В разные времена их называли по-разному, для кого-то они были Ушедшими, для кого-то Изначальными. Древняя раса магических существ, они пришли в этот мир первыми и изменили его, оставив после себя странные артефакты и механизмы, способные открывать колдовские пути через тонкий мир. Именно на их основе, проведя раскопки в удаленных местах Коллегия имперских магов построила свое могущество, использовав наследие древних в своих интересах, а через них помогая создать самое могущественное государство в истории, просуществовавшее такую прорву веков, что его по достоинству стали называть старым.

Старая империя простерла свои крылья над всеми обитаемыми землями, уверенно продвигаясь, как вглубь неисследованного континента с побережья, где изначально зародилась цивилизация людей, так и выходя далеко за пределы, покоряя морское пространство с архипелагами и островами. Это была титаническая работа, не останавливающаяся до самого конца. Строились форты, закладывались города, прокладывались торговые тракты, возводились форпосты, и каждый связывался между собой легендарными Обелисками — магическими механизмами, обеспечивающими связь даже с самыми отдаленными уголками империи, созданными на основе знаний Ушедших.

Их магия ни на что не походила, имела свои особенности, чьи тайны не смогли до конца постичь самые въедливые заклинатели Коллегии. Она превосходила на голову все, что знали люди и обладала невероятной силой, способной творить вещи, которые обычным магам казались невероятными.

Многие хотели раскрыть тайны Ушедших, подчинить их и поставить себе на службу, но не у всех получалось. Лишь самые крохи удалось узнать за века кропотливых исследований. Самые умные и самые умелые маги не сдавались, раз за разом пытаясь проникнуть в секреты исчезнувшей расы древней существ, даже когда Старая империя окончательно рухнула.

И в конечном итоге это не могло не принести плоды, на отдаленных Закатных островах, где сохранились прежние имперские порядки, наконец-то получилось раскрыть некоторые аспекты чуждой магии. Далеко не все, лишь самую малую часть, но этого хватило, чтобы самолюбие власть предержащих взыграло вновь, в отчаянных попытках воссоздать то, что давно рухнуло…

Обо всем этом я, конечно, не знал, занятый более приятными вещами, чем рассуждениями о чужих амбициях и властолюбии. Вечер с Тарой продолжился, из трактира с говорящим названием «Охотничья заимка» мы переместились в купленное мной жилище, по пути прихватив еще вина и закусок.

Мы пили вино, плескались в купальне, — ее наличие вызвало у воительницы настоящий восторг, занимались любовью, сначала прямо в горячей воде, затем на широкой кровати на втором этаже. Снова пили вино, ели легкие закуски. Потом опять был дикий секс. И так повторялось всю ночь.

В постели рыжая оказалась неутомимой, страстной и жадной до ласк. У нее оказалось удивительно соразмерное тело, подтянутое, слегка худощавое, но удивительно женственное. Длинные стройные ноги, узкая талия, средних размеров грудь, полная и упругая. Кожа шелковистая, что даже странно, при ее роде занятий. Наверное, пользуется маслами, а может от природы такая, так тоже бывает.

Невероятно, что такая красота скрывалась под доспехами. Но это не кино, где символическая броня подчеркивает сексуальность красоток. В реальной жизни все по другому, доспехи это доспехи, они защищают тело, а не выделяют его достоинства. Функциональная эффективность. Так это кажется называется.

Впрочем, сейчас это совершенно неважно.

Мы заснули под утро, продремали недолго, и после пробуждения вновь переместились в купальню. И лежали в горячей воде обнявшись, глядя в светлый оконный проем, где зарождался новый день.

Мысли текли лениво, ни о чем конкретном не хотелось думать. Рыжая вымотала почище дневного пешего перехода. Сама довольна, похожа на сытую кошку. Полные сочные губы, припухлые после бурной ночи, касаются кубка. Тара пьет неспешно, наслаждаясь моментом.

— А здесь у тебя очень неплохо, — вымолвила она, проведя ладонью по краю купальни.

— Рад, что тебе понравилось, — я легко усмехнулся и поведал: — Мне эти хоромы обошлись в кругленькую сумму несмотря на то, что до меня особых покупателей на них не находилось.

Воительница удивилась.

— Да? Но почему? Здесь кажется довольно уютно, — она обвела взглядом стены, на мгновение задержавшись на оконном проеме с открытыми ставнями, откуда дул слабый морозный ветерок. Почти незаметный, если находишься в горячей воде, но ощутимый стоит выбраться наружу голым.

— Холод, — коротко сказал я и пояснил: — Жилище слишком близко к поверхности склона горы, к тому же имеет огромный балкон, тепло уходит, не успев задержаться. Требуется огромное количество кристаллов для отопления, чтобы жизнь была более или менее комфортной.

— Я что-то слышала об этом, — заметила Тара, плеснувшись в воде, едва не задев стоящий на бортике мой кубок с вином, свой она предпочитала держать в руке. — Кажется местные используют магию для бытовых нужд, для добывания огня и воды используются некие кристаллы.

— Да, но они скорее служат расходниками, которые необходимо постоянно покупать. Маги из Чародейского квартала хорошо зарабатывают на этом, продавая накопители обычным людям, — поведал я.

— Должно быть довольно прибыльное дело, учитывая, что кроме них сделать это никто не может, — хмыкнула рыжая, моментально просчитав преимущества монополизации рынка магических услуг в городе под горой.

— И весьма, — я подтвердил, мимолетно вспомнив сколько пришлось выложить за запас огненных и водных кристаллов на предстоящий осенне-зимний сезон. На круг выходила кругленькая сумма, а учитывая, что тратить ее придется каждый год, поневоле задумаешься о путях выхода из сложившейся ситуации. Другие решения есть, не могут не быть, но любые альтернативы скорее всего встретят неприятие со стороны местных чародеев, а устраивать разборки пока не хотелось.

— Не верю, что ты уже не придумал что-нибудь, — Тара с удовольствием шевельнула плечами. Сейчас она фактически лежала на мне, позволяя мужским рукам игриво скользить по телу, останавливаясь на самых интересных местах. — Я помню, как ты внимательно изучал записки того сумасшедшего урода из Мертвого Урочища. Ты их явно не просто читал, но и пытался понять написанное и применить для себя.

Я слегка удивился, неужели меня так легко просчитать? Впрочем, в тот момент я действительно был слишком занят чтением дневника заклинателя, умудрившегося дожить до нынешних времен с падения Старой империи.

— Не хочу портить отношения с местными, — пробурчал я, не удержался и нежно поцеловал рыжую в шею. Рука скользнула чуть выше, сжала женскую грудь. По лице Тары скользнула довольная улыбка, она гибко изогнулась, собираясь развернуться и продолжить игры

Но в этот момент что-то произошло. Я не до конца понял, что именно, но почувствовал необычные вибрации во внешнем мире и замер.

Воительница сразу уловила перемену, настороженно замерла, вглядываясь в мое лицо.

— Что-то случилось?

Я не ответил, прислушиваясь к собственным ощущениям. Изменения, сначала показавшиеся легкой рябью на поверхности магического фона, стремительно нарастали.

Следом произошло еще одно — будто невидимая струна лопнула.

— В чем дело? — Тара нахмурилась.

Наконец я ответил:

— Что-то не так, кажется, что-то случилось. Или случится. Не могу точно понять.

— Что случилось? — рыжая отстранилась, взгляд воительницы метнулся на ворох одежды.

Верно, лучше одеться. Не хотелось бы встречать неизвестную опасность голым.

— Какого… — Тара внезапно зажала уши.

Звук появился неожиданно, возник прямо в воздухе и распространился подобно волне. Это походило на раздражающий звон, заставляющий мучительно морщиться. Противный визг, бьющий по ушам. И я вдруг понял, что происходит. Это была колдовская атака, похоже проведенная изнутри. Кто-то напал на Последний Приют, использовав чужеродную магию.

Неизвестная магия ударила рукотворным водоворотом ломая привычный порядок. Прежние связи рушились, и через отражение в реальном мире подвергались воздействию материальные объекты.

Это было колдовство иного порядка, и похоже стихия тверди оказалась перед ним бессильна.

— Надо уходить. Немедленно! — я рывком выдернул тело из горячей воды и начал быстро одеваться. Рядом ругаясь сквозь сжатые зубы, торопливо натягивала одежду Охотница.

Не дожидаясь пока она закончит я метнулся в соседнюю комнату, миновав просторную гостиную с открытым балконом и вломившись в рабочий кабинет. Руки на автомате подхватили приобретенную по случаю в Торговом квартале кожаную сумку и начали сгребать туда с полок свитки и книги. Следом полетели неиспользованные в последних ритуалах ингредиенты. Последним аккордом стали шелковый мешочек с драгоценными камнями и тяжелый кожаный кошелек с обналиченным по векселям Торгового Дома Моранов золотом.

Я бросился к двери, из купальни уже выскакивала одетая Тара, и тут же остановился. Пришло понимание, что через дверь нельзя. Не успеем, все происходило невероятно быстро. Спираль чужой магической атаки стремительно раскручивалась, побежим по подземным ярусам и переходам к центральной улице и стопроцентно попадем под удар.

— Почему замер? Бежим! — Тара попыталась меня обогнуть, рванув к выходу, но я успел схватить ее за руку.

— Стой! Туда нельзя! Накроет!

К чести рыжей она сразу поняла, что имелось ввиду. К этому моменту противный визг сменил тональность, превратившись в равномерный гул, но от того еще больше пугая. Даже далекой от магии воительнице стало понятно, что происходит нечто ужасное.

— А куда? — рыжая с отчаянием посмотрела на меня.

В ответ мой взгляд метнулся к открытому балкону. Тара взглянула в сторону открытого проема и инстинктивно сделала шаг назад, она уже видела, что там за каменным бортиком.

— Нет. Ты с ума сошел, — девушка попыталась выдернуть руку.

Я крепче сжал пальцы и потянул за собой.

— У нас нет другого выхода. Либо так, либо смерть.

На первый взгляд это выглядело безумием — за невысокой каменной оградой простиралась бездна. Но другого выхода нет, за дверью поджидала смерть, об этом вопили все инстинкты. Но главное, времени почти не оставалось. Я чувствовал, как чужая магия начала проникать в структуру скалистого массива горы, вызывая вибрации. Еще немного и станет поздно.

— Нет! Ты спятил! — Тара снова попыталась вырваться. На лице панический страх, в глазах ужас. Бездна за перилами балкона казалась страшнее неизвестной опасности за дверями.

Пришлось принять меры. Я развернул ее лицом к себе, встряхнул.

— Хочешь здесь сдохнуть⁈

В ответ бешенное мотание головой.

— Тогда делай, что говорю. Верь мне!

Не знаю, насколько помогла последняя фраза, но дергаться рыжая перестала. Я шагнул на балкон. В лицо дохнуло свежим морозом ясного зимнего дня. Небольшое мысленно усилие, перед глазами вспыхнул Сумеречный Круг, символ Тумана светился особенно мрачно.

Активация. В ту же секунду вокруг заклубилась тьма, затопив балкон первородным мраком. Тара испуганно вскрикнула, но моя рука крепко сжала ее запястье, не позволяя вырваться.

Прячущийся в черном дыме теневой хищник заинтересованно качнулся вперед, готовый схватить неожиданно возникшую рядом добычу. Девушка воспринималась лакомством, которое непременно надо сожрать.

Я привычном волевым импульсом подавил хищнические устремления теневой твари, заставив сосредоточиться на выполнении задачи. И получил в ответ недоумение, смешанное со злостью. От нее требовали прямо противоположное всему, чего хотела природа сущности.

Не убить, а спасти.

Еще одно усилие, похожее на мысленный удар и тварь подчинилась. Я взобрался на перила и не обращая внимания на машинально отшатнувшуюся назад Тару сделал шаг в бездну, с силой утянув ее за собой.

Тара совершенно по бабий завизжала от страха. Сердце храброй воительницы не выдержало падения в черную пустоту. А для нее все выглядело именно так из-за окружающего темного тумана, в отличие от меня видевшегося сквозь окружающий морок.

Может и к лучшему. Перед глазами мелькнула серая скальная поверхность. Наблюдать с какой скоростью мимо проносится отвесная скала тоже не прибавляло уверенности, казалось, в любой момент что все может кончится, и колдовская сущность не сможет удержать летящие вниз с бешенной скоростью человеческие тела.

Но она справилась, сумела затормозить, превратив падение сначала в скольжение, а затем в плавный спуск, цепляясь невидимыми крючочками за малейшие выступы в испещренной трещинами каменной поверхности.

Приземление было жестким, не удержавшись на ногах, мы покатились по земле, собирая снег. Черная дымка истаял, псеводразумное заклятье истратило все силы, корректируя падения с огромной высоты.

Но пока ничего не кончилось. Глухой гул продолжал раздаваться в воздухе, почва под ногами ощутимо подрагивала.

— Надо вставать, — я медленно поднялся, оглядываясь. В голове мелькнула быстрая мысль, хорошо, что не выбросило в глубокий сугроб, приземление оказалось бы более мягким, но выбираться пришлось бы дольше. Рядом завозилась Тара, приподнимаясь.

— Мы выжили⁈ — он неверяще провела руками вдоль тела, проверяя все ли в порядке.

— Выжили, — спокойно подтвердил я, но в данный момент меня волновало другое. Подземная дрожь не успокаивалась, вибрации нарастали, странный гул катился подобно надвигающейся лавине.

— Надо уходить, — я потянул рыжую за собой.

Вдалеке справа виднелась крепостная стена с городскими воротами, но я упрямо пер прямо через занесенную снегом равнину, стремясь оказаться как можно подальше от подножья Одинокой Горы, куда нас принесло падение.

Несколько минут Тара молча шагала рядом, затем не выдержала.

— Куда ты собрался идти? До самого горизонта? — воскликнула воительница, выдирая руку из моей ладони.

Я остановился и оглянулся, мы успели отойти не так далеко, но похоже это уже неважно, все началось.

— Смотри, — сказал я и кивнул на склон горы.

Это было завораживающее и устрашающее зрелище одновременно. Одинокая гора заваливалась, складывалась внутрь себя. Каменные склоны вздрагивали, по серой поверхности змеились трещины, затем следовал удар и образовывалась дыра, куда устремлялись обломки. Масштаб разрушений потрясал.

— Проклятье, — выдохнул я, пораженный не меньше стоящей рядом воительницы.

Тара вдруг дернулась вперед, но тут же остановилась, воскликнув:

— Мои люди!

Черт, точно, весь отряд остался внутри. Неизвестно сколько выживет после такого катаклизма, но шансов мало, структура города под горой с его располагающимися друг над другом ярусами и переходами давала мало возможностей уцелеть. Как если бы стоящие рядом небоскребы сложились гармошкой, остаться в живых в такой ситуации нереально.

— Мне жаль, — я положил руку на плечо Тары.

Воительница ничего не ответила, продолжая смотреть на масштабные разрушения остановившимся взглядом.

В противовес ужасающему зрелищу над головой светило яркое зимнее солнце, на голубом небе ни единого облачка, вокруг расстилалась снежное поле. Случившееся с городом под горой на фоне этой идиллической картины казалось чем-то нереальным, пришедшим из мира кошмаров.

На краю горизонта показались черные точки, они быстро приближались по Восточному Тракту, превращаясь во всадников с развивающимися за плечами темными плащами, в такой же темной броне.

Я прищурился, опознав уже виденных ранее воинов. Они нахлестывали лошадей, явно спеша к месту трагедий. Было их не меньше сотни, и вряд ли они появились здесь в это время случайно, таких совпадений не бывает.

— Хочу убивать, — тихо обронил я.

Слова упали подобно тяжелым булыжникам, и в унисон им в глубине души раздался радостный вопль жаждущей крови теневой сущности, давно ставшей частью меня.

Я сделал шаг в сторону всадников.

Любой бой это в первую очередь состязание умов. Столь нехитрую истину мне поведали Дитрих и Берг давая самый первый урок владения клинком. И мастера меча знали о чем говорили, если не будешь использовать серое вещество, то это сделают за тебя твои противники и тогда поражение неизбежно.

Обмани врага, притворись более слабым, чем есть, подпусти ближе и ударь со всей мощи — об этом писал в трактате войны еще древний восточный военачальник. И как инструкторы по владению оружием, он тоже знал о чем говорил, за свою жизнь одержав не одну победу…

Всадники скакали по дороге, ведущей с Восточного Тракта в сторону Одинокой Горы. Холенные, уверенные, в добротных доспехах, с хорошим оружием на боку, совершенно не сомневаясь в победе. Готовые смести любое препятствие, они нахлестывали лошадей, считая, что главное уже произошло и что осталось лишь закончить начатое, подавив остатки сопротивления разрушенного города, если оно вообще будет.

И конечно воины в черном не воспринимали одного человека на дороге угрозой, они были готовы смахнуть его как грязь, продолжая путь дальше.

Напыщенность. Самоуверенность. Самодовольство. Скакавший отряд буквально излучал эти эмоции с надменностью взирая на окружающий мир. Воспринимая всех, кто ниже на уровне букашек, которых можно втоптать в пыль.

Именно на этом я собирался сыграть, подпустив врагов, как можно ближе, действуя по заветам искусства боя.

Притворись слабым и нанеси неожиданный удар со всей мощи.

Я встал посередине дороги, одинокая фигура в темном дорожном плаще с наброшенным на голову капюшоном. Позади рушился Последний Приют, от которого почти ничего не осталась. В склоне Одинокой Горы зияла огромная проплешина куда продолжали валиться обломки. Чужая магия хорошо поработала, с показной небрежностью преодолев защитные заклинания волшебников Чародейского квартала. И, кажется, я догадывался об истоках сил, позволивших провести такую колдовскую атаку. Слишком знакомым потянуло, когда по магическому фону прошла первая рябь.

Это была магия рогатоподобных — могущественная, древняя, способная на равных потягаться с самыми сильными заклятьями, а многие с легкостью превзойти. Что и показало нападение на город, чары подземных умельцев не смогли оказать достойного сопротивления и были отброшены прочь, разорваны и развеяны в клочья, прежде чем началось основное действие, приведшее к локальному армагеддону…

Всадники становились все ближе. Заключенные в темную броню, с развивающимися за плечами черными плащами, на рослых конях, воины в черном олицетворяли образ несокрушимой мощи и разрушения, казалось, ничто не сможет их остановить.

Перед мысленным взором возник Сумеречный Круг, знак «Тумана» перезарядился и был готов к активации. Но еще большее нетерпение испытывала теневая сущность, являющаяся одновременно частью меня. Она проникла глубоко внутрь, став естественным продолжением изменившегося сознания.

Я медленно приподнял руку, символ «Тумана» вспыхнул и погас. По плечам скользнули струйки черного дыма. Не стоило пугать врага раньше времени, вызывая теневого охотника в полную силу, достаточно пока ему только материализоваться.

Воины в черном нахлестывали коней, из-под копыт вылетали комья грязи и снега. Справа и слева белели заснеженные поля, над головой сияло яркое солнце. Легкий морозец приятно холодил кожу. Всадники и не думали останавливаться, готовые снести одинокую фигуру, как мусор.

Я был готов убивать. Я хотел убивать. И откликаясь на это желания в предвкушении радостно стелился по земле черный дым.

За спиной с готовностью заколыхалась тьма. Теневой охотник был готов устроить жатву.

Ни страха, ни опасений, ни колебаний, ни сомнений. Ничего. Только внутренняя сосредоточенность и бурлящая в крови жесткая колдовская сила, требующая выхода.

Я чувствовал себя воплощением смерти. Я и стал воплощением смерти.

Топот становился ближе. Солдаты в черном даже не удосужились вытащить оружие, полностью уверенные, что удастся снести идиота, вставшего на пути одним ударом в грудь лошади.

По моим губам скользнула жесткая усмешка, ублюдков ждет неприятный сюрприз.

Воины в черном стремительно вырастали в размерах. Тьма за моей спиной заклубилась, набирая объем. Мир обратился в серое, краски поблекли, истаяли. Словно остались только черный и белый с оттенками серого. Пепельная реальность, где нет жизни, а есть только смерть.

Нахлестывающие лошадей всадники что-то заподозрили, скачущие впереди натянули повод, пытаясь остановиться. Но было уже слишком поздно, они подошли на расстояние колдовского удара.

Поверхность клубящейся тьмы взволновалась. Миг — и вперед выстрелили тысячи тонких игл, сотканных из мрака. Послышались ржание испуганных коней. Иглы пронзили воздух, а следом и черных солдат.

Черное на черном.

Это была бойня в чистом виде. Передние ряды просто смело, вместо них появилось кровавое месиво из человеческих и лошадиных тел.

Это выглядело по-настоящему страшно.

На выцветавшее полотно реальности щедро плеснули красным. Кровь, ее оказалось неожиданно много, щупальца-иглы то и дело пронзали новые тела. Красное плескалось, пока полностью не изменило окружающий мир, подвергнув его очередной трансформации.

Я внутреннее содрогнулся, настолько открывшаяся картина оказалась ужасной, но тут же опомнился. Хищнические инстинкты взяли вверх, возвращая холодную сосредоточенность. Я не сдерживал их, дал полную волю, позволяя агрессивности выплеснуться наружу.

Сотканная из черного тумана сущность не просто убивала, пронзив тела дым вытягивал из них остатки жизненных сил, поглощая с жадностью алчущего крови вампира.

Десять, пятнадцать, двадцать, я сбился со счета скольких убил. Действуя, как живой, черный туман бил щупальцами, и я служил ему центром изначального появления.

Одинокая фигура на утоптанное зимней дороге в темном плаще с надвинутым на голову капюшоном с клубящейся за спиной тьмой, откуда то и дело вырывались гибкие щупальца, собиравшие щедрую жатву.

На дороге образовалась мешанина из мертвых тел людей и коней. Всадники во втором рядом затормозили. Щелкнули арбалеты. Черные жгуты, как живые метнулись навстречу с легкостью перехватывая болты.

— Нет!!! — крикнул кто-то.

Я зажег на ладони фиолетовый сгусток огня и тут же метнул в скопление черных воинов. Закованная в доспехи фигура свалилась с седла, в центре нагрудника из темной стали остался идеальный круг выжженного пятна. Товарищи мертвеца испуганно шарахнулись в сторону, от былой холеной уверенности не осталось следа.

— Убейте его!!! — завопил рослый воин, державшийся чуть в стороне.

И тут произошло неожиданное — в меня ударил рубиновый луч. Щупальца тьмы с легкостью перехватили вражеское заклятье, встав на пути. Луч завяз в сформированном облачке мрака и тут же потух.

Мой взгляд метнулся к всаднику, ударившему магией. Это был человек без доспехов, в балахоне темных тонов, с отброшенным назад капюшоном. Худощавый с когтистым лицом с зачесанными назад волосами, лет сорока.

Маг.

Его аура стремительно наливалась силой, но это была заемная сила, я четко это ощущал.

Мои губы раздвинулись в мертвой улыбке. Дурак, освоивший пару трюков, решивший помериться силами с истинным заклинателем. Его питали артефакты и накопители, сам он ничего из себя не представлял.

Наши взгляды скрестились. Маг вздрогнул, он сразу понял в какой попал переплет и какую совершил ошибку, позволив состояться зрительному контакту. Я не стал использовать заклинания, просто поймал взор чужака и начал ментально давить, безжалостно превращая вражеский разум в мягкий кисель.

По установленному ментальному каналу радостно рванула сущность тени, предвкушая сытный обед. Все-таки нечасто удается вкусить жизненную энергию одаренного.

И в какой-то миг чужак понял, что его ждет. Это было подобно мелькнувшему откровению, он увидел, как его поглотит инфернальная тварь, созданная на стыке древнего колдовства и магии смерти мертвителя. И не выдержал.

— А-а-а-а!!! — завопил человек в плаще, попытавшись отвернуть голову в сторону, тем самым разрывая ментальную связь. Но оказалось слишком поздно, «черныш» уже достиг чужого разума и вовсю веселился, высасывая жизненные силы со скоростью сухой губки.

Один удар сердца — и замершее тело с глухим стуком свалилось с седла. Находящиеся рядом всадники ошарашенно проводили падение, застигнутые врасплох смертью отрядного мага.

— Назад! Назад! — закричал кто-то.

В этот раз это было правильное решение, но оно опять запоздало. Клубящаяся тьма разбухла, обретая объем. В мгновение ока участок дороги оказался накрыт куском черного как антрацит первородного мрака. Послышались испуганные крики, но уже приглушенные, словно через плотную воздушную пелену.

Я скользнул во мрак, на ходу активируя символ «Когтя». Руку оттянуло призванное оружие в форме прямого полуторного меча. Тьма рассеялась, для меня окружающий мир приобрел пепельный оттенок, но воины в черном слепо тыкались в разные стороны, кто-то пытался развернуть лошадь, кто-то спешился. Слышались ругательства и стоны боли, проклятья и отрывистые команды держаться вместе.

Они уже не надеялись победить, только выжить. Это четко читалось по растерянным жестам, в прорезях закрытых забрал плескался страх и непонимание происходящего.

Первого я убил ударом клинка наискосок, в последний миг добавив через рукоять холода колдовской энергии. Благодаря этому лезвие легко разрубило доспех, разваливая тело практически надвое.

На стоящего рядом приятеля мертвеца плеснуло красным. Он испуганно отшатнулся и попытался отмахнуться вытащенным мечом. Я легко обошел его сбоку и ударил наотмашь в районе предплечья. Отрубленная рука со смачным звуком упала на землю. Воин завизжал:

— А-а-а-а!!!

Стоящие рядом от неожиданности шарахнулись в сторону. Один поднял коня на дыбы, тот замолотил копытами в воздухе. Моя рука выстрелила вперед открытой ладонью. Символ «Молота» вспыхнул и погас. Всадника вместе с лошадью ударило с чудовищной силой и опрокинуло на бок. Раздалось испуганное ржание вперемешку с воплем боли, при падении не успевшему соскочить на землю наезднику придавило ногу упавшим конем.

А потом на меня накатило, сознание накрыло алой волной, и я потерял себя.

Я бил и рубил, кровь хлестала в разные стороны. Рассеченные груди, отрубленные руки и ноги, вспоротые животы и вываливающаяся наружу требуха. Все смешалось в калейдоскопе кровавого безумия. Перед глазами повисла алая пелена, я действовал, подчиняясь инстинктам, не на секунду не останавливаясь. Хищник внутри радостно взревел и взял бразды в свои руки. Теневая тварь с удовольствием помогала, убивая при помощи сотканных из тьмы игл, пронзая и накалывая на кончики тела, будто пойманных бабочек.

Я рубил черных солдат с такой же легкостью с какой они рубили обычных крестьян и не испытывал ничего кроме желания продолжать и не останавливаться. Это была настоящая бойня, где у избиваемых не было ни единого шанса. То и дело вылетали заклятья, призванный клинок поднимался и опускался, щедро собирая жатву, следом теневой охотник пожирал жизненную энергию убитых.

Все переплелось в сознании, пока наконец не наступило внезапное отрезвление. Я ощутил себя стоящим на дороге, остатки отряда нахлестывала коней в страхе уносясь прочь в сторону Восточного Тракта. На земле остались лежать не менее половины направлявшихся в Последний Приют воинов в черном.

Тьма поредела, но все еще лениво колыхалась над землей, перекатываясь волнами над поверхностью, стекая с моих плеч подобно темной воде.

Дорогу усеивали мертвые тела, почти все несли следы смертельных ранений. Губы дрогнули в кривой усмешке. Дитрих и Берг могли бы гордиться прилежным учеником, усвоившем главное правило боя — не оставлять живых врагов за спиной.

Хотя нет, один все же остался, тот самый, кого в начале придавило упавшей лошадью, и кто до сих пор старался выбраться из-под нее. Я двинулся в сторону шевеления. Увидев меня, воин завозился сильнее, скинутый шлем из черной стали валялся рядом, открытое лицо выражало ужас.

И на то имелись причины. Я знал, как выгляжу сейчас со стороны: мрачная фигура в плаще, в темноте наброшенного на голову капюшона мерцают фиолетовым глаза, результат выплеснутого через Сумеречный Круг чрезмерного колдовства. Я выглядел воплощением смерти.

От бессилия воин яростно зарычал, когда до него оставалось несколько шагов. В моей руке покачивался призванный меч, отливающей пролитой кровью, я равнодушно обходил убитых, скользя, как призрачная тень.

Раненный завозился еще больше, в защитном жесте вверх вперед вскинулись затянутые в кольчужные перчатки руки. Но на волевом мужественном лице проступила безысходность, он понял, что ничем не помешает страшной твари, закутанной в плащ, подойти и доделать начатое.

Но надо отдать должное, воин до последнего не сдавался, дергался, шарил по поясу, пытаясь вытащить застрявший кинжал, тянулся к выпавшему после падения клинку, лежащему неподалеку, но недостаточно близко чтобы рука схватила рукоять.

— Будь ты проклято, порождение бездны!!! — выдохнул он, устало откидываясь назад, когда моя фигура замерла рядом.

Мои губы тронула жесткая усмешка. Какая патетика, будто это я скакал к разрушенному городу, торопясь подавить остатки сопротивления, пока защитники не пришли в себя после катастрофы.

Придавленный лошадью воин ожидал удара, но я медлил, внимательно изучая мужеское лицо с квадратным волевым подбородком и легкой щетиной на плотных щеках. До последнего боролся, хотя видел, что гибель неизбежна, и не молил о пощаде, униженно прося сохранить жизнь. Подобное поведение вызывало уважение.

— Как твое имя? — спросил я.

И сам от неожиданности чуть не вздрогнул, голос внезапно прозвучал тихим шепотом, напоминая змеиное шипение. В купе с надвинутым на голову капюшоном и мерцающими лиловым глазами это должно было оказать пугающее впечатление.

Так и произошло, воин дернулся, тоскливо огляделся и ответил «темному порождению бездны» глухим тоном:

— Командир Сорен. Меня зовут командир Сорен, и теперь можешь меня убить, тварь, больше я ничего не скажу. Может пытать меня, можешь…

— Это предложение? — быстро перебил я.

Воин запнулся, метнул в ответ злобный взгляд. Хорошо, значит не потерял присутствие духа, хотя видно, что испуган. Но храбрец не тот, кто ничего не бояться, а тот, кто способен перебороть страх. Этот способен, видит, что половина его отряда перебита, что кошмарный убийца завис над ним, но все равно старается держаться. В глазах мелькает отчаянная дерзость, когда уже все равно, что произойдет дальше.

Неплохой экземпляр. Может пригодится.

— Ты должен мне, командир Сорен, — тихим размеренным тоном произнес я.

— Что? — раненный даже растерялся, слишком внезапно прозвучало странное заявление. Он ожидал завершающего удара, а не каких-то претензий.

На то и расчет.

— Должен, — утвердительно кивнул я, помедлил и продолжил: — За потерянное жилище, которое я недавно купил в городе, который вы со своими приятелями разрушили, — я махнул рукой назад, указывая на Одинокую Гору.

Воин открыл рот, собираясь ответить явно что-нибудь провокационное, но его взгляд неожиданно застыл, зацепившись за что-то за моей спиной.

Я неспешно развернулся. И тут же мысленно выругался. На дороге стояла растерянная Тара. Я совсем забыл про нее, рыжая должна была пойти в сторону городских ворот, чтобы посмотреть какую можно оказать помощь.

Тара оторопело смотрела на меня и на плавающие в лужах собственной крови многочисленные тела. В глазах воительницы застыл шок, щедро приправленный страхом. И что-то подсказывало, что страх этот теперь с ней до конца ее жизни.

Изогнутые ветки тихо потрескивали, служа источником пищи для небольшого огня. Выложенное из камней кострище имело неправильную форму, но хорошо выполняло свою работу, сохраняя и направляя тепло. Я сидел на покатом валуне, уставившись в скользящие в воздухе лепестки пламени. Организм испытывал опустошенность, схватка на дороге забрала много сил.

Издалека временами прилетали голоса, то злые, то мрачные, то раздраженные, радости не было, только угрюмая безысходность. Завалы продолжали разбирать, но выживших находили все реже. Хотя вначале казалось, что дело не так плохо, как казалось на первый взгляд, обрушение свода над центральной улицей не задело остальные ярусы и имелись шансы, что в других кварталах, располагавшихся по бокам выше и ниже центрального прохода, часть жителей осталась жива.

Надежды оказались напрасны, катастрофа затронула почти все пространство города под горой. Кто-то хорошо постарался, высчитывая куда именно нужно нанести удар, чтобы разрушения оказались максимальными.

Близился вечер, из ближайших деревень приехали крестьяне, привезли еду, теплую одежду и одеяла, чтобы люди могли нормально провести морозную ночь. У одного такого добровольца я купил вязанку хвороста, сырого мяса, хлеба и овощей, и теперь сидел, ожидая пока пламя прогорит, чтобы приготовить пищу.

Кусочки баранины были уже подготовлены — насажены на тонкие прутики и выстроены в ряд. Порезанные на дольки овощи ждали своего часа отдельно. За соль пришлось заплатить отдельно, потому что это оказался дефицит.

Приехавшие к разрушенному городу селяне помогали попавшим в беду горожанам от чистого сердца, так как отношения близлежащих деревень с Последним Приютом всегда были хорошими, первые служили источником свежих продуктов, вторые всегда неплохо платили, помогая жить не думая о будущем до следующего урожая. Это был симбиоз, где каждая сторона получала от сотрудничества все что хотела.

И тем не менее, я предпочел заплатить, несмотря на то что молодой парень, у кого купил еду и дрова, сначала хотел отдать просто так. Пришлось настоять. Не хотелось быть обязанным кому-то даже в такой мелочи, ведь в отличие от прочих пострадавших, кому повезло остаться в живых, у меня оставались деньги.

Основной массе выживших так не повезло, вещи и имущество осталось под завалами и невозможно предсказать удастся ли его теперь как-то достать. Обрушение главного свода вызвало расходящуюся концентрическими кругами реакцию. Подозреваю за этим стояло выстроенная определенным образом магическое воздействие чужого артефакта, сформировавшего в момент удара нечто напоминающее распрямляющуюся спираль. С точки зрения нанесения максимального урода подземным постройкам это оказалось идеальным решение, что прямо указывало на тщательную подготовку атаки.

Мой взгляд метнулся к пленнику. Рослый воин в темных доспехах сидел на коленях прямо в снегу, руки за спиной крепко стянуты, запястья перехвачены крепкой веревкой, красивый черный шлем снят с головы, вместо него мешок из грубой ткани.

Командир Сорен, похоже именно он был предводителем направляющегося в город под горой отряда. А значит знал больше рядовых латников, и это следовало использовать, в первую очередь для получения информации о возможных дальнейших действиях воинов в черном.

Будут ли еще нападения, и если будут, то когда? Почему-то не возникало сомнений, что коллеги Сорена так просто откажутся от мысли захватить Последний Приют. Даже то, что от него осталось.

Я выдернул деревянную пробку и сделал большой глоток из баклажки с вином. Баклажку тоже купил, но уже у другого крестьянина — кряжистого мужика, хмуро взирающего на дымящиеся развалины некогда великого города. И ставлю медяк против золотого, в отличие от прочих, думал он вовсе не трагедии, а о том, к чему она приведет, какое влияние окажет на дальнейшую жизнь окружающих деревенек. Рачительный хозяин собственного подворья заглядывал далеко вперед и ничего хорошего там не видел. Поэтому его не пришлось уговаривать взять монеты, мозолистая ладонь сгребла все. Маячившее на горизонте смутное будущее заставляло брать любые подвернувшиеся деньги, ведь без Последнего Приюта крестьянам станет жить гораздо тяжелей.

А городу конец, кажется в этом уже никто не сомневался. Немногочисленные выжившие ходили потерянными, что-то делали, но скорее на автомате, чем совершая осмысленные действия. Психологический удар оказался силен, люди потеряли себя и теперь не знали, что будет дальше.

Ко мне никто не подходил, не рисковали, разглядывали издалека. Отпугивала мрачная фигура, закутанная в плащ, сидящая у костра. Многие уже видели, что случилось на дороге и боялись.

Прокатился слушок, что заезжий маг перебил кучу чужих солдат, когда они намеревались напасть на подвергнувшийся магическому нападения город. Но никто не знал как к этому отнестись, вроде и спас, а все равно боязно. Ведь волк может убить другого волка, но хищником от этого быть не перестанет. К тому же тянуло от мага чем-то злым и нехорошим. Смертью тянуло. Смертью и мрачным холодом колдовской силы.

И поэтому люди держались подальше, не рискуя подходить близко. Подобное отношение раздражало.

Подумав о выживших горожанах, я вспомнил Тару. Страх в глазах девушки действительно никуда не исчез. Она меня избегала, стараясь держаться подальше. И вряд ли можно ее за это винить. В момент боя из меня вырвалось нечто страшное, устроив кровавое побоище, от которого начало мутить даже бывалых наемников. Некоторым стало дурно, когда с дороги начали растаскивать трупы

Трудно воспринимать то, что человек, с которым ты совсем недавно находился в постели, который ласкал твое тело, способен сотворить нечто подобное. Да и человек ли это вообще.

Поэтому я Тару не винил, понимал, насколько ей сейчас тяжело. К тому же, вряд ли из нас получилась бы нормальная пара, у каждого своя жизнь и свой путь, по которому надо пройти.

Я пошевелил палкой горящие угли. Кажется пора. Прутики с насаженными кусочками мяса заняли свое место по центру, овощи примостились сбоку, чтобы сильно не обгореть. Попав над язычки огня мясо тут же зашипело, закапал жир, с шипением падая в угли. В воздухе поплыли аппетитные ароматы.

Хорошо. Только приправ не хватает и маринада для привычного шашлыка.

Я сделал снова глоток, взгляд вновь метнулся в поисках стройной фигурки с рыжими волосами. Тары не было видно, кажется, ушла ближе к воротам, крепостные стены, как ни странно, почти не пострадали, сейчас там был центр спасательной операции.

Следуя примеру рыжей воительницы, я тоже хотел помочь, но почти сразу вынужденно ушел. Косые взгляд, настороженность, напряжение, в некоторых случаях откровенная враждебность — всего этого оказалось с лихвой, пришлось отступить, чтобы люди смогли нормально работать.

Меня боялись, и не скрывали этого. По крайней мере простой люд, который и до этого относился к магии с недоверчивостью. И разговор здесь вовсе не об огненных или водных кристаллах, ставших обыденностью в быту, дело в показной легкости, с которой были истреблены почти полсотни здоровых экипированных в хорошие доспехи вооруженных до зубов воинов.

Это вызвало страх. А главное опасливое изумление от того с какой жестокостью все были перебиты. Устроенная на дороге бойня вызвала опасение, какое никакими добрыми делами из сознания людей уже не изгнать.

Такова человеческая натура, она боится всего непонятного. Даже солдаты в черной броне для горожан были ближе, чем устроивший побоище маг, когда тела убитых плавали в лужах собственной крови.

— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — я криво усмехнулся.

Не то чтобы ожидал, что меня встретят, как героя, но настороженная отчужденность, временами переходившая в откровенную враждебность, застала врасплох.

Уверен, будь у них возможность, они бы и меня убили, избавляясь от неизвестного фактора, находящегося вблизи. Сейчас убил наших врагов, а потом может убить нас. Любой знают, что колдуны кровожадные безумцы. Так или почти так рассуждал люд, и не сказать, что он в чем-то не прав, учитывая, что последний тезис получил зримое подтверждение. А если вспомнить мага из Мертвого Урочища, то вообще дискуссию можно считать законченной.

Это приводило к мысли, что остаться после всего случившегося здесь не получится, даже если вдруг произойдет чудо и город под горой вновь восстановится.

Самое забавное, что к магам из Чародейского квартала подобного отношения не было, для горожан они являлись чем-то привычным, знакомым элементом мира, который неожиданно рухнул.

А вот и они.

Я откусил кусочек от шашлыка и медленно прожевал, глядя как к моему импровизированному мини-лагерю подходят двое. Я уже видел их несколько недель назад, когда возвращался после первого проведенного ритуала в горной гряде, они стояли на крепостной стене, наблюдая, как я въезжаю в город.

Оба высокие, хорошо сложенные, средних лет. Одеты в плащи, подбитые мехом, на груди болтается золотая цепь с медальоном. Кажется, это знак местных чародеев. Подошли и остановились на расстоянии несколько шагов, пару секунд молчали, давая мне дожевать. Затем, что повыше сказал:

— Приветствую, уважаемый Га-Хор Куэль Ас-Аджар, мое имя Саймон Саграси, я один из магов Чародейского Квартала города под горой, — он кивнул на товарища слева: — А это мой младший брат — Саймон Саграси.

Голос чародея прозвучал почтительно и слегка устало. Похоже братья активно помогали в разборе завалов, не исключено используя не только руки, но и магию.

— В прошлый раз вас было трое, — припомнил я, помедлил и сделав глоток из бурдюка, указал на валун с другой стороны костра: — Присаживайтесь, уважаемые.

Они с готовностью разместились, обрадовавшись, что можно дать передышку уставшим ногам. Атака на город произошла утром, спасательные работы продолжались весь день, сейчас близился вечер, оба сильно устали.

Кстати, надо подумать о ночлеге, может получится договориться с кем-то из крестьян доехать до деревни и переночевать. Заодно плотно поужинать, пара шампуров шашлыка это хорошо, но схватка на дороге выпила больше сил, чем изначально планировалось.

— Тогда с нами был еще один наш брат — Грег, — хмуро сообщил Саймон, последовала длинная пауза. — Он погиб.

Я склонил голову в коротком поклоне.

— Соболезную вашей утрате.

Оба Саграси одновременно кивнули. Помолчали некоторое время, я терпеливо ждал, понимая, что два видных лица из Чародейского квартала не стали бы подходить просто так. Их интересовал пленник, а точнее информация, которую тот мог знать, в частности о возможных будущих нападениях.

— Я понимаю зачем вы пришли, — сказал я и мотнул головой в сторону сидящего на коленях воина со связанными за спиной руками и надетым на голову мешком. Последнее вызвало у чародеев Последнего Приюта удивление, одевать мешок на голову пленникам не было принято в здешних краях. С этой стороны я привнес новаторство, позаимствовав его у военных земли двадцать первого века.

— Мы видели, как вы, уважаемый Га-Хор остановили солдат в черных, и искренне благодарны вам за это, — Саймон церемониально поклонился. — Но мы не знаем, что будет дальше и хотели бы расспросить этого человека о магии, способной уничтожать города.

— Города? — я удивленно приподнял бровь.

— Перед нашим городом были уничтожены еще два, — пояснил младший Саграси: — Ланц и Тангар.

Новость вызвала изумление. Я этого не знал. Похоже лорд-протектор Закатных Островов устанавливал новую власть с размахом, заранее подавляя любые очаги возможного сопротивления. Вольные города всегда будут служить источником вольнодумства и раздражения, а также очагом потенциального мятежа. Видно, лорд решил не рисковать и просто уничтожить помеху, наперед просчитав количество сил, необходимых для удержания в повиновении буйной вольницы вкусивших свободу торговцев. Плюс, стертые с лица земли города, станут отличным примером для остальных, подчиниться и не дергаться, когда к ним заявятся отряд воинов в черной имперской броне.

Черное с золотом, мда…

Это были не просто случайные нападения, это была хорошо спланированная атака. А точнее целая военная кампания, призванная создать плацдарм для дальнейших завоеваний.

Неужели кто-то действительно решил восстановить Старую империю? Но тогда парочкой разрушенных вольных городов не обойтись. Речь шла о целых королевствах, появившихся на месте прежних имперских провинциях. В отличие от одиночных полисов, там могли оказать серьезное сопротивление. И даже больше — в случае необходимости устроить ответный визит вежливости на Закатные острова в составе объединенной эскадры. Мало тогда островитянам не покажется, несмотря ни на какую магию.

Впрочем, все это дело будущих месяцев или даже лет. Вряд ли прямо сейчас начнется глобальная заварушка.

Хотя, если подумать, по сути, она уже началась.

— Я понимаю ваш интерес, и согласен, что у вас есть право узнать все, — я кивнул и помедлил: — Но тем не менее, это мой пленник, и первым с ним буду разговаривать я.

Братья неохотно кивнули. Священное право трофеев, взятых с поля боя, — даже маги признавали его.

Кстати о трофеях, доспехи и оружие убитых воинов по закону принадлежали победителю, то есть мне. Пойти и забрать что ли? Только куда девать всю эту кучу железа?

Словно догадавшись, о чем думаю, Саймон Саграси вдруг предложил:

— Город готов выкупить броню мертвых воинов за приличествующую сумму золотом.

— Город? — я слегка удивился.

С моей стороны последовал красноречивый взгляд в сторону Одинокой Горы с гигантским провалом по центру откуда до сих пор поднимались то ли клубы дыма, то ли пыли.

— Город, — твердо подтвердил чародей.

Брат поддержал его резким кивком. Я удивился еще больше, приподнял бровь.

— Вы собираетесь его восстанавливать?

Коротка пауза и уверенный ответ:

— Разумеется. Это наш дом, и никому не удаться нас из него выгнать.

И такая убежденность прозвучала в голосе Саймона Саграси, что не поверить ему было нельзя. Они действительно собирались восстанавливать разрушенный город под горой, хотя сейчас это и выглядело полным безумием.

С другой стороны, это и правда их дом, и другого нет.

— Кстати, а как вы с братом выжили? Если правильно понимаю, Чародейский квартал находился довольно глубоко под горными склонами и имел несколько высоких ярусов, которые в момент удара должны были сложиться, погребая под собой всех.

Саймон передернул плечом.

— Повезло, мы с братом в этот момент находились на самом верху, очень близко к поверхности. Когда начали падать обломки, мы смогли удержать некоторые из них, создав вокруг себя пустую область.

— Может так же кто-то поступил еще, — задумчиво заметил я. — А где-то могли образоваться даже естественные пустоты, где до сих пор находятся живые люди.

— Мы тоже об этом подумали и теперь активно ищем их, используя магию, — ответил Феликс.

Я кивнул. Похоже маги из Чародейского действовали в лучших традициях спасателей технологического мира применяя свои колдовские способности. Что-же, можно лишь пожелать им в этом удачи. Работа предстояла титаническая, Последний Приют был большим городом и занимал огромное пространство под горой. Возможно, выживших действительно намного больше, чем показалось на первый взгляд.

— Я обязательно сообщу вам, что поведал пленник, — сказал я, намекая на прощание.

Братья Саграси неуверенно переглянулись, однако настаивать не решились, последовали короткие кивки. Чародеи встали, развернулись и направились к основной массе выживших, где уже разбили палаточный лагерь.

Мне же предстоял разговор с пленником.

Опыт приходит с годами.

Когда тебя совсем еще сопливого мальчишку забирают у родителей в рекруты в обмен за горсть серебра, ты еще не думаешь об этом, в уме ты готовый ко всему бывалый воин, но первое понимание, что это не так, приходит в тренировочном лагере, когда вас толпу новобранцев бросают в проверочный бой против десятков инструкторов-ветеранов.

Опыт приходит с годами.

Когда получив первые навыки, впервые сталкиваешься с пиратами Южного Бисера — архипелага из множества мелких островов, где так удобно уходить от погони на мелководье на узких «акулах», становится ясно, что пролить первую кровь далеко не то же самое, что разбить стену щитов соперников-рекрутов, как и ты, прошедших полный курс обучения.

Опыт приходит с годами.

Когда тебя уже вполне бывалого воина, хотя на губах едва появился пушок, выделяют из общей массы солдат и дают рекомендацию в столичную гвардию, ты понимаешь, что хоть и научился владеть клинком на неплохом уровне, но в интригах ты новичок, которого обведет вокруг пальца любой столичный проныра, собаку съевший на обмане таких провинциальных юнцов.

Опыт приходит с годами.

И только тогда приходит осознание и начинает вырабатываться инстинкт, а через него закаляться характер, делая из тебя того, кто ты есть — офицера, способного не только грамотно спланировать атаку, но и убедить начальство, что ты для этого самый подходящий кандидат. Ведь мало быть умелым бойцом, надо знать лазейки в штабных играх, где каждый норовит урвать кусок послаще, иногда играя не против чужих, а против своих. И это дает новые знания.

Опыт приходит с годами.

И вот тогда ты действительно начинаешь понимать эту суку жизнь. И командующие полками для тебя становятся не заботливыми отцами, как для пригнанных после курса обучения новобранцев, прослушавших прочувственную речь перед строем, а всего лишь хитрыми змеями, готовыми предать, лишь бы выслужиться в очередной раз перед вышестоящим начальством.

Опыт приходит с годами.

В этот момент ты становишься мудрее, и окончательно осознаешь одну простую истину, которую не видел, или не хотел видеть до сих пор — что абсолютно все солдаты для командования расходный материал, который можно использовать для достижения собственных целей. И неважно обычная это пехота из общевойсковых полков или элитные части восстановленной гвардии, разница лишь в сложности задачи, на которую бросают солдат.

Опыт приходит с годами.

И ты становишься таким же циничным, смотришь на мир по-другому. Изредка в голове мелькают мысли уйти, но ничего другого ты не умеешь, а осваивать другую профессию поздно. Зато ты хорошо делаешь свое дело и уверенно продвигаешься по службе вперед, получая лычку за лычкой, пока не становишься командиром собственного отряда из состава передовых сил частей первой волны высадки.

Опыт приходит с годами.

Ты вызываешься на опасное задание, рассчитывая получить за успешное выполнение благодарность и возможность продвинуться еще выше и не рассчитываешь на провал. Но судьба в очередной раз делает финт и отправляет тебя навстречу с ожившим кошмаром, в схватке с которым погибает половина отряда.

И что хуже всего, ты сам попадаешь в плен…

Мешок сорвали с головы грубо и резко, в глаза ударили отблески костра, Сорен машинально заморгал, давая глазам время адаптироваться к свету после кромешной тьмы. До этого он не слышал, чтобы пленным закрывали голову, лишая возможности понять, где находишься. Надо сказать, метод оказался достаточно хорош, вызывая не только дезориентацию, но и оказывая давящий эффект на сознание, заставляя переживать, что происходит.

Следовало запомнить и обязательно применить в будущем. Если, конечно, удастся выбраться из передряги.

Сорен повел плечами и как мог более независимо взглянул на сидящего напротив на валуне пленителя. Это был несомненно маг, устроивший на дороге кровавую бойню, в этот раз с отброшенным за спину капюшоном и открытым лицом.

Воин быстро огляделся, вокруг расстилалась заснеженная равнина, наступали сумерки, пахло дымом и жаренным мясом, издалека доносились невнятные голоса, кажется, там находилось много народа, но разглядеть не удалось, пришлось бы поворачиваться.

— Очухался? — голос прозвучал холодно и равнодушно. Случившаяся на дороге бойня не поколебала внутреннего спокойствия неизвестного мага. Это произвело на бывалого солдата впечатление. Похоже убивать для колдуна так же естественно, как для некоторых дышать.

И это было не показное безразличие, Сорен это четко уловил, магу и правда было плевать на перебитых солдат. А вот это уже вызывало опасение. Если ему так легко убивать, что помешает избавиться от него, когда допрос закончится. Одним мертвецом больше, одним меньше, какая разница.

Это заставило подобраться, в памяти всплыли последние минуты после боя, когда враг упомянул о неком долге, который теперь повис на командире воинов в черном с золотом.

Что он там говорил? О купленном задорого жилище и разрушенном городе. Может в этом шанс уцелеть? Сорен давно не был наивным мальчишкой, только ушедшим из дома и верившим в воинское братство, готовый молчать во время пыток, защищая своих товарищей. Это была война и командиры знали куда отправляли солдат, многие задания нередко заканчивались смертью. Говорить о сплоченности в такой ситуации мог лишь доверчивый идиот.

Сорен идиотом не был, жизнь отучила, и поэтому готовился торговаться, лихорадочно придумывая, что может заинтересовать такое существо, как сидящий по другую сторону костра маг. Называть его обычным человеком язык не поворачивался, не после устроенного на дороге кровавого побоища.

— Ты сказал, что тебя зовут командир Сорен, полагаю ты являлся предводителем отряда, отправленного к Последнему Приюту, — сказал маг, словно продолжил недавно прерванный разговор.

Голос прозвучал равнодушно с толикой скуки. Собеседник показывал, что его интересуют ответы постольку поскольку, и если пленник станет упрямиться и не отвечать, то без колебаний в ход будут пущены иные меры воздействия, в том числе пытки. Как опытный солдат, Сорен четко это почувствовал, и поэтому предпочел не нагнетать.

Бой закончен, он проиграл, попал в плен, глупо изображать из себя героя, готового терпеть боль. К тому же, он и без этого знал на что способно спокойно сидящее на валуне существо в человеческом обличье. Куча плавающих в собственной крови трупов убедила.

— Да, это так, — хрипло выдохнул Сорен и повел плечами, пытаясь сохранить независимый вид и всего одной фразой умудрившись передать невысказанный вслух ответ — да, возглавлял отряд, да знал о магической атаке на город, не мог не знать, ибо именно на взаимодействии воинов и проникшего за городские стены диверсанта-одиночки базировалось нападение на вольных торговцев, устроивших себе дом под Одинокой Горой.

Маг это понял, с его стороны последовал неторопливый кивок.

Пользуясь случаем Сорен пригляделся к пленителю. Уже не парень, а скорее молодой уверенный в себе мужчина, слегка худощавый, подтянутый с приятной внешностью. На вид обычный, и не скажешь, что всего несколько часов назад это было внушающее безотчетный ужас инфернальное чудовище в темном плаще, словно вынырнувшее из самых худших кошмаров.

И все равно что-то мелькало до сих пор, нечто, что заставляло отводить взгляд. Тянуло от сидящего напротив чародея чем-то нехорошим. Тьмой тянуло, которая казалось притаилась за его спиной, но в любой миг была готова проявится в материальном мире по зову хозяина.

Воин незаметно вздохнул, кудесникам Закатных Островов было далеко до этого темного чародея. Это был другой уровень владения волшебством. Как в старые времена, когда заклинатели Коллегии отличались от деревенских знахарей, находясь на недосягаемой для них высоте.

— Половина отряда сбежала, тем кому повезло выжить. Как далеко находятся ваши основные силы? Сколько до них ехать? — ровным тоном продолжил маг, помедлил, и подняв кожаную баклажку с земли сделал неторопливый глоток.

Сорен машинально сглотнул, он уже несколько часов испытывал жажду. Но было глупо рассчитывать, что это сколь-нибудь взволнует сидящего по другую сторону костра мага.

— Далеко… в смысле скакать несколько дней. И сразу скажу, что основные силы до сих пор не покинули побережья. Это была разовая акция, призванная вызвать хаос и беспорядок в срединных землях, поднять волну страха, чтобы дальнейшее продвижение, когда оное начнется, прошло без заминок, — честно ответил он.

— А пока ваши главные силы стараются держаться ближе к побережью, — «угадал» маг. — Полагаю, осваивая густонаселенные районы, которые так просто не захватить. Возможно даже набирая из местных крестьян рекрутов, вряд ли на Закатных Островах проживает достаточное количество людей для большой армии.

Последовала многозначительная пауза. Сорен мрачно кивнул, мысленно подивившись легкости с какой маг сумел разгадать планы вторжения. Они и правда собирались сначала освоиться на побережье. Но одновременно нужно было показать свою силу, для этого в ход были пущены магические артефакты. Чтобы местные знали с кем имеют дело и не дергались, давая время развернуть передовые порядки экспедиционного корпуса, в том числе набрав пополнение из местных.

Убедить служить возрожденной империи вчерашних крестьян и бедных горожан оказалось легкой задачей, достаточно было предложить хорошую плату. И отбоя от желающих не возникло. Вербовщики начали работать почти сразу, как первые корабли пришвартовались в порте пяти морей и не испытывали недостатка в новобранцах, желающих надеть доспехи с символикой далекого островного государства, о котором до сих пор по тавернам гуляли лишь невнятные слухи.

— Выходит запас времени есть. И скорее всего приличный, как минимум несколько месяцев, пока ваша армия сюда доберется. Если вообще направится в эту сторону, — задумчиво проронил чародей, его рассеянный взгляд скользнул Сорену за спину, откуда прилетал невнятный гул множества голосов. Воин уже понял, что там скорее всего лагерь выживших после катастрофы. Маг неспешно добавил: — Что-ж, полагаю это кое-кого обрадует.

Но тут Сорен с чистой душой мог ответить правду, он понятия не имел о планах верховного командования, поэтому равнодушно пожал плечами.

— Впрочем, с таким же успехом ты мог соврать, — черты лица чародея вдруг заострились, глаза налились холодом, в глубине замерцали тусклые фиолетовые искры.

Преображение оказалось столь внезапным, что Сорен вздрогнул. Только что напротив сидел расслабленный собеседник, ведущий разговор спокойным размеренным тоном, и вдруг на его месте оказался кровожадный хищник, готовый по кускам порезать пленника.

Абсолютно безжалостный и готовый на все, чтобы получить интересующие его ответы.

По спине пробежал холодок, раньше он такого не испытывал, мало кто мог так его напугать. Этот маг смог.

Сорен вздрогнул, вспоминая с кем имеет дело. То, что маг выглядел расслабленным и рассеянным не отменяло факта, что всего несколько часов назад он с легкостью перебил кучу хорошо экипированных солдат. Ну по крайней мере Сорену показалось что с легкостью, насколько трудно было это сделать он понятия не имел. Но главное результат — темный чародей вот он, сидит у костра, жрет мясо, пьет вино, а подчиненные Сорена валяются мертвыми. Это решило исход.

— Я правда не знаю, что командование собирается делать дальше, — глухо проронил он. — Но могу подтвердить, что в ближайших нескольких дневных переходах наших сил нет. Только две сотни, занятые другими торговыми городами. Это подчеркивалось, когда отправлялись передовые отряды — что мы сможем рассчитывать только на себя, и не стоит ждать подкрепления. По крайней мере в большом количестве.

Это была правда, и Сорен это сказал, потому что не хотел, чтобы маг скормил его тьме, которая помогла ему устраивать кровавую бойню на дороге. Эта штука была словно живая, двигалась и скользила, как будто обладала собственным разумом. И это вызывало особый страх, заставляя в первую очередь думать о спасении собственной шкуры.

Именно поэтому отряд в панике сбежал, будь на месте черной магии привычные противники, то гвардейцы сражались бы до конца. Но этот антрацитового-черный дым, он вызывал искренний ужас. Никто из солдат не хотел, чтобы эта жуткая тварь сожрала его и пустился в бега, как только представилась такая возможность.

Трудно их за это винить, Сорен и сам скорее всего сбежал, если бы не проклятая лошадь, так не вовремя упавшая и придавившая ногу.

— Итак, возвращаясь к вопросу долга, тебе есть что мне предложить, командир Сорен? — осведомился маг.

Сорен уже успел обдумать ответ на этот вопрос. Стояние на коленях в снегу в течении нескольких часов с мешком на голове неплохо стимулировало мысленные процессы.

— Есть, — хрипло выдохнул он, помедлил и пояснил: — У меня есть информация, которая вас может заинтересовать.

Маг поощрительно кивнул, словно ожидая услышать нечто подобное. Сорен же не собирался умирать за шишку из штаба, пусть даже самым героическим способом. Понимал, что для такого как он быстро найдут замену, ведь солдаты, включая элитные гвардейские части, для начальства всего лишь расходный ресурс. Он давно понял эту нехитрую истину.

Потому что, опыт приходит с годами.

— Если твоя информация окажется достойной внимания и тебе действительно удастся меня заинтересовать, считай, что мы с тобой в расчете, — пообещал маг и твердо добавил: — Мое слово.

Прозвучало весомо, к этому моменту Сорен уже уловил слегка необычно звучавшие слова в голосе волшебника, так говорили выходцы из старинной знати, чьи корни уходили во времена Старой империи и дальше, в глубину веков, когда появились первые люди.

Такой не станет нарушать слово, посчитает ниже своего достоинства. И как неудивительно, это приободрило. На горизонте замаячил шанс выбраться из передряги, куда его умудрилось занести желание получить продвижение по службе.

— Кроме города под горой, у моего отряда, а точнее у меня лично, имелся отдельный секретный приказ, — заговорил он, наблюдая, как маг сделав небрежный глоток из бурдюка, бросает в костер свежую охапку хвороста. В воздух взметнулось яркое пламя с радостью пожирая изогнутые ветки.

— Приказ был только тебе? Остальные солдаты не знали о нем? — уточнил маг, поставив баклажку на землю. Сорен неосознанно проводил ее жадным взглядом и сглотнул, несмотря на лежащий вокруг снег и морозный воздух, он испытывал сильную жажду.

Маг заметил взгляд пленника, но сделал вид, что не понял его. Что-ж, это было его право, право победителя.

— Да, приказ знал только я, — подтвердил Сорен и на пару секунд замолк, собираясь с мыслями. Все-таки стояние несколько часов на коленях со связанными руками не самое удобное времяпрепровождение.

— В чем заключался приказ? — не давая передышки, жестким тоном продолжил допрос темный чародей.

Сорен заговорил. Рассказа прозвучал быстро, сухо и деловито, без излишних подробностей. Маг слушал, кивал, пару раз нахмурился, один раз удивленно приподнял бровь.

Когда пленник замолк, некоторое время стояла тишина, только приглушенный шум человеческих голосов доносились издалека, да сгорающие ветки в костре тихо потрескивали. Похолодало, зимний вечер вступал в свои права, сгустившаяся темнота плотной завесой окружила мини-лагерь.

Сгустившаяся темнота плотной завесой окружила мини-лагерь, я подкинул в костер еще хвороста, раздался треск, в воздух взметнулись яркие язычки пламени, пожирая добавку.

— Занятная история, — проронил я и замолк, взгляд рассеяно скользнул по нагруднику стоящего на коленях воина. Черное с золотом. Желтые прожилки формировали на темном металле замысловатый узор, герб Закатных Островов, ставший символом преемственности и возрождения павшей Старой империи.

Любопытно, а они хоть понимают истоки происхождения этого знака? Помнят из какой прорвы веков он пришел, и что в действительности означает? И на чем именно в свое время построила свое могущество империя, которая не всегда носила обозначение Старой. Что-то подсказывало, что нет.

Впрочем, сейчас это совершенно неважно. Даже во времена имперского расцвета многое позабылось, Двор считал себя чем-то неизменным, а имперские чиновники полагали, что все будет продолжаться в прежнем ключе до скончания веков. Трону ни до чего не было дела, а Коллегия думала лишь о собственном благополучии, в избытке получая деньги из казны. Итог известен.

Я отвел взгляд от костра, посмотрел на палаточный лагерь откуда доносился шум, народ обустраивался на ночлег. Искать крестьян для поездки в деревню поздно, похоже придется ночевать под открытым небом, но это не слишком волновало — не впервой.

Надо поговорить с братьями Саграси, сообщить, что городу пока ничего не грозит, по крайней мере в ближайшее время. Я видел, что пленник говорит правду, что поблизости нет больших сил, а с малыми защитники Последнего Приюта справятся, особенно при поддержке магов Чародейского квартала. Второй раз врасплох их будет трудно застать.

Хорошо бы решить вопрос с трофеями, братья сказали, что город готов выкупить доспехи и оружие погибших воинов на дороге. Это в плюс, деньги лишними не бывают, особенно в такой сложный момент.

Еще стоит пообщаться с Тарой, но похоже это будет трудно сделать, при последней попытке она даже не смотрела мне в глаза, боялась. Страх так глубоко проник внутрь, что мгновенно сделал нас с рыжей чужими друг другу. Увиденное на дороге оказало неизгладимое впечатление, несмотря на то что крови за свою жизнь воительница повидала немало.

Но не в таком виде, когда тела лежат вповалку, с искаженными от ужаса лицами, вперемешку с мертвыми лошадьми, с выпущенными кишками, рваными ранами, плавая в лужах собственной крови — кровавое месиво, устроенное одним человеком. И последний пункт пугал больше всего.

С рыжей разговаривать бесполезно, это стоит принять. Максимум будет пара неловких фраз и отведенные глаза в сторону. Зачем мучить ее и себя, пытаясь подобрать никому не нужные слова, только время терять, создавая еще большую неловкость.

Эту страницу следовало считать перевернутой. Надо думать о других делах.

Взгляд снова обратился на воина по другую сторону костра. В меру циничный, в меру умный, смотрящий на мир трезво без прикрас. Храбрый, но не дурак. Не безмозглый фанатик, готовый умереть, но ничего не сказать ради призрачных идеалов. С таким можно договориться, куда тяжелее пришлось бы с упертым кретином, в последнем случае скорее всего в ход пошли пытки.

Не скажу, что это доставило бы удовольствие, но иногда приходиться пачкать руки, занимаясь неприятной работой.

Что касается рассказа, то ситуация выглядела любопытной, ему и правда удалось меня заинтересовать.

Как выяснилось, в окружении лорда-протектора Закатных Островов наличествовала весьма серьезная конкуренция за внимание главного действующего лица, каждый тянул одеяло на себя, стараясь выслужиться и получить свою долю. Больше власти, денег, влияния. В общем, все как обычно, ничего нового. В этом отношении Закатные Острова ничем не отличались от Старой империи, являясь ее преемниками по духу.

Идея вторжения на континент изначально вызвала горячие споры, не все хотели идти неведомо куда и связываться с неизвестными противниками, обосновавшимися на руинах прежних имперских провинций. Но в конечном итоге, «партия войны» получила поддержку и решение было принято.

Когда стало понятно, что война неизбежна, многие наверху подумали, что будет полезным заиметь преимущество перед соперниками. Даже в такой ситуации они думали не о том, как победить врага, а как подсидеть соседа, поднявшись на одну ступень выше.

В ходе подковерной борьбы, один из генералов где-то раздобыл информацию об интересном месте на материке и захотел ее проверить.

Вряд ли Сорена можно назвать его доверенным лицом, но за успешное выполнение ему обещали щедрую награду, на которую тот с готовностью согласился. По плану, после установления контроля над остатками Последнего Приюта, Сорен с десятком отобранным гвардейцев должен был продолжить путь дальше, направляясь в то самое место.

Это была долина. Три старые крепости имперских времен запирали ее с трех сторон. Плодородная земля, источники воды, естественная преграда из горных склонов — идеальный укрепрайон в глубине чужих земель. Если захватить, то можно создать опорную базу в тылу врага, если начнется наступление со стороны побережья в глубь континента.

Генерал быстро сообразил, что если вторжение пойдет по плану, то в нужный момент он сможет с ловкостью фокусника вытащить туз из рукава, заполучив преимущество перед другими военачальниками. Для военной кампании это был аргумент, который без сомнения по достоинству оценил бы лорд-проектор. За такой приз стоило побороться.

Но и это было не главное. Обычными крепостями прежних времен меня нельзя удивить, мало ли Старая империя оставила после себя фортов, крепостей и замков. Нет, дело оказалось в другом, а именно в особенностях, что скрывались внутри древних построек.

В каждой крепости стояло по Обелиску, древнему магическому механизму, способному переносить на огромные расстояния. Но имелся нюанс — путешествовать через такие устройства могли только обладатели магического дара. На что я логично и указал.

— Во многих заброшенных форпостах можно встретить Обелиски, — заметил я и едва заметно пожал плечами, как бы говоря, нашел чем удивить.

Сорен кивнул, облизал губы и указал глазами на бурдюк.

— Можно?

Я поднес горлышко к губам пленника, предупредил:

— Это вино.

В ответ голова воина мотнулась.

— Неважно, — и жадно присосался к горловине бурдюка, делая быстрые глотки.

Я терпеливо ждал, пока пленник напьется. Оторвавшись от горлышка тот закашлялся, некоторое время приходя в себя.

— Что там насчет Обелисков? Почему они так важны? — я уже догадался, что основная мысль рассказа скрывается даже не в самих крепостях или их расположении, а в «начинке» и давил, желая получить внятный ответ.

Сорен кивнул:

— Обелиски очень важны, — подтвердил он и, будто имел к этому прямое отношение торжественно объявил: — Это не обычные Обелиски, через них могут перемещаться не только имеющие магический дар, но и обычные люди!

Сказал и замолк, предоставив переваривать услышанное. А я и правда на несколько секунд завис.

Обелиски, через которые могут перемещаться простые люди? Без Метки Тонких Путей? Без магического дара? Как такое возможно? Но если это правда, то действительно могло оказаться весьма интересным. Черт, даже больше, это могло стать настоящим прорывом. Неудивительно что, генерал хотел завладеть долиной и запирающими ее крепостями, дело не только в подготовленном укрепрайоне, секрет такой величины может стоить гораздо больше нескольких побед в военной кампании.

— Все три крепости связаны между собой, гарнизоны можно перебрасывать в любое время. Даже с небольшим количеством солдат можно бесконечно удерживать долину, — пояснил Сорен.

Но я его не слушал, занятый мыслями об Обелисках. Почему Га-Хор об этом не знал? Такой секрет не мог храниться вечно. К тому же, если бы все было именно так, как говорит закатный вояка, то еще во времена Империи такие Обелиски стали бы штамповать в огромных количествах. С таким преимуществом, никто бы не смог противостоять имперским войскам и никаких мятежей, приведших к падению Старой империи, не случилось бы.

Здесь явно крылся какой-то подвох. Я с подозрением уставился на пленника.

— Мне кажется или ты что-то не договариваешь, — ровным тоном произнес я.

Стоящий на коленях со связанными руками воин в черной броне замялся, похоже он знал что придется говорить, но до последнего тянул момент. Затем все же прозвучало признание.

— Да, кое-что есть, Обелиски не простые, они и правда могут перебрасывать обычных людей, но делают это только на короткие расстояния, — он помедлил и уточнил: — На очень короткие, только в пределах долины.

А вот и подвох. Я хмыкнул, подумал, кивнул.

— Похоже в свое время Коллегия проводила исследования, но из-за ограниченности радиуса действия, который так и не удалось преодолеть, забросила разработку, — сказал я и понимающе усмехнулся.

В принципе все стало ясно, попытались, поняли, что не получилось, плюнули и оставили, ограничившись экспериментальными образцами, размещенными в удобно расположенном месте, идеально подходившим для отработки теории. Не строить же отдельные форпосты рядом друг с другом, только для того, чтобы проверить как работают новые Обелиски. Последние, кстати, скорее всего изменили уже на местах, использовав готовые заготовки.

Плюс наверняка открытие каждого перехода требовало ресурсов, в первую очередь магической энергии и Синей Воды, на которой работали магические механизмы для перемещений через тонкий мир. Идея оказалась невостребованной и ее бросили.

И тем не менее, история оказалась весьма интересной.

Я в очередной раз внимательно оглядел пленника. Для простого исполнителя он слишком много знал, что навевало на разные мысли. С другой стороны, видно не врет, хочет купить себе жизнь и готов сотрудничать. Но нельзя сказать, что полностью переметнулся, скорее не считал себя обязанным начальству, потому что слишком часто видел, как последние используют солдат в качестве разменной монеты в играх за власть, привилегии и положение. Поэтому считал, что может не сохранять верность.

Я неспешно качнул головой, отвечая на собственные мысли. Да, Сорен слишком много повидал за армейскую жизнь и теперь хотел выжить. Мужик рано избавился от иллюзий и трезво смотрел на жизнь. Это хорошо, это правильно. В ином случае пришлось бы возиться дольше.

Но рассказ про необычные Обелиски выглядел любопытно, надо что-то решать.

— Откуда знаешь, что у долины и крепостей давно нет другого хозяина? — уточнил я.

И получил исчерпывающий ответ в виде равнодушного пожатия плеч.

— Ниоткуда, это тоже следовало проверить.

Логично. Я вновь задумался. Наверное генерал, а скорее один из его помощников, нашел описание в древних хрониках, изучая места потенциальных будущих битв. Предусмотрительно с его стороны. Может завоеватели с Закатных Островов не такие и дураки, что сунулись на континент. Видно, что предварительно хорошо подготовились и знали, что делали. Здешним придется нелегко.

Возникал вопрос, что со всем этим делать лично мне. Вступать в армию одного из королевств я точно не собираюсь, выступать на стороне Закатных Островов тоже. Значит следовало держаться от противоборствующий сторон подальше. Иное дело, что в полной мере это вряд ли получится сделать. Если война расползется, а так скорее всего и будет, то найти спокойное место станет трудно.

— Сколько ехать до долины? — спросил я.

— От пяти до семи дней, если верхом, — быстро ответил пленник, будто ожидал такого вопроса. Впрочем, так скорее всего и есть, тупым он не выглядел, и примерно прикинул, что будут спрашивать. Но тут же уточнил: — Но это приблизительно, может больше, я лишь знаю примерное местоположение.

Тоже логично, в этих краях ребятах в черных доспехах новички. Я прищурился, разглядывая воина и прикидывая, помедлил, намеренно нагнетая напряжение, и лишь после этого ровным тоном проронил:

— Отведешь меня туда, будем считать мы в расчете.

По лицу солдата мелькнула гримаса неудовольствия, но быстро исчезнувшая. Не такого он хотел, но похоже был готов услышать нечто подобное.

Говорю же — умный.

— Где гарантии, что после того, как мы доберемся до места, вы меня не убьете? — глухо осведомился он.

Я хмыкнул, но сразу посерьезнел.

— Моего слова хватит?

Длинная пауза. Пленник заглянул мне в глазах, помедлил, медленно кивнул.

— Хватит.

Отлично, значит договорились. С моей стороны последовал неспешный кивок, взгляд цепко вгляделся в лицо воина в черном, отблески пламени и мелькавшие тени превращали его в гротескную маску.

— Хорошо, командир Сорен, мы договорились, — сказал я и повел рукой. Из широкого рукава балахона выскользнула струйка черного дыма, метнулась огибая огонь и завернула за спину пленника. Воин вздрогнул, но остался на месте, демонстрируя выдержку. Иной на его месте мог с криком попытаться бежать, этот же остался, терпеливо ожидая, что будет дальше.

Кстати, о потенциальном побеге. Когда развязанные веревки пали на землю и освобожденный пленник начал потирать руки, я ровным тоном произнес:

— Надеюсь ты не станешь делать глупостей, иначе все договоренности будут считаться недействительными. Со всеми полагающимися последствиям. Понимаешь, о чем я?

Сорен хмуро проследил, как струйка тьмы нырнула обратно под мой плащ, с каждым разом управляться с получившим псевдо-разум заклятьем удавалось все легче, тяжело вздохнул и кивнул:

— Я понимаю.

Можно считать разговор законченным, но следовало усилить эффект, поставить, так сказать, последнюю точку.

Я слегка наклонился вперед, вызывая магический дар. Глаза засветились фиолетовым, в сгущающейся темноте это выглядело особенно пугающе.

— Не будет никаких предупреждений. Не будет никаких предостерегающих окриков. Если ты попытаешься меня обмануть или сделать что-нибудь не так, я тебя просто убью. Ясно?

Долгую секунду воин как завороженный смотрел в мои налитые густым фиолетовым глаза, судорожно кивнул.

— Ясно. Я не буду делать глупостей.

Что-ж, можно сказать предупреждение сделано, первое и последнее. Вести долгие разговоры я не собирался, в случае необходимости просто прикончу, избавляясь от излишних сложностей.

Я плавно поднялся на ноги. Короткий кивок указал на валун по другую сторону костра и на оставшиеся прутики с едой — один с мясом, другой с овощами и баклажку с вином.

— Садись, ешь, пей, я ненадолго отойду.

Сорен с благодарностью растянул губы в улыбке.

— Спасибо.

Разумеется, бежать он не станет, не дурак. Вокруг заснеженное поле, дорогу к Восточному Тракту и сам Тракт охраняют пешие патрули из выживших наемников Последнего Приюта. Хочешь не хочешь, а далеко не убежишь. К тому же, потеряется доверие, которое между нами установилось. Так что оставлять одного я не опасался.

Сам же направился в сторону палаточного лагеря, где вовсю горели костры, люди готовили ужин, используя привезенные на крестьянских подводах продукты. Где-то там должны находиться Дитрих и Берг.

Мастера меча выжили, не знаю точно, как это произошло, должно быть в момент катастрофы находились неподалеку от главного проспекта, откуда до городских ворот рукой подать, но когда я выглядывал среди снующей толпы Тару, успел мельком заметить фигуры инструкторов по обучению владению клинками.

Разумеется, я не собирался ехать в одиночку с одним Сореном, зачем напрягаться, постоянно оставаясь настороже, ожидая удара во сне. Проще найти кто прикроет спину, или как в моем случае — нанять подходящих помощников.

Спутники из Дитриха и Берга получатся идеальные, оба отлично владеют мечом, оба потеряли все после разрушения Последнего Приюта и не откажутся подзаработать. А главное смогут организовать дежурство приглядывая за нашим общим другом в черных доспехах, если тому вдруг все-таки придет в голову дурная мысль сотворить глупость и попытаться нарушить договоренности.

В палатке было тепло и сухо, плотная парусина в два слоя хорошо защищала от ветра и холода. Внутри достаточно места, слева и справа приземистые топчаны, вместо матраса на каждый небрежно брошена шкура то ли медведя, то ли еще какого животного, но выглядело удобно. В дальнем углу печка, сложенная из глиняные кирпичей, хитрая компоновка отводит дым в сторону, заставляя стелиться по земле, выводясь за пределы палатки.

Печка не простая, в форме очага, есть круглая конфорка, на которой сейчас стоит сковорода с жарящимися в масле здоровенными рыбинами. Готовкой занимается крепко сбитый Берг, долговязый Дитрих лежит на топчане, заложив руки за голову.

— Значит сто золотых, да, — задумчиво проронил Берг, ловко переворачивая рыбу кинжалом.

— Каждому, — весомо добавил я.

Уточнение вызвало справедливое оживление, даже меланхолично настроенный Дитрих заинтересованно шевельнулся. Деньги и правда хорошие, особенно в ситуации, когда все имущество пропало под завалами города.

Берг подцепил тушку рыбешки, одним движением перевернул на другой бок, но ничего не ответил, взяв паузу обдумать внезапное предложение.

Пахло от готовки изумительно, провоцируя аппетит. Интересно, где они рыбу достали? У крестьян? А те, где? Улов с зимней рыбалки? Выглядело неплохо.

А вообще наемники отлично устроились, чувствовался жизненный опыт приспосабливаться в любой ситуации. Даже в лагере беженцев после локального армагеддона. Я вот, например, буду ночевать под открытым небом, а эти на медвежьих шкурах и топчанах, в сухости и тепле.

Молчание затянулось, я кашлянул, привлекая внимание, Берг вздохнул, Дитрих наконец принял вертикальное положение. Наемники обменялись быстрыми взглядами.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о причинах продолжительного молчания.

— Вам уже предложили работу, — понял я. — Кто-то нанял в качестве охранников?

Коренастый наемник у печи отрицательно мотнул головой, не забывая приглядывать за скворчащими рыбинами.

— Не охранников, — ответил он и пояснил: — По нашей специальности.

Я удивленно приподнял бровь. По специальности? То есть в качестве инструкторов мечников? Кому сейчас это надо, учитывая, что творится снаружи? Вряд ли какой-нибудь офицер из наемных отрядов вдруг решил повысить квалификацию, изучив новый комплекс владения клинком.

Но оказалось дело в другом.

— Оставшиеся в живых лидеры решили экстренно восстановить городское ополчение. Его уже несколько лет не было в Последнем Приюте, до этого ограничивались стражниками, а в сложных случаях привлекали кого-то из наемников, — рассказал Берг.

— Первые отряды начали формировать сегодня, по деревням разослали гонцов, предлагая желающим вступить в войско города под горой, — добавил Дитрих.

Новость вызвала удивление, но в тоже время понимание. Похоже братья Саграси и остальные главы кварталов, кому повезло пережить катастрофу, времени зря не теряли, сообразили, что ничего не закончилось и предприняли меры. Молодцы, хотя и слегка запоздало, следовало раньше думать о безопасности города, глядишь не проворонили бы атаку. Слишком расслабились за годы процветания и благополучия, и враг подловил, устроив масштабную катастрофу.

Вот к чему приводит мнимое величие о собственных силах, маги Чародейского Квартала считали, что держат ситуацию под контролем, но гости с Закатных Островов показали, что это не так.

Это был хороший и жесткий урок, на котором следовало учиться. Всегда найдется кто-то сильнее тебя, расслабишься, посчитав, что мир у ног, и обязательно произойдет гадость, возвращая на землю. Жители Последнего Приюта ощутили это на собственной шкуре, не стоило брать с них пример.

Будешь считать себя сильнее всех и тебе быстро перережут глотку, оставив истекать кровью в грязной канаве. Об этом не следовало забывать.

Тщеславие хорошо, но всегда должны быть границы, за которые лучше не переступать, потому что там дикий лес, где водятся хищники.

— Судя по вашей реакции, вам не слишком понравилось предложение о такой работе, — я указал на очевидное. Судя по кислым физиономиям, перспектива тренировать простую пехоту не вызвала у мастеров меча особого воодушевления.

А сам подумал о Таре, скорее всего рыжей воительнице тоже сделали похожее предложение. Опытные рубаки всегда пригодятся. Особенно на этапе восстановления разрушенного города, когда нужно защищать дороги и контролировать окружающие земли.

Кроме воинов в темном сюда могли хлынуть разбойничьи шайки поживиться, некоторые настолько крупные, что не уступают иному наемному отряду. Придется отбиваться, так что работа для всех будет, и для инструкторов, и для командиров, и для рядовых солдат удачи.

Берг пожал плечами, развел руками.

— Натаскивать бывших крестьянских парней, умеющих только махать деревянной оглоблей, мягко говоря не наш профиль, — признал он.

— Как и превращать новобранцев в обычную пехоту, — вставил Дитрих. Он по привычке играл в молчанку, но решил вставить комментарий. Выглядел долговязый наемник рассеянным.

— Но мы уже согласились, — добавил Берг, по лицу наемника скользнула извиняющая улыбка. Мол, мы бы и рады, но уже подписались на другое, а слово просто так не вернуть.

Да, это проблема. Я задумался, прикидывая варианты.

— А если я договорюсь чтобы вас отпустили? — спросил я, спустя несколько секунд напряженных размышлений в поисках выхода из ситуации.

Наемники быстро переглянулись.

— За сотню золотых? — утончил Берг.

— Каждому, — подтвердил я.

Последовала еще одна долгая пауза, взятая на обдумывание.

— Тогда мы не против, — наконец изрек Берг, дождавшись жеста согласия от напарника.

С моей стороны последовал неспешный кивок, но оказалось наемник еще не закончил.

— Только я не понимаю, как вы сможете убедить отпустить нас, у города сейчас каждый клинок на счету, — добавил плотно сбитый мечник.

— Это моя забота, я поговорю с нужными людьми и ваш нынешний контракт будет расторгнут.

Берг, а за ним и Дитрих одинаковыми движениями пожали плечами, мол тогда ладно, хозяин барин, если обещает разобраться. В этом отношении они вели себя, как типичные солдаты удачи для кого наниматель является главным действующим лицом.

Плати деньги, указывай цель и можешь не волноваться, все будет исполнено в лучшем виде.

— Хорошо, тогда выходим утром, здесь задаток, — звякнул мешочек, падая на края топчана. — Купите лошадей, одежду, припасы. Ориентировочный срок — не меньше двух-трех недель пути. А лучше с запасом вплоть до месяца.

Берг взвесил кошель в руке, оценивая тяжесть. По грубо сложенному лицу мелькнула удовлетворенная улыбка. Следом последовал подтверждающий кивок Дитриху, вопросительно приподнявшему бровь. Тот в ответ смежил брови, полагаясь на мнение товарища, по привычки ничего не добавив.

— А если у вашей этой долины уже есть другие хозяева? — вдруг спросил Берг, намекая на могущие возникнуть дополнительные условия договора. Сейчас уговор касался лишь сопровождения до места и приглядывание за пленным. Воевать, тем более захватывать целую крепость, в указанные пункты не входило.

— Развернемся и уйдем обратно, — сказал я.

Здесь я соврал, и наемники поняли это, но сделали вид, что поверили. Уходить несолено хлебавшим только потому, что кто-то другой успел занять старые крепости я, разумеется, не собирался. Лезть на рожон тоже не стану, как и устраивать полноценную войну, но добраться до необычных Обелисков попытаюсь. Надо на них хотя бы взглянуть, понять принцип действия, позволяющий открывать переходы через тонкий мир для обычных людей. Идея выглядела перспективно, пусть даже порталы работали только на короткие расстояния, может удастся что-нибудь придумать, увеличив радиус действия.

Откуда уверенность, что разгадаю загадку, над которой бились лучшие имперские заклинатели, специализирующиеся на магии тонких путей? Потому что они долго и упорно думали над проблемой, зашоренный разум устал, и от дальнейших исследований отказались, не найдя выход. Возможно, свежий взгляд со стороны поможет найти решение. Такое бывает.

— Отлично, мы все поняли, — Берг снова взвесил кожаный мешочек с деньгами в руке и спрятал его за пояс.

— Хорошо, — я развернулся, чтобы выйти из палатки, но в спину догнал голос Дитриха.

— Полагаю сведения о долине вы узнали от пленного воина в темных доспехах, — ровным тоном сказал он.

Я повернулся обратно.

— Все так, — подтвердил я.

— Вы договорились с ним что он отведет вас в эту долину?

— Верно, — я кивнул.

— И у вас нет перед ним больше никаких обязательств? — продолжал допытываться Дитрих.

— Абсолютно, мы условились, что этим он закроет свой долг, — вновь подтвердил я, с интересом глядя на долговязого наемника.

Догадываюсь куда он клонит, но хочу услышать полный ответ. А точнее предложение, которое сейчас скорее всего прозвучит.

Последовала долгая пауза, Дитрих поднял на меня взгляд, Берг повернулся, оставив в покое жарящуюся на сковородке рыбу.

— Тогда вы не будете против, если мы после этого побеседуем с ним наедине? — спокойным голосом осведомился Дитрих.

А вот и оно. Именно это и подозревал, наемники хотят свести счеты. Вот только кто победит.

Сорен серьезный вояка, прошедший через множество битв, имеющий за спиной внушительный опыт. Но и эти двое не пальцем деланные, мастера меча и этим многое сказано. Если бы пришлось спорить, то я скорее поставил на них.

Хотя, может и нет. Берг и Дитрих долго не воевали лично, а только тренировали других. С другой стороны, имперец битый волк, не понаслышке знавший, что такое кровавый ближний бой, где только от тебя зависит выживешь ли ты до следующий схватки. А это на многое влияет. В первую очередь на боевые умения.

Теория хорошо, а реальная практика лучше.

Будучи полностью уверенными в превосходстве, Берг и Дитрих вполне могли пропустить неожиданный удар. И в этом отношении они чем-то напоминали Последний Приют, слишком самонадеянно относясь к своему положению.

Оставалось решить, как поступить. А главное, какой исход будет выгоден мне. Сорен важен, он многое знает о Закатных Островах, а значит в преддверии вторжения может стать ценным источником информации. Однако Дитрих и Берг тоже не обычные наемники, каких вокруг пруд пруди. Знания и навыки боя на мечах и других видах оружия станут полезным подспорьем в развитии в качестве бойца.

Так ничего до конца не решив, я пожал плечами.

— Решайте сами. Если захотите устроить поединок — ваше дело, вмешиваться не буду.

Дитрих пронзительным взглядом уставился на меня, словно надеясь разглядеть скрывающийся подвох, затем медленно кивнул. Берг внимательно наблюдал за приятелем, взглянул на меня, рассеяно обронив:

— Последний Приют был нашим домом, нельзя винить человека за то, что он хочет отомстить за его уничтожение.

Настала моя очередь кивать, аргумент был из тех, когда крыть нечем.

— Ваше право, — я во второй раз развернулся к выходу, на этот раз окончательно.

Рука отодвинула полог палатки в сторону, в лицо ударил ночной зимний мороз. На небе зажглись звезды, повсюду множество людей. Кто-то сгорбился у костров, закутавшись в одеяла, кто-то бродил, глядя в пустоту растерянными глазами. В каждом движении чувствовалось похоронное настроение. Только сегодня утром эти люди потеряли все, многие в буквальном смысле этого слова, не только жилье и накопления, но и родных.

А я собирался уезжать. Странное чувство, в чем-то приносящее скрытое облегчение. Они остаются, а ты покидаешь юдоль скорби с ее горестями и страданиями.

Поглядев на потерянные лица, я покачал головой.

Надо бы подсказать чародеям, что с этим следует что-то делать. Людей обязательно чем-то нужно занять, пока не стало поздно. Набор армии это первый пункт, расчистка завалов второй. Если придется, то гнать туда всех, иначе от горя спятят и начнут буянить.

Стало понятно почему отряд Сорена включал небольшое число воинов, относительно размера города под горой. Имея хорошо вооруженную сотню с поддержкой в виде отрядного мага, всех выживших можно взять голыми руками. За редким исключением, вряд ли бы кто стал оказывать сопротивление, находясь в таком состоянии.

Но это проблемы местных, у меня своих забот с лихвой. Мысли переключились на ближайшие действия.

Интересно сколько стоят доспехи и оружие? Хорошей выделки, из стали приличного качества. Даже с учетом полученных повреждений должно быть немало. Отремонтируют кузнецов, и все будет почти новое.

Триста золотых? Четыреста?

Допустим четыреста, цена выглядела приемлемой, учитывая, что это экипировка не обычной солдатни, а броня гвардейцев.

Я шагал между палаток по импровизированной улице в лагере, огибал костры, стараясь не привлекать внимания. Иногда получалось, иногда не очень, скользившая над землей фигура в плаще с наброшенным на голову капюшоном выделялась даже в ночи. Наткнувшись на зловещую тень, попадавшиеся навстречу люди испуганно шарахались в сторону, многие рисовали в воздухе защитные знаки, призывая на защиту божеств.

Кретины.

Итак, четыре сотни, сотня мне, две сотни за откуп Берга и Дитриха от взятых на себя обязательств по обучению пехоты. Полагаю город без труда найдет новых инструкторов, опытных наемников среди выживших хватало.

И еще сотня золотых монет Таре, помощь рыжей не помешает, учитывая обстоятельства. Братья Саграси передадут, лучше так чем подходить самому, от меня может не примет. А так отказываться не станет. Если ее люди погибли, и она осталась одна, то будет трудно.

Хотя скорей всего ей в любом случае уже предложили работу, особенно узнав, что раньше рыжая являлась предводительницей наемного отряда. Такие люди всегда нужны, так что не пропадет.

Ближе к краю лагеря обстановка сменилась, то тут, то там раздавались хмельные возгласы. Не все замкнулись в себе, превратившись в безмолвные приведения, кто-то предпочел топить горе в вине. Но без эксцессов, рядом ходили патрули из числа стражников с уцелевших городских ворот.

А вообще, если подумать, то власти все довольно быстро организовали. Думал будет больше беспорядка, а тут почти образец для лагеря после катастроф. И почему-то не возникало сомнений, что за образцовым порядком маячит тень братьев Саграси.

— Им бы министерством чрезвычайных ситуации рулить, — хмыкнул я и прибавил ходу на встречу с указанными лицами.

Разговор с чародеями не занял много времени, все вопросы решились в течении нескольких минут. Я отправился обратно к своему импровизированному мини-лагерю.

Сорен нашелся на прежнем месте, сидел, закутавшись в черный, как доспехи плащ. Взгляд воина уставился в горящие угли. Пустые прутики из-под мяса и овощей валялись на земле, там же лежала баклажка из-под вина.

— Выступаем завтра, — сказал я.

Имперец, (или островитянин, как его правильно называть?) поднял голову, открываясь от огня, спокойно кивнул, словно не ожидал услышать чего-то другого.

Хорошая выдержка, даже завидно. Оказался в плену, вдали от родных краев, вокруг куча враждебно настроенного населения, а ведет себя будто находится в расположении своей гвардейской казармы в окружении вооруженных до зубов приятелей.

— С нами поедут еще двое, — так и не дождавшись ответа, сообщил я.

И вновь ноль реакции, только нетерпеливое передергивание плечами, мол, ты маг, тебе виднее.

Ладно, бездна с ним, пора спать, завтра с утра в путь. Предстояла целая неделя в дороге, а сейчас зима, значит будет сложнее, чем если бы ехали летом или весной.

На третий день пути погода испортилась, солнце скрылось, небо заволокли низкие свинцовые тучи, резко похолодало. Ненастье держалось с самого утра, вызывая раздражение. К счастью, до снегопада пока не дошло, иначе ехать по дороге оказалось бы почти невозможно. Лошади и так еле переставляли ноги, выбираясь из снега, стоило на вторые сутки съехать с Восточного Тракта и направиться на северо-запад.

То и дело приходилось кутаться в дорожный плащ, сохраняя тепло. Спутники на первый взгляд переносили тяготы лучше. Сорен всегда сохранял неподвижное лицо, держа маску человека, который подался судьбе и теперь плывет по течению, понимая, что от него ничего не зависит. Дитрих и до этого не отличался многословностью, так что по нему ничего не понять, и лишь Берг изредка позволял эмоциям вырваться наружу, сквозь зубы ругаясь на проклятую зиму, которая не могла оказать услугу бедным путникам и стать чуть более теплой чем обычно в это время года.

Я покосился на едущего рядом Сорена, обратил внимание на выглянувший на краткий миг из-под черного плаща наруч цвета чистого антрацита и словно невзначай заметил:

— Хорошее качество исполнения, все гвардейцы носят одинаковые доспехи?

Воин помедлил, брови на мужественном лице сошлись к переносице. Гадает, к чему странный вопрос.

В пути я расспрашивал о Закатных Островах о местных порядках, структуре вертикале власти, городах и взаимоотношениях между жителями. Интересовался людьми, но не вещами. Сдвиг вызвал закономерное удивление.

Потому что невозможно создать нечто сложное и технологичное, не имея под рукой подходящей ресурсной и производственной базы. Даже самый простейший кухонный нож требует наковальни, горна и молота минимум. Что уж говорить о доспехах, составленных в единый комплект, украшенных изящными золотыми вкраплениями, вплавленными в металл. Для изготовления такой вещи необходимо намного большее, чем деревенская кузня, включая множество промышленно-производственных цепочек, мастеров, оборудования, ресурсов, а главное знаний, как все это применить.

— У всех одинаковое, — все еще хмурясь изрек Сорен.

Я кивнул и на пару секунд замолк. Воин вопросительно покосился:

— А что? Судя по тому, что я видел, вам особо неважно, какой на противнике доспех, все одно призванное оружие рубит любую сталь.

Я хмыкнул. На стоянках я тренировался с Бергом и Дитрихом, имперец с интересом наблюдал, но не вмешивался. Учебные поединки из тех, когда ты не думаешь, а реагируешь, действуешь быстрее мысли. В этот момент тело живет само, подчиняясь вложенным через сотни повторенных движений рефлексам.

Больше всего Сорена заинтересовало призванное оружие, способное изменять форму. Ему уже приходилось его видеть в деле на дороге, где легла половина отряда, но появился шанс взглянуть ближе, анализируя боевые возможности со стороны. После этого имперец стал задумчив больше обычного, продемонстрированные свойства колдовского оружия произвели впечатление.

И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда в конечном итоге пришли его мысли. Если на материке есть один такой оживший кошмар, то что мешает появиться другому? И еще одному. Сколько подобных магов ходит по континенту? В таких условиях превосходство кудесников Закатных Островов уже не выглядело столь подавляющим, как изначально казалось.

— Хорошее качество исполнения, — сказал я, кивнув на выглядывающий между складок плаща темный нагрудник. Мелькнули золотые вкрапления, формирующие замысловатый узор — герб Закатных Островов и заодно возрожденной империи.

Я продолжил:

— Полная аутентичность, если бы не знал, то подумал, что настоящие доспехи имперской гвардии. Должно быть делали по гравюрам или нашли старые образцы оригинальных доспехов. Они еще изредка попадаются, правда стоят кучу золота, что в целом оправданно, учитывая какая теперь это редкость.

Сорен передернул плечами, показывая, что не знает, что ответить на замечание мага. Так получилось, что мы немного отстали, Дитрих и Берг ехали впереди стремя в стремя, Берг изредка оглядывался, проверяя как там пленник и наниматель, но в целом разговору не мешали, взяв на себя обязанности авангарда.

Мимо проплывали заснеженные равнины, справа вдалеке темнел лес, медленно вырастая в размерах, через пару-тройку часов появятся первые деревья, дорога заворачивала и вела в том направлении. Слева на краю горизонта шла холмистая местность, туда пути нет, все в глубоких сугробах.

Над головой висели неприветливые серые тучи, ветра почти нет, но стоял сильный холод. То и дело приходилось понукать лошадей, заставляя переставлять ноги.

— Доспехи хорошие, — продолжил я как ни в чем не бывало не обращая внимания на явную незаинтересованность в дальнейшем общении со стороны собеседника, помедлил и добавил: — Жаль без главной составляющей.

Замечание вызвало вялую искру любопытства. Имперец повернул голову.

— Главной составляющей? — и скорчил физиономию умудрившись одновременно передать раздражение и интерес.

Выглядело на грубоватом лице слегка комично, но смеяться не стал, вместо этого хмыкнув.

— А ты думал у тебя настоящие имперские доспехи? Похожие на те, что носили в древние времена? Это новодел, причем новодел на самом примитивном уровне. Только железяки, собранные в нужную форму и все. Видимость, без основной составляющей, — я взял короткую паузу и весомо указал: — Магической составляющей.

Лицо Сорена расслабилось.

— А, вы про это. Да нам рассказывали, что раньше броня имперской гвардии умела гораздо больше, чем простые стальные доспехи. В металл были вплетены защитные и атакующие заклятья, а под пластинами прятались магические накопители, питающие эту мощь.

— Они превращали воинов в несокрушимую силу, — вставил я. — Тем удивительнее, что твои хозяева не стали этого делать, повторив путь оружейников Старой империи.

Это и правда до сих пор вызывало удивление, зачем так стараться с точностью до детали воссоздавая образ древней брони, но при этом не закладывая в нее главную ценность, что превращало гвардейскую броню в гвардейскую, а не в обычную стальную, что носят солдаты из числа простых латников.

Судя по использованному при разрушении Последнего Приюта способу, и двух других торговых городов, островитяне не являлись дилетантами в магии.

— Для всех магии не хватит, — глухо буркнул Сорен.

Подумав, я усмехнулся. Верно, оснащать доспехи всех гвардейцев магической составляющей выйдет дорого. А точнее очень дорого. Плюс так сказать «техническое обслуживание», необходимы специалисты обновлять вплетенные в сталь плетения и подзаряжать накопители. Такое могла позволить себе лишь империя, и то на пике могущества, но даже тогда гвардия не превышала размерами один полк.

— Можно собрать комплект из оригинальных элементов старой эпохи, — нейтральным тоном заметил я.

И заработал подозрительный взгляд со стороны воина в черном. Я как ни в чем не бывало продолжил:

— Это серьезно увеличит боевые возможности. Правда придется научиться этим пользоваться. Нельзя просто так запихнуть бойца в артефактную броню и отправить воевать, необходимо дать знания, как все работает. Но думаю, при должном упорстве и усердии с этим вполне можно справиться.

Говорил я размерным, незаинтересованным тоном, но настороженного Сорена это не обмануло.

— Хотите сделать из меня своего бойцовского пса? — слегка грубовато осведомился он.

По моим губам скользнула улыбка. Немного прямолинейно, но зато точно в цель.

— А ты бы не хотел получить больше возможностей? Стать более смертоносным воином, чем ты есть? — вопросом на вопрос ответил я.

Не то чтобы я всерьез рассчитывал на положительный ответ прямо сейчас, скорее закидывал удочку, глядя, что клюнет. Но идея заполучить под руку экипированного в артефактные доспехи бойца хоть и возникла спонтанно, но выглядела многообещающе.

Сорен нахмурился и ничего не сказал. Вместо него слово вновь взял я, тоном искусителя заметив:

— А куда тебе идти после того, как мы достигнем долины? Возвращаться к своим? Но вряд ли там к тебе отнесутся как ни в чем не бывало. И неважно чем ты сам свой поступок считаешь, главное, как это выглядит со стороны. А выглядит это довольно паршиво. Половина отряда погибла, ты якобы попал в плен, но тебя не пытали и вернули назад целым и невредимым. Согласись, версия, что все произошло случайно не слишком правдоподобна. Тебя заподозрят в предательстве, и скорее всего казнят.

Воин с ненавистью посмотрел на меня. Внешне я сохранял безмятежное выражение лица, но откликаясь на негативные эмоции со стороны собеседника в глубине души шевельнулась тень, словно во тьме скользнула зыбкая рябь.

Разумеется, на тренировках я не забывал о новых магических способностях, уделяя им время перед сном и во время пути, когда в седле нечем было заняться, беря паузу в расспросах Сорена о порядках на Закатных Островах (кстати, вполне неплохо имитирующих устройство Старой империи, но с учетом современных реалий, отсутствия Двора, Трона и настоящей Коллегии), в частности, изучал «Туман», взявшись за обретшую псевдоразум теневую сущность.

Изучал, познавал, экспериментировал. Делал все, чтобы с этой стороны не возникло неприятных сюрпризов.

И добился определенных успехов в жестком контроле. Стоило тени слегка шевельнуться, недовольной ненавистью со стороны Сорена, как хватило мысленного приказа, чтобы продолжения не последовало, и колышущуюся в глубине сознания тьма послушно свернулась.

Впрочем, она никогда до конца не застывала, скользя медленными волнами мрака, готовая выплеснуться наружу через Сумеречный Круг в любой миг.

И если говорить о подчинении, то с этой стороны имелись и другие успехи, не столь очевидные на первый взгляд, но весьма перспективные. Дело в том, что я пытался заставить действовать сущность в отрыве от «основного» тела. Создать подобие клона в виде изломанной фигуры, напитанной мраком, но при этом воспринимая себя частью общего целого.

Признаться, пока получалось не очень, по крайней мере на данный момент, но подвижки имелись и в некоторых аспектах весьма существенные. Сложность крылась в разрыве цельности, с одновременным сохранения контроля. Это оказалось весьма непросто, учитывая прочную связь, которая между нами установилась. Но вода камень точит, и в какой-то момент все получится, я был в этом уверен. Это потребует больше мысленных усилий, чем физических, изменение восприятия, чем слом сознания с полным погружением в глубины разума. В этом сильно помогала техника медитации мар-шааг, дававшая возможность значительно расширить пределы ментального понимания своей изменившейся сути.

Впрочем, сейчас не об этом…

— Так что скажешь? Или надеешься, что старые приятели не зададут тебе неприятных вопросов, когда вернешься назад? Ты сам говорил, что командованию плевать на солдат, даже на носящих гвардейскую броню. Вы хоть и ценнее простых пехотинцев, но, по сути, тоже расходный ресурс.

Мои речи подобно яду проникали в голову Сорена, он это понимал, но ничего не мог с этим поделать. Морщился, однако признавал правоту. Не мог не признавать, ведь все сказанное было чуть раньше озвучено им самим. И теперь я применял полученные откровения против него самого.

Знаю, не слишком честно, но впереди ехали, лениво перебрасываясь короткими фразами два наемника, мастера меча, жаждущие снести моему собеседнику голову. И это вызывало с моей стороны неприятие. Не из жалости или сострадания, а потому что не хотелось терять столь ценный актив. Будет обидно, если Сорена просто прикончат, его воинские умения и навыки могли пригодиться.

— У нас уговор, я довожу вас до долины с тремя крепостями, вы меня отпускаете, — угрюмо выдохнул воин и замолк.

Проклятье, упертый парень. Похоже я слегка просчитался, думая, что можно будет поймать его на оригинальный гвардейский доспех. Слишком прямолинейно, может стоило действовать окольным путем? С другой стороны, семена посеяны, осталось дождаться всходов. Хочешь не хочешь, а он снова и снова будет возвращаться к этому разговору, гадая, как поступить.

Я решил не давить и отложить принятие окончательного решения. Вырывать ответ через силу глупо и неизвестно к каким последствиям приведет. Лучше, чтобы сам созрел и тогда эффект будет лучше. Чтобы не за страх служил, а за совесть.

Еще несколько исподволь брошенных замечаний, немного времени и неуверенность в собственном будущем даст нужный эффект. Тогда его можно будет брать голыми руками…

Подумал и мысленно усмехнулся. Похоже темное коварство и склонность к интригам проявляются в черте характера, не только природная агрессивность и хищнические инстинкты в последнее время так расцвели. Не знаю хорошо это или плохо, с точки зрения истинного Га-Хора Куэль Ас-Аджари, разумеется, хорошо, и даже очень.

Между тем погода стремительно портилась, свинцовые тучи буквально нависли над головой, пошел мелкий снег вместе с еще большим похолоданием. Потемневший горизонт указывал на быстрое приближение бури.

Внезапно едущие впереди Берг и Дитрих вскрикнули, руки наемников метнулись к поясам, сверкнули выхваченные клинки. Я быстро огляделся, даже привстал в стременах, пытаясь понять, что происходит, но ничего не увидел.

— Какого черта они делают? — я недоуменно ругнулся и машинально дал коню шенкеля. Рядом прибавил ход Сорен, рука воина в кольчужной перчатке уже лежала на рукояти тяжелого полуторного меча, но в отличие от наемников выхватывать он его не спешил, как и я, не видя угрозы.

Берг и Дитрих оставались на месте, головы повернуты вправо, туда же смотрят кончики мечей, но ничего кроме уходящей за горизонт белой равнины там не видно.

У них глюки что ли? Хлебнули из фляги прихваченную в дорогу забористую дурь и теперь словили приход? В лагере беженцев какую-то только гадость не пили, делая упор на деревенский самогон, который еще неизвестно из чего селяне гнали.

Однако стоило нам приблизиться к замершей парочке, как мы с Сореном почти одинаково охнули:

— Твою мать! — вырвалось у меня.

— Во имя матери бездны, — рядом ругнулся Сорен.

Руки сами натянули поводья, заставляя лошадей остановиться. Мы словно пересекли невидимую черту, и стоило это сделать, как справа открылась совершенно иная картина. Словно марево горячего воздуха разошлось, открывая другой вид. Заснеженное поле исчезло, вместо него появился холм с покатой вершиной, где стояло приземистое сооружение прямоугольной формы.

Нахлынуло дежавю, кажется, я такое уже видел. Только нет ступени от подножья наверх, и форма здания другая, не похожая на святилище, посвященное одному из божеств.

Мозг быстро анализировал видимые отличия, каменной лестницы нет, как и выстроенных полукругом столбов. Не похоже на алтарь Самайи, покровительнице путников и дорог. Другое божество? Или вообще не святилище. Внешне холм напоминал погребальный курган, слишком гладко выровнены склоны, одинаковые по всем сторонам света. Природа не любит подобной симметрии.

— Предлагаю ехать дальше, — деревянным голосом проронил Берг. Судя по реакции, появление из пустоты целого холма произвело на наемника впечатление.

Я же подумал, что все это напоминает действие прерывистого заклинания, локально привязанного к местности. Визуальное искажение спадает, чем ближе наблюдатель оказывается к скрываемому предмету. Скорее всего в плетении заканчивается энергия или структура контура нарушена, не работая в полную силу.

— Как думаете, что там? — в голосе Дитриха скользнуло напряжение.

Берг и Сорен промолчали. Я бросил рассеянный взгляд на небо и по сторонам. Непогода усиливалась, темное пятно леса, куда вела дорога, практически скрылся за бело-серой пеленой падающего снега.

— Узнать можно только одним способом, — сказал я, соскальзывая с седла. — Сходить и посмотреть.

И не слушая сказавшего что-то Берга, решительно двинулся через сугроб вверх по холму, ведя за собой на поводу лошадь.

Это действительно оказался курган, а не просто холм со скошенными краями, угадываемыми даже под толстым снежными покровом, сверху это стало особенно видно.

Вершина срезана, образует площадку тридцать на тридцать шагов. В центре приземистая постройка прямоугольной формы с плоской крышей. И нет, это явно не святилище, посвященное одному из божеств. Это склеп. Самый натуральный склеп, какой только можно представить. Я понял это внезапно, соотнеся внешний вид строения и возникшие в голове ассоциации, и нахмурился, застигнутый врасплох неожиданной догадкой.

Похожие мысли пришли в голову не только мне, остановившийся рядом Берг буркнул:

— Гробница, — и смачно сплюнул, тем самым выражая свое отношение к мрачному строению.

Облаченная в перчатку рука наемника потянула поводья, лошадь вдруг заржала, не желая идти дальше.

— Даже животное чуют, что с этим домиком что-то не то, — добавил Берг и оглянулся через плечо, Дитрих и Сорен еще поднимались по склону.

Снег пошел еще гуще, хотя казалось, что это уже невозможно. Зона видимости упала до пары десятков шагов — сплошной покров, сквозь который виделись лишь общие очертания. Небо превратилось в непроглядную серую хмарь. Потемнело, хотя времени должно быть в районе пяти пополудни.

— Лучше ночевать здесь, чем посреди поля, — заметил я, глядя вниз, где заметало дорогу.

Лес, выбранный в качестве следующего привала, окончательно пропал. Даже окружающая равнина едва виднелась сквозь непрерывно идущий снегопад.

— Могли бы успеть, — буркнул Берг, намекая, что достичь деревьев была вполне решаемая задача, если бы прибавили ходу. С учетом, что ехали верхом, это и правда могло сработать. Пусть деревья зимой голые, но среди них всегда проще найти удобное место для ночевки. Плюс дрова под рукой, а с костром всегда веселей. О чем не замедлил поведать наемник.

— У нас есть запас хвороста, — указал я и кивнул на лошадь Дитриха, с боку которой свешивалась вполне приличная вязанка срубленных в пути веток. Не так много, но огонь развести хватит, погреться и приготовить ужин.

— Вы же не хотите ночевать внутри этого страшилища? — пробормотал Берг, кивком указывая на здание перед нами.

Не понимаю почему он назвал его страшным, обычная каменная коробка прямоугольной формы, закрытая плоской крышей. И лишь приглядевшись понял, что на стенах вырезаны барельефы, вызывающие холодок, а по углам стоят статуи в готическом стиле. Сарайчик и правда выглядел немного зловещим.

— Надеюсь там не живет какой-нибудь кровосос, — хмыкнул я. — Иначе придется выгнать бедолагу на улицу.

Но Берг не поддержал шутки, хмуро оглядывая строение, от которого буквально веяло древностью.

— Зато под крышей, — повторил я и велел: — Скажи, чтобы поторапливались.

Наемник обернулся назад, я шагнул к массивной двери, запирающей вход в склеп-гробницу. Взгляд машинально пробежался по украшающими поверхность барельефам. Какие-то животные, фигурки людей, сценки из жизни. Обычная ерунда без особого смысла. Точнее какой-то смысл, разумеется, есть, и допускаю довольно важный, но надо разбираться чтобы понять, не исключено обложившись старинными книгами.

Плечо надавило на дверь, больше похожую на каменную плиту. Мышцы затрещали от напряжения, но проклятая каменюка едва сдвинулась с места. Пришлось надавить сильней, наваливаясь всем телом. Ноги утонули в снегу, проваливаясь, как в зыбучий песок. Среди белого что-то мелькнуло. Я остановился, наклоняясь.

— А это еще что за хрень?

Ногой расшвыряв в сторону комья снега, я оглядел находку. Разбитая каменная табличка, осколки валялись прямо у двери, на шершавой поверхности выбиты руны. А вот это уже не просто картинки с людскими фигурками, здесь определенно есть смысл.

— Занятно, — я хмыкнул, приподнимая одну половинку. — Похоже на запирающую печать.

Освободившись от перчаток, кончиками пальцев коснулись камня. Раздался легкий треск, в воздух выбросило мелкие искры. Остаточные явления защитных чар, на последнем издыхании, сразу исчезнувшие.

Не только маскирующие заклятья дали трещину, защитные тоже почти испарились. Даже если приглядеться через колдовской взор видна лишь легкая дымка.

Почему выдохлись, когда мы проезжали мимо? Слишком уж вовремя. Или это я спровоцировал? Моя аура энергетической оболочки пожирала текущую вокруг энергию, постоянно пополняя резервы. Это было обычное явление для развитого Сумеречного Круга любого достаточно сильного колдуна. Тянуло не сильно, но для ослабленного заклятья видимо оказалось достаточно. Напитанное в полной мере оно даже бы не заметило такого воздействия. Но холму видимо много лет, случайное появление поблизости мага спровоцировало снятие остатков защитных чар. Через пару тройку лет это произошло бы и без меня.

— Время убивает почище любого клинка, — я покачал головой.

Но тут же подумал о разбитой табличке. Кто-то ведь ее расколол, и тем самым нарушил систему подпитки магической защиты, которая изначально стояла. Иначе какой смысл возводить курган, если через несколько лет его увидят простые люди и непременно разграбят, подчиняясь своей хищной натуре.

Похоже заклятье отведения глаз работало, но постепенно радиус действия снижался, пока не ограничился несколькими десятками метров.

Кстати, зачем курган ставить так близко к дороге? Или дорога появилась гораздо позже? Что-то подсказывало что так и есть. Вокруг бескрайнее поле, уходящее за горизонт, но люди слишком хорошо умели размножаться, расползаясь и забредая даже в самые дальние земли, ранее бывшие совершенно безлюдными. Итог налицо.

Как если бы асфальтированное шоссе прошло через лесной массив, в чьей глуши раньше скрывалась священная языческая роща.

— Может не стоит? — неуверенно проронил, подошедший Берг.

— Заткнись и помогай, — я с новой силой навалился на упрямую дверь.

Коренастый наемник пристроился рядом. Вскоре к нам присоединился Сорен, Дитрих занялся лошадьми. Совместными усилиями удалось немного сдвинуть упрямую каменную плиту. Сначала показался зазор, затем полностью открытый проем.

Дохнуло затхлым воздухом, бог знает, сколько живые люди не переступили этот порог. С другой стороны — лежащая на земле табличка разбита.

Воинам понадобилось несколько секунд чтобы глаза привыкли к темноте, я же с ходу смог оценить внутреннее убранство склепа. Пустое пространство, длина метров десять, ширина чуть меньше, пол выложен гранитными плитами, потолок тоже. В центре возвышение, на нем каменный саркофаг, по виду весом в пару тонн. Больше ничего нет. Абсолютно. Истинный аскетизм.

— Какая махина, там что лежит великан? — изумленно брякнул Берг, разглядывая главный предмет интерьера — саркофаг в центре.

Смотреть тут и правда оказалось особо не на что. Разве что… я сделал шаг к ближайшему углу, пригляделся и вздрогнул. Проклятье, этого только не хватало! Взгляд тут же метнулся к возвышенности с каменным гробом. Неужели внутри…

— А это еще что за тварь? — удивился Дитрих, зашедший внутрь и вслед за мной подойдя к одному из углов.

Там стояла статуя, наполовину вмурованная в стену. И все бы хорошо, если бы не одно но — она изображала уже знакомое рогатоподобное существо.

Ушедшие! Это был могильник чертовых Ушедших!

Я вновь посмотрел на монумент в центре с саркофагом. Неужели внутри лежит один из них?

Самое интересное, что снаружи точно в таких же позах по углам стояли статуи людей, а внутри выходит их аналоги в виде демоноподобных тварей.

Любопытная аналогия. Как отражение в зеркале.

Это не могло быть случайностью, что курган появился на нашем пути. Мне уже такое приходилось видеть, постройки Ушедших, или как их еще называли — Изначальных, умели перемещаться в пространстве, в мгновение ока оказываясь за тысячи миль от своего изначального положения.

Меня ищут? Или курган притянуло ко мне? Как носителя частички наследия мертвой нечеловеческой расы.

— Не стоило прикасаться к тому проклятому зеркалу, — задумчиво пробормотал я.

Перед глазами пронеслись картины сражения с высоким здоровяком, вооруженным двуручным мечом. При каждом взмахе широкое лезвие вспыхивает ядовито-зеленым, струящиеся по металлу руны словно налиты кислотой…

Я встряхнул головой, прогоняя видение. Сейчас не время вспоминать прошлое.

Берг и Дитрих разошлись в разные стороны обходя саркофаг, Сорен остался у входа, присматривая за лошадьми.

— Тут больше ничего нет, только эта штука, — дойдя до конца громогласно сообщил Берг. Дитрих подтвердил молчаливым кивком. Оба наемники замерли, уставившись на массивный каменный гроб, затем вопросительные взгляды обоих переместились на меня.

Я помедлил.

— Снимайте крышку.

Дитрих с готовностью шагнул к возвышению, кажется ему тоже было интересно что внутри, а вот Берг замешкался, проявив нерешительность.

— Может не стоит тревожить покой мертвеца, — с сомнением протянул он.

— Его давно уже ничего не волнует, — буркнул я, тоже делая шаг к саркофагу с другой стороны.

Внутри склепа стало темнее, снаружи вовсю разошлась буря, снег валил не переставая. Оставаться снаружи выглядело полным безумием, но перед тем, как устраиваться на ночь, следовало взглянуть кто составит нам компанию.

Снова напряжение мышц, снова кряхтение и сдавленные ругательства. Тяжелая каменная крышка саркофага со скрежетом сдвигалась по миллиметру за раз.

— Тяжелая дрянь, — выдохнул Берг.

Наконец общими усилиями удалось отодвинуть достаточно, чтобы появился зазор взглянуть внутрь. Я вытянул руку в сторону и зажег над ладонью огонь. Сгусток колдовского огня фиолетовым осветил содержимое древней гробницы.

Разглядев, что внутри саркофага оба наемника не сговариваясь отшатнулись назад.

— Во имя всех богов, что это?!!

— Бездна и все ее обитателе, это еще кто?!!

Солдаты удачи выразили столь искреннее удивление, щедро приправленное страхом, что Сорен не выдержал и шагнул ближе, заглядывая через край саркофага.

Я же задумчиво провел рукой по подбородку, кончики пальцев ощутили жесткую щетинку, некстати мелькнула мысль, что не мешало бы побриться.

Несколько секунд трое воинов изумленно таращились на содержимое каменного гроба, затем перевели вопросительный взгляд на меня. Я молчал.

Внутри саркофага лежал скелет, на первый взгляд похожий на человеческий, если бы не размер. Он был высок и имел непропорционально вытянутые конечности. Но главное череп — справа и слева на лбу выделялись костяные отростки, уходящие вдоль головы назад.

И еще, не знаю откуда, но имелось твердое убеждение, что это не мертвый Ушедший, а человек, прошедший ритуал трансформации, изменивший собственную физическую и духовную природу.

Почему курган с гробницей появился, когда мы проезжали мимо? Что это? Намек? Приглашение? Зримое подтверждение, что перерождение возможно?

Магия Изначальных не хотела так просто отпускать, подкидывая по дороге сюрпризы, соблазняя властью, знаниями и магической силой.

Вот только становится рогатоподобным я не хотел. Пусть лица на статуях Изначальных и выглядели красиво с эстетической точки зрения, завораживая идеальностью исполнения. Но это были не люди. И это решило вопрос.

— Что-нибудь еще есть? — спросил я спустя паузу.

Берг наклонился, изучая внутреннее пространство саркофага, покачал головой.

— Только скелет. Даже клочков одежды нет и никаких украшений.

— Такое впечатление, что его положили туда голым, — задумчиво добавил Дитрих.

— Или прошло слишком много лет, — заметил Сорен и оглянулся на выход. Имперец всегда оставался настороже, проверяя свободны ли пути отхода.

Снаружи не утихала метель, снег валил плотной гущей, кажется с последнего раза еще больше усиливаясь.

Внезапно в окружающем мире что-то изменилось. Сгусток фиолетового огня лениво крутился над ладонью, от получившихся отсветов по стенам склепа скользили тени. Одна из них вдруг протянулась вперед, но тут же свернула резко обратно.

Со стороны это выглядело, как если бы шевельнулась тьма, и вдруг испуганно отпрянула в сторону.

Наемники замерли.

— Кажется оно вас боится, — в голосе Берга мелькнуло опасливое изумление.

Затем он вспомнил с кем говорит и посуровел, в памяти всплыла дорога, усеянная мертвецами.

Я просканировал окружающее пространство, на секунду нахмурился, затем хмыкнул.

Меня, конечно, может и стоит бояться, но дело вовсе не в этом. Это всего лишь обрывки разорванных чар, проявившихся на материальном уровне в виде слабых теней. Они боятся не меня, а моей ауры, что высасывает из окружающего пространства энергию. Немного, совсем незаметно, но достаточно для ослабленного заклятья. И никакого страха здесь, конечно, нет, скорее напоминает, когда подносят горящую спичку к паутине, она дергается и пытается отодвинуться.

— Здесь все мертво, причем уже очень давно, — глухо проронил я.

Мои спутники промолчали. Я посмотрел на вращающийся сгусток фиолетового огня, файерболл на секунду завис, затем втянулся в ладонь, под кожей пробежались лиловые струйки, скользя по венам. Наблюдавшие за этим наемники вздрогнули. Сорен оказался равнодушен к проявлению колдовства, указав на бытовой вопрос обустройства:

— Лошадей придется завести внутрь.

С моей стороны последовал одобрительный кивок. Следующие два часа ушли на готовку ужина и обустройство ночлега. Снаружи продолжала бушевать снежная буря, дверь пришлось немного прикрыть. Крышку саркофага вернули обратно, спать рядом с древним мертвецом было конечно не слишком уютно, но выбора не оставалось.

Ночью снилась всякая чертовщина, в центре всегда находилось стоящее на тонкой кромке зеркало с темной поверхностью. Стоило подойти ближе и заглянуть в него, как появлялось мое отражение, начинавшее быстро меняться, словно потеки воска принимая иную форму. Выглядело жутковато, но я уже научился справляться с такими кошмарами, отключая разум для отдыха при помощи ментальных техник мар-шааг.

Вылезая на утро наружу из склепа, я машинально зажмурился, в глаза ударили солнечные лучи, стояла ясная погода. Тучи рассеялись, от вчерашней бури не осталось следа, только глубокий снег, покрывающий землю ослепляющей белизной.

Рядом шумно дыша, завозился Берг, по очереди выводя лошадей наружу. Начался мучительный спуск вниз, и животные и люди то и дело проваливались, утопая в сугробе. Наемники приглушенно ругались, имперец сохранял ледяное спокойствие, демонстрируя выдержку.

Когда склон остался позади, я в последний раз оглянулся, курган со склепом на вершине казался призрачным миражом. И чем дальше мы отъезжали, пробираясь по занесенной снегом дороге, тем более зыбкими становились очертания, пока наконец окончательно не пропали. Позади вновь расстилалось пустое заснеженное поле.

Я отвернулся и постарался выкинуть из головы странную встречу с гробницей одного из последователей Ушедших.

Мы с трудом пробирались вперед, ориентиром выступала темнеющая полоска зимнего леса. Это продолжалось не меньше четырех часов. Когда до цели оставалось немного и появилась опушка с голыми деревьями, идущий в голове маленького отряда Берг вдруг предостерегающе вскинул руку.

— Что там еще? — я раздраженно дернул повод, заставляя коня прибавить шаг и вскоре остановился рядом с наемником, разглядывая красочную композицию на занесенной снегом дороге.

На земле лежало шесть тел: три лошадиных, три человеческих. Все изуродованы, со вскрытым брюхом. Внутренностей нет, то ли вырваны, то ли съедены. Сердце, печень, почки, легкие — ничего, только кроваво-бурые ошметки, пачкающие белый снег.

Проклятье. Выглядело довольно паршиво.

— Кто-то хорошо пообедал, — хмуро буркнул Берг, изучая останки.

Не сговариваясь, мы с Дитрихом и Сореном подняли головы и тревожно заозирались. Судя по следам, убили людей и лошадей уже после снегопада, а значит тот, кто это сделал находится где-то рядом.

Понадобилось мгновение чтобы осознать данный факт. Сверкнули выхваченные клинки. Воины замирают, настороженно поводя глазами по сторонам. Дитрих и Берг заучено становятся спина к спине прикрывая друг друга. Сорен и я оказываемся чуть в стороне.

Слева от замершей пары наемников шевелится снег. Я выбрасываю руку вперед, активируя «Молот», но не успеваю. Из-под сугроба в воздух выскакивает гибкое продолговатое тело. Дитрих работает, как на тренировке, слегка отклоняется вбок и наносит жесткий удар сверху-вниз. Плещет красным, на землю падает разрубленное напополам тело. Существо визжит, бьется в снегу, но не умирает. Следуют еще два сильных удара, визг затихает.

— Что это за дрянь⁈ — в панике восклицает Берг, поводя острием меча перед собой.

— Заткнись! — рявкаю я, пытаясь разглядеть существо, а точнее то, что от него осталось, одновременно стараясь держать в поле зрения как можно больше пространства перед собой.

Больше всего это похоже на увеличенного в размерах толстого, но короткого червя, покрытого плотным белым мехом с пастью, полной острых зубов.

Все замирают.

— Справа! — кричит Сорен.

Снег снова взрывается, в этот раз в атаку идут сразу две твари, нацелившись на Сорена и меня. Имперец действует в привычной манере опытного рубаки. Шаг в сторону — пропустить противника мимо себя, тяжелый клинок взлетает вверх и тут же обрушивается вниз. Следует мощный удар, разрубая гибкое тело на две неравные части.

И вновь опушку зимнего леса окутывает противный визг.

Я действую по-иному, вызвать клинок уже нет времени, перед мысленным взором вспыхивает символ «Щита», в воздухе мерцает прозрачная пленка. Прыгнувшая из-под снега тварь натыкается на невидимую преграду и ошеломленно отскакивает назад. Я завершаю дело файерболлом. Сгусток колдовского огня попадает в извивающееся тело. Миг — и покрытое шерстью создание обращается фиолетовым факелом.

Сквозь огонь прорывается особенно громкий визг.

Это словно становится сигналом для остальных. Со стороны Берга и Дитриха предостерегающие крики. Сугробы вокруг буквально взрываются, сразу пять или шесть тварей идут в атаку, целясь в руки, ноги и голову.

— Не дайте им подобраться к лошадям!!! — кричу я, одновременно выбрасывая руку открытой ладонью вперед.

Вспыхивает и гаснет символ «Молота». Двух покрытых шерстью зубастых червей бьет с дикой силой, швыряя на ствол ближайшего дерева. Раздается треск, ствол выдерживает, сыпется отвалившаяся кора, твари оказываются необыкновенно тяжелыми.

Сколько в них? Метра полтора? Не меньше. И пасть, способная вызвать зависть акул.

— Еще одна!!! — кричит Сорен.

Дитрих резко разворачивается на месте, тяжелый клинок взлетает вверх и вбок, следует сокрушительный удар. Но в последний миг вытянутое мохнатое тело умудряется каким-то образом изменить траекторию, врезавшись в не ожидавшего атаку с этой стороны Берга.

Наемник валится на снег, тварь и правда весит немало, легко опрокидывает вооруженного воина в доспехах и тут же пытается вцепиться в горло. К счастью для коренастого солдата удачи шея у него защищена стальной сеткой, которую монстру с ходу не удается прогрызть. Защитная экипировка позволяет выиграть время. Пара секунд, этого оказывается более чем достаточно для Дитриха, чтобы подскочить и нанести рубящий удар сверху вниз.

И вновь воздух разрывает противный визг.

Разрубленное пополам тело извивается, в разные стороны брызжет кровь, Берг с проклятьями скидывает тварь с себя и вскакивает на ноги. Руки наемники крепко сжимают меч, держа перед собой, глаза бешенные, рот кривится в ярости из-за того, что какой-то покрытый шерстью червяк смог уронить опытного бойца на землю.

— Слева!!! — кричу уже я и вновь выбрасываю руку вперед.

Знак «Молота» вспыхивает перед мысленным взором лиловым и гаснет. Прыгнувшего монстра откидывает назад, как раз мимо стоящего Сорена. Имперец не теряется и ловко рубит пролетающее мимо существо. Смертельно раненная тварь верещит, но быстро затихает, наполовину утонув в снегу.

На мгновение устанавливается тишина. Повсюду кровь и вываливающая из разрубленных тел монстров требуха. Снежный покров давно потерял свою белую девственность, сейчас опушка зимнего леса напоминает миниатюрный филиал скотобойни.

— Твою мать! — от души ругается Берг, но внимания не теряет, зорко поглядывая по сторонам.

— Что это за уродцы? Никогда таких не видел, — мрачно поддерживает товарища Дитрих.

Наемники уже не стоят спина к спине, поняв, что так неудобно уворачиваться, пропуская мимом выпрыгивающих из-под снега покрытых белой шерстью червей, рубя их, когда пролетают мимо. Встречать на меч напрямую бесполезно, твари слишком тяжелые несмотря на относительно малый размер.

Хотя насчет размера, это смотря с чем сравнивать. Двадцать сантиметров в поперечнике, полтора метра в длину. Гибкие, быстрые, покрытые густой короткой жесткой шерстью белого цвета, пасть усеяна кинжально-острыми зубами. Настоящие зимние монстры.

— Сколько их? — спросил я и уточнил: — Скольких убили?

Воины завертели головами, посчитывая.

— Семь, — выдал итог Берг спустя несколько секунд.

Хмм, семь, вроде подходит. Я немного расслабился, огляделся, основное внимание уделив поверхности сугробов неподалеку. Никакого шевеления под снежным покровом на первый взгляд нет. Значит все гнездо перебили.

— Все закончилось, — изрек я.

— Откуда вы знаете? — тут же осведомился Берг.

Дитрих нахмурился, поддерживая товарища. Сорен остался безучастным, цепко оглядывая заснеженную поверхность.

— Потому что в гнезде обычно ютятся от пяти до семи особей. Похоже мы перебили всех. С чем вас и поздравляю, — я шагнул к ближайшей мертвой тушке. Склонился, становясь на одно колено, взгляд скользнул по кровавой каше, вываливающейся из разрубленного туловища. В ноздри ударил резкий запах гниющей плоти. Это подтверждало догадку, во всех описаниях упоминалась ни с чем не сравнимая вонь.

Надо поторопиться, пока остальное не сгнило, скорость разложения у этих тварей невероятно высока, еще немного и ничего полезного не останется.

Я приподнял руку, активируя «Коготь», через секунду в руке удобно лежал сотканный из теней кинжал с длинным извилистым лезвием.

— Вы знаете, что это, — утвердительно заявил Берг.

С моей стороны последовало небрежное покачивание головой.

— Знаю, — подтвердил я и замолк, занятый работой.

Неудобно говорить, когда вскрываешь мертвую тушку зубастой твари, пытаясь выкорчевать из небольшой головки, сливающейся с остальным телом, крошечные мозги.

Берг и Сорен заинтересовано покосились в моем направлении, наблюдая, как методично взлетает и опускается колдовской нож, пластая переднюю часть монстра на лоскуты. Плотная шерсть мешала сделать все быстро, приходилось внимательно следить, куда опускается лезвие, отрезая небольшие куски.

Главное сделать все поскорей, пока период распада не коснулся самого главного в дохлых чудовищах. Разложение тканей распространяется в организме зубастого переростка очень быстро. Это в том плане забавно, что когда оно живое, в противовес у него невероятная регенерация организма. Благодаря бешенному обмену веществ его практически невозможно убить, если только не порубить на отдельные части.

Но за все приходиться платить, в том числе за бешенную регенерацию. Из-за нее у них короткий жизненный цикл. Живут один сезон, дальше откладывают личинки глубоко в почву и умирают. Следующей осенью появляется новое потомство и все повторяется до весны. Круговорот зубастых тварей в природе.

— Их называют змеелоки, — методично потроша тушки поведал я. — Довольно редкие создания, встречающиеся в некоторых районах средней полосы континента.

— Откуда вы знаете? — Берг с омерзением глядел, как я вытаскиваю кусочки серого вещества из голов тварей, аккуратно складывая каждый на расстеленный кусок грубой ткани.

— Читал о них, — я отозвался рассеянным тоном, занятый работой.

Это было правда, кроме «Записок Аурелия Госта о конструктах магических», находясь в Последнем Приюте я приобрел еще несколько книг, внимательным образом изучив каждую, пока ходил на учебу в Воинский квартал. Днем физические тренировки, вечером умственные. Ничто так не бодрит, вызывая прилив сил, как периодичная смена сферы деятельности.

— И зачем вы их сейчас разрезаете? Вытаскивая эти… это… — Берг сбился.

— Потому что крошечные мозги этих тварей обладают рядом уникальных свойств, полезных при проведении некоторых магических ритуалов, в частности ориентированных на усиление физической оболочки заклинателя, — лекторским тоном пояснил я.

Сорен подтащил переднюю половинку твари, через белую шерсть проглядывала широкая пасть, усеянная зубами, напоминающими лезвия. Да, такой «хлеборезкой» легко вскрыть и человеческое брюхо и лошадиное.

— Спасибо, — поблагодарил я и кивнул на остальные тела валящихся в снегу монстров: — Другие тоже неси. Только с головами, задние части не нужны.

Имперец кивнул и принялся за работу, хватая изрубленные тушки левой рукой, правая продолжала крепко сжимать длинный меч, на всякий случай.

— Полезные свойства этих существ в свое время открыл некто по имени Остер Игилви, — я продолжил спонтанную лекцию, не забывая ловко резать черепа монстров, извлекая наружу кусочки мозгового вещества. — Точно неизвестно, что изначально побудило его изучать этих тварей, но открытие оказалось настолько важным, что Коллегия отметила его особой наградой.

Пальцы в крови, в сером и чем-то буром замерзли, но я не останавливался, торопясь как можно скорее завершить начатое. Скоро станет поздно и все на что будет способно извлеченное вещество стать источником еще одного гниения. От тел змеелоков и так уже начинало сильно вонять. Они разлагались буквально на глазах, подчиняясь биохимии своего странного организма.

— С Остером Игилви связана одна забавная история. Несмотря на талант исследователя, у него была не самая благочинная биография. В частности, он обожал молоденьких девочек и на этом погорел, разрушив карьеру. Одна из совращенных старым сластолюбцем юных девиц оказалась родной племянницей тогдашнего верховного магистра Коллегии. В наказании он сослал беднягу Остера на далекое северное побережье, изучать тамошних моллюсков. Где он и помер на старости лет, в окружении льдин и пронизывающего холодного ветра.

Наемники окончательно расслабились и заухмылялись, поверив, что нападений больше не будет. На моральные страдания давно сдохшего мага им было плевать, зато упоминание пикантных подробностей влечения к юным девицам вызвало веселье.

— Старичок присунул стручок куда не следовало, — хрюкнул Берг.

Дитрих осклабился. Я хмыкнул. И лишь Сорен продолжал сохранять бесстрастное выражение на лице.

— Точно, — подтвердил я, заканчивая с последней тушкой и поднимаясь на ноги, огляделся. — Кажется все.

Имперец подтвердил коротким кивком, он успел быстро перетаскать все тушки тварей ко мне, сильно ускорив процесс. Сейчас на снегу лежала горка мертвых существ со вскрытой черепной коробкой.

Вонь по опушке стояла невероятная. И чем больше проходило времени, тем сильней она становилась.

— Может наконец свалим отсюда, — предложил Берг. Нос наемника дергался, мерзкий запах забивал ноздри, заставляя морщиться.

— Еще рано, — бросил я и быстро огляделся.

Проклятье. Похоже далеко уйти не получится, придется делать все прямо здесь. Я указал Дитриху на лошадей:

— Бери их и уходи в лес. Только мою сумку оставь, — затем переместил пылающий взгляд на Берга и Сорена. — Вы двое, помогайте мне.

И бросился в сугроб, разбрасывая комья снега в стороны, руками и ногами расчищая от снега площадку в стороне от трупов и мертвых тушек хищных тварей. Имперец с наемником недоуменно переглянулись, пришлось рявкнуть:

— Живо! Мне нужно свободное пространство!

Помогло, оба бросились разбрасывать снег в разные стороны. Коренастый мечник изредка матерился, заявляя, что ему за это не платят. Гвардеец работал молча, широкими ладонями мощно и быстро отшвыривая целые пласты сугроба.

К счастью, снег оказался легким и пушистым, оказалось довольно легко освободить необходимый кусок земли. Остатки быстро утоптали. Когда закончили я указал на темнеющую стену деревьев, где скрылся Дитрих, уведя лошадей на поводу.

— Проваливайте и не возвращайтесь, пока не позову.

Уже смекнув, что дело связанно с магией, оба воина с готовностью ринулись догонять товарища. Ни один не хотел становиться свидетелем колдовства с темным оттенком, учитывая, что главный ингредиент брали из тушек мертвых животных.

Аккуратно завернутые в тряпицу и заботливо спрятанные за пазуху кусочки мозгового вещества змеелоков заставляли поторапливаться. Счет шел на считанные минуты.

Я быстро взглянул на висящее над головой солнце, чертыхнулся. Не самое подходящее время для ритуала, стояла морозная, но яркая солнечная погода. Это будет мешать, для таких обрядов лучше всего подходили сумерки, когда наступал кровавый закат. Но выбора нет, либо сейчас, либо никогда, еще немного и проклятые мозги тварей окончательно стухнут.

Так, нужны другие ингредиенты. Сумка, где чертова сумка? Я судорожно оглянулся, к счастью Дитрих не стал швырять ее далеко, оставив на видном месте. Я метнулся к ней и не разбираясь вытряхнул содержимое на землю, быстро начав отбирать нужные компоненты.

Затем настала очередь пентаграммы, чертить на снегу, пусть даже хорошо утоптанном, оказалось той еще задачкой, здесь помогла бы краска, желательно темная и огромная кисть. Но и без этого я справился, создав по памяти сложный рисунок, обращенный двумя лучами на юг и одним главным на север.

Разместил ингредиенты в нужных местах. Быстрый взгляд вновь скользнул по чистому небу и яркому солнцу, вызвав гримасу неудовольствия. Черт бы побрал этих змеелоков, не могли напасть в более подходящее время? Когда их ловлей занимались во времена Коллегии (настоящей, а не нынешней жалкой подделки), то охотничьим партиям категорически запрещалось убивать добычу, платили только исключительно за живые экземпляры, потому что мозги тварей имели дурную привычку мгновенно портиться, теряя необычные свойства.

— Кажется все, — я еще раз огляделся.

Вытащенные мозги змеелоков кусочками серой слизи лежали на развернутом куске ткани в центре пентаграммы. Я стоял у основания, видя всю картину перед собой.

Медленный вздох и такой же медленный выдох, успокоить сердцебиение. Руки опустили на голову капюшон, отрезая глаза и лицо от сверкающего зимнего дня. Теперь посреди поля стояла закутанная плащ мрачная фигура темного мага.

Руки взлетели над головой, ладони крутанулись определенным образом, призывая магическую энергию. Перед мысленным взором вспыхнул Сумеречный Круг. Секунда и по выложенным канавкам в снегу побежали струйки лилового дыма, вырисовывая изображение пентаграммы, наполняя ее мощью и силой.

Три удара сердца и лиловый обратился в насыщенно фиолетовый. Из-за солнца и ясного дня колдовские отсветы были едва видны, но энергия накапливалась в нужных местах, я это чувствовал. Все шло согласно описанию в книгах.

В следующее мгновение воздух задрожал от сдержанного гудения. Вибрации разносились волнами, выходя за пределы пентаграммы. Круг оказался не полностью замкнут, из-за спешки видимо где-то остался зазор. Но это уже было неважно, мозговые кусочки в центре магического рисунка вспыхнули сиреневым, отдавая необычные свойства текущим вокруг потокам энергии.

Собранная мощь стремительно нарастала, подобно лавине погребая под собой Сумеречный Круг. Я раскинул руки в стороны, ощущая, как знак Средоточия начинает исходит ярким сиянием. Миг — и фиолетовый свет полностью затопил разум, вызывая по телу неконтролируемую дрожь.

Мимо проплывали голые деревья. Зимний лес необычно тих, здесь нет ветра, и холод не столь резок, как на открытом пространстве. Уютная, почти убаюкивающая тишина. Даже сугробы не такие глубокие, позволяя лошадям идти без усилий.

Я покачивался в седле, натянув на голову капюшон, закутавшись в плащ. Тело еще потряхивало после наспех проведенного ритуала. Магия изменяла, преобразовывала, перестраивая организм, внося коррективы.

Это не обошлось без последствий, не могло не обойтись, слишком глубокие произошли изменения. Мышцы налились ломотой, появилась слабость, временами выступал пот, впрочем, так же быстро проходивший. Микро-эволюция в ускоренном виде. Вот что это было если говорить научными терминами. Но наукой тут и не пахло, все сделало колдовство.

Символ «Средоточия», заключенный в центр Сумеречного Круга, в очередной раз претерпел трансформацию. Теперь это было нечто совершенно иное, несущее в себе признаки сразу нескольких знаков начиная с Метки Тонких Путей и заканчивая физическим усилением.

Мне было плохо, но оно того стоило.

Дитрих, Берг и Сорен не лезли с глупыми расспросам. Поняли, что я с собой что-то сделал, использовав извлеченные части мертвых хищников, и теперь настороженным взглядом провожали каждый мой шаг.

Смешно. Кажется, после ритуала, они стали бояться меня больше, чем после устроенной бойни на дороге, ведущей в Последний Приют. Ведь там все выглядело понятно, случился бой, и колдун победил, использовав смертоносную магию. Но когда та же магия применялась для изменения тела, это внушало больший страх.

Предрассудки и инстинктивное опасение, что проклятый колдун может превратить человека в чудовище. Это вызывало ужас у простых людей, худший чем смерть, чем файербол, насквозь прожигающий воина в полных доспехах.

Но я не мог поступить иначе. Древнее искусство пути духа учит, что процесс самосовершенствования никогда не должен останавливаться. И дело тут не во внутренних установках характера или физической форме, это касается всего, начиная от разума и заканчивая аспектами, касающимися всех сторон жизни.

Любая задержка — регресс, деградация и откатывание назад. Всегда нужно идти вперед, иначе никак. Если замрешь, станешь слабым. А мар-шааг не терпит слабость. Если ты слаб, то уязвим. Всегда самосовершенствуйся, во всем, в телесных и в магических формах. Нет предела, есть только лень и нежелание возвыситься над собой прежним. Превзойти вчерашнюю версию себя, превратив в идеал нынешнего.

Поэтому, когда я понял, что представляют из себя разрубленные твари и какую ценность несут, то поспешил воспользоваться ситуацией, изменяя и наделяя тело возможностями, которые невозможно переоценить.

Поэтому, и конечно потому, что это давало невероятное преимущество. Вчера я был другим, сегодня стал чем-то новым, в полном соответствии с постулатами мар-шааг.

И полученный приз стоил риска схватки со смертельно опасными хищниками.

Я провел рукой, на секунду воздух вокруг ладони сгустился черным облачком. Когда оно растаяло, пальцы сжимали призванный кинжал из темного металла, одновременно напоминающего сталь и стекло.

Дальше небольшой надрез на внешней стороне запястья. Лезвие скользнуло, легко рассекая кожу на глубину миллиметра. Почти сразу проявилась тонкая полоска крови. Но долго это не продлилось, секунда и края ранки сомкнулись, притягиваясь друг к другу словно магнит. Через мгновение следов не осталось. Рана исцелила себя.

Ускоренная регенерация, вот ради чего я так надрывался.

Средоточие поглотило способность змеелаков к быстрому восстановлению и передало его организму, распространяя через глубокую внутреннюю перестройку.

Не сдержавшись, я снова порезал руку и наблюдал, как кожа сначала разошлась, выпустив кровь, а затем края начали стягиваться. Со стороны выглядело совершенно сюрреалистично. Но оно несомненно того стоило. Результат проведенного в спешке ритуала, который по итогу все же сработал. Регенерация усилилась и весьма существенно, отрубленную руку вряд ли отращу мгновенно, но спустя какое-то время при должном уходе должна вновь появится, если не мешать и все правильно делать. Не говоря уже о более легких ранах, вроде мелких порезов, как сейчас, которые исчезали буквально на глазах.

Это было на уровне полноценного заклинания «Восстановления», причем не только малой формы, но и средней, а возможно даже большой, способной поднять тяжелораненого на ноги за пару часов.

Впрочем нет, до максимального прокаченного целительского заклятья регенерации конечно далеко. Там иной принцип работы, более всеобъемлющий, способный одновременно воздействовать на весь организм, буквально давая ему вторую жизнь за короткий промежуток времени. А регенерация тканей — это немного другое.

— Но тоже вполне даже очень неплохо, — задумчиво пробормотал я, не удержавшись и в третий раз резанув девственно чистую кожу кинжалом.

Проклятье, надо прекращать, иначе превращусь в одного из тех психов, которые любят резать себя, испытывая боль. С учетом, что порезы моментально заживают, это могло стать нездоровой зависимостью.

Я развеял заклятье «Когтя» и потянулся к фляжке с разбавленным вином. Последовал долгий длинный глоток. В голове слегка прояснилось, сухость из горла исчезла, боль в суставах и мышцах поутихла. Процесс перестройки организма еще до конца не завершился, в книгах указывалось, что должно пройти не меньше двух суток, прежде чем изменения можно будет считать завершенными.

Неважно, подожду хоть две недели или два месяца, такая способность слишком важна, чтобы обращать внимания на подобные мелочи. Когда-то это может спасти жизнь.

Тем временем местность вокруг незаметно менялась. Деревья мельчали, затем вдруг начали увеличиваться в размерах пока наконец не превратились в гигантские дубы. Переход оказался плавным из тех, когда вдруг осознаешь, что едешь уже по совершенно иному лесу. Снега здесь почему-то лежало немного, должно быть задерживали кроны, которые даже без листвы представляли собой жуткое переплетение густых веток на невероятной высоте.

Толщина стволов поражала, понадобились бы несколько человек, чтобы обхватить даже один. Гиганты находились на значительно расстоянии друг от друга по сравнению с обычными деревьями, иначе исполинам не выжить. Никаких кустарников или других деревьев, корневая система высасывала из земли все, не делясь с остальными.

На ум приходило определение зачарованного леса. Откликаясь на мысль по губам скользнула усмешка. Иронично, учитывая кем я являюсь сейчас и в кого постепенно превращаюсь.

— Темнеет, — указал Берг, развернувшись в седле. — Может найдем место для ночлега? Чтобы не тыкаться потом в потемках.

И заработал от меня разрешающий кивок, выглядевшее со стороны, как покачивание головы, скрытой капюшоном. День и правда пролетел незаметно, сначала выбирались из наметенных сугробов в полях, спускаясь с холма с гробницей, затем схватка со змеелоками, затем ритуал, потом приход в себя после ритуала, когда разум периодически отключался, позволяя телу вставать на автопилот. Не успели опомниться, как солнце начало клониться к закату. В лесу это еще больше заметно, под кронами даже голых деревьев темнеет особенно быстро.

Подходящее для лагеря место нашли быстро, точнее его даже не искали, выбрали основание ближайшего дерева-гиганта и остановили лошадей. Не понадобилось особо усердствовать, чтобы расчистить площадку, снега оказалось немного, чуть выше по щиколотку.

А вот с дровами пришлось повозиться. Ближайшая ветка оказалась на высоте десятиэтажного дома толщиной с магистральную газовую трубу. Лезть наверх, тем более рубить такое чудовище, разумеется, никто в здравом уме не собирался, поэтому ограничились сбитой со ствола корой и приличным куском выглядывающего из-под земли корня.

Когда запылал костер настало время готовки ужина. Я не стал мешать, усевшись в стороне, глядя в огонь, искоса наблюдая за спутниками.

Видно, что Берг сгорал от любопытства, но более осторожный Дитрих знаками дал понять приятелю, что лучше с расспросами не лезть. Секреты колдунов вещь опасная, сегодня ты продаешь ему свой клинок, сопровождая и охраняя, а завтра ваши дорожки расходятся, и колдун убивает тебя, чтобы сохранить в тайне собственные секреты.

Сорену же казалось было плевать, что произошло на опушке, колдовской ритуал его не волновал, больше заботило собственное будущее, в настоящий момент покрытое туманом неопределенности.

Брошенные семена дали всходы, имперец все чаще задумывался о том, что будет после того, как достигнем долины и уговор будет выполнен. Он не сомневался в моем слове, что отпущу, но не знал, что делать дальше.

Если подумать вариантов немного. Перебежчик, предатель, шпион — какими только эпитетами его не наградят стоит вернуться обратно в имперскую гвардию. Бывшие товарищи отвернуться, начальство начнет задавать вопросы, и в конечном итоге все закончится дыбой и раскаленными щипцами палача.

Мне оставалось лишь терпеливо ждать, наблюдая со стороны. Рано или поздно расстроенный разум имперца придет к нужным выводам и тогда останется лишь подсекать, не давая рыбке соскользнуть с крючка.

Экипированный в артефактную броню воин, тренированный и обученный, станет хорошим приобретением. Нужна только малость — собрать эту самую броню. Оригинальную с вплетенными в металл защитными и атакующими плетениями, а не эту жалкую подделку, надетую на Сорена в данный момент.

Это обойдется дорого, плюс возникал вопрос дополнительного контроля на случай, если воин вздумает выйти из подчинения. Наверное, лучше всего это сделать через доспехи, внедрив в структуру контур экстренного отключения. Колдовская экипировка слишком опасна, чтобы оставлять ее без присмотра. Только как это осуществить на практике? Нужно хорошенько подумать…

Поток размышлений прервало появление Берга, в руке наемник держал металлическую кружку, над краями шел пар.

— Подогретое вино со специями, — сообщил он, протянув напиток.

Я благодарно кивнул, принимая кружку двумя ладонями, с удовольствием ощущая, как тепло согревает руки. Сделал осторожный глоток. Действительно ничего, в морозную погоду только такое и пить. Лучше всего завернувшись в плед, сидя в кресле перед пылающим камином. Но где сейчас плед и камин, лишь зимний лес с циклопическими деревьями, снег и дорожный плащ на плечах…

— Дитрих спрашивает сколько еще ехать до долины, — проронил Берг, потоптавшись на месте.

Я метнул быстрый взгляд на второго наемника, тот возился с мешками с провизией, доставал котелок, мясо, крупы, собираясь готовить наваристую похлебку. Судя по сосредоточенному выражению лица, сейчас его волновала предстоящая готовка, а вовсе не оставшееся время до конца пути. Значит Берг всего лишь придумал отговорку, чтобы начать разговор.

— С учетом пройденного пути не больше пяти дней, — ровным тоном произнес я.

Получив ответ, коренастый наемник не уходил. Стало окончательно ясно, что вопрос о времени лишь завязка перед главной темой беседы.

— Не мнись, говори прямо, что хотел, — слегка грубовато буркнул я.

Берг оглянулся на приятеля, затем на Сорена, занимающегося лошадьми, сказал:

— Как мы будем защищать лагерь? Если те зубастые твари вдруг снова нападут.

Верно, а я уже успел забыть про змеелоков, слишком занятый мыслями о приобретенных за их счет новыми умениями. Но воины помнили, для них это произошло несколько часов назад и вид хищных тварей до конца не выветрился из головы. Разгоряченное воображение рисовало одну картину страшнее другой. Как наемники спят, как покрытые густой жесткой шерстью черви не выпрыгивают из-под снега, а тихо выползают, в последний момент бросаясь вперед, вцепляясь в брюхо, в мгновение ока прогрызая и выедая внутренности.

Представленная картинка оказалась столь красочна, что я тряхнул головой. Да, будет обидно вот так сдохнуть, оказавшись кормом для хищных тварей, живущих всего один сезон…

Стоп, перед глазами всплыла страница с описанием жизненного цикла змеелоков и их привычек.

— Предпочитают не селятся в одном ареале обитания, считая другие особи естественными конкурентами, — тихо проронил я, цитируя отрывок из текста.

— Что? — не понял Берг.

Я очнулся.

— Говорю других гнезд поблизости нет, скорее всего даже в нескольких дневных переходах. Эти твари терпеть не могут себе подобных, если только сами не из одного помета. А период спаривания начинается ближе к весне, тогда и начинается цикл миграции. Но он тоже ограничен определенным радиусом.

Наемник все еще хмурился, кажется, он не понял большей части сказанного.

— В общем других нападений можно не ждать, — перевел на понятный язык я.

Берг кивнул, судя по виду не слишком удовлетворенный ответом, но другого у колдуна нет, пришлось брать что дают.

— Ужин будет через час, — сказал он и ретировался.

О проведенном ритуале солдат удачи даже вскользь не упомянул. А я вдруг подумал о внесенных в собственный организм изменениях и Ушедших. Любопытно, могло быть так, что раньше рогатые выглядели по-другому, и все случившееся с ними изменения стали результатом похожих коррекций на уровне организма. Как направленная магическая эволюция, вызвавшая полную смену облика.

Могло быть такое? Вполне. Но уровень вмешательства там скорее всего превосходил на порядок то, что я делал со собой, используя Сумеречный Круг и Средоточие.

Не зря в Коллегии с определенной долей опаски относились к таким экспериментам, понимали, к чему это может привести. Разумеется, понадобилось бы огромная прорва времени, века, возможно тысячелетия, но итог был один — появилась бы еще одна магическая раса, отличная от человеческой.

Но для этого пришлось бы проводить целенаправленные работы: селекция, скрещивание, внедрение глубоких внутренних изменений через магический облик. Все для появления новых «образцов», обладающих более устойчивыми и продвинутыми характеристиками.

Забавно, но философия мар-шааг о непрерывном самосовершенствовании вполне органично вписывалась в такую концепцию.

— Новая магическая раса и новый мировой порядок, — я хмыкнул, представив открывавшуюся картину. — Магистры Коллегии глупцы, что не разглядели такую возможность, сейчас бы правили миром, похоронив Старую империю вместе с Троном и Двором.

Но этого не случилось. Может испугались размаха, может имперские чиновники дали по рукам, вовремя сообразив куда ветер дует, может сыграла природная настороженность ко всему неизвестному.

У меня таких моральных запретов и внутренних страхов нет. Дитя технологического мира, я легко относился к подобного рода вмешательствам в свой организм, воспринимая это на уровне хирургической операции или генетической терапии для правки генома.

И конечно сыграла роль сущность Га-Хора, к концу смерти он вообще ничего не боялся поэтому и смог выжить, перейдя к бестелесной форме существования. Наверняка хитрец изучал запретные практики, иначе как бы по-другому превратился в инфернальную тень? Так что для него, как и для меня, не было подобных запретов. Тем более, что заходить далеко, как например маг-уродец из Мертвого Урочища, я не собирался. Вот у того точно тормозов не было, и это тоже не хорошо.

Я сидел у костра, грея в руках горячую кружу с вином и специями. Над огнем висел походный котелок, внутри булькало сытное варево из пшена с травами и кусочками мяса. Дитрих изредка снимал пробу ложкой, прислушивался к себе и добавлял соли. Берг и Сорен сидели по разные стороны, обсуждая порядок дежурства. Постепенно темнело, завтра с утра снова в путь.

— Что это? Там кажется что-то есть, — Берг натянул поводья, заставляя лошадь остановиться.

— Вроде стена, — Дитрих повторил маневр напарника и теперь вглядывался вперед, напряженно хмуря брови.

Шел третий день пути по гигантскому лесу, за это время ничего заслуживающего внимания не произошло, за исключением встречи с парой странных птиц, паривших между необъятных стволов словно между горными вершинами.

— Похоже на заостренный бревенчатый частокол, такими обычно окружают деревни, — внес лепту Сорен, в этот раз решив не отделываться молчанием.

Я подал коня вперед объезжая спутников и почти сразу тоже остановился, вдали между циклопическими деревьями и правда виднелся краешек чего-то рукотворного, чего в обычном лесу не должно быть.

Поселение? В центре необъятной чащи? Какого дьявола оно тут забыло? Не нашло другого более подходящего места⁈

Я не выспался и был раздражен. Сны о рогатых в последнее время начали стихать, но после склепа будто получили подпитку и навалились с новой силой. Медитативная техника мар-шааг не спасала, лишь позволяла впадать в забытье, балансируя между сном и явью.

Каждую ночь я видел проклятое зеркало и свое меняющееся отражения в нем. Красные глаза, изогнутые, в чем-то даже изящные рога, уходящие назад. Впалые щеки, серая плотная кожа, черные когти вместо ногтей, длинные пальцы с выпирающими фалангами и высокое худощавое тело.

Есть от чего сойти с ума.

Хуже того, в последнее время появилось что-то новое. Ощущение, будто, когда смотрю в проклятое зеркало, кто-то незримый смотрит в ответ. Кто-то необъятный, прячущийся за отражением в куске непроглядного мрака. Глядит и видит насквозь.

Попытка вглядеться во тьму всегда заканчивается одинаково — появляется чувство будто заглядываю в бездну. Но самое ужасное, страха не возникает, наоборот, появляется желание шагнуть вперед, проходя сквозь зеркальное отражение, прыгая в бездну, раскинув руки в стороны, отдавшись на волю древних темных сил.

И тогда перед глазами всплывает видение пирамиды, ведущей в мир багрово-красных небес и бесконечной пустыни с мощными пылевыми бурями. Это длиться миг, но отпечатывается на радужке глаз словно контрастное фото. Следом появляется плита-портал со стелящейся над поверхностью белесой дымкой, будто приглашая взойти на нее и переместиться в другое место.

В этот момент просыпаюсь, помня весь сволочной сон до последней детали. В течении дня его заволакивает повседневными делами, но затем вечером все повторяется вновь.

Злили даже не дурацкие кошмары об Ушедших и их магии, а что не мог это контролировать. Это по-настоящему бесило, заставляло злиться, нарушая привычную концентрацию бесстрастного спокойствия адепта мар-шааг.

А между тем мои спутники продолжали начатое обсуждение.

— Не похоже на обычную деревню, — возразил Берг. — Скорее на укрепленный форт, смотрите какая высота стен.

— Это не стены, а частокол, — въедливо поправил Дитрих.

— А какая разница? — удивился Сорен.

Имперец в последнее время вел себя более свободно, несколько дней, проведенных в дороге, растопили лед отчуждения, удалив неловкость случайно оказавшихся вместе незнакомцев.

Однако о статусе пленника Сорен не забывал, вел себя подчеркнуто корректно, вступая в разговоры лишь когда это позволяли обстоятельства и никогда не спорил, предпочитая сразу сдавать назад, показывая, что общается лишь из вежливости.

Наемники так же помнили зачем их наняли и отвечали тем же, не переходя определенные рамки, не сближаясь и всегда соблюдая дистанцию, глядя на воина в черном, как на человека, которого в какой-то момент придется убить.

При этом обе стороны по молчаливому уговору не задевали тему разрушенного города под горой, предпочитая общаться на нейтральные темы. Впрочем, полноценным общением это трудно назвать, скорее случайно оброненные реплики и брошенные в ответ такие же короткие фразы.

Да, странные все-таки взаимоотношения в нашем невеликом отряде.

— Кому нужен форт в такой глуши? Здесь даже дорог нормальных нет, — буркнул Дитрих.

Берг пожал могучими плечами. В ответ на движение теплый дорожный плащ разошелся, показывая широкий стальной нагрудник. Как и Сорен, наемники почти не снимали доспехи, предпочитая все время оставаться настороже. Меч всегда под рукой, разве что шлем иногда снимали, но держали в доступной близости, чтобы в случае чего быстро водрузить на голову.

Сейчас как раз настал такой момент и наемники, и имперец напряженно вглядывались в даль, полностью готовые к бою.

Благодаря огромным пустым пространствам между циклопическими деревьями мы издалека заметили частокол. Даже не его, а лишь краешек, слишком явно бросавшийся в глазах на фоне обычного леса. И теперь гадали, кому понадобилось возводить постройки посреди огромного безлюдного лесного массива, по которому мы ехали уже третьи сутки.

— Разбойники, — выдал новую теорию Берг, хлопнул по луке седла одетой в перчатку ладонью. — Точно говорю, разбойники!

Долговязый Дитрих скептически покосился на коренастого приятеля.

— Откуда тут разбойники? До ближайшего торгового тракта минимум четыре дня пути. И это, если ехать напрямую, как мы.

Мне теория тоже показалась сомнительной, пока не разомкнул уста Сорен.

— Зимовка, — сказал он.

Остальные нахмурились, обдумывая прозвучавшее замечание.

Берг хлопнул себя по бедру, оставив в покое луку седла.

— Точно! Зимовка, чтоб ей в нижних мирах икалось от последнего дыхания спящих богов!

Я быстро прикинул, теория выглядела логичной, это объясняло нахождение в глуши, куда вряд ли заберутся даже случайные путники (мы исключение из правил), не говоря уже о представителях правопорядка из числа местных феодальных дружин.

Забиться в глухой угол, переждать зиму, когда дороги замирают и промысел останавливается. С другой стороны, обычным крестьянам точно нет резона строить поселение в лесу, это невыгодно с экономической точки зрения. Здесь нет полей. Где растить урожай? На что жить? Охотой и собирательством? Небольшой хутор из пары семей еще мог таким образом продержаться, но точно не сотня другая селян. Особенно когда знают, что можно жить по-другому. Кто бы не построил частокол он явно не имел отношения к деревенским.

— Если это разбойничье логово, то они не могли не выставить дозорных, — правильно указал Сорен.

Берг и Дитрих одинаково кивнули, но плотно сбитый наемник все же заметил:

— Мы с глухой стороны стены, которую едва видно. К тому же они наверняка убеждены, что в такую глушь никто не припрется, особенно зимой.

Я понимал, что спутникам просто скучно, однообразие дороги у всех сидело в печенке, и разговор развеивал это состояние, служа хоть каким-то развлечением в пути. Они могли трепаться до вечера, строя разные теории и выдвигая предположения, но время не ждет, и долина с тремя крепостями сама себя не найдет.

Лично мне плевать кто забрался в лесные дебри и выстроил здесь деревянную крепость. У меня свои крепости имелись, которые необходимо отыскать.

— Ладно, поглазели и хватит, возьмем вправо и объедем по дуге, — сказал я.

Я потянул повод, заставляя лошадь свернуть в сторону, Берг и Сорен повторили маневр, Дитрих прикрывал.

Какое-то время мы двигались в тишине, зорко наблюдая за направлением, где находился форт неизвестных. Бревенчатый частокол то появлялся, то исчезал, показываясь разными частями. Мы и правда заехали к нему с задней части. Судя по форме, оно имело форму неправильного четырехугольника, перекрывая пространство между стволами огромных деревьев.

— Что-то тихо, может внутри нет никого? — задумчиво пробормотал Берг.

Из-за высокого забора, составленного из плотно подогнанных заостренных бревен и правда не доносилось ни звука, либо же мы находились слишком далеко.

— Подъезжать ближе не будем, — строго предупредил я, не желая ввязываться в очередные неприятности.

— Да я и не предлагал, — быстро отозвался Берг, руками показывая, что в мыслях не держал переться в непонятное логово лесных обитателей. Являлись они разбойниками или кем-то еще.

Мы делали круг по широкой дуге объезжая поселение, и чем больше проходило времени, тем яснее становилось, что это и правда форт. Мелькнули даже невысокие башенки и нечто напоминающее бревенчатый мостик, переброшенный через ров, похожий на неглубокий овраг. Дно засыпано снегом, но внизу наверняка торчат острые колья, вкопанные в землю. Свалишься, мало не покажется, насадит, как бабочку на иголку.

Все выстроено добротно, по всем правилам воинской науки. Это навевало на интересные мысли.

— Может солдаты строили? — предположил я. — Слишком уж добротно для обычных разбойников.

— Или дезертиры, — возразил Дитрих.

Да, такое тоже могло быть, и первые и вторые обладали схожими навыками для возведения укреплений. Тем более особо сложного ничего нет, главное знать, что и как делать. Или показать, контролируя процесс со стороны.

Над частоколом мелькнул сизый дымок, почти незаметный, если тщательно не приглядываться, но бросающийся в глаза, если внимательно наблюдать.

— Хозяева дома, — вынес вердикт Сорен.

Я кивнул. Все верно, хозяева дома, а значит лезть туда не стоит. Сначала встретят ударом меча, а затем уже будут задавать вопросы за каким чертом мы туда полезли. И неважно, разбойники это или кто-то другой.

К тому же для случайных путников в глухом лесу принципиальной разницы между дружиной местного барона и разбойничьей шайкой нет. И те и другие воспользуются возможностью, ограбят, мужчин перебьют, женщин разложат на земле, задрав подол, а после того, как потешат плоть, пережует глотки. Схема отработана не раз и не два и не являлась чем-то исключительным. Главное свидетелей не оставлять. Другое дело оживленные тракты, там состоящие на службе вояки такого себе конечно не позволяли.

Дымок вновь показался, на этот раз долетев вместе с запахом жарящегося мяса. Воображение живо нарисовало посреди двора кострище с углями и подвешенную на вертеле над огнем тушу оленя.

— У кого-то обед, — завистливо вздохнул Берг.

Дитрих тихонько рассмеялся. Сорен хмыкнул, но ничего не сказал. Я ударил пятками коня в бок, заставляя двигаться.

— Поехали.

Мы двинулись дальше и несколько минут ехали в молчании. Лошади неспешно перебирали ногами, разбрасывая неглубокий снег.

Внезапно Берг предостерегающе поднял вверх сжатый кулак, предупреждая об опасности. Одновременно с этим послышались невнятные человеческие голоса. Судя по направлению, они двигались прямо к нам, грозя вынырнуть из-за ближайшего необъятного ствола гигантского дерева.

Самое дурацкое, что спрятаться времени не оставалось, да и куда тут прятаться, только завернуть за ближайшее дерево, но по следам на снегу нас мгновенно обнаружат.

— И кто сказал, что хозяева сидят дома? Похоже они гуляют, — задумчиво проронил Сорен, намекая на обитателей за бревенчатым частоколом.

Да, идиотская ситуация. С другой стороны, кто же знал, что зимой найдутся желающие шарахаться по зимнему лесу, если есть альтернатива в виде убежища с высокой стеной из крепких заостренных бревен. Лично я бы сидел у костра, ожидая, пока олень (или кого они там жарили на вертеле на костре) хорошенько прожарится.

— Первыми не убивать, — строго предупредил я. — Может это и правда чьи-то солдаты.

— Ну да, делать солдатам нечего, как забираться в такие дебри, — скептически откликнулся Берг, но меч придержал, положив на луку седла, наконечником в сторону.

Сорен и Дитрих тоже вытащили клинки, чтобы не терять в случае чего драгоценных мгновений, но небрежно прикрыли плащами, чтобы обнаженные лезвия не спровоцировали раньше времени драку.

Чужаки появились из-за ствола гигантского дерева, увидели нас и тут же остановились. Несколько секунд ошеломленно таращились, не понимая, откуда могли взяться посреди леса четыре всадника.

Они явно чувствовали себя тут как дома, поэтому и часовых в башенках над частоколом нет и никакой системы дозорных, предупреждающих о появлении гостей за несколько миль, до того, как они подойдут к форту. Должно быть мы первые кто сюда заглянул с момента, как наступила зима и никого здесь до весны не ждали. Если сюда вообще кто забредал даже летом.

— Вы еще кто такие… — начал щербатый мужичок, идущий во главе группы из пятерки бойцов.

Все при оружии, одеты тепло, поверх нечто напоминающее кожаные доспехи. А точнее что-то похожее на защитные нагрудники, усиленные вплетенными кусками проволоки.

Нет, на солдат точно не тянут. Скорее на кандальников, рожи щербатые, у некоторых в оспинах, заросшие по максимуму. Даже в самом захудалом отряде любой десятник заставил бы подчиненных поддерживать внешне приемлемый вид. Эти же, казалось, не мылись, ели и спали не снимая одежды с осени, когда начались первые заморозки.

— Спокойно, мы не хотим неприятностей, — сказал Берг. — Просто едем мимо.

И тем самым совершил ошибку. Таким индивидам нельзя показывать слабость, тем более оправдываться. Любой намек и начнется агрессия.

Так и произошло, мужичок ощерился беззубым ртом.

— А кто сказал, что здесь можно так просто проехать мимо? — глумливо осведомился он.

И Берг понял свой промах. Последовал быстрый взгляд в моем направлении. Я небрежно кивнул, но недооценил скорость реакции со стороны лесных обитателей. Не успел наш безмолвный обмен мнениями с коренастым наемником закончится, как стоящий за правым плечом щербатого мужичка малорослый боец взмахнул рукой.

В воздухе мелькнул брошенный нож. Сорен, в кого целился недомерок, инстинктивно отклонился вбок, одновременно вскидывая меч на уровень лица. Звякнуло. И отбитый нож кувыркаясь отлетел в сторону, утонув в снегу.

Берг и Дитрих больше не стали ждать и подали коней вперед, обрушивая удары с седла по врагам. Разбойники не ожидали такого напора и попятились. Но двоим это уже не помогло, разрубленные тела упали, разбрызгивая по сторонам кровь.

— А-а-а-а!!! — вдруг завизжал щербатый, успевший в последний миг отклониться от взмаха клинка Дитриха. Кончик меча задел ключицу, легко пройдя сквозь подобие кожаного доспеха. Флегматичный наемник рубил разбойников с таким же спокойствием, с какой рубил дрова.

Еще один метнулся вправо и бросил топор, нацелившись в Берга, тут же выхватил второй и попытался ударить по лошади Сорена. Имперец не растерялся и обрушил клинок на слишком шустрого противника. Тот успел вскинуть топор навстречу блокируя удар, но не учел паршивого качества собственного оружия. Изделие умельцев с Закатных Островов играючи срезало часть лезвия топора, более пригодного рубить дрова, чем для боя, и грубо обструганную ручку, погрузившись на ладонь в предплечье владельца.

— А-а-а-а!!! — второй крик дикой боли разорвал лес.

Я поморщился, если каждый, перед тем как сдохнуть, будет так орать, то они половину чащобы перебудят, не говоря уже о своих приятелях за бревенчатой стеной.

Но оставшиеся в живых уже сообразили, что напоролись не на случайно заблудившихся путников, кого по привычке можно пощипать, а на волков, с радостью ввязавшихся в драку.

Может не стоило так плотно закутываться в плащи пряча оружие и доспехи? Глядишь разошлись бы мирно. Подумал и сам себе возразил: не разошлись бы, не в природе разбойничьих шаек отпускать так просто добычу, пусть она и оказалась зубастой.

Словно подтверждая последнюю мысль с шумом распахнулись ворота деревянного форта, через бревенчатый мостик хлынула разномастная вооруженная толпа. Уроды все-таки услышали вопли подыхающих приятелей. Дерьмо.

Я вздохнул и обратился к Сумеречному Кругу. Через секунду за моей спиной колыхалась тьма.

Щупальца из черного дыма ударили быстро и зло, нанизывая нападавших на острые жала. Набегающие порядки смешались, послышались вопли ужаса. Не такого разбойники ожидали, когда выбегали из лесной крепости. Четверых всадников смяли бы толпой, порубили и коней, и наездников. Никто бы и опомниться не успел. Подавляющее преимущество, есть подавляющее преимущество. Особенно когда удары сыпятся со всех сторон, вертись не вертись в седле, все равно пропустишь удар. А если коню подрежут ноги — считай проиграл. Раненное животное сбросит, и враги легко добьют.

Но вместо этого навстречу рванули сотканные из тьмы жгуты, действующие словно живые.

Одного разбойника не прознает насквозь, как других, а хватает за руки и ноги, вознося в воздух. Тело выгибается дугой, громко хрустят сломанные позвонки. Дикий крик разносится над сражением. Перебит хребет, не жилец — машинально отмечает сознание и переключается на другого.

Сорен и Дитрих рубятся молча, остервенело раскраивая черепа с седла, не давая подойти к себе слишком близко. Берг изрыгает ругательства, заставляя лошадь вертеться. Всех троих почти сразу взяли в кольцо, слишком много оказалось разбойников.

Но долго это не длиться, псеводразумная тьма собирает жатву, убивая за раз по двое и трое и вскоре вокруг становится посвободней. Обитатели деревянного форта понимают, что драка идет не так, как ожидалось, и пытаются сдать назад, отступая к воротам.

Поздно.

Я подаю коня вперед, тот с удовольствием сбивает оказавшегося на пути лесного бандита. Тело в утепленной куртке с надетым поверх нагрудником из плохенького железа швыряет назад.

Тьма позади шевелиться и жадно устремляется к свежей добыче, но одно заклинание не может победить всех врагов, слишком много вокруг противников. Приходиться помогать.

Перед мысленным взором вспыхивает Сумеречный Круг, символ «Молота» зажигается и гаснет. Выброшенная вперед рука указывает заклинанию направление. И сразу пятерка бегущих разбойников возносится в короткий полет, получив удар плотно сжатой волны воздуха.

Еще один пытается отбежать, доставая из-за спины лук. Руки шарят в колчане, доставая стрелы.

Ну уж нет, у нас тут другая вечеринка.

Я зажигаю над ладонью файреболл. Сгусток фиолетового огня на мгновение вспыхивает особенно ярко, бьет по глазам ближайших разбойников. Слышится вопль, исторгнутый множеством глоток:

— Маг!!!

Заторможенные кретины, а убивающая тьма, не проявление магии? Я швыряю огненный шар в лучника. Тот уже наложил на тетиву стрелу и готов стрелять, кажется целя в Берга. Но угадать сложно, все происходит слишком быстро, наемники с Сореном все время передвигаются, с удивительной сноровкой прикрывая друг друга.

В ход идут не только клинки, но и лошади. Последние показывают неплохой результат, кусаются, бьют грудью и даже копытами. Это не смирные крестьянские лошадки, эти могут загрызть.

Лучник становится в красивую позу стрелка и… умирает. Файерболл прожигает насквозь.

— Аргх-хх!!!

Тело дергается и падает в снег. Кончено.

Какой-то мордоворот с вколоченной бородой и взглядом безумца бросается на меня со вздетым над головой топором. Ему плевать на колышущуюся за моей спиной тьму, плевать на сотканные из черного дыма жгуты, он хочет добраться до мерзкого колдуна и покарать за нечестивую магию, убивающую с такой легкостью товарищей.

Это настолько явно отпечатывается на перекошенной морде, что немного теряюсь. Откуда подобная дурость? Все мозги ушли в мышцы? Совсем не соображает идиот?

Видимо так. Верзила превратился в берсерка, почему-то думая, что это поможет. Но теневой сущности плевать на ярость разбойника, она подхватывает здоровяка и возносит массивное тело в воздух с легкостью обычной пушинки.

Подчиняясь мысленному приказу, черные жгуты подносят брызжущего слюной мордоворота ближе, он отчаянно машет топором, пытается достать меня, но не может. И в какой-то миг случайно заглядывает под тьму надвинутого на голову капюшона.

Безумные глаза смотрят на меня, а я смотрю в них, и ментальная половинка темной сущности с радостью скользит вперед, врываясь с мозг тупого громилы. Здоровенное тело обмякает, из разжавшихся пальцев в снег падает огромный топор.

И это зрелище — поднятый черными щупальцами в воздух громила перед всадником в темном плаще с надвинутым на голову капюшоном, обмякший и безвольный, вызывает среди нападающих особенный ужас.

Ни файерболл из колдовского фиолетового пламени, ни невидимая воздушная волна, бьющая с ужасающей силой, ни даже пронзающие тела жгуты тьмы, не оказывают такого воздействия.

Сражение замирает, все смотрят на умирающего громилу, и вдруг с удивительной четкостью представляют себя на его месте. Это окончательно все решает. Остатки решимости убить хоть одного всадника исчезают, разбойники разворачивают и бросаются бежать, не заботясь о стоящих рядом товарищах. Теперь это уже не попытка организованно отступить, сохраняя подобие порядка, а беспорядочное бегство в иступленном желании сохранить жизнь.

Дитрих и Берг радостно гикают и бросаются в погоню, рубя с седла направо и налево, раскраивая черепа, безжалостно добивая всех, кто подвернется под руку. Сорен действует более осмотрительно, методично расправляясь с теми, кто еще мог держать оружие, а затем занимает позицию напротив распахнутых ворот форта, готовый встретить новое подкрепление для врагов.

Но оттуда никто выходит. Лес неожиданно окутывает мрачная тишина. Я киваю имперцу и подаю лошадь к распахнутым створкам, основное внимание уделив небольшим башенкам на бревенчатом частоколе над воротами. Обычно там должны сидеть лучники, но сейчас никого нет.

На земле вокруг тела, красные брызги крови пропитали снег. Убитых много, не меньше двух-трех десятков.

Я качнул головой, указывая на ворота, Сорена понятливо кивает в ответ. Мы медленно подаем коней вперед. Сзади раздаются азартные крики, закончив с разбегающимися Дитрих и Берг быстро возвращаются назад.

Копыта стучат по бревенчатому мосту. Ворота распахнуты настежь, нас никто не встречает. Внутри форта просторный двор, в центре и правда костер с жарящейся на вертеле тушей оленя, я угадал.

Три постройки, тоже из бревен, с остроконечными крышами. Грубовато, но основательно и добротно.

— Интересно, где они такие бревна нашли, — вдруг бросает замечание Берг.

Я не сразу понял, о чем он, потом киваю. Да, это странно, вокруг только мегалиты переростки, а здесь вполне нормальный размер для деревьев.

— Должно быть привезли из другого леса, — нейтральным тоном откликнулся Сорен. Имперец напряжен, взгляд обшаривает каждые закоулки, ожидая внезапной атаки. Но похоже все разбойники разбежались.

Или нет? Что за шум? Похоже на плач. Я кивнул Дитриху, тот понятливо направился к источнику непонятных звуков, Берг прикрывал. Через пару мгновений послышался хмурый голос наемника.

— Здесь яма, закрыта решеткой из толстых прутьев. Похоже на загон для рабов или нечто подобное.

Мы с Сореном подъехали ближе и первое что увидели — испуганные лица людей, смотрящих наверх.

Пленники? Заложники? Или как сказал Дитрих — рабы?

— Освободи их, — велел я.

Долговязый наемник одним ударом меча перебил задвижку. Решетка из деревянных прутьев откинулась вбок, открывая путь наружу. Но люди внизу не торопятся вылезать, в первую очередь видя перед собой вооруженных воинов. Неизвестно, что окажется хуже, они или разбойники.

— Вы свободны, — сообщил я и не глядя на реакцию развернулся к главному дому.

Еще один кивок Сорену. Получив одобрение, воин в черных доспехах спрыгнул с коня и с обнаженным клинком вбежал по ступенькам. Плечиста фигура имперца исчезла в полумраке дверного проема.

Через несколько мгновений раздался невнятный шум и звуки ударов. Слегка встревоженный я тоже соскользнул с седла, намереваясь войти внутрь. Но гвардеец уже справился, выталкивая перед собой на улицу троих людей: мужчину и двух женщин, точнее фигуристых девиц, у всех троих заспанные рожи.

— Больше никого нет, — сообщил Сорен.

Я разглядываю пленников из-под надвинутого капюшона, ничего не говорю. И чем больше смотрю, тем сильнее начинают дрожать девицы. А вот мужик держится, хотя судя по мутным глазам, он с перепоя и пока просто не до конца понимает, что произошло.

— Это главный? — я обратился к девица и те поспешно закивали, постаравшись отодвинуться от недавнего любовника подальше.

Закутанная в плащ фигура их пугает больше гнева главаря разбойников. Умные девочки, сразу сообразили, что хуже.

— Имя, — равнодушно спросил я.

Не дождавшись ответа, кивнул Сорену, имперец с готовностью резанул мечом по ноге пленника, одновременно заставляя вскрикнуть от боли и опуститься на колени.

— Хенрик, Хенрик, во имя всех богов, — простонал разбойник, держась за рану.

— Хенрик? Хенрик Шрам? — раздалось удивленное сзади.

Подошел Берг с нескрываемым любопытством разглядывая главаря лесных бандитов.

— Знакомое имя? — поинтересовался я, но продолжая оставаться на месте, ангелом смерти нависая над стоящим на коленях разбойником.

Наемник кивнул.

— А как же, за его голову во многих землях назначена щедрая награда, его уже долгое время пытаются поймать. А он оказывается спрятался в самой глуши. Вот в чем похоже секрет его неуловимости: устроил убежище в безлюдном лесу куда уходил, когда отряды загонщиков подбирались слишком близко, — в голосе мечника прозвучало презрение, смешанное с уважением. Секрет неуловимости знаменитого разбойника оказался до банальности прост, но в тоже время он его все же придумал, в отличие от всех, кто на него все это время охотился.

Что касается остального, лицо пленника и правда пересекал наискосок глубокий шрам, полностью оправдывая прозвище, но не уродуя, а скорее добавляя свирепости. Правда сейчас особо свирепым тот не выглядел, скорее растерянным и ничего не понимающим.

— Ты проспал свое логово, придурок, — словно угадав, о чем тот думал, насмешливо бросил Борг.

Главарь разбойников дернулся, на мгновение в мутных глазах с перепоя мелькнула ясность. Быстро сменившаяся испугом. Настал момент, которого боялся каждый занявшийся разбоем на большой дороге — рука правосудия все-таки настигла преступника.

Нас приняли за стражников вольного города или баронских дружинников, отправленных на поиски известного разбойника и наконец-то поймавших его.

— Что будем с ним делать? За него можно получить немало золота, — Берг стоял, поигрывая мечом. Взгляд наемника видел не пленника, а мешок денег.

Со стороны Сорена реакции не последовало. Может он тоже не прочь заработать, но понимает, что с этим могут возникнуть проблемы. Находись мы в иной ситуации все было бы просто, но тащить с собой лишнего человека, не зная, когда получится сдать в обмен за награду, значит обременять себя трудностями, а главное существенно затягивать путешествие. На что прагматичный имперец идти не хотел. В отличие от наемников, которым платили по факту вне зависимости от потраченного времени, ему хотелось как можно скорее со всем покончить.

И я разделял это мнение.

— И куда ты его хочешь тащить? В ближайший город? — скептически осведомился я. — Сколько до него добираться? И сколько потом возвращаться обратно?

Берг открыл рот, собираясь предложить варианты, но сообразил, что это риторические вопросы, и захлопнул обратно, насупился. Коренастый наемник догадался, что последует дальше.

А вот Хенрик Шрам похоже это еще не осознал. Поняв, что его опознали, он, как ни странно, перестал боятся и начал хорохориться.

— Плачу золотом каждому, если отпустите, — важно заявил он.

И хоть голос звучал с неспешной вальяжностью, все равно читалась неуверенность и скрытая опаска, что подкуп не возьмут.

Правильно делал, тратить время на бухающего идиота, валяющегося в кровати с сисястыми девками, пока его подручных режут, как скот, никакого желания не было.

Его участь предрешена, и ничего этого не изменит.

Я оглянулся, воссоздавая картину произошедшего. Судя по полупустым бочонкам рядом с кострищем и тушей оленя над огнем в форте протекал процесс опохмела после вчерашнего веселья. Услышав за стеной крики, разбойники бросились на выручку товарищам и так торопились, что не предупредили вождя. Тот особо не возражал, потому что в этот момент отсыпался в компании фигуристых сочных молодок.

Дальше известно что.

Дитрих помогал выбрать из ямы пленникам, нашел где-то короткую лестницу и сбросил вниз. Изможденные люди появлялись один за другим, каждый едва держался на ногах, зябко ежась и в страхе оглядываясь, до конца, не веря в избавление.

— Накорми их, — я указал наемнику на оленью тушу и бочонки с элем.

Долговязый мечник кивнул. Я повернулся к стоящему на коленях разбойнику.

— Кто эти люди? Судя по виду, крестьяне.

Тот равнодушно пожал плечами, скривился от боли, когда случайно дернул ногой.

— Крестьяне и есть, прихватили, когда шли на зимовку.

— Женщин для развлечений, мужчин для работ? — зачем-то уточнил я, хотя и так понятно зачем забирать с собой пленников. Когда наступит весна, их всех скорее всего ждала смерть, так избавляются от ненужного мусора, исполнившего все функции.

Шрам не ответил, продолжая угрюмо пялиться в сторону, он смотрел куда угодно только не на меня. На Сорена, на Берга, но только не под тьму накинутого на голову капюшона. К этому моменту протрезвевший главарь сообразил, что его захватили вовсе не дружинники барона или графа, а кто-то совершенно иной. Кто-то непонятный и страшный, до одури похожий на темного колдуна, какими их рисует людская молва.

И боялся.

Не мог не бояться. Ведь колдуна это не топор и не петля, а нечто гораздо худшее. Все знают, что колдуны безумцы, и способны на самые страшные вещи.

Это легко читалось на помрачневшем лице Хенрика Шрама, и я решил на этом сыграть.

— Скажешь, где золото, умрешь быстро. Откажешься, будешь молить о смерти, — равнодушно упали слова.

Берг при этом оживился. Перспектива получить награду за голову известного разбойника сорвалась, но на горизонте замаячила альтернатива возможно не хуже.

— А ведь точно, его долго не могли поймать, небось скопил за это время немало золотишка. Давайте ему хорошенько поджарим пятки в костре, живо заговорит, — воодушевляющее воскликнул плотно сбитый мечник.

Все-таки наемник есть наемник, на первом месте монеты, все остальное потом.

— Зачем пытать, если он сам все расскажет. Ведь расскажешь? — я наклонился вперед и слегка демонстративно зажег над ладонью файерболл.

Сгусток колдовского огня сиреневого цвета заставил разбойника вздрогнуть. Он сглотнул, облизал пересохшие губы. Тоскливый взгляд метнулся к распахнутым настежь воротам форта. Но быстро пришло понимание, что оттуда ждать помощи бесполезно. Разбежавшиеся подельники не вернуться назад, не спасут хитроумного предводителя, водившего за нос баронские дружины и стражников вольных городов долгие годы.

— Не тяни, иначе хуже будет, — я нарочно неспешно вытянул руку вперед, лиловые лепестки колдовского пламени едва не касались небритой щеки Шрама. Его сотрясла мелкая дрожь, легко представить, как огонь начнет медленно пожирать плоть, оставляя после себя обожженные проплешины, и какая при этом будет боль.

И главарь разбойничьей шайки не выдержал, завопив:

— В дальнем углу, подпол под пятой доской от северной стены слева!!!

Я кивнул своим, Сорен и Берг быстро переглянулись и взлетели по ступенькам крыльца, ринувшись в дом.

Иметь ум и уметь мыслить нестандартным образом дано далеко не каждому. Обычная масса привыкла действовать по шаблонам, следуя по проторенным дорогам, не пытаясь напрягать разум в попытках найти иные пути. Это проще, безопасней, привычней. Там нет ухабов и рытвин и заранее известно, чем все закончится и к чему приведет.

Парадокс, но даже если будут знать, что конец будет не слишком счастливый, большинство всем равно станет поступать, как привыкли. Потому что так проще, чем остановиться и задуматься, ища другие способы достижения результата.

Хенрик Шрам однажды так поступил — остановился и задумался, куда приведет его путь. Занимаясь не самым безопасным в мире делом, он прекрасно представлял, что ждет таких как он в конце пути. Наглядные примеры на многочисленных виселицах, показывали, что почти все разбойники заканчивали либо в петле, либо под мечами баронских дружинников во время облавы.

Реже жизнь прерывалась при нападениях, когда добыча давала отпор, но такое случалось нечасто, потому что вопреки расхожему мнению, разбойничьи шайки редко нападали на хорошо защищенные караваны, предпочитая находить мишени попроще, и то, если были абсолютно уверены в собственном превосходстве.

Следующим фактором, служащим естественным способом снижения популяции в разбойничьей среде, служили внутренние междоусобицы. Здесь процент потерь был ниже, но тоже играл важную роль, особенно когда выясняли отношения главарь и тот, кто метил на его место. Обычно в таком случае не обходилось без поножовщины, в которой принимали участие почти все, поддерживая своего кандидата.

Но в целом, основной урон, конечно, джентльмены с большой дороги несли от сил правопорядка в лице феодальных дружин и отрядов вольных городов, отправленных магистратом для защиты торговых путей от разбойного сброда. Поняв эту нехитрую истину, Хенрик Шрам задумался, как избежать облав, продлив существование своей шайки подольше. Решение оказалось до банальности простым, но весьма эффективным.

Первое, все нападения должны происходить в разных районах, расположенных в удалении друг от друга. Разные края, разные города, разные баронства. И всегда чередовать сезон. Один год в одном месте, другой в другом. Проводить грабежи быстро, пользуясь затишьем в предыдущих сезонах.

Второе — создание сети осведомителей, предупреждающих, когда и где пройдет караван с минимальным числом охраны. Это требовало дополнительной платы за услуги лазутчиков, но оно того стоило. А главное, часто предупреждало о планируемых облавах, позволяя выскальзывать из-под удара баронских дружин, когда их отправляли на поиски неуловимой разбойничьей банды.

Всегда находились те, кто хотел заработать, и отбоя от желающих предоставить ценную информацию не было. Умный предводитель это ценил, не скупясь платит за сведения золотом.

Далеко нетипичное поведение для главаря разбойничьей шайки. Обычно такие субъекты предпочитали тратить кровавые деньги за более приятные развлечения вроде шлюх и вина.

И третье, самое главное — создание базы в глухом уголке, где можно отсидеться до следующей весны, в безопасности и тепле, не бегая по зимним лесам, скрываясь от взбешенных стражников. Это было гениальное, но в тоже время простое решение, если абстрагироваться и взглянуть на ситуацию со стороны.

Что делало большинство шаек в таких обстоятельствах? Уходили на зимовку в крупный город, где их не знали и где как они думали находились в безопасности. Но первая же пьянка, и кто-нибудь из шайки обязательно распускал язык, рассказывая об источнике золотишка, на которое гуляет компания. Это вызывало интерес у местных, день два и информация доходила до городской стражи. Дальше тюрьма, эшафот, петля. Ведь несмотря на то, что разбойники не засветились в окрестностях конкретно этого города, существовали негласные договоренности, по которым лесных бандитов казнили даже за косвенную причастность к разбойному ремеслу. Ведь в конечном итоге, безопасные дороги были нужны всем, и баронам, и графам, и магистратам вольных городов.

Шрам смекнул про это и решил изменить правила игры, не прячась в ближайших лесах и не уходя в случайный город, а создав себе и своей шайке настоящее убежище, крепость в глубине лесного массива, где можно спокойно и комфортно переждать беспокойные времена.

Обо всем этом он поведал сидя на земле, пока из дверного проема доносился шум и сдавленные ругательства. Берг и Сорен возились долго, найти с ходу в потемках тайник и отодрать нужные доски от пола оказалось не самой легкой задачей.

Между тем во дворе форта произошли изменения, освобожденные пленники жались к костру, жадно поедая жаренную оленину и запивая элем прямо из бочонков. Судя по лихорадочном блестевшим глазам, разбойники держали захваченных крестьян на голодном пайке не особо заботясь об благополучии пленников. Что в целом объяснимо, учитывая, что держать рабов до начала весны никто не собирался.

Дитрих ушел проверять два оставшихся здания, меньших по размеру по сравнению с главным домом. Судя по всему, первое служило кладовой, где хранились продовольственные припасы, а второе складом, куда свалили часть не самой ценной добычи и личных вещей.

Больше ничего примечательного внутри огороженного бревенчатым частоколом периметра не было. Основную часть времени шайка проводила не здесь, а занимаясь основным видом деятельности — разбоем на больших дорогах, как правило в удаленных районах, не связанных с лесом, где стоял форт.

Шрам и правда был довольно умен для среднестатистического представителя разбойного племени. Но, как обычно бывает, сгубила его банальная самоуверенность. В первые годы разбойники держали дозоры вокруг крепости, даже зимой оставаясь настороже. Но чем больше проходило времени, тем чаще они стали расслабляться, чувствуя себя в безопасности. Дошло до того, что даже часовых на башенках над воротами перестали держать, считая, что в такую глушь даже случайно никто не заберется.

— Кто все это построил? — я выразительно обвел рукой стены форта. — Ты не похож на грамотного фортификатора.

Лицо разбойника приняло озадаченное выражение, что подтвердило догадку о его непричастности к возведению лесной крепости. Он даже не знал значение этого слова.

— Кто вам помог? Нашли где-то умельцев, уговорили за хорошую плату, а потом по-тихому закопали в ближайшем овраге?

Шрам удивленно вскинул голову, ошарашенный, что секрет строительства форта оказался так быстро раскрыт.

— Да, все так и было, — озадаченно произнес он, не понимая, как чужак так быстро обо всем догадался, затем вспомнил, что разговаривает с магом и морда разгладилась, все знали, что маги хитрые бестии. — Наняли в городе плотницкую бригаду, пообещали кучу золота и даже щедро заплатили вперед.

— Они повелись и сколотили вам эти домишки, окруженные частоколом, — закончил я и хмыкнул.

Ловко. И никаких особых знаний не нужно, все сделали другие. Наверняка для артели опытных плотников сколотить три сруба, покрыть крышей и окружить забором из заостренных бревен не составило особого труда. А чтобы никто не знал, где все это находится, по окончании работ им по-тихому перерезали глотки, спихнув тела в ближайший овраг. Благо подходящих мест в округе хватало с избытком.

Сложность заключалась лишь в том, чтобы заманить строителей в глушь. Но с этой ролью отлично справились деньги. Щедрые посулы, а главное огромный выплаченный аванс застелил глаза, заставив не думать об осторожности. Дальше известно, никто не вернулся домой.

Жестоко? Несомненно. Даже безжалостно. Но при этом крайне эффективно с точки зрения замысла для сохранения местоположения форта в секрете. Шрам оказался неплохим организатором — умным, беспощадным, не боящимся крови. Одно его сгубило — чрезмерная самонадеянность. Посчитал себя хитрее всех и ожидаемо расслабился, стал больше пить, валять девок в постели, посчитав, что добился всего. И тут судьба его подловила, покарав жестко и быстро, как обычно и бывает в подобного рода случаях.

Но даже сейчас, сидя на земле и зажимая рукой рану на ноге, нанесенную Сореном для стимуляции к разговору, Хенрик Шрам искал выход из ситуации, в которой оказался. Это было хорошо видно по напряженному взгляду, рыскающему по сторонам. Главарь пытался понять, сможет ли выйти сухим из воды в очередной раз и искал для этого пути выхода.

Он напоминал пойманного в капкан волка, готового отгрызть себе лапу, но получить свободу. И в чем-то такая неукротимая решительность даже импонировала. Не каждый будет до конца сопротивляться, многие сложат ручки, покорившись судьбе. И с таким же смирением примут смерть.

Но этот другой, этот будет стараться вырваться до конца. Другое дело, что отпускать этого волка не входило в мои планы.

В конце концов, любой хищник в какой-то момент жизни встречает более сильного хищника и становится примеряет роль добочи. Теперь настала очередь Хенрика Шрама.

— Уверен, ты понимал, что такое рано или поздно случится и соответствующим образом подготовился, — тихо проговорил я.

Кроме тайника, которым сейчас занимаются Сорен и Берг, у него наверняка еще припрятано немало ценностей в других местах. Не могло не быть. Особенно у столь предусмотрительной личности, пусть и расслабившейся под конец карьеры. Но вначале, он явно думал о том, что будет, если вдруг придется быстро бежать.

Разбойник понял на что намекаю, но лишь упрямо поджал губы, продолжая молчать.

Упрямый засранец. Я активировал заклятье «Когтя» в форме клинка. Со стороны выглядело так словно из рукава балахона выскользнул длинное лезвие, переливаясь призрачной тьмой. Шрам вздрогнул, глаза лесного бандита расширились, завороженно наблюдая за инфернально выглядевшим клинком.

— Не заставляй резать тебя на куски, — тихо предупредил я.

Голос прозвучал, как шелест опавшей листвы, заставив разбойника втянуть голову в плечи.

— Где остальные тайники? Говори.

Призванный клинок качнулся, кромка лезвия оцарапала кожу на лице Шрама. Он почти перебороло страх, с ненавистью взглянув во мрак капюшона. В ответ оттуда прилетел короткий смешок. Мне понравилась проявленная смелость. Но я все равно собирался добиться ответа на прозвучавший вопрос.

— Или ты говоришь, или я начинаю отрезать от тебя куски. Начну с ушей, затем нос, губы, веки, глаза, доберусь до всего, оставив только язык, чтобы мог говорить. А затем отрежу и его, превратив в мычащую тушу. И оставлю умирать, бросив среди трупов остальных твоих сдохших приятелей. Согласись, не самая приятная смерть, — негромко проговорил я.

И он сдался, потому что поверил, что так и будет, что страшный колдун в темном плаще сотворит, что обещал, а потом преспокойно уедет, позабыв о случившемся через пару часов.

Шрам считал себя крутым мужиком, способным на многое, но вытерпеть подобное безразличие не смог. Что к нему будут относится как к куску говорящего мяса, которое надо только правильным образом приготовить, чтобы добиться ответов. Хотя сам наверняка так же пытал и убивал крестьян и пойманных на дороге торговцев. И именно поэтому знал, что последует дальше. И не выдержал.

— Личный именной счет в Торговом Доме Моранов, там все деньги, — выдохнул он и замолк.

Ого, я удивленно приподнял брови. А разбойничек оказался непрост. Я думал об еще одном тайнике где-нибудь в лесу, а тут персональный банковский счет. Вот уж действительно, инновации в деле разбойничьего промысла…

Стоп, но помогать известному преступнику, которого разыскивают во множестве земель, респектабельная торговая контора не станет. Побоится за репутацию. Стоит появится слуху, что они имеют дела с лесными бандитами, как остальные торговцы откажутся с ними работать. Не говоря уже о властях, которые обязательно заинтересуются данным фактом.

Не сходится. Или дело в другом?

— Я так полагаю, служащие Моранов знают тебя не под твоим настоящим именем, — медленно проронил я.

Главарь шайки угрюмо кивнул. Он уже понял, что проклятый колдун не отстанет и выведает все до последнего слова.

— Есть места, где меня не знают, — глухо обронил он. — Я договорился в одном удаленном представительстве Моранов, что смогу получить деньги только у них и нигде больше. На таких условиях они согласились обойтись без предъявления векселей.

И без обязательного словесного описания, если бы счета открывались с возможностью снять и положить деньги в любом из отделении банков Моранов, — мысленно дополнил я. Ведь в какой-то момент кто-то сможет соотнести словесный портрет с внешностью известного главаря разбойничьей шайки, и тогда всему настанет конец.

— Но деньги они отдадут только мне лично в руки, и только в одном месте — небольшом городке на побережье, — добавил Шрам и криво усмехнулся.

Да, это создавало проблемы. Чтобы получить доступ к счету (скорее всего довольно приличному, учитывая, что это для нашего друга своеобразный «билет» в мирную жизнь), придется тащить его с собой в тот самый городок.

В то, что Шрам не стал оформлять векселя с алхимическими печатями, как большинство клиентов банка Моранов, легко верилось. Остальные члены шайки может и не такие умные как главарь, но однажды могли случайно узнать о ценных бумажках и перерезать предводителю глотку. А так, его жизнь служила защитой банковскому счету.

Жаль. Деньги бы пригодились. Но похоже придется отказаться от идеи забрать у удачливого бандита все. Тащить невесть куда, волоча за собой этого головореза, сохраняя живым, тратя на это непонятно сколько времени… ну скажем так, идея выглядела не слишком заманчивой даже невзирая на приз в виде золота. Которого, если уж на то пошло, у меня пока хватало.

Вот если бы карманы были пусты, тогда, конечно, можно подумать. Сначала снять деньги в банке, затем сдать разбойника на награду, получив двойной выигрыш. А так, увольте. Проще ублюдку перерезать глотку и бросить в грязную канаву, поступив так, как он поступал со своими многочисленными жертвами. Вернуть, так сказать, в мироздание равновесие…

Появился Дитрих, в одной руке наемник держал копченную колбасу и кусок хлеба, в другой глиняный кувшин с распечатанной крышкой.

— Довольно неплохое вино для погребов разбойничий шайки, — сообщил он, тряхнув кувшин.

— Сомневаюсь, что они сами его изготовили, — рассеяно обронил я, все еще думая насчет банковского счета стоящего на коленях главаря шайки.

Наемник ел жадно, унимая отходняк после схватки. Адреналин перестал гулять по венам, но потраченная энергия требовала восполнения. По аппетиту Дитрих почти не уступал голодным пленникам, продолжавшим кучковаться у кострища с насаженным на вертел оленем. В нашу сторону они бросали боязливые взгляды, не смея приблизиться. И похоже больше всех пугал именно я, точнее моя закутанная в плащ мрачная фигура.

— Где Берг и Сорен? — спросил Дитрих.

Действительно, где в конце концов эта веселая парочка? Они там что весь пол разбирают? Едва успел об этом подумать, как в дверном проем появились Сорен и Берг. Имперец и наемник с кряхтением тащили обитый железом сундук. Тот оказался настолько тяжел, что приходилось удерживать ручки с обеих сторон.

Сундук опустился на землю, Берг слегка напоказ вытер со лба пот.

— Еле вытащили, тяжелый зараза, — поделился он.

— Открывайте, — велел я.

Церемониться не стали, запирающий замок был сбит небрежным ударом топора. Когда крышка с грохотом откинулась назад, все наклонились вперед, вперив жадный взор внутрь открытого сундука. Несколько секунд стояла удивленная тишина.

Первым нарушил молчание я, задумчиво проронив:

— Да вы издеваетесь. Такого просто не может быть.

После моих слов вновь наступила тишина. Прерванная Сореном, имперец хрипло осведомился:

— Это то о чем я думаю?

По моему лицу скользнула ухмылка, невидимая для собеседников из-за капюшона, помедлил и лишь после этого произнес:

— Похоже на то.

И не дожидаясь пока спутники среагируют, наклонился, небрежно разбросав разноцветные тряпки в разные стороны, открывая лежащее в центре оббитого железом сундука. Предмет предстал во всей красе — нагрудник из темного матового металла с чеканным прожилками из чистого золота.

Это был имперский доспех.

Точнее его часть — нагрудник. Настоящий, из тех, что века назад выходили из имперских оружейных кузниц, подвергнутые обработке алхимиками и магами, а не жалкий новодел, что сейчас красовалась на Сорене.

Черное с золотом. От брони буквально веяло древностью.

Легендарный доспех, дошедший до наших времен. Это было невероятно, но глаза не врали. Я просканировал нагрудник на наличие магических составляющих, вплетенных в основу темной стали, и почти сразу обнаружил искомое.

— Это оригинал, — подтвердил я, и второй раз хмыкнул, удивляясь причудливым поворотам судьбы. Говорят, таких совпадений не бывает, но вот он, лежит среди монет в окружении дорогих тканей и утвари из золота и серебра, словно так и нужно.

Сорен наклонился, судя по едва заметной дрожи пальцев, имперец испытывал нехарактерное для себя волнение. Значит и правда мечтал однажды надеть настоящую имперскую броню, а не жалкое подобие с Закатных Островов.

В последний момент воин остановился, замер и оглянулся на меня.

— Можно?

Я кивнул.

— Да, судя по всему, это стандартный образец. Никаких лишних заклятий я не вижу, — подумал и добавил: — Только пока не одевай, хочу его осмотреть, прежде чем натянешь на тело. Вдруг за века плетения в металле начали себя неправильно вести. Наденешь и вместо бодрости из тебя высосет жизненные силы.

— Бодрости? — тут же влез Берг заинтересованно изучая желтые вкрапление, словно утопленные в нагрудник, образующие замысловатый рисунок. Это был изначальный символ Единения, герб Старой империи, а не Возрождения, что сейчас был на броне Сорена.

— Интегрированное в нагрудник плетение поддерживает бодрость у воина, когда он сражается, — пояснил я.

— Чтобы меньше уставать? — из груди коренастого наемника вырвался завистливый вздох. — Удобно.

Я подтвердил:

— Еще как, если доспех правильно работал, то гвардеец мог сражается целый день, не испытывая потребности в отдыхе.

Дитрих поворошил содержимое сундука. Кубки, чаши, подсвечники, другие предметы, сделанные из ценных металлов, драгоценности и украшения, парочка кинжалов с рукоятями, украшенными в навершии драгоценными камнями. Все свалено в кучу. Монет в избытке, но разного размера и достоинства.

— Не так много для главного тайника, — вынес вердикт наемник и покосился на Хенрика Шрама, тот ответил угрюмым взглядом.

Я в свою очередь присмотрелся к сундуку. Хмм, и правда, если отбросить общий вид, создающий ощущение богатства, то в численном выражении после продажи содержимого сумма на круг выходит не слишком большая. По крайней мере, гораздо скромнее ожиданий.

— Действительно не так много, как хотелось бы, — задумчиво пробормотал Берг.

Опытный вояка быстро провел в голове нехитрые подсчеты, соотнося увиденное со средними ценами на рынке.

— Почему тогда эта дрянь была такой тяжелой? — вмешался Сорен, отвлекаясь от разглядывания нагрудника и кивая на сундук.

Я пнул по стенке, ощутив, как та гулко отреагировала на удар. Толстая. И кажется из мореного дуба, а значит ранние стадии окаменения, отсюда тяжесть. Плюс обит толстыми полосами железа, украшенными чеканкой. И по итогу такой вес.

Если абстрагироваться от того, что сундук нашли в подполе разбойничьего гнезда, он выглядел даже в чем-то изысканно. Сразу видно — дорогая штука. Спорю на что угодно, раньше эта бандура стояла в роскошных апартаментах богача и попала к разбойникам случайно, скорее всего в ходе налета на очередной караван.

— Где остальное? — Берг левой рукой схватил Шрама за волосы и жестко оттянул назад, открывая горло, в правой как по мановению волшебной палочки возник нож. Остро заточенное лезвие коснулось кадыка главаря разбойников.

— Здесь все, — прохрипел Шрам.

— Не верю, — прорычал Берг и надавил на рукоять.

На коже проступила полоска крови.

— Подожди, — я поднял руку, останавливая нетерпеливого солдата удачи. — Сначала доспех.

Я повернулся к Шраму.

— Где вы его достали? Добыча с одного из разграбленных купеческих караванов?

Берг ослабил хватку, по лицу предводителя лесных бандитов пробежала кривая усмешка.

— Да, именно с одного каравана. Шел на восток в одно из срединных королевств. Должно быть везли одному из тамошних герцогов или графов, аристократы любят собирать древние безделицы.

При слове «безделицы» Сорен нахмурился. Считать артефактную броню наравне с прочей бесполезной дрянью, какую коллекционировали заржавшиеся богачи, показалось имперцу кощунственным.

Но меня интересовало не отношение разбойника к древней реликвии, я видел, что он врет. Нагрудник нашли где угодно, но точно не среди вещей очередного каравана.

Кажется нас до сих пор не воспринимают всерьез.

— Отрежь ему ухо, — велел я, кивнув на пленника.

— Какое? — деловито утончил Берг.

Я пожал плечами.

— На твое усмотрение.

Берг кивнул и с готовностью придвинулся ближе. Колено наемника ударило в плечо разбойника, сбивая на землю. Тот заворочался, как змея, вскинул руки, но мечник ловким движением завел их за спину и стянул невесть откуда взявшимся куском бечевки.

Продемонстрированная сноровка показала, что вязать пленников для солдата удачи далеко не впервой.

— У него рана на ноге, — напомнил я. — Смотри, чтобы не истек кровью раньше времени.

Берг кивнул и так же быстро, как вязал руки, перетянул Шраму порез, нанесенный двадцать минут назад Сореном.

После снова блеснул нож, поняв, что шутки кончились главарь разбойничьей шайки попытался дернуть головой и одновременно что-то сказать, но успел лишь промычать невнятное слово. Коренастый наемник резанул его по уху, взял кровоточащий кусок и зачем-то протянул мне. Пришлось принимать, задумчиво крутя отрезанное между пальцев.

— Мы разумные люди и понимаем, что тебе надо играть роль крутого вожака до конца, но не надо перебарщивать. Не забывай, все твои приятели либо разбежались, либо лежат за стенами форта с выпущенными кишками. Не стоит злить нас сверх меры. И уж точно не стоит принимать нашу снисходительность за слабость, — размеренным тоном произнес я, помедлил и вновь кивнул Бергу.

Наемник снова полоснул ножом, отрезая мочку другого уха. Шрам в ярости завопил, попытавшись пнуть мучителя, но на ноги тут же встал Дитрих, мешая пленнику двигаться.

Судя по сыгранности, оба мастера меча не раз занимались чем-то подобным, а не только преподавали искусство обращения с оружием, проглядывалась за слаженными действиями богатая практика.

— Итак? — вопросительно произнес я, дождавшись пока сдавленные ругательства со стороны Шрама стихнут.

Берг намеренно неспешно качнулся вперед, кончик окровавленного лезвия нацелился на левый глаз пленника. Перспектива даже наполовину лишиться зрения вызвала ужас, Шрам панически заелозил, пытаясь отодвинуться от страшного наконечника и одновременно завопил:

— Подземелье! Я нашел эти проклятые доспехи в подземелье!

Я сделал знак Бергу остановиться. Подземелье? Любопытно.

— Что за подземелье? Как далеко? Где находится?

Секундная заминка, и вялый ответ:

— В двух днях пути на север, вход под скалой.

Все интереснее и интереснее. Разграбили древнее имперское хранилище? Но тогда похожих вещей оказалось бы больше.

— Что там внутри? — настойчиво уточнил я.

Шрам на мгновение замолк, затем едва слышно промолвил:

— Тьма. Там внутри тьма.

Он произнес это таким тоном, что далеко не впечатлительные наемники переглянулись. Сорен остался равнодушен к сказанному, его волновало другое.

— Где остальные части комплекта? — спросил он.

Хороший вопрос, где нагрудник, там вполне могло оказаться и все остальное. Видимо поэтому разбойник сначала не хотел говорить. А фраза про тьму всего лишь попытка отпугнуть от страшного места.

Но такое могло сработать с суеверными крестьянами. Которые, к слову, сейчас с удовольствием наблюдают со стороны, видя, как их бывший мучитель получает то же блюдо, которым недавно потчевал их самих.

— В пещерах, там еще два наплечника, — отрывисто бросил Шрам. — Не успели схватить, когда удирали.

Прозвучало правдиво. Два наплечника, хмм, очень любопытно. Если не изменяет память, левый должен иметь встроенную защиту от стрел, а правый служил для усиления удара. Разумеется, при условии, что вплетенные в темную сталь заклятья до сих пор работали.

Я протянул руку Сорену:

— Дай сюда.

Имперец неохотно расстался с нагрудником, передав мне. Несколько секунд я молча его изучал.

Даже беглый осмотр показал, что интегрированное заклинание, должное подпитывать владельца бодростью исправно выполняет свои функции. Структура четко прослеживалась, формируя сложный колдовской конструкт, интегрированный в металл. Который явно дополнительно обработан неизвестными алхимическими растворами, многократно усиливающими стандартную прочность.

— Прекрасно, просто прекрасно, — я аж причмокнул от удовольствия, изучая творение древних имперских мастеров. Это было настоящее произведение магического и алхимического искусства, прошедшее в целости через века. И налюбовавшись, печально добавил: — Такого сейчас не делают.

Настороженно наблюдавший за мной Сорен (боялся, что будущую игрушку маг сломает), быстро спросил:

— Оно работает? В смысле магия доспехов работает?

Я помедлил, продолжая глядеть на главный элемент артефактной брони, неспешно кивнул.

— Думаю да. Но нужна подзарядка для накопителей. Видишь, они спрятаны здесь, — я перевернул нагрудник, показав скрытые полости на обратной стороне в районе лопаток, туда идеально помещались два продолговатых кристалла, кончики до сих пор торчали из пазов, но оба были разряженными. Неудивительно, сколько лет прошло с момента, как их последний раз использовали.

— Вы сможете их зарядить? — осторожно, будто боясь спугнуть удачу осведомился Сорен.

И столько надежды прозвучало в голосе обычно сурового воина, что я понял, что он теперь мой с головой. Все попытки выглядеть незаинтересованным в получении оригинальной гвардейской брони являлись лишь притворством. Как и любой нормальный воин, однажды надев легендарный доспех, он жаждал однажды примерить оригинал, а не довольствоваться жалкой подделкой. Но умело это скрывал, а теперь раскрылся, не выдержав и увидев мечту перед глазами.

Я мысленно улыбнулся. Как там говорят: большим мальчикам — большие игрушки. Что-ж, на этом можно сыграть.

Я протянул нагрудник обратно, мой взгляд обратился на главаря разбойников.

— А теперь поговорим о тьме в подземелье.

Шрам насупился, выглядел он не очень, слева и справа по щекам протянулись струйки крови, одно ухо срезано под корень, второе наполовину — нижняя часть с мочкой, рана на ноге кровоточила, сквозь небрежно наложенную повязку проступили первые багровые пятна.

— Не знаю что это, но что-то злое и нехорошее, — тихо сказал он, помявшись. Признаваться в собственных страхах не хотелось даже пленителям.

— Оно имело физическую оболочку? — уточнил я, предпочтя не замечать, как Берг и Дитрих быстро переглянулись при упоминании из уст лесного бандита некого «зла». Одно дело ночевать в пустой гробнице, не имея выбора из-за снегопада, грозившего погрести под толщей снега в чистом поле, и совсем другое лезть в такое место по собственной воле, зная, что внутри есть потусторонняя дрянь. Это ни у одного нормального человека не вызовет энтузиазма.

Никто не хотел связываться с магией, даже матерые рубаки, особенно, если эта магия относилась к тьме.

— Оболочку? — не понимающе сдвинул брови Шрам.

— Материальное вместилище. Тело, если говорить на твоем языке, — пояснил я. — Оно у «тьмы» было?

Лицо разбойника посветлело, он понял, что имелось ввиду, но тут же нахмурился.

— Не знаю, вроде нет. Это было похоже на ветер, но не обычный, а пробирающий до костей. Могильным холодом тянуло от этого ветра, — сказал он и замолк, кажется погрузившись в воспоминания о посещении странного подземелья.

Я в свою очередь помолчал, обдумывая услышанное. Понятно, что ничего не понятно. Нечто злое в виде ледяного ветра, вызвавшее такой ужас, что не самые робкие головорезы бросились бежать. Что это могло быть? Еще одна теневая сущность? Призрак погибшего имперского гвардейца?

— Кроме нагрудника и наплечников там что-то еще было?

Шрам угрюмо мотнул головой.

— Ничего. Больше ничего не было, — он дернулся, реагируя на качнувшегося вперед Берга и торопливо добавил: — Клянусь это так! Только нагрудник и наплечники! Они лежали среди костей!

Так стоп. Среди костей?

— Хочешь сказать, доспех был надет на скелет?

Последовал мрачный кивок.

— Он валялся среди камней и пожухлой травы, будто упал и пролежал целые столетия.

Выходит не чей-то тайник, а не совсем обычная могила, где подземелье выступило в качестве склепа.

Много лет назад (раз остался только скелет и броня, защищенная от влияния времени, то прошло наверное немало), воин имперской гвардии (или тот, кто надел гвардейский доспех, это не обязательно мог быть настоящий гвардеец), за каким-то чертом поперся в подземелье, где сдох, свалившись и сгнив до костей, оставив в наследство мародерам артефактные доспехи.

Возникал логичный вопрос: зачем неизвестный мертвец поперся именно в это подземелье? И было ли это связанно с таинственным «злом» в виде вызывающего ужас ледяного ветра?

— Как далеко лежал скелет от входа в подземелье? — уточнил я.

Шрам пожал плечами.

— Не слишком, — ответил и на мгновение задумался, вспоминая детали, неуверенно предположил — Может в нескольких десятках шагов.

Я кивнул. Выходит, неизвестный тоже далеко не прошел, что навевало на интересные мысли. В частности на то, что подземелье еще не разграбили, иначе все части доспеха уже давно бы растащили.

Кстати, Шрам сказал, что там остались наплечники, значит поножи, сапоги, шлем, наручи и перчатки до разбойников стащил кто-то другой. Скорее всего тоже успевший схватить, что удастся, пока не налетел странный ветер, заставивший без оглядки бежать из проклятого места.

Мне все больше и больше хотелось посетить это подземелье. Тем более, обидно будет бросать части единого комплекта артефактной брони, зная где-то они валяются без присмотра.

— А теперь медленно и вдумчиво расскажи, где именно находится подземелье, — тихо сказал я, наклоняясь вперед.

Не знаю уж что главарь разбойничьей шайки разглядел во тьме склонившегося над ним капюшона, но спотыкаясь торопливо выложил все, вплоть до приметных мест, служащих ориентиром по дороге к подземелью.

Внимательно выслушав пленника, я еще несколько секунд молчал, запоминая маршрут и анализируя на предмет скрытых неточностей. Вроде не соврал, по крайней мере ощущения лжи при рассказе не возникло.

Выказывая искренность и демонстрируя готовность к сотрудничеству Хенрик Шрам до последнего надеялся сохранить себе жизнь.

Напрасно. Мог бы понять, что таких не оставляют в живых. Но надежда на спасение даже у самых хитрых до последнего теплится в сознании.

— Можешь, — я кивнул Бергу.

Стоявший за спиной пленника наемник качнулся вперед и плавно провел рукой с зажатым ножом вдоль шеи разбойника. Появилась тонкая красная линия, начавшая быстро расширяться. Через мгновение из аккуратного разреза обильно полилась кровь. Захрипев, Хенрик Шрам, бывший главарь разбойничьей шайки, разыскиваемый во множестве земель за многочисленные злодеяния, повалился в снег, орошая белую поверхность хлынувшей кровью.

Люди странные создания. Эгоистичные, самодовольные и часто жутко неблагодарные, которым всегда всего мало. Искренне считающие, что однажды сделав добро по отношению к ним человек просто обязан продолжить в том же духе невзирая на обстоятельства.

Садятся на шею и начинают кататься, полагая это в порядке вещей.

Выбравшись из ямы, насытившись и обвыкнувшись бывшие крестьяне-пленники стали вдруг считать, что мы и дальше должны о них заботиться, проводить до родной деревни, кормя, охраняя и защищая. И были настолько в этом уверены, что набрались наглости об этом заявить прямо в лицо, перестав пугаться фигуры зловещего мага, сообразив, что тот не собирается их убивать.

Вот уж точно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Когда выбранная от большинства бывших рабов парочка вожаков подошла и начал излагать свои мысли о возвращении домой, я охренел, потому что звучало это не как просьба, а как категоричное требование. Причем говорили вчерашние пленники уверенно, обстоятельно объясняя дорогу, по которой придется пойти. Они были заранее убеждены, что о них будут заботиться дальше, безопасно доставив домой. Больше того, помогая привезти часть вещей, найденных в доме мертвых разбойников, считая это компенсацией за урон.

Говорят наглость второе счастье. Возможно. Но это уже был явный перебор.

Поняв, что освободители не стали рубить с ходу, больше того, накормили и напоили, эти дебилы почему-то решили, что дальше все пойдет так же и мы продолжим нянчиться с ними, а они в свою очередь позволят нам это делать.

Но больше всего взбесило искреннее убеждение, что именно так и должно быть. Обнаглевшие придурки даже предложили обсудить, что лучше взять из закромов разбойничьего гнезда, а что лучше оставить, и что мы можем не волноваться, потом они обязательно вернуться, собрав по окрестным деревням побольше людей, чтобы вывезти оставшиеся ценности.

Выслушивав весь этот бред, сказанный обстоятельным крестьянским говором, охренел не только я, Берг и Дитрих стояли с видом будто не могли поверить, что слышат подобное, и лишь Сорен продолжал удерживать безэмоциональную маску, равнодушно следя за устроенным представлением.

Переход от благодарности к борзости, когда ты якобы еще чем-то обязан оказался столь резким, что застал врасплох, я замер, не зная, как реагировать. Первое побуждение — перебить придурков, а потом выбросить случившееся из головы. Но в таком случае нахалы просто умрут, не поняв за что погибли. Уверен, даже подыхать будут с обидой в глазах, до последнего искреннее веря, что поступают правильно, не сомневаясь, что освободители должны и дальше их оберегать.

Сначала я растерялся, а затем разозлился. Сильно. И решил преподать урок, чтобы крепко запомнили и внукам завещали, что нельзя быть такими наглыми, особенно к собственным спасителям.

И выгнал всех бывших пленников за пределы форта, пугнув зажженным над ладонью файерболлом. А после поджег бревенчатый частокол и здания колдовским огнем, выехав через распахнутые настежь ворота в сопровождении спутников.

Наглость нужно наказывать, крестьяне решили проехаться на шеях добреньких придурков, но вместо этого остались в лесу одни. Теперь им предстояло выбираться из чащи самостоятельно.

Подобное поведение нельзя оставлять. Наемники предложили порубить неблагодарных ублюдков и побросать тела в горящий форт, но я махнул рукой. Возможно, бредя по зимнему лесу без припасов, кретины поймут, что не стоило так себя вести, и что в первую очередь стоит смотреть на свое поведение со стороны, а не думать, что все вокруг им обязаны.

Кто-то посчитает это жестоким, но я не из тех, кто позволяет пользоваться собой, тем более садиться на шею и весело ехать, свесив сверху ножки. А именно это намеревались сделать обнаглевшие пленники, тихо посмеиваясь по дороге над придурками освободителями, считая себя умнее всех. Это буквально читалось в глазах крестьян, когда они говорили, как следует поступить дальше.

Все это случилось меньше двух дней назад, понятия не имею выбрались ли бывшие пленники из леса, лично мы выбрались и почти сразу направились по указанным Шрамом координатам к скале, под которой находился вход в подземелье.

Пейзаж вокруг претерпел изменения, гигантские деревья остались позади, пошла холмистая местность. Снега прибавилось, кони ступали тяжело, но дорогу осилит идущий, если имеет достаточно оснований для преодоления препятствий. Мы имели, поэтому упорно продвигались вперед.

Под вечер настало время сделать привал, до конца пути оставалось немного. Подходящее место заметил Сорен, указав на груду менгиров, выстроившихся в круг на площадке между холмами.

Укрыться от ветра, развести костер, накормить лошадей и устроиться самим, это уже въелось на уровне безусловных рефлексов. Пока разбивали лагерь, небо окончательно потемнело, рассыпались первые звезды, резко стало холодать. Пришлось добавить в огонь поленьев, прихваченных из разбойничьего форта. Пламя запылало ярко, давая достаточное тепло.

Дитрих по привычке занялся ужином. Похоже долговязому мастеру меча нравилось готовить, каждый раз он придумывал что-нибудь новое, стараясь разнообразить наш рацион. Получив возможность пополнить запасы в кладовых лесных братьев, он оторвался по полной, вволю набив продуктами несколько мешков. Это добавило нагрузку на лошадей и снизило темп передвижения, но зато гарантировало, что от голода мы точно не умрем.

К тому же, каждый день есть одну и ту же похлебку из пшена с кусочками сала и лука уже надоело, требовалось разнообразие. Например, кровяные колбаски, насаженные на прутики и поджаренные на открытом огне. Чем сейчас и занимался Дитрих, перед этим каждому раздав по кружке, полной темного эля, тоже прихваченного из запасов мертвых разбойников.

Я расположился чуть в стороне, изучая свитки и манускрипты, приобретенные по случаю в Чародейском квартале города под горой, из тех, что успел схватить, перед тем как совершить головокружительный прыжок с каменного балкона. Взять получилось немного, размер сумки не позволял забрать все, но кое-что все-таки удалось спасти, что радовало.

Самым неоднозначным и спорным приобретением являлся свиток Малого огнешара. Заклинание, привязанное к куску пергамента в виде начертанных на пожелтевшей поверхности черных линий сложного колдовского рисунка, напоминающего вывернутую наоборот пентаграмму в миниатюре.

Быстрое одноразовое заклятье, как правило маломощное из-за размера схемы-рисунка. Пользоваться такими штуками могли только маги, для этого требовалось влить в свиток энергию и запустить активацию, придерживаясь строгих инструкций.

На первый взгляд удобно, вытащил, перелил силу, запустил и наблюдай, как огненный шар летит во врагов. Если только не знать подробностей применения таких свитков. Любая ошибка, любой сбой концентрации и собранная энергия срикошетит, обратив заклинания против создателя. Убить не убьет (из-за малого количества влитой энергии) но покалечит легко.

Собственно, из-за подобных особенностей в свое время свитки не получили широкого распространения. Осторожные маги предпочитали использовать собственный Сумеречный Круг, где уровень контроля был выше, и нет нужды рисковать понапрасну, используя не вызывающие доверия бумажные штуки.

Это было своего рода локально привязанное плетение, с которыми мне уже приходилось встречаться, но сделанное в сильно уменьшенном виде, с прямой напиткой от заклинателя. Нестабильное, но действующее мгновенно. Не слишком надежное, но обладающее рядом преимуществ, главное из которых — возможность использовать чары разных типов. Например те, которые не вошли в Сумеречный Круг.

Внимательно изучив рисунок в свете костра и не заметив погрешностей в расположении начертанных знаков, я развернул свиток и положил на шершавую поверхность ладонь.

Сконцентрировался и начал осторожно вливать в графический колдовской конструкт магическую энергию. Несколько секунд ничего не происходило, затем пергамент под ладонью ощутимо нагрелся. Стало тепло.

Вспышка.

Свиток в мгновение ока обратился в горсть пепла, быстро улетучившийся от порыва зимнего ветра. Вместо него на ладони возник огненный шар, крутясь и переливаясь желтым и оранжевым.

Получилось. Даже странно, думал окажется пустышкой или максимум последует яркая вспышка в виде разрозненных лепестков пламени, а тут полноценный файерболл, пусть и совсем небольшого размера.

Пару мгновений я любовался на свое творение, это был классический огнешар из настоящего огня, не как у меня из фиолетового колдовского пламени, тем интереснее стал опыт создания.

Остальные спутники искоса наблюдали, но не вмешивались, за время совместного путешествия привыкли к регулярному проявлению волшебства. Сорен больше внимания обращал на свою новую игрушку — гвардейский доспех, Дитрих возился у костра, занимаясь готовкой, изредка бросая косые взгляды в мою сторону, лишь Берг откровенно пялился, не скрывая интереса.

Подержав огненный сгусток в руке, я метнул его за пределы площадки. Маленький метеорит пронзил темноту и врезался в склон холма. Яркая вспышка, тут же перешедшее в шипение растящего снега. Напоследок огонек вспыхнул и почти сразу погас.

Мда, не слишком впечатляюще, таким разве мух убивать, и то если повезет и попадешь куда надо. Мощность заклинания оказалась ниже нормы, даже до первого ранга не дотянуло. С другой стороны колдовской рисунок на свитке просто не смог вместить больше, отсюда и фейерверк, а не настоящее боевое плетение.

На что эта шутиха годна? Испугать необразованных крестьян? Возможно. Заставить отступить бывалого воина в стальных доспехах? Сильно вряд ли.

В общем, скорее забавная игрушка, чем нечто стоящее. Неудивительно, что свитки не получили широкого распространения, куда эффективнее развивать собственный Сумеречный Круг и вплетенные в него заклинания.

Я криво усмехнулся и взялся за следующий манускрипт с описанием конструкта, являющегося частью более сложного ритуала для усиления критических свойств чар определенной направленности. Пока есть время, надо все изучить и на всякий случай запомнить, если вдруг сумка с прихваченными из города под горой бумагами опять потеряется.

Однако заняться полноценным изучением не получилось, по соседству осторожно разместился Берг.

— Магам всегда нужно читать? — спросил он и поднял руки в жесте — не хотите, не отвечайте, всего лишь обычное любопытство.

— Путь истинного познания не знает конца, — машинально ответил я и только через секунду сообразил, что произнес присказку, в свое время вышедшую из стен имперской Коллегии. Опять сработала память Га-Хора.

— Я так и думал, — наемник кивнул, помолчал.

Было понятно, что подсел он не просто так, а желая завести разговор на другую тему, и я даже догадывался на какую, но помогать не стал.

— Я хотел поговорить насчет нашего конечного пункта путешествия, — начал Берг когда пауза затянулась. — Если помните, изначально уговор был о долине с тремя крепостями, которые вы хотели осмотреть. А теперь мы идем в какое-то подземелье.

Он многозначительно замолчал.

Я отложил пожелтевший пергамент в сторонку. Наемников не переделать, даже лучших из них. Не трудно догадаться, о чем шла речь — парочка мастеров мечей желала прибавки.

— Разве вы не взяли добычу в форте? — напомнил я.

— Но мы за нее дрались, — парировал наемник.

Я хмыкнул и сказал:

— Зато я не стал жадничать при дележе и велел разделить трофеи поровну, хотя, согласно традиции, мог потребовать себе большую долю, как лидер отряда.

Мечник неохотно кивнул.

— Да, вы были более чем щедры, — признал он.

Я действительно мог забрать себе основную часть из тайника и был бы прав, никто из наемников бы и не пикнул, но решил поступить по справедливости, разделив найденное ровно на четыре части. Думал это решит вопрос с походом в подземелье, заставив солдат удачи закрыть глаза на изменение маршрута. Но видимо серебра оказалось недостаточно, требовалось золото.

Некоторое время мы молчали, затем я кивнул.

— Хорошо, мы договаривались на сто золотых монет. Пусть будет сто пятьдесят на каждого и закроем вопрос.

Берг на секунду застыл. Быстрый взгляд метнулся в сторону кошеварящего напарника и тут же вернулся обратно. Последовал резкий кивок.

— Согласен. По сто пятьдесят каждому.

Наемники. Меркантильность у них в крови. Если предложить достаточно денег полезут хоть в преисподнюю, если будут уверены, что наниматель заплатит. Но делать что-то дополнительно, тем более рисковать — ни за что. Я ожидал чего-то подобного, поэтому был готов изменить условия контракта в большую сторону. В конце концов, приз в виде недостающих частей комплекта артефактной брони стоил потраченных денег.

Берг повеселел и отвалил в сторону костра, обрадовать приятеля о выторгованной прибавке. Уверен, они заранее прикинули на что могут рассчитывать, прежде чем отправили коренастого наемника вести разговор, и что-то подсказывало, что все могло обойтись куда меньшей суммой. Но я решил не экономить, воодушевленный воин, знающий, что его ждет щедрая награда, бьется лучше, чем недовольный и постоянно думающий о деньгах.

Я снова взял в руки пергамент, но опять не смог приступить к чтению, место Берга занял Сорен, удерживая на коленях нагрудник имперской брони, той самой что нашли в сундуке главаря разбойников.

— Извините, что отвлекаю, но вы обещали зарядить кристаллы-накопители, чтобы проверить работает ли заклятье в полную силу, — напомнил он.

В голосе сурового имперского вояки мелькнули почти незаметные застенчивые нотки. Я мысленно усмехнулся, надо же как носится со своей новой игрушкой. И да, обещал, но каждый раз что-то отвлекало. Однако если полезем в подземелье, доспех Старой империи будет лучше поделки Закатных Островов.

— Давай, — я согласно качнул головой.

Воин протянул нагрудник вперед, темная сталь опасно блеснула в свете костра, золотые прожилки в металлической поверхности словно зажили собственной жизнью, формируя узор в форме символа давно павшей империи.

Настоящий реликт древней эпохи.

Первым делом проверка целостности структуры накопителей. Продолговатые, вытянутые, с острыми гранями, оба кристалла покоились в пазах. Плотно подогнаны, видно только навершие. Зазоров между металлом и накопителями нет, даже песчинка не проскочит, чтобы извлечь потребовались бы специальные инструменты. К счастью, сейчас этого не нужно, достаточно влить энергию и посмотреть на реакцию.

Перед мысленным взором возник Сумеречный Круг, небольшая струйка силы устремилась через пальцы к доспеху. Сорен напряженно следил, вытянув шею, как будто надеялся рассмотреть, как невидимая магическая энергия перетекает от заклинателя к стальному нагруднику. Выглядело забавно, но сейчас не стоило отвлекаться.

Несколько секунд я просидел, склонившись над гвардейской броней, потом выпрямился.

— Кажется все в порядке, кристаллы целые, хорошо принимают энергию, — помедлил будто сомневаясь, сообщать ли дополнительные подробности, но затем все же сказал: — Кажется у них очень высокий порог наполнения, это было свойственно для офицерских доспехов.

Надо отдать Сорену должное, он быстро сообразил, о чем речь.

— То есть, работать встроенные в нагрудник плетения будут дольше?

Снова кивок с моей стороны и уточнение:

— Здесь только одно плетение, а не несколько, но да, — и напомнил: — Заклинание на бодрость и выносливость для поддержания силы в бою.

Гвардеец кивнул, удовлетворенный ответом. Для него и одно заклятье уже хорошо, особенно столь полезное.

Я уже хотел продолжить, но вдруг замер, заметив, что в окружающем мире что-то изменилось. И только через секунду пришло понимание — менгиры, с ними что-то происходило, выстроенные кругом камни начали проявлять активность на глубинном магическом уровне.

Чертовы булыжники! Я же специально проверил каждый на предмет магии, прежде чем разбить лагерь. Выстроенные в круг на открытой площадке между холмами менгиры слишком выделялись из окружающего пейзажа, чтобы не привлечь внимание, и проверка ничего не показала, ни малейшего всплеска магических проявлений. И теперь это.

— Что случилось? — заметив, как я застыл, Сорен почувствовал что-то не так и быстро огляделся. Цепкий взгляд воина оббежал место стоянки и, разумеется, ничего не нашел. Происходящее находилось за пределами его понимания.

— Магия, — выдавил я сквозь зубы

— Камни? — надо отдать гвардейцу должное, он быстро сообразил, что может послужить источником внезапного волшебства. Впрочем, ничего другого вокруг просто не было.

— Да, — быстро бросил я и велел: — Приготовитесь. Может что-нибудь произойдет, — помедлил и добавил: — А может ничего не случится. Пока непонятно.

Это походило, как если бы спокойное и равномерное течение реки вдруг незаметно ускорилось, почти неразличимо для глаз, но хорошо ощутимо, если сам находишься в воде.

Перед разбивкой лагеря я проверил менгиры, убедившись, что в них нет магии, но теперь они будто притягивали текущие вокруг потоки, став центром воронки для каждого из них.

Пока процессы проходили на глубинных уровнях, недоступных для понимания причин возникающих водоворотов, но с каждым мгновением происходящее принимало все более упорядочные формы. И тем вызывало опаску.

Это не могло быть случайностью, и тем более не могло быть спонтанным проявлением дикой магии, иногда происходящей вблизи областей с высокой концентрацией энергии. Которые очень редко, но все же встречались, имея репутацию проклятых мест.

Нет, здесь было явно что-то иное. Менгиры имели рукотворное происхождение, их зачем-то поставили, может что-то охранять, может выполнять другие функции, и в каждый на глубоком уровне оказались заложены колдовские конструкты непонятного назначения.

Которые сейчас разворачивались подобно причудливому цветку. И это совершенно не нравилось.

— Что происходит? — поняв, что что-то не так, подхватились наемники. Сверкнули выхваченные клинки, Дитрих и Берг привычно встали спина к спине, прикрывая друг друга.

— Пока не знаю, — медленно проронил я, внимательно изучая ближайший камень.

Высота в два с лишним метра, диаметр меньше метра, на первый взгляд не производил опасного впечатления, обычный булыжник, каких можно встретить тысячи, разве что чуть более правильной формы.

Ну начал притягивать к себе магическую силу, ну сформировал водоворот на глубинном уровне магического фона, похожий на небольшую воронку. Никакой активности в материальном слое реальности это с собой не несло. По крайней мере пока.

Может эти штуки хотят сгенерировать для нашедших рядом с ними приют путников тепло? Сейчас нагреют окружающее пространство, обеспечат комфортные условия для ночевки в зимнюю пору…

Ха, размечтался, стоило об этом подумать, как воздух сгустился. Только вот тянуло от него совсем не теплом, а обжигающим холодом.

— Добавьте поленьев, — бесстрастно велел я, кивнув на костер.

Сохраняя хладнокровие, цепко огляделся и лишь после этого обратил взор на выстроенные в круг камни. Энергетические потоки скручивались, принимая замысловатую форму.

В огонь полетела новая порция дров, Берг недовольно заметил:

— Я думал, вы проверили камни.

С моей стороны последовал короткий кивок.

— Проверил, — подтвердил и пояснил: — На момент разбивки лагеря никаких магических проявлений не было, похоже мы спровоцировали их своим появлением.

А сам подумал: или менгиры среагировали на применение магической силы. Не следовало колдовать в таком месте: ни использовать свиток, ни заряжать кристаллы артефактных доспехов.

— Там что-то происходит, — нервно воскликнул Дитрих, указывая за пределы площадки.

Я бросил в указанную сторону короткий взгляд и мысленно выругался. Воздействие на материальный пласт реальности все же начался, и в весьма масштабных размерах.

За границами камней пространство затянуло непроглядной хмарю. Серо-белая мгла, плотной стеной окружила лагерь. Хуже того, если приглядеться, внутри угадывалось движение, словно что-то быстро перемещалось, на ходу меняя формы.

Что-то подвижное, и скорее всего смертоносное.

Не только я заметил движение, Берг и Дитрих выставили клинки, медленно отслеживая перемещение неизвестного. Сорен постарался встать ближе ко мне, готовясь прикрывать от внезапных ударов.

Высота хмари сравнялась с менгирами и резко остановилась, вместо этого став стремительно уплотняться. Она несла с собой холод — жуткий, обжигающий холод, от которого невозможно скрыться.

На камнях проступили знаки. Будто всплывая из глубины твердой шершавой поверхности, они наливались силой, окрашиваясь бледно-синим и голубым. Я пригляделся к рисункам. Замысловатая спираль, спускающаяся вниз, переплетенная с линиями, образующими сложный узор. Не руны, не письмена, что-то иное.

В глубине души проснулся интерес исследователя. Несколько секунд я с академическим любопытством изучал странные изображение на каменной поверхности, к этому моменту они уже горели ярко синим и голубым, вызывая нервозность у остальных спутников.

— Может что-нибудь сделаете? — нервно воскликнул Берг.

Я быстро оглянулся. Бело-серая хмарь, похожая на поднятое в воздухе ледяное крошево, не переступало невидимую черту, но движение внутри усиливалось, напоминая быстрое скольжение невнятных теней.

— Изучать можно и после того, как разберемся с этим дерьмом, — поддержал приятеля Дитрих.

Сорен по привычке промолчал, но судя по виду тоже был не против сначала убрать источник опасности, а уже потам разглядывать непонятную дрянь.

— Нет в вас духа исследователей, — хмыкнул я.

И обратился к Сумеречному Кругу, вызывая собственную хмарь, только сотканную из тьмы.

Почему-то не возникало сомнений, что удастся быстро справиться с возникшей проблемой. Скользившие в белой мгле неясные тени вызвали внутренний трепет, заставляя сердца тревожно биться, но у меня имелась своя инфернальная тварь, готовая сожрать кого угодно.

За спиной заколыхалась тьма. Уже видевшие ее действие раньше имперец и наемники приободрились. Даже мечи слегка опустили, собираясь насладиться зрелищем схватки двух порождений магии.

Я делаю шаг вперед, из-за плеча выглядывает жало, сотканное из черного дыма. Стена из бело-серой мглы реагирует, идет волнами. На мгновение наступает оглушительная тишина, мир словно замирает.

Окруженная менгирами площадка, в центре полыхает огромный костер, камни горят синими колдовскими рисунками в виде спирали, над головой бездонное темное небо, усеянное звездами. Три фигуры воинов в доспехах с обнаженными оружием и я в плаще с откинутым назад капюшоном. Все это застывает и будто отпечатывается, как миг странной фотографии.

А затем реальность оживает взрывом событий.

Все происходит быстро, я не успеваю сделать второй шаг, как из стены белой хмари выпрыгивает огромное тело — гигант, ростом чуть ниже менгиров, похожий на небрежно сложенные между собой куски ледяных глыб.

Ледяной голем.

Он появляется неожиданно и тут же атакует. Навстречу льдистой синеватой фигуре выстреливают черные щупальца… и тут же бессильно соскальзывают, не сумев пробить твердую синеватую поверхность.

Я машинально ухожу от огромного кулака голема, обрушившегося сверху-вниз с явным намерением проломить мне голову и вбить в землю. Качаю маятник и тут же скользящим шагом уворачиваюсь от второго удара.

Магическое создание из ледяных глыб проявляет неожиданную для своих размеров сноровку и ловко разворачивается на месте, собираясь снести чересчур юркого человечишку взмахом гигантской руки.

Щупальца тьмы бьют в ответ, но бессильно опадают, встретившись с ледяным телом голема. Становится ясно, что у него защита от внешних магических проявлении.

Теневая тварь соткана из черного дыма, она не имеет оболочки и использует энергию, чтобы оперировать объектами на материальном уровне. Когда жгуты мрака пронзают воинов в стальных доспехах, это происходит не за счет обретенной твердости тени, а благодаря напитавшей ее магической силе. Но с ледяным монстром такой подход не сработал, черный дым бессильно скользнул в сторону, не сумев пробиться сквозь щит, ограждающий от магических атак.

Неплохо. Кто-то хорошо постарался, защищая свое творение. Посмотрим, как ледяной монстр среагирует на прямое физическое воздействие.

Перед мысленным взором вспыхивает Сумеречный Круг, следом срабатывает символ «Когтя», и в руке возникает призванный клинок.

Взмах и резкий удар. Темное лезвие с фиолетовыми прожилками врезается в сине-голубую поверхность. Слышится скрежет, во все стороны разлетаются льдистое крошево. Голем дергается и на мгновение застывает, словно не веря, что это произошло, что жалкий смертный червь посмел оказать сопротивление.

На предплечье собранного из льдистых обломком монстра появляется неглубокая зазубрина. В другой ситуации такой удар развалил бы человека надвое.

— Дерьмо, — выдыхает Берг и со всей силы бьет клинком по спине чудовища.

Снова скрежет и еще несколько отбитых от ледяного тела кусочков отправляются в свободный полет. Это воодушевляет воинов, Берг и Дитрих не сговариваясь бросаются вперед со вздетыми над головой мечами…

И отлетают, как кегли назад, получив по увесистому удару от монстра. Голем двигается невероятно быстро, успевая среагировать на появление новых врагов, одновременно умудряясь не выпускать меня из поля зрения, парируя удары призванного клинка.

Несколько секунд это напоминает безумный танец, где громадное ледяное чудовище отбивается от набрасывающихся на него со всех сторон людишек. Но особого результата это не приносит, каждое попадание лишь откалывает небольшие кусочки, больше похожие на мелкие крошки, чем на что-то серьезное, способное нанести вред.

Я догадываюсь изменить форму призванного оружия и процесс идет веселей. Сорен, Дитрих и Берг не приближаются, по достоинству оценив скорость реакции ледяной твари, больше отвлекают, чем бьют, основное ударной силой выступаю я.

Превратив клинок в шипастую палицу, я наношу сокрушительные дробящие удары. Символ Средоточия пылает фиолетовым огнем, наполняя мышцы колдовской мощью. Каждый удар способен проломить голову в стальном шлеме, превратив в кровавую кашу, но от голема лишь отлетают куски.

Пару раз пытаюсь применить другие заклятья. Бесполезно. «Файерболл» лишь бессильно разлетается ворохом искр фиолетового огня. «Щит» трещит и гаснет, не в силах сдержать напор гигантского монстра. «Молот» даже на сантиметр не сдвигает с места многотонную тварь.

И тем не менее, процесс идет. Медленно, но с ощутимым успехом. С каждым разом куски откалываются все крупнее, повреждения на теле монстра становятся видны невооруженным взглядом. Обломки валятся на землю, несколько попадают в костер, зашипев и струйкой пара взмыв в небо. Именно последнее наталкивает на мысль.

— Огонь! Бросьте в него огнем! — кричу я, злясь на себя, что не догадался до столь очевидной вещи раньше.

Мог сообразить, что файерболл не сработал не потому, что пламя не эффективно, а потому что оно колдовское, от которого у голема защита. Нужно обычное, тогда будет толк. А еще следовало заметить, что во время боя, огромная ледяная фигура держалась от центра площадки подальше, как раз там, где пылал костер.

Сорен подхватывает горящее полено и на манер копья бьет им в монстра. Оранжевое пламя соприкасается с голубоватой поверхностью, раздается яростное шипение, в звездное небо устремляются клубы пара.

Голем молниеносно разворачивается и пытается достать обидчика огромной рукой, уже больше похожей на лапу из-за многочисленных сколов. Гвардеец отскакивают назад, избегая чудовищного удара. Ледяное чудовище на мгновение застывает, этим тут же пользуется Берг, не найдя ничего лучшего, как с разбегу врезаться в голема плечом.

Не знаю на что рассчитывал наемник, но опрокинуть монстра у него не выходит, только лишь пошатнуть. Но для меня этого оказывается достаточно. Средоточие вспыхивает особенно ярко, тело переполняет магическая энергия, в крови зарождается адреналиновый шторм, наполняя мышцы заемной силой.

Я взмываю в воздух и обрушиваю на плечо монстра страшный удар, будто пытаясь расколоть толстое бревно. Такой же разносится звук, как по сухой деревяшке. В последний миг, когда шипы погружаются в ледяную плоть, я пускаю через рукоять булавы магию, наделяя дополнительным проникающим свойством.

По темной поверхности металла скользят струйки лиловой энергии. Лед крошится, разбегаются трещины, отделяя конечность от туловища. Через мгновение на землю тяжело падает отделенная от тела рука.

А в следующий миг за ней чуть не падаем мы. Ледяной монстра издает дикий вопль. Он не кричит в привычном понимании слова, у него и голосовых связок нет, как и рта, больше всего это похоже на инфразвук, который испускает все тело голема разом.

— Проклятье! — Берг машинально вскидывает руки к ушам. Пальцы наемника разжимаются, меч падает на землю. Рядом в такой же позе валится Дитрих.

Сорен показывает большую выдержку и на целую секунду выдерживает невидимое давление, но и он в конечном итоге оседает на землю.

Благодаря бурлящему в теле жесткому колдовству Средоточия, продолжавшего воздействовать на организм, мне удается продержаться дольше, я пользуюсь моментом и наношу еще один удар, на этот раз на уровне колена монстра.

Снова громкий треск, как от разломанных бревен. Лед крошится, но поддается, дробя ногу чудовищу. Секунду ничего не происходит, затем собранная из льдистых обломком фигура медленно заваливается на бок, рассыпаясь в полете на отдельные части.

Грохот рассыпавшихся по земле ледяных осколков бьет по ушам. Я стою, не веря, что получилось. Первая отрубленная конечность нарушила внутреннюю целостность колдовского конструкта, благодаря которому он двигался. Вторая довершила начатое, полностью разрушив структуру и лишив псевдоживого монстра жизни.

— Чтоб вас всех, — тихо выдыхаю я и оглядываюсь.

Наемники и гвардеец начинают шевелиться, не веря, что все кончилось. Знаки на менгирах потускнели, а окружающая площадку бело-серая хмарь потеряла былую плотность.

— Надеюсь он был один, — говорю я и пытаюсь проникнуть колдовским взором сквозь висящую в воздухе белую мглу. Больше там не чувствуется движений, но и пропадать она не спешит.

Доспехи наемников местами помяты — результат удара, когда вначале голем их приложил. В голове мелькает невеселая мысль — свою прибавку оба хотя бы частично отработали.

Сорену повезло больше, или скорее, имперец проявил большую осторожность, не став подставляться под удар ледяных клешней.

— Все закончилось? Или ждать еще гостей? — Берг сверлит белесую стену напряженным взглядом, стараясь держаться поближе к костру.

Я неопределенно дергаю плечом, активность магических потоков вокруг менгиров заметно снижается, но кто знает, будет ли новый всплеск.

Но с магией пока лучше подождать. Спорю на что угодно, именно мои действия пробудили древний магический механизм (или чем там эти менгиры являлись?), запустив протокол защиты в форме материализованного голема. Он ведь не из пустоты появился, питательной средой для возникновения послужила та самая белесая хмарь, что до сих пор окружала площадку.

— Надеюсь, что нет, — я взвесил в руке украшенную шипами палицу и кивнул на костер. — Подкиньте дров, чувствую ночь будет долгой.

Продрогшие, усталые и злые, ранним утром мы уезжали от менгиров, то и дело оглядываясь. Когда небо начало светлеть белесая хмарь медленно отступила, пока окончательно не рассеялась, впитавшись в землю. Дорога была открыта, но мы еще несколько минут напряженно следили, ожидая подвоха и лишь после этого торопливо собрались и поехали прочь.

Я вынес главный урок из случившегося — магия не всегда приходит на помощь, даже могущественные заклятья в какой-то момент могут оказаться бессильными и тогда придется надеяться лишь на себя.

Берг и Дитрих выглядели подавленными, схватка с ледяным големом показала, что умение обращаться с оружием против магических тварей ничего не стоит, если под рукой нет подходящего клинка и доспехов. Это заставило наемников задуматься и совсем по-другому взглянуть на броню Сорена, которая до этого момента ими не воспринималась всерьез.

Гвардеец тоже вынес урок из произошедшего — хорошо, когда есть кому тебя прикрывать. Особенно если это маг, обладающий сверхъестественными способностями и колдовской шипастой дубиной, способно крушить даже зачарованный лед, на котором обычные клинки оставляют лишь едва заметные сколы.

Но в целом все закончилось хорошо. Мы пережили ночь, проведя ее у пылающего костра с обнаженным оружием в руках, хотя вначале казалось, что все окажется куда хуже. Ожидание новых големов выматывало почище самой схватки, все понимали, что если появится еще один, то это будет новый изнурительный бой, из которого мы вряд ли выйдем победителями.

А если появится сразу два… что-ж, скажем так, в этом случае проще зарыться в снег и ждать, пока лапы големов проломят нам головы. Так хоть меньше устанем, бегая от них по площадке между менгиров.

Ха, висельный юмор.

Разумеется, никто сдаваться не собирался, но с двумя ледяными тварями справиться шансов почти бы не оставалось.

К счастью, белесая хмарь больше не рожала чудовищ, только генерировала обжигающий холод, от которого пришлось спасаться, сжигая запасы прихваченных из лесного форта дров.

Но мы выжили. Голодные и усталые мы уезжали, сквозь зубы проклиная чертовы каменюки, ставшие источником смертельной опасности, едва не стоившей жизни нашему маленькому отряду…

Когда солнце достигло зенита, Сорен вытянул руку указывая вперед.

— Кажется это скала, о которой говорил разбойник, — сказал он, привлекая внимание.

Последние пару часов я ехал, погрузившись в медитативный транс, восстанавливая потраченную энергию. Надвинутый на голову капюшон отсекал от суеты и света внешнего мира, позволяя полностью погрузиться в процесс. Схватка с големом вымотала. Что неудивительно, учитывая с какой интенсивностью пришлось использовать Сумеречный Круг для направления энергии на тело. Средоточие пылало, как фиолетовое солнце, преобразуя магию для экстремального разгона физических характеристик. Это вызвало нагрузки на организм и позже за это последовала расплата.

— Похоже на описание, видимо ублюдок все же не соврал, — Берг сплюнул, имея ввиду мертвого предводителя разбойников.

Выглядел наемник неважно, лицо посерело, осунулось, в глазах поселилась угрюмая настороженность. Встреча с неуязвимым для обычного оружия магическим созданием поколебала былую уверенность в том, что отправиться с колдуном была хорошей идеей.

Мечник сомневался, и это четко просматривалось в изменившимся поведении. Одно дело сражаться с обычными людьми, где есть шанс победить, полагаясь на свои умения, и совсем другое столкнуться с чем-то, что даже не замечает твоих ударов. Это кого угодно выбьет из колеи.

Дитрих испытывал схожие чувства, но в отличие от приятеля предпочитал их не афишировать, скрывая за маской равнодушной отрешенности.

И лишь Сорен выказывал энтузиазм, что в целом понятно, учитывая что в конце его ждала награда в виде новых частей комплекта артефактной брони.

Я поднял голову и посмотрел в указанном Бергом направлении, скала действительно обнаружилась там, где ее описал Шрам — приткнувшись к склону возвышенности, почти у самого основания.

Странно, думал разбойник все же соврал, и скала будет стоять на вершине, но нет, вот она в небольшой низине. Высота метров двенадцать, с пятиэтажный дом, формой напоминает искривленную подкову. Не слишком широкая, но и не узкая, в общем, обычный гигантский булыжник, какой можно встретить в любом месте, где каменистая местность.

Возвышенность, кстати, и не возвышенность вовсе, а небольшая горная гряда, в настоящий момент скрытая под толстым слоем снега. Летом ее хорошо видно издалека, она тянется на северо-запад и служит неплохим ориентиром для путешественников.

— Да, кажется это оно, — согласился я, мысленно сопоставив рассказ мертвого главаря лесных бандитов с окружающим пейзажем.

Все сходилось, даже расположение скалы согласно ориентации по сторонам света. Спорю на что угодно, когда снега нет, огромный булыжник теряется на общем фоне горной гряды, но сейчас он буквально бросается в глаза, не заметить невозможно.

— Будем устраивать привал, или сразу пойдем внутрь? — спросил Сорен и тут же заработал злобные взгляды от обоих наемников.

— Мы полдня в седле, а до этого всю ночь сторожили проклятую белесую муть, — процедил Берг. — Нужен отдых. И передышка.

— А еще не помешает поесть, — поддержал товарища Дитрих.

Верно, хорошенько набить пузо будет нелишним, а то получилось лишь перехватить немного вяленного мяса в пути, слишком торопились как можно скорее уехать от непредсказуемых менгиров. А ночью вообще времени не было, боялись нового нападения. Так что рациональное зерно в предложении есть.

К тому же, вряд ли вначале стоит заходить в подземелье всем разом, в случае чего, я могу не успеть прикрыть остальных.

— Разбейте лагерь в стороне, подальше от входа, — велел я.

— Еще бы, ноги поблизости от это проклятой пещеры нашей не будет, — чересчур быстро откликнулся Берг, словно заранее репетировал.

Я по очереди оглядел нахмуренные физиономии Берга и Дитриха. Кажется назревает небольшой бунт. Сражение с ледяным големом оказало гораздо большее влияние, чем изначально казалось. Мне ясно давали понять, что внутрь подземелья наемники не полезут.

— Вы заключили контракт, вы взяли деньги поэтому будете делать то, что вам скажут, — холодным тоном произнес я.

Берг вскинулся, собираясь что-то сказать, но долговязый напарник опередил, миролюбиво заметив:

— Вряд ли от нас будет много толку, если внутри какая-то магическая дрянь, только под ногами будем путаться. Разве не так? — он вопросительно посмотрел, сохраняя спокойствие.

Взгляд солдата удачи как бы говорил: да, мы взяли деньги, да заключили контракт, но всему есть предел, особенно если это касается чертового колдовства, о таком дерьме уговора не было. Сражаться с обычными людьми — без вопросов. С магическими тварями, которых невозможно даже ранить — полная глупость, на которую никто не подписывался. И если бы знали заранее, то остались в Последнем Приюте.

— Мы договаривались проводить вас до долины с тремя крепостями, защищая в дороге от опасностей, — ровным тоном напомнил Дитрих, Берг активно закивал, поддерживая приятеля. — Уговора сражаться с порождениями темного колдовства не было.

Я мог бы, конечно, напомнить о прибавке в полсотни золотых, но понял, что бесполезно. Даже у алчности есть свои границы, за которые никто не переступит. Наемники будут сражаться за деньги, но не станут ввязываться в безнадежный бой, зная, что в нем не победить.

В конце концов, и Берг и Дитрих являлись отличными бойцами, матерыми рубаками, мастерами меча, но опытом сражения с потусторонним не имели. И если бы им заранее рассказали с чем придется столкнуться, то оба без сомнений отказались бы. Потому что не дураки. И потому что жизнь одна, и не стоит ей рисковать ради полоумного колдуна, лезущего во всякую чертовщину.

Все это легко читалось на физиономиях солдат удачи, но отступить просто так я не мог, потерял бы уважение, а с ним и лицо.

— Вы будете делать то, что я вам скажу, а если станете своевольничать, буду считать это попыткой одностороннего пересмотра контракта со всеми вытекающими последствиями. Ясно? — я холодно произнес и по очереди оглядел наемников.

Берг ответил злобным взглядом, Дитрих мрачным, но у обоих хватило ума промолчать. Я негромко повторил:

— Не слышу.

Последовали угрюмые кивки. Им это не понравилось, но иного выхода не было. Либо подчиниться здесь и сейчас, либо умереть. Другого пути не будет. Колдун не позволит бунтовать, и если придется без колебаний убьет обоих, они это понимали.

Чую у меня еще будут с ними проблемы и скорее всего серьезные.

А вообще забавный выверт судьбы, изначально я брал Берга и Дитриха, как помощников, готовых прикрыть, если Сорен вдруг начнет чудить и попытается с дуру напасть, желая сбежать. Но теперь все обстояло наоборот, гвардеец превратился в преданного союзника, а наемники стали слабым звеном, от которого можно ожидать удара в спину.

С учетом желания веселой парочки разделаться с имперцем за разрушение города под горой, получалась интересная ситуация.

Впрочем, наверное, не стоило обманывать себя, я сделал ставку на Сорена, как только увидел в найденном сундуке нагрудник оригинальной гвардейской брони и обратил внимание, как загорелись глаза воина в черном. Именно в тот момент стало ясно, что позволить убить его будет слишком расточительным делом. В мгновение ока из помехи и сомнительного источника информации он превратился в ценный актив, которым жалко разбрасываться.

Цинично и жестоко? Возможно. Но такова жизнь, все мы в первую очередь поступаем, как выгодно нам.

Что касается Берга и Дитриха, терпеть неподчинение я не собирался, у нас тут не демократия. Надо было думать раньше, прежде чем соглашаться, в конце концов, они знали с кем шли. Сами согласились, сами взяли деньги. А теперь хотят соскочить и постоять в сторонке, когда запахло жаренным? Нет, это не вариант, так не работает, понадобится, погоню вперед под угрозой применения силы.

— Разбиваете лагерь, ждете, пока я осмотрюсь в подземелье. Далеко заходить не стану, гляну, что вначале, если получится дойду до скелета с доспехами. По словам Шрама он должен лежать где-то недалеко от входа. Если все нормально, возвращаюсь, обедаем и отдыхаем, — сказал я.

Берг и Дитрих ничего не ответили, потянули поводья, направляя лошадей в сторону склона возвышенности, подальше от темнеющей на фоне белого покрова громады скалы.

Я сделал знак Сорену задержаться, дожидаясь пока наемники не отъедут подальше, сказал:

— Приглядывай за ними, чтобы не удрали, пока меня не будет. Справишься?

К чести, гвардеец не стал изображать самоуверенного болвана.

— Их двое, — нейтральным тоном заметил он. — И судя по тому, что я видел на тренировках на привале и вчера ночью в бою с големом, они знают с какой стороны держаться за меч.

Все верно, знают, и более чем хорошо, но нападать сейчас вряд ли станут. Побоятся, что вернусь и отправлюсь в погоню. Учитывая снежные заносы, удрать далеко не получится, а против живой тьмы в виде смертоносных жгутов наемники не выстоят. Они это понимают и не станут глупить, в данный момент расклад не в их пользу. Однако это не гарантирует, что ничего не случится. Порой здравомыслие затмевают глупость и страх и ожидать можно чего угодно.

— Думаю прямо сейчас они не будут дурить, но ты все равно присматривай за ними, — сказал я и добавил: — Не позволяй себя прикончить, пока я не вернусь.

Сорен ответил кривой ухмылкой.

— Постараюсь. Если что, можете меня не хоронить, сожжения будет достаточно.

Мрачная шутка вызвала усмешку с моей стороны.

— Договорились, — хмыкнул я, кивнул и ударил пятками лошадь.

Сорен направился вслед за наемниками, я поехал напрямую к скале. Над головой светило солнце, в разгаре яркий зимний день, слегка прихватило морозцем, но в целом погода комфортная, особенно если на тебе теплый дорожный плащ. Время ближе к полудню, до захода пять-шесть часов, более чем достаточно для предварительной разведки.

Я подъехал к скале неспешно, машинально отметив, что следов на снегу вокруг нет. А значит, как минимум с момента последнего снегопада никто сюда не приходил. Хорошо, не люблю нежданных гостей.

Вход в подземелье нашелся там, где указывал Шрам — под скалой, у самого основания. Это походило на пещеру, плавно уходящую вниз, довольно широкую — легко разъедутся пара всадников, и высокую — не меньше полутора человеческих роста.

Примечательная особенность — вход располагался хитрым образом, издалека темный зев пещеры не виден, придется подобраться близко, чтобы понять, что скала с секретом. Намеренно это было сделано или результат игр природы непонятно, зато объясняло отсутствие следов. Даже если бы кто прошел в полусотне метров, не знай он, что здесь находится, то ни за что бы об этом не догадался.

— Может поэтому разбойники сюда поперлись, рассчитывали сделать из пещеры убежище? — задумчиво проронил я, изучая проход в скальной поверхности.

Слегка засыпано снегом, дальше небольшой уклон вниз. Внутрь не намело, мешал небольшой бортик. То ли рукотворный, то ли еще одна причуда природы, но он хорошо помогал, не давая снегу глубоко проникнуть внутрь. Подозреваю весной этот же барьер мешал половодью затопить пещеру, что прямо указывало на умысел. Кто-то позаботился, чтобы внутри всегда оставалось сухо.

Воздух прохладный. Из глубины тянет чем-то непонятным, от чего по спине бежит холодок.

Я шагнул вперед… и нерешительно замер.

Вдруг поймал себя на мысли, что не хочу идти внутрь. Спешился, привязал лошадь, а переступить через бортик, войдя в пещеру, не могу. Что-то мешает, что-то глубоко внутри, вызывающее протест.

Понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить в чем дело. Я банально боялся. Точнее не боялся, а испытывал сомнения, не желая делать следующий шаг. И причины этих сомнений остались в половину дня пути отсюда, среди менгиров в виде разбитых осколков льда.

Проклятый голем, на который не действовала магия, он посеял неуверенность, заставляя сомневаться в своих силах. Это оказалось неприятным сюрпризом.

— Дерьмо, не хватало еще, чтобы поджилки тряслись, — хрипло выдохнул я, подумав об инстинктивном страхе перед чужой магией, который обязательно расцветет, стоит сделать себе хоть одну поблажку.

До этого я шел вперед, не испытывая сомнений, а получив щелчок по носу тут же остановился. В глубине души насмешливо скалил зубы Га-Хор Куэль Ас-Аджар, урожденный аристократ и истинный заклинатель, никогда не испытывающий подобных сомнений.

Как бороться с неожиданно возникшим страхом? Ответ один — сцепить зубы и упрямо идти вперед, испытывая волю на прочность. По-другому не дано, по-другому нельзя, иначе чем больше пройдет времени, тем станет хуже. Если сейчас отступить, найдя подходящую отговорку (вроде возвращения в лагерь для обеда), то потом будет труднее вернуться назад и начать все с сначала.

Поэтому отступать нельзя, только перебороть страх и сделать следующий шаг. А главное, как можно скорей, пока мозг не успел придумать новых оправданий, чтобы не делать того, чего совершенно не хочется.

Проще сразу рубить с плеча, пока не одолели сомнения.

— Ладно, чего тут топтаться, — я криво усмехнулся, откинул капюшон назад, и отведя руку в сторону, зажег над ладонью сгусток фиолетового огня. А затем сделал то, ради чего сюда прибыл — шагнул внутрь подземелья.

Страх понятие относительное. Он может прятаться глубоко внутри или находиться на самой поверхности. Он может быть иррациональным и мешать, путая сознание, заставляя поступать неразумно. Он может быть осознанным и взвешенным, помогая разуму сохранять контроль, поддерживать в тонусе. Но каким бы он не являлся, только от человека зависит, как на него реагировать, поддаваться или использовать в собственных целях, делая себя сильней. Ведь переступить через страх, значит одолеть его, стать иным, лучшей версией себя прежнего, возвыситься над собой, показав, кто ты есть.

Я понимал, что по-другому нельзя, либо я ломаю появившуюся боязнь перед чужой магией, переступая через возникшую в глубине души опаску, либо ломаюсь сам, теряя уверенность в собственных силах. Но тогда это полный конец, после которого вернуться назад уже вряд ли получиться.

Именно понимание данного факта, а также знание, как работают эмоции, грозившие укорениться в сознании на долгое время, заставило сделать следующий шаг.

А за ним еще один и еще.

На какое-то мгновение я даже почувствовал себя голым, когда вдруг осознал, что заклинания Сумеречного Круга могут не сработать и что от магии не будет толку, если вдруг на пути попадется опасность.

Это было странное чувство, головокружительное и захватывающее, но вместе с тем отрезвляющее. Вместо того, чтобы поддаться ему, я словно оседлал волну, черпая в этом уверенность.

Ведь я это не только Сумеречный Круг и вплетенные в него заклинания, я нечто иное, гораздо большее, чем просто набор боевых чар.

Магия это безусловно хорошо, но в первую очередь любого хорошего заклинателя формирует вовсе не набор его заклинаний, а его воля и опыт, ведущие по пути истинного познания. И осознание этого простого факта, всплывшего из глубины, помогло посмотреть на ситуацию с другой стороны, входя в подземелье сохранив хладнокровие.

Я переступил через порог и внимательно осмотрелся. На первый взгляд обычная пещера, неровный пол, такие же стены, сводчатый потолок. Но если приглядеться, заметны изменения, словно внесенные умелой рукой. Отбит мешающий проходу выступ справа, аккуратно стесан нарост на стене слева, поверхность на земле хоть и местами бугристая, но относительно ровная, позволяющая ходить не ломая ноги.

Словно кто-то пытался придать естественный вид, но все равно некоторые детали выдавали, что вмешательство все же было, пусть и на минимально возможном уровне.

— Маскировка, чтоб ее, — по лицу скользнула кривая ухмылка.

И где холодный злой ветер, от которого бежали разбойники? Видимо следовало пройти дальше.

Что и сделал, одновременно тщательно сканируя окружающее пространство на предмет проявления магии. Но ничего не было, пещера с ходу не выдавала своих секретов, прикидываясь обычной.

Свет яркого зимнего дня освещал внутреннее пространство, проход уходил прямо. Воздух холодный, но комфортный, без посторонних запахов. Я сделал еще несколько шагов, все дальше уходя от входа. Ничего не происходило, никакой магической или любой другой активности. Просто узкая пещера с неровными стенами и с полом, плавно уходящим под наклоном вниз.

Что там говорил почивший Шрам о скелете с доспехами? Должен лежать в нескольких десятках метров от входа?

Стоило об этом подумать, как взгляд нашел искомое. Груда костей валялась прямо на земле, на видном месте белел крупный череп. Последний бросался в глаза, приковывая внимание.

Вместо того чтобы броситься к находке, я оглянулся на светлеющий проем за спиной, расстояние, указанное главарем разбойников, на первый взгляд совпадало. Кажется оно, однако я не подходил ближе, настороженно сканируя пространство на появление магии.

Холодный злой ветер, заставивший даже матерых душегубов дрожать от ужаса. Где он? Или надо приблизиться к останкам вплотную? Поколебавшись, я так и сделал и теперь стоял всего в паре шагов от скелета, но все еще смотрел не на него, а больше по сторонам, ожидая появления неизвестной враждебной силы.

Внешне я напоминал ледяную статую, но внутри это был приготовившийся к атаке хищник, застывший, но с напряженной для смертоносного прыжка сутью. Так прошло несколько мгновений, но ничего не происходило. Чем бы не являлся холодный ветер, он не желал проявлять себя.

— Один ноль в пользу гостей, — тихо проронил я, и наконец внимательно взглянул на лежащий у ног скелет.

Судя по виду, пролежал он тут долгое время, десятилетия, возможно даже пару сотен лет. Трудно сказать наверняка, патологоанатом из меня не очень, Га-Хор тоже не увлекался изучением темпами разложения трупов. Кости сначала побелели, затем слегка потемнели, в основном от грязи и пыли. Судя по расположению, человек умер мгновенно, что наталкивало на интересные мысли насчет причастности указанного ветра, как потенциального источника смерти для неизвестного. Возможно, ему не так повезло, как разбойникам и он не успел удрать, прежде чем темная сила до него добралась, заставив сердце остановиться и выпив душу.

— Что-то это напоминает, — тихо пробормотал я, припомнив особенности охоты теневой сущности, прячущейся в развалинах древнего форта. То, во что превратился Га-Хор после смерти, тоже питалось подобным образом, выпивая жизненную силу из случайно оказавшихся поблизости путников.

Могла еще одна такая тварь прятаться здесь? Вполне. Я до сих пор не знал, откуда в свое время заклинатель получил знания, позволившие ему после смерти переродиться в другом состоянии. Откуда-то ведь он это взял, возможно у него нашлись последователи, не пожелавшие заканчивать жизненный путь даже после потери физической оболочки.

Наплечники имперской гвардейской брони нашлись здесь же, спокойно лежали среди костей, словно так и надо. Слегка потускневшие, припорошенные слоем буро-коричневой грязи, на первый взгляд находившиеся в полном порядке. По крайней мере, беглый осмотр сквозь колдовской взор показал наличие вкрапленных в темный металл плетений. Структура не повреждена, что говорило о рабочей функциональности магического контура.

— Левый для защиты от стрел, правый для усиления удара, — задумчиво проронил я. Секунду поколебался, но затем все же наклонился и поднял один. Замер, настороженно прощупывая пространство, сосредоточив внимание на проход, уходящий в глубину пещеры.

Ничего. Мертвая тишина. Никакой магии.

Может Шрам обманул? Наплел всякий бред про вызывающий ужас ветер, чтобы…

Чтобы что? Отомстить перед смертью? Но это не месть, это ерунда какая-то, ведь про наплечники от гвардейской брони он тоже рассказал, и вот они, лежат, готовые чтобы их взяли.

Возможно дело в другом, и непонятная сила чувствует во мне мага и поэтому опасается? Хорошее объяснение, тешащее самолюбие, и от того смертельно опасное. Стоит вообразить себя могучим колдуном, способным справится с любой напастью, как эта самая напасть обязательно выпрыгнет из-за угла. Проверено жизненным опытом.

Я поднял второй наплечник, отряхнул. Рассеянный взгляд скользнул по черепу мертвеца, чьи кости усеивали землю. Интересно, а он сам был гвардейцем или только нашел доспех? Последние настоящие гвардейцы исчезли во времена Смуты, сразу после падения Старой империи, а это на секундочку, больше пяти веков назад. Какие бы преимущества колдовская броня не давала своим хозяевам, она не могла остановить течение времени. За пять столетий кости имели бы намного более потрепанный вид, если бы вообще сохранились. Хотя чего им тут сделается, диких зверей нет, растаскивать некому, лежат на земле, гнить особо незачем. Интересно, а кости вообще гниют? В смысле разлагаются…

Поймав себя на последней мысли, я ухмыльнулся, нашел, о чем думать, тем более переживать. Какая разница кому принадлежал скелет? Пусть даже настоящему гвардейцу, в данный момент это не имело значения. Сейчас главное понять, почему не проявляет себя зловещая сила, прогнавшая отсюда разбойников.

Именно умение сосредотачиваться на главном являлось одним из важнейших постулатов мар-шааг. Отринуть лишнее, сконцентрироваться на основном и тогда видение мира станет, как никогда четче.

— Подземелье, — тихо произнес я, резко поймав себя на мысли.

Не пещера, а подземелье, именно в таком ключе говорил Шрам рассказывая об этом месте. Но если засранец дошел только до лежащего на земле скелета в нескольких десятках шагах от входа, то он как узнал, что это именно подземелье, а не обычная пустотелая дыра в скале?

Понадобилось несколько секунд, чтобы придумать более или менее логичное объяснение. Разбойник не сам нашел пещеру, ему кто-то рассказал о ней, что в целом логично, учитывая, что даже близко ее не видно, надо точно знать куда идти, чтобы обнаружит вход.

— Значит паршивец все же соврал, точнее недоговорил, — я качнул головой. Поторопились, не следовало ублюдку резать глотку так быстро. С другой стороны, какое принципиальное значения имеет откуда Шрам прознал о подземелье?

Я аккуратно положил наплечники в холщовую сумку, скрывающуюся под плащом, взятую специально для этих целей. Рассеянный взгляд вновь скользнул по груде костей, отметив отсутствие чего-то примечательного или полезного. Если остальные части комплекта и лежали когда-то здесь, то их давно забрали более удачливые искатели приключений.

Повернувшись в сторону входа, я пару секунд стоял, размышляя и разглядывая освещенный проем. За ним раскинулся светлый зимний день, там ждал разбитый лагерь, горячая еда, приготовленная на костре, подогретое вино со специями и долгожданный отдых после бессонной ночи и многочасовой поездки верхом.

Собственно, я это и обещал сделать: вернуться обратно, осмотревшись на месте и проведя предварительную разведку. И логика подсказывала, что так и надо сделать, однако ум исследователя гнал вперед. Вызывающий ужас ветер так и не появился, что открывало маневр для дальнейших действий. Пройти чуть дальше, посмотреть, что скрывается в глубине. Будет смешно, если в какой-то момент ход упрется в тупик и ничего кроме камней больше не будет.

Программа минимум исполнена, наплечники в сумке, Сорен будет рад новой игрушке, хотя и постарается это скрыть за маской сурового вояки, осталась малость — вернуться к остальным.

Я подумал об этом и…

Развернулся и направился дальше по ходу пещеры, отдаляясь все дальше от светлеющего проема, ведущего в заснеженную реальность внешнего мира. В конце концов, сколько прошло? Тридцать-сорок минут? За это время Берг и Дитрих едва успели найти подходящее для лагеря место, расчистить его и начать разжигать костер. Пока растает снег в котелке над огнем, пока вода закипит, пока начнется вариться похлебка, я успею пройти гораздо дальше места со скелетом, а когда вернусь, поспею как раз к горячему обеду.

Вскоре стало понятно, что решение полностью оправдало себя. Чем дальше вглубь, тем сильнее пещера претерпевала изменения. Я вдруг подумал, что видел подобное раньше, в самом начале, когда с торговцем древностями Элимом изучал обитель умершего отшельника. В тот раз скальная поверхность так же перетекла в каменную кладку. Пол выложен гранитными плитами, потолок превратился в высокий свод. Только статуй рогатоподобных не хватает.

Неужели еще одно убежище Изначальных? Что-то в последнее время на моем пути они встречается особенно часто. Это не могло быть совпадение, темное зеркало не желало выпускать из своих когтей добычу.

По спине пробежал холодок. Я стоял в начале обширного зала, другая сторона терялась в полутьме. Сначала показалось, что зал пустой, но затем с глаз словно сдернули пелену и я замер, завороженный открывшейся картиной.

Зал был заполнен красными и черными кристаллическими образованиями. Антрацитовые и алые кристаллы словно вырастали из пола, создавая причудливые формы, похожие на диковинный лес.

Острые грани, прямые углы, по зеркальной поверхности скользили невнятные искры, похожие на фантомы.

Я сделал шаг и вздрогнул. В ближайшем кристалле отобразилось искаженное страданиями лицо. Изможденный человек будто находился за толстым стеклом, глядя на меня с мукой в глубоко запавших глазах.

— Что за дерьмище? — голос дрогнул.

В кристалле справа нашлось еще одно лицо, на этот раз с телом. Обнаженный мужчина неопределенных лет, худощавый, будто после концлагеря, замер в кристаллической массе, напоминая пойманную в воск муху. Лицо перекосила гримаса ужаса, словно в последний миг он понял, что произошло и что отсюда уже не вырваться.

Я быстро прошел вперед, обнаружив еще несколько кристаллов с пленниками внутри. Где-то это была одна голова, где-то целое туловище, почти у всех дикий ужас в глазах. Все это напоминало колбы с физраствором внутри которого плавали подопытные образцы.

Могла быть это чья-то лаборатория? И какие безумные эксперименты здесь проводили?

Впереди появился просвет, стараясь не касаться кристаллов (кто знает на что эти штуки способны, может как плотоядные растения сами ловят своих жертв, а затем медленно поглощают), я с внутренней дрожью прошел дальше, минуя зал с кристаллическими красно-черными образованиям.

Открылся прямоугольный проход, широкий и высокий, стены прямые, пол выложен ровными плитами. Воздух слабо светился голубоватым, позволяя обходиться без магии и ночного зрения…

К слову, о магии. Я развернулся и осмотрел кристаллы через колдовской взор, чтобы через секунду удовлетворенно кивнуть. Так и знал, заключенные в алый и темный хрусталь пленники не мертвецы, как могло показаться вначале, в них теплилась жизнь, хотя разум, конечно, давно покинул оболочку.

Каждое кристаллическое образование обволакивали переплетенные магические потоки, невидимые простому человеческому взгляду. Больше всего они напоминали элементы заклятий, использовавшиеся хозяином Мертвого Урочища для высасывания из заснувших в лесу людей жизненной силы для поддержания собственного бессмертия. Виденное сейчас походило на тот самый сложный колдовской конструкт, но в тоже время, имелись отличия, как если бы кто-то взял копировать незнакомую вещь, но допустил несколько ошибок.

Возникал логичный вопрос, кто у кого копировал? Маг из дубовой рощи или создатель подземелья? С учетом физических уродств, с которыми маг так и не смог справиться несмотря на все усилия — а это прямо указывало на серьезный дефект в плетении, не вспоминая факта, что далеко отходить от собственного творения он не мог, — можно предположить, что изначальный создатель извлечения жизненной силы из живых существ, находится именно здесь, а наш приятель из Урочище только его повторил в силу собственных знаний, умений и ограниченного понимания процесса.

— И с серьезными побочными эффектами в виде уродств, — тихо проронил я.

А сам вдруг подумал об Обелисках. В свое время заклинатели Имперской Коллегии использовали наработки, добытые при раскопках древних могильников Ушедших. Именно благодаря найденным там знаниям удалось создать удивительные магические механизмы. Может в случае с плетениями, позволяющими высасывать жизнь, произошла схожая история…

Додумать не успел, внезапно откуда-то сбоку выметнулась продолговатая тварь, похожа на сколопендру, но размером с крупную кошку.

Действуя машинально, я выбросил руку вперед, сформировав «Щит». Тварь ударилась об переливающуюся фиолетовым прозрачную пленку и отскочила обратно, исчезнув в полутьме.

В следующий миг из стены выдвинулось нечто похожее на овальный плод, проплыло по воздуху и повисло в воздухе.

Взвыли инстинкты, предупреждая о смертельной опасности. Подчиняясь им, я резко дернулся в сторону. Но не успел, «плод» взорвался сотней острых стальных иголок, брызнувших во стороны.

Мир на мгновение замер, восприятие резко ускорилось, позволяя заметить каждый момент. Тело начало заваливаться на бок, уходя от смертоносных зарядов, но недостаточно быстро.

Я банально не успевал и понимал это, но ничего поделать не мог. Вспыхнул «Щит», перегруженный множеством попаданий. Оставшееся после нападения сколопендры заклятье приняло на себя основной удар, но ее запас прочности не позволил полностью нейтрализовать угрозу.

Рука, согнувшись в локте, инстинктивно вскинулась вверх, прикрывая голову и шею. Но это уже было не остановить.

Боль.

Резкая боль от множества острых уколов, иглы впились с легкостью пробивая ткань плаща и одежды. Каждый кончик перед выстрелом будто погрузили в жидкий азот, принося с собой дикий холод, стремительно растекающийся под кожей в местах попаданий.

Мир снова ожил. Я рухнул на пол. Сейчас я выглядел со стороны не как грозный маг, способный взмахом руки повергать отряды закованных в сталь воинов, а как подушечка для иголок.

— Проклятье! — как же больно.

Левая половина тела истыкана мелкими металлическими снарядами. Принесенный с ними холод превращается в жар, расходясь концентрическими кругами. Я дергаюсь от дикой боли и не знаю, что делать, разум отказывает, подчиняясь лишь единственной мысли — боль, эта чертова боль!

На секунду сознание отправляется в забытье, я ничего не понимаю, ничего не соображаю, еложу по каменным плитам, извиваясь, как червь. Ментальная концентрация рухнула, от былой собранности не осталось следа, острые иглы загнали разум в болевой шок и не желали выпускать из своих объятий.

На какой-то момент показалось, что я действительно умираю. Но потом боль начала спадать. Медленно и неохотно, но отступая под натиском резервов организма, переключившихся в аварийный режим.

Не сразу пришло понимание, что произошло, затем мозги начали работать. Средоточие — запустилась ускоренная регенерация, нейтрализуя яд или токсин или какое дерьмо там несли на своих кончиках проклятые иглы. Сами по себе они не могли нанести серьезный урон, несколько острых уколов даже с глубоким проникновением не в счет. Но вот то, что касается основного ущерба — тут ситуация кардинально менялась. Иглы стали доставщиками отравы, мгновенно проникшей в организм и начавшей делать свое черное дело.

Вся левая рука усеяна вонзившимися иглами, я сбил их и устало перевернулся на спину. В голове мелькнула быстрая мысль — хорошо, что успел прикрыть лицо, иначе мелкими ранками и кровотечением мог не отделаться.

«Плод» не случайно взорвался на уровне головы, кто-то заранее все просчитал, понимая, где могут находиться наиболее уязвимые участки тела. Лицо у людей почти всегда открыто, даже воин в закрытом шлеме имеет прорезь для глаз, куда легко может попасть мелкий снаряд, особенно если сразу выпущено много. Один да найдет брешь, вонзившись в беззащитную плоть, доставляя отраву.

Разум адепта мар-шааг вновь стал собран, хладнокровно анализируя произошедшее. Первое и самое главное — если у системы защиты подземелья есть способы проверки эффективности нанесенного удара, то вскоре последует еще один, чтобы добить чересчур живучего нарушителя. А значит…

— Вот же дерьмо! — из груди вырвался хриплый смех, надоело быть постоянно правым.

Из стены медленно выплыл еще один «плод», бесшумно двигаясь по воздуху будто призрак.

Я быстро осмотрелся, ближайшее подходящее укрытие — кристаллическое образование насыщенного цвета крови с вплавленным внутри пленником. Я оценил расстояние и с досадой поморщился, далеко. Тело еще отходило от боевого шока и не могло быстро двигаться, плюс экстренная регенерация вызвала серьезную нагрузку на организм.

Плод проплыл по воздуху и завис в одном месте. До него метров пять — уверенная зона поражения для летящих с дикой скоростью миниатюрных снарядов.

В руке заплясал сгусток фиолетового огня. Я метнул его, не особо надеясь на результат. Лиловое пламя прочертило пространство, оставляя за собой яркий след в полутьме и врезалось в плод.

Яркая вспышка.

Плод занялся сиреневым пламенем, но продолжал висеть в воздухе. Магический огонь не смог испепелить проклятую штуку. Еще мгновение и произойдет новый взрыв, выпуская в полет сотни иголок.

Я выбросил руку раскрытой ладонью вперед, активируя «Молот». Мелькнула мысль о тьме и черном тумане, но не было уверенности, что теневая сущность сможет стать несокрушимой преградой для летящих игл. Лучше попробовать что-то еще.

Поэтому «Молот». Плотная воздушная волна ударила, как раз в момент, когда пазы на поверхности плода раскрылись подобно множеству мелких бутонов. Показались кончики игл, по вытянутому овальному тело прокатилась мелкая дрожь подготовки.

Взрыв.

Сотни иголок устремились в разные стороны с бешенной скоростью. Но направленные на меня встретились на половине пути с воздушной волной. Ударились, завязли и бессильно попадали на пол с перестуком, словно брошенная на камень горсть сухого зерна.

Для меня время растянулось, но в реальности все произошло невероятно быстро. Вот я лежу, выбрасываю руку вперед, плод взрывается, и куча острых иголок разлетается во все стороны. Но часть тут же вязнет в воздушной подушке и опадает на землю.

Кончено.

Я устало выдохнул и от души выругался. Всего за пару секунд как будто прожил целую жизнь.

Надо отсюда валить и желательно как можно скорее. Идеальным решением будет вернуться сюда со щитами. И не магическими, а с металлическими, на крайний случай деревянными, обитыми хорошо обработанной толстой кожей. Тогда эта взрывающая дрянь не будет опасна.

Я медленно поднялся, настороженно отслеживая стены начала коридора, откуда выплывали «плоды». Странно зачем устанавливать защитную систему здесь, а не при входе в зал? Разве это не логично? Видимо для создателей кристаллов нет.

Додумать не успел, послышался высокой тональности звук. Не ожидая ничего хорошего, я окутался «Щитом» и бросился в противоположную сторону, стремясь оставить между собой и источником неизвестного шума как можно большее расстояние. Не знаю что это, но чутье подсказывало, что от него надо держаться подальше.

И так получилось, что пробежав (а точнее с трудом проковыляв) немного, вдруг пришло понимание, что единственная возможность удрать от неизвестного звука — это продолжить движение в глубь подземелья.

Это не могло быть случайностью. Меня словно подталкивали в том направлении, расставляя по сторонам силки, вынуждая двигаться в одну сторону.

Нет, так не пойдет, надо прорываться обратно. Я ринулся в противоположную сторону и…

И наткнулся на стену. Зал с кристаллами исчез, коридор тоже, вокруг внезапно возникла тесная комната.

В голове мелькнула быстрая мысль — игры с материей и пространством, любимая забава Ушедших. Я резко развернулся…

И декорации вновь поменялись. Я осознал себя стоящим на вершине высокой башни. По краю не было бортиков, только ровная поверхность, будто вылитая из скального материла. В голубом небе светило солнце, дул мягкий ветерок, как будто время перенеслось на несколько месяцев вперед в весну или лето.

Позади скользнула неясная тень, на секунду зависла и стремительно начала наливаться объемом, трансформируясь в женскую фигуру со слегка сероватой кожей. Длинные ноги, стройная талия, крупная упругая грудь, обтягивающие кожаные одежды — от всего этого буквально сшибало безудержной сексуальностью.

— Нравлюсь? — раздался слегка хрипловатый голос.

В этот момент стало видно лицо незнакомки, оно почему-то проявилось в последний момент, претворяя возникновению сексапильной фигуры.

Несколько секунд я всматривался в женское лицо с острыми чертами и серой кожей, которая совсем не портила ее. Странная завораживающая красота, нечеловеческая. И уходящие назад рога, которые почему-то тоже не портили облик, а придавали ему завершающий вид, словно без них образ был бы неполный.

— Залезла мне в голову? — вопросом на вопрос ответил я, хотя перед глазами мелькали совершенно другие картинки, где стискиваю податливое женское тело, подминаю под себя, наслаждаясь, пока оно извивается.

Видение оказалось столь четким, что на секунду сбило с мысли. Пришлось напомнить себе, что вокруг обман. А фантазии о безудержном сексе со стройной серокожей красоткой лишь очередная попытка манипулирования. Меня хотели взять под контроль, подавив волю.

— Как тебя зовут? — спросил я, только потому что надо было что-то спросить, не стоят же и пялиться, сверля взглядом стерву, затащившую в выдуманный мир. То, что окружающая реальность плод чужой магии не вызывало сомнений.

— В вашем языке нет звуков, способных воспроизвести мое настоящее имя. Но ты можешь назвать меня Нриа, — низким грудным голосом ответила женщина и слегка шевельнулась.

Даже это небольшое движение получилось чувственным и соблазнительным, побуждая думать о восхитительном женском теле и о том, что с ним можно сделать.

Я тряхнул головой, сцепив зубы. Она играет на низменных эмоциях и делает это довольно умело, подмечая малейшие реакции.

— Ты не живая. Ты иллюзия, проникшая в мой разум. Тебя здесь нет. По крайней мере на физическом уровне.

— Ты так в этом уверен? — она сделала шаг, вильнув бедрами.

Из меня вырвался хриплый смешок.

— Хочешь, чтобы я трахнул призрака? Совсем с ума сошла за столетия?

По серому выразительному лицу скользнула тень неуверенности. Я ухмыльнулся.

— А ты думала, я не понял, что сидишь здесь уже прорву времени? Это ведь ты «холодный злой ветер», о котором говорили сбежавшие разбойники. Видимо в тот раз тебе не удалось захватить свежие тушки, заключив их в кристаллические структуры, чтобы потом медленно тянуть из них жизнь.

Я сделал шаг в сторону, быстрый взгляд скользнул за край площадки, в глазах на мгновение потемнело, высота оказалась сумасшедшей. Леса и горы внизу выглядели игрушечными. Женщина не отвечала, замерев и как будто не зная, что делать дальше. Я продолжил:

— Недавно на моем пути попался склеп с мертвым рогатым, лежащим в огромной гробнице. Тоже твои игры?

Демоница наконец разомкнула уста:

— Ты сам привел себя к нему. Разве еще не понял? Ты помечен. Коснувшись темного зеркала, ты поместил на себя печать, от которой теперь не избавиться.

Я на секунду замер. Врет? Или нет? После случая в башне Ушедших мне действительно начали сниться странные сны, в основном связанные с расой рогатых. Но и до этой чертовщины хватало с лихвой, вспомнить хотя бы подземелье с переносом в другой мир, где пирамида стояла посреди багровой пустыни с зарождающейся на горизонте пылевой бурей. Это ведь тоже было строение первых разумных, выполнявшее функции своеобразного транспортного узла для переброски на сверхдальние расстояния.

Понимание этого вдруг возникло внезапно, застав врасплох. Я вдруг осознал, что знаю детали истинного предназначения некоторых вещей Изначальных. И пирамида вовсе не пирамида, и даже не обычный портал, а нечто совершенно иное. Как и черное зеркало. Оно могло не только преобразовывать людей в расу демоноподобных, но и выполнять множество других функций.

Именно здесь, посреди насланного одной из Ушедших видения, в центре принадлежащего когда-то им подземелья, это вдруг проявилось с неожиданной четкостью. Разум словно открылся, получив доступ к закрытым ранее уголкам памяти.

«Достойный наследия Ушедших», — так вроде орал Бьерн, размахивая изменяющейся на глазах рукой. Вот только здоровяк ошибся, это я получил знания вымершей расы. По крайней мере частичные обрывки, неохотно складывающиеся в цельный пазл, пока далекий до завершения.

Не следовало бросать ублюдка в проклятое зеркало, и не следовало швырять туда его чертов меч. И уж точно не нужно было прикасаться к черной поверхности. Все это в совокупности оказало странное тлетворное воздействие, изменяя и наделяя чужеродными признаками мертвой магической расы.

Я почувствовал себя попавшим в ловушку, и это совершенно не понравилось. Неохота ощущать себя марионеткой, которую дергают за ниточки, заставляя подчиняться чужой воле.

— Мы заключим сделку. Ты и я. Ты поможешь мне, я помогу тебе, — вкрадчивым голосом произнесла Нриа и сделала еще один незаметный шаг вперед.

Я вдруг понял, что она намного выше меня, но чем ближе становилась, тем больше уменьшалась, становясь соразмерно моему росту. При этом каждое движение сохраняло предельную эротичность, заставляя разум рисовать картинки, одна безумнее другой, где наши переплетенные тела устремляются на вершины сладострастного блаженства.

— Ты и я, мы поможем друг другу, — низким грудным голосом произнесла она, и придвинулась еще на один маленький шаг.

Серая кожа стала бледнеть, принимая привычный светлый оттенок, присущий человеческой женщине. И я догадался, что последует дальше. Обтягивающие одежды сползли, открывая крупные упругие груди, буквально просившиеся в жадные мужские руки.

Меня хотели соблазнить, но не для того, чтобы доставить удовольствие, ведь все происходило внутри разума, а значит причина могла быть только одной.

Лишить концентрации.

Хитрая сука хотела провернуть со мной то, что не получилось у Га-Хора — захватить физическую оболочку, сделав ее вместилищем для своего разума — теневой сущности, просуществовавшей в подземелье кучу тысячелетий. И пока я буду обнимать выдуманную красотку, мои мозги будут тщательно потрошить, выскабливая даже намек на сознание, чтобы затем с комфортом и без помех переселиться в новый «дом». Часть личности при этом будет стерта, часть поглощена, как произошло с заклинателем, но итог один — я навсегда исчезну.

Я подумал об этом и тут же понял, где искать помощь. Ведь исчезну не только я, исчезнет тень, неразрывно связанная со мной, родившаяся из неправильно проведенного ритуала. Возможно, псевдоразумная тварь и не могла полностью воспринимать нюансы происходящего, но инстинкт самосохранения у нее был, и на этом можно сыграть, проецируя реакцию на собственный разум.

Яркий солнечный день поблек, небо над головой стало темнеть. Нриа запнулась, бросив тревожный взгляд наверх, не понимая, что происходит.

Я скользящим шагом переместился ближе к ней, встав почти вплотную. Мои руки схватили ее за плечи, пальцы крепко сжались, глаза заглянули в утонченное лицо, слишком идеальное для живого существа.

— Думала поработить меня, превратив в пустоголового болвана? — прошипел я в лицо демонице. — Ты даже не знаешь с кем связалась. Я вырву твое сердце, настрогаю на ломти, поджарю и сожру, как экзотичное блюдо. Я выну твою душу и смакуя, выпью ее, как бокал изысканного вина. Я превращу тебя в кусок окровавленного мяса, воющего от боли и молящего только все прекратить.

Меня переполняло тихое бешенство, хотелось рвать на куски подлую тварь. В глазах демоницы мелькнул испуг, она мне поверила и попыталась вырваться. Поздно, темные тучи заволакивали небосвод нарисованного видения, к вершине башни шла тьма.

Моя тьма.

Я приблизил лицо вплотную к Ушедшей, чувствуя, как плечи под руками подрагивают. Она безуспешно пыталась отвести взор, но уже тонула в черных омутах, в которые превратились мои глаза, где не было ничего, кроме беспросветной тьмы бездны.

Я хотел убивать. Раздавить, разорвать на куски, чтобы самому сделать то, что она хотела сделать со мной — поглотить всю без остатка. Она это поняла и решила сопротивляться, из глаз рогатой красотки исчез страх, вместо него появилась решительность. За спиной женской фигуры заколыхался серый сумрак.

И моя тьма устремились навстречу ее сумраку, в безудержной злобе растерзать врага, превратив в ничто, чтобы самому избежать такой участи.

Черные и серые щупальца устремились навстречу друг другу, столкнулись на секунду смешавшись, и начали яростно пожирать врага. Женщина вновь изменилась, фигура приняла прежнюю форму, вытянулась, кожа посерела обратно. Вместо облегающей одежды на тело наползли странные доспехи, хрупки на вид, но одновременно создающие уверенность невероятной прочности. В руках возник тонкий изящный меч. Черты лица еще больше заострились, глаза налились насыщенно красным и злобой.

Преображение окончательно вскрыло истинный облик существа, оно перестало походить на обычную женщину, явив во всей красе свою нечеловеческую суть.

На мгновение внутри скользнула неуверенность, что с древней тварью получится справится. Но отступать было поздно и я упрямо сжав зубы, встретил взгляд рогатого существа.

Это был классический поединок воли. Все остальное осталось лишь как внешние раздражители, видные только для напряженных умов, чтобы проще оперировать пущенными в ход силами.

Холодный взвешенный разум, и предельная концентрация, ориентированная на удержании тщательного контроля. Я выстроил внутри сознания стену, усилил ментальными щитами и почти сразу ощутил первый удар. Это было похоже на укол ледяным ножом, едва не рассекший защиту.

Проклятье. Надо сосредоточиться.

Нет мыслей. Нет чувств. Есть только жажда победы.

Перебороть себя, а через это перебороть вторгнувшегося в сознание врага. Повергнуть, растоптать, без жалости и пощады, преследуя только одну цель — окончательно вырвать чужое воздействие из своей головы, словно сорняк из почвы.

Тень помогала, жажда жизни присущая рожденному в темной магии существа не уступала человеческому желанию. Она рвала противника, постепенно отвоевывая пространство на вершине башни. День поблек, одну половину площадки затянул мрак ночи, на другой наступил серый сумрак.

Тьма и серая хмарь кружились вокруг, мы стояли, сверля с Нриа друг друга напряженными взглядами, пытаясь пробить защиту противника.

Странно, но у меня получилось сдержать первый натиск, впавшей в бешенство демоницы. Ожидал большего. Больше собранности, больше хладнокровия, больше сдержанности и умения контролировать эмоции. Но похоже подобно Га-Хору, находясь долгое время вне пределов физической оболочки, она разучилась мыслить разумно, остался лишь набор базовых навыков, отсюда неуклюжая попытка соблазнения. Будь демоническая тварь более сообразительной, она бы увидела, что прием не сработал и переключилась бы на что-нибудь более действенное. В крайнем случае, сразу бы попыталась атаковать. Но она продолжила игру, не понимая, что объект ведет себя не по оставшемуся в памяти шаблону обычного мужика, распускавшего слюни, стоило ему увидеть сексапильную фигурку перед собой.

И испугалась она вовсе не ярости или угроз смертного, а того, что ничего не получится, что придется дальше коротать века, запертой в подземелье. Вот чего она опасалась больше всего, и вот на что я давил, формируя картинки долго нахождения в магической темнице, где время начинает течь во много раз медленней чем во внешнем мире.

Это была уже не первая попытка сбежать, обретя новое тело. Запертые в кристаллах пленники, что сюда изредка все же забредали, на это прямо указывали. Проблема в том, что ни один не подходил под назначенную цель, так как не обладал колдовским даром, требовавшимся для переноса.

Она существовала питаясь надеждой, что однажды все получится, что подвернется шанс обрести свободу, за счет этого держалась, не сходила с ума, сохраняя остатки разума и личности. И вот настал день, появилась долгожданная возможность, в подземелье зашел человек, почти идеально подходящий на роль оболочки. Но возможность оскалила клыки и дала жесткий отпор, породив ужас, что ничего не получится, что все чего так долго ждала пойдет прахом.

Однако страх уступил место решительности, а та в свою очередь переродилась в первобытную ярость жажды жизни. И Нриа начала бешено давить с отчаянием обреченной.

У древней твари имелись все шансы победить. Но к счастью, она давно не была прежней. И в этом было мое преимущество. В этом и в теневой сущности, ставшей союзником в совместной борьбе за общее выживание. Тень стала частью меня, продолжением сознания, и без меня, без моего «я», она просто не могла существовать. Поэтому в унисон со мной бились мерцающие сгустки мрака подчиняясь инстинкту самосохранения. Мы с тенью хотели жить и не собирались так просто сдаваться несмотря на дикий напор с другой стороны.

Да это был классический поединок воли. Только за одним исключением, побежденный лишался посмертия и отправлялся в небытие без возможности возвращения. Победитель получал все, включая остатки личности проигравшегося, а вместе с ним и часть его знаний.

Также, как в свое время случилось с Га-Хором, когда он атаковал меня из развалин имперского форта, тогда он проиграл, растворившись в чужой личности. Ведь несмотря на вспышки чужих воспоминаний и черты характера, главным все равно остался я, подавив чужую личность, поглотив ее и растворив в себе, получив все до чего смог дотянуться. Я изменился, но одновременно остался собой, и это в таких поединках было главное. Остаться собой, с собственной волей и силой, не становясь частью чужого сознания.

Мы с Нриа понимали, что стоит на кону и поэтому не отступали, сохраняя концентрацию, ни на мгновение не отвлекаясь на внешние факторы.

Первой дрогнула она, картинка наведенного мирка дрогнула и начала оплывать. Сначала задело окружающее пространство, небо и солнце потеряли четкость, превращаясь в смазанные мазки. Затем наступила очередь башни, очертания камней стали зыбкими, растворяясь словно в воде.

Ни я, ни Ушедшая не обращали на это внимание, сосредоточив усилия друг на друге. Тьма и серый сумрак уже не бились в яростной схватке, а стелились над землей, каждая не давая приблизиться к своему повелителю.

Наведенный морок окончательно спал, теперь мы стояли посреди круглого зала, выложенного грубо обработанными гранитными плитами. Высокий потолок терялся в полутьме, стены едва виднелись, но самый центр был ярко освещен.

Клинок в руке Нриа шевельнулся, длинный и узкий с пепельным лезвием, даже беглый взгляд на него производил жуткое впечатление. Это оружие создавалось не просто убивать или повергать врагов, оно умело гораздо больше, вытягивать из противников жизненную силу, передавая хозяину. Но хуже всего, оно могло рубить магические плетения, рассекая энергетические потоки словно нити простой паутины.

Не знаю откуда, но я понял вдруг это с кристальной ясностью и увидел, что последует дальше. Ушедшей надоело играть в жестком партере, она решила перевести противостояние на другой уровень, где у нее будет преимущество.

Взмах, узкое длинное лезвие взлетело и опало, в напитанном магическом фоне круглого зала словно появилась прореха.

Еще один взмах. И снова клинок очерчивает полукруг, рисуя замысловатый узор в воздухе.

Мы оба питались от текущих вокруг магических потоков, и теперь рогатая тварь начала быстро и методично отсекать меня, оставляя только себе разлитую вокруг энергию.

Нечестно, — хотелось завопить. Но кто говорит о честности, когда речь идет о победе. Это не рыцарский поединок, здесь нет правил, если упал, тебе не протянут руку, помогая подняться, а с удовольствием добьют, подчиняясь единственному инстинкту — не оставлять за спиной живых врагов.

Лицо Нриа окончательно изменилось, стало хищным и острым, глаза пылали багрово красным, под серой кожей проскальзывали алые линии, показывая бешенную работу внутреннего магического источника. Не знаю, Сумеречный Круг ли использовали Ушедшие или что-то другое, но ощущалось это очень четко.

Она стала побеждать, мои резервы таяли, лишенный доступа к внешним потокам энергии я вынужденно перешел на внутренние резервы, но запас энергетической оболочки стремительно падал. Нетрудно представить, что произойдет дальше. Окончательно вымотав и лишив остатков сил, древняя тварь подойдет и спокойно отрубит мне голову, к этому моменту я даже не смогу пошевелить пальцем, полностью находясь в ее власти…

Подумал и тут же встряхнулся, мысли путались. Какая отрубленная голова, ей же нужно мое тело в целости и сохранности. Она не будет вредить физической оболочке, наоборот постарается ее сохранить.

Может в этом шанс? Раз уже идея с усилением страха остаться в темнице не сработала.

Я не мог отвлекаться и вызывать призванный меч, тем более символ Сумеречного Круга потускнел, вряд ли хоть одно из заклятий сработает. Но оставалась пряжка ремня, достаточно острая, чтобы нанести себе повреждения, в частности порезать запястье, резко дернув рукой.

Острый уголок царапнул кожу, проступила кровь, еще сильней надавить, чтобы порез оказался глубже. На каменный пол закапали капли крови. Налитый алым глаза Нриа расширились, она поняла, что я собираюсь сделать.

Здесь и сейчас она выглядела реально, но это был лишь мираж, настоящего тела у нее не было. Это тело стояло и убивало себя, перерезая на руке себе вену.

И страх потерять возможность вырваться на свободу вновь дал о себе знать. По серому искаженному яростью лицу скользнула судорога. Древняя тварь сделала всего один шаг, но при этом в мгновение ока переместившись ко мне почти вплотную.

Снова игры с пространством — мелькнула быстрая мысль, Изначальные в этом знали толк, полезная магия, которой всегда найдется нужное применение.

Закованная в легковесные доспехи фигура теперь возвышалась надо мной, нависая подобно глыбе. Дышащие алой яростью глаза стали ближе, завораживая бездонной глубиной.

Однако и мои глаза затопил фиолетовый мрак, носивший ярко выраженный отпечаток магии Старой империи.

Нриа попыталась вцепиться мне в руку, не давая навредить себе больше, но вместо этого я сам извернулся и каким-то чудом умудрился схватить ее за запястье с клинком.

— Смертный, ты зря сопротивляешься, — из горла существа вырвалось шипение. Сейчас спутать ее с длинноногой красоткой мог разве что слепец, рогатая тварь походила на что угодно только не на женщину.

Я злобно ощерился в ответ.

— А я все же попробую, — процедил я, и мой голос почти не отличался от голоса древней сущности.

Окажись здесь простой человек, даже маг-заклинатель Коллегии, у него вряд ли бы получилось выстоять в подобном противостоянии, тварь давно бы поглотила его, выпив душу, настолько ее сила подавляла. Но и я уже давно не походил на мальчика для битья. Схватка с теневой сущностью, поглощенная энергия мертвителя, проведенные ритуалы, изменившие магический облик и давшие возможности, о которых простые маги могли только мечтать, все это в совокупности превратило меня в равного соперника для рогатого существа.

Я дернул руку с клинком Нриа, заставив лезвие скользнуть по ее ноге. Она слишком поздно поняла, что я собираюсь сделать и не успела среагировать.

Она давно потеряла телесную форму и отвыкла мыслить категориями поединка на физическом уровне, в отличие от меня хорошо помнящего основное правило любой схватки — неважно насколько большое преимущество в ходе боя у одной из сторон, главное кто в конце выживет и нанесет последний удар.

Лезвие колдовского оружия прошло сквозь ногу твари, и несмотря на то, что клинок и Нриа лишь на время поединка обрели подобие материальности, они подчинялись общим законам, позволившим магической энергии взаимодействовать на физическом уровне.

Именно течение энергетических потоков, формировавших структуру существа, перерубило лезвие, рассекая целостность магических конструктов на отдельные фрагменты. Получив повреждение Нриа от неожиданности завизжала:

— А-а-а-а-а!!!

Она забыла, что значит иметь настоящее тело. Ей вообще не следовало переводить противостояние на материальный уровень.

Отсеченная нога растаяла в воздухе. Ошеломленная демоница уставилась, словно не веря, что это произошло. Даже потеряв ногу, она не думала падать, стоя в странной прямой позе, словно для на нее не существовала законов гравитации.

Впрочем, так оно и было.

Пользуясь замешательствам из-за рассеченных потоков энергии, формировавших фантомное тело, я ударил со всей оставшейся силой, используя собственный разум, как таран. Ментальные щиты Нриа дали трещину. Не давая, древней твари опомниться, я пустил в пролом теневую сущность с мысленным приказом уничтожить все до чего она сможет дотянуться.

И Нриа вновь завизжала, на этот раз от ментальной боли, охватившей ее суть. Тень вволю порезвилась, полосуя разум древней твари, раздирая его на отдельные лоскуты.

Рогатая яростно завопила, дергаясь на месте, словно взбесившийся вихрь. В стороны полетели обрывки магии, ставшие видными даже в обычном спектре. Серый сумрак стремительно истаивал, умирая вместе с хозяйкой. По каменным плитами змейками растекался черный туман, агрессивно захватывая новое пространство.

Свет потускнел, на мгновение Нриа перестала трястись и замерла, горящие красным глаза уставились на меня, в них пылала злоба и ненависть. Я ответил кривой ухмылкой.

— У нас говорят: отправишься за шерстью, вернешься стриженным. Слышала такую поговорку, тупая сука? — сказал и понял, что бесполезно. Она не слышала меня, не потому что не хотела, а потому что перестала осознавать себя цельной личностью. Тень искромсала ее сознание, поглощая отдельные составляющие разума.

В следующий миг в меня словно ударил поток ледяного ветра. Кости заныли от жгучего холода, по коже пробежали мурашки. Ветер бил и бил, не желая останавливаться, и с каждой секундой высокая фигура в серых доспехах таяла, теряя очертания, пока наконец окончательно не исчезла.

Все то, чем когда-то была Нриа, влилось в меня, безудержным потоком погребая сознание под разрозненными обломками чужих воспоминаний. Казалось, это длилось вечность, но в какой-то момент напор стал слабеть, пока не превратился в едва заметный ручеек, вскоре полностью прекратившийся.

Несколько секунд я стоял не шевелясь, затем медленно открыл глаза и взглянул на свою руку, как будто заново увидев ее. Покрутил, разглядывая, пытаясь осознать, что происходит. Тело казалось чужим, с ним явно что-то происходило, с чем еще предстояло разобраться.

У ног лениво колыхалась тьма, похожая на покрывало, теневая сущность тоже взяла свое от поверженного врага, напитавшись нечеловеческой силой.

Нриа была мертва, испарилась, лишившись остатков жизни. Вокруг остались теряющиеся в полумраке стены круглого зала, выложенный гранитными плитами пол и уходящий ввысь сводчатый потолок. Я остался один.

Еще какое-то время понадобилось, чтобы окончательно прийти в себя. Затем последовал осторожный шаг, и тут же из горла вырвался возглас:

— Проклятье! — мышцы отказывались слушаться, ноги едва двигались, налившись тяжестью.

Не выдержав, я опустился на каменные плиты. Тело воспринималось чужим. На лбу выступил пот, руки охватила бесконтрольная дрожь. Мне было невероятно плохо, стало понятно, что ни о каких передвижениях даже речи идти не могло.

Темная дымка скользила вокруг, но помочь ничем не могла, истощение носило физический характер. Требовалось передышка, как минимум в пару-тройку часов, иначе из зала просто не выйду.

Схватка с древней тварью выпила остатки сил, перед глазами плавали темные круги, сознание путалось. Перед тем как окончательно вырубиться, в голове шевельнулась вялая мысль: интересно сколько потребуется времени, чтобы разграбить захваченное подземелье, в конце концом теперь это мой трофей.

Мудрые люди говорят: бойтесь своих желаний, они имеют обыкновение исполняться, порой самым причудливым образом. И это абсолютная правда.

Я всегда хотел обрести больше магической силы, с момента, как осознал, что это возможно. Для этого стремился расширить Сумеречный Круг, усилив и развив заклинания до максимальных значений. Но никогда не думал, что на этом пути однажды поглощу сущность одного из представителя вымершей магической расы. И уж точно не предполагал, какую за это придется заплатить цену.

Пробуждение было ужасным, тело разбито, мышцы напоминают желе, в горле сухость, резкая головная боль, перед глазами прыгают черные пятна, сознание спутано и нет понимания что происходит.

Первые секунды я даже не мог понять, где нахожусь и почему в таком жутком состоянии, словно после продолжительной попойки с гигантским похмельем и ощущением будто меня вчера переехала вереница многотонных грузовиков.

Я лежал на спине, приходил в себя, уставившись в высокий сводчатый потолок в центре выложенного каменными плитами огромного зала и ощущал себя куклой, у которой оторвали руки и ноги, щедро попинали, затем небрежно приделали на место конечности, не заботясь о качестве сборки.

Но хуже то, что я не чувствовал внутри никаких изменений. От слова совсем. Только ощущение полной разбитости, головокружения и нежелания двигать даже рукой.

Где сила древней твари? Где всемогущество? Где в конце концов регенерация, которая сейчас так нужна? Почему ничего не работает? Почему мышцы до сих пор, как желе, а в сознании туман и путанность мысли?

Все это не выглядело нормальным, наоборот, прямо намекало на то, что процесс прошел по худшему сценарию, когда сущность поглощенной Ушедшей не желала становится частью сознания существа иной расы.

Когда человеку пересаживают органы другого человека, чтобы нейтрализовать отторжение чужих тканей, дают кучу специальных лекарств. Может мне тоже требовалось нечто подобное? Чтобы смягчит и ускорить процесс адаптации. А если так, то где это взять?

Стоило об этом подумать, как перед глазами всплыл зал с заключенными в кристаллы пленниками. Алые и черные кристаллические наросты служили механизмами по вытягиванию жизненной силы, спорю на что угодно Нриа экономно подходила к трате «ресурсов» для поддержания собственной псевдожизни, не зная когда в следующий раз получится пополнить «кладовую». А значит, там еще должно остаться достаточно энергии, чтобы подзарядить Сумеречный Круг, а через него запустить Средоточие. Должна же эта проклятая регенерация когда-нибудь заработать!

Чутье подсказывало, что это должно помочь. Осталась сущая мелочь — добраться до зала, до которого черт знает сколько идти.

Что касается, вплавленных в кристаллы пленников, то их тела давно покинул разум, это лишь бездушные оболочки, смерть для них станет долгожданным избавлением от мучительного многовекового заточения.

Надо лишь подняться и сделать шаг. За ним еще один и еще, постепенно выбираясь из проклятого зала.

Когда перед глазами стоит четкая цель, становится гораздо легче, начинаешь делать то, что нужно, не отвлекаясь на лишнее.

Шаг. Еще шаг.

Когда есть смысл идти вперед, подкрепленный вопросом выживания, то выбор уже не стоит, ты либо выполняешь, что нужно, либо сдаешься и умираешь, третьего не дано.

Шаг.

И тогда навыки адепта мар-шааг приходят на помощь, умение концентрироваться вводит сознание в транс. Боль, ломота, головокружение — все становится неважным, ты сосредоточиваешься на главном и не обращаешь внимание на остальное.

Шаг. За ним следующий, и еще один.

Но по сторонам я все же не забывал бросать взгляды. Каменные изваяния, причудливые фрески, выполненные с невероятным изяществом, статуи, отделенные от коридоров парапетами и балюстрадами, странные гранитные возвышения, похожие на подставки, какие ставят в музеях, сейчас пустые и только припрошенные толстым слоем пыли — все это проплывало перед глазами оставляя после себя ощущения тотальной заброшенности.

Шаг.

Невесомые арки, высокие сводчатые потолки, уходящие в бесконечность галереи, проемы с каменной резьбой, огромные и маленькие помещения — всего этого здесь хватало с избытком. И везде царствовала пустота.

Шаг. За ним еще один и еще.

Когда-то здесь возможно что-то и находилось, но сейчас ничего не осталось, словно кто-то заботливо забрал все с собой, перед тем как навсегда покинуть это место, не желая, чтобы вещи достались чужакам.

Шаг.

Изредка попадались каменные лежаки, столы и лавки, или по крайней мере нечто похожее, время не смогло с ними ничего сделать, как и хозяева, не пожелавшие тащить бесполезные камни с собой.

Шаг. И еще один.

Разграбить подземелье не получится, потому что банально нечего грабить. Все давно вывезено, скорее всего в момент эвакуации несколько тысячелетий назад. Причем это походило на заботливый и тщательный сбор вещей хозяевами, а не налет искателей приключений, кому удалось проникнуть и поживиться древними артефактами, настолько все оказалось тщательно вычищено.

Шаг.

Не знаю, что Нриа делала здесь и как оказалась в заброшенном подземном комплексе, может ее специально оставили другие Ушедшие, может она появилась здесь уже после того, как остальные ушли, но судя по всему воспользоваться всеми возможностями подземелья у нее не получилось, потому что ничего уже толком не работало.

Шаг. За ним еще один и еще.

Остатки магических систем скорее всего удалось запустить лишь частично и с большим трудом, однако на что-то большее уже не сподвиглось, пришлось довольствоваться малым, включая кристаллический зал, ставший подобием кладовой с запасами жизненной силы.

Шаг.

Вот почему ловушки работали в самых неподходящих местах, раньше они усеивали все коридоры, теперь между ними остались прорехи, в которые при удаче можно проскользнуть.

Шаг. За ним следующий.

После поражения Нриа, чудом продолжавшие работать магические системы окончательно отключились, потеряв единственного оператора, поддерживающего в них жизнь. Поэтому из стен больше не выплывали плоды, грозя нашпиговать дерзкого нарушителя отправленными иглами.

Шаг.

Подземелье лишилось содержимого задолго до моего появления, но со смертью тени Ушедшей это проявилось в полной красе. Исчезновение сущности стало последним гвоздем в гроб подземного комплекса. Теперь это просто набор пустых помещений, уставленных каменными изваяниями.

Шаг. И еще один.

Ковыляющей походкой я переходил из зала в зал, подчиняясь внутреннему чутью, подсказывающему направление. Тело шатало из стороны в сторону, каждое неосторожное движение грозило опрокинуть на землю, но я понемногу справлялся.

Шаг.

Идти до конца. Не останавливаться. Не отвлекаться. Не сомневаясь и не колеблясь. Это дорогого стоит и не каждому дано. Даже те, кто думает, что достигнет поставленной цели, все равно в глубине души испытывает сомнения. Я знал, что если хоть на секунду задумаюсь, то уже не смогу выбраться и останусь здесь навсегда. И это, как ни странно, придавало силы. Но мысли все равно путались, и с каждым разом становилось все тяжелей.

Шаг. За ним еще один и еще.

Все становится ясно в конце пути. Кто дошел, а кто нет. Кто показал, чего стоит, а кто сдался. Громкие заявления, битье себя в грудь, уверения, что победит, все это не имело значения. Если лишь конечный результат. Ты либо делаешь, либо нет, иного не дано. Вот так вот все просто. Такова еще одна заповедь философии мар-шааг.

Шаг.

И я ее полностью оправдал, когда наконец вывалился из коридора, увидев конечную цель долгого путешествия из глубины подземелья — зал с алыми и темными кристаллическими образования. Он открылся перед глазами подобно оазису в пустыне перед умирающим от жажды путником.

Шаг. И следующий — последний.

Я устало опустился на колени, помедлил, без выражения разглядывая искаженной мукой лицо за толстым красноватым стеклом. И медленно приложил руку. Пальцы ощутили ледяной холод. В следующий миг по твердой поверхности скользнули алые разряды.

Вспышка.

— Кажется готово, может еще добавить соли? — уточнил Дитрих, зачерпнув ложку в булькающем котелке, сняв пробу и передав Бергу.

Берг принял ложку, попробовал и отрицательно качнул головой:

— Нет, в самый раз.

Оба не сговариваясь посмотрели на третьего члена их маленькой компании. Имперец сидел в сторонке, равнодушно водя точильным камнем по клинку. Вжик-вжик, раздавался противный звук, каждый раз как камень соприкасался с длинным лезвием.

— Думаю его не слишком взволнует, если похлебка окажется слегка пересоленной, — усмехнулся Дитрих, выразительно указав глазами на мешочек с солью.

Берг криво ухмыльнулся в ответ. Идея сыпануть соли в миску надменному выскочке с островов, когда будут накладывать порцию, ему понравилась. Может и детский поступок, но хоть какое-то разнообразие, нахождение здесь уже порядком надоело.

Прошел день, за ним ночь, затем еще половина дня, чернокнижник исчез и не появлялся. Пришла пора решать, что делать дальше. Оставаться больше на одном месте нельзя, и нет смысла ждать до бесконечности.

Но перед этим стоило уладить одно незаконченное дело — наказать проклятого захватчика за уничтожение Последнего Приюта, пусть лично и не участвовавшего в этом, но собиравшегося завершить начатое, явившись на развалины города под горой во главе воинского отряда.

И Берг и Дитрих прожили достаточно в Приюте чтобы считать его если не родным, то временным домом точно, и считали, что его разрушение требует наказания, соответствующего нанесенному ущербу. И оба не собирались удовлетвориться меньшим, чем взятой в оплату кровью. И раз уж поблизости не наблюдалось других воинов в черных доспехах, они были готовы удовольствоваться единственным кто подходил на роль злодея. И плевать, что они вместе сражались и провели в пути не один день, плата должна быть заплачена.

Проблема в том, что после того, как проклятый маг ушел, имперец все время оставался настороже, подходящего момента для нападения так и не настало. Плюс к этому еще его странная колдовская броня, которую он не снимал, явно дававшая владельцу несправедливое преимущество в бою.

С самого утра Берг и Дитрих прикидывали, как лучше всего решить проблему и не находили выхода. Нужен подходящий момент, в идеале — внезапный удар в спину. Для наемников это не выглядело бесчестным. Устраивать поединок по всем правилам, в свете изменившегося положения вещей, они не собирались. Пусть благородные рыцари идут с открытом забралом вперед, для солдат удачи главное эффективность. А уж каким образом будет достигнута победа и вовсе неважно.

А еще имелся фактор темного мага, вынуждавший вести себя осторожно. Виденное в пути оказалось достаточным, чтобы не бросаться сломя голову в авантюру, если вдруг чернокнижник все же появится, в очередной раз проявив свои темные способности к выживанию.

— Похлебка готова, — сообщил Дитрих и отрицательно качнул головой, когда Берг незаметно указал на мешочек с солью, молчаливой мимикой на грубо слепленном лице предлагая все же сыпануть надменному гвардейцу «добавки».

Вжикание прекратилось, длинное лезвие меча со скрежетом скрылось в ножнах. Сорен встал и потянулся всем телом, во всей красе демонстрируя надетый на тело зачарованный доспех. Наемники, не скрываясь поморщились. Они не знали точно действительно ли нагрудник дает весомое преимущество, но рисковать, проверяя на собственной шкуре не хотели. По крайней мере пока, и уж точно не в прямом поединке.

Дитрих разломал прихваченный из кладовых разоренного разбойничьего гнезда круг хлеба, раздал каждому по части и следом быстро и сноровисто наполнил глубокие миски. По кругу прошел кожаный бурдюк с вином, каждый сделал по короткому глотку, напиваться никто не хотел.

Ели молча и быстро, скорее насыщаясь, чем наслаждаясь едой. Да и чем тут наслаждаться, пшеничная похлебка с кусочками сала и травами, идеальное блюдо для холодной зимы, но не отличающееся особыми изысками. Такие густые каши солдаты ели на марше, обеспечивая организм силой и выносливостью для долгих переходов.

Когда ложки заскребли по дну тарелок, бурдюк с вином снова сделал круг. Забивая в горлышко пробку, Дитрих спросил:

— Ну что будем делать дальше?

Он ни на кого не смотрел, тем самым показывая, что в принятии решения у всех равные голоса. Что Берг, что Сорен, каждый имел право высказаться, и остальные должны выслушать мнение других, согласиться с ним или нет. В последнем случае, требовалось предъявить достаточно весомые доводы.

Гвардеец слегка наклонил голову, показывая, что понял намек и по достоинству оценил жест.

— Думаю маг вернется, — проронил он и замолк.

Берг и Дитрих быстро переглянулись. Другого от имперца они не ждали, для него колдун возможность обзавестись полным комплектом зачарованной брони, поэтому будет ждать до последнего.

— Но когда он вернется? — риторические задал вопрос Дитрих и пояснил: — Запасы продовольствия не бесконечные, рано или поздно придется думать, что жрать на следующий день. И лучше рано, чем поздно. Выбираться в населенные земли придется долго, и вряд ли что-нибудь удаться добыть охотой.

— Да, охотники из нас неважные, мы немного по другой части, — хохотнул Берг и метнул незаметный взгляд в сторону гвардейца, намекая, что для них с напарником более привычна двуногая дичь, чем четвероногая.

Сорен то ли не заметил прозрачного намека, то ли предпочел сделать вид, что не понял, в любом случае он здравомысляще произнес:

— Мы достаточно прихватили продуктов из лесного форта, этого хватит еще на несколько дней. Если ничего не произойдет, я отправлюсь вслед за волшебником.

— Полезешь в подземелье, где сгинул маг? — недоверчиво прищурился Дитрих. — Да он сама тьма, если уж он не справился, то обычным рубакам, как мы, там точно нечего делать.

Берг поддержал приятеля энергичным кивком. Лезть в наполненную древним колдовством пещеру для него тоже казалось безумием, надо бы совсем без мозгов, чтобы решиться на такое.

Но, судя по всему, надменный имперец не испытывал подобных сомнений.

— Я справлюсь, — решительно заявил он и стало понятно, что отговаривать от идиотской авантюры его бесполезно.

Наемники обменялись быстрыми взглядами. Как бы это не выглядело странным, но подобный исход решал все проблемы. Если ублюдок в черных доспехах сгинет вслед за своим темным приятелем чернокнижником, то они от этого только выиграют. И мстить не придется, и от неудобного нанимателя избавятся. Такой выход можно считать удачей.

Только вот сидеть еще несколько дней рядом с наполненной черной магией скалой ни Бергу, ни Дитриху не хотелось.

— Зачем ждать, если можешь пойти и посмотреть прямо сейчас? — напоказ ворчливо пробурчал коренастый наемник и с вызовом уставился на имперца.

Простейшая уловка на слабо, такими ловили новичков, но никак не матерых ветеранов, кем, несомненно, являлся гвардеец. По плотным губам Сорена скользнула холодная улыбка. Он понял на что его пытаются подтолкнуть, но пока не решил, как на это реагировать.

В следующую секунду лицо Дитриха изменилось, он уставился куда-то спину Берга и Сорена. Оба не сговариваясь повернулись, и увидев на что смотрел долговязый наемник выдохнули, один с удовлетворенной улыбкой, другой с нескрываемым разочарованием.

По склону заснеженного холма упругой походкой спускалась зловещая фигура в темном плащ с накинутом на голову капюшоном, ведя на поводу лошадь. Судя по виду, посещение подземелья прошло более чем хорошо, даже далеким от магии наемникам было видно, что колдуна переполняет злая жесткая сила.

Жаренные на камнях ломти мяса показались высшим блаженством. Я рвал куски и с жадностью жевал, чувствуя, как по рукам течет жирный сок. Я ел и ел, и никак не мог остановиться. Занимающийся готовкой Дитрих с беспокойством оглядывался на мешок, в котором лежало сырое мясо, прикидывая на сколько того еще хватит, и мысленно вел подсчет продуктов, думая, чем еще накормить внезапно проявившего зверский голод колдуна.

А мне все казалось мало, пальцы рвали хлеб, глаза искали кровяные колбаски, рядом в снегу валялся опустошенный первым котелок с похлебкой из пшена с травами и кусочками сала. Организм требовал добавки и не желал прекращать процесс насыщения.

Это походило на бесконтрольный жор, который никак не хотел остановиться.

— Вина? — предложил Берг, как и Дитрих с момента возвращения с нескрываемым беспокойством посматривающий на меня, но как и напарник благоразумно не лезущий с расспросами.

Сорен молчал. В самом начале встречи ловко поймав холщовый мешок с наплечниками, гвардеец возился с очередными частями комплекта артефактной брони, заботливо очищая стальную поверхность от многовековой грязи и пыли. Ему было плевать, что маг вернулся из подземелья одновременно странно бодрым и жутко голодным, главное найденные элементы доспехов имели оригинальное происхождение, идеально подходя застежками к нагруднику.

— Давай, — выдохнул я и взяв кожаную баклажку с ходу сделал огромный глоток.

Холодное вино хлынуло в горло, обжигая и принося с собой легкость, растекающуюся по телу.

— Еще мяса, — хрипло потребовал я, оторвавшись от горлышка.

Дитрих мрачно кивнул, на камни легли очередные шматы мяса. Раздалось шипение, в воздух рванул белесый дымок. На красноватую поверхность мясных ломтей наемник щедро сыпанул солью и сдобрил приправами.

Идеально.

Я вновь вернулся к процессу поглощения, отдирая зубами куски, жуя, и повторяя процесс вновь и вновь, не обращая внимания на перемазанное жиром лицо.

— Вот сыр и овощи, чтобы не возникло изжоги, — предложил Берг, слегка удивленный от количества съеденного. До этого маг не показывал себя чрезмерным обжорой и ел в пути средне как все, а тут будто прорвало.

— Давай, — буркнул я, не глядя принял протянутое и начал поглощать, чередуя с жаренным мясом и редкими глотками вина.

Процесс насыщения шел в ускоренном темпе, но голод не прекращался. Точнее не голод, а ощущение чудовищного истощения, требовавшегося восстановления сил, как можно быстрее.

Когда рука легла на прохладную поверхность кристаллического образования, секунду ничего не происходило. Затем абсолютно все кристаллы в зале вздрогнули, на них появились трещины, и вдруг разом осыпались на пол. Вместе с ними кусками хрусталя разлетелись заключенные внутрь пленники, вызвав странные ассоциации разбитых стеклянных фигур.

А потом начался шторм. Высвобожденная энергия заметалась по залу, пока не нашла приложения своих сил — источник, спровоцировавший разрушение.

Меня.

Тело захлестнуло волной, поглотило, помутив сознание и заставив отключиться. Дальше темнота и невнятные проблески перед глазами, а после пробуждение не в пример предыдущему. Организм переполняла сила, в голове небывалая ясность, я точно знал что и как делать. Это было невероятно потрясающее ощущение, длившееся ровно до возвращения в лагерь. А потом пришел голод, который никак не удавалось погасить.

Перестройка организма потребовала огромных энергетических ресурсов, вместе с ними опустошив психические и ментальные резервы. Я словно пробежал длительный марафон, выпив сумасшедшее количество энергетиков и сожрав горсть стимуляторов. А после наступил дикий откат.

Человеческий организм не предназначен для таких перегрузок. И хотя меня вряд ли уже можно назвать человеком в полном смысле этого слова, удар я словил нехилый. Отсюда и путанность сознания, и дикая слабость, и ощущение, что скоро умру.

К счастью, эффект удалось нейтрализовать при помощи поглощенной энергии. Это вызвало перестроение внутри в первую очередь затронув энергетику, а через нее Средоточие и Сумеречный Круг. Процесс стал более упорядоченным, позволив остаться в живых.

Еще бы утолить зверский голод и вообще будет хорошо…

— Мясо заканчивается, — ровным тоном заметил Дитрих, оценивающе посмотрел на жарящие на камнях скворчащие ломти, заглянул в мешок и добавил: — Максимум еще не один заход.

Берг в ответ пробурчал что-то недовольное, кажется насчет того, что некоторые жрут в три горла и не думают о голодных товарищах, которым тоже нужно питаться.

— Жарь все, — я кивнул и пояснил: — Скоро уходим отсюда, по пути наверняка встретим деревню, где раздобудем продукты.

Наемники обменялись быстрыми взглядами. Оба выглядели слегка удивленными, кажется, не такого они ожидали ответа.

— А как же подземелье? Вы закончили там свои дела? — осторожно осведомился Дитрих.

А я вдруг подумал, что долговязый наемник демонстрирует нехарактерную для себя разговорчивость. Раньше он предпочитал отмалчиваться, следя за беседой со стороны.

Хотя если подумать, Берг всегда оглядывался на длинного приятеля при принятии важных решении, в этом плотно сбитый наемник ни разу не изменил себе, даже когда речь шла о второстепенных вопросах. Похоже в паре солдат удачи, неформальным лидером все же являлся Дитрих, а Берг выступал шумным отвлекающим фактором. Долговязый мастер меча мозг тандема, а коренастый его мускулы.

Впрочем нет, оба мускулы, да и насчет мозга все не так однозначно, в конце концов, они все же советовались, значит партнерство можно назвать равноправным.

На первый взгляд это могло показаться неважным, но баланс сил в отношениях двух бывалых рубак в какой-то момент мог сыграть решающую роль. Я не забыл нашей стычки перед тем, как отправиться в подземелье, и нежелании отдельных членов отряда выполнять приказ.

Может прикончить обоих и дело с концов? — в голове шевельнулась вялая мысль. И тут же исчезла, напомнив, что предстояло сделать еще кое-что. Кое-что важное и помощь наемников в этом пригодится.

— Но перед отъездом надо завершить одно дело, — сказал я.

Наемники насторожились, Сорен сохранял безмятежность, его не волновало ничего кроме полученных наплечников, с которыми он, все время пока я ел, возился, заботливо приводя в порядок.

— Какое именно дело? — осторожно уточнил Дитрих.

Берг свел брови к переносице, разом приняв недовольный вид, показывая полную готовность к спору.

Нет, так дело не пойдет, похоже от обоих все же придется избавиться. Слишком долго провели на вольных хлебах, работая инструкторами, привыкли сами решать, что и как делать, и как следствие отвыкли от беспрекословного подчинения нанимателю. Что нетипично для обычных наемников. Последние, пока им платят, делают, что скажут, а эти начинают рассуждать.

— Важное, — ответил я и продолжил насыщаться.

Следующие полчаса прошли в тишине, лишь сгорающие поленья потрескивали в костре и шипели жарящиеся ломти мяса на камнях. Наемники благоразумно решили отступить и не лезть с расспросами к оглодавшему магу. Даже обычный человек звереет, когда хочет есть и находиться в раздражении пока не утолит голод, что уж говорить о колдуне, неизвестно какая от него последует реакция, если помешать в такой момент.

Сорен тоже не лез, хотя видно, что имперца подмывает спросить насчет вплетенных в наплечники заклинаний, но тоже сдерживался, понимая, что сейчас не подходящее время.

Наконец появилось ощущение сытости, последний кусок я жевал лениво, больше прикладываясь к баклажке с вином. Перед глазами все еще стоял разрушенный зал с лопнувшими кристаллами и разбитые вдребезги тела заключенных внутрь пленников. За долгое время нахождения внутри они претерпели изменения, став частью магической темницы, живая плоть превратилась в кристаллы.

Не самая лучшая смерть, но вполне приемлемая, учитывая, что принесла избавление.

Что касается незаконченного дела, то все просто, в миг, когда я очнулся, разум испытывал невероятное просветление, словно в один момент мне стали доступны все знания разом, и старые и приобретенные только что. Это походило на озарение, складывались цепочки, образовывались новые связи, рисуя картину, которую до этого разум не видел.

Теперь я знал, как не просто развить заклинания Сумеречного Круга, а как кардинально их перестроить в совершенно ином ключе, который до этого в Книге Основ считался невозможным. Разрозненные знания, полученные от Га-Хора и знания из прочитанных книг наложились на знания погибшей Нриа, все это создало удивительный симбиоз, позволивший взглянуть на вещи с совершенно другой точки зрения.

Я увидел, как смогу использовать пустое подземелье, пропитанное магией Ушедших, к собственной выгоде, а главное понял, как это повлияет на заклятья Сумеречного Круга.

Будет проведен еще один ритуал, и центром выступит заброшенный подземных комплекс древних.

Сделав глоток из баклажки с вином, я по очереди оглядел Дитриха и Берга, затем перевел взгляд на Сорена. Все трое молчали и смотрели внимательно, первые со скрытым недовольством, последний ожидающе.

— Значит так, как я сказал, перед тем, как отправиться дальше, нужно закончить с последним делом.

— С каким? — хмуро уточнил Берг.

Коренастый наемник бросил на напарника косой взгляд, Дитрих молча покачал головой, показывая, что не следует быть столь настойчивым. Колдун может вспылить и натворить дел, не зря вернулся из проклятого подземелья взвинченным и голодным. А еще переполненным жесткой злой силой, ощущающейся даже на уровне обычных людей и это заставляло держаться осторожно.

Я мысленно усмехнулся. Меня боялись, точнее того, каким я вернулся из подземелья. Изменившимся.

Хорошо.

— Весьма важным, — повторил я, медленно роняя слова, но не вдаваясь в подробности. Незачем спутникам знать, что последует дальше. Меньше знаний, меньше печали. Заодно не станут делать глупости.

Я собирался провести самый масштабный в своей практике магический ритуал и не собирался рисковать, посвящая в детали перепуганных наемников. Конечно, если они удерут, особого вреда не будет, но тогда придется возиться дольше, а следовало спешить, я буквально чувствовал, как уплывает время. Окно возможностей закрывалось, последний выброс энергии из зала с кристаллами запустил реакцию неконтролируемого перетока энергии внутри подземного комплекса. Еще немного и все внутри просто схлопнется, породив чудовищный по силе взрыв.

На само подземелье плевать, ничего интересного там не осталось, а вот бездарно потраченная прорва энергии была важной, глупо не воспользоваться столь удобно подвернувшейся возможностью.

Я поглотил лишь часть высвобожденной силы, огромное количество осталось гулять внутри убежища Ушедших, долго это не продлится, в какой-то момент запустится самопроизвольная реакция, которая приведет к грациозному буму. Чтобы этого не произошло, и чтобы энергия впустую не растратилась, следовало создать для нее ловушку и через нее впитать бесхозную силу в Сумеречный Круг. Без остатка.

На первый взгляд это выглядело чистым безумием, даже заклинатели из имперской Коллегии услышав, что я собираюсь сделать, молча покрутили бы пальцем у виска, обозвав сумасшедшим. Но благодаря полученным знаниям, я был уверен, что все получится, а главное это полностью оправдает риск.

В конце концов, разве не ради совершенствования внутреннего магического облика изначально все затевалось? Если отступлю сейчас, потом всю оставшуюся жизнь буду жалеть, потому что другой такой возможности больше может не подвернуться.

— Надо хватать удачу за хвост, пока она не развернулась и не испарилась, — криво усмехнулся я, отвечая собственным мыслям.

— Что? — не понял Дитрих.

Говорил я тихо, себе под нос, но прозорливый наемник услышал.

— Ничего, — отрезал я. Только обсуждений или дискуссий сейчас не хватает. У нас тут не парламент, прения сторон не предусмотрены, один приказывает, остальные подчиняются, и никак по-другому.

— Но что мы должны делать? — спросил Берг. В голосе коренастого мечника мелькнула тревога. Ему заранее не нравилось, что он услышит.

Я помедлил, взгляд мазнул по небу, солнце еще высоко, но уже перевалило за полдень, два часа дня или около того, более чем достаточно для исполнения задуманного.

— Вокруг скалы расположены метки, я разбросал несколько камней, вы их сразу увидите. Необходимо провести между ними прямые линии, вытоптав дорожки в снегу.

Надо отдать должное, наемники моментально догадались, о чем речь. Физиономии обоих одинаково вытянулись и помрачнели.

— О таком уговору не было, — угрюмо выдохнул Берг.

Дитрих кивнул, поддерживая напарника. Я мысленно поморщился.

— Вы не будете принимать участие в непосредственных действиях, только подготовите площадку. Масштаб рисунка получится достаточно большим, один я не успею справиться до захода солнца.

— Но это колдовской рисунок, верно? — быстро вставил Дитрих.

Я хмыкнул

— Верно. Но как я и сказал, ваше непосредственное участие не требуется, вы всего лишь проведете линии в снегу, затем отъедете на безопасное расстояние и будете ждать, пока я не вернусь.

Опередив наемников, Сорен энергично кивнул, показывая готовность. Берг и Дитрих кисло покосились на воодушевленного гвардейца, но ничего не сказали. Условия и правда выглядели не особо опасными, особенно с учетом, что им позволят уйти до того, как все начнется. Это хорошо проглядывалось в недовольных, но вместе с тем успокоенных лицах.

— Это надо обсудить, разве такое не заслуживает отдельной доплаты? — заикнулся было Берг, но резко заткнулся, увидев мое похолодевшее лицо.

Мое терпение лопнуло, я слегка наклонился вперед, вперив в коренастого наемника яростный взгляд.

— Вы будете делать то, что я скажу, и когда я скажу, — тихо произнес я. — Иначе я живьем сдеру с вас кожу и сыграю на ней, как на флейте, пока вы окровавленными кусками мяса будете валяться на земле, моля о пощаде!

Реагируя на взрыв негативных эмоций, тень от моего тела шевельнулась, словно живая на короткое мгновение обретя объем и пугающую глубину. Берг от неожиданности икнул, Дитрих быстро моргнул, прогоняя зловещее наваждение. Через секунду все вновь пришло в норму, тень на снегу приняла привычный вид.

Долгое мгновение, показавшийся наемникам вечностью, я сидел не шевелясь, словно раздумывая не прикончить ли в самом деле строптивых кретинов, только задерживающих остальных, затем расслабленно откинулся назад.

— Вы знаете что делать, приступайте, — властно велел я и добавил: — И поторопитесь, все должно быть законченно до того, как наступит ночь.

Говорить, что первые аккорды зарождающегося ритуала должны прозвучать именно в сумерках, я не стал, незачем им это знать, да и все равно не поймут зачем нужна привязка к конкретному времени.

Сумерки, как отрезок между днем и ночью, принадлежали Ушедшим, это было их время, и многое из использованного в предстоящем ритуале взято именно от их магии. Многое, но не все, поэтому завершение обряда произойдет в темноте, глубокой ночью.

В мое время.

Я отложил баклажку с вином и потянулся за сумкой. Прихваченные в Последнем Приюте ингредиенты пригодятся в будущем ритуале, недостаток компенсирует прорва энергии, до поры прятавшаяся в подземелья. Жаль, но похоже придется пустить в ход все запасы, некоторые довольно редкие, привезенные из дальних земель, и приобретенные в Чародейском Квартале за безумные деньги. Но в конце концов, разве не для этого они предназначались.

Возможность взглянуть на привычные вещи под иным углом дорогого стоит. Умение применить это на практике еще больше. А использовать в собственных интересах и вовсе бесценно.

Изменить заклинания Сумеречного Круга, наделить новыми свойствами, использовать, как никто раньше не использовал. Посмотреть по-другому на стандартные методы применения чар, сделав из них что-то иное, превратив в плетения, одновременно похожие и не похожие на себя прежние. Вот чем, если говорить вкратце, я собирался заняться.

Взять всем известное заклинание «Файерболл», о нем слышали даже простые крестьяне, и знали принцип действия, как свои пять пальцев. Маг зажигал в руке огненный шар и бросал его во врагов, используя в качестве снаряда. Казалось бы, что может бы проще, из века в век подобный подход только оправдывал себя. Все усовершенствования, какие вносились в структуру плетения, касались лишь мощности и дальности действия, чтобы на высших уровнях сжигать не пару-тройку солдат в легкой броне, а взрывать окованные железными полосами крепостные ворота.

Но что, если взглянуть на подобное заклинание под другим углом? Что если изменить привычные правила игры, превратив классический файерболл, к которому все привыкли, в нечто иное? Нечто, обладающее собственным псевдоразумом, но живущим совсем короткий промежуток времени. Умеющее чуть больше, чем летящий по прямой огненный шар, взрывающийся при попадании.

Что если шаров будет много, и каждый будет обладать подобием псевдоразума, выполняющего роль своеобразной системы наведения для поражения противника? И что если они не сразу будут бить в цель, а смогут зависать и кружить вокруг заклинателя, дожидаясь приказа к атаке, одновременно играя роль щита?

В таком случае привычные чары выйдут на совершенно иной уровень и станут чем-то таким, чего раньше никто не применял и не видел. Классический файерболл превратится в средство, пригодное для применения, как в атаке, так и в защите.

Это будет шаг вперед, но в тоже время в сторону, в сферу, где заклинания подобного типа таким образом никогда не использовались. Ни один заклинатель Коллегии никогда не изменял файерболл таким образом. Им это просто не приходило в голову, сказывалась привычка действовать по шаблону. А что может быть шаблонее, чем пущенный вперед огненный шар? Заставить его кружить вокруг мага, тем более наделив дополнительными свойствами для самостоятельного поражения врага, выглядело слишком странно и непривычно. Маги до такого не додумались, предпочитая стандартный подход, как к применению заклинаний, так и к их дальнейшему развитию, где основной упор шел на дальность и мощность.

Га-Хор, приглядывающийся к «Туману», выглядел на фоне коллег настоящим рационализатором, собираясь внести в стандартную структуру плетения правки, превратив обычное заклятье в нечто большее, но оставив основной костяк, из которого формировались чары. Я собирался пойти еще дальше, полностью перестроив принципы файерболла, превратив его в оружие нового типа.

То же самое касалось теневой сущности, родившейся из неправильно пошедшего ритуала усиления «Тумана». К ней будет применен схожий подход, когда некогда единое целое будет раздроблено на отдельные части и каждая обзаведется собственным псевдоразумом. До полноценного сознания им будет далеко, станут напоминать примитивные квазиживые магические конструкты, обладающие набором поведенческих реакций по принципу: действие — отклик.

Остальные заклинания Сумеречного Круга я пока трогать не собирался. Во-первых, не имелось твердой уверенности, что все удачно получится даже с «Пламенем» и «Туманом». Во-вторых, такие сложные манипуляции с магическим обликом требовали тщательного подхода и предельной концентрации, когда отвлекаться не просто нельзя, а смертельно опасно. Если ритуал пойдет не по плану, огромная прорва энергии выйдет из-под контроля и обратится против заклинателя. Чего хотелось бы избежать.

— Лучше меньше, да лучше, — тихо проговорил я, отвечая собственным мыслям на мелькнувшее искушение вплести в ритуал еще одно заклинание для изменения.

Например «Щит», тоже бы не помешало преобразовать, даже имелись для этого задумки, основанные на совместном использовании специфических свойств «Когтя» и «Тумана». Если взять от каждого что-то одно и соединить это с защитными чарами, то можно превратить стандартный магический щит в нечто похожее на доспех, который можно призывать по собственному желанию, таким образом сместив область применения чар в другую плоскость. Спорю на что угодно, в Коллегии о таком даже не додумались.

Но нельзя. Опасно. И так велик риск, что процесс выйдет из-под контроля. В таком случае образуется гигантский выжженный круг, а я сам превращусь в горстку пепла.

Не стоило торопиться, и уж точно не стоило быть жадным. Два из пяти — на данный момент этого более чем достаточно. Потом можно заняться остальными, при более удобной возможности.

— Осторожность еще никому не повредила, — хмыкнул я.

И словно в ответ снизу прилетел крик:

— Мы закончили!

Кричал Дитрих, махая рукой. Рядом стоял Берг, придерживая за уздцы лошадь. Сорен уже забрался в седло, готовый ехать, со своей частью он справился первый, опередив наемников.

Я стоял на вершине скалы и смотрел вниз, отсюда фигурки воинов казались небольшими, в противовес начертанному на снегу гигантскому рисунку в виде пентаграммы с заключенной в центр скалой, где располагался вход в подземелье.

— Уходите! — прокричал я и тоже махнул рукой, указывая направление.

Три всадника начали медленно удаляться, но с каждым шагом скорость все убыстрялась. Задавали темп наемники, не желавшие оставаться в радиусе действия будущей магии слишком долго. Кто знает этого колдуна, может специально начнет раньше, чем все успеют убраться подальше.

Я мысленно усмехнулся, какие мнительные, боятся любых магических проявлений, а ведь оба мастера меча, умелые бойцы, прошедшие не через одну схватку, однако в деле магии почти ничем не отличались от суеверных крестьян.

В этом отношении Сорен выделялся. В отличие от солдат удачи, гвардеец более спокойно относился к магическим штукам, может, потому что сам носил зачарованный доспех, может привык за время службы в армии Закатных Островов. Судя по всему, высадившиеся в Аз-Гараде — городе-порте пяти морей захватчики активно использовали магов в войсках, на что прямо указывали уничтоженные при помощи неизвестного колдовства вольные полисы.

Кстати, интересно, как там продвигается вторжение? Коллеги Сорена, поступили нетипично, ведя активные боевые действия зимой. Многих это застало врасплох, особенно из числа королевств, образовавшихся на осколках старых имперских провинций, впавших на период холодов в зимнюю спячку. Но рано или поздно там проснутся и тогда чужакам придется несладко, гостям дадут жесткий отпор и континент запылает от очередного пожара.

Закатные Острова во главе с лордом-проектором считают себя наследниками павшей империи, однако и королевства, а также города-государства побережья возникли на землях Старой империи и тоже могут считать себя ее правопреемниками. Сил у местных хватает, но решимости у островитян больше. Как минимум откусят кусок берега, образовав плацдарм для дальнейшего наступления. Скинуть их в море будет нелегко, особенно если сразу не станут лезть вглубь континента, а отсидятся за высокими стенами Аз-Гарада.

Поймав себя на мысли, что думаю о расстановке сил будущего противостояния я раздраженно тряхнул головой. Не время и не место. Похоже волнуюсь, старясь отвлечься от предстоящего действа.

Внутри и правда потряхивало. Только оказавшись на вершине скалы и проникнув колдовским взором внутрь лежащего внизу подземелья, я смог по достоинству оценить громадные потоки энергии, в данный момент похожие на ленивое колыхание волн гигантского магического источника. Чертовы камни были пропитаны древней магией по самую макушку. Подземные коридоры помнили времена, когда по земле ходили Изначальные, первыми пришедшими в этот мир и построившие свою цивилизацию, когда людей еще даже в проекте не было.

Ощущение причастности к чему-то подобному внушало трепет, одновременно заставляя держаться насторожено. Сейчас не стоит изображать из себя самоуверенного героя, думающего, что справится с любой трудностью. Если все пойдет не по плану, я даже не успею ничего понять, как превращусь в горстку пепла.

— Не самая веселая перспектива, — я тихо пробормотал и в очередной раз бросил взгляд вниз.

Линии пентаграммы абсолютно прямые, проведенные словно по линейке (помогло руководство сверху, откуда прекрасно видно, когда трое воинов старательно вытаптывали в снегу необходимые полосы), на конце каждого луча пьедесталы, сложенные из обломков красных и черных кристаллов, взятые из зала с пленниками.

Лунный песок, Камень Огня и другие ингредиенты расположены в разных частях, формируя внутренний круг. Внешнее кольцо замыкала область энергии, расположенной под землей и сейчас видной только магическим взором.

Солнце зажгло край горизонта, опускаясь и принося с собой холод. Багровая полоса разгоралась все ярче, одновременно вокруг становилось темней. В свои права вступали сумерки, вскоре в небе зажгутся первый звезды и наступит ночь.

Пора.

Губи неслышно уронили слова активации собранной силы. В ту же секунду по начертанным линиям гигантской пентаграммы словно пробежал ветерок. Миг — и энергия проявилась в видимом спектре в форме призрачного огня фиолетового оттенка.

Откликаясь на магию, перед глазами вспыхнул Сумеречный Круг, соединяя незримыми нитями внутренний магический дар и внешний контур. На долю мгновения я ощутил себя частью пентаграммы, дыша с ней в унисон под неслышный для обычного человеческого уха рокот медленно высвобождаемой из подземелья энергии.

— Севе-ерра-аал! — едва слышно обронил я последние аккорды древней словесной формулы, позволяющей соединить внешнее и внутреннее в единое целое.

Перед глазами вспыхнуло миниатюрное солнце фиолетового цвета. Не сразу пришло понимание, что это зажегся во всю мощь Сумеречный Круг. Он пылал подобно рукотворному магическому светилу, выжигая сам себя и одновременно перестраивая по изменившимся лекалам.

Это было неимоверно трудно, удерживать контроль, одновременно словно лепя из отдельных частей Круга необходимое.

Море энергии взволновалось. К этому моменту пентаграмма уже пылала лиловой энергией, видной в сумерках издалека, как светящийся гигантский рисунок. Понятия не имею, о чем в этот момент подумали Берг, Дитрих и Сорен, но первые два наверняка порадовались, что успели удрать от пропитанного древней магией проклятого подземелья.

Я стоял на вершине скалы раскинув руки, капюшон давно улетел назад, восходящие потоки энергии пронзали тело насквозь. В какой-то момент стало больно, но вскоре боль стала сладостной, принося с собой наслаждения. Я не выдержал и закричал.

В сгущающихся сумерках из глазниц и рта вырвалось ярко фиолетовое свечение. Ветер бушующей магии рвал плащ, окутывая вершину скалы. Меня захлестывал восторг, потоки энергии проходили насквозь и уходили выше.

В темное небо ударил пылающий столб фиолетового огня.

Мышцы скрутило судорогой, в голове на миг помутилось, внутри возникло ощущение беспорядочного падения, резко сменившееся стремительным вознесением вверх.

Сумеречный Круг плавился. Символы заклинаний претерпевали очередные изменения. Трансформация походила на непрерывно сменяющий друг друга цикл смены привычных знаков, каждый раз превращающихся во что-то новое.

Я умирал и возрождался множество раз, а энергия все шла и шла, опустошая подземелье. Разумеется, такое огромное количество невозможно было поглотить одним Сумеречным Кругом, и поэтому часть уходила ввысь, рассеиваясь в загоревшихся фиолетовым облаках.

Иллюминация стояла дикая, еще более дикой стал назревающий откат. Я чувствовал, как структура пентаграммы начинает терять целостность, как все большее количество силы уходит в сторону, избежав контроля со моей стороны.

Понадобились неимоверные усилия, чтобы вернуть разуму сосредоточенность и сконцентрироваться на подвергнутых изменению заклятьях. Основной этап завершился, внеся с собой необходимые коррективы, теперь предстояло плавно свернуть процесс, закончив ритуал без срывов.

Устроенное светопреставление наверняка видно издалека, но это ерунда по сравнению с тем, что случится, если выпустить собранную энергию на свободу разорвав внешний контур.

К счастью, я заранее продумал этот момент и начал проводить необходимые манипуляции, используя пентаграмму, как отражающий щит, возвращая высвобожденную силу обратно, но не просто так, а дробя на отдельные ручейки, текущие в обратном направлении под землю.

Естественным проводником послужила скала, и это не могло не повлиять на ее целостность. Земля под ногами дрогнула. В ответ по моему лицу скользнула гримаса раздражения. Черт, слишком рано. Или все-таки нет?

К этому моменту столб фиолетового света померк, сиреневым светилась только нарисованная на земле пентаграмма, но находящаяся в ее центре скала только сейчас начала играть свою главную роль.

Камень крошился, вздрагивал и оседал. Разум казалось лопнет от напряжения, настолько тяжело оказалось удержать бушующую энергию в узде.

Медленно и неохотно скала погружалась в землю, становясь с каждым разом все меньше. Сумерки поблекли, уступив место ночи, облака ушли, вместо них по небу сыпанули яркие звезды. Стало темно и лишь начертанные линии колдовского рисунка горели багрово-лиловым огнем.

Метр за метром скала оседала вниз, я продолжал стоять на вершине, контролируя процесс, следя, чтобы буйство энергии не пошло вразнос. Тело ломило от напряжения, мышцы ныли, в горле поселилась сухость. Сумеречный Круг окончательно поблек, став тенью себя прежнего, следом потускнели символы заклинаний, показывая предельную степень истощения. Но главное произошло — знаки «Тумана» и «Файерболла» изменились, лишь отдаленно напоминая себя прежних. Значит ритуал прошел хорошо и основной цели удалось достичь, не нарушив общую структуру магического облика.

С глухим грохотом скала проделала последние метры опустившись на уровень земли. Теперь о подземелье Ушедших можно забыть, вход замурован намертво.

Несколько долгих секунд я стоял на месте, подставив лицо под холод зимней ночи и лишь после этого открыл глаза и огляделся.

Пентаграмма догорала, расставленные на лучах пьедесталы из обломков кристаллов сплавились в стекловидную массу, ингредиенты испарились, отдав силу бушующей магической силе. Фиолетовое свечение медленно истончалось. В местах, где проходили линии, снег растаял, обнажив каменистую почву. Еще долго этот рисунок будет виден с большой высоты. Но пройдут снегопады, дожди, затем придет весна и рано или поздно непогода скроет следы проведенного ритуала.

Я помедлил, прислушиваясь к себе, ощущая себя по-новому, по лицу скользнула удовлетворенная улыбка, и упругим шагом направился в сторону, где должны были разбить лагерь наемники с Сореном.

Замок давно не напоминал себя прежнего, камни почернели от копоти, обломки крепостных стен обрушились в ров, образовав завалы, бойницы зияли пустыми проемами, створки ворот лежали на земле, наполовину сгнив, ржавые полосы напоминали костяк скелета, в проломах гуляли холодный злой ветер.

Мрачная аура окутывала руны. Соваться туда не возникало желаний ни у одного нормального человека. Берг украдкой машинально начертал в воздухе перед собой ограждающий от зла знак.

При других обстоятельствах можно было заглянуть, пошарить, посмотреть, что осталось. Но сейчас. К тому же, нет уверенности что внутри найдется что-нибудь стоящее. Скорее внутри давно все разграбили, более или менее ценное вынесли. Включая обычные камни.

— Для замка или для коровника хорошо обтесанные блоки одинаково хороши, — пробормотал Сорен. Похоже ему в голову пришли схожие мысли.

Но у других вид замка вызвал совсем иные эмоции — древние заброшенные руины, от которых любой вменяемый человек будет держаться подальше.

— Неплохое место для ночлега, — нейтральным тоном заметил Сорен.

Берг и Дитрих не сговариваясь наградили разговорчивого гвардейца одинаковыми злобными взглядами.

Я мысленно ухмыльнулся. В последнее время имперец заимел привычку подразнивать наемников, в основном намеками на черную магию. Устроенное представление у скалы произвело должное впечатление, а столб пламени, упирающийся в небеса, и зажженные фиолетовым облака, еще долго не смогут выветрится из памяти. С тех пор оба мечника присмирели, ни о каком неподчинении больше речи не шло, гвардеец наоборот повеселел, осознав какому могучему магу служит.

Все трое и до этого не считали меня слабаком, учитывая устроенное побоище на дороге, но теперь понимание истинной силы спутника в темном плаще, проявилось наглядно, вызвав неоднозначную реакцию.

— Вон там, похоже городок или деревня, — указал я, кивнув на край горизонта с редкой цепочкой голого леса. Из-за верхушек деревьев поднимались сизые дымки, прямо указывающие на селение.

Пять дней и шесть ночей понадобилось, чтобы выбраться в населенные земли, припасы закончились, последние сутки вообще ничего не ели за исключением пары сухарей на каждого вместе с редким глотком вина, которого тоже почти не осталось. Вновь ночевать под открытым небом, когда впереди маячит крыша над головой и теплая постель только потому что гвардейцу захотелось пошутить над незадачливыми товарищами я точно не собирался.

— Вперед, — велел я и кивнул в направлении поселения.

Берг и Дитрих с облегчением повернули коней, заниматься исследованиями развалин сгоревших прорву лет назад им тоже не улыбалось. По губам Сорена скользнула улыбка, в отличие от наемников он держался уверенно. Помогал доспех, обеспечивающий усталое тело бодростью, тем самым помогая в пути.

Я тоже немного хитрил, использую Средоточие для поддержания сил, благо что запасов энергии хватало с избытком. Сумеречный Круг буквально сиял от переполнявшей силы.

Таким образом мы с воином в черном бесстыдно пользовались преимуществом в магии, в отличие от простых рубак, вынужденных полагаться лишь на физическую выносливость. Разумеется, им это не нравилось и оба хотели оказаться в тепле больше нас. Я не возражал, ночевать в сугробах и ехать впроголодь сутки напролет в седле мне тоже уже надоело.

— Если поторопимся должны успеть до заката, — сказал Дитрих и тревожно взглянув в ненастное небо, затянутое свинцовыми тучами, добавил: — Как бы снова снегопад не пошел.

Берг крякнул.

— Не накликай, — недовольно буркнул он.

Долговязый мечник виновато развел руками, по обветренному лицу скользнула извиняющая улыбка.

Дело в том, что на второй день начался сильный буран, мы заблудились и едва не оказались погребенными под толстым слоем снега, пришлось пускать в ход магию, расчищая пространство и устанавливая защитный полог, сотканный из тьмы. Это спасло жизни, но вселило еще больший страх в сердца простых рубак. Ощущать над головой подрагивающую тонкую пленку, от которой буквально несло черным колдовством стало серьезным испытанием даже для прошедших огонь и воду суровых ветеранов.

— Хватит болтать, поехали, — я махнул рукой.

Разброд и шатание в нашем маленьком коллективе с каждым днем усиливались, пропасть между мной и Сореном и наемниками не только не исчезала, а с каждым разом становилась все больше. Так продолжаться дальше не могло, в какой-то момент страх уступит место ненависти и на нас нападут, и плевать Дитриху и Бергу в тот момент будет на последствия и возможную смерть, они просто устанут бояться и решаться покончить со всем разом, даже понимая, что шансов выжить почти нет.

Это четко читалось в лицах и жестах наемников. Я осознавал, что до взрыва осталось немного и поэтому подгонял, надеясь найти подходящий приют, где можно будет без последствий всем выпустить пар.

Оба наемника находились на пределе, можно было конечно их просто убить, но сущность последователя мар-шааг противилась кровопролитию если можно его избежать. Я и так за последнее время перебил кучу народу, надо немного притормозить, привести поступки в равновесие со вселенной. Иначе недалеко до превращения в психа, только и умеющего, что лить кровь. А это не есть хорошо, ни для адепта философии пути духа, ни для заклинателя.

— Надеюсь у них в трактире служат сдобные служанки, — пробормотал Берг и ударил пятками по крупу коня, пуская в бодрую рысь. Остальные последовали за ним, стараясь держать резвый темп.

Через несколько часов мы добрались до полоски голого леса, а ближе к вечеру преодолели и его, подъезжая к поселению. Это и правда оказался небольшой городок на две сотни с лишним домов, по большей частью деревянных, но в центре каменных и даже двухэтажных.

Окружала городок стена, сложенная из бревен, обмазанная глиной и покрытая шкурами. Ширина, как раз стоять одному лучнику, внутри скорее всего полая, засыпана землей. Ничего особенного такие строили для защиты почти повсеместно, иногда даже в крупных деревнях.

Ворота закрыты, наверху горят факелы, разгоняя тьму сгущающихся сумерек. Услышав хруст снега и увидев приближающиеся фигуры всадников на стене заметались огни.

— Кто идет⁈ — громовым раскатом раздалось сверху, когда до ворот оставалось не больше пары десятков метров.

— Мирные путники, желающие найти приют и щедро за него заплатить! — так же громко прокричал в ответ Берг.

Нас пытались рассмотреть, но сделать это было непросто в условиях рано наступившего зимнего вечера. Плотная полутьма окружала подобно покрывалу, со стен были видны лишь общие силуэты и то, только потому, что находились на фоне белого снега.

— Подойдите ближе! — велел тот же громовой голос.

Берг с вопросом в глазах оглянулся на меня. Сейчас мы размазанные тени едва различимые в отблесках факелов, но если вступим в круг света, станем как на ладони для лучников на стене. Идеальные мишени для внеплановой тренировки.

Я разрешающе кивнул, но на всякий случай зажег перед мысленным взором Сумеречный Круг. Для защиты идеальным вариантом станет «Щит», но закроет он только меня, поэтому лучше заранее подумать о стремительной контратаке, если вдруг жители городка все же сделают глупость, попытавшись напасть.

— Ну что, увидел? — слегка насмешливо осведомился Берг, полностью взявший на себя роль переговорщика. Он отлично понимал таких парней — стоящих в зимнюю ночь на страже на воротах, потому что когда-то сам был таким служакой, выполнявший приказы начальства, пока однажды не захотел большего.

— Увидел, — гораздо тише ответил собеседник со стены, разглядывая нас в свете факелов. — Чего это вы в ночь поперлись путешествовать, да еще зимой?

Он тоже почувствовал в наемнике родственную душу и захотел почесать языком.

Что в зимнюю ночь гораздо лучше делать находясь в зале трактира, держа в руках кубок с вином, грея кости перед пылающим очагом. А не стоять на холоде снаружи городских стен крича друг другу.

Берг тоже уловил эту простую истину, голос мечника прозвучал завлекательно:

— А может обсудим это за кружечкой темного эля в вашем лучшем кабаке? — прокричал он и тут же добавил: — Я проставляюсь!

Сверху донесся одобрительный гул, большинству стражников идея понравилась. Кто откажется выпить на халяву за счет приезжего гостя? Но сержант (или десятник, или кто там руководил и вел переговоры), как и полагается командиру оказался более осторожным. Помедлил, разглядывая сверху-вниз, впервые показавшись в полный рост и едва не свесившись со стены.

— Вас только четверо? — уточнил он спустя короткую паузу.

Несомненно, он заметил, что как минимум трое в броне, но посчитал это приемлемым.

— Да, только четверо! — подтвердил Берг. Он оставил шутливый тон, правильно оценив ситуацию. Иронизировать, что стражники испугались всего четверых будет ошибкой. Таких шуток при исполнении обязанностей ревностные служаки могли не понять и вообще не пустить подозрительных личностей в город. В конце концов поблизости могли прятаться остальные, готовые ворваться вслед за четверкой, ставшей приманкой.

— С меня выпивка, — напомнил коренастый наемник, постаравшись изобразить как можно более дружелюбный тон.

В конечном итоге это помогло, то ли упоминание халявной выпивки подействовало, то ли четверых путников действительно не посчитали серьезной опасностью, но согласие на въезд было получено.

— Сейчас откроем калитку, — сообщил десятник и спустя пару секунд добавил: — Въезжайте по одному.

Мы послушно дождались скрипа несмазанных петель, и пригнувшись к холке коням проследовали в образовавшийся проем. Там нас сразу встретили огни факелов, несколько стражников с обнаженными мечами и копьями наизготовку настороженно оглядывающих всадников. Сверху целились лучники.

— Серьезно у вас тут с охраной, — хохотнул Берг, уловив, что теперь можно и слегка пошутить, разрядив обстановку.

Встречавший десятник, выглядивший, как и должен выглядеть матерый ветеран, прошедший огонь и воду, усмехнулся в густые усы.

— Дело знаем, — сказал и тут же без долгих предисловий переключился на интересующую всех стражников тему: — Что касается места, где можно остановится на ночь, то здесь у нас только один трактир, но там всегда подают неплохой эль.

Намек оказался более чем прозрачен, Берг кивнул, по усталому лицу наемника скользнула добродушная улыбка.

— Жду там. А то клянусь всеми демонами бездны, мы замерзли, пока добирались сюда. Не помешает согреть слегка кости и вдоволь промочить горло, — и подтвердил ранее сказанное: — С удовольствием угощу таких справных вояк, знающих свое дело.

По лицам стражникам пробежались улыбки. Выглядели они достаточно опытными, но вот качество снаряжение оказалось не очень. Кольчуга, панцири, шлемы, добротные, но не самого высшего качества, из тех что серединка на половинку.

Разглядев это, наемники непроизвольно приосанились, у них качество брони несравненного выше и дороже. Не говоря уже о Сорене, тот даст сто очков форы любому из окружающих. К тому же в наброшенном поверх доспехов темном плаще он и вовсе выглядит подлинным рыцарем. С бесстрастным выражением лица и равнодушным взглядом, что еще больше усиливало сходство с благородным.

Если подумать, как командир отряда он и есть рыцарь, пусть и без происхождения. По статусу точно равен, как минимум обычному рыцарю, что сам водит в бой отряды, но пока не имеет своего замка.

— Нужна пошлина за въезд? — уточнил я, впервые подав голос.

Десятник внимательно посмотрел на закутанную в плащ фигуру, особое внимание уделив наброшенному на голову тяжелому капюшону, покачал головой.

— Нет, на осень и зиму сбор отменяется.

Логично, в этот период дороги практически замирают, глупо отпугивать немногочисленных путников, готовых и без этого заплатить за очаг и тепло.

— Проезжайте, — десятник махнул рукой, стражники расступились.

Мы неспешно проследовали по улице между домами, напоследок Берг бросил какую-то шутку, позади раздался взрыв хохота луженных глоток довольных мужиков, ожидающих конца смены и веселой попойки.

Еще через двадцать минут нас окружало тепло переполненного зала трактира. Многие захотели провести вечерок за стаканчиком, пока на улице лютует мороз.

Сбросив плащ на лавку и усевшись, я поймал за теплую руку пробегающую мимо служанку. Она тут же развернулась, с готовностью спросив:

— Что желают милостивые господа?

— Горячее и побольше. Мяса. И обязательно вина, самого лучшего, — сказал я.

Девица понятливо закивала. В другом конце горячо натопленного кто-то громко захохотал, ему ответил другой голос, раздалась скабрезная песенка про графскую дочку и свинопаса. Певец успел допеть лишь один куплет, как его перебили. С шумом и гамом веселье продолжилось.

Служанка, бросила в оживленный угол быстрый взгляд, но вновь перевела внимание на наш столик. Молочно-белые груди буквально вываливались из выреза платья — крупные и спелые, как наливные дыньки, что так и просятся в руки. Берг непроизвольно облизался. Девица имела простоватое лицо, но это с лихвой компенсировала выразительная фигура.

— Как тебя звать, красавица? — спросил я.

— Хизер, — ответила девица и кокетливо отбросила светлую челку в сторону.

Помедлила, словно раздумывая, расчетливый взгляд скользнул по моему наряду, оценивая общую стоимость, пухлые губки тут же расплылись в обещающей улыбке. Девица слегка наклонилась вперед, чтобы было лучше видно аппетитные полушария.

— А свободные комнаты у вас есть? — спросил я, демонстративно не отрывая взгляда от глубокого выреза.

Впрочем, девице такое внимание только понравилось, она наклонилась еще ниже, чтобы взгляд вообще ни за что не цеплялся, полностью позволив оценить идеальные формы груди.

— Конечно есть. Я и постелить могу, если пожелаете, — прощебетала она, призывно стреляя глазками.

Берг со щелчком захлопнул челюсть, по грубоватому лице скользнула гримаса разочарования. Понял, что ловить здесь нечего, и что пышногрудая девица сегодня будет ублажать другого.

Дитрих усмехнулся, Сорен внимательно изучал зал, отслеживая потенциальные опасности. Народ в основном веселился, было шумно, гул множества голосов несмолкаемым прибоем гулял под закопченным потолком, создавая непередаваемую атмосферу, которую можно встретить только в вечернем трактире.

— Может у вас можно заказать и горячую ванну? — уточнил я.

Хизер закивала, тревожный взгляд метнулся в сторону длинной стойки. Стоящий за ней дородный мужик недовольно смотрел на чересчур задержавшуюся у одного стола служанку. А ведь другим гостям тоже пора подавать полные кружки хмельного эля, чтобы веселье не угасало и не останавливалось.

— Конечно можно, я все сделаю, — пообещала служанка и ловко увернувшись от загребущих мужских лап со стороны другого столика, пытавшихся обхватить мелькнувшую рядом аппетитную девичью фигурку, метнулась к кухне.

— Пойду уточню насчет лошадей и договорюсь по поводу комнат для нас, — сказал Сорен и тяжело ступая утопал в сторону трактирной стойки. Стоящий за ней мужик в засаленном переднике тут же сосредоточил все свое внимание на подошедшем клиенте. Завязался неторопливый обстоятельный разговор.

Еще через несколько минут на столе начали появляться первые блюда и кувшины с вином и элем. Жаренное мясо кабана, овощи, густая грибная похлебка, сыр, разные копчености, отдельно целиком гусь, фаршированный моченными яблоками, по словам хозяина специально приготовленный для нас.

Не знаю, как остальным, но мне после последних суток впроголодь, еда показалась изысканной трапезой. Хотя вино могло оказаться и получше, и не отдавать слегка прогорклой кислинкой.

В целом, остаток вечера прошел, как и ожидалось: сытно, под шум пары вспыхнувших драк, так же быстро угасших и веселого пения купеческого приказчика, у которого оказался вполне недурной голос.

Сначала отвалили Берг и Дитрих, отправившиеся ставить обещанную выпивку закончившим смену стражникам, затем ушел Сорен, сказав, что хочет хорошенько выспаться.

Я устроился перед пылающим камином, неспешно потягивая горячее вино со специями, глядя в огонь, пока наконец вернувшаяся Хизер не взяла меня за руку и не повела наверх, сказав, что горячая ванна готова.

Через приоткрытые ставни тонкими струйками втекает морозный утренний воздух, вместе с ним пробивается полоса света, освещая комнату.

Огромная кровать разобрана, вместо матраса примятая медвежья шкура, подушки жесткие, из грубой ткани, но удобные, одеяло шерстяное, теплое.

На столе тарелка с недоеденными полосками валяного мяса и кусочками плотного сыра, кувшин недопитого вина и два кубка. Огарок свечи сиротливо притулился с краю, почти полностью сгоревший и от того незаметный.

В камине тлеют угли, перед тем как уйти, Хизер бросила пару поленьев, но они едва занялись, больше тлели, чем горели. Моя ночная фея упорхнула с первыми лучами солнца, когда рассвет едва занялся, работа на кухне начинается рано, нужно кормить постояльцев и готовиться к следующему дню.

Пара серебряных монеток, предусмотрительно оставленных с вечера на столе, тоже исчезли. Опытная служанка не стала изображать невинность, как должное приняла награду за проведенную ночь. И надо сказать, она хорошо отработала каждую серебрушку, показав вполне неплохой класс. Как минимум для провинциального городка. Сравнивать с Хизер с многоопытными куртизанками из веселого дома Винисгорда при всем желании не получалось. Но все равно было хорошо, и я остался доволен.

К тому же Хизер стала неиссякаемым источником информации о местных делах. Признаюсь честно, сначала я не слушал, но затем поневоле заинтересовался, особенно когда речь зашла о сгоревшем замке на другой стороне леса, мимо которого мы вчера проезжали. История старых руин оказалась в том плане увлекательной, что оказалась связана с магией.

Я встал с постели и не обращая внимания на легкий морозец, царствующий в покоях, голый прошлепал к столу и налил себе в кубок вина. С жадностью выпил и закусив кусочком мяса, подошел к окну. Тут же стало еще холодней из-за просочившегося через узкую щель зимнего ветерка, но я не обращал на него внимание, жевал и смотрел на улицу.

Окна трактира выходили на главную (она же единственная) площадь городка. Каменные двухэтажные дома выстроились в неровный круг, зияя проемами улиц. Лежал снег — на земле, на черепичных крышах, на выступах у окон. Когда-то на месте этих зданий стояли простые избы, а вместо городка была вполне заурядная деревенька, каких тысячи в любой сельской местности.

Но потом случилось событие, позволившее простой деревеньке превратиться в пусть и небольшой, но настоящий городок, со своей стражей, трактиром и даже тюрьмой, куда бросали по случаю всяких бродяг, пытавшихся воровать или совершать иные преступления.

Когда-то этими землями распоряжался владелец сгоревшего замка. Владетельный сеньор, имевший среди подданных репутацию рачительного и справедливого хозяина, однажды он сделал глупость и приобрел у странствующего торговца старинную книгу. С этого все началось.

Подробностей никто толком не знал, но поговаривали, что именно тогда барон увлекся магией. Занялся тем, чем по мнению многих, заниматься не следовало…

Я сделал еще один медленный глоток и слегка толкнул одну из створок ставен, открывая пошире. Рука машинально нашарила на тарелке кусочек сыра и отправила в рот. Жуя, стал наблюдать за происходящим снаружи, там становилось все оживленнее. На пустующую площадь въехала телега в сопровождении всадников, четыре стражника охраняли груз. Откуда-то из подворотен выскочили трое типичных грузчиков, завозились с закрывающим телегу брезентовым тентом…

Проблема хозяина замка заключалась в том, что он совершенно не имел способностей к магии. Ни единого проблеска чародейского дара, от слова совсем. Любая деревенская знахарка на его фоне выглядела могучей волшебницей, способной метать громы и молнии.

Однако гордого аристократа это не остановило, желание научиться чарам оказалось столь велико, что он решил пойти другим путем, обратиться к иным силам, способным предоставить необходимое.

История умалчивает, где хозяина замка нашел нужные описания, и кто ему в этом помог, но в какой-то момент все изменилось. Обычный до этого человек вдруг и правда приобрел сверхъестественные способности. Барон зажигал огонь щелчком пальцев, создавал мощные порывы ветра, способные играючи опрокинуть конного латника и демонстрировал другие штуки, присущие исключительно колдунам.

Сначала никто не понимал, что происходит. А затем начали замечать пропажу людей. По первости из дальних деревень, затем все ближе, пока однажды слуги в замке вдруг не поняли, что из ночи в ночь их становится меньше. Единичные случаи превратились в множественные, люди пропадали пачками, вызывая панику. Народ начал разбегаться, но стражники, которым к тому моменту барон в десятки раз увеличил жалованье и пообещал никого из них не трогать, превратились в ловчих, таская в руки хозяина все новые жертвы.

Трудно сказать сколько это продлилось, в конце концов дело дошло до семьи самого барона, жена и двое детей однажды просто исчезли и именно в тот момент вскрылась подоплека происходящего.

Оказывается, в своей неумной жажде обрести магические способности барон зашел слишком далеко. Он действительно пошел по другому пути, но направился в ту сторону, в которую обычному человеку не следовало даже заглядывать.

Гордый властитель окрестных земель обратился к темным силам, а точнее к темному божеству — Сарнии, повелительнице боли и страданий.

Богиня благосклонно выслушала просьбу смертного и велела претворить ее в жизнь одному из своих слуг — Тэлэшу, темному духу, входившему в свиту обитательницы Нижних Миров. Тот заключил с бароном договор, но как это и бывает в подобного рода случаях, обманул в нескольких пунктах, повлекших за собой все дальнейшие трагические события…

Я поднял почти пустой кувшин и вылил остатки в кубок. В рот снова полетела полоска вяленого мяса, слегка жестковатая, но с приятным пряным вкусом. Такой хорошо оттеняет горечь красного вина…

Тэлэш наградил глупого барона магическими способностями, но потребовал за это плату — человеческие жизни, умерщвленные особо мучительным образом. Что неудивительно, ведь его госпожа являлась повелительницей страданий и боли.

Барон согласился и тем самым совершил роковую ошибку, стоившая ему не только жизни, но и жены и детей. Сначала темный дух питался жертвами, затем поглотил самого барона, влившись в человеческое тело, как в сосуд.

В конечном итоге все закончилось плохо, произошел бунт, безумного хозяина, одержимого демоном, убили вместе со стражниками, сам замок сожгли. На несколько следующих лет он получил репутацию проклятого места куда лучше не соваться, если не хочешь потерять жизнь.

Казалось бы, история подошла к логическому концу, зло наказано, добро восторжествовало. Но не тут бы было. Спустя какое-то время в округе случился крупный неурожай, и какая-то не слишком умная голова вдруг вспомнила о проклятом замке. И местные не нашли ничего лучшего, как обратиться к силам Нижних Миров за помощью.

— Иногда идиотизм не лечиться, — я хмыкнул и начал неспешно одеваться, вспоминая концовку рассказа.

Жители самой ближайшей к замку деревни отправились туда и нашли предмет с помощью которого барон творил свои жуткие дела. Был проведен обряд призыва. Кто точно объяснил, что надо делать, непонятно, подозреваю это была вся та же «светлая голова», знавшая чересчур много для простого крестьянина. Думаю, за этим изначально стояли потусторонни силы в лице Тэлэша и его властительницы Сарнии, не забывшие «урожайный» в плане принесенных жертв край.

В любом случае, дело было сделано и по большей части неважно кто сыграл роль изначального катализатора. Главное — люди согласились на новую сделку с обитателями Нижних Миров.

Теперь два раза в год повелительнице боли и страданий в городке приносят человеческие жертвоприношения в обмен на покровительство, благополучие и процветание окрестных земель.

История сделала разворот и вернулась к истоку.

Режут не всех, у местных хватило ума не хватать случайных путников, а использовать бродяг и разного рода сброд, часто забредавший в эти края. Разбойниками и ворами тоже не брезговали, считая такой подход компромиссом, чтобы не пришлось выбирать нормальных людей, особенно из числа добропорядочных горожан самого городка.

Каменные дома которого, к слову, выросли как раз за счет наполовину разобранного замка, со временем превратившегося в руины.

Обо всем этом Хизер бесхитростно поведала, как о чем-то обычном, закусывая вином сыром, когда между постельными утехами наступил перерыв. Сначала я слушал рассеяно, не обращая внимания на болтовню девицы, больше занятый ее молочно-белой грудью, но затем прислушался, с академическим интересом понемногу выявляя все более новые подробности.

Причина для рассказа была одна — именно сегодня был один из двух дней в году, когда должно свершиться очередное жертвоприношение. Но самое главное, до окончания никому из оказавшихся внутри стен путников, не разрешалось покидать город…

В дверь деликатно постучали. Полностью одевшись и подойдя к окну, я бросил через плечо:

— Открыто.

Сзади раздался скрип плохо смазанных петел, в проем шагнул Сорен.

— Вы уже проснулись? — спросил он очевидное.

Вместо ответа я толкнул вторую створку ставен, распахивая окно настежь. Перед глазами открылась вся городская площадь. Телега уже стояла в центре, с нее осторожно что-то сгружали, завернутое в еще один слой плотной ткани, будто мешковины сверху бортов телеги оказалось мало.

— Знаешь что это? — я кивнул на творящееся действие.

Имперец подошел ближе, полный доспех он одевать с утра не стал, ограничился нагрудником, но выглядел отлично. Черные волосы аккуратно зачесаны назад, подбородок и щеки выбриты до синевы. Общий вид подтянутый и собранный, готов хоть к бою, хоть к застолью.

— Трактирщик упоминал, что у местных сегодня какой-то праздник, — нейтральным тоном ответил Сорен.

По моим губам скользнула усмешка. «Какой-то праздник» — интересное определение для человеческого жертвоприношения в дар темному божеству. С другой стороны, а чего стесняться, в определенном смысле для жителей городка это действительно торжество, обеспечивающее привольную жизнь в достатке и сытости.

К тому же, поклонение обитателям Нижних Миров далеко не во всех землях под запретом, в некоторых городах, и даже королевствах, к такому относились спокойно. Открыто резать на алтарях людям глотки, конечно, не разрешали, но на исчезновения бродяг и нищих смотрели закрыв глаза. Впрочем, на пропажу подобных личностей власти никогда особо не обращали внимание и без всяких жертвоприношений.

Хотя конечно большинство предпочитало богов из Верхних Миров, спокойнее и безопаснее для душевного спокойствия. Храмы таким божествам стояли прямо в городах. Не приходиться лазить по развалинам и катакомбам в поисках проклятых алтарей.

— Местные жители выбрали в качестве покровительницы для родного города Сарнию, — тихо промолвил я, и полубернулся, чтобы видеть реакцию гвардейца на следующий вопрос: — Знакомое имя?

Брови Сорена скакнули наверх.

— Что⁈ — пораженно выдохнул он.

Я удовлетворенно кивнул.

— Значит знакомо, — протянул руку к столу и взял кубок с недопитым вином, задумчиво продолжил: — Самое забавное, что девица, рассказавшая о предстоящем действе, говорила об этом, как о чем-то привычном, будничном для всех остальных горожан. Представляешь?

— Люди быстро привыкает к плохому, — хмуро буркнул гвардеец, справившись с секундным замешательством. Сообщение о Сарнии застало имперца врасплох, он прекрасно знал, что это за богиня и какие подношения предпочитает, поэтому легко догадался, что за термином «праздник», упомянутым дородным трактирщиком, ничего хорошего не скрывается.

— Ты верно все понял, — подтвердил я. — Горожане собираются прикончить парочку бродяг, принеся в жертву своей темной госпоже. И учитывая ее характер, скорее всего сделают это особо мучительным образом.

Сорен метнул на меня быстрый взгляд.

— Мы их остановим? — спросил он и ожидающе замолк.

Я потянул время, неспешно сделав еще один глоток. Вино окончательно выдохлось, мелькнула мысль заказать новый кувшин вместе с тарелкой свежих закусок.

— Думаешь имеет смысл вмешиваться? В конце концов, формально они не делают ничего запрещенного в этих краях, — по моим губам скользнула тонкая улыбка, и я добавил: — Ведь это их город, и их законы.

Сорен открыл рот, помедлил и медленно закрыл. О таком он не подумал. Его проблема в том, что слишком долго он вел себя как рыцарь, воспринимая себя определенным образом, что не могло не отразиться на поведении.

К тому же, если он и был рыцарем, то темным рыцарем, пришедшим с армией захватчиков, вторгнувшихся на континент. Об этом тоже не стоило не забывать.

Ну а самое главное, Сорену не следовало забывать с кем он говорил. Я может и не само зло, но уж точно не защитник обиженных и обездоленных. Бросаться в бой защищая случайного бродягу только потому, что он человек, я точно не собирался. Тем более, неизвестно что этот бродяга успел натворить, может прикончил кучу народу и вообще насильник и детоубийца, чью душу вполне оправданно отдать повелительнице боли и страданий.

О чем я и поведал Сорену. Тот хмуро слушал, явно не слишком согласный, но не спорил. И вспомнил наконец с кем говорит. Ожидать от черного мага, якшающегося с темными силами сострадания, все равно что ждать, что хищник станет травоядным.

— Не одобряешь? Можешь не смотреть. В любом случае, до окончания церемонии, уехать из города не получится, страже дан приказ никого не выпускать до следующего утра.

Гвардеец пожал плечами.

— Мы могли бы силой прорваться.

Похоже продемонстрированные вчера воинские навыки стражей у ворот не произвели на Сорена особого впечатления.

— Могли бы, — согласился я. — Но зачем устраивать лишний шум, если можно подождать.

— Будете смотреть? — угрюмо выдохнул Сорен.

Я хмыкнул.

— Есть такая старая пословица: не нужно быть всем дыркам затычкой. Если местные решили поклоняться темному божеству, то это исключительно их право. Ты не рыцарь-защитник, а мы не святое воинство, огнем и мечом выжигающее перед собой все живое. Люди сделали выбор, у них есть на это право.

— А права людей, которых принесут в жертву? — быстро уточнил гвардеец.

Из моей груди вырвался незаметный вздох. Только философских диспутов не хватало. Я и правда не собирался вмешиваться, разве только если местные потащат на алтарь резать глотки малолетним детям, тут уж хочешь не хочешь придется останавливать действо, иначе получишь такой крен в равновесии мироздания, какой никакими поступками потом не выправишь. Но рисковать ради каких-то ублюдков? Нет уж, увольте.

Зато с удовольствием погляжу на воздействие на тонком энергетическом уровне божественного порядка, это может быть интересным с точки зрения магической составляющей.

В конечном итоге, на мир необходимо смотреть холодно и отстраненно, и уж точно не бросаться спасать всех подряд. Потому что иному тонущему нужно бросать не веревку, а бетонный блок, чтобы точно утонул.

Что касается наемников, то за них я не беспокоился. И Берг, и Дитрих давно усвоили жизненное правило не лезть в чужие дела, особенно когда никто этого не просит. Играть в защитников не станут, тем более рисковать жизнью ради отребья, судя по всему пойманному на воровстве или другом преступлении.

— Пошли, спустимся вниз и позавтракаем. Кажется основное действо начнется ближе к обеду, не хотелось бы пропустить, — я хлопнул по плечу Сорена и направился к двери.

На завтрак подали скворчащую яичницу с беконом в сковороде, едва снятую с огня, огромную глиняную кружку холодного эля и свежеиспеченный хлеб, от аромата которого можно было сдуреть.

— Царская трапеза, теперь я верю, что городок под покровительством темных сил, иначе такого совершенство мы бы не увидели, — пошутил я, с энтузиазмом принимаясь за еду. Бурная ночь с неутомимой на ласки Хизер требовала восполнения потраченных сил, я ел быстро и с удовольствием.

Сорен в свою очередь вяло ковырялся в тарелке, явно занятый другими мыслями. Его переживания по поводу судьбы незнакомых бродяг начали раздражать. Я взмахом руки подозвал хозяина заведения, как и вчера коротавшего время за длинной стойкой из толстого дуба. Дородный трактирщик с готовностью подошел, на лице расплылось угодливое выражение с готовностью услужить. Щедрая плата за комнаты и удобства, а также отдельно за ужин произвели должное впечатление, чтобы относиться к конкретно к этим гостям с подчеркнутым радушием.

Деньгам везде рады, все и всегда.

— Скажи, уважаемый, кого сегодня будут казнить? — спросил я и пояснил: — Мы слышали о предстоящем празднике и хотели бы знать подробности.

Физиономия трактирщика на мгновение посуровела. Кому охота рассказывать о таких делах, особенно косвенно признаваясь в собственной причастности. Но уловив равнодушный тон, с нотками доброжелательности и ленивого интереса, пузан приободрился, даже взглянул удивленно, не ожидая такой реакции на казнь.

У меня мелькнула веселая мысль: знал бы он, с кем говорит, так бы не удивлялся.

— Так это, ваши милости, преступников будут казнить… — на последнем слове толстяк запнулся, явно находясь в курсе истинной подоплеки предстоящей «казни». Впрочем, как и основная масса местных жителей.

— Преступников? — протянул я. — Не здешних похоже.

— Не здешних, ваша милость, как есть не здешних, — быстро закивал трактирщик.

Я бросил насмешливый взгляд на гвардейца и уточнил:

— Что они натворили?

Толстяк в засаленном переднике на мгновение запнулся, заплывшие жиром плечи слегка опустились.

— Так это, Брома убили, лиходеи окаянные, это все знают, бортника нашего. У него в лесу значит пасека, он отправился ее проверять перед наступлением холодов, и наткнулся на душегубов. Они видать решили перезимовать в его сторожке. Хотя там и не слишком удобно, но дров и места хватает, и печка с лавками есть.

— И бродяги не придумали ничего лучшего, как зарубить заявившегося на порог хозяина? — вкрадчивым тоном уточнил я.

И вновь насмешливый взгляд метнулся в сторону насупившегося имперца, тот уже понял, куда я клоню и не находился с возражениями. Разве что способ, которым будут умерщвлены душегубы, но до эпохи гуманизма далеко, сейчас упоминание жестокости казни лишь вызовет насмешливые улыбки.

— Как есть убили, изуверы проклятые, зарубили Брома прямо рядом со сторожкой его же собственным топором, который он всегда брал с собой, когда отправлялся в лес, — с готовностью кивнул трактирщик.

Спор можно было считать законченным, но я решил продолжить давить.

— А у лесника этого, Брома, наверное осталась семья? Жена, детишки малые?

Лицо Сорена окончательно посмурнело. Трактирщик бросил на него опасливый взгляд, осторожно подтвердил:

— Остались, и жена и дети малые.

Я удовлетворенно кивнул, бросил мелкую монетку в пухлую руку за разговор.

— Спасибо, уважаемый, ты можешь идти.

Дородный хозяин заведения поклонился, так ничего и не поняв, развернулся и отправился за барную стойку. Я жестко взглянул на гвардейца.

— Не стоит изображать из себя святую невинность. Ты потерял ее, когда согласился участвовать в захвате и уничтожении целого города. Или ты уже забыл о Последнем Приюте? Так я тебе напомню, там погибло намного больше людей, и основная часть была мирные жители. Так что не надо тут включать благородство, твои руки давно по локоть в крови.

Воин насупился, он явно хотел что-то сказать, возразить, поспорить, указав на мои далеко не чистые руки, но быстро вспомнил, что в отличие от него, я не пытался играть в нравственное достоинство, кому претит смотреть на смертную казнь.

Разумеется, я знал причины подобного поведения. Переметнувшись на другую сторону и став, по сути, предателем для бывших товарищей, гвардеец потерял нравственные ориентиры, и теперь пытался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Как будто, если вести себя правильно, то это нивелирует совершенный проступок. Вполне нормальная реакция для обычного человека, в чем-то даже верная, ведь вселенная должна находиться в равновесии, нельзя всегда творить зло, иначе тебе самому станет плохо.

Но всегда нужен баланс, а главное правильность заданного направления. И спасение двух убийц-бродяг однозначно не является указателем для подобного поведения.

Хочешь делать добро? Да пожалуйста, делай. Но спасай тех, кто действительно этого заслуживает, иначе можно надорваться и не помочь тем, кому и правда нужна помощь. А всякие подонки… что-ж, мир без них станет лучше. И это тоже станет вкладом в равновесие мира.

— Все равно, это неправильно, — глухо проронил Сорен. — Нельзя заигрывать с темными силами.

И многозначительно посмотрел на меня. Я мысленно поморщился, затем хмыкнул, в чем-то он прав.

— Может и правда, — я пожал плечами, тем самым застав гвардейца врасплох. — Если не знаешь куда лезешь, больше шансов на то, что все закончится плохо. Вполне возможно, что горожане до конца не представляют с кем на самом деле связались.

— О чем вы? — Сорен нахмурился.

— Вспомни барона, чей замок сожгли, демон из свиты повелительницы боли обманул его, поглотил душу и тело, а затем использовал как марионетку. Может быть с горожанами однажды будет так же. Они проснуться и поймут, что все не так радужно, и что цена за процветающий край уже не столь мала, как раньше казалось. Но будет уже поздно.

Говорил я рассеяно, оглядываясь вокруг. Зал трактира постепенно наполнялся, с опухшими мордами после вчерашней пьянки спускались по лестнице постояльцы со второго этажа, заходили горожане, пропустить кружечку другую, опохмеляясь в преддверии праздника.

— Кстати, где наши веселые приятели? Ты их сегодня не видел с утра? — осведомился я, имея в виду Берга и Дитриха.

Сорен молча покачал головой.

— Думаю отсыпаются после вчерашнего, как и все остальные. Когда я уходил, то видел, как они проставлялись стражникам и что-то говорили о сговорчивых служанках, обсуждая достоинства каждой.

Я хмыкнул. Вполне ожидаемое поведения для наемников. Как, впрочем, и для любого нормального мужика, проведшего в дороге черт знает сколько времени.

— Ладно, ты пока заканчивай с завтраком, а я пойду прогуляюсь по городу, — я поднялся, взяв с лавки предусмотрительно прихваченный из номера плащ.

Гвардеец молча кивнул, помедлил и заметил:

— Надо проверить лошадей, кажется, у парочки подковы сбились, не мешает перековать и навестить кузнеца.

Настала моя очередь кивать.

— Займись.

Я вышел из трактира. Позади хлопнула деревянная дверь, в лицо ударил солнечный свет и морозный воздух зимнего утра. Оживление на площади продолжалось, рабочие устанавливали в центре нечто напоминающее гранитную плиту. Примечательно, что основная поверхность все так же была плотной тканью, непроницаемой для взгляда.

Случайность? Скорее предосторожность, судя по размерам и форме, плита напоминала каменную скрижаль. А что обычно бывает на таких скрижалях? Правильно, колдовские письмена, которые простым людям лучше не видеть, и уже точно лучше не вчитываться, пытаясь понять. Некоторые подобные надписи были с секретом, начнешь читать и сам не заметишь, как разум падает в пустоту. Один удар сердца и перед книгой сидит пускающий слюни идиот. В Коллегии имперских магов особенно любили такие штуки, считая, что непосвященным нечего знать о магии больше других.

— Монополия — высшая форма рыночного превосходства, когда доступ к знаниям имеешь только ты, — задумчиво проронил я, разглядывая, как дюжие мужики с трудом ворочают завернутую в ткань каменюку.

Любопытно, они ее будут использовать в качестве алтаря? И кто будет проводить ритуал? Явно не случайный прохожий. Тут нужны определенные навыки и понимание, что и как делать, простому человеку такое не доверишь.

А еще казнь должна быть проведена особо мучительным образом, учитывая, что жертвы посвящались повелительнице боли и страданий. При этом должен высвобождаться особый тип энергии, желанный для обитательницы глубин Нижних Миров. Но для такой казни тоже нужен специалист, вряд ли вчерашние стражники способны проделать нечто подобное.

— Может они тут содержит на службе отдельный штат спецов для проведения жертвоприношений? — я ухмыльнулся. Звучало на первый взгляд бредово, но в конце концов во многих города имелись же палачи на службе магистрата.

Я неспешно спустился с крыльца и отправился гулять по заснеженному городу. Больше двух сотен домов, несколько улиц, имелась кузница, шорник, кожевник, мясная и обычная лавки, нечто напоминающее миниатюрный базар, куда видимо приезжали крестьяне сбывать урожай с ближайших деревень.

В принципе ничего особенного, при терпеливом труде и упорстве, нечто подобное можно создать за пять-десять лет, непонятно почему местные жители пошли на опасную сделку с потусторонними сущностями. Но разговор с несколькими людьми прояснил ситуацию. Оказалось, раньше в город никто не приезжал и все началось, когда обвалился мост через реку у ближайшей дороги. Перенаправление потоков с оживленного тракта в эти места оживили край, принеся деньги. А где деньги, там довольствие и достаток.

Что примечательно, по словам хозяина мясницкой лавки, злополучный мост не раз пытались чинить, но каждый раз все заканчивалось очередным обвалом, и торговцам и обычным путникам вновь приходилось идти по кружному пути через появившийся городок, принося его жителям прибыль.

Похоже Тэлэш исправно выполнял свою часть уговора.

В голосе мясника при словах о попытках починки моста звучало злорадство. Что касается предстоящего «праздника», он не видел в этом ничего зазорного, считая, что бродяги и так рано или поздно сдохнут, так хоть пусть принесут пользу нормальным людям.

И такое убеждение в собственной правоте стояло в глазах грузного мужика в забрызганном кровью кожаном фартуке, пока его мускулистая рука сжимала тесак, что вызвало справедливое удивление. Было непонятно, то ли он сам себя убеждал, что все правильно, то ли пытался в этом убедить меня, а вместе с тем и всех приезжих гостей. В любом случае, спорит и разводить философские диспуты о этичности некоторых поступков я не стал и удалился.

Ближе к обеду на площади начался собираться народ. Вместе с Сореном и наконец объявившимися Бергом и Дитрихом, я занял места на крыльце трактира, откуда открывался отличный вид. Наемники находились не в лучшей форме, страдальческие выражения лиц ясно показывали, что от вчерашнего они еще не отошли, зато во взглядах появилась некая удовлетворенность, подтверждающая, что кроме вина обоим с лихвой перепало и женского внимания со стороны трактирных служанок.

— Веселая ночка? — осведомился я слегка насмешливо, приветствуя обоих.

Оба как китайские болванчика синхронно кивнули.

— Вы даже не представляете насколько, — протянул Берг, затем видимо вспомнив, что я тоже удалился наверх в компании полногрудой смешливой девицы, замолк.

Дитрих покосился на мое спокойное лицо без следов похмелья и тоже промолчал.

Сорен с отвращением посмотрел на обоих, буркнул:

— Привели бы себя в порядок, прежде чем появляется на людях.

В ответ наемники вяло огрызнулись, на предмет того, что вокруг хватает похмельных рож и что они не будут слишком выделяться. Однако в дальнейшую перепалку вступать не стали, страдальчески морщась при каждом повороте головы.

Вояки из них сейчас, конечно, хреновые, с трудом меч удержат в руках. С другой стороны, предотвратить случившееся вряд ли было возможно. Не после долгого перехода и не после всего случившегося. Требовалась разрядка, в отсутствии которой начался бы бунт. Меня бы просто послали, если бы я велел не пить. И статус зловещего мага вряд ли бы помог.

Это Сорен с его моральными терзаниями и поиском новых ориентиров мог спокойно выпить пару бокалов и удалиться спать. Хотя если подумать, как раз ему следовало напиться. Но похоже гвардеец понимал, что интересующие ответы в вине не найти, и не хотел удовольствоваться лишь коротким забытьем. А наемникам требовалось большее, и они это получили.

Между тем подъехала еще одна телега, откуда сгрузили двух грязных оборванцев и под руки стражников подвели к центру площади, где уже установили каменную скрижаль. Надписи на последней до сих пор скрывал кусок тряпки, но судя по спокойной реакции зрителей, так и должно быть.

Один бродяга все время сыпал грязными ругательствами. Из рта другого вырвался лишь жалобный скулеж. Руки и ноги обоих сковывали тяжелые кандалы.

Я наблюдал за происходящим с холодным спокойствием, в первую очередь анализируя потоки энергии, медленно текущие в магическом фоне. Не находил никаких изменений и все больше хмурился.

— Они и правда собираются прикончить придурков на этой штуке? — хрипло осведомился Берг, намеренно дохнув перегаром на стоящего рядом Сорена. Гвардеец поморщился и не ответил.

Я ухмыльнулся. Когда-нибудь эти трое прикончат друг друга.

— Скорее медленно запытать, сдирая живьем кожу или нечто подобное. Вряд ли Сарния удовольствуется чем-то простым.

— Сарния? Богиня боли? — Дитрих озадаченно наморщил лоб.

Мы с Сореном с одинаковым удивлением покосились на долговязого мечника, затем посмотрели на его плотно сбитого приятеля. Парочка ответила недоумевающими взглядами.

— Вы что не в курсе, что здесь произойдет? — недоверчиво уточнил Сорен.

Наемники одинаковыми движениями пожали плечами.

— Нам сказали, что собираются казнить каких-то преступников, — объяснил Берг, подумал и задумчиво добавил: — Не уточняя деталей.

По моим губам скользнула тонкая улыбка.

— Тогда полагаю вас ждет сюрприз, — я оглянулся на остальных постояльцев трактира, высыпавших на крыльцо и теперь с жадностью глазевших на происходящее действо. Судя по реакции, большая часть тоже не до конца понимала, что им предстоит увидеть. А те, кто знал подробности, хмурился, однако не бросался защищать приговоренных бродяг.

— В каком смысле сюрприз?

— Какой еще в бездну сюрприз? — дружно спросили Дитрих с Бергом.

Я махнул рукой.

— Увидите. Но если вкратце, то это будет не обычная казнь.

Однако несмотря на ужасающее похмелье долговязый наемник кое-что запомнил из моих небрежно оброненных фраз.

— Вы упомянули Сарнию, богиню боли, это как-то связанно с происходящим? — уточнил он.

Я не стал отвечать, вместо меня это сделал Сорен, мрачно буркнув на счет человеческих жертвоприношений темной богине, не забыв упомянуть причины этого.

Лица наемников вытянулись. Не такое они ожидали услышать, задавая вопрос.

— И что, никто из горожан не против такого… — Берг запнулся, потер лоб и невпопад добавил: — И давно у них это дерьмо?

Я пожал плечами.

— Судя по рассказам уже несколько лет. И похоже всех все устраивает.

Как и Сорен, наемники происходили из краев, где обитателям Нижних Миров открыто не поклонялись, адептов и темных жрецов власти преследовали, часто жестоко карая, в первую очередь из-за их непредсказуемости. Сегодня режут кошек, завтра бродяг, а послезавтра возьмутся за добропорядочных граждан. Такое было нельзя допускать и с этим повсеместно боролись. Поэтому святилища и алтари темных божеств в основном встречались в безлюдных местах, вроде руин и развалин.

Додумать я не успел, Берг вытянул руку, указывая на площадь:

— Кажется начинается.

С убийц сорвали одежду, один все так же продолжал сыпать ругательствами, обещая лично порезать всех окружающих на мелкие лоскуты, сначала их, затем их жен и детей и так до тех пор, пока никого не останется. Второй успокоился и больше не молил о пощаде, а лишь тихонько подвывал, сообразив, что предстоящая казнь какая-то не такая и что их с подельником ждет нечто ужасное.

Каменная скрижаль к этому времени незаметно изменила положение, став на манер стола на четырех каменных столбцах, непонятно откуда возникших. Сооружение стало напоминать алтарь. Кусок ткани с лицевой стороны сдернули, обнажив выбитые с каменной поверхности знаки. Никто из стоящих рядом людей старался туда не смотреть, либо отводя взгляд, либо вовсе отворачивая голову в сторону. Что в очередной раз доказывало магическое происхождение гранитной плиты.

Стоящие на площади люди не обращали внимание на зимний мороз, на лицах многих застыло выражение нетерпения. То ли, чтобы быстрее началось, то ли чтобы все поскорее закончилось. Непонятно, как и в случае с мясником, демонстрировавшим уверенность в правоте властей города, но при этом одновременно старающемся в этой правоте убедить приезжего гостя.

Почти как раздвоение сознания, когда сами не знают чего хотят. Точнее знают, и прекрасно, но при этом понимают, что со стороны это выглядит не хорошо. Однако не смущаются, а действуют открыто. Мол ну и что, зато польза обществу.

Моральная дилемма с этической точки зрения.

Поймав себя на этой мысли, я усмехнулся. Меня все-таки заинтересовала психология толпы. Точнее то, как они оправдывают собственные поступки.

Тем временем первого обнаженного преступника подвели к алтарю. Гремя кандалами, извергающий ругательства бродяга вырывался, но пара дюжих мужиков, ранее игравших роль грузчиков, легко с ним справилась, уложив на каменный стол.

— Его что собираются четвертовать живьем? — в недоумении спросил кто-то на крыльце трактира.

До некоторых приезжих начало доходить нестандартность проводимой казни. Несколько секунд стояла тишина, затем кто-то задумчиво заметил:

— В нашем городе как-то четвертовали одного ублюдка, он изнасиловал и убил дочь зеленщика. А девочке было все десять. Стража тогда с трудом удержала толпу, пока выродка вели к эшафоту.

Возникла короткая пауза, пока слушатели переваривали сказанное.

— Говорят эти убили лесника или кого-то похожего, — проронил щеголеватый приказчик из небольшого купеческого обоза, одного из немногих рискнувшего отправиться в путь зимой и вставшего на постой у стен города.

— За лесника могли голову срубить или просто повесить, зачем такие сложности, — глухо пробубнил его бородатый приятель, вчера вечером умудрившийся перепить сразу несколько человек и от того чувствующий себя хуже прочих.

— Это было бы куда милосердней, — поддержал его еще один из постояльцев трактира.

Я хмыкнул на последнее замечание и проронил:

— Да захлебнется кровью тот, кто усомнится в нашем миролюбии, ведь милосердие наше будет беспощадно.

На меня странно покосились, но ничего не сказали. Даже сейчас вокруг меня оставалось пустое пространство. Люди что-то чувствовали и старались соблюдать дистанцию, хотя я никак не показал, что являюсь магом. Подсознательно они понимали, что со мной что-то не так, что от них отличаюсь и инстинктивно держались подальше.

— И все равно, ни один ублюдок не заслуживает такой смерти, — убежденно рубанул представительный мужик, приехавший в город в сопровождении трех охранников.

— Скажи это детоубийцам, этих тварей живьем надо сваривать в алхимической кислоте, — горячо возразил стоящий рядом хлыщ, тоже из купеческого обоза. Красивое лицо перекосилось от ненависти, кажется, это было связано с чем-то личным. Может малолетнюю сестренку убили, может племянников.

— Или отдавать на опыты магам, — подхватил рослый детина в грубом полушубке, напоминающий гуртовщика. Хотя кто зимой будет перегонять скот.

Но в целом, настроение стоявших на крыльце трактира отличалось от настроения собравшейся на площади толпы. Несколько человек даже зашло внутрь, чтобы не видеть будущую казнь.

А потом все вдруг резко изменилось. Площадь, люди, небо над головой, все осталось на месте, но в то же время стало другим. Ритуал начался, но без долгой предварительной подготовки, как подспудно ожидалось, а одним стремительным переходом.

Лежащий на алтаре голый человек внезапно дернулся и вытянулся в струну. Кожа начала стремительно менять цвет, бледнеть, а затем покрываться отвратительными буро-коричневыми наростами.

Следом раздался крик. Громкий, визгливый, не способный сдержаться от невыносимой боли, что в этот миг испытывало тело. Лежащий на каменной скрижали убийца дергался и орал. И я понял почему нет палача или других подручных, всю работу выполнял сам алтарь. Даже формального распорядителя церемонии не было, лишь окружающие центр площади стражники и пара детин, подтаскивавших к гранитной плите преступников. Вот и весь персонал.

Простенько и со вкусов, и никаких дополнительных раздутых штатов — мелькнула в голове быстрая мысль.

Затем произошел новый переход, как по щелчку пальцев — резко и разом.

Мир снова стал другим, и восприятие поменялось. Даже не восприятие и не четкое понимание, а ощущение на глубинных уровнях.

Воздух претерпел целый цикл сменяющих друг за другом последовательных изменений. Стал плотным, одновременно неоднородным, заставляя инстинктивно сделать глубокий вздох, словно не хватало кислорода.

Кусок чужой реальности проявился в материальном мире и понимание этого было столь четким, что проняло даже обычных людей. Пространство больше не воспринималось чем-то однородным, скорее сгустком чередующихся неподвижных областей.

Даже я удивился, не испытывавший до этого ничего подобного, что уж говорить об остальных.

Направление пространство поменялось. Верх-вниз стали понятием относительным. Откуда-то сбоку упали пряди света, и тут же перемешались с невнятными комками тьмы тоже возникшими непонятно откуда.

Растянутый на каменном алтаре убийца дергался, черные трупные пятна стремительно покрывали торс, растекаясь подобно живым слизням, захватывая все новые участки обнаженного тела. Крик давно уже замер в застывшем горле, теперь оттуда вырывался лишь глухой хрип, но боль никуда не отступила, наоборот она с каждым разом усиливалась. И вместе с ней в окружающий мир приходило все больше изменений.

Человеческий разум был не способен в полной мере воспринять эту изменившуюся реальность. И если такое продлиться достаточно долго, то люди просто сойдут с ума. Они не приспособлены жить в подобных условиях. Слишком все чуждо, непонятно.

Это был кусок Нижнего Мира, прошедший сквозь пласты иной реальности. Причем это была самая малая часть, ближняя периферии, едва выглянувшая из-за грани. Даже страшно представить, что бы произошло, если бы погружение оказалось глубже.

Впрочем, такое физически невозможно. Мир вытолкнет чужую реальность обратно и снова разделится, как масло и вода, они слишком чужеродны один друг другу.

Но тут реальность снова мигнула. И все встало в норму. Мир словно разбился на множество мелких осколков, а затем резким рывком собрался обратно, как пазл. И так произошло несколько раз. Целостность мира нарушилась, она словно наслаивалась друг на друга никак не желая принять единую форму. Одновременно что-то приходило, нечто раздвигало пласты материального мира двигаясь из глубины.

Возникло ощущение чужого взгляда. Давящее. Почти невыносимое, разом захватившее всю собравшуюся толпу. И вдруг рывком остановившееся и сосредоточившееся на мне.

Я буквально ощутил, как в мой разум пытаются проникнуть. Пришло позднее осознание, что Ушедшие всегда были не в самых лучших отношениях с божественными сущностями, и что меня сейчас переполняла их энергия, что не могло не вызвать заинтересованности с другой стороны.

Богиня, а точнее ее малая часть, отправленная собрать урожай, заметила присутствие не совсем обычного существа и отреагировала.

Тень в форме острого клина протянулась от алтаря по земле прямо ко мне, воздух над ней будто мелко вибрировал. В ответ от моей фигуры навстречу потекла моя тень, похожая на сгусток ожившего антрацитового-черного тумана.

Две тени смешались, поглотили друг друга. Давление нарастало, но я не сдавался, не позволяя проникнуть внутрь себя. Несмотря на произошедшие метаморфозы пространства, по большей части мы все еще находились в реальном мире, где у меня было преимущество. А если противостояние выйдет на другой уровень, то от городка ничего не останется. И отправленная за данью часть сущности той, что называли богиней боли, поняла это. Она не захотела терять последователей и отступила, позволив миру вернуться в исходное состояние приняв прежний вид.

У стоящих на площади людей вырвался дружный выдох. На лицах многих проступила растерянность, похоже ничего подобного раньше не случалось. Толпа зашевелилась, сбрасывая наваждение от близкой сопричастности к проявлению божественных сил.

Тусклый шар солнца над головой вновь обрел привычный облик, едва пробиваясь сквозь затянутое тучами ненастное небо, и тем самым подтверждая возвращение обычного зимнего дня. Все снова пришло в порядок. По толпе скользнула волна облегчения. Слишком чуждым и непонятным стал прошедший опыт изменившейся реальности.

Обнаженное тело убийцы на алтаре превратилось в мелкий зернистый прах, но о нем никто уже не вспоминал. Зато вспомнили о втором бродяге, к которому с готовностью подступились дюжие мужики.

Однако несмотря на то, что его подтащили и водрузили на алтарь, как предыдущего, больше ничего не происходило. Мордовороты растерянно переглядывались, топтались на месте, не зная что делать, затем все-таки сообразили и сняли преступника с алтаря. Того что изначально молил о пощаде, затем замолк, а теперь бормотал благодарности, не веря, что остался в живых.

Все было кончено.

Я стоял не двигаясь, пронзивший нутро потусторонний холод, пришедший с другой стороны еще несколько секунд не отпускал внутренности. Внимание даже небольшой частицы божественной сущности оказало неимоверное впечатление.

Это не была боль или нечто подобное в привычном понимании слова, просто соприкоснувшись с чем-то настолько чуждым, сознание испытало шок, от которого никак не могло оправиться.

— Вы в порядке? — осторожно спросил стоявший ближе всех Сорен.

Я неспешно качнул головой, холод стремительно отступал под воздействием стремительно разгоравшегося Сумеречного Круга. Через пару мгновений я вновь чувствовал себя, как прежде, спокойным и собранным.

Народ расходился молчаливый и подавленный. В центре площади разбирали алтарь, подножки и каменную скрижаль вновь укрыли плотными слоями ткани и грузили на телегу. На второй счастливо улыбался второй бродяга, радостный что избежал участи более неудачливого приятеля.

— У вас горели фиолетовым глаза, — тихо проронил Сорен.

Помедлив, я кивнул, но развивать тему не стал. Кажется больше никто из окружающих людей этого не заметил. Хорошо, неизвестно как на это могут отреагировать, а вступать в бой совсем не хотелось. Не здесь и не сейчас. И уж точно не вблизи от гранитной скрижали, способной дотянуться до Нижних Миров. Ее бы изучить внимательно, но боюсь повелительница боли будет недовольна, а вступать в прямой конфликт с божественной сущностью я пока не готов.

— Ну и представление, клянусь бездной, никогда не видел ничего подобного, — рядом шумно выдохнул Берг. Долговязый Дитрих поддержал приятеля энергичным кивком. Наемники выглядели потрясенными.

— Собирайтесь, мы уезжаем, — мой голос прозвучал глухо, но твердо. На меня покосились, но ни наемники ни Сорен не осмелились оспорить приказ, развернувшись и отправившись обратно в трактир.

Через полчаса мы неспешно покидали город верхом. Никто не пытался нас остановить, стражники молча распахнули ворота и посторонились, провожая всадников взглядом. Наш путь лежал на восток, в долину с тремя старыми имперскими крепостями.