит Русь и начинает внедрять новую веру, одним из главных инструментов этого процесса становится именно созданная братьями-греками азбука.

Ну а процесс крещения — это отдельная интересная история.

Какие цели преследовал Владимир Красно Солнышко (он же Владимир Святославич, он же Владимир Святой), отменяя старых богов (как бы их ни звали) и внедряя христианство? Безусловно, его впечатлило величие христианских храмов и красота богослужений, виденных им в Византии. Но, кроме того, это был, безусловно, политический шаг. Распространение новой веры укрепляло власть самого князя (ведь, как известно, «власти — от бога!»), способствовало связям с соседями, привлекало на Русь таланты в лице иконописцев, переписчиков книг, архитекторов.

Уточним, кстати, что христианство вовсе не было на Руси чем-то новым и невиданным. Если верить летописям, христиан в том же Киеве было довольно много уже во времена Аскольда и Дира. Кроме того, христианкой была бабушка Владимира — княгиня Ольга, и при ней в столице Древней Руси уже строились христианские храмы.

М. В. Нестеров. Княгиня Ольга. 1892 г.

Но первоначально, если верить летописям, Владимир пытался создать нечто вроде постоянного пантеона славянских богов во главе с Перуном. Дело, видимо, в том, что на Руси система почитания божеств была очень пестрой и неустойчивой: на разных землях могли особо отличать разных божеств. Кроме того, это почитание, как уже говорилось выше, было еще и «профессиональным». То есть у каждого рода занятий и у каждого ремесла были свои небесные покровители. И если Владимир хотел навести на Руси порядок, нужно было попытаться как-то упорядочить все это.

Дохристианские верования славян (и не только) часто называют язычеством. Это не совсем верное определение. Изначально этот термин появился в церковной культуре для обозначения нехристианских верований. В более широком смысле он означал неавраамические религии, то есть такие, которые не восходят к праотцу Аврааму. В свою очередь, авраамическими являются христианство, иудаизм и ислам. А вот верования древних славян, греков, скандинавов и многих других народов в те времена, когда у них почиталось множество богов, правильнее так и называть многобожием.

Что пытался сделать Владимир до того, как начал крестить Русь? В «Повести временны́х лет», написанной в начале XII века, об этом говорится так: «И стал Владимир княжить в Киеве один и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, и Даждьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими» [2].

Не будем пока подробно рассматривать «личности» указанных в этой цитате богов, отметим только, что особого успеха это мероприятие Владимира не имело. Народ по-прежнему почитал множество различных божеств: например, скотоводы и охотники, видимо, особо уважали «скотьего бога» Велеса, который в пантеон Владимира вообще не вошел. И через некоторое время князь принял решение, отказавшись от попыток назначать нескольких богов главными, окончательно склониться в сторону христианства. Легенды гласят, что предварительно правитель киевский принял у себя «послов от разных вер», которые рассказывали князю о религиях, имевших место на тот момент: два варианта христианства (византийский и римский), ислам, иудаизм. Сцена выбора веры Владимиром изображалась множество раз десятками художников, но, скорее всего, эта история относится к области легенд. Нет, возможно, представители разных религий действительно посещали Владимира, понимая, что Русь весьма выгодный союзник и сделать из ее населения своих единоверцев было бы неплохо. Но, думается, что Владимир уже к этому времени имел представление о религиях соседей и не сомневался относительно принятия христианства.

А. И. Иванов. Крещение Владимира в Корсуни. 1829 г.

Крещение Руси, по официальной версии, состоялось в 988 году. Но многие историки не считают эту дату достоверной. Имеются предположения о том, что событие могло произойти как чуть ранее, так и позднее этой даты.

Перед тем как начать крещение киевлян в Днепре (судя по всему, это была не единственная река, которая использовалась в качестве купели), Владимир лично принял участие в свержении идолов. «Повесть временны́х лет» сообщает об этом так: «И когда пришел, повелел повергнуть идолы — одни изрубить, а другие сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву к Ручью и приставил двенадцать мужей колотить его палками. Делалось это не потому, что дерево что-нибудь чувствует, но для поругания беса, который обманывал людей в этом образе, — чтобы принял он возмездие от людей. „Велик ты, Господи, и чудны дела твои!“ Вчера еще был чтим людьми, а сегодня поругаем. Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные, так как не приняли они еще святого крещения. И, приволочив, кинули его в Днепр. И поручил Владимир {людям}, сказав: „Если пристанет где к берегу, отпихивайте его, пока не пройдет пороги, тогда только оставьте его“» [3].

В. М. Васнецов. Крещение Руси. 1880-е — 1890-е гг.

На Руси начинается эпоха христианства. Древние боги оказываются вне закона, а жрецы и волхвы остаются не у дел. Какие источники могут рассказать нам о дохристианском периоде и о божествах, в которых верили славяне в то время?

Поясним для начала, что мы называем историческим источником. Так принято называть некий предмет, документ или явление, непосредственно отразившее исторический процесс. На основании этого предмета историки восстанавливают по возможности достоверную картину прошлого.

Что значит «непосредственно отразившее»? В большинстве случаев источник создается именно в ту эпоху, которую нам необходимо изучить. То есть, например, подвеска или ожерелье новгородской женщины, изготовленные в XI столетии, — это хороший исторический источник. По нему мы можем судить о видах обработки металла того времени, обережных рисунках, методах работы ювелиров. А вот копия такого украшения, изготовленная в наши дни, источником не является, как бы качественно она ни была исполнена, по той простой причине, что копия изготовлена не в XI веке и судить по ней об истории того времени мы не можем. Кстати, обратили внимание на слова «обережные рисунки»? Это свидетельство того, что языческие обычаи оказались очень стойкими, и даже после внедрения христианства они проявлялись в том или ином виде, а в отдельных областях сохранились и по сей день. Например, в традиционной вышивке многих славянских народов до сих пор присутствуют элементы, которыми украшали свою одежду люди первых веков нашей эры, чтобы привлечь к себе покровительство добрых богов и оттолкнуть злых духов.

Таким образом, историческим источником может быть практически все что угодно, имеющее отношение к интересующей нас эпохе. Например, осколки керамической посуды, остатки обуви или оружия, даже обглоданная кем-то когда-то кость — по ее состоянию можно судить о способах приготовления пищи или инструментах, при помощи которых разделывали мясо. Но особо ценны, конечно же, источники наподобие фотографий, видео- или аудиозаписей: скажем, запись выступления политика или групповой снимок солдат времен Первой мировой войны.

Исторический источник не обязательно материален: например, рассказы дедушки-ветерана о войне — это тоже источник.

Очень ценятся источники письменные, так или иначе зафиксированные на каком-либо носителе: дневники, письма, мемуары, надгробные надписи, правительственные распоряжения.

Возможно, на этом месте у вас возникло некоторое сомнение относительно словосочетания «непосредственно отразившие исторический процесс». Например, то, что фотография отражает его непосредственно, сомнений нет. Но как быть, скажем, с летописями или мемуарами? Они создаются зачастую некоторое время спустя после описываемых событий и вполне могут содержать в себе более поздние наслоения, искажающие картину. Например, мемуарист может приукрасить свои подвиги, рассказывая о войне. А летописец вовсе не обязательно был непосредственным участником событий, которые он описывает, и опирался на рассказы других людей, которые также не во всем честны. И все же мемуары и летописи относятся к ценным историческим источникам, а задача историка — не опираться только на один какой-то документ, а путем подбора как можно большего количества источников и сравнения их друг с другом восстановить достоверную картину.

Титульный лист журнала «Русская старина» 1880 г. В нем регулярно публиковались мемуары

Особый род источника — это обычаи, традиции, приметы, поговорки. Казалось бы, каким образом все это может помочь в изучении древней истории? На самом деле, может. Самый простой пример: наверняка вам доводилось видеть и слышать, как представители старшего поколения говорят: «Не стой на пороге, проходи в дом (квартиру, избу и так далее)», «Не передавай ничего через порог! Сначала войди, а потом уже показывай, что принес (рассказывай, зачем пришел)».

Этот обычай — не передавать ничего через порог и не общаться, стоя на нем, — пришел из глубокой, дохристианской, древности, когда человек верил, что есть два мира — привычный, защищенный добрыми духами мир дома и неприветливый внешний. Подолгу стоя на пороге или передавая через него что-либо, можно было напустить в дом всякой нечисти. Вполне вероятно, что у славян, как и у многих других народов, был обычай хоронить прах усопших непосредственно под порогом, как бы призывая покойника, перешедшего в иной мир, стать добрым защитником жилища. Соответственно, стоять на пороге подолгу не рекомендовалось, чтобы не беспокоить предков понапрасну. Как видим, многие обычаи и приметы соблюдаются у нас автоматически, просто потому, что они сохранились с незапамятных времен и, будучи изначально языческими, даже в процессе христианизации. А значит, эти самые обычаи могут многое рассказать о жизни людей много веков назад. И к их стойкости мы еще обязательно вернемся.

Еще один пример — монетки, которые находили в греческих захоронениях в непосредственной близости от черепа покойного. Они доказали наличие представлений о том, что при перемещении в царство мертвых усопший должен был заплатить перевозчику, переправлявшему души через реку Стикс.

Конечно же, по таким косвенным признакам восстанавливать историю древних верований достаточно сложно. Но можно. Особенно в сочетании с другими источниками.

В Древнем Риме особо почитались лары — божества — покровители дома. Возможно, ими становились в том числе и покойные родственники. Подобные верования были у многих народов, видимо, и у славян тоже.

К числу ценнейших материальных источников по истории древних славянских верований относят так называемого збручского идола.

В 1848 году в реке Збруч, притоке Днестра, было обнаружено любопытное изображение: четырехгранный столб, изготовленный из серого известняка, высотой чуть более двух с половиной метров. По высоте он разделен на три яруса, заполненных рельефными изображениями, а венчает его стилизованная человеческая голова, как бы склеенная из четырех лиц, обращенных на четыре стороны света. Эту четырехликую голову покрывает шапка округлой формы.

Изображения на самом столбе весьма любопытны. Верхний ярус составляют упрощенные изображения человеческих фигур, как бы продолжающих расположенные наверху лица. У одной из них в руках кольцо, другая вооружена висящим на поясе мечом или саблей, а рядом с ней изображена миниатюрная фигурка животного (возможно, лошади), третья держит в руках нечто вроде рога для вина, у четвертой же никаких дополнительных предметов нет.

Прорисовка четырех сторон збручского идола. XIX в.

Средний ярус — это чередующиеся рельефные изображения мужских и женских фигурок, которые словно бы водят хоровод или, возможно, совершают какой-то обряд. Рядом с одной из женских фигурок нарисована еще одна, совсем крошечная, видимо, символизирующая ребенка. И, наконец, самый нижний ярус — это стилизованные коленопреклоненные фигуры, которые наподобие древних атлантов поддерживают руками изображения второго яруса. Одна из граней такого изображения не имеет.

КАК ВСЕ ЭТО ИСТОЛКОВАТЬ?

Для начала идол был тщательно исследован учеными. Его изготовление датировали примерно X–XIII веками. Обратим внимание, что это уже христианский период. Вполне вероятно, что збручский идол когда-то был центром некоего святилища и рядом с ним приносили жертвы.

Там, где идол в нижней части не имеет изображений, возможно, находился жертвенник или какое-то дополнительное крепление в виде, например, каменной плиты.

Самая популярная версия истолкования изображений на идоле такова: верхний ярус — это символическое представление мужских и женских божеств славянского пантеона (женское божество — видимо, то, которое с колечком в руке). Средний ряд представляет собой мир людей, а нижний — либо стихии, либо хтонических существ нижнего мира. Кто это такие?

Хтоническими (от греческого «земля», «почва») обычно называют мифологических существ, которые связаны с первобытной мощью природы, олицетворяют нечто могущественное и подчас агрессивное, но при этом лишенное разума и творческого начала. В большинстве мифологических систем эти существа появляются обычно в процессе создания вселенной из первородного хаоса или уже во время борьбы за власть старших богов первого порядка.

Высказывались также версии о том, что збручский идол олицетворяет времена года или изображает бога Святовита (Свентовита), который, по ряду свидетельств, изображался многоликим или многоглавым. К этому любопытному божеству мы еще вернемся, а пока поищем ответ на следующие вопросы: где мог стоять изначально збручский идол? Если его действительно изготовили в X–XIII столетиях, чем объяснить это изготовление во времена, когда христианство уже укрепилось на славянских землях? Практиковались ли у славян жертвоприношения? Если да, то приносили ли в жертву людей?

Ответ на первый вопрос нашли в ХХ столетии. Во время раскопок на вершине холма Богит неподалеку от реки Збруч была обнаружена площадка с расположенными на ней особым образом камнями и следами ям, в которых археологи нашли множество останков животных и птиц. Видимо, там идол когда-то и обретался. А вот вопрос о времени его изготовления еще интереснее.

Есть такая версия: через несколько десятилетий после внедрения христианства на славянских землях начинается период феодальной раздробленности. Брат идет на брата, государство ослабевает. И население вполне могло связать этот процесс с новой верой, мол, новый бог и новые святые не могут нас защитить. Значит, нужно обратиться к старым. И, несмотря на возможные жесткие санкции, в разных уголках Руси начинают снова изготавливать идолов и восстанавливать древние обряды.

Видимо, тогда и был высечен из известняка збручский, который некоторое время простоял на холме Богит, а потом до него добрались христианские священнослужители, и идола пришлось закопать на берегу реки. Затем о нем забыли, а в XIX столетии воды Збруча вымыли его на поверхность. Сейчас это изваяние находится в археологическом музее Кракова.

С. В. Иванов. Язычество и христианство. 1912 г.

И, наконец, жертвоприношения. Судя по всему, славяне часто подносили идолам провизию, украшения, оружие. Иногда приносились в жертву животные. Сведения о частоте человеческих жертв разнятся. То, что они имели место, — бесспорно, но повседневностью, видимо, не были. Вероятно, на заклание чаще отправляли военнопленных, предателей или преступников.

Ну а какого бога (или каких богов) изображает збручский идол — вопрос по-прежнему открытый. Остановимся пока на том, что он вполне достоверно отражает схему, характерную практически для любой древней мифологии, — миры богов и людей, нижний мир.

ИМЯ КАК ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Христианство и многобожие соседствовали на славянских землях много лет. Одним из свидетельств этого является то, что в течение нескольких веков детям часто давали два имени — христианское, внесенное в церковные святцы, и языческое, которое на всякий случай играло роль оберега, если новые святые вдруг не справятся. Подобных свидетельств в документах сохранилось множество.

По каким письменным источникам мы восстанавливаем картину славянского многобожия, кроме уже упоминавшейся «Повести временны́х лет»? Кстати, летопись эта была создана много лет спустя после формирования государства Русь и принятия христианства.

Сведения подчас приходится собирать по крупицам. Например, в записях уже известного вам Ахмада ибн Фадлана упоминается обряд похорон знатного руса, который включал в себя сожжение тела в ладье. Похоронный обряд — мероприятие, которое может многое рассказать о религиозных представлениях народа, поэтому подобные свидетельства очень ценны. Правда, ибн Фадлан, скорее всего, видел не славянские похороны, а проводы в мир иной знатного варяга, видимо проживавшего на Руси: для славян сожжение покойного в ладье было не характерно.

Записи о славянах оставил Прокопий Кесарийский, византийский историк VI столетия: «Эти племена… считают, что один только бог, творец молнии, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания» [4].

В русско-византийских договорах Х столетия упоминаются Перун — бог грозы и покровитель княжеской дружины и Велес (Волос) — божество, защищавшее животных вообще и домашний скот в частности. В то время при подписании каких-то важных документов, заключении союзов было принято приносить клятву перед лицом того или иного бога.

В целом, видимо, древний славянский пантеон имел много общего с греческим, римским, германским. Почитались в основном божества, олицетворявшие силы природы.

Заключение договора между славянами и греками перед идолом Перуна. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XIV в.

Причина проста: в то время природа для человека любой культуры была, с одной стороны, источником пропитания и благосостояния, с другой — источником опасности. Земля давала урожай, а значит, еду. Дождь способствовал этому самому урожаю, но в чрезмерном количестве мог, наоборот, погубить посевы.

Особый благоговейный страх у древнего человека вызывала гроза, поэтому нет ничего удивительного в том, что боги грома и молнии были весьма почитаемы в самых разных культурах.

Вернемся к источникам.

В «Поучении Владимира Мономаха» (XII в.) можно найти упоминания о какой-то блаженной стране, которая после принятия христианства, видимо, отождествлялась с раем, а до того — с царством мертвых, загробным миром. В «Слове о полку Игореве», еще одном памятнике литературы XII столетия, есть строки, по которым можно сделать вывод о трехчастности мифологического славянского мира: «Растекался мыслию по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаками». Этот текст можно связать с изображениями на збручском идоле. Вполне возможно, что у славян имелись представления о некоем Мировом древе и его окружении по аналогии с таковым же у древних скандинавов. Намек на это содержится, в частности, в сохранившихся текстах заговоров и сказочных зачинов: «На море-окияне, на острове Буяне стоит дуб…»

МИРОВОЕ ДРЕВО: ГДЕ ОНО РОСЛО?

У норманнов-скандинавов основой всего мироздания считалось гигантское дерево — ясень Иггдрасиль. На его ветвях располагались миры богов, людей, великанов и так далее. Так как мифологические системы скандинавов и славян во многом пересекались, можно предположить, что в древности какой-то схожий образ имел место и в славянской картине мира.

В. М. Васнецов. Отдых Владимира Мономаха после охоты. 1870 г.

Реконструировать древние представления славян о мире, богах и героях можно по сказкам и былинам, деталям древней каменной резьбы и книжной миниатюре, хотя два последних вида искусства расцветают у нас только после принятия христианства. Но ниже будет подробный разговор о том, как языческие образы трансформировались в христианские. Но факт остается фактом: сведений и источников о древних славянских верованиях у нас крайне мало.

Сделаем краткий обзор крупных исследований по древней славянской религии и мифологии.

Первые научные опыты такого исследования в России предпринимались еще в XVIII веке: можно вспомнить, например, труд переводчика и писателя Михаила Попова (1742–1790(?) гг.) «Краткое описание славянского баснословия». Увы, несмотря на ряд интересных наблюдений, эту работу современные историки ценят не слишком высоко: Михаил Иванович частично выдал за достоверные сведения свои собственные фантазии.

Историк, писатель и фольклорист Михаил Чулков (1744–1792 гг.) в числе прочих своих работ опубликовал труды «Краткий мифологический лексикон» и «Словарь русских суеверий». Последний под названием «Абевега русских суеверий» переиздавался много раз, в том числе и в наше время. В этом издании основное внимание уделяется обычаям, традициям, различным явлениям фольклора, но исследователь выводит их происхождение из древнейших времен, связывает с представлениями древнего народа о мире и высших силах.

В XIX–XX веках наиболее заметными исследованиями по славянской мифологии стали работы Андрея Кайсарова «Славянская и российская мифология», Любора Нидерле «Славянские древности», Александра Афанасьева «Сказка и миф», Дмитрия Зеленина «Очерки русской мифологии», Владимира Проппа «Исторические корни волшебной сказки», Вячеслава Иванова и Владимира Топорова «Исследования в области славянских древностей», Бориса Рыбакова «Язычество древних славян», Валентина Седова «Славяне в древности» и так далее. Правда, выводы многих авторов противоречат друг другу и по-прежнему вызывают острую дискуссию в научном сообществе.

А во второй половине ХХ столетия внезапно появился новый литературный памятник, который претендовал на то, чтобы перевернуть всю известную историю славянства. Памятник этот до сих пор не признан официальной исторической наукой, хотя шуму наделал много и до сих пор весьма почитается представителями фолк-хистори, многими историками-любителями, неоязычниками. Это «Велесова книга».

История ее такова. В начале 1950-х годов в журнале русских эмигрантов «Жар-птица», который издавался в США, был опубликован сенсационный материал: обнаружились некие дощечки, на которых на неизвестном доселе (но явно славянском) языке были вырезаны истории о происхождении и многочисленных переселениях славян, об их религии и культуре. Прорисовки этих табличек были опубликованы в «Жар-птице», и благодаря тому, что на первой из них читалось имя Велеса, их начали называть «Велесовой», или «Влесовой книгой». Но это произошло не сразу — долгое время этот артефакт именовали «дощечками Изенбека»: по фамилии белогвардейского офицера, который якобы нашел их в 1919 году в одной из разгромленных русских усадеб.

Дальнейшая судьба дощечек такова: Федор Изенбек (в эмиграции он зарабатывал созданием рисунков для ковров) долгое время хранил их у себя, потом показал приятелю — Юрию Миролюбову, который, собственно, и перерисовал информацию с табличек, подготовив их к публикации. Важное уточнение: самих дощечек никто и никогда не видел. Оригиналы, если верить Миролюбову, сгинули вместе с первым своим владельцем в огне Второй мировой войны. А представить общественности копии, вручную снятые с них, получилось только в 1950-х годах.

Юрий Миролюбов постоянно путался в показаниях. Он то писал о том, что у него имеются фотостаты табличек и он в любой момент может их предоставить, то внезапно забывал об этом и представлял в редакцию «Жар-птицы» только свои зарисовки. В 1955 году в журнале опубликовали изображение одной из дощечек, которое было названо фотостатом дощечки № 16. (Всего их было якобы более трех десятков.) Публикации текстов (вернее, переводов текстов с табличек, сделанных то ли Миролюбовым, то ли еще одним его приятелем — Александром Куренковым [5]) продолжались на страницах «Жар-птицы» несколько лет. Впоследствии разнообразных переводов разной степени туманности было сделано множество. Основные постулаты, которые защищали адепты «Велесовой книги», таковы:

• таблички-дощечки изготовлены славянскими волхвами незадолго до крещения в одном из городов Киевской Руси;

• язык, на котором составлены тексты дощечек, во много раз старше кириллицы и глаголицы, и это безоговорочно доказывает, что у древних славян имела место докириллическая письменность. Более того, язык «Велесовой книги» древен настолько, что именно на его основе, скорее всего, создавались и кирилица, и глаголица, и скандинавские руны, и греческий язык;

• тексты «Книги» доказывают, что государство у славян сложилось за много веков до принятой официальной историей даты. «Велесова книга» безоговорочно развенчивает навязанную нам немцами норманнскую теорию и доказывает заслуги славян как талантливых политиков и создателей великой культуры;

СИМВОЛ ПАТРИОТИЗМА

Именно таким символом стала для многих «Велесова книга»: мол, официальная история принижает славян и выводит на первый план норманнскую теорию, в то время как дощечки отдают должное древней культуре великого народа. Но надо сказать, что величие славянской культуры никто не отрицает, а идея о создании нашего государства норманнами развенчана уже давно.

• собственно история славян началась не в первых веках нашей эры, а на несколько тысячелетий раньше. Более того, во время многочисленных переселений славяне «поделились» своей культурой со многими народами, в том числе и с народами долины Инда. И результатом этого культурного взаимодействия стали «Веды» — собрание священных текстов индуизма, составленное на санскрите. Сторонники «Велесовой книги» считали культуру славян ведической в своей основе и ставили знак равенства между многими божествами славянского и индуистского пантеона. Например, в разных переводах индуистского Индру отождествляют то с Перуном, то с Даждьбогом.

В «Велесовой книге» можно найти множество сведений о самых разных славянских богах — значительно более многочисленных, чем упоминаемые в признанных наукой источниках. В «Книге» впервые появляются названия трехчастного мира — Явь (материальный мир), Навь (потусторонний мир) и Правь (божественный закон).

Эта триада не упоминается ни в одном из источников по истории древних славян, рассматривавшихся выше. Триаду, по «Велесовой книге», составляют также главные божества — Перун, Сварог и Святовит. Правда, принцип, по которому они поставлены на первое место, до конца не ясен.

«Велесова книга» повествует о многочисленных переселениях славян, об их победах над готами и греками, о противостоянии варягам. Кстати, автор или авторы «Книги», кем бы они ни были, видели и в византийцах, и в варягах врагов славянства, преследующих исключительно свои корыстные цели. Однозначных высказываний против христианства там нет, но многие сторонники подлинности «Велесовой книги» считают, что религиозная реформа Владимира Святого нарушила естественный ход русской истории.

Прорисовка одной из табличек «Велесовой книги», опубликованная в «Жар-птице» в 1955 г.

Когда и как началось изучение «Книги» в СССР?

В 1960 году в распоряжении советских филологов-славистов оказался тот самый фотостат дощечки № 16, который в 1955 году опубликовали в «Жар-птице». Одной из первых его изучала историк, лингвист и палеограф Лидия Петровна Жуковская. Ее ожидал сюрприз: в журнале была опубликована не фотография дощечки (как было заявлено ранее), а лишь фотография рисунка с нее.

Тем не менее Лидия Петровна провела тщательный анализ текста и пришла к однозначному выводу: перед ней фальшивка. Аналогичное заключение давали практически все историки академического направления, изучавшие тексты табличек.

Специалисты обращали внимание на явное незнание автором «Велесовой книги» закономерностей лингвистики, видели в вырезанном на дощечках тексте простую компиляцию произвольно измененных слов и словосочетаний из разных славянских языков. Одни и те же слова подчас пишутся по-разному в разных местах, сведения из разных табличек противоречат друг другу, изложение туманно и непоследовательно.

Вот характерное мнение одного из экспертов: «Сочинитель был крайне невежественен в том, что касается древних языков, не имел никакого понятия о том, как языки изменяются во времени. Он представлял себе язык древних славян просто как смесь современных языков — русского, церковнославянского, украинского, польского, чешского и т. д. — и именно так строил свой текст. Кроме того, он произвольно искажал слова, заменяя в них буквы, добавляя лишние слоги… в наивной вере, что все это создаст ощущение древности» [6].

ЕЩЕ ОДИН ТЕРМИН

Историографией принято называть всю совокупность исследований, посвященных определенной теме или эпохе. Например, историография славянского государства — это все исследования, посвященные истории его создания. Можно встретить также словосочетания «китайская историография», «советская историография» — весь массив исторических исследований, созданных историками определенного государства или периода.

И все же сторонников подлинности «Велесовой книги» немало. В дальнейшем мы будем отталкиваться от официальной версии славянской истории и мифологии, а «Книгу» привлекать только по мере необходимости, для создания по возможности более полной и объективной картины. Увы, необходимо признать: научно проверенной информации по славянской мифологии совсем немного. И столь длинная глава, посвященная истории, источникам и историографии славянского мифа, была необходима затем, чтобы в дальнейшем меньше отвлекаться на вспомогательную информацию.

Большинство мифологических систем начинаются с истории о сотворении мира: например, у древних греков все происходит из первородного хаоса, который порождает богов, олицетворяющих основные первоначала: Гею — землю, Тартар — бездну, Эрос — любовь и так далее. Схожую картину представляли себе и древние скандинавы, считавшие, что все началось с бездны, она же, впрочем, хаос, под названием Гиннунгагап, окруженной двумя царствами: Нифльхеймом, олицетворявшим туман и холод, и Муспельхеймом — царством неугасимого огня. Перемешавшись, искры и осколки льда породили великана по имени Имир и корову Аудумлу, которая его выкармливала. Потомки Имира породнились с детьми еще одного великана — Бури, которого Аудумла вылизала своим языком из ледяных глыб. И так далее.

К сожалению, славянские мифы о сотворении мира до нас не дошли. О том, какими они были, мы можем лишь приблизительно судить по более поздним легендам и преданиям, в которых языческие представления причудливо перемешаны с христианскими. Например, в «Повести временны́х лет» сохранилось любопытное предание, явно основанное на дохристианской мифологии. Некий княжеский сборщик дани по имени Янь беседует с мятежными волхвами: «Янь же сказал: „Поистине лжете вы: сотворил Бог человека из земли, составлен он из костей и жил кровяных, нет в нем больше ничего, и ничего он не знает, один только Бог знает“. Они же сказали: „Мы двое знаем, как сотворен человек“. Он же спросил: „Как?“ Они же отвечали: „Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой и бросил ее с небес на землю. И заспорил сатана с Богом, кому из нее сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил. Вот почему, если умрет человек, — в землю идет тело, а душа к Богу“. Сказал им Янь: „Поистине прельстил вас дьявол: какому богу веруете?“ Те же ответили: „Антихристу“. Он же спросил их: „Где же он?“ Они же сказали: „Сидит в бездне“. Сказал им Янь: „Какой это Бог, коли сидит в бездне? Это бес, а Бог восседает на небесах, на престоле, славимый ангелами, которые предстоят ему со страхом и не могут на него взглянуть. Один из ангелов был свергнут — тот, кого вы называете антихристом; за высокомерие свое и низвергнут был с небес и теперь в бездне, как вы и говорите; ожидает он, когда сойдет с неба Бог и этого антихриста свяжет узами и посадит в бездну…“» [7]. В словах волхвов ясно прослеживаются ранние, дохристианские, представления о создании мира и человека. Но кто в этих легендах был творцом — неизвестно.

В польском фольклоре есть несколько вариантов истории о том, как бог, прогоняя от себя дьявола, сказал ему:

— Не будет в этом мире ни одного клочка земли, который мог бы послужить тебе приютом!

Дьявол решил перехитрить бога и попросил утку украсть для него немного земли, на которой он мог бы отдохнуть. Птица выполнила его просьбу, но, когда она возвращалась к дьяволу, неся землю в клюве, на нее напал ястреб. Несчастная утка выронила землю, и там, куда она упала, появились горы. В этой истории, несмотря на явно христианский антураж (бог и дьявол могли стать фольклорными персонажами только после крещения), прослеживаются гораздо более ранние мифологические элементы.

Ангел, борющийся с дьяволом за человеческую душу. Фреска в капелле палаццо Каррара, Падуя. XIV в.

В XV — начале XVI столетия неизвестным автором (или авторами) была составлена «Голубиная книга». Это своего рода сборник духовных стихов, который, с одной стороны, предназначен разъяснять тонкости христианской веры, а с другой — представляет собой образец так называемой духовно-народной литературы. Текст построен в форме вопросов и ответов, пересыпан фольклорными элементами, которые явно роднят его с более древними, нежели христианские, представлениями о мире: «Начинался бел свет от Свята Духа, от Свята Духа, самого Христа… Солнце красное от лица Божья, млад светел месяц от грудей Божьих, зори светлыя от очей Божьих…» [8] Конечно, текст не стоит воспринимать буквально, но в нем явно прослеживаются мотивы древнего мифа: в дохристианские времена мотив создания разных частей света из частей тела какого-либо персонажа был очень популярен.

Увы, более подробные и конкретные предания древних славян о сотворении мира нам недоступны. Но можно предположить, что в дохристианские времена у них, как и у большинства других древних народов, бытовало представление о трехчастной системе: верхний мир (божественный), центральный, или серединный (мир людей), и потусторонний (подземный, мир мертвых и т. п.). Конечно, это упрощенная картина, но суть можно представить именно так. Видимо, подобную схему отражают изображения на збручском идоле.

О том, каковы представления народа об окружающем мире, многое могут рассказать захоронения. На славянских землях за много лет было представлено множество их видов: во‐первых, способы погребать покойников менялись с течением времени. А во‐вторых, в одну и ту же эпоху варианты захоронения на разных славянских территориях могли несколько различаться. Какие примеры можно привести?

Г. Семирадский. Похороны знатного руса. 1884 г.

Выше уже говорилось о том, что в записях Ахмада ибн Фадлана есть описание погребения знатного руса: «Если умрет главарь, то его семья скажет его девушкам и его отрокам: „Кто из вас умрет вместе с ним?“ Говорит кто-либо из них: „Я“. И если он сказал это, то (это) уже обязательно, — ему уже нельзя обратиться вспять. <…> Большинство тех, кто это делает, — девушки. И вот когда умер тот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: „Кто умрет вместе с ним?“ И сказала одна из них: „Я“. <…> Когда же наступил день, в который должны были сжечь его и девушку, я прибыл к реке, на которой находился его корабль, — и вот он уже вытащен на берег и для него поставлены четыре устоя…»[9].

Далее ибн Фадлан подробно описывает, как в корабле было размещено тело покойного в самом лучшем, по-видимому, одеянии, как рядом с ним разложили съестные припасы и разные вещи, в том числе оружие, служившее мертвецу при жизни. Были убиты и положены в лодку его собака, потом две лошади, две коровы, курица и петух. И, наконец, девушка, вызвавшаяся разделить с умершим загробную жизнь, также была умерщвлена и уложена в ладью. После чего корабль со всем его жутковатым содержимым был сожжен дотла. Над пепелищем русы соорудили высокий холм, написали на доске имя умершего, и на этом похороны завершились.

ПЕРЕБОРЩИЛ

В записках ибн Фадлана имеется рассказ о том, что во время одной из своих поездок он видел упавшее дерево длиной около тридцати локтей, вокруг которого обвивалась змея примерно такой же длины и толщины, как древесный ствол. В другом месте он описывает добычу березового сока и уверяет, что если выпить его много, то можно опьянеть. Но, возможно, путешественник пробовал забродивший напиток.

Конечно, нам сейчас трудно судить о том, насколько достоверно и беспристрастно ибн Фадлан описал виденный им обряд. Многие исследователи отмечают, что арабский гость в своих записях в некоторых местах явно художественно преувеличивает. Но в целом описание погребения вполне соответствует тому, что могло иметь место в обществе скандинавов; скорее всего, автор, как уже было сказано выше, наблюдал именно за похоронами знатного варяга, а не славянина.

Именно для жителей Скандинавского полуострова было наиболее характерно сожжение тела покойного в ладье вместе с оружием, ценностями, запасом провианта, любимыми лошадьми и собаками, часто со слугами или рабами. Конечно, такой вариант погребения использовался только в отношении знатных воинов или вождей.

Ладья, видимо, символизировала путешествие в страну мертвых. Воины, погибшие на поле боя, отправлялись пировать вместе с верховным богом Одином в «военный рай» — Вальхаллу, все остальные — в царство мертвых, которое у скандинавов именовалось Хельхейм, или Хель.

У скандинавов было несколько вариантов захоронения в корабле:

• тело умершего сжигали вместе с ладьей, а над остатками погребального костра насыпали курган;

• покойного укладывали в корабль вместе со всем необходимым, после чего над ней делали насыпь;

• контур ладьи просто выкладывали камнями на земле, и внутри этого условного изображения укладывали усопшего со всем необходимым скарбом, сверху также сооружался земляной холм.

Вообще, возведение кургана было необязательным условием. Например, на территории нынешней Дании их крайне мало, в то время как в Швеции и Норвегии подобных древних погребений значительно больше. Курган мог быть насыпан не только из земли, но и из песка, и из камней. Иногда использовали естественные холмы. Бывало, что в одном кургане погребали до нескольких десятков человек. Такие захоронения были характерны и для славян.

А какую, собственно, функцию выполнял курган? Зачем его насыпали? С одной стороны, он, видимо, являлся своеобразным памятником усопшему или усопшим.

Раскопки показывают, что обычно размер сохранившегося кургана, хотя за прошедшие века они, конечно же, оседают, напрямую свидетельствует о богатстве захоронения, а значит, и о знатности его «хозяина». С другой стороны, для древнего славянина курган, возможно, был чем-то вроде модели мира: некоторые исследователи предполагают, что она, как и у многих других народов, имела округлые формы.

В. М. Васнецов. Боян. 1910 г.

Памятник Владимиру Святому в Киеве. 1853 г.

Люди могли воспринимать видимую часть мира как окружность (от места, где мы стоим, до видимых границ горизонта) и считать этот вариант наиболее гармоничным. А размещение тела усопшего или пепла после его сожжения иллюстрировало троичность мира: в глубине — мертвые (их символизировало собственно место захоронения), на поверхности земли — живые, в том числе и те, которые пришли хоронить покойного, а вершина кургана — верхний, божественный, мир.

Все эти захоронения, бесспорно, доказывают: древний человек не воспринимал смерть как нечто безусловно конечное. Считалось, что он будет продолжать жить, только уже не в этом мире — мире людей, а в царстве мертвых. Отсюда и необходимость положить в курган все то, к чему ее «обитатель» был привычен при жизни: оружие, охотничьи атрибуты, инструменты ремесла. В женские могилы укладывали домашнюю утварь, украшения, принадлежности для шитья и прочего рукоделия.

Слово «курган», судя по всему, тюркского происхождения. Как называли такие погребальные холмы славяне и праславяне, достоверно неизвестно.

Кстати, об украшениях. В те времена человек не носил серьги или кольца только затем, чтобы выглядеть привлекательнее (хотя слово «украшение», казалось бы, говорит именно об этом). Все украшения носили защитный характер, призваны были предохранять владельца от атаки злых духов. Кроме того, например, шейные обручи-гривны могли быть своеобразным маркером высокого положения: чем знатнее и заслуженнее человек, тем дороже металл, из которого сделана гривна, и тем сложнее ее орнамент. Таким украшением, судя по всему, могли наградить за службу, а с течением времени оно превратилось еще и в средство оплаты.

Высказываются мнения, что драгоценную гривну можно было во время торга поделить на части и рассчитаться за товар кусочком золота или серебра. Возможно, именно поэтому название «гривна» в итоге стало обозначать платежное средство, хотя первоначально оно было связано с понятием «грива» — шея.

Короче говоря, ношением серег или ожерелий не гнушались не только женщины, но и мужчины, хотя, конечно, их ювелирка была проще, и в целом чрезмерное пристрастие сильного пола к побрякушкам всячески порицалось.

Перед погребением покойника на него надевали не только лучшие одежды, но и украшения: напомним, по представлениям того времени загробный мир по своим правилам практически не отличался от материального, а значит, усопшему потребуются не только знаки его заслуг, но и защита от зла.

…Хоронили ли славяне своих покойников в лодках? Крайне редко. Подобные захоронения обнаружены только у берегов Балтийского моря — там, где скандинавская и славянская культуры влияли друг на друга наиболее активно.

В давние времена, когда славяне, видимо, еще не полностью сложились как единый народ, на территории будущего славянского государства самым распространенным был тип погребения, при котором покойного хоронили без гроба, придавая ему так называемую позу эмбриона.

Исследователи полагают, что такое захоронение может означать наличие у праславян веры в реинкарнацию и перерождение: поза говорит о том, что человек должен как бы снова пройти процесс появления на свет.

Проходит некоторое время, меняются представления человека о мире, и в среде славянских племен складывается новый тип захоронения. Нестор в «Повести временны́х лет» описывал его так: «А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай… <…> И если кто умирал, то устраивали по нем тризну, а затем делали большую колоду и возлагали на эту колоду мертвеца и сжигали, а после, собрав кости, вкладывали их в небольшой сосуд и ставили на столбах по дорогам, как делают и теперь еще вятичи. Этого же обычая держались и кривичи, и прочие язычники, не знающие закона Божьего, но сами себе устанавливающие закон» [10].

ОТКУДА СЛОВО?

Происхождение и значение слова «тризна» до конца не выяснены. Его переводят и как «борьба», и как «подвиг», и как «награда». Многие исследователи обращают внимание на основу «три−» и предполагают, что изначально во время тризны приносили в жертву трехгодовалое животное либо трех животных. А может быть, речь идет об уже упоминавшихся трех мирах — неба (богов), земном (человеческом) и потустороннем.

Отвлечемся пока от описания весьма интересного способа захоронения и обратим внимание на слово «тризна». Это не просто аналог поминок, как иногда представляют. Это достаточно сложный процесс, назначение которого не просто достойно проводить усопшего, но и не дать злым силам навредить живущим.

Тризна обычно совершалась после сожжения тела рядом с местом его захоронения и, в зависимости от заслуг и знатности покойного, могла включать в себя не только поминальный пир, но и исполнение особых обрядовых песен и ритуалов, способствующих переходу в иной мир. Также эти ритуалы должны были предохранить живущих от «прорыва» потусторонних сил в этот мир.

А особо знатные и отличившиеся славяне могли рассчитывать на то, что провожать их будут в том числе и военными соревнованиями. Имеются упоминания о том, что в честь покойника его приближенные и слуги устраивали нечто вроде турниров. Причем плач и скорбь, судя по всему, были не приняты — провожать человека нужно было весело, тем самым обеспечивая ему гостеприимную встречу в мире мертвых.

Впрочем, некоторые исследователи склонны думать, что во время тризны имело место как ритуальное веселье, так и ритуальная скорбь: попели песни, рассказали друг другу о лучших качествах покойного, исполнили воинственный танец, напоминающий о его подвигах, а потом приступили к печальной части.

Скорее всего, именно так и родился особый жанр — так называемый плач. Изначально практиковался только ритуальный плач по покойнику, постепенно добавились другие: например, плач по уходящим воевать («Плач Ярославны» как один из ранних образцов) или плач по поруганной врагами родине («Слово о погибели Русской земли»).

В. Г. Перов. Плач Ярославны. 1881 г.

Интересно, что схожие традиции существовали в древности у многих народов. Например, в «Илиаде» Гомера также есть упоминания о том, как после смерти героя Патрокла в его честь устраиваются состязания (причем победители получают награду), а друг покойного, Ахилл, несколько дней предается скорби, отказываясь принимать участие в боевых действиях.

Впрочем, вернемся к способам погребения у славян.

Примерно в VII–VI веках до нашей эры усопших прекращают хоронить в эмбриональной позе, придавая им положение спящего на спине человека. А еще через некоторое время появляется обычай кремации — сожжения тела умершего и захоронения пепла.

Интересно, что, судя по результатам раскопок, оба варианта у праславян довольно долгое время существовали параллельно, правда, в разных регионах. Где-то умерших погребали в земле, а где-то сжигали, а затем хоронили пепел. Возможно, это связано с тем, что в ряде местностей родилось представление о том, что умершие превращаются в хранителей земли, принадлежащей племени, в добрых духов домашнего очага, покровителей урожая. Следовательно, их нужно было предать земле. Ну а в других регионах складывается представление о том, что усопший переходит в иной мир с дымом погребального костра и сожжение способствует именно этому. То есть вера в предков-покровителей никуда не девается, но местом их обитания теперь становится небо.

Возможно, эта идея связывалась с тем, что отныне они должны были способствовать рождению дождя и снега, необходимых соответственно для роста урожая и укрытия полей в зимний период.

Конечно, мы вряд ли можем со стопроцентной уверенностью восстановить ход мыслей людей, живших более чем за две с половиной тысячи лет до нас, но данные археологии позволяют сделать именно такие выводы.

Еще два интересных обычая, связанные с похоронным обрядом, это размещение пепла умершего в небольшом сооружении-домовине, напоминающем по форме человеческое жилище (избу), и захоронение его в простом керамическом горшке, наподобие того, в котором готовят кашу или похлебку.

Что касается домовин, вероятнее всего, их появление связано, во‐первых, с верой в то, что после смерти человек будет вести в загробном мире жизнь, во всем схожую с земной, а во‐вторых, с тем, что покойные родственники воспринимались как добрые покровители дома и семьи.

В некоторых славянских языках гроб, даже самый простой, похожий по форме на ящик, а не на избу, по-прежнему именуют домовиной.

Захоронение пепла в глиняном горшке, скорее всего, связано с тем, что горшок для еды воспринимался как своего рода символ сытости и благополучия. Чтобы быть сытыми, нужно получить хороший урожай, ну а кто поможет его обеспечить, как не ушедшие родственники? Видимо, логическая цепочка была именно такова: хороня в земле глиняный горшок с прахом умершего, мы тем самым осуществляем круговорот природных сил, намекаем природе и покровительствующим ей богам на необходимость помочь нам в выращивании съестного.

Изборская крепость. По преданию, она была «резиденцией» Трувора — брата Рюрика

В итоге в славянском захоронении могли сочетаться горшок с пеплом усопшего, домовина, которой накрывали этот самый горшок (иногда это был просто накат из бревен), и насыпанный над всей конструкцией курган.

А как быть с тем, что описывает Нестор, горшками с пеплом, установленными на столбах? Да, такой метод захоронения тоже имел место. Иногда сосуд ставили не просто на столбе, а сооружали на его вершине нечто напоминающее небольшой ящик или домик (снова домовина) и уже в него ставили горшок с пеплом.

Такое сооружение подчеркивало потусторонность умершего, должно было обеспечить ему переход в иной мир. Иногда такие домовины устанавливали в лесу, не на столбах, а на пнях, видимо, здесь и берет начало поверье о том, что Баба-яга живет в лесу в избушке на курьих ножках. Согласно популярной версии пни с уходящими в землю корнями действительно напоминали куриные лапы, отсюда и название. Ну а с Бабой-ягой мы еще встретимся и поговорим о ее связи с миром мертвых.

В. М. Васнецов. Избушка на курьих ножках. 1880-е гг.

Такие отдаленные лесные домовины, их называли еще моровыми избами, могли одновременно служить местом для жертвоприношений и поминания мертвых.

Обратимся пока к миру живых — там тоже немало интересного.

Уже не раз и не два говорилось о наиболее вероятной трехчастной модели вселенной у славян, впрочем, они в этом были не одиноки. А что обеспечивало связь между мирами?

Понятно, что к богам можно было обратиться при помощи молитв и жертвоприношений, покойников задобрить достойными похоронами и… опять же жертвоприношениями. Но было ли нечто, соединявшее все части, как, например, у скандинавов все миры связывало Мировое древо, гигантский ясень Иггдрасиль?

Выше уже высказывалось предположение, что нечто подобное было и у славян: климатические и природные условия (во всяком случае, в северной части славянских территорий) во многом схожи, а дерево, благодаря своим размерам и форме, просто напрашивается на роль предмета, соединяющего «верх» и «низ». Корни же явно уходят в подземный мир, что символично.

Страна мертвых, которая упоминается в «Поучении Владимира Мономаха», во многих древних источниках именуется Ирий, а также Вырей или Вирий. А так как корень «ир» или «выр» имели многие слова, связанные с растениями, садами, деревьями, имеется предположение, что Ирием назывались не только места обитания покойных (позднее райские кущи), но и Мировое древо, соединявшее миры.

Никаких письменных доказательств этому нет, но, например, в традиционной народной вышивке, резьбе и росписи по сей день встречается мотив, напоминающий дерево с раскидистой кроной.

О наличии некоего мифологического древа у славян свидетельствуют и некоторые источники. Например, византийский император Константин VII Багрянородный писал, что русы, прибывая в низовья Днепра, совершают жертвоприношения перед неким огромным дубом, принося к нему хлеб, мясо и прочие необходимые вещи.

Но этот факт иногда объясняют тем, что дерево, видимо, посвящалось Перуну — наиболее почитаемому божеству. Об этом свидетельствует и то, что, согласно воспоминаниям византийского правителя, славяне приносили к дубу стрелы. Скорее всего, они ассоциировались с молниями.

М. К. Клодт. Дубовая роща. 1863 г.

Известный отечественный историк И. Я. Фроянов указывал, что при раскопках на берегах рек Десны и Днепра неоднократно находили остатки дубовых стволов, радиоуглеродный анализ которых показывал, что они относятся к VIII–IX столетиям. Но самое интересное, что в эти стволы были вбиты кабаньи клыки. Видимо, оснащенное таким образом дерево играло какую-то ритуальную роль [11].

Вполне возможно, что образ Мирового древа сливался с другим важным образом, сохранившимся в фольклоре, — пупом земли, центром мира. С развитием христианства эту роль принял на себя город Иерусалим с его многочисленными святынями, но во времена дохристианские роль пупа явно играло что-то другое.

По одной из версий, это вошедший в сказки, заговоры и былины алатырь-камень, лежащий на острове Буяне «посреди моря-окияна». Считалось, что из-под камня вытекает поток, дарующий мудрость и исцеление. В некоторых источниках упоминается также, что камень покрыт письменами, которые позволят постичь всю мудрость мира.

Происхождение названия «алатырь» не выяснено до конца, как и происхождение этого образа. Возможно, это просто искаженное «алтарь», но тогда должен быть и более ранний вариант имени камня.

Что же до вбитых в священное дерево кабаньих клыков, которые упоминались недавно, то они могут частично отражать положение животных в мифологии славян.

Нам постоянно приходится возвращаться к тому, что славянские мифы дошли до нас в весьма усеченном состоянии, это относится и к историям, связанным с животными, поэтому о некоторых тонкостях можно только гадать. Вообще, положение зверей в той или иной системе мифов может быть весьма разнообразно:

• какое-либо животное может почитаться как демиург — создатель мира или участник этого самого создания. Удачный пример — корова Аудумла из скандинавской мифологии;

• в древнейших вариантах мифов вся вселенная может быть представлена как огромное животное: например, у ряда северных народов мир имел форму лосиной туши;

• какой-либо зверь или птица могли считаться вариантом обличия некоего божества или посвящаться ему. Скажем, в Древней Греции павлин считался посвященным богине Гере, царице богов, супруге Зевса; у скандинавов постоянными спутниками Одина были два волка и два ворона. При этом может как существовать запрет на принесение в жертву животного, посвященного божеству, так и, напротив, жертвоприношение может считаться наиболее желанным для бога. Например, греческой Гекате, покровительнице преисподней, богине магии и колдовства, посвящалась собака. Гекату часто изображали в сопровождении огромных черных псов. Но в то же время этих животных нередко приносили ей в жертву. Наследием подобного мифа у славян могут быть былины о богатыре Вольге Святославиче (Волхве Всеславиче), который умел понимать язык птиц и зверей и оборачиваться ими.

Образ посвященного животного иногда как бы сливается с образом своего покровителя. Возможно, следствием этого были древнеегипетские боги со звериными и птичьими головами;

Ф. Лемуан. Триумф Геры. Нач. XVIII в.

• животное может почитаться как тотем, то есть непосредственный предок рода, племени или целого народа. И в этом случае отношение к зверю-тотему тоже может быть двояким: какие-то народы и племена могли запрещать употреблять тотем в пищу и жертвовать его, а какие-то, напротив, рекомендовали это делать, чтобы, например, приобрести характерные черты своего предка: смелость, быстроту реакции и так далее.

Нам сейчас очень сложно судить, как именно вписывались звери и птицы в систему славянской мифологии. Так или иначе, вероятно, присутствовали разные черты: и тотемизм, и связь определенных животных с конкретными богами, и представление каких-то живых существ в качестве наиболее желанной жертвы для определенного божества. Например, есть версия, что в качестве тотемов у различных славянских племен почитались медведь (ведь не зря же это животное так популярно в нашем фольклоре), волк, сокол, олень.

Имеются также версии о тотемном кабане, но ряд историков высказывают сомнения в этом и предполагают, что это животное скорее входило в число наиболее популярных жертв богам. Но, например, в скандинавской мифологии, у которой много пересечений со славянской, кабан был весьма почитаем. Зверь по имени Хильдисвини («боевой кабан») считался верховым животным богини Фреи, а ее брат Фрейр разъезжал на другом, которого звали Гуллинбурсти («золотощетинный»).

Кабан или свинья у скандинавов почитались символами плодородия и воинской мощи. Вполне вероятно, что славяне либо какие-то из славянских племен могли относиться к нему подобным образом.

Популярным видом подношения богам был бык. Об этом, в частности, упоминает Прокопий Кесарийский. Но, видимо, столь крупное животное отправляли на заклание только в случае необходимости как-то особо почтить небожителей или во время похорон представителя знати.

КОНИ НЕБЕСНЫЕ И ЗЕМНЫЕ

Одним из самых почитаемых у славян животных, видимо, была лошадь. Ее связывали с различными богами, а солнце и луну часто представляли в виде сияющего коня. Лошади светлой масти почитались как проводники тепла и света. Одна из причин такого почитания, вероятно, в особой полезности этого животного для человека того времени. На ней пахали землю, перевозили грузы и отправлялись в военные походы.

В рядовых случаях приносили в жертву овец, коз, петухов или других не столь крупных животных и птиц. Конечно, в большинстве случаев для этой цели использовалась домашняя живность, которую разводили в непосредственной близости от жилья.

Ну а кому же все это жертвовали? Что можно рассказать о славянском пантеоне? Какие божества были главными, какие — второстепенными и всегда ли мы можем создать четкую картину их взаимоотношений?

Начнем с тех богов, которые, если верить летописям, были за несколько лет до Крещения Руси объявлены главными и вошли в состав пантеона князя Владимира Святославича. Мы уже упоминали в общих чертах это событие. Но почему Владимир выбрал именно Перуна, Хорса, Даждьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь? В чем был глубинный смысл этой реформы? Что можно рассказать об этих божествах?

Как уже было сказано выше, особого влияния на жизнь Древнерусского государства проведенное князем мероприятие на первый взгляд не оказало. Общее количество богов не поменялось, а почитать тех, кто был ближе в силу профессии или основного рода занятий, никто не мешал. Но зачем это понадобилось самому Владимиру?

В. П. Верещагин. Владимир над поверженными идолами. 1896 г.

Если он хотел таким образом стать ближе к Византии и другим значимым государствам, то попытка явно была не самой удачной, ведь в Европе уже было широко распространено христианство. И от перестановки слагаемых в языческом пантеоне ничего судьбоносного не произошло. В том, что Перун был объявлен главным, тоже, в общем-то, ничего особенного не было, Владимир лишь подтвердил существовавшее много лет положение. Хотя с тем, что Перун изначально был у славян на первом месте, согласны не все историки — и к этому мы еще вернемся. В общем, мероприятие получилось довольно загадочное. Какие версии высказываются по поводу его содержания? Перечислим самые популярные:

• никакого особенного смысла в реформе Владимира не было. Князь просто заменил старых, обветшавших идолов в некоем основном капище Киева (примерно так, как у нас новый мэр города начинает показательную покраску фасадов). А летописец представил это как важное событие, желая подчеркнуть полезную деятельность Владимира;

• никакой реформы вообще не было. Это не более чем выдумка Нестора, внесенная в летопись для пущей важности и потом подхваченная другими авторами и исследователями;

• Владимир хотел таким образом угодить тем, кто помогал ему в борьбе за киевский престол, а среди этих людей могло быть немало сторонников многобожия, не желавших укрепления христианства. Предыдущий киевский князь Ярополк, погибший в противостоянии с Владимиром, симпатизировал христианам и даже возвел в Киеве несколько храмов. А то, что в принятом Владимиром пантеоне отсутствовал один из самых известных богов — Велес, только доказывает, что для князя это было скорее декоративное мероприятие, которому он не придавал особого значения;

• устанавливая новых идолов и принося им обильные жертвы, князь, который тогда еще оставался убежденным язычником, хотел умилостивить богов, вероятно разгневанных убийством Ярополка и захватом власти. Выбор идолов был во многом случаен, за исключением Перуна, верховенство которого не вызывало особых возражений ни у кого из славян;

• Владимир желал этим мероприятием укрепить и централизовать собственно славянское многобожие, улучшить связи между племенами. Скорее всего, это доказывает, что на тот момент он еще не задумывался о принятии христианства и оценил возможности новой веры позднее;

• князь хотел таким образом противопоставить языческую Русь христианской Византии. А последующее принятие новой религии для него было либо вынужденным, либо его мировоззрение за несколько лет поменялось радикально. При этом отбор языческих богов был не случаен — они отражали все основные сферы жизни и ценности славянского общества. Знать бы еще точно, какие именно;

Условный портрет Владимира Святого из «Царского титулярника». XVII в.

• проводя реформу и провозглашая главным богом Перуна — покровителя дружины и княжеской власти, Владимир тем самым хотел подчеркнуть величие собственного престола. А все прочие боги, по сути, случайная выборка, чтобы не волновались привыкшие к многобожию подданные.

Как видим, версий предостаточно. Ни одна из них пока не принята историками как единственно верная. Но познакомиться подробнее с основными богами славянского пантеона, а потом и со всеми остальными мы вполне можем. Конечно, в той мере, которая возможна благодаря источникам.

Летописи сохранили имя человека, непосредственно руководившего установкой идолов в Киеве. Это был дядя Владимира Святославича, Добрыня.

Начнем, конечно, с Перуна. Самые известные документы, в которых упоминается имя этого божества, это «Повесть временны́х лет» и договоры между Русью и Византией. В приводившейся выше цитате Прокопия Кесарийского сказано, что славяне поклоняются богу — творцу молнии, при этом имя его не названо. Но так как основные известные источники всегда связывали Перуна именно с грозой, молниями и громом, ни у кого не было особых сомнений относительно того, о каком божестве писал византийский автор. Более того, даже после принятия христианства имя Перуна оставалось практически нарицательным — в литературе XVIII–XIX столетий можно увидеть, что раскаты грома и блеск молний иногда называли перунами или перуновыми стрелами.

Как, по представлениям славян, выглядел этот бог?

Можно с уверенностью сказать: в языческие времена практически любой народ представлял своих богов похожими на самих себя. Не только внешне: божествам приписывали занятия и обязанности, характерные для придумавшего их народа. Например, в некоторых версиях скандинавских мифов есть упоминания о том, что бог Улль научил людей изготавливать лыжи, а в Древней Греции, где популярно было виноградарство и изготовление вина, особо почитался бог виноделия и веселья Дионис. Причем мифы подтверждаются сохранившимися произведениями искусства: например, изображения греческих богов (и схожих с ними римских) во множестве дошли до нас в виде мозаик, скульптур и росписей. И логично было бы предположить, что боги славян представлялись славянам похожими на них. Но, увы, источников настолько мало, что кроме предположений нам не остается практически ничего. Сохранились каменные идолы, которые представляют славянских божеств в предельно обобщенном виде — в основном это просто столб, увенчанный стилизованной человеческой головой. Но, согласитесь, этого маловато.

В «Повести временны́х лет» сказано, что установленный по воле Владимира идол Перуна имел посеребренную голову и позолоченные усы. Было ли у этих цветов какое-то особое значение, трудно сказать. То ли знак особого отличия, то ли просто для красоты. Что касается собственно бороды и усов, то эти атрибуты в старину были непременными для любого мужчины, как обычного смертного, так и бога. Можно предположить, что Перун, как и любое подобное божество в других древних религиях, представлялся импозантным мужчиной средних лет в богатом, но не стесняющем движений облачении, возможно, с военным снаряжением.

Княжение Владимира в Киеве. Справа Перун в окружении бесов. Миниатюра Радзивилловской летописи. XV в.

Ну а имя Перуна? Считается, что основа имени «пер» означает «бить», «ударять». Это вполне стыкуется с основной функцией божества, разящего молниями и громыхающего на небесах среди туч. Кстати, сведения о том, чем именно гремел Перун, тоже дошли до нас в очень смутном виде. Скандинавский Тор делал это при помощи молота. А вот было ли что-то подобное у Перуна? Доступных достоверных изображений у нас нет. Мы можем только предполагать, как говорят юристы, по совокупности косвенных улик.

А ЧТО, ЕСЛИ…

Вполне возможно, что Перун мог какое-то время почитаться и как бог плодородия, ведь весенние грозы тесно связаны с пробуждением природы и скорым началом полевых и огородных работ. Впрочем, это не более чем предположение, которое ничем конкретным пока не подтверждено.

Например, археологи во время раскопок находят раковины древних белемнитов — это моллюски, часть тела которых представляла собой так называемый ростр. Он был похож на каменный или костяной удлиненный конус. Эти ископаемые раковины во многих славянских языках носят названия «перуновых стрел», так же как и древние кремневые наконечники для разных видов оружия — стрел или копий. Видимо, существовало поверье, что все эти штуки падают на землю в тот момент, когда Перун кого-то обстреливает ими. Также у некоторых славянских народов цветы ириса называют перуникой. Возможно, дело в том, что листья этого цветка имеют удлиненно-заостренную форму, напоминая либо стрелу, либо наконечник копья.

Имеется также версия, что одним из атрибутов Перуна мог быть топор, конечно, не тот, которым валят деревья, а боевой. Амулеты в форме топорика археологи во множестве находят на территориях славянского государства в слоях, соответствующих I тысячелетию нашей эры. Правда, возможно, что подобные амулеты были просто защитными, не связываясь с каким-то определенным божеством.

Так что мы можем предположить, что Перун мог быть вооружен и боевым топором, и копьем, и стрелами, и, вообще, всем доступным на тот момент оружием как бог — покровитель дружины и князя.

Очень схож с Перуном бог Перкунас, которого почитали племена балтов — это предки современных прибалтийских народов. Он считался богом-громовержцем, покровителем справедливости. А еще в древней ведийской мифологии, которая стала предшественницей индуизма, имелся интересный персонаж — бог Парджанья, которому были подвластны грозовые тучи и ливни. Такое родство, в плане сходства имен в том числе, некоторые считают доказательством того, что в «Велесовой книге» написана чистая правда. А значит, славянская мифология действительно родственна индуистской. Ну а из этого уже вытекают и славянские «Веды», и поиск параллелей между всеми прочими индуистскими и славянскими божествами, и рассказы о том, что славянский язык стал основой едва ли не всех остальных на Земле. Но, вероятно, все гораздо проще. Бог — покровитель грозы имелся практически у всех народов, потому что гром и молния были одним из самых заметных, самых могучих и самых пугающих природных явлений.

Пророк Илия. Икона XIII–XIV вв.

Впоследствии, после принятия христианства, образ Перуна во многом был воспринят Ильей-пророком, которого также стали почитать как громовержца — мол, когда гремит гром, это святой Илия (Илья) по облакам на колеснице катается. Более того, Ильин день (2 августа), возможно, был воспринят из древнего календаря, где связывался с Перуном.

Еще одно божество из числа тех, идолы которых были установлены в Киеве в ходе реформы Владимира, — это Даждьбог (он же Дажбог, Дажьбог и так далее, зависит от перевода). Он упоминается как в источниках, признаваемых официальной наукой, так и в документах наподобие «Велесовой книги». Это едва ли не единственное божество, относительно которого у нас есть упоминание о его родственных связях: византийский хронограф Иоанн Малала в конце V — начале VI столетия писал о том, что славянский бог солнца Даждьбог был Свароговым сыном. О Свароге мы поговорим отдельно, ну а его предполагаемый сын — персонаж очень интересный. Во-первых, не до конца выяснены его обязанности. То, что малоизвестный византийский хронист посчитал его богом солнца, вовсе не обязательно соответствует истине, тем более что Иоанн Малала производил богов, о которых он писал, от греческих и египетских божеств. И Даждьбога он, скорее всего, отождествлял с греческим Гелиосом. Во-вторых, вопросы вызывает его имя. Многие исследователи считают, что имя Даждьбог означает примерно «тот, кто дает счастье (благосостояние)», «бог, который одаривает». Поэтому его можно счесть и, например, покровителем процветания, и все же богом солнца, тепла и плодородия, потому как счастье и процветание в древности в основном связывались именно с этим. Но никакой конкретики в источниках нет.

Есть предположения, что когда-то очень давно у славян имел место культ солнца, и, возможно, почитание Даждьбога выросло именно из него. Более того, вполне возможно, что именно он, а не Перун, был некогда верховным божеством.

В «Слове о полку Игореве» славян называют «даждьбоговы внуки». Это произведение рассказывает о неудачном военном походе русских дружин против половцев под началом князя Игоря Новгород-Северского. Как говорят филологи, в «Слове…» сочетаются приметы фольклора и биографического произведения, высокой трагедии и лирической поэмы. Отношение неизвестного автора к главному герою неоднозначно: Игоря порицают за непродуманный поход, который привел к поражению, но в то же время превозносят за самоотверженность и храбрость. Обратим внимание: «Слово о полку Игореве» создавалось почти через две сотни лет после Крещения Руси. Что в таком случае означает словосочетание «даждьбоговы внуки», которым обозначили славян?

В. М. Васнецов. После побоища Игоря Святославича с половцами. 1880 г.

По одной из версий, таким образом подчеркнули единство славян и увековечили память об их происхождении. Но почему тогда не перуновы, к примеру, а даждьбоговы? Некоторые исследователи видят в этом доказательство того, что в древности именно этот бог, а вовсе не Перун, был у славян верховным. А привязывание происхождения народа к какому-либо божеству вполне характерно для того времени.

Поход Игоря Новгород-Северского состоялся в 1185 году, «Слово…», скорее всего, было создано одним-двумя годами позднее.

Другая версия гласит, что определение «даждьбоговы внуки» на самом деле носит уничижительный характер: мол, князь Игорь, отправившись с войсками в непродуманный поход и желая завоевать богатства и славу, поступил не как разумный христианин, а как управляемый страстями язычник.

Интересно, что точно такое же определение славян встречается и в пресловутой «Велесовой книге». Противники этого документа считают, что это просто лишнее доказательство того, что «Книга» представляет собой простое подражание древним летописям. Но и это еще не все: «Велесова книга» отождествляет Даждьбога с индуистским богом Индрой, повелителем грозы, дождя и войны:

И пасутся там стада наши — Плодиться им и плодиться Волею Даждьбога, которого мы славим. Он дал нам дом и дал нам жизнь. Да святится его имя — Индра… <…> Итак, мы семя его и слово, Пришедшие из земли Арийской[12].

Индра. Изображение XIX в.

Но, как уже было сказано, «Велесова книга» как источник вызывает очень серьезные и закономерные сомнения.

В некоторых фольклорных произведениях, например весенних песнях, у ряда славянских народов Даждьбог упоминается как «зачинатель весны». Так что, скорее всего, верна версия, что этот бог почитался как олицетворение солнца, плодородия и света.

Также непосредственное отношение к Солнцу, вероятно, имело еще одно божество из Владимирова пантеона — Хорс.

Вообще, этот персонаж весьма загадочный. Во-первых, зачем славянам столько богов, олицетворяющих свет и солнце? (Даждьбог и Хорс — не единственные, кого связывают с этим светилом.) А во‐вторых, ряд историков считает, что Хорс — божество заимствованное. Доказывают это тем, что в ряде иранских языков есть схожие слова, которые означают «сияние» или «солнце». То есть, вероятно, культ этого бога мог родиться где-то на Востоке и затем прийти на славянские земли. Еще одна версия — почитать Хорса начинали в Хазарском каганате. Такое мнение появилось благодаря тому, что еще в одном источнике — «Беседе трех святителей» — это божество наименовано жидовинским [13], а, как известно, иудаизм в определенный период истории практиковали многие жители каганата. Более того, в этом документе Хорса называют также громовым ангелом, но это уже может быть просто фигурой речи или доказательством того, что для древнего славянина молнии вполне могли являться «родственницами» солнца.

Некоторые видят даже сходство имени Хорса с именем египетского Гора (Хора, или Хоруса), бога солнца, изображавшегося в виде человека с соколиной головой или крылатого солнечного диска.

Есть и еще одна любопытная версия: «…‌при перечислении языческих богов киевского капища, учрежденного Владимиром Святославичем в начале „первой религиозной реформы“, тексты Лаврентьевской и Ипатьевской летописей различаются одним для нас существенным нюансом, а именно в первой из них, в отличие от второй, теонимы Хорс и Дажьбог [14] не разделены союзом „и“, как имена иных идолов. Это обстоятельство в совокупности с другими соображениями в пользу солярной природы Хорса и тем фактом, что древнерусский Дажьбог, безусловно, являлся божеством Солнца, позволило уже первым серьезным исследователям языческих верований восточных славян и позднее читать данный летописный текст следующим образом: „…постави кумиры… Перуна… и Хорса-Дажьбога и писать о тождестве этих двух богов как солнечных“» [15]. То есть вполне возможно, что Даждьбог и Хорс — одно лицо.

Как могло выглядеть описываемое божество в представлении древних славян, если мы согласимся с версией, что в те времена народы обычно представляли высшие силы подобными себе? К сожалению, здесь тоже опереться практически не на что. Популярные в последние десятилетия персонифицированные изображения славянских богов, созданные современными художниками, в большинстве своем опираются на источники наподобие «Велесовой книги» и тому подобные полуфантастические документы.

СОЛНЦЕ ИЛИ ЛУНА?

Так как получается, что у древних славян было много богов, связанных с солнцем, высказываются предположения, что Хорс мог быть не солнечным, а лунным богом — нечто вроде мужского аналога греческой Артемиды или Селены. В этом случае есть соблазн представить Даждьбога и Хорса близнецами, олицетворяющими небесные светила.

Еще одно божество из пантеона Владимира — Стрибог. Большинство современных исследователей считают его божеством ветра и воздуха, также он, возможно, представлял собой олицетворение неба. Имя его обычно переводят как «протяженный», «простирающийся». В некоторых трудах по мифологии и религиоведению можно встретить версию, что Стрибог, возможно, был своего рода антиподом светлому Даждьбогу или Хорсу и представлял собой олицетворение бури, урагана, низко идущих туч. Иногда его даже называют одной из ипостасей Даждьбога.

Следующее и тоже весьма интересное божество из числа тех, что вошли в пантеон Владимира, — это Семаргл (Симаргл). Ни его функции, ни его предполагаемое происхождение не выяснены до конца. Многие видят в имени этого божества ассирийские основы «сим» — поклонение и «регл» — огонь. Высказывается также предположение, что имя это произошло от персидского «симург», означавшего огненную птицу.

Огонь в древних мифологиях — стихия важная и в то же время многогранная. С одной стороны, поклонение ему как тому, что согревает и дает жизнь, могло сохраниться еще со времен первобытных, и Семаргл был олицетворением этой стихии. С другой — огонь мог иметь символическое значение и связываться, например, со скоростью, неотвратимостью, мщением. Поэтому относительно сущности Семаргла имеется множество версий. Предполагается, что он мог быть и вестником богов (наподобие греческого Гермеса), и покровителем природных сил, и богом растительности, которая пробуждается небесным огнем. В древних орнаментах часто встречается мотив вплетенного в растительные элементы фантастического животного — то ли кого-то наподобие крылатого пса, то ли грифона. Предполагается, что это может быть изображение одной из ипостасей Семаргла.

Иногда его, так же как и некоторых описанных выше божеств, отождествляют с Солнцем. Увы, более точных сведений в нашем распоряжении нет.

Шестым божеством из числа тех, идолы которых были установлены в Киеве по указанию Владимира, была Мокошь (Макошь).

К. Е. Маковский. Боярышня с прялкой у окна. Ок. 1900–1910 гг.

Имя Мокошь обычно связывают с термином mokos — «пряжа», «прясть». Есть и еще один вариант — «мокнуть». Но он, скорее всего, появился потому, что с древности существовал обряд «жертвы Мокоши», когда женщины бросали спряденную кудель в реку или колодец.

Ее традиционно представляют в женском образе. Распространена версия, что именно Мокошь отображена на той стороне збручского идола, где можно рассмотреть подобие женской фигуры с колечком или чем-то похожим в руке.

Богиня, видимо, была покровительницей домашнего очага, прядения и прочего рукоделия, а также помогала женщинам в целом. По сей день во многих славянских странах в народной вышивке встречается стилизованное изображение человечка с широко раскинутыми в разные стороны руками, считается, что это и есть Мокошь, которая как бы обнимает и согревает всех, кто находится под ее защитой.

Так как богиню представляли часто в образе пряхи, это может означать, что она могла также почитаться как олицетворение судьбы: подобно греческим мойрам, изготавливавшим нить человеческой жизни. Впрочем, это довольно зыбкая версия, дело в том, что такую же роль играли рожаницы, речь о которых впереди.

Высказывается также мнение, что первоначально Мокошь могла выступать как мать или жена Перуна, олицетворяя какую-то первородную стихию. Ведь если мы проведем аналогии с греческими мифами, то там Зевс-громовержец вовсе не был самым первым богом: сначала из хаоса появились Уран — небо и Гея — земля, потом боги-титаны и только от брака Кроноса — времени с титанидой Реей уже родился Зевс. Но, к сожалению, как уже было сказано, славянские мифы о сотворении мира до нас не дошли. Сохранились только их отголоски в виде заговоров, прибауток, сказочных зачинов, легенд из области народного христианства и так далее.

Когда свои позиции на славянских землях завоевала новая религия, многие функции и приметы Мокоши перешли к Параскеве Пятнице. В этом образе слились приметы сразу нескольких святых с такими именами. Более того, когда сложились традиции иконописи, одним из самых известных типов изображения Богоматери стала так называемая оранта, или молящаяся: Дева Мария в этом случае была изображена с поднятыми и раскинутыми в стороны руками. Вполне возможно, что в этом образе просто были использованы давно известные славянам черты богини Мокоши.

Богоматерь Оранта. Изображение из СпасоПреображенского собора в Ярославле. XIII в.

Казалось бы, мы рассмотрели весь Владимиров пантеон, всех входивших в него богов. Но есть еще одно божество, которое Нестор не упоминает в качестве одного из шести избранных Владимиром… и положение этого бога весьма загадочно.

Вернемся ненадолго к теме Перуна и его почитания. Казалось бы, ни у кого нет сомнений, что покровитель грозы занимал главенствующее положение у большинства славянских племен. Например, знаменитый историк XIX столетия Сергей Михайлович Соловьев писал: «…‌‌мы находим у наших славян при поклонении многим различным явлениям природы под разными именами божеств поклонение одному верховному божеству… <…> это верховное божество, по свидетельству одного из древнейших писателей о славянах, Прокопия, было божеством молнии, которое наш летописец называет Перуном. Явление грозы, молнии есть самое поразительное из явлений природы; немудрено, что первобытный человек дал ему первое место между всеми другими явлениями; он не мог не заметить благотворного влияния грозы на жизнь природы» [16].

Но выше уже высказывалось предположение, что, возможно, Перун был верховным богом не всегда. Кто мог быть главнее?

С. М. Соловьев. 1880-е гг.

Вполне возможно, что Сварог — тот самый предполагаемый отец Даждьбога, о котором писал Иоанн Малала. Родословная этого божества невероятно запутанна. Имя его производят из разных языков и переводят как «наказывающий», «иссушающий», «небесный», «жаркий», «огненный». Какова могла быть его сфера ответственности? Судя по этим переводам, практически какая угодно. Сварог мог быть богом солнца и молнии, огня и жары, засухи и горячего степного ветра. В среде историков также популярна версия, что Сварог — это бог-кузнец, во многом схожий с древнегреческим Гефестом и римским Вулканом. Вероятно, он также был богом-карателем, способным наслать засуху и погубить посевы. Но не странно ли, что Сварог, функции которого, судя по всему, были обширны и уважаемы, не вошел в «пантеон Владимира»? Если бы это было единственной загадкой.

Часть исследователей считает, что Сварог вообще не являлся богом — это было всего лишь персонифицированное обозначение стихии, духа огня.

А кем в таком случае может быть Сварожич, упоминания о котором есть, например, в хрониках, составленных немцем Титмаром Мерзебургским (конец X — начало XI в.)? Титмар писал, в частности, о вражде славянских князей и их борьбе за Киев, германо-славянской дипломатии, религии славян. С его слов, на землях полабских славян (жили на территориях, которые сейчас частично входят в состав современной Германии) больше, чем остальные, почиталось божество по имени Сварожич. При этом оно, видимо, также каким-то образом связывалось с огненной стихией.

ХРИСТОЛЮБЕЦ ПИШЕТ О СВАРОЖИЧЕ

Существует любопытный документ «Слово некоего христолюбца и ревнителя по правой вере», созданный, видимо, на Руси неизвестным автором между XI и XIV веками. Суть этого сочинения — восхваление христианской веры и развенчание языческих обычаев. В «Слове…» упоминается поклонение славян огню, который якобы называют Сварожицем (Сварожичем).

Но кем по отношению друг к другу являлись Сварожич и Сварог? Это до конца не выяснено. Есть предположение, что Сварог, упоминаний о котором меньше, вообще является выдумкой хронистов, в то время как Сварожич более реален как объект поклонения. Встречаются также утверждения, что это просто разные написания одного и того же имени.

Есть и еще одна интересная версия — например, С. М. Соловьев, которого мы уже процитировали, считает Сварога всего лишь одним из обличий Перуна: «Имеем право думать, что Перун у языческих славян носил еще другое название — Сварога. Верховное божество Сварог-Перун порождало двоих сыновей, двух Сварожичей: солнце и огонь. Поклонение солнцу, как видно, было сильно распространено между славянами…» [17].

Одним словом, вопросов больше, чем ответов. С уверенностью можно судить только об одном: если Перун у славян почитался как воплощение природной силы, как покровитель власти и военной мощи, то солнце, какое бы божество с ним ни связывалось, вполне могло почитаться наравне с Перуном. А может быть, и больше, чем он.

И таких спорных моментов в славянской мифологии и религии великое множество.

Когда мы делаем попытку разобраться с богами и полубогами, не входившими в состав пантеона Владимира, нас ожидает еще большее количество загадок, странностей и недоговоренностей, потому как о них информации еще меньше или она запутана до такой степени, что найти истину практически невозможно.

Помните, мы уже называли христианизацию в числе причин того, что славянскую религию и мифологию очень трудно изучать? Часть информации о языческом периоде, скорее всего, была уничтожена целенаправленно. Проблем добавляет и практически полное отсутствие письменных источников о славянском многобожии. А с этим связаны и еще несколько важных моментов.

Во-первых, существуют понятия высшей и низшей мифологии (религии). То есть сверхъестественных существ, в которых верили представители того или иного народа, религиоведы и культурологи обычно делят на категории. Высшие — это главные, основные божества. Низшие — всевозможные бесы и бесенята, духи природы и дома, олицетворения различных чувств и эмоций. При этом в литературе часто встречается утверждение, что, мол, одно из главных отличий одних от других в том, что низшие существа чаще общаются с людьми и практически живут бок о бок с ними. А высшие, как и положено истинным небожителям, редко спускаются с небес (Олимпа, Асгарда и так далее). Кроме того, высшие сущности обладают значительно бо́льшими сверхъестественными возможностями.

Н. А. Майков. Боги Олимпа. 1-я пол. XIX в.

Но если разобраться, то различия не так уж значительны. Да, например, у тех же древних греков существовало деление на богов-олимпийцев, к которым относились самые известные и могущественные божества — Гера, Зевс, Афина и так далее, богов средней руки, таких как, например, бог северного ветра Борей или жена Посейдона Амфитрита, и, наконец, всевозможных нимф, дриад, океанид. Но при этом с людьми активно общались даже самые что ни на есть главные боги: например, тот же Зевс имел множество детей от земных женщин, и практически все олимпийцы принимали участие в Троянской войне, помогая одной из сторон. Более того, даже самая захудалая нимфа обычно обладала способностями к волшебству (могла наслать туман, заставить человека впасть в безумие и так далее). А куда отнести бога смерти Таната (Танатоса) — на Олимпе его не принимали, но значение этого божества для греческой системы мифов было огромно — или богиню заблуждения и обмана Ату, изгнанную с Олимпа, но при этом сумевшую в свое время затмить разум самого Зевса, или богинь судьбы, мойр, решения которых громовержец вообще не мог оспаривать?

Поэтому деление на высших и низших богов и существ в значительной степени условно. Особенно это относится к славянской системе мифов и религиозных представлений: об этих богах нам в принципе мало что известно. И когда мы пытаемся разделить этих сверхъестественных существ на высших, низших и так далее, то сталкиваемся с тысячей оговорок и условностей. Да, богов из пантеона Владимира исследователи обычно относят к высшим, но даже их обязанности и характеристики, как вы могли убедиться выше, вызывают множество вопросов, не говоря уже о таких персонажах, как Лихо или Ярила. Это высшие или низшие божества или вообще не божества, а просто некие персонифицированные силы природы или явления?

Кстати, куда относить эти самые силы или стихии, такие как славянская мать сыра земля или греческая Гея? На этот вопрос исследователи отвечают по-разному. В большинстве мифологических систем боги земли, неба, воздуха, океана появляются одними из первых, в момент сотворения мира. А значит, относятся к высшим просто по умолчанию. Также их принято называть богами первого поколения, особенно явно эти поколения представлены в греческой мифологии.

Что же касается славянских представлений о сверхъестественном, то мы даже не всегда можем судить о том, какие обязанности имела та или иная божественная сущность. Не говоря уже об их категориях. Более или менее точно можно судить о том, что к низшим мифологическим существам относятся в основном те, которые позже перекочевали в народный фольклор: Баба-яга, русалки, домовые и так далее. Но с ними мы будем знакомиться отдельно.

ИСТОКИ

Древнеегипетский Осирис, по преданию, был убит своим завистливым братом Сетом и воскрес благодаря жене Исиде. Впоследствии культ Осириса стал основой для многих представлений об умирающем и воскресающем божестве, в том числе и для христианской религии. Этот бог в Египте был символом возрождения, царем загробного мира и судьей душ усопших.

Второй важный момент: в славянской мифологии (не только в славянской, впрочем, но сейчас речь именно о ней) имеются даже ритуально-календарные персонажи. Скажем, к их числу относят Масленицу или Купалу, возможно, когда-то они были схожи, например, с египетским Осирисом, символизируя умирание и воскресение (природы, растительности, солнца и так далее), и почитались как божества. Но впоследствии они стали связываться не столько с конкретным персонажем, сколько с ритуальным действом, с определенным праздником. Например, мало кто сейчас сможет с ходу сказать, каково происхождение праздника Ивана Купалы. А вот то, что в ночь на Ивана Купалу нужно искать цветущий папоротник, знают практически все. Несмотря на то что папоротник вообще никогда не цветет в общепринятом смысле.

Иногда в нашей культуре появлялись образы, представляющее собой, как ни странно это звучит, порождения и христианской, и языческой культур одновременно. Для того чтобы понять, как такое было возможно, нам нужно обратиться к понятию бога (божественного) в народной культуре. Помните, выше шла речь о «Голубиной книге»? Это произведение — яркий пример такой культуры, о которой нельзя не сказать несколько слов.

К числу главных средств распространения христианства на Руси относились священные книги, иконы, миниатюры. Но далеко не все могли читать книги по причине неграмотности и далеко не все имели возможность послушать проповеди и разъяснения священников. Схожая ситуация была и в Европе — например, обилие скульптур на фасадах средневековых католических соборов иногда называют «Библией для бедных»: не умеешь читать — вот тебе изображение того, что будет, если начнешь грешить. То есть на протяжении веков складывались два прочтения христианства: один вариант догматический, строго следующий тому, что сказано в Священном Писании, второй народный, где сюжеты священных книг тесно переплетались с народными поверьями и представлениями. Самый простой пример: в христианстве, как известно, образ Бога Отца непостижим и невидим. Но простому человеку такое утверждение было непонятно, и в фольклоре появлялся образ бога как доброго бородатого дедушки, сидящего где-то высоко на облаках, а также сложились представления о том, что иногда бог ходит по дорогам в обличье странника или нищего, проверяя на милосердность христиан. Здесь слились два представления — древнее (языческое) о близости бога к людям и новое (христианское) о безусловном верховенстве божества над миром, его непостижимости и незримости, но при этом всеведении.

В. М. Васнецов. Сирин и Алконост. Песнь радости и печали. 1896 г.

Скорее всего, примером такого же синтеза языческого и христианского являются образы волшебных птиц — Сирин, Алконост, Гамаюн. Например, образ первой из них был (и есть) невероятно популярен в народном искусстве и фольклоре: изображение птицы с женской головой можно увидеть на страницах старинных книг, крышках сундуков, в сюжетах лубка. Когда христианство окончательно закрепилось на русских землях, Сирин стали называть райской птицей: более того, вокруг ее головы обычно изображался нимб. Считалось, что Сирин умеет предсказывать будущее и, прилетая в мир людей, поет песни о райском блаженстве. Но иногда ее пение может принести горе и даже свести человека с ума.

Схожие образы — Алконост (также птица-дева, пение которой может даровать забвение: как сладостное, так и опасное) и Гамаюн (может быть вестницей горя и разнообразных социальных потрясений). Возможно, когда-то, задолго до принятия христианства, предшественники этих птиц почитались как некие божества или олицетворения природных сил. Ну а когда на русские земли пришла новая вера, им добавили черты райских вестников, возможно, даже ангелов. И в итоге получились весьма интересные персонажи, истоки которых следует искать и в язычестве, и в христианстве. Вполне возможно, что прототипами этих волшебных полуптиц стали, например, греческие сирены или гарпии — легенды об этих существах, пусть и в трижды пересказанном и перекрученном виде, вполне могли попадать на славянские земли.

Г. Вертхаймер. Поцелуй сирены. 1882 г.

Птица Гамаюн, сидящая на пушке, по сей день присутствует на гербе Смоленска. Она появилась на нем еще в XVII столетии, и, что интересно, в советское время этот герб не менялся.

Есть еще один момент. Уже говорилось о том, что на разных славянских землях одни боги почитались больше, другие — меньше. Какие-то божества считались покровителями определенной группы населения: так, предполагается, что Велеса могли особо уважать охотники и скотоводы (но это тоже спорно). А вот насколько широко распространялось почитание того или иного божества, мы не всегда можем судить. Большинство исследователей согласны с тем, что, например, Перун, скорее всего, почитался во всем древнеславянском государстве. А, скажем, Яровит — бог войны, которого особо почитали балтийские славяне, было ли это божество известно на всех славянских землях или оставалось местночтимым? Иногда его отождествляют с Ярилой, которого, видимо, почитали в основном на юге и востоке территории, заселенной славянами, но эта теория не у всех ученых находит поддержку. Таким образом, мы не всегда можем судить о том, где перед нами два разных божества, а где одно, просто названное разными именами на разных землях. И почитался ли один и тот же бог на обширной территории или являлся покровителем какого-то одного племени или населенного пункта.

Попробуем разобраться с божествами, не входившими в пантеон Владимира.

Начнем, пожалуй, с Велеса. Этот персонаж уже возникал в нашем повествовании как один из самых загадочных, тот самый, которого Владимир Святой почему-то не ввел в свой пантеон, несмотря на явную его значимость. Или ввел?

Выше уже говорилось, что во время реформы Владимира в Киеве были установлены идолы богов, которых князь отныне велел почитать особо: Перуна (главного), Хорса, Даждьбога, Стрибога, Семаргла и Мокоши. Велеса среди них не было. Но некоторые источники говорят, что идол этого бога стоял где-то «под горой», возможно, на территории киевского Подола. Если это правда, то получается, что изображение Велеса все же имелось в Киеве, но по какой-то причине его разместили в отдалении от остальных. Такую ситуацию можно истолковать двояко, что, собственно, историки и делают. Кто-то считает, что размещение идола Велеса отдельно от прочих богов Владимирова пантеона доказывает, что это божество почитали в основном скотоводы, ремесленники, охотники. Их труд был, конечно, необходим, но благородными они не считались. Словосочетание «скотий бог» применительно к Велесу в источниках встречается часто. То есть, возможно, он почитался как покровитель домашнего скота и лесных зверей, как бог, связанный прежде всего с материальной стороной жизни.

Есть и несколько иная точка зрения: размещение идола Велеса в отдалении от остальной шестерки, напротив, свидетельство того, что этого бога почитали и считали главным все без исключения. А вот пантеон Владимира — это было нечто искусственное, навязанное. Нет, конечно, эти шесть богов тоже были хорошо известны на Руси, но в 980-х годах они покровительствовали в основном князю и его дружине, были символом не всего славянского народа, а его элиты. Тоже, конечно, спорное мнение — с чего вдруг та же Мокошь, которую многие исследователи считают одной из старейших богинь славянского пантеона, стала покровительницей элиты? Но, к сожалению, достоверных источников в нашем распоряжении мало.

Русско-византийские договоры Х столетия (дохристианского времени) сохранили для нас сведения о том, что славяне клялись Велесом — богом благосостояния и процветания и Перуном — богом оружия и грозы, покровителем войска. Не странное ли сочетание, почему Велеса считают божеством процветания и в то же время «скотьим богом»? Скорее всего, потому, что от количества скота в хозяйстве в то время процветание зависело напрямую.

Еще один интересный момент — в источниках бога именуют и Велесом, и Волосом. И снова начинают ломаться копья в исторических дискуссиях: это один и тот же бог или два разных? Некоторые исследователи считают «скотьим богом», покровителем домашних животных только Волоса, а другого, Велеса, — либо покровителем богатства, либо чем-то вроде лесного духа. Возможно, этот самый лесной дух возник в представлении славян как наследие тотемизма, когда некое животное считалось родоначальником племени или целого народа. И вполне возможно, что дух Велес имел обличье медведя, ведь не просто так это животное занимает такое заметное место в славянском фольклоре. Этим можно объяснить и имя Велес, то есть «мохнатый», «волосатый». А может быть и иное — Волос был покровителем и домашних, и диких животных, почитался в облике медведя. Велес же был сугубо покровителем богатства и накоплений.

Кстати, в некоторых регионах России до сих пор принято в хлеву, где содержится скот, прикреплять над дверью оберег в виде медвежьей лапы.

Еще одна версия: слово «Велес» вообще не является именем — ни бога, ни кого-то еще. Есть предположение, что «велесый», «влесый» могло означать «великий», «мощный». И, возможно, певца-сказителя Бояна, которого в «Слове о полку Игореве» называют «велесовым внуком», таким образом хотят представить наследником великих воинов и благородных мужей.

После внедрения христианства произошло то, что мы уже обсуждали ранее, — реликты древних мифологических представлений смешались с новой верой. И на свет явились новые персонажи: например, влешками или волохатиками кое-где начали называть мелкую нечисть. Но были и обратные примеры, к которым относится облагораживание древних языческих богов. Так, считается, что часть обязанностей Велеса-Волоса как «скотьего бога» принял на себя святой Власий — покровитель домашнего скота.

Святой Власий благословляет коров. Фрагмент иконы XV в.

В 1960-х — 1970-х годах лингвисты В. Н. Топоров и В. В. Иванов сформулировали так называемую теорию основного мифа. Она сводилась к тому, что в любой мифологии есть центральный сюжет противостояния, как правило, бога-громовержца со змеем или драконом, олицетворяющим зло. Впоследствии этот миф трансформировался в предания о святом Георгии.

Тогда же и было высказано мнение, что в славянских мифах в роли громовержца, побеждающего зло, мог выступать Перун. А вот роль его противника, олицетворяющего это самое зло, возможно, играл Велес. На эту мысль натолкнуло то, что, благодаря имени, образ данного божества многим представлялся звероподобным. Хотя ни одно древнее изображение Велеса до нас не дошло. И тем не менее эту теорию начали раскручивать, в итоге она развилась до того, что появились предположения о змееподобности Велеса, о том, что в сказках его образ трансформировался в Змея Горыныча. Возможно также, что в глубокой древности он действительно мог иметь змееподобный облик и почитаться как одно из хтонических существ, а позднее принять более благородный вид и стать покровителем скота и благосостояния.

Ну и, конечно же, стоит коснуться уже не раз упоминавшейся нами «Велесовой книги», в которой имя «скотьего бога» — одно из главнейших. Его именуют богом-защитником и просветителем, покровителем пастухов и учредителем законов. Сторонники подлинности «Книги» высказывают мнение, что, возможно, на Руси Велес почитался не менее чем Перун, а может быть, и более.

И. Я. Билибин. Змей Горыныч. 1912 г.

Одним словом, Велес, о котором, казалось бы, известно больше, чем о многих других славянских богах, остается одним из самых загадочных.

В «Славянской хронике» Гельмольда, немецкого священника-хрониста XII века, есть рассказ об еще одном любопытном боге — Святовите (он же Световит или Свентовит): «Среди множества славянских божеств главным является Свентовит, бог земли ранской [18], так как он — самый убедительный в ответах. Рядом с ним всех остальных они как бы полубогами почитают. <…> С удивительным почтением относятся славяне к своему божеству, ибо они не легко приносят клятвы и не терпят, чтобы достоинство его храма нарушалось даже во время неприятельских нашествий» [19].

Святовит почитался прежде всего у западных славян, на него возлагались обязанности бога — покровителя света, бога-защитника и победителя, олицетворявшего справедливую войну.

Л. Туксен. Епископ Абсалон свергает идола бога Святовита в 1168 году. Ок. 1890 г.

На некоторых островах в Балтийском море и на территории нынешней Северной Германии кое-где сохранились древние изображения мужской фигуры с винным рогом в руках, предполагается, что это изображения Святовита. Вероятно, он мог почитаться также как бог урожая и бог-пророк, к которому обращались с просьбой предсказать будущее.

Датский хронист XII — начала XIII столетия Саксон Грамматик оставил довольно подробные сведения о Святовите и его культе, практиковавшемся у славян балтийского побережья. Он упоминал, что идол Святовита, которого ему довелось видеть в этих краях, был четырехглавым. Сложно сказать, как выглядели эти головы, Святовит мог напоминать уже известного вам збручского идола с четырьмя лицами, направленными в разные стороны, или быть чем-то еще более головастым. Кроме того, Саксон Грамматик упоминает, что в городе Аркона на землях прибалтийских славян имелся храм Святовита. Как этот храм выглядел — неизвестно, но информация эта очень интересна.

Вопрос о том, где и как молились славяне в дохристианский период, часто обсуждается в специализированной литературе. Большая часть исследователей утверждает, что храм как архитектурное сооружение славянам-язычникам был незнаком: идолы располагались под открытым небом, как и место для жертв, и ритуальные кострища, и все остальное. Возможно, при необходимости сооружалось что-то вроде навеса. Но если верить датскому хронисту, иногда все же возводились специальные ритуальные здания, во всяком случае, у славян северо-запада.

Идол Святовита. Изображение из книги «Мифология славянская и российская». 1804 г.

Насколько широко было распространено почитание этого бога? Большинство источников утверждают, что в основном его чтили славяне балтийского побережья, проживавшие на территории современных Германии и Польши. При этом иногда Святовита отождествляют с еще одним божеством — Белобогом, которого, впрочем, многие считают не более чем сказочным персонажем. Вернее, частью одного интересного персонажа.

КТО ЧЕЙ ПРЕДОК?

У Гельмольда есть интересная версия о происхождении Святовита. Якобы в IX столетии, во времена распространения христианства, на острове Рюген был заложен храм в честь святого Вита — христианского мученика III–IV веков нашей эры. Но славяне-руяны изгнали христиан и начали почитать святого Вита как одного из языческих богов, назвав его Святовитом. Версия довольно наивная (скорее всего, Святовит гораздо старше святого Вита), но популярная.

Есть предположение, что в славянском пантеоне имелось божество, которое можно назвать вариацией на тему инь-ян, светлого и темного. Уже упоминавшийся Гельмольд писал: «Есть у славян удивительное заблуждение. А именно: во время пиров и возлияний они пускают вкруговую жертвенную чашу, произнося при этом, не скажу благословения, а скорее заклинания от имени богов — а именно доброго бога и злого, считая, что все преуспеяния добрым, а все несчастья злым богом направляются. Поэтому злого бога они на своем языке называют дьяволом, или Чернобогом, то есть черным богом» [20].

Близнецом Чернобога был Белобог, возможно, это были две ипостаси одного божества. Но о втором упоминают крайне редко, и многие историки вообще считают, что его позже выдумали летописцы: раз есть Чернобог, значит, должен быть и Белобог. А еще есть версия, что добрая сторона Чернобога — это Святовит, а Белобог — лишь одно из его имен.

Почитание Чернобога, видимо, не было широко распространено. Обычно его связывают с прибалтийскими племенами славян.

С темами войны и плодородия связывалось и еще одно божество, которое почиталось у прибалтийских славян и о котором также известно немного. Это Яровит, или Иеровит. Корень «яр», который был частью его имени, означал силу природы, жар солнца, страсть. Чуть позже мы познакомимся с еще одним божеством со схожим именем. О Яровите, в частности, пишет немецкий хронист XII века Герборд, утверждая, что «у римлян этот бог называется Марсом». Есть упоминания о том, что его атрибутами являлись позолоченный шлем и щит, которые были укреплены на стене святилища, и в случае какой-либо военной опасности их торжественно несли впереди войска.

Но и это еще не все. В источниках встречается имя еще одного бога войны, который также почитался у прибалтийских славян, — это Ругевит, о котором, в частности, писал Саксон Грамматик. Якобы на острове Рюген имелось святилище в виде навеса, лежащего на столбах, а под ним стояла некая статуя с семью лицами, вооруженная семью мечами.

Грамматик именует этого идола «на редкость уродливым» и утверждает, что разрушен он был в XII столетии, что весьма любопытно, ведь христианство уже давно утверждалось на окрестных землях, и если идол Ругевита все это время оставался почитаемым, это говорит о стойкости языческих обычаев. Впрочем, есть версия, что Яровит и Ругевит — суть одно и то же, а разница в написании имен, возможно, объясняется разницей в произношении в соседних регионах.

Вообще, многоголовость и многоликость у славянских богов, видимо, была вполне обыденным явлением. Трудно сказать, чем это объясняется. Самая простая версия — при изготовлении изображений старались создать иллюзию всеведения, взгляда во все стороны света: примерно так же, как мы могли это видеть у збручского идола.

Достаточно скромное количество голов — всего три — было у Триглава, божества, которое также почиталось у прибалтийских славян. Его идолы упоминаются, в частности, в «Житиях Оттона» [21] XII столетия, где описываются как изображения одного из важнейших божеств, надзирающего за небом, землей и преисподней.

Кстати, Триглава часто упоминают и переводчики «Велесовой книги», уверяя, что в ней таким образом характеризуется союз трех верховных божеств — Сварога, Перуна и Святовита. Впрочем, с тем, что именно эти боги являлись главными, согласны не все толкователи: тексты «Книги» весьма туманны и неоднозначны, поэтому переводов и интерпретаций существует много.

Троичность вообще характерна для этих текстов: например, именно в «Велесовой книге» впервые была представлена трехчастная модель мира — Явь, Правь и Навь:

Правь невидимо уложена Даждьбогом, А по ней, как пряжа по веретену, течет Явь, Тем самым сотворяя жизнь нашу, А если обрывается нить, то смерть наступает. Явь текуща и сотворена от Прави, Навь же не сотворена от нее, Навь есть до нее, и после нее есть Навь, А в Прави же есть только Явь[22].

Что все это означает?

Правь можно представить как мир божественных законов, установленных высшими силами. Действовать в соответствии с ними — значит «жить по прави». Навь — это подземный, загробный мир, где обитают темные силы и души умерших, Явь — обычный, повседневный мир людей.

Такая схема описана только в «Велесовой книге», более ни в одном источнике она не встречается. Единственное исключение — слово «навь», которое ранее встречалось в некоторых славянских языках либо как обозначение потустороннего мира в целом, либо как обозначение покойника — «бывшего человека», ныне относящегося к загробному миру.

А что можно сказать о женских божествах у древних славян? В общем-то, немногое. Помимо уже упоминавшейся Мокоши можно назвать мать сыру землю. Точно неизвестно, была ли она так или иначе представлена в антропоморфном, то есть человеческом, облике. Не дошли до нас и какие-либо легенды о ее рождении. Но о почитании земли как богини можно судить по многочисленным обычаям и традициям, которые описаны в источниках и литературе, а некоторые из них практикуются и по сей день.

Земля ассоциировалась с женщиной, вернее, с процессами, происходящими в женском организме: упавшие во вспаханную землю семена оплодотворяют ее, земля «беременеет» и через положенное время порождает «детей» — растения, цветы, плоды. Благодаря ей живет, кормится и процветает человеческий род. Сырой земля должна быть потому, что только благодаря дождям и снегу она сохраняет способность к воспроизводству. Сухую, бесплодную землю сравнивали с вдовой или со старухой, которая более не в состоянии породить потомство.

Подобные мотивы в славянской вышивке могут быть стилизованными изображениями богини Мокоши

Видимо, в глубокой древности мать сыра земля и небо, дающее осадки, у славян воспринимались как супружеская пара. Ассоциации с человеком были настолько прочными, что во многих регионах еще несколько десятилетий назад существовало поверье: чтобы не нарушать законы природы, засеивать поле должен мужчина. «Женщине негоже сеять!» — впрочем, засадить овощами огород она вполне могла. Да и в случае крайней необходимости, скажем в военное время при нехватке мужчин, женщины занимались севом. Распространение техники, в частности всевозможных сеялок и прочего, практически положило конец подобным поверьям: работает машина, и не все ли равно, кто там ею управляет?

Сошествие Святого Духа на апостолов. Икона XVIII в.

С распространением христианства, как это часто бывало, новые традиции смешались со старыми, языческими. Например, в православии на пятидесятый день после Пасхи празднуется День Святого Духа, или День сошествия Святого Духа на апостолов.

По преданию, в этот день над головами учеников Иисуса Христа появились огненные языки, символизировавшие обретение ими знания и Святого Духа. В народе праздник прозвали Духовым днем, и родилось поверье, что земля в этот день именинница, так как в этот день она когда-то была сотворена. Соответственно, в Духов день землю нельзя пахать, боронить, забивать в нее колья и вкапывать столбы. А еще, уверяли многие, в этот день можно прислушаться к земле, и если вы человек достойный и праведный, то, вполне возможно, она покажет вам, где лежит клад.

Существует поверье, что в Духов день души умерших прилетают проведать живущих. Для того чтобы им было где посидеть, на окнах и на божнице расставляли березовые веточки.

При изучении славянской мифологии часто приходится идти методом «от противного»: старых, дохристианских, документов практически нет, но зато есть произведения служителей христианской церкви, обличавших отсталые древние поверья. Конечно, они весьма пристрастны, но какую-то информацию из них все же можно получить.

Именно в таких, достаточно поздних источниках есть упоминания о божествах, видимо тесно связанных друг с другом, — это Род и рожаницы. Кем только не объявляли Рода исследователи. В нем видели и возможного верховного бога славян, и покровителя семьи и брака. Но в последнее время более популярно мнение, что Род, как и связанные с ним рожаницы, являлся божеством, олицетворявшем преемственность поколений, судьбу, традиции. Правда, высказывается и еще одно предположение, что когда-то Род почитался как бог-демиург, создатель мира, но потом по какой-то причине на первый план вышли другие божества.

Рожаниц почитали как богинь, определяющих будущее младенца, поэтому их часто сравнивали с греческими мойрами. Впрочем, в более позднее время их начали считать также покровительницами рожениц, повивальных бабок, свах.

Существует даже праздник «Бабьи каши», который у многих славянских народов отмечался обычно сразу после Рождества (снова встретились две традиции — христианская и языческая). В этот день приносили угощение недавно родившим женщинам, освящали пироги в церкви, а также всячески поздравляли и ублажали повитух.

Настал момент перейти к условно низшим представителям славянского пантеона. Там не меньше всего интересного.

Начнем, пожалуй, с уже упоминавшихся ритуально-календарных персонажей. К примеру, таких как Ярила (Ярило). Помните Яровита и его возможного то ли родственника, то ли двойника Ругевита? Это боги прибалтийских славян. Так вот, есть версия, что оба они — ближайшая родня Ярилы. Последний, правда, почитался в основном на землях, расположенных южнее. Что он собой представлял?

Часто этого бога представляют как воплощение солнечного света. Но на самом деле его образ значительно сложнее и в то же время приземленнее. В давние времена, возможно, он действительно почитался как солнечное божество. Но впоследствии несколько изменил свои обязанности: сначала превратился в бога плодородия, а позднее стал своего рода олицетворением праздников, связанных с пробуждением земли и началом полевых работ.

С этого времени Ярила был в первую очередь куклой, обрядовым чучелом, которое играло роль условной жертвы: его обычно зарывали в поле, сопровождая эти условные похороны плачем, причитаниями и… пением не слишком пристойных песен. В них упоминалось все то, что необходимо для повышения плодородия во всех смыслах. Вполне возможно, что в этом обряде сохранились древнейшие представления об умирающем и оживающем божестве, смерть и воскресение которого отражают природные процессы.

Для того чтобы зарытое в землю зерно могло проклюнуться, взойти и потом дать урожай, нужно «похоронить» Ярилу, а он пробудит землю и поспособствует началу новой жизни.

У обычаев, связанных с Ярилой, много общего с масленичным обрядом. Масленица — это не только блины и катание с горок, когда-то этот день считался началом поворота к лету. В представлениях древнего славянина от поведения во время Масленицы во многом зависел будущий урожай и благополучие в целом. Много лет назад этот праздник был приурочен к весеннему равноденствию и, скорее всего, считался началом нового года. Как он назывался тогда?

П. Н. Грузинский. Масленица. 1889 г.

Достоверно неизвестно, одно из названий Масленицы — Велик день, возможно, оно сохранилось именно с тех пор. Все, что делалось в течение недели, должно было способствовать скорейшему приходу весны и повышению плодородия земли. Выпекание лепешек или блинов, напоминающих солнце, это пример несложной магии призывания подобного подобным.

НЕ ПРОСТО ПРОВОДЫ ЗИМЫ

В обрядах Масленицы сохранились отголоски древней тризны, нужно было почтить предков, без помощи которых, скорее всего, достойного урожая было не получить. Поэтому на Масленой неделе часто проводились кулачные бои, гонки на санях. Кстати, блины были не только солнечным символом — это еще и поминальная пища, и их поедание тоже было способом почтить покойных родственников. В последний день праздничной недели люди часто посещали кладбища.

Также на Масленой неделе проводились смотрины невест, обряды сватовства, одним словом, все то, что связано с воспроизводством населения, повышением плодовитости.

Сожжение чучела — это символическое «убийство» зимы и холода, ускорение прихода весны. Сейчас само это чучело, которое сжигают к всеобщему восторгу собравшихся, также именуют Масленицей, но вполне вероятно, что до принятия христианства у него было какое-то иное название. Возможно, это было воплощение какого-то из богов или богинь, связанных с зимой и холодом.

Пепел от сожженного чучела принято разбрасывать по полям и огородам, чтобы повысить плодородие почвы. В этом тоже отголоски древней веры в силу умирающего и воскресающего божества: от сожженной фигуры она передается земле и способствует урожаю.

В мотивах славянской вышивки часто угадываются образы, напоминающее Мировое древо

Как Масленица оказалась связана с Великим постом и Пасхой? Ведь в настоящее время мы часто именно так и ориентируемся: вот сейчас у нас Масленая неделя, потом семь недель Великого поста, значит, нужно наесться на семь недель вперед.

По большому счету это совпадение случайное. Пасха, или Воскресение Христово, выпадает на весну (как вы знаете, дата у этого праздника плавающая). Масленица, скорее всего, совпадала с днем весеннего равноденствия и праздновалась в конце марта. Получалось, что с приходом христианства веселье будет выпадать на период Великого поста, что недопустимо. Служители церкви, конечно же, пытались осуждать и даже запрещать Масленицу, но довольно быстро поняли, что многовековой обычай просто так не искоренишь. Возможно, поэтому было решено привязать языческий по своей сути праздник к началу Великого поста — и его даты тоже стали плавающими. Вот так и получилось, что Масленица стала неотделима от христианских традиций, которые, по сути, должны были полностью покончить с ней. Впрочем, о стойкости древних обрядов и о том, как они до сих пор проявляются в нашей жизни, у нас будет отдельный разговор.

В. И. Суриков. Взятие снежного городка. 1891 г.

Еще один обряд, схожий с масленичными и ярилиными, это «похороны Костромы»: чучело, изготовленное из соломы и одетое в белые одежды, сжигали, хоронили или раздирали на части. Собственно, имя Кострома, которое впоследствии стало еще и названием старинного русского города, дословно означает солому или мякину. Обряд, как и многие другие подобные мероприятия, способствовал повышению плодородия земли.

Упоминавшийся выше праздник Ивана Купалы — тоже яркий пример совпадения языческих традиций с более поздним христианским календарем. Был ли у славян в древности бог по имени Купала?

Такие версии высказывались, но никакого убедительного подтверждения им у нас нет. Скорее всего, языческое название праздника, который соответствовал дню летнего солнцестояния, до нас не дошло, а Иваном Купалой его стали называть, только когда после принятия христианства он совпал с днем Иоанна Крестителя (24 июня, или 7 июля по новому стилю). Ассоциация понятна — обряд крещения неразрывно связан с водой.

И исходный языческий праздник также связывался с водой, травами и огнем, считалось, что все природные стихии в этот день (вернее, в ночь) обретают особую чудодейственную и целительную силу.

Считалось необходимым искупаться, разжечь костер (в нем часто сжигалось все ненужное, например неиспользованная прошлогодняя солома). Волхвы и ведуньи отправлялись в поля и леса на поиски сырья для волшебных составов, молодежь веселилась, плясала и пела. Как и множество других древних обрядов и праздников, дохристианский Иван Купала должен был способствовать повышению плодородия земли, привлечению удачи и радости.

Считалось, что с купальской ночи из рек, озер и прудов уходит вся нечисть, поэтому вплоть до Ильина дня, до начала августа, можно было купаться совершенно беспрепятственно.

Костры, которые были и остаются непременным атрибутом купальской ночи, носили изначально очищающий характер.

Были ли у древних славян божества, олицетворявшие какие-либо эмоции, чувства, душевные порывы, негативные (позитивные) качества, наподобие греческой Аты — богини обмана или эриний — богинь, олицетворявших мщение?

Обычно говорят да и приводят в качестве примера таких персонажей, как Лихо — олицетворение несчастливой судьбы или Доля — божество удачи и счастья. Но проследить происхождение этих образов довольно сложно. Когда именно они появились, существовали ли какие-то связанные с ними обряды, нам неизвестно. Но в фольклоре, например, то же Лихо Одноглазое встречалось достаточно часто: «Не будите Лихо, пока оно тихо», «Лиха беда начало» и так далее. Можно предположить, что эти образы действительно перекочевали в сказки и былины непосредственно из славянских дохристианских мифов, как и множество других, подобных им.

А вот почитали ли славяне богиню Ладу — этот образ довольно популярен в разнообразных неоязыческих течениях? Утверждают, что Лада была покровительницей весны, любви и брака и что у нее было двое детей: Леля, она же Ляля, также покровительница весны, и Лель — бог любви. Но никакими достоверными источниками эта информация не подтверждается.

Большинство ученых предполагают, что слова «лад», «лада», «леля», которые встречаются в старинных песнях и заговорах, это всего лишь часть ритмического припева наподобие «люли-люли» или ласковое обращение к любимому человеку. Хотя в XVII–XIX веках имена этой весенней тройки были весьма популярны в романтической литературе. Обаяние данной легенды испытал на себе, в частности, Александр Сергеевич Пушкин, который в «Руслане и Людмиле», описывая свадебный пир главных героев, упоминал «Лелем свитый им венец». В итоге получилось довольно забавно: имена якобы славянских богов Лады и Леля в художественных произведениях встречаются во много раз чаще, чем в каких-либо достоверных источниках.

В среде историков и филологов популярно такое мнение: «Лель — искусственное божество, введенное в русский Олимп писателями XVIII века на основании припевов-выкриков, в основном свадебной поэзии: „люли, лель, лелё“. Припевы эти воспринимались как призывание, звательные формы собственного имени. Из этого делался вывод, что Лель — славянский Амур, божество любви» [23].

М. В. Нестеров. Два лада. 1905 г.

Не просто так мы перешли к литературе. Далее нас ожидает знакомство с низшими персонажами славянской мифологии, перекочевавшими в сказки и другие произведения фольклора.

По мнению филологов, корень «лад» мог входить в состав слов, обозначающих любимого человека, независимо от его пола, то есть использовалось и слово «лад», и слово «лада».

Большое количество представителей низшей мифологии, родившихся в славянской культуре многие столетия, а возможно, и тысячелетия назад, впоследствии вполне органично перекочевали в сказки и былины. Всевозможные лешие, русалки, домовые, кикиморы — это мелкие духи и божества, населявшие поля, леса, реки, моря и даже проживавшие по соседству с человеком в его собственном жилище.

Начнем с одного из самых колоритных персонажей, без которого сейчас трудно представить утренники в детском саду. Кто может помешать Деду Морозу и его помощникам доставить детям елку? Конечно, Баба-яга. Малопривлекательная старуха, летающая в ступе и живущая в избушке на курьих ножках. В сказках она обычно умеет прозревать будущее, может видеть то, что находится за тридевять земель от нее, обладает сверхъестественным чутьем и изготавливает разнообразные волшебные отвары. И это далеко не полный перечень ее способностей.

Но попробуйте ответить на вопрос — она положительный или отрицательный персонаж? Скорее всего, однозначного ответа у вас не будет, и это неудивительно. Ведь в русском фольклоре Баба-яга может как съесть несчастных Иванушку, Василису или кого-то другого (правда, в основном грозится, но в итоге ничего не делает), так и помочь путнику найти верную дорогу и даже дать с собой какой-нибудь волшебный предмет в качестве помощника. Она не хорошая и не плохая. В первую очередь потому, что первоначально Баба-яга, вероятно, была пограничным персонажем, стражем между двумя мирами — миром живых и миром мертвых. И ее костяная нога напоминает именно о том, что одной ногой она уже стоит «по ту сторону».

И. Я. Билибин. Баба-яга летит над лесом. Заставка к сказке «Василиса Прекрасная». 1899 г.

Начнем с ее имени. Да и имя ли это? Скорее прозвище. И поиск его происхождения может завести нас весьма далеко в прошлое, хотя бы потому, что слова, подобные «яге», встречаются во многих языках.

БАБУШКИН КОСТЮМ

Интересно, что даже прическа и одежда Бабы-яги подчеркивают ее пограничность, оторванность от правил мира живых. Она ходит либо простоволосой, либо с небрежно подвязанными платком распущенными волосами и часто в одной сорочке под сарафан или юбку, а то и вовсе в одной сорочке без пояса, что в старину считалось для женщины недопустимым. Подобный облик роднит ее с ведьмами, хотя, конечно, Баба-яга — персонаж более сложный.

По одной из версий, слово «яга» происходит от древнеславянского корня «яга» или «ега», который до сих пор в некоторых славянских языках является частью прилагательного, означающего «злой», «гневный», «сердитый». Некоторые филологи считают, что слова, имеющие в основе этот корень, в древности на землях славян относились к пресмыкающимся — змеям и ящерицам. Получается, что лесная старушка когда-то могла быть олицетворением некоего первородного зла. Персонификация чувств, эмоции, качества характера были присущи язычеству. Мы уже приводили в пример античных богов и богинь мщения, коварства, лжи.

Но это не единственная версия.

Иногда слово «яга» связывают с тюркским «ага», которое, как известно, было частью вежливого обращения к кому-то старшему по возрасту или званию. Это сомнительный вариант, так как обращение это относили в основном к мужчинам, а Баба-яга все-таки женского пола. И тем не менее некоторые особенности образа и характера сказочной старухи заставляют думать, что раньше она была не просто страшилкой для детей, а чем-то гораздо более сложным… и весьма уважаемым.

Какие поступки в сказках совершает Баба-яга?

• Ворует детей (иногда с помощью каких-то волшебных животных или птиц, например гусей-лебедей).

• Дарит главному герою (героине) какой-то волшебный предмет, который должен помочь ему (ей) найти правильный путь или пройти некое испытание.

• Выступает как символ опасности: например, грозится съесть главного героя. И избежать этого он может, лишь выполнив какое-то задание старухи, отгадав предложенные ею загадки или даже сразившись с нею. Образ Бабы-яги-воительницы очень редок, но все же встречается.

Почему образы такие разные и как они появились?

В некоторых регионах России слово «яга», или «ягая», употребляется в значении «хромая», а, как мы помним, Баба-яга часто описывается как дама на костяной ноге.

В числе прочих высказывается предположение: когда-то прообраз Бабы-яги представлял собой некое языческое женское божество, которое, возможно, отвечало за обряд инициации, то есть переход из одного состояния в другое, который у разных народов и племен часто проходили и мальчики, и девочки, но, конечно, испытания были разные. Обычно отмечался момент взросления, перехода из детства в мир взрослых. Именно поэтому у Бабы-яги такое пристрастие к разнообразным проверкам сообразительности и смелости, которые она устраивает для всех забредших в ее избушку.

Неустойчивый характер сказочной бабушки — то она помогает, то грозится съесть — тоже наследие языческого времени: как известно, у стихийных существ, олицетворявших силы природы, присутствовали и положительные, и отрицательные черты, они в большинстве своем не были ни однозначно злыми, ни однозначно добрыми.

И Баба-яга — персонаж изначально пограничный. Она находится между добром и злом, является символом перехода и испытания, может как напугать до полусмерти, так и помочь. Например, в сказке «Василиса Прекрасная», пересказанной и изданной А. Н. Афанасьевым, есть интересный поворот. Сирота Василиса получает от своей матери незадолго до ее смерти в виде благословения волшебную куколку, которую нужно было покормить, чтобы получить от нее какой-нибудь полезный совет. И в один не самый прекрасный день мачеха Василисы и ее сводные сестры отправляют девушку к Бабе-яге под предлогом того, чтобы попросить огня взамен прогоревшей свечки. Девушка в течение нескольких дней при помощи куколки выполняет различные сложные задания старухи, после чего та задает ей вопрос:

«— Теперь я тебя спрошу: как успеваешь ты исполнять работу, которую я задаю тебе?

— Мне помогает благословение моей матери, — отвечала Василиса.

— Так вот что! Убирайся же ты от меня, благословенная дочка! Не нужно мне благословенных.

Вытащила она Василису из горницы и вытолкала за ворота, сняла с забора один череп с горящими глазами и, наткнув на палку, отдала ей и сказала:

— Вот тебе огонь для мачехиных дочек, возьми его; они ведь за этим тебя сюда и прислали» [24].

Так как сказка формировалась и записывалась уже в рамках христианской культуры, Баба-яга предстает здесь, с одной стороны, как явный представитель нечистой силы: «Не надо мне благословенных», — говорит она Василисе и выгоняет ее из дома. Но тут же совершает поступок сугубо альтруистический — дает девушке череп в качестве дорожного фонаря, который к тому же должен помочь ей выполнить поручение жестокой родни. И таких контрастов, которые подчеркивают пограничность персонажа, в сказках великое множество.

Во многих фольклорных произведениях говорится, что избушку Бабы-яги окружает изгородь, украшенная черепами — как человеческими, так и звериными. Это также может быть признаком связи старой колдуньи с миром мертвых.

И. Я. Билибин. Василиса и Баба-яга. Обложка книги. 1912 г.

Даже ее жилище — избушка на курьих ножках, по мнению ученых, своего рода наследие древних погребальных изб, мы уже обсуждали их выше. Возможно, живет Баба-яга в одной из тех самых домовин, которые ставили в лесу и у дорог в качестве «домов мертвеца». Да и описания самой старушки в сказках подчас напоминают описания покойника: «Лежит в избушке на печи бабка из угла в угол, нос в потолок врос, когтями за бревна уцепилась…» Такая теснота ассоциируется именно с гробом. А что своих гостей Баба-яга парит в бане, перед тем как пригрозить убийством и съедением, — это еще одно напоминание о том, что старушка живет на границе мира живых и мира мертвых: покойники подвергаются ритуальному омовению. И, наконец, то, что избушка на курьих ножках умеет поворачиваться к лесу задом, к гостю передом, означает, что она также может служить переходом из одного мира в другой.

Не менее интересным персонажем является Кощей (Кащей) Бессмертный. В сказках он обычно выступает как злой колдун, причем весьма могущественный, умеющий общаться с миром мертвых. Иногда его именуют царем и изображают с короной на голове. Внешне Кощей напоминает то ли скелет, то ли мумию, то ли просто предельно высохшего древнего старца; часто передвигается на волшебном говорящем коне и одет в доспехи. Также он умеет превращаться в различных зверей и птиц, например в ворона, и превращает в животных и разные предметы своих недоброжелателей. Убить старца крайне сложно, так как смерть его находится в нескольких труднодоступных предметах. Вариаций много, но обычно смерть Кощеева находится на кончике иглы, игла — в яйце, яйцо — в утке, утка — в зайце, заяц — в сундуке, а сундук зарыт под дубом на необитаемом острове посреди океана.

В. М. Васнецов. Кощей Бессмертный. 1926 г.

Судя по всему, Кощей весьма неравнодушен к красоте: в сказках он неоднократно похищал невест главных героев. Впрочем, в сказке «Марья Моревна» он сам оказался пленником сказочной девицы-богатырши, которая умудрилась заковать его в цепи и повесить в таком виде на стену. Но ему удалось освободиться благодаря недальновидности (чтобы не сказать глупости) молодого супруга Марьи Моревны — Ивана-царевича: «…‌Иван-царевич… полюбился Марье Моревне и женился на ней.

Марья Моревна, прекрасная королевна, взяла его с собой в свое государство; пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось королевне на войну собираться; покидает она на Ивана-царевича все хозяйство и приказывает:

— Везде ходи, за всем присматривай, только в этот чулан не моги заглядывать!

Он не вытерпел, как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в чулан, отворил дверь, глянул — а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикован. Просит Кощей у Ивана-царевича:

— Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не ел, не пил — совсем в горле пересохло!

Царевич подал ему целое ведро воды; он выпил и еще запросил:

— Мне одним ведром не залить жажды; дай еще!

Царевич подал другое ведро; Кощей выпил и запросил третье, а как выпил третье ведро — взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать порвал.

— Спасибо, Иван-царевич! — сказал Кощей Бессмертный. — Теперь тебе никогда не видать Марьи Моревны, как ушей своих!

И страшным вихрем вылетел в окно, нагнал на дороге Марью Моревну, прекрасную королевну, подхватил ее и унес к себе. А Иван-царевич горько-горько заплакал, снарядился и пошел в путь-дорогу:

— Что ни будет, а разыщу Марью Моревну!» [25].

Конечно, в сказке все заканчивается хорошо. Причем в этой Иван-царевич не разыскивает волшебное яйцо со смертью Кощея, он просто убивает его палицей, сжигает и развеивает прах по ветру (правда, есть и классические пересказы, в которых Иван-царевич находит на острове сундук и, добравшись до иглы, умерщвляет Кощея). В этой сказке многим исследователям видится древний сюжет о путешествии персонажа в царство мертвых ради достижения некоей цели (в данном случае царство мертвых олицетворяет бессмертный старец, а главный герой отправляется туда ради спасения Марьи Моревны). У древних греков были схожие сюжеты. Например, о попытке Орфея спасти из царства мертвых свою жену Эвридику или о том, как повелителем царства мертвых, Аидом, была похищена Персефона — дочь богини плодородия Деметры.

ИСТОРИЯ СЛОВА

В «Слове о полку Игореве» о главном герое, попавшем в плен, говорится, что он «сел в седло Кощеево», а пленные именуются кощеями. Но, по мнению филологов, в данном случае это слово не имеет отношения к фольклорному персонажу и производится от тюркского «заложник» или «раб». Имя сказочного Кощея производится от славянского «кастить» — вредить или от «кость» (более поздний вариант, намек на худобу).

Интересно, что в некоторых берестяных грамотах, найденных археологами, встречается имя Кощей; видимо, в определенный период истории оно использовалось обывателями в качестве личного и, возможно, как обережное. В этом случае родители давали ребенку кроме христианского дополнительное имя, которое должно было ввести в заблуждение желающую навредить ему нечисть. Например, называя ребенка Нехорош или Грязной, отец и мать хотели таким образом сделать вид, что он им не нужен, ведь главная цель злых сил — отобрать у любящей семьи ребенка. А кому нужен «грязной»?

Но каково происхождение Кощея как персонажа? Почему в сказках с ним практически неизменно связана тема смерти, путешествия в некий отдаленный замкнутый мир (например, когда Иван-царевич отправляется спасать Марью Моревну в Кощеево царство)?

И. Я. Билибин. Кощей Бессмертный. 1901 г.

Кощей не является человеком: да, несмотря на прозвище Бессмертный, с ним вполне можно расправиться, но его магические способности, странная внешность, способность превращать и превращаться говорят о его принадлежности к потустороннему миру — не божественному, а скорее подземному. В раннехристианских источниках колдунов и убежденных язычников часто именуют кощунами. Происхождение этого слова точно не выяснено, но обычно его производят от старославянского «запретное», «недозволенное». И, скорее всего, ему родственно не только слово «кощунство», но и «кощей».

Итак, возможно, изначально бессмертный старец был каким-то из божеств, связанных с миром мертвых, холода и смерти. И некоторые исследователи идентифицируют его с Карачуном или Морозом, хотя это довольно спорная точка зрения. Уточним: как и где могли «породниться» Мороз, Карачун и Кощей?

В том, что Мороз как стихия в свое время весьма почитался славянами, не сомневается практически никто из исследователей фольклора. Причем почтение это было с долей страха — он считался персонажем суровым и, как известно, был способен погубить заблудившегося путника или лишить урожая сразу несколько деревень: внезапные заморозки считались проявлением немилости духа природы. Морозу приносились жертвы, к нему обращались с просьбами, которые сохранились до нашего времени в виде поговорок, заговоров, строчек из колядок или народных песен: «Мороз, Мороз! Не побей наш овес!», «Мороз невелик, да стоять не велит» и так далее. Кроме него, в славянской культуре почитались духи предков, которые в некоторых регионах именовались дедами, или дядами. Они, как известно, были способны помочь своим потомкам в выращивании урожая. И постепенно, уже в христианские времена, в нашей культуре начинает формироваться новый образ — Дед Мороз. В его основе — и древний славянский Мороз, и предки — деды, и даже отчасти христианские святые. Но полностью он сложился довольно поздно. В XIX столетии знаменитые собиратели фольклора, такие как уже знакомый вам А. Н. Афанасьев, публикуют сборники сказок, в которых в качестве одного из центральных персонажей присутствует Мороз, или Морозко, — строгий и своенравный, но справедливый старик, повелевающий снегом, вьюгой и лесными зверями. Правда, с Новым годом и Рождеством он тогда еще не ассоциировался и подарков детям под елку не приносил, это произойдет только ближе к концу XIX столетия.

П. С. Афанасьев. Обложка книги «Морозко». 1909 г.

Еще один персонаж славянской мифологии — Карачун. Его происхождение достоверно неизвестно, но, вероятнее всего, он являлся божеством низшего порядка, олицетворявшим внезапную смерть. Также его считают повелителем мрака и холода. И вот, с точки зрения некоторых исследователей, образы древнего славянского Мороза и Карачуна весьма близки, возможно, это просто две ипостаси одного и того же сверхъестественного существа. Кощея же иногда представляют как художественно обработанный образ одного или другого, а может быть, и обоих. Получается, что на основе древних Мороза и Карачуна появился один добрый персонаж — Дед Мороз и один злой — Кощей Бессмертный. Впрочем, такой вариант часть историков и филологов считают притянутым за уши: уж очень своеобразен Кощей и очень мало у него общего с его предполагаемой родней. Иногда встречаются версии, что изначально он не имел отношения ни к Морозу, ни к Карачуну (если это два разных персонажа), а являлся чем-то вроде греческого Аида, повелевавшего царством мертвых. Одним словом, вариантов масса.

Несомненно, для человека древности природа была значительно более близкой и понятной, чем для современного жителя города, который подчас видел зайца или кустик земляники только на картинке. Но все же лес, поле, река, море таили в себе множество опасностей. И в языческие времена люди почитали множество духов и низших божеств, которые, по их мнению, населяли природу. Один из них — леший. Образ сложный, интересный и неоднозначный. Первоначально, скорее всего, он представлял собой нечто вроде персонифицированного духа леса или покровителя определенной территории. С распространением христианства его причислили к нечистой силе, но образ от этого не потускнел и не утратил притягательности.

Есть интересная гипотеза, отвечающая на вопрос о том, почему о славянских богах высшего порядка — Перуне, Мокоши, Семаргле — известно так мало, а лешие, водяные, русалки «дожили» до наших дней и прочно вошли в сказки и другие фольклорные произведения? Одно из объяснений таково. Лес, морская глубина, пещеры до сих пор, несмотря на развитие науки и техники, таят в себе множество загадок. Поэтому и оказались столь живучи представления о языческих духах природы. Конечно, вряд ли уже кто-то всерьез верит в лешего или водяного. Но есть тайны, и разнообразная нечисть является ее олицетворением. Конечно, в этой гипотезе есть натяжки, но, согласитесь, она довольно правдоподобна.

Описания лешего очень разнообразны, но обычно он предстает перед нами в виде человекообразной фигуры коричнево-зеленого оттенка, покрытой вместо одежды слоями листьев и коры. Часто голову лешего украшают рога, глаза его горят, как у ночного животного или птицы, а ноги и руки напоминают корни дерева. Он умеет менять свои размеры: леший способен как уменьшаться до размеров мыши, так и внезапно вырастать, возвышаясь над макушками деревьев, а еще он может становиться невидимым. Также это существо способно принимать разные обличья и менять их с невероятной скоростью, оно может предстать, например, в облике простого путника.

Леший может заставить человека часами блуждать по лесу, внезапно напугать, вырастая на тропинке в образе заросшего мхом пня или лесного зверя; может наказать, если ему покажется, что вы неуважительно относитесь к «лесному имуществу» или к нему самому. Тем, кто любит животных и не берет у леса больше того, что необходимо, леший обычно покровительствует. Но при этом он любит озорничать и не упустит случая напугать путника или заставить его понервничать, ища выход из леса.

Дух леса знает язык зверей и птиц и может завлечь охотника в чащу, имитируя голоса того или иного животного. При этом он вполне способен к человеческой речи и может вступать в разговоры с теми, кто оказался в лесу. Но чаще леший подражает каким-то звукам природы: он трещит, шумит листвой, ухает подобно филину, свистит. Так что если вы, будучи в лесу, внезапно услышите непонятно откуда доносящийся треск или другие странные звуки, учтите, что это может быть сам хозяин.

М. В. Якунчикова. Девочка и Леший. 1899 г.

В некоторых сказках утверждается, что, если даже леший принял облик обычного человека, в его одежде обнаружится какая-либо странность. Например, на нем будет надет только один сапог.

Лешие могли создавать семьи: в сказках попадаются лешачихи и лешачата. Причем, если верить фольклору, иногда лешие умыкали обычных девиц и делали их своими спутницами, и те навсегда оставались жить в лесу. Такие лешачихи описывались как обычные женщины, но одетые в изорванный о ветки сарафан и рубаху и с веточками, вплетенными в волосы. Классическая лешачиха выглядит примерно так же, как ее супруг, отличаясь разве что могучими грудями. В некоторых сказках упоминается, что она иногда для удобства закидывает их на плечи.

В славянском фольклоре встречаются рассказы о том, что иногда лешачихи завлекали в лесу грибников или припозднившихся гуляк, и после такой связи мужчины сходили с ума. Так что если вам оказывает знаки внимания внезапно встреченная в лесу странного вида дама, на всякий случай легонько стегните ее рябиновой веткой или постарайтесь прижать к ее коже свой нательный крест, после этого прелестница исчезнет.

Постепенно в народе сформировались особые правила, которые нужно было соблюдать, собираясь в лес:

• перед тем как войти в лес, нужно было поздороваться с хозяином и попросить разрешения войти;

• ни в коем случае не нужно было никому говорить заранее, сколько времени вы собираетесь провести в лесу, — об этом судить лешему. И если он услышит о ваших намерениях, непременно захочет пошутить и заставит вас проблуждать по лесу дня два-три;

• не стоит в лесу громко петь, ругаться, кричать — лесной дед этого не любит. Также не следует без надобности ломать ветки, пугать животных и птиц, собирать ягод и грибов больше, чем вам необходимо. И так далее.

У древнего человека было принято делиться с богами. И в некоторых регионах до сих пор сохранился обычай оставлять на пне горсточку ягод или грибов, выходя из леса.

В представлениях древнего человека все сферы влияния во вселенной были строго разделены. Это касается не только трех основных миров — подземного (мира мертвых), мира людей и мира, населенного богами, но и микромира — дома и его окрестностей. Выше уже говорилось о том, что стены жилища, его порог и двери считались условными границами, внутри которых на семью распространялось покровительство добрых духов. (Иногда считается, что они также охраняли ближайшие окрестности — сад, огород и так далее.) Но чем дальше от дома, тем больше ослабевало влияние духов-покровителей и тем сильнее становилось влияние сил природы, которые могли быть недобрыми, и разнообразной нечисти. Поэтому считалось, что постройки, которые стоят на отшибе, заведомо опаснее, чем изба и пристроенные к ней помещения. Что относится к таким постройкам? В основном это баня, овин и гумно (места для просушки и обмолота хлеба), кузница, мельница. Там соприкасаются два мира — добрый мир дома и враждебный внешний. Отчасти поэтому мельников и кузнецов часто считали людьми, знающимися с нечистой силой и склонными к колдовству.

Да, в древности человек ощущал себя частью природы и стремился жить в гармонии с ней, но все же считалось, что часть этих сил способны ему навредить. И в помещениях, которые находятся как бы между двумя мирами — домашним и природным, водились разнообразные духи, которые могли быть опасны. Например, овин и гумно считались местом жительства овинника. Это небольшое существо, внешне схожее с домовым. Считалось, что оно может принимать также вид огромного черного кота, черного барана или, что гораздо страшнее, умершего пару недель назад покойника. Овинник следил за сохранностью и правильной просушкой снопов, охранял овин от разнообразной чужой нечисти. При этом существо отличалось довольно вздорным характером — могло спалить овин вместе со всем содержимым или напугать хозяев до полусмерти, если ему казалось, что владельцы помещения ленятся или как-то неправильно себя ведут. Поэтому перед началом работы в овине нужно было вежливо поздороваться и тщательно соблюдать все правила.

В бане тоже были свои сложности. Там обитал банник — еще одно существо, отдаленно похожее на домового, но не домовой. Его описывали как маленького голого старичка с лохматой бородой, сплошь облепленного банными листьями. Обычно он прячется за бочками с водой или в куче веников, также можно увидеть его под полком или за печью. У этого существа есть шапка-невидимка, иногда банник забывает ее на лавке или на полке, и, войдя в баню неожиданно, можно увидеть, как он спешно утаскивает ее в свое укрытие. Но не пытайтесь украсть шапку! Это чревато самыми неприятными последствиями.

Банник любит париться после полуночи, поэтому, если ваше семейство уже помылось, не засиживайтесь в бане допоздна, иначе банник может ошпарить незадачливого парильщика или испортить печку, чтобы тот угорел. И не забудьте оставить для банного духа немного теплой воды, кусок мыла и посыпанный солью кусочек хлеба.

Как возникла вера в таких существ, как банник и овинник? Мы не знаем, когда точно это произошло. Возможно, они трансформировались из каких-то добрых духов — покровителей дома. А может быть, это просто попытка объяснить различные неприятности, случавшиеся с людьми в бане или в помещении овина. Почему, например, сосед угорел в бане? Наверняка не оставил баннику воды и не принес хлеба. А почему в прошлом году сгорел овин? Нет, не потому, что кто-то туда ночью с горящей лучиной отправился. Это овинник виноват!

И. Я. Билибин. Домовой. 1934 г.

Ну а теперь войдем в дом. Его хранителем был домовой — дух добрый и справедливый, но подчас капризный и обидчивый.

В разных регионах домового называли: домовый дед, хатник, подпечник, хозяин, дедушко, подпечный дед, мохнатый, пужало и так далее.

Как представляли себе обличье домового? По-разному. Где-то утверждали, что он всегда похож на хозяина дома, главу семьи, только меньше ростом и имеет какие-то потусторонние черты, например большие звериные уши или когти. Также он может быть густо покрыт шерстью. Причем чем домовой лохматее, тем лучше для семьи, которой он покровительствует, — это предвещает богатство.

Если домовой нашел общий язык с хозяевами — ему цены нет! Он будет внимательно следить за порядком в доме: поможет раздуть огонь в печи, проследит за тем, чтобы хлеб пропекался равномерно, поднимет тревогу, если в хлев или птичник попытается проникнуть хищное животное. Но если домовой увидит, что семья, живущая в его доме (да, это в первую очередь его дом), ленива и нечистоплотна, он начнет воспитывать. Например, ночью сядет на грудь человека и слегка придушит его, начнет прятать и портить вещи, пугать страшным воем в подвале или на чердаке. Поэтому, если у вас дома происходит что-то подобное, задумайтесь о своем поведении!

Проживать домовой может под печкой, на печи, в старых вещах на чердаке. В любом случае рано или поздно он выдаст свое присутствие возней, кашлем, постукиванием или другими звуками. Если вы знаете, где именно в доме обосновался домовой, не пускайте туда домашних животных и не ложитесь там спать — это грозит болезнью. Если, например, у вас какой-то нужный предмет закатился туда, где живет домовой, прежде чем лезть доставать его, попросите разрешения. Переезжая на новое место, обязательно пригласите его с собой, а завершив процесс переезда, поставьте для него угощение.

…Вера в домовых, скорее всего, родилась из культа предков, который был характерен для древних славян. Видимо, в хранители дома попадал кто-то из наиболее уважаемых при жизни покойных родственников. В некоторых регионах, наоборот, верили, что домовым после смерти можно было стать за грехи, совершенные при жизни, то есть, помогая собственным потомкам и охраняя их, можно было заслужить прощение. Но, возможно, такое поверье возникло уже после принятия христианства как сочетание языческих и христианских представлений. После принятия христианства практически вся так называемая низшая братия попала в разряд нечистой силы, но людей, желавших обеспечить свое жилье добрым покровителем, это не останавливало. Они по-прежнему беседовали с домовыми, угощали их молоком и приглашали с собой на новое место жительства.

ДАМА ЗА ПЕЧКОЙ

Персонажи, аналогичные домовому, но женского пола, в сказках встречаются редко. Но все же в некоторых фольклорных произведениях можно прочитать о домовихе, или домовичке, — жене домового и домовинке — его дочери. Иногда домовиху смешивают с кикиморой — их функции были схожи.

Вероятно, благодаря культу предков возникли словосочетания, до сих пор используемые в славянских языках: «Чур меня!», «Чур, я первый!», «Чур, за мной не занимать!». Есть предположение, что чуром, или щуром, именовался наиболее уважаемый покойный представитель рода, который входил в число защитников дома. И это слово заменяло обозначение «господин», «хранитель», «покровитель». И, восклицая «Чур!», вы как бы призывали себе на помощь главного доброго духа — покровителя вашего семейства. Словосочетание «Чур меня!» по смыслу примерно идентично «Боже упаси!», которое скорее произнес бы христианин. «Обоготворенный предок чествовался под именем чура, в церковнославянской форме щура; эта форма доселе уцелела в сложном слове пращур… Предание, оставившее следы в языке, придает Чуру значение, одинаковое с римским Термом [26], значение сберегателя родовых полей и границ» [27], — писал знаменитый историк Василий Ключевский.

И. Н. Крамской. Русалки. 1871 г.

К числу известных домашних духов относится кикимора. Откуда в доме появлялось это существо и как оно выглядело? Обычно кикимору описывали как маленькую, немногим больше кошки размером, старушку с длинным носом и на птичьих ножках. Впрочем, это далеко не единственный вариант. Считалось, что кикиморы умели обращаться мышью, кошкой, иногда обладали рожками или хвостом. Происходили они, по распространенному поверью, от умерших некрещеными младенцев. Поэтому высказывается мнение, что кикимора на самом деле не имеет отношения к дохристианской славянской мифологии. Вероятно, этот образ появился уже тогда, когда обычаи крещения уже прочно вошли в отечественную культуру.

РАЗНОВИДНОСТИ

Лесная, или болотная, кикимора — персонаж гораздо менее приятный, чем кикимора домашняя. Ее описывали как отвратительного вида старушку, сплошь покрытую болотной травой, тиной, мхом. Она может сбить с дороги путника, заманив его в трясину, и даже украсть ребенка.

Сведения о кикиморе весьма разнообразны и неоднозначны. В некоторых фольклорных произведениях утверждается, что появление в доме кикиморы — это признак того, что в избе нехорошо и нечисто. Где-то, наоборот, пишут, что кикимора в основном проявляла себя как добрый дух, хранитель жилища. Видимо, ее поведение во многом было схоже с поведением домового: если хозяева дома были трудолюбивы, чистоплотны, выполняли все работы вовремя, кикимора помогала им. Если же люди ленились, не ухаживали за скотиной, разводили грязь, кикимора начинала злиться и всячески пакостить. Особенно ее почему-то раздражали недопряденные кудели: если женщина начала работать на прялке и бросила пряжу, не доделав ее, кикимора обязательно ночью проберется в постель к нерадивой пряхе и тщательно перепутает на ее голове волосы, превратив их практически в валенок.

До сих пор исследователи фольклора спорят о том, когда в славянской мифологии сложился образ русалок. Вероятнее всего, еще в глубокой древности — первоначально русалки играли роль, близкую к той, которую выполняли в греческих мифах дриады и нимфы, — хранили и оберегали природу, населяя реки, леса, поля. Но с течением времени, с развитием христианства образ русалки оснащался все новыми и новыми чертами и в итоге сильно изменился. Появилось поверье, что русалки — это духи девушек, например утопившихся от несчастной любви, и очень опасные: их любимое развлечение — затащить поближе к воде припозднившегося путника и там утопить либо защекотать его. Также в русалки могли записать девочек, умерших некрещеными, или проклятых родителями женщин.

Происхождение названия «русалка» не выяснено до конца. Популярна версия, согласно которой оно пришло на славянские земли довольно поздно — из Римской империи: там отмечался праздник поминовения усопших, который назывался розалиями, или росалиями: могилы предков в этот день украшали розами. А русалки были связаны с миром мертвых непосредственно. И на славянских землях поминальный день тоже получил название «русалий». Некоторые исследователи считают, что русалки также могли получить свое название благодаря рекам с названиями Рось, Руса или от слова «русло» (реки). Первоначально же они в разных славянских землях именовались водянихами, щекотихами или мавками.

И. А. Дженеев. Водные глубины. Омут. 1907 г.

Имелся ли у русалок рыбий хвост? Первоначально нет. Они представлялись славянам в виде прекрасных девушек или девочек с длинными волосами зеленоватого оттенка и большими темными глазами. Впрочем, в некоторых легендах русалки описываются как на редкость отталкивающие существа, внешне похожие на труп, пролежавший в воде несколько дней. Хвост — это уже гораздо более позднее приобретение: благодаря европейскому искусству, образцы которого проникали в русское государство, образ нашей отечественной русалки смешался с образом морской девы, которая обычно изображалась именно так..

ПЕРЕД ВАМИ РУСАЛКА. ЧТО ДЕЛАТЬ?

Считалось, что, если к вам на берегу реки или в поле пристала русалка, важно не смотреть ей в глаза. Имелись также различные заговоры против них, например: «Водяница, лесовица, шальная девица! Отвяжись, откатись, в моем дворе не кажись. <…> Ступай в реку глубокую, на осину высокую. Осина, трясись, водяница, уймись! Я закон принимал, золотой крест целовал — мне с тобой не водиться, не кумиться…»[28].

Вообще, предания о русалках очень разнообразны. Где-то считали, что они живут только поблизости от воды, а где-то утверждали, что русалка вполне может пробраться в деревню или даже в человеческое жилье. В некоторых славянских землях бытовало поверье, что русалки обладают способностью к оборотничеству и могут превращаться в собак, кошек, крыс, лягушек. Имеются также упоминания, что они сожительствуют с чертями, видимо тоже особыми, подводными.

Как известно, в позднем христианстве Люцифер считался бывшим ангелом, низвергнутым с небес за гордыню и противостояние с богом. В народных преданиях встречаются упоминания о том, что разнообразная нечисть, как, например, русалки и водяные, тоже в свое время населяла небеса, но позднее была изгнана оттуда и заняла разные укромные уголки. Именно так часто описывали происхождение водяного — духа воды. Представляли его в виде жабообразного старика, толстого, пучеглазого, покрытого тиной и водорослями. Водяной разъезжает по своим подводным владениям на огромном соме и часто привлекает внимание рыбаков и купальщиков громким плеском, хохотом, свистом: таким образом он стремится завлечь человека под воду.

В. В. Владимиров. Дедушка Водяной. Дореволюционная открытка

Помните утверждение о том, что мельники и кузнецы часто пользовались дурной славой? На Руси были популярны водяные мельницы, считалось, что построить такое сложное сооружение без посторонней помощи весьма сложно, а значит, мельник, скорее всего, заключал договор на продажу своей души с какой-то нечистой силой. С какой? Конечно, с Водяным. Вода-то находится в его власти. Впрочем, можно было обойтись и без продажи самого ценного: просто время от времени угощать водяного, кидая в воду пирог, краюшку хлеба, кусок мяса или выливая рюмочку водочки.

Ряды разнообразной нечисти часто пополняли так называемые заложные покойники: это словосочетание было придумано этнографами для обозначения тех, кто умер неестественной смертью или не получил упокоения. Такие покойники не могли попасть в загробный мир и оставались бродить по земле, вредя людям и уничтожая их. Это могли быть убитые, не получившие отпевания, те, кто при жизни занимался колдовством и ведовством; те, кто добровольно вступил в те или иные отношения с нечистью, а также, например, укушенные упырем или вурдалаком. Разница между двумя этими персонажами незначительная, в основном территориальная: в каких-то регионах неупокоенных мертвецов, сосущих кровь, чаще называли упырями, в каких-то — вурдалаками. Могла быть небольшая разница в способностях и особых приметах: умение летать, превращаться в летучую мышь или черную собаку, способность видеть в темноте.

Низшая славянская мифология — это невероятно интересный, яркий и обширный мир. Конечно, рассмотреть всех его обитателей в масштабах небольшой книги невозможно, будем надеяться, что ваш интерес к теме не угаснет, и с прочими представителями этого мира вы познакомитесь уже самостоятельно.

Как развивается система мифа в классическом виде и в чем разница между мифом, сказкой и эпосом?

Самые ранние мифы, которые разъясняли происхождение вселенной и сил природы, рассказывали о появлении первых богов и человека, рождались еще в первобытном мире, во времена, когда люди не располагали письменностью. И в первое время миф передавался от человека к человеку, постепенно обогащаясь новыми сведениями и подробностями. Появлялись истории о возникновении разных народов и языков, о рождении небесных тел, о том, каким образом в мире появились те или иные растения или животные. Конечно же, складывались мифы и о богах: так как люди практически всегда представляли их похожими на самих себя; в этих сказаниях присутствуют истории о любовных отношениях, ссорах, брачных союзах. Самый, пожалуй, яркий пример — мифы Древней Греции.

С течением времени рождается героический миф, который обычно включает в себя истории о приключениях главного персонажа, его сражениях с врагами, скитаниях по разным землям. И на героическом мифе хотелось бы остановиться чуть подробнее.

Само понятие «герой» появилось именно в Греции. Это слово переводят обычно как «предводитель», «вождь», «могучий воин». И большинство героев, описанных в греческих мифах, в первую очередь были талантливыми военачальниками и совершили множество подвигов. Но у них была и еще одна характерная примета — героев отличало частично божественное происхождение. Например, богом (или богиней) мог быть кто-то один из родителей, бабушка, дедушка, прадедушка и так далее. У величайшего героя Ахилла (Ахиллеса), участника Троянской войны, матерью была морская нимфа Фетида, а его отец, Пелей, приходился внуком Зевсу. Геракл был сыном Зевса и смертной женщины по имени Алкмена и так далее. Важный момент — все герои, в отличие от богов, были смертны.

Б. Ганьро. Ахилл и его воспитатель — кентавр Хирон. 1785 г.

В более поздних мифах божественность героев перестала быть обязательным условием: многие персонажи отличались храбростью, побеждали врагов, совершали великие подвиги, но при этом уже могли не иметь небожителей в числе своих предков.

Постепенно из мифа, посвященного героям и их подвигам, рождается героический эпос [29] — повествование о прошлом и великих свершениях знаменитых воинов. Отследить момент, когда миф перестает быть мифом и превращается в эпос, достаточно сложно, даже профессиональные культурологи и филологи далеко не всегда могут дать четкое определение того и другого. Тем более что часто складывается такая ситуация: миф рождается за несколько столетий и даже тысячелетий до нашей эры, долгое время существует в устной форме и только много лет спустя записывается и систематизируется. При этом сначала идут мифы о сотворении мира, богах, рождении героев, а затем истории о героях и их подвигах выстраиваются в отдельную серию, которую уже вполне можно назвать серией эпических поэм. Более того, некоторые древние мифы известны нам только по тому, как они изложены в более поздних циклах.

В большинстве случаев эпические поэмы не имеют автора и представляют собой результат работы одного или нескольких компиляторов старинных преданий.

Классический пример эпической поэмы — германская «Песнь о Нибелунгах», основой которой стали мифы, родившиеся частично еще до наступления нашей эры.

Но некоторые условные отличия все же есть. В отличие от мифа, цель которого прежде всего — создание целостной картины мира, разъясняющей явления природы, божественные законы, происхождение человека, эпос нацелен на рассказы о героях, на создание идеализированной, величественной картины прошлого. Более того, в основе эпоса обычно лежат вполне реальные исторические события. Скажем, средневековый французский эпос «Песнь о Роланде» основан на истории конкретного сражения между войсками Карла Великого под командованием рыцаря Роланда и войском басков. Кроме того, в эпосе практически исчезает мотив божественного происхождения героя — значительная часть эпических произведений России и Европы рождалась уже во времена христианства, и, конечно же, такая родословная стала просто недопустима.

Ж. Фуке. Гибель Роланда. 1450-е — 1460-е гг.

Что можно сказать о русском эпосе?

Он представлен в основном былинами. Это особого рода «песни», сюжеты которых, согласно общему правилу, основаны на каких-либо исторических событиях. Как правило, былина составлялась так называемым тоническим стихом, что придавало тексту определенный ритм и давало возможность исполнять ее нараспев. Слово «былина» появилось в нашей литературе в XIX столетии, до того было принято обозначение «ста́рина». В наше время издаются как аутентичные тексты былин, в том числе с переводом на современный язык с сохранением ритмической основы, так и их прозаические пересказы.

Практически невозможно проследить историю перехода от славянского мифа к былине, причины этого уже раскрывались выше: отечественный миф дошел до нас в сильно усеченном виде, более того, именно былины подчас становились источником знания о том или ином мифологическом сюжете.

Каковы были источники русской былины?

• Славянский миф. Его отголоски видны во многих былинных текстах: например, матерью богатыря Святогора названа мать сыра земля, и, возможно, сам образ Святогора является калькой с какого-то из древних богов. Более того, некоторые исследователи считают, что былины в целом — это не более чем адаптированные пересказы мифов о богах и силах природы.

• Священное писание. Во многих былинах имеются отсылки к ценностям истинного христианина — слова о защите веры, родной земли, семьи.

• Сведения о реальных исторических событиях, причем для удобства и большей эпичности повествования в былине могут быть перемешаны события разного времени. Например, реальное историческое лицо — князь Владимир — фигурирует во многих былинах как Владимир Красно Солнышко, при этом события, в связи с которыми он упоминается, подчас отстоят друг от друга на 200–250 лет. Собственно былины наиболее активно складывались в XIII–XIV столетиях, хотя, конечно, были и более ранние.

• Заимствования из европейских и восточных литературных произведений, доступных на Руси в момент создания былины.

Назначение эпической поэмы (былины) — вызвать восхищение силой, доблестью и подвигами героев, пробудить у слушателей (читателей) патриотические чувства, хотя в то время, когда рождались былины, конечно, слова «патриотизм» еще не существовало. Герой былины часто в одиночку расправляется с врагами, осаждающими город или требующими выплаты дани, при этом остальные воины могут упоминаться, но практически лишь в качестве антуража. Враг в былине может быть вполне историческим — например, татары, но для большей эпичности вместо них может быть, скажем, Змей Горыныч или условное Идолище Поганое. При этом повествование в былинах более правдоподобно, чем в сказке: там, конечно, могут быть говорящие кони, скачущие «повыше леса, пониже облака», или богатыри, способные одной рукавицей порешить половину вражеского войска, но по количеству волшебного антуража былина явно уступает сказке.

Главные герои былин — богатыри, защитники русской земли. Правда, были и исключения. Например, центральным персонажем былин новгородского цикла был гусляр и богатый купец Садко.

Интересно само происхождение слова «богатырь»: скорее всего, оно пришло из одного из тюркских языков. Во многих из них слова «баатур», «батыр», «бахтур» означали «смелый», «герой», «предводитель войска». В представлении эпического текста богатырь — это своего рода образец идеального воина, причем его способности и качества значительно превосходят возможности обычного человека:

А. П. Рябушкин. Слепой гусляр, поющий ста́рину. 1887 г.

Образ этого богатыря безоговорочно связан с древнейшими мифами. Его описывают как огромного великана, который тяжел настолько, что этого не может вынести даже мать сыра земля, которая, собственно, его и породила. Отцом Святогора называют некоего незрячего воина. Все эти приметы позволяют предположить, что в образе Святогора преломились черты какого-то древнего божества. Имя Святогор многих исследователей заставляет предполагать, что, возможно, божество это связывалось тем или иным образом с земной поверхностью, скалами (а может быть, образ богатыря вырос из образа собственно божества земли, подобного, скажем, греческой Гее). Слепота Святогорова отца может говорить о том, что первоначально он являлся каким-то божеством подземного мира, хтоническим существом.

К числу самого известного былинного предания о Святогоре относится следующее: однажды богатырь решил похвалиться своей силой и заявил, что если бы он мог каким-то образом ухватиться одной рукой за небо, а другой за землю, то он поменял бы их местами. Эту похвальбу слышит другой богатырь, пахарь Микула Селянинович, и предлагает Святогору попробовать поднять его суму. Последний пытается сделать это и так и эдак, но она лежит на земле, как приклеенная, и не сдвигается ни на волосок. В итоге в попытках приподнять суму Святогор уходит по колени в землю. А вот дальнейшие события в разных пересказах былины отличаются. В одном из них сказано, что великан, не сумев сдвинуть суму, умирает на месте, в другом — Микула, легко подняв свою суму одной рукой, открывает Святогору ее секрет: мол, в ней «заключена вся тяжесть земная».

А. П. Рябушкин. Микула Селянинович. 1895 г.

В чем смысл этой былины? На первый взгляд она просто напоминает о том, что чрезмерная похвальба не приводит ни к чему хорошему. Но исследователи видят в ней дополнительные символические прочтения. Во-первых, почему Святогор, который был сыном земли, не может поднять маленькую суму «с земной тяжестью»? Объясняют это так: богатырь-великан, который по большому счету является персонажем, пришедшим из древнего мифа, — существо хтоническое: он наделен громадной силой, но лишен творческого начала, не умеет эту самую силу грамотно применять и распределять, в то время как пахарь Микула олицетворяет разумный подход к силе, и для него не представляет сложности поднять суму «с земной тяжестью». Он не является сыном земли, но он ее обрабатывает, а значит, ему присуще более выраженное творческое начало. Грамотно приложенная сила приносит больше полезных плодов.

Существует былина о том, что перед смертью Святогор успел передать свой меч и, что еще более важно, часть своей силы Илье Муромцу.

Микула Селянинович, богатырь-пахарь, по мнению фольклористов, может являться «наследником» славянского Перуна: его плуг рассекает землю точно так же, как молния перерезает небо. Более популярна и правдоподобна версия о том, что в основе образа Микулы — какое-то божество, связанное с земледелием и выращиванием урожая. Также в более поздние времена Микула, уже освобожденный от божественного флера, мог восприниматься как доказательство того, что труд земледельца ничуть не менее важен, чем обязанности ратника.

Также силач интересен потому, что, согласно былинам, он приходится отцом двум богатыркам-воительницам — Василисе Микулишне (она стала женой богатыря Ставра Годиновича) и Настасье Микулишне (жене Добрыни Никитича).

Согласно былинам, богатырки (их называли еще поляни́цами или полени́цами) по уровню своих боевых навыков не уступали богатырям-мужчинам. Более того, если они собирались вступить в брак, потенциальный муж должен был одолеть свою невесту в честном поединке. Подобные персонажи встречаются и в сказках. Вы уже знакомились выше с Марьей Моревной, победительницей Кощея Бессмертного.

С. С. Соломко. Василиса Микулишна. 1917 г.

Каковы истоки этих образов?

Относительно того, были ли в Древней Руси женщины-воины, однозначного мнения нет. Все-таки в то время социальное разделение ролей мужчины и женщины было слишком явным, и богатырки никак не могли быть обыденным явлением. Но ведь почему-то такие персонажи в былинах появились? На этот счет есть несколько объяснений.

Самое простое и в то же время самое невероятное — поляницы-богатырки действительно существовали. Но что приводило их на поле боя и много ли их было в принципе?

Проведем историческую параллель. Ничуть не менее популярен вопрос, были ли в раннесредневековой Скандинавии женщины-воины и на чем основан образ скандинавских валькирий? Исследователи эпохи викингов обращают внимание, что в некоторых женских захоронениях вместе с чисто женскими атрибутами — веретенами, посудой, украшениями — иногда обнаруживаются наконечники стрел, ножи и тому подобные предметы, а в одной из могил окруженный остатками оружия и доспехов скелет, который много лет считался мужским, после лабораторного анализа оказался женским. И все же ученые призывают не торопиться феминизировать древних скандинавов. Да, женщины там действительно пользовались чуть большей свободой, чем во многих других культурах того времени, более того, им приходилось иногда защищать свой дом от захватчиков, пока их мужья совершали подвиги где-то в дальнем походе. Но нет никаких сведений о том, что скандинавских девушек, девочек и женщин специально обучали военному делу. И наличие оружия в женской могиле может объясняться тем, что «обитательница» этого захоронения погибла, например, защищая свою семью от разбойников, а ее заслуги отметили вот таким образом. Но профессиональной воительницей она при этом, скорее всего, не была. Что же касается останков так называемой женщины-конунга, то важно не упускать из виду, что захоронение, в котором этот самый скелет находился, не было индивидуальным. Ну а валькирии — девы, участвовавшие в сражениях и сопровождавшие души воинов в Вальхаллу? Это просто художественный образ, который, может быть, вообще никак не связан с реальной жизнью. Да, возможно, в порядке исключения скандинавские женщины эпохи викингов иногда могли оказаться в положении воина по той или иной причине, но системой это не было.

Вероятно, примерно так же обстояли дела и на землях славян. Иногда, в случае каких-то исключительных обстоятельств, женщина могла оказаться на поле боя и стать профессиональным воином, но такие случаи были единичны. А большинство исследователей считают, что и вовсе нереальны, и образы женщин-богатырок не более чем художественный прием.

Вольга Святославич, он же Волхв Всеславич, также относится к числу древнейших образов русских былин. Его отличительные черты — умение не только понимать язык зверей и птиц, но и превращаться в некоторых из них. Объяснялось это тем, что матерью богатыря была княжна Марфа Всеславьевна, а отцом — некий змей: девушка случайно наступила на него, и змей, очарованный ее красотой, вступил с ней в брак. Этот сюжет также может свидетельствовать о древности образа Вольги, потому как подобные браки обычно упоминаются в наиболее древних мифах.

Считается также, что прототипом этого персонажа стало реальное историческое лицо — полоцкий князь Всеслав Брячиславович (XI в.), который упоминается также в «Слове о полку Игореве». Всеславу, что интересно, тоже приписывали способности к оборотничеству.

Каково вообще было положение оборотней в системе славянского мифа? Подобные сюжеты, как и любые другие, изменялись, уточнялись и дополнялись с течением времени. Поэтому в мифах, относящихся к разным эпохам, можно встретить разные сведения о том, кто именно становился оборотнем, почему и как это происходило.

И. Я. Билибин. Вольга и Микула. 1940 г.

Исследователи видят истоки историй об оборотнях, в частности, в древнем тотемизме, мол, сначала люди верили, что их род или племя берет начало от какого-либо животного, а потом начали утверждать, что можно тем или иным способом получить возможность в это самое животное обращаться. Также в разное время считалось, что оборотнем можно стать под воздействием колдовских чар (колдун делает человека оборотнем либо человек сам, выполняя определенные обряды, получает эту способность). Популярна была версия, что оборотничество могло быть результатом продажи души нечистой силе или что оборотни получаются из детей, умерших некрещеными либо проклятых. Вариант, при котором обращенное животное кусает кого-нибудь, и укушенный, в свою очередь, тоже получает такую способность, появился поздно, в основном уже под воздействием фантастической литературы и фильмов.

В числе самых прозаических причин веры в оборотней часто называют психиатрические заболевания, когда больной человек верит, что он является тем или иным животным, и ведет себя соответствующе, либо дефекты наподобие гипертрихоза (повышенной волосатости): подобных людей часто считали потомками зверей и подозревали в разных нехороших вещах. Впрочем, вернемся к Вольге Святославичу.

В числе сюжетов, посвященных этому богатырю, история о походе на Индийское царство, причем, согласно былине, победа в походе была обеспечена в том числе и способностями Вольги: он, обращаясь то в зверя, то в птицу, наносил серьезный урон противнику. Так, превратившись в горностая, он перегрыз тетивы у вражеских луков. А рассказ о знакомстве Вольги с Микулой Селяниновичем отчасти напоминает историю о Микуле и Святогоре. Якобы однажды Вольга, проезжая со своей дружиной мимо свежевспаханного поля, познакомился с Микулой. Последний рассказал ему о том, как он в одиночку одолел целый отряд местных сборщиков налогов, отличавшихся непомерной жадностью. Восхищенный силой пахаря, Вольга приглашает Микулу в свою дружину, но едва только они отъезжают от поля на небольшое расстояние, богатырь-земледелец вспоминает о том, что забыл на пашне соху. Вольга посылает дружинника вытащить соху из земли и спрятать ее, но тот долго не возвращается. Затем он отправляет вслед за ним еще одного воина, потом еще одного, и все они пропадают. В итоге Вольга Святославич отправляется в дорогу сам и видит, как вся его дружина не может вытянуть из земли вонзившуюся в нее соху Микулы. Не удается сделать это и самому Вольге, но в итоге инструмент вытаскивает сам приехавший следом богатырь-земледелец.

В. М. Васнецов. Один в поле воин. 1914 г.

ДУНАЙ ИВАНОВИЧ

Этого богатыря считали олицетворением реки Дунай, что также говорит о древности образа. Возможно, изначально он был чем-то вроде гения места, духом — покровителем реки. В былине сказано, что она появилась из потока крови смертельно раненного богатыря.

К числу самых известных богатырей относится Илья Муромец — дружинник князя Владимира, защитник христианской веры и государства. Несмотря на его популярность и народную любовь, в образе Ильи до сих пор много неясного. Скорее всего, в нем соединились приметы нескольких реальных и легендарных личностей разного времени:

• бог или дух древних славян, возможно связанный с какой-то стихийной силой: ветром, бурей и так далее;

• реальный приближенный дружинник Владимира Святого либо еще кого-то из князей, особо прославившийся своей силой и совершенными подвигами;

• исторический персонаж Илия Печерский (XII в.). О нем известно немного. Вероятно, он был профессиональным воином, незадолго до смерти принявшим постриг в Киево-Печерской лавре. Мощи его находятся там по сей день. В XVII столетии был причислен к лику святых как преподобный Илия Муромец.

Сохранилось множество сюжетов о богатыре: его победах над Соловьем-разбойником и Идолищем, ссоре с князем Владимиром, различных путешествиях, в ходе которых он также одерживает блестящие победы. Илье Муромцу посвящались литературные и музыкальные произведения, картины, мультипликационные и художественные фильмы. В его честь называли венные корабли, танки и самолеты. Интересно, что многие путают богатыря с Ильей-пророком, тем самым, который по облакам на колеснице катается, на самом деле это совершенно разные персонажи.

Добрыня Никитич, так же как и Илья Муромец, считался дружинником Владимира Красно Солнышко. Иногда его прототипом считают Добрыню, дядю Владимира.

В. М. Васнецов. Богатыри. 1880-е — 1890-е гг.

Былины рисуют этого богатыря как разносторонне одаренную личность: он не только великий воин, но и талантливый дипломат, и одаренный музыкант, а в некоторых произведениях говорится, что он знает множество языков, в том числе и птичий. В культуре — кино, музыке, мультипликационных фильмах — Добрыня Никитич представлен чуть менее широко, чем Илья Муромец.

И, наконец, третий персонаж (самый молодой) из самой известной тройки — Алеша Попович. Согласно былинам он не обладает ни чрезмерной силой Ильи Муромца, ни образованностью и дипломатичностью Добрыни Никитича, зато Алеша довольно хитер, находчив и обаятелен. Одно из самых известных свершений молодого воина — победа над злым богатырем Тугарином Змеем. Несмотря на то что Тугарин в былине персонаж стопроцентно человекообразный, в нем, скорее всего, отозвался древний сюжет о борьбе положительного героя с неким змееподобным хтоническим существом. В более поздних вариациях былин Тугарин, возможно, представляет образ внешнего врага, например половцев.

Пожалуй, самым известным произведением, посвященным Илье Муромцу, Алеше Поповичу и Добрыне Никитичу, является картина В. М. Васнецова «Богатыри», ее многие называют одним из символов русской культуры. Но при этом она, если можно так сказать, не соответствует реальности. Три самых знаменитых богатыря так или иначе пересекаются друг с другом в сюжетах былин, но втроем они не действуют, да и закадычными друзьями их не назовешь. Более того, судя по былинам, Добрыня Никитич был моложе Ильи и по возрасту ближе к Алеше Поповичу, Васнецов же внешне сделал его практически ровесником Ильи Муромца.

Вот так вкратце можно охарактеризовать рождение русских былин и их связь с мифологией. А сейчас посмотрим на вопрос шире — как в целом славянское язычество отразилось в искусстве и культуре последующих времен.

Наверняка многие видели в западных фильмах забавный сюжет: молодожены, оформив брак, выходят из церкви (мэрии, ратуши, районной администрации), садятся в машину, и кто-нибудь из друзей ловко прикрепляет к автомобилю сзади длинный «хвост» из нанизанных на веревку консервных банок. Жених и невеста, а вернее уже муж и жена, уезжают в светлое будущее, сопровождая свое передвижение диким грохотом. У нас такой обычай распространен не был, но в последнее время он становится все популярнее: некоторые свадебные агентства даже предлагают предоставить на торжество машину, к которой заранее прилагается «хвост» из банок. Что это означает?

Дело в том, что в древности, задолго до распространения христианства, считалось, что шум отпугивает нечистую силу. В это верили и на Западе, где позднее распространилось католичество, и на славянских землях, и на Востоке. Поэтому во время праздников, в какие-то особо важные для человека дни, как, например, день бракосочетания, было принято устраивать как можно больше шума. Конечно, автомобилей в древности не было, но кареты или повозки, в которых перемещались молодожены, часто украшали различными трещотками, погремушками и колокольчиками. И веревка с консервными банками — наследие именно тех времен, хотя, как известно, христианские богословы очень настороженно относились к языческим традициям и не одобряли их соблюдение.

И у нас имелись схожие традиции. Древние славяне тоже были уверены, что шум — хорошая защита от злых сил. Видели в деревнях на кольях изгородей перевернутые вверх дном банки, крынки и ведерки? Да, в большинстве случаев их таким образом сушат после того, как вымоют. Но некоторое время назад у различных гремящих посудин на заборе было вполне конкретное назначение — постукивать и позвякивать под порывами ветра, отпугивая нечисть.

А. Веруш-Ковальский. Свадебный поезд. 1884 г.

Если вам доводилось видеть в музеях найденные археологами украшения древних славян, возможно, вы обращали внимание, что многие из них оснащены дополнительными подвесками: бусинками, маленькими металлическими пластинками. При движении все это покачивалось, и украшение слегка «шумело»: подобные подвески, серьги и застежки также должны были охранять от злых сил того, кто их носит. Впрочем, подобные аксессуары носили не только славяне.

А сколько раз вы видели, как молодоженов, выходящих все из того же ЗАГСа или даже храма, родственники осыпают зернышками и монетками, чтобы жили в достатке? Этому обычаю тоже многие сотни лет, он старше, чем все мировые религии. Ну а один из самых любимых языческих обычаев — ускорение прихода весны при помощи выпекания блинов — мы уже упоминали. И многие с удовольствием соблюдают его по сей день.

В большинстве случаев, выполняя какие-то дохристианские обряды, сохранившиеся с глубокой древности, люди даже не задумываются об их происхождении. А на вопрос «Зачем вы это делаете?» ответят что-то вроде: «Ну, так положено», «Говорят, примета хорошая», «Моя бабушка всегда так делала».

По сути, такие действия — это примитивная магия, основанная на вере в то, что, сказав нужные слова или сделав что-либо, можно повлиять на силы природы, окружающих людей и так далее. Причем во многих случаях человек, соблюдающий древние правила, называет себя верующим — приверженцем какой-либо из основных религий. А ведь позиция священнослужителей по этому поводу однозначна — верующий человек не должен заниматься подобными вещами. Но можно привести и еще более интересные примеры. Многие языческие обряды стали органичными элементами христианских таинств, и даже сами служители церкви уже не видят в них ничего плохого и чужеродного. Например, поминальный обед вырос из языческой тризны. На смену «плачам» пришло отпевание. Свечи, которые верующие ставят к иконам и без которых сложно представить христианский храм, это, в общем-то, замена языческой жертвы. Отменив кровопролитие и попытки «договориться» с богами путем принесения им подарков, церковь заменила жертвоприношение символическим зажжением свечи.

Ф. С. Журавлев. Купеческие поминки. 1876 г.

Хлеб-соль, которым угощают молодоженов родственники, тоже наследие язычества, так же как свадебный пирог (торт) и многое другое.

После Крещения Руси и христианский календарь, и образы христианских святых оказались прочно привязаны к древнему языческому календарю, основанному на явлениях природы, и к образам издавна почитавшихся славянами богов. О том, как возможные изображения Мокоши воплотились в мозаиках и фресках с изображением Богородицы, а бог Велес передал многие свои функции святому Власию, уже говорилось выше. А вот еще мнение: «Если Христос сменил Перуна, то Богородица заменила рожаниц в качестве женского божества плодородия. Популярность культа Богородицы, наблюдаемая в русском православии, в немалой мере объясняется переносом на нее свойств женских божеств языческого пантеона. В образах русских святых также угадываются языческие боги. За Георгием Победоносцем (Егорием Храбрым) скрывается бог солнца Хорс, восседающий на солнечном коне. Илья-пророк принял некоторые черты Перуна-громовержца. Иоанн Креститель накрепко соединился с купальскими языческими обрядами. Покровитель скота Власий стал преемником бога Волоса (Велеса), а Параскева Пятница — женской богини-пряхи Мокоши. Прототипом святых Козьмы и Демьяна был Сварог — покровитель кузнецов, занятых „огненным делом“. <…> Легенда, записанная на Волыни, гласит: „Кузьма и Демьян бродили по свету и натолкнулись на людей, которые поле не пахали, а долбили его мотыгами. Кузьма и Демьян стали думать, как бы здесь сделать рало, чтобы этим людям легко было добывать хлеб. Вот они и выдумали первое рало“» [31].

Чудо Георгия о змие. Икона XIV в.

Конечно, вряд ли можно с такой уверенностью судить о том, какие именно славянские божества нашли свое воплощение в образах христианских святых, у нас слишком мало информации по древнерусскому языческому пантеону. Но общий смысл был именно таков.

Еще один интересный факт. Когда на славянских землях начали внедрять христианство, население не сразу осознало отличие старой веры от новой и, как с сожалением писали многие священнослужители, пыталось вести себя по отношению к христианскому богу и христианским святым так же, как привыкли общаться с идолами: тебе пожертвование, ты мне исполнение моей просьбы, какова бы она ни была. «На этот счет имеются любопытные сведения, содержащиеся в „Слове о злых духах“ — церковно-учительном памятнике Древней Руси. „Когда какое-нибудь к нам зло придет, — читаем там, — тогда поносим бога“. А затем ситуации несколько детализируются: „Аще у нас хотя едина животны умреть, то мы начьнем богу поносити, глаголюще, господи, аже ты за мое добро сия зла воздал ми еси“. Достаточно было, по народному убеждению, накормить или одеть нищего, подать милостыню или поставить свечу в церкви (то есть сделать богоугодное дело), чтобы надеяться на доброе воздаяние от бога. И если вместо блага на людей сходило зло, то бога не восхваляли, а предавали поруганию. Наставники церковные призывали, разумеется, в беде и несчастье не роптать на бога, а смиренно идти в храм и возносить молитвы, каясь в грехах своих» [32]. Прошло изрядное количество времени, прежде чем народ перестроился на новый лад.

Очень затейливая история произошла с новогодними и рождественскими елками. Сейчас трудно себе представить зимние праздники без пышно украшенного вечнозеленого деревца. Но изначально елки не имели отношения ни к наступлению нового года, ни к празднованию Рождества Христова.

В древности многие растения считались посвященными тем или иным божествам. Так, греческий Аполлон носил на голове венок из лавра, а бог Дионис украшал себя хмелем и виноградными гроздьями. Были и такие растения и деревья, которые не связывались с конкретными небожителями, но тем не менее обращали на себя внимание людей какими-то необычными свойствами или внешними приметами. Например, считается, что многие народы приписывали магические способности вечнозеленым растениям: елям, кедрам, соснам. Они удивляли своей стойкостью, восхищали тем, что не сбрасывают листву-иголки на зиму, воспринимались как символ постоянства и силы. Различные мази и настои на основе хвои, смолы, шишек лечили многие болезни, что не могли не оценить древние врачеватели и знахари.

Норвежская рождественская открытка начала ХХ в.

Поэтому, например, древние кельты считали, что елки и сосны обладают «расширенными способностями»: например, если принести жертву или обратиться к богам под вечнозеленым деревом, молитва дойдет быстрее. И уже в древности сложилась традиция украшать такие деревья ленточками, бусами, разнообразными выполненными из глины и дерева подвесками.

Когда в Европе начало распространяться христианство, елка из языческого символа превратилась в символ христианский. Существует легенда, что на территории нынешней Германии епископ и миссионер по имени Бонифаций при помощи ели разъяснял новообращенным христианам принципы новой веры: вечнозеленые ветки стали олицетворением бессмертия, треугольный силуэт елки иллюстрировал догмат о Троице, а макушка стала символом души, устремленной в небеса.

Первые елки, наряженные в честь Рождества Христова, появились в домах европейцев примерно в XVI столетии. Украшения на них тоже были со смыслом: на макушке деревца укрепляли «Вифлеемскую звезду», свечи олицетворяли жар человеческой души, яблоки и орешки — райские сады. Конечно, все игрушки тогда были только самодельными.

В России наряжать елки в честь Рождества начали достаточно поздно — в середине XIX столетия, и делала это в основном знать. Только к концу века традиция завоевала поклонников среди представителей всех сословий. Ну а после революции, когда в СССР началась борьба с религиозными традициями, елки тоже отменили. Возродили их у нас только в 1930-х годах, но уже как новогодние. Рождество как церковный праздник по-прежнему порицалось. И только относительно недавно и Новый год, и Рождество стали равноправны. Они оба теперь у нас связаны с образом нарядной елки. Вот такая получилась затейливая история о том, как языческий обычай, несколько раз трансформировавшись за много веков, вошел в нашу повседневную жизнь. Многие ли из нас задумывались о том, что у праздничной елки такая сложная «биография»?

Считается, что стучать по столу или дверному косяку ради исполнения своего желания нет особого смысла. Желательно, чтобы дерево было живым, тогда оно обязательно передаст информацию куда нужно.

Продолжим тему деревьев.

Вам знаком обычай стучать по дереву, высказывая какие-то намерения или желание, на осуществление которых вы очень-очень рассчитываете? Скорее всего, он также пришел к нам из глубокой древности. Одно из объяснений таково: многие деревья связывались с именем того или иного бога, и, стуча по дереву или просто прикасаясь к нему, человек пытался заручиться помощью божества.

Забавно, но с этим обычаем церковь боролась далеко не всегда. Сохранились упоминания о том, что священнослужители иногда пытались обернуть его, как, впрочем, и многие другие языческие обряды, в сторону христианства. Отныне стучать по дереву предлагалось строго три раза — в честь Святой Троицы, еще раз напоминая себе, что помощь в осуществлении желания вам обязательно окажет бог, конечно, если желание это достойное.

Особая история — христианская храмовая архитектура на территории Руси и сохранившиеся в ее убранстве мотивы, которые можно назвать языческими. А можно ли и всегда ли детали оформления однозначно отнести либо к языческой, либо к христианской (православной) культуре?

Конечно, христианский храм, построенный в соответствии со всеми канонами, резко отличался от языческих капищ даже просто в плане сложности возведения. Именно поэтому первые зодчие, строившие у нас храмы, как, впрочем, и иконописцы, и переписчики книг, и другие мастера, связанные с новой для Руси верой, были иностранцами. Но местное население быстро обучалось, и через некоторое время в иностранных специалистах уже не было особой нужды. На русских землях один за другим вырастали церкви и соборы — от маленьких деревянных церквушек в деревнях и селах до грандиозных белокаменных храмов в крупных городах.

Яркий пример — Дмитриевский собор во Владимире. Этот храм был построен по инициативе князя Всеволода Большое Гнездо в конце XII столетия и освящен в честь святого Димитрия Солунского. Собор представляет собой выдающийся образец так называемого белокаменного зодчества, он построен из белоснежного известняка и сверху донизу покрыт рельефными изображениями, всего их около шестисот. Среди них можно увидеть, например, охотника, борющегося со львом (возможно, это изображение Геракла, побеждающего немейского льва), кентавров, существ, которых можно условно назвать грифонами. Как они связаны с православной верой? Ни Геракл, ни кентавры не имеют отношения к славянскому язычеству, но и от библейских истин это тоже далеко. Вокруг этих изображений сломано немало копий, их очень любят конспирологи. Благодаря им на свет появляются теории разной степени занимательности. Начиная от того, что храм на самом деле не христианский, а ведический или зороастрийский, и заканчивая очередными версиями о мировом заговоре. На самом деле все может быть гораздо проще. Изображения Геракла и прочих персонажей греческой мифологии могли прийти на Русь благодаря византийским мастерам. А их российские ученики не увидели в этих образах ничего, противоречащего местной версии христианства, впрочем, как и сами византийцы. Вспомним о том, что религиозное искусство вообще очень символично, иносказательно, а значит, многие образы можно истолковать в желаемую сторону. Могучий воин борется со львом? Почему бы не представить этот сюжет не как изображение языческого героя Геракла, а как олицетворение души, борющейся с искушениями и страстями? Ну а всевозможные кентавры и львы, гуляющие среди пышной растительности, могут быть представлены как обитатели райского сада. Как известно, для бога нет ничего невозможного, и можно допустить, что в райских кущах гуляли и такие существа тоже.

Дмитриевский собор во Владимире. Фото 1899 г.

Не будем забывать, что Русь активно общалась с соседями, а значит, воспринимала и впитывала культурные достижения самых разных народов и государств. Поэтому рельефы Дмитриевского собора могли быть созданы, например, с оглядкой на декор европейских или иранских построек, причем без учета их «содержания», скажем, мастера просто повторили внешние эффекты.

Также на стенах собора во Владимире можно найти изображения самого Всеволода Большое Гнездо с его многочисленными потомками. Изображения довольно стилизованные, а сопровождают их фигуры львов и грифонов с хвостами в виде пышных растительных побегов. Еще один любопытный рельеф — «Полет Александра Македонского на небо» («Вознесение Александра»). Композиция представляет собой изображение мужчины, стоящего на чем-то вроде небольшой колесницы, к которой привязаны хвостами два то ли орла, то ли грифона. Этот сюжет был популярен в средневековой европейской культуре: Александра воспринимали как героя, которому благоволили боги (или бог). И его полет на небеса был как бы символическим признанием его заслуг. Но с точки зрения христианства это изображение можно было также истолковать в ином ключе, скажем, как образ души, обгоняющей искушения и возносящейся в небеса.

Адепты упоминавшейся выше «Велесовой книги» видели в образах Александра и Давида и подобных им «портреты» Перуна, Сварога, Даждьбога, Велеса и прочих, но с точки зрения академической науки найти этому какие-либо подтверждения невозможно.

Вот такая интересная ситуация: православный храм, обильно изукрашенный языческими, но не славянскими символами.

ТОНКИЙ НАМЕК НА ТОЛСТЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

На одной из стен Дмитриевского собора располагается рельефное изображение израильского царя Давида, играющего… на славянских гуслях. Это тот самый случай, когда происхождение персонажа не имело никакого значения: согласно Священному Писанию Давида избрал правителем сам бог. И, повелевая мастерам создать изображение богоизбранного царя, тот или иной князь либо король делали подданным намеки на происхождение собственных полномочий.

Еще одна интересная постройка, возведенная почти в одно время с Дмитриевским собором, — Георгиевский собор в городе Юрьев-Польский (1230-е гг.). Его украшают более четырехсот пятидесяти резных белокаменных рельефов с изображениями святых, апостолов, сюжетов Священного Писания, фантастических растений, животных и птиц. Уникальным изображением считается рельеф, изображающий… слона. До сих пор неизвестно, где художник, работавший над оформлением храма, мог увидеть это животное, возможно, ему удалось посмотреть какие-то европейские или восточные манускрипты. Так или иначе, слон Георгиевского собора наделен как типично слоновьими чертами — бивни, хобот, массивное тело, так и откровенно странными. Ножки у него довольно тонкие, при этом заканчиваются длинными когтями, а уши заброшены на спину и больше напоминают кроличьи.

В целом же стиль оформления Георгиевского храма напоминает Дмитриевский собор. И, вероятно, большинство из его рельефных украшений создавались либо просто с целью сделать культовое здание как можно более изящным и нарядным, либо подбирались так, чтобы их можно было истолковать в желаемом духе. Также, возможно, не совсем обычные, но пышные и оригинальные изображения, покрывающие стены этих храмов сплошным ковром, должны были рождать мысли о божественной силе, о том, что для творца мира нет ничего невозможного. Идея, характерная и для язычества, и для православия.

Основание Георгиевского собора князем Святославом Всеволодовичем. Миниатюра XIV в.

В любом случае мы постоянно сталкиваемся с тем, что в истории русской культуры крайне сложно отделить языческое от христианского, а миф — от сказки, былины и исторической хроники. И, несмотря на очень малое количество дошедших до нас источников, в которых нашли отражение дохристианская культура, религия и мифология, имеющиеся памятники создают цельную, величественную и яркую картину.

Греческая икона «Святой Георгий, поражающий змия». XV в.

Прежде чем мы начнем знакомиться с мифологией народов, населяющих Поволжье и Урал, попробуйте ответить на вопрос: что такое миф? И в чем его ключевое отличие от религиозного предания, сказки, легенды?

Для того чтобы разобраться в этом, нужно вспомнить, как в разное время люди воспринимали мир, как объясняли то, что происходило вокруг?

С самого начала своего существования на земле человек сталкивался с различными проявлениями окружающего мира, в первую очередь, конечно же, с явлениями природы и с разными сторонами собственной натуры. Почему сменяют друг друга день и ночь? Чем вызываются морские приливы и отливы? От чего зависит смена времен года? Почему человек умирает? Чем объясняется необходимость во сне, почему мы влюбляемся, злимся или плачем? Конечно, со временем появились вполне научные ответы на большинство подобных вопросов. Но в глубокой древности человек объяснял их так, как мог, так, как было доступно в то время. И тогда на свет являлся миф. Люди объясняли происходящее вокруг действием каких-то могучих сверхъестественных существ, повелевающих не только погодой и стихиями, но иногда даже чувствами и действиями человека. Большинство этих сил отождествлялись с природными проявлениями. То есть миф — это попытка объяснить на доступном уровне проявления окружающего мира.

К.-Ф. Шинкель. Уран (олицетворение Неба в греческой мифологии) и танцующие вокруг него звезды. 1834 г.

До нас дошло множество древних мифов: греческие, скандинавские, китайские… Несмотря на то что рождались они в разных уголках земного шара, у всех есть нечто общее: абсолютное большинство мифологических систем начинаются с рассказов о сотворении земли и неба, о появлении морей, суши, скал, деревьев, о зарождении людей и животных. Причем эти истории всегда прочно связаны с природными условиями, в которых проживал создавший их народ. Так, например, в скандинавской мифологии первые существа, населявшие землю, появились из снега и льда. В других — не столь суровых землях — они могли быть, например, вылеплены из глины или земли.

К числу самых могучих сверхъестественных существ обычно относили тех, которые олицетворяли основные «составные элементы» окружающего мира. Так, например, у древних греков тройку главных богов представляли Зевс — владыка громов и молний, повелитель богов и людей, Посейдон — хозяин морей и Аид — бог мертвых, покровитель подземного царства. Люди верили в богов — покровителей здоровья и любви, раздоров и мудрости. Свои «высшие покровители» были у ремесел, искусств, военного дела…

РУКА СУДЬБЫ

Интересно, что в мифах многих народов боги (или богини) судьбы относились к числу самых могущественных. Так, например, в греческой мифологии покровительницы судьбы — они именовались мойрами — диктовали свою волю всем, включая Зевса, и он практически никак не мог на это повлиять!

То есть миф — это особая картина мира. Это не просто сборник интересных историй о появлении земли и неба, о богах и героях: мифы часто разъясняли также этические правила того времени, содержали истории о происхождении правящих династий, повествовали о том, как зародились в земле полезные ископаемые и как появились искусства и ремесла… Например, в японской мифологии родились представления о божественном происхождении императорской власти, которые по настоящее время оказывают сильное влияние на культуру, политику и общественную жизнь японцев.

Слово «бог», которое обычно используется в переводах на русский язык по отношению к могущественным обитателям древних мифов, довольно условно. Каждый народ, создававший свою мифологию, называл их по-своему.

Рафаэль. Совет богов. 1510-е гг.

С точки зрения многих религиоведов и философов, мировоззрение любого человеческого общества проходит несколько стадий: мифологическую, религиозную и философскую (последнюю еще называют научной). Миф, как мы уже убедились, — древнейшая из них, причем первые мифологические сказания рождались задолго до появления письменности! Именно поэтому многие из них дошли до нас только в самых поздних своих вариациях. К тому времени, как у людей появилась возможность записывать эти истории, они успели значительно видоизмениться, обрасти новыми подробностями.

С греческого языка слово «миф» можно примерно перевести как «слово», «сказание», «предание». В самые древние времена мифы передавались от человека к человеку в устной форме.

Историки и религиоведы иногда делят мифы на несколько категорий: например, о происхождении обрядов и правилах общения с высшими существами рассказывают мифы культовые; о происхождении небесных тел — астральные; о том, что те или иные народы или племена происходят от каких-либо животных и растений, — так называемые тотемические мифы. Если же речь идет о персонаже, поведение и судьба которого иллюстрируют правила и ценности его времени, то это миф героический. Например, герой мифа может претерпевать различные неприятности: скажем, изгнание из семьи или города. Он может противостоять врагам или чудовищам, совершать невероятные подвиги…

Интересно, что мифы вполне могут считаться историческими источниками. Конечно же, далеко не все мифологические сюжеты нашли свое подтверждение в более поздние времена. Например, древние египтяне иногда представляли богиню неба Нут в виде огромной черной коровы, на шкуре которой ярко сияют пятна-звезды… Это романтическое представление было развенчано достаточно быстро. Но вот другой пример: Троянская война, описанная древнегреческим сказителем Гомером (существование которого тоже является спорным). Долгое время считалось, что история Троянской войны с участием богов и героев — не более чем древний миф, «расширенный и углубленный» сказителями более позднего времени. Но впоследствии археологи доказали, что подобный военный конфликт действительно существовал, — причем именно там, где описано у Гомера. А многие археологические находки едва ли не буквально соответствуют описаниям гомеровской поэмы «Илиада».

Но даже в том случае, когда миф явно фантастичен, он тем не менее демонстрирует нам то, как представляли себе мир люди того или иного века. Поэтому ценность мифов для истории и культурологии очевидна!

Позднее на смену мифу приходит религия. В чем отличие религиозного представления от мифологического? Казалось бы, и там, и там действуют боги. И в мифе, и в религиозном предании боги могущественны и способны как вознаградить человека за правильное поведение, так и жестоко наказать его. И мифы, и священные книги разъясняют происхождение мира и место человека в этом самом мире… Но разница все же есть — и весьма значительная.

Г. Янни. Лесные нимфы. 1920 г.

Д. Тьеполо. Троянский конь. 1760-е гг.

Для примера обратимся к самой, пожалуй, известной и «распиаренной» мифологии — древнегреческой. Там полным-полно историй о том, как боги спускались на землю, общались с людьми — более того, иногда простые смертные женщины рождали детей от богов, а богини не гнушались вступать в брак с земными мужчинами. Правда, справедливости ради скажем, что мужчины эти зачастую были царями, могучими воинами и вообще молодцами и удальцами, но ведь главное — сам факт… Боги принимали участие в «человеческих» конфликтах — вспомним Троянскую войну; они соревновались с людьми — как, например, это сделала однажды богиня Афина, пожелавшая состязаться с ткачихой Арахной в своем мастерстве. Правда, было у богов одно важное отличие — они обладали бессмертием и были значительно могущественнее человека. Но все же они существовали в одном с людьми мире и были вполне доступны. А еще — их можно было «перетянуть» на свою сторону и заручиться помощью, например принеся богатые жертвы.

Совсем другое дело — религия. Да, к богу (или богам) по-прежнему можно обратиться при помощи молитвы, но он (или они) уже находится не в одной плоскости с людьми, а гораздо выше. В большинстве религий божество для передачи людям своей воли обычно использует избранных людей — например, пророков или праведников, не снисходя до земного мира. Кроме того, рождаются так называемые догматы — жесткие правила, исполнение которых позволит завоевать благоволение божье и получить место в лучшем мире. Божество уже не требует материальных жертвоприношений — для того чтобы получить его милость, нужно придерживаться определенных правил поведения и проводить необходимые обряды. Правда, иногда жертвы заменялись символическими подношениями — например, в христианстве своеобразной заменой жертвоприношению стало зажжение свечи…

Миф гораздо подвижнее и изменчивее религиозного представления; многие мифы с течением времени менялись под влиянием новых открытий, новых знаний и общественных норм. В то время как религия более постоянна и стабильна, ведь спасение души зависит от выполнения определенных правил! И эти правила нужно просто принять, не задумываясь над ними и не критикуя, — в общем, «не мудрствуя лукаво».

МИФ И ЕГО МЕСТО

Можно сказать, что миф в определенном смысле предшествует религиозному культу, заключает в себе одновременно зачатки религии, сказки, героического эпоса, былины. А некоторые исследователи вообще предлагают считать миф ранней формой религиозного представления.

Самое интересное, что провести четкую грань между мифом и религией достаточно сложно. Одно плавно перетекает в другое. Более того, часто мифы и зачатки религиозных догматов развивались параллельно, а мифологические представления становились основой для религиозных преданий. Например, вполне возможно, что история о земной смерти и воскресении Иисуса Христа была создана на основе различных древних историй об умирающих и воскресающих богах из древних мифов — египетского Осириса, финикийского Таммуза, греческого Адониса. Впрочем, последний не всегда и не во всех областях Греции почитался как бог — еще одно доказательство того, что мифы не были постоянны и неизменны.

Ни одна религия не возникает на пустом месте — часто она воспринимает и «творчески преобразует» древние мифологические образы

Проходит время — и на смену мифологическому и религиозному мировоззрениям приходит философское (научное). Отныне человека уже не устраивают предания, основанные на вере и откровении, — он желает рассматривать этот мир критично, доказательно, с точки зрения логики. Наука также не возникает из ничего — она часто базируется именно на мифе и религии. Ведь согласитесь, что для того, чтобы опровергнуть что-то, это что-то нужно как минимум изучить. И, предлагая людям новую картину мира, первые ученые начинали с развенчания древних представлений; доказывали, например, что небесный свод — вовсе не прочный купол, к которому прикреплены звезды, а любовь — совсем не обязательно результат воздействия бога Амура… Или Эроса. Или еще какого-нибудь.

Для человека с мифологическим мышлением практически не было разницы между реальным и нереальным, сверхъестественным и истинным. А вот философ, ученый уже учился отделять веру от знания, которое достигается силой разума и логики. Хотя надо сказать, что религия и наука вполне могут сосуществовать параллельно в одном времени и в одном обществе — так же как миф и религиозное предание.

Именно философию, родившуюся в античной Греции, называют «матерью всех наук». Ведь первоначально она содержала не только рассуждения о добре и зле, морали и нравственности — она включала в себя зачатки практически всех научных направлений. Ведь сам термин «философия» переводится просто как «любовь к мудрости», то есть область интересов древних философов была очень широкой. Разделение на отдельные научные дисциплины произошло гораздо позже. Первыми философами Греции называют Фалеса Милетского (VII–VI вв. до н. э.), Анаксимандра (VII–VI вв. до н. э.), Анаксимена (VI в. до н. э.). Они принадлежали к так называемой милетской школе, где, как считают исследователи, началось преобразование мифологических и религиозных представлений о мире в научные.

А чем же от мифа и религиозного предания отличается, например, сказка? Главное отличие таково: она создавалась изначально ради развлечения, воспринималась как выдумка. В то время как миф в древности был для человека вполне реальным объяснением природных явлений. Не говоря уже о религиозных догматах — для человека верующего они являются непреложной истиной.

Особняком стоят легенды — они могут повествовать о событиях, которые якобы имели место в той или иной реальной исторической эпохе; но достоверность этих событий далеко не всегда подтверждается документально, хотя сама легенда довольно точно отражает культурные особенности и ценности породившего ее времени.

Еще одно интересное явление — героический эпос. Понятие «герой» появилось в античной Греции. Примерно можно перевести это слово как «предводитель», «вождь». Героев, описанных в древнегреческих мифах, объединяет одна важная черта — они были полубожественного происхождения… или, например, «четвертьбожественного». Богом или богиней являлся либо кто-то из родителей, либо более дальние предки героя. Например, Геракл, тот самый, который совершил двенадцать подвигов, был сыном Зевса и смертной женщины по имени Алкмена. Очень интересная родословная была у героя Одиссея — участника Троянской войны и неутомимого путешественника: по линии отца — Лаэрта — он был правнуком Зевса, а по линии матери Антиклеи — правнуком Гермеса, вестника богов, покровителя путешественников, торговцев и разнообразных жуликов. Героев отличала от богов одна важная деталь: они были смертны.

Д. Бланк. Одиссей. 1830 г.

С течением времени, в более поздних мифах божественное происхождение уже не является характерной чертой героя; он может быть «просто героем», великим воином, смелым и решительным, защитником слабых — но уже не имеет в своей родословной высших существ.

И именно из мифов о богах и героях (и сейчас мы говорим уже не только о греках) рождается героический эпос [33]. Он содержит в себе повествования о прошлом и о подвигах воинов. Правда, очень сложно проследить, когда именно миф прекращает быть мифом и превращается в эпос. Ведь на протяжении многих столетий мифы передавались от человека к человеку исключительно в устной форме, записаны они были достаточно поздно. И часто бывало так: миф появлялся за много веков до наступления нашей эры, долгое время существовал как устное предание, при этом развиваясь и обогащаясь новыми деталями, а потом наконец записывался в числе прочих мифов о сотворении мира, о появлении разных народов и стран… И мифы о героях уже принимали форму эпических поэм. Более того, о некоторых мифологических сюжетах мы можем судить только по таким вот поздним записям, которые уже, по существу, не являются мифами и превратились в эпические сказания. Например, германская «Песнь о Нибелунгах» считается эпической поэмой, но в ее основе — древние мифы, которые складывались еще до наступления нашей эры.

Абсолютное большинство эпических поэм не имеют конкретного автора. Итоговые записанные варианты — это результат деятельности одного или сразу нескольких собирателей древних преданий.

Если же говорить о России, то русский эпос — это в первую очередь былины: подобие песен, повествующих об исторических событиях, но в приукрашенном, героически преувеличенном виде. Например, реальное историческое лицо — Владимир Святой, креститель Руси — фигурирует в былинах как князь Владимир Красно Солнышко; при этом с ним связывают события, подчас отстоящие от времени, в которое жил реальный Владимир, на 150–200 лет как минимум. И в том же историческом пространстве существуют богатыри, которые сражаются иногда со всякой откровенно фантастической нечистью.

В. П. Верещагин. Владимир над поверженными идолами. 1896 г.

В большинстве случаев былина составлялась так называемым тоническим стихом и исполнялась ритмично, нараспев. Само слово «былина» довольно молодое, ранее чаще использовалось определение «старина». И в наших былинах можно найти явные следы древней славянской мифологии — хотя эта самая мифология дошла до нас, к сожалению, в очень усеченном виде.

Например, богатыря Святогора в былинах называют сыном матери сырой земли; исследователи предполагают, что и сам Святогор — это просто более поздний, трансформированный образ какого-то из древних славянских богов. Ведь во многих мифологических системах боги рождались, например, от брака Земли и Неба. Да и сами былины, вполне возможно, адаптация мифов о богах и природных стихиях. А что можно сказать о всевозможных тугаринах, идолищах поганых и прочих врагах русских богатырей? Согласно популярной версии, это символическое отображение внешних врагов, например разнообразных кочевников. Кстати, и само слово «богатырь», вероятно, пришло в наши былины из какого-то тюркского языка. Во многих из них имеются слова наподобие «багатур» или «батыр», означающие могучего воина.

В плане фантастических деталей былины уступают сказкам. Да, в былинах тоже могут быть и волшебные кони, одним махом перескакивающие реки и долины, и воины, в одиночку уничтожающие вражеское войско; но все же в плане «волшебности» сказку стоит поставить на первое место.

Так что же, совсем невозможно провести грань между мифом и эпосом? Отчего же, возможно. Главное отличие таково: эпос меньше внимания уделяет происхождению мира и другим классическим темам древних мифов, он прежде всего посвящен созданию величественных образов прошлого, повествует «о доблестях, о подвигах, о славе». А еще — в основе эпоса могут лежать вполне реальные исторические события. Например, средневековый французский эпос «Песнь о Роланде» повествует о вполне реальном сражении между войсками франкского правителя Карла Великого, которыми командовал рыцарь по имени Роланд, и силами басков.

Ж. Фуке. Гибель Роланда. 1450–1460-е гг.

А вот тема божественного происхождения героя в эпосе звучит крайне редко. Причина в том, что перерождение мифа в эпос часто происходило уже во времена расцвета христианства. И такие предания с точки зрения доминирующей веры были бы уже просто кощунством.

Вернемся ненадолго к сказке. Выше говорилось, что сказки изначально рождались как чисто развлекательное явление; они не разъясняли явления природы в отличие от мифа, не провозглашали религиозных догматов, не были основаны на исторических событиях, как легенды… Хотя воспитательное значение они, безусловно, имели! «Сказка ложь, да в ней намек» — помните?

Но все же при желании в сказках — и в более ранних народных, и в более поздних авторских — можно найти перепевы древних мифов. К примеру, известный сюжет: герой (или героиня) должны выполнить некое задание. Напрясть огромное количество пряжи, износить семь пар железных башмаков, отправиться «туда, не знаю куда», принести «то, не знаю что», и так далее. Это — отголоски древних обрядов инициации, когда взрослеющий человек (в большинстве случаев инициации подвергали мальчиков, но иногда подобные обряды проводились и для девочек) должен был доказать свое право быть полноценным членом общества. Например, мальчик должен был в одиночку загнать и убить дичь на охоте, провести ночь в лесу… При чем тут миф? При том, что подобные испытания не только должны были проверить готовность молодого человека к самостоятельной жизни, но и «встроить» его в природу, которая воспринималась как живое существо — подчас враждебное.

Примеров — сотни. Вспомните: во многих сказках главный герой обращается к Луне, Солнцу, звездам; разговаривает с животными; ныряет на морское дно… Все это — сюжеты, берущие начало в древнейших мифологических временах. В русских сказках фигурируют домовые, водяные, русалки — все эти персонажи являются наследием древней славянской мифологии, родившейся задолго до распространения на Руси христианства.

А наши (и не только наши) обычаи и традиции? Осыпание молодоженов зернышками и монетками, плевки через левое плечо, стук по дереву, пожелание «ни пуха ни пера» — это все отголоски древнего магического мышления, когда человек был уверен, что определенные действия могут произвести впечатление на богов и добиться от них чего-либо… А также избавиться от преследования злых сил.

И. Я. Билибин. Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная» из издания 1912 г.

В России сейчас проживают представители более 190 национальностей, имеющих многовековую историю, своеобразную культуру и уникальные традиции. А основано все это в том числе и на древних мифах, которые имели место в прошлом любого народа. Конечно, сейчас бывает сложно докопаться до истоков — многие мифы оказались практически забыты и утеряны под влиянием религии, многочисленных переселений, завоеваний, ассимиляции одного народа другим… Но даже в таких случаях отголоски древних преданий о рождении мира, о появлении человечества, о могучих героях и силах природы прорываются на поверхность в сказочных образах, в народных орнаментах, в приметах и поговорках.

И в последующих главах мы познакомимся с тем, в каком виде до нас дошли мифологические сюжеты, рожденные культурой народов, проживающих ныне в Поволжье и на Урале. Конечно, по пути нам нужно будет обратиться и к теме религии, и к загадкам этнического происхождения этих народов, и к старинным обрядам, дошедшим до наших дней… Но тем интереснее будет исследование!

Сначала совершим небольшую «виртуальную поездку» по региону и познакомимся с тем, какие народы там проживают.

С географической точки зрения район, который мы рассматриваем, представляет собой два огромных объекта — это так называемый каменный пояс Уральских гор с примыкающими равнинами и бассейн реки Волги. Но историки и этнографы часто объединяют их понятием «Урало-Поволжье». На протяжении многих веков в этом регионе пролегали пути переселения народов, здесь формировались и надолго оседали различные этносы со своими уникальными культурами и верованиями. Поэтому этнографическая карта Урало-Поволжья получилась очень пестрой и своеобразной! Сразу нужно уточнить: в этом издании будут рассмотрены только самые известные и самые интересные (независимо от численности) народы этого региона — такие как татары, чуваши, русские и некоторые другие. Подробное представление всех этнических групп Урало-Поволжья — это задача для гораздо более обширного и подробного издания…

Как (в общих чертах, конечно) заселялась эта территория?

На нее — как, впрочем, практически на все регионы Евразии — оказало влияние Великое переселение народов, имевшее место в IV–VII веках нашей эры. Вторжение с востока кочевников-гуннов и климатические изменения заставили огромные массы разношерстных племен прийти в движение и искать новые места для обитания. Картина мира менялась на глазах…

Тогда же, в первом тысячелетии нашей эры, в бассейне Волги обосновались племена финно-угорского происхождения — их потомками считаются, в частности, современные удмурты и марийцы. А еще — из степей Приазовья пришли тюркоязычные племена, например булгары. Считается, что последние стали родоначальниками некоторых групп чувашей, частично — татар и башкир. Сказалось и монгольское влияние — особенно когда по землям Евразии катком прошлись полки Чингисхана и его наследников. Не будем пока забираться в дебри этнографии и лингвистики, но хотелось бы предупредить возможные вопросы — многие читатели, сталкиваясь с определением наподобие «финно-угорские», очень удивляются: «какие такие финно-угорские народы на Урале и в Поволжье? Финляндия, вообще-то, далеко оттуда!» Но дело в том, что народы, родственные друг другу «по крови» или говорящие на схожих языках, вовсе не обязательно проживают компактно, по соседству. А Финляндия — далеко не единственное место проживания финно-угров. К финно-угорской группе народов относятся финны, карелы, венгры, манси и многие другие… В ходе миграций и переселения народы какой-либо этнической группы могли забраться очень далеко и оказаться на огромном расстоянии от своих родственников!

Что же касается тюркоязычных народов, то к ним относят, например, татар (при том что внутри самого этого народа имеется множество этнических групп и диалектов), башкир, якутов, азербайджанцев, туркмен… И, конечно, это далеко не полный перечень. Бывают и еще более интересные случаи: например, чуваши говорят на языке, который относится к тюркским, а вот их происхождение до сих пор является предметом споров. По одной из версий, они относятся к финно-уграм, по другой — чуваши являются потомками тюркских племен, которые когда-то пришли в район Волги и ассимилировали местное финно-угорское население. По третьей — существует несколько этнических групп чувашей, в происхождении которых преобладают либо финно-угорские, либо тюркские гены.

Волга относится к числу крупнейших рек Земли. Ее длина — более 3,5 тысяч километров; она связывала разные народы и культуры

А славяне? Археологические данные показывают, что во времена Древней Руси на берегах Волги имелись славянские поселения, но появились они здесь достаточно поздно, скорее всего, не ранее XI века. Наиболее активное заселение Урала и Поволжья славянами (русскими) относят к XVI столетию, когда московские государи начали процесс покорения приволжских ханств — там располагалось множество «осколков» Золотой Орды. Именно тогда в состав Московской Руси начали входить представители народов Урала и бассейна Волги.

В настоящее время северная часть Урало-Поволжья в основном занята финно-угорскими народами, южная — тюркскими. На севере Пермского края проживают коми, между Вяткой и Камой — удмурты, в междуречье Волги и Вятки — марийцы. Правый берег Волги в ее среднем течении — это место проживания чувашей, в районе Суры живут представители мордвы (мокша и эрзя), ниже по течению Волги и ее притоков — татары, башкиры… Конечно, это несколько упрощенный взгляд. Народы не проживают строго компактно: никто не мешает, например, представителю коми-пермяков поселиться в дельте Волги, а татарину — в Пермском крае. Также значительную долю населения всех регионов Урало-Поволжья представляют русские и другие славянские народы. А если провести подробную перепись, то мы обнаружим еще и уйгуров, саамов, дунган, евреев, немцев… И многих, многих других. Но к основным, коренным народам Урало-Поволжья относят в первую очередь тех, о которых говорилось выше.

«СУБЪЕКТИВНЫЙ ВОПРОС»

Практически все крупные этносы, проживающие в УралоПоволжье, имеют свои республики: Удмуртская Республика, Республика Татарстан, Республика Мордовия, Чувашская Республика, Республика Калмыкия и так далее. Все они являются субъектами Российской Федерации.

Уральские горы издавна считались местом обитания разнообразных богов и духов

А теперь представьте: в древности у любого из этих народов были свои мифы, свои представления об устройстве Вселенной, свои истории о появлении на свет человека и животных. Потом значительная часть населения Урало-Поволжья начала исповедовать либо ислам, либо христианство (конечно, это были не единственно возможные варианты, но они относятся к числу основных). Но в большинстве случаев древние верования и обряды все равно сохранялись в обычаях, в приметах, в повседневной практике. Кстати, хорошим примером будет именно русская культура — хотя ко времени активного заселения Поволжья и Урала большинство русских уже давным-давно были христианами. Вспомните: вы печете блины на Масленицу? Скорее всего, да, даже если вы — человек, далекий от изучения этнографии и культурологии. А ведь это древнейший обычай, пришедший из тех времен, когда славяне, еще слыхом не слыхавшие ни о каком Иисусе Христе, праздновали наступление весны и окончание холодов выпеканием блинов, символизировавших солнце… Получается, что подчас древние традиции доживают до наших дней — при том что современное развитие науки и техники, казалось бы, давно должно было с ними покончить. Часто мы даже не знаем, почему именно соблюдаем те или иные приметы, произносим те или иные дежурные фразы. Например, если спросить: «А почему ты говоришь, что надо „присесть на дорожку“?» — можно услышать что-то наподобие «моя бабушка так делала», «говорят, примета хорошая» и так далее. А еще забавнее, что подобные приметы часто соблюдают даже те, кто причисляет себя к адептам той или иной религии — хотя, как известно, «первобытные суеверия» служители церкви категорически не одобряют. Вот она, живучесть обычаев мифологических времен!

И современная культура народов Урало-Поволжья — это сложный «коктейль» из древних обычаев, религиозных правил и обычной повседневной культуры, ведь не все являются приверженцами какой-либо веры и не все соблюдают обычаи «мифологического времени». Довольно сложно докопаться до первоначальных сюжетов мифов, ведь на них оказали влияние и религия, и культурный обмен между народами, и разнообразные запреты — например, во времена распространения христианства или ислама началась довольно активная борьба с древними «неправильными» богами, а в ХХ веке под запрет попадало и то, и другое.

Какие народы станут героями нашего повествования?

К представителям русского народа, проживающим на территории Урало-Поволжья, в общем-то, относится все то же самое, что и к проживающим во всех остальных регионах России: при всем богатстве славянской культуры ее ранний этап — а в частности, мифология — изучен плохо. И дело не в лени исследователей, а прежде всего в нехватке информации. Причин этому несколько.

Основы славянских мифов рождались, судя по всему, в дописьменный период, как и у многих других народов, поэтому многие истории оказались попросту не зафиксированы ни на одном носителе. В этом не было бы особой проблемы — мы уже приводили примеры того, как те или иные мифологические системы благополучно доживали до наших дней, будучи записаны уже после появления азбуки. Но на территории Руси появление азбуки-кириллицы оказалось тесно связано с распространением христианства, и новая вера активно вытесняла старинные предания. Ни для кого не секрет, что Владимир Святой — креститель Руси — подчас насаждал христианство довольно жесткими способами. Поэтому различные свидетельства языческого прошлого — идолы, изображения обрядовых сцен и тому подобное, скорее всего, уничтожались по указанию властей.

В славянских традиционных орнаментах зашифрованы древние символы мироздания и стихий

УТОЧНЕНИЕ

Термин «язычество» довольно условен. Его часто применяют по отношению к древним верованиям, сложившимся до появления основных религий — христианства, ислама и иудаизма, и изначально его использовали в основном богословы. Практически синонимом слова «язычество» является понятие «многобожие», которое более точно отражает особенность древних верований, связанных с силами природы.

Первые отечественные записи, в которых имеются сведения о древнеславянских богах, составлялись преимущественно монахами-христианами, которые не испытывали особого пиетета перед древними обычаями и вполне могли сознательно исказить информацию о них… Впрочем, это было характерно не только для Древней Руси. Например, многие скандинавские мифы также дошли до нас в основном в пересказах христианских писателей.

Поэтому информацию о древней славянской мифологии приходится по крупицам вычленять из сказок, обрядовых песен, различных традиций… Классический пример — Баба-яга, персонаж множества народных сказок. Имеется предположение, что этот образ сложился в глубокой древности и первоначально, возможно, олицетворял переход из мира живых в мир мертвых. Впрочем, с Бабой-ягой мы еще встретимся. Наследием славянского язычества считаются также домовые, лешие, водяные. С распространением христианства они превратились в мелкую сказочную нечисть, а во времена древних славян, скорее всего, олицетворяли те или иные природные силы, стихии и «обережных» существ, подобно греческим нимфам или римским ларам.

Скудость информации способствовала тому, что на протяжении многих лет в отечественной исторической науке появлялись различные подделки наподобие якобы написанной в глубокой древности славянскими жрецами «Велесовой книги», которую большинство представителей исторической науки заклеймили как фальсификацию.

КТО ЧТО ВИДЕЛ?

Разрозненные свидетельства о тех или иных дохристианских обрядах у славян мы находим, например, в византийских источниках или в записках дипломатов и путешественников — таких как араб Ахмад ибн Фадлан (X в.). Но для формирования стройной убедительной картины этого явно недостаточно.

В. П. Верещагин. Князь Игорь заключает договор с византийцами перед идолом Перуна. 1896 г.

По мере расселения носителей славянской культуры на север и восток эта самая культура обогащалась местными деталями. Например, среди уральских сказов, записанных литератором Павлом Бажовым уже в ХХ столетии, присутствуют такие образы, как Хозяйка медной горы, бабка Синюшка, Огневушка-Поскакушка… Скорее всего, в их основе — древние, мифологические образы духов природы, покровителей подземных богатств.

Это один из самых многочисленных народов в Поволжье, причем на берегах великой русской реки проживает лишь около половины российских татар — остальные живут в самых разных регионах, от Карелии до восточной Сибири.

Казанские татары в национальных костюмах на открытке 1862 г.

В происхождении татар и в истории их названия много белых пятен. Об одном можно судить с уверенностью — их культура формировалась на протяжении многих веков и в итоге стала весьма разнообразна и многослойна. Сейчас в составе этого народа несколько этнических групп, которые отличаются друг от друга особенностями национального костюма, тонкостями уклада жизни, диалектами. Например, в числе последних можно назвать сибирско-татарский, мишарский, казанский и так далее. Большое влияние на татарскую культуру оказало пребывание их в составе Золотой Орды.

Казанские татары. Фото 1880-х гг.

Что означает название «татары», известное со времен Средневековья, и как оно появилось? На этот счет имеется много версий: и о том, что происходит оно от названия некоей реки, по берегам которой когда-то кочевали предки современных татар, и о том, что Татар — это имя одного из древних вождей этого народа… Высказываются также предположения, что «татары» — это самоназвание, или, как говорят ученые, эндоэтноним. Эндоэтнонимы в том или ином виде есть у любого народа, и во многих случаях они переводятся схожим образом: «я свой», «я не враг», «я часть племени» или просто «человек». Возможно, и название «татары» когда-то означало примерно то же самое?

Любопытна история татарской письменности: до 1920‐х годов они использовали арабский алфавит, затем — латиницу, а с 1930-х годов вплоть до наших дней тексты на татарском языке записываются кириллицей. Правда, татары, проживающие в Европе и США, в основном до сих пор используют латинский алфавит. Конечно же, есть и русскоязычные татары, которые говорят на русском языке и ведут записи при помощи русского письменного алфавита.

В числе татар Урало-Поволжья выделяется особая группа — так называемые кряшены. Это этнические татары, исповедующие православие.

Большинство татар — мусульмане. Но среди них есть и буддисты, и православные, и католики, и те, кто не исповедует никакой конкретной религии и ведет стопроцентно светский образ жизни. А еще — на культуру татар, как и многих других народов, оказала влияние древняя религия — зороастризм; хотя практикующих зороастрийцев среди татар совсем немного, элементы этих верований проявляются в обычаях, мифах и праздниках, о которых мы поговорим позже. Некогда зороастризм был распространен на территории древней персидской державы; его основа — откровения пророка Заратустры, а получил он их, согласно преданию, от самого главного божества — Ахура-Мазды. Зороастрийцы верили, что человеку дана высшими силами способность отличать добро от зла и он должен сам выбирать, на чьей стороне ему быть. А еще — в зороастризме особо почитались природные стихии, прежде всего огонь, который считался воплощением божества.

В древности, до того как в заселенных татарами и родственными им народами начали распространяться христианство, ислам и другие религии, предки татар, видимо, почитали многих божеств, связанных с силами природы.

Культура и обычаи башкир — еще одного тюркоязычного народа — близки татарским. Да и живут они по соседству — Башкортостан граничит с Татарстаном, хотя, как уже говорилось выше, разные народы могут проживать не только в своих национальных республиках и регионах. Происхождение названия «башкиры» до конца не выяснено, существует несколько десятков версий! Самоназвание народа звучит как «башкорт», и переводят его и как «старейшина рода», и как «отважный народ», и даже как «главный волк». При чем здесь волки? Есть предположение, что если происхождение названия «башкиры» действительно таково, то, возможно, их назвали так враги. Предки башкир вели полукочевой образ жизни, и воины-башкиры, внезапно появлявшиеся как из-под земли, действительно могли вызвать у перепуганных соседей ассоциации с волчьей стаей.

Есть и еще одна интересная версия: возможно, в названии башкирского народа нашли отражение традиции древнего тотемизма. Так принято называть верования, согласно которым народ, племя или союз племен происходят от какого-либо животного, растения или даже явления природы. Такой предок называется тотемом. И вполне вероятно, что предки башкир могли считать своим предком волка. Кстати, имеются предположения, что у древних славян тоже были свои тотемы, и одним из них являлся — кто? Конечно же, медведь!

Башкирский воин. Изображение XIX в. из коллекции Публичной библиотеки Нью-Йорка

Сейчас большинство башкир исповедует ислам, но в обычаях сохранились отголоски древних верований. Например, многие тюркские и монгольские народы и племена почитали бога Тенгри — верховное божество неба и сил природы. Кстати, частичка башкирской природы изображена на флаге Республики Башкортостан: это растение, которое называется курай, или уральский реброплодник. Из стебля этого растения изготавливают музыкальный инструмент, который тоже называется курай. С ним связано много древних легенд. Рассказывают, что много лет назад молодой воин, разлученный с любимой девушкой, решил отвлечься от тоски и, изготовив из полого стебля курая длинную дудочку, начал играть на ней. Звуки получились такие грустные и протяжные, что курай надолго стал символом несчастной любви и печали.

Но впоследствии цветок-зонтик этого растения начал символизировать роды и племена, которые мирно уживаются на территории республики. Именно в этом качестве он и изображен на флаге.

Флаг Республики Башкортостан. Изображение цветка курая располагается и на башкирском гербе

Казахский этнос сложился в эпоху Средневековья, во времена Золотой Орды, и объединил в себе множество племен монгольского и тюркского происхождения, которые вели в основном кочевой образ жизни. Возможно, именно благодаря этому появилось название: по основной версии, «казах» («казак») означает «свободный человек».

В девяностых годах, после распада СССР, на карте появилась независимая Республика Казахстан, но при этом множество этнических казахов остались проживать в пределах Российской Федерации и считаются одним из коренных народов: согласно переписи 2020 года, в России их проживает около 600 000 человек, причем значительная часть — именно в регионе Урало-Поволжья.

Многие традиционные культурные ценности казахов отражены на флаге Республики Казахстан: на голубом (бирюзовом) полотнище изображены золотое солнце с 32 лучами и парящий беркут. Цвет полотнища — это не только символ чистоты и верности, но и напоминание о древних временах, когда в числе верховных богов у тюрков почиталось Небо. Солнце — символ жизни и благополучия, а его стилизованные лучи напоминают формой семена: в этом тоже есть особый смысл, напоминание о том, что небесное светило олицетворяет еще и вечный круговорот жизни. Образ беркута (орла) издавна использовался в символике кочевников как олицетворение мужества, свободы, власти, великодушия, способности предвидеть будущее.

Это — ближайшие родственники монголов; по мнению этнографов, калмыки как отдельный народ появились в конце XVI — начале XVII столетия на основе нескольких монгольских племен, откочевавших в регион нижней Волги и Прикаспия.

Храм «Золотая обитель Будды Шакьямуни» в Элисте — столице Калмыкии

Большинство калмыков исповедуют буддизм. Также на этой земле практикуется древний шаманизм; есть среди калмыков и немногочисленные христиане, и те, кто ведет сугубо светский образ жизни, не считая себя приверженцем какой-либо веры или учения. Поэтому предания, сказки и легенды, бытующие на землях калмыков, отличаются большим разнообразием и могут содержать в себе приметы разных культур и традиций: от древних языческих мифов до поучительных притч на основе буддийских моральных ценностей.

Уточним, что такое шаманизм. Это не отдельная религия, это скорее особая практика, основа которой — общение с духами. Это могут быть духи умерших предков, духи болезней, духи-покровители природы и животных… Обязанность общаться с ними возлагается на шамана, который для достижения нужного эффекта обычно входит в состояние транса.

На флаге Республики Калмыкия — белый цветок лотоса в голубом круге. Помимо того, что лотос издавна считается цветком Будды, верхние пять его лепестков символизируют континенты, а нижние — стороны света. Это — символ готовности калмыков жить в мире и дружбе со всеми народами мира.

Чуваши — народ с очень интересной родословной, имеющий в своей культуре и финно-угорские, и тюркские черты. Язык, на котором они говорят, в своей основе родствен татарскому и башкирскому, но при этом довольно сильно от них отличается.

Девушка в национальном чувашском головном уборе

Девушка в костюме и головном уборе по мотивам исконно чувашского наряда

Вопросы вызывает и происхождение названия. Одна из версий гласит, что изначально «чуваш» — это просто обозначение земледельца, жителя Поволжья, облагаемого налогом. Но почему тогда его применили только к определенному народу? Более вероятная версия — что название «чуваши» произошло от наименования поволжского племени суваз, которое во времена распространения ислама отказалось его принимать, — и именно тогда были заложены основы современной чувашской культуры.

Большинство современных чувашей исповедуют православие, мусульман среди них немного, а самое любопытное, что в их традициях очень живучими оказались древние, языческие черты. Поэтому чувашские праздники и обряды являются самой настоящей находкой для историков и этнографов. Правда, разбираться в тонкостях довольно сложно — не только из-за отличия чувашского языка от других, родственных ему, но и потому, что внутри собственно чувашского народа есть несколько этнических групп. Их обычно называют верховыми, средненизовыми и низовыми чувашами в зависимости от места расселения. И в традициях этих групп имеются различия.

Этот немногочисленный финно-угорский народ является коренным на территории Ханты-Мансийского автономного округа — Югры, одна из границ которого «прилепилась» к Уральскому хребту. Также они проживают в Свердловской области и Пермском крае; в общей сложности количество манси ненамного превышает 12 000 человек.

Название «манси», скорее всего, является эндоэтнонимом и означает просто «человек», «представитель моего народа». Есть также версия, что это название нужно трактовать более узко — в значении «мужчина», «охотник».

В прошлом часто использовалось второе название манси — вогулы. Как оно появилось? Однозначного ответа нет. То ли благодаря реке Вогулке (впрочем, неизвестно, что появилось ранее — название реки или название народа), то ли это имя дали соседи, и означало оно «дикие», «странные».

Тайн и загадок в жизни и мифологии манси действительно немало. Большинство современных представителей этого народа именуют себя православными, но в среде манси, издавна занимавшихся охотой и рыболовством (а значит, близких к дикой природе!) по сей день практикуются шаманские обряды. Представителям манси часто приписывают способности к гипнозу, «отведению глаз» и прочим подобным штукам, а христианские предания в изложении этого народа переплетаются с древними языческими мотивами.

Представители этого финно-угорского народа проживают преимущественно в Республике Коми; в пределах Урало-Поволжья они наиболее многочисленны в Пермском крае. Самоназвание «коми» производят либо от наименования реки Камы, либо — от финно-угорского корня «кум» («хум») — «мужчина», «человек». Русское население обычно называло представителей народа коми пермяками или зырянами — последний вариант, скорее всего, связан с местным словом «окраина», «граница».

Близкие родственники коми-зырян — коми-пермяки; помимо этого, внутри этноса выделяют также отдельные группы — верхневычегодцы, ижемцы, печорцы и так далее; названия в основном связаны с регионами расселения. У отдельных групп могут быть различия в диалекте.

Большинство представителей коми — православные, но в их культуре сохранилось множество примет древней веры в духов, а также элементы поклонения силам природы.

Представителей финно-угорских народов мокша и эрзя обычно объединяли названием «мордва» (а также «мордвины» или «мордовцы»). Но сами они так себя не называли. Термин «мордва», скорее всего, был введен соседями этого народа и происходит от иранского корня, означающего «мужчина», «человек», «воин». Что же касается двух ветвей мордвы — наименование «мокша», возможно, родственно понятиям «влага» или «сырая речная долина», а «эрзя» происходит от слова, обозначавшего воина — или просто мужчину. У мокши и эрзя имеются разночтения в диалектах, деталях национального костюма, в отдельных обрядах.

Восьмилучевая звезда, или октограмма, — один из символов Мордовии, олицетворяющий солнце. Он присутствует на гербе и флаге Республики Мордовия

Основной район расселения — Республика Мордовия в Приволжском федеральном округе. Официальными языками там считаются сразу три: русский, мокшанский и эрзянский.

Варианты мордовского женского национального костюма

Культура народов мокша и эрзя испытала на себе влияние многих других — этому способствовало то, что проживали они издавна вдоль Волги, служившей мощной транспортной и торговой артерией. Поэтому в мифах, сказках, преданиях этих народов можно заметить элементы исламской, православной культуры, а также, конечно, отголоски древних легенд о силах и духах природы. В древности к числу основных занятий мокши и эрзя относилось земледелие; поэтому многие божества олицетворяли не просто времена года, а процессы, связанные с пахотой, севом, сбором урожая.

После христианизации новые — православные — праздники смешались со старыми, и в культуре мокши и эрзя присутствуют христианские и языческие традиции. Сильны там и приметы тотемизма. Например, в культуре мокши и эрзя, как и у славян, одну из ключевых ролей играет образ медведя.

Очень долго можно рассматривать мордовские вышивки: их основные цвета — красный и белый. Но они оживляются включениями черного, желтого, зеленого; это — самые популярные цвета, олицетворяющие природу (землю, солнце, сельскохозяйственные культуры). Ромбики и квадраты представляют непрерывность жизненного цикла; волны и зигзаги — воду; восьмиконечные звезды — солнечный свет.

Еще один финно-угорский народ — марийцы, или мари (до революции их часто называли черемисами), — также сохранил в своей культуре множество черт древнего язычества.

Возможно, название «марийцы» произошло от иранского «мери» или «мари», что примерно можно перевести как «храбрый воин», «достойный сын своего народа». А вот «черемисы» — это, вероятнее всего, тюркский вариант названия, означающий примерно то же самое!

Сейчас марийцев в России чуть более 500 тысяч. В основном проживают они в Республике Марий Эл, расположенной в Приволжском федеральном округе, а также в Башкирии, Татарстане и других субъектах Российской Федерации.

Прародиной марийцев считается чуть более южный регион, нежели тот, в котором они проживают сейчас: скорее всего, это низовья Волги. Впоследствии они были вытеснены оттуда степными кочевниками, а затем некоторое время находились под властью золотоордынцев. Именно поэтому в культуре марийцев так много восточных, тюркских элементов.

Женский костюм марийцев (черемисов). Изображение конца XVIII в. из коллекции Музея искусств Лос-Анджелеса

И в марийской народной вышивке, и в государственной символике присутствует элемент, общий для большинства финно-угорских культур, — восьмилучевая звезда. Вернее, это солярный (солнечный) символ. Например, на гербе и флаге Марий Эл изображен медведь, стоящий на задних лапах: он символизирует близость к природе, силу и трудолюбие. В лапах медведя — щит, молот и меч, как напоминание о том, что народ готов бороться за свою землю. А на щите, который несет медведь, представлен восьмилучевой солярный знак.

Сейчас большинство марийцев причисляют себя к православным христианам, но им удалось сохранить при этом также древние языческие традиции. Например, в традиционном марийском пантеоне почитается верховный бог Тун-Ош-Поро-Кугу-Юмо, или «Единый Светлый Добрый Великий Бог», а также множество божеств, олицетворяющих природные силы. Причем на марийский языческий культ оказали влияние христианство и ислам, пришедшие на эти земли значительно позже. Отправлением традиционных марийских обрядов руководят жрецы-карты, а совершаются эти обряды обычно в священных рощах — поэтому марийцев иногда называют российскими друидами.

По большей части представители этого финно-угорского народа проживают на территории Удмуртской Республики, расположенной в Приволжском федеральном округе. Там удмуртов более 400 тысяч. Также они проживают в Татарстане, Башкортостане, Пермском крае и других регионах Российской Федерации. Происхождение названия окончательно не выяснено; есть предположение, что оно происходит от иранского «житель окраинных земель».

В основе древней удмуртской мифологии — характерное для многих народов представление о трехчастной вселенной (верхний, средний и нижний миры), а также о борьбе доброго и злого начал в природе. Имеются сведения о том, что вплоть до XIX века на территориях, компактно заселенных удмуртами, можно было увидеть деревянных идолов, представлявших древних богов; но, к сожалению, информации об удмуртском традиционном культе в целом сохранилось гораздо меньше, чем, например, о марийском. Зато до наших дней дошли записанные в том же XIX столетии «Легенды о Дондинских богатырях» — великих воинах, некогда якобы проживавших на удмуртской земле.

Вотячка. Изображение из книги «Описание всех в Российском государстве проживающих народов». Изд. Академии наук. 1799 г.

Русское население этих территорий называло удмуртов «вотяки», «воть», встречался также вариант «отяцкая чудь».

В культуре удмуртов очень развит песенный жанр — это и календарные песнопения (например, «проводы льда» или «день первого выхода на поле»), и обрядовые (свадебные, похоронные), и героические. Конечно, эти произведения сохранились не в первоначальном виде, но найти в них черты древней мифологии вполне возможно!

Ну а теперь, когда у нас есть описание самых интересных и самых многочисленных народов Урало-Поволжья, посмотрим, какие мифы они создавали и в каком виде сохранились до наших дней эти предания.

Большинство из нас, начиная изучать какую-либо новую для себя мифологию, в скором времени сталкиваются с противоречиями и разночтениями: так, у одного и того же народа происхождение Вселенной и человека может быть описано совершенно по-разному! Люди могут быть то потомками какого-либо божества или великана, то их лепят из глины или земли, то в них превращают муравьев или еще каких-либо насекомых либо животных… Объясняется это очень просто: в первых главах уже говорилось о том, что с течением времени мифология изменялась, предания обрастали новыми подробностями. Поэтому до наших дней могло дойти сразу несколько вариантов одного и того же мифа: например, более ранний и более поздний. По той же причине разными могут быть «обязанности» того или иного божества, по-разному могут быть описаны родственные отношения между различными богами. Не говоря уже о случаях, когда в божественной иерархии сложно разобраться из-за простой нехватки информации. А еще — разночтения в одном и том же мифе (например, о сотворении человека) могут быть у разных групп одного и того же народа, которые расселялись довольно далеко друг от друга.

Возникают трудности и при переводе мифов: произношение и написание оригинала далеко не всегда хорошо ложится на транскрипцию русского языка, поэтому в разных отечественных изданиях имена богов и древние названия рек и гор могут выглядеть различно. Например, чувашского духа лесов у нас именуют «арсури», «арзури», «арзюри» и так далее. В нашем издании мы везде будем приводить наиболее распространенные варианты имен и названий.

У. Блейк. Сотворение Адама и Евы. 1800-е гг.

Итак, какие мифы о происхождении мира и человека имели место у народов Урала и Поволжья?

Увы, славянские мифы на эту тему до нас не дошли. О том, каково было их содержание, мы можем очень приблизительно судить по гораздо более поздним легендам христианского времени, в которых новые религиозные каноны перемешались с мифами языческого периода. Например, в «Повести временных лет», которая является одним из немногих источников по древней славянской истории, сохранилось интересное предание. В нем идет речь о некоем сборщике дани по имени Янь. Он беседует с волхвами — служителями древних божеств, и разговор этот передан так:

«Янь же сказал: „Поистине лжете вы: сотворил Бог человека из земли, составлен он из костей и жил кровяных, нет в нем больше ничего, и ничего он не знает, один только Бог знает“. Они же сказали: „Мы двое знаем, как сотворен человек“. Он же спросил: „Как?“ Они же отвечали: „Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой и бросил ее с небес на землю. И заспорил сатана с Богом, кому из нее сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил. Вот почему, если умрет человек, — в землю идет тело, а душа к Богу“. Сказал им Янь: „Поистине прельстил вас дьявол: какому богу веруете?“ Те же ответили: „Антихристу“. Он же спросил их: „Где же он?“ Они же сказали: „Сидит в бездне“. Сказал им Янь: „Какой это Бог, коли сидит в бездне? Это бес, а Бог восседает на небесах, на престоле, славимый ангелами, которые предстоят ему со страхом и не могут на него взглянуть. Один из ангелов был свергнут — тот, кого вы называете антихристом; за высокомерие свое и низвергнут был с небес и теперь в бездне, как вы и говорите; ожидает он, когда сойдет с неба Бог и этого антихриста свяжет узами и посадит в бездну…“» [34].

В этом отрывке хорошо видно влияние древних, дохристианских представлений об устройстве Вселенной. Но кто, по представлениям славян, был творцом неба, земли, рек и гор? Кто и как создал человека? Об этом мы можем только догадываться.

По отношению к богам-творцам в религиоведении закрепилось греческое слово «демиург». Дословно оно означает «мастер», «ремесленник».

В XV — начале XVI столетия неизвестным русским автором (а может быть, целым коллективом авторов) был составлен сборник духовных стихов под названием «Голубиная книга». Его назначение — разъяснять тонкости христианской веры и значение обрядов; текст построен в форме вопросов и ответов. И в этом тексте можно найти множество элементов, которые явно свидетельствуют о сохранившемся влиянии дохристианских верований. Например: «Начинался бел свет от Свята Духа, от Свята Духа, самого Христа… Солнце красное от лица Божья, млад светел месяц от грудей Божьих, зори светлыя от очей Божьих…» [35]. Конечно, этот текст, как и многие религиозные произведения, наполнен иносказаниями. Но можно вспомнить о том, что в древности у многих народов были популярны мифы о происхождении различных частей мироздания из частей тела какого-то персонажа: бога, великана или чудовища. Так, например, скандинавы считали, что элементы Вселенной появились из частей тела убитого инеистого великана Имира: из его мышц образовалась суша, из крови — моря и океаны, из зубов и костей — горы, из волос — деревья, а крышка черепа стала небесным сводом.

Микеланджело. Сотворение Адама. 1500-е гг.

Более подробной информации о славянских мифах, описывающих творение мира, у нас нет. Можно предположить, что, как и многие их современники, славяне делили мир на три части: верхний (божественный) мир, серединный мир людей и подземный мир — он же мир мертвых. Ученые предполагают, что именно такое распределение представлено на загадочном Збручском идоле.

В 1848 году в одном из притоков Днестра, реке Збруч, был обнаружен четырехгранный столб из серого известняка. Высота его составляла около двух с половиной метров; он был разделен на три яруса, сплошь заполненных рельефными изображениями. Столб венчало стилизованное изображение человеческой головы, состоящее из четырех лиц, обращенных на четыре стороны света. Голову покрывало нечто вроде округлой шапки.

По мнению ученых, идол изготовлен между X и XIII веками, то есть когда христианство на славянских землях уже благополучно укрепилось. Это — еще одно подтверждение того, что языческие представления в среде славян долго не сдавали позиций.

О. Багг. Иггдрасиль. 1-я пол. XIX в.

Но как истолковать изображения?

Обычно их объясняют так: верхний ярус — это символические изображения основных мужских и женских богов славянского пантеона (каких именно — к сожалению, остается загадкой). Средний ярус — это мир людей, а нижний представляет либо персонифицированные изображения стихий либо существ подземного мира.

У многих народов тюркского и монгольского происхождения в древности практиковалась религия, которую уже в наше время назвали тенгрианством: в этом случае верховным божеством считалось обожествленное небо, которое персонифицировали под именем Тенгри (Тангри и т. д. — зависело от конкретного народа или племени). Видимо, изначально Тенгри (или Кюк-Тенгри — «синее небо») представлял собой одного из многих богов, как у большинства народов в древности; но с распространением христианства тенгрианство переняло некоторые его черты — Тенгри выходит на первый план, становясь центральной фигурой культа. Что же касается основных божеств, то в разных местностях они могли либо принять положение, подчиненное по отношению к Тенгри, либо даже превратиться в нечто вроде его ипостасей. У некоторых племен Тенгри, возможно, олицетворял не только небо, но и солнце.

Изображение казахского герба на монете 2007 г. номиналом 100 тенге. Слева и справа от шанырака — волшебные крылатые кони-тулпары

Самое явное наследие тенгрианства в современной культуре ряда монгольских и тюркских народов — это изображение в государственной символике шанырака — крестообразной конструкции навершия юрты. Шанырак (он же тундук, тооно) можно увидеть на флаге Киргизской Республики, гербе Казахстана, гербах и флагах некоторых городов и областей. Внешне он представляет собой круг (обод), внутри которого крестообразно пересекаются кровельные жерди. Этот элемент является напоминанием о кочевом прошлом многих народов, но помимо этого, он содержит в себе множество дополнительных смыслов. Это и домашний очаг, и символ первородного яйца, из которого, по представлениям многих племен, появился сам Тенгри и другие божества, и «окно в небо», олицетворением которого считался Тенгри.

У многих народов шанырак является семейной реликвией и передается по наследству.

Вторым по значимости божеством после Тенгри была Умай — олицетворение земли, покровительница детей и рожениц, охранительница дома от злых сил.

КОВШ НА НЕБЕ

В одном из башкирских мифов появление на небе созвездия Большая Медведица объясняется так: одного великана люди пригласили отобедать вместе с ними и в знак почтения дали ему золотой ковш. Он так понравился великану, что на радостях он подбросил ковш вверх — и тот остался на небе навсегда, превратившись в созвездие Большой Медведицы.

В одном из вариантов тенгрианских легенд, правда сильно упрощенном, сотворение нашего мира и людей выглядит так.

…Во времена, когда еще не было на земле человечества, а были только Тенгри-Небо и Земля, покрытая водой, богиня Умай летала над волнами в образе белого лебедя. Она никак не могла найти участок земли, на котором можно было бы отдохнуть и снести яйцо. Первое яйцо Умай снесла прямо в воду, но оно утонуло. Тогда Умай-лебедь выщипала пух и перья из собственных крыльев, сделала на поверхности воды гнездо, но его разметали волны. И тогда богиня нырнула под воду, набрала в клюв земли и снова поднялась на поверхность; а Тенгри послал к ней трех рыб, на спины которых Умай положила добытую землю и таким образом основала сушу.

Созданная богиней-лебедем суша начала разрастаться и превратилась в большой остров; на нем Умай сделала гнездо и снесла яйцо, из которого вышли люди.

Культ Умай практически не уступал в своей значимости культу Тенгри. Ее почитали как богиню, защищавшую домашний очаг, излечивавшую болезни, охранявшую весь народ в целом. Само имя «Умай» дословно означает «чрево матери», что напоминает о значении этой богини в мире.

Казак башкирских кантонов. XIX в. Иллюстрация из книги «Историческое описание одежды и вооружения российских войск», под ред. Висковатова А. В. СПб, 1841–1862 гг.

В более поздних вариантах мифов о появлении людей часто встречается версия их происхождения от великанов. Так, в башкирской мифологии их обычно именуют алпами.

…Давным-давно жили на свете старик со своей женой. Дожили они до старости, а детей у них не было — и это ужасно их огорчало.

И вот однажды старик отправился на охоту. Долго ходил, устал и сел отдохнуть у подножия высокой горы; посидел немного и уснул. И вот слышит он во сне голос, который спрашивает:

— Что тебя печалит, старик?

— Больше всего меня печалит то, — ответил охотник, — что прожил я на свете много лет, а сына на свет не произвел.

— Ну что ж, — ответил ему голос. — Можно помочь твоему горю. Но знай: если ты сейчас обретешь сына, тебе самому придется умереть.

— Я готов! — воскликнул старик и проснулся.

Как только старик открыл глаза, он почувствовал, что гора за его спиной трясется и содрогается; вытащил он из-за пояса топор и изо всех сил ударил по каменной глыбе. Появилась в горе широкая трещина, и вышел из нее юноша огромного роста: деревья были ему по пояс, а в каждой ладони он мог бы удержать несколько взрослых лошадей! Старик очень обрадовался: теперь есть у него сын, да не простой, а настоящий великан!

— Здравствуй, отец! — приветливо обратился юноша к старику.

— Здравствуй, — ответил тот. — Возьми, сын мой, эти лук и стрелы — мне они больше не понадобятся. Не напрасно я прожил жизнь, если могу оставить после себя такого наследника!

С этими словами старик упал на землю и умер.

Великан похоронил своего названого отца со всеми почестями, а потом попробовал согнуть лук, который ему от него достался. Да только ничего не вышло — лук в великанской ладони сломался, как прутик. Тогда молодой великан вырвал из земли целый дуб, сплел тетиву из жил десятка медведей и пошел куда глаза глядят.

Шел он, шел — и наконец пришел в огромную долину, посреди которой стояла большая юрта. И вышла из нее прекрасная девушка; а ростом она была под стать нашему великану-богатырю!

— Здравствуй! Как тебя зовут? — приветливо обратилась она к путнику.

И тут вспомнил великан, что имени у него нет, и сказал об этом девушке. Засмеялась она и сказала:

— Ну раз так, будешь называться Алп — «великан».

Женился Алп на красавице, и родилось у них семь сыновей, от которых произошли семь главных башкирских родов.

Небогатый казах со своей женой. Китайское изображение XVIII в.

В чувашских мифах, дошедших до наших дней, происхождение Вселенной иногда описывается так: сначала все сущее представляло собой глухую черную ночь. (В мифах многих народов все начинается либо с Хаоса, либо с темной ночи.) Но потом посреди черного мрака появились сразу три солнца. Они горели так ярко, что тьма начала таять — и из частиц растаявшей темноты появился океан, а по его водам плавала утка. В первое время утка чувствовала себя прекрасно: в мире уже не было темно, а под водой плавало множество рыбок, которых она могла ловить. Но шло время — и утка начала уставать, ведь вокруг нее не было ни единого островка, на который она могла бы выйти и просушить свои перышки, а о деревьях и говорить нечего!

«Нырну-ка я на дно, — подумала утка. — Наверняка там есть земля и глина».

Начала утка нырять — и в самом деле на дне океана нашла землю, глину и песок! Очень она обрадовалась и стала из всего этого лепить для себя островок. Среди всего прочего утка нашла несколько зернышек, и, как только она посадила их в землю своего только что слепленного островка, они превратились в пышные, красивые травы, деревья и цветы.

Все бы хорошо, но в это время три солнца затеяли спор с тьмой, которая растаяла не полностью.

— Мы главнее, чем ты! — заявили солнца. — Благодаря нам растут деревья и травы, благодаря нашему свету можно найти любую потерянную вещь!

— Не надо хвастаться, — возражала тьма. — Если бы не я — вас бы никто не замечал. Только благодаря тьме можно оценить свет.

— Нам нужен кто-то, кто сможет нас рассудить, — решили солнца.

И слепили они из глины человека — самого первого в мире.

— Скажи-ка нам, — спросили его солнца, — кто главнее — тьма или мы?

— Конечно, вы! — ответил тот.

Услышала это тьма, страшно обиделась — и с тех пор увидеть ее можно только в то время, когда солнца нет на небе. А до ссоры все три солнца и тьма могли находиться рядом!

Человек же тем временем заскучал: «Почему же я один? — думал он. — Неужели солнца не могли вылепить мне из той же глины хорошего друга?»

И решил он сам взяться за дело. Взял кусок глины и вылепил женщину! Именно от этих «глиняных людей» произошел род чувашей.

Шло время. Люди научились строить дома, ходить на охоту, изготавливать одежду. Только одно им не нравилось — уж очень жарко было, ведь в небе сияли сразу три солнца! И в итоге один из охотников, измученный жарой, выстрелил из лука в одно из солнц и разбил его на кусочки. Эти кусочки превратились в звезды, которых на небосводе раньше не было. Выстрелил еще раз — и отстрелил кусок от второго солнца. Так на небе появилась луна. Но, видимо, что-то не рассчитал охотник, и с одним солнцем в мире стало все-таки холодновато, так как впервые появились зимы.

Испугалось последнее солнце, что в него тоже начнут стрелять из лука, — и спряталось в водах океана. Стало в мире темно и ужасно холодно!

— Что же делать? — пригорюнились люди. — Видно, придется лезть на небо и пытаться склеить два разбитых солнца обратно!

Сложили они кучу камней от земли до неба, залезли на нее и начали пытаться склеить два солнца: и то, которое разбилось на мелкие осколки, и то, которое превратили в луну. Да вот только ничего у них не получилось. И тогда люди взмолились, обращаясь к тому солнцу, которое спряталось в океане:

— Вернись, пожалуйста! Мы больше никогда не будем стрелять ни в тебя, ни в два других солнца!

Солнце поверило и всплыло на поверхность, а потом и снова заняло свое место на небе. А люди с тех пор поклоняются солнцу, чтобы задобрить его и чтобы оно больше никогда от них не убегало.

Обратим внимание, что у многих финно-угорских и тюркских народов именно водоплавающая птица выступает как создательница мира. Скорее всего, потому, что она может как подниматься в небеса, так и нырять под воду, и летать по воздуху: одним словом, объединять все три части мира.

Древние представления чувашей о строении Вселенной отражены в официальной символике Чувашской Республики. И на флаге, и на гербе изображено Мировое древо — оно же Древо Жизни. Согласно чувашской мифологии, это Древо настолько огромное, что его корни, ствол и ветки пронизывают все уровни Вселенной: нижний трехслойный, средний (в котором живут люди) и верхний, который так же, как и нижний, состоит из трех слоев и в котором живут боги. А самое интересное, что Вселенная чувашей, скрепленная Мировым Древом, имеет квадратную форму!

Современный флаг Республики Чувашия

Три солнца рядом с Мировым Древом вам уже знакомы. В данном случае они не только напоминают легенду о создании Вселенной, но и визуально представляют девиз чувашей: «Мы были, есть и будем!» Желтый (золотой) цвет на гербе и флаге символизирует свет, радость и достаток; а пурпурный (темно-красный) — символ мужества, гордости и силы.

Есть у чувашей и еще один вариант мифа о происхождении человека, вернее, о родстве людей с богами и великанами.

…Много лет назад бог-громовержец Аслати отправил на землю великана Улыпа, чтобы тот навел на земле порядок и творил добро. Был Улып огромного роста, мог одним шагом перемахнуть через море, а вековые деревья были ростом ему по колено! И когда великан спустился с гор, он увидел, что внизу, в долинах, какие-то совсем маленькие по сравнению с ним люди работают на полях и пасут скот.

БОЖЕСТВЕННАЯ ПУТАНИЦА

Верховным богом у чувашей во многих мифах именуется Султи-Тура, олицетворявший небо, повелевавший всем сущим и определявший судьбы богов и людей. Аслати, бог грома и молний, в некоторых мифах выступает как отдельное божество, а иногда, видимо, отождествляется с Султи-Турой.

«Надо же, какие крошечные! — подумал Улып. — Не так уж трудно будет все у них отобрать!»

Забыл Улып наставления бога Аслати, забыл о том, что его отправили с гор на землю, чтобы он творил добро. Он отобрал у людей их скот, их дома, поля и начал владеть всем единолично. Женился он на самой красивой девушке и произвел на свет двух сыновей.

Сыновья Улыпа тоже выросли огромными могучими великанами. Целый день они проводили на охоте, бродили по лесам.

Прошло еще несколько лет, и жена Улыпа заболела и умерла. Долго горевал по ней великан, а потом сказал сыновьям:

— Пойду я в горы, с которых когда-то спустился сюда, в долину. Может быть, там найду себе новую супругу.

Сказал он так и ушел. Долго ждали сыновья-великаны своего отца, да все никак он не возвращался. И решили сыновья Улыпа сами отправиться на его поиски. Ходили они по горам, ходили — и наконец на самой высокой горной вершине увидели Улыпа, прикованного к скале.

— Дети мои! — сказал он сыновьям, проливая горькие слезы. — Меня наказал Аслати за то, что я не выполнил его наставлений: вместо того чтобы помогать людям, разорил их жилища и отобрал все имущество. Теперь до конца моих дней висеть мне на скале прикованным. А вам я посоветую вот что: во‐первых, никогда не делайте зла людям, не будьте такими алчными, как я. А во‐вторых, завтра же идите на север к верховьям большой реки, впадающей в море. Идите, пока не найдете место, где эта река соединяется с другой такой же, и поселитесь там. Оттуда и пойдет ваш новый род, который не будет знать коварства и злобы.

Сделали братья-великаны так, как велел им отец. Пошли они на север и через три дня пришли к большой реке, впадающей в море. Назвали они эту реку Атал [36] и отправились дальше. И наконец нашли место, где река Атал соединялась с другой — тоже довольно большой и полноводной[37]. Там они принесли богатые жертвы богу-громовержцу Аслати и просили его, чтобы он помог их новому племени защититься от врагов и голода, стать большим и могущественным народом. Так и случилось, и потомки сыновей Улыпа до сих пор живут на берегах реки Атал мирной и спокойной жизнью.

Обратим внимание на то, что имя «Улып» явно схоже с башкирским «Алп». Подобные созвучия и пересечения сюжетов часты у тюркских и финно-угорских народов Поволжья.

ВЕЛИКАНСКАЯ РОДОСЛОВНАЯ

Схожие с чувашскими предания о великанах есть также и у марийцев, и у других народов Поволжья. Так, например, в марийской мифологии великаны именуются онарами — иногда их именуют предками людей, иногда они выступают как самостоятельные обитатели мифов.

У любого народа представления о строении Вселенной так или иначе были отражены в деталях национального костюма. Так, например, у чувашей головной убор замужней женщины именовался хушпу и представлял собой венец конусообразной или цилиндрической формы с открытым верхом и длинным полотнищем, спускавшимся вдоль спины. Считается, что этот убор символически отражал строение Вселенной и место женщины в ней: полотнище символизировало Мировое древо, а открытый верх хушпу означал, что женщина в полной мере стала частью мира, создав семью и произведя на свет детей.

Девичий головной убор назывался тухья и выглядел как круглая закрытая шапочка с острым навершием. Шапочка обильно вышивалась бисером и монетками; если их было много, она отдаленно напоминала шлемы древних витязей. Это дает некоторым исследователям повод думать, что в древности у предков чувашей женщины могли выступать в роли воительниц.

Чувашские женщины в национальных головных уборах и костюмах

Традиционная одежда чувашей в основном была белого цвета (или цвета неотбеленного полотна) и украшалась вышивкой, основным цветом которой был красный. Впрочем, это характерно для многих народов: красный цвет — цвет солнца — всегда считался самым сильным и оберегающим. Ведь раньше одежда служила не только для того, чтобы согревать, — она в первую очередь защищала от злых сил, и все рисунки и орнаменты на ней имели особое значение.

У многих народов самым мощным оберегом в одежде считался пояс. Потерять его означало утратить защиту от зла. Именно так произошло понятие «распоясаться»: стать вместилищем для нечисти.

С водоплавающими птицами мы встречаемся и в марийском варианте мифа о сотворении мира.

Куколки в чувашских девичьих головных уборах тухья

…В незапамятные времена в Небесном гнезде [38] утка снесла яйцо, и из него вылупились два бога, два брата — верховный бог Кугу-Юмо (у нас он уже упоминался под своим полным именем — Тун-Ош-Поро-Кугу-Юмо) и Керемет (Кереметь). В то время они имели обличие селезней.

Решили Кугу-Юмо и Керемет создать населенный мир. Для этого два селезня нырнули на дно Великого Океана, добыли со дна землю и принесли ее в клювах на поверхность. Из этой земли они слепили земную твердь. Но из земли, принесенной Кугу-Юмо, получились зеленые равнины, густые леса, плодородные поля, а из той, что принес Керемет, — болота, безжизненные холодные горы и раскаленные пустыни.

Потом Кугу-Юмо слепил из земли человека и положил его подсушиться на солнышке, а сам отправился на небо, чтобы принести для первого человека душу. Керемет же в это время зловредно посыпал этого человека разным сором и наплевал на него. Вернувшись, Кугу-Юмо не стал пытаться очистить свое творение, а просто вывернул его наизнанку — вот с тех пор многие люди стали двуличными. На лицо все приятные и симпатичные, а внутри могут скрывать разные нехорошие мысли и чувства, которые вложил в них Керемет!

ХОРОШИЙ, ПЛОХОЙ, ЗЛОЙ

Двойная природа Керемета — с одной стороны, он помогает доброму Кугу-Юмо, с другой — портит сделанное им — в принципе характерна для многих древних богов. Изначально они олицетворяли стихии, а природа не может быть ни злой, ни доброй — в ней присутствуют оба этих начала. Поэтому в большинстве древних мифов у разных народов боги могут проявлять себя по-разному.

После сотворения человека боги занялись изготовлением животных, рыб и птиц; всем они дали имена и повелели находить себе пары, чтобы жизнь на земле не прерывалась.

Во многих поздних вариантах мифов финно-угорских народов Поволжья ощутимо влияние ислама. Например, варианты мордовского мифа о сотворении мира, дошедшие до наших дней, свидетельствуют об этом весьма ярко. Но сначала нужно разобраться в том, какие боги у мокши и эрзя считались верховными.

Мордовка. Изображение конца XVIII в. из коллекции Музея искусств Лос-Анджелеса

У эрзя главным богом, сотворившим мир, был Нишке-Паз. Он олицетворял светлое начало, почитался как покровитель и охранитель всего сущего. Жил он на небесах, в серебряном чертоге, откуда ему хорошо было видно все происходящее на земле. Отцом Нишке-Паза обычно называют солнечного бога Чам-Паза, причем в некоторых вариантах мифов именно бог солнца выступает как создатель мира. У мокши творцом мира считался Шкай-Паз.

В более ранних версиях эрзянских мифов творцом земли и всего, что на ней находится, выступает бог Чам-Паз (или Нишке-Паз), а его антагонистом, который мешает этому благородному делу, — злое божество Идемевс. В более поздних место Идемевса занимает шайтан.

В самых ранних вариантах мордовского мифа о сотворении мира Вселенная возникает из яйца, снесенного Великой Птицей, — одно из ее имен Инэ Нармунь.

…В самом начале времен, много-много лет назад, не было ни суши, ни скал, ни деревьев — только одна вода плескалась вокруг. И по бескрайней водной глади на малюсеньком островке плыл бог Чам-Паз. Он размышлял:

— Как было бы хорошо создать целый мир, украсить его деревьями и цветами, заселить людьми и животными! Но как же я это сделаю один?

И так обидно стало Чам-Пазу, что нет у него помощников, что с досады он плюнул. И там, куда упал его плевок, внезапно появился еще один крошечный остров. Прикоснулся к нему Чам-Паз, и из-под земли выскочил шайтан.

— Как же я рад, что ты нашел меня! — закричал шайтан. — Теперь-то мы быстро сотворим мир — я буду тебе помогать, буду твоим братом!

Конечно, такой брат вызывал у Чам-Паза сомнения; но делать нечего — без помощника все-таки сложно. И сказал он шайтану:

— Да, конечно, давай работать вместе. Ныряй на дно моря и доставай оттуда песок. А я буду лепить из него острова.

Шайтан начал нырять; но вскоре в его голове родилась мысль: «А не оставить ли мне немного песка только для себя? Чам-Паз наверняка захочет стать единоличным владыкой созданной земли. А я останусь ни с чем. Нет уж, я тоже хочу свой собственный остров!»

Подумав так, шайтан начал запихивать часть песка себе за щеку, чтобы потом сделать из него свой собственный остров. Пока Чам-Паз рассыпал добытый песок по поверхности океана и лепил из него острова, все шло хорошо — бог не замечал хитрости шайтана. Но как только Чам-Паз начал создавать из добытого песка горы, песок за щекой у шайтана тоже начал расти, и помощник почувствовал такую боль, что громко завопил.

— Что случилось? — спросил его Чам-Паз и заглянул шайтану в пасть. Увидев там песок, он очень рассердился.

— Так вот какой ты помощник! — сказал он. — Не успел познакомиться со мной, а уже решил обманывать! Отдавай песок!

Обиженный шайтан выплюнул песок, из которого Чам-Паз немедленно слепил горы и холмы. А шайтан обиделся и решил с тех пор вредить богу, за что тот потом сбросил его в глубокую пропасть.

Мифы манси и их ближайших родственников, хантов, также представителей финно-угорских народов, редко отделяют друг от друга — сюжеты у них очень схожи, некоторые разночтения есть разве что в именах богов и в тонкостях сюжета. Поэтому обычно говорят о единой ханты-мансийской мифологии, но так как нас интересуют в первую очередь манси, хантов, чтобы не вносить лишнюю путаницу, мы упоминать не будем.

Создателем мира и отчасти человека, по самой популярной версии мансийского мифа, стал бог Нум-торум — покровитель неба. Однажды он велел птице гагаре нырнуть на дно мирового океана, зачерпнуть ил и песок со дна и принести ему. Гагара сделала, как было велено, и из этой земли бог сотворил сушу, горы и поля.

Вогулы (манси). Иллюстрация из книги Н. В. Сорокина «Путешествие к вогулам». 1873 г.

Калтась-эква (Калтащ-оква) у манси почиталась как богиня-мать, покровительница земли. Считалась либо женой, либо сестрой Нум-торума.

И вот однажды к Нум-Торуму явилась дочь — Крылатая Калм — и сказала:

— Всем хороша земля, но вот только как-то пусто она выглядит.

Кстати, кто такая Крылатая Калм? В самых популярных вариантах мансийских легенд она выступает как дочь Нум-торума, вестница богов. Иногда ее описывают просто как девушку с крыльями, а иногда отождествляют с птицей гагарой — той самой, что помогла богу создавать земную твердь.

Итак, Калм обратилась к отцу с идеей заселить недавно созданный мир; а он позвал к себе двух других богов — Топал-ойку и Куль-отыра. Первый из них обычно считался богом рек и прочих вод, а второй выступал как бог подземного мира и в целом обычно был персонажем отрицательным.

— Вот что, — сказал им Нум-Торум. — Надобно заселить землю людьми. Подумайте, как это сделать!

Топал-ойка взял семь лиственничных чурок и вырезал из них фигурки, а Куль-отыр набрал глины и вылепил из нее семь глиняных человечков. Посмотрел Куль-отыр на то, что у него получилось, и показалось ему, что его человечки какие-то некрасивые. А вот лиственничные фигурки у его брата — ровненькие, светлые, деревом пахнут!

— Пожалуйста, — попросил Куль-отыр, — давай поменяемся! Я тебе — своих человечков, а ты мне своих.

— Еще чего, — ответил тот. — Твои — тяжелые, сырые, липкие! Их еще сушить надобно…

— Ну пожалуйста, — начал канючить Куль-отыр, — давай меняться! Если поменяемся — я сделаю так, что и у моих, и у твоих человечков появится душа.

Подумал Топал-ойка, а ведь и в самом деле — душ-то у человечков нет. И как ее вдохнуть в них, он не знает.

Краснозобая гагара с птенцами — один из видов гагар, который может упоминаться в мифах Северного Урала

— А ты правда подаришь человечкам душу, если я поменяюсь с тобой? — спросил Топал-ойка у своего родственника.

— Ну конечно! — заверил тот.

Обмен состоялся, и Куль-отыр сказал:

— Признаться, я и сам не знал, как оживлять наших человечков. Но зато я знаю, что Нум-торум точно сможет это сделать. Пойдем к нему!

И оба, прихватив свои фигурки, отправились к главному богу.

Нум-торум решил начать с лиственничных фигурок. Поставил он их перед собой, дунул — и легкие, сухие деревянные фигурки разлетелись в разные стороны, только их и видели!

Почесал в затылке Нум-торум и сказал:

— Пожалуй, не буду я оживлять глиняные фигурки, мало ли что. Несите их к Калтась-экве, может, у нее лучше получится?

Пришли к Калтась-экве Куль-отыр и Топал-ойка, принесли с собой глиняные фигурки. И спрашивают:

— Можешь ли оживить их?

— Могу, — ответила та. — Только вы должны при этом уйти.

Послушались ее Топал-ойка и Куль-отыр. Так и появился обычай: когда на свет появляется человек, мужчинам там делать нечего!

Оживила Калтась-эква глиняных людей, но вот только оказалось, что есть у них недостатки. Оказались они не такими сильными и выносливыми, как боги. Глиняные руки и ноги иногда ломались, а слишком сильную жару и слишком сильный холод они переносили плохо. Но хорошо, что Нум-торум запустил в леса оленей и лосей, а также много другого зверя, а реки наполнил рыбой, чтобы люди всегда могли найти себе пропитание!

Со многими божествами — теми, которые в мифах Урала и Поволжья выступали как творцы мира и человека, — мы познакомились в предыдущей главе. Но ведь помимо богов-демиургов у каждого народа в ранний период его истории почиталось множество других божеств! Как их представляли себе, какие мифы были с ними связаны?

Начнем с богов славян и посмотрим, как эти верования преломились в современной русской культуре.

Выше уже было сказано, что сведения о древней славянской мифологии у нас крайне скудные. Но все же можно предположить, что в древности славяне, как и большинство народов того времени, обожествляли силы природы, — конечно, с учетом местных условий. Информацию о прошлом мы можем получить не только благодаря летописям и памятникам материальной культуры наподобие идолов, но и из сохранившихся до наших дней поговорок, песен, примет, заговоров, традиций…

В договорах, заключавшихся русичами и византийцами в Х столетии, упоминаются бог Перун (покровитель грозы и княжеской дружины) и Велес, или Волос, — божество, считавшееся покровителем животных (как домашних, так и диких). Какое отношение они имеют к политике? Самое прямое: в то время было принято при заключении политических союзов, династических браков, при подписании важных документов приносить клятвы перед лицом богов.

Перун упоминается в источниках чаще других. Иностранные купцы и путешественники часто пишут, мол, «славяне поклоняются божеству, создающему молнии».

Можно ли восстановить облик Перуна? Увы, стопроцентно достоверных изображений до нас не дошло. Кого представляет Збручский идол — вопрос спорный; миниатюры из произведений наподобие «Радзивилловской летописи» (XV век) изображают идола Перуна в виде статуи обнаженного человека красного цвета. Это понятно: летопись создавалась в глубоко христианские времена, и Перунов идол воспринимался и представлялся как языческая нечисть.

Княжение Владимира в Киеве. Справа — Перун в окружении бесов. Миниатюра из «Радзивилловской летописи». XV в.

В древности, во времена многобожия, люди обычно представляли своих богов похожими на самих себя. Это касается не только внешности: у любого народа были боги, покровительствовавшие занятиям, характерным именно для этой местности. Так, например, на мансийских культовых фигурках можно увидеть нечто вроде надвинутых на головы капюшонов с меховой оторочкой; скандинавы почитали бога Улля, который, по преданию, научил людей изготавливать лыжи; а древние греки, много веков славившиеся как виноделы, поклонялись в числе прочих богу виноградарства и веселья Дионису.

Ископаемые конусы крупных белемнитов, которые называют «Перуновыми стрелами»

«Повесть временных лет», описывая идола Перуна, находившегося в Киеве в Х столетии, обращает особое внимание на посеребренную голову и золотые усы. Какой смысл вкладывали в золочение и серебрение — сказать сложно, а вот борода и усы в древности у большинства народов были непременным атрибутом мужчины. Поэтому можно предположить, что большинство богов, почитавшихся у славян, имели классический мужской облик того времени.

Считается, что основа имени Перуна — «пер» — означала «наносить удар», «бить». Был ли Перун вооружен чем-то, как, например, скандинавский бог грозы Тор? Последний, как известно, бросал свой молот, чтобы вызвать громовые раскаты.

Раковины древних моллюсков-белемнитов, которые иногда находят во время раскопок и которые напоминают формой удлиненный конус, в некоторых славянских языках носят название «перуновых стрел»; а при изучении древних курганов и просто археологических слоев часто обнаруживаются амулеты в виде боевых топориков и молотов. Все это заставляет думать, что, возможно, славяне «вооружали» Перуна всеми доступными на тот момент способами. Правда, в том, что касается молотов, не исключено влияние скандинавов, с которыми славяне общались очень тесно. Боги-покровители грозы имелись практически у всех народов, потому как это явление природы, пожалуй, вызывало наибольший интерес — и наибольший страх.

В русской культуре — как, впрочем, и во многих других — древние божества после принятия христианства как бы передали свои полномочия новым святым. Не все, конечно, но подобных примеров можно привести множество. Например, образ Перуна трансформировался в Илью-пророка: наверняка многие слышали от бабушек и прабабушек фразу, что, мол, когда гром гремит — это Илья-пророк на колеснице катается!

Пророк Илия. Икона XIII–XIV вв.

Еще один древний славянский бог, в обязанностях которого очень сложно разобраться, — это Даждьбог (или Дажбог, Дажьбог — встречаются разные варианты написания его имени). В византийской хронике конца V — начала VI века его называют сыном Сварога. Византийцы считали Даждьбога кем-то вроде греческого Гелиоса — бога Солнца. Но на самом деле, возможно, его обязанности были несколько сложнее. Есть предположение, что имя «Даждьбог» означает «одаривающий», «дающий благосостояние». Поэтому он вполне мог почитаться и как бог Солнца, и как покровитель плодородия и процветания. Тем более что в некоторых обрядовых песнях, сохранившихся у ряда славянских народов, Даждьбога упоминают как того, кто «зачинает весну».

Высказывались версии, что в древности верховным богом славян мог быть вовсе не Перун, а Даждьбог.

Еще один загадочный славянский бог (славянский ли?), который упоминается в документах, — это Хорс. В большинстве исследований его называют богом Солнца. Но тогда получается, что как-то многовато было у славян богов Солнца! Дальше, помимо Даждьбога и Хорса, мы назовем еще одного… Многие исследователи считают, что божество Хорс — заимствованное. То ли у хазар, то ли еще у кого-то. Тем более что в некоторых иранских языках есть слова, схожие с именем Хорса, и означают они «яркий», «солнечный». Иногда даже высказывается предположение о родстве Хорса с египетским Гором (Хором), который действительно был солнечным богом и изображался в виде человека с головой сокола или в виде солнечного диска с раскинутыми крыльями. Что ж, в именах «Гор» и «Хорс» действительно есть нечто общее, но не далековаты ли от Египта славянские земли?

Гор (Хор) — древнеегипетский бог Солнца и возможный родственник Хорса. Изображение на стене храма в Ком-Омбо, Египет

Дальше — больше. Высказывались предположения и о том, что Даждьбог и Хорс — это просто две ипостаси одного бога, и о том, что Хорс — это не солярное, а лунное божество.

Еще одно имя — Стрибог. Здесь исследователи более или менее едины: Стрибога считают покровителем воздуха и ветра, а также, возможно, олицетворением неба. А вот Семаргл (Симаргл), упоминающийся в летописях, вызывает у исследователей много вопросов. За что он отвечал? Кому покровительствовал? Есть предположение, что, как и Хорс, этот бог мог быть заимствован славянами у каких-то южных народов: в его имени некоторым филологам видятся ассирийские корни «сим» и «регл» — «поклоняться» и «огненный». Следовательно, Семаргл мог быть божеством огня — но это понятие довольно растяжимое. Огонь горит в домашнем очаге; огонь согревает, огонь может лишить жилища и нанести страшные раны. Кроме того, огонь связан с природными силами (молния, лесные пожары, вулканы), с его помощью можно подавать сигналы. Поэтому Семаргл мог быть связан с любой из этих областей. Или отождествляться с солнцем. Да, и он тоже.

К числу женских божеств у славян относилась Мокошь (Макошь): богиня-покровительница женщин, домашнего очага и рукоделия. Много вопросов вызывает ее имя: самый популярный вариант гласит, что происходит оно от mokos — «пряжа». В славянской традиционной вышивке популярен мотив, напоминающий фигурку женщины с расставленными в стороны или упертыми в бока руками. Предполагается, что это — дошедшее до наших дней символическое изображение Мокоши, которая как бы защищает и оберегает всех, кто находится под ее покровительством.

Еще одно загадочное славянское божество, о котором известно крайне мало, — это уже упоминавшийся выше Сварог, которого византийцы называли отцом Даждьбога. Его тоже иногда считают претендентом на роль верховного бога славян. Что означало его имя? О происхождении имени «Сварог» спорят до сих пор; схожие сочетания слогов, помимо славянских, есть во многих языках и означать они могут «иссушающий», «горячий», «подобный огню», «карающий». Соответственно, Сварог мог быть богом Солнца и горячего южного ветра, засухи и молнии, пожара и мести, ненависти и вражды. Высказывались также предположения, что функции Сварога были подобны обязанностям древнегреческого бога-кузнеца Гефеста (у римлян он именовался Вулканом). Возможно, что Сварог — это персонификация какого-то явления природы или стихийного бедствия.

Недалеко от границы между Чехией и Германией есть гора Сварох, возможно получившая имя в честь славянского божества

СЛОВО УЧЕНОГО

Знаменитый историк XIX века С. М. Соловьев считал Сварога просто одним из обличий Перуна: «Имеем право думать, что Перун у языческих славян носил еще другое название — Сварога. Верховное божество Сварог-Перун порождало двоих сыновей, двух Сварожичей: солнце и огонь. Поклонение солнцу, как видно, было сильно распространено между славянами…»[39].

Но, как говорится, мало нам Сварога — в древних документах упоминается еще и некий Сварожич! Например, в «Хрониках» Титмара Мерзебургского, немецкого епископа Х — XI столетий. Он утверждал, что полабские славяне (они жили на территориях, которые сейчас частично входят в состав нынешней Германии) особо почитают некоего бога по имени Сварожич, связанного со стихией огня. Но какой-то более точной информации об этом божестве у нас нет. И о том, кем приходились друг другу Сварог и Сварожич, можно только гадать. Возможно, кто-то из них представляет собой плод фантазии хрониста, а может быть, это просто два варианта написания одного и того же имени. Ну а историк Сергей Михайлович Соловьев считал, что Сварожичей было как минимум два: солнце и огонь, и были они сыновьями верховного божества Перуна-Сварога.

Немецкий хронист XII века Гельмольд рассказывает о боге Святовите (он же Световит или Свентовит): мол, «среди множества славянских божеств главным является Свентовит, бог земли ранской [40], так как он — самый убедительный в ответах. Рядом с ним всех остальных они как бы полубогами почитают. (…) С удивительным почтением относятся славяне к своему божеству…» [41]. Об этом божестве тоже известно немного; скорее всего, почитали его в основном западные славяне. Видимо, он считался богом-покровителем света, богом победы и справедливой войны. Приписывают ему также обязанности бога урожая и бога, предсказывавшего судьбу.

Интересно, что о низших духах и божествах славянской мифологии — русалках, домовых, леших — нам известно гораздо больше, чем об основных богах. Они стали персонажами сказок, примет, разнообразных заговоров. Но не странно ли это? Почему главные боги — как бы их ни звали и как бы они ни выглядели — давно ушли в разряд преданий, а различная мелкая нечисть, образно выражаясь, стала нам гораздо ближе и роднее? Этнографы и историки часто объясняют это так: большинство природных явлений, с которыми связывались высшие божества — гроза, ураган, жар солнца, — давно разъяснены наукой и не представляют собой загадки. Следовательно, нужда в божественном объяснении давно отпала. В то время как морские глубины, лесная чаща, болотные омуты до сих пор хранят множество тайн — и поэтому вера в связанных с ними существ оказалась более живучей. Конечно, в таком объяснении есть некоторые натяжки, но факт остается фактом: низшие существа славянской мифологии изучены значительно лучше и практически полностью перекочевали в фольклор.

Н. Н. Брут. Обложка сатирического журнала «Леший». 1906 г.

Татары, в современной культуре которых присутствуют и тюркские, и монгольские черты, в древности почитали божество Тенгри — олицетворение неба и природных сил. В некоторых источниках сохранился характерный для татар вариант его имени — Тенгре-бабай, то есть «дедушка Тенгре» (транскрипция имени у разных народов могла немного различаться). Судя по всему, его почитали и как бога-громовника, и как божество, пробуждающее природу по весне. В честь Тенгре-бабая совершались жертвоприношения, дабы попросить его и дальше помогать людям: ему подносили миски с кашей и фруктами, для него резали утку или гуся.

Особо почиталось женское божество Йер-Су (также Жер-Су, Ир-Су). Дословно ее имя означает «Земля и вода»; считалось, что Йер-Су покровительствует всему пространству, в котором обитает человек. Поэтому ее обязанности были весьма разнообразны: это и забота о полях и реках, и помощь детям и матерям… Иногда имя Йер-Су отождествляется с понятием «родная земля».

Подземным миром ведал бог по имени Эрлик (Эрлэг), которого представляли в виде мохнатого рогатого существа, одетого в шкуры. Считалось, что всевозможные расщелины в скалах и провалы в земле ведут в его владения.

Аналогом славянского водяного у татар выступал Су Бабасы, буквально — «водяной дед». Злить его не рекомендовалось: Су Бабасы не любит, когда люди слишком вольно ведут себя в его владениях — мутят воду, выливают в реку помои, громко хохочут и поднимают брызги во время купания. За такие вольности он может затащить в омут или наказать еще каким-то образом. Но, как известно, люди без воды жить не могут, кроме того, к рекам и озерам нужно водить на водопой скот и так далее. Поэтому, чтобы Су Бабасы не злился, время от времени в воду кидали горсть соли и муки — это считалось своего рода искупительной жертвой за доставленные неудобства. Ну а после захода солнца к водоемам не рекомендовалось подходить ни в каком случае.

Казанский татарин. Иллюстрация из коллекции Публичной библиотеки Нью-Йорка. XVIII в.

Если после купания в реке или озере у человека обнаруживалась какая-то кожная болезнь, это считалось наказанием, насланным Су Бабасы. В этом случае также рекомендовалось взять понемногу соли и муки (либо крупы), перемешать их, потереть больное место и выбросить смесь в воду со словами «откуда пришли, туда и уходите».

Супругой Су Бабасы иногда считалась Су Анасы — женское божество примерно с теми же обязанностями и способностями.

ПОДВОДНЫЙ МИР

В числе антропоморфных духов воды у татар почитались также Су Иясе. Причем у некоторых групп татар это было общее название для существ наподобие славянских русалок, а у некоторых Су Иясе считался духом-покровителем какого-то определенного водоема.

Особо прочные связи с духами воды были у мельников. В старину большинство мельниц строились на реках, и, соответственно, необходимо было установить с подводными обитателями добрососедские взаимоотношения. Перед возведением мельницы обычно бросали в воду баранье мясо и потом время от времени угощали Су Бабасы и его родню хлебом или кашей.

В некоторых селениях считалось, что новый человек, появившийся в населенном пункте, должен был представиться местному водяному. Например, если девушка вышла замуж, переехала в дом супруга в другое селение и впервые из нового дома пошла по воду, ей нужно было бросить в водоем монетку или бусинку.

После того как татары приняли ислам (а частично после присоединения приволжских ханств к Московскому царству — крещение), старые верования не были полностью забыты. Впрочем, как уже можно было убедиться, вкрапления языческой веры в более поздние религии встречаются практически у любого народа!

Культ бога Тенгри в древности имел место и у башкир, у которых он чаще упоминался как Кюк-тенгре — небесное божество или Кюк-ата. Царем птиц, или царем верхнего мира, у башкир считался бог Самрау, а двумя его женами — Луна и Солнце.

У Самрау и Солнца была дочь — девушка-лебедь по имени Хумай (иногда ее отождествляют с богиней Умай, также почитавшейся в тенгрианстве — с ней вы знакомились ранее). Этот образ известен во многих культурах — так, например, на гербе Узбекистана птица Хумо по сей день олицетворяет счастье, добро и свободу.

Узбекский герб с птицей Хумо на местной банкноте. 2010-е гг.

Солнце — Кояш — в башкирской мифологии представляли и изображали по-разному. Иногда — в образе птицы или крылатого коня, иногда — в виде золотоволосой богини, прядущей «солнечные нити». А иногда его представляли в мужской ипостаси — так, в ряде башкирских легенд упоминаются племена, родоначальниками которых были обычная земная девушка и солнечный бог.

Как и у большинства других народов, в мифологии башкир почиталось множество духов стихий: например, ветер — Ел, духи воды — Хэу-эйахе, лесные духи — бисюра.

Влияние тенгрианства испытали на себе и калмыки, которые выделились из числа монгольских племен достаточно поздно, и к этому времени в среде ойратов (именно так назывались племена, ставшие родоначальниками калмыцкого народа) уже довольно широко распространился буддизм. И впоследствии в культуре калмыков древние верования в богов и духов тесно переплелись с буддийскими практиками.

Г.-Ф. Паули. Калмыки. Иллюстрация из книги «Этнографическое описание народов России». XIX в.

А У НАС ТАКОГО НЕТ…

Для калмыков нехарактерно проведение распространенных в тибетском буддизме мистерий Цам (это слово можно примерно перевести как «танец»). Данное действо, в котором непосвященного больше всего впечатляют жутковатые маски, проводится рядом с храмами и включает в себя элементы богослужения, театрализованное представление, усмирение зла. Но у калмыцких буддистов такие мистерии проводятся крайне редко.

У калмыков получил распространение так называемый тибетский вариант буддизма; в этом случае большое значение имеют ламы — духовные наставники, которые помогают буддисту достичь главной цели — нирваны, определиться со своим местом в мире, истинными желаниями и устремлениями. При этом в среде калмыков, которые много лет вели кочевую жизнь, тибетский буддизм «оброс» некоторыми особенностями. Во-первых, там не придается такого большого значения отшельничеству: калмыцкие буддийские храмы-хурулы находятся не на отшибе, а активно «встраиваются» в повседневную жизнь общины. То, что основным занятием калмыков было скотоводство, выглядело явным противоречием буддийским принципам ненасилия и милосердия, ведь животных так или иначе приходится умерщвлять ради еды и шкур. Поэтому в калмыцком буддизме особое внимание уделяется церемониям очищения и молитвам.

Помимо мужской ипостаси небесного божества — Тенгри, у предков калмыков почиталась женская богиня неба — Окон-тенгри, или «Небесная дева». Это был вариант тибетской богини Палдэн Лхамо, или «прославленной богини». Палдэн Лхамо считалась «гневной вариацией» богини Сарасвати, покровительницы мудрости и искусства.

Маска и костюм для участия в мистерии Цам

Согласно легендам, Окон-тенгри (она же Палдэн Лхамо) изначально была предводительницей демонов и отличалась крайней злобой. Именно поэтому на изображениях она обычно предстает с синей или черной кожей, огненно-рыжими взъерошенными волосами и с ожерельем из черепов на шее. Но впоследствии она прониклась буддийским учением и смогла обуздать свою жестокость — в отличие от собственного сына. Видя, что сын ее становится с каждым днем все злее и ужаснее, Окон-тенгри убила его и после этого окончательно перешла на сторону добра. Так, в представлениях многих российских буддистов существует поверье, что именно Окон-тенгри помогает прийти новому году и защищает человечество от зла.

Есть и несколько иной вариант этой легенды. Окон-тенгри некогда была прекрасной девушкой и славилась своей красотой и добротой на все окрестные земли. Рассказывали, что ей достаточно было выйти из дома, чтобы сияние ее лица, подобно солнцу, осветило все окрестности!

Палдэн Лхамо. Изображение XVIII в.

И вот однажды неподалеку от селения, где жила красавица, появился злобный демон, который ловил и пожирал людей. Девушка решила спасти соплеменников ценой собственной жизни, отправилась к демону и обольстила его, а затем стала его женой. Вскоре у нее родился сын — уже в младенчестве он проявлял жестокость, как и его отец. А демон продолжал опустошать окрестности.

И вот однажды Окон-тенгри, укачивая своего демонического сына, слегка ущипнула его. Мальчик заплакал, а демон спросил:

— Женщина, почему плачет мой сын? Ты что, не умеешь его успокоить?

— Он плачет потому, — ответила Окон-тенгри, — что не знает, где находится душа его отца. Он хотел бы знать это, чтобы соединить свою душу с твоей и еще больше полюбить тебя.

— Моя душа, — ответил демон, — находится в особом золотом ларце, который хранится у подножия красной горы. В этом ларце сидят три черные птицы — это и есть моя душа.

Как только ее страшный супруг уснул, Окон-тенгри отправилась на поиски красной горы. Нашла она ларец, открыла — и увидела трех черных птиц. Убив их, Окон-тенгри пришла домой и увидела, что ее супруг — демон — мертв. Но оставался еще ее сын! И чтобы он не продолжал творить зло, как его отец, Окон-тенгри уничтожила и его. Сразу после этого изменился ее облик, стал пугающим: темно-синяя кожа, огненные волосы, оскаленные клыки. Но отныне Окон-тенгри стала сражаться на стороне добра. Отныне ее почитали как божество плодородия, весны и созидательных сил.

Очень разнообразна мифология финно-угорских народов. Начнем с манси! Помимо уже упоминавшихся Калтась-эквы, Нум-торума, Топал-ойки и Куль-отыра у народа манси почитались их многочисленные дети и другие родственники. Так, например, к числу сыновей Нум-Торума относился Мир-Суснэ-хум, который играл роль вестника богов, посредника между миром живых и миром мертвых. Его представляли в виде всадника на белом крылатом коне с золотой гривой, разъезжающего по земле и передающего людям заветы богов. Защитником животного мира был еще один сын Нум-Торума — Полум-Торум, и так далее.

Считается, что одним из имен уже известной вам Калтась-эквы было Сорни-эква, или Сорни-най, — буквально «золотая баба». Это вызвало к жизни множество легенд о том, что, мол, где-то в суровых землях манси существует огромный идол из чистого золота («Золотая баба»), которому молятся местные племена. Впрочем, подобные легенды рассказывали о многих территориях нынешней России — от Кольского полуострова до восточной Сибири.

В числе низших богов и духов у манси почитались пупы (они же пупынги, пупыги и так далее) — добрые духи, хранители жилища; кули — злые духи, великаны-менквы и многие другие.

О менквах стоит сказать подробнее. Кто они и откуда взялись? По одной из версий, это просто агрессивные духи людей, умерших в лесу и не нашедших упокоения. По другой — результат неудачной попытки бога Нум-торума создать человека. Помните историю с человечками, вырезанными из лиственничных чурок, которых пытался оживить главный бог? В том варианте легенды, который приводился выше, фигурки просто разлетелись от дыхания бога и пропали. Но есть и другой вариант — они упали в глухой лес и превратились в злобных великанов. Есть и такая версия: менквами манси называли снежных людей, которых, как говорят, в краях манси встречают регулярно!

Мифология коми до наших дней сохранилась не слишком хорошо. В ней можно найти как черты, схожие с преданиями прочих финно-угорских народов, так и отличительные особенности. Так, в мифах коми говорилось, что мир сотворили два бога — Ен и его брат-антагонист Омэль, достав со дна океана яйцо зарождения, отложенное туда волшебной уткой. А наличие солнечных пятен коми объясняли тем, что Омэль однажды полез на небо, пожелав достать оттуда Солнце. Но когда он схватился рукой за край светила — обжегся, выпустил его и упал на землю. А на Солнце с тех пор сохранились следы его пальцев.

Вогулы (манси). Иллюстрация из книги Н. В. Сорокина «Путешествие к вогулам». 1873 г.

Мифологический облик имеет и современный герб Республики Коми: на алом щите — желтое (золотое) изображение птицы, исполненное в пермском зверином стиле. На груди птицы — стилизованный человеческий лик, а слева и справа от него — по три безрогих лосиных головы. Птица символизирует силу, власть, область верхнего мира в финно-угорской мифологии. Лицо — символ божественной силы, часто его отождествляют с солнечным светом. Ну а лоси в культуре коми всегда считались символом гармонии, благородства, строгого миропорядка.

Герб Республики Коми

ПЕРМСКИЙ ЗВЕРИНЫЙ СТИЛЬ

Так принято называть стилистику, в которой выполнены обнаруженные археологами образцы бронзовой художественной пластики, характерные для Прикамья и некоторых других регионов. Образцы пермского звериного стиля относят к обширному периоду от VII–VI веков до нашей эры до эпохи Средневековья.

Особое место в пантеоне финно-угорских народов занимали женские божества, связанные с деторождением, охраной домашнего очага, рукоделием. К числу самых интересных примеров можно отнести богиню мордвы (эрзя) — Анге Патяй, мать богов, покровительницу всего живого, защитницу рожениц, ведавшую также плодородием земли. Согласно большинству вариантов эрзянских легенд о сотворении мира, бог-демиург (как бы его ни звали) сотворил Анге Патяй и сделал ее своей супругой. Впоследствии они породили множество детей, в числе которых были, например, Велень-Паз (покровитель земного мира, сельского хозяйства и поселений), Назаром-Паз (бог ночи и холода, а также в некоторых вариантах легенд покровитель мертвых). Интересным примером мы назвали Анге Патяй потому, что этот образ, возможно, претерпел изменения не только в ходе исторической трансформации мифов, но и благодаря одному из их собирателей. В XIX столетии мордовские мифы и легенды собирал известный беллетрист и этнограф Павел Мельников (более известный под псевдонимом Андрей Печерский или как Павел Мельников-Печерский). Он, по существу, считается основателем изучения фольклора мордовского народа, но многие исследователи считают, что Мельников достаточно вольно обошелся с собранными мифами, не просто литературно их обработав, но и добавив изрядное количество собственных догадок и умозаключений.

Река Мокша, протекающая по территории Мордовии

…Анге Патяй, согласно преданиям, живет на небесах, как все божества; в ее ведении находятся семена растений и души еще не рожденных людей: именно она посылает их на землю. Отправляясь на землю, чтобы проверить, все ли там в порядке, она могла обратиться старушкой или птицей. К Анге Патяй можно было обратиться за помощью в любом вопросе, касающемся плодородия: она умножала посевы и урожаи земледельцев, способствовала размножению домашнего скота, помогала женщинам при родах. Деревом, посвященным ей, считалась береза, поэтому в мордовских селениях дом, рядом с которым растут березы, считался счастливым, а «участниками» многих праздников были венки и метелки из березовых веток. Еще Анге Патяй — искусная рукодельница, она может соткать покрывало из нескольких шерстинок или нескольких стебельков льна. В некоторых мифах утверждается, что радуга, которая видна на небе после грозы, — это узор на подоле рубахи бога Нишке-Паза, которую Анге Патяй вышила для него.

В мордовской мифологии вообще много женских божеств: Ведь-ава была хозяйкой воды, Вирь-ава отвечала за леса, Норов-ава управляла полевыми работами и помогала людям выращивать урожай. Приставка «ава», обычно сопровождающая имя богини, означает «женщина» или «мать».

Многие мифы мокши и эрзя связаны с водой; а Ведьава, ее повелительница, в то же время почиталась как богиня чадорождения, покровительница жен и матерей. Поэтому молодых жен обычно приводили на берег водоема и представляли богине, прося ее о защите, помощи и скорейшем рождении наследников.

РАЗНООБРАЗНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ

Бог Пихамбар у чувашей, помимо того что исполнял свои основные обязанности, считался также покровителем животных, его просили о том, чтобы домашний скот исправно плодился и не болел. А еще Пихамбар покровительствовал волкам и сам умел превращаться в волка. Поэтому, встретив в лесу это животное, нужно было попросить Пихамбара угомонить своих животных и не трогать вас.

У чувашей, помимо уже упомянутого верховного бога Султи-Туры, которого часто отождествляют с громовником Аслати, почиталось еще около 200 богов. Далеко не обо всех из них у нас сейчас есть достоверные сведения, но в числе основных можно назвать, например, богиню Кепе — супругу Султи-Туры. Она считалась проводницей воли своего супруга, кроме того — молитвы людей доходили до верховного божества только благодаря тому, что их передавала Кепе.

Бог Пюлехсе определял судьбы людей, приносил здоровье и благополучие. Считалось, что без его ведома с головы человека не упадет ни один волос. Бог по имени Пихамбар раздавал людям характеры: именно благодаря ему у человека проявлялись разные качества натуры, такие как добро, жадность, самоотверженность, трудолюбие — одним словом, какие угодно.

У многих народов — и у чувашей в том числе — существовала традиция привязывать к деревьям ленточки в качестве подношения богам ради исполнения желаний

Подземным божеством у чувашей считался Шуйттан — злобный антагонист Султи-туры. Сложно сказать, является ли его имя результатом влияния ислама на чувашскую мифологию или это просто созвучие с «шайтаном».

Персонифицированные Солнце и Луна у чувашей назывались соответственно Хевел и Уйах, причем если Луна в основном выступала в женском обличье, то Хевел в разных мифах упоминается и как прекрасная рыжеволосая дева, и как воин с рыжими волосами и в огненной одежде, и даже как огненный бык или огненная птица.

Как и у большинства народов, занимавшихся земледелием, у чувашей особо почитались земля (Сьер или Сьир) и вода — Шыв, а многие сезонные работы начинались обрядами, копировавшими брачные. Например, весной праздновалась «свадьба земли и плуга», и, напротив, в обрядности человеческих свадеб практически обязательно присутствовали обращения к земле и воде. Уважением у чувашей пользовались и духи леса (арсури), духи воды (вуташи), домашние хранители (херт-сурт). Интересно, что, согласно некоторым мифам, все эти существа проживали в божественном мире и были помощниками Султи-туры, но потом он, за что-то разгневавшись на них, сбросил всю эту мелочь с небес на землю. По мнению этнографов и религиоведов, схожее происхождение также и у русских водяных, леших и тому подобной братии.

В марийской мифологии многие божества были парными и выступали часто как мать и сын либо как муж и жена. Так, мужской ипостасью солнечного бога был Кече Юмо: он согревал землю, заботился о ее плодородии, подсказывал людям сроки начала полевых работ и сбора урожая, способствовал наступлению весны. Мать солнца (в некоторых вариантах — жена) — Кече Ава — руководила низшими божествами природы, давала людям жизненные силы, покровительствовала плодородию. Богу Луны — Тылзе Юмо — сопутствовала его мать Тылзе Ава, которая была не только связана с луной, но и защищала детей и женщин. Согласно известной легенде, Тылзе Ава однажды увидела внизу, на земле, бедную девушку-сироту, которую ее мачеха нагружала непосильной работой. И богиня забрала девушку на небо, превратив ее решето и коромысло в созвездия Ориона и Плеяд.

Ну а сейчас вернемся ненадолго к истории марийских богов-демиургов Кугу-Юмо и Керемета. Последний в основном олицетворял злое начало и считался владыкой подземного мира. Но с течением времени практически во всем Поволжье слово «керемет», или «кереметь», стало использоваться в несколько ином смысле: так начали именовать святилища, в которых приносили жертвы богам. Сами марийцы объясняют это так: мол, изначально святилища, в которых можно было обратиться к Керемету, существовали отдельно от всех остальных. То есть какое-никакое общение с этим непрятным божеством было все же необходимо, но на всякий случай его святилища делались на отшибе. А потом кереметами стали именовать все подобные места для молитв и жертвоприношений.

Филологи считают, что изначально слово «керемет» (вернее, «карамат») — арабского происхождения и пришло в Поволжье откуда-то с востока во времена распространения ислама. Но тогда получается, что не только святилища начали называть кереметами достаточно поздно, но и сам бог Керемет, возможно, первоначально именовался как-то иначе!

Девочки в традиционных марийских костюмах на фестивале в Йошкар-Оле

Помимо общих святилищ-кереметов, где приносились жертвы и где обращались с молитвами к богам и духам, могли иметь место и небольшие домашние кереметы.

Термин «карамат» на арабском востоке использовался для обозначения чудес, которые происходили с праведниками или которые совершались этими самыми праведниками.

В удмуртском язычестве аналогом Кугу-Юмо был Инмар, сотворивший мир. Вместе с ним в числе верховных божеств почитался Кылдысин — бог-покровитель земледелия, плодородия и маленьких детей. Считалось, что именно он научил людей обрабатывать поля и выращивать съедобные растения. Более того, Кылдысин иногда почитался как защитник не кого-нибудь, а самого Инмара! То есть его полномочия в чем-то могли быть даже шире, чем у бога-создателя мира.

Мифы гласят, что много столетий назад Кылдысин жил среди людей на земле и его можно было всегда увидеть на засеянном хлебом поле. Он в образе высокого старца в белой одежде ходил по межам, поправлял упавшие колоски, уничтожал вредителей и выдергивал сорняки, а также охранял поля от града и мороза. И люди, которые хотели почтить бога, тоже носили белые одежды и специально для него оставляли межи на поле. Но с течением времени люди перестали одеваться в белое, а «межи Кылдысина» распахали. Бог обиделся и удалился на небеса. Поняли люди, что сами лишили себя его помощи, и стали уговаривать Кылдысина вернуться. Но он лишь несколько раз явился им в образах белки, рябчика, тетерева и окуня, после чего скрылся в реке. С тех пор удмурты для защиты дома используют обереги из беличьей шкурки и перьев.

Третьим богом из числа самых могущественных у удмуртов считался Куазь, повелевавший воздухом, ветрами, погодой и атмосферными явлениями. О нем есть популярная легенда.

Удмуртские глиняные свистульки

…Один земледелец был очень почтителен к богам, а Куазя почитал особо, зная, что от него зависит его благополучие: ведь без дождя и снега не будет хорошего урожая. Поэтому этот земледелец всегда приносил Куазю богатые жертвы.

И вот однажды случилась засуха. Растрескалась земля, горели на корню посевы. Земледелец принес жертвы богу Куазю и попросил:

— О великий бог! Пожалуйста, полей землю дождем, иначе зимой мы все будем голодать!

Услышал его Куазь и пролил на землю дождь. Но полил он только земли того хозяина, который принес ему жертвы и всегда почтительно к нему относился.

Подумал земледелец, и стало ему жалко своих соседей, поля которых сохли без воды по-прежнему. Он снова принес богу жертвы и попросил:

— Великий Куазь! Ты вчера не заметил, что полил не все мои земли. Все поля в этой деревне принадлежат мне! Пожалуйста, полей и их тоже!

Приготовление праздничной ритуальной еды в удмуртском селении

Начался дождь, и вскоре все поля в этой деревне оказались политы. А Куазь явился к земледельцу и сказал:

— Я прекрасно знаю, что ты обманул меня. Поля, которые я поливал сегодня, не твои. Жертвы мне приносил и уважал меня только ты. Но я прощу тебя, потому что ты обманул меня не по злому умыслу, а желая помочь другим.

Возможно, в числе обязанностей Куазя было не только руководство осадками, но история этого божества и этимология его имени изучены плохо.

В лесу, по представлениям удмуртов, обитали два существа со схожей природой и схожими именами, но очень разные по характеру — Нюлэсмурт и Палэсмурт. Первый из них был своего рода аналогом русского лешего, занимался охраной леса и покровительствовал животным. Считалось, что именно Нюлэсмурт подсказывает медведям, когда тем пора ложиться спать в берлогу, и он же будит их по весне. Да и вообще, все занятия и вся жизнь лесных животных зависят именно от этого божества низшего порядка. Удмурты считали, что, если вам в лесу встретились животные, которые внезапно сорвались с места и куда-то бегут в испуге, это означает, что Нюлэсмурт перегоняет лесных обитателей в другое место. Зачем? Ну мало ли какая у него может быть необходимость.

Время от времени люди оставляли для Нюлэсмурта под деревом на опушке леса гостинцы: хлеб, кашу, а иногда и зажаренную тушку курицы либо гуся. Это была своего рода благодарность за то, что дух леса позволяет людям собирать дары природы, а также охраняет пасущийся возле опушки домашний скот.

По своему характеру Нюлэсмурт довольно добродушен, но, если человек, находясь в лесу, относится к природе неуважительно — занимается браконьерством, ломает деревья, берет ягод или грибов больше, чем нужно, — в этом случае лесной дух может наказать его, например заставить несколько дней блуждать по лесу.

Что же касается Палэсмурта, то он считался существом злым, но при этом глуповатым. Он любит пугать путников и охотников, может внезапно захохотать или завопить из кустов диким голосом. Узнать его легко — у него только одна рука и одна нога, на которой он, впрочем, довольно ловко передвигается прыжками.

Происхождение великих воинов в народной мифологии могло быть представлено по-разному. Иногда они имели полубожественное происхождение, иногда рождались на свет каким-то необычным способом — из скалы, из-под земли и так далее, а иногда появлялись на свет вроде как в обычных семьях, но с детства отличались невероятной силой и удалью. Причем часто, как уже говорилось, персонажи героического эпоса могли быть более поздними воплощениями древних богов… Но, как бы то ни было, основная функция героя-воина — защита родной земли.

Например, к числу известных героев марийских сказаний относится Чоткар-патыр. Имя собственное «Чоткар» можно примерно перевести как «могучий», «тот, кто защищает», ну а слово «патыр» родственно нашему «богатырь»… Впрочем, нашему ли? Какие слова и когда наследовали друг у друга славянские, финно-угорские и тюркские языки, проследить сейчас уже крайне сложно…

Итак, богатырь Чоткар родился в семье бедного охотника [42]. С раннего детства он помогал своему отцу добывать зверя, запасать мясо и кормил не только свою семью, но и помогал нуждающимся. Но вскоре на марийские земли, затерянные в зеленых лесах, надвинулась опасность с востока: кочевники начали разорять деревни и угонять в рабство родных и друзей Чоткара. Подумал молодой охотник — и отправился к старейшинам, чтобы сказать им так:

— Если мы не дадим отпор врагу, набеги на наши земли будут продолжаться бесконечно. Я готов возглавить поход на жителей степи!

Старейшины согласились. Чоткар собрал войско и отправился походом на кочевников. Пришлось им выдержать серьезное сражение, немало в нем полегло и врагов, и самих жителей марийских земель. Но кочевые разбойники получили хороший урок и с тех пор уже не докучали марийцам, а Чоткар-патыр пользовался у своих соплеменников огромным уважением.

Когда Чоткар состарился и почувствовал, что скоро умрет, он сказал своим родным и друзьям:

— Похороните меня на высоком берегу реки, а в могилу вместе со мной положите меч и щит. И если когда-то над нашим народом снова нависнет угроза — позовите меня на помощь, и я вместе с вами одолею врагов. Но зовите меня только в том случае, если другого выхода уже не будет!

Прошло много лет после смерти Чоткар-патыра. Марийцы помнили его завет и знали, что в случае очередного набега врагов у них есть могущественный защитник. Но однажды один глупый парень решил проверить, правду ли говорит древняя легенда. Он отправился к могиле Чоткар-патыра и взмолился:

— Чоткар, пробудись, пожалуйста! Великая опасность наступает, напали на нашу землю враги!

И тут растрескалась поверхность земная, и, отряхивая с себя пласты земли, встал из могилы Чоткар-патыр.

Парень, запинаясь от ужаса, сказал, что никакие враги на марийцев не нападают — он просто хотел проверить, правду ли говорит древняя легенда.

— Что ты наделал! — вскричал Чоткар-патыр. — Теперь я снова лягу в землю — но уже навсегда.

Могучий воин лег в могилу, сомкнулась над ним земля — и больше Чоткар уже не просыпался.

Еще один интересный пример — герой марийских преданий по имени Акпарс, который вроде как представляет собой реальное историческое лицо; более того, марийские предания называют его союзником Ивана IV (Грозного), то есть история относительно недавняя. Сведения об Акпарсе среди марийского народа передавались как устное предание; в русских же источниках о нем ничего не сказано. Поэтому какова «историчность» этого персонажа и кем он был на самом деле — трудно сказать. Легенда же о нем такова.

Акпарс был предводителем марийцев (черемисов), проживавших в так называемой Горной стороне — правобережье Волги в пределах Казанского ханства. Он выступал за вступление марийцев в подданство Москвы. Помимо того, что Акпарс отличался способностями полководца и талантом дипломата, он был еще поэтом и музыкантом — предания говорят, что он прекрасно играл на карше [43] и слагал стихи.

Стены Казанского кремля в наше время

Решив заключить союз с Москвой против казанского ханства, Акпарс отправился к Ивану IV. Русский правитель, который к этому времени был уже наслышан о храбрости марийских воинов, очень обрадовался этому визиту и оказал марийскому предводителю особую милость: подарил ему золотую чашу и пообещал, что в случае успеха его народ сможет жить на территории завоеванного Москвой Казанского ханства по своим обычаям, лишь платя небольшой налог в правительственную казну.

Согласно легенде, к моменту заключения союза с Москвой Акпарс был уже крещен в православие, как и часть приближенных к нему марийских воинов.

Когда же началась осада Казани, именно Акпарс посоветовал Ивану IV сделать подкоп под крепостной стеной, чтобы закатить туда бочки с порохом и проломить брешь в казанских укреплениях. Но легко сказать — трудно сделать, ведь подобраться к стенам под огнем и стрелами было практически невозможно! И тогда Акпарс заиграл на карше — мелодия была столь прекрасной, что защитники Казани замерли на месте и восторженно слушали ее. В это время воины московского правителя, осаждавшие крепость, успели сделать подкоп и заложить пороховые заряды. Стена взлетела на воздух, после непродолжительного сражения Казань пала, и ханство присоединилось к Московскому государству.

Интересно, что при осаде Казани действительно использовалась тактика минно-взрывных подкопов, но авторами этой идеи обычно называют западных военных инженеров, которых Иван IV привлекал на службу.

Г. И. Угрюмов. Взятие Казани Иваном IV. 1800-е гг.

О дальнейшей судьбе Акпарса мало что известно; даже в собственно марийском эпосе предания о нем немногочисленны, а в русских источниках он не упоминается вовсе. В целом это вполне может быть собирательный образ героя, который начал формироваться еще в древности, а продолжил — во времена политических потрясений и завоеваний XVI столетия.

В этом плане с образом Акпарса схож герой мордовского эпоса — царь Тюштян, он же Тюштя или Тюштень. Вполне возможно, что в древности он почитался как одно из местных божеств: в некоторых сказаниях Тюштяна прямо называют сыном громового бога и есть намеки на его пребывание в верхнем мире. Потом он обретает черты земледельца-пахаря, потом героя-воина и племенного вождя и, наконец, в самых поздних сказаниях о нем присутствует информация о войне Тюштяна и его соплеменников то с кочевниками, то с Владимирским княжеством, то с Иваном Грозным.

Сохранилось предание о том, как Тюштян стал мордовским правителем, в котором четко прослеживается идея о поддержке героя богами.

…Много лет у мордовского народа не было верховного правителя. Все их соседи уже имели своих ханов, царей или князей, а мордва по старинке решала все вопросы, собираясь посреди селения и споря до хрипоты. А если какие враги совершали набеги на мордовскую землю — без предводителя было тяжело от них отбиваться.

— Надо нам правителя выбрать! — решили мордовские старики. — Чтобы был мудрым и справедливым, а главное — возглавлял походы против врагов нашей земли!

И вот собрались все жители селения на сходку и стали бросать жребий — кому правителем быть. И пал жребий на пахаря по имени Тюштян.

— Где Тюштян? — закричали собравшиеся. — Надо ему сказать, что теперь он будет нашим правителем!

Да только Тюштяна на сходке не было. Он, как обычно, работал в поле и пахал землю. Прибежали к нему односельчане и сказали:

— Теперь ты, Тюштян, будешь нами управлять. Если возникнут какие раздоры и споры — будешь разрешать, кто прав, а кто виноват. Ну а если враги нападут — командуй войском и обороняй нашу землю!

— Ну уж нет, — отвечает Тюштян. — Я много лет пашу землю и буду дальше ее пахать. А вы другого правителя выберите.

— Никак нельзя, — сказали ему старики. — Раз жребий на тебя показал — значит, такова воля самого бога Шкай-паза.

— Ну раз так, — отвечает Тюштян, — пусть тогда боги сами подадут сигнал, что они этого желают. А то мало ли — начну я править народом, да и опозорюсь. Все-таки на земле работать мне привычнее. Вот видите у меня в руках старое кнутовище? Если боги хотят видеть меня правителем, пусть оно сейчас листьями да цветами покроется.

Мордовка. Изображение конца XVIII в. из коллекции Музея искусств Лос-Анджелеса

И только произнес он эти слова, как старая сухая рукоятка кнута в его руках превратилась в зеленый сочный побег и покрылась свежими листочками и пышными ароматными цветами.

— Видно, и правда такова воля богов, — сказал пахарь.

Через несколько дней он уже был вождем мордвы и управлял мудро и разумно.

ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА

Некоторые мордовские мифы гласят, что Тюштян еще может вернуться из иного мира, чтобы вступить в последнее сражение с врагами, но в этой битве погибнет все живое. Такой мотив последнего сражения встречается и в некоторых других мифологических системах, например в скандинавской.

Мордвин. Изображение конца XVIII в. из коллекции Музея искусств Лос-Анджелеса

Интересно, что о конце правления Тюштяна сохранились легенды, согласно которым герой не умер, а всего лишь удалился в некий иной мир — под этими словами может скрываться и обращение Тюштяна в одного из богов, и судьба, подобная судьбе короля Артура и других спящих героев. Причем к необходимости уступить место новому правителю Тюштяна подталкивают события, намекающие на то, что такова его судьба и противиться ей не стоит.

Сохранилась такая легенда: в одном из мордовских селений некая престарелая женщина внезапно родила чудесного ребенка. Глаза его горели, как ночные звезды, во лбу сияло солнце, макушка была каменная, а ноги железные, и он никогда не знал усталости.

Смотрит старушка на своего нежданного сына, удивляется. И тут явился к ней сам бог Шкай-паз и сказал:

— Сыну твоему суждено стать царем мордовским вместо Тюштяна.

Однажды старушка качала люльку своего удивительного сына и напевала песенку:

— Спи, сынок! Доля твоя — стать наследником Тюштяна.

В это время пролетала мимо ворона. Прислушалась она к песенке, которую пела старушка, запомнила слова и полетела прямо к Тюштяну. Прилетела и закаркала:

— Кар-кар! Родился у старушки мальчик с железными ногами, каменной макушкой и солнцем во лбу! Вырастет он и заменит Тюштяна, будет у мордовского народа другой правитель!

Испугался Тюштян — а ну как убить его хотят? Послал он нескольких воинов, чтобы отобрали они сына у старушки, посадили его в бочку и бросили в море. Но только боги узнали об этом и послали ветер, который пригнал бочку с удивительным младенцем к берегу одной дальней страны, правитель которой воспитал мальчика как своего сына. А когда тот подрос, сделал его своим наследником. Но не успел юноша заняться государственными делами, как явились к нему боги и сообщили, что суждено ему стать царем мордовского народа.

— Но как же я оказался в этой стране? — удивился тот.

Рассказали ему боги о том, что Тюштян случайно узнал о своей судьбе и приказал бросить его в море в бочке.

Юноша собрал войско и отправился походом на Тюштяна. А тот, выйдя ему навстречу, сказал:

— Не буду я сопротивляться. Если такова воля богов, чтобы ты пришел мне на смену, — пусть будет так.

И с этими словами уступил молодому человеку свой престол и ушел в иной мир.

В этой легенде сочетаются сразу несколько характерных моментов: всеведение богов, власть судьбы, герой, который способен как совершать ошибки, так и признавать их…

Удмуртские сказания о великих воинах сохранились плохо; к числу самых известных относятся сказания о богатыре Ядыгаре.

Жил да был в древние времена могучий воин по имени Ядыгар. Был у него большой тяжелый меч, которым он без устали разил врагов, и меч этот был волшебный: если Ядыгару удавалось незаметно зайти в тыл врагам и объехать вражеское войско, держа меч поднятым, то вражеские воины не могли двинуться с места и их можно было брать голыми руками!

Под народом пор в сказании о Ядыгаре, скорее всего, имеются в виду марийцы.

А еще у Ядыгара имелись два коня: один рыжий, другой пегий. Рыжий конь был спокойный и разумный, много раз он спасал своему хозяину жизнь, обходя болота, перепрыгивая западни. А вот пегий был очень быстрым, но чересчур горячим — и иногда мчался, не разбирая дороги.

Была у Ядыгара жена — ему под стать, мудрая и рассудительная. Богатырь иногда, собираясь в поход, забывал дома свой меч и говорил жене:

— Если я из похода пришлю тебе слова: «Пришли мне каравай», это значит, что мне нужен меч. Доставай его из сундука, запекай меч в каравае и присылай мне!

Так бывало уже не раз: придет весть о набеге врагов, начнет богатырь в спешке собираться в поход, а меч позабудет. Тогда посылает он жене с гонцом весть «Присылай мне каравай!» — а она уже знает, что делать. Запечет меч в хлебе и отправит мужу.

Но однажды жена Ядыгара заболела и умерла. Погоревал богатырь и через некоторое время женился второй раз. Но то ли жена вторая оказалась недалекого ума, то ли забыл богатырь ей рассказать про меч и каравай, но вскоре случилась беда.

Конь пегой масти — возможно, у Ядыгара был примерно такой

Напали на удмуртов соседи — народ пор. Собрался Ядыгар, сел на пегого коня и поскакал в поход. И вскоре увидел, что снова забыл меч. Посылает он к жене гонца со словами: «Пришли мне каравай!»

Жена, получив это распоряжение, подумала: «Наверное, мало припасов с собой взял мой муж, проголодаться успел!» Испекла хлеб и отправила его мужу без всякого меча. Привез гонец Ядыгару хлеб, тот разломил его — а меча-то и нет.

— Вторая жена — не жена! — сердито сказал богатырь и начал сражаться всем, что под руку попало.

Но без меча много ли навоюешь? Пришлось Ядыгару и его войску отступать. А мост, по которому ему предстояло проехать, был уже подпилен врагами. Пегий конь не почуял опасности, шагнул вперед — и вместе со всадником упал в воду.

— Пегий конь — не конь! — в сердцах произнес Ядыгар и продолжал сражение, стоя в воде. Но силы были неравные, и погиб воин, окруженный сразу несколькими десятками воинов народа пор. А слава о его подвигах с той поры идет по миру, как и поговорка «Вторая жена — не жена, пегий конь — не конь!».

СКАЗКА ЛОЖЬ, ДА В НЕЙ…

В удмуртском эпосе присутствуют сказания о богатыре Донды и его сыновьях. С именем Донды и его потомков связывают места, в которых были обнаружены остатки древних поселений — Иднакара, Зуйкара, Весьякара и нескольких других. Возможно, в эпосе отразились биографии какой-то реальной удмуртской династии.

Интересно, что отношение к пегим лошадям у разных народов и в разных культурах было различным. Кое-где пегая, пестрая масть считалась несчастливой, а где-то, наоборот, были готовы платить за таких коней большие деньги.

В тюркском и монгольском эпосе — татарском, башкирском, калмыцком, казахском — в силу исторических условий и культурных особенностей очень трудно отделить сюжеты, характерные для конкретного народа (татар, башкир и так далее) от тех, что были занесены извне: во время исламизации, благодаря контактам с арабским востоком и так далее. И все же биографию отдельных сказаний вполне возможно проследить.

В качестве примера аутентичного башкирского эпоса можно назвать произведение «Урал-батыр», в котором явно прослеживаются черты древнейших мифов. Оно было записано только в ХХ столетии, а до того передавалось от одного сказителя-сэсэна к другому.

Основное содержание эпоса, состоящего из множества сказаний, — сражения Урал-батыра с различными злыми силами и чудовищами, которые вредят людям. Практически все персонажи и события эпоса в символической форме демонстрируют законы мироздания, представляют моральные ценности древнейшего общества. Так, например, зло воплощают драконы-аждахи; конь Акбузат — символ божественного помощника, спуск героя в подземелье — намек на искушения, которые подстерегают его.

Схожими чертами обладает и калмыцкий эпос «Джангар», в котором повествуется о подвигах богатырей. Эти сказания пользовались такой популярностью и любовью, что исполнители, знавшие этот эпос, даже носили особое название — «джангарчи» — и были очень уважаемы в народе.

Когда и как был создан этот эпос? Ответить на этот вопрос сложно, так как подобные произведения обычно складываются на протяжении столетий, разрастаясь и обогащаясь новыми именами, подробностями и сюжетами. Начало, скорее всего, было положено в XIII–XIV столетиях (а собственно сюжеты, конечно, значительно старше), а окончательно эпос сформировался примерно к XVIII веку.

«Джангар», помимо собственно эпических повествований о подвигах героев, содержит в себе множество исторических сведений о кочевом прошлом калмыков, об их культурных особенностях, моральных устоях, религиозных представлениях и даже бытовых мелочах. Характерная черта такого эпоса — восхваление воинов, ведь для истинного защитника родины было важно сохранить сведения о своих подвигах на долгое время. Нет, не из хвастовства, а потому, что на рассказах о них будет расти следующее поколение, и его важно воспитать правильно!

Как и во многих других подобных произведениях, в «Джангаре» сочетаются достоверные исторические сведения с художественным преувеличением. Так, например, описание одного из богатырей таково: сидя на земле, он занимал место 50 человек!

Русский былинный эпос мы уже затрагивали, когда шла речь о происхождении образа богатыря-воина как такового. А сейчас скажем еще несколько слов о самых известных персонажах и сюжетах.

Богатыря Святогора мы приводили в качестве примера того, как образы древних языческих богов могли превратиться в персонажей, неразрывно связанных с христианской культурой, с темой защиты отечества не просто от врагов, а от завоевателей-иноверцев, грозящих гибелью и материальным, и духовным ценностям.

Дети в образе богатырей на открытке Елизаветы Бем. 1890-е гг.

О древности образа Святогора говорят еще несколько важных деталей. Во-первых, само его имя. По мнению исследователей фольклора, оно может свидетельствовать о том, что образ этого богатыря как-то связан со скалами, горами, одним словом, с земной поверхностью. Тем более что его матерью называется «сыра земля». Об отце Святогора мало что известно, но былина упоминает о том, что он был слеп, — возможно, это тоже доказательство принадлежности рода Святогора к древнейшим хтоническим подземным существам.

Самое известное предание о Святогоре таково: однажды он, похваляясь, сказал, что мог бы поменять местами небо и землю, если бы у него была возможность ухватиться за них руками одновременно. Эти слова услышал богатырь-пахарь Микула Селянинович и предложил Святогору поднять его суму. Далее события развиваются так:

Сошел Святогор с добра коня, Захватил сумочку рукою — не мог и пошевелить. Стал воздымать обеими руками — Только дух под сумочку мог пропустить, А сам по колена в землю угряз. Говорит богатырь таковы слова: — Что это у тебя в сумочку накладено? Силы мне не занимать стать, А я и здынуть сумочку не могу! — В сумочке у меня тяга земная. — Да кто ж ты есть и как тебя именем зовут, Величают как по изотчине? — Я есть Микулушка Селянинович![44]

Есть два варианта окончания этой истории: в одном из них Святогор, так и не сумев поднять суму, умирает на месте. В другом, приведенном здесь, он остается жив и просит Микулу открыть секрет сумки, на что тот отвечает, что в ней заключена земная тяга.

На первый взгляд былина предельно проста. Не хвались, не давай несбыточных обещаний — вот вроде бы и все. Но не странно ли, что Святогор, будучи сыном земли, не может поднять маленькую суму с земной тяжестью? О чем говорит этот сюжет?

А. П. Рябушкин. Микула Селянинович. 1895 г.

Исследователи видят в этом такой смысл: Святогор, который, скорее всего, ведет свою родословную от древнейших богов, — существо хтоническое, он имеет огромный запас сил, но не может творчески их приложить. А Микула, который пашет землю и преобразовывает этот мир, легко поднимает земную тяжесть. Он — персонаж более творческий и разносторонний!

Согласно одной из былин, меч Святогора и часть его силы унаследовал Илья Муромец.

Кстати, в образе Микулы, возможно, воплотилось какое-то древнее славянское божество, связанное с плодородием и урожаем. Ну а в более позднее время богатырь-пахарь мог восприниматься как напоминание о том, что «все профессии важны» — работа человека на пашне ничуть не менее важна, чем ратный труд защитника отечества.

Еще один богатырь, явно связанный с природой и мифами о ней, — Дунай Иванович; изначально, возможно, он почитался в качестве некоего божества природы, духа реки. Согласно текстам былин, река Дунай появилась из потока крови раненого богатыря.

Ну и, конечно же, нельзя не вспомнить самую известную тройку богатырей — Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович. Большинство из нас привыкли их воспринимать именно так, как они изображены на знаменитейшей картине Васнецова. Но художник погрешил против истины: да, три этих воина в тех или иных комбинациях взаимодействуют в сюжетах былин, но в таком составе, как на картине, не встречаются никогда и нигде. Да и друзьями они, в общем-то, не являются.

Начнем с Ильи Муромца. Это, скорее всего, собирательный образ, составленный как из легендарных персонажей, так и из реальных исторических полководцев. Например, славянское божество, связанное с какой-то из стихий, реальный дружинник Владимира Святого, Илия Печерский, живший в XII столетии.

МНОГОСОСТАВНЫЙ ОБРАЗ

Об Илии Печерском известно немного. Вероятнее всего, он был профессиональным ратником, который перед смертью принял постриг и был похоронен в Киево-Печерской лавре. В XVII столетии его причислили к лику святых под именем преподобного Илии Муромца.

В былинах представлен классический образ Ильи Муромца как защитника русской земли: он защищает людей от набегов врагов, от Соловья-разбойника, от Идолища… А еще его авторитет настолько велик и значение для государства настолько бесспорно, что он позволяет себе иногда даже спорить с князем киевским — Владимиром Красно Солнышко.

В. М. Васнецов. Богатыри. 1880–1890-е гг.

Второй персонаж с картины Васнецова (и со страниц русских былин) — Добрыня Никитич. В былинах он предстает как «мозговой центр»: умный, образованный, дипломатичный, при этом могучий воин и хороший стратег. В некоторых сказаниях упоминается, что он даже мог понимать язык животных и птиц. В образе Добрыни, скорее всего, тоже присутствуют черты древних мифологических героев, а еще есть версия, что одним из реальных прототипов стал Добрыня — родственник князя Владимира. Уже не былинного, а самого настоящего.

Что же касается Алеши Поповича — он самый молодой и самый легкомысленный из богатырей. Он полагается не только на силу (тем более что явно уступает в этом плане Илье и Добрыне), но и на хитрость, находчивость, способность быстро принимать решения. Самый известный сюжет об Алеше Поповиче — его победа над Тугарином Змеем. В большинстве вариантов былины Тугарин — просто некий злой богатырь, но, вероятно, изначально сюжет о сражениях с ним Алеши Поповича пришел из каких-то значительно более древних преданий о борьбе добра со злом, где зло олицетворяло какое-то змееподобное существо. Позднее, после набегов половцев и монголов, Тугарина стали представлять как образ внешнего врага.

Вот и получается, что изначально русские (да и не только русские) богатыри были частью природы, выступали в качестве стихийных сил. Так давайте поговорим о том, как в мифах Поволжья и Урала отразились древние празднества и традиции, связанные с природными процессами!

У каждого народа есть мифы, предания и сказки, разъясняющие не только смысл различных природных явлений, но и растолковывающие происхождение топонимов (названий рек, озер, горных хребтов), а также собственно появление этих географических объектов. А еще — у многих праздников, которые, казалось бы, не имеют никакого отношения к древней мифологии, на самом деле есть мифологическая основа.

Подобных историй превеликое множество, даже если мы ограничиваемся исключительно Урало-Поволжьем. Поэтому приведем здесь только самые интересные варианты.

Недавно упоминалась легенда о происхождении названия реки Дунай от имени воина, но это, конечно, далеко не единственный пример. Вот, например, чувашская легенда о происхождении реки Волги.

…Однажды, в давние-давние времена, одна старушка отправилась в лес за грибами да ягодами. Ходила она, ходила — да все никак не могла ничего найти. И вот начала старушка ворошить палкой сухие листочки под упавшим деревом и видит: лежит в траве уж. С виду вроде бы самый обычный, но на голове у него сияют золотые рожки.

Старушка ткнула ужа палкой, тот испугался и уполз, а золотые рожки сбросил в траву; взяла их старушка и принесла домой. Положила она рожки на лавку в амбаре — а через несколько дней увидела, что зерно в амбаре не убавляется, сколько бы его оттуда ни брали. Положила рожки на крышку кувшина с молоком — и стал тот кувшин бездонным, сколько бы молока из него ни пили, в нем оставалось столько же!

Чувашский фольклорный коллектив

Зажили старушка и ее сын богатой жизнью. Ведь теперь можно было положить ужиные рожки в кошелек — и денег там меньше не становилось.

А через некоторое время сын старухи решил жениться. Пришла его молодая жена жить в дом своего супруга. И вот однажды, когда молодая жена села прясть, старушка решила положить золотые рожки в кудель: мол, пусть пряжа, которую жена ее сына спрядет, никогда не заканчивается!

Прядет молодуха, прядет — и видит, что кудель никак не убавляется. Уж и веретена для нитки не хватает, а кудель какой была, такой и осталась!

— Дело нечисто, — думает молодуха. — Не иначе как злой дух какой-то в кудель вселился!

Новогодняя инсталляция в современном городе в виде национального чувашского головного убора

Схватила она кудель, не заметив, что лежат в ней золотые рожки, и бросила в печь; никому ничего об этом не сказала. А когда пришла домой старуха — заметила, что огонь в печи все горит да горит, а дрова какими были, такими и остаются.

— Ты не кидала ли чего в печку? — спросила старуха у жены своего сына.

— Кидала, — отвечает та. — Кудель мне попалась какая-то странная — никак не заканчивалась. Я и подумала, что сидит в ней нечистый дух.

— Что же ты наделала, глупая! — закричала старуха и начала заливать огонь в печи. Долго лила, десяток ведер вместе с невесткой они притащили, и наконец огонь погас. Да вот только из печи начал течь ручей. Все прибывала вода и прибывала, и превратилась в конце концов в большой водный поток. Давно уж нет избы, а поток остался и стал великой рекой. Чуваши называют ее Атал, а русские — Волгой.

МНОГОЛИКАЯ ВОЛГА

Считается, что русское название Волги произошло от славянского «волглый», то есть — «сырой», «влажный». В тюркских языках распространено название «Итиль», что созвучно финно-угорскому «Атал». Два последних варианта часто переводят как «великая», «могучая», «широко разливающаяся».

Мордовский вариант легенды о Волге (которая на местном языке именуется Рав, или Рава) и ее притоках таков.

Много-много веков назад в южных краях жил богатырь по имени Каспий. Всем он был хорош — красивый, высокий, широкоплечий, но уж очень мрачными характером и внешностью он обладал: черные кудри, черные грозные глаза и неприветливое лицо. А севернее от владений Каспия жил такой же могучий воин по имени Рав, но, в отличие от своего соседа, был он не только сильным и прекрасным, но и веселым, приветливым и добрым. А еще был Рав голубоглазым и светловолосым.

Случилось так, что оба богатыря влюбились в прекрасную девушку по имени Волга.

— Женюсь на ней! — заявил Рав.

— Еще чего! — отвечал Каспий. — Это мне она предназначена, я на ней и женюсь!

Но в итоге оба они порешили спросить саму Волгу о том, кого бы она выбрала себе в мужья. Она думала недолго и сказала, что Каспий, конечно, всем хорош, но приветливый и дружелюбный Рав ей все-таки больше по сердцу.

Волга в районе Чебоксар — столицы Республики Чувашия

Каспий страшно огорчился и разозлился. Узнав о решении Волги, он не сказал ни слова, только помрачнел еще больше, вскочил на коня и ускакал в свои владения.

Поженились Волга и Рав. Родились у них дети: Кама, Ока, Самара, Сура, Тверца и многие другие. А вот Каспий никак не мог забыть обиду, которую, как он считал, нанесла ему Волга своим отказом. Собрал он в своих теплых краях целое воинство — песчаные бури, жгучие южные ветры, ураганы — и во главе этих злобных сил пошел войной на Рава.

Долго бились два богатыря, и в конце концов Каспий начал отступать. Дошел до края глубокой котловины — и тут-то получил удар мечом в грудь. Упал Каспий на дно ямы, и из его ран потекла темная вода, которая быстро заполнила ее до краев. Так и появилось Каспийское море. И характер у этого моря неприветливый и непредсказуемый — такой же, какой был у самого богатыря Каспия.

Волга и Рав прожили вместе еще много лет, произвели на свет множество детей и успели порадоваться внукам. И вот умер Рав от старости, а Волга не смогла перенести горя и в тот же день последовала за ним.

Горько оплакивали Рава и Волгу их дети и внуки, и слезы их превращались в обильные потоки, которые текли по равнинам и наполняли моря. Так и появилась на свете могучая река с десятками притоков, которую по-русски называют «Волга», а мордва именует ее «Рав» или «Рава».

Название реки Суры, согласно преданиям, происходит от слова «палец», потому что в древности она указала людям, где стоит селиться.

У казахов — в том числе и проживающих в Урало-Поволжье — есть легенды о происхождении находящегося на территории Казахстана озера Балхаш и о том, как родилось его название.

Рассказывают, что, когда Всевышний создавал землю, он всем народам раздавал те или иные природные богатства: кому-то досталось золото, кому-то — алмазы, кому-то — богатые рыбой реки и озера, кому-то пастбища и обильная зверем тайга… А вот там, где находится нынешний Казахстан, оказалась лишь голая неприветливая степь. И казахи взмолились богу:

— Пожалуйста, сделай так, чтобы мы тоже владели какими-нибудь богатствами природы!

Но у Всевышнего к этому времени уже почти ничего не осталось в мешке, из которого он раздавал золотые рудники, реки, алмазные копи и прочее. Пошарил он на дне мешка, собрал в горсть все, что там было, и бросил на землю. Так и появилось озеро Балхаш, вокруг которого есть все: и горы, и реки, и зеленые долины.

Закат над озером Балхаш

Название «Балхаш» переводят разнообразно: на некоторых диалектах оно означает что-то вроде «болотная кочка», а на некоторых — «расплавленный металл», «печь для плавки». В общем, и тот и другой варианты имеют право на существование. Какое отношение к озеру имеет расплавленный металл? В эпоху энеолита и ранней бронзы в окрестностях Балхаша проживали племена, которые были весьма искусными кузнецами.

О названии озера рассказывают такую легенду (впрочем, она же представляет нам еще одну версию появления Балхаша). Когда-то, много лет назад, жил на свете богатый чародей по имени Балхаш. Была у него дочь по имени Или. Девушка славилась своей красотой не только во владениях своего отца, о ней знали даже в далеких странах.

И вот однажды Балхаш решил выдать свою дочь замуж и устроил соревнования женихов. Они должны были состязаться в силе, ловкости, верховой езде… Собралось во владениях Балхаша множество прекрасных юношей, но Или не желала выходить замуж ни за одного из них. Она давно была влюблена в бедного юношу по имени Каратал, и чувства эти были взаимны.

Озеро Балхаш имеет форму серпа — оно узкое, длинное и слегка изогнутое. Его площадь — почти 16,5 тысяч квадратных километров, длина — около 600 километров, а ширина — от 9 до 75 километров.

Или сообщила своему избраннику о том, что отец надумал устроить состязания, тот принял в них участие и выиграл. Не было ему равных ни в борьбе, ни во владении конем, ни в стрельбе из лука. Но когда Балхаш узнал, что победитель состязаний беден и незнатен, то с позором выгнал его из своих владений.

Не захотела Или мириться с произошедшим — она знала, что отец выдаст ее замуж за нелюбимого, выбрав кого-то из подходящих, по его мнению, женихов. И ночью она бежала из родного селения вместе с Караталом.

Узнал Балхаш о побеге дочери и пришел в ярость. Он погнался за беглецами, а когда настиг их, превратил в две реки. Но увидел, что реки, текущие с гор вниз, норовят соединить свои воды! Тогда Балхаш превратился в глубокое озеро и упал между двумя реками, чтобы не позволить им объединиться. Вот так и появились на свете озеро Балхаш и две реки — Или и Каратал, которые, кстати, несут свои воды в это озеро до сих пор.

Манси, живущие в довольно суровых природных условиях, рассказывали о северном ветре такую легенду.

Много лет назад северный ветер был гораздо сильнее, чем сейчас. И дул он круглые сутки — и днем, и ночью! Люди иногда замерзали заживо, выйдя из дома. А на охоту можно было отправиться, только если ветер уставал и ненадолго начинал дуть чуть потише.

И вот однажды один охотник сказал:

— Нельзя так больше жить. Я отправлюсь туда, где живет северный ветер, и вызову его на поединок.

Сказано — сделано, и отправился охотник на поиски. И вот наконец он пришел туда, где были вокруг одни только голые скалы. «Видимо, где-то здесь северный ветер и живет», — подумал охотник и начал кричать:

— Эй! Ветер! Выходи на поединок!

Вышел ветер ему навстречу, и начали они пускать друг в друга стрелы. Долго пускали, никак не мог никто из них одолеть другого. И вот охотник изловчился и пустил стрелу прямо северному ветру в челюсть. Взвыл тот от боли, скрылся в своем логове — и с тех пор перестал дуть. Ведь стрела ему челюсть пробила!

Сначала люди радовались: стало на их земле тепло и хорошо. Но так как северный ветер больше совсем не дул, становилось все жарче и жарче. Реки обмелели, люди от жары задыхались! Но вскоре у северного ветра челюсть немного зажила, и он снова смог начать дуть. Правда, уже не в полную силу. И с тех пор ни страшной жары, ни страшного холода на земле не стало — времена года сменяют друг друга, никто ни от жары, ни от холода не умирает больше.

В мифах коми есть два тесно связанных друг с другом образа — богатырь Пера и жительница неба Зарань, которая считалась дочерью Солнца. Самый известный сюжет, посвященный им, таков.

Работа выветривания: каменные столбы на горе Маньпупунёр (Республика Коми), которую называют «горой идолов»

Как рассказывают старики, много-много лет назад зимы на землях коми не было — круглый год стояла солнечная погода и было тепло. А земля была покрыта густым лесом-тайгой, который называли Парма; люди в этих краях еще не проживали.

И вот в один прекрасный день Парма-тайга родила сына [45] и дала ему имя Пера. Вырос мальчик настоящим богатырем, высоким, сильным и смелым. Сделал он себе лук и стрелы и научился ими владеть так хорошо, что от стрел Перы никто и ничто не могло бы укрыться. Но только Пера использовал свой лук лишь по необходимости — главной его заботой была защита родного леса, зверей да птиц.

И вот однажды молодой богатырь подошел к реке посмотреть, все ли там в порядке. И увидел, что радуга, опустившись с небес, пьет из реки воду.

— Что это ты там делаешь? — спросил Пера. — Зачем пьешь воду из моей реки?

— Я не могу без воды, так же как и ты, — ответила радуга. — Если хочешь — давай сделаем так. Ты дашь мне напиться воды, а я исполню какое-нибудь твое желание.

Подумал Пера и сказал:

— Хорошо, я согласен. Пей сколько хочешь, но взамен подними меня на небо. Уж очень охота мне посмотреть, как там все устроено!

Согласилась радуга; когда она напилась воды, Пера сел ей на разноцветный хвост, и радуга подняла его на небеса. Смотрит Пера вокруг — и надивиться не может. Видит он сказочные золотые и серебряные чертоги, сплошь изукрашенные самоцветами, серебряные реки в алмазных берегах… А посреди всего этого великолепия горит огромный огонь — Солнце.

«Как ярко горит! — подумал молодой богатырь. — Как было бы хорошо прихватить кусочек этого огня на землю!»

Подбежал он к Солнцу, ухватился за краешек — но тут грянул гром, засверкала молния, и Пера отлетел от Солнца на много шагов, провалившись в мягкие облака. А когда опомнился немного, увидел, что сидит в золотой повозке, а рядом с ним — девушка невиданной красоты. Глаза у нее — как голубое небо, волосы — как золотые нити, голос на серебряный колокольчик похож, а вся одежда яркими огоньками блестит-переливается.

— Кто ты? И как тебя зовут? — еле вымолвил Пера.

— Зовут меня Зарань, — отвечает девушка, — я дочь Солнца. Здесь, на небе, я слежу, чтобы оно никого не сожгло. А ты мне расскажи, зачем ты за Солнце хватался?

— Хотел утащить кусочек на землю, — честно признался Пера. — Уж очень мне понравилось, какое тут все красивое и блестящее. Вот и подумал, что если я принесу с собой вниз немного Солнца, там тоже будет такая же красота, как у вас здесь. Не хочешь ли посмотреть, как у нас на земле все устроено?

Согласилась девушка, подстегнула серебряного коня, запряженного в ее золотую повозку, и спустились они с Перой на землю. Молодой богатырь показал Зарани все свои богатства: бескрайний лес, серебряные реки, глубокие голубые озера… И так ей понравилось, что решила она не возвращаться на небо, а жить внизу и выйти за Перу замуж.

Солнце увидело все это, разозлилось и перестало обогревать землю. Замерзли реки и озера, снег толстым слоем покрыл поля и леса. Но Пера и Зарань обратились к матери Перы, Парме, и тайга дала им приют. И за семь лет родилось у них семь сыновей и семь дочек! Все дети как на подбор были высокие, красивые и сильные — едва начав ходить, мальчики начинали заниматься охотой, а девочки вели хозяйство.

И вот однажды Солнце решило посмотреть, как живет на земле его дочь. Вернулось оно в края Пармы, и сразу стало там теплее.

— Зарань, где ты? — зовет Солнце. — Возвращайся на небо, здесь тебе будет лучше!

— Нет, — отвечает дочь Солнца, — не хочу больше на небо — мне здесь нравится!

И начало Солнце грозить непокорной дочери: то приблизится к самой земле и обожжет ее, то отойдет подальше, и снова страшный мороз наступает. Испугалась Зарань и говорит Пере:

— Пожалуйста, давай вместе поднимемся на небо! Иначе Солнце всех нас сожжет!

— Нет, — отвечает ей муж, — я здесь родился и жить здесь буду!

Повздорили супруги, и Зарань говорит:

— Ну раз так, давай поделим детей. Я возьму с собой семерых и отправлюсь на небо, к Солнцу. А ты с семью другими на земле останешься.

Но тут вмешалась Парма-тайга:

— Ишь, что удумали! Я их семь лет прятала, под снежным покрывалом согревала, а они теперь детей делят! Нет уж, пусть одна Зарань на небо поднимается, а ты, сынок, со всеми детьми оставайся со мной!

А Солнце в это время жгло уже так сильно, что вода в реках кипела! И чтобы не погубить землю, пришлось Зарани подняться на небеса в одиночестве, без детей. Горько плача, поднялась она туда, откуда когда-то пришла на землю.

Пера же в это время собрал своих детей и сказал им:

— Смотрите, дети, Солнце может спасти людей, а может их погубить. Сегодня из-за него вам пришлось расстаться с вашей матерью, а мне — с женой. Один я не могу с ним бороться, но давайте все вместе выстрелим в Солнце из луков, — может быть, так мы сможем его победить.

Берестяной туесок. Республика Коми

Пера и семь его сыновей натянули луки и выстрелили в Солнце. Откололись от него много-много маленьких кусочков и упали на землю. Превратились они в огоньки, и там, где эти огоньки зажглись на земле, появились селения. В них и поныне живут потомки Перы и Зарани — и называют их коми-пермяки и коми-зыряне.

А что же Зарань и Солнце? Солнце и по сей день каждый год убегает из тех мест, где когда-то покинула его дочь. Поэтому меняются времена года. Иногда оно грозится сжечь землю, но Зарань не дает ему это сделать — ей приходится оставаться на небе, и каждый день весной и летом на земле и на листьях появляется роса: это слезы Зарани, которая тоскует по своей земной жизни.

Многие праздники, которые мы отмечаем сейчас, пришли к нам из глубокой древности и первоначально имели совершенно иной смысл. Например, Новый год. В наше время это просто праздник перехода из одного календарного цикла в другой… А еще Новый год — это надежда на лучшее, стремление к исполнению «мечт», составление планов на будущее!

И тысячи лет назад люди тоже праздновали переход из одного жизненного этапа в другой — вот только связывались такие праздники в основном с природными циклами: сбор урожая, начало пахоты. Ведь человек практически полностью зависел от того, что даст ему земля. Можно было, конечно, совершить парочку набегов на соседей и захватить военную добычу, но хороший урожай еще никому не мешал. Празднуя, люди обращались к силам природы или олицетворявшим их богам, приносили жертвы… У многих народов такие празднества, когда-то знаменовавшие окончание одного природного цикла и начало другого, отмечаются по сей день.

Например, у многих иранских и тюркских народов — башкир, татар, узбеков, казахов, азербайджанцев — есть праздник Навруз (в разных транскрипциях это название может выглядеть как «ноуруз», «ноурыз» и так далее). У некоторых народов есть также свои, местные названия этого древнего праздника. Так, в Татарстане его называют еще «эмель», что можно примерно перевести как «свет», «начало», «стремление вперед».

Главная ошибка многих людей, которые где-то что-то краем уха слышали о празднике Навруз: большинство из них уверены, что это мусульманский праздник. Но это не так! Более того, в некоторых государствах, где ислам является государственной религией, Навруз — как и некоторые другие языческие праздники — отмечать вообще запрещено. Да, Навруз родился в глубокой древности, задолго до появления всех основных религий мира.

У каждого народа, отмечающего Навруз, есть свои тонкости, но у праздника имеются некоторые детали, которые будут общими для всех.

Навруз празднуется весной и связывается с днем весеннего равноденствия. А еще — это праздник обновления, радости, день победы сил добра, и по своей сути он ближе всего к Новому году. Пусть вас это не удивляет — наступление нового года далеко не всегда и не все праздновали зимой. Ведь и в России этот праздник в свое время отмечали и осенью, и весной, ведь именно эти сезоны наиболее прочно связаны с темой перемен и обновления природы, со сбором урожая.

Навруз — весенний Новый год — один из любимейших праздников у многих народов

Один из главных символов Навруза — молодые зеленые ростки, которые принято ставить на стол в горшочках, добавлять в различные блюда и просто украшать ими дом… Для этой цели часто используются ростки пшеницы или каких-то других злаков. Считается, что они наиболее точно соответствуют идее жизненного обновления и победы жизни над злом и смертью.

На «идеологию» Навруза большое влияние оказали древние персидские легенды. (Бывшая Персидская империя сейчас называется Ираном, правда, древнее государство занимало гораздо большую территорию.) И много лет назад там родилась такая история…

Давным-давно персами правил царь по имени Кай-Кавус, и был у него сын, которого звали Сиявуш. Молодой человек был прекрасен и телом, и душой: он отличался храбростью, добротой, был очень справедлив и почтителен по отношению к старшим.

Молодые зеленые ростки (чаще всего злаковых) — один из главных символов Навруза

Когда Сиявуш был еще подростком, умерла его мать, и Кай-Кавус женился повторно на молодой и красивой, но при этом коварной и капризной женщине по имени Судабэ. Она влюбилась в своего пасынка, но он отверг ее чувства, и злобная мачеха решила отомстить. Она растрепала свои волосы, порвала одежды и побежала жаловаться супругу:

— Твой сын хотел надругаться надо мной!

Сиявуш с негодованием отрицал эти обвинения, но Кай-Кавус верил своей жене. Правда, некоторые сомнения у него все же были — ведь раньше его сын никогда не позволял себе ни одного плохого поступка. И правитель решил подвергнуть Сиявуша испытанию огнем — тому предстояло проехать верхом на коне через огненную стену, сложенную из тюков горящей соломы.

Традиция раскрашивать яйца в честь того или иного праздника имеет место не только в православной культуре. Яйцо всегда было связано с обновлением

Как и следовало ожидать, ни один волосок не загорелся на голове молодого человека, ведь высшие силы знали, что он ни в чем не виноват. Убедился Кай-Кавус, что жена наврала ему, и страшно разгневался. Хотел было он казнить врунью, но сын уговорил его не делать этого, чтобы не увеличивать количество зла.

Навруз отмечается 21 марта, при этом собственно празднование может продолжаться до двух недель!

Шло время, Сиявуш становился все более прославленным героем и воином; никогда ни один человек не мог сказать ничего плохого о нем. Но такие люди часто страдают от зависти окружающих. Не избежал ее и Сиявуш — его оклеветали недоброжелатели, и молодой человек был казнен по обвинению в военной измене. Но в итоге обман раскрылся. Очень горевали по молодому герою все жители персидского царства, да ведь сожалениями уже ничего не исправишь… А над могилой Сиявуша сами собой выросли плодовые деревья и невероятно красивые и ароматные цветы. День, в который герой погиб, стали отмечать с тех пор как день природного обновления и пробуждения природы.

Помните, выше был разговор о том, что у самых разных народов в древности были мифы об умирающих и воскресающих богах и героях? Сиявуш относится к их числу… При помощи таких историй люди в древности объясняли смену времен года, ежегодное возрождение природы. Ну а в данном конкретном случае — в истории о персидском герое — речь идет еще и о добре, честности, справедливости.

Позднее к истории Сиявуша присоединились еще традиции зороастризма — и в итоге на свет родился праздник по имени Навруз! Название его обычно переводят как «новый день». Во время Навруза исполняют различные обряды, которые должны помочь вырастить богатый урожай, сделать землю плодородной. А еще ходят в гости, угощают друг друга, просят прощения за обиды и раздают долги. Дети и молодежь обходят соседские дома, поют песенки, в которых желают хозяевам здоровья и достатка, и получают взамен сладости и небольшие подарки. Дом во время праздника украшают свечами и зеркалами; последние выступают как символы чистоты и честности, а свеча — наследие древних зороастрийцев: считается, что огонь уничтожает зло и очищает жилище.

Конечно же, в дни празднования Навруза принято готовить много всего вкусного и как следует угощаться, а также угощать гостей.

А еще, что интересно, у многих народов, празднующих Навруз, на столах в день праздника можно увидеть раскрашенные яйца! Казалось бы, при чем здесь они — ведь у Навруза с Пасхой мало общего. Но на самом деле яйцо во многих культурах уже много тысяч лет назад было символом обновления, рождения новой жизни. А значит, его появление на праздничном столе в честь Навруза более чем уместно!

Еще одна вариация на тему народного чувашского костюма

«Воронью кашу» обычно варят из семи круп — это число во многих культурах считается счастливым.

Особым почтением в дни празднования Навруза пользуются птицы, преимущественно грачи и вороны: считается, что именно они приносят на крыльях весну. Поэтому их принято угощать. Например, татары даже варят специальную «воронью кашу» — «карга боткасы». Правда, в основном ее будут есть не вороны, а пришедшие гости. Но все, что осталось, обязательно отдадут птицам. Вероятнее всего, этот обычай зародился в глубокой древности, когда было принято приносить жертвы богам-покровителям животного мира, чтобы домашний скот и птица хорошо размножались, а охотники всегда могли добыть дичь.

Так же как зеленые ростки и раскрашенные яйца, зернышки разнообразных круп издавна символизировали достаток, богатство и напоминали о скорой необходимости начинать весеннюю вспашку земли.

Еще один праздник, который отмечают народы в основном тюркского происхождения и который пришел из глубокой древности, — это Нардуган. Перевести это слово можно как «рожденный Солнцем» (встречаются также варианты «сын Солнца», «рождение Солнца»). Отмечали его во время зимнего солнцестояния — в основном это период с 25 декабря по 7 января, когда ночи очень длинные, но понемногу уже начинает прибавляться световой день. Интересно, что празднование Нардугана совпадает с периодом празднования светского Нового года, а также Рождества (как православного, так и католического). Но христианские праздники значительно моложе, чем Нардуган. Смысл праздника — обращение к Солнцу с просьбой как следует согреть землю, подарить хороший урожай, избавить земледельцев и пастухов от непогоды. Также в эти дни было принято гадать, ходить по домам с «благопожелательными» песенками. С древнейших времен — видимо, с тех пор когда Солнце почиталось как божество — сохранился обычай в дни Нардугана обращаться непосредственно к светилу, дождавшись наиболее высокого его расположения на небосводе. Обычно делали это самые старшие и самые уважаемые члены общины (деревни, селения и так далее).

Перед началом убывания светового дня отмечали еще один «солнечный» праздник, который иногда называли летним Нардуганом. На этот раз светило просили о том, чтобы созревающий урожай не погубили дожди, вредители или болезни, а скот хорошо размножался.

Возможно, что Нардуган и некоторые другие праздники, связанные с силами природы и небесными светилами, выросли из древнего культа Тенгри — древнего бога монголов и тюрков, покровителя неба и природных сил.

Еще один вариант происхождения названия праздника Нардуган — от слова «нарт». На некоторых тюркских языках это означает «воин», «герой». Ведь воины тоже способствовали победе добра над злом, а света — над тьмой!

Интересно, что слово «нар», которое является частью названия праздника Нардуган, на некоторых восточных языках означает «верблюд». Случайное ли это совпадение? Скорее всего, нет. Такие животные, как верблюды, коровы, лошади, овцы, очень почитались у кочевых народов. Вернее, скот ценили не только кочевники, но именно последние (так как у них не было возможности заниматься земледелием) считали его в буквальном смысле основой своего благосостояния. Есть упоминания о том, что в древности домашние животные были полноправными участниками праздников, связанных с солнцестоянием и природными циклами, — возможно, считалось, что их просьбы доходят до богов ничуть не хуже, чем человеческие!

Так же как, например, башкиры, чуваши отмечают праздник Нардуган — но у них он носит название Нартукан или Сурхури. Интересно, что второй вариант переводится просто как «овечья нога» или «дух овцы». Дело в том, что в древности во время этого праздника чуваши особо выделяли и почитали духов и богов, покровительствовавших домашнему скоту. С овечьими ногами непосредственно связан также способ гадания, широко практиковавшийся чувашской молодежью во время Сурхури: нужно было войти в хлев в полной темноте и схватить ближайшую овцу за ногу. Если овца будет светлой масти — будущий супруг будет блондином. Если овца темная — соответственно, брюнетом. Уделяли внимание и внешнему виду животного: если оно упитанное, с лоснящейся, здоровой шерстью — потенциальный супруг будет зажиточный; если худое и облезлое — бедный.

Калмыки отмечают «монгольский новый год» — Сагаалган, или Цаган Сар (второй вариант названия у калмыков более распространен; название можно перевести как «белый месяц»). Этот праздник представляет собой синтез буддийских ритуалов с древними шаманскими традициями.

Первоначально этот праздник отмечали осенью, когда завершали заготавливать впрок различные молочные продукты, отсюда и название — «белый месяц». Народ радовался своим припасам, чествовал духов природы и домашних животных, без которых достаток и сытость были бы невозможны. Но впоследствии Цаган Сар начали отмечать в начале первого весеннего месяца по лунному календарю, и в итоге его стали связывать с весенним пробуждением природы, он воспринимается уже скорее как праздник добра и света. Согласно одному из предположений, празднование Цаган Сар на весну перенес хан Хубилай — внук Чингисхана.

Даты праздника Цаган Сар — плавающие, их нужно каждый год вычислять заново. Так, в 2024 году он отмечается 10 февраля.

В 1930-е годы калмыкам было запрещено праздновать Цаган Сар (впрочем, тогда многие местные, национальные, религиозные праздники находились под запретом). Лишь во второй половине ХХ века праздник восстановили, а в 1990 году он получил статус народного.

К празднику начинают готовиться загодя: делают тщательную уборку в доме, готовят подарки, раздают долги, рассчитывают, что будет подано на стол. Но самое главное — к Цаган Сар нужно подходить с чистой душой и совестью. Поэтому, если есть такая возможность, необходимо попросить прощения у всех, кого вы могли вольно или невольно обидеть. Перед самым праздником рекомендуется однодневный пост для дополнительного очищения души и тела.

О. Фикенчер. Калмыцкая свадьба. Иллюстрация из издания «Беседка». 1880 г.

Непосредственно в день празднества, приходя в гости, калмыки-буддисты приветствуют друг друга фразой, которую можно примерно перевести так: «Благополучно ли перезимовали вы и ваш скот?» Этому приветствию сотни лет, оно родилось в те времена, когда скот был основным признаком благосостояния.

Что подают на стол? Традиция угощать семью и гостей продуктами белого цвета никуда не делась — чем больше всего белого на вашем столе, тем лучше. Но вдобавок к этому во время празднования Цаган Сар едят много мяса (это основной признак достатка и изобилия!), сладости и выпечку. Например, так называемые борцок (они же — боорцг, баурсак или боорцог). Это нечто вроде небольших пончиков из дрожжевого или пресного теста, жаренных во фритюре.

Непосредственное участие в празднике, по представлениям калмыков, принимает уже известная вам суровая богиня Окон Тенгри. Именно она помогает земле согреться, чтобы началась весна и чтобы быстрее пошли в рост травы, злаки и цветы. В некоторых селениях ее принято приветствовать, разбрызгивая у порога в день Цаган Сар чай или молоко.

С праздником Цаган Сар связан любопытный персонаж — Цаган Аав, он же Цаган Авга или Белый старец. Это не аналог русского Деда Мороза, как многие думают. Старец символически объединяет в себе буддийское божество добра и света, а еще языческого покровителя природы и стихий. Его называют владыкой года, считают, что именно он наставляет на путь истинный людей, чтобы они весь год вели себя правильно. Он может как продлить жизнь человека в качестве поощрения за достойные поступки, так и сократить его дни на земле. Белого старца изображали в виде высокого старика с длинной белой бородой, с четками и посохом в руках, а иногда в его руке можно увидеть также Книгу Судеб.

Белый старец (сидит справа) в числе персонажей мистерии Цам. Фото 1880-х гг.

Предание гласит, что Белый cтарец родился у обычной земной женщины. Когда она была уже на сносях, в ее юрту постучался странствующий бурхан и попросил еды. Женщина ответила ему, что должна родить со дня на день, поэтому ей не хочется утруждать себя и готовить для странника обед. Бурхан обиделся и сказал, что раз так — женщина будет ходить беременной еще сто лет. И в итоге ее ребенок — которым и был Белый cтарец — появился на свет уже древним стариком, после того как его мать попросила прощения у всех, кого обидела. Правда, как говорится, нет худа без добра: проведя в материнской утробе столь долгий срок, старец стал очень мудрым.

Интересно, что, когда на калмыцкие земли начало проникать христианство, калмыки иногда отождествляли Белого старца с Николаем Угодником.

Популярная фраза «Как Новый год встретишь, так его и проведешь» вполне соответствует большинству древних мифов! У большинства народов — в том числе у славян, у мордвы, у многих других — существовало поверье, что первый день года (когда бы ни начинался новый год — осенью, весной или зимой) влияет на весь оставшийся год!

В древности значение различных животных для человека было огромным. Кони помогали воинам на поле боя, лесные звери давали возможность не умереть от голода и холода, коровы и козы обеспечивали хозяев молоком (ну и мясом, конечно), собаки охраняли дом и загоняли дичь на охоте, кошки уничтожали грызунов в доме и на огороде… Не говоря уже о том, что у многих народов имели место представления о происхождении от какого-либо зверя, птицы или даже рыбы.

Так как славянские древние мифы дошли до нас лишь фрагментарно, нам сложно судить о месте зверей в них. Но, судя по всему, у славян имел место и тотемизм, и ассоциирование определенных животных с тем или иным богом, и представления о том, что у каждого божества есть любимый вид жертвенных животных.

Скульптура работы А. Козельского «Богатырь», установленная в Костроме к 300-летию династии Романовых. Фото 1910-х гг.

Одним из самых вероятных славянских тотемов называют медведя, а помимо него — волка, оленя, сокола (ястреба). Высказывались также предположения, что славяне могли почитать кабанов — или просто использовать это животное в качестве наиболее популярной жертвы богам.

Особая история — это различные предания об оборотнях, которые были распространены и у славян, и у многих других народов. Например, в числе самых древних персонажей русских былин — богатырь Вольга Святославич (он же волхв Всеславич), который не только умел говорить на языке животных и птиц, но и мог превращаться в некоторых из них. Возможно, эта способность у него проявилась потому, что его отцом был… змей. А вот мать Вольги Святославича, Марфа, была вполне обычной женщиной — то есть вполне обычной княжной. Свои способности Вольга использовал в том числе для борьбы с врагами: так, есть упоминания о том, что однажды во время военного похода он превратился ночью то ли в горностая, то ли в хорька и перегрыз тетивы у вражеских луков.

В славянском фольклоре самой распространенной разновидностью оборотня был и остается волк; в зависимости от местности, где родилась легенда, такой оборотень может называться волколаком, волкодлаком и так далее. В более поздние времена оборотней иногда смешивали с упырями: считалось, что способность превращаться в хищного зверя и желание пить кровь часто идут рука об руку. Предания о том, что в случае укуса оборотня укушенный сам станет таким же, появились достаточно поздно.

Но как вообще появлялись представления об оборотничестве? И откуда, по мнению древних людей, появлялись такие способности? Один возможный вариант мы уже рассмотрели — это рождение от змея или другого подобного персонажа. Но, возможно, тотемизм тоже давал основы для представлений о возможности обращаться в того или иного зверя. Считалось также, что обратить человека в животное могут колдуны или боги, наказывая таким образом грешников. С распространением христианства стали популярны представления о том, что оборотнями часто становятся те, кто умер некрещеными, те, кто продал душу дьяволу, и так далее…

В. М. Васнецов. Один в поле воин. 1914 г.

Иногда древние предания о каких-то реальных или фантастических существах проявлялись в государственной символике. Так, например, на гербе и флаге Казани издавна изображается крылатый коронованный змей, которого называют Зилантом (в переводе на русский это и означает «змей»). О нем рассказывали такую легенду.

Волчья тематика популярна и у тюркских народов. У них почитался Ак Буре — белый волк, которого многие племена Поволжья считали своим тотемом. Ак Буре умел принимать облик человека, коня и даже птицы.

Много лет назад в Казани жила одна добрая и красивая девушка. Она рано лишилась родителей и должна была самостоятельно вести хозяйство. Ежедневно она ходила с тяжелым кувшином на реку Казанку, чтобы натаскать домой воды; а чтобы добраться до дома, ей нужно было взбираться на крутой речной берег. И вот однажды, поднимаясь вверх по скользкой тропинке, она с досады громко сказала:

— Вот если бы наш хан был вынужден сам таскать воду к себе во дворец, ему не пришло бы в голову строить город на таком крутом берегу!

Кто-то из слуг хана услышал эти слова. И через несколько минут девушку уже тащили в ханский дворец.

— Говорят, тебе не нравится, как я строю города? — грозно спросил хан. — И ты считаешь, что наш город расположен неудачно?

— Да, — робко ответила девушка.

— Ну если ты такая умная, — прищурился хан, — то посоветуй, где есть место лучше.

— Недалеко отсюда, — ответила девушка, — есть место, которое называется Змеиная гора. Город будет стоять высоко, но там нет такого крутого спуска к воде. И людям не нужно будет мучиться, ходя за водой.

Изображение Зиланта с казанского герба и флага

— Но ведь на той горе живет змей-зилант! — воскликнул хан. — И он вряд ли захочет, чтобы его выгнали с насиженного места!

— Но ведь у тебя, великий хан, есть и волшебники, и мудрецы, и воины! — сказала девушка. — Неужели они не придумают, как извести зиланта?

Хан приказал привести к нему придворных магов, мудрецов и звездочетов. Три дня они думали, а потом придумали: развели у Змеиной горы огромный костер и при помощи заклинаний загнали зиланта в огонь. Освободилась гора, и на ней возвели новый город Казань! А зиланта изобразили на его гербе.

Отношение ко многим животным зависело от того, с каким божеством они были связаны. Так, у многих народов и племен, почитавших богиню Хумай, священной птицей был лебедь, ибо Хумай часто представляли в ее образе. Лебедей запрещалось убивать, отнимать у них птенцов, употреблять в пищу их мясо. Считалось, что лебеди приносят счастье и защищают селения, рядом с которыми свили гнездо.

А вот кукушки во многих культурах — например, у башкир — были воплощением горя, олицетворяли несчастье.

…Жил на земле в давние времена смелый молодой воин-батыр, которого звали Кэкук. У него была невеста — прекрасная юная Карагаш.

И вот однажды на земли, занятые башкирами, напали враги, и Кэкук должен был идти на битву. Перед тем как отправиться, он сказал своей невесте:

— Если я погибну, на том месте, куда упадут капли моей крови, вырастут алые цветы. Они будут расцветать каждую весну и напоминать обо мне.

Битва была долгой и кровопролитной; башкиры сумели отстоять свои земли, перебили врагов, но и сами полегли на поле боя. Погиб и могучий воин Кэкук. Но когда его невесте Карагаш сообщили об этом, она сказала:

— Я не верю, мой любимый не мог погибнуть. Я буду ждать его, даже если мне придется прождать всю жизнь!

Но родители девушки не захотели, чтобы она осталась одна, вспоминая своего жениха, и нашли ей нового. Через неделю была назначена свадьба. Не стала противиться Карагаш воле отца и матери, вышла замуж — но как только брачная церемония закончилась, ударила жениха ножом со словами:

— Никто не станет моим супругом, кроме Кэкука!

Башкиры считали, что если кукушка села на крышу дома и подала голос, то в этом доме кто-то вскоре может умереть. В таком случае постройку рекомендовалось обрызгать молоком.

За совершенное преступление девушку посадили в каменный мешок. Сидя там, она проливала горькие слезы и призывала своего любимого. И вдруг почувствовала Карагаш, что тело ее стало совсем маленьким, лицо вытянулось и превратилось в клюв, а вместо рук появились крылья — она обратилась в кукушку!

Взлетела вверх кукушка-Карагаш и покинула темницу. Отправилась она на поиски своего любимого, выкликая его имя!

— Кэкук! Кэкук!

Долго летала она, а когда наступило утро и выглянуло солнце, увидела внизу поле, сплошь усеянное алыми цветами. Удостоверилась Карагаш-кукушка, что любимый ее и в самом деле погиб. И с тех пор она летает по свету и везде, где садится на ветку дерева, печально зовет Кэкука.

У башкир, как и у многих других народов, которые определенное время были кочевниками, очень почиталась лошадь. Встречаются легенды, в которых лошадям приписывается способность в экстремальных ситуациях говорить человеческим голосом — например, если нужно предупредить о чем-то хозяина. Лошади якобы могли останавливать дождь (или, напротив, вызывать его), лошадиные черепа и копыта играли роль оберегов в жилищах. Веревки из конского волоса, будучи растянутыми вокруг палатки или просто намотанные на косяк или балку, отгоняли нечистую силу.

Так как кочевой образ жизни не позволял активно заниматься земледелием, одним из основных занятий у кочевников становится скотоводство, а значит, огромную ценность приобретает крупный рогатый скот (мелкий тоже, но крупный — особенно). Трепетное отношение к этим животным нашло свое воплощение, например, в башкирской «Сказке о бурой корове».

…Жили да были в одном селении муж и жена. У них были сын и дочка; но однажды случилось в их семье несчастье — жена заболела и умерла. Муж вскоре женился снова, но его новая жена терпеть не могла пасынка и падчерицу и вся извелась, думая, как бы им навредить.

А надо сказать, что у брата и сестры была любимица — большая бурая корова. Каждый день они водили ее пастись, приносили свежую воду и угощали вкусными лепешками.

Когда мачеха увидела, как привязаны дети к корове, она решила избавиться от нее. Злая женщина притворилась больной и, охая, приковыляла к своему мужу.

— Что-то совсем мне худо! — простонала она. — Не знаю, что со мной случилось! Но я сегодня сходила к лекарю, и он посоветовал мне съесть коровье сердце — и непременно от бурой коровы. Тогда, возможно, я и поправлюсь.

Муж взял нож и отправился во двор, где содержалась корова. Когда брат и сестра увидели, что отец намеревается убить животное, они начали громко плакать и кричать.

— Зачем ты хочешь зарезать нашу корову? — рыдали дети. — Мы так ее любим, она дает такое вкусное молоко!

— Ваша мачеха заболела, — ответил отец. — И лекарь говорит, что ей во что бы то ни стало нужно съесть сердце бурой коровы.

Дети поняли, что дело не в болезни, что просто злая мачеха хочет избавиться от их любимицы. И решили схитрить.

— Пожалуйста, — сказал мальчик, — разреши нам в последний раз отвести корову на пастбище!

— Ну хорошо, — сказал отец. — Но возвращайтесь быстрее, нам нужно еще сердце приготовить.

Брат и сестра сели на спину бурой коровы, а та вдруг помчалась вдаль с такой скоростью, что догнать ее не смог бы даже добрый рысак! И вот через несколько часов они доскакали до леса, в котором росли деревья с удивительными золотыми листочками.

— Ах, какие красивые! — воскликнула девочка. — Пожалуй, я сорву листочек-другой!

— Не надо, — сказала ей корова человеческим голосом. — Не рви эти листочки.

Но девочка не послушалась — уж больно красивые были листики на волшебных деревьях! Сорвала она один золотой листочек и вплела в свою косичку.

Еще через несколько часов доехали путники до леса, в котором росли деревья с серебряными листьями; а еще чуть позже перед ними вырос лес деревьев с медными листочками. И каждый раз девочка вплетала в свою косичку красивые блестящие листики. И вдруг… окаменела, превратившись в неподвижную статую.

— Ой, беда! — заплакал ее брат. — Что же мне теперь делать?

— А я ведь предупреждала, — сказала ему бурая корова. — Не надо было рвать листочки с волшебных деревьев. Ну да ладно — выдерни из моего хвоста три волоска и сожги их.

Ухватился мальчик за коровий хвост — и видит, что на нем растет несколько золотых, серебряных и медных волосков. Вырвал он их из хвоста бурой коровы, сжег — и в тот же момент девочка ожила и заговорила.

— Ну а теперь давайте домой возвращаться, — сказала ребятам корова.

Сели они снова на спину бурой коровы, и та быстро примчала их домой. Зашли брат и сестра в дом и видят, что мачеха их окаменела, стоит как статуя! С тех пор дети, их отец и их любимая корова жили долго и счастливо. А листочки в косичках девочки превратились в настоящее серебро и золото.

У. Аллан. Башкиры, конвоирующие пленных. 1814 г.

У многих тюркских и монгольских народов в древности почитались собаки. В этом ничего удивительного нет, ведь собака была помощницей и для пастухов, и для охотников, а еще охраняла жилище… В некоторых этнографических исследованиях даже есть упоминания о том, что иногда слабых младенцев давали выкармливать собакам — считалось, что это придаст им жизненных сил. А рубашка, которую дали поносить псу, защитит того, кто потом наденет ее, от происков нечисти. Отношение к собакам несколько изменилось, когда на южные поволжские земли начал проникать ислам: как известно, мусульмане считают собаку животным нечистым. Но полностью дискредитировать собак не удалось — их помощь человеку была нужна по-прежнему. А у калмыков, у которых ислам не получил такого широкого распространения, как, например, у татар, по-прежнему появлялось много легенд об уме, преданности и силе духа собак.

Чак-чак — лакомство на основе меда и обжаренного плотного теста, популярное у татар, башкир и других народов Поволжья

…В давние времена хлебные колосья были не такими, как сейчас. Они были покрыты большими, тяжелыми зернами по всей длине стебля! И из одного колоска можно было испечь целый каравай [46]. Но люди, привыкшие к такому изобилию, относились к хлебу неуважительно. Могли оставить на поле часть колосьев, могли рассыпать зерна по полу и не собрать их… Увидел это бог и страшно рассердился. Он сказал так:

— Отныне никаких зерен в колосьях не будет! Пусть люди жуют солому, пока не научатся бережно относиться к тому, что получают!

Так и получилось. Исчезли зерна с колосков, одни только вороха соломы лежали на полях. Начали люди голодать и наконец задумались о том, что, наверное, вели себя неправильно. Но что делать — пока не сообразили.

А один пес, видя, как страдают люди без хлеба, решил отправиться к богу и заступиться за людей.

— Пожалуйста, смени гнев на милость! — заскулил он, оказавшись перед глазами божества. — Ведь люди скоро начнут умирать от голода, мне их очень жалко!

Оценил бог чистоту души пса, который искренне хотел помочь людям, и решил, что зерно на колосках все же будет, но не так много, как раньше. Только на макушке колоса! Так и было сделано. А люди научились относиться к хлебу намного бережнее.

Калмыки рассказывали, что однажды кошка спасла одну из книг с учением Будды: она отогнала от нее мышей, которые собрались грызть переплет. И с тех пор кошка получила особую милость: если она падает, то всегда приземляется на лапы.

Интересная легенда была у калмыков относительно происхождения лошадей. Однажды злые силы решили запустить в мир людей существо, которое могло бы погубить их. Они слепили из глины животное с длинными ногами, вооруженными твердыми копытами, сильным телом и длинной гривой. Очень радовалась нечисть: этот новый зверь сможет топтать людей копытами, хлестать их своей длинной гривой, вытаптывать огороды и разрушать жилища! Но как ни бились злые духи — не смогли оживить глиняное животное. Расстроились они и бросили фигурку на дорогу. А подобрали ее боги добрые. Рассмотрели они глиняное существо повнимательнее и пришли в восторг:

— Какая мощная широкая спина! На ней этот зверь сможет возить мешки с поклажей и носить всадников! Ноги с копытами дадут возможность неутомимо скакать по горам и долинам, а на сильную шею можно надеть хомут и запрячь животное в повозку!

Оживили добрые боги глиняное животное. И вот так на свет появилась лошадь, которая стала помогать человеку во всех его делах.

Помимо коров и лошадей, у калмыков в качестве рабочих животных были популярны верблюды. Их необычный внешний облик объясняется в старинной легенде.

Праздник в Калмыкии. Верблюды — непременные участники

Как известно, у калмыков широко используется восточный календарь, разделенный на двенадцатилетние циклы; каждый год цикла посвящается какому-либо животному. И когда этот календарь еще только был задуман, один год из двенадцати должен был быть посвящен верблюду. Но тут прибежала мышь и запищала:

— Почему это год должен быть посвящен верблюду? Могли бы и меня уважить! Мы, мыши, маленькие, и о нас никогда никто не вспоминает!

Мышь была так возмущена, что даже побежала к богам и начала жаловаться им. Она так надоела всем своим писком, что боги сказали ей:

— Кто из вас первым увидит краешек солнца, поднимающегося из-за горизонта, тот и получит свой особый год.

Залезли верблюд и мышь на высокую гору, повернулись мордами на восток и стали ждать рассвета. Но мышь схитрила: она незаметно залезла на голову верблюда и, когда солнце показалось из-за горизонта, увидела его первой. Она радостно помчалась рассказывать всем о своей победе, и с тех пор один год из двенадцати в календаре именуется годом Мыши. А чтобы верблюду не было обидно, боги сказали ему:

— Мы дадим тебе черты одиннадцати животных, которые получили в календаре свои собственные годы. Уши у тебя будут кроличьи, глаза — змеиные, грудь — как у тигра, шея — как у дракона. Копыта будут бычьи, хвост — овечий, колени — собачьи, грива — лошадиная, хохолок — петушиный. А горбиться ты будешь, как обезьяна!

Как легко догадаться, до этой истории верблюд выглядел совершенно иначе. Неизвестно, правда, обрадовался ли он таким изменениям в своем внешнем облике…

Калмыки считали, что верблюд может предсказывать будущее. А если он долго и пристально смотрит в одну точку, то именно оттуда стоит ждать опасности.

Сайгаки у калмыков считались животными, посвященными самому Белому старцу. Об этом есть такая легенда: мол, однажды некий охотник набрел на огромное стадо сайгаков. Он очень обрадовался, зашел с подветренной стороны, чтобы животные не учуяли его. И начал пускать стрелы, надеясь набить мяса на несколько месяцев вперед. Но все стрелы почему-то разворачивались в воздухе и летели назад! Охотник едва успевал от них уворачиваться и не мог понять, что происходит. И тут из гущи животных вышел Белый cтарец и сказал:

— В другой раз, когда увидишь сайгаков, сбившихся в плотное стадо, не трогай их и другим охотникам это передай. Собираю я их для того, чтобы надоить сайгачьего молока и сделать из него целебные снадобья.

И с тех пор калмыки охотятся только на тех сайгаков, которые отбились от стада.

Сейчас сайгаки находятся под охраной не только Белого старца, но и Красной книги

Что же касается птиц — калмыки очень любили и почитали журавлей. Прилет этих птиц связывался с приходом весны, пробуждением природы. Считалось, что человека, который убил журавля, всю жизнь будут преследовать несчастья, и исправить ситуацию будет невозможно. А вот вороны не пользовались особой любовью — их считали вестницами смерти. Услышав карканье, нужно было сказать: «Говори хорошее, предсказывай доброе! За хорошие вести дам угощение, за недобрые ударю плетью!»

Многие сказания финно-угров Урала и Поволжья перекликаются с тюркскими и монгольскими. Отчасти это объясняется тесными контактами разных народов в этом регионе, а отчасти тем, что некоторые животные вызывали у разных народов схожие ассоциации. Например, могучий медведь воспринимался как воплощение силы, хрупкие журавли — как символы любви и красоты, а лошадь использовалась как надежный помощник в работе.

У чувашей волк выступал в основном как положительный персонаж! Они отдавали должное уму этого животного; способность волков действовать сообща во время охоты, их любовь к потомству издавна давали чувашам повод думать, что волки в каком-то смысле близки людям. Волк считался символом здоровья, защитником от невзгод; были популярны также амулеты в виде волчьей головы или лапы. Слово «кашкар» — по-чувашски «волк» — у чувашей нередко выступало как имя собственное.

Почтением пользовались и близкие родственники волков — собаки. Чуваши верили, что это животное наделено сверхъестественной способностью чувствовать беду и отгонять нечисть. Так же как и лошадь — ведь не зря воины-всадники так доверяли своим коням!

Много сохранилось преданий, посвященных птицам. Так, например, чуваши считали, что воробей — птица недалекая и при этом нахальная. И однажды воробей наговорил лишнего богу Султи-Туре; бог, чтобы наказать воробья, связал ему лапки. С тех пор воробей не может ходить, а только прыгает. Ласточки же, напротив, считались вестницами богов, живущими непосредственно в верхнем мире; там же дозволено находиться голубям, лебедям, жаворонкам и некоторым другим пернатым.

Молодые женщины в национальных чувашских костюмах

Ворону чуваши представляли существом наглым и не заслуживающим доверия. Именно такой она предстает в легенде о поисках воды.

…Однажды на земле чувашей наступила засуха. Пересохли все реки, все родники и озера. Изнывали от жажды люди и животные. Боги собрали птиц и повелели им лететь в разные стороны и смотреть, не найдут ли они где-нибудь водоем, который пока не пересох?

Все пернатые полетели на поиски воды, а один сарыч решил попытаться добыть воду из-под земли. Копал он, копал — и вот наконец выкопал настоящий колодец, на дне которого появилась вода. Очень обрадовался сарыч, собрался было лететь к богу Султи-Туре и рассказать о своем открытии. Но спохватился: пока он рыл колодец, весь вымазался в глине и грязи. Нехорошо являться к богам в таком виде! Сел сарыч на край ямы и начал чистить перья.

А в это время мимо летела ворона. Увидела она колодец, увидела сарыча, который чистил перья, и мигом смекнула, что к чему. Быстренько подлетела к яме, вымазалась в грязи и полетела к Султи-Туре.

— Я добыла воду! — радостно завопила ворона, врываясь во владения божества. — Видишь, какая я грязная? Это я копала колодец!

Обрадовался бог и наградил ворону способностью находить себе пищу где угодно — вот так и стали вороны всеядными. А когда к Султи-Туре явился сарыч и попробовал доказать, что на самом деле это он вырыл колодец, просто не хотел являться к божеству грязным, бог ему уже не поверил. Более того, счел обманщиком и наказал: с тех пор сарыч вынужден долго и тяжело добывать себе пищу.

В мордовском фольклоре, как и у многих других народов, весьма почитался медведь. Более того, считалось, что присутствие медведя само по себе отпугивает болезни и нечистую силу, поэтому во время праздников по селению иногда водили ручного медведя, стараясь провести его по всем «стратегически важным» местам: пашня, амбары и так далее.

У некоторых народов ритуальный танец, исполняемый на свадьбе, до сих пор именуется медвежьим танцем.

Волк у мокши и эрзя, в отличие от многих других народов Урало-Поволжья, практически всегда был персонажем отрицательным. Считалось, что именно в волков обращаются злые колдуны, чтобы начать особенно качественно вредить людям.

Так как в мордовских мифах создательницей мира часто предстает Великая птица Инэ Нармунь, а ее классический образ — утиный, утка на мордовских землях пользовалась большим уважением. Так же как и курица — последнюю считали воплощением Анге Патяй, покровительницы всего живого, богини материнства и плодородия. А вот в голубя, по представлениям эрзя, иногда превращался великий бог Нишке-паз, создатель мира. К вороне на мордовских землях относились терпимо, считая ее птицей довольно вздорной и горластой, но в целом безобидной. Более того, сохранились мордовские заговоры и песни, в которых ворону именуют защитницей от дурного глаза и колдовства.

Отношение к пресмыкающимся у разных народов сильно зависело от того, о каком существе идет речь: о ядовитом или безвредном. Например, марийцы считали добрым знаком, если в подполе или в амбаре поселился уж: его старались подкармливать молоком, более того, существовало поверье, что некоторые болезни можно вылечить, если попить из «ужиного» блюдца.

В любом случае пресмыкающиеся, которые находились близко к земле, считались созданиями, которые гораздо теснее связаны с нижним миром, чем человек. У тех же марийцев было множество народных рецептов на основе порошка из сушеной змеиной шкурки, да и сама способность змей сбрасывать старую оболочку представлялась людям чем-то сверхъестественным и необычным. И иногда змею считали символом возрождения и обновления.

Марийская сказка о стариках и змее очень показательна в этом отношении.

…Жили на свете старик со старухой, и не было у них детей. Супруги очень печалились об этом, но уже смирились с мыслью, что детей у них не будет. Но вот однажды старуха родила змея! Сначала испугались, конечно, старики, но решили воспитывать змея как родного сына. А змей оказался чудесный — мало того что умел говорить, так еще и болезни лечил.

И вот через некоторое время змей говорит старику:

— Отец, сосватай за меня царскую дочку!

Удивился старик, но отправился делать, что велено. А правитель, когда узнал, что старик хочет выдать его дочь за своего сына-змея, приказал разрубить старика на части. Но приполз змей, сложил эти куски вместе, прополз по ним, и старик встал на ноги живой и невредимый.

Снова сказал змей своему приемному отцу:

— Отец! Иди и сосватай за меня царскую дочку.

Отец отправился, и история повторилась, и снова спас змей старика. И правитель в итоге смекнул, что змей-то не простой.

Отдал он за змея свою дочь, и сразу после свадьбы змей превратился в прекрасного юношу, который оказался заколдованным сыном змеиного короля. Конечно же, он немедленно нашел клад, который был предназначен ему, и сделал баснословно богатыми и родителей своей супруги, и воспитавших его стариков.

В этой сказке очень явно просматривается наследие древних мифов. Это, например, покорность судьбе — змей говорит старцу-отцу идти сватать царевну, и тот подчиняется; причем подчиняется несколько раз, постоянно принимая в результате страшную смерть! Еще змею приписываются сверхъестественные способности исцеления и так далее.

Исследователи неоднократно высказывали мысль, что особое отношение к медведям у многих народов объяснялось «человекоподобием» этого зверя. То есть медведь умеет довольно ловко ходить на задних лапах, удерживает в передних разнообразные предметы… Более того, некоторые финно-угорские (в частности, удмуртские) сказания утверждают, что медведь произошел от человека. Да, именно так, а не наоборот.

…Некогда жили на свете два брата; были они очень дружны и всегда помогали друг другу. И была у них книга, от родственников унаследованная, которой они очень дорожили, хоть и не владели грамотой. Знали братья, что в книге заключены мудрость и знания всего мира. Один злой дух решил рассорить братьев и подговорил одного из них спрятать эту книгу, чтобы стать единовластным ее хозяином. Второй брат, узнав об этом, так рассердился, что спрятавший книгу вынужден был бежать от своего родственника в лес.

Бежит за ним второй брат и кричит:

— Остановись! Куда ты дел книгу? Отдай ее мне!

Беглец с испугу полез на дерево. И пока лез — покрылся шерстью, руки и ноги стали короче и превратились в лапы, а лицо обратилось звериной мордой. Превратился один из братьев в медведя, от него и пошел на земле медвежий род.

ПОНЯТЛИВЫЙ МЕДВЕДЬ

Удмурты считали, что медведь вполне понимает человеческую речь. И если вы встретили в лесу лохматого хозяина (это слово было для медведя практически вторым именем), нужно вежливо попросить его идти своей дорогой и сказать, что вы не претендуете на его добычу.

…Отделить сказку от мифа подчас действительно сложно; в литературоведении даже имеется особый термин — «мифологическая сказка», то есть такая, сюжет которой очень явно основан на древнейших преданиях: о происхождении того или иного животного, о путешествии героя на небо или под землю… Но иногда мифологическую подоплеку можно найти даже в тех сказках, которые появились относительно недавно. Попробуем это сделать?

Уже отмечалось, что многие представители низшей мифологии как персонажи фольклора оказались гораздо более живучими, чем высшие божества. И это относится не только к славянским мифам с их водяными, лешими и Бабами-ягами, но и к мифам большинства других народов.

Кстати, Баба-яга… Трудно представить себе более растиражированного в фольклоре и даже массовой культуре персонажа народных сказок. Баба-яга не только присутствует в десятках сказочных сюжетов — ее образ много раз воплощали на киноэкране и даже в компьютерных играх; она непременная участница большинства детских новогодних утренников… Но откуда взялась эта страшноватая старушка? Это исключительно сказочный персонаж или образ Бабы-яги явился на свет еще во времена господства мифа? Почему у нее костяная нога и почему она живет в избушке именно на курьих ножках? И почему постоянно порывается съесть то одного, то другого забредшего к ней на огонек гостя?

А самое интересное — что мы вряд ли сможем ответить на вопрос, положительным или отрицательным персонажем является Баба-яга. Она выступает то как людоедка, то как добрая бабушка, которая гостя не только вымоет, накормит и спать уложит, но и даст множество дельных советов.

Возможно, дело в том, что первоначально Баба-яга была вовсе не сказочной старушкой. Это образ, пришедший из мифов, и в глубокой древности она либо олицетворяла какую-то природную стихию, либо была пограничным персонажем, возможно охранявшим переход из мира живых в мир мертвых. О стихийности Яги говорит ее непредсказуемый характер — он роднит ее с персонажами мифов Древней Греции, Вавилонии, Древнего Египта. Все эти божества и духи, соответствовавшие природным силам, могли проявлять себя как с положительной, так и с отрицательной стороны именно потому, что гроза, молния, буря, туман или дождь не могут быть «добрыми» или «злыми». Они просто существуют в мире, и человек должен так или иначе под них подстраиваться.

Какие признаки заставляют исследователей фольклора думать о том, что первоначально Баба-яга, вероятно, жила на грани между миром живых и миром мертвых? Для начала — это собственно костяная нога. Такие детали были характерны для многих пограничных или подземных существ. Достаточно вспомнить скандинавскую богиню Хель, покровительницу мертвых, у которой половина тела была живая, а другая половина представляла собой скелет с истлевшими клочьями кожи.

Само имя — вернее, прозвище — «Яга» имеет смутное происхождение. Предполагается, что оно происходит от славянского корня «яга» или «ега», означавшего когда-то «гневаться», «сердиться». Причем, возможно, первоначально эти термины относили не к людям, а к разнообразной подземной, ползучей, пресмыкающейся и прочей нечисти. Поэтому вполне может быть, что изначально Яга была хтоническим существом, имевшим «прописку» не на земле, а под ней. Интересно также, что в некоторых диалектах слово «яга» («ягая») означает «хромая, ковыляющая». Костяная нога вполне этому соответствует!

В различных сказках Баба-яга практически всегда выглядит одинаково, а вот поступки совершает неоднозначные. То она ворует детей (сказка «Гуси-лебеди»), то грозится зажарить в печи главного героя (героиню). То, наоборот, помогает герою или героине пройти некое испытание: так, в сказке «Василиса Прекрасная» Баба-яга дает девушке череп со светящимися глазами, который поможет ей найти дорогу и выполнить поручение жестокой родни.

Все это вызвало к жизни теорию о том, что когда-то Баба-яга (или ее предшественница) была божеством, отвечавшим за обряд инициации — перехода из одного состояния в другое. Именно поэтому она пытается то запихнуть гостя в печь, то придумать для него еще какое-то серьезное испытание. То, что ограду обиталища Бабы-яги в сказках обычно украшают многочисленные черепа, также может служить доказательством ее связи с миром мертвых.

А откуда взялась избушка на курьих ножках? Возможно, это еще один намек на потусторонний мир: у многих славянских племен практиковался обычай хоронить своих покойников в особых деревянных домовинах — некоем подобии маленьких избушек, поставленных на ножки-стволы. Вероятно, вид этих «мест последнего приюта» нашел свое отражение в образе бабушкиной избушки. Ну а то, что избушка умеет поворачиваться «к лесу задом, к гостю передом», — еще одно доказательство того, что она помогает в процессе перехода на другую сторону, способствует переменам.

И. Я. Билибин. Василиса и Баба-яга. Обложка книги. 1912 г.

…Персонажи, схожие с Бабой-ягой, имеются и в сказках многих других народов, населяющих Россию в целом и Урало-Поволжье в частности. Например, в известнейшей марийской сказке «Сереброзубая Пампалче».

В одном марийском селении жила девушка по имени Пампалче. Была она красавицей с нежной кожей, ярким румянцем, большими глазами. А зубки ее блестели, как серебро. Поэтому и получила она прозвище Сереброзубая Пампалче. Жила девушка со своим отцом. Мать ее давно умерла, а старшая сестра была замужем и жила в другом селении.

Однажды отец Пампалче отправился за водой. И когда он наклонился с мостика, чтобы окунуть в воду ведро, из реки высунулся водяной, схватил старика за бороду и сказал:

— Пообещай, что твоя красавица-дочь выйдет замуж за моего сына! А то утащу тебя под воду!

Со страху старик согласился:

— Хорошо, я согласен! Присылай завтра жениха с родней, будем свадьбу играть.

Пришел он домой и рассказал дочери, что случилось.

Пампалче очень не хотелось выходить замуж за сына водяного, поэтому решилась она убежать из дома. Надела она свое самое старое потрепанное платье, залепила свои белоснежные зубы коричневой еловой смолой и убежала в лес. И вскоре увидела, что по дороге идет какая-то процессия с богатыми дарами и лесными припасами. Присмотрелась девушка — и видит, что у всех идущих ноги поставлены задом наперед [47]. Догадалась она, что это нечисть собралась на ее свадьбу, но все же вышла из кустов и спросила:

— Скажите мне, пожалуйста, куда вы идете?

— Мы идем на свадьбу к Сереброзубой Пампалче! — радостно загалдели идущие. — Несем подарки и угощение!

— Ну, идите, идите! — сказала девушка. — Она давно вас ждет!

И побежала дальше.

Прошло еще немного времени — и видит девушка, что навстречу ей по тропинке идет какая-то старуха.

— Куда ты идешь, бабушка? — спросила ее Пампалче.

— Иду я на свадьбу Сереброзубой Пампалче и сына водяного, — прошамкала старуха. — Буду мед пить и плясать!

Представила Пампалче, как старуха будет плясать, и улыбнулась. Отвалилась с ее зубов еловая смола, и засияла ее улыбка на весь лес.

— Я тебя узнала! — завопила старуха. — Ты и есть Сереброзубая Пампалче! Сбежать решила? А ну, иди сюда!

Помчалась девушка во весь дух, а старуха — за ней. Не простая это была старуха, а ведьма Вувер-кува.

Имя Вувер-кува можно примерно перевести как «ведьма-старуха» или «старуха-упырь». В марийских сказках она часто выступает как аналог русской Бабы-яги.

Бежали они, бежали — и наконец добежали до высокой горы, на вершине которой жила со своим мужем сестра Пампалче. А под горой росло дерево. Забралась Пампалче на это дерево и закричала:

— Сестрица! Спусти мне шелковую лестницу и спаси меня от злой ведьмы!

И отвечает ей сестра:

— Сейчас, сейчас! Пряду я пряжу, уже почти готова лестница!

А старуха стоит под деревом и думает, как же ей Сереброзубую Пампалче поймать. Отломила она у себя один палец, вытащила изо рта зуб, сделала из них топор и давай рубить дерево!

Кричит Пампалче:

— Сестрица, быстрее спускай мне лестницу! Вувер-кува дерево рубит, скоро она до меня доберется!

— Сейчас, сейчас! — отвечает сестра сверху. — Вот уже почти готова лестница, последние узелки завязать осталось!

А старуха все рубит дерево топором. И вот уже дерево начало трещать и крениться; но тут спустилась с горы шелковая лестница, ухватилась за нее Пампалче и быстро взобралась наверх.

Сломала от злости Вувер-кува свой топор, плюнула и убежала. А Пампалче начала петь от радости, что смогла спастись и не нужно ей выходить замуж за водяного. И вместе с ней пели и плясали лесные звери и птицы.

Девушки в марийских костюмах исполняют национальный танец

Такие элементы мифа, как очеловечивание явлений природы и небесных светил, прочитываются в мансийской сказке о Луне, которая обиделась на дразнивших ее детей: Луна запросто сходит с небес и является в обычное человеческое жилье, при этом испытывает совершенно человеческие чувства — обиду, гнев и так далее.

…Много лет назад жила на свете одна старушка. И вот однажды она затопила печь и собралась готовить еду; а внучата ее, чтобы не скучать в ожидании ужина, отправились гулять на улицу. Дело было зимой, и луна рано показалась на небе. Увидев ее, ребята стали смеяться и показывать ей язык.

— Смотри, какая смешная луна! — кричал мальчик. — Она так надула щеки, что того и гляди лопнет!

— Нет, — смеялась в ответ девочка, — она просто объелась и вот-вот свалится с неба!

Луна очень обиделась и рассердилась. Она решила наказать насмешников и начала спускаться с неба. Ребята увидели, что луна приближается к ним, страшно испугались и побежали домой. Забились там под полог и сидят, дрожат от страха.

— Что-то вы присмирели, — говорит им бабушка. — Наверное, натворили что-нибудь?

Внучата рассказали бабушке о том, что они смеялись над луной, а она начала спускаться к ним с неба.

Старушка выглянула наружу — и видит: луна уже спустилась с небес и идет по снегу в сторону их жилища. Вернулась она в дом, взяла большой кожаный мешок и спрятала в него внучат. А тут и луна подошла к дверям — огромная, злая, пыхтит от усталости и обиды. С трудом протиснулась луна в жилище старушки и ее внуков и грозно спросила:

— Скажи мне, старушка, где эти злые ребята, которые дразнили меня, насмехались надо мной и показывали язык? Я их съем!

И тут с луной заговорила соль, которая стояла на столе в солонке:

— Тебе показывали язык? Подумаешь, эка невидаль! Меня люди в котел для пищи бросают и в кипятке варят, а я и не думаю обижаться!

Потом заговорил свежевыпеченный хлеб, который лежал на печи:

— Подумаешь, язык луне показали! Меня в горячей воде замешивают, в печку ставят, ножом режут, а я не обижаюсь!

Стыдно стало луне, вышла она из дома старушки и поднялась опять на небо. А бабушка достала из угла мешок и выпустила из него своих внуков. И наказала им никого понапрасну не дразнить и не обижать…

Некоторые исследователи утверждают, что миф, в отличие от сказки, редко морализирует, ведь его основное назначение — не воспитывать, а разъяснять (явления природы и так далее). В ранних мифах и в самом деле моральный аспект практически никак не прослеживается: вспомним хотя бы древнегреческого Кроноса. Мифы о нем входят в категорию древнейших; Кронос относился к первоначальным богам. Согласно преданию, ему было предсказано, что один из детей, рожденных от Кроноса его супругой Реей, лишит отца власти. Восприняв это предсказание весьма серьезно, Кронос попросту проглотил всех своих детей. Современных родителей такое решение, скорее всего, покоробит, но древний миф — это и в самом деле не учебник по этикету: в истории Кроноса, возможно, отразились древнейшие династические противоречия и была образно представлена беспощадность времени — Кроноса отождествляли именно с ним.

Впоследствии мифы стали более развернутыми и начали отражать моральные устои своего времени. Правда, мораль трехтысячелетней давности тоже может несколько отличаться от современной…

Пример того, как соединяются вместе древний миф и более современная поучительная сказка — марийская история о жадном богаче и боге достатка Пэрке.

…Издавна у марийцев было принято в качестве доброго пожелания произносить: «Да не оставит вас Пэрке!» Но при этом считалось, что Пэрке помогает только добрым, щедрым и гостеприимным людям.

А. Вольфорт. Кронос. Нач. XVII в.

Жил в одной деревне богач — глупый, жадный и скупой. Припасов у него было столько, что кладовки и амбары по швам трескались! Да вот только никто и никогда от него ни одного зернышка бесплатно не получил. Никого не приглашал к себе богач — жалко ему было гостей кормить; даже если просили его о помощи, например, если кто-то заболел и не мог работать, — он всегда отказывал.

— Много вас, дармоедов, а я один! — кричал богач и захлопывал ворота перед носом просителя.

Большие были у богача поля, сады и огороды; сам он не мог все это обработать, приходилось нанимать батраков, да только в последнее время никто уже не хотел к нему наниматься, потому что богач за каждую монетку готов был горло перегрызть и затягивал оплату работы до последнего.

И вот однажды, когда богач сидел за столом и обедал, постучался к нему в дом нищий старик.

— Пожалуйста, дайте мне поесть! — смиренно попросил он.

— Пошел вон! — закричал богач. — Если я всем буду еду раздавать — что мне самому останется?

Но жене богача жалко стало старика, и она дала ему горбушку хлеба. Старик собрался было уходить, но тут богач увидел в руках у него горбушку и совсем озверел. Выскочил он из-за стола и отобрал у старика хлеб с криком:

— Еще чего! Не настолько я богат, чтобы всех попрошаек кормить!

А старик посмотрел на него и спрашивает:

— Хочешь, я помогу тебе сделать так, что больше никто и никогда у тебя ничего не попросит?

— Конечно, хочу! — закричал богач.

— Тогда возьми лук и стрелы и выпусти стрелу в сторону своих амбаров, — сказал старик. — И когда ты это сделаешь, больше никто и никогда тебе не будет докучать.

Обрадовался богач так, что чуть с ума не сошел. Схватил лук, стрелы и давай стрелять по амбарам! Но только там, куда упали стрелы, сразу занялся огонь, и через несколько минут дом богача со всеми пристройками и всем богатством сгорел дотла.

А нищий старик и говорит:

— Ну что, успокоилась твоя жадная душа? Теперь уже точно никто у тебя ничего не попросит, потому что просить нечего. Такова моя воля — бога Пэрке.

И с этими словами старик исчез.

А богач стал нищим — никто не захотел ему помогать, и никто не накормил его, когда он сам пошел по соседям побираться.

Магический момент в сказках — тоже наследие мифа. В древности, когда человек ощущал себя гораздо более слабым, чем природные силы, он искал способы хоть как-то воздействовать на них в ответ. И таким способом считалась магия. То есть определенные действия, слова, приемы, которые могли бы помочь добиться нужного человеку результата. Вызов дождя — это магия, приворот — магия, определенные словесные формулы, при помощи которых герой совершает подвиги и достигает своих целей, — тоже.

Калмык. Иллюстрация из книги «Описание всех в Российском государстве обитающих народов». 1799 г.

Девушки-калмычки в национальных костюмах

А иногда волшебные слова помогают восстановить справедливость и отомстить обидчикам. Как в калмыкской сказке, которую мы приведем ниже.

Много-много лет назад на землях одного хана жил сирота, которого звали Бош-кюбюн. Был он беднее бедного; из всего имущества — только черный бык и особая стрела. За эту стрелу многие охотники готовы были целое состояние отдать, ведь она всегда попадала в цель и могла пронзить сразу несколько птиц или зверей одновременно! Но никому Бош-кюбюн свою стрелу продавать не хотел, ведь главным занятием его была охота.

И вот однажды парень отправился на охоту к берегам озера: птиц там было видимо-невидимо! Выпустил он свою волшебную стрелу и поразил сразу целую гору дичи. Обрадовался Бош-кюбюн и подумал: «Отвезу всю эту птицу к хану, наверняка он мне хорошо заплатит! А еще посватаюсь к его дочери».

Собрал он дичь в мешки, сел вместе с мешками на спину черного быка и поехал к юрте правителя.

Обрадовался хан, увидев столько съестных припасов, и спросил парня:

— А с чего ты вдруг решил привезти мне всю эту битую птицу?

— Я думал, что ты, хан, заплатишь мне за нее, — ответил Бош-кюбюн. — А еще я хотел бы посвататься к твоей дочке, и эта дичь может пригодиться на свадебном пире!

Разозлился хан страшно и закричал:

— Уберите этого нахала отсюда и побейте его как следует!

Сбежались ханские слуги, вытащили Бош-кюбюна из юрты, отвезли в степь и побили так, что он остался лежать на жаре ни жив ни мертв. Но тут проезжал мимо на повозке какой-то старик — сгорбленный, с длинной белой бородой; положил он парня в свою повозку, привез домой и начал выхаживать. А через месяц сказал ему:

— Ну вот, теперь ты здоров, как и прежде. Можешь возвращаться туда, где жил раньше. А чтобы больше такого не повторялось, я научу тебя, что делать. Если захочешь кого-нибудь наказать, скажи: «Приклейся!» И твой обидчик не сможет подняться с земли, пока ты не скажешь: «Поднимись!» или «Поднимитесь!».

Поблагодарил старика Бош-кюбюн и отправился домой. Больше всего хотелось ему проучить хана.

И вот подобрался он ночью к шатру, в котором ночевали хан с ханшей, и прошептал:

— Приклейтесь к земле, хан и ханша, вместе с вашими тюфяками и подушками!

Утром проснулись хан и ханша, а встать не могут. Их тюфяки, подушки и одеяла к земле приклеились, а сами они ни рукой, ни ногой пошевелить не в состоянии.

Позвали слуг, те ухватились за одеяла да за халаты своих хозяев, потянули — а только толку никакого. Позвали лекарей, чиновников, сыновей да дочек — только никто ничем помочь не может. Каждый свое предлагает; кто молится, кто думает, а хан и ханша как были приклеены к земле, так и остаются. А Бош-кюбюн слышит вопли из шатра хана и радуется: действует заклинание, не обманул его старик!

И тут один из слуг хана придумал что-то и говорит:

— Слышал я, что в одном из дальних кочевий живет прославленный лекарь. Еще ни разу он не осрамился, всегда вылечивал даже самые страшные болезни. Давайте пошлем за ним, может быть, он сможет что-то сделать?

Вошел Бош-кюбюн в шатер и говорит:

— Я могу за ним съездить!

Иллюстрация из книги Н. Витсена «Северная и восточная Татария» (кон. XVII–XVIII в.). Калмык — второй слева

Никто не узнал Бош-кюбюна, все обрадовались, что есть кого в дальние кочевья послать: путь-то неблизкий и опасный. И сказали ему чиновники, слуги да лекари:

— Езжай быстрее и привези этого знаменитого человека!

А громче всех хан с ханшей вопят да требуют как можно скорее им чудесного лекаря привезти.

Сел Бош-кюбюн на своего черного быка и вскоре добрался до тех мест, где жил знаменитый целитель. Рассказал он ему о случившемся и спрашивает:

— Правда ли, что ты можешь помочь?

— Конечно, могу! — важно отвечает лекарь. — Только такой прославленный человек, как я, может здесь что-то сделать!

Сел Бош-кюбюн на своего бычка, а лекарь — на красивого белого коня, и поехали они туда, где хан с ханшей лежали в шатре приклеенные.

А у Бош-кюбюна на душе неспокойно. Смотрит он на важного лекаря и думает: «А ну как он и вправду сможет помочь хану и его жене? Что же мне тогда делать?»

И говорит тихонько:

— Приклейся, лекарь, вместе с конем своим к земле!

Только сказал — приклеился белый конь лекаря к земле, ни одним копытом двинуть не может. А сам лекарь на нем сидит и тоже не может сдвинуться с места. Завопил лекарь:

— Эй, ты! Помоги мне — не видишь, я и сам приклеился, как ваш хан!

— Не могу, — отвечает Бош-кюбюн, — я же не такой прославленный лекарь, как ты!

— Тогда беги к хану, — кричит лекарь, — пусть сюда бегут его слуги и стаскивают меня с лошади!

Прискакал парень на своем бычке к ханскому шатру, и тут же его обступили слуги и чиновники.

— А где же лекарь, которого ты обещал привезти? — затараторили они. — Почему ты один?

Ворота в Парке дружбы в Элисте

— Лекарь ваш недалеко отсюда, — отвечает Бош-кюбюн, — он точно так же к земле приклеился, как хан. И просит он, чтобы все бежали к нему на помощь!

Долго пытались стащить лекаря с лошади ханские слуги. Да только ничего у них не получилось.

— Скажи хотя бы, что нам с нашим ханом делать? — спрашивают слуги, пытаясь стащить лекаря с седла.

— Наплевать мне на хана! — кричит тот. — Пока меня самого с седла не снимете — ничего делать не буду!

Вернулись слуги к хану ни с чем. Доложили, что лекарь к лошади прилип, а лошадь ни шагу сделать не может. Хан совсем обезумел и кричит:

— Тому, кто сможет нас поднять — даю мешок золота и свою дочку в жены!

Тут вышел вперед Бош-кюбюн и говорит:

— Я могу это сделать. Только, великий хан, прикажи принести золото сюда и привести свою дочку, чтобы у меня сомнений не было.

Привели девушку в шатер, а слуги ханские притащили мешок золота. Бош-кюбюн сказал:

— Поднимитесь, хан и ханша!

Те тут же вскочили со своих тюфяков, как будто ничего и не было. Но хан присмотрелся к лицу Бош-кюбюна и закричал:

— Я узнал тебя! Ты — тот самый оборванец, который привозил мне птиц и требовал мою дочь в жены! А ну-ка, слуги, везите его в степь и избейте сильнее прежнего, чтобы знал, как над людьми издеваться!

Подскочили ханские слуги к парню, а он и говорит:

— Приклейтесь к земле!

И тотчас все снова как будто в землю вросли.

А Бош-кюбюн забрал мешок золота, сел вместе с ханской дочкой на своего черного бычка, уехал в далекие кочевья. И жили они там долго, богато и дружно.

Что такое миф?

Слово «миф» мы иногда используем не только в его научном смысле, но и в переносном — наверняка каждый из вас может вспомнить несколько случаев, когда в каком-либо тексте или в разговоре мифами называли выдумки, заблуждения, непроверенную информацию.

Но насколько это верно? Есть ли разница между понятиями «миф», «легенда», «сказка», «эпос»? Да, есть. И для того чтобы понять эту разницу, нам нужно отправиться в глубокую древность, когда человек только начинал осознавать себя и свое место в мире.

Уже во времена первобытного строя люди обращали внимание на различные явления природы и пытались разъяснить их. Человек был прочно связан с природой и никак не был от нее защищен ни достижениями науки, ни каменными стенами мегаполисов. И этот окружающий мир представлял для людей сплошную загадку… А еще изрядно пугал. Почему гремит гром? Как появились небо и земля? Почему происходят приливы и отливы? Почему человек умирает (почему он злится, спит, бодрствует, болеет)? Что такое молния, откуда берется дождь? Почему в одно и то же время года облетают листья с деревьев и куда деваются зимой все съедобные растения? Почему животные ходят на четырех ногах, а люди на двух? И так далее…

В. Коллингвуд. Книжная заставка с изображением Тора — скандинавского бога грома. 1908 г.

Но человек не только удивлялся — он пытался на доступном уровне объяснить себе (и другим) эти явления. Конечно же, никакой научной базы в то время в распоряжении людей не было. И объяснения были просты: все происходящее — результат деятельности каких-то могучих существ, управляющих погодой, природными силами, а также самочувствием человека. Именно так рождался миф, представлявший собой попытку объяснить проявления окружающего мира.

МИФ БЫЛ, А СЛОВА НЕ БЫЛО

В переводе с греческого «миф» означает «сказание», «предание». Это определение было дано древним представлениям о мире значительно позже, чем эти представления явились на свет. Древний человек не использовал подобных определений — он просто объяснял то, что видит вокруг себя. В меру сил и способностей.

Ученые едины во мнении: все народы, проживающие на земле, так или иначе проходили в своем развитии «стадию мифа» — какие-то раньше, какие-то позже. Более того, во всех мифологических системах, которые нам известны, есть общие черты. Так, самые древние мифы обычно повествуют о создании Вселенной, земли и неба, о появлении людей. Конечно, «способы» этого создания везде описываются по-разному, причем, что интересно, описание всегда связано с природными условиями, в которых жил народ, создавший данный миф. Например, у народов, проживавших в относительно теплом климате, основным «материалом» для создания человека обычно являются глина, земля или камни. У жителей севера — лед и снег.

Самыми могущественными (а подчас и самыми коварными) сверхъестественными существами в мифе предстают те, которые связаны с основными стихиями и природными силами: вода, земля, огонь… Либо олицетворяют разные уровни Вселенной. Например, у древних греков тройка основных богов выглядела так: Зевс — царь богов, повелитель грома и молний, Посейдон — бог морской стихии, Аид — хозяин подземного царства, владыка душ умерших. С развитием системы мифов появляются также боги-покровители любви и ненависти, болезней и веселья, мудрости, военного дела, семьи, ремесел и так далее… Кстати, правильно ли мы поступаем, когда называем этих существ богами? Не совсем. Это определение довольно условно, но в большинстве случаев нам неизвестно, как именовали этих «стихийных» существ представители того или иного народа. Вернее, в источниках иногда представлены эти определения, но на русский (да и на многие другие языки) их обычно переводят как «боги».

Интересно, что у большинства древних народов особой силой наделялись боги (или богини) судьбы. Например, волю греческих мойр (у римлян они назывались парками) не мог изменить даже Зевс…

К. ван Пуленбург. Совет богов на небесах. 1630-е гг.

Особым почтением в древности пользовались боги грозы и грома: Зевс у греков, Тор у скандинавов… Ничего удивительного — гроза и молнии внушали, пожалуй, наибольший страх.

Получается, что миф — это целая картина мира, разъясняющая появление Вселенной и человека. Более поздние мифы обогащались историями о героях и их потомках, растолковывали людям происхождение законов, искусств, этических правил. Для человека, жившего тысячи лет назад, все, о чем говорится в мифе, было абсолютной истиной.

К сожалению, многие мифы дошли до нас в своих позднейших «редакциях». Это объясняется тем, что первые подобные истории были созданы задолго до появления письменности и долгое время передавались из уст в уста; к тому времени, как появилась возможность записи мифов, они уже значительно изменились, обрастая новыми подробностями. Позднее ученые даже поделили мифы на несколько категорий. Так, например, культовые мифы рассказывают о происхождении правил почитания богов, о происхождении Вселенной и небесных тел поведают астральные мифы, тотемические мифы повествуют о происхождении человека и человечества от каких-либо животных и растений, героические — о перипетиях жизненного пути и о подвигах некоего героя…

Проходит время, и миф сменяется религиозными представлениями. Есть популярная теория, что сознание любого общества проходит три основные стадии: сначала — мифологическую, когда человек, еще не обладающий практически никаким «научным багажом», пытается объяснить себе явления природы, потом — религиозную и, наконец, научную (она же философская).

— А какая разница между первыми двумя? — можете спросить вы. — Какая разница между мифом и религией? Боги (или те, кого мы так называем) действуют и там, и там. И миф, и религия разъясняют происхождение человека и дают определенную картину мира…

Но это не совсем так. Да, в «пространстве» мифа, как и в религиозном предании, действуют сверхъестественные силы, гораздо более могущественные, нежели человек, и способные этого человека раздавить, как муравья. Но в мифе бог (или сила, которую мы так называем) живет практически в одном мире с человеком и легко взаимодействует с ним. Вспомните мифы Греции или Скандинавии — сколько там описано случаев, когда боги принимали участие в «человеческих» войнах, выступали судьями в спорах, более того — от их союзов с простыми смертными людьми рождались дети! К богам можно было обратиться в любой момент, правда, желательно было принести жертвы для привлечения к себе внимания. Боги иногда являлись людям едва ли не по первому требованию, особенно если испытывали симпатию к тому, кто обратился к ним с просьбой. Да и живут мифологические боги, в сущности, недалеко — так, греческие божества проживали в основном на горе Олимп, не считая главной троицы и разнообразной мелочи, населявшей леса и реки.

Древнеегипетское изображение богини Исиды — покровительницы женщин и материнства, супруги Осириса. Ок. VII–VI вв. до н. э.

А вот когда на смену мифу приходит религия, ситуация становится иной. Бог (или боги) по-прежнему отвечают на просьбы людей, если их как следует попросить, но они уже не живут в одном «измерении» с людьми. Мы уже не можем назвать привычным обиталищем сверхъестественного существа какую-либо гору, море или «священную рощу». Место жительства бога описывается расплывчато, и сам он теряет конкретные очертания и превращается в некую незримую силу, в того, кто все видит и везде присутствует и так далее. А ведь в мифах божества обычно описываются довольно ярко.

С рождением религии божество начинает общаться с людьми при помощи посредников — пророков, праведников и так далее. А еще — пожертвования уже не всегда дают возможность обратиться к богу с просьбой; на первый план выходят догматы — жесткие правила поведения, которые необходимо соблюдать, если вы хотите сохранить расположение высших сил. Правда, иногда жертвам находилась замена. Так, считается, что у христиан жертву заменили зажженные свечи.

Непосредственный контакт между людьми и богом в религии случается крайне редко. В отличие от мифа, который долгое время передавался устно от человека к человеку, менялся и трансформировался, религия развивалась в соответствии с канонами и догматами, записанными в священных книгах.

Важно понять, что переход от мифа к религии не совершался внезапно и резко. Не было такого, чтобы сегодня, например, люди легли спать с мифологическим сознанием в голове, а проснулись с религиозным. Изменения происходили плавно, и провести четкую грань между мифом и религией можно не всегда. Большинство религиоведов считают, что миф — это своего рода предшественник религиозного культа; вернее, в мифе содержатся зачатки и религии, и героического эпоса, и былины, и сказки… А в некоторых изданиях миф называют ранней формой религии. Все эти теории имеют право на существование.

Несмотря на то что мировые религии порицают древнее язычество, они многое унаследовали именно от него

Бывало и так, что миф и зачатки религии развивались параллельно друг другу! Более того, популярная теория гласит, что практически все мировые религии «выросли» из мифа. Так, например, представления об Иисусе Христе как сыне Божьем, умершем в земном мире и возродившемся для вечной жизни, возникли по образу и подобию древних мифов об умирающих и воскресающих божествах: Осирисе, Таммузе и других.

Иногда новые религиозные представления приходили извне, как, например, у древних славян на смену Перуну, Велесу и другим языческим божествам, связанным с природными силами, пришло христианство. Еще интереснее ситуация у многих северных и дальневосточных народов, описанных в этой книге: их начали «христианизировать» достаточно поздно, и новые представления переплелись с древними мифами еще более причудливо. На Севере и Дальнем Востоке по сей день множество представителей коренных народов, называя себя христианами, тем не менее соблюдают правила и обряды, сложившиеся еще в глубокой древности в рамках почитания древних божеств…

Со временем формируется философское, или научное, мировоззрение. Оно складывается тогда, когда у человечества уже накоплен определенный опыт и можно многое объяснить с точки зрения физики, математики либо химии; при этом объяснения, данные мифом или религиозными догматами, уже кажутся недостаточными. Но и тут древний миф прорывается сквозь толщу времен, через религиозные догматы и научные достижения: вспомните, сколько раз мы, образованные и умные люди, стучали по дереву, чтобы не сглазить, или «присаживались на дорожку», если предстоял долгий путь? А ведь это — наследие древнейших представлений о том, что мир вокруг нас населен живыми сверхъестественными существами. Причем не все они настроены дружелюбно по отношению к нам.

Фрагмент египетской «Книги мертвых» с изображением судьи — Осириса. XIV в. до н. э.

Ну а что же такое сказка? Чем она отличается от мифа?

Отличие есть, и весьма существенное. Если миф и религиозное представление в свое время были для людей объективной реальностью (а для человека верующего религия остается реальностью и поныне), то сказка изначально создается для развлечения. Ее никто не воспринимает как истину, хотя, конечно же, у сказки есть и воспитательное значение. Как известно, «сказка ложь, да в ней намек…».

И при этом — что интересно — сказка несет в себе явный отпечаток мифа. Вспомните, как часто герои сказок разговаривают с животными, с небесными светилами, с реками и деревьями. Как часто им помогают разнообразные «волшебные веретенца», путеводные ниточки, «яблочки на блюдечке»! Это наследие тех времен, когда человек ощущал себя частью природы, придавал природным силам особый смысл и значение, а практически любой предмет мог быть обиталищем того или иного духа.

А всевозможные задания? Когда герой (или героиня) вынуждены «стоптать семь пар железных башмаков», «соткать двенадцать крапивных рубашек», «перебрать три мешка гороха и пшеницы, отделив одно от другого»… Подобные сюжеты имеют в своей основе древние обряды инициации. В ранних обществах они практиковались для того, чтобы член общины (племени, рода и так далее) стал полноправным, был признан взрослым и сильным. Инициация могла быть разной: самостоятельно добыть на охоте хищного зверя, подвергнуться какому-то тяжелому физическому испытанию… Чаще всего инициации подвергали мальчиков, но и девочки подчас проходили через различные обряды. Какое отношение все это имеет к мифологии? Самое прямое. Человек должен был не только продемонстрировать свою «полезность» племени, но и доказать готовность существовать в окружающих его природных условиях, контактировать с высшими силами — и не ссориться с ними.

Фрагмент сцены охоты, созданной первобытным человеком в пещере Альтамира (Испания)

Вспомните наши русские сказки. Во многих из них фигурируют водяные, лешие, домовые, овинники и тому подобные существа, некогда олицетворявшие природные силы и различные части земного мира. Так, домовой — покровитель жилища, леший (лесовик) — дух леса, и так далее. Все это — наследие древней славянской мифологии.

Выше уже упоминались действия наподобие стука по дереву. Сюда же отнесем всевозможные заклинания («чур, меня, чур!»), выпекание блинов на Масленицу, осыпание молодоженов зерном… Это тоже сохранившиеся до наших дней примеры магического мышления, когда человек совершает определенные действия, чтобы заставить силы природы помогать себе — или хотя бы не слишком сильно пакостить.

Сказки, в которых явно прослеживаются мифологические основы, фольклористы иногда называют мифологическими сказками. Правда, при желании найти древние основы можно практически в любом сюжете. Как известно, любители глубинных смыслов находят их даже в «Колобке» и «Курочке Рябе».

СКАЗОЧНЫЕ КАТЕГОРИИ

Существует довольно условная классификация сказок: сказка о животных, волшебная сказка (в которой упоминаются какие-либо волшебные помощники — яблочки, дудочки и так далее), небылица, новеллистическая сказка (например, в которой герой борется за правду и побеждает злоумышленников) и так далее.

В отличие от мифа и сказки, легенда обычно повествует о неких событиях, которые вроде как имели место в прошлом. Нередко называется даже конкретная эпоха и конкретные действующие лица. Но достоверность этих событий сомнительна и никакими документами не подтверждается. Например, существовал ли когда-нибудь популярный персонаж английских баллад — благородный разбойник Робин Гуд? Рассказы о нем насыщены «историческим антуражем», упоминаются реальные города, графства, исторические деятели, например король Ричард Львиное Сердце или принц Джон (король Иоанн Безземельный). Но вот историчность самого Робина Гуда и связанные с ним события, описанные в литературе, вызывают сомнения, хотя у него, бесспорно, есть несколько реальных прототипов.

К сказке и легенде близок героический эпос.

Понятие «герой» родилось в Древней Греции и первоначально означало нечто вроде «предводитель», «вождь». Причем ранние мифологические герои обязательно имели в своей родословной кого-то из богов. Так, знаменитый Геракл был сыном Зевса и смертной женщины. Герои, если верить их описаниям, обладали невероятной красотой, статью и огромной силой, но при этом не обладали важнейшей чертой своих божественных предков — бессмертием.

У. Крейн. Бой Робина Гуда с Гаем Гисборном. 1912 г.

В более поздних мифах герои уже не обязательно имели божественное происхождение; слово «герой» становится просто обозначением могучего воина, умелого бойца, а при необходимости и предводителя войска.

Именно из мифов о героях родился героический эпос — повествование о прошлом и о подвигах великих воинов. Причем «момент рождения» отследить очень сложно. Потому как мифы были записаны достаточно поздно, и иногда получалось так, что миф о герое, родившийся в глубокой древности, много веков передавался устно от человека к человеку, а когда появлялась возможность его записать, он уже был обогащен множеством дополнительных деталей и отражал новые (например, христианские) ценности.

Слово «эпос» в переводе с греческого языка означает «стихосложение», «повествование», «слово».

Яркий пример — германская «Песнь о Нибелунгах». В ее основе — древние мифы, сложившиеся еще до наступления нашей эры, но записали ее уже в виде эпической поэмы в эпоху Средневековья. Еще один пример — истории о короле Артуре. Основы их нужно искать в древних кельтских мифах, но, просуществовав много веков, эти истории были записаны в христианские времена, и король Артур прославился уже как образцовый рыцарь, сражающийся за идеалы христианства.

Авторы большинства эпических произведений нам неизвестны. Записанный эпос — это результат творчества множества сказителей, собирателей древних преданий и переписчиков.

В. П. Верещагин. Владимир над поверженными идолами. 1896 г.

Русский эпос — это в первую очередь былины. Зачастую они основаны на какой-то реальной исторической канве, но обильно уснащены фантастическими деталями. Например, во многих русских былинах упоминается Владимир Красно Солнышко, в числе его реальных прототипов — Владимир Святой, креститель Руси. Сподвижниками Владимира выступают богатыри, охраняющие русские рубежи и бесстрашно борющиеся с врагами: от кочевников до разнообразной нечисти. Образы богатырей еще сложнее, чем «былинный портрет» Владимира. В них, вероятно, сочетаются не только приметы реальных знаменитых воинов (скажем, приближенных к князю дружинников), но и характеристики древних дохристианских богов. Так, богатыря Святогора в былинах прямо называют «сын Матери — Сырой Земли».

Схожими характеристиками обладают герои многих других эпосов. В якутском эпосе-олонхо упоминаются могучие герои божественного происхождения, ставшие родоначальниками множества якутских племен и родов.

Но далеко не каждый эпос описывает героев как потомков богов. Например, если народ, создавший эпос, в определенный момент своей истории принял христианство, то идея о происхождении героя от какого-либо божества вычищалась из этого эпоса. Потому как даже если в древности герой считался сыном (внуком, братом, сватом) какого-либо бога, в христианские времена это было бы уже кощунством.

Вот такая сложная история… И сейчас перед нами стоит задача познакомиться с тем, как рождались мифы у народов, населяющих самые суровые регионы России. С учетом всего сказанного выше мы будем обращаться по мере необходимости и к сказкам, и к героическому эпосу, и к различным легендам, и, наконец, к обычным историческим документам. Докопаться до истоков довольно сложно, ведь многие мифы до нас попросту не дошли или дошли в сильно измененном виде: в сюжетах сказок, песен, в «сценариях» старинных обрядов. Но тем разнообразнее и ярче будет созданная нами картина.

Б. Зворыкин. Три богатыря. Открытка времен Первой мировой войны. Ок. 1917 г.

А начнем мы со знакомства с теми народами, которые будут главными героями нашего повествования.

В России сейчас проживают представители более 190 национальностей, имеющих многовековую историю, самобытную культуру и уникальные традиции. А основано все это в том числе и на древних мифах, которые существовали у этих народов. Многие мифы оказались практически забыты и утеряны под влиянием религии, многочисленных переселений, завоеваний, ассимиляции одного народа другим… Но даже в таких случаях отголоски древних преданий о рождении мира, о появлении человечества, о могучих героях и силах природы прорываются на поверхность в сказочных образах, в народных орнаментах, в приметах и поговорках.

На каких территориях проживают народы, мифы и сказки которых будут предметом нашего исследования? Есть где развернуться…

Во-первых, мы частично затронем территории Русского Севера. Это очень своеобразный регион с точки зрения истории и культуры, и в большинстве случаев его рассматривают отдельно. Но все же у этой территории есть «культурные пересечения» с другими интересующими нас частями России. Сложность в том, что словосочетание «Русский Север» устоявшегося определения не имеет. В большинстве случаев сюда относят Архангельскую область, Ненецкий округ, Республику Коми, побережье Белого и Баренцева морей, бассейны рек Печоры и Северной Двины, частично — Вологодскую область, а также Карелию. Впрочем, ряд исследователей относит, например, территорию Республики Коми к Урало-Поволжью. В этом и заключается сложность. Речь у нас идет не о геологических пластах и четких линиях побережий, а о развитии культуры, причем нематериальной ее части. Отследить общие черты (или, напротив, различия) в мифах и сказках, бытующих на разных территориях России, бывает непросто…

Соловецкий монастырь. Архангельская область

Во-вторых, нас интересуют Сибирь и Дальний Восток. Иногда эти два региона разделяют (в первую очередь для удобства — иначе очень уж большую территорию приходится рассматривать), но на самом деле географически и исторически Дальний Восток — это, по существу, одно целое с Сибирью.

Обычно Сибирь делят на Западную (от Уральских гор до русла Енисея) и Восточную (от Енисея до Тихого океана). Иногда также выделяют Южную, Среднюю (Центральную) и Северо-Восточную Сибирь… Если же рассматривать карту России сверху вниз — получится, что рамки исследования охватывают всю территорию Зауралья от северных до южных границ.

Отдельная история — административное деление Российской Федерации. Многие области, республики, автономные округа имеют названия, связанные с компактно проживающими там народами: например, Саха (Якутия), Бурятия, Тыва и так далее. Но этнический состав большинства субъектов РФ отличается разнообразием, хотя, конечно, практически везде доминирует тот или иной этнос.

Автомобильная дорога «Колыма», соединяющая Якутию и Магаданскую область

Все эти уточнения нужны затем, чтобы в дальнейшем при упоминании того или иного региона применительно к расселению какого-либо народа не возникало вопросов.

Кстати, о расселении. Разобраться в «этнической карте» огромной территории достаточно сложно, и не только по причине того, что в пределах одного субъекта Федерации могут проживать представители различных национальностей. Во-первых, в Сибири и на Дальнем Востоке имеются коренные народы, или, как говорят этнографы, «автохтонные», проживавшие на тех или иных землях с незапамятных времен, не являвшиеся переселенцами. Так, например, к коренным народам Сибири относят тувинцев или тофаларов. Во-вторых, многие народы, проживавшие на огромных сибирских и дальневосточных территориях, с течением времени меняли место «привычного обитания» и постепенно оказывались в совершенно ином регионе. Вот, скажем, якуты: их обычно причисляют к коренным народам Сибири, они населяют ее издавна (вообще данные археологии показывают, что люди проживали на территории современной Якутии уже в каменном веке). Но при этом делается оговорка, что якуты пришли из каких-то более южных регионов и поселились в Сибири позднее, чем, например, эвены, эвенки и некоторые другие племена и народности. А еще — многие народы Сибири и Дальнего Востока вели (и ведут!) кочевой образ жизни, благодаря которому в их мифах и сказках могли появиться мотивы и сюжеты, унаследованные от соседей.

И, наконец, в‐третьих, на культуру Сибири и Дальнего Востока оказали влияние славяне (русские), которые начали активно переселяться туда после XVI столетия. Процесс этот был длительным, и одним из самых явных его последствий была христианизация. В некоторых мифах и сказках местного населения, записанных достаточно поздно, явно видны переплетения древней мифологии и религии с более поздними христианскими мотивами.

Якутская женщина в праздничном наряде. Фото кон. XIX — нач. XX в.

К сожалению, некоторые сюжеты безвозвратно утрачены, хотя бы потому, что практически исчезли с лица земли создавшие их народы. Например, в Чукотском автономном округе согласно переписи 2010 года кереками (народ, близкий к чукчам и корякам) записали себя всего 4 человека! По переписи 2021 года их уже было более 20. Правда, нужно учитывать, что у родственных народов и этносов, проживавших неподалеку друг от друга, сюжеты мифов и сказок обычно перекликаются, поэтому можно предположить, что фольклор исчезнувших или исчезающих народов так или иначе сохранился в культуре их соседей.

Отчасти на заселение Сибири (в основном ее южной части) оказало влияние Великое переселение народов IV–VII веков нашей эры. Конечно, здесь оно было не так явно выражено, как в Европе, но все же.

Что еще важно? Что далеко не всегда «родство по крови» двух или нескольких народов непременно означает единство языка и вероисповедания. И далеко не всегда они будут проживать рядом. Так, в первом тысячелетии нашей эры в бассейне реки Волги и ближайших окрестностях расселились племена финно-угорского происхождения: их потомки проживают на Волге и сейчас, например это марийцы и удмурты. Также из степей Приазовья пришли тюркоязычные племена — скажем, булгары, которые считаются одними из предков татар и башкир, также проживающих на Волге. А еще — по землям Евразии (и Поволжья в том числе) прошлись полчища Чингисхана. Кроме того, многие народы, как уже говорилось выше, не сидели на месте — переселялись под влиянием самых разных причин: от натиска врагов до изменения природных условий. Все эти факторы в итоге приводили к интересным последствиям. Например, народы, которые именуют финно-угорскими, вовсе не обязательно проживают на территории нынешней Финляндии: к финно-уграм относятся не только финны, но и карелы, и венгры, и мокшане с эрзянами (традиционно живущие в Поволжье), и саамы (проживающие на северо-западе России, в Норвегии, Швеции и так далее), и коми (которые живут и на Севере, и в Урало-Поволжье), и ханты с манси, проживающие в основном в Западной Сибири. Как видим, родственные народы могут проживать достаточно далеко друг от друга — в очень разных природных условиях.

А может быть и наоборот! Близкие соседи оказываются разными по своему этническому происхождению. Например, в Республике Саха (Якутии) по соседству проживают якуты и эвенки. Неискушенному исследователю представители этих народов покажутся очень схожими — и в плане внешности, и в укладе жизни… Но на самом деле якуты являются тюркским народом, то есть они родственны татарам, башкирам, азербайджанцам… А эвенки по своему происхождению предположительно ближе к монголам.

Семья норвежских саамов. Фото кон. XIX в

Если говорить о религии, то тут все еще интереснее. Конечно, у всех народов, которых мы будем упоминать в этой книге, в старину имели место древние, мифологические представления о сотворении мира, о силах природы и о различных божествах, а впоследствии большинство из них испытали влияние тех или иных мировых религий или философских традиций. Так, тувинцы, которые являются тюркским народом, в большинстве своем сейчас исповедуют буддизм (хотя и о древних верованиях часть населения Республики Тыва не забывает). Почти половина якутов, которых также относят к тюркам (хотя в их культуре заметно и монгольское влияние), причисляют себя к христианам. Но очень многие параллельно с христианскими традициями практикуют обряды, пришедшие из глубокой древности: в Якутии мифологические представления о мире до сих пор вполне актуальны. Более того, древняя якутская система верований, которая именуется Аар Айыы, официально зарегистрирована в Управлении Министерства Юстиции по Республике Саха. Но об этих мифах и верованиях, о шаманизме и о многом другом мы будем говорить чуть позже.

Конечно же, такая живучесть древних обычаев и мифологических представлений характерна не только для якутов (хотя вообще у народов Сибири и Дальнего Востока этот момент ярко выражен, скорее всего, потому, что мировые религии добрались до них достаточно поздно). Самый простой пример: многие из числа русского населения России пекут блины на Масленицу, не особо задумываясь о том, какова символика этого блюда. А ведь оно было известно за много столетий до того, как христианство пришло на славянские земли: выпекая круглые блины и оладьи, напоминавшие солнце, человек «призывал подобное подобным», стремился приблизить приход весны.

Во многих регионах Сибири и Севера олени — весьма распространенный вид транспорта

Поэтому можно сказать, что в укладе большинства народов Русского Севера, Сибири и Дальнего Востока переплелись древние обычаи, догматы основных религий и обычная повседневная культура. В каждом народе есть как убежденные адепты христианства или любой другой веры, так и горячие приверженцы древних традиций, а также вполне светские люди, давно отошедшие и от веры предков, и от посещения христианских или буддийских храмов. Первоначальные мифологические сюжеты достаточно сложно восстанавливать, ведь на них оказывали влияние и древние традиции, и культурный обмен между соседними народами, и более поздние запреты: скажем, во времена активного распространения христианства древние боги объявлялись греховными и «неправильными». Кроме того, многие мифы Севера и Сибири были записаны достаточно поздно, уже со всеми многовековыми наслоениями сюжетов.

Давайте сделаем краткий обзор наиболее известных народов, проживающих на очерченной нами территории.

К числу финно-угорских народов относятся ханты, манси, саамы. Основная область расселения хантов — это, соответственно, Ханты-Мансийский автономный округ — Югра, который является частью Тюменской области. Там же проживают и их ближайшие родственники — манси. Основные занятия и тех, и других — оленеводство и охота; религия — православие, но в среде хантов и манси очень сильны традиции древнего шаманизма. Саамы же, историческая территория расселения которых растянулась более чем на полторы тысячи километров, в России большей частью проживают в Мурманской области. К финно-уграм относятся и представители народа коми, проживающие в основном в одноименной республике; она расположена на северо-востоке Европейской части России.

Масленица — пример сохранившихся до наших дней древних традиций

К числу наиболее крупных коренных народов Сибири относятся якуты; язык, на котором они говорят, относится к тюркским. Отметим заодно, что Республика Саха — самый большой по площади субъект Российской Федерации. Он занимает три часовых пояса, но при этом очень слабо населен: на этой громадной площади проживает всего около миллиона человек. Собственно якутов из них — примерно пятьдесят процентов.

Близкими родственниками якутов (и генетически, и в плане языка) считаются долганы, но в их происхождении до сих пор много неясного. Некоторые этнографы считают долган самостоятельным этносом, а некоторые утверждают, что это «синтетический» народ, сложившийся только в конце XIX столетия благодаря смешиванию якутов, эвенков и некоторых других народностей и племен. Долганы проживают в Якутии, на Таймыре; многие исповедуют православие, но также сильны традиции шаманизма и тенгрианства. О последнем следует сказать чуть подробнее.

Тенгрианство характерно для многих народов тюркского и монгольского происхождения. В древности у них роль высшей силы исполняло обожествленное небо, которое почитали под именем Тенгри (варианты имени могут различаться в зависимости от конкретного народа или племени — Тангри, Тонгри и так далее). Известен также вариант Кюк-Тенгри («Синее небо»). Видимо, в древности Тенгри был лишь одним из многих богов, что характерно для мифологических времен. Но когда начало распространяться христианство, некоторые его черты были восприняты тенгрианством: Тенгри стал главной фигурой культа. Высказываются предположения, что у некоторых племен Тенгри мог олицетворять не только небо, но и солнце.

В государственной символике многих монгольских и тюркских народов присутствует изображение, непосредственно связанное с образом Тенгри, — это так называемый шанырак (или тундук, тооно): конструкция навершия юрты. Схематически это просто круг, внутри которого пересекаются крестом несущие жерди. Шанырак не просто выполнял роль дымохода, он был еще и «окном в небо», которое олицетворял Тенгри, а еще напоминал о «первородном яйце», из которого появились многие божества, символизировал домашний очаг и так далее.

Шанырак у некоторых народов считается практически символом рода, семейной реликвией и передается по наследству — от отца к старшему сыну.

Вторым по значимости божеством после Тенгри была Умай — она олицетворяла землю, почиталась как покровительница рожениц и детей, а также защитница домашнего очага от злых сил.

Якутские сувениры-обереги

Но вернемся к народам Севера, Сибири и Дальнего Востока.

На юге Сибири проживают тофалары — еще один тюркоязычный народ, который, согласно последней переписи, включает немногим более 700 человек. До революции 1917 года тофалары вели полукочевой образ жизни, занимаясь оленеводством и охотой; после установления советской власти многие из них перешли к оседлому образу жизни и освоили земледелие. С уменьшением числа представителей народа, к сожалению, утрачиваются и многие традиции. Так, современные тофалары уже практически не используют в повседневной жизни чумы — жилища конической формы, которые были распространены у многих народов Сибири и Севера.

Один из вариантов шанырака

Кстати, есть ли разница между чумом, юртой, ярангой? Принципиальной нет: и то, и другое, и третье — варианты разборного переносного каркасного жилья. Различия только в названии, закрепившемся на той или иной территории, и в материале. Так, юрты более распространены у кочевников Средней Азии; в большинстве случаев они имеют более плавную округлую форму и покрываются войлочными полотнищами. Чумы и яранги в основном конические, и покрытием для них служат выделанные шкуры (иногда — какие-либо природные материалы, такие как кора). Вариациями таких жилищ в Америке служат индейские типи и вигвамы.

К тюркоязычным народам относятся и уже упоминавшиеся тувинцы — Республика Тыва входит в Сибирский федеральный округ.

Чумы в Ямало-Ненецком автономном округе

Большую группу представляют собой так называемые палеоазиатские народы; правда, многие ученые сейчас уже считают данный термин устаревшим. К этой группе было принято относить малочисленные народы, населявшие Северную и Северо-Восточную Сибирь, Курильские острова. К ним относят обычно чукчей, коряков, кереков, юкагиров, нивхов, эскимосов, кетов, алеутов. Слово «палеоазиатские» по существу означает в основном то, что они проживают на очень большой территории и сохраняют довольно архаичный уклад жизни (от «палео» — «древний»). Этнически же эти народы зачастую имеют разные корни и отличаются рядом культурных особенностей. Характерная черта — в преданиях многих палеоазиатских народов сохранились явные параллели с индейским фольклором.

В особую группу народов, которые говорят на тунгусо-маньчжурских языках, выделяют обычно орочей, нанайцев, эвенков, удэгейцев. Область распространения — Забайкальский, Амурский, Хабаровский, Приморский края, Сахалин и так далее. Многие местные названия рек, островов, городов, гор и озер, расположенных в этих регионах, имеют именно тунгусо-маньчжурское происхождение: Енисей, Сихотэ-Алинь, Сахалин, Индигирка…

Особо выделяют обычно народы, говорящие на самодийских языках, родственных финно-угорским. Это, например, ненцы, нганасаны и селькупы, заселяющие в основном регионы, прилегающие к Северному Ледовитому океану.

И наконец, нельзя оставить без внимания еще две любопытные группы — это поморы и камчадалы. Многие издания утверждают, что и те, и другие — это не этнические, а скорее географические понятия. Так, поморы — это обычные русские (славяне), проживающие на берегах Белого и Баренцева морей, а также на побережьях северных рек: Онеги, Северной Двины, Печоры. Но все же более популярно мнение, что поморов следует признать этносом смешанного происхождения, сформировавшимся на основе пришедших на эти земли северных славян и коренного финно-угорского населения. В религиозном плане большинство поморов являются православными либо староверами, хотя в их сказках видно несомненное влияние местной древней мифологии.

Гольды (устаревшее название нанайцев) с берегов реки Уссури. Фото 1870-х гг.

КТО ВЫ, ПОМОРЫ?

Встречается точка зрения, согласно которой поморы — это вообще не этнос, а категория населения, объединенная схожим укладом жизни и основными занятиями, в первую очередь — рыбным промслом. Также иногда предлагают считать поморов коренным малочисленным народом Севера.

Что же касается камчадалов, то этим словом в разное время обозначали как ительменов — коренных жителей Камчатки, так и русских поселенцев на полуострове и прилегающих к нему территориях, а также потомков от браков этих самых поселенцев с представителями местных племен. Сейчас слово «камчадал» в специализированной литературе практически не используется.

Какой промежуточный итог можно подвести перед тем, как приступить непосредственно к рассмотрению мифологии и всего, что с нею связано? Мифы, легенды и сказки, о которых мы будем говорить, рождались в весьма суровых природных условиях. Этим и объясняются многие их особенности.

Камчадал. Иллюстрация из книги Г.-Т. Паули «Этнографическое описание народов России». 1862 г.

У любого народа к числу древнейших мифов относятся те, которые повествуют о создании Вселенной, о рождении стихий — земли, воды и так далее. Затем следуют обычно истории о появлении гор, рек, времен года, потом — о создании человека (людей) и животных… У народов, проживавших в непосредственной близости друг к другу и родственных этнически, в мифах всегда прослеживается сходство. Более того, часто совпадают (хотя бы отчасти) имена основных богов и героев. А иногда это сходство сохраняется даже в том случае, если разные племена или «ветви» одного и того же этноса оказались рассеяны по большой территории. Именно так произошло с финно-уграми: несмотря на то что ханты, манси, марийцы, чуваши и другие представители этой группы проживают сейчас достаточно далеко друг от друга, в их мифах и сказках очень много общего. Схожие элементы имеются и в фольклоре тюркоязычных народов, также рассредоточенных по огромным территориям…

С чего начинается обычно мифологическое изложение истории Вселенной? В большинстве случаев — с хаоса. Это некое состояние, когда «нет ни верха, ни низа, ни воды, ни земной тверди, ни тьмы, ни света». Название «хаос» — достаточно условное, оно появилось благодаря греческим мифам, и его начали применять в отношении практически всех мифологических систем. В некоторых древних мифах хаос начинает сам собой порождать богов и стихии.

У. Блейк. Великий архитектор. 1794 г.

СЛОВО О ХАОСЕ

«Теория хаоса» встречается не только в древнейших греческих мифах. Например, именно таким рождение Вселенной видел древнегреческий философ Гесиод (VIII–VII вв. до н. э.). Он считал, что хаос — это некая бесформенная масса, которая в итоге породила космос и богов. В дословном переводе «хаос» означает «пропасть», «зияющая бездна». Именно эта пропасть в итоге породила все сущее в мире.

В мифах многих народов имеется фигура так называемого демиурга — создателя: существа, который, например, «формирует» из хаоса все необходимое. Земную твердь, море, человека, животных… Демиургу часто сопутствует некий первопредок (бог или боги, которые дают начало человеческому роду), а также божество (божества), которое обучает человека земледелию, животноводству, охоте, ремеслу — такого бога исследователи называют еще культурным героем. Иногда все эти роли совмещаются в одном персонаже. Например, в мифах древних скандинавов есть сюжет о том, что однажды бог Один и его родственники — Вили и Ве — шли по берегу недавно созданного моря, рассуждая о том, что мир получился какой-то слабонаселенный. И вот, увидев две вынесенные штормом на берег коряги, они создали из них первого мужчину по имени Аск («Ясень») и первую женщину Эмблу («Ива»), одарив их чувствами и разумом.

Так как любая мифология развивается и меняется с течением времени, даже у одного и того же народа могут быть разночтения в сюжетах мифов: разные родственные связи между богами, разные вариации истории о создании мира, разные представления о «богах-просветителях»…

В мифах палеоазиатских народов одной из центральных фигур часто является ворон. Он может быть не только демиургом, но и первопредком, и божеством-наставником (культурным героем), и шаманом. У чукчей он носит имя Куркил, у коряков — Кутхиняку (Куткиняку), у ительменов и некоторых других народов — Кутх… Кстати, это еще одно доказательство родства многих народов Сибири с американскими индейцами: у ряда индейских племен ворон также пользуется большим уважением.

Именно ворону обычно приписывают сотворение земли, людей и первых животных; он создает также небесные светила. Его именуют Отцом, Создателем. В некоторых вариантах мифов говорится, что земную твердь ворон создал из плоти собственного сына: однажды, пролетая над бесконечным океаном, он решил сотворить землю и не пожалел ради этого собственного отпрыска. Откуда у ворона появился сын, если в это время даже земля толком не была создана, — история умалчивает. А может быть, и не умалчивает, просто до нас не дошли более ранние версии мифа. В целом же у многих народов первые стихии или демиурги были вполне способны родить что-либо «из самих себя», не прибегая для этого к посторонней помощи: выше уже был пример с греческой мифологией.

…На земной поверхности ворон сотворил вулканы, горы и реки, заселил реки рыбой, а леса — животными, а потом появились и люди. В разных версиях мифов ворон создает их то из зернышка, то из глины. Ворон научил людей охотиться, плести рыболовные сети, изготавливать лодки.

ПЕРВЫЕ И ВТОРЫЕ

В мифах многих коренных народов Севера и Сибири сначала создаются животные и только потом — люди. Это подчеркивает значимость животного мира для племен, занимавшихся в основном охотой, разведением оленей и рыболовством.

Современное изображение Кутха

Впрочем, у ряда народов ворон выступал не как демиург и создатель Вселенной, а как исполнитель, который действует по указанию некоего высшего существа. В некоторых версиях мифов даже имя этого существа не указывается — видимо, дело в том, что записывались они в то время, когда первоначальная информация была практически утрачена и на местную мифологию большое влияние оказало христианство или другая религия. Иногда творец отождествляется с Полярной звездой (например, он превратился в нее) или еще каким-либо светилом. Некоторые чукотские мифы повествуют о сотворении мира так. Творец создал земную поверхность и небо, но в этой новой Вселенной было темновато и холодно. И тогда высшее существо создает ворона, чтобы он своим клювом продолбил небесный свод и в эти дырочки начал поступать свет. Ворон так и сделал — и на небе появились звезды. После чего были созданы люди и животные.

Есть и более затейливый вариант. Во время создания Вселенной будущие светила — Луна, Солнце и звезды — находились в жилище-яранге некоей богини (в различных версиях мифа ее еще называют «женщиной-духом»), зашитые в кожаные мешки. Ворон долго пытался раздобыть светила, чтобы дать земле свет и тепло, но хозяйка никак не соглашалась отдать их и никак не желала запускать ворона к себе домой. Тогда он превратился в сухой листочек (хвоинку, рыбью чешуйку — встречаются разные варианты) и упал в источник, из которого богиня брала воду. Она зачерпнула ведром воду, в которой плавал обращенный в листочек ворон, и выпила ее. А через некоторое время родила маленького вороненка, который попросил у матери кожаные мешки, желая поиграть с ними. Мать согласилась, и сын-вороненок, играя с мешками, проткнул их клювом и выпустил светила на небо. А его самого опалил исходящий от них свет, и с тех пор вороны стали черными. Впрочем, это не единственный вариант истории о происхождении вороньей окраски — ниже будет представлен еще один.

Cовременная якутская посуда с национальными узорами

Но почему именно ворон стал таким популярным персонажем мифов о сотворении мира и не только? Этому есть несколько объяснений. Возможно, местные народы уже в глубокой древности обратили внимание на способность ворона подражать человеческой речи: это могло быть воспринято как доказательство особой природы этой птицы. Также некоторые исследователи предполагают, что ворона воспринимали как существо пограничное, близкое и к миру людей, и к миру животных, и к потустороннему миру: ворон обычно держится неподалеку от человеческого жилья, питается падалью (что доказывает его связь с миром мертвых), но в то же время сам охотится редко (и это доказывает его близость с миром живых). Кроме того, ворон не улетает в теплые края с наступлением холодов, поэтому его воспринимали еще и как птицу, так или иначе связанную с временами года и природными силами. Он умеет издавать самые разнообразные звуки — и высокие, и низкие, так что может считаться олицетворением и мужского, и женского начала. И наконец, как и любая птица, ворон принадлежит и к стихии земли, и к стихии воздуха.

Вообще, если продолжить рассматривать образ ворона в сибирской (северной, индейской) мифологии, мы неизбежно придем к теме тотемизма.

УТОЧНЕНИЕ

Слово «тотем» ученые начали использовать в конце XVIII столетия. Его заимствовали у американских индейцев — предположительно племени оджибва. Индейцы называли так и животных, являвшихся у них объектом культа, и практически все связанное с ними — изображения, сакральные предметы, шаманские принадлежности и так далее.

Тотемные столбы в Ванкувере (Канада)

Так принято называть древние представления о том, что предком того или иного народа или племени было какое-либо животное (птица, растение, иногда — даже явление природы). Тотемизм был характерен для многих народов, в том числе, как предполагает ряд исследователей, и для славян тоже. И одним из возможных славянских тотемов был медведь. Как вы думаете, почему медведь стал таким популярным персонажем сказок и фольклора в целом? Вот то-то и оно.

И вполне возможно, что у многих сибирских и северных народов ворон считался не только демиургом и богом-наставником, но и тотемом — предком, а значит, близким родственником всех представителей рода.

Кстати, а кто выступал в роли демиурга в славянской мифологии? Увы, об этом практически ничего не известно. Славянские мифы до наших дней дошли лишь фрагментарно.

Музыкальный инструмент — якутский хомус, или «губная арфа», — одна из разновидностей варгана

В некоторых сибирских и дальневосточных мифах ворон женат, супругу его зовут Мити. А еще у него есть сын Эмменкут (Эмэнкут) и дочь Синаневт.

С течением времени, когда на смену мифам стали приходить сказки, образ ворона никуда из них не делся, хотя немного растерял свое величие. В некоторых сказках Севера и Сибири ворон предстает иногда как мудрый наставник и советчик, а иногда — как недалекий и забавный персонаж, который вполне может быть обманут и введен в заблуждение другими животными, птицами и человеком. Например, в одной из ительменских сказок ворон Кутх не может даже справиться с рыбами, которых пытается использовать в качестве ездовых животных.

…Однажды Кутх отправился на рыбалку. Поймал он много рыбы. Ту, что помельче, отпустил обратно, а тех рыб, что побольше — горбушу, — запряг в нарты, как собак или оленей, и поехал домой. Приезжает, а жена и говорит ему:

— Что ты сделал? Зачем на рыбах ездишь?

— А что такого? — говорит Кутх. — Они быстрыми да сильными оказались, почему бы и не ездить?

— Ну, смотри сам, — отвечает жена. — Только как бы тебе об этом не пожалеть.

На следующий день Кутх собрался навестить родственника, запряг рыб снова в нарты и поехал. Проехал какое-то расстояние, и говорят ему рыбы:

— Есть хотим! Корми нас!

— Провезите меня еще немного, — говорит Кутх.

Потащили его рыбы дальше. Провезли еще и снова говорят:

— Корми нас, ворон! Мы проголодались!

— Да ладно вам, — говорит ворон. — Провезите меня еще немного, а попозже я вас покормлю.

Рассердились ездовые рыбы — и помчались во весь опор. По кочкам, по кустам, по пенькам. Испугался Кутх и кричит:

— Остановитесь! Я покормлю вас, только остановитесь!

Камчадалы, добывающие огонь. Гравюра из книги С. П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки». 1755 г.

Но горбуши уже его слушать не хотели. Довезли Кутха до реки, прыгнули в воду, да и его самого чуть не утопили. С тех пор ворон на рыбах кататься не пытался.

Еще одна ительменская сказка, явно основанная на более древней мифологии, раскрывает одну из историй о семейных взаимоотношениях Кутха.

…Однажды Кутх и Мити отправились за орехами в лес. Вышли они на лесную полянку, и Кутх говорит:

— Говорят, здесь медведи водятся. Давай на всякий случай будем перекликаться, чтобы знать, что ни меня, ни тебя не съели.

На том и порешили. Собирают Мити и Кутх орехи, далеко друг от друга отошли, и все время перекликаются. Прошло некоторое время, Мити устала и замолчала. А Кутх думает: «Что-то замолчала моя жена. Не медведь ли ее съел»? Сел он на пень и пригорюнился.

А Мити решила мужа своего напутать. Подкралась она к нему сзади и как крикнет ему в ухо:

— У-у-у-у!

Очень Кутх испугался! Так испугался, что обернулся вороном [48] и полетел куда глаза глядят.

Прилетел он к какому-то незнакомому жилищу и сел неподалеку от него. А жили там две девушки-сестры, красивые да трудолюбивые. И вот одна из них вышла из дома, чтобы сор выбросить. Подлетел к ней Кутх и начал махать крыльями да подпрыгивать.

— Ты что, Кутх, дразнишься? — спросила девушка и бросила в ворона сором. А потом ушла в дом и говорит сестре: — Пора бы нам пообедать. Сходи на ледник, принеси мяса.

Вышла вторая сестра на улицу, увидела Кутха и говорит:

— Никогда я здесь воронов не видела! Подожди здесь, я тебе ягод и обрезков мяса вынесу!

Накормила младшая сестра ворона, а он ест и думает: «Какая хорошая девушка! Вот бы моего сына на такой женить!»

Наелся Кутх и полетел к себе домой. А там его жена Мити и сын Эмменкут плачут, ведь Мити рассказала, что в лесу напугала своего супруга и он полетел неведомо куда. Встретили они Кутха, обрадовались, что он цел и невредим; а тот и говорит:

— Встретил я девушку, добрую да красивую. Вот бы тебе, сынок, на ней жениться!

— А как мне ее найти? — спрашивает сын.

— А ты надень мою воронью кухлянку [49], — говорит Кутх, — и лети в ту сторону, откуда я прилетел только что. Так ты ее и найдешь.

Камчадал-охотник. Изображение из коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки. XVIII в.

Надел Эмменкут воронью кухлянку, полетел туда, куда указал отец, и вскоре увидел жилище двух сестер. Сел рядом и стал ждать. Вскоре вышла старшая сестра, сказала недовольно:

— Опять этот ворон здесь! — и снова ушла в дом.

Через некоторое время вышла из дома младшая сестра. Обрадовалась и сказала:

— Снова ты к нам прилетел? Погоди, сейчас я тебя накормлю!

Вынесла из дома еду и стала ворона Эмменкута кормить. А тот плохо ест, все девушкой любуется.

— Да тот ли ворон ко мне прилетел? — спрашивает младшая сестра. — Тот, что вчера был, ел много!

Принял Эмменкут человеческий облик и говорит девушке:

— Вчера мой отец здесь был, рассказал мне о тебе. Выходи за меня замуж!

Вошли они в жилище, Эмменкут и его невеста рассказали обо всем старшей сестре. Та собрала мешок с приданым, и поехали сын ворона и его невеста к нему домой. А ехали они на оленьей упряжке — Эмменкут свистнул три раза, и тут же олени из леса показались, уже в красивые нарты запряженные.

Кутх и Мити в это время сидят дома и видят, что вьюга начинается.

— Ветер поднялся, — говорит Мити. — Надо посмотреть, прочно ли у нас дом стоит, не снесло бы его.

— Это не простая вьюга, — говорит Кутх. — Это наш сын с невестой возвращаются.

Подъехали Эмменкут со своей невестой к дому — и вьюга утихла. Очень были рады Кутх и Мити, что сын их на хорошей девушке женился. Пригласили на свадебный пир всех зверей и птиц и долго веселились.

В 1985 году Свердловской киностудией по мотивам преданий о вороне Кутхе был снят мультфильм «Кутх и мыши».

В дошедшем до наших дней нганасанском мифе сотворение мира выглядит так.

Сотворили боги землю. Но поднялся сильный ветер, нагнал волны, и вода всю землю накрыла. И утка, которая по воде плавала, не могла дать себе отдых, ведь земли-то не было. Думала она, думала, что делать, и придумала. Начала утка нырять и доставать со дна песок. Натаскала достаточно и сложила из этого песка сопку. И из вершины сопки родилось солнце. Так стало тепло и хорошо, что трава и другие растения появились на земле сами собой. А потом вода немного спала, и из воды появились горные хребты; отвалились от одного из них два комка земли — и обратились в людей. Начали они ходить по земле и нашли оленей, которых тоже боги создали; приручили люди оленей и начали их запрягать в нарты и использовать для перевозки грузов.

Традиционное для многих народов Сибири и Севера хранилище припасов «на ножках»

«Птичья» тема прослеживается и в мифологии финно-угорских народов, например у представителей манси. Кстати, что означает название этого народа? Согласно популярной версии, это эндоэтноним, то есть название, которое народ дал сам себе. И означает оно, скорее всего, просто «человек», «тот, кого я знаю», «тот, кто говорит на одном языке со мной». Многие эндоэтнонимы — не только у народов Русского Севера и Сибири, но и других народов мира — переводятся именно так.

В прошлом манси часто называли вогулами. Происхождение этого слова тоже достоверно неизвестно. Возможно, его дали соседи и означало оно «странные», «скрытные».

Манси считаются одним из самых загадочных этносов. Им приписывают способности к колдовству, гипнозу, созданию различных чудодейственных отваров из растений… Не будем углубляться в мистику, но, например, шаманские обряды (несмотря на то что большинство представителей народа причисляют себя к православным) манси активно практикуют до сих пор.

Мифы манси и их близких родственников-хантов очень схожи, разве что немного различаются имена богов и повороты сюжета. Поэтому исследователи обычно характеризуют мифологию как единую — ханты-мансийскую. Да и с преданиями других финно-угорских народов у них много общего.

Согласно мифам манси, создателем мира стал бог Нум-Торум (его иногда считают также олицетворением неба). Однажды Нум-Торум позвал птицу гагару и повелел ей:

— Нырни на дно великого океана, зачерпни со дна песок и ил и принеси мне!

Гагара так и сделала. И из того, что она принесла божеству, Нум-Торум создал земную твердь и скалы. А через некоторое время к Нум-Торуму явилась его дочь — Крылатая Калм — и сказала, что неплохо было бы заселить землю людьми.

Образ Крылатой Калм (или подобный ему) часто встречается в мифологии Севера и Сибири. Чаще всего дочь Нум-Торума представляют просто в образе крылатой девушки и приписывают ей роль вестницы богов, посредницы между божествами и людьми. А иногда Калм предстает просто как птица-гагара.

И вот Нум-Торум призвал к себе еще двух богов — Топал-ойку и Куль-отыра. Первого обычно считают богом рек и прочих водоемов, второй же обычно выступал как отрицательный персонаж и почитался божеством подземного мира. И поделился Нум-Торум с ними своей идеей создания людей для того, чтобы заселить землю.

Топал-ойка вырезал из дерева фигурки людей, Куль-отыр сделал то же самое, но фигурки были изготовлены из глины. А вдохнуть в свои творения жизнь оба бога попросили Нум-Торума. Тот дунул на человечков, вырезанных из дерева, и те разлетелись в разные стороны, так, что и не соберешь.

Призадумался главный бог: а вдруг и с глиняными фигурками то же самое получится? И посоветовал отнести их к богине Калтась-экве: мол, она не хуже его самого сможет оживить будущих людей. А Калтась-эква, надо сказать, почиталась у манси либо как жена, либо как сестра Нум-Торума и считалась богиней земли.

И вот притащили к ней Топал-ойка и Куль-отыр свои фигурки и спросили, может ли богиня их оживить. Та согласилась, но потребовала, чтобы во время этого тайного действа оба бога ушли. С тех пор и ведется обычай — когда на свет появляется новый человек, мужчины должны покинуть жилище.

Ну а глиняные фигурки были благополучно оживлены, правда, оказались более хрупкими, чем ожидали боги. Они-то рассчитывали, что жители земли будут такими же сильными и выносливыми, как они сами! И тогда Нум-Торум решил, что он запустит в леса побольше зверей, а в реки и озера — побольше рыб, чтобы людям было легче жить на свете. Покровителем животных стал сын Нум-Торума — Полум-Торум. А еще один его сын — Аутья-Отыр — следил за нерестом рыбы и за тем, чтобы люди не вылавливали больше, чем им требуется.

Коробочка из бересты в северных традициях

Посредником между миром людей и миром мертвецов манси считали бога Мир-Суснэ-Хума, который разъезжал на белом крылатом коне. Он же передавал людям волю богов — видимо, когда Крылатой Калм было недосуг.

Кстати, именно с территориями, на которых проживали манси, чаще всего связывают легенду о «золотой бабе». Она начала наиболее активно распространяться, когда представители Московской Руси стали осваивать территории Урала и Сибири. Мол, где-то среди лесов хранится мансийский идол, напоминающий женскую фигуру, отлитый из чистого золота. И тот, кто найдет его, будет обеспечен на всю оставшуюся жизнь вместе с внуками и правнуками… Справедливости ради скажем, что подобные истории рассказывали о самых разных племенах, ведь все неизведанное притягивает и порождает множество теорий. Но одно из имен мансийской богини Калтась-эквы звучит как «Сорни-эква», или «Сорни-най», что буквально переводится как… «Золотая баба». Так что вполне возможно, что истории о золотом идоле имеют под собой некую реальную основу.

Как и многие другие народы, манси верили в добрых духов — покровителей жилища. Их называли обычно пупы, или пупынги. Множество духов — как добрых, так и злых — населяли природу. А еще за пределами человеческих поселений можно было встретить великана-менква. Откуда взялись менквы — отдельная история. Некоторые мансийские мифы утверждают, что появились они из тех самых деревянных фигурок, которые разлетелись от дыхания Нум-Торума. А есть и такой вариант: менквами именовали каких-то реально существовавших в древности то ли животных, то ли… снежного человека. Да, на территориях расселения манси, как утверждается, подобных «человеков» встречали не раз.

В мифах многих народов — не только северных — во время создания мира и людей имеет место так называемое соперничество демиургов — двух богов, один из которых сотворяет все основное, необходимое человеку, а второй (даже если помогает первому вначале) создает различные неприятности, болезни, заселяет мир ядовитыми существами и растениями… Например, у манси в этих ролях выступают Нум-Торум и Куль-отыр, у эвенков — Сэвэки и Харги, у ненцев — Нум и Нга, у якутов — Юрюнг Айыы-тойон и Аллараа-Огоньер. И еще один характерный момент: в мифах одно и то же божество может иногда выступать как положительный персонаж, а иногда — совершать какие-то жестокие поступки. Чем это объяснить? В первую очередь тем, что боги «мифологического времени» — это в основном персонифицированные стихии, силы природы. А природа, как известно, не может быть ни злой, ни доброй. Снег может как насытить водой землю и способствовать будущему урожаю, так и погубить путника зимой. Без дождей не было бы растений, но наводнение в результате сильного дождя стирает с лица земли селения и посевы… Конечно, какие-то силы природы всегда воспринимались более опасными, поэтому, например, богам грозы или урагана всегда приписывали более жесткий и непримиримый характер, чем, скажем, богам утренней зари или любви.

«ЯИЧНАЯ» ВСЕЛЕННАЯ

В одном из вариантов мифа народа коми мир создают два бога — Ен и его брат Омэль. Они достают со дна океана яйцо, которое отложила туда волшебная утка, — с него и начинается история Вселенной. По другой версии, они сами вылупились из яиц, отложенных уткой, после чего началось сотворение мира.

Ненец у своего жилища

Персонажей, подобных «отрицательным» демиургам, исследователи обычно называют трикстерами (от англ. «ловкий», «обманщик»). То есть они не стопроцентно негативны, способны и на положительные поступки. А если совершают что-то нелепое, то в основном не со зла, а ради самого процесса. В скандинавской мифологии таким трикстером, например, выступает бог Локи.

Впрочем, бывает и такое, что трикстер, поспособствовав положительному богу в создании мира, в итоге окончательно переходит на «темную сторону» — принимает на себя покровительство над царством мертвых или становится предводителем злых демонов. А иногда в процессе создания мира появляется не только земная твердь, реки и горы, но и собственно мир мертвых — чтобы избежать перенаселения.

У многих народов — и у финно-угорских, и у палеоазиатских — встречается миф о том, что первоначально светил на небе было больше, чем сейчас, чаще всего говорят о трех солнцах. И так сильно светили эти солнца, что вода в водоемах кипела, а земля была зыбкой и горячей, как лава. Ну не рассчитали что-то создатели Вселенной, и жить на такой земле было невозможно. И тогда один из богов (иногда этот поступок приписывают кому-то из первых людей) сбивает стрелами два из трех солнц. В мифах нанайцев, орочей и некоторых других народов это делает бог по имени Хадау — бог-наставник и культурный герой.

У разных народов бог Хадау может именоваться Хадаем, Като, Хадаву, Ходаем, Хаддо и так далее.

Именно Хадау создает людей и животных, учит человечество использовать огонь, обрабатывать землю, создавать орудия охоты. И именно он проделывает отверстия в железной крышке, которой, по преданию, был закрыт проход в нижний мир: таким образом люди, исчерпав свои жизненные силы, начали уходить в царство мертвых. А сами люди, как это представляли, например, нанайцы, появились из капель крови, когда сестра Хадау — Меменди — порезала палец.

Сувенирная куколка в традиционной ненецкой одежде

В некоторых мифах обязанности бога-наставника, культурного героя и трикстера принимает на себя один и тот же персонаж. У нганасан это Дяйку (или Дейба-нгуо), у селькупов — Ича, у кетов — Альба. Причем в мифе часто прослеживается его становление и развитие: начав как слабое и иногда даже глуповатое существо, этот герой становится победителем злых сил, мудрецом и покровителем людей, а иногда и великим воином. Впрочем, мудрость в ее буквальном смысле — не обязательное условие, свои победы такой персонаж часто одерживает за счет хитрости и добрых услуг, которые он когда-то оказал, например, животным, отныне выступающим его помощниками. Схожие мотивы прослеживаются и в русских народных сказках, когда персонаж, которого называли дурачком, в итоге оказывается самым везучим и умным.

В среде хантов сохранились, в частности, такие предания о происхождении человека и некоторых живых существ.

Давным-давно на свете жил всего один человек. Стало ему скучно, и он подумал, что нужны еще люди. Взял кусок глины, слепил человека, но глиняная фигурка не дышит, не говорит, не двигается. Что же ему делать? Взял человек свою фигурку и отправился к богу. Пришел и спрашивает его:

— Что мне делать? Хочу, чтобы глиняная фигурка ожила.

— Поднеси его ко рту и дунь, — говорит бог. — И твоя фигурка начнет говорить и дышать.

Человек так и сделал. А потом налепил еще глиняных людей — мужчин и женщин; с одной из этих женщин он начал жить как с женой, и родились у них дети, заселившие землю [50].

Город Надым в Ямало-Ненецком автономном округе. Современные здания и оленья упряжка

Появление некоторых созвездий ханты объясняли таким образом: однажды три охотника увидели лося и погнались за ним. Но так как с собой у охотников в мешках было много разного скарба, бежать им было тяжело. И тот, который нес ковшик, выбросил его, чтобы было немного полегче. Так и не догнали охотники лося, взбежали за ним на небо и превратились в созвездия. И ковшик, который один из них выбросил, тоже стал созвездием (Большой Медведицей).

Были у хантов предания, в которых объяснялись не только законы жизни и происхождение некоторых живых существ, но и природная «иерархия». Например, в одном из таких сюжетов рассматривается причина смертности людей и взаимоотношения человека с собакой. История такова. Много лет назад собака была практически равноправна с человеком, ела с ним из одной чашки и жила под одной крышей. А люди в то время не были смертными — лишь иногда как бы засыпали на некоторое время, но потом просыпались со свежими силами, еще более молодыми и красивыми. И вот однажды человек заснул, а его собака не знала, что с ним делать, и решила, что он заболел. Пришла собака к богу и говорит:

— Так и так, что-то с человеком случилось, заболел, кажется. Как мне поступить?

Бог и говорит ей:

— Возьми камень, нагретый солнцем, и положи его человеку на ноги. А к голове приложи деревянные гнилушки.

Отправилась собака домой, по пути нашла теплый камень и гнилушки; и вот тащит она их, а навстречу ей черт [51]. И спрашивает он у собаки:

— Куда это ты идешь и зачем тебе камень и гнилушки?

Рассказала ему собака обо всем, а черт, которому хотелось напакостить человеку, говорит ей:

— Обманул тебя бог. Так человек не поправится! Нужно камень положить на лоб, а гнилушки — на ноги. Тогда все будет в порядке.

Пришла собака к человеку, положила гнилушки ему на ноги, а камень — на лоб. Пробил камень ему лоб, и человек умер. С тех пор и все люди стали смертны. А бог сказал собаке:

— За твою глупость ты больше не будешь жить с людьми в одном доме и есть из одной миски. Будешь таскать нарты, охранять оленей и помогать человеку на охоте.

Поздние, характерные уже для христианства детали прослеживаются в истории о черте и боге, записанной фольклористами на землях хантов.

Однажды черт пришел к богу и говорит:

— Сделай мне подарок, такой, какой я сам попрошу!

— И чего же ты хочешь? — спрашивает бог.

— Хочу солнце и месяц, — отвечает черт.

Бог думает: «Отдам, пожалуй… Какая разница, кто будет хозяином солнца и месяца? Они же все равно будут на небе сиять…» И отдал.

А черт спрятал солнце и месяц подальше и начал в темноте людей есть. Многих поел, и все ему мало. К богу пришел его сын и сказал:

— Зря ты такой подарок ему сделал. Пойди и забери солнце и месяц обратно.

— И как же мне это сделать? — спрашивает бог. — Я не могу подарок обратно отнять.

— А ты сделай вот что, — говорит сын. — Попроси у черта то, что он отдать тебе не сможет. И договорись, что если не сможет, то пусть отдает обратно месяц и солнце.

Приходит бог к черту и говорит:

— Черт, отдай мне свою тень!

Черт вертелся, вертелся, да только никак не мог тень ухватить. Огорчился он и спрашивает:

— Что мне отдать тебе, раз уж я тень подарить не могу?

— А раз не можешь, — говорит бог, — тогда возвращай мне солнце и месяц обратно.

Делать нечего — черт вернул богу месяц и солнце, и тот возвратил их на небо.

О ПОСЛУШАНИИ

Был у хантов миф о происхождении птицы-скопы. Якобы однажды сын бога Нум-Торума собрался по какому-то делу в мир людей, а отец наказал ему теплее одеваться, мол, там холодно. Сын не послушался и закоченел. Тогда бог оживил его, но превратил в птицу, которая высоко летает, но добраться до небес все-таки не может.

Изображение кета-охотника. Иллюстрация из книги И. Г. Георги «Описание всех в Российском государстве обитающих народов». 1781 г.

По мере того как русское население начало продвигаться на север и восток России, местные жители знакомились с сюжетами русских сказок, и в итоге на свет часто появлялись довольно причудливые предания, в которых древний местный миф переплетался с более поздними религиозными представлениями (например, христианскими) и «пришлыми» мотивами. Это явственно видно, например, в кетской сказке, которую мы приведем ниже. Роль высшей силы играет бог Есь, который изначально, видимо, почитался как бог неба. В некоторых переводах его называют просто «Великий старик» или «Большой старик». Антагонисткой выступает жена Еся — Хосядам (Хосэдэм), «злобная старуха». В древнейшем мифе она, скорее всего, выступала как владычица подземного царства и покровительница злых сил. Сохранились также предания о том, что в свое время Есь сверг Хосядам с небес за то, что она изменила ему то ли с месяцем, то ли еще с каким-то богом-покровителем одной из стихий. Тогда-то и стала Хосядам владеть подземными чертогами, насылать на людей болезни, мор и голод. В более поздних сказках она выступает просто как аналог злой ведьмы, нечто вроде славянской Бабы-яги в худшей ее ипостаси.

И наконец, третий персонаж этой сказки — Альба, которого в русских переводах по сложившейся традиции обычно именуют богатырем, хотя, скорее всего, этот образ гораздо сложнее. Первоначально Альба, вероятно, олицетворял одну из стихий или выступал как основатель человеческого рода. В этом смысле у него много общего с героями русских былин, которые упоминались в первой главе: русские богатыри, по мнению многих исследователей фольклора, также «выросли» из языческих богов.

Итак, жил на небе Великий старик по имени Есь. Все он знал, все ведал, что на свете делается, — сверху хорошо видно. Был он добрым и справедливым, помогал людям, если видел, что внизу что-то идет не так. А вот жена Еся — Хосядам — была злая и вредная. И настолько она надоела своему мужу придирками, завистью и злобой, что Есь сбросил ее с неба вместе со всеми ее пожитками. Поселилась Хосядам у подножия высоких гор, начала повелевать злыми духами да разными зверями и насекомыми, что людям жить не дают: змеями, оводами, комарами да мошками. Стали люди жаловаться, что, как появилась на земле Хосядам, вместе с ней пришли болезни и ссоры: то на оленей мор нападет, то таежные звери глубоко в чащу уйдут, то реки обмелеют. И так мучила злая баба людей до тех пор, пока не народился на свет могучий богатырь по имени Альба. Еще совсем младенцем он начал охотиться — в одиночку ходил на медведя, а рыбы добывал столько, что не одну свою семью кормил, а всем соседям перепадало! И часто люди приходили к доброму богатырю и сетовали на проделки Хосядам. Слушал он, слушал, да сказал:

Мальчик с ездовой собакой. Фото, сделанное норвежским исследователем Ф. Нансеном на территории Красноярского края в 1913 г.

— Доколе же можно терпеть! Пойду отыщу злую ведьму и предам ее смерти.

Сел Альба в лодку и отправился к горам, у подножия которых жила Хосядам. И только вылез на берег, как набросились на него все злые духи, которыми повелевала ведьма, но Альба был к этому готов и дал им отпор. Побил он всех духов, поотрубал им головы и пошел на поиски самой Хосядам. Идет он по берегу и вдруг видит — копошится на песке маленькая рыбка, которую волной на берег выбросило. Пожалел богатырь ее, поднял и бросил обратно в воду. Не знал Альба, что это сама Хосядам в рыбку превратилась! А она весело прыгает в воде и говорит ему:

— Слуг моих ты побил, а меня пощадил — спасибо тебе! Попробуй теперь с моим сыном сразиться!

Вышел навстречу Альбе огромный великан — сын Хосядам по имени Чуутып. Только не испугался богатырь его, а выстрелил из лука — и упал великан замертво. А Альба сел в лодку, взял острогу и начал бить по воде, пытаясь зацепить рыбку-Хосядам. Так разошелся, что начал крушить камни и скалы. Ловко увернулась злая ведьма, нырнула на дно реки, залезла под камень — и навсегда осталась в подземном мире. Там, где Альба разнес острогой скалы, образовалось русло реки Енисей, а там, где на берега будущего Енисея упали капли крови Чуутыпа, появились красная глина и красные камни.

ЭВОЛЮЦИЯ ДУХОВ

«Духи» у кетов, как и у многих других народов, в основном олицетворяли силы природы: покровители вод, леса, животного мира и так далее. Они могли быть враждебны к человеку, но в целом люди могли жить в мире с ними. Были также духи болезней или вражды. Духи как абстрактное зло, с которыми мы встречаемся в пересказе сюжета про Альбу и Хосядам, — это уже, скорее всего, наследие христианства.

Древние петроглифы на камнях на берегу реки Амур

Еще одна кетская сказка объясняет появление на небе месяца.

…Много лет назад жили на свете брат и сестра. Были они сиротами с детства и жили дружно: брат ходил на охоту и рыбалку, сестра готовила еду и делала припасы. Но однажды брату захотелось мир посмотреть, и отправился он куда глаза глядят.

А на небе в это время жила женщина-Солнце. Однажды смотрит она вниз, на землю, и видит, что ходит там какой-то человек, по сторонам смотрит. И думает женщина-Солнце: «Интересно, что он там высматривает? Не забрать ли мне его к себе на небо? И мне будет веселее, и ему…»

Селение нанайцев неподалеку от Хабаровска. Фото 1890-х гг.

А надо сказать, что у Солнца были лучи-руки. Эти руки женщина-Солнце протягивала к земле и согревала ее. И вот однажды, когда человек утомился в пути, лег на землю и заснул, Солнце протянуло свои лучи к нему, схватило его и утащило на небо.

Очнулся человек и ничего понять не может. Спрашивает он женщину-Солнце:

— Кто ты такая? Как я сюда попал?

Рассказала ему женщина-Солнце, что скучно ей стало одной на небе, и решила она поднять путника наверх.

— Оставайся со мной! — сказала она. — Я покажу тебе все диковинки, которые есть на небе!

Согласился человек сначала. Понравилось ему на небе: тепло, светло, ни охотиться, ни рыбу ловить не надо. Но вот только через несколько дней он начал скучать. О сестре своей вспомнил: «Как она там одна, без меня?» И говорит человек женщине-Солнце:

— Отпусти меня домой!

— Зачем тебе туда возвращаться? — спрашивает его женщина-Солнце. — На земле дикие звери, холод! Пропитание нужно на охоте добывать! Съест тебя медведь или тигр, и что я тогда делать буду? Ты же сам говорил, что надоело тебе охотиться и рыбу ловить!

— Пожалуйста, отпусти меня обратно! — снова просит человек. — Я по сестре своей соскучился! А может быть, я уговорю ее тоже на небо подняться, и тогда мы вдвоем к тебе придем!

— Хорошо, будь по-твоему, — говорит ему женщина-Солнце. — Я дам тебе волшебного крылатого коня, который отвезет тебя на землю. А еще дам тебе кремень и гребешок — если попадешь в беду, они тебе помогут.

«Как это могут помочь гребешок и кремень?» — подумал человек. Но все же поблагодарил женщину-Солнце, сел на крылатого коня, положил в карман кремень и гребень и отправился на землю.

Но не знал он того, что на земле в это время злая Хосядам пробралась в чум его сестры, съела ее и приняла ее облик. И вот человек подъехал к жилищу сестры, привязал крылатого коня и вошел. Обрадовалась ему сестра, встретила приветливо, засуетилась, начала еду готовить. А человек и не знает, что перед ним не сестра его, а злая ведьма.

И вот Хосядам-сестра взяла ведро и сказала, что за водой пойдет. А сама подошла к коню, что был рядом с чумом привязан, отрезала у него одну ногу и начала ее варить. Приготовила еду, пригласила брата. Сидят они, едят, разговаривают. И вдруг видит он, что из котла торчит лошадиная нога.

Понял брат, что не сестра перед ним; решил бежать, ведь ничего хорошего от Хосядам ждать не приходится. А та уже приняла свой обычный облик, тянется к нему когтями да зубами щелкает. Брат выхватил остатки лошадиной ноги из котла, выскочил наружу, кое-как приделал ногу обратно к коню и собрался на небо ехать. Да только не мог конь больше бегать в полную силу, споткнулся и упал. А Хосядам уже совсем нагоняет их! Бросил человек коня, думает, что делать? И вспомнил, что в кармане у него лежат кремень и гребешок. Взял кремень, бросил за плечо — и выросли между ним и злой ведьмой высокие горы. Побежал дальше, а Хосядам горы, как речные камешки, разбрасывает! Ненадолго они ее задержали. И вот уже опять человек слышит, как она у него за спиной топочет — все ближе. Вытащил он из кармана гребешок, бросил за плечо — и выросли за его спиной непролазные лесные дебри.

Взвыла от злости Хосядам, начала деревья руками вырывать, чтобы до человека добраться, а он все дальше и дальше убегает. Добежал до самого неба, женщина-Солнце свою руку ему протягивает. Да только и Хосядам уже почти его настигла и схватила за ногу. И вот висит человек между небом и землей; за руки его Солнце держит, за ноги — Хосядам. Не хотели они друг другу уступить — и разорвали человека надвое.

Чукотский охотник. Кон. XVIII в. Музей искусств округа Лос-Анджелес

Солнцу досталась та половинка, которая без сердца. Пыталась она ее оживить, да все напрасно. Если и оживал человек ненадолго, то оставался холодным и равнодушным. И тогда Солнце разместило половинку человека на противоположном конце неба и превратило в месяц. Потому у месяца такой холодный свет, ведь нет у него сердца. А ту половинку, что с сердцем, Хосядам утащила с собой на землю. И с тех пор у некоторых людей в сердце появились зависть и злоба.

Для древних мифов большинства народов характерно представление о том, что мир состоит из нескольких слоев, или уровней, на которых проживают разные категории обитателей этого мира. Например, древнегреческая картина мира в общем виде выглядела так: небесный свод, по которому движутся светила в лице Солнца-Гелиоса, Луны-Селены и звезд; гора Олимп, на которой проживают и проводят свои «совещания» главные божества; земной мир, в котором проживают люди и божества низшего порядка (всевозможные нимфы, дриады и прочие); подземное царство мертвых, где царствует Аид и куда отправляются души умерших; водная стихия во главе с Посейдоном. И наконец, был еще и Тартар — самое глубокое и мрачное подземелье, ниже, чем владения Аида. Туда свергали наиболее страшных и опасных преступников — например, великанов и циклопов, дерзнувших выступить против верховного бога Зевса.

Ф. Гейне. Иггдрасиль — Мировое древо. 1886 г.

Чуть более сложной картина мира была у древних скандинавов. Помимо Мидгарда (серединного мира, населенного людьми), Асгарда (мира богов-асов), Свартальвхейма (подземного обиталища карликов-двергов и прочих), Хельхейма (царства мертвых) было еще несколько миров, населенных великанами, светлыми альвами (существами, подобными богам) и так далее. А все эти миры связывал между собой огромный ясень — Иггдрасиль, на ветках которого они, собственно, и располагались. Подобные предметы, выступающие как связующее звено или как центр Вселенной, имелись во многих мифологических системах и потом были «унаследованы» более поздними религиями. Например, в иудаизме особое значение имеет «Камень основания» на Храмовой горе, над которым когда-то располагался Иерусалимский храм. Он считается центром мироздания, с которого Бог начал сотворение мира. Скорее всего, это представление выросло из каких-то еще более ранних, мифологических картин мира, имевших место у жителей Палестины и окрестных земель. Отчасти эти представления унаследовало более молодое христианство, в котором иерусалимская пещера Гроба Господня стала считаться местом духовного спасения всего человечества.

«Середина мира», «ось Вселенной», «связующее звено» могли выглядеть очень по-разному у разных народов, но общим для всех культур было представление о том, что модель Вселенной в уменьшенном виде повторяется на более низких уровнях. Так, например, центром дома, средоточием гармонии является очаг (у некоторых народов особым сакральным местом было также подобие домашнего алтаря, например с изображениями предков). Центром государства в символическом смысле является трон — поэтому власть по представлениям многих народов имела божественное происхождение. Центром культа является храм и персонажи, которые осуществляют связь людей с божественным миром, — жрецы, пророки и так далее… У северных поморов, много времени проводивших в море, такой «мини-Вселенной» воспринимался корабль. Вообще, для поморских преданий характерна тема судьбы (ее роль обычно исполняет ветер, от которого в открытом море напрямую может зависеть жизнь морехода), а также восприятие моря не как обычного природного препятствия, а как одушевленной стихии, что не очень типично для христиан. Хотя Николай-угодник, всегда считавшийся покровителем мореплавателей, у поморов тоже был весьма почитаем.

А.-П. Мотт. Жрец-друид срезает ветки омелы. 1900 г.

Мифологические представления о мире у большинства народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, в общем-то, укладываются в общую схему.

В представлениях якутов, как и у древних скандинавов, различные части Вселенной связывает между собой огромное Мировое древо. Выше уже упоминалась древняя якутская система верований — Аар Айыы; слово «Айыы» означает и картину мира в целом, и богов — жителей верхнего мира, создателей животных и человека. Мир же состоит из трех основных частей: подземный мир, или Аллараа дойду [52] (в нем живут злые духи — абаасы, и в этот мир уходят корни Мирового древа); серединный мир, или Орто дойду (там проживают люди), и верхний мир, или Уэхээ дойду (обиталище богов-Айыы). При этом каждая часть состоит еще из нескольких слоев.

Из числа богов верхнего мира наиболее известен Юрюнг Айыы-тойон — творец мира (вернее, один из творцов, согласно тем вариантам мифа, где демиургами выступают два божества). Он проживает в самом верхнем из миров, выступает как повелитель всех остальных божеств и людей. Бог Джесегей-тойон выступает как покровитель лошадей, как божество, которое помогает людям работать и приумножать свое богатство. Богиня Иэйиэхсит почитается как покровительница женщин и весеннего цветения, охранительница от злых сил, бог Сюгэ-тойон ведает громом и молнией (в некоторых мифах он выступает и как один из творцов Вселенной).

Богом-покровителем птиц, а также тем, кто даровал людям огонь, считался Хомпорун Хотой.

СЛОЕНАЯ ВСЕЛЕННАЯ

Причины разделения Вселенной на разные уровни в некоторых якутских мифах объясняются так: много лет назад, когда никакого разделения еще не было, произошла война между главным богом Юрюнг Айыы-тойоном и предводителями злых демонов. Сражения были такими кровопролитными, что Вселенная оказалась на краю гибели. Тогда, чтобы избежать катастрофы, противники заключили мирный договор и поделили мир на три части.

Конечно же, разные уровни Вселенной не закрыты друг от друга полностью. Бывает, что злые духи прорываются в мир людей, а добрые божества, живущие на верхнем ярусе, вынуждены спускаться ниже, чтобы решить какие-либо проблемы… Или выполнить свои прямые обязанности — начать движение рек или поторопить наступление весны.

На одном уровне с людьми обитают сюллюкюны — существа, отдаленно напоминающие славянских водяных или русалок, духи гор, лесов и жилищ, разнообразные интересные создания наподобие чучунов (это нечто вроде якутского снежного человека).

В отличие от традиционных представлений о «снежных людях», якуты считают, что чучуны обладают зачатками цивилизованности — могут изготавливать одежду и орудия труда.

Интересно, что и душа человека, по представлениям якутов и некоторых других близких к ним народов, тоже является трехчастной. Эти части можно условно представить так: ийэ-кут (материнская душа) — то, что передается от родителей и более далеких предков, например традиции, обычаи, верования; буор-кут, или «земляная душа», — это физическое тело; и наконец, салгын-кут, или «воздушная душа», — это чувства, разум, умение общаться и разговаривать.

Мир мертвых, по представлениям якутов, находится где-то на границе серединного и подземного миров. Срок жизни человека определяется богами из верхнего мира, ну а злобные «нижние» духи пытаются всячески его укоротить, скажем, при помощи болезней. Если человек опасно заболел — это означает прежде всего, что какая-то из частей его души отделилась и может навсегда покинуть тело; чтобы вернуть ее обратно, могли потребоваться услуги шамана.

У якутов, как и у многих других народов, сохранивших архаичную картину мира, шаманы выступают посредниками между людьми, богами и духами. Шаманизм часто ошибочно называют древней религией, но это не совсем так. Шаманизм — это скорее практика, нацеленная на общение с иными силами. Для того чтобы это осуществить, шаман обычно входит в состояние транса, достигая этого самыми разными способами — при помощи ударов в бубен или употребления специальных травяных отваров. Шаман может общаться с духами ради того, чтобы изгнать болезнь из тела человека, вызвать дождь, поспособствовать удачной охоте и так далее.

Шаманский бубен

У якутов с глубокой древности существовала традиция исполнения эпических поэм — олонхо. В этих поэмах рассказывается об истории народа саха (так называют себя сами якуты), о похождениях богов, героев и воинов, причем, что интересно, в якутских мифах достаточно не только мужчин-воинов, но и женщин-воительниц. В роли антагонистов обычно выступают злые духи — абаасы, а также всевозможные существа, обитающие в одном мире с людьми и «вставшие на темную сторону».

ЕЩЕ ОДНА «НЕССИ»?

В Якутии есть озеро Лабынкыр, в котором, по преданию, обитает некое огромное животное. Криптозоологи предполагают, что это может быть доживший до наших дней плезиозавр или что-то в этом роде (наподобие того, что «прописался» в озере Лох-Несс).

Основная идея якутской мифологии и философии заключается в том, что человек является частью природы и во многом зависит от нее, поэтому потребительское отношение к природе недопустимо. Нельзя выливать помои в реку, нельзя ловить рыбу или бить дичь в количествах, превышающих ваши потребности, нельзя ломать ветки или пугать птиц просто потому, что вам нечего делать. Соответственно, в древнем календаре якутов особое значение принимают праздники, связанные со сменой времен года, началом пробуждения природы, жизненными циклами животных.

Один из таких праздников — Ысыах (Ысэх), или якутский новый год, который отмечается в день летнего солнцестояния и продолжается несколько дней. Его назначение — благодарность солнцу, которое дает людям жизнь и пропитание, поклонение природе, радость по поводу наступления нового годового цикла. Якуты верят, что в дни Ысыах божества спускаются на землю и веселятся вместе с людьми; несмотря на то что увидеть их нельзя, для богов обязательно ставят так называемые божественные коновязи, или айыы сэргэ. Эти столбы можно увидеть рядом с жилищами, загонами для скота и, конечно же, в том месте, где обычно проводится Ысыах. Название этого праздника переводят по-разному: «изобилие», «рост», «окропление». Окропление — потому что непременной частью празднества является употребление кобыльего молока — кумыса. Его пьют, окропляют им скот и загоны (считается, что это способствует плодовитости и здоровью), «угощают» кумысом богов и духов. Еще один обязательный элемент празднества — костер, который символизирует солнце, гостеприимство и благосостояние.

Столбы-сэргэ

Важнейший элемент празднества — осуохай, или всеобщий хоровод. Все участники Ысыах берутся за руки и начинают двигаться по кругу в направлении движения солнца. Суть танца — в почитании небесных светил, в представлениях о том, что такие движения способствуют вечному обновлению, смене времен года и плодородию земли. Такой хоровод может длиться несколько суток — участники, конечно, меняются. А участвуют в нем одновременно иногда по несколько тысяч человек. Традиционными для Ысыах являются также всевозможные состязания — борцов, всадников, бегунов. Считается, что боги и духи всегда покровительствуют сильным и смелым, а значит, нужно при случае проявлять свои таланты.

Схожая с якутской картина мира — у чукчей и многих других палеоазиатских народов: верхний, серединный и нижний миры, каждый из которых может делиться еще на несколько уровней. Высшие божества проживают на верхнем уровне, который в большинстве мифов «размещается» над небосводом. Проходом в этот мир является Полярная звезда, она же играет роль своего рода волшебной коновязи, к которой прикреплены другие небесные светила. В подземном, нижнем, мире живут злые духи, демоны и прочие неприятные существа.

Что же касается человеческой души, то, во‐первых, душа умершего человека, по представлениям чукчей, через некоторое время могла воплотиться в другом теле, а во‐вторых, эта душа в момент смерти могла быть разделена: «чистая» ее часть могла отправиться в верхний мир, а «грешная» — в нижний, чтобы расплачиваться там за негативные поступки. После отбытия должного времени в нижнем мире части души могли снова воссоединиться и надеяться на новое воплощение.

Ханты и манси, как и многие другие финно-угры, также представляли себе Вселенную в виде трех основных миров: верхнего, в котором обитали основные божества, серединного — мира людей и некоторых духов и нижнего — обиталища мертвецов и негативных сил. Манси считали, что у человека несколько душ (в соответствии с разными источниками, у мужчин — от 5 до 7, у женщин — от 4 до 6). Две из них были самыми главными, и после смерти одна из этих главных душ отправлялась в царство мертвых, а другая могла воплотиться в новорожденном младенце.

Заарканенный олень (Якутия). Фото кон. XIX — нач. XX в.

Особое отношение у хантов и манси было к духам-покровителям жилища — пупынгам. В жилище обязательно хранились их изображения, изготовленные из дерева, камня, металла или других подручных материалов. Кроме рукотворных фетишей, манси часто обращали внимание на какие-то необычные природные артефакты — камни и коряги странной формы, ископаемые предметы… Все это также могло быть превращено в изображение покровителя дома или рода.

Жилище хантов из пластин коры

Фетишем принято называть предмет, который становится объектом поклонения, символизируя какие-то высшие силы.

Если один из членов семьи отделялся — например, сын женился и уходил в собственное жилье, — он брал с собой изображение покровителя-духа семьи, которое для такого случая могло быть изготовлено заново. Наиболее сильные, положительно проявившие себя изображения передавались в семье от поколения к поколению.

У нанайцев, эвенков и других народов тунгусо-маньчжурского происхождения мы тоже встречаем трехчастный мир, в некоторых случаях «скрепленный» еще и Мировым древом. Руководящую роль играет Агды (Агдэ) — олицетворение грома; наиболее интересными персонажами, пожалуй, являются Сэли и Дябдар. Первого из них представляют в обличье, напоминающем слона или мамонта, второй — огромный змей. Многие мифы рассказывают, что когда боги Сэвэки и Харги, представляющие верхний и нижний миры, создали Вселенную — по ней прошлись Сэли и Дябдар. Там, где прошел первый из них, появились озера, горы и болота. Там, где полз второй, — появились реки и протоки. Сформировав земной ландшафт, оба эти сверхъестественных существа опустились в нижний мир и стоят на его страже. Предком людей, согласно некоторым мифам, является медведь. Так, эвенки считали, что медведь однажды был добыт на охоте одним из женских божеств. Разделав тушу, богиня разложила мясо и внутренности на снятой шкуре, и из этих частей появились люди, олени и даже сани для того, чтобы этих оленей запрягать.

Своеобразной иллюстрацией к картине мира у любого древнего народа выступали орнаменты. В старину не было «просто вышивки» или «просто украшений»: любой узор, нанесенный на одежду, выкованный в качестве украшения или нанесенный на посуду, должен был охранять своего владельца, препятствовать разгулу злых сил. Поэтому любой элемент узора имел свой особый смысл. Так, у многих народов Севера и Сибири округлые детали узоров могли символизировать Солнце, элементы, похожие на лесенку или ветки, — оленьи рога (олень в буквальном смысле был символом благосостояния), треугольнички — чум или домашний очаг… Если вам доведется пообщаться, например, с хантскими или мансийскими мастерами, вы узнаете, что практически любой узор имеет свое, прошедшее через века название: «след медведя», «морошка», «кедровая шишка», «заячьи уши», «рога сохатого».

Народный традиционный орнамент можно увидеть на гербе и флаге Ямало-Ненецкого автономного округа, на гербе Республики Саха (там ромбообразные детали орнамента символизируют еще и алмазы, которыми богата эта земля), на флаге Ненецкого автономного округа…

Отдельная история — украшения. Так же как и орнаменты на одежде, они имели особое, «обережное» значение. В наше время наиболее известны в России и в мире стали украшения, изготовленные мастерами Якутии.

Современные якутские серебряные украшения

В семнадцатом столетии территории Якутии официально вошли в состав Российского государства. Важное значение имели природные богатства этого региона: алмазы, золото, позднее — газ и нефть. Добывалось на якутских землях и серебро, которое местное население очень уважало: данному металлу приписывалась способность излечивать болезни, укреплять здоровье, придавать особую прозорливость шаманам. Помимо местного, якутские мастера часто использовали китайское серебро — китайцы нередко расплачивались им при торговле.

Особой сложностью и изысканностью у якутов отличались серебряные женские украшения. Все они имели определенный смысл: изображение лисы олицетворяло женское начало, для девичьих украшений были характерны стилизованные детали, напоминающие нераскрывшиеся бутоны или молодые ростки. В дни празднеств якутские дамы украшали себя серьгами, браслетами, всевозможными кольцами для кос. Нагрудные украшения — «илин-кэбихэр» — иногда напоминали серебряную кольчугу солидных размеров, а общий вес драгоценностей, надетых на якутскую прелестницу, мог достигать пуда (16 килограммов!). Конечно, каждый день все это не носили; наряжались в вышитую одежду и драгоценности лишь в дни больших праздников.

В наше время якутское серебро, как и украшения из него, выполненные в старинных традициях, давно уже завоевали популярность и в России, и за ее пределами.

Как все эти представления — о строении мира, об общении с духами и прочем — воплотились в народных мифах и сказках?

Шаманский обряд на практике часто обставляется со всей возможной торжественностью и в то же время проводится таким образом, чтобы непосвященным не была доступна суть процесса. Многие шаманы произносят слова и выполняют действия, механизм которых уже несколько столетий передается из поколения в поколение, притом что общедоступного смысла у них может вообще не быть. Дозволяется ли присутствие посторонних или шаман действует в одиночестве? Это зависит от многих условий. Даже у одного и того же народа или племени разные обряды могут проводиться по-разному. Например, где-то требуется присутствие как можно большего количества зрителей — в этом случае камлание будет наиболее результативно. Где-то, напротив, шаману требуется остаться в одиночестве…

Чукотская женщина с ребенком. Изображение из коллекции Британской библиотеки. XIX в.

В мифах и сказках Севера и Дальнего Востока деятельность шамана часто бывает представлена довольно приземленно, как в чукотском мифе о шамане Кыквате.

…Жил да был в одном селении шаман по имени Кыкват. Уважали его односельчане, часто приходили к нему за советом. А в это время надвигалась на селение Кыквата страшная болезнь. Рассказывали, что в дальних стойбищах люди от нее умирали десятками.

И вот однажды Кыкват собрал жителей селения и говорит им:

— Сегодня ночью до нас должен дойти дух смертельной болезни. Я его встречу, но вы тоже не спите. Как услышите, что я зову, сразу бегите на подмогу.

Наступила ночь. Надел Кыкват шаманское одеяние, сел у порога яранги и ждет. И вот видит, что подъезжают к его жилищу нарты, запряженные огромной черной собакой, а в нартах тех сидит здоровенный толстый келе [53]. Это и был дух болезни, которая надвигалась на селение.

И вот келе спрашивает Кыквата:

— Чего это ты ночью на пороге сидишь?

— Провинился я перед людьми, — отвечает тот, — не пускают они меня домой.

Келе смекнул, что, если человек перед своими сородичами в чем-то проштрафился, значит, на разное зло он способен. И предложил Кыквату:

— Иди ко мне в помощники. Если тебе жить негде, то я построю новую ярангу, и мы с тобой можем там расположиться. Буду тебя кормить и поить.

Согласился Кыкват для вида. Келе в один миг построил ярангу из шкур, и вошли туда оба. Келе развел огонь, нажарил мяса, накормил своего нового помощника. А потом и спрашивает его:

— Не знаешь ли ты, где живет большой шаман по имени Кыкват? Много я о нем слышал, думаю, что может он сильно мне навредить. Надо бы нам расправиться с ним.

— Нет, не знаю, где он, — отвечает Кыкват. Давно уж о нем ничего не слышно, вроде сначала уехал куда-то, а там, возможно, и помер.

Посидели еще немного, и Кыкват говорит:

— Выйду-ка я по нужде.

Вышел из яранги, подошел к нартам, на которых приехал келе, и видит: в них кучей навалены и мертвецы, и еще живые люди; те, кто пока жив, ремнями связаны. Зарычала на Кыквата собака, которая была в нарты запряжена. Убил ее Кыкват, а потом развязал тех живых, кто в нартах сидел, и велел домой возвращаться: у них еще душа на месте была, не погубил их келе. А вот те, что уже мертвые в нартах лежали, — с ними ничего сделать у шамана не получилось.

А келе в это время сидит в яранге и думает: «Что-то долго мой помощник до ветру ходит. Как бы чего не вышло…»

И тут Кыкват закричал:

— Все скорее ко мне бегите!

Прибежали его односельчане — кто с острогой, кто с ножом, кто с кожаными ремнями. Связали келе и посадили в яму, а потом много недель подряд каждый день ему лили на голову грязь и помои. И наконец келе взмолился:

— Пожалуйста, отпустите меня!

— А будешь еще людей губить? — спросил его Кыкват.

— Нет, не буду больше! — завыл келе.

Сжалились над ним, развязали и отпустили. И с тех пор не болел никто из жителей селения, в котором жил шаман Кыкват.

Своеобразное положение в мифах Севера и Сибири занимают оборотни. Они редко выступают как злая сила (в отличие, например, от оборотней европейских). Часто оборотень представлен как помощник шамана, «охранитель» природы и даже стад, принадлежащих человеку. Оборотни гораздо сильнее и могущественнее, чем люди, поэтому их следует почитать, и в этом случае можно в их лице получить достойных помощников и защитников. Часто способность перевоплощаться в животное во время обряда приписывали шаману — этим подчеркивалась его способность находиться «между двумя мирами», проникать в мысли зверей и человека.

ВО ЧТО БЫ ПРЕВРАТИТЬСЯ?

В большинстве культур оборотни в основном превращаются в животных. Но на самом деле их «диапазон» значительно шире: и в Европе, и в Америке, и в Азии можно найти предания о способности отдельных людей превращаться в неодушевленные предметы (клок шерсти, дерево, уголек) или даже явление природы.

Корякская женщина-шаманка. Фото из коллекции Американского музея естественной истории. Ок. 1900–1901 гг.

В корякском фольклоре есть сюжет о шаманке Кытне, который русскому или европейскому читателю может показаться немного странным: морали в этом предании как таковой нет, просто повествование о способности женщины и ее дочери обращаться в волков. Но на самом деле сюжет весьма характерен для народа, в среде которого он родился. Кытна получает способность обращения после проведения шаманского обряда, а уже обращенные женщины не вызывают у окружающих никакого священного ужаса… А история такова.

У одной женщины по имени Кытна была дочь, которую звали Ралинавут. И вот однажды девушка исчезла, и никто не знал, куда она подевалась. Долго бегала Кытна по окрестностям, звала ее — но никто не откликался. И тогда начала женщина шаманить, чтобы узнать, где ее дочка. И узнала, что в окрестностях селения проходила стая из двадцати восьми волков, они-то и увели девушку за собой.

На следующий же день Кытна сказала своему супругу:

— Я знаю, где наша дочь. Далеко она ушла, но я найду ее и приведу обратно.

— И где же она? — спрашивает муж.

— Далеко на севере, туда нужно несколько недель идти!

— Ну раз так, — отвечает муж Кытне, — возьми с собой припасов побольше.

Нарезали они сушеного мяса, сложили его в мешок, и отправилась Кытна в путь. Но как только отошла она от жилища саженей сто — обратилась в волчицу и побежала быстро-быстро! Бежала она так несколько дней и добралась до стойбища оленеводов. Но прежде чем войти в него, снова женщиной обернулась.

Встретили Кытну в стойбище и спрашивают:

— Кто ты такая и куда идешь?

— Дочку я ищу, — отвечает та. — Ушла она со стаей из двадцати восьми волков.

— Долго же тебе идти придется, — говорят ей. — Волки далеко отсюда ушли, мы их уже несколько недель не видели. Давай дадим тебе упряжку? Поедешь на оленях.

— Нет, спасибо, — отвечает Кытна. — Не нужно мне оленей, пойду так.

Вышла на край стойбища, да и обратилась снова в волчицу. И побежала так быстро, что никакие олени не догнали бы!

«Так вот почему она не хотела на оленях ехать!» — подумали те, кто это видел.

Долго бежала Кытна-волчица и вскоре встретила старого волка.

Г. К. В. Бергхаус. Коряк. Изображение из книги «Народы земного шара». Сер. XIX в.

— Скажи мне, — спросила она его, — не видел ли ты девушку, которая живет в стае волков?

— Да, было такое, — отвечает тот. — Видел я недавно стаю из двадцати восьми волков, но один волк там какой-то странный, как будто не настоящий.

«Видно, это и есть моя дочь!» — подумала Кытна и побежала дальше. Добралась она до нового стойбища, где жили оленеводы, снова обратилась в женщину и пришла к главе стойбища как гостья.

— А нет ли у вас тут поблизости волчьей стаи? — спросила Кытна.

— Есть! — отвечают ей. — Целых двадцать восемь волков! Уже несколько оленей у нас зарезали.

Поняла Кытна, что пришла она туда, куда нужно. И вскоре уже была за границей стойбища и искала волчью стаю. Долго бродила и звала:

Традиционный праздник в Корякском автономном округе

— Ралинавут!

А волки в это время оленя ели. Услышала Ралинавут-волчица свою мать и думает: «Какой-то голос знакомый. Кто бы это мог быть?»

И тут снова Кытна кричит:

— Ралинавут!

Вспомнила девушка голос своей матери, обратилась из волчицы в человека и пошла к ней. Говорит ей Кытна:

— Очень долго я тебя искала. Пойдем в стойбище, отдохнем, а завтра утром отправимся домой.

Пришли они в стойбище, в котором Кытне на волков жаловались. Смотрит на них народ, удивляется: «Надо же, и волки ее не тронули, и дочку обратно привела!»

Настало утро, и собрались Кытна с дочерью домой. Вышли за границу стойбища и обратились в волчиц; побежали быстрее ветра.

Муж Кытны в это время дома был. Прибегают к нему соседи и кричат:

— Мы двух волков видели! Прямо сюда бегут!

— Это, наверное, моя жена с дочерью возвращаются, — отвечает тот.

Прибежали волки в селение, снова приняли человеческий облик. Вошли Кытна с дочерью домой и долго жили счастливо.

Эвенкийская сказка о путешествии на небо сохраняет в себе не только черты древнего мифа, но и гораздо более позднего фольклора: небо здесь выступает явно как наследник мифологического верхнего мира, но практически все остальные подробности сюжета сложились позднее. История такова.

Один эвенк с товарищами плыл на лодке в соседнее селение торговать. Но поднялся сильный ветер, нагнал волны и разбил лодку. Долго носило эвенка по волнам, и наконец еле живым выбрался он на берег. Оглянулся по сторонам: берега голые, каменистые, ни селений, ни дыма от очагов нигде не видно. Одним словом, гиблое место. А тут еще и вечер наступил, холодно стало. «Где бы спрятаться?» — подумал эвенк и тут видит — лежит на камнях освежеванная лосиная туша. Шкура и мякоть сняты, внутренности вытащены. Залез эвенк внутрь лосиных останков, согрелся и заснул. А потом слышит сквозь сон какой-то шум и чувствует, что туша как будто бы покачивается. Выглянул осторожно в дырочку и увидел, как лосиную тушу, в которой он спрятался, тащат куда-то два огромных орла. Испугался эвенк, что его съедят, но тут орлы опустились на землю, положили тушу и куда-то улетели.

Подождал эвенк немного, а потом вылез из туши и пошел куда глаза глядят. И вскоре вышел ему навстречу великан. Эвенк кинулся к нему и спрашивает:

— Скажи мне, куда я попал? Почему меня орлы куда-то принесли?

— Тебя они принесли с земли на небо, — отвечает великан. — Можешь остаться у нас — помогать золото добывать.

Согласился эвенк, и великан отвел его к своим сородичам. Работал эвенк вместе с ними какое-то время, а потом даже женился на женщине-великанше. Да только недолго брак продолжался — заболела великанша и умерла. А эвенку-вдовцу ее родственники и говорят:

— Готовься, завтра тебя будем вместе с твоей покойной женой хоронить. У нас так положено.

На следующий день эвенка с покойной женой положили в один гроб. Подумал он, что сейчас гроб зароют, но не тут-то было. Чувствует вдовец, что гроб куда-то бросили, а потом ударился гроб о дно ямы и раскололся.

Вылез эвенк осторожно из гроба, а кругом тьма кромешная! Только видно вокруг красные огоньки, как будто глаза каких-то чудовищ в темноте горят. А иногда вдруг кто-то закричит, кто-то зарычит… «Плохи мои дела! — думает похороненный эвенк. — Видимо, тут какие-то чудовища людей едят!» Начал шарить руками вокруг себя и нащупал камни. Начал их в карманы складывать, чтобы отбиваться от чудовищ, если что. А потом осторожно, ползком, стал искать выход. Смотрит, а как будто вдали свет брезжит. Так и нашел выход. Обрадовался! Вылез на белый свет и хотел уже было выбросить камни из карманов — да только видит, что это не камни, а золотые слитки!

Вернулся он вместе с золотом домой. Там ему были очень рады, ведь много лет думали, что он умер. Эвенк поделился золотом со своей родней и жил с тех пор счастливо.

Чукчи. Иллюстрация из книги Э. Реклю «Новая география Вселенной — земля и люди». 1876 г.

Темное подземелье, в которое попадает персонаж этой сказки, скорее всего, «наследник» подземного мира древних мифов. Ну а «золотая» тематика стала появляться в сказках коренного населения уже в основном после того, как на этих территориях появились русские золотоискатели.

Иногда в сказках весьма беспокойно ведут себя небесные светила. Например, в нганасанской сказке Луна пытается похитить красивую девушку и утащить ее на небо.

…Много лет назад жила в одном стойбище красивая девушка. Такая красивая, что на нее заглядывались и Солнце, и звезды, и Луна! И вот однажды девушка эта идет по тропинке к дому, а к ней подбегает олень и говорит:

— Прячься! Луна спускается с небес и хочет тебя похитить, чтобы такой красоты на земле не было — только на небе!

Спряталась девушка в сугробе, а олень заслонил ее своим телом. И тут видит он — на серебряных нартах спускается с неба Луна. Так ярко все вокруг осветила, что и снег, и кустарники как будто из серебра отлиты! Посмотрела Луна вокруг, видит — нет никого, только олень возле сугроба стоит. Села опять в нарты и уехала на небо.

Через несколько дней сидела девушка в чуме, рукавицы шила. И тут все тот же олень просунул внутрь чума голову и говорит:

Камчадал (ительмен) в ритуальном наряде. Гравюра из книги С. П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки». 1755 г.

— Прячься скорее! Луна снова с неба спускается!

— Куда же мне деваться? — спрашивает девушка.

Подумал олень и превратил девушку в огонь в очаге. А тут и Луна в чум вошла. Шарит глазами вокруг, ищет, куда девушка подевалась, да только найти никого не может. А девушка-огонь на все это смотрела, смотрела, да и не выдержала, засмеялась. Уж очень смешным ей показалось то, как Луна по юрте ходит. Услышала Луна смех, подскочила к очагу и попыталась девушку-огонь схватить. Да только ничего не выходит — горячо! А девушка выскочила из очага и давай Луну жечь! То к ее носу прикоснется, то рукавицы подпалит. И закричала Луна:

— Пожалуйста, не жги меня! Я не буду больше пытаться увезти тебя на небо!

Согласилась девушка, приняла свой настоящий облик. А Луна вернулась на небеса и с тех пор уже не пыталась никого похитить. Да и на землю не спускалась.

Интересно, что у некоторых народов — например, у якутов и некоторых финно-угров — есть практически противоположный сюжет: Луна забирает на небо девушку-сироту, с которой плохо обращаются родственники, взявшие ее на воспитание. Девушка попадает на небо и обращается в одно из созвездий, а все собаки с тех пор воют на луну, потому что скучают по своей хозяйке.

Популярным фольклорным жанром у нганасан являются ситаби — сказания о воинах. При исполнении практически любых произведений — от ситаби до песен — используется импровизация.

В ненецкой сказке о Повелителе ветра можно найти мотивы древнего мифа. Прежде всего это сам образ Повелителя, который первоначально, скорее всего, являлся одним из древних богов. Здесь же — всевозможные испытания, которые проходят девушки; как уже говорилось выше, это напоминание об обрядах инициации, имевших место с глубокой древности.

…Жил в одном стойбище старик, и было у него три дочери. Жили бедно, шкуры на чуме прохудились, да и одежда давно замены требовала. Но самое неприятное, что однажды зимой поднялась сильная снежная буря. Мело днем и ночью, день за днем. Люди перестали из чумов выходить, перестали охотиться — все равно дальше вытянутой руки ничего не видать!

И вот однажды старик говорит своим дочерям:

— Еще несколько дней такого бурана, и люди начнут от голода и холода помирать. Думаю я, что наслал эту снежную бурю Повелитель ветра. Нужно как-то смягчить его. Отправлю-ка я старшую из вас к нему в жены!

— Но я не знаю, куда идти, — говорит старшая дочка. — Да и как я дойду в такой буран, даже если бы и знала дорогу?

— Я тебя научу, — говорит ей отец. — Возьми рядом с чумом санки и иди, толкая их впереди себя. Иди против ветра, да смотри: если ветер будет тебе снег за воротник сыпать — не вытряхивай его, продолжай идти вперед. Если завязки на одежде развяжутся и холодно станет — не останавливайся, время не теряй. Если провалишься в снег — не трать время, чтобы отряхиваться, продолжай идти! Как доберешься до высокой горы, тебя встретит маленькая птичка. Не прогоняй ее, она тебе поможет. А поднимешься на вершину горы, так садись в санки, и они привезут тебя, куда надо. А когда увидишь Повелителя ветра — делай все, что он прикажет.

Отправилась старшая дочь в путь. Толкает перед собой саночки, с трудом против ветра по сугробам шагает. А ветер с ног сдувает! То снега за воротник насыплет, то вязки на одежде развяжет. А потом — раз! — и провалилась старшая девушка в сугроб. Забыла она все отцовские наставления, выбралась из сугроба и давай снег из одежды вытряхивать. Много времени потеряла!

Камчадал (ительмен) в летней одежде. Изображение из коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки. XVIII в.

А когда добралась старшая дочь до горы — откуда ни возьмись появилась маленькая птичка. Вьется вокруг девушки, как будто сказать что-то хочет. Ни бурана, ни снега не боится!

— Не до тебя сейчас, улетай! — отмахнулась от птички девушка, снова забыв то, о чем говорил ей отец. Улетела птичка. А девушка поднялась на гору, села в санки и поехала вниз.

Остановились санки у большого красивого чума. Вошла девушка внутрь и видит: тепло в чуме, хорошо, очаг горит. А на очаге много оленьего мяса жарится. Присела она к огню, положила себе большой кусок мяса и начала есть.

Тут послышались шаги, и в чум вошел великан — Повелитель ветра.

— Кто ты такая? — строго спросил он девушку.

— Меня отец прислал, — отвечает та. — Отец думает, что ты наслал снежную бурю, потому что тебе нужна жена. Вот и я пришла, чтобы ты на мне женился.

— Ты прежде покажи, что ты умеешь, — сказал Повелитель ветра. Начни с того, что возьми вот это мясо, что я с охоты принес, свари его и подели на две части.

Сварила девушка мясо, поделила кусок надвое.

— Хорошо, — говорит Повелитель ветра, — а теперь одну половину оставь здесь — мы ее сами есть будем. А вторую положи вот в эту миску и иди в соседний чум. Не входи в него — подожди, пока тебе навстречу старушка выйдет. Отдай ей мясо, а пустую миску обратно принеси.

Взяла девушка миску с мясом, вышла наружу, а там буран, вьюга, снег по лицу больно хлещет! И не видно рядом никакого соседнего чума. Постояла девушка, подумала и решила: «Чего ради я буду под снегом ходить-бродить? Выброшу мясо прямо здесь, Повелитель ветра все равно ничего не узнает!»

Выбросила мясо в снег, а сама с пустой миской вернулась в дом Повелителя ветра. Тот заглянул в пустую миску, ничего не сказал. А потом дал девушке свежие шкуры и говорит:

— Я на охоту пойду, а ты из этих шкур сшей мне новую одежду. Посмотрим, хорошая ли ты мастерица.

Взялась девушка за шкуры, а Повелитель ветра на охоту пошел. И вот сидит она в чуме, шьет да ругается: нитки плохие, иголка кривая! А ничего другого Повелитель ветра ей не дал.

И тут заходит в чум какая-то старушка и говорит:

— Девушка, мне в глаз искра из очага попала. Не можешь ли ты мне помочь? А то я этим глазом почти не вижу.

— Некогда мне, — отвечает девушка. — Ты уж сама как-нибудь.

Вздохнула старушка и ушла. А вскоре и Повелитель ветра с охоты вернулся.

— Ну, показывай, какую одежду ты мне сшила? — говорит он девушке.

Та показала ему, что получилось: все кривое да косое. Разозлился Повелитель ветра, открыл полог чума да и выбросил девушку на улицу. Там она в сугробе и замерзла. А буран все сильнее и сильнее становится.

Отец с оставшимися двумя дочками сидят в своем чуме, ждут, не будет ли вестей от старшей сестры. Да только ни вестей нет, ни вьюга не прекращается. И говорит отец:

— Видно, старшая дочь не справилась. Иди, средняя дочь моя, к Повелителю ветра.

Ненецкая лодка у борта европейского корабля. Фото, сделанное норвежским исследователем Ф. Нансеном. 1913 г.

Снова дал старик свои наставления: не останавливаться, не прогонять птичку, делать все, что Повелитель ветра прикажет… Да только, видно, средняя дочь оказалась такая же невнимательная да неуважительная, как и старшая. Не выполнила она наставления отца, прогнала птичку на горе, останавливалась по пути, чтобы снег из одежды вытряхнуть, а оказавшись в гостях у Повелителя ветра, не выполнила то, о чем он ей говорил. И случилось с ней то же самое — замерзла в сугробе.

ГЕРАЛЬДИКА

Герб Ямало-Ненецкого автономного округа — один из самых оригинальных в России. В роли «щитодержателей» выступают два белых медведя, а на гербовом щите изображены северный олень и Полярная звезда.

И снова решил старик-отец отправить к Повелителю ветра оставшуюся дочку. Снова дал ей наставления — как себя вести и что говорить. Попрощалась девушка с отцом и отправилась в путь. А буран еще страшнее, еще злее стал! Небо черное, как ночью, ничего вокруг не видно — лишь снег летит, глаза слепит. Только помнит младшая сестра все наставления отца — саночки перед собой толкает, не останавливается, даже если с тропинки сойдет да вся в снегу изваляется. И вот добралась она до горы. Подлетает к ней маленькая птичка. Удивилась девушка, что такая крошка не боится бурана, посадила птичку к себе в рукавицу. Отогрелась птичка немного да и улетела. А девушка села на вершине горы на сани, оттолкнулась — и вскоре была уже в входа в чум Повелителя ветра. Вошла она в чум, видит — очаг горит, на очаге мясо жарится. Подумала девушка: «Нет, не буду ничего есть. Нехорошо это — на еду набрасываться, если хозяина нет дома и если он тебя не угощал».

Ненцы Ямала

Посидела она немного и услышала шаги: вернулся Повелитель ветра. Вошел он в чум и говорит:

— Ты кто такая?

Рассказала ему девушка, что в ее родном стойбище люди не могут на охоту пойти, не могут из чума выйти — такой страшный буран разыгрался. И сказала, что отец послал ее в жены Повелителю ветра, чтобы он смягчился и приказал вьюге прекратиться.

— Ну да, — сказал Повелитель ветра, — были тут твои сестры, только хозяйками оказались никудышными. Посмотрим, справишься ли ты лучше, чем они! Возьми вот это мясо и свари его.

Сварила девушка мясо, подает Повелителю ветра. А тот разделил мясо на две половины и говорит:

— Одну половину мы сами будем есть, а другую положи вот в эту миску и иди в соседний чум. Сама внутрь не заходи; выйдет к тебе старушка, отдай ей мясо, а миску обратно принеси.

Вышла девушка из чума и думает: «Куда же мне идти? Буран такой, что никакого чума не видно…» А потом смотрит — летает вокруг та самая птичка, которая к ней на горе подлетала да в ее рукавице отогревалась. Прыгает птичка по снегу, как будто приглашает девушку за собой идти. Та пошла за ней и увидела, что невдалеке как будто дымок вверх поднимается; отправилась она туда и нашла маленький чум, покрытый белыми оленьими шкурами. Вспомнила девушка наставления Повелителя ветра, не стала заходить внутрь — стоит да ждет. И тут вышла из чума маленькая сгорбленная старушка, отдала девушка ей миску с вареным мясом. Старушка приветливо посмотрела на нее, скрылась в чуме, а потом вышла обратно и отдала девушке миску. Та заглянула внутрь — а в миске чего только нет! Скребки, новые иголки, нитки, бисер для вышивки…

Пришла девушка обратно в чум Повелителя ветра. Он заглянул в миску, которую она принесла с собой, и говорит:

— Вот тебе шкуры. Я пошел на охоту, а ты за это время сшей мне новую одежду. Если справишься — возьму тебя в жены.

Ушел Повелитель ветра, а девушка села шить. Быстро работа продвигается, ведь полная миска инструментов у нее есть! И тут входит в чум та самая старушка, которой девушка недавно мясо относила.

— Помоги мне, — попросила старушка. — Искра из очага попала в глаз, очень больно!

Девушка отложила шитье, осмотрела глаз старушки, приложила к нему целебный отвар из трав.

— Спасибо тебе, — говорит старушка. — Сразу глаз перестал болеть. Загляни-ка в мое правое ухо.

Заглянула девушка старушке в ухо и изумилась: сидели там четыре крошечные девочки.

— Позови их, — говорит старушка. — Они помогут тебе шить, а то, боюсь, ты не успеешь к сроку.

Позвала младшая дочь девочек, те выскочили из уха у старушки и вместе с ней принялись за работу: одна шкуры разминает, другая их режет, третья готовые вещи вышивкой украшает. Одежда получилась — загляденье! А когда все было готово, девочки спрятались снова в ухе у старушки, и она ушла. Вскоре и Повелитель ветра пришел.

— Показывай, — говорит, — все ли ты сделала, как я велел.

Показала ему девушка сшитую одежду. Примерил ее Повелитель ветра — все как влитое, сшито крепко и красиво.

— Прошла ты все испытания, — сказал он девушке. — Старушка, которой ты мясо относила, — это моя мать, а девочки, которые у нее в ухе сидят, — мои сестры. Они рассказали мне, что ты не пыталась обманывать и вела себя по-доброму. Возьму я тебя в жены!

И в тот же миг прекратилась вьюга; в родном стойбище девушки люди снова начали на охоту ходить, не стало угрозы голода. Ну а младшая дочь стала женой Повелителя ветра и осталась жить в его чуме.

У ненцев основу рациона, как и у многих народов со схожим укладом жизни, издавна составляло мясо, причем не только термически обработанное, но и сырое.

Изготовление нарт (ненцы)

Старая тувинская легенда объясняет появление на свете комаров, гнуса и других подобных существ следующим образом.

…Много лет назад появилось в мире чудовище — джелбеге. Было оно страшным и огромным, пожирало все, что попадалось ему на пути: людей, животных, деревья. И взмолились люди:

— Пожалуйста, жители неба! Избавьте нас от этакой напасти!

Услышал эти просьбы повелитель неба Гурмусту и отправил на землю божество по имени Очирван [54], чтобы он расправился с чудовищем. Тот спустился вниз и увидел, что джелбеге скрылось на дне ядовитого озера. Подскочил Очирван к озеру и начал пить его воды. Пил, пил — и выпил! И увидел затаившееся на дне чудовище. Прыгнул Очирван на спину джелбеге и своим мечом разрубил тело монстра надвое. Одну половину повесил на рожки месяца, вторую — на луч солнца. И кровь джелбеге, капая на землю, превращалась в комаров, мух, слепней и тому подобную нечисть.

Передвижение на верблюде в Республике Тыва

Приведем сюжет еще одной сказки — долганской — о старике и вороне. Здесь тоже сочетаются приметы древнейшего мифа — например, образ ворона и упоминание о разных уровнях Вселенной — и характерные признаки более поздних сказок.

Жили да были старик со своей женой. Были у старика лодка и сеть; каждый день отправлялся он на рыбалку, да только не везло ему — то одна рыбка попадется в сеть, то две, а то и вообще ничего: еле-еле на еду хватает. Так и жили старики впроголодь. Но однажды все стало совсем плохо — старик закидывал сеть раз за разом, а рыба не попадалась. Даже одной захудалой рыбки не удавалось поймать!

Ослабели старик со старухой от голода. И вот однажды старик подумал и говорит:

— Видимо, прогневали мы чем-то духов. Надо их покормить.

— Чем кормить-то? — спрашивает старуха.

— Лежит у нас в кладовой замороженная шкура, — говорит старик. — Попробую хоть что-то с нее срезать.

Сходил старик в кладовую, срезал с замороженной шкуры остатки жира и клочки кожи и бросил все это в огонь.

А на следующий день пошел старик на рыбалку, закинул сеть, подождал немного и начал тянуть. А сеть тяжелая, видно, что-то в нее попалось! Долго бился старик, тащил и так и эдак, с трудом подвел сеть к берегу. И видит — что-то черное в сети бьется. Попался в сеть огромный черный ворон. И говорит птица старику:

— Спасибо тебе, не дал ты мне погибнуть. Возьми меня с собой! Буду тебе помощником.

Старик принес ворона домой, и с тех пор удача от него не уходила. Каждый день возвращался он с рыбалки с полным мешком рыбы! Сами супруги едят и ворона угощают. А ворон добывает мясо и приносит его старику со старухой — так и жили они безбедно и богато.

Однажды ворон подошел к старику со старухой и говорит им:

— За то, что вы меня спасли да приютили, я вам кое-что расскажу. Я — не простой ворон, я брат трех красавиц, которые живут в верхнем мире, а зовут меня Утургэн-богатырь. Но однажды сражался я со злыми духами нижнего мира, одолеть они меня не смогли, но превратили в ворона. Главный мой враг — демон по имени Эксекю. Когда-нибудь настанет время, и я верну себе человеческий облик!

Прошло три года, старуха умерла. И ворон сказал старику:

— Хочу отблагодарить тебя за доброту. Полетим к моим сестрам!

Сел старик ворону на спину, и полетели они в верхний мир. Прилетают — и видят большой красивый дом. Говорит ворон старику:

— Зайди внутрь. Там ты увидишь женщину, которая сидит и плачет, — это моя старшая сестра. Спроси ее, почему она плачет. Если скажет, что горюет по своему брату, попроси у нее резную деревянную шкатулку в обмен на рассказ о моей истории.

Старик сделал, как просил его ворон. Вошел в дом, увидел, что сидит там женщина и плачет. Старик спросил:

— Почему ты плачешь?

— О брате своем плачу, — отвечает та. — Превратился он в ворона, а я даже не знаю, жив он или нет.

— Я расскажу тебе о нем, — говорит старик, — только отдай мне резную деревянную шкатулку.

— Нет! — ответила женщина. — Расскажи мне о моем брате, но шкатулку я тебе не отдам — больно она дорогая.

Ничего не ответил ей старик, вышел из дома и рассказал обо всем ворону. Полетели они дальше — и скоро увидели второй дом, чуть поменьше.

ВАЖНАЯ ПТИЦА

Образ ворона имел большое значение в мифах разных народов мира. В греческих мифах ворон был одной из птиц, посвященных Аполлону. Скандинавского бога Одина всегда сопровождали два ворона — Хугин и Мунин, символизировавшие память и мысль. В ирландских мифах в ворона умела превращаться богиня войны Морриган. Во многих сказаниях землю после Всемирного потопа отыскал именно ворон.

Говорит ворон:

— Это дом моей средней сестры. Предложи ей рассказать о моей судьбе, только взамен попроси вышитый платок.

Старик так и сделал, но средняя сестра отказалась отдавать платок, сказав:

Долганская женщина. Фото, сделанное норвежским исследователем Ф. Нансеном. 1913 г.

— Расскажи мне все, что знаешь о моем брате. Но платок я тебе не дам — он мне самой нужен.

Промолчал старик, вышел из дома средней сестры и рассказал обо всем ворону. Полетели они дальше и скоро добрались до третьего дома.

— Здесь живет моя младшая сестра, — говорит ворон. — Предложи ей рассказать обо мне, но взамен попроси серебряный сундучок.

Пришел старик к младшей сестре, предложил ей рассказать о вороне. А та воскликнула:

— Конечно! Отдам я и серебряный сундучок, и все, что захочешь, только расскажи мне о моем младшем брате!

Рассказал старик, как поймал сетью ворона, как он жил у него и помогал добывать пропитание. А тут и сам ворон вошел в жилище, и уж так они с сестрой обрадовались друг другу, что наговориться не могли. А потом устроили большой праздник.

После того как все разошлись, ворон говорит старику:

— Ты хороший человек, и я хочу, чтобы ты женился на моей сестре. Выдерни одно перо из моего крыла — в нем живая вода. Выпей и станешь молодым. А потом стукни три раза по серебряному сундучку, который ты должен был взять у моей сестры, и он превратится в дом, в котором вы будете жить.

Старик сделал, как говорил ворон. Выпил живой воды, стал молодым, а потом ударил три раза по серебряному сундучку. Сундучок превратился в дом, в котором он поселился со своей женой — сестрой ворона. Родился у них сын, а когда он подрос, пошел и победил злого демона Эксекю. И ворон снова стал человеком. Но об этом вам уже другие сказки расскажут.

В отличие от многих других народов, у долган не было общего самоназвания. Термин «долганы» произошел от названия одного из родов.

Большинство народов, описанных в этой книге, проживают в более чем суровых природных условиях. Да, конечно, можно сказать, что природа Южной Сибири значительно более приветлива к человеку, чем берег Северного Ледовитого океана. Но все же снег, бураны, холод, северное сияние, полярная ночь — непременный антураж большей части мифов и сказок, рождавшихся на территории Севера и Зауралья.

Многие представители коренных народов по сей день живут практически так же, как и несколько тысяч лет назад. Да, сейчас кочевникам-оленеводам стали доступны мобильные средства связи и современная медицинская помощь. Но условия жизни от этого не становятся менее сложными… При этом тысячелетний опыт выживания в северной природе иногда мог использоваться самым неожиданным образом.

Например, в годы Великой Отечественной войны саамы Русского Севера, которые прекрасно ориентировались на местности, умели «читать» следы на снегу и владели бесшумными способами охоты, становились разведчиками, снайперами, проводниками. Многие из них способствовали работе Северного морского пути, по которому через Мурманский порт доставлялись из союзнических стран военная техника, оборудование и съестные припасы. Оленьи упряжки доставили в госпитали немало раненых, а охотники поставляли в армейские подразделения свежее мясо.

Лопарь (лопари — устаревшее название саамов). Иллюстрация из книги И. Г. Георги «Описание всех обитающих в Российском государстве народов». 1781 г.

Но вернемся к мифам и сказкам!

У народов Севера и Сибири охотничьи принадлежности, горящий в очаге огонь, рыболовные снасти, теплая одежда превращаются не просто в предметы быта, а без преувеличения в то, без чего невозможно выживание человека, поэтому зачастую эти непритязательные вещи становятся полноправными персонажами легенд и сказок. Добавим к этому сохранившиеся черты древней мифологии с ее одушевлением стихий и явлений природы — и картина получается весьма колоритная!

В частности, селькупами была составлена сказка о Хозяйке огня, в которой заметно наследие древних представлений об «одушевленности» стихий.

…В давние времена случилась такая история. В одном стойбище мужчины ушли на охоту, остались в чумах только женщины и малые дети. И вот однажды утром одна женщина принесла воды, развела в очаге огонь, собралась готовить еду. Сидит она у очага, а у нее на коленях — ее маленький сын. И тут выскочила из огня искорка, долетела до ребенка и обожгла его. Младенец заплакал от боли, а мать закричала огню:

— Ах, вот ты как? Я-то тебе дрова таскаю, хворост подбрасываю, а ты моего сына обижаешь? Вот тебе!

Взяла она ведро с водой и вылила в очаг. А потом схватила топор и мелко изрубила все оставшиеся головешки.

Стало в чуме темно и холодно; у очага котел с недоваренным мясом стоит. Ребенок у женщины снова заплакал — только уже от холода. Опомнилась хозяйка и думает: «Что же я наделала? Как я теперь без огня буду?»

Начала снова раздувать огонь. Дула, дула — только все без толку. Ни одной искорки в залитом водой очаге не осталось.

«Сбегаю к соседям, возьму у них горящую головню», — думает женщина. Положила сына на кучу оленьих шкур, укрыла потеплее и побежала к соседям. Вбегает в соседний чум и просит:

— Соседи, дайте, пожалуйста, уголь или горящую головню!

И тут огонь в соседском очаге начал дымить и потух. Удивились все: «Как это так, почему огонь гаснет сам собой?» Видит женщина, что у соседей ей огня не добыть, и дальше побежала. Да вот только к кому бы она ни заходила — у всех тут же пропадал в очаге огонь!

И вот наконец женщина прибежала к чуму, в котором жила ее бабушка. И тут произошло то же самое: едва она откинула полог и вошла — огонь в бабушкином очаге задымил и пропал. А бабушка внучку и спрашивает:

— Что случилось? Почему на тебе лица нет? И почему при твоем появлении огонь гаснет, не обидела ли ты его чем-нибудь?

Поняла женщина, что не просто так при ее появлении огонь исчезает. Заплакала и рассказала бабушке обо всем. А по стойбищу уже народ рыщет, злится, грозится наказать женщину, из-за которой все голодные в холодных чумах сидят.

Приходит женщина с бабушкой в свой чум, стали они пытаться вдвоем огонь разжечь, да только ничего у них не выходит. И вдруг видят — сидит среди головешек и угольков старуха. Кожа у нее словно огненными языками переливается, а глаза как угли горят. Посмотрела эта старуха на женщину и ее бабушку и говорит:

— Не будет у вас огня в очаге. Обидели меня здесь, водой мне в лицо плескали да топором рубили.

Поняли женщина и бабушка, что перед ними — сама Хозяйка огня. И начали упрашивать:

— Пожалуйста, Хозяйка огня, прости нас! Дай нам огня, ведь все селение не может ни согреться, ни еду приготовить!

— Будь по-вашему, — отвечает Хозяйка. — Огонь я вам верну, но взамен заберу сына своей обидчицы. Только так вы научитесь огонь беречь!

Заплакала женщина:

— Как же так? Как могу я сына отдать?

— Придется, — говорит бабушка. — По твоей вине и из-за твоей глупости люди без огня остались.

Взяла женщина своего ребенка, протянула его Хозяйке огня. Та взяла младенца на руки, топнула ногой по углям — и снова загорелось пламя. А Хозяйка огня вместе с ребенком исчезли. С тех пор начали люди беречь огонь и с уважением к нему относиться.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ НАЗВАНИЯ

Вплоть до 1930-х годов селькупов называли остяко-самоедами, тогда как хантов и кетов обычно именовали остяками. Происхождение слова «остяки» достоверно не выяснено. Одна из версий гласит, что оно происходит от тюркского «уштяк» — «дикий» либо от местного названия реки Оби.

Примеров «одушевления» природы и стихии, особого отношения к скалам, деревьям, водоемам в среде народов Севера и Сибири можно привести великое множество. Например, в Верхоянском районе Якутии находится гора Кисилях, которую и местные жители, и многие прибывающие сюда путешественники считают местом силы. Собственно, кигиляхами или кисиляхами (от якутского «человек», «человекоподобный») называют высокие каменные столбы, иногда имеющие причудливую форму, образовавшиеся в результате многолетнего воздействия выветривания. И в самом деле — и гора Кисилях, и Кисиляхский хребет, в который она входит, усеяны необычными каменными фигурами, над созданием которых трудилась сама природа. Согласно местному преданию, много тысяч лет назад люди, которые жили высоко в горах, решили откочевать в более теплые места; но, переходя гору Кисилях, многие замерзли и превратились в каменные изваяния…

Герб Республики Саха (Якутия)

По представлениям якутов, горы Кисиляхского хребта имели особое значение для богов — Айыы. И отдельные скалы и утесы могут не только дать возможность напрямую обратиться к небожителям, но и при должном уважении к ним способны исполнить желания. Например, скала Ийэ Таас при прикосновении к ней исцеляет болезни, скала Ага Таас дает силу и власть (нужно только уметь грамотно ими распорядиться), скала Тантал Тааса дарует любовь, а скала Айыысыт Тааса, если обратиться к ней, поможет в зачатии и рождении детей.

Река Обь

Еще один памятник природы, которому всегда придавалось особое значение, — так называемые Ленские столбы: многокилометровая стена вертикально вытянутых скал на берегу реки Лены в Хангаласском улусе Якутии. Эти «столбы» даже на циничных и трезвомыслящих современных людей производят неизгладимое впечатление своей первобытной мощью, ну а в более давние времена они были одним из важнейших обрядовых мест. На Ленских столбах кое-где до сих пор сохранились изображения, сделанные людьми много лет назад и, видимо, игравшие роль неких сакральных символов. Такое же значение, скорее всего, имели и так называемые Шишкинские писаницы — наскальные рисунки, найденные неподалеку от поселка Качуг в Иркутской области. Создавали их, по предположениям этнографов и археологов, курыкане — представители народа, являвшегося одним из предков современных якутов. Одна из таких «писаниц» с изображением всадника представлена на гербе Республики Саха (Якутия).

«Столбы» на горе Кисилях

По мнению геологов, Ленские столбы сформировались около 400 000 лет назад.

Столь типичное для северных регионов явление природы, как полярное (северное) сияние, тоже нашло свое отражение в легендах и сказках. Например, в эскимосских.

…Жил на берегу моря один человек со своей женой. Каждый день выходил он в море, добывал нерп и прочих зверей. И вот однажды возвращался он домой затемно. Посмотрел на небо, а там полярное сияние, разноцветные сполохи весь небосвод закрыли. А один сполох сорвался с неба и упал прямо к ногам охотника. «Наверное, это к счастью!» — подумал тот. Пришел домой — и правда: жена говорит ему, что ребенка ждет.

И вот прошло положенное время, появился на свет мальчик.

— Как же мы назовем его? — спрашивает жена.

Вспомнил охотник, что в тот день, когда он о скором рождении ребенка узнал, сполох от северного сияния у его ног оказался. И говорит:

— Назовем сына Сполохом!

На том и порешили. Сполох рос быстро и вскоре уже начал помогать отцу на охоте. Но однажды отец ушел в море, да так и не вернулся — то ли в бурю попал, то ли какое морское животное лодку его разбило. А жена его после этого от горя тоже не прожила долго, и остался Сполох сиротой. Сидит он дома и думает: «Много раз я слышал, как старики рассказывали, что умершие на небо поднимаются. Попробую-ка я тоже на небо взобраться — может быть, увижу отца с матерью».

Дождался он, когда на небе появится северное сияние, взял аркан, бросил его вверх и зацепился за один из огоньков. А потом полез вверх по ремню. Долез до самого неба, а там такая красота, что ни один человек ни разу не видывал! Сполохи северного сияния, разноцветные, огромные — и до всех можно рукой дотронуться! Юноша-Сполох начал играть с ними, бегать среди волн северного сияния, да так на небе и остался. И стал самым старшим среди сполохов.

Еще одна эскимосская легенда повествует о том, как охотник рассудил спор солнца и ветра.

…Жил на свете один охотник. Было у него пятеро детей, а достатка не было: все дети были еще маленькие, помогать отцу не могли, а есть хотели! Потому и сам охотник, и его жена из сил выбивались, чтобы детей накормить да запасы на зиму сделать. Охотник каждый день идет то за дичью, то за рыбой; ничем не брезговал, брал даже туши животных, которых на берег выбросило или медведь не доел. А жил он в местах холодных, и часто то нос отморозит, то щеку. Жена его летом собирала ягоды на еду, снимала шкуры со зверей, которых ее муж добудет, а потом без устали сушила мясо, морозила рыбу, шкуры обрабатывала да шила из них одежду.

Эскимосы на фотографии конца XIX в.

И вот однажды охотник отправился на промысел. Ходил, ходил — ничего не добыл. Был в тот день сильный мороз, замерз охотник и собирался уже домой отправиться. И вот бредет он среди скал и слышит какие-то звуки: то ли голоса человеческие, то ли крики звериные.

«Что бы это могло быть? — думает охотник. — Может быть, звери или птицы какую-то тушу нашли? Надо посмотреть, вдруг и мне что-то перепадет». Пошел он туда, откуда голоса доносились, только никого не увидел. А голоса по-прежнему звучат и как будто спорят о чем-то! Удивился охотник, сел за уступ скалы и начал прислушиваться. И вот слышит он такой разговор.

— Ух, и повеселюсь я скоро! — говорит один голос. — Как дуну холодом, как насыплю снега — и буду смотреть, как люди от холода с ноги на ногу прыгают да руками хлопают. А потом начинают все щели в своем жилище конопатить! А потом все реки льдом скую, всех зверей разгоню по норам да берлогам, все ягоды и растения под снегом укрою — то-то люди побегают, разыскивая пропитание!

— Думаешь, это весело? — отвечает второй голос. — Вот я прихожу и землю согреваю. Тает лед на реках, начинает играть рыба, вылезают из нор звери. Тепло, хорошо становится! Люди веселятся, благодарят меня, идут на охоту, а потом пир устраивают.

Первый голос отвечает:

— Давай найдем кого-нибудь, кто наш спор рассудил бы. Вон какой-то человечек от нас за скалой прячется! Эй, человечек, послушай! Кто из нас прав?

Понял охотник, что услышал он спор ветра и солнца. Подумал и говорит:

— Мне больше солнце по душе. Когда солнце светит — охотиться легче, ни нос, ни щеки не отморозишь. В реке рыбы много, и лунки во льду делать не надо! Зверя морского добывать легче. А жена моя летом ягод может в лесу набрать видимо-невидимо!

Эскимосская женщина с ребенком (эскимосы Аляски). Фото нач. ХХ в.

— Спасибо тебе, — говорит Солнце. — Отныне буду я тебе помогать. Больше ты нос не отморозишь, и даже если ветер много снега принесет — тебе всегда на охоте будет сопутствовать удача. А за лето вы с женой да с детьми сможете каждый раз много ягод и кореньев запасать.

С тех пор охотнику и на работе, и на рыбалке везло. Какая бы ни была погода — всегда возвращался он домой с добычей, а летом они с женой делали много припасов. А вскоре и дети подросли, смогли охотиться вместе с отцом.

Далеко не во всех сказках эскимосов (даже если речь идет о могучем герое, победителе злых духов) возможна победа человека над силами природы — в первую очередь холодом и морозом. Именно такова сказка о воине и охотнике по имени Алинтитуна, в которой сохранилось много архаических черт.

Эскимосский охотник. XVIII (?) в.

…Жил в одном селении юноша по имени Алинтитуна. Был он сильным, умным, ловким; не было ему равных в охоте, не было случая, чтобы вернулся он домой без добычи. Ничего и никого Алинтитуна не боялся.

И вот однажды людям селения, в котором жил Алинтитуна, начали докучать злые духи: насылали болезни, пожирали съестные припасы, всячески вредили. И решил молодой охотник расквитаться с ними. Отправился он к предводителю духов и сказал ему:

— Завтра я хочу устроить большой праздник. Мяса нажарю, подарки вам приготовлю. Приходите веселиться!

Обрадовались злые духи: кому ж не хочется вкусно поесть и подарки получить? И на следующий день начали собираться у жилища Алинтитуны. Но как только очередной злой дух входил к нему, юноша бросал ему в глаза нагар со светильника и, пока дух щурился да протирал глаза, убивал его. Так он многих перебил, а те, что остались в живых, — разбежались и больше не докучали людям. Долго благодарили Алинтитуну односельчане за победу над духами! И решил он схватиться с самим покровителем мороза — Тыкываком.

Тыкывак насылал на людей вьюгу, мороз и бураны. И именно из-за него земля во время морозов трещала. Это потому, что Тыкывак приходил на задворки селения и падал на землю. Ударялся он о землю головой, и раздавался громкий треск.

И вот Алинтитуна сказал своим соседям:

— Если услышите ночью треск, не отвечайте и не ходите посмотреть, что случилось!

Наступила ночь. Пробрался в селение покровитель мороза Тыкывак и упал на мерзлую землю. Раздался громкий треск. Но все жители селения, помня наставления Алинтитуны, сидели тихо по домам и не выскакивали наружу. А Алинтитуна взял гарпун, с которым на охоту ходил, подскочил к покровителю мороза и загарпунил его. Тыкывак обратился в рыбу и вместе с гарпунным крюком ушел под землю.

Прошло несколько дней. Алинтитуна отправился на охоту и вдруг набрел на ярангу, которой раньше на этом месте не было. Зашел в нее и видит: сидит у очага старик и еду готовит. Пригласил старик молодого охотника поесть вместе с ним и протянул ему миску с мясом. Начал Алинтитуна есть и вдруг почувствовал боль в животе.

— Чем ты меня накормил? — спрашивает он у старика.

— Это ты собственный гарпун вместе с крючком съел, — отвечает тот. — Я — Тыкывак, покровитель мороза.

Эскимосы на лодках-каяках в Беринговом море. Фото 1914 г.

Так и умер Алинтитуна в той яранге; нашли его тело односельчане и похоронили. А покровитель мороза каждую зиму по земле ходит, снегом сыплет да трещит.

РОДОСЛОВНАЯ ЭСКИМО

Мороженое с названием «эскимо» (вернее, eskimo pie — «эскимосский пирог») впервые появилось в США в 1920 году. В Советском Союзе эскимо начали продавать в 1930-х. Что же касается собственно американских эскимосов, они делают так называемый акутак — блюдо из животного жира и растертых ягод, иногда дополнительно подслащенных. Блюдо это обычно едят охлажденным, из-за чего акутак и начали называть «эскимосским мороженым».

Впрочем, есть сказки с несколько иным смыслом — о силе человека. Как, например, сюжет о мальчике, задававшем вопросы льду, ветру, горам и так далее. С небольшими вариациями он встречается у разных народов Севера и Сибири.

…Один маленький мальчик выбежал из чума и начал играть на снегу. Играл он, играл — и вдруг поскользнулся на льду и упал. Да так, что искры из глаз посыпались. И спрашивает мальчик у льда:

— Что за сила у тебя такая, что ты людей с ног валишь? Ты что же это, сильнее, чем человек?

— Да! — гордо отвечает лед. — Я сильнее, чем человек, даже если он не такой маленький и слабый, как ты!

Подумал мальчик и говорит:

— А когда весна настанет и солнце пригреет, ты растаешь. Получается, что солнце сильнее тебя?

— Выходит, что так, — нехотя признался лед.

Мальчик дождался, когда солнце выглянет, и спросил его:

— Скажи мне, солнце, ты сильнее, чем лед?

— Да! — ответило ему солнце.

— Тогда почему, — спрашивает мальчик, — если ты такое сильное, тебя могут закрыть облака?

Солнце согласилось, что облака сильнее, чем оно.

Мальчик спрашивает у облака:

— Ты сильнее, чем солнце?

— Конечно, сильнее! — гордо отвечает облако.

— Тогда почему, — спрашивает мальчик, — ты рассеиваешься, когда дует ветер?

— Значит, ветер сильнее меня, — грустно сказало облако.

Обращается мальчик к ветру:

— Ты сильнее, чем облако? Скажи!

— Ну конечно, сильнее! — провыл ветер.

— Тогда почему, — не отставал мальчик, — ты не можешь сдвинуть горы?

— Видимо, горы сильнее, чем я, — отвечает ветер.

Подбежал мальчик к горе и спросил:

— Ветер только что признался, что горы сильнее, чем он. А почему деревья растут на горе и разрушают ее своими корнями? Выходит, что деревья сильнее гор?

Чукотская женщина. Изображение из коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки. XVIII в.

— Да, дерево сильнее меня, — призналась гора.

Пошел мальчик к дереву и спросил его:

— Дерево, скажи мне, почему ты можешь разрушить своими корнями гору, но подчиняешься, когда рубит тебя человек?

— Потому, — ответило дерево, — что человек сильнее, чем деревья и горы.

Суровые природные условия требовали определенных качеств характера и способностей — не столько приобретенных, сколько воспитанных с раннего детства. Именно об этом — орочская сказка о «лучшем охотнике».

Орочи. Фото ок. 1912 г.

…Жил на берегу моря охотник, и были у него жена и маленький сын. Много раз пытался охотник сына своего к делу привлечь, да жена была против, говорила, что он еще слабый да маленький. И когда наконец супруга охотника согласилась отпустить сына с отцом в море, оказалось, что сын очень нетерпеливый и утруждать себя не желает. На охоте иной раз нужно несколько часов в засаде сидеть, пока зверь близко не подойдет, а на море приходится много часов по волнам плавать, пока не удастся нерпу добыть. Отец-то хорошо это знал, а вот сын никак не хотел терпение проявить. Пойдут они с отцом на охоту — сын по лесу носится, думает, что зверей таким образом ищет, а на самом деле распугивает. Выйдут в море на лодках — сын думает, что нерпы должны сразу же к ним навстречу выплывать, а иначе и утруждаться не стоит!

Название «орочи» происходит, скорее всего, от слова «орон», которое во многих языках тунгусо-маньчжурского происхождения означало оленя.

Много раз охотник сыну говорил:

— Нельзя так, сынок! На охоте многое от терпения зависит!

Но тот только отмахивался.

И вот однажды в очередной раз охотник и его сын вышли в лодках на море, нерп добывать. Отошли от берега, сын повертел головой и говорит:

— Нет здесь нерп. Давай возвращаться обратно.

— Нет, — отвечает отец. — Подождем еще. Морской зверь — чуткий и пугливый, не всегда сразу его найти можно.

Подождали еще. И вынырнули неподалеку от их лодок сразу несколько нерп. Отец-охотник направил лодку к ним и кричит сыну:

— Помогай!

— Да ну их, — отвечает сын. — Мелкие они какие-то. Я вот туда поплыву, там в волнах, похоже, нерпа гораздо крупнее, чем те, на которых ты охотиться собрался.

— А если это не нерпа, а косатка? — возражает отец. — Ты можешь погибнуть!

— Нет, — отозвался сын. — Я знаю, это большая жирная нерпа!

И поплыл в другую сторону.

Добыл отец-охотник нескольких нерп и отправился на поиски сына. Да только нигде найти его не мог, не увидел на поверхности моря ни нерп, ни лодки. Долго отец плавал по волнам, искал сына, но так и не нашел и отправился домой в слезах. А дома жена на него напустилась:

— Погубил ты нашего мальчика! Говорила я тебе, что рано ему на охоту ходить!

— Погоди, — говорит охотник. — Может, он просто далеко заплыл и скоро вернется.

Но прошел день, прошел другой — не возвращается сын. И охотник, решив, что он утонул, сел на берегу и заплакал. И вдруг слышит голос:

— О чем ты плачешь?

Поднял охотник голову и видит: сидит перед ним на прибрежных камнях старик с длинной зеленой бородой, в которой водоросли запутались, а одежда у него из рыбьей чешуи. Понял он, что перед ним сам Хозяин моря, и говорит:

— Да как же мне не плакать? Сын у меня пропал. Молодой, красивый, а уж какой охотник замечательный! Добытчика лучше него, наверное, на свете и не было!

А Хозяин моря засмеялся и говорит:

— Вот никогда бы не подумал, что твоего сына можно лучшим на свете добытчиком назвать!

Очень обидно стало старому охотнику, что над его сыном насмехаются, но не посмел он перечить Хозяину моря. А тот и говорит:

— Рассмешил ты меня. Ладно, так и быть, верну тебе твоего замечательного сына. Завтра рано утром жди его домой.

Прибежал охотник домой, рассказал обо всем жене и легли они спать. А рано утром уже сидели на пороге и ждали, когда же сын домой вернется. И вот видят — несет по волнам какой-то предмет. Пригляделись, а это деревянная люлька, и лежит в ней румяный младенец. Поймал охотник люльку и говорит:

— Хозяин моря обещал вернуть нам сына. А это кто такой? Откуда этот малыш?

А жена схватила ребенка на руки и закричала:

— Да это наш сын! И глаза его, и нос, и даже люлька та самая, в которой он в младенчестве лежал! Только он опять маленький…

И потащила люльку с младенцем домой. А охотник сел на берегу и стал ждать Хозяина моря.

Когда совсем рассвело, опять появился на прибрежных камнях старик в одеянии из чешуи с длинной зеленой бородой. Набрался охотник храбрости и спросил:

— Скажи мне, почему ты вернул нам сына маленьким? Ведь мой сын был уже большой.

— А потому, — отвечает Хозяин моря, — что был он большой, да только глупый и охотник никудышный. Ни терпения, ни ума. А когда он вместо нерпы за косаткой погнался, я и забрал его в свои владения. Но теперь я вернул тебе сына — воспитывай его с младенчества, будь с ним построже и пораньше начинай обучать всему, чему положено.

У всех народов Севера и Сибири есть мифы и сказки о происхождении тех или иных животных, растений, явлений природы. Причем нередко бывало так, что сначала появлялась «мифологическая» версия, в которой, например, животных создавали те же боги-демиурги, которые сотворяли мир и человека, а позднее создавались сказки, в которых появление на свет какого-либо представителя животного или растительного мира описывалось уже по-иному. Отделить «мифологические» черты от «сказочных» в этих повествованиях довольно сложно.

В приводимой здесь мансийской легенде смешались несколько мотивов: история одного из сыновей бога Нум-Торума — Мир-Суснэ-Хума, который, согласно мифам, вызволил небесные светила из подземелья и создал некоторых птиц и зверей; сказка об «усыновлении» земного ребенка богом; ранние и более поздние предания о появлении различных видов животных; способность самого Мир-Суснэ-Хума обращаться в зверей и птиц…

Сюжет, который за многие столетия стал весьма сложным и запутанным, можно вкратце представить так.

…Жили да были старик и его жена. Не было у них детей и очень горевали они из-за этого. И вот однажды старуха утром собралась выйти из жилища и видит: прямо на пороге лежит люлька с младенцем.

Современный вид Ханты-Мансийска

Взяли старик и его жена ребенка на воспитание, начали растить в своем доме. Рос он красивым, сильным и смышленым, радовал своих приемных родителей. А в один прекрасный день говорит матери:

— Хотелось бы мне стать сильным и ловким. Надо с кем-то бороться. Только вот с кем?

— Слышала я, — говорит ему приемная мать, — что есть у бога Нум-Торума дочь. Никто не может ее побороть! Отец ее сказал, что если кто попробует дочку его ударить, то сей же час провалится под землю.

— Вот бы найти ее! — говорит мальчик. — Она наверняка может научить меня бороться как следует!

— Не делай этого, — говорит старушка. — Если ты пропадешь — как же мы без тебя жить будем?

— Ну уж нет, — говорит мальчик. — Чую я, что дочь Нум-Торума может сделать меня воином и научить бороться. Пойду ее искать.

Маньпупунер (Гора идолов). Республика Коми

Заплакала старушка и собрала сына своего в путь. Дала ему осколок миски и говорит:

— Если попадешь в беду — разломай этот осколок пополам.

Отправился мальчик в путь; шел он, шел — и видит: лежит посреди дороги посох. «Возьму его с собой, — подумал он, — может, в пути будет легче».

Идет дальше — и вдруг слышит голос:

— Куда ты идешь?

— Хочу силу свою испытать да могучим воином стать, — отвечает парень.

— Не торопись, — говорит тот же голос. — У меня для тебя поручение есть. Нужно для начала отобрать солнце и луну у злого Куль-отыра, который их в подземелье запер, а потом сделать зверей и птиц и поселить их на земле. А сейчас сорви три травинки, скрути из них веревочку и подуй на нее.

— А кто ты такой? — спрашивает мальчик.

— Я — Нум-Торум, — отвечает ему голос.

Сделал мальчик, как было велено, и травинки превратились в мышонка с длинным хвостом.

— Что прикажешь делать, могучий богатырь? — спрашивает мышонок.

— Копай землю вглубь, — говорит ему парень.

Начал мышонок копать землю и прокопал глубокую нору. Заглянул в нее парень и видит владения Куль-отыра как на ладони! А посередине — украденные луна и солнце.

И тут из норы в земле полетели комары. Да так их много стало, что разлетелись по всей земле и начали у людей да у скота кровь пить.

А мальчик спустился через нору к Куль-отыру и говорит ему:

— Ты зачем же столько комаров сотворил? По всей земле от них теперь покою нет.

Куль-отыр хотел было прогнать наглого гостя, да мальчик взял в руку горсть пыли и бросил ему в глаза. А пока тот чихал, ругался да глаза протирал, мальчик схватил солнце и луну и выскочил на поверхность земли. Кричит он Нум-Торуму:

— Отец, что мне делать?

— Оборачивайся гусем! — кричит ему Нум-Торум.

Обернулся мальчик гусем и полетел дальше с солнцем и месяцем в клюве. А Куль-отыр принял облик чайки и уже нагоняет его.

— Бросай солнце и месяц вверх! — кричит мальчику Нум-Торум.

Тот бросил — и месяц с солнцем на небе повисли, да так там навсегда и остались. А Нум-Торум вышел навстречу Куль-отыру с мечом в руке; тот увидел меч и бросился наутек.

Пришел мальчик в дом Нум-Торума; тот угостил его как дорогого гостя и всем рассказал, что он добыл из подземелья солнце и месяц. А мальчик, обратившись в гуся, полетел на землю. Опустился на нее и снова принял человеческий облик. Поднял два камушка, постучал ими друг о друга — и появилась перед ним собака; прыгает весело, хвостом виляет. Взял мальчик несколько листочков, скрутил из них трубочку — и появился бурундук. Взял щепочку, обстругал ее — и появился соболь.

Идет мальчик по дороге, а за ним звери бегут. А он все новых делает — то из листьев, то из глины, то из дерева. И вот дошел до берега моря. Видит — лежит на берегу страшная ведьма и спит. Из носа у нее искры сыплются, когти длинные, как у тигра, а голова лохматая, как хвост злого демона. Хотел мальчик ведьму своим посохом ударить, а та проснулась и провалилась в трещину под камнем.

«Что же делать? — думает парень. — Надо ее догнать, как бы она горя людям не принесла».

Взял он осколок миски, который дала ему мать, разломил его надвое, и тут же на его груди оказалась прочная кольчуга. Прыгнул он в ту же трещину под камнем, в которую ведьма провалилась, и кинулся за ней. Догнал и говорит:

— Давай бороться! Я хочу поскорее могучим воином стать! И если я тебя поборю — обещай, что не будешь людям вреда приносить.

Начали они бороться. Долго боролись, да не смогли одолеть друг друга. И говорит ведьма:

— Хватит! Одинаковые у нас силы. Обещаю, что больше вредить никому не буду.

Вылез парень на поверхность земли и видит, что животные, которых он создал, ждут его. И говорит он им:

— Не могу я вас с собой взять, пора вам найти свое место на свете. Ты, собака, иди к людям — будешь помогать им охотиться и стада охранять. Ты, лиса, отправляйся в лес — там ты будешь жить. Ты, мышь, иди туда, где сможешь зерна для себя и детенышей добыть и норку сделать.

Так он и распределил всех животных, которых создал. А потом обратился в гуся, поднялся на небо к Нум-Торуму и обо всем ему рассказал. Собрал Нум-Торум других богов, слушали они о похождениях парня да хвалили его. А после пира он снова превратился в человека, отправился туда, где жили его приемные родители, да и сейчас там живет.

Желтая трясогузка

ПТИЧКА-НЕВЕЛИЧКА

Особым почитанием у хантов и манси пользовалась птичка трясогузка. Считалось, что она приносит весну и своим хвостом ломает лед на реках и озерах. Ее называли «птица, несущая душу», а в некоторых вариантах мифа она даже считается одним из воплощений бога Мир-Суснэ-Хума.

В древних мифах часто встречается мотив превращения человека в птицу, животное или наоборот. Многие из этих историй разъясняли появление на земле какого-либо вида. Когда на смену мифам пришли сказки, сюжеты, посвященные различным превращениям, не стали менее популярны. Такие сказки, в которых явно ощущается наследие древнего мифа, называют иногда мифологическими. Удачный пример — ненецкая сказка «Кукушка».

…Много лет назад жила на свете одна женщина; и было у нее четыре сына. Все дети были умные, сильные и красивые, только, к сожалению, очень ленивые. Весь день они бегали, играли, развлекались, а матери помочь не хотели. Сама она и воду с реки таскала, и дрова заготавливала, и еду готовила. А сыновья прибегут в чум с улицы, натащат на ногах грязи, съедят все, что мать приготовила, и снова убегают играть и веселиться. А она за ними моет, убирает и все в порядок приводит.

И вот прошло некоторое время, и от непосильной работы мать заболела. Лежит она в чуме, встать не может и просит своих детей:

— Дети мои, принесите мне воды попить!

А сыновья хоть и слышат просьбы своей матери, да только неохота им от игры отрываться.

— Я не пойду на реку, там холодная вода! — говорит один.

— Ведро тяжелое, я его не дотащу! — кричит другой.

— А я ноги промочил! — жалуется третий.

— А я шапку где-то потерял, — говорит четвертый. — Пока не найду шапку, не пойду за водой.

И знай себе играют в снегу — ни мокрые ноги, ни потерянная шапка никому не мешают.

Прошло некоторое время, проголодались сыновья и зашли в чум. И видят такую картину: мать их в птицу-кукушку обратилась! Покрылись ее руки перьями и превратились в крылья, лицо вытянулось, и появился на нем клюв, а сзади вырос длинный кукушачий хвост. Взмахнула мать-кукушка крыльями, вылетела из чума и поднялась в небо.

Испугались сыновья, бегут за ней и кричат.

— Мама, вернись! — кричит старший. — Я воды принес, дам тебе попить!

— Не надо, — отвечает мать, — я теперь могу до любой реки долететь и воды напиться.

Полог ненецкого чума. Ямал

— Вернись, пожалуйста! — кричит второй сын. — Мы воды в серебряный ковшик налили, чтобы тебе пить было удобно!

— Нет, — отвечает кукушка. — Поздно вы спохватились, я никогда больше не вернусь!

Бежали дети за своей матерью-кукушкой много часов, выбились из сил, в клочья стерли подошвы обуви и изранили ноги о ветки и камни. Да только не вернулась кукушка домой, навсегда осталась птицей и покинула своих детей. С тех пор в тундре появился красный мох, а кукушки не вьют гнезда и птенцов своих не воспитывают.

До наших дней дошли сказки, которые повествуют не столько о появлении на земле того или иного вида животных (или растений), сколько о том, каково происхождение их внешних особенностей. Как, например, в мансийской сказке о том, откуда у оленей появились рога.

…Было это много лет назад. Люди тогда были сами по себе, а олени — сами по себе. Не было ездовых оленей, ни саней, ни упряжек люди тогда не делали. А самое главное — рогов у оленей не было!

И жил тогда на свете один охотник. Был он удачливым и умелым, мог выследить любого зверя и не возвращался домой без добычи. Но вот только никогда он не охотился на оленей, жалко ему было этих красивых зверей. А олени как будто знали об этом и охотника не боялись.

Но однажды настали в тайге трудные времена: дичи стало меньше, звери и птицы попрятались. Долго ходил охотник по зарослям, да так ничего и не добыл. А дома у него семья голодная сидит! И вот пробирается он к очередной полянке и видит: бродит по ней целое стадо безрогих оленей. Долго думал охотник, что ему делать; и пропитание нужно добывать, и оленей убивать жалко. Но наконец решился и собрался было выстрелить, а один олень поднял голову, посмотрел в глаза охотнику и подошел к нему. А потом вдруг заговорил человеческим голосом:

— Здравствуй! Давно уже все олени знают о тебе и благодарны за то, что ты ни разу никого из наших не убил. Не трогай нас, а взамен я тебе помогу!

— И как же ты мне поможешь? — спрашивает охотник.

— Увидишь, — отвечает безрогий олень. — Садись ко мне на спину.

Сел охотник на спину оленя — и тот помчался. Привез он охотника к нему домой. Очень удивились его жена и дети, увидев такую картину. А олень говорит:

— Сейчас я отвезу тебя в дальние леса, где много всякой дичи. Только помни, что ты всегда жалел животных и добывал только тех, которые нужны для пропитания.

Охотник заверил оленя, что он никогда не позволит себе настрелять больше дичи, чем ему нужно для того, чтобы прокормить семью. Олень отвез его на своей спине в дальние леса, а дичи там — видимо-невидимо! Охотник добыл сколько ему нужно и на спине оленя вернулся домой.

Олень потом еще некоторое время прожил в семье охотника, помогал ему до дальних угодий добираться да разные грузы на себе перевозил. И охотник решил отблагодарить своего друга. Вместе с сыновьями сделал он рога и, когда олень прибежал к нему в очередной раз, приладил их к оленьей голове. Тряхнул олень головой, постучал рогами о стволы деревьев, поковырял отростком рога землю и говорит:

— Спасибо тебе, это ты хорошо придумал. Теперь мне и волки не страшны, буду рогами от них отбиваться!

И с тех пор у всех оленей на голове рога и все они помогают человеку: возят грузы и таскают нарты.

Эвенкийские оленеводы

РОГАТЫЕ ПЕРИПЕТИИ

В одной из мансийских сказок, когда высшие силы «раздавали» животным рога, заяц потребовал себе такие же, подслушав разговор о том, что рога — хорошая защита от хищников. Но, получив рога, заяц сломал их о дерево, испугавшись упавшей с дерева шишки. И с тех пор рогов у зайца нет, зато есть длинные уши, напоминающие о том, что он любит подслушивать.

В эвенкийской сказке о том, как дятел получил свое оперение и прочный клюв, представлены сразу несколько животных, причем лиса имеет образ, очень схожий с тем, как ее обычно представляют в русских сказках.

…На берегу одной реки жили старик и старуха — росомахи [55]. И вот однажды они решили перебраться жить на другой берег — показалось им, что там и добычи побольше, и место для жилья более удобное.

— Но как мы переберемся на тот берег? — говорит старушка-росомаха. — Нужно лодку делать.

— Сделаю, — отвечает ее муж.

На следующий день старик-росомаха пошел делать лодку, а жена его вещи собрала в мешки да ждет, когда все будет готово, чтобы ехать на другой берег. Вернулся старик-росомаха с лодкой и говорит:

— Прежде чем ехать, нужно отдохнуть немного. Я пойду посплю, а ты носи пока вещи в лодку.

Старик-росомаха отправился спать, а его жена начала носить в лодку мешки. И тут подходит к ней лиса.

— Здравствуй, бабушка! — говорит лиса. — Что это ты делаешь?

— Да вот задумали с моим стариком на другой берег перебраться, — отвечает росомаха. — Он спит, а я пока вещи собираю.

— Ой, — заюлила лиса. — Зачем же старичка такой тяжелой работой загружать? Лодка тяжелая, течение быстрое, с веслами управляться сложно! Если ты уже все вещи в лодку сложила — давай я их перевезу на тот берег! А ты подожди здесь, а то твой старик проснется и испугается, куда это жена и вещи подевались. А потом я вернусь и привезу на другой берег вас обоих.

— Хорошо, — говорит росомаха, — вези! Спасибо тебе!

Села лиса в лодку, взяла весла и поплыла. Работает веслами и радуется: «Ну и глупая бабка-росомаха! А мне-то как повезло — сразу столько вещей привалило!»

А росомаха поняла, что лиса обманула ее. Сидит на берегу реки и плачет.

Летел мимо дятел, уселся на ветку над росомахой и спрашивает:

— Что ты, бабушка, плачешь?

Рассказала ему росомаха о своей беде.

— Не плачь, бабушка! — говорит дятел. — Верну я тебе все, что лиса украла!

Полетел дятел туда, куда лиса направилась, обогнал ее лодку и сел на берегу. А когда лиса проплывала мимо, начал махать ей крыльями: мол, остановись и причаль к берегу!

Подплыла лиса к дятлу и спрашивает:

— Что это ты машешь мне крыльями? Что у тебя случилось?

— Да вот, — говорит дятел, — заболел я что-то. Направляюсь к одному шаману, который живет неподалеку, да чувствую — не дойду. Возьми меня с собой!

— Куда же я тебя возьму? — говорит лиса. — Вся лодка мешками занята.

— Мне много места не надо, — говорит дятел. — Сяду прямо на мешки, да и плыть мне недалеко.

Согласилась лиса подвезти дятла. Прыгнул он в лодку, и они поплыли. Лиса гребет, а дятел тем временем ковыряет в днище лодки небольшую дырочку. Начала в лодку вода просачиваться, тут дятел и говорит:

— Что-то течет твоя лодка. Надо к берегу править, как бы мы не утонули!

Причалили к берегу, дятел и говорит лисе:

— Пойди в лес, набери смолы. Я не могу — от болезни совсем сил не осталось. Заклеим лодку смолой и поплывем дальше.

Убежала лиса в чащу, а дятел сломал веточку, сделал из нее пробку и закрыл дыру. Сел в лодку, взял весла и направился туда, где ждала его старушка-росомаха. Лиса выскочила из леса с комком смолы в лапах и кричит:

Чукотская аппликация из замши и меха

— Ты куда направился на дырявой лодке?

— Она не дырявая, — отвечает дятел. — Дыру я заделал. А вещи, которые ты украла, я верну хозяевам!

Долго бегала лиса по берегу, ругалась и кричала, да ничего не поделаешь.

А дятел приплыл туда, где сидели на берегу росомаха со своим мужем и плакали — жалко было им вещей, которые украла хитрая лисица. Причалил дятел лодку к берегу и говорит:

— Не надо плакать! Вот все ваши вещи!

В благодарность старушка-росомаха сшила дятлу пеструю кухлянку и красную шапочку. А ее муж выковал из железа клюв и крепкие когти и тоже подарил их дятлу. С тех пор эта птица без устали скачет по деревьям и долбит клювом крепкие древесные стволы, добывая себе пропитание. А лисица, если увидит дятла, злобно тявкает на него, да только ничего поделать уже не может.

В северных и сибирских легендах и сказках часто встречаются совы. Они могут выступать и как мудрые советчики, и как персонажи, не отличающиеся умом и дальновидностью. То, почему совы избегают дневного света, в ненецком фольклоре объяснялось так.

Белая полярная сова

У пары сов был один-единственный сын. Вырос он, стал взрослым, и родители решили его женить. Да только на ком? Подумали супруги-совы, а муж и говорит:

— Слышал я, что у воронов, что живут в нескольких дневных переходах отсюда, есть дочка. Почему бы не сосватать ее нашему сыну?

В тех местах, где проживают ненцы, встречается несколько видов сов, например ястребиная, болотная, белая, бородатая неясыть и некоторые другие.

Надумано — сделано, и отправились совы в путь. Прибыли в стойбище ворон, сосватали их дочь, сыграли свадьбу и обратно поехали. Стал сын-сова жить со своей женой-вороном. И все бы хорошо, только мать-сова невесткой своей недовольна. И черна-то она слишком, и голос у нее громкий, и почтительности маловато: чуть что не по ней, кричит да ругается. А сова и сама не простая — не любит, когда ей перечат, охота ей, чтобы невестка была тихая да послушная.

И вот однажды говорит невестка-ворон:

— Хотелось бы мне оленьего мяса.

— Ишь ты какая! — бурчит сова. — Мяса ей! А родители твои за тобой много ли приданого дали, чтобы тебя мясом оленьим кормить?

Обиделась невестка-ворон и говорит:

— Пожалуй, вернусь я к своим родителям.

И улетела.

— Вот ведь наглая! — злится сова. — Нужно теперь нашему сыну новую жену искать!

А через некоторое время прилетели в те места, где жили совы, птицы-канюки [56]. Подумали совы — всем будет хороша для их сына жена-канюк! И пошли сватать невесту. Канюки согласились выдать свою дочь за сына сов. Сыграли свадьбу. Мать-сова не нарадуется: невестка-канюк трудолюбивая, тихая, почтительная. Да только прошло немного времени, и невестка заболела. Говорит старуха-сова своему сыну:

— Слышала я, что неподалеку отсюда живет сильный шаман-мышелов [57]. Приведи его, пусть твою жену вылечит, а то как бы не померла она.

Привел сын-сова шамана, а тот и говорит:

— Сделайте особый чум, я буду там лечить вашу невестку. Семь дней мне потребуется на борьбу со злыми духами, которые болезнь вызвали. И пока я буду ее лечить — в чум не заходите.

Начал шаман лечить невестку-канюка. Семейство сов не входит в чум, помнит наказ шамана. И вот прошло семь дней, и говорит мать-сова:

— Наверное, уж окончилось лечение. Заглянем-ка, что в чуме происходит?

Подошли совы к чуму, открыли полог, и вылетел оттуда шаман-мышелов да умчался. Зашли в чум сова, ее муж и сын и видят, что от невестки-канюка одни перышки остались. Начали они плакать, и так долго плакали, что совсем перестали их глаза переносить солнечный свет. Вот с тех пор совы и летают только ночью.

Популярный в мифологической сказке сюжет — изменение облика того или иного существа, которое происходит иногда по его собственной воле, а иногда — случайно или даже против его желания. Хороший пример — эскимосская сказка о том, как ворон и сова покрасили друг друга.

…Много лет назад дружили сова и ворон. А были эти птицы тогда белыми-белыми, как снег. И вот однажды ворон говорит сове:

— Обидно мне, что у всех птичек — даже у самых мелких — яркое красивое оперение. А у нас — просто белое. Одна радость, что зимой на снегу нас не видно. Давай друг друга раскрасим, и будут у нас такие же красивые перья, как у других птиц!

Сове эта идея понравилась. Набрали они с вороном разных ягод и трав, наварили разноцветных отваров. Села сова на пенек, и начал ворон ее раскрашивать. Наделал коричневых, серых пятнышек, раскрасил черным цветом кончики перьев. Очень красиво получилось! Но уж очень долго работал ворон. Сидела сова на пеньке, сидела — и надоело ей. «Чего это ворон так долго копается? — думала она. — Я вот не буду так долго его раскрашивать!»

Закончил ворон свою работу. Сова наконец-то спрыгнула с пенька и сказала:

— Ну, теперь твоя очередь. Давай я тебя раскрашу.

Ворон сел на пень, а сова, чтобы не возиться долго, собрала нагар с жировых светильников, размешала его с водой, да и окатила ворона с головы до хвоста.

Ненецкая женская одежда

— Что ты наделала? — закричал ворон, который стал полностью черным. — Я-то тебя раскрашивал, старался! А ты меня полностью черным сделала! Убирайся отсюда!

Вот так и стали сова — пестрой, а ворон — черным. И друг друга они с тех пор избегают.

Такое животное, как бурундук, всем хорошо известно. А многие ли задумывались, откуда на спинке бурундука темные полосы? Нанайская сказка «Медведь и бурундук» объясняет это так.

Давным-давно дружили медведь и бурундук. А надо сказать, что в те времена полос на шкурке у бурундука не было — был этот зверек просто рыжим, почти как белка.

Бурундук

Никаких ссор и никакого недовольства у медведя с бурундуком не бывало! Охотиться они ходили вместе, ягоды ели и рыбу ловили тоже вместе. И многие звери в тайге им завидовали.

— Ишь как хорошо бурундук устроился! — злобно говорила лиса. — Медведь, как мясо добудет, с ним делится. Да и медведь свою выгоду получает — бурундук ему приносит орешки, сладкие ягоды и корешки!

И задумала лиса дружбу медведя с бурундуком расстроить. Однажды, когда бурундук сидел на пне и грелся на солнышке, лиса подошла к нему и сказала:

— Вот дружишь ты с медведем, а не знаешь того, что он тебя обманывает самым подлым образом!

— Не может быть! — удивился бурундук. — Как же это он меня, по-твоему, обманывает?

— Смотри сам, — ответила лиса. — Например, когда он берет тебя с собой на охоту, он же первый бросается на добычу, не так ли? А значит, он забирает себе самые лучшие и самые лакомые кусочки! Тебе же оставляет что похуже. Как же ты это терпишь? Почему бы тебе не попробовать опережать медведя на охоте? Иначе ты никогда не вырастешь, останешься маленьким! А тебе ведь, наверное, хочется быть большим и сильным!

Задумался бурундук. «И в самом деле, — подумал он, — медведь всегда первым бросается на добычу. А чего же я-то жду? Ведь он и правда наверняка забирает себе все самое вкусное!»

И вот на следующий день медведь и бурундук пошли на охоту. Медведь сквозь валежник продирается, бурундук у него на загривке сидит, мечтает о том, как первым добычу хватать будет. Видит медведь — на полянке кабан в земле роется. Только нацелился на него напасть, как бурундук заверещал, спрыгнул с его холки и бросился на кабана! Тот обернулся и видит, что неподалеку медведь. Бросился кабан со всех ног в чащу; так медведь и упустил добычу.

Отругал медведь своего приятеля за этот странный поступок, и пошли они дальше. Попался им олень, но как только медведь попытался схватить его, бурундук бросился вперед прямо под клыки и когти медведя. Косолапый от неожиданности отшатнулся и не смог поймать оленя.

Нанайский охотник. Фото из коллекции Библиотеки Конгресса. 1895 г.

Снова обругал медведь бурундука, и отправились они на поиски новой добычи. Набрели на ручей, где рыбы было видимо-невидимо. Но как только собрался медведь схватить одну рыбину, снова выскочил вперед бурундук, начал плескаться в воде и всю рыбу распугал. Озверел медведь да как ударит бурундука лапой по спине! Насилу тот жив остался. А на спине бурундука с тех пор черные полосы — следы медвежьих когтей. Да и дружба их с того времени закончилась.

К числу мифологических сказок можно отнести те, в которых описываются родственные отношения между людьми и представителями животного мира (а также оборотнями, великанами, духами и так далее). Это наследие тех времен, когда человек считался частью природы и практически не осознавал себя вне пространства мифа. Пример — удэгейская сказка «Брат и сестра-медведица».

…Много лет назад жили на свете брат и сестра. Сестра была чуть постарше, а брат — помладше. Но он уже был хорошим охотником, и, несмотря на то что были ребята сиротами, мясо у них в доме не переводилось. Но вот однажды сестра говорит брату:

— Что-то мяса у нас мало. Похоже, ты стал плохо охотиться.

Удивился брат:

— Как это мало? Мяса я достаточно приношу, мы не могли столько съесть.

— Смотри сам, — отвечает сестра. — Нет в леднике почти ничего.

Удивился брат, да делать нечего — пошел на следующий день на охоту и настрелял побольше дичи. Еле до дому донес!

А через два дня сестра ему снова выговаривает:

— Нет мяса у нас, еще день-два — и голодать будем.

— Да как же так? — возмущается брат. — Куда же мясо девается?

А сестра глаза отводит и говорит, что не знает.

Понял брат, что дело нечисто. И на следующий день сказал сестре, что пошел на охоту, а сам спрятался и смотрит, что будет дальше. И видит: идет его сестра к леднику, раскапывает лед и достает из какого-то тайника большие куски мяса. А потом идет к очагу и начинает их жарить.

«Для кого это? — думает брат. — И зачем столько мяса она готовит?»

А сестра принарядилась, вышла на улицу и зовет кого-то. И видит брат — идет к их жилищу молодой великан. Сестра встречает его ласково, обнимает, ведет к очагу, начинает мясом угощать.

«Так вот для кого я мясо с охоты приношу! — думает брат. — Чтобы она какого-то великана моей добычей кормила?» Очень обидно ему стало, что сестра его обманывает.

Вечером он как ни в чем не бывало вернулся домой, а сестра ему опять говорит:

— Нечего есть, одни обрезки шкур у нас остались. Придется тебе завтра снова на охоту идти.

Ничего не ответил брат, а на следующее утро отправился в лес и добыл лося. Не стал нести домой мясо, пришел и говорит своей сестре:

— Я там лося добыл. Но не сообразил нарты с собой взять; отправляйся сама на нартах в лес, нарежь кусков побольше да вези домой.

Сестра отправилась в лес; а брат оделся в ее одежду, распустил волосы, надел украшения, приготовил еду на очаге, вышел на улицу и закричал:

— Где ты? Приходи, угощение готово! Мой брат на охоте, никто нам не помешает!

И видит, что подходит к их дому великан. Издали великан посмотрел на брата и говорит:

— Ты ли это? Что-то голос у тебя грубый…

— Холодной воды напилась, — говорит брат. — Иди же, я мясо приготовила.

А как только великан подошел поближе — выстрелил в него из лука. Заревел великан громким голосом, развернулся и побежал в лес. И видит брат — на полпути до леса он в медведя обратился. А на снегу остались следы крови.

Брат разделся, задул очаг и лег спать. А тут и его сестра вернулась. Увидела она кровь на снегу, подбежала к брату, тормошит его и плачет:

— Ты зачем мужа моего убил? Живи теперь один, уйду я от тебя.

И ушла. Остался брат один. Пожил так некоторое время и решил отыскать сестру с ее мужем-великаном да попросить у них прощения. И отправился на поиски. Нашел следы сестры и великана-медведя — шли эти следы рядом, и видит брат, что следы его сестры сначала были маленькие, а потом все больше и больше становились.

В. К. Арсеньев. Фото до 1917 г.

Вошел он в лес и видит: два медвежонка играют на поляне. Подкрался он к ним, схватил за шиворот и спрашивает:

— Как вашу мать зовут?

— Камани, — отвечают ему медвежата.

«Вот те раз, — думает брат, — это же имя моей сестры. Видать, это дети ее и великана».

— Выходит, вы мои племянники, — говорит он медвежатам. — А я ваш дядя, брат вашей матери. Хочу я с ней повидаться, да только не знаю, как она меня примет. Возьмите сейчас мою рукавицу, покажите ее вашей матери и скажите, что нашли рукавицу своего дяди.

Взяли медвежата рукавицу, прибегают к матери и кричат:

— Мама, мама! Мы нашли рукавицу нашего дяди, твоего брата!

— Не может быть, — отвечает та. — Это вы, озорники, наверняка у своего отца рукавицу стащили. Нет и не может быть здесь моего брата.

Приходят снова медвежата на полянку и говорят своему дяде:

— Не верит нам мать, говорит, что нет у нее брата.

— Ну раз так, — говорит он, — вот, возьмите мою шапку. Она сама мне ее сшила, не может она эту шапку не узнать!

Взяли медвежата шапку и снова побежали к матери:

— Мама, мама! Мы принесли тебе показать шапку твоего брата!

— Не может быть, — отвечает та. — Шапка тоже принадлежит вашему отцу.

Подумали медвежата — что им делать, как заставить мать с братом повидаться? И придумали. Выхватили из рук у нее нитки, которыми она шила, и побежали в лес. Рассердилась мать и побежала за медвежатами. Прибегают они на полянку, а там брат сидит на пне. Подошла к нему сестра и говорит:

— Раз уж ты меня нашел, пойдем к нам домой. Только боюсь я, что мой муж захочет тебя убить за то, что ты в него стрелял.

Камчатский бурый медведь

Пришли они домой к великану-медведю; сестра накормила брата, рассказала о том, как в лесу живет. А вечером услышали они шаги: это великан домой возвращался. Сестра, боясь за жизнь брата, спрятала его под оленьими шкурами.

Вошел великан-медведь в юрту и говорит:

— Что-то человечьим духом у нас пахнет.

— Да это тебе показалось, — говорит ему жена.

— Нет, не показалось! — отвечает великан. — Посмотрю-ка я, нет ли у нас непрошеных гостей.

Раскопал он шкуры в углу юрты и нашел брата своей жены. Не стал он убивать его, сказал, что простил. И остался брат жить в доме своей сестры и ее мужа.

Однажды великан говорит:

— Пойду я завтра на охоту. Ты, жена, пришей мне на одежду белый лоскут.

— Я с тобой пойду, — говорит брат.

— Хорошо, — отвечает ему великан, — иди.

И вот на следующий день собрались великан и его новый родственник на охоту. Говорит великан:

— Я нашел неподалеку медвежью берлогу. Когда я войду в нее и начну биться с медведем, ты смотри на белый лоскут, который нашит на мою одежду. Если лоскут виден — значит, я сижу на медведе сверху; если же лоскут не виден — значит, медведь меня подмял. Тогда сразу коли его!

И вот пришли они к берлоге. Великан превратился в медведя и залез внутрь; начали они с хозяином берлоги биться. А брат стоит рядом и смотрит: не пора ли ему помогать? И вдруг видит: пропало белое пятно, тот самый лоскут, который его сестра нашила на одежду великана-медведя. Понял брат, что тому плохо приходится, и метнул копье. Да только в этот самый момент те, кто боролся в берлоге, перевернулись — и брат пронзил копьем великана. Но делать уже было нечего — и медведя, хозяина берлоги, тоже пришлось добивать.

Пришел брат домой и во всем признался сестре:

— Убил я случайно твоего мужа, — сказал.

Сестра ничего ему не сказала. Прожили они еще некоторое время, и сестра говорит брату:

— Нужно мне нового мужа искать. Пойду я. А ты живи здесь со своими племянниками-медвежатами.

Ушла она из дома; брат проследил за ней немного и увидел, что следы сестры опять превратились в медвежьи. И убедился, что она тоже может в медведя превращаться.

Остался он жить в юрте с племянниками; но приходилось ему иногда оставлять их без присмотра, потому как нужно на охоту ходить, еду добывать. И вот однажды собрался брат в очередной раз в лес и говорит племянникам-медвежатам:

— Если нападут охотники — отбивайтесь как можете. Ломайте копья, бейте лапами.

Но пока брат ходил по лесу и добывал дичь, набрели на юрту охотники и убили медвежат. Пришел брат домой, видит — там пусто. Пошел на поиски племянников. Ходил, ходил — и набрел на охотничий шалаш.

Вулкан Ключевская Сопка на Камчатке

— Зачем вы убили моих племянников? — спросил он.

Засмеялись охотники:

— Ты не сошел ли с ума? Как это медвежата могут быть племянниками человека?

— А вот могут, — отвечает им брат. — Эти медвежата — дети моей сестры и ее мужа, великана-медведя.

Заплатили охотники ему огромный выкуп, чтобы он не мстил за племянников. Вернулся брат домой, женился; родились у него дети. Когда сын подрос, он стал брать его с собой на охоту и всегда наказывал:

— Когда вырастешь да женишься, не давай женщинам своего дома есть медвежье мясо и спать на медвежьей шкуре.

Видимо, в этой сказке нашли свое отражение традиции древнего тотемизма и вера в оборотничество. У разных народов отношение к тотемам было разным: где-то употребление животного-тотема в пищу категорически запрещалось, а где-то, напротив, поощрялось. Кроме того, в сказке, видимо, отразилась вера удэгейцев в то, что употребление женщиной медвежьего мяса делает ее излишне «восприимчивой» к животному началу и в общем ни к чему хорошему не приводит.

При чтении мифов и сказок нам иногда кажется странным, что некоторые птицы и животные, описанные в них, отличаются от привычных стереотипов. Например, в русских сказках заяц обычно трусоват, а журавль — благороден и вежлив. В северном и сибирском фольклоре они тоже могут быть такими, но иногда заяц внезапно становится храбрецом и даже возвращает на небо украденное солнце, как в эскимосской сказке, а журавль предстает отъявленным эгоистом.

…Однажды злобные тунгакты [58] похитили солнце; сняли его с небосвода и спрятали в подземелье. Совсем стало плохо жить на земле и людям, и животным; все погрузилось во мрак, земля перестала плодоносить, оленей негде было пасти. Лесные звери начали голодать.

И тогда ворон собрал вокруг себя животных и птиц и сказал:

— Нужно нам вернуть солнце, иначе мы все в этой тьме погибнем. Тунгакты спрятали солнце глубоко под землей, в каменном сосуде. Нужно добыть его и вернуть. Кто отважится это сделать? Я предлагаю послать в подземелье медведя — он самый сильный.

Пуночка (арктический воробей)

Среди животных на общем собрании сидела старая глухая сова. Она не расслышала речи ворона и спросила сидевшую рядом с ней птичку-пуночку [59]:

— О чем это ворон толкует?

Пуночка передала ей на ухо слова ворона, сказала, что звери собираются отправить медведя спасать солнце.

— Ничего не выйдет, — сказала сова. — Медведь падкий на сладкое, и если тунгакты предложат ему меда, то он обо всем забудет и не сможет вернуть солнце.

Послушали звери и птицы сову и закричали:

— Она права! Не стоит посылать медведя!

— Ну тогда давайте пошлем волка, — говорит ворон. — Он сильный и быстрый, он сможет не только солнце украсть, но и принесет его нам без особого труда.

— О чем они говорят? — снова спрашивает сова.

Пуночка передала ей все, что было сказано, и сова говорит:

— Не нужно посылать волка. Он жадный, и если ему посулят награду вместо солнца — он согласится. Или увидит какую-нибудь добычу, начнет охотиться на нее и забудет про все.

Услышали звери и птицы слова совы и закричали:

— И правда, не стоит волка посылать! Не принесет он нам солнце!

Говорит ворон:

— Тогда давайте пошлем зайца. Он быстро бегает и хорошо прыгает!

— О чем говорит ворон? — спрашивает пуночку сова.

— Хотят зайчика за солнцем посылать, — отвечает та.

— А это мысль хорошая, — говорит сова. — Заяц быстрый, не жадный, и он, пожалуй, принесет нам солнце!

И вот заяц отправился на поиски солнца. Шел он много дней и ночей и вот заметил впереди большую скалу, а на ней как будто бы трещина. Подошел заяц поближе и видит, что из той трещины свет пробивается; заглянул внутрь и увидел в большой пещере каменный сосуд, который светится ярким светом. Сообразил заяц, что это и есть та самая пещера, в которой злые духи держат солнце. Присмотрелся, а в углах пещеры на ложах, покрытых оленьими шкурами, лежат тунгакты.

Тихо, чтобы не разбудить их, заяц пролез в щель, подошел к каменному сосуду и изо всех сил ударил по нему задними лапами — они у зайцев очень сильные, потому они и прыгают хорошо. Разбился сосуд, выкатилось солнце наружу. Схватил его заяц передними лапами, прыгнул — и выскочил на землю из пещеры.

Погнались за зайцем злые духи; а он-то в полную силу бежать не может, у него солнце в лапах! Понял заяц, что его настигают, — и ударил лапами по солнцу. Раскололось оно пополам; поднялись обе половинки на небо, и из одной получилось снова солнце, а из другой — луна. Снова стало на земле тепло, светло и хорошо. А злые духи от яркого света ослепли, снова заползли в пещеру и остались там навсегда.

Чукотский заяц

Якутская сказка о перелетных птицах вполне могла бы быть основой для мелодрамы — с птицами в главных ролях! Наиболее известный вариант ее таков.

…Много лет назад птицы, которые прилетают на лето в северные земли, не делали этого; они жили все время на юге. Но вскоре птицы там сильно расплодились, стало им тесно, корма не хватало, а яйца у них похищали разные змеи и ящерицы, которых на юге много. И вот договорились птицы собраться все вместе и решить, не стоит ли поискать какие-то новые земли для проживания.

Наступил назначенный для собрания день, слетелись на него все пернатые — от сов и ястребов до воробьев и синичек. Приковыляли утки, пришагали журавли. Долго совещались птицы и наконец решили: нужно кого-то отправить на поиски новой земли, куда можно было бы переселиться или улетать на половину года. Но кого же отправить? Подумали немного и порешили послать на поиски журавля. Он сильный, ловкий, крылья у него большие и неутомимые.

Полетел журавль на поиски новых земель. Летал он почти три года. А за это время самец утки-чирка поселился у журавлихи. Польстилась она на его красивые перышки и льстивые речи.

И вот однажды наконец журавль вернулся. Никому не сказал о своем возвращении, примчался к себе домой — чирок едва успел спрятаться! Спрятался и думает: «Останусь-ка я ненадолго в укрытии. Может, журавль жене что интересное расскажет, а я первый об этом узнаю».

И вот сидит он и слышит, как журавль говорит:

— Нашел я на севере замечательные земли! Летом там не холодно и не слишком жарко, много еды; змеи и ящерицы там если и попадаются, то редко, и отложенные яйца будут в безопасности. Вот только мне совсем не хочется об этих землях рассказывать всем нашим сородичам. Ведь все полетят в эти замечательные земли, и там станет так же тесно и голодно, как здесь! Вот что я придумал: завтра, когда все птицы соберутся, я скажу, что новые земли-то я нашел, но там очень плохо: холодно, голодно, много страшных чудовищ. Конечно же, никто не захочет туда лететь. А потом мы с тобой потихоньку сами туда переберемся и заживем как следует!

ПОГОВОРИМ О ПОГОДЕ

Именно в Якутии находятся два населенных пункта, которые в последние годы борются за звание «полюс холода Северного полушария». Это город Верхоянск и село Оймякон. Официально зарегистрированный абсолютный минимум — минус 67,7 градуса.

Утка-чирок

«Ах, негодяй какой! — думает чирок, сидя в своем укрытии. — Хочет потихоньку отсюда улететь, а мы останемся здесь — в жаре, в опасности, в тесноте! Нет уж, нельзя это допустить!»

Выбрался чирок тихонько из своего укрытия и полетел к своей родственнице-утке. Сообщил ей о том, что журавль хочет всех обмануть, рассказать, что на севере жить плохо, а потом тайком улететь туда.

— Ишь, какой умный! — говорит утка. — Надо его опозорить перед всеми, чтобы неповадно было обманывать!

И вот на следующий день собрался птичий совет. Начал журавль рассказывать.

— Был я на севере, — сказал он. — Земли там много, просторы большие, но жить там невозможно. Очень холодно, постоянно снег да дождь: птенцов вывести не получится, они замерзнут. Ветер такой, что любое гнездо сдует не только с дерева, но и с земли! А по земле ползают разные страшные чудовища, у меня на глазах они несколько десятков птиц проглотили.

— Да ну? — спросила утка. — И как же это тебе удалось вернуться, если там чудовища на каждом шагу? Не верьте ему, он врет! Ночью он своей супруге рассказывал о том, какие они прекрасные — северные земли. Просто он хочет, чтобы никто из нас туда не полетел, чтобы только журавли там жили и плодились!

— Да как ты смеешь так меня позорить? — закричал журавль. — Я три года собой рисковал, летал по разным землям и странам, а ты меня в обмане обвиняешь?

Набросился журавль на утку, побил ее клювом так, что чуть жизни не лишил. И сказали ему птицы:

— Что-то ты, журавль, совсем на себя не похож. Мы думали, что ты птица умная и добрая, но теперь видим, что это не так. И веры тебе теперь нет!

— Но что же делать? — спросила гагара. — Как же мы теперь узнаем, хорошо на севере или плохо?

Подумали птицы и решили: нужно еще кого-то отправить на север, чтобы посмотреть, можно ли там жить. И отправили орла: он тоже сильный, как журавль, быстрый и зоркий.

Краснозобая гагара

Целый год орел летал, наконец вернулся и рассказал, что на севере действительно есть хорошие земли, богатые кормом, там хорошо выводить птенцов, и пока не начнется зима, они вполне успеют окрепнуть и научиться летать.

Обрадовались птицы и собрались лететь на север. И тут вышла вперед утка и сказала:

— Вы помните, как журавль меня избил? Я до сих пор хромаю и не могу долго лететь. Вы-то улетите на север, а мне что делать? Я не смогу проделать такой длинный путь!

И птицы решили: раз журавль виноват в увечье утки, то пусть он возит ее на север и обратно на своей собственной спине! С тех пор так и летают они. А орла за его заслуги стали называть смелым и благородным.

Можно ли провести черту между мифом и сказкой? Можно ли определить, когда именно на смену мифологии приходит развлекательный фольклор? Однозначного ответа нет. Выше мы уже рассмотрели достаточно примеров того, как в сказках прослеживаются черты древних мифов — причем даже в тех, которые сложились достаточно поздно. И все же можно привести примеры сказок, в которых разъясняющий момент практически полностью вытеснился поучительным. Например, кетская сказка «Волшебная птичка» наверняка вызовет у вас ассоциации с известной «Сказкой о рыбаке и рыбке». Впрочем, «Сказка о рыбаке…» не совсем корректный пример — как известно, Александр Сергеевич Пушкин нередко в своем творчестве использовал переработанные сюжеты народных сказок, и непривлекательный образ заносчивой старухи с разбитым корытом сложился в фольклоре многих народов задолго до XIX столетия.

Прочитаем несколько сказок, в которых, хотя они и ложь, намек предельно ясен? Начнем со сказки о волшебной птичке.

…Жили на свете старик и старуха. Жили небогато, иногда ни крошки еды у них не было. И вот однажды говорит старуха мужу:

— Сходил бы ты за дровами, нам совсем нечем очаг топить.

Китовые ребра. Некоторые народы — в частности, эскимосы — использовали их для изготовления разнообразных каркасов

Отправился старик в лес, начал собирать хворост и корчевать старые пни. И вот подошел он к очередному пню, подцепил его под корень, начал тащить, как вдруг вылетела из-под пня маленькая пестрая птичка и спросила старика человеческим голосом:

— Кто ты, старик? Что тебе нужно?

— Да вот, — отвечает тот, — за дровами пришел. Дома-то у нас очаг топить нечем.

— Ступай домой, — говорит ему птичка. — Будет у тебя дров, сколько пожелаешь!

Удивился старик, побежал домой, а там, и правда, целые кучи дров! Хороших, сухих, надолго их хватит. А старуха удивленная ходит вокруг и не может понять, откуда столько всего взялось.

Рассказал старик жене о чудесной птичке; а старуха и говорит:

— Пошел бы ты завтра к этой самой птичке да попросил у нее мяса. А то дров у нас теперь много, а есть нечего.

На следующее утро старик пошел в лес, нашел знакомый пень, постучал по нему. Вылетела из-под пня пестрая птичка и спрашивает:

— Чего тебе, старик, нужно?

— Да вот мяса бы мне, дичи какой-нибудь, — отвечает старик. — Есть у нас дома совсем нечего.

— Будь по-твоему, — говорит птичка. — Иди себе домой.

Пришел старик домой и видит — возле его чума громоздятся туши: лосиные, оленьи, медвежьи. А довольная старуха мясо на огне готовит.

— Чего стоишь-то? — спрашивает старуха мужа. — Мяса нам теперь надолго хватит. Иди-ка ты к своей птичке и говори ей, что хотим мы быть богатыми торговцами!

Заикнулся было старик, что никогда они торговцами не были, так нужно ли начинать на старости лет? Но старуха ногами затопала и погнала мужа в лес.

Пришел старик к знакомому пню, стукнул по нему; вылетела птичка и спросила:

— Чего ты, старик, хочешь?

— Да вот, — отвечает тот, — хочет моя жена, чтобы стали мы богатыми торговцами.

— Экая жадная, — говорит птичка. — Неужели годового запаса дров и мяса ей недостает? Ну да ладно, иди домой, исполню я желание твоей жены.

Приходит старик домой и видит: все их жилище заполнено товарами. Шкуры пушного зверя, серебро, богатая медная посуда, дорогие ткани… Сидит старуха посреди всего этого богатства, украшения в ларце перебирает. И говорит она старику:

— А теперь иди к птичке и скажи ей: пусть сделает нас повелителями всего леса, хозяевами птиц и зверей.

Пришел старик в лес, передал птичке желание своей жены.

— Будь по-твоему, — вздохнула птичка. — Иди домой и ложись спать. А утром вы со старухой станете хозяевами леса.

Пришел старик домой, легли они со старухой спать. А утром видят, что лежат они снова под дырявыми шкурами, а все богатство, все припасы и вся красивая одежда исчезли — будто их и не было.

В условиях севера выжить в одиночку было практически невозможно. Поэтому в сказках нередко возникает мотив дружбы и взаимопомощи, о необходимости жертвовать гордостью и личными симпатиями — хотя бы ради собственной безопасности. Как в якутской сказке о дружбе — или, как ее еще называют, «о двух соседях».

Жили на берегу озера два якута со своими детьми. У одного была дочка, у другого — сын. Один сосед — тот, что с сыном, — был добрый и вежливый, а второй — отец дочери — злой да надменный. Бывало, встретятся они на берегу во время ловли рыбы, и добрый сосед кричит:

— Здравствуй, сосед! Все ли у тебя хорошо?

А сосед злобно на него посмотрит, отвернется и молчит.

Обидно это бывало доброму соседу, но он думал: «Ну мало ли почему он отвечать не хочет… Может, настроение плохое или живот болит».

Так прошло несколько лет. И вот однажды мимо домов доброго и злого соседа пролетал ветер. Посмотрел он, как живут они, и огорчился. «Да разве так можно? — думал ветер. — Почему один из соседей не хочет с другим разговаривать?»

Якутский Дед Мороз — Чысхаан, он же дух холода

И решил ветер во что бы то ни стало соседей помирить и смягчить характер злого соседа. Однажды, когда злой со своей дочерью рыбу для сушки развешивали, ветер дунул и перенес всю рыбу к жилищу доброго соседа. А тот собрал ее в корзины и вместе с сыном понес злому соседу. Пришли они и говорят:

— Здравствуй! Забирай свою рыбу — ее к нам ветер перенес!

А злой сосед даже спасибо не сказал. Зыркнул на корзины, задрал нос, забрал рыбу и пошел домой. И дочка у него такая же — и разговаривать с гостями не хочет, и спасибо не скажет.

Думал ветер, думал — и придумал. Как только злой сосед на следующий день сел в лодку, ветер дунул и нагнал волну. Накатила волна на лодку, перевернула ее; вынесло злого соседа волной прямо к дому, в котором жил добрый.

Подбежали добрый сосед со своим сыном к злому, видят — он еле дышит, весь побитый — сильно его волнами о лодку и берег ударило. Перенесли его к себе в дом и начали выхаживать. Прибежала и дочка злого соседа, да только даже несчастье, случившееся с отцом, не заставило ее приветливее стать.

Вылечил добрый сосед злого, а тот, как только встал на ноги, — даже спасибо не сказал, забрал дочку и ушел к себе домой.

Совсем ветер расстроился. Что же делать, как заставить злого соседа смягчить свое сердце? И вот он выбрал момент, когда злой сосед с дочкой вышли из дома, подлетел к их юрте и начал кружиться изо всех сил. Сорвало с юрты войлок и шкуры, разметало жерди, погас очаг! Стоят возле остатков юрты злой сосед со своей дочкой, не знают, что делать. Подходят к ним добрый сосед с сыном и говорят:

— Пойдемте к нам жить, пока вы новую юрту не поставите.

И снова злой сосед ни слова благодарности не сказал. Правда, вместе с дочкой перешел в юрту доброго соседа и начал там свои порядки наводить.

Понял ветер, что ничего у него не получается, никак он не может заставить злого человека стать добрым! И решил он попросить совета. Полетел к высокой-высокой горе, макушка которой была всегда покрыта снегом. И спрашивает ветер гору:

— Скажи мне, правда ли то, что ты видишь все, что творится на свете?

— Да, это так! — ответила гора.

— Тогда скажи, что мне делать, если люди не хотят друг с другом разговаривать, надменно да злобно ведут себя?

Кырыымпа — якутская скрипка

— Не так-то это просто, — отвечает гора, — тут Дружба нужна.

— А что такое эта Дружба? Где ее берут? — спрашивает ветер.

— А этого я и сама не знаю, — говорит ему гора. — Но другие горы рассказывали мне, что можно сотрясти небо и землю, разогнать тучи, взволновать воду в реках и озерах, и тогда рассеются силы злобы и гордости. Попробуй так сделать.

Обрадовался ветер и полетел обратно. И пока летел, собирался с силами. Добрался до озера, где жили злой и добрый соседи, да как дунет! Сотряслось небо и земля, разошлись тучи, поднялись волны в реках и озерах, зашатались в тайге могучие деревья. И показалась на небе яркая светлая заря. Посмотрел ветер вниз — и видит, что люди теперь сообща работают: чинят сети, строят юрты, загоняют зверя в тайге. А самое главное — злой и добрый соседи вместе на берегу озера новое жилище строят.

Вот так и бывает — чтобы люди поняли цену дружбы, им нужно силу да опасность природы на себе почувствовать.

КАК ПОЛУЧИТЬ ДЛИННЫЙ ХВОСТ

В одной из ительменских сказок сорока отличалась тягой к сплетням. Все, что она слышала, незамедлительно разносила по всей тайге; за это очень не любили ее звери и птицы. И в итоге животные, собравшись и посоветовавшись, решили сделать сороке длинный хвост, чтобы ее было видно издали и чтобы все могли вовремя заметить, что приближается главная сплетница.

В нанайской сказке о двух подругах довольно прозрачно представлена тема жадности и гордыни.

В селении жили две девушки. Отец одной был бедным рыбаком, второй — богатым торговцем. Богатая девушка ходила в дорогих мехах и тканях, одежды ее были расшиты бисером и цветными нитками, а по праздникам она надевала тяжелые серебряные украшения. Бедная же много лет ходила в одной и той же простой кухлянке, а об украшениях ей и мечтать не приходилось.

Нанайцы из окрестностей Хабаровска. Фото из коллекции Библиотеки Конгресса. 1895 г.

Прошло какое-то время, и у обеих девушек умерли родители. У богатой ничего в жизни не изменилось — как жила она богато, так и продолжала жить. А бедная совсем обносилась, и пришлось ей идти в услужение к богатой соседке.

И вот богатая девушка однажды отдала бедной лоскутки шкуры, которые собиралась выбросить. Совсем мелкие были эти кусочки, но бедная девушка взяла и поблагодарила:

— Спасибо тебе! Может быть, смогу я из них сшить что-то для себя… Или старую одежду ими залатаю.

Пошла к реке и начала эти лоскутки стирать. А мимо пролетала сорока, увидела лоскутки, схватила их и унесла.

Ительменская женщина с детьми. Гравюра из книги С. П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки». 1755 г.

Бежит бедная девушка за сорокой, кричит:

— Отдай! Отдай! Это мое!

Только не слушает сорока, летит все дальше и дальше, а девушка за ней. Так ей обидно, что последние клочки — и те отобрали! Бежит она и плачет. И сама не заметила, как забежала в глухой лес. А в лесу увидела маленький чум. Вышла из него седая сгорбленная старушка и спросила девушку:

— Что ты плачешь? Кто обидел тебя?

Рассказала ей девушка о своем горе: что она сирота, вынужденная работать у богатой подруги, что подруга отдала ей кусочки старой шкуры, а сорока их утащила.

Выслушала ее старушка, накормила, уложила спать. А утром говорит:

— Возьми вот этот мешочек. И пока не дойдешь до дома — не открывай его! Дома ложись спать, а утром развяжи мешочек и посмотри, что там. А еще — когда будешь идти до дома, ты услышишь крики разных птиц и зверей. Не обращай внимания, не останавливайся! И какие бы красивые цветы и ягоды ты ни увидела по дороге, не бери их.

Пошла девушка домой. А лесные звери как с ума сошли: выскакивают на тропинку, хватают зубами за полы одежды. А птицы кричат и перелетают с ветки на ветку над головой. Но девушка помнила наказы старушки и шла по тропинке вперед, не развязывая мешочка.

Когда она дошла до дома — положила мешочек в угол и легла спать. Проснулась утром и видит: вместо бедного чума — большое просторное жилище, покрытое красиво выделанными шкурами; лежанки коврами застелены, целые вороха меховой одежды на них лежат, а в очаге горит огонь и готовится много мяса. Развязала мешочек и увидела в нем множество драгоценных украшений.

Нанайская женщина. Фото из коллекции Библиотеки Конгресса. 1895 г.

Осматривает все это бедная девушка — и собственным глазам поверить не может. А вскоре пришла к ней в гости богатая подруга и спрашивает:

— Откуда это все? Как тебе такое богатство привалило?

Рассказала ей бедная подружка обо всем. И у богатой глаза загорелись: хоть и ни в чем она не нуждалась, но захотелось ей тоже подарки получить.

Оделась она погрязнее, нашла дома несколько лоскутков и пошла на реку стирать их. Прилетела сорока, схватила лоскутки, и побежала богатая девушка за ней. Прибегает в лес, где в маленьком чуме жила старушка; вышла эта старушка к ней и спросила, почему девушка одна по лесу бегает. Богатая девушка ей пожаловалась, что пришла на реку стирать лоскутки, а сорока их утащила.

Выслушала ее старушка, накормила, уложила спать. А наутро так же, как бедной девушке, дала мешочек и наказала развязать его только утром, дома; а по пути домой не обращать внимания на птиц и зверей и не рвать цветы и ягоды.

Взяла девушка мешочек и отправилась в путь. Выскакивают перед ней на тропинку разные звери и птицы, а вокруг тропинки растут спелые ягоды и красивые цветы — видимо-невидимо! Вспомнила богатая девушка слова старушки о том, что ягоды и цветы трогать не надо и мешочек развязывать нельзя, и подумала: «Вот еще! С чего бы мне выполнять советы какой-то старушки? Волшебный мешочек уже у меня в руках. Могу делать что хочу!» Начала она бегать по полянке, собирать цветы и есть ягоды. А потом села на пень и развязала мешочек. Вылез оттуда целый клубок ядовитых змей — насилу девушка ноги унесла. Приходит домой, а вместо всех ее богатств только угольки и прутики на полу валяются. Так со всеми бывает, кто жаден и хороших советов не слушает.

Жадность порицает и нивхская сказка «Белая нерпа».

Жили да были на побережье два рыбака. Один был бедный, но добрый и щедрый. А второй — богатый и жадный, снегу у него зимой не допросишься.

И вот однажды бедняк отправился на рыбалку. Дома у него в это время уже никакой еды не осталось.

Закинул он удочки и сеть, сидел, сидел, но ничего не ловилось. Только к вечеру поймал несколько маленьких рыбок. Собрал их, сложил в мешок и пошел домой. И вдруг видит — лежит на песке раненая нерпа. То ли хищный зверь ее покусал, то ли охотник острогой задел. Шкурка у нерпы белая, как снег, и серебром отливает. Никогда раньше рыбак таких не видел! Жалко ему стало нерпу, и решил он ей отдать всю рыбу, которую за этот день поймал.

Сумочка. Работа нивхского (возможно, эвенкийского) мастера. XIX в.

«Я сегодня обойдусь, — подумал рыбак. — Нерпе моя рыба сейчас нужнее».

Ест нерпа рыбу, а раны ее на глазах затягиваются. А доев последнюю рыбешку, нерпа вдруг сказала человеческим голосом:

— Спасибо тебе, добрый человек! — и пропала. А на том месте, где она лежала, рыбак вдруг увидел большое жилище. Заглянул он туда и видит, что сидит внутри какой-то старик почтенного вида с длинной бородой. Понял рыбак, что перед ним сам Хозяин моря.

И тут старик говорит ему:

— Спасибо тебе за то, что спас мою любимую дочку — это ее ты видел в образе нерпы.

Тут из-за полога появилась красивая девушка в серебряной одежде, а в руках она держала белую нерпичью шкурку. И говорит Хозяин моря рыбаку:

— Вот моя дочь в ее человеческом обличье. За твое доброе сердце я хочу отдать ее тебе в жены.

Отправились рыбак с девушкой к нему домой; пришли, а на месте убогой землянки — теплое и прочное жилище, в котором видимо-невидимо всякого добра. Стали они там жить. Девушка-нерпа всегда со своим мужем на рыбную ловлю отправлялась. Выйдут они в море на лодке, жена наденет на себя шкурку нерпы и ныряет в воду. Найдет косяк рыбы и гонит ее своему мужу прямо в сети. Бедный рыбак не только запасов на зиму наделал, но и хорошо на продаже рыбы заработал.

Смотрит на все это его богатый сосед, и его аж корчит от зависти. «Как бы мне узнать, в чем причина удачи бедняка?» — думает он. И вот однажды богач узнал, что жена бедного рыбака умеет оборачиваться белой нерпой и ловить рыбу, только ей для этого нужно нерпичью шкурку на себя натянуть.

Улучил богач момент, когда дома у бедняка никого не было, пробрался к нему и украл шкурку. Несет ее к себе домой и думает: «Ну, теперь я разбогатею!»

Прибежал на берег моря, натянул на себя шкурку нерпы и прыгнул в воду. Да только ничего у него не вышло: нырять он так и не смог, а от шкурки никакого толку не было. Не знал богач, что носить ее может только дочь Хозяина морей.

Долго носило богача в нерпичьей шкурке по морским волнам. Звал он на помощь, да только никто его не слышал. А если и слышал, то спасать не хотел: уж очень многим богач насолил за свою жизнь. И превратился в итоге богач в морского черта.

С темой гордыни и, как сейчас бы сказали, неадекватной оценки своих способностей связана удэгейская сказка об охотнике и великане.

Жил на свете охотник по имени Гээнтэ. Женился он, родился в семье сын. И вскоре охотник узнал, что появился в окрестностях великан, который людей убивает и отбирает их добро.

— Пойду я, пожалуй, сражусь с ним! — сказал жене Гээнтэ.

— Не ходи, пожалуйста, — попросила его жена. — А если ты не справишься с великаном? Как я буду одна сына кормить да воспитывать?

— Не победить меня великану! — гордо сказал Гээнтэ. — Убью его, да еще и отберу у него все сокровища. Наверняка они у него есть.

— Сначала выстрели из лука, — просит жена. — И посмотри: если перелетит стрела через три горы, тогда иди.

Выстрелил Гээнтэ, но не перелетела стрела через три горы — только через одну. Но не послушал он просьб жены, отправился на поиски великана. Идет вдоль реки и видит: какой-то старик ловит рыбу.

— Далеко собрался? — спрашивает старик Гээнтэ.

— Иду с великаном биться, — отвечает тот.

— А хватит ли сил-то у тебя? — спрашивает старик. — Давай испытаем. Вон на мелководье лодка с рыбой стоит. Попробуй ее руками на берег в одиночку вытянуть.

Попробовал Гээнтэ, только ничего у него не получилось.

— Рано тебе великанов побеждать, — говорит старик. — Послушай доброго совета, иди домой.

— Нет! — гордо ответил охотник и двинулся дальше. Дошел до высоких гор и видит: стоит рядом с ними юрта, высотой почти с горами сравнялась. Зашел он внутрь, а там сидит старуха огромного роста, страшная, как ведьма.

— Великан здесь живет? — спросил Гээнтэ.

— Здесь, — отвечает старуха. — Это мой сын. А зачем он тебе нужен?

— Победить его хочу, — ответил охотник.

— Подожди, — говорит старуха. — Придет мой сын с охоты, тогда вы с ним силой и померяетесь. Долго ты до нас добирался? Замерз, поди?

— Да, замерз, — признался Гээнтэ.

Дала ему старуха раскаленную кочергу и говорит:

— Возьми эту кочергу в зубы. Мой сын, как замерзнет, всегда так делает.

Взял Гээнтэ кочергу в зубы, она ему язык и губы обожгла.

И тут послышались шаги, вошел в юрту великан. А в руках он тащил две медвежьи туши.

— Кто ты такой? — спросил великан охотника.

Еле ворочая обожженным языком, Гээнтэ сказал:

— Да вот хочу с тобой силой померяться.

— Ишь, чего захотел! — захохотал великан. — Ты сначала покажи мне, на что способен. Видишь эти медвежьи туши? Давай сделаем так: каждый из нас обдерет по одной туше и съест ее. Посмотрим, кто окажется быстрее. Если не справишься — значит, ты просто хвастун.

Взялись Гээнтэ и великан за медвежьи туши; не успел охотник со своего медведя хотя бы часть шкуры снять, а великан свою тушу уже освежевал и проглотил.

— И ты со мной биться собирался? — насмешливо спросил великан охотника. Схватил он Гээнтэ за шиворот, зашил ему рот медвежьей жилой и отнес в амбар, да там и запер.

Прошло несколько лет. Сын охотника подрос и уже сам начал дичь добывать. И вот однажды спросил он свою мать:

— Скажи мне, как звали моего отца? И где он?

— Гээнтэ его звали, — ответила та. — Пошел он биться с великаном, да там, наверное, и сгинул.

— Так я найду его! — воскликнул мальчик. — А если он и правда погиб, так отомщу за него великану.

— Хорошо, — говорит ему мать. — Только сначала выстрели из лука. Если стрела перелетит три горы — можешь идти.

Взял парень лук, выпустил стрелу, а она не через три, а через семь гор перелетела!

И отправился в путь. Идет берегом реки и видит: старый дед ловит рыбу.

— Далеко ли ты собрался? — спрашивает старик парня.

— Хочу до великана добраться, с которым мой отец справиться не мог, — отвечает тот.

— Хорошо, — говорит старик, — давай проверим, готов ли ты с великанами биться. Вон, видишь нагруженную лодку? Попробуй ее один, без помощи, на берег вытащить.

Подошел парень к лодке, зацепился за нее одним пальцем и легко вытащил на берег.

— Вот это сила! — воскликнул старик. — Иди на поиски великана!

Долго шел сын охотника и наконец добрался до юрты, в которой жил великан со своей матерью. Зашел и увидел страшную старуху.

— Здравствуй, — говорит парень. — Я ищу великана.

— Это сын мой, — говорит старуха. — Посиди у огня, подожди его. А если ты замерз, то вот тебе раскаленная кочерга, подержи ее в зубах.

Писатель В. К. Арсеньев (в центре) с группой проводников-удэгейцев. Фото ок. 1908–1910 гг.

Взял парень кочергу, раскаленную докрасна. Засунул ее в рот, раскусил на кусочки и выплюнул в лицо старухе, а та в обгорелую головешку превратилась.

Тут и великан с охоты пришел, а под мышкой у него две медвежьи туши. Дал он одну тушу сыну Гээнтэ и говорит:

— Давай посмотрим, кто из нас быстрее медвежью тушу освежует да съест.

Парень взял тушу медведя за хвост, дернул, и вся шкура с туши соскочила, как рукавица с руки. Взял он освежеванную тушу медведя и съел всю за два укуса! А великан за это время успел только один бок у своего медведя ободрать.

Просушка одежд на остове яранги. Чукотка

Делать нечего — пошел великан с сыном Гээнтэ биться. Вышли они на каменную площадку в скалах; великан говорит:

— Давай каждый из нас топнет ногой по скале. Кто проделает яму глубже?

Топнул ногой сам великан, и остался в скале глубокий след его ступни. Топнул сын Гээнтэ, и ушла его нога в скалу по самое колено!

В культуре удэгейцев — как и других коренных народов Приморья и Хабаровского края — заметно китайское влияние.

После этого начали они бороться. Великан и так и эдак пытался противника в пропасть скинуть, да только ничего у него не выходит. Сын Гээнтэ упирается ногами в ямки, которые они проделали, пока по скале ногами топали. Упирается — и теснит великана все ближе и ближе к краю пропасти! И вот наконец справился с ним, и полетел великан вниз. Там, у подножия скалы, он о камни разбился.

А сын охотника пришел в амбар и видит: сидит там какой-то человек с зашитым ртом. Освободил его, вытащил жилу из его губ и спрашивает:

— Как зовут тебя?

— Гээнтэ, — отвечает тот.

— А я твой сын! — радостно закричал парень.

Забрал он своего отца и привел его домой. И всю жизнь его любили и уважали — за силу, за победу над великаном и за то, что никогда не хвастался.

На изначальной территории расселения нивхов тигр был вполне привычным животным. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он становился персонажем местных легенд и сказок.

…Однажды охотник со своим сыном пошли в тайгу искать дичь. Пока ходили, пока следы рассматривали — начало темнеть, и решили они заночевать в лесу. Сделали из лапника шалаш и забрались в него.

Отец-охотник говорит:

— Только бы крупный хищник не пришел.

— Да пусть приходит, — говорит его сын. — Любого зверя победить можно.

Покачал отец головой и говорит:

— Нехорошо хвастаться, когда твои слова поступками еще не доказаны. Пока ты тигров да медведей не побеждал — не надо хвалиться.

И тут подходит к их шалашу огромный тигр. Засунул морду в шалаш и спрашивает:

Амурский тигр

— Кто это здесь такой смелый?

Отец-охотник страшно перепугался и закричал:

— Не я! Не я!

И выскочил из шалаша. Остался мальчик с тигром один на один.

— Ну что же, — говорит тигр. — Давай сразимся. Посмотрим, кто из нас сильнее и не зря ли ты хвастался. И если ты мне проиграешь — я тебя сожру.

Попробовал было мальчик проскочить между лапами тигра, а тот его лапой обратно в шалаш отбросил. Попробовал мальчик через голову хищника перескочить, а тигр привстал на задние лапы и стал таким огромным, что о том, чтобы перепрыгнуть его, можно было и не мечтать.

И тогда мальчик схитрил. Он сделал вид, что собирается проскользнуть снова между лапами тигра. А сам прыгнул изо всех сил и зацепился за ветки дерева, которое росло рядом. Рванулся тигр за ним, да не рассчитал — застрял в развилке между веток!

А мальчик ему и говорит:

— Ну что, убедился, что я тебя обхитрю и одолею? Да и любого другого зверя тоже!

— Пожалуйста, освободи меня! — жалобно зарычал тигр. — Еще немного, и я задохнусь!

Жалко стало мальчику тигра, и он отрубил одну из веток развилки, в которой застрял зверь. А сам продолжал сидеть на дереве.

Тигр, как только его освободили, улегся под деревом, на котором сидел сын охотника, и посмотрел на него.

— Уходи, — говорит мальчик тигру. — Я ведь освободил тебя? Так чего же ты ждешь?

— Ты добрый и благородный мальчик, — сказал ему тигр. — Ты мог убить меня, пока я висел в развилке дерева, но не сделал этого. И я хочу тебя отблагодарить. Слезай с дерева и садись ко мне на спину.

Слез мальчик с дерева и забрался на спину тигра. А тот направился в сторону дальних гор. Шли они день, два, три. И на третий день приблизились к большому стойбищу, где рядом с жилищами на шестах висели многочисленные тигриные шкуры.

— Ну вот и приехали, — говорит тигр.

Слез мальчик с его спины и видит: тигр сбросил с себя полосатую шкуру и превратился в красивого молодого человека. Пошел мальчик вместе с ним в ближайшую юрту и увидел там старика, который сказал:

— А вот и сын мой явился. А кого это ты с собой привел?

Чукотский мужчина. Фото из коллекции Американского музея естественной истории. Нач. ХХ в.

— Этот мальчик спас меня, — говорит юноша-тигр. — Я было хотел его съесть, да он меня перехитрил, и застрял я на дереве. Мальчик мог меня убить, но вместо этого освободил.

— Спасибо тебе, — сказал мальчику старик. — За то, что ты не лишил меня сына, я щедро тебя награжу.

Позвал старик еще нескольких своих сыновей, и те притащили нарты, нагруженные дорогими мехами.

— Это нарты не простые, — сказал мальчику повелитель людей-тигров. — Садись прямо на тюки с мехами, и сани довезут тебя до дома без оленей и без собак!

Поблагодарил мальчик всех, сел в нарты, и они сами собой покатились туда, где жили его родители. А дома отец мальчика — охотник — со своей женой сидят и горько плачут, думая, что их сына тигр съел. Подъехал мальчик на волшебных нартах к своим родителям — те были несказанно рады, что он цел и невредим, да еще и столько дорогих мехов привез.

И потом еще много лет мальчик славился как смелый и находчивый охотник. Только надо помнить, что хитрость и находчивость должны с добротой соседствовать.

Известнейшая нанайская сказка «Айога» повествует не только о происхождении одного из видов водоплавающих птиц, но и о нормах поведения.

…Была у одного нанайца дочь по имени Айога — девочка очень красивая, но ленивая и чрезмерно гордая. Весь день сидела да собой любовалась: ловила свое отражение и в стенке котла, и в поверхности реки. А работать не любила.

И вот однажды говорит ей мать:

— Айога, принеси воды.

— Нет, — отвечает девчонка и любуется своим отражением. — Боюсь в воду упасть.

— Так ты держись за кусты у реки, — говорит мать.

— Нет, — отвечает ей Айога, — боюсь руки поцарапать.

— А ты рукавицы надень.

— У меня красивые рукавицы, — отвечает Айога, — жалко будет, если порвутся.

И так полдня. В итоге мать вздохнет и сама пойдет да все сделает.

И вот однажды мать снова просила Айогу за водой сходить, а девчонка пререкалась. Услышала то соседская девочка, взяла ведро и принесла матери Айоги воды. Мать приготовила лепешки, и дочка первой прибежала их есть.

— Не бери лепешку, Айога, — говорит ей мать. — Горячие они, обожжешь руки.

— А я рукавицы надену, — отвечает девчонка и к лепешке тянется.

— Нет уж, — говорит ей мать. — Я лучше лепешку отдам той девочке, которая мне воды принесла.

Нанайские инструменты для чистки рыбы. XIX в.

И угостила лепешками соседскую дочку.

Страшно разозлилась Айога. «Ну и пусть, — думает, — зато я красивая».

Пошла она к реке и начала любоваться своим отражением. И вдруг видит — идет к реке девочка, которую ее мать лепешками угощала. Села эта девочка на берегу и начала лепешки есть. А Айога сидит голодная, тянет шею, смотрит, с каким аппетитом соседка лепешку уплетает. Да так долго смотрела, что шея у нее начала вытягиваться. А тут и соседская девочка заметила Айогу и говорит:

— Хочешь лепешки? Давай я с тобой поделюсь.

— Не хочу! — гордо закричала Айога. Да не удержалась на берегу, заскользила в воду и, чтобы удержаться, замахала руками. И тут появились на ее руках перья, шея стала еще длиннее, и, упав в воду, превратилась Айога в гуся [60]. Все слова человеческого языка забыла, только свое имя помнит. И с тех пор плавает гусыня-Айога в воде и, завидев людей, кричит: «Айога-га-га-га!»

В литературной речи словом «миф» иногда обозначают какую-то ложную, недостоверную информацию, то, что не может быть правдой, то, что представляет собой какое-то всеобщее заблуждение: «Снежный человек и лох-несское чудовище — это миф!» Но есть у этого слова и иное, культурологическое значение. Наверняка вы знакомы с понятиями «греческие мифы», «скандинавские мифы», «японская мифология» и так далее…

В истории любого народа был период, когда он создавал мифы — истории, объясняющие происхождение мира и явления природы. Миф — это попытка разъяснить непонятное, ответить на вопросы, на которые пока не может ответить наука — по той простой причине, что и науки как таковой на свете еще нет. Откуда на земле появились люди? Почему гремит гром и что такое молния? Почему вода в море соленая? Как появились горы, реки, озера? Почему животные так сильно отличаются друг от друга? Почему человек засыпает, почему он влюбляется, болеет и так далее? Почему? Почему?

И для того, чтобы разъяснить все эти насущные вопросы, появлялись мифы. Миф — это не просто попытка разъяснить непонятное, это целая система мира, создаваемая воображением человека. Самые древние дошедшие до нас мифы — это истории о появлении земли и неба, моря и суши, первых богов и людей. Если вам доводилось листать сборники древних мифов — греческих, скандинавских, китайских или каких-то еще, — вы наверняка помните, что начинаются они с историй о рождении Вселенной. Самый распространенный вариант — это рождение неба и земли из «первородного хаоса» или «бескрайнего океана». А далее все зависит только от фантазии народа, который сложил эти мифы. Где-то первую сушу на глади океана создает утка, которая достала землю со дна; где-то Хаос сам по себе порождает Землю, Бездну, Небо — а потом эти «младенцы» начинают рождать первое поколение богов; где-то, как, например, в мифологии древних скандинавов, произошло «столкновение» льда с огнем, и на свет появился первый «инеистый великан».

Ингерманландские дома в деревне Вирки (ныне Всеволожский район Ленинградской области). 1911 г.

Самыми древними и особо почитаемыми богами у любого народа были те, которые олицетворяли основные части Вселенной, природные стихии и земледелие: божества неба, земли, моря, грома, ветра, плодородия… Удачный пример — мифы Древней Греции, где главная тройка богов, завоевавших власть в борьбе со своими предшественниками, выглядела так: Зевс (бог грозы, царь богов и людей), Посейдон (хозяин морской стихии), Аид (повелитель душ мертвых, владыка подземного царства).

Зевс. Римская копия с греческого оригинала. IV в. до н. э.

Постепенно мифы охватывали все более широкие области человеческой жизни. В них появлялись боги любви и ненависти, болезни и обмана, красоты и света. У каждого водоема, у каждой лесной чащи были свои покровители — не столь высокого порядка, как, например, хозяева небес и моря, но в любом случае более могущественные, чем люди. Многим кажется странным, что людям вообще приходило в голову придумывать богов смерти или болезни, но таким было мышление древнего человека. Наличие таких богов в картине мира не означало, что человек считал их «хорошими», они были нужны для того, чтобы объяснить, почему мы испытываем те или иные чувства, болеем или страдаем — это боги постарались, не иначе.

Кстати, вот и еще одна интересная черта древних мифов — любой из тех богов, которые в них описаны, может совершать как положительные, так и отрицательные поступки. В двух разных мифах один и тот же бог может проявлять как милосердие, так и крайнюю жестокость. Однозначно хороших и однозначно плохих среди них практически нет. Почему? Потому что большинство этих богов первоначально были связаны с природными силами и явлениями, а природа не может быть «плохой» или «хорошей». Ведь буря или гроза — это не проявление зла, это стихия.

Появлялись также мифы, которые разъясняли происхождение царской власти, правил поведения, различных ритуалов.

Надо сказать, что слово «бог», которым мы обозначаем высшие силы в мифах (вернее, в переводах мифов на русский язык), — довольно условно. Как называли своих сверхъестественных существ, управлявших людьми и природой, древние люди — об этом во многих случаях ничего не известно. Во всех культурах — египетской, шумерской, скандинавской и так далее — были свои названия и обозначения.

Изображение древнеегипетского бога Гора, покровителя неба и солнца, в образе коронованного сокола. I в. до н. э. (?)

У многих народов самыми могущественными считались боги (или богини), олицетворявшие судьбу.

Так как миф существует на протяжении долгого времени, постепенно накапливались разночтения в сюжетах, разные варианты одной и той же истории. Например, когда вы читаете греческие мифы о путешествии аргонавтов, вам будут попадаться разные версии об именах и количестве участников, о ходе плавания, о пережитых ими приключениях. Да и источники этого мифа будут разными — что-то сохранилось благодаря текстам греческих драматургов, которые часто использовали сюжеты мифов для своих произведений, что-то дошло до нас уже в передаче римских историков, ведь, как известно, римляне унаследовали многие черты греческой культуры.

Кстати, мифы вполне возможно считать историческим источником, то есть из мифа мы можем получить информацию о том или ином периоде истории народа, который его придумал. Конечно, например, повествование древних скандинавов о том, как «великая корова» Аудумла языком вылизала из ледяной глыбы первых богов, вряд ли можно считать достоверным. А вот повествования о битвах, описания оружия, брачных обычаев или жертвоприношений в большинстве своем вполне достоверно отражают жизнь людей определенного времени!

К. Лоррен. Гермес похищает коров Аполлона. Ок. 1645 г.

Но ведь миф — это повествование в первую очередь не о людях, а о богах? Это верно, но не совсем. Дело в том, что в древние времена люди представляли своих богов во всем подобными себе. Не только внешне! Например, в Древней Греции было распространено скотоводство, причем чаще разводили не коров, а коз и овец — их проще пасти на каменистых склонах гор, которых в Греции много. И во многих мифах божества, например Аполлон, предстают перед нами как владельцы обширных стад. Зачем богу искусства и солнечного света козы и овцы? В общем-то, незачем. Просто для древних греков — как и для многих народов древности — скот был безусловной ценностью, и они считали, что боги рассуждают так же. К тому же коза или овца была распространенным вариантом жертвоприношения. Воинственные скандинавы представляли рай для павших воинов местом, где можно бесконечно сражаться и пировать, а скандинавские боги чаще занимаются не разведением скота, а охотой или рыбалкой, ведь на Скандинавском полуострове было не так много мест, подходящих на роль пастбища… И так далее.

Постепенно на смену мифу приходит религия. В чем разница? Ведь и в мифах упоминаются боги, и религии связаны с поклонением им же. Но на самом деле разница есть.

Во времена мифа человек считал, что боги живут в одном мире с ним. Да, верховные божества обычно обитают где-то в особом, сакральном месте: на горе, на верхних ветвях Мирового древа и так далее. Но они в любой момент могут вступить в контакт с человеком; более того, в мифах большинства народов есть истории о том, как смертные женщины рожали детей от богов, а богини, соответственно, имели детей от обычных земных мужчин. Идя в лес или засеивая поле, люди обращались к богам природы и урожая и могли незамедлительно получить от них ответ. Иногда боги даже принимали участие в «человеческих» войнах: вспомните историю о Троянской войне, когда боги Олимпа перессорились, поддержав ту или иную сторону… По существу, боги в мифе отличались от людей только бессмертием.

Совсем иные отношения между людьми и богами (или богом) складываются, когда на смену мифу приходит религия. Бог отныне не проживает в одном мире с людьми, он стоит неизмеримо выше. Контакты человека с богом строятся не напрямую, а через особых людей — пророков, праведников, святителей. Если в «мифологическом мире» завоевать покровительство божества можно было, принеся ему жертвы, почтив его песнями и танцами, то теперь человек должен строить свою жизнь в соответствии с определенными правилами — догматами, которые неоспоримы для любого верующего человека.

Конечно, невозможно провести жесткую границу между мифом и религией. Более того, какое-то время они существуют параллельно, а религиозные представления многое воспринимают из древнего мифа. Так, например, у древних египтян почитался бог Осирис. Согласно легенде, он был предан и убит своим братом Сетом, но супруга — Исида — воскресила своего мужа, и он стал богом возрождения, жизненной силы и судьей в загробном мире. И сейчас многие ученые считают, что, например, христианство унаследовало многие черты древних религий — хотя бы ту же идею о смерти и последующем воскресении. А многие религиозные обряды — это «переделка» древних, мифологических воззрений. Например, возжигание свечи в храме пришло на смену древнему жертвоприношению.

Д. Тьеполо. Строительство Троянского коня. 1770‐е гг.

Ф. Гойя. Афродита, оплакивающая Адониса. 1770-е гг.

ОН ВЕРНУЛСЯ!

Мифы об умирающем и воскресающем божестве (или об уходящем и возвращающемся) были у многих народов мира. Например, у финикийцев почитался Таммуз, у хеттов — Телепину. У древних греков был культ Адониса, возлюбленного Афродиты, который был убит на охоте диким вепрем и воскрес в качестве покровителя природы и весеннего цветения.

Проходит еще несколько столетий, и на смену мифологическому и религиозному сознанию приходит философское (научное). Теперь человека уже не устраивают те объяснения, которые давали мифы и религиозные предания, — он хочет получить доказательства. Философию, родившуюся в Древней Греции, называют матерью всех наук. Само слово «философия» переводится как «любовь к мудрости», и первоначально она включала в себя практически все области научного знания: от астрономии до математики, от этики до ботаники. Конечно же, появление науки вовсе не означало «полной отмены» религии, ведь, как известно, и в наши дни существует точка зрения, согласно которой вполне возможно совместить веру в бога со строительством адронных коллайдеров и полетами в космос…

Важным явлением в культуре стало рождение сказок. В чем отличие сказки от мифа, от религиозного предания? Миф был для древнего человека абсолютной истиной. Древний грек (или древний скандинав, китаец, японец, кореец, кельт и так далее) был совершенно уверен, что боги живут буквально на расстоянии вытянутой руки, а каждая роща и каждая речушка населены божествами и духами низшего ранга. Истиной для человека верующего является то, что сказано в священном писании. А вот сказка изначально создается для развлечения. И рассказчик, и слушатели прекрасно понимают, что это выдумка, несмотря на то что, как известно, «сказка ложь, да в ней намек». Конечно, с позиции современного человека мы можем назвать сказкой истории о Троянской войне или о том, как бог Один обретал мудрость. Но с точки зрения культуролога или религиоведа, это не совсем верно.

А вот вам и еще один важный момент: практически во всех сказках есть наследие мифа и отчасти — религии. Вспомните сказочные сюжеты о том, как герой или героиня беседуют с ветром, рекой, солнцем или звездами; о том, почему, например, у медведей нет хвоста, или о том, как говорящие животные или волшебные предметы помогали человеку обрести счастье. Все это — немного переделанные мифы, пережившие века и превратившиеся в сказку. Ведь в древних мифах имели место и разговоры со стихиями (или с богами, их олицетворявшими), и пояснения о том, как появились на свете те или иные существа и почему они выглядят так, а не иначе… А сколько раз нам попадались в сказках всевозможные задания, которые должен выполнить герой (или героиня)? «Сносить семь пар железных башмаков», «перебрать три мешка пшена», «соткать двенадцать рубашек из крапивы» и так далее… Это не что иное, как память о древних обрядах инициации, имевших место еще в мифологические времена.

Инициация в упрощенном виде — это посвящение. В древних обществах она символизировала в первую очередь взросление, была показателем того, что ребенок становится полноправным членом общества. В некоторых культурах обряды инициации существуют по сей день. Например, в племени охотников мальчик должен показать, что он достоин называться мужчиной, в одиночку добыв какого-либо опасного зверя или подвергнувшись какому-то физическому испытанию. Девочки подвергались (и подвергаются) инициации реже, но в среде женщин различные обряды тоже имели место.

Какое отношение инициация имела к мифу? Самое прямое. В «мифологическом» обществе человек являлся частью природы, населенной богами, духами и прочими силами. Хотел он этого или нет — ему предстояло в этой самой природе жить и во многом зависеть от нее. И инициация показывала, готов ли он это сделать, достоин ли он общаться с населяющими природу высшими силами. Хватит ли у него мудрости, умения и готовности воспринимать сигналы свыше?

С. Харди. Иллюстрация к сказке «Дикие лебеди». Кон. XIX — нач. XX в.

НЕ ТОЛЬКО ДРЕВНИЙ МИР

Многие считают, что инициация как таковая сохранилась только в обществах, живущих по-прежнему в условиях каменного века, скажем, в племенах Амазонки. Но это не так! В христианстве, например, инициацию заменили крещение и причастие, у средневековых рыцарей ее роль играла акколада (посвящение в рыцари), да и посвящение в первокурсники — это тоже своего рода инициация!

Поэтому, изучая мифы, мы постоянно проводим параллели со сказками. Ведь они связаны неразрывно, несмотря на то что миф на многие столетия старше… Кроме того, далеко не все мифологические системы дошли до нас в первоначальном виде. Например, древнегреческие мифы сохранились до наших дней достаточно полно — в разных источниках и пересказах. А вот мифология славянская, к сожалению, дошла до нас лишь фрагментарно — по разным причинам. Одна из них — активная христианизация, которую проводили начиная с правления князя Владимира. С точки зрения новой религии «языческие» мифы были греховны и не стоили внимания.

Кстати, о славянской мифологии. Ее наследие также знакомо нам в первую очередь по сказкам. Вспомните таких персонажей, как водяной, Баба-яга, домовой, леший… Когда-то они являлись частью мифологического мира, олицетворяя собой силы природы. Но с приходом христианства были понижены до положения мелкой нечисти. Например, домовой — это, скорее всего, «потомок» древних духов дома. Практически у всех народов в тот или иной период истории возникали представления о том, что свои покровители есть не только у рек, озер и лесов, но и у домов, амбаров, бань и скотных дворов. А в числе покровителей дома часто почитались умершие предки.

Мифы многих народов начали изучать довольно поздно. Например, мифология народов Русского Севера и Дальнего Востока практически никем не исследовалась и не записывалась вплоть до XVIII — ХХ столетий. И эти мифы дошли до нас уже в их «позднейших редакциях», из-за чего в них до сих пор много неясного… Поэтому и приходится иногда изучать сказки, желая понять развитие «мифологической мысли» прошлого, ведь в сказках так или иначе сохраняется более древнее культурное наследие.

Сказки, в которых явно прослеживается наследие древнего мифа, ученые иногда называют мифологическими. А вообще, отголоски древнего, мифологического сознания часто присутствуют и в современном мире. Например, привычка постучать по дереву, говоря о планах на будущее, или осыпание зерном и монетками молодоженов. Это не что иное, как наследие того времени, когда человек считал себя частью природы и должен был соблюдать определенные правила, чтобы получить покровительство богов и духов. Например, осыпание зерном символизировало достаток и скорейшее появление наследников.

У. Ф. Йимз. Путь роз (Новобрачные). Ок. 1870 г.

РАЗЛОЖИТЬ СКАЗКИ ПО ПОЛОЧКАМ

Существует несколько классификаций сказок: волшебные сказки (где участвуют какие-то предметы с необычными свойствами, например ковер-самолет), сказки о животных, новеллистические сказки (где герой сражается за правду с отрицательным персонажем) и так далее. Но все эти системы довольно условны.

Кстати, почему так часто в сказках героями выступают животные? Не только потому, что в былые времена, когда создавались сказки, человек контактировал с животными больше и чаще. Многие ученые считают, что это отголоски древнего тотемизма.

Тотемизм — это представление о том, что какое-то животное (или растение, а иногда даже явление природы) является предком рода, племени или целого народа. Более того, такие представления у некоторых народов существуют до сих пор! Например, у некоторых индейских племен, от представителей которых вы можете услышать, что они «из племени ворона» или «из племени черепахи».

Есть популярная версия, что у славян одним из тотемов являлся медведь — ведь не просто так он стал персонажем множества сказок! Тотемизм часто находил отражение в мифе. У древних греков был миф о том, что одно из племен на северо-востоке Греции — мирмидоняне — произошло от муравьев, чем и объясняется их название («мирмиге» по-гречески — «муравей»).

Влияние на развитие сказок оказали и мировые религии, которые пришли на смену мифу. Если, скажем, в египетской мифологии роль злой силы играл бог Сет (брат Осириса), «родившийся» одновременно с ним, то в русских сказках в качестве отрицательного персонажа мы иногда встречаем черта, который стал героем фольклора уже после распространения христианства.

В отличие от мифа, который долгое время существовал только в устной традиции и много раз трансформировался, религия опиралась на жесткие правила-догматы, утвержденные святым писанием.

А чем от мифа и сказки отличается легенда? В большинстве случаев легенда опирается на какие-то реально имевшие место исторические события и называет даже конкретные имена. Но вот достоверность этих событий под большим вопросом. Классический пример — легенды о Робин Гуде. Историческая эпоха вполне определенная — времена короля Ричарда Львиное сердце, действующие лица тоже соответствуют историческим реалиям: помимо Ричарда, в легендах упоминается принц Джон (Иоанн Безземельный). Но вот историчность самого благородного разбойника Робин Гуда — под большим вопросом. В определенном смысле к легендам можно отнести даже шекспировского «Макбета»: трагедия основана на истории реального шотландского правителя XI столетия, но весь антураж Шекспир переделал в угоду большей «трагичности» и символизму.

Т. Баркер. Макбет и ведьмы. 1830 г.

В народном творчестве популярен также жанр, который в русской культуре получил название «бывальщина». Это некое повествование о событиях, которые якобы имели место в реальности, но без особых привязок к личным свидетельствам рассказчика: «люди рассказывают, что…», «говорят, в одной деревне случилось однажды…». Причем бывальщина может быть довольно фантастичной по сюжету — например, повествование строится вокруг покойника, вернувшегося домой, или какого-либо представителя нечистой силы, повадившегося пакостить селянам.

Еще одно явление, которое так или иначе упоминают, рассматривая сказки, мифы и прочее, — это героический эпос.

Само понятие «герой» пришло к нам из Древней Греции. Первоначально так называли потомков от браков богов (богинь) со смертными людьми. Герои отличались красотой, отвагой, высоким ростом, но не обладали бессмертием. Самым известным из древнегреческих героев, пожалуй, можно считать Геракла, сына Зевса и смертной женщины. С течением времени понятие «герой» немного изменилось; герои уже вовсе не обязательно имели «полубожественное» происхождение, так стали называть просто могучих воинов, сражающихся с чудовищами и разной нечистью. А с распространением мировых религий в обязанности героя вошла еще и защита «истинной веры».

Ч. Батлер. Король Артур. 1903 г.

И постепенно мифы о героях превратились в героический эпос — рассказы о прошлом и о подвигах великих воинов (богатырей, рыцарей и так далее). Когда именно от мифа отделяется эпос, сказать сложно, ведь мифы развивались постепенно, обогащаясь все новыми и новыми подробностями и деталями. И часто бывало так, что миф, много столетий передававшийся из уст в уста, был записан довольно поздно и к этому времени его уже обогатили новые детали. Например, хорошо всем известные легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола берут начало еще в мифах древних кельтов; эти мифы, много лет передававшиеся от рассказчика к рассказчику, записаны были уже в христианские времена. И Артур, который, видимо, являлся историческим лицом и был одним из древних вождей, в Средние века превратился уже в благородного рыцаря, защитника христианской веры.

В русской культуре примером героического эпоса становится былина. Причем, как и в эпосе европейском, в ней тоже заметно еще более древнее наследие. Есть версия, что многие былинные боги — Святогор, Илья Муромец, Добрыня и другие — первоначально представляли собой какие-то олицетворения стихий. На это намекает, например, образ богатыря Вольги Святославича (Волха Всеславича), который умел обращаться в разных животных, или прямое упоминание о том, что Святогор был сыном «матери сырой Земли».

А. Рябушкин. Вольга Всеславьевич. Иллюстрация к книге «Русские былинные богатыри». 1895 г.

Так что же можно рассказать о мифологии народов, населявших довольно ограниченный регион — Карелию и бывшую Ингерманландию? Сразу стоит предупредить, что полной картины ожидать не стоит — многие мифы, родившиеся на этой земле, дошли до нас в сильно трансформированном виде или не дошли вообще; поэтому придется обращаться и к сказочным сюжетам, и к легендам, и к бывальщинам. А еще — затронуть мифологию народов, которые, казалось бы, к указанному региону не имеют вообще никакого отношения! Потому как в истории много раз имели место всяческие переселения и перемещения.

А начать в любом случае нужно со знакомства с народами, которые эти самые мифы создавали. Каково их происхождение? На каком языке они говорили? Есть ли у них «родственники» на других территориях? Какие отличительные черты присущи их мифологии?

Начнем с Ингерманландии. Так раньше называлась область, примерно соответствующая территории, ныне занятой Санкт-Петербургом и Ленинградской областью (уточним на всякий случай, что в 1991 году городу Ленинграду было возвращено его историческое имя — Санкт-Петербург, область же осталась Ленинградской). «Природные» приблизительные границы Ингерманландии — Финский залив, Чудское озеро, Ладожское озеро, реки Нарва, Луга. Также она граничит с Карелией (о ней чуть позже).

У этой земли много названий. Помимо Ингерманландии, она известна как «Ингрия», «Ижора», «Ижорская земля». Как они сложились?

Вариант «Ингрия», «Ингер» может происходить от имени шведской принцессы Ингигерды, супруги Ярослава Мудрого. Согласно свадебному договору, выходя замуж за великого князя Киевского, она получила в качестве приданого земли по берегам Невы и город, известный ныне как Старая Ладога. Все прочие варианты — «Ижора» и так далее — производят от различных финских, карельских и прочих обозначений, придуманных проживавшими здесь народами: «извилистая река», «прекрасная земля» и так далее. Что появилось раньше — названия «Ижорская земля», «река Ижора» или название проживавшего здесь племени Ижора, достоверно неизвестно.

Староладожская крепость

Считается, что вариант «Ингерманландия» стал официальным и общеупотребительным благодаря Петру I, который отвоевал эти земли у шведов с намерением возводить на болотистых невских берегах новую столицу, хотя в документах это название мелькало задолго до того. Дословно это можно перевести как «Земля Ингер» или «земля Ингрии», то есть Петр I по большому счету ничего нового не придумал.

История этих земель сложна и затейлива, они много раз переходили из рук в руки, принадлежали то россиянам, то шведам (Финляндия тогда не играла особой роли в политике, так как сама являлась частью шведского королевства).

Область Ингрия упоминается, например, в документации папы Римского Александра III в XII столетии. Какое дело понтифику до каких-то там земель по берегам реки Невы? На самом деле Святой престол очень интересовался этими территориями. Многие проживавшие на месте нынешней Ленинградской области племена в то время были еще язычниками, поэтому и католическая, и православная церкви желали укрепить свое влияние на этой территории, обратив «аборигенов» в католичество либо православие.

В тринадцатом веке земли входили в сферу влияния Новгородского княжества. Благодаря проживавшему здесь древнему народу водь сложилось название «Водская пятина», оно означало буквально «пятая часть Новгородской республики, в которой живет водь». Вспомните известную битву на Неве в 1240 году, когда навстречу шведской флотилии, прибывшей с разведывательным «визитом», вышел со своей дружиной молодой новгородский князь Александр. Считается, что о несогласованном визите воинственных соседей его предупредили проживавшие здесь же, на территории Ингрии, ижорские «дозоры» — представители еще одного местного племени. Ну а сражение, в котором шведы были разбиты наголову, произошло у места впадения в Неву реки Ижоры.

Новгород тогда был фактически государством в государстве, представляя собой боярскую республику. А население Ингрии, даже по масштабам того времени немногочисленное, было рассеяно на больших территориях.

В XV столетии окрепшая Москва подмяла под себя Новгородскую республику; соответственно, контроль над Ингрией, ставшей частью Московского государства, усилился.

А потом разворот на сто восемьдесят градусов: Иван IV (Грозный), желавший еще более укрепить влияние Руси на прибалтийских берегах, ввязался в долгую Ливонскую войну. Она оказалась неудачна для России; шведы захватили города-крепости Нарву, Ивангород, Копорье и Ям. О влиянии России на Балтийском море пришлось забыть надолго. Положение закрепилось после подписания Столбовского мира с Швецией по итогам Смутного времени.

Ивангородская крепость

ПОГРАНИЧНЫЕ РУБЕЖИ

Нарва сейчас принадлежит Эстонии и находится на границе с Россией. Основана она была, скорее всего, датчанами в тринадцатом веке; при Иване III прямо напротив Нарвы была построена русская Ивангородская крепость. Во время Ливонской войны Нарва на некоторое время была захвачена российскими войсками, но в конце XVI века по договору со шведами перешла им.

В начале XVIII столетия, когда началась Северная война между Россией и Швецией, территория Ингерманландии стала русской. Именно здесь в мае 1703 года был основан город Санкт-Петербург. Что интересно, до признания Швецией своего поражения оставалось еще восемнадцать лет, так что город, по сути, возводили на вражеской территории!

Существует стереотип: мол, Петр I пришел на практически пустынные земли, где кроме лягушек и уток не было никого, и посреди безлюдного болота начал строительство новой столицы. Это не так — местное население здесь было, причем довольно пестрое — разговор о нем у нас впереди. Но, конечно, многочисленным его назвать трудно. Да и земли были, мягко говоря, неприветливые.

Карта Санкт-Петербурга. 1776 г.

Уже через несколько лет Ингерманландию начали называть Ингерманландской губернией, которая потом стала Санкт-Петербургской, а из нее впоследствии выделились Новгородская, Тверская, Псковская, Олонецкая, Эстляндская и Ярославская губернии. Население становилось все более разнообразным: Санкт-Петербург разрастался, по приглашению Петра в Северную столицу и ее окрестности приезжали многочисленные «иностранные специалисты».

Во время Гражданской войны часть бывшей Ингерманландии предприняла попытку стать самостоятельной антибольшевистской республикой под именем Северной Ингрии. Попытка оказалась неудачной, многие проживавшие на этой территории представители коренных народов стали неблагонадежными, а названия «Ингерманландия» или «Ингрия» были практически полностью исключены из повседневного обихода, с газетных полос и со страниц литературы, хотя и до того использовались не слишком активно. Лишь после эпохи перестройки о них снова начали вспоминать.

Также небольшая часть Ингерманландии вдоль берега реки Нарвы по договору 1920 года между РСФСР и Эстонией была включена в состав эстонских территорий.

Ну а теперь давайте познакомимся с народами, проживавшими на территории Ингерманландии и Карелии за последние… ну, скажем, тысячу — полторы тысячи лет. Необходимая оговорка: конечно, перечислить всех мы не сможем, да и смысла особого в этом нет. Согласно социологическим опросам, на этой территории представлены едва ли не все народы, которые проживают и во всей остальной России. И в этом нет ничего удивительного, ведь центром бывшей Ингерманландии является Санкт-Петербург, второй по величине и значимости город России! Поэтому мы остановимся лишь на тех народах, которые жили здесь за много веков до основания Северной столицы и создали интересную самобытную культуру. Уточним, что предложенное здесь деление на народы Ингерманландии и народы Карелии достаточно условно. Например, вепсы или ингерманландские финны вполне могут проживать и там, и там. Но наличие хоть какой-то системы облегчает задачу рассказчика!

До сих пор идет спор о том, кто является древнейшим населением Ингерманландии — водь или саамы (впрочем, есть и другие версии). Саамов в Ингерманландии и соседней Карелии сейчас проживает очень мало — в России область их расселения сосредоточена в основном в окрестностях Мурманска и остального Кольского полуострова. Тем не менее давайте начнем именно с них.

Саамы — финно-угорский народ, который много лет назад вел частично кочевой образ жизни… Наверное, здесь уже требуются пояснения. Что означает «финно-угорский»?

Саамы и северные олени в норвежском регионе Финнмарк. Ок. 1890–1900. Национальная библиотека Норвегии, Осло

Этнографы обычно делят народы на особые группы по принципам схожести языка, внешности, генетического типа, обычаев, материальной культуры. Очень важный показатель — язык, на котором говорят представители того или иного народа. Например, в первом тысячелетии нашей эры на берегах реки Волги и в ближайших окрестностях расселились предки народов, которых сейчас принято относить к финно-угорской группе (или, как еще говорят, к финно-уграм): марийцев, удмуртов, мокшан, эрзя. Их объединяли схожие наречия, верования (те же мифы), обычаи… Значительное культурное влияние на них оказали тюркские племена, например булгары, которых многие считают предками современных татар и башкир и которые тоже расселились в Поволжье. Но народы не сидели на месте — они переселялись по самым разным причинам: климат, войны, нехватка пахотной земли… Поэтому представители финно-угорских племен проживают не только в Поволжье, но и во многих других регионах. К ним, в частности, помимо уже упомянутых относятся финны, саамы, карелы, коми, ханты, манси. Несмотря на то что разные финно-угорские народы сейчас проживают очень далеко друг от друга, в их мифах, сказках и культуре в целом есть много общего. Это справедливо и для других родственных друг другу народов.

Устаревшее название саамов — «лопари», или «лапландцы». Лапландия — область в Северной Европе, где они достаточно широко расселялись.

Бывает так, что народы, живущие близко друг к другу и ведущие схожий образ жизни, все же не являются родственниками. Например, проживающие в непосредственной близости друг от друга в Сибири якуты и эвенки, схожие как внешне, так и в плане культуры и образа жизни, на самом деле относятся к разным группам. Якуты относятся к тюркским народам, то есть они ближе к татарам и башкирам, в то время как у эвенков генетически гораздо больше общего с монголами.

Но вернемся к саамам!

Если верить статистике, в России их сейчас менее двух тысяч — и практически все проживают на территории Кольского полуострова, в Мурманской области, значительно меньше — в Карелии и на территории бывшей Ингерманландии. На протяжении многих лет саамы, помимо традиционных охоты и рыбалки, занимались оленеводством. В плане религии многое зависит от того, где конкретно проживают представители саамского народа. Те из них, что живут на территории Швеции или Норвегии, в основном исповедуют лютеранство или, реже, католичество; те, что проживают на территории России, — в основном православные. Но нужно сказать, что у саамов — как и у многих малых народов — очень живучими оказались народные верования, густо замешанные на древней мифологии, на вере в духов природы и животных, предков-покровителей.

ЧТО ТАКОЕ ЭНДОЭТНОНИМ?

Практически у любого народа есть название, которое дали ему соседи, и то, которое он дал себе сам. Последнее как раз и называют эндоэтнонимом. У большинства народов эндоэтнонимы означают что-то наподобие «тот, с кем я говорю на одном языке», «свой», «близкий», «член моего племени».

К числу коренных и древнейших на территории бывшей Ингерманландии народов относится водь — они же вожане, ваддя, вадьялайн. Предполагается, что название «водь» происходит от водского же слова «клин» — для народного костюма води характерно обилие клинообразных узоров.

Водь — народ финно-угорский (этнически очень близкий к эстонцам и финнам) и, к сожалению, практически исчезающий: сейчас на территории Ленинградской области и в Санкт-Петербурге их насчитывается немногим более полусотни человек…

Согласно данным археологии, водь проживали здесь еще в первые века нашей эры! В летописях сохранились сведения о том, что в течение некоторого времени этот народ враждовал с Новгородом; в документах папской администрации водь в XII веке упоминается еще как «народ языческий». Когда же водь вошли в состав водской пятины, началось распространение православного варианта христианства. Представителей этого народа в старинных грамотах (в том числе составленных иноземными купцами) описывают как людей высокого роста, стройных и атлетически сложенных. Особо подчеркивалось пристрастие води к красивой одежде светлых тонов и к украшениям, а также их миролюбивый и веселый характер. А еще — водь называют «самым светловолосым народом мира»: считается, что процент платиновых блондинов среди них всегда был даже больше, чем среди финнов.

Водская крестьянка. Иллюстрация из книги И. Г. Георги «Описание всех обитающих в Российском государстве народов». СПб, 1799 г.

Основным занятием води было земледелие и огородничество; они держали скот, пекли хлеб и изготавливали различные продукты из молока. Интересный факт: в XVII–XVIII веках Россия в больших количествах экспортировала за границу сушеный иван-чай — растение, хорошо знакомое практически любому россиянину. Большую часть «экспортного продукта» собирали именно на землях води.

В 1990-х годах был открыт этнографический музей народа водь в деревне Лужицы Кингисеппского района.

Начиная с XIX столетия водь ассимилировались с соседями: ижорой, русскими, эстонцами… После революции многие водские крестьяне, обладавшие крепкими хозяйствами, были раскулачены и сосланы. Во время Великой Отечественной войны и незадолго до нее многие представители финно-угорских народов Ингерманландии и Карелии вызывали у советской власти подозрения, ведь Финляндия в то время выказывала явные симпатии к нацистской Германии, а разбираться в том, «кто финн, а кто просто родственник», никто не собирался. И в этом — тоже одна из причин утраты самобытности води и некоторых других малочисленных народов региона.

Но сейчас и водская культура, и водский язык понемногу возрождаются (несмотря на то что водским языком, по официальной информации, владеет менее десятка человек!).

Еще один финно-угорский народ Ингерманландии — ижора. Сейчас их насчитывается около трехсот человек; говорят они на языке, близком к финскому и карельскому. Судя по всему, ижора относится к одному из древнейших народов данного региона, упоминания о них есть в Иоакимовской летописи, в той ее части, где идет речь о событиях VIII–IX столетий. А название, возможно, происходит от словосочетания inkeri maa — «прекрасная земля».

Основными занятиями народа были земледелие, скотоводство, огородничество, охота; среди ижор было много ремесленников — например, гончаров или резчиков. В древности, как и все прочие народы, ижора почитали множество богов и духов, связанных с силами природы; когда населенные ими земли перешли под управление Новгорода, а затем — Москвы, в их среде начало распространяться православие. Но при этом у ижоры очень сильны дохристианские традиции: «кормление» священных деревьев, обращение к духам-покровителям земли и скота и так далее. А еще ижора всегда славились своей музыкальностью и любовью к пению. Для нескольких финно-угорских народов — ижоры, финнов, карелов — была характерна традиция составления песен-рун, которые много столетий передавались устно от человека к человеку. Забегая вперед, скажем, что руны — один из самых ценных источников при изучении ингерманландской и карельской мифологии. Их содержание — предания о сотворении мира, о богах, о приключениях героев. Множество рун посвящено бытовым и обрядовым подробностям, красоте родной природы.

РУНОПЕВЦЫ

Так назывались люди, способные запомнить тысячи строф песен-рун и исполнять их. Исполнение часто сопровождалось игрой на народных инструментах — например, кантеле. К числу самых известных исполнителей относится ижорская рунопевица Ларин Параске (Параскева Никитична Никитина, 1832–1904), знавшая наизусть более 32 000 стихов!

Кантеле — струнный музыкальный инструмент, распространенный у финно-угорских народов северо-запада

Ингерманландцев, или ингерманландских финнов (они же ингро-финны, ленинградские финны или инкери), часто считают обособленной группой финского этноса. Но ряд этнографов никак не выделяет их из среды «просто финнов», считая, что ингерманландские финны отличаются от прочих только местом своего проживания. Ну а то, что они относятся к финно-уграм, вы, наверное, и сами уже смогли определить.

Ингерманландцев считают довольно молодым народом, образовавшимся около XVII столетия. В упрощенном виде историю их происхождения обычно рассказывают так: когда в начале XVII века часть прибалтийских земель — в частности, Ингерманландия — была закреплена за шведами, последние переселили на эти земли две финские народности: савакотов и эвремейсов (у них есть своя интересная история — например, эвремейсы довольно сильно отличались от прочих финнов в плане диалекта и обычаев, но мы с вами сейчас не будем залезать в дебри). Перемешавшись с местными водью и ижорой, эти самые эвремейсы и савакоты образовали новый народ — ингерманландцев, или ингерманландских финнов. А вот дальше началась путаница, потому как ингерманландцев называли и ингерманландцами, и финнами, но при этом обычно отличали их от «классических» финнов — суомалайсет.

Есть и другая точка зрения: никакого перемешивания переселенных финнов с ижорой и водью не было, и ингерманландцы — это все те же финны, просто живущие за пределами Финляндии (вернее, Швеции, частью которой Финляндия тогда являлась). Путаница усилилась еще более, когда Финляндия стала частью Российской империи. Отличить «коренных» финнов-суомалайсет от ингерманландских мог разве что специалист-этнограф.

Ну а говорить о разнице в мифах ингерманландских и «неингерманландских» финнов нет никакого смысла, потому как ингерманландские финны появились много лет спустя после того, как миф перестал быть для человека непреложной истиной… Сейчас в среде ингерманландских финнов распространены как православие, так и — большей частью — лютеранство.

А. Лильелунд. Обмен карманными часами. 1880 г.

Ингерманландцы издавна поставляли на рынки Санкт-Петербурга овощи (капусту, картофель, репу). Но основным их промыслом был молочный. Вспомните строки из пушкинского «Евгения Онегина»:

Встает купец, идет разносчик, На биржу тянется извозчик, С кувшином охтенка спешит, Под ней снег утренний хрустит…

Финка в праздничной одежде. Иллюстрация из книги И. Г. Георги «Описание всех обитающих в Российском государстве народов». СПб, 1799 г.

Охтенка в данном случае — это, скорее всего, именно ингерманландская девушка, проживающая на правом берегу Невы. Каждое утро такие охтенки (жительницы района Охта), нагрузившись кувшинами с молоком, сливками, творогом и маслом, при помощи лодочников переправлялись на левый берег ближе к центру города и разносили свой товар по квартирам постоянных покупателей.

БРОНЗОВАЯ ОХТЕНКА

В 2003 году в Санкт-Петербурге на перекрестке шоссе Революции и Среднеохтинского проспекта был открыт памятник охтенке: девушка в платье старинного покроя и в скромном головном платке быстро шагает вперед, таща в руках тяжелый кувшин со свежим молоком.

К числу проживающих на территории Ингерманландии коренных народов относят и эстонцев; территория современной Эстонии (ранее больше в ходу было название Эстляндия) на протяжении многих лет принадлежала Дании, Швеции, Ливонскому ордену… После Северной войны Эстляндия, расположенная на южном берегу Финского залива, оказалась в составе России. Ее население — эстонцы — также относится к финно-угорской группе. Впоследствии, в XVIII–XIX столетиях, многие эстонцы переселялись восточнее, на ингерманландские территории, в основном в поисках лучших земель и большего простора для земледелия.

Исторические перипетии ХХ века привели к тому, что большинство этнических эстонцев сейчас проживает на территории Эстонии, ставшей отдельным государством, но все же, согласно переписям, на территории бывшей Ингерманландии проживает около 400 представителей данного народа.

На протяжении многих лет в Ингерманландии существовало довольно много немецких общин. Было несколько основных волн переселения немцев на эти земли: первая — в начале XVII века, когда Ингерманландия была под шведским управлением и этнические немцы-земледельцы, согласно специальному указу шведского правителя Густава II Адольфа, получили право на обработку земли на данных территориях. Вторая волна — это конец XVIII — начало XIX столетия. По указаниям императрицы Екатерины II, желавшей «облагородить» земли Поволжья, немцам была дана возможность заселять свободные земли в этом регионе; результатом было появление на Волге довольно крупных поселений с компактным проживанием немецких крестьян-колонистов. Часть немцев осела на территории Ингерманландии; большинство из них были католиками-лютеранами.

Возможно, у вас возник вопрос: а как же немцы, которые прибывали в Санкт-Петербург по приглашению Петра или позднее, когда, например, Анна Иоанновна буквально наводнила Зимний дворец немецкими придворными? Это все же несколько иная история. Немцы, прибывавшие в Северную столицу в качестве инженеров, архитекторов, придворных или находившиеся на военной службе, на земле не работали и в большинстве своем по социальному статусу были выше, чем колонисты сельских местностей Ингерманландии или Поволжья. Хотя они тоже образовывали довольно тесные общины, создавали церковные приходы и старались бережно сохранять свою национальную культуру. Напомним, что и в жилах представителей династии Романовых начиная с XVIII столетия было изрядное количество «немецкой крови».

Эстонская лютеранская церковь святого Иоанна в Санкт-Петербурге. Фото нач. ХХ в. В настоящее время восстановлена и является действующей

Также в Петербурге была очень заметная и многочисленная прослойка немецких торговцев, пекарей, портных, часовых дел мастеров и так далее. Потомки ингерманландских немцев на землях бывшей Ингерманландии проживают и сейчас.

Считается, что на Руси много веков подряд немцами называли практически всех иностранцев; логика была простая: «Я их не понимаю, значит, они все равно что немые. То есть немцы». Потом появилась более научная точка зрения, что слово «немцы» пришло в Россию из Европы, где для этого народа было в ходу обозначение nemet, которое, возможно, кельтского происхождения.

Девушка из среды немецких колонистов. Фото ок. 1917–1920 гг.

Самоназвание deutsche, скорее всего, происходит от слова «народ», «свой» — как уже говорилось выше, многие самоназвания-эндоэтнонимы переводятся именно так.

А что с этнической принадлежностью немцев? Как известно, сейчас государство, в котором компактно проживают представители этой нации, именуется Федеративной Республикой Германия или просто Германия. Но с точки зрения историка и филолога германцы — гораздо более широкое понятие. Это целая группа народов, которые в древности населяли значительные территории Европы — от Скандинавского полуострова до южных ее областей. То есть предки современных немцев, шведов, датчан, норвежцев, частично англичан — это германцы.

Средневековые германцы. Иллюстрация из коллекции Публичной библиотеки Нью-Йорка. 1913 г.

УТОЧНЕНИЕ

Применительно к раннему периоду развития мифологии обычно говорят о мифологии древнегерманской, которая чуть позднее разделилась на три направления: скандинавская, англосаксонская и немецкая.

Русское население на территориях Ингерманландии появилось достаточно поздно. Поэтому большая часть названий рек, озер, селений на этой территории — прибалтийско-финского происхождения: Вуокса, Нева, Ижора, Ладога и так далее. С вхождением Ингерманландии в сферу влияния Новгорода и тем более после возвышения Москвы доля славян на этой территории растет; ну а наиболее мощный приток русского населения обеспечил Петр I, отвоевавший Ингерманландию у шведов и начавший постройку Санкт-Петербурга. Сюда ехали мастеровые, строители, солдаты, торговцы… С возвышением Северной столицы сюда потянулась и российская аристократия. Ну а сейчас русские составляют бόльшую часть населения и бывшей Ингерманландии, и Карелии.

У понятия «Карелия» два основных значения: первое — это историческая область, ограниченная Балтийским и Белым морями, а также Онежским озером и — в южной части — Ладожским озером. Область эта сейчас принадлежит России и Финляндии (России — бόльшая часть). Второе значение — Карелией иногда сокращенно называют современную Республику Карелию, которая является субъектом Российской Федерации, то есть занимает российскую часть исторической Карелии. Для нашего повествования не имеет особого значения, от какого именно понятия отталкиваться; дело в том, что народы, о мифологии которых мы будем говорить, проживают и в российской Карелии, и в финской: это карелы, вепсы, ингерманландцы, финны… Но некоторая специфика все же присутствует. Например, карелы, проживающие в России, большей частью исповедуют православие, тогда как многие карелы Финляндии являются лютеранами.

Одна из особенностей региона — очень живописная природа; ее особенности отражены даже на флаге и гербе Республики Карелии. Полотнище флага состоит из трех горизонтальных полос — красной, голубой и зеленой. Истолковывают их обычно так: красный — это мужество народа, голубой — многочисленные озера и реки, зеленый — леса. Гербовый щит окрашен в эти же цвета, а в его центре изображен стоящий на задних лапах черный медведь. Слева и справа щит окаймляют стилизованные изображения сосны и ели, а вверху — восьмиконечная звезда. Кстати, последний символ встречается у многих финно-угорских (и не только) народов в качестве олицетворения солнца, тепла и света. Он же часто присутствует в мотивах народной вышивки.

Карелы, которых в Республике Карелии проживает около 45 000, относятся к финно-угорским народам. Карело-финнами иногда называют западных карел, которые оказались на территории Финляндии и практически ассимилировались финнами. Вообще две эти культуры очень близки, отчасти поэтому эпос «Калевала», о котором у нас речь пойдет позже, именуют карело-финским.

Карьер Рускеала в Карелии

У карел много общего с еще одним малочисленным финно-угорским народом, представители которого проживают и в Карелии, и на территории бывшей Ингерманландии, и в других регионах России. Это вепсы, которые до начала ХХ века назывались чудью. Современные этнографы предполагают, что и вепсы, и карелы когда-то являлись частью племени весь, проживавшего между Ладожским и Онежским озерами.

Разобраться в древней истории народов, населяющих земли Карелии (какой бы «географический» смысл мы сейчас ни вкладывали в это название), пытаются, в частности, сотрудники Национального музея Республики Карелии в Петрозаводске. У него есть несколько филиалов, один из которых — Шелтозерский вепсский этнографический музей — посвящен истории вепсов.

Довольно рано в среде вепсов начало распространяться православие, но для этой культуры характерно сочетание христианских и языческих черт; как и во многих богатых лесами краях, у вепсов по сей день в ходу, например, принесение символической жертвы «хозяину леса» во время похода за ягодами, грибами или дровами.

СОЧЕТАНИЕ НЕСОЧЕТАЕМОГО

Смешивание христианства с древними языческими обычаями характерно для большинства регионов России, где христианство рано или поздно становилось доминирующей религией. Классический пример — Масленица, праздник, гораздо более древний, чем христианство, представлявший собой встречу весны и переживший тысячелетия.

Именно на территории Республики Карелии находятся такие памятники христианской культуры, как Валаамский монастырь на Ладожском озере и архитектурный ансамбль Кижи на озере Онежском, состоящий из двух деревянных храмов и колокольни. Кстати, есть предположение, что название «Кижи» происходит из вепсского языка и означает «мох» (по другой версии — от словосочетания «место для празднества»).

В Беломорском районе Карелии, на островах реки Выг, обнаружены так называемые беломорские петроглифы — наскальные рисунки, созданные примерно в IV–III тысячелетиях до нашей эры древнейшим местным населением. Часть петроглифов находится прямо на скалах под открытым небом, часть — в Петрозаводском музее. Рисунки представляют собой типичные для первобытных художников сцены — охоту на лося, медведя, ловлю рыбы. В некоторых рисунках можно опознать шаманов, совершающих какой-то обряд.

Схожий памятник творчества первобытных людей находится на восточном берегу Онежского озера — это так называемые Онежские петроглифы.

Вот такой получается более или менее целостная картина при изучении населения Ингерманландии и Карелии. Теперь можно подробнее познакомиться с мифами, рождавшимися на этих землях до начала распространения христианства, и с тем, как все это отразилось в сказках более позднего времени!

Кижи

Если вам уже доводилось знакомиться с мифами (греческими, скандинавскими или какими-то еще), то вы, скорее всего, обращали внимание на любопытный момент: один и тот же миф — о сотворении мира, о появлении на земле людей, об отделении Неба от Земли, о том, как на свете появились животные, — может быть у одного и того же народа представлен в разных вариантах. Не говоря уже об именах богов, их «родственных связях» и древних наименованиях местностей. Правда, далеко не всегда эти варианты обнаруживаются в одном и том же издании, но серьезные академические книги обычно стараются представить читателю несколько версий.

Почему так получается? Причин несколько.

Во-первых, выше уже говорилось, что с течением времени миф трансформируется. Люди начинают придумывать новые варианты либо «украшать» новыми деталями старые. И если до наших дней доходят все эти версии — разобраться в них может быть довольно сложно.

Во-вторых, бывает так, что разные племена или разные группы одного и того же народа расселяются по большой территории и практически перестают контактировать друг с другом. И тогда в мифах и их позднейших пересказах возникают разночтения.

Джованни ди Паоло. Сотворение мира и изгнание из рая. 1445 г. Христианская интерпретация рождения Вселенной

В религиоведении богов-творцов (тех, что создавали мир, человека и все прочее) принято называть демиургами. С греческого языка это слово переводится как «мастер», «ремесленник».

В-третьих, причина может быть в том, что мы условно назовем «трудностями перевода», но это касается в основном имен и географических обозначений. Изложение на языках, которые иногда уже являются мертвыми, далеко не всегда хорошо ложится на транскрипцию русского языка (или любого другого, на котором будет публиковаться перевод). Поэтому появляется множество разночтений в написании. В этой книге мы будем представлять наиболее распространенные и наиболее простые варианты написания имен собственных и тому подобных слов.

В-четвертых, разночтения объясняются подчас простой нехваткой информации. Часто бывает так, что тексты каких-либо мифов определенного народа (например, саамов, карелов и так далее) просто не дошли до нас. И тогда специалисты-этнографы пытаются восстановить хотя бы в общих чертах эти истории, опираясь на сохранившиеся мифы родственных народов. Не говоря уже о случаях, когда тот или иной народ получил письменность только в XVIII–XIX веках или даже позднее (как это было у некоторых коренных народов России) и предания, мифы, сказки записывались «вручную» этнографами и фольклористами со слов какого-нибудь старичка или старушки. Даже если у них была прекрасная память, запись могла быть сделана неточно, не говоря уже о том, что в таких случаях до нас доходил позднейший вариант истории.

Итак, давайте познакомимся с доступными нам мифами о сотворении мира, составленными народами Ингерманландии и Карелии! Начнем с русских, так как они в этой подборке единственные представители славян, а еще потому, что славянская мифология относительно рождения Вселенной до нас, к сожалению, практически не дошла…

Можно предположить, что древние славяне, подобно многим другим народам, представляли себе мир трехчастным — мир богов, мир людей и мир подземный (в котором обитают, например, души мертвых). Подтверждением этой теории многие считают так называемого Збручского идола, найденного в середине XIX века в реке Збруч (притоке Днестра).

Высказываются предположения, что Вселенная славян могла по своему строению напоминать ту, которую представляли в своих мифах скандинавы. Как известно, последние считали, что все уровни Вселенной пронизывает огромное Мировое древо — ясень Иггдрасиль. А на его ветвях и на уровне корней расположены миры богов, людей, подземных существ… Тем более что до нас дошли свидетельства соседей славян (купцов и путешественников времен Средневековья), которые пишут о том, что славяне особо почитали дуб и вроде как даже совершали жертвоприношения рядом с ним. Но это может также объясняться тем, что дуб был посвящен какому-то определенному значимому божеству.

Ф. Гейне. Иггдрасиль. Ок. 1866 г.

Но кто и как создавал славянскую Вселенную? Увы, здесь информации еще меньше. Буквально несколько фраз. Во-первых, это строки из «Повести временных лет», которая является одним из важнейших источников по истории Древней Руси. Там упоминается некий персонаж по имени Янь и фрагмент его беседы с волхвами — служителями дохристианских богов: «Янь же сказал: „Поистине лжете вы: сотворил Бог человека из земли, составлен он из костей и жил кровяных, нет в нем больше ничего, и ничего он не знает, один только Бог знает“. Они же сказали: „Мы двое знаем, как сотворен человек“. Он же спросил: „Как?“ Они же отвечали: „Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой и бросил ее с небес на землю. И заспорил сатана с Богом, кому из нее сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил. Вот почему, если умрет человек, — в землю идет тело, а душа к Богу…“» [61]. В этом отрывке видно влияние древних мифов, перемешанных с христианской божественной идеей. Так же, как и в «Голубиной книге» — памятнике литературы XV — начала XVI столетия, составленной в виде духовных стихов христианскими священниками. Там есть такой отрывок: «Начинался бел свет от Свята Духа, от Свята Духа, самого Христа… Солнце красное от лица Божья, млад светел месяц от грудей Божьих, зори светлыя от очей Божьих…» [62]. Многие могут сказать, что это всего лишь образные сравнения, иносказания, в принципе характерные для духовных книг. Но исследователи часто видят в этом тексте сходство с древними мифами, например скандинавскими, где разные части Вселенной образовались из тела убиенного великана Имира: из крови — океаны и моря, из зубов и костей — горы, из волос — леса, а небесный свод соорудили из крышки Имирова черепа.

Э. Деплер. Поклонение Нерте (Нерта — предположительно одна из древнегерманских богинь, покровительница плодородия). Ок. 1905 г.

В МИРЕ ОПРЕДЕЛЕНИЙ

Термин «язычество», который часто мелькает в литературе применительно к верованиям народов древности, довольно условен. Ранее его использовали в основном христианские богословы. Сейчас большинство религиоведов предпочитает определение «многобожие», которое более четко определяет системы древних верований, где боги были связаны в первую очередь с силами природы.

Выше уже было сказано, что в древнейшие времена германские народы были объединены более или менее общей германской мифологией, которая с течением времени разделилась на три основные ветви: мифология скандинавов (северогерманская), мифология англосаксонская и мифология (условно) немецкая. Но проблема в том, что сведений о древней германской мифологии — и о «немецкой», соответственно, — крайне мало; в отличие от скандинавской мифологии. Скорее всего, причина в том, что западные германцы рано начали принимать христианство, тогда как северная, скандинавская ветвь дольше находилась в русле язычества, и сейчас дошедшие до нас скандинавские мифы представляют собой достаточно стройную систему. Можно, конечно, пойти по пути от частного к общему и на основе скандинавских мифов вывести какие-то предположения о древнейших германских мифах, но результат получится спорный.

По мнению скандинавов, первоначально в мире не было ничего, кроме хаоса-бездны Гиннунгагап (примерно это можно перевести как «пустота»), царства тумана Нифльхейм и царства огня — Муспельхейм. От встречи влаги с огнем в бездне родился великан Имир, а сама бездна заполнилась водами, давшими начало рекам, омывающим Мировое древо.

Вполне вероятно, что более древний, общегерманский вариант легенды выглядел схожим образом. Но все же в приведенной версии слишком заметен скандинавский суровый ледяной колорит, и, вероятно, версия с Гиннунгагап и прочим сложилась позднее и была специфична для Скандинавского полуострова.

Немногочисленные сведения о древнегерманской мифологии имеются в сочинениях готского историка Иордана, византийца Прокопия Кесарийского и некоторых других.

Сведения о мифологии древних германцев оставил, например, римский историк I века нашей эры Публий Корнелий Тацит в своем сочинении «Германия», но там они тоже неполны и не содержат информации о сотворении мира в германской мифологии. К тому же Тацит пишет о том, что германцы, мол, «почитают Меркурия, Марса, Геркулеса и Исиду», весьма лихо приписывая им римских, греческих и египетских богов. Но, скорее всего, римский историк имел в виду некие германские «аналоги». Впрочем, к конкретным богам мы еще вернемся в следующих главах.

Несмотря на то что народы финно-угорской группы расселились по огромной территории — от Зауралья до Крайнего Севера, от Поволжья до Скандинавского полуострова, — в их мифах можно найти общие мотивы, которые сложились в древнейшие времена, примерно ко II тысячелетию до нашей эры. А так как к числу самых ранних мифов обычно относятся истории о происхождении Вселенной, то именно в этих историях у большинства финно-угорских народов можно найти явное сходство. В большинстве случаев в этих мифах присутствует бескрайний океан, который может быть как порождением Хаоса, так и в каком-то смысле заменять его. Еще один общий элемент — образ водоплавающей птицы, чаще всего утки или гагары. Она, ныряя на дно океана, достает оттуда песок и лепит первую землю. А иногда утка сносит яйцо, из которого, собственно, и появляются все элементы Вселенной, — такой вариант легенды встречается у саамов, карелов, финнов.

Могут быть и иные вариации мифа. Иногда в нем присутствуют бог-демиург и антагонист — например, его младший брат. Сначала два бога могут работать совместно, но потом антагонист либо окончательно переходит на темную сторону, либо просто время от времени портит нервы верховному божеству-демиургу. Примерно так выглядит самая популярная версия мифа о сотворении мира у марийцев — финно-угорского народа Поволжья. Они не входят в число тех, которых мы рассматриваем в данной книге, но миф о сотворении мира у них, пожалуй, наиболее показателен.

…Много лет назад утка снесла яйцо в Небесном гнезде. И вылупились из этого яйца два брата, два близнеца — верховный бог Кугу-Юмо и его брат Керемет. Оба они тогда имели обличье селезней.

Гравюра с изображением бюста Публия Корнелия Тацита из коллекции Британской библиотеки. Ок. 1829 г.

Небесным гнездом у марийцев и некоторых других народов именовалось созвездие Плеяд.

Долго плавали селезни по водам Великого Океана и наконец устали. Решили они нырнуть на дно и достать оттуда песка для создания суши. Нырнули, вытащили в клювах песок на поверхность и сделали земную твердь. Вот только из того песка, что принес Кугу-Юмо, получились зеленые равнины, красивые холмы, бескрайние поля. А Керемет создал зыбучие пески, неприступные горы под палящим солнцем и опасные болота. А уж когда настала пора создавать людей, Керемет повеселился вволю! Кугу-Юмо слепил людей из глины и положил сушиться на солнышке. Керемет же накидал на еще не высохшую глину разного сора. Когда Кугу-Юмо вернулся, он увидел все это безобразие и рассердился. Но отчистить мусор, присохший к глине, уже не смог и решил просто вывернуть фигурки наизнанку. Так он и сделал: фигурки получились чистенькие снаружи, а мусор оказался внутри. С тех пор некоторые люди стали способны на подлость и предательство, а виноват в этом Керемет, который вложил их в людей.

И. Веддер. Плеяды. 1885 г. Согласно греческому мифу, эти семь нимф были сестрами, а в звездное скопление их превратил Зевс

Иногда встречается вариант мифа, в котором кто-то из верховных богов приказывает птице нырнуть на дно океана и достать оттуда песок для создания земной тверди.

Карело-финский вариант истории о происхождении мира (как и о многих других событиях) был представлен в эпическом цикле «Калевала». Это произведение появилось в 30‐х годах XIX столетия, когда Элиас Леннрот, финский лингвист и литератор, скомпилировал различные народные сказания, мифы, песни, сказки и создал стройную картину дохристианских представлений финнов и карелов. Рождение Вселенной в «Калевале» описано так.

Много-много лет назад не было на свете ни земной тверди, ни звезд на небе, ни солнца. Были только волны бескрайнего океана, посреди которого сидела и скучала богиня Ильматар — дочь воздуха (в некоторых переводах ее именуют богиней неба). Устав быть одинокой, Ильматар нырнула в глубину океана — и, как сообщает поэма, «ощутила себя беременной». Скорее всего, древние карело-финны таким образом символически передали характерную для многих народов идею о браке Земли и Неба (или браке Неба и Океана; либо это образное представление победы созидательной силы над хаосом).

Б. Рейнхольд. Элиас Леннрот — собиратель и составитель «Калевалы». 1872 г.

СТРАНА ИМЕНИ КАЛЕВА

Калевала — условное название страны, в которой разворачиваются события эпической поэмы. Оно образовано от имени еще одного древнего героя — Калева, родоначальника великих воинов. Богатырь-великан с таким именем есть и в эстонской мифологии.

Беременность богини Ильматар продолжалась, как говорится в «Калевале», «девять жизней человеческих». Причем младенец еще в утробе матери высказывал пожелания увидеть, как выглядит мир вокруг.

В конце концов Ильматар устала от столь продолжительной беременности и остановилась отдохнуть. На ее колени опустилась утка и снесла несколько яиц; богиня, не ожидавшая этого, испуганно столкнула яйца с колен, и они, конечно же, разбились. Из желтков образовались звезды и другие небесные светила, из скорлупок — небесный свод и земля, а из белков — облака. А тут и младенец появился на свет, причем выглядел он уже как зрелый мужчина. Ничего удивительного — при таком-то сроке беременности. Сына Ильматар назвала Вяйнемейнен; ему было суждено стать не просто первым человеком на земле, но и великим поэтом, прорицателем, воином и шаманом. А еще Вяйнемейнен стал прекрасным музыкантом — именно его считают изобретателем кантеле.

По одной из версий мифа, сначала в водах океана у богини Ильматар родился Вяйнемейнен, а уже на его колени опустилась утка, участвовавшая в создании мира.

Вяйнемейнен засеивает землю, делая ее плодородной, он же добывает первый огонь. В «Калевале» его помощником при первом засеивании полей выступает мальчик по имени Сампса Пеллервойнен — это своего рода собирательный образ древних божеств плодородия и урожая.

Р.-В. Экман. Богиня Ильматар. 1860 г.

Согласно «Калевале», игра Вяйнемейнена на кантеле обладала волшебными свойствами: она «давала миру радость», являясь своего рода символом творческой силы. Мудрость и жизненный опыт Вяйнемейнена подчеркиваются его внешней необычностью: родившись на свет в облике взрослого мужчины, он быстро приобрел внешность благородного старца — именно таким его обычно изображают иллюстраторы «Калевалы».

К числу первых подвигов Вяйнемейнена, помимо добычи огня и засеивания земли, относят его состязание с Йоукахайненом. Этот персонаж в «Калевале» обычно называется просто лапландцем, хотя на самом деле, скорее всего, он олицетворяет темную силу, «обратную сторону героя». Йоукахайнен вызывает главного героя на творческий поединок, не прекращая глумиться над ним и выставляя себя как величайшего певца, музыканта и воина. Вяйнемейнен своими песнями-заклинаниями лишает врага сил, и тот начинает тонуть в болоте. Чтобы спастись, Йоукахайнен умоляет противника вытащить его из болота, а взамен обещает ему свою сестру Айно. Но девушка, не желая выходить замуж за старца, «уходит к морским девам» — или, как более откровенно говорится в других вариантах перевода, топится в море.

КОМПИЛЯЦИЯ

Некоторые фрагменты песен-рун, из которых собрана «Калевала», изначально использовались как заклинания, заговоры или тому подобное. Например, описание добычи огня Вяйнемейненом частично составлено из заговоров против пожара.

Оставим пока персонажей «Калевалы», тем более что к сотворению Вселенной дальнейший сюжет уже не имеет особого отношения. Посмотрим, как были представлены эти события у других финно-угорских народов Ингерманландии и Карелии.

Например, до наших дней дошла водская сказка, в которой видится явное наследие древних мифов о сотворении мира.

…В давние времена, когда не было на свете ни солнца, ни луны, ни звезд, и только море разливалось по всему миру, однажды летела над этим морем ласточка. Устала она и хотела отдохнуть; долго искала место для отдыха и наконец увидела в море три кочки. Села она на одну из них, свила из травинок и водорослей гнездо, отложила яйца и начала их высиживать.

Вскоре началась буря, и гнездо ласточки скатилось в воду. Пыталась ласточка поймать яйца в воде и положить их снова на кочку, но ничего у нее не получилось — удалось ей спасти только одно яйцо, да и то разбитое. И из белка этого яйца родилось солнце, из желтка — луна, а из осколков скорлупки получились звезды.

Р.-В. Экман. Вяйнемейнен. 1866 г.

И когда солнце взошло в небо, стало видно, что вдали все-таки есть земля [63], покрытая прекрасными дубовыми рощами. А живут в этих рощах самые разные звери и птицы, которые мирно уживаются друг с другом.

Долгое время между животными и птицами не было ни одной ссоры, но потом что-то случилось. Возможно, нашелся кто-то, кто хотел всех перессорить! И вот начали звери возмущаться:

Р.-В. Экман. Финны из окрестностей Куриеки. Сер. XIX в.

— Почему это птицы, которые умеют летать, не ограничиваются поеданием мошек и комаров? Почему они едят еще и пищу с земли, ту же, которую едят животные?

А птицы отвечали им:

— Почему бы вам не проявить благодарность? В конце концов, ласточка, благодаря которой мир стал таким прекрасным, была птицей. А значит, у нас должно быть право есть там, где мы захотим — хоть на земле, хоть на небе, хоть на воде!

Начались между птицами и зверями бесконечные ссоры. Никак они не могли разобраться, кто прав, а кто виноват. В итоге решили обратиться к богу Юмала. А тот и говорит им:

— Решать, кому и где питаться, — достоин самый сильный. Посмотрим: кто сможет выпить море? Тот пусть и устанавливает порядки: кому есть комаров и мошек, кому питаться на земле и так далее.

Звери решили отправить к морю медведя — мол, он самый сильный и сможет выпить море. Медведь пил три часа подряд и чуть не лопнул, а море не убавилось ни на каплю.

А от птиц к морю послали птичку-трясогузку. Подошла она к краю прибоя, начала пить, а тут случился отлив. Море начало отступать.

— Трясогузка может выпить море! — в изумлении зачирикали, замычали, зарычали звери и птицы.

Только не смирились звери с победой птиц — и война продолжалась. И пока все воевали, летучая мышь была то на стороне птиц, то на стороне зверей — искала, где будет выгоднее и лучше. Птицам она показывала свои крылья и убеждала, что она птица, а животным демонстрировала свою шерсть, большие уши и лапки и говорила, что она зверь и всегда будет помогать зверям.

Война завершилась победой птиц. Теперь они могут питаться и на земле, как животные, и ловить разных мошек в воздухе. А вот для летучей мыши все закончилось плохо — и звери, и птицы узнали, что она поддерживала то одних, то других. Поэтому ей запретили показываться при свете дня и ступать по земле. И с тех пор летучие мыши летают только ночью и не ходят по земле, как животные.

Схожим образом происхождение мира представлено и в эстонской мифологии. Надо сказать, что мифы эстонцев, вепсов, ижоры, к сожалению, сохранились фрагментарно — в основном их наследие дошло до нас в народных праздниках, сказках, обычаях.

В эстонском варианте мифа птичка, летающая в поисках места для гнезда, находит несколько кустиков, один из которых был золотым. В этом золотом кусте она высиживает яйца; по одной версии мифа, из яиц появляются три птенца, один из которых превращается в солнце, второй — в месяц, а третий — в звезду. По другой — из яичной скорлупы появились люди, земная твердь, луна и солнце.

Сохранились в эстонской мифологии также предания о Мировом древе — судя по всему, это был дуб, связывавший разные уровни Вселенной.

ВЕРСИИ

О верховных божествах эстонской мифологии известно немного. Помимо уже упоминавшегося Уку (бога-громовника), упоминается еще один бог, возможно связанный с грозой, — Пикне (Пиккер). До конца не выяснено положение бога Таары — это может быть как одно из имен бога грома, так и имя отдельного божества — вероятно, одного из демиургов.

У. Хогарт. Жители Лапландии. Гравюра. XVIII в.

В саамской мифологии история рождения мира практически никак не отличается от мифов многих других финно-угорских народов; точно так же птичка летает над мировым океаном, ища возможности сделать гнездо и отложить яйца. Она находит травинку, лежащую на волнах, и откладывает три яйца на нее. Травинка обращается в земную твердь, а из яиц появляются растения, животные и люди.

В саамских мифах в упорядочивании Вселенной иногда принимают участие сами небесные светила. Об этом повествует, в частности, одна из историй о попытке бога солнца женить своего сына.

Бог солнца у саамов был мужского рода и носил имя Пейве. Это божество очень почиталось — ведь солнце дает тепло и жизнь, благодаря ему расцветает весной земля и люди собирают урожай. По представлениям саамов, Солнце-Пейве ежедневно проезжал по небу в санях, в которые утром был запряжен медведь, днем — олень и бык, вечером — важенка [64]-олениха. Проезжая по небу, Пейве имеет облик огромного сияющего шара, но когда он входит к себе домой, то принимает человеческий облик — ведь, как и люди, он должен следить за хозяйством: пасти оленей, охотиться, подновлять свое жилище.

И вот однажды Солнце-Пейве решил женить своего сына на дочери Луны.

— Давай поженим наших детей! — предложил он. — Ведь все равно мы с тобой живем рядом!

Но Луна внезапно отказала — она собиралась выдать свою дочку замуж за сполоха Найнаса, предводителя северного сияния.

Пейве страшно обиделся. Как это так — его сыну предпочли какое-то там северное сияние? И началась война между небесными светилами. Солнце поддержали люди, которые к этому времени уже заселили землю, также поддержали Пейве звери и птицы. Ведь все хорошо понимали, что Солнцу они обязаны жизнью — а без него земля превратится в безжизненную пустыню. Луну же поддержали существа, живущие в воде, реки, озера и сполохи северного сияния.

Долго шла война. Вся земля и все небо ходили ходуном. Солнце и Луна выходили на небо как попало, и весь мировой порядок нарушился. Не созревал урожай, не ловились у охотников лесные и морские животные. Ни одна сторона не могла одержать победу. И наконец люди и звери взмолились Великому Старцу [65]:

— Пожалуйста, давайте прекратим битву! Ведь эдак мы и землю погубим, и сами погибнем!

Старец погрузил землю и небо в темную ночь, которая продолжалась три дня. За это время все успокоились, помирились и воцарился полный порядок — Вселенная стала такой, какой мы знаем ее сейчас. Дочь Луны, поразмыслив, согласилась выйти замуж за сына Солнца. А как к этому отнесся Найнас — нам неведомо.

Семья хантов. 1898–1900 гг. Сибирская этнографическая экспедиция Уно Тави Сирелиуса

Есть у саамов и другие предания, описывающие процесс того, как земля принимала привычный нам облик. Одно из них таково.

Много-много лет назад не было ни солнца, ни луны. Люди жили практически в полной темноте, страдали от холода и ели сырое мясо, добытое на охоте, и сырую рыбу, ведь развести огонь они тогда еще не умели. Как не умели разводить оленей, делать сани и строить теплые жилища, где в очаге горел бы веселый огонь.

И была в местности, где жили люди, высокая гора, закрывавшая полнеба. А у подножия горы стоял высокий-превысокий забор, за которым, как слышали люди, живут некие черные братья, которые научились разводить и приручать оленей. Горит у них в очагах огонь, жарится на огне вкусное мясо. Но вот только своими глазами никто ничего этого не видел — и никто не решался хотя бы попробовать перелезть через забор и посмотреть, как живут черные братья.

И вот однажды в темной стране появился старик верхом на белом олене. Остановился он, осмотрелся, увидел людей, которые тряслись от холода и щурились от сияния, которое испускала шкура белого оленя. А потом сказал:

— Как у вас темно и холодно! Неужели здесь никогда не бывает солнца?

— Нет, — ответили люди. — Мы не знаем, что это такое.

— А между тем, — сказал старик, — за вон тем высоким забором есть солнце. Там есть тепло, есть свет — нужно только добыть его.

Люди слушали и недоверчиво чесали в затылке. А слова старика услышали черные братья и закричали:

— Что за враки рассказывает этот глупый старик! Давайте побьем его!

И тут старик исчез. А люди еще немного пообсуждали странные его слова о том, что за высоким забором у черных братьев есть тепло и солнце, да и разошлись по своим холодным домам.

И только один юноша запомнил рассказ старика и решил добыть для своих соплеменников солнце. Долго он ходил вокруг высокого забора, но так и не нашел в нем ни щели, ни трещинки, через которую можно было бы пролезть или хотя бы поставить ногу, чтобы забраться на забор. И тут видит юноша — стоит перед ним тот самый старик, который рассказал людям о солнце за забором у черных братьев.

— Что ты тут делаешь? — спросил старик.

— Да вот, хочу солнце добыть, — ответил парень.

— Одному трудно будет, — сказал старик. — Нужно, чтобы тебе помогли твои соплеменники или хотя бы поверили в тебя и дали тебе в помощь каждый один свой волосок.

Отправился юноша в свое селение, где в темноте тряслись от холода его соплеменники, и сказал:

— Задумал я украсть у черных братьев солнце. Может быть, кто-то хочет пойти со мной?

Вариант традиционной саамской «шапки четырех ветров» (Лапландия)

Никто не захотел. Тогда юноша сказал:

— Неужели никто не хочет принести нам солнце, жить в тепле и радоваться свету? Ну тогда дайте мне хотя бы по одному волоску.

Дал ему каждый по одному волоску, и юноша сплел из них сеть. А потом отправился снова к высокому забору — там его уже поджидали старик и его белый олень. Олень наклонил голову, юноша ухватился за рога — и олень подсадил его на самый верх забора. Пробрался парень на территорию черных братьев и видит: на каменной плите стоит солнце, яркое да горячее. Подобрался он поближе, отколол кусочек солнца, положил в сеть и побежал обратно.

Принес он кусочек солнечный в свое селение, а люди смотрят на него, надивиться не могут. Отпустил юноша кусочек — и тот поднялся в небо, осветил реки, луга и леса. Увидели наконец люди, как красива их земля, когда озаряет ее солнечный свет. Разозлились они на черных братьев, что те столько лет не давали никому на солнце взглянуть, пошли и сломали высокий забор. А солнце, которое было за забором черных братьев, поднялось в небо, соединилось с первым кусочком и с тех пор сияет в небе для всех…

В этом мифе — вернее, уже все-таки в сказке — хорошо заметно христианское влияние. Солнце, скорее всего, уже отождествляется не только с небесным светилом, но и с верой, которая озаряет и согревает людей. Веру символизирует и сеть, которую плетет юноша из волос своих соплеменников: люди, не понимая, что такое солнце и зачем оно нужно, тем не менее подчиняются его просьбе…

В мифологии и в сказках саамов есть множество преданий об олене (вернее, человеке-олене) с золотыми рогами Мяндаше, который считается прародителем всего саамского народа. Ничего удивительного в этом нет — в прошлом жизнь саамов практически полностью строилась вокруг оленей.

Самый распространенный вариант мифа таков. Однажды некой колдунье стало скучно в человеческом образе, она обратилась в олениху-важенку и целый год бродила с дикими оленями в стаде. А потом родила сына, получеловека-полуоленя Мяндаша. Он мог принимать как человеческий, так и олений облик. Жил он среди людей, даже сам ходил на охоту, готовил мясо. А потом женился на обычной женщине. Но недолго Мяндаш выдержал такую жизнь — ушел он вольно жить в тундру. Жене своей он нашел нового мужа, причем обоих обучил делать луки, стрелы и ловить диких оленей. Только наказал, чтобы никогда не убивали они олених-важенок и вожаков стада. От потомков Мяндаша и пошел саамский народ, который лучше всех разбирается в повадках оленей.

Детская люлька (норвежские саамы)

В этих легендах проявился дух древнего тотемизма, когда животное (в данном случае — олень) считалось прародителем целого народа. У саамов не существовало запрета на употребление оленьего мяса, но во время охоты на оленей нужно было соблюдать множество различных правил и обрядов. Саамы считали, что если не истреблять оленей без разбора и часть добычи приносить в жертву богам, то души съеденных оленей вернутся снова на землю в образе молодых животных и таким образом жизненный цикл не прервется.

Самый популярный обряд был таким: когда тушу оленя разделали и употребили в пищу (или, например, засушили или заморозили мясо), кости раскладывали на половинке шкуры в том порядке, в котором они располагались в туше живого оленя. Полученную «композицию» накрывали другой половинкой шкуры, потом все это сворачивали и сжигали в очаге либо закапывали, вознося молитвы богам. Первого своего убитого оленя молодой охотник обычно также приносил в жертву, чтобы ему всегда сопутствовала удача.

В одном из вариантов саамского мифа о мироздании утверждается, что собственно земная твердь с лесами и полями была создана богами из оленьей шкуры.

Кукла в традиционном саамском костюме

В более поздних сказках об олене Мяндаше сохранились мифологические мотивы — например, о двойной природе оленя-человека.

…Жили на свете старик со старухой, и было у них три дочери. Одну они выдали замуж за ворона, другую — за тюленя, а третью — за оленя. Прошло некоторое время, и решили родители проведать, как живут замужем их дочери.

Приезжают они к жилищу ворона; выбегает к ним навстречу дочка, выскакивают дети-воронята, а дома у них есть нечего, кроме какой-то дохлой туши, которую ворон домой притащил. А еще видят старики, что у дочери их глаз тряпкой завязан: это она с мужем поссорилась, а он взял, да и клюнул.

Не понравилось все это старикам, поехали они к той дочери, которая за тюленем замужем. Выбегает к ним навстречу дочь, выскакивают дети-тюленята, а у дочери на руке пальцев не хватает. Поссорилась она с мужем-тюленем, а он взял, да и укусил ее.

Это тоже не понравилось старикам, и поехали они дальше. Прибыли туда, где со своим мужем — оленем Мяндашем — жила младшая дочь. Она выходит им навстречу с детьми-оленятами, в доме у них чисто, опрятно, муж все желания жены исполняет. И остались старики у дочки и ее мужа на несколько дней погостить.

Утром муж-олень на охоту пошел, а жена его, дочка стариков, стала убирать постель из шкур, которую один из детей ночью обмочил. И собралась она обмоченные шкуры сжечь в очаге.

— Что ты делаешь! — говорит ей мать. — Зачем же сжигать? Просто просуши шкуры на ветерке!

Послушалась дочь, развесила шкуру на шестах сушиться. А когда Мяндаш с охоты пришел — потянул носом и говорит:

— Человеческим духом пахнет.

Обернулся из человека снова в оленя и убежал в тундру, а за ним и дети-оленята.

В этой сказке отразились особенности охоты саамов, которые перед тем, как отправляться за добычей, один-два дня проводили в холодном нежилом помещении, чтобы из их одежды выветрился запах дыма, пищи и всего, что сопутствует человеческому жилью.

Все мифы и сказки, где подчеркивается двойственная природа Мяндаша или иного подобного персонажа, олицетворяют, с одной стороны, единство человека и животного (растений, любой другой части природы), а с другой — подчеркивают хрупкость любого природного явления, необходимость жить в гармонии с окружающим. Многие мифы саамов подчеркивали: пока будут на свете олени — будет и саамский народ.

Есть любопытный вариант карело-финского мифа о появлении на земле девушки — прародительницы людей.

Однажды утка снесла золотое яичко; из этого яичка вышла девушка, которая получила сразу два имени — Сорсатар (что означает «дочь уточки») и Суометар («дочь земли Суоми» — именно так называют свою родину финны). Этой девушке было суждено стать праматерью финского народа.

Когда девушка стала взрослой, к ней начали свататься женихи. Первым из них стал Месяц. Он предложил Суометар выйти за него замуж, соблазняя ее звездами-монетками, рассыпанными по небу. Но девушка отвергла этого жениха.

— Что за муж из него получится? — сказала она. — Месяц непостоянен, он все время меняет свое обличье. Его лицо то плоское и широкое, как блин, то узкое, как серп. А еще он целый день спит и только ночью появляется на небе. Зачем мне такой муж?

Следующим женихом было Солнце. Но и его предложение девушке не понравилось.

— Не знаешь, чего от него ожидать, — сказала она. — Летом Солнце может устроить засуху и спалить посевы, а зимой у него не хватает сил согревать землю, и все страдают от мороза.

И только сыну Полярной звезды Суометар ответила согласием.

— Ничем плохим он себя не запятнал, — сказала она. — Это достойный сын семизвездной Медведицы [66].

Именно Полярная звезда в финно-угорской мифологии являлась центром Вселенной. У большинства финно-угорских народов Вселенная делилась на три уровня (а иногда какой-либо из этих уровней делился еще и на дополнительные «слои»). Верхний уровень — небесный, центром которого, собственно, и являлась Полярная звезда. К ней была направлена ось, пронизывающая все уровни, — это могло быть гигантское дерево, скала или медный (серебряный и тому подобное) стержень. Небо, покрытое звездами, вращалось вокруг Полярной звезды, поэтому у некоторых народов ее название дословно переводится как «гвоздь мира».

Финн в зимней одежде. Изображение из коллекции Британской библиотеки. Нач. XIX в.

В ряде мифов есть упоминания о том, что дерево, соединяющее миры, уже не первое. Мол, изначальное дерево выросло таким огромным, что застилало свет солнца и луны, поэтому боги (или даже люди — такие варианты тоже есть) срубили его. Упавшее дерево превратилось в мостик между миром живых и миром мертвых, а щепки, которые летели во время рубки дерева, превратились в болезни (ядовитых змей, злых духов и так далее).

На верхнем уровне проживали божества, в первую очередь, конечно, творец (или творцы) Вселенной. Через специальные отверстия верховное божество может наблюдать за тем, что происходит в «человеческом» мире, и при необходимости отправлять туда своих помощников — богов рангом пониже (о богах мы подробнее поговорим в следующей главе).

Второй уровень — собственно, земля — был местом обитания людей. Ее окружал Мировой океан, и по этому уровню протекала река, заканчивающаяся в загробном мире.

А в нижнем мире в большинстве вариантов мифа обитал младший брат творца Вселенной — тот самый, который изначально помог ему сотворить мир и людей, но потом за какие-либо прегрешения был низвергнут и стал покровителем мертвых (злых духов, нечисти и так далее). Обычно именно этот бог насылает на людей болезни и смерть. В тех мифах, где описываются возможности проникновения из среднего мира в верхний или нижний, верхний мир обычно ассоциируется с югом, средоточием тепла, а нижний — с севером, олицетворением мертвенного холода. Два мира соединялись «по земле» рекой, а «по воздуху» — мостиком Млечного Пути, который называли еще «Дорога птиц».

В карело-финских мифах страна мертвых (вернее, вход в нее) располагается там, где смыкается земля с небосводом. Страну эту называли Манала («подземная страна») или Туонела — по имени ее хозяина бога Туони. Для того чтобы оказаться в этой стране, нужно переправиться через реку, представляющую собой огненный поток или поток остро заточенных копий и мечей.

Ворота Туонелы — царства мертвых — открывались только для тех, кого родные оплакали по всем правилам; поэтому важно было правильно проводить покойника в последний путь.

В. Бенда. Земля и Млечный Путь. 1918 г.

Сохранились мифы, в которых Туони посылает лодку за человеком, которому настала пора отправляться в мир иной. Сыновья Туони изготавливают железные решетки и сети, которыми ограждается подземное царство, дабы покойники не смогли его покинуть. Тем, кто прибыл в Маналу, давали особый напиток — благодаря этому мертвецы навсегда оставались в подземном царстве. Лишь мудрому Вяйнемейнену удалось побывать там и вернуться обратно: во владения Туони он однажды отправился, чтобы узнать заклинания, необходимые для строительства корабля. Там он отказался пить волшебный напиток, но попался в лапы сыновей Туони, сковавших мудреца сетью. Вяйнемейнену удалось выбраться из царства мертвых только благодаря тому, что он превратился в рыбу и проскользнул между ячейками сети.

П. Халонен. Женщина в лодке. 1922 г.

Змей часто называли «помощниками Туони» или «червями Туони». Считается, что змеи и вся подобная нечисть появились из слюны злой волшебницы Сюэятар (в каком-то смысле в пересказах карело-финской мифологии она выступает как аналог славянской Бабы-яги).

Как и у всех древних народов, у финно-угров в целом и у карело-финнов в частности природа, окружающая человека, была одушевленной. Сверхъестественными существами были населены леса и поля, ручьи и скалы; в непосредственной близости от человека жили «хозяева» дома, амбаров, бани, огорода и прочего. Духи леса и прочей природы могли как помочь человеку, так и навредить ему — особенно в случае неуважительного к ним отношения. Их часто объединяли понятием «хийси»; в «Калевале» упоминаются не только лесные, но и водные хийси. Но иногда это имя носит конкретный персонаж — лесной великан, своеобразным олицетворением которого считались огромные валуны или отдельные нагромождения скал. Иногда подобные каменные «святилища» воздвигали специально. Роль святилищ, вероятно, играли и уже упоминавшиеся скалы с рисунками-петроглифами.

«Хиитола» («Дом Хийси») иногда называли загробный мир, а «хиитилайсет» именовались души умерших, не нашедшие упокоения. После начала христианизации на землях карелов и финнов хийси превратился практически в аналог черта. Известны также «водяные хийси», которые иногда пасут свой скот на берегах рек и озер — более того, говорят, некоторым удавалось похитить этот самый скот у водяных духов. Различных вредных и жалящих насекомых называли «пособниками Хийси». Про нагромождения скал и валунов говорили иногда, что это наследие сражений между великанами-хийси, которые, видимо, не всегда уживались мирно и время от времени устраивали сражения, швыряясь друг в друга огромными глыбами.

То, о чем уже было сказано ранее — множество противоречий, множество вариаций одного и того же мифа, — характерно для всей финно-угорской мифологии. И при этом у разных народов много совпадений — в картине мира, в «обязанностях» божеств… Удачный пример — бог Юмала. Первоначально, судя по всему, он почитался в основном как бог-демиург, создатель Вселенной (в тех вариантах мифов, в которых участвуют не только водоплавающие птицы). Затем ему приписали также обязанности бога-громовника, схожего с греческим Зевсом. А потом (правда, не факт, что последовательность была именно такова) он стал почитаться в первую очередь как бог туч и небес. У эстонцев аналогом Юмалы был Юмал, у вепсов — Юму. Ну а у марийцев, которых мы уже упоминали выше, это был Кугу-Юмо. Более того, после внедрения христианства на территориях Ингерманландии и Карелии имя «Юмала» кое-где использовалось как нарицательное и обозначало вообще любое божество, в том числе и христианского Бога-отца, и Иисуса Христа!

В «Калевале» верховным богом — богом-громовержцем — назван Укко. Его же, судя по всему, почитали как покровителя урожая и домашнего скота. Схожее божество было и у прочих финно-угров, например, эстонцы именовали его Уку.

Остановимся пока на карело-финском варианте, так как он, пожалуй, наиболее показателен.

Кто же у карело-финнов был богом грома? И как Юмала и Укко соотносятся между собой? Возможно ли, что это просто две ипостаси одного и того же божества?

Большинство исследователей сходятся во мнении, что Юмала — гораздо более древний образ (отчасти поэтому у нас так мало информации о нем). С течением времени его обязанности громовержца ушли на второй план, и его начали воспринимать прежде всего как бога неба, туч и воздуха. А громами и молниями начал ведать Укко. Кстати, вполне возможно, что этот образ сложился благодаря контактам со славянами и скандинавами, ведь Укко тоже разъезжает по небесам на колеснице и вооружен каменным то ли молотом, то ли топором: не правда ли, имеется сходство со скандинавским Тором? Некоторые предполагают, что первоначально имя «Укко» (что дословно можно перевести как «старик») было всего лишь прозвищем Юмалы, а с течением времени превратилось в самостоятельный образ.

А. Эдельфельт. Микаэль Агрикола. XIX в.

Остров Уконкиви на замерзшем озере

Укко представляли в виде благородного старца в синих или серебристых одеждах; в руках у него — молнии, которые он ловко мечет в цель. Иногда его изображали с палицей. Имя этого божества часто встречается в топонимике Финляндии и Карелии, например: остров Уконкиви на озере Инари в Финляндии.

Интересно, что в числе детей Укко называли морское страшилище Икку-Турсо. Его описания не сохранились, но, видимо, это было что-то, напоминающее морского змея или осьминога.

У бога Укко была жена Рауни, и в некоторых пересказах древних мифов встречается забавная версия о том, что, когда гремит гром, это Укко ругается со своей супругой. Правда, исследователи — религиоведы и этнографы, которые часто портят хорошие интересные версии, — предполагают, что имя «Рауни» может быть просто одним из прозвищ Укко, и это имя означает что-то наподобие «господин», «владыка».

Очень сложным и неоднозначным в карело-финской мифологии является образ Ильмаринена (вернее, у финнов — Ильмаринен, у карел — Илмайлине; схожий персонаж был и в эстонской мифологии, звали его Ильмарине). Изначально, видимо, он выступал как один из главнейших богов карело-финского пантеона, как один из демиургов, а также почитался как бог воздуха и погоды. Его называют «кователем небесного свода»; считается также, что он изготовил первые инструменты для обработки полей. Он выступает как соратник (а иногда и соперник) Вяйнемейнена. Одним из самых известных их совместных подвигов было возвращение солнца и луны, когда небесные светила были похищены. В числе мифов народа ижора сохранились предания о том, что именно Ильмаринен выковал элементы Вселенной — небесный свод, землю и все прочее — из разбившихся яиц, которые снесла ласточка или утка.

…Однажды Вяйнемейнен играл на своем кантеле, и играл так прекрасно, что Солнце и Луна спустились с небес пониже, чтобы услышать эту дивную музыку. Они сели на ветки деревьев — тут-то их и схватила старуха Лоухи, хозяйка Похьолы [67]. Лоухи — одна из антагонистов Вяйнемейнена и добрых сил в целом. Похьола — мрачная, но богатая земля, владычицей которой была эта неприятная дама. Лоухи представляли в виде злой уродливой старухи, которая, впрочем, умела менять свой облик и даже представать в виде животных и птиц.

Лоухи, похитив небесные светила, заточила их в скале и скрепила вход в нее заклинаниями. Потемнело в Калевале, перестали колоситься поля, стало холодно и неуютно. Народ побежал к кузнецу Ильмаринену и стал просить его:

— Пожалуйста, сделай нам новые Луну и Солнце!

К. Э. Шестранд. Вяйнемейнен. 1859 г.

Кузнец изготовил из серебра и золота Солнце и Луну, повесил их на ветки деревьев, но светила, сделанные из металла, не грели и не светили. И тогда Вяйнемейнен, который, как известно, обладал способностями шамана и пророка, начал гадать, куда же подевались Луна и Солнце. И вот наконец он узнал, в какой скале они находятся. Вяйнемейнен отправился туда и попытался при помощи заклинаний взломать скалу. Ему это удалось, но оказалось, что Луна и Солнце внутри скалы еще и прикованы к камням; взломать оковы ему не удавалось даже с помощью заклинаний. И тогда он обратился к Ильмаринену, чтобы тот изготовил волшебные ключи, которыми можно было бы эти оковы раскрыть. Кузнец принялся за работу, тут-то к нему и прилетела обернувшаяся ястребом Лоухи.

— Что это ты делаешь? — спросила она.

— Да вот хочу выковать ошейник для злобной ведьмы Лоухи, — ответил тот. — Она всем надоела своими пакостями. Прикуем ее к скале, и пусть сидит.

Испугалась Лоухи и вернула Солнце и Луну на небо — туда, где им и положено быть.

Мифы о «похищении» небесных светил есть практически у любого народа, не только у финно-угров и не только на территории России. Возможно, таким образом отразилось, например, какое-то масштабное затмение солнца, имевшее место в глубокой древности.

МИЛЫЕ БРАНЯТСЯ…

О божествах, воплощавших землю, сведения в финно-угорской мифологии северо-запада довольно скудные. В большинстве мифов имеется сюжет о том, что Мать-Земля была женой бога небес; он после очередной ссоры (или за какое-то прегрешение) низверг ее вниз. В Эстонии она обычно именовалась Маа-Эма, у карело-финнов — МаанЭймонен.

Р.-В. Экман. Вяйнемейнен и Дева Похьолы. Сер. XIX в.

Вяйнемейнен и Ильмаринен выступают как соратники и в то же время соперники в истории с мельницей Сампо. Вариантов этой легенды существует великое множество, один из самых популярных таков.

Как вы помните, попытка Вяйнемейнена жениться на прекрасной юной Айно, сестре Йоукахайнена, завершилась трагически. Более того, если верить мифам — Айно уже в обличье рыбки однажды показалась из волн Вяйнемейнену, собравшемуся ловить рыбу, чем ввергла его в еще большую тоску. И все же мудрец не терял надежды заключить брак. Он узнал, что старуха Лоухи, хозяйка Похьолы, собирается выдавать замуж свою красавицу-дочь. Вяйнемейнен отправился в мрачные владения Лоухи, смог увидеть ее дочку, весьма впечатлился ее красотой, но приуныл, когда услышал от потенциальной тещи следующие слова:

— Дочку я отдам замуж только за того, кто выкует мне волшебную мельницу-Сампо. Эта мельница должна намалывать столько хлеба, чтобы хватило и мне, и моему скоту, и про запас. А еще было бы недурно, чтобы, когда я закладываю в жернова зерно, помимо муки из мельницы высыпались драгоценные камни.

Понял Вяйнемейнен, что не сможет он сделать такую чудесную мельницу. Многие искусства и ремесла ему подвластны, но сотворить такое чудо он не сможет — нужно просить об этом кузнеца Ильмаринена. И он пообещал старой Лоухи, что приведет к ней удивительного мастера, который изготовит для нее Сампо.

Интересно, что в некоторых версиях мифа говорится о том, что Ильмаринен категорически отказался отправляться в мрачную Похьолу; Вяйнемейнен не знал, что делать, ведь он поручился перед Лоухи, что кузнец непременно прибудет к ней. И тогда он пошел на хитрость. Сказал простодушному кузнецу, что неподалеку от его дома видел диво: висящие на ветках столетней ели созвездие Медведицы и золотой месяц. Своим волшебным пением Вяйнемейнен действительно заставил появиться видение созвездия и месяца, висящих на ветвях; очарованный Ильмаринен полез на дерево, чтобы рассмотреть их, а Вяйнемейнен вызвал сильный ветер, который отнес кузнеца во владения Лоухи.

Там Ильмаринен «из клочка овечьей шерсти, ячменного зернышка, капли коровьего молока и лебяжьего перышка» выковывает волшебную мельницу; а чтобы сила кузнечных мехов была достаточной для такого сложного задания, он призывает себе на помощь ураганные ветры.

Наконец мельница Сампо была готова. Как и было обещано, муку она молола целыми возами. А когда нужно было — могла и соли намолоть, и драгоценных камней. Схватила Лоухи мельницу и спрятала ее в самой глубокой тайной пещере. А Ильмаринена отправила обратно, заставив ветры дуть в паруса его ладьи. Вот так Ильмаринен, создав чудесную мельницу в надежде получить руку и сердце дочери Лоухи, оказался без награды.

В. Бломштедт. Создание Сампо. 1897 г.

Есть и другие варианты мифа, где кузнец все же вступает в брак с дочерью Лоухи, а потом вместе с Вяйнемейненом совершает поход на Похьолу, чтобы не оставлять волшебную мельницу Сампо в руках злой ведьмы. В этих вариантах описывается свадебный пир, ради которого Лоухи приказала зарезать быка чудовищных размеров. Согласно мифам, расстояние между концами рогов у этого быка было таким, что от одного кончика рога до другого птице нужно было лететь целый день! А если белка или ласка хотели по хвосту быка взобраться на его спину, то им на это требовались целые сутки. Скорее всего, именно миф о гигантском быке нашел свое отражение в святочных праздниках карелов, сложившихся уже после принятия христианства. На святки кто-то из мужчин одевался в костюм быка — для этого на голову его надевали украшенный рогами котелок, а на себя он натягивал вывернутый наизнанку тулуп. «Быка» водили по деревне, он громко ревел и пугал встречных (а иногда и мазал их сажей). В итоге быка «убивали» ударом по котелку (в буквальном смысле). Затем всем присутствующим разливали пиво, и начиналось основное святочное веселье.

И в легенде о громадном быке, и в святочных обрядах, скорее всего, отразились древние традиции жертвоприношения богам крупного (или не очень) скота.

Что было дальше, если мы будем отталкиваться от тех версий мифа, в которых Ильмаринен так и не женился на дочке Лоухи? Пока Ильмаринен залечивал душевные раны, Вяйнемейнен, видимо, прослышав о его неудаче, снова собрался свататься к дочери хозяйки Похьолы. По другой версии — он изначально собирался похитить волшебную мельницу Сампо из рук злобной старухи, и именно это, а не женитьба, было главной его целью. Так или иначе, Вяйнемейнена сопровождают и кузнец Ильмаринен, и уже известный вам Йоукахайнен, и еще несколько героев, жаждавших подвигов.

Добравшись до Похьолы, Вяйнемейнен усыпляет всех ее жителей — и Лоухи в том числе — игрой на кантеле. Героям удается беспрепятственно добраться до пещеры, в которой хранится волшебная мельница, но оказывается, что Сампо пустила корни и проросла в пол пещеры. Для того чтобы вырвать ее из земли, Вяйнемейнену и его спутникам приходится запрячь тысячу быков (по одной из версий — гигантского тысячеголового быка). Вытащив волшебную мельницу из пещеры, герои грузят ее на ладью и собираются отплыть восвояси, но внезапно Йоукахайнен обращается к Вяйнемейнену:

А. Эдельфельт. Воскресный день. 1889 г.

— Пожалуйста, спой что-нибудь, чтобы нам было веселее работать веслами и ставить парус!

Вяйнемейнен заиграл на кантеле — и на этот раз музыка разбудила жителей Похьолы. Проснулась и злая старуха Лоухи; увидела она, что мельница похищена, позеленела от злости, обратилась в хищную птицу и полетела вслед за ладьей, в которой уплывала похищенная мельница. Догнала она путников и вцепилась своими длинными железными когтями в чудесную Сампо.

— Отдайте немедленно! — прошипела злая Лоухи. — Это моя мельница!

Замахнулся Вяйнемейнен на нее мечом, да только Лоухи в этот момент в очередной раз рванула мельницу когтями — и удар пришелся прямо по мельнице Сампо. Рассыпалась волшебная мельница на куски, часть их упала в море — и с тех пор море стало соленым, ведь в мельнице еще оставалась соль. А еще обломки мельницы сделали море неисчерпаемым: появились там новые виды рыбы и прочих живых существ, которые люди с тех пор употребляют в пищу. Часть обломков прибило к берегу, и с тех пор у берегов Балтийского моря начали находить янтарь.

В чем смысл мифа о мельнице Сампо, что он символизирует? Что разъясняет этот сюжет? По одной из версий, история о похищении героями мельницы Сампо — это иносказательное повествование о том, как силы зла пытались захватить сами основы мироздания. Ряд мифов упоминает о том, что на крышке мельницы были изображены звезды и светила — это, возможно, символизировало небесный свод. Основа мельницы была изготовлена в виде фигурки лягушки: у многих финно-угорских народов это существо символизировало «низшие», природные силы, а иногда и напрямую ассоциировалось с миром мертвых. Корни, которыми Сампо прорастает в пол пещеры, — это попытка заменить собой Мировое древо. Но «изъятие» Сампо из рук Лоухи помешало силам зла осуществить задуманное.

А. Галлен-Каллела. Защита Сампо. 1896 г.

В 2013 году ингерманландская переводчица М. Кемпинен представила составленный ею на основе финско-ингерманландского фольклора эпос «Лиекку» («Колыбель»). Композиционно он схож с «Калевалой».

Богом-покровителем леса и любых лесных промыслов у карело-финнов считался Тапио. Именно к нему обращались за помощью в охоте или перед сбором каких-либо даров природы. Необходимыми были два условия: не брать у леса больше, чем надо, и обязательно оставлять для Тапио какое-либо подношение на лесном пне. Это божество представляли в виде огромного, ростом с дерево, старика, который мог либо превращаться в нечто напоминающее сухую лесину, либо «отводить глаза» человеку так, что он воспринимал Тапио в виде сухого дерева. Женой его была богиня Миеликки — также покровительница леса и охоты. Ее же просили о помощи пастухи, чтобы скот, который часто выпасали на лесных опушках, не стал добычей хищного зверя и не пропал в лесной чаще.

В качестве покровителя вод у карело-финнов выступал бог Ахти (Ахто), которого представляли в виде старика с длинной зеленого цвета бородой и в одежде, напоминающей рыбью чешую. Вообще на территории Карелии и Ингерманландии было очень много мифов, связанных с водой, — природные особенности обязывали. Ахти иногда выступал как повелитель всей водной стихии вообще — наподобие греческого Посейдона, у которого в подчинении было множество более мелких морских и речных богов и божков. Иногда герои мифов могли встретиться с ним просто на берегу какого-либо пруда или реки, и тогда Ахти по своему статусу был равен примерно славянскому водяному.

Об этом божестве есть сказка, которая, возможно, покажется вам знакомой — подобные истории были у многих народов.

…Однажды некий крестьянин, находясь в пути, решил сесть на берегу реки и отдохнуть. Достал из мешка хлеб и нож и уже совсем было собрался отрезать себе кусочек, как уронил нож в реку. Шарил по дну, шарил, да так и не нашел ножа.

— Да что же это такое! — начал жаловаться вслух крестьянин. — Где я другой такой хороший нож возьму?

И вдруг видит: выходит из воды старик с длинной зеленой бородой.

— Что ты причитаешь да жалуешься? — спрашивает старик.

— Да вот упустил в воду нож и никак найти не могу, — говорит крестьянин.

Посмотрел на него Ахти внимательно (а старик с бородой был водяным богом) и сказал:

— Подожди немного, я найду твой нож.

И ушел под воду.

П. Халонен. Смоление лодки. 1908 г.

Скоро Ахти вернулся и говорит:

— Нашел я твой нож. Вот, держи.

Смотрит крестьянин, а в руках у Ахти нож из чистого золота!

— Нет, спасибо, — говорит крестьянин. — Не мой это нож, чужого мне не надо.

Ахти снова ушел под воду и вернулся с новым ножом.

— А этот твой? — спросил он, показывая нож крестьянину. Нож снова был не простой, а серебряный.

— Нет, — говорит крестьянин. — И этот не мой. Мой был простой, стальной.

Снова нырнул в воду Ахти, а когда вынырнул — было у него в руках три ножа: золотой, серебряный и стальной.

— Вот это мой! — радостно закричал крестьянин, увидев стальной нож. — Можно я его заберу?

— За то, что ты был честным и не жадным, — сказал ему Ахти, — я отдам тебе все три ножа.

Поблагодарил крестьянин водяного бога и побежал домой. А в деревне был у него сосед — очень завистливый да злой. И вот однажды к крестьянину в гости зашел этот самый сосед и увидел на столе три красивых ножа.

— Откуда это у тебя такое добро? — спрашивает сосед.

Крестьянин рассказал о том, что с ним случилось. Завистливый сосед затрясся от жадности и отправился домой; а там взял самый простой нож и побежал к реке. Бросил нож в воду, сел на берегу и принялся причитать. Вышел из воды старик Ахти и спросил:

— Что у тебя случилось? Что ты жалуешься?

— Да вот нож уронил в реку, — говорит крестьянин. — Уж такой был нож замечательный!

— Хорошо, — сказал Ахти, — я верну тебе нож.

Нырнул под воду — и вынырнул вскоре с золотым ножом в руках.

— Твой нож? — спрашивает он у злого соседа.

— Мой, мой! — радостно закричал тот. — Давай его сюда!

— Врешь, — сказал Ахти. — Не твой это нож. Ты человек глупый и жадный, иди отсюда подобру-поздорову, пока цел.

И ушел жадный сосед домой несолоно хлебавши.

ВОДНЫЙ КОЛЛЕКТИВ

Помимо Ахти, в мифах и сказках карело-финнов сохранились имена таких водных божеств и духов, как, например, Ветехинен (во всем подобный славянскому водяному), «водная баба» Веденеманта (иногда она выступает как жена или дочь Ветехинена, иногда — как самостоятельный персонаж). Фигурируют в мифах и русалки, они могут быть опасны — способны разбить лодку или затащить человека в воду.

Утраченная Успенская церковь в селе Кондопога (Карелия). Фото до 2018 г.

Эстонские мифы, дошедшие до нас в очень ограниченном количестве, в основном представляют все природные силы в образе, схожем с членами одной большой семьи. Сохранились истории, согласно которым весенняя гроза («источником» которой был бог Уку) была своего рода символическим браком неба и богини земли — Маа-Эма. Во время грозы и дождя происходило «зачатие» урожая.

Интересно, что в представлениях эстонцев большинство стихий имели женское обличье: «мать бури» Марум-Эва, «мать огня» Туле-Эма и так далее.

Для финно-угорских мифов вообще и эстонских в частности характерно представление о болезнях и невзгодах как о чем-то являющемся из дальней мрачной страны. Так, у карело-финнов источником болезней иногда именуется Похьола, у эстонцев олицетворением болезни, голода и других неприятностей считалась некая «лапландская ведьма».

Очень явно в эстонской мифологии было выражено почтение к духам, обитающим во дворе или в доме рядом с человеком. «Хозяином» дома, своего рода аналогом славянского домового был Муру-Эйт, в овине всем распоряжался Тонт (практически соименный карело-финскому Тонту), баней заведовал Саунатаат. Всем духам дома и его ближайших окрестностей обязательно предоставляли так называемые первины — первую буханку хлеба из зерна нового урожая, первый сноп, первое молоко молодой коровы. В бане обязательно предоставляли возможность «помыться» Саунатаату — обычно, так же как и славянский Банник, он мылся третьим. То есть после двух «партий» помывшихся в бане нужно было предоставить время для ее главного обитателя. Иначе был риск угореть, обжечься и так далее — Саунатаат очень не любил, когда его право на помывку кто-то узурпировал.

В лесах, по представлениям эстонцев, жили духи леса — метсаваймы. Их можно назвать существами, близкими к славянским лешим. Но если леший чаще изображался как существо одинокое (правда, в некоторых сказках у него есть лешачиха и даже лешачата), метсаваймы, судя по всему, чаще были «семейными» и могли жить, например, большими группами в дуплах старых деревьев или в заброшенных медвежьих берлогах. Они редко вредили людям, только когда те позволяли себе какое-то неуважительное отношение к природе.

Видимо, и у эстонцев, и у финнов почитался бог Пеко — покровитель плодородия и пивоварения (этот напиток был очень популярен на территории Карелии и Ингерманландии). Идолы, представляющие Пеко, хранятся во многих краеведческих музеях. Эти изображения зимой бережно хранили в амбаре или овине, а весной, с началом пахоты, выносили на поле и просили Пеко защитить посевы и подарить людям богатый урожай.

ОПОЗНАТЬ НЕЧИСТЬ

Нечистую силу, которая могла обитать и в лесу, и в непосредственной близости от человеческого жилища, эстонские мифы в большинстве случаев представляли человекоподобной, но эти существа обычно имели какой-либо странный физический дефект. Например, были одноглазыми, одноногими или имели вывернутые назад коленки.

Костюм эстонской женщины. Изображение из коллекции Музея искусств Лос-Анджелеса. Кон. XVIII — нач. XIX в.

По мнению води, весь мир, окружающий человека, также был густо населен духами разного рода, как доброжелательно настроенными, так и довольно агрессивными. Аналогом славянского домового у води был дух дома Кото-алтиа, а за очаг «отвечала» его хозяйка — Тульче эмя. Время от времени духов дома кормили, например капая на устье печи немного крови зарезанной курицы или овцы. Почитались также духи бани, овина, духи земли, даже «болотная мать» — Соо-эмя. Считалось, что именно она не дает человеку выбраться из болота, утаскивая его в трясину. Лесу покровительствовала «мать леса» — Мэттсэмя, а вот лесные духи более низкого ранга могли быть как женского, так и мужского пола. По своим «обязанностям» они представляли собой практически аналог славянского лешего. А духи воды у народа водь были представлены «матерью воды» Вээ-эмя и разнообразными «частными» покровителями того или иного водоема.

Своего рода способом пообщаться с духами природы, попросить у них милости были водские обряды поклонения деревьям, камням и источникам. Туда приносили подарки — ленточки, соль, украшения, вышитые полотна или монеты.

О древнейших мифах води информации сохранилось не так много, но зато до нас в достаточном количестве дошли обрядовые (например, свадебные) песни, пословицы, бывальщины и тому подобные примеры народного творчества.

ЗНАНИЕ ЗНАНИЮ РОЗНЬ

Большим уважением в среде води пользовались (и пользуются по сей день!) так называемые знающие — их основным занятием было врачевание и толкование воли духов. Были также знающие, занимавшиеся в основном черными делами, их не любили и считали аналогом злых колдунов.

Интересным примером водских верований можно считать истории о Леммюзе — «огненном змее». Якобы иногда петух может снести яйцо, и если в вашем сарае произошло такое диво, «петушиное яйцо» нужно подложить под курицу и дать ей высидеть его. В итоге из яйца выйдет Леммюз, который будет три года служить вам: исполнять поручения и приносить различные ценности. Но на исходе трех лет от змея нужно избавиться, иначе он подожжет дом. Как это сделать? Нужно дать ему какое-либо невыполнимое задание. Например, сплести веревку из песка или натаскать воды в кадушку без дна.

Финка в праздничной одежде. Иллюстрация из издания «Костюмы народов Российской империи». 1803 г.

Наиболее прочные связи с духами и силами природы, пожалуй, были у саамов. Именно их окрестные народы считали самыми мощными колдунами и шаманами (примерно такая же слава была и есть у представителей еще одного финно-угорского народа — манси).

На территориях, населенных или населявшихся когда-то саамами, можно увидеть так называемые сейды. Это могут быть просто огромные валуны либо примитивные композиции из грубо обработанных камней и каменных плит. Они выполняли роль древних святилищ; антропоморфные сейды, внешне напоминающие человеческие головы или фигуры, возможно, олицетворяли предков или каких-то тотемных существ. У племен, проживавших на берегу моря и занимавшихся рыболовством или охотой на морского зверя, было принято создавать небольшие каменные сейды неподалеку от линии прибоя — считалось, что в таком сейде можно оставить частицу своей души, чтобы в случае гибели рыбака она не погибла в желудках морских обитателей вместе с ним.

Сейд в скальном массиве Воттоваара (Карелия)

ШАМАНСКИЙ ВОПРОС

Саамские «хорошие» шаманы, которые помогали людям, назывались нойдами. «Плохие» же, которые вредили и вступали в контакт со злыми силами, — это гейды. Но есть и противоположная точка зрения. В целом, как и у других народов, основной обязанностью шамана было вступать в контакт с миром духов.

Мир мифологических и сказочных существ у саамов был необычайно богат. В качестве примеров можно привести, например, Аадзь — в разных версиях мифа она предстает как женщина-лягушка или женщина-паук. Аадзь сидит на дереве и выжидает, когда мимо пройдет мужчина. Она бросается ему на шею и вынуждает принести ее к себе домой; там она расправляется с семьей этого человека и заставляет его служить себе, после чего съедает.

А в стране мертвых, по представлениям саамов, проживал великан Сталло-Стал, он мог время от времени выбираться в мир живых. И еще у него была волшебная трубка: если из нее подуть на человека ли, на животное ли, на нечисть какую — в ту же минуту они умрут. А если подуть из обратного конца трубки — воскреснут. Об этом есть у саамов сказка, основы которой сложились еще в мифологические времена.

Иногда приходит Сталло-Стал к человеческому жилью и громко свистит. А тех, кто выглянет на его свист, заставляет с ним бороться и убивает.

…Рядом с лесом жил охотник-саам, а с ним жили его жена и мать. И вот однажды саам ушел на охоту, а женщины остались дома. Заявился к ним Сталло-Стал и начал требовать от жены саама:

— Пойдем ко мне в дом! Выходи за меня замуж!

А когда она отказалась, пригрозил, что убьет и саму женщину, и ее мать.

И тогда старушка говорит своей снохе:

Д. Экерсберг. Саамы. Сер. XIX в.

— Соглашайся, иди со Сталло-Сталом в его жилище. А когда вернется мой сын, он уж что-нибудь придумает. Только ты, пока идти будешь, незаметно для Сталло-Стала обламывай веточки с деревьев, муж потом по этим меткам тебя найдет.

Отправилась женщина вместе со Сталло-Сталом к нему домой. А по пути обламывала веточки.

Когда охотник вернулся домой, мать ему сказала:

— Увел твою жену Сталло-Стал. Отказаться мы не могли, потому как он грозил всех убить. Но я сказала жене твоей, чтобы она по пути обламывала веточки с кустов и деревьев, а ты потом по этим меткам найдешь ее.

Саамские женщины. Изображение из коллекции Британской библиотеки. 1870-е гг.

Отправился охотник на поиски, идет по меткам — тут ветка сломана, там кусочек бересты оторван… И дошел он до жилища великана. Спрятался в кустах и стал ждать. И вот видит — идет его жена за водой. Охотник подошел к ней, очень они оба обрадовались, что он ее нашел. А жена ему и говорит:

— Есть у Сталло-Стала особая трубочка, из которой можно дунуть на кого угодно — и он умрет. А если повернуть трубочку другим концом и дунуть еще раз — умерший оживет. Мне удалось незаметно эту трубочку у него украсть.

И отдала охотнику трубочку. А потом добавила:

— Я сейчас приду домой и скажу Сталло-Сталу, что хотелось бы мне оленьего мяса. Мол, пока я жила у охотника — мяса было вдоволь, а у него даже вкусно поесть не могу!

Пришла жена охотника домой к великану и говорит ему:

— Я исполнила твое желание, стала твоей женой. Только вот кормишь ты меня плохо. Пока я была замужем за бедным охотником — каждый день ела вкусное мясо.

Обидно стало великану, что его стыдят таким образом. Позвал он своего старшего сына и сказал ему:

— Иди на ледник, принеси мяса, будем готовить его.

Как только вышел сын великана из жилища и направился к леднику, охотник дунул на него из волшебной трубки, и тот упал замертво.

Видит Сталло-Стал, что старший сын не возвращается, и говорит младшему:

— Что-то брата твоего долго нет. Пойди посмотри, почему он так долго за мясом ходит.

Вышел младший сын за старшим вслед — и его тоже охотник уморил при помощи трубочки. А потом вошел в жилье великана, дунул на него из трубки — и тот тоже умер. А охотник с женой благополучно домой вернулись.

Как и другие финно-угорские народы, саамы составили много сказок о различных обитателях воды. Пример — сказка «Саамские охотники и водяная женщина».

…Однажды два саама охотились на берегу озера, и видят они — на камне, выступающем из воды, сидит женщина и длинные волосы расчесывает. Один из охотников прицелился в нее, а второй ему и говорит:

— Не стреляй, это же водяная женщина. Даже если ты попадешь и убьешь ее, ничего хорошего из этого не выйдет.

— А что плохого будет, если я убью ее? — спросил второй охотник и продолжал целиться. Тогда первый схватил камешек и бросил в воду рядом с женщиной. Та встрепенулась, оглянулась, увидела на берегу охотников и крикнула им:

Норвежская открытка с изображением саама. Кон. XIX — нач. XX в.

— Тебе, что хотел спасти меня, спасибо. Приходи завтра на это же место, я вознагражу тебя. А ты, что хотел меня убить, попомни мое слово: утонешь в первом же водоеме или даже в ведре с водой!

Сказала она так, прыгнула в воду и скрылась. А охотники пошли домой.

Тот, что хотел убить водяную женщину, вскоре захотел пить. Видит он — течет невдалеке ручей. Вспомнил охотник предсказание водяной женщины о том, что он может утонуть даже в ведре с водой, и подумал: «Что за глупость! Ручеек мелкий, как это я в нем утону?» И отправился пить. Наклонился он над ручейком, оперся о берег ладонями; заскользила его рука по мокрой глине, упал он в ручеек вниз головой, ударился о камень и захлебнулся.

А второй охотник, который предупредил водяную женщину о том, что его друг хочет его убить, на следующий день пришел на то же место и получил от нее полный кошель золота.

Видимо, еще в мифологические времена сложилась вепсская сказка про водяного; но вот дополнительный антураж — например, упоминание церкви и священника — конечно, появился значительно позже.

…Жили да были на свете старик со старухой, и была у них дочка. Старик на лодке рыбу ловил, тем они все и питались. И вот однажды старик, сидя в лодке, начал ставить сети; наклонился над водой, а его водяной схватил за бороду.

— Отпусти! — просит его старик.

— Нет, — говорит водяной. — Отпущу, только если ты мне свою дочь в жены отдашь!

Делать нечего — пообещал старик водяному отдать дочку. Водяной отпустил бороду и нырнул обратно в озеро.

А старик-рыбак печально домой поплелся. Не хотелось ему дочку водяному отдавать, да только он уже сам ее пообещал! Пришел он домой, ничего не сказал ни жене, ни дочери; сели они ужинать, и тут в дверь кто-то стучит. Пошел старик к дверям, а оттуда чей-то голос говорит:

— Отдавай, старик, обещанное!

Старик тихонько говорит:

— Надо моей дочке к свадьбе подготовиться, приданое собрать. Приходи за ней завтра!

А потом сказал дочке:

— Забыл я где-то на озере свой гребень. Пойди принеси мне его!

Пошла дочка искать гребень и по пути набрела на какую-то избушку. Постучалась, вошла — и видит: сидит в избе древняя старуха, Баба-яга. Принюхалась старуха и говорит:

— Чую, живым духом пахнет! Хорошо, что пришла — съем я тебя!

— Что же это ты, бабушка, гостей ешь? — спрашивает девушка. — Ты сначала меня накорми, напои, а потом стращай.

Накормила Баба-яга девушку и говорит ей:

— Не буду я тебя есть, жалко мне тебя, ведь тебя в жены водяному предназначили. Иди дальше по этой тропинке, там в избушке живет моя старшая сестра, она тебе поможет.

Пошла девушка дальше, добралась до избушки, где жила старшая сестра Бабы-яги. Зашла она в избушку — а Баба-яга старшая ей говорит:

— Чую, живым духом пахнет! Вот и обед ко мне пришел!

— Не ешь меня, бабушка, — говорит девушка ей. — Ты меня сначала накорми, напои, как с гостями поступать положено.

Накормила старшая Баба-яга девушку, та ей рассказала, что предназначена в жены водяному. И Баба-яга ей говорит:

— Видишь, стоит на дворе сноп соломы? Залезай в него.

Залезла девушка в солому, а Баба-яга положила сноп на санки и потащила их по тропинке. И тут видит — бегут навстречу водяные: тот, который собирался на девушке жениться, со своими братьями. Баба-яга превратила девушку в церквушку, а сама попом перекинулась.

Водяные подбегают к ним и спрашивают:

— Не видели ли вы здесь девушку?

— Нет, — отвечает Баба-яга, — никакая девушка не пробегала.

Примчались водяные в дом старика, а он им говорит, что давно девушку на озеро отправил. И пришлось им идти обратно. А Баба-яга к этому времени превратилась в озерко, а девушку превратила в ершика. Водяной подбегает и спрашивает:

— Озерко и ершик, не видали ли вы здесь девушку?

— Нет, — отвечают они.

Разозлился водяной и решил проглотить ерша. Поймал его лапой, забросил в пасть, а ерш растопырил колючки, и домовой задохнулся. Ершик превратился обратно в девушку; Баба-яга тоже приняла свой облик. Пришла девушка домой, где отец и мать очень ей обрадовались!

Изучение древнегерманских и древнеславянских богов крайне затруднено по причинам, которые уже обсуждались выше. О многом мы можем лишь догадываться; какие-то сюжеты дошли до нас в сильно измененном виде, какие-то — в передаче персонажей, знакомых с этими мифами лишь косвенно.

Например, в сочинениях Тацита фигурирует некий древнегерманский бог по имени Туисто. Сведения о нем крайне скудны и выглядят довольно странно. Тацит утверждает, что германцы почитали Туисто как божество, «рожденное землей», а сам он, в свою очередь, породил первого человека по имени Манн. А уже этот самый Манн стал прародителем первых германских племенных союзов.

Вполне возможно, что Туисто был даже не антропоморфным божеством, а представлял собой образ какой-либо стихии, объединявшей в себе сразу два пола: во многих древних мифах подобные персонажи порождали богов и великанов «от самих себя», не нуждаясь в брачных отношениях. Примерно так поступил герой скандинавских мифов великан Имир, породивший из своих рук и ног других великанов.

Финская девушка. Изображение из коллекции Публичной библиотеки Нью-Йорка. 1757 г.

Далее, как мы помним, Тацит утверждал, что германцы почитают «Меркурия, Марса, Геркулеса и Исиду». Кого он имел в виду?

Многие исследователи ХХ века предполагают, что дела обстояли так.

Меркурий (Гермес), который у греков и римлян почитался как бог красноречия, торговли, путешествий и препровождал души умерших в царство Аида, возможно, соответствовал скандинавскому Одину и германскому Водану. Конечно, в этом, скорее всего, есть определенная натяжка, ведь и Один, и Водан выступали как покровители военного искусства, боги-шаманы, мудрецы и олицетворение власти, а от деятельности Гермеса-Меркурия это довольно далеко. Но в основном Тацит основывался на днях недели, которые посвящались тем или иным богам у германцев и римлян.

Марсом (у греков он назывался Аресом и почитался как бог войны) Тацит, возможно, называет германского Тиу (он же — Тюр у скандинавов). Этот бог лишился руки во время укрощения чудовищного волка Фенрира и почитался как бог войны, чести и благородства. А вот греческого Геркулеса (не удивляйтесь, в конце жизни этот герой был обожествлен) Тацит сопоставляет со скандинавским Тором и германским Донаром, богом грома, вооруженным молотом. Что же касается Исиды, культ которой как богини-матери в древности перешагнул границы Египта, то ее Тацит связал с богиней Фригг — супругой Одина, богиней любви и домашнего очага.

Можно очень долго рассуждать о том, какие боги могли почитаться у древних германцев, но факт остается фактом — в более или менее понятном виде до нас дошла только «скандинавская» ветвь. Отчасти древние мифы германцев отразились, например, в средневековой поэме «Песнь о Нибелунгах», отчасти древние праздники, основанные на природном цикле, перешли в христианский календарь… Но говорить о том, что древнегерманские мифы как-то ярко проявили себя в культуре ингерманландских немцев, было бы преждевременно.

Увы, практически такова же ситуация и с древнеславянской мифологией. О ее плохой сохранности уже говорилось в предыдущих главах, но все же можем ли мы назвать имена каких-либо божеств?

Сколько-нибудь полные тексты славянских мифов до нас не дошли: основная причина в том, что рождались эти мифы в дописьменный период, а активное распространение письменности на Руси совпало с распространением христианства. Не будем углубляться в рассуждения о том, была ли у славян письменность до крещения, это один из самых обсуждаемых вопросов в отечественной истории, и ему посвящены отдельные исследования. Обратим внимание в первую очередь на те сведения, которые нам доступны.

М. Харди. Боги пленяют Фенрира. 1909 г.

ПРИМЕР «СТАРЫХ ДАТ ПО-НОВОМУ»

Еще в глубокой древности многие народы — и германские в том числе — отмечали в ночь с 30 апреля на 1 мая день поворота к лету: разжигали костры, приносили жертвы в священных рощах… С распространением христианства в Европе в этот день начали отмечать день святой Вальбурги (Вальпурги). Из-за «столкновения интересов» язычества и христианства родилось представление об особом разгуле в этот день нечистой силы.

Новая вера — христианство — вытесняла старые предания; кроме того, языческие божества объявлялись грешными и неправильными, соответственно, память о них старательно ретушировалась. Например, тот факт, что князь Владимир лично участвовал в уничтожении идолов, хорошо известен. Но есть ли все же какие-либо документы, в которых четко указаны имена и обязанности старых славянских богов?

В текстах договоров между Русью и Византией (Х век) упоминаются такие божества, как Перун и Велес (Волос). Первый почитался как бог грозы и покровитель княжеской дружины, второй — как покровитель животных и, возможно, достатка и благополучия. Как представляли себе славяне этих божеств, достоверно неизвестно. В изобразительном искусстве XIX — ХХ веков можно увидеть, например, образ Перуна как воина средних лет с длинной бородой, в полном вооружении и с молниями в руках, но это не более чем фантазии художников, основанные на образах схожих божеств из других культур. Современники славян — купцы, иностранные дипломаты — в лучшем случае пишут просто о неких «идолах». В «Повести временных лет» Нестор, описывая «перунова идола», упоминает посеребренную голову и позолоченные усы с бородой. Но не более того.

После принятия христианства многие древние боги — и это характерно не только для славян — как бы «преобразились» в христианских святых. Классический пример — Илья-пророк стал во многом схож с Перуном (хотя бы тем, что его ассоциируют с грозой), а святому Власию, как древнему Велесу, начали молиться о здравии домашнего скота.

Византийские хроники, описывающие взаимоотношения со славянами, сохранили имя еще одного божества — Даждьбога (имеется несколько современных интерпретаций его имени). Кем он был — достоверно неизвестно. То ли богом богатства и благосостояния, то ли богом солнца, то ли покровителем весны и пробуждения природы.

В. Верещагин. Князь Игорь заключает договор с византийцами перед идолом Перуна. 1896 г.

Византийские документы называют Даждьбога славянским аналогом бога солнца — Гелиоса.

В древних хрониках можно увидеть имя еще одного божества… вроде как славянского, но на этот счет имеются сомнения. Это Хорс, которого в исследовательской литературе часто именуют богом солнца. Есть предположение, что бог этот — заимствованный откуда-то с Востока: в некоторых иранских языках есть слова и имена, схожие с именем «Хорс» и обозначающие «солнце», «жар», «яркость». Впрочем, некоторые исследователи считают, что, возможно, Даждьбог и Хорс — это просто два имени одного солнечного божества. Или что Хорс — на самом деле олицетворение Луны.

Но вот еще одно имя — Сварог. И этого бога тоже именуют солнечным! Не многовато ли солнечных богов было у славян? Впрочем, возможно, что Сварог был олицетворением не любого солнца, а только жгучего, иссушающего — того, которое приносит несчастья и неурожай. Византийцы в своих хрониках и договорах называют Сварога отцом Даждьбога, но, в конце концов, родственные связи тут уже не так важны — разобраться бы в основных «обязанностях». Возможно также, что Сварог был богом-кузнецом наподобие греческого Гефеста. Известный русский историк XIX века С. М. Соловьев считал, что Сварог — это одно из обличий Перуна. Тоже возможно, ведь Перун в определенном смысле также ассоциировался с «небесным огнем».

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

В хрониках Титмара Мерзебургского, немецкого епископа Х— XI столетий, упоминается еще и некий Сварожич. Кто это такой (может быть, вообще плод фантазии хрониста) и кем Сварожич и Сварог приходятся друг другу — увы, неизвестно. По версии Соловьева, Сварог — это Перун, а Сварожичи — его дети. Солнце и Огонь, или Солнце и Луна.

Другие дошедшие до нас имена славянских богов — Стрибог, который, скорее всего, был богом воздуха, ветра и неба, и Семаргл (Симаргл). Последний тоже весьма загадочен. Возможно, его, как и Хорса, также «заимствовали» у какого-то из восточных народов. Но вот чему он покровительствовал — неизвестно. То ли он был связан с домашним очагом, то ли с «природным огнем», так как на некоторых восточных языках слова, схожие с именем Семаргла, означают нечто связанное с огненной стихией.

Женским божеством у славян была Мокошь (или Макошь). О ней сведений тоже немного, но все же можно предположить, что она почиталась как покровительница женщин, рукоделия и домашнего очага. Мотивы, до сих пор популярные в народной вышивке — подобие человеческой фигурки с расставленными в стороны руками, — возможно, дошли до наших дней из глубокой древности и изображают именно защитницу-Мокошь. Ее образ в любом случае оказал влияние на более позднюю христианскую культуру: изображения Богоматери в образе Оранты — «Молящейся» — с раскинутыми в стороны руками точь-в-точь повторяют изображения Мокоши.

Князь Владимир на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде. У ног князя лежит поверженный идол. 1862 г.

Антропоморфные фигурки в традиционной славянской вышивке, возможно, изображают Мокошь

Можно перечислить ряд божеств, образы которых еще более туманны. Это, например, Святовит (Свентовит), который упоминается в средневековых западных хрониках и который предположительно был богом победы или судьбы. До сих пор неизвестно, был ли он почитаем всеми славянами или это местночтимое божество. Или, например, боги Лада и Лель, с которыми произошла совсем уж забавная история. Фольклористы и различные интерпретаторы источников (в основном в XIX столетии) были уверены, что это древнеславянские боги любви и весны, тогда как большинство академических исследований утверждает, что теория эта выросла в основном на народных песнях, где припевы наподобие «леле-люли», «ой, ладо-люли-ладо» были всего лишь ритмическими созвучиями и ни к каким богам отношения не имели.

В более или менее стройном виде из всей славянской мифологии до нас дошли только сведения о различной мелкой нечисти — водяных, русалках, леших, Бабе-яге… Во времена древних славян эти существа играли примерно такую же роль, как нимфы, дриады и сатиры в древнегреческой мифологии. То есть олицетворяли природные силы. Но с распространением христианства им пришлось «уйти в тень». Они заняли свое место в народных сказках — вот, пожалуй, один из самых ярких примеров древнего мифологического наследия в народной культуре. Ну а былины — образец героического эпоса, в основе которого, возможно, также лежат образы древнейшего мифа.

Яркий сказочный образ — Баба-яга — возможно, в древности представлял собой персонажа, символизировавшего переход из мира живых в мир мертвых.

Сохранились ли в древних преданиях финно-угров персонажи, которых можно отнести к «героям»? Которые совершали подвиги, боролись с чудовищами, давали отпор врагам своей родины? Отчасти, конечно, эти «обязанности» были возложены на знакомых вам Вяйнемейнена и Ильмаринена. Но оба они скорее образцы творческой, созидательной, а не военной силы. Хотя в их биографиях присутствует борьба со злом — хотя бы в образе той же старухи Лоухи.

Но в «Калевале» (и, соответственно, в древних преданиях, на которых она основана) есть еще один персонаж — Лемминкайнен. Он упоминается в числе тех, кто сватался к дочери старухи Лоухи, «красавице Похьолы», и участвовал в похищении мельницы-Сампо.

Собственно, Лемминкайнен — это не имя, а прозвище, которое обычно переводят как «веселый» или «беспечный». Настоящим же его именем было Ахти. Родился он в рыбацкой деревне и к моменту сватовства к дочери Лоухи уже успел побыть в статусе женатого человека; правда, с первой своей женой — Кюлликки — он не ужился, так как она постоянно попрекала его низким происхождением. К тому же Лемминкайнен никак не мог унять свое любвеобилие, а Кюлликки не желала отказаться от праздников и танцев в кругу сверстников… В общем, не сошлись характерами.

Самые известные руны «Калевалы», посвященные Лемминкайнену, в кратком изложении выглядят так.

…Задумал веселый Лемминкайнен отправиться свататься к дочери Лоухи в мрачную Похьолу. Старая мать уговаривала его не делать этого, говоря, что обязательно он сгинет на чужой земле, а дочка старухи Лоухи не пожелает выходить за него замуж.

И. Я. Билибин. Баба-яга. 1900 г.

Но только не послушался Лемминкайнен свою мать, собрался и отправился в Похьолу. А перед тем, как покинуть родной дом, отдал матери свой гребень и сказал:

— Если что-то со мной случится — на зубцах гребня появится кровь.

С тяжелым сердцем отпустила мать своего сына в чужую землю. А тот запряг в сани коня и отправился в путь. Через несколько дней достиг он мрачной Похьолы и добрался до избы, где гости старухи Лоухи — чародеи и заклинатели — пели колдовские песни и варили колдовские отвары. Всполошились чародеи, когда Лемминкайнен вошел в избу, и начали грозить ему страшными карами, а он ответил:

К. Э. Шестранд. Лемминкайнен. 1872 г.

— Есть у меня оружие против ваших заклинаний. От моего отца узнал я волшебные песни, которые охраняют от любого зла и защищают от дурного человека.

И начал веселый Лемминкайнен петь песни-заклинания, которые сковали языки злым колдунам и превратили их словно бы в безмолвные камни. Только один древний старик-колдун не утратил дара речи и спросил:

— Почему ты пощадил меня?

— Потому что ты так зол, отвратителен и страшен, — ответил ему Лемминкайнен, — что быть таким — уже само по себе наказание. А заклинаний твоих, как ты мог убедиться, я не боюсь.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ

То, что Лемминкайнен, рыбак и охотник, оказывается способным воздействовать собственными заклинаниями на самых сильных колдунов Похьолы, заставляет предположить, что изначально его образ был глубже и сложнее. Возможно, в рунах, ставших основой «Калевалы», представлена только одна сторона Лемминкайнена, а изначально он был кем-то из богов, олицетворявших творчество и природные силы.

Ничего не ответил старик-колдун, но затаил злобу и пообещал сам себе обязательно отомстить нахалу. А Лемминкайнен потребовал у старухи Лоухи выдать за него замуж ее дочь.

— Не много ли ты хочешь? — зашипела злая старуха. — Уж если ты считаешь, что достоин быть мужем моей дочери, то добудь сначала лося, который живет в лесу на дальних полянах и принадлежит самому Хийси.

— Ну, это не так уж сложно, — легкомысленно ответил Лемминкайнен. — Мне не впервой охотиться на крупного зверя. Готовься выдавать дочку замуж.

Отправился он к мастеру, чтобы сделать себе новые лыжи. А тот и говорит ему:

В. Хамалайнен. Лемминкайнен охотится на лося. 1902 г.

— Не ходил бы ты добывать лося Хийси, не мечтал бы ты жениться на дочери старухи Лоухи, ничего хорошего из этого не выйдет.

Отвечает ему Лемминкайнен:

— Почему? Откуда тебе знать, чем закончится охота? Сделай мне лыжи, а уж дальше я как-нибудь сам справлюсь.

Получил веселый Лемминкайнен новые лыжи, отправился в лес; долго он бродил по сугробам среди дремучего леса и наконец напал на след лося, принадлежавшего Хийси. Почуял его огромный рогатый зверь и начал убегать, а Лемминкайнен на своих новых лыжах гонится за ним, не отстает. Вылетел лось из леса, добежал до ближайшего селения, разметал на бегу несколько избушек; выскочили из них люди, чуть живые, плачут да ругаются. А лось дальше бежит, Лемминкайнен за ним на лыжах гонится. Так бежали они полдня — лось все на своем пути крушит, охотник за ним мчится, да никак поймать не может.

И вот к концу дня задумался Лемминкайнен: «Долго ли мне так бегать? Лось-то не простой, оказывается. Не обратиться ли мне к хозяину леса за помощью?»

И воззвал Лемминкайнен к Тапио и жене его Миеликки, хозяевам леса. Попросил их помочь ему в поимке огромного лося Хийси. Ну а язык у него, как вы уже поняли, был подвешен прекрасно. Решили лесные жители помочь Лемминкайнену и погнали лося прямо к нему. А там уже охотник сумел и аркан на шею зверя накинуть.

Приводит Лемминкайнен лося к старухе Лоухи и говорит:

— Выполнил я твое задание. Готовь свадьбу.

— Нет уж, — отвечает старуха. — Тоже мне задание — лося поймать. К тому же, говорят, тебе помогали хозяева леса. Приведи теперь ко мне огненного длинногривого коня, который тоже Хийси принадлежит, тогда, возможно, мы о свадьбе и поговорим.

Нечего делать — отправился Лемминкайнен снова в лес, искать длинногривого коня, принадлежащего Хийси. И вот набрел он на дальнюю поляну, куда еще никто не заходил. Темно там, вековые ели небо заслоняют. И пасется на поляне огромный длинногривый конь. Шерсть у него огнем переливается, копыта серебром блестят. Учуял конь незнакомого человека, зафыркал и залягался. И так, и так пытался Лемминкайнен подобраться к нему, да только не подпустил его к себе волшебный конь. Тряхнет он гривой — и языки пламени до небес взлетают, топнет ногой — вековые скалы трещинами расходятся. И решил Лемминкайнен обратиться за помощью к богу-громовнику Укко.

— Пожалуйста, — попросил он, — просыпь на огненного длинногривого коня ледяной град, пусть остудит он его горячий нрав!

Р.-В. Экман. Укко и Лемминкайнен. 1867 г.

О возможной «изначально божественной» природе Лемминкайнена говорит и тот факт, что высшие силы так легко отзываются на его просьбы о помощи.

Услышал просьбу великий Укко, согнал над лесной поляной громовые тучи и просыпал на коня ледяной град, а Лемминкайнен подошел к коню поближе и начал уговаривать его:

— Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого! Я отведу тебя туда, где всего будет вдоволь: и сочной травы, и ключевой воды, и ароматного овса! А вместо седла на твоей спине будут дорогие шелка и мягкие шкуры!

Послушался конь и позволил надеть себе уздечку на голову. Сел на него верхом Лемминкайнен и поскакал к старухе Лоухи.

— Вот, — сказал он ей. — Привел я тебе коня, которого ты требовала. Отдавай дочку за меня замуж.

— Не отдам, — отвечает Лоухи. — Вернее, отдам, когда исполнишь третье мое поручение. Отправляйся к реке, которая протекает в стране мертвых Туонеле, и застрели лебедя, который в ней плавает. Принеси его мне — тогда я поверю, что ты великий воин, который ничего не боится, и отдам тебе свою дочь.

Совсем не понравилось Лемминкайнену это задание, да делать нечего. Отправился он на мрачные берега реки мертвых, в Туонелу. Только не знал он того, что там уже затаился колдун, которого недавно обидели его слова. И как только Лемминкайнен подошел к водам страшной реки, встал колдун из своего укрытия и швырнул одну из ядовитых змей, которые там водились в изобилии, прямо в грудь героя. А потом разрезал тело отравленного Лемминкайнена на части и утопил в водах реки царства мертвых.

А дома у Лемминкайнена в это время мать его посмотрела на гребень, оставленный сыном, и видит: сочатся капли крови с каждого зубца! Поняла она, что с сыном что-то случилось, и отправилась на его поиски. Добралась мать Лемминкайнена до Похьолы и начала расспрашивать старуху Лоухи о том, что могло произойти.

— Да откуда мне знать? — отвечает старая ведьма. — Может, на охоте сгинул, может, на море утонул…

— Врешь, — отвечает ей мать Лемминкайнена. — Мой сын с любым зверем справится, из любой бури невредимым выйдет. Отвечай, где он, а то не жить тебе на свете!

Испугалась Лоухи и говорит:

— Когда твой сын приехал свататься к моей дочери, я дала ему задание — добыть лося, принадлежащего Хийси; он добыл. Потом я послала его укротить и привести мне огненного длинногривого коня, который также на полянах Хийси пасется; он привел. А потом я отправила его застрелить лебедя, живущего в водах реки Туонелы, — и вот оттуда он уже не вернулся.

Р.-В. Экман. Мать Лемминкайнена находит тело сына. 1862 г.

Поняла мать Лемминкайнена, где нужно ей искать сына. Много дней и ночей пробиралась она в страну мертвых и вот наконец дошла до вод страшной реки. Взяла она грабли и начала шарить ими в черных водах. И вскоре нашла пояс и шапку своего сына. Поняла мать, что Лемминкайнен где-то здесь, под водой. Провела еще раз граблями и вытащила на поверхность части тела своего любимого сына.

И начала старушка складывать эти части — косточку с косточкой, жилку с жилкой. Собрала тело сына полностью, но только не было в нем дыхания жизни. Мать Лемминкайнена попросила пчел принести ей волшебного меда, которым можно было бы смазать раны на теле сына и тем самым сделать его полностью живым. Пчелы откликнулись на ее просьбу, принесли мед — и вскоре Лемминкайнен стал живым и еще краше, чем раньше.

И говорит ожившему сыну счастливая мать:

— Сынок, пойдем домой. Сейчас я вернула тебя к жизни, но много еще может быть врагов в страшной Похьоле.

— Как же я пойду домой? — отвечает упрямый Лемминкайнен. — Ведь не добыл я лебедя, живущего в реке у Туонелы, значит, не отдаст за меня старуха Лоухи свою дочь.

— Послушай меня, сынок! — говорит старая мать. — Ничего, кроме беды, не принесет тебе это сватовство! Ничем хорошим не кончится брак, если жениха посылают на верную смерть!

Согласился с ней Лемминкайнен и вернулся вместе со своей старой матерью домой, отказавшись от сватовства к дочери злой Лоухи.

Кто в этой истории оказывается бόльшим героем? Можно ли так называть только Лемминкайнена, который, согласно героической традиции, совершает подвиги? Или его мать достойна этого звания ничуть не меньше? Кстати, тот факт, что герою помогают божества, — не уникален в мифологии. Такие эпизоды можно найти и в «Двенадцати подвигах Геракла», и в истории об аргонавтах и золотом руне. Точно так же и сюжет о смерти и воскресении героя достаточно распространен во многих мифах и религиях мира.

Есть свой известный персонаж и в эстонской мифологии — это богатырь Калевипоэг; посвященный ему эпос иногда в шутку называют «младший брат „Калевалы“». В середине XIX столетия эстонский врач немецкого происхождения (и он же — писатель и фольклорист-любитель) Фридрих Крейцвальд на основе собранных им образцов эстонских песен, преданий и легенд составил героический эпос «Калевипоэг». В плане стихотворного размера, структуры, представления персонажей он ориентировался, как несложно догадаться, на вышедшую ранее «Калевалу». Столь явный расцвет народных эпосов можно объяснить тем, что это было время пробуждения национального самосознания на фоне бурных событий первой половины XIX века.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИМЕНИ

Имя «Калевипоэг» переводится как «сын Калева»: то есть Калевипоэг происходит из рода знаменитых богатырей и воинов, которые первоначально, возможно, представляли собой олицетворения природных сил.

Эпос «Калевипоэг» называли «средоточием мудрости и культуры эстонского народа», «символом эстонской культуры». В образе великана — вернее, в том виде, в котором этот образ представлен в поэме, — отразились древнейшие мифологические представления эстонцев. Так, например, сохранились предания, что луговые травы выросли из волос Калевипоэга, а колючий чертополох — из капель его пота, которые падали на землю во время тяжелой работы или сражений. Это роднит персонажа с уже известными вам великанами многих других древних легенд, тела которых становились основой мироздания. Более того, благодаря Калевипоэгу, собственно, рельеф Эстонии стал таким, каким мы знаем его сейчас: это он разбрасывал камни, таким образом создавая скалы; это он скосил лес, образовав поля, пригодные для земледелия; озера — это колодцы, которые когда-то выкопал Калевипоэг; валы древних крепостей — остатки ложа, на котором он спал. А в историях о сражениях с врагами, из которых великан выходит победителем, отразилась оборона эстонской части Ингерманландии от рыцарей-крестоносцев.

Эпос состоит из двадцати песен. Интересно, что дедом Калевипоэга (и, соответственно, отцом его родителя Калева) назван Таара — тот самый, который предположительно был когда-то верховным божеством древних жителей Эстонии. В этом случае выходит, что Калевипоэг является «классическим героем»: он имеет частично божественное происхождение. Согласно эпосу, озеро Юлемисте в Таллине появилось из слез Линды — супруги Калева, матери Калевипоэга, когда скончался ее муж.

Главный антагонист Калевипоэга — колдун Сарвик, он же Рогатый, которого в эпосе называют хозяином подземного мира и преисподней. Здесь явно видно влияние христианства, благодаря которому мифологический колдун приобрел черты князя Тьмы. Во время очередного сражения, когда и Калевипоэг, и Сарвик используют волшебные снадобья для увеличения своего роста и силы, герой забивает Сарвика в землю, «будто колышек», но добить не успевает — колдун превращается в дымящуюся лужицу и просачивается под землю — так сказать, в места привычного обитания. Несколько раз приходится Калевипоэгу спускаться в преисподнюю в надежде дать решающее сражение, и в конце концов он одолевает Сарвика и забирает все накопленные им ценности.

К. Рауд. Калевипоэг и предсказатель. 1935 г.

О. Каллис. Песня Калевипоэга. 1914 г.

После многочисленных побед — не только над силами тьмы, но и над многочисленными «земными» врагами — Калевипоэг становится привратником подземного мира и охраняет заключенных там демонов, не давая им вырваться наружу.

Казалось бы, какое отношение к мифологии имеет народный костюм? Самое прямое. Это сейчас мы, приобретая одежду или украшения, думаем в первую очередь о том, чтобы все это «хорошо согревало, неплохо выглядело и долго носилось». Но в те времена, когда народы создавали свои мифы, любой узор на одежде и любое украшение играли в первую очередь защитную, обрядовую функцию. Никакая вышивка не делалась просто так, никакие бусы, сережки или колечки не надевались просто для красоты — у всего этого был определенный смысл. Да, конечно, девушка могла, например, надеть яркие бусы или платок только потому, что они ей понравились, но все прочие детали ее костюма (так же, впрочем, как и костюма мужчины или престарелой бабушки) выдерживались в соответствии с определенными правилами. Да, одежда должна была быть удобной, теплой и практичной, но она всегда отражала возраст, социальный статус, играла роль своеобразного оберега. Конечно, наиболее явно все это было выражено в костюме праздничном или обрядовом. В узорах вышивки, аппликации, в ювелирных изделиях были зашифрованы символы мироздания, схема Вселенной, созданная тем или иным народом.

Поэтому можно сказать, что народные орнаменты — это своего рода отражение народной мифологии. Разные узоры могли нести в себе различный смысл, призывать защиту определенного божества.

На какие интересные черты можно обратить внимание, проводя параллели между мифологией и народным костюмом? Это очень глубокий и сложный вопрос, требующий серьезного исследования. Но мы вполне можем привести здесь самые интересные и наглядные примеры!

Обычно разделяют понятия «народный (традиционный) костюм» и «национальный костюм». В первом случае речь идет об особенностях костюма, складывавшихся в том или ином регионе и отражающих региональные тонкости. Так, например, можно сказать, что на протяжении многих веков традиционным элементом одежды русской женщины был сарафан. Но при этом сарафан женщины Московской губернии всегда можно было отличить от сарафана русской жительницы Поволжья — благодаря характерной цветовой гамме, элементам узора и так далее. А вот кокошник — это уже скорее национальная деталь костюма. Кокошники превратились практически в стереотипное украшение, которое надевают на головы участницы конкурсов красоты, танцовщицы, статистки на всевозможных выставках и так далее. В этом случае соблюдается только внешняя форма, без учета народных тонкостей. Тогда как исторические кокошники тоже, в общем-то, всегда имели региональные особенности и были вполне «читаемой» деталью костюма — как и все прочие. То есть можно сказать, что национальные детали костюма более стереотипны и часто превращаются практически в элемент массовой культуры, причем не без влияния властей, как это произошло, например, с фрейлинскими облачениями в XIX столетии.

Супружеская пара русских крестьян в традиционной одежде. Фото ок. 1902 г.

ФРЕЙЛИНА В КОКОШНИКЕ

Детали народного костюма использовались при создании так называемого русского придворного платья. Так, например, в 1830-х годах был утвержден парадный вариант придворного платья для фрейлин, в основе которого лежали формы традиционного сарафана, — и, конечно же, кокошник. И то и другое расшивалось золотом и серебром и изготавливалось из дорогих тканей.

Да и высшая знать не гнушалась надеть на себя «реплику» национального костюма — как это было в Санкт-Петербурге в 1903 году во время костюмированного бала. Все придворные аристократы тогда предстали в костюмах допетровского времени.

Большое значение всегда имели головные уборы — взять хотя бы тот же кокошник. По существу, это праздничный вариант головного убора; повседневные были в каком-то смысле даже интереснее, потому как ярче отражали культурные особенности. Вообще женский головной убор — повойник, кичка, венец, «сорока», убрус — мог многое поведать о семейном положении, возрасте, социальном статусе женщины. Так, например, в русской христианской традиции незамужней девушке дозволялось демонстрировать красоту своих кос (при этом распущенные волосы считались недопустимыми), замужняя же дама должна была полностью закрывать голову, уложив косы вокруг нее, — отныне свою красоту полностью она могла демонстрировать только мужу. Простоволосыми изображали обычно ведьм или Бабу-ягу. Но такое отношение к волосам, скорее всего, связано не с христианской культурой — его корни гораздо глубже. Еще в языческом мире волосы связывались с магической силой: с их помощью защищали любимых (например, вплетя волос в тетиву или зашив прядь волос в полу одежды), проводили магические обряды.

Великая княгиня Ксения Александровна, сестра Николая II, во время бала 1903 года

Традиционные головные уборы женщин даже в христианский период сохраняли множество древних черт. Например, так называемые кички часто снабжались «рожками» или «лопатками», направленными вверх: в древности это, скорее всего, был символ связи с высшими силами, своеобразный оберег, защищавший женщину от зла.

Что роднит русский костюм (не только карельско-ингерманландского региона) с народными костюмами других народов, представленных в этой книге?

Во-первых, это натуральные природные материалы с их естественным цветом. Лен, шерсть, позднее — хлопок, обработанные шкуры животных. Поэтому «фоновым» в народном костюме обычно является цвет небеленого полотна, если речь не идет о регионах, где тканые материалы не использовались по естественным причинам. Вторая характерная примета — наличие яркого цвета (обычно красного) в орнаменте. У большинства народов красный был олицетворением солнца, тепла, лета, благоденствия. Символом (и, соответственно, элементом узора, который ассоциировался с солнцем) был крестик — четырехконечный, восьмиконечный либо какой-то еще. Впрочем, крестообразные изображения олицетворяли солнце во всем мире с глубокой древности. По сей день восьмиконечный крест присутствует в государственной символике многих финно-угорских народов — например, он изображен на флаге Мордовии. Схожие элементы легко находятся и в русской народной вышивке. Правда, нужно уточнить, что народный костюм и его элементы — о каком бы народе речь ни шла — хорошо изучены в основном начиная с XVIII–XIX столетий. Более ранние варианты дошли до нас в передаче художников.

Традиционный русский наряд на открытке, оформленной И. Я. Билибиным. 1901 г.

В целом самыми древними вариантами орнамента являются именно геометрические. Треугольные, ромбовидные, прямоугольные элементы в разных сочетаниях означали свет, жизнь, вспаханное поле; более сложный вариант — антропоморфные фигурки (выше уже говорилось, что они могут символизировать богиню Мокошь — покровительницу домашнего очага), стилизованные животные или изображения, символизирующие Мировое древо. В северной русской вышивке нередки изображения птиц (в том числе и водоплавающих, что может быть заимствованием из финно-угорской мифологии).

Славянский традиционный орнамент. Крестообразные элементы символизируют силу солнца

ОТКУДА ПРИСКАКАЛ КОНЬ?

В русской вышивке встречается элемент в виде стилизованной лошадки. По разным предположениям, это может быть солнечный символ (во многих культурах с солнцем ассоциировался именно конь) или прямое заимствование из культуры скандинавов: как известно, бог Один разъезжал на восьминогом коне Слейпнире. Также конь считался символом мужского начала.

Важнейшим элементом костюма был пояс. Он удерживал полы одежды от распахивания и помогал сохранять тепло, на него вешали оружие, кошелек и другие необходимые предметы, за него можно было заткнуть рукавицы и шапку во время работы. Но этим его функции не исчерпываются.

В дохристианский период пояс считался оберегом от злых сил и вышитые или вытканные на нем узоры должны были защищать владельца (владелицу). После принятия христианства на смену символическим фигурам и заговорам пришли слова молитв, которые тоже часто вышивали на этом предмете одежды. Поясом связывали жениха и невесту на свадьбе, тем самым подчеркивая их союз; сорвать с кого-то пояс считалось недостойным, позорным действом. Человек без пояса становился более доступным для злых сил — отсюда, кстати, и слово «распоясался». Первый пояс ребенок получал в большинстве случаев к годовалому возрасту, причем штанов ему в это время обычно еще не полагалось: и мальчики, и девочки обходились рубашкой. Ну а рубахи различной длины были основой и мужского, и женского костюма.

Русский крестьянин в овчинном тулупе. Фото 1885 г.

Если говорить о традиционных, древних финно-угорских орнаментах, то у большинства народов будут присутствовать геометрические первоэлементы: крестообразные, ромбовидные и так далее. Но нужно учесть, что финно-угры расселены по огромной территории и в орнаментах, скажем, саамов или манси будут отличия по сравнению с мордовскими или мокшанскими. Например, у карелов вышивка во многом схожа с русской, славянской: солнечные символы, антропоморфные фигурки, ромбы, лошадки, птицы. А вот у саамов те же самые геометрические первоэлементы могут складываться в орнаменты, напоминающие стилизованные оленьи рога, Полярную звезду, звериный след или очертания жилища — чума (вежи).

К числу самых интересных относится традиционный водский костюм. В нем, пожалуй, наиболее ярко отразилось возрастное разделение, причем преимущественно у женщин.

Основными цветами костюма водской девушки были белый и красный. Передник, несколько поясов и нагрудные украшения делались из красного сукна и обильно расшивались бисером, металлическими бляшками и раковинками-каури. Исследователь XVIII века Федор Туманский, с похвалой отзываясь об очаровании водских женщин, писал, что они «в убранстве своем красивы и от множества бисеров и звонков делают великий шум, когда идут».

На голову девушка надевала небольшую остроконечную шапочку, также богато вышитую различными декоративными элементами; в специальную петельку на ней продевались волосы. Интересно, что, выходя замуж, девушка отстригала косу — считается, что таким образом подчеркивался ее переход из одного семейства в другое. Так как волосы представляли собой своего рода магическую защиту, стрижка подчеркивала, что отныне женщина будет под покровительством духов и предков другой семьи.

Выйдя замуж, вожанка меняла головной убор — на смену шапочке приходила… снова шапочка, но на этот раз с ниспадающим с нее полотнищем ткани. А вместо красного цвета в одежде доминирующим становился синий — этим подчеркивалось, что женщина стала серьезнее, из юной девушки превратилась в хранительницу домашнего очага. До рождения первенца женский водский костюм, пожалуй, был наиболее роскошным и ярким. После рождения первого ребенка одежда становилась скромнее, украшений было меньше, а пожилые дамы переодевались в белые платья, напоминающие простые рубахи, и практически избавлялись от украшений.

Кстати, почему у множества народов непременным элементом женского костюма был передник (фартук)? Первое, что приходит в голову, — он был нужен просто для защиты одежды. Женщина выполняла множество работы по дому, и постирать перемазанный фартук было гораздо проще, чем сарафан или юбку целиком. Но на самом деле у этой детали гардероба было и еще одно — сакральное — значение. Прикрывая живот и паховую область, фартук символизировал защиту женщины как матери, предохранял от проникновения злых духов. Даже узоры на фартуке обычно строились в строгом соответствии с традициями того народа, который его создавал: там обязательно присутствовали символы плодородия, цветения, жизненной силы. Новорожденного ребенка часто «принимали» в фартук, чтобы был здоров и счастлив; семена для посадки в огород тоже выносили в фартуке.

Ракушки-каури

Особый смысл придавался удивительному женскому украшению — сыльг, которое было характерно для народности сету, проживающей сейчас большей частью в Эстонии и в небольшом количестве — на территории Ленинградской области. В большинстве изданий сету называют просто частью эстонского этноса, но с некоторыми культурными особенностями: большая часть сету — не лютеране, а православные.

Что же представляет собой сыльг? По сути, это просто застежка-фибула (подобные застежки изготавливали многие народы). Но выглядела такая фибула потрясающе: ее носили в центре груди, и она могла иметь размер от 20 до 35 сантиметров в диаметре, напоминая небольшой щит. По форме она представляла собой сплющенный конус с отверстием на вершине; сыльг покрывали сложным орнаментом. Конечно, такое огромное (и тяжелое!) украшение не носили ежедневно — это праздничный вариант. Особенно если учесть, что сыльг часто дополняли многочисленными цепочками с подвесками, которые покрывали грудь женщины подобно кольчуге. Считалось, что ношение сыльг сохраняет и приумножает женскую энергию, придает женщине плодовитость, а заодно увеличивает урожайность на принадлежащем ей огороде и способствует размножению домашнего скота. С такой пряжкой-украшением обращались очень аккуратно: ее не давали в чужие руки, хранили в особой коробочке. Часто сыльг была частью приданого или ее дарил невесте будущий муж, что доказывало не только серьезность его намерений, но и платежеспособность. Носили такую фибулу женщины фертильного возраста — в среднем от 18 до 45 лет; прочие украшения, находящиеся на женской шее, ударялись о нее и издавали мелодичный звон.

В целом же эстонский народный костюм был весьма разнообразен — в зависимости от местности. Кстати, для многих регионов были характерны не геометрические, а цветочные мотивы вышивки.

Кстати, не задумывались ли вы, почему у большинства народов — на востоке, на западе, на Руси, на землях Древней Европы — было принято носить «шумящие» украшения? Серьги с позвякивающими подвесками, тяжелые гремучие ожерелья и браслеты, мелкие колокольчики-звоночки, нашитые на тесьму? Все очень просто. Почти у всех народов мира существовало поверье, что гром и звон отпугивает злые силы. Например, китайцы, которые считаются изобретателями фейерверков, придумали их именно затем, чтобы отпугивать чудовищ!

Ф. Штерн. Костюм молодого эстонского мужчины с острова Муху. 1850–1870-е гг.

Если забраться севернее, то можно полюбоваться традиционными одеждами саамов. Их основные цвета — синий и красный с небольшим вкраплением желтого, белого и зеленого; считается, что такая яркость была нужна, чтобы «глаз отдыхал» после продолжительного созерцания однообразного пейзажа. Есть и еще одно объяснение: синий — цвет неба и воды, белый — цвет снега, красный — солнца, желтый — морошки (эта ягода очень популярна и известна на севере). Впрочем, имеется и другая версия: желтый символизирует луну, так как морошка все-таки менее значимый элемент Вселенной.

Поверх одеяния из ткани надевалась меховая одежда простого покроя — печок. В основе это просто две сшитые шкуры мехом наружу; одеяние расширяется от бедер и обычно имеет длину до колен или чуть ниже. Так как в прошлом саамы вели кочевой образ жизни и занимались оленеводством, их одежда была предназначена для длительного пребывания на открытом воздухе. В саамском орнаменте, которым украшается одежда, встречается аппликация из стриженого меха. Так как климат обязывал, штаны (из шкур, войлока, замши) носили и мужчины, и женщины.

А. Эдельфельт. Женщины из Руоколахти. 1887 г.

«БИСЕРНЫЙ ПОЧЕРК»

Сейчас в национальном искусстве саамов популярна бисерная вышивка. Первые упоминания о таком виде рукоделия встречаются в записях путешественников конца XVIII — начала XIX века, но, скорее всего, бисер у саамов появился раньше. Он был привозным и попадал на эти земли благодаря торговле или обмену.

На какие интересные моменты можно обратить внимание, изучая народный костюм в целом, вне зависимости от того, о каком народе идет речь?

Во-первых, мужской костюм в большинстве случаев не так сложен и не так насыщен деталями, как женский. Это объясняется не только пристрастием прекрасного пола к украшениям — в большинстве культур женщина считается более прочно связанной с силами природы, а значит, орнаменты и символика ее костюма будут сложнее.

Во-вторых, изучая особенности национального костюма, нужно учитывать, что этот костюм менялся не только с течением времени, но и благодаря заимствованиям у соседей. Так, например, одеяния саамов испытали явное влияние славянской и финской культуры.

Познакомившись с тем, как проявлялась древняя культура в облике национального костюма, посмотрим, как миф «преломлялся» в народной сказке!

Сказка — гораздо более молодое культурное явление, чем миф. И все же в сказочных сюжетах часто бывает заметно присутствие мифологических мотивов… Вера в то, что некое животное является предком (и родственником!) человеческого племени, общение со стихиями, оборотничество, способность общаться с представителями разных «этажей» Вселенной…

П. Халонен. Женщина у проруби. 1900 г.

Начнем со сказок, в которых главная роль отведена животным.

Не только у славян, но и у карел, и у финнов, и у прочих финно-угорских народов особым почтением пользовался медведь. По одной из версий мифа, он появился из клочка шерсти, брошенной в воду громовым богом. По другой — родился на небесах и был сыном Большой Медведицы, а оттуда его отправили на землю. Перед охотой на медведя нужно было произвести достаточно сложные обряды, нацеленные на то, чтобы боги-покровители природы не обиделись за смерть животного. Убитого медведя, принесенного охотниками, встречали в селении как дорогого гостя и всячески благодарили за то, что он дал возможность использовать его мясо и шкуру. Череп медведя укрепляли на сосне — считалось, что таким образом животное сможет возродиться вновь: во‐первых, не пресечется медвежий род, а во‐вторых, боги не станут сильно сердиться на людей за убийство животного.

Но почему именно медведь у многих народов пользовался таким уважением и считался едва ли не ближайшим родственником человека? Одна из главных причин, скорее всего, в том, что медведь «человекообразен». Он может передвигаться на задних лапах и пользоваться передними почти как руками (например, наклонить ветки кустарника, чтобы объесть с них ягоды). Он довольно легко дрессируется — изображения с «учеными» медведями встречаются в культурах разных народов начиная с древних времен. Медведь обладает достаточно высоким для животного интеллектом… Возможно, одна из причин — чисто практическая: медведь был для человека источником мяса и прочной теплой шкуры, хотя, конечно, обработка такой шкуры требовала значительных усилий.

В регионе, которому посвящена эта книга, образ медведя в культуре занимает почетное место: ничего удивительного, места-то здесь весьма «медвежьи»! Всевозможных примет и обрядов, связанных с медведями, у народов Карелии и Ингерманландии было великое множество. Например, у некоторых народов считалось, что именно медведем может оборачиваться леший или другой «хозяин леса». Медведя связывали с плодородием, природной мощью; на Руси существовало поверье, что, если женщина страдает бесплодием, через нее должен «переступить» ручной медведь. А чтобы узнать пол будущего ребенка, беременная женщина угощала медведя чем-нибудь вкусным; если, принимая угощение, он рыкнет или издаст еще какой-то звук — родится девочка, если же будет жевать подношение молча — мальчик.

Медведь — один из «рекордсменов» по количеству упоминаний в народных сказках

Много сказок и легенд у самых разных народов было сложено о замужестве женщин с медведями, причем от таких браков появлялись на свет самые могучие воины. Скорее всего, так в сказке отразились древние мифы, в которых брак между представителями разных видов не считался чем-то небывалым. Таким образом проявлялся тотемизм — вера в то, что какое-либо животное является предком племени или народа, а значит, оно близко «по крови». Впрочем, надо отметить, что в ряде сказок такой брак заканчивается плохо. Например, у некоторых финно-угорских народов есть сказка со схожим сюжетом: девушка, заблудившись в лесу, попадает в дом к медведю и выходит за него замуж. У них рождаются дети, и через несколько лет девушка со своим супругом-медведем решает навестить своих родителей. Они берут с собой детей и идут в ее родную деревню, но братья девушки, увидев у себя во дворе медведя и не зная, что это супруг их сестры, убивают его. (Как вариант, медведь, не сумев сдержать свои животные порывы, набрасывается на корову или лошадь, и в итоге его изгоняют или убивают.) Кстати, популярная детская сказка «Маша и медведь» является своего рода адаптацией этого печального сюжета.

МЕДВЕДЬ НА ГРАНИ

У некоторых народов медведь считался «проклятым человеком», например превращенным в зверя за какое-либо прегрешение против соплеменников. Наиболее сильным шаманам часто приписывалась способность принимать медвежий облик — этот зверь считался «пограничным», близким как к животным, так и к человеку.

Иногда вера в особое положение медведя принимала совсем уж необычные формы. В 1980-х годах под Ярославлем в одном из древних курганов было обнаружено захоронение взрослой женщины (примерно 35–45 лет) и девочки-подростка 11–13 лет, относящееся примерно к X–XI векам, времени, когда христианство уже было хорошо известно на территории Руси, но многобожие еще отнюдь не сдавало позиции. Поэтому в могильнике были обнаружены украшения, предметы домашнего обихода и тому подобное: в дохристианский период считалось, что человеку нужно дать с собой в загробный мир все то, чем он привык пользоваться в земной жизни.

Герб Новгорода Великого. Изображение медведя часто используется в геральдике

Так вот, помимо бусинок, глиняных горшков и украшений рядом с останками девочки были обнаружены кости медвежьей лапы, причем на один из сохранившихся когтей был надет перстень. Скорее всего, умершую девочку при захоронении символически «обручили с медведем». Но зачем? Самое популярное предположение таково: считалось, что дети и подростки, умершие в очень юном возрасте, имеют больший риск стать опасной нечистью, нежели взрослые. Поэтому девочку (причина ее смерти осталась неизвестной) «обручили» с медведем, как бы передав под покровительство лесного мира и избавив односельчан от риска того, что она вернется в другом — неприятном — обличье.

Медвежья тематика активно использовалась на свадьбах. В некоторых областях России невесту во время свадебных торжеств почтительно именовали «медведицей», а некоторые гости изображали медведей, надев вывернутые наизнанку тулупы. Причина этого уже освещалась выше — медведь был символом силы и плодородия, ну а для молодой семьи очень важно скорейшее появление наследников.

Сыном медведя является главный герой русской сказки «Иванко Медведко». Более того, его описывают как «до пояса человека, а от пояса — медведя».

Сохранилось много сказок о медведях-оборотнях — как, например, саамская сказка, которую мы предлагаем вашему вниманию.

…На берегу озера жили да были саам со своей женой и их дочка. И вот однажды саам отправился к оленям в тундру, а дочь его и жена остались дома. Сидят они вечером, готовят еду — и вдруг слышат за стеной снаружи тяжелые шаги. Не успели они испугаться, как ввалился к ним в жилище огромный черный медведь! А вся шерсть у медведя была покрыта инеем.

Испугались мать и дочь, забились в угол. А медведь, не глядя на них, подошел к очагу и разлегся рядом с ним.

Саамка и ее дочь не знали, что и делать. Пытаться выгнать медведя? Но у них сил не хватит с ним справиться. Ждать, пока хозяин вернется, чтобы он сам выгонял медведя? Но он может до тех пор их обеих съесть…

И тогда женщина, пересилив страх, подошла бочком к медведю и протянула ему рыбу. Медведь съел ее, а потом подобрался ближе к котлу, в котором варилась рыба, достал все из котла и тоже съел. А потом заснул. Проспал медведь всю ночь, а утром встал на лапы, повернулся к матери и дочери, поклонился им — совсем как человек! И вышел из жилища. Обе женщины робко пошли за ним, а медведь шел к лесу и оглядывался, как будто проверял, идут они за ним или нет. А когда они все дошли до озера, медведь остановился на берегу и долго смотрел на лед с полыньей; потом он опять обернулся к матери и дочери, словно хотел что-то им сказать. После этого он убежал в лес.

Когда пришел хозяин дома, жена и дочь подробно ему все рассказали.

— Наверное, это был оборотень, — сказал отец-саам. — А на озеро он вам показывал, потому что там утонул его друг или родственник. Пойдемте к полынье, посмотрим, что там.

Пошли они все на озеро, саам пошарил в полынье багром и зацепил лежащее под водой тело медведя. С большим трудом саам, его жена и дочь достали медвежью тушу из-под воды, на санях привезли ее к своему жилищу и обсушили. А потом стали снимать шкуру, и под этой шкурой оказался утонувший человек. Видимо, медведь, который заночевал в доме саамов, был и правда оборотень и хотел рассказать о своем погибшем товарище.

Ну а под шкурой человека-медведя семейство саамов нашло большой кошель, доверху наполненный золотыми монетами. На эти монеты купили они себе много всякого добра и зажили припеваючи.

В сказках более позднего времени медведь иногда выступает как простодушный и не слишком умный персонаж — как, скажем, в карельской сказке «Медвежий хвост». В русском фольклоре подобный сюжет тоже имеется, но там медведя заменяет волк.

Традиционное жилище саамов

…Однажды птица-синица высидела летом три яйца и вывела птенцов. Когда птенцы были уже большие, она оставила их однажды в гнезде и полетела по делам. А когда вернулась — видит: сидят ее птенцы высоко на ветках дерева, а от гнезда только несколько веток да перышек осталось.

— Что случилось, детки? — спрашивает синица.

Отвечают ей птенцы:

— Мама, пока тебя не было, приходил кто-то огромный, мохнатый да косолапый. Хотел нас съесть, но мы улетели и сели на дерево. А он со зла гнездо растоптал.

Поняла синица, что гнездо ее разорил медведь. Полетела она в лес, нашла медведя и заставила его прийти на суд. Собрались все лесные звери, выслушали синицу и постановили: за зло да за глупость отрезать у медведя полхвоста. А надо сказать, что у медведей тогда хвосты были длинные, почти как у лисиц и у волков!

И вот отрезали полхвоста медведю, идет он по лесу и плачет. А навстречу ему лиса:

— Что ты, косолапый, плачешь?

Говорит ей медведь:

— Да вот, притащила меня синица на суд. И за то, что я ее гнездо разорил, оторвали мне полхвоста.

— Да, это большое горе, — говорит ему лиса. — Пойдем ко мне домой, я тебя угощу вкусным обедом.

Приходят они домой к лисе — и видит медведь, что дома у лисы стоит огромный ларь, заполненный рыбой доверху.

— Как это ты столько рыбы наловила? — завистливо спросил медведь.

— Да проще простого, — говорит лиса. — Подошла к проруби, опустила в нее хвост, а рыба на мой хвост так и цепляется, так и цепляется! Отошла от проруби — и мне оставалось только снять рыбу с хвоста, сложить в мешок и отнести домой.

— А я могу так же ловить рыбу? — спрашивает медведь.

— А почему бы и нет? — говорит лиса. — Полхвоста-то у тебя еще осталось!

Мельница на острове Кижи (Карелия)

И вот побежал медведь к проруби, опустил в нее остаток хвоста и ждет, когда на него рыба начнет цепляться. А мороз был сильный, и лед понемногу начал сковывать медвежий хвост. Попробовал медведь приподняться — и чувствует: ничего не получается, хвост примерз намертво.

«Хорошо-то как, — думает медведь. — Это сколько же рыбы мне привалило, что даже хвост не сдвинуть с места!»

А тут и утро наступило; пришли на прорубь люди за водой. Увидели медведя — и ну его коромыслами по бокам охаживать. Рванулся медведь, оставил в проруби хвост и убежал — еле ноги унес. Вот с тех пор и нет у медведей хвоста.

Почитание медведя часто связывалось еще и с тем, что этот зверь осенью впадает в спячку, а весной пробуждается. В этом видели связь с годовым циклом, считали медведя животным, близким к солнцу.

Количество сказок, в которых то или иное животное помогает человеку, очень велико. Не самый известный пример — водская сказка про девочку и мышь. Кстати, медведь там тоже присутствует — более того, выступает как щедрый даритель, что намекает на его сверхъестественную природу: откуда у простого медведя сундуки с добром и стада лошадей?

…Жил в селе один старик; жена его умерла, осталась у него дочка. И решил старик второй раз жениться. Привел в дом женщину-вдову, у которой тоже своя дочка была. И мачеха падчерицу страшно невзлюбила! Своей родной дочке — все самое вкусное, наряды да сережки, а падчерице — только работы побольше и обноски погрязнее.

И вот однажды мачеха решила совсем извести падчерицу и говорит ей:

— Нужно нам больше пряжи, дам я тебе задание кудели прясть. А чтобы ты дома не сидела и на глаза мне не попадалась, отец отвезет тебя в лесную избушку. И пока все кудели не перепрядешь, домой не возвращайся.

Пытался было отец возражать, да куда там. Жена заставила его запрячь телегу, посадить в нее свою падчерицу — родную дочь старика — и поставить туда же корзины с куделями. А из еды дала девушке только несколько горстей муки да луковицу.

И вот приехала девочка в лесную избушку. Отец вытащил из телеги кудели, занес их в избу и уехал. Девочка замесила тесто из муки на воде и испекла лепешки. И вот сидит она, ест лепешку — и слышит какой-то писк рядом с лавкой. Посмотрела вниз, а там сидит мышка и говорит ей:

— Угости меня, девочка, лепешкой!

Девочка дала мышке кусок лепешки, и та сказала ей:

— За то, что ты не стала меня прогонять и угостила, я тебе помогу получить богатство. Вечером придет к избушке медведь и предложит тебе играть в жмурки. Ты согласись на это. Медведь даст тебе колокольчик, чтобы легче было тебя ловить. Завяжи ему глаза, тут-то я и появлюсь. А дальше — увидишь, что будет.

И вот наступил вечер. Сидит девочка в избушке и кудель прядет. Тут слышит она, что кто-то подходит к избушке. Выглянула за дверь, а там медведь! И говорит он ей:

— Как у тебя пахнет вкусно! Угости меня лепешкой!

— А нет больше лепешек, — отвечает ему девочка. — Я же не знала, что гости у меня будут.

— Ну тогда давай в жмурки играть, — говорит медведь. — Я тебе дам колокольчик, держи его в руках, а я буду тебя ловить. Если проиграешь — я тебя съем!

Завязала девочка медведю глаза, а он дал ей колокольчик. Тут-то из щели в полу вылезла мышка. Она забрала у девочки колокольчик и начала бегать по полу и стенам. А медведь слышит звон, бегает за мышкой — вот только никак поймать ее не может. Устал медведь, запыхался и говорит:

— Не могу больше! Наигрался!

Девочка незаметно забрала колокольчик у мыши, развязала медведю глаза. А он сказал ей:

— Никто еще не мог меня обыграть. Я дам тебе стадо коней, стадо коров, десять сундуков с одеждой да по бочке золота и серебра.

И тут все это богатство рядом с избушкой появилось.

Поблагодарила девочка медведя и стала оставшиеся кудели прясть да отца ждать.

Прошло несколько дней. Приехал старик в лесную избушку дочку свою проведать. А рядом с избушкой кони да коровы пасутся, а в избушке добра видимо-невидимо!

— Откуда все это? — дивится старик.

— Это мне медведь подарил за то, что я его в жмурки обыграла, — говорит девочка.

Приехали старик с дочкой домой и все добро с собой привезли. Как узнала мачеха, откуда все взялось, аж почернела от зависти. И решила свою дочку тоже в лесную избушку отправить, чтобы медведь ей тоже подарков отсыпал. Посадила она свою дочь в телегу, дала ей с собой жирный окорок, хлеба, масла, творога да булок разных. Приезжает мачехина дочь в лесную избушку, садится на лавку и начинает медведя ждать. А тут и мышка из-под лавки вылезла:

— Здравствуй, девочка! Угости меня чем-нибудь!

— Не буду я ничем тебя угощать, — отвечает мачехина дочка. — Самой мало.

И убежала мышка обратно в подпол.

Наступил вечер, пришел к избушке медведь и говорит:

— Как вкусно пахнет! Не окороком ли?

— Не дам я тебе ничего, — говорит мачехина дочка. — Давай быстрее в жмурки играть, да потом не забудь мне подарить всякого добра.

Завязал медведь глаза, а мачехина дочь начала от него по избушке убегать. Да только недолго бегала — поймал ее медведь и съел.

Дары северной природы

И в мифах, и в сказках змеи обычно выступают как существа, связанные с подземным, загробным миром и при этом обладающие мудростью.

В эстонской сказке «Невеста-змея» хорошо виден популярный «сказочный стереотип»: тот, кого называли дурачком, в итоге оказывается самым умным и везучим.

…Жил да был на свете крестьянин. Было у него три сына — двое умных, а третьего все дурачком считали; старшие братья любили над ним насмехаться. А вот отец его любил — видел, что дурачок добрее, чем все родственники вместе взятые.

И вот однажды отец позвал к себе всех троих сыновей и сказал им:

— Старый я уже стал, надо бы мне нажитое добро между вами поделить. Сделаем так: отправляйтесь в дорогу да принесите мне каждый по рубахе. Чья рубаха будет самая тонкая, красивая да мягкая, тому и отдам дом и все прочее.

Пещеры в парке Рускеала (Карелия)

Попрощались братья с отцом и отправились в путь. Дурачок отстал от старших и пошел по тропинке, которая завела его в глухой лес. Шел он, шел, да и добрался до большого дома — такого красивого, какого он еще ни разу в жизни не видел. Постучался в дверь, но никто ему не ответил. Толкнул он дверь, а она и открылась. И видит дурачок — перед ним большая комната с накрытым столом; еды видимо-невидимо, все на серебряных да золотых блюдах!

Пытался дурачок хозяев докричаться, да только никто ему не ответил, никто навстречу не вышел. Он думает: «Ну раз так, сяду за стол да поем».

Сел, поел, попил и решил остаться в этом доме переночевать. Пошел по комнатам — и видит, что все они пустые, но добра в каждой комнате много: и мебель дорогая, и ткани заморские. И вот за одной маленькой дверцей услышал дурачок какой-то шорох. Заглянул, а там стоит посреди комнаты кровать. А на ней, на толстой мягкой перине, лежит змея с медной чешуей — большая-пребольшая! Испугался дурачок и хотел было сбежать. Но змея говорит ему человеческим голосом:

— Не бойся! Расскажи мне, зачем ты пришел и кто ты такой?

Рассказал дурачок змее про своего отца и про его задание: что нужна, мол, старику рубашка, а тому, кто принесет самую красивую, дом со всем добром достанется.

— Хорошо, будет тебе рубашка, — говорит змея. — Только ты должен у меня в услужении на год остаться. Трудно тебе не будет: ешь и пей сколько хочешь, а всей работы у тебя будет — купать меня и на мягкие перины спать укладывать.

Остался дурачок у змеи. Целый год ей служил, а потом змея говорит ему:

— Открой сундук, который у стены стоит. Там лежит рубаха для твоего отца.

Открыл дурачок сундук, а там рубаха из самой тонкой и красивой ткани, с вышивкой цветной да с золотой нитью! Схватил ее, поблагодарил змею и побежал домой.

Девушка-эстонка из Козе. Фото 1890-х гг.

А там уже два старших брата отцу свои рубахи показывают. Да только по сравнению с той, что младший принес, те рубахи были все равно что мешковина.

И говорит отец:

— Ну что ж, дети мои, рубашка младшего самая красивая. Ему и дом достанется.

— Ну уж нет! — закричали старшие. — Где это видано — дураку дом оставлять? Дай нам еще одно задание, по нему и судить будем!

— Хорошо, — говорит старик. — Принесите мне по ковриге хлеба. Чья окажется самая мягкая, вкусная да ароматная — тому и дом оставлю.

И снова отправились сыновья в путь, а дурачок по знакомой тропинке отправился в лес. Нашел дом, в котором жила змея, вошел и видит: змея уже не медная, а серебряная.

Рассказал ей дурачок про новое задание отца. И говорит ему змея:

— Хорошо, будет тебе коврига хлеба, да такая, какой еще никто на свете не ел. Но ты должен остаться у меня на год в услужении. Ничего сложного не будет — только купай меня дважды в день и укладывай спать на мои мягкие перины.

Согласился дурачок, остался на год у змеи; а на исходе года она говорит ему:

— Открой сундук, там лежит коврига хлеба для твоего отца.

Открыл дурачок сундук, а там коврига размером с тележное колесо, мягкая, ароматная да с узорчатой корочкой! Схватил он ее, поблагодарил змею и побежал домой. А дома уже старшие браться перед отцом своими ковригами хлеба хвастаются.

Но когда отец попробовал ту, что дурачок принес, сразу сказал:

— Никогда еще не ел такого вкусного ароматного хлеба. Отдаю дом младшему.

— Нет! — завопили старшие братья. — Где это видано — дом дураку отдавать? Дай нам еще одно задание!

— Ну хорошо, — говорит отец. — Идите да найдите себе невест. Кто приведет в дом самую красивую, тот и дом унаследует.

Отправились братья в путь, а дурачок по знакомой тропинке в лес, в дом змеи пошел. Приходит и видит — змея уже не с серебряной чешуей, а с золотой, как солнце блестит! Рассказал ей дурачок про отцово задание, и змея говорит ему:

— Найду я тебе невесту. Только прослужи мне год: купай три раза в день и спать на мягкие перины укладывай.

Остался дурачок у змеи, а самому страшно: а ну как не найдет она ему невесту? И вот на исходе года однажды говорит змея дурачку:

— Затопи сегодня печку пожарче. А когда дрова хорошенько разгорятся, возьми меня и посади в печь! И что бы ни происходило, не открывай печную заслонку. Даже если я буду тебя просить выпустить меня — не открывай! Откроешь, когда угли совсем прогорят.

Испугался дурачок, стал говорить:

— Да как же я тебя в печь посажу? Ты же там сгоришь!

— Делай, как сказано, — говорит ему змея.

Затопил дурачок печь, а когда дрова разгорелись — посадил в печь змею и закрыл заслонкой. И тут страшный грохот начался, из-за заслонки искры полетели! А змея из печки просит:

— Выпусти меня!

Но дурачок помнил ее наставления и не открыл заслонку. А когда огонь погас и угли прогорели, осторожно заглянул в печь. И видит: сидит там девушка красоты невиданной в золотых одеждах. И говорит она дурачку:

— Спасибо тебе, что от заклятия меня избавил. Я когда-то отказала злому колдуну, который хотел на мне сына своего женить. А он в отместку превратил меня в змею. И быть бы мне змеей всю жизнь, если бы кто-то не согласился три года пробыть у меня в услужении. А теперь, если хочешь, поедем к твоему отцу.

К. фон Нефф. Эстонская женщина с ребенком. 1859 г.

Вышли дурачок с девушкой-змеей из ее дома, а вокруг поля цветут, солнце светит и у крыльца богато изукрашенная повозка стоит. Сели дурачок с невестой в нее и поехали к нему домой. А там уже старшие братья перед отцом своими невестами хвастаются. Да только когда невеста дурачка из повозки вышла — невесты братьев перед ней были как вороны перед лебедем!

И говорит отец:

— Ну, теперь уже никаких испытаний делать не будем. Дом отдаю младшему сыну.

Да только дурачок не стал наследство получать. Подарил он отцу и братьям богатые подарки, разделил между братьями дом и поехал жить со своей невестой в ее дом, где три года ей служил. Наверное, и сейчас они там счастливо живут.

И. Бротце. Эстонцы из окрестностей Пярну. XVIII в.

В народных сказках овца редко выступает как образец интеллекта и ума; тем интереснее эстонская сказка «Волк и овца».

…Однажды овца отбилась от стада и оказалась в лесу. Встретила она там волка. А так как волк был сытый, он не стал есть овцу и даже предложил ей вместе в лесу жить.

Пока было теплое лето — все было хорошо у овцы с волком. Волк ловил всякую дичь да ел ее, овца паслась на полянках и чувствовала себя в безопасности — все знали, что она с волком дружит и боялись ее трогать.

Наступила осень, стало холодать, снег пошел. Говорит овца волку:

— Давай построим избушку.

— Не нужна мне избушка, — отвечает волк. — Ты там привыкла у людей в теплом сарае жить, а я могу и на морозе зиму провести.

Овца построила себе избушку, сложила печку, наделала всяких запасов; живет себе в тепле и радуется. А волк все по лесу бегает.

Ударили морозы, да такие, что волк чуть богу душу не отдал. Решил он идти к овце в избушку и проситься с ней жить. Прибегает к избушке и просит:

— Овечка, пожалуйста, пусти меня в избу! Замерз я, лапы отморозил!

А овца была добрая, жалко ей стало волка. Впустила она его в избу и положила на печку согреваться.

Х. Симберг. Девочка с ягненком. 1913 г.

Во многих сказках сочетаются как древнейшие мифологические черты, так и гораздо более поздние христианские мотивы. Как, например, в саамской сказке «Охотник и черт»: с одной стороны, в ней разъясняется, почему и как саамы занялись оленеводством, то есть имеются приметы мифа, а с другой — черт, который является одним из героев сказки, — это уже явное влияние христианской культуры…

…Давно это было, еще до того, как саамы приручили оленей. Однажды охотник-саам сидел у костра и вдруг видит — подходит к нему какой-то человек. И человек этот спрашивает его:

— Можно я буду с тобой на охоту ходить?

Смотрит охотник, а глаза у пришедшего красным горят и ресниц на них нет. И понял он, что это черт. А черт догадался, что охотник его узнал, и говорит ему:

— Не бойся, я хороший охотник. Вдвоем мы много дичи добудем!

И вот начали они охотиться вместе. Черт и вправду хорошим охотником оказался: там, где саам одного зверя добывал, черт приносил двух. А шкуры и мясо они на двоих делили.

Прошло немного времени, и стал охотник думать: «Ведь не просто так черт со мной охотится да мне помогает. Рано или поздно придется с ним рассчитываться». А всем давно известно, что с чертом договариваться ни о чем нельзя — напакостит и в дураках оставит.

И вот однажды саам-охотник спросил черта:

— Скажи мне, есть ли что-нибудь на свете, чего ты боишься?

— Змей боюсь, — сказал черт.

Охотник запомнил эти слова, и на следующий день, когда черт по какой-то необходимости ушел в лес, взял сырой ивовый прут и очистил его от коры. А когда черт вернулся, саам взял прут и незаметно сунул его в костер. Сырая ива зашипела. Испугался черт и заголосил:

— Это что такое шипит?

— Да змеи, — ответил саам. — Пока тебя не было, их на эту поляну видимо-невидимо наползло.

Черт подхватился и побежал прочь от костра с криком:

— Звери мои лесные, бегите за мной!

И тут поднялись на ноги мясные туши тех зверей, которых черт добывал, наделись на них снятые шкуры и убежали они вслед за чертом. А при охотнике остались хорошие звери, и олени среди них. С тех пор саамы научились оленей запрягать и разводить.

Х. Симберг. Черт у котла. 1897 г.

Известная карельская сказка «Сестра и девять братьев» существует в нескольких вариантах; один из центральных ее персонажей — злая волшебница Сюэятар, благодаря которой на земле появились змеи и другие ядовитые или просто отвратительные на вид гады. По другой версии, эти существа появились от волоса одной из женщин-хийси, упавшего в воду.

Ну а сюжет сказки таков.

…В семье одного крестьянина было девять сыновей и скоро должен был родиться десятый ребенок. И отец сказал своим детям:

— Пожалуй, пора уже разделить между вами имущество.

И разделил: кому-то — корову, кому-то — лошадь, кому-то охотничьих собак, кому-то — борону и цеп…

— А если десятый ребенок тоже родится мальчиком, — сказал отец после дележки имущества, — то ему останется дом.

Не понравилось братьям это решение. Посоветовались они друг с другом и придумали:

— Пожалуй, лучше нам заранее уйти из дома. Ведь если родится десятый сын и дом достанется ему, нам так и так придется искать себе новое жилье.

И говорят родителям:

— Пойдем мы все вдевятером на охоту. Возможно, десятый ребенок родится, пока мы будем на охоте; в этом случае поставьте на крышу дома прялку, если это будет девочка, и воткните в крышу топор — если будет мальчик. А мы будем возвращаться домой и издали увидим, кто родился.

Ушли на охоту девять братьев. А пока они были в лесу, их мать родила девочку. Поставили они с отцом на крышу прялку, а злая ведьма Сюэятар, у которой одна радость — навредить людям, заменила прялку на топор.

Возвращаются братья с охоты и видят топор на крыше дома.

— Нечего нам там делать, — говорит старший. — Уйдем снова в лес, построим себе избушку и будем там жить.

Ушли братья в лес, срубили избу и стали жить-поживать.

Так прошло много лет. Девочка, которая родилась в семье крестьянина десятой, стала уже почти взрослой, и вот однажды увидела она, как ее мать вытащила из сундука какие-то рубашки и заплакала над ними.

— Почему ты плачешь? — спросила девушка. — И чьи это рубашки?

— Было, доченька, у тебя девять братьев, — отвечает ей мать. — Это их рубашки. Вот только они ушли в лес на охоту еще до твоего рождения, да так назад и не вернулись.

— Не плачь, матушка! — говорит дочка. — Отдай мне эти рубашки, я пойду в лес и найду братьев.

— Да где же ты их найдешь! — отвечает мать — Ведь столько лет прошло. А если еще и ты в лесу потеряешься — что я тогда буду делать?

А. Галлен-Каллела. Изготовление лодки. 1924 г.

— Не потеряюсь, — сказала девушка. Испекла себе в дорогу калиток [68], положила в корзинку девять рубашек, взяла с собой пеструю собачку и ушла в лес.

Идет она по дороге, и тут догоняет ее старуха в рогожном сарафане. Лицо у старухи злое да страшное, волосы седые растрепаны. Была это злая ведьма Сюэятар, только девушке об этом известно не было. И говорит Сюэятар сладким голосом:

— Нам с тобой по пути, кажется? Пойдем вместе, веселее будет.

И вот пошли они по дороге, а солнце высоко, все сильнее и сильнее припекает. Сюэятар говорит:

— Вон там озерцо за кустами. Пойдем искупаемся, легче будет идти.

Совсем уж было собралась девушка к озеру бежать, да только собачка ее не пускает — схватила зубами за подол платья и тащит прочь от берега.

Посмотрела Сюэятар на собачку злобно, схватила ее и убила. А потом говорит девушке:

— Что за глупая собака! Видно, хочет, чтобы мы от жары умерли! Пойдем купаться!

Девушка плачет — жалко ей собачку, но все же решила искупаться. И только залезли они в воду, как ведьма выскочила на берег, схватила одежду девушки и натянула ее на себя. А потом произнесла заклинание, и девушка приняла облик старой ведьмы, а Сюэятар стала молодой да красивой.

— Пожалуйста, верни мне мое платье! — просит девушка. — Зачем оно тебе? А мне нужно идти дальше, братьев искать!

А Сюэятар стоит да над ней насмехается, в руках корзину с рубашками братьев держит:

— Ничего я тебе не отдам! Если не хочешь голой ходить — надевай мой сарафан!

Х. Симберг. Старушка у дверей бани. Кон. XIX — нач. ХХ в.

Делать нечего — натянула девушка на себя рогожный сарафан старой ведьмы, а Сюэятар в этот сарафан незаметно воткнула волшебную иголку. Укололась ею девушка — и потеряла дар речи и разум.

Идет Сюэятар к избушке, в которой братья живут, а девушка в облике ведьмы за ней бредет. Приходят они к избе и видят: спят там девять братьев.

Сюэятар тихонько вошла в избу, усадила девушку в угол, а сама достала из корзинки рубашки и каждому брату по одной в изголовье положила. Проснулись братья и удивились:

— Что за диво! Это ж наши рубашки, наша мать их вышивала! Откуда они тут взялись?

Сюэятар вылезла из-за печки и говорит:

— Это я, сестра ваша, рубашки вам принесла.

Обрадовались братья, начали Сюэятар обнимать да расспрашивать, как дела у них дома; они же не знали, что это на самом деле злая ведьма. И тут заметил один из братьев, что в углу какая-то странная старуха сидит.

— А это кто? — спрашивают братья.

— Да увязалась за мной какая-то нищенка, — говорит Сюэятар. — То ли немая, то ли дурочка, то ли все сразу. Не будем ее прогонять — пусть свиней пасет.

И остались Сюэятар с заколдованной сестрой в избе у девяти братьев. Сюэятар печь топит, еду готовит, братья на охоту ходят да дрова добывают. А сестру каждый день Сюэятар отправляет свиней пасти; иголку у нее из сарафана вытащит, чтобы та могла свиней созывать, а с собой даст пирог из лягушачьего мяса и помоев в туеске. А когда девушка вечером со свиньями домой возвращается, Сюэятар иголку снова ей в сарафан воткнет — и та опять немая становится.

И вот однажды одному из братьев — младшему — стало жалко нищенку, решил он посмотреть, как же она в лесу немая свиней пасет. Пробрался он незаметно на ту полянку, где заколдованная сестра сидела. Тут полетела по небу стая гусей, и слышит брат, как нищенка им говорит:

— Гуси, гусыньки! Летите на двор к моим отцу да матери, скажите им, что я у девяти братьев свиней пасу, а злая ведьма Сюэятар мое место заняла, пирогами с лягушатиной и помоями меня кормит!

Бросился брат к сестре, вместе с ней пришел домой — и с порога кричит:

— Где ты, ведьма? Сейчас будешь перед нами ответ держать!

Выскочила навстречу Сюэятар, а за ней все остальные братья. Рассказал им младший о том, что в лесу видел.

— А ну, верни нашей сестре ее вид! — приказали братья ведьме. — А то прямо здесь дух из тебя вышибем!

Испугалась ведьма, задрожала — и поменялась обликом с девушкой. Снова та стала красивой и обрела голос, а Сюэятар превратилась в уродливую старуху.

Хотели братья убить ведьму, да только сестра попросила их этого не делать. Вернули Сюэятар ее рогожный сарафан и выгнали на все четыре стороны. А сестра с братьями домой к родителям отправились.

Эта сказка известна в нескольких вариантах. Тот, что представлен здесь, — более поздний, сложившийся уже под влиянием христианства: сестра уговаривает братьев не проливать кровь и отпустить ведьму. В более старых версиях ведьму сжигали либо в яме, либо в бане, но перед смертью она успевала произнести довольно интересное проклятие, желала, чтобы части ее тела превратились в различных «вредоносных» птиц: уши — в ворон, волосы — в сорок, зубы — в воробьев; и чтобы эти птицы вредили людям на полях и в амбарах, уменьшая их урожай. Такая концовка сказки пришла явно из древних мифов, где тело какого-либо существа становилось основой для появления новых.

ИЗ СТАРОГО — НОВОЕ

Классический пример того, как тело некоего злобного «первосущества» породило других, — персонаж древнегреческого мифа Горгона Медуза и родившиеся из ее обезглавленного тела великан Хрисаор и крылатый конь Пегас. Кроме того, из капель крови Медузы, по мнению греков, появились ядовитые змеи и другие пресмыкающиеся.

Отголоски древнего мифа — в частности, объяснение того, откуда взялась в морях соленая вода, — есть в карельской сказке «Соляная мельница». Также в ней присутствует тема оберегов и талисманов.

…Жили когда-то на свете два брата: один богатый, другой бедный. У богатого добра видимо-невидимо, а у бедного — только избушка покосившаяся. И вот наступает весна, время пашню засеивать, а у бедного брата зерна совсем не осталось. Пошел он к богатому брату и просит:

— Пожалуйста, дай мне зерна немножко!

А богатому брату жалко зерна, он и говорит:

— Вот тебе заячья лапка. Иди в темный лес, найди там избушку черта и отдай ему эту заячью лапку. А он тебе отсыплет и зерна, и золота, и всего, чего хочешь.

А сам думает: «Может, мой брат там и сгинет? И не придется мне больше его просьбы выполнять…»

Взял бедный брат заячью лапку и пошел в темный лес. Шел, шел — да и устал. Сел на пень, и вдруг видит — из кустов вылезает медведь. И спрашивает медведь бедного брата:

— Куда ты идешь и зачем?

Рассказал ему бедный брат и про свои просьбы к брату, и про заячью лапку, и про то, что идет он искать избушку черта.

— Послушай моего совета, — говорит ему медведь. — Возьми с собой деревянную дубинку. И когда будешь с чертом здороваться — вместо руки протяни ему дубинку, иначе он так тебе руку пожмет, что весь дух из тебя выйдет! А когда черт тебя спросит, чем тебя за заячью лапку одарить — не проси у него ни зерна, ни золота — проси только мельницу для соли.

Послушался бедный брат, выломал в кустах дубинку и пошел дальше. И вот находит он избушку черта. Постучал и вошел.

— Ну, здравствуй, — говорит ему черт. — Рассказывай, с чем пожаловал? А пока дай-ка я с тобой поздороваюсь.

И пытается бедного брата за руку схватить.

Вспомнил тот наставления медведя — и вместо руки протянул черту дубинку. А тот сухую дубину так сжал, что из дубины зеленые листки выскочили и сок закапал!

Вытащил бедняк из кармана заячью лапку, показывает ее черту и говорит:

— Вот, принес тебе подарок.

— Хороший подарок, — говорит черт. — Чего ты взамен хочешь?

— Не нужно мне ни зерна, ни золота, — говорит бедный брат. — Дай мне мельницу для соли.

— Хитер ты, однако, — говорит черт. — Ну да ладно, бери мельницу.

Взял бедный брат мельницу и пошел домой. Дома начал соль молоть и видит, что мельница не простая, а волшебная: мелет и мелет, и соль не заканчивается! Уж десяток мешков бедняк солью насыпал, а мельница все мелет.

И с тех пор совсем другая жизнь у бедняка началась. Продает он соль на ярмарке и богатеет; а богатого брата зависть берет. Видит он, что дело нечисто. И вот пришел богач к своему брату и говорит:

— Расскажи, в чем секрет твоего богатства?

Рассказал ему бедняк про секрет мельницы.

— Пожалуйста, дай мне твою мельницу хоть на денек! — взмолился богач. — Я тоже хочу солью торговать!

— Бери, — говорит ему бедный брат.

Затрясся богач от жадности, схватил мельницу и побежал домой. Намолол несколько мешков соли и думает: «Отправлюсь-ка я на рыбалку. И мельницу с собой возьму. Буду рыбу ловить и солить ее сразу!»

Отправился богач на море в лодке, поставил сети, а мельницу у своих ног поставил. Мельница мелет, богач рыбу ловит и солит. И вот уже полная лодка соли, а мельница все не останавливается! А богач не знает, как ее остановить! Мельница все мелет и мелет; и вот лодка перевернулась, и богач утонул. А море с тех пор стало соленым.

К числу «сказочных курьезов» можно отнести карельскую сказку «Летучая шуба» и карельскую же про суд бога над святыми. Последний пример очень своеобразен — там представлены не только христианские святые (что говорит о немифологическом характере сказки — она появилась значительно позднее, чем на землях Карелии распространилось христианство), но и, возможно, советское наследие. Сюжет с заседанием святых и обсуждением ими прошения многие исследователи считают «достижением» уже ХХ века.

…Жил да был один мужичок, бедный-пребедный. И вот однажды идет он по своим делам, а ветер ему через худую ткань в кафтане так и задувает! И думает мужичок: «Что бы мне такое сделать, чтобы кафтан был потеплее?» И придумал — вспомнил он, что корабли смолят для крепости. Побежал в лес, набрал смолы, да и просмолил свой кафтан.

Смотрит мужичок на свой смоляной кафтан и думает: «Всем теперь хорош кафтан, да больно липкий». Набрал из гнезд птичьих пуху, да и налепил его на свой кафтан. И стал кафтан мохнатый!

И вот идет мужичок в своем смоляном кафтане с пухом, радуется: тепло стало, ветер в дырки не задувает! А навстречу ему поп из соседнего прихода на телеге едет. И кричит поп мужику:

— Эй, мужик! Что это за шуба на тебе такая диковинная?

— А это не простая шуба, а летучая! — говорит мужик. — Если ее надеть да руками замахать — можно куда хошь улететь, хоть в стольный город Петербург!

Загорелись глаза у попа, захотелось ему такую шубу. И говорит он мужику:

— А что ты за шубу свою хочешь?

— Давай мне телегу с лошадью и монет шапку, — отвечает мужик. — Тогда, так и быть, уступлю.

Покряхтел поп, подумал, да и отдал мужику за его смоляной кафтан в пуху телегу, лошадь и шапку монет. Мужик оставил ему кафтан и пошел домой. А поп побежал к себе, надел кафтан и кричит попадье:

— Я сейчас полечу в столицу!

Собрался во дворе попа народ — смотреть, как он полетит. А поп надел смоляной кафтан с пухом, залез на крышу, замахал руками, прыгнул вниз, да и расшибся насмерть.

А вот и сказка с описанием «высшей бюрократии».

…В одном селе зима была долгая да суровая. Хлеб у крестьян весь вышел, сено да прочий корм почти весь скоту уже скормили. И вот говорят крестьяне:

Х. Симберг. Черт с двумя чертенятами. 1898 г.

— Скорей бы Никола весенний [69]! На Николу весеннего уже травка на земле пробивается, мы скот на подножный корм выгоним!

Настал Никола весенний, а травы как не было, так и нет. Скотина голодная ревет, крестьяне последнее зерно из мешков выколачивают. И решили люди с просьбой к Богу обратиться — пусть-ка он Николу накажет!

Прочитал Бог прошение, зовет к себе святого Николу и говорит:

— Почто это ты траву на полях не выгнал? Почему крестьяне мне на тебя жалуются?

— Не моя вина, — говорит Никола. — Святой Егорий дождя не дал, а без дождя я траву выгнать не могу.

Зовет Бог к себе святого Егория и ругает его:

— Почто дождя не дал?

— Не мог я дождя дать, — отвечает Егорий. — Святая Дарья проруби не замутила [70].

Позвал Бог святую Дарью и спрашивает:

— Из-за тебя Егорий не мог дождя дать. Почему ты проруби не замутила?

— Не могла я, — отвечает Дарья. — Святой Алексей ручьев с горы не отправил.

Зовут Алексея. Бог спрашивает его:

— Ты почему не направил ручьи с гор? Из-за тебя Дарья проруби не замутила, Егорий дождя не дал, а Никола траву не выгнал!

— Нет моей вины, — говорит святой Алексей. — Это святой Василий капели не дал. А без капели откуда ручьи возьмутся?

Призвали Василия.

— Почто ты капели не дал? — спрашивает его Бог.

— А как я ее дам? — говорит Алексей. — Авдотья не плющила [71], потому я и капели не дал.

Зовет Бог Авдотью и спрашивает:

— Почто ты снег не плющила?

— А когда мне плющить? — говорит Авдотья. — У меня и другие дела есть. Кросна [72] ставить да полотна ткать. Новое полотно начала, вот и некогда мне было сугробы плющить.

Вот и получилось, что никто не виноват. Осталось прошение к Богу без ответа; а тут и Авдотья снег плющить начала, и все прочие святые за свои обязанности взялись. И появилась на полях трава.

Описываемые в следующей сказке лембои редко упоминаются в славянском фольклоре, чаще этих персонажей можно встретить в карельских сказках. Это достаточно широкое обозначение, лембои — это и нечистая сила, и языческие боги и божки низшего ранга, и великаны, которые живут в лесах или в горах и крайне редко показываются людям. В северных областях России, например, лембоем могут назвать черта или просто использовать это слово как ругательное междометие. Слово, судя по всему, пришло из финно-угорских языков.

А. Эдельфельт. Молочница, отправляющаяся на рынок. 1889 г.

Карельская сказка «Обмен с лембоями» знакомит нас с древним поверьем о том, что представители нечистой силы или «лесные великаны» могут похищать человеческих детей и воспитывать их в своей среде.

…В старые времена жил в Заонежье старик со старухой своей. Жили они бедно и совсем бы с голоду пропали, да была у них замечательная охотничья собака. В любом лесу она могла на след зверя напасть, и ни разу старик с охоты без добычи не возвращался.

И вот однажды охотился старик в лесу; возвращается домой с полной сумкой дичи, а собака рядом бежит. И попадается старику навстречу какой-то человек огромного роста в красивой вышитой одежде.

— Как ты много дичи настрелял! — говорит этот человек старику.

— Да если б не моя собака, — говорит старик, — я бы ничего не добыл.

— Продай мне эту замечательную собаку, — говорит великан. — Я тебе за нее шапку золота отсыплю. Вот только с собой у меня его нет, а приходи ты завтра за расчетом вон на ту гору.

Подумал старик, подумал — и согласился. Приходит он на следующий день на гору, а там целый город из серебра и золота, в котором лембои живут. Встретил старика вчерашний человек, принял его ласково и говорит ему:

— Мы тебя сейчас накормим, напоим, в бане напарим, а потом отдадим тебе твое золото, и пойдешь домой. А в бане тебя будет парить вот этот парень.

Пошел старик в баню, а там парень ему и говорит:

— Пожалуйста, не бери за своего пса золото, которое тебе обещали. Попроси, чтобы тебе меня отдали как слугу.

Удивился старик:

— Зачем мне слуга?

— Пожалуйста, — говорит ему парень. — Не пожалеешь!

Попарился старик в бане, угостился за столом. А когда настало время получать расчет за пса — старик и говорит хозяину-лембою:

— Не надо мне золота, а отдай мне в услужение того парня, что в бане меня парил.

— Дорого мне твоя собака обходится, — сказал тот, — да делать нечего.

Забрал старик парня с собой и отправился с горы вниз. А парень ему и говорит:

— Давай зайдем в город неподалеку, там у меня к одному купцу дело есть.

Пришли они в город, нашли купца. Парень его и спрашивает:

А. Эдельфельт. Рулевой (моряк из Уусимаа). 1894 г.

— Скажи мне, есть ли у тебя дети?

Заплакал купец и говорит:

— Был у меня много лет назад сынок. Уж такой умный да красивый! Да вот только когда было ему три года, он однажды нашкодничал, и жена ему в сердцах крикнула: «Чтоб тебя лембои забрали!» И тут явились лембои — и унесли моего сына.

— Я и есть тот сын, — сказал парень. — А вызволил меня вот этот добрый старик.

Заплакал купец уже от радости и приказал в честь возвращения сына пир устроить. А старика со старухой к себе забрал и всю жизнь почитал как родителей.