Одиночество. Это было самое отвратительное чувство. Не то чтобы Лера не привыкла к нему. Всю свою сознательную жизнь она была одна. Даже находясь среди людей, среди семьи, она всегда чувствовала себя… обособленной. Отдельной. И это было нормально. Лишь один человек был достаточно близок с ней, и это… ее брат.

Но вот уже много времени прошло, а он все не выходил на связь, с тех пор как его поглотила эта мутная пелена пространственного вихря. Он исчез, растворился, не оставив ни единого следа. И это было… невыносимо. Если бы она верила в его смерть, было бы, наверное, проще. Можно было бы оплакать, принять, двигаться дальше. Но она не верила. Просто не могла. Это же Макс. Ее брат. Он не мог просто так сгинуть. Он всегда выживал. Всегда находил выход. Всегда возвращался.

Но почему так долго? Почему он молчит? Неужели он снова забыл о ней? Или… или он просто не может связаться? Это бесило. Бесило до скрежета зубов. Она дала себе обещание. Поклялась, что больше не будет обузой, что защитит его. А он… он снова спас ее. Спас, а потом просто исчез. Как он посмел?

Лера сидела на крыше самого высокого здания в этом странном новом районе, откуда открывался вид на лагерь выживших. Вокруг шумел город, полный зомби и чудовищ, но здесь, наверху, было относительно тихо. Холодный ветер трепал ее короткие светлые волосы, заплетенные в двойные косички. В руках она сжимала свой любимый кинжал, полируя лезвие до зеркального блеска. Ее взгляд был сосредоточен, но мысли роились, возвращая ее в прошлое.

Она помнила, как ненавидела тренировки в детстве. Отец, Калаш, был неумолим. Пока другие дети играли во дворе, она ползала по полосе препятствий, отрабатывала удары, падала, поднималась, снова падала. Боль. Усталость. Снова боль. Это было тяжело. Сложно. И отвратительно. Она не понимала, почему она, маленькая девочка, должна была через это проходить. Почему другие могли делать, что хотели, а она — то, что «должна». Отец был пугающим, когда дело доходило до тренировок, и ему невозможно было перечить.

И меньше всего она понимала своего старшего брата, Макса. Он, такой же как она, вынужденный терпеть все это, почему-то всегда улыбался. Всегда был навеселе. Как полный идиот. Что веселого могло быть в том, когда тебе всегда больно и тяжело? Она завидовала ему. Завидовала тому, как он мог наслаждаться жизнью даже в этих, по сути, адских условиях. Она же просто превратилась в бездушную машину, выполняющую приказы. Перестала реагировать. Зачем? Все равно ничего не изменится. И лишь его огонек сопротивления, его наивная, но искренняя радость жизни, все еще отзывались внутри нее.

Ответ пришел неожиданно, когда ей было десять. Ее похитили. Не какие-то там подготовленные головорезы, а просто… пара извращенцев. Она помнила, как ее бросили на постель, как выставили видеокамеру. И страх. Дикий, парализующий страх. Она была ребенком, слабой, беспомощной. Связанной. Ничего не могла сделать. Но все это, как ни странно, не так сильно врезалось в ее память. Что действительно поразило ее, так это… Макс.

Не прошло и суток. Всего лишь несколько часов. И он каким-то образом нашел их. Вошел в этот грязный, вонючий притон и… отметелил похитителей. Так, что те только стонали и ползали на четвереньках, согнувшись в три погибели. Тогда она впервые увидела другую сторону своего брата. Беспощадную. Яростную. Лучше его лишний раз не злить. Он был жутко зол.

— Почему ты так злился? — спросила она тогда, еще не до конца понимая.

— Из-за тебя, — ответил он, его голос был глухим, а глаза горели какой-то странной, пугающей злостью.

Она не понимала. Если злился на нее, почему отделал тех людей?

— Глупая, — он потрепал ее по голове. — Не смей больше так меня пугать. И не смей больше давать себя похищать. Так что тебе стоит больше тренироваться и больше заниматься.

— Но как ты сам можешь так много тренироваться? Зачем тебе эти бесполезные вещи? — спросила она.

Он усмехнулся. — Как видишь, не такие уж они и бесполезные. Раз я смог спасти тебя, не так ли?

С тех пор она стала чуть лучше понимать своего брата. И стала… чуть более усердно тренироваться. Она не хотела, чтобы он снова выглядел таким грустным, таким… потерянным, как когда ее похитили.

Через несколько лет, когда ей было пятнадцать, он ушел в армию. Она помнила, как он был навеселе, как ему нравилось все происходящее. Он был воодушевлен. И сказал, что станет еще сильнее, когда вернется. Лера верила ему. Ждала. Тренировки без него казались тухлыми, но она продолжала заниматься, потому что обещала.

И вот, год спустя, он вернулся. Но… он был полностью разбит. Того веселого брата, которого она знала, больше не было. Когда она спросила, что случилось, он лишь ответил: «Реал та еще дрянь… никогда не становись военной, Лера». Она не знала, что его так изменило. Он выглядел опустошенным. Но она решила поддерживать его. Так же, как он когда-то поддержал ее.

Даже когда он сильно поссорился с отцом, отказавшись делать то, что тот ему говорил, и вместо этого стал играть в какие-то игры сутки напролет, Лера не разочаровалась. Она решила поддержать его всеми силами. Если брат больше не хочет этого, значит, так тому и быть. «Я сама защищу брата и защищу то, что он так хочет!» — подумала она. И сказала отцу, что будет тренироваться вместо брата, лишь бы тот отстал от него. Неизвестно, что повлияло на решение отца, но он отстал. Правда, выгнал Макса на улицу, но все же. Лера верила, что теперь ее очередь защищать брата. По крайней мере, так было до зомби-апокалипсиса…

Зомби-апокалипсис. Фантастическое событие. Из тех, что бывают только в игрушках или новелках, которые так любил ее брат. Тем не менее, оно произошло. И что самое забавное, знания и навыки, которые отец считал бесполезными и всячески третировал ее и Макса за них, внезапно оказались самыми полезными в этом новом мире. Нет, навыки выживания от отца не были бесполезны. Они давали возможность выжить. Но навыки и знания, полученные от брата, дали нечто большее — возможность развиваться. Потому что с приходом Системы изменилось ВСЕ. Для кого-то она стала проклятьем, для кого-то спасением. Для Леры — вторым.

На удивление, ей не составило труда пережить начало апокалипсиса. Она сама удивлялась своей хладнокровности. Но не это волновало ее больше всего. Ее брат. Он почему-то совершенно не отвечал на звонки. Умом она понимала, что Макса так просто не взять, пусть он и стал задротом, но ничего не могла поделать с беспокойством. Продолжала названивать. Какое облегчение она испытала, когда он наконец ответил! Правда, через сообщения, а не по телефону, что было странно, но главное — он ответил! По переписке она могла точно сказать — ее брат жив! И она поняла: их жизнь изменится раз и навсегда. Она решила — в этой новой реальности она будет защищать брата, как он ее когда-то. Она больше не будет обузой, как в детстве.

Поэтому она стала активно прокачиваться, используя навыки выживания от отца и игровые знания от брата. Она быстро достигла восьмого уровня — максимального на том этапе развития. Ей даже поручили личные миссии, несмотря на возражения отца — она смогла стать полезной. Она чувствовала, что все это скоро пригодится, когда она встретит брата. И как же она оказалась права!

Их встреча стала настоящим открытием. Она подозревала, что что-то случилось с братом, основываясь на его поведении, на его странных ответах в чате. Но она и предположить не могла, что он… стал зомби! Случилось то, чего она боялась больше всего! Вот только на удивление он… сохранил разум! Что и следовало ожидать от ее брата! Она была одновременно счастлива и напугана. Она даже проверила, действительно ли это он, когда атаковала его. Или это просто монстр, притворяющийся братом? И лишь когда убедилась, что это действительно Макс, смогла немного успокоиться. Они воссоединились! Это самое главное!

Теперь она могла похвастаться своими навыками, которые приобрела благодаря его наставлениям! Они вместе отправились на вылазку, где она смогла продемонстрировать свои способности во всей красе. «Смотри, какой сильной я стала! Больше не относись ко мне как к ребенку!» — так и хотела она ему сказать. Она думала, что ей это удалось. Но… брат тоже оказался не прост. Кто бы мог подумать, что он станет таким сильным, став зомби! Она смогла увидеть лишь частичку его силы, но все равно… чувствовала, что все еще позади него. Это было нехорошо. Тогда брат снова будет ее чрезмерно опекать! Она должна доказать ему, что тоже способна! Именно такие у нее были мысли. Ведь если кто и сможет присматривать за братом, то только она… по крайней мере, так она думала.

Но оказалось, что у брата есть друзья, которые ничуть не уступают ему самому! Она была, если честно, в шоке, когда смотрела на пухлого приятеля брата. Она бы никогда не подумала, что этот толстячок может быть хоть сколько-то опасным, пока… не увидела его в деле! Увидела и ужаснулась, ведь поняла… что даже она сейчас была бы не в состоянии оказать ему сопротивление! Что и следовало ожидать от друзей брата! Вот только тот вел себя немного странно и употреблял очень много геймерских терминов, которые даже ОНА, половину из них не могла понять… Это был очень странный человек — странный, но явно не простой!

И в дальнейшем она даже смогла убедиться в этом, ведь у нее была хорошая возможность познакомиться с ним поближе, когда они наконец вернулись на базу дядьки Палыча. Вот только была проблема… ее любимого брата посадили в изолятор! Идиоты-вояки, да как они посмели⁈ Более того, если бы брат хотел, она уверена, что ему ничего не смогли бы сделать, он мог бы их всех уничтожить! Но не сделал этого… бывают же глупцы! Но брат проявил великодушие… что и следовало ожидать от ее брата! И не она одна была такого же мнения о нем… ее друг, оказывается, тоже понимал, что к чему — они неплохо пообщались! Он, несмотря на внешность и странноватый характер, оказался весьма неплохим парнем — что и следовало ожидать от друга брата! Мало того, что он не был слабаком, и она вполне могла ему доверить прикрывать спину брата, так еще он прекрасно понимал то великолепие, которым обладал ее брат — он прекрасно понимал его лучшие стороны! У нее сложилось максимально благоприятное впечатление об этом человеке.

И даже более того, он внезапно поведал ей кое-что очень важное… Оказывается, подругу ее брата — Нико — похитили! Лера знала Нику, они встречались несколько раз у брата, когда обсуждали игры. Они были в хороших отношениях, Ника тоже весьма уважала брата. Поэтому Лера хорошо к ней относилась. И тут она узнает, что ту похитили… Более того, это сделали твари, которые промышляют у них на районе — это нельзя было пускать на самотек! Поэтому Лера полностью решилась на то, что отправится вместе с братом и обязательно спасет Нико!

Вот только чего она предположить не могла, так это то… что брат просто возьмет и оставит ее здесь одну, а сам убежит вместе с другом! Что за бред? Что за чушь? Неужели она настолько бесполезна и слаба? Ну нет… не бывать этому! Она докажет ему, что это далеко не так! Поэтому она использовала кристалл, что оставил брат — для собственной Специализации. Ведь это единственное, чего ей не хватало! Она получит ее и обязательно нагонит брата, и ей будет очень интересно тогда посмотреть на его рожу! И как же…

…она оказалась права! Рожа у брата была что надо, когда она сделала это и появилась у него перед носом! Вот так… хе-хе, у него не было выхода, кроме как признать ее успехи! Признать и дать собственное добро на то, чтобы присоединиться к группе! В этот раз она ему обязательно докажет, что не является балластом и также сделает все возможное, чтобы защитить брата, так она себе сказала, это обещание, которое она себе дала. Дала и…

…нарушила. Ведь прямо на ее глазах, человек, которого она поклялась защитить всеми способами, несмотря ни на что, снова спас ее саму! Спас, после чего… исчез во вспышке вышедшего из строя портала. Исчез и не появлялся, даже не выходил на связь уже в течении целого месяца… куда же ты пропал, брат?

Лера тяжело вздохнула. Хоть ее брат и пропал на долгое время, она не сидела сложа руки. Она гриндила, качалась, оттачивала свои новые навыки. Ее «Путь Скорости» делал ее невероятно быстрой, почти неуловимой. «Неуловимый Покров» позволял ей перемещаться незаметно для самых чутких сенсоров. Она была идеальным ассасином, разведчиком, диверсантом. Она могла проникать куда угодно, устранять цели, оставаясь невидимой. Она стала имбой. Убер-стелсером. И все это — чтобы быть достойной его. Чтобы идти с ним плечом к плечу, а не быть обузой.

Сейчас она находилась в каком-то странном, изолированном районе города. Здесь царил свой порядок. И свой беспорядок.

Она наблюдала за лагерем выживших. Огромное поселение. Сотни людей. Вот только большая часть это… рабы. Это отвратительно. Люди, использующие других людей как ресурс. Эти ублюдки были не лучше импов. Даже хуже. Максу бы тоже это не понравилось. Она чувствовала, как ее тошнит от этого. Какой смысл во всем этом? Это же так тупо! Система и гейминг предоставляют просто массу возможностей! Так какого черта никто этого не видит? Почему не используют? Это ведь так просто! И не надо полагаться на подобные мерзости!

Лера чувствовала, что лидеры этих группировок были достаточно сильны. Она ощущала их силу, но до импов-лидеров все равно им было далеко. Впрочем они могли легко расправляться с F-ранговыми зомби.

Но все это не имело значения, главное, что ей нужно было — найти брата. А этот лагерь был всего лишь одним из многих, где царили подобные непотребства и работорговля. Она чувствовала отвращение к подобным вещам, и если уж она здесь, то почему бы не навести порядок здесь? Брат бы одобрил. И возможно, здесь она найдет хоть какую-то зацепку. Она не знала, так ли это, но обязательно выпотрошит весь лагерь этих ублюдков, лишь бы убедиться в этом!

Она улыбнулась. Улыбка вышла хищной, почти демонической. Она спрыгнула с крыши, растворяясь в тенях, словно призрак. Ее кинжал блеснул в лунном свете. Пора начинать. И она снова поклялась себе, что в этот раз, когда она найдет брата… тот никуда от нее не уйдет!

(Глава в пятницу)

Хаос. Полный, беспросветный хаос. Меня мотало, крутило, выворачивало наизнанку. Не было верха и низа, не было «здесь» и «там». Была только слепящая вспышка, гудящий, ревущий вихрь и ощущение, будто меня протаскивают сквозь мясорубку. Пространственный вихрь, мать его! Только по играм и знал о подобных понятиях, кто же знал, что в реальности это не сильно отличается…

Я не чувствовал боли, меня не рвало на куски, это была не физическая агония, а… экзистенциальная. Ощущение полного растворения. Я был зомби, мертвая плоть, неспособная чувствовать многое из того, что чувствуют живые. Но даже мое некротическое естество вопило от ужаса перед этим вихрем. Это было… неправильно. Противоестественно. Даже для такого противоестественного существа, как я.

Меня тянуло. С чудовищной силой. Куда-то… туда. И с каждой секундой это «туда» становилось все отчетливее. Я чувствовал его. Древний, холодный, огромный разум. Он ждал. Предвкушал. Словно голодный хищник у края западни. Его «голос» был не звуком, а ощущением — липким, удушающим, полным безграничной, чудовищной жадности. Он проникал в мои мысли, пытался сломать волю, подчинить. Было противно до тошноты.

Я пытался сопротивляться. Собрать остатки энергии, активировать навыки, зацепиться за что угодно в этой пространственной мясорубке. Но ничего не работало. В вихре Системы не было, или, по крайней мере, я ее не чувствовал. Или, возможно, я просто не мог получить к ней доступ. Я был бессилен. Абсолютно. Как нуб первого уровня без эквипа перед рейд-боссом, который вот-вот ультанет. Полная безнадежность. Я был готов поклясться, что это конец. Финальный вайп.

Неужели это все? — пронеслось в голове. — Так тупо? Затащили босса, спасли саппорта… и вайпнулись в пространственном баге? Это же худший финал катки всех времен! Даже GG WP некому отписать! А подведение итогов? А лут⁈ Что за несправедливость… чертов реал!

Я даже начал злиться. Не на тварь, что ждала меня. А на себя, Систему и на этот мир, который не дал мне даже нормально закончить.

И в этот момент… когда я уже почти смирился с тем, что стану удобрением для какой-то межпространственной твари…

Система : Внимание! Обнаружена попытка несанкционированного вмешательства в пространственные координаты, находящиеся под влиянием Системы!

Система : Неопознанная сущность (Ранг: Неизвестно, Уровень: Неизвестно) предпринимает попытку захвата контроля над системными субъектами (Вероника, Макс).

Система : Поиск решения… Решение найдено!

Система : Предлагается активация Пространственного Якоря (Тип: Призыв) в подконтрольной Системе Реальности. Риск активации: Средний. Вероятность успеха: Высокая.

Система : В случае согласия, пользователю Макс будет назначен Системный Долг за экстренную пространственную эвакуацию.

Система : В случае отказа, договор пользователя Макс с Системой будет расторгнут. Пользователь будет предоставлен самому себе.

Система : Подтвердите согласие на активацию Пространственного Якоря. Да/Нет.

Охренеть. Просто… охренеть. Система появилась в последний момент, и не просто появилась, а еще… торгуется? Спасение в обмен на долг? И угроза расторжения договора, если откажусь? Вовремя, ничего не скажешь!

Впрочем, мне было плевать. Там, впереди, ждала тварь, чей голод ощущался даже через пространственный вихрь. Здесь — Система, предлагающая спасение, пусть и за долг. Выбор был очевиден. Стать едой для неведомой твари или получить долг от Системы? Хм… долг от Системы звучал как начало нового квеста. А квесты — это экспа, лут и развитие!

Да.

Я мысленно подтвердил. Моя воля, моя зомби-суть, мое геймерское нутро — все кричало: ДА!

Система : Пользователь Макс подтвердил согласие.

Система : Пользователь Вероника, подтвердите согласие на активацию Пространственного Якоря. Да/Нет.

В поле зрения появилось новое системное окно. Адресовано Нико. Я почувствовал ее присутствие рядом. Она тоже была в этом вихре, тоже ощущала все это.

Система : Пользователь Вероника подтвердила согласие.

Система : Согласие получено. Активация Пространственного Якоря (Тип: Призыв)… Успех!

Система : Пользователю Макс назначен Системный Долг (Ранг: Е). Долг должен быть погашен выполнением назначенного Системой Задания.

Система : Уведомление о Задании будет выслано после стабилизации пространственных координат.

Внезапно ощущение, что меня тянет вперед, сменилось. Меня резко дернуло в сторону. В другую сторону. Словно кто-то невидимый, но невероятно сильный, схватил меня и потащил прочь от края пропасти. Это было похоже на прыжок через всю карту в какой-нибудь онлайн-игре. Мгновенное перемещение.

Я внезапно почувствовал… разочарование. Но не свое. То самое, исходящее от твари. Оно стало отдаляться, слабеть. Но вместе с ним донесся и другой «голос». Тяжелый. Глубокий. Пахнущий гарью, серой и чем-то… очень старым и злым.

«Как жаль… что мы так и не встретились, малый…» — его голос был не звуком, а вибрацией в самой моей сути. — «Ты развлек меня. Твоя битва… с моим Послушником… была… занимательна… Но ничего… у нас еще будет возможность…»

И в тот же миг я почувствовал… нечто. Оно скользнуло внутрь. Не больно. Неприятно. Словно холодная игла прошла сквозь мою зомби-плоть, коснулась самой сути и… оставила там что-то. Клеймо? Метку? Я не мог понять, что именно, но чувствовал его присутствие. Как иконку эффекта на экране, который нельзя отменить.

«…Жди…»

Голос исчез. Ощущение метки осталось. А затем… все погасло. Вихрь стих. Звуки исчезли. Тьма поглотила меня.

— Эй, демоны! Не игнорируйте меня! Я вообще-то вас призвал! Ну что, сожрете для меня душу одного ублюдка, или как⁈

Голос паренька, полный наивного энтузиазма, вырвал меня из размышлений. Он все еще стоял в дверном проеме, красный как рак, но с какой-то безумной решимостью в глазах. Он действительно верил, что призвал демонов. И что эти «демоны» сейчас исполнят его прихоть.

Я медленно повернулся к нему. Мои светящиеся голубые глаза, единственный проблеск цвета на синюшной коже, уставились прямо на него. Моя красная новая рука, покрытая черной коркой от поглощенного пламени Заар-Ноха, медленно поднялась. Пальцы, или то, что от них осталось, обнажили заостренные, почерневшие когти. Я сделал шаг к нему. Еще один. И еще.

Паренек попятился. На лице его отразилось что-то похожее на страх, но он держался. Стоял на месте, не убегал. Видимо, его собственное безумие и вера в свой «призыв» перевешивали инстинкт самосохранения. Пока.

Я подошел вплотную и наклонился. Мое зомби-дыхание, если бы оно было, наверняка пахло бы чем-то… погребальным. Я не дышал, но сама моя природа несла этот флер смерти и разложения.

— Сожрать… кое-кого? — прорычал я низким, хриплым голосом. Голосом, который, как я знал, звучал… очень убедительно. — За душу… жертвы? Интересно… — я провел когтем по воздуху перед его лицом. Не касаясь. Просто… демонстрируя. — А этот… «кое-кто»… — я наклонил голову, словно разглядывая его. — … случайно… не ты сам?

Паренек вздрогнул. Его глаза расширились еще больше. Краска схлынула с его лица, оставив лишь бледность и ужас. Он начал дрожать. Мелко, неконтролируемо.

— Я… я… н-н-нет! — залепетал он, прижимаясь спиной к дверному косяку. — Я… я же… вас… вас призвал! Вы… вы должны… м-мне… п-п-подчиняться! Я… я провел… р-р-ритуал! С… с помощью… ф-ф-функции… С-с-системы… Я… я… не… в-вкусный…

Он едва стоял на ногах. Приседал от страха. Готов был забиться в угол, лишь бы не попасть под мой «демонический» коготь.

Функция Системы? Ритуал? Что за хрень? Система, что произошло?

Система : Пользователь Макс запрашивает информацию о функции Системы, использованной сторонним пользователем (Человек, Ранг F-, Уровень 3) для активации Пространственного Якоря (Тип: Призыв).

Система : Запрос принят. Выполняется поиск данных…

Система : Данные найдены. Особенность данного пользователя называется — «Любимец Рандома» — уникальная Особенность. Позволяет пользователю раз в 24 часа проводить особый ритуал, загадывая некое «желание». Результат ритуала полностью зависит от «Святого Рандома». Это может быть материализация предметов, перемещение в пространстве, активация локального «системного ивента», или «Призыв». Пользователь не может контролировать результат напрямую, может лишь загадывать желание. Пользователь не имеет контроля над призванными существами.

Система : Текущий ритуал: «Призыв». Желание пользователя: «Призвать Демона, чтобы сожрать одного надоедливого ублюдка…»

Система : Пользователь Макс не имеет обязательств подчиняться призвавшему пользователю.

«Любимец Рандома»? Серьезно? И его желание… «Призвать Демона, чтобы сожрать одного надоедливого ублюдка…»? И Система, блин, исполнила это желание, вытащив нас через пространственный якорь, используя этого пацана как точку входа? Гениально! Это и правда в стиле «Святого Рандома»!

И этот пацан… реально призвал «демонов». Меня и Нику. Да, мы и правда выглядели как демоны. Особенно Ника.

Я взглянул на нее. Она уже полностью пришла в себя и с интересом наблюдала за сценой. Стояла чуть позади меня, завернутая в темную накидку, которая скрывала основные детали ее нового тела, но не могла скрыть все. Особенно хвост. Тонкий, изящный, с маленьким сердечком на конце, он медленно покачивался из стороны в сторону, словно живой. Ее ярко-желтые глаза с вертикальными зрачками изучали паренька, затем меня, затем снова паренька. Она выглядела… как какая-то древняя, опасная ведьма, завернутая в лохмотья. Демоническая ведьма. И это было чертовски привлекательно и пугающе одновременно.

Паренек тем временем, получив системное уведомление о том, что мы ему не подчиняемся, окончательно скис.

— Я… я… не… не вкусный… — пробормотал он. — Вы… вы меня… съедите…?

Я не выдержал. Моя «демоническая» маска треснула. Я… рассмеялся.

— КХа-ха-ха! К-кхе… — я откашлялся. — Съедим? Тебя? Идиота? — я покачал головой. — Нет, парень. Не собираюсь я тебя жрать. От таких, как ты, изжога может быть.

Я протянул единственную правую руку и слегка хлопнул его по плечу. Паренек вздрогнул от прикосновения, но затем, кажется, начал приходить в себя. Страх в его глазах сменился… недоумением.

В этот момент к нам подошла Ника. Ее движения были невероятно плавными. Словно она не шла, а скользила над землей. Каждое движение ее нового тела отдавало какой-то хищной грацией. Даже под накидкой чувствовалась ее новая пластичность.

— Макс? — ее голос был тихим, но твердым. — Где мы? Куда попали? Это… Земля?

Паренек, который только что чуть не обделался от страха, услышал ее голос и повернулся. Он все еще был красный, но теперь его взгляд был прикован… к ее хвосту. Казалось, гипнотизированный, он следил за каждым его движением.

Я легонько толкнул его в бок.

— Эй, парень. Твой выход. Ответь леди. Или хочешь, чтобы она тебя «съела»?

Паренек вздрогнул. Он снова посмотрел на Нику, затем на меня.

— Е-если это к-кто вроде нее… — проговорил он будто в трансе, но потом резко очнулся. — Т-то есть н-нет, я не вкусный! И д-да! Мы… мы конечно же на Земле! — быстро заговорил он. — В… в городе N! В… в самом центре! На территории… одной из трех… крупнейших группировок! Я… я тут… сборщик мусора и…

Он вдруг хлопнул себя по лбу.

— Черт! Я же совсем забыл! — запаниковал он. — Мне… мне же нужно… к бригаде! У меня… почти нет времени! Надо… надо срочно идти!

Он огляделся, явно собираясь сбежать.

— Иди, — спокойно сказал я.

Паренек замер.

— Идти? А… а вы? А… что вы… что вы будете делать?

— Мы? — я показательно пожал плечами. — Разберемся. Ты же нас призвал. Теперь это наши проблемы.

Он снова замялся. Посмотрел на меня, на Нику. На ее хвост.

— А… а… может… может вы… все-таки… не против… с-схарчить… к-кое-кого? — его тон стал… почти умоляющим, но с нотками хитрости. — Ну… вы же… демоны, верно? И… голодные небось… Я… я могу… все сделать так, что никто ничего… не заметит! Все будет вообще отлично! Я… я могу… провести вас на базу… без проблем! А там все организую! Чтобы… все было… супер-пупер! Я… я это умею!

Он говорил быстро, сбивчиво, но с какой-то странной уверенностью. Как будто он уже продумал этот план.

— Так что… — он сделал шаг вперед, его глаза горели теперь не страхом, а… предпринимательством. — Может… у нас и нет обязательств перед друг другом, но… что нам мешает заключить… новый контракт?

Новый контракт? Он только что требовал от нас кое-кого сожрать, а теперь предлагает бизнес-партнерство? Ну и кадр. Какой предприимчивый нуб!

Я снова не удержался. Легкая усмешка растянула мои зомби-губы.

— Кха… Ха-ха… К-кхе… — я покачал головой. — Ладно, парень. Убедил. Веди. Разберемся на месте.

Я махнул рукой в сторону выхода.

— Вперед, сборщик мусора. Покажи нам дорогу.

Лицо паренька просияло. Он подхватил какой-то огромный, набитый доверху мешок, лежащий у стены. Взвалил его на плечи — мешок был явно тяжелее его самого.

— Да! Конечно! Господин Демон! — он снова назвал меня так, но уже без страха, а с… уважением? — Я… я сейчас! За мной!

Он развернулся и, прихрамывая под тяжестью мешка, пошел к выходу из помещения.

— Пошли, — сказал я Нике.

Она кивнула.

Мы двинулись следом за пареньком. Вышли из темного, пыльного помещения в какой-то коридор. Коридор был грязный, заваленный мусором, но светлый.

Мы шли за пареньком. Он тяжело дышал под мешком, но шел быстро.

Ника пристроилась сбоку от меня. Каждое ее движение, даже просто шаг, было наполнено какой-то дикой, первобытной грацией. Ее ноги, длинные, стройные, двигались с такой легкостью, что казалось, она не касалась земли. А хвост покачивался в такт ее шагам, словно отдельное, живое существо. Она выглядела по истине… завораживающе.

Я не мог оторвать взгляда.

— Эй, Капитан, — тихо сказала Ника, ее желтые глаза с вертикальными зрачками игриво блеснули. — Ты так открыто любуешься… Не боишься, что я прямо тут на тебя накинусь? Не выбирая время и место?

Она усмехнулась.

— Раньше ты как-то не особо спешил обращать на меня внимание… Хотя я, знаешь ли, всячески пыталась привлечь твое, но у тебя лишь гейминг был на уме. Может, мне стоило раньше обратиться… демоницей?

Я рассмеялся. Обычным скрежещущим смехом.

— Ха-ха… К-кхе… Не шути так, Ника, — сказал я. — Тем более… — я сверкнул голубыми глазами. — Даже если ты на меня накинешься от этого не будет толку. Ведь я… уже зомби. — указал я на свою синюшную рожу.

Лицо Ники мгновенно стало серьезным. Она внимательно осмотрела меня с ног до головы. Мое тело, покрытое синими венами, мою лицо, мои глаза… светящиеся голубые глаза.

— Ты… — прошептала она. — Ты и правда стал… зомби.

Она проглотила ком в горле.

— Значит… мне не показалось? — ее голос был почти неслышным. — Ты… ты в порядке, Макс?

Забота в ее голосе была искренней.

— Нормально, — ответил я. — Привык уже. К тому же… — я помахал разноцветными руками перед ее носом. — В этом теле есть и свои преимущества.

— Макс! — упрекнула она. — Не шути так!

Она теперь осмотрела себя. Свои руки с черными когтями. Свои крылья. Потрогала рожки. Удрученно вздохнула.

— Я… я ведь теперь тоже… — ее голос дрогнул. — Кем мы стали, Макс? Что теперь будет?

Я повернулся к ней.

— Неважно, кем мы стали, Ника, — сказал я спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Важно, кем мы остались внутри. Ты ведь все та же Ника. А я все тот же Макс. Разве нет?

Я протянул руку и аккуратно коснулся ее щеки. Ее кожа была гладкой, теплой. Живой.

— Поэтому и дальше… все будет отлично, — закончил я.

Лицо Ники… оно изменилось. Страх и удручение исчезли. Осталась лишь… искренняя, теплая улыбка.

Она резко приблизилась ко мне. Ее желтые глаза сияли.

— Макс… — прошептала она. И…

…чмокнула меня в щеку.

Неожиданно. Я растерялся. Но видимо не я один… легкий румянец был заметен на ее лице.

— Я… я еще не поблагодарила тебя… за спасение, — сказала она слегка смущаясь. — Мне… мне до сих пор не верится… что ты так далеко зашел ради меня. Я… я очень… очень тебе благодарна.

— Я был не один, — напомнил я. — Был еще… кое-кто…

Милое выражение лица Ники тут же сломалось.

— Тц… пухлый извращенец, — пробормотала она себе под нос.

Но тут же снова приняла милый вид.

— И ему… конечно, тоже благодарна, — добавила она, кивнув. — И всем, кто помогал.

Я покивал с «умным» видом. Но внутри меня чуть не разрывало от смеха. Отношения Ники и Митяя — это отдельный сериал.

— Я… я хотела бы знать подробности, — сказала Ника, снова становясь серьезной. — Что произошло? Как вы добрались? И… моя семья… они…

— Все в порядке, — перебил я. — Твоя семья спасена. Там оставались Митяй и Лера, они позаботятся о них. И даже если кто-то из них травмирован, у них должны были остаться системные зелья лечения — они очень хорошо работают.

Облегчение на ее лице было таким сильным, что его можно было почти ощутить физически.

— Слава… богу, — выдохнула она. — И спасибо! Расскажешь? Что произошло? Что вы сделали?

— Ну… сделали, говоришь? — начал я, продолжая движение следом за пареньком. — Начнем с того, что сперва это ты подкинула ту еще задачку, позволив себя похитить…

На что Ника в ответ… мило улыбнулась, сделала невинные глаза и удивленно хлопнула ресницами.

— Я? Похитить? Ты о чем, Макс? Я же… всего лишь простой саппорт! — захлопала та невинно глазами

Понятно, Нико включила свою внутреннюю «блондинку». Женщины…

Я усмехнулся и начал рассказывать. Вкратце, о том, как очнулся дома, как встретился с Митяем, как связался с ней, как мы добрались до ее района, и как полезли за ней в катакомбы, выяснив, что ее похитили. На что она скорчила лишь снова умилительное лицо. Ну дальше в подробностях, как путешествовали по этим самым катакомбам, получили новые абилки, вырвались снова в город, встретили Леру, зачистили базу бандитов, снова проникли в логово импов, нашли Хар-Нука, заключили рабский пакт, атаковали Точки Силы, встретились с Кхаар-Нуном, и как Митяй очаровал Лилит.

На этом моменте было очень забавно наблюдать, как глаза Ники чуть не выкатились из орбит, и как она пробормотала 'Ну почему этому извращенцу всегда так везет⁈"Ну а далее, как мы ворвались в главный зал и как сражались с Заар-Нохом, пытавшимся взять ее под контроль, и как она в конце концов убила его…

Ника шла рядом, полностью погруженная в мой рассказ. Ее выражение лица все время менялось от шока и ужаса до облегчения, так забавно было наблюдать. Но в итоге она осталась с легкой, едва заметной улыбкой на губах, словно просто прослушала захватывающую игровую историю. Свою историю.

А я же, насладившись ее выражением лица, теперь наслаждался списком того добра, что нам перепало, проходя ее сюжетную ветку. А перепало нам весьма немало… вот это я понимаю насыпало лута! Система, как всегда, весьма щедра на награды…

(Глава в понедельник)

Я шел вслед за пареньком, который, тяжело дыша, волок свой мешок, а мой взгляд был прикован к системным уведомлениям, что роились в поле зрения, словно назойливые системные мухи. Наконец-то, после всей этой пространственной мясорубки и неожиданного призыва, я мог спокойно оценить, что же Система отсыпала мне за выполнение сверхсложного квеста по отражению демонической угрозы. И, надо сказать, я был приятно удивлен.

Система : Получена награда за уничтожение Точек Силы: 5/5.

Система : Получено: 2х Желтая Шкатулка (E), 1х Желтая Коробка (Е)

Система : Получена награда за выполнение Задания (Е): «Остановить Ритуал Призыва Владыки».

Система : Получено: 1х Камень Эволюции (Е), 1х Желтая Шкатулка (Е), 1х Рубиновая Книга Силы (+1), 1х Сапфировая Книга Энергии (+1), 1х Изумрудная Книга Ловкости (+1), 1х Шкатулка Красная (Е), 1х Шкатулка Зеленая (Е), 1х Шкатулка Фиолетовая (Е), 1х Шкатулка Коричневая (Е), 1х Шкатулка Бирюзовая (Е), 1х Обрывок Карты (¼),

Ого. Вот это я понимаю — лут! Система не поскупилась. Заар-Нох был рейд-боссом Е-ранга, так что награда была более чем заслуженной. Особенно радовал Камень Эволюции Е-ранга. Это означало, что я могу снова эволюционировать! И, судя по всему, в нечто еще более крутое, чем αльфа-тип. Мой потенциал как зомби стремительно рос.

А еще… Обрывок Карты. Один из четырех.

«Обрывок Карты (¼): Соберите все четыре обрывка, чтобы получить Координаты Деревни Новичков».

Деревня Новичков! Я сразу вспомнил информацию, которую получил благодаря «Продвинутой Оценки (F)». Это же то самое место, где системщики могут прокачивать классовые навыки, получать продвинутые специализации и, возможно, даже эволюционировать. Если я смогу туда добраться, это откроет совершенно новые возможности для меня и команды. Кто знает, может, там можно найти способ стать… более близким к человеку? Или хотя бы менее синим, и чуть по «живее»? Возможно ли прокачать зомби-форму до такого уровня, что она будет неотличима от человека? Это точно надо проверить!

Моя геймерская душа ликовала. Это был не просто лут, это был план. Новая, долгосрочная цель.

— Ну что, Капитан? — голос Нико вырвал меня из мыслей. Она шла рядом, завернутая в темную накидку, которую я ей дал. Хвост ее все так же покачивался, но теперь она научилась его контролировать. — Что там Система тебе говорит? Неужто заставит нас этот «должок» отрабатывать, поедая всяких идиотов по его заказу?

Я усмехнулся. Да уж, «призыв» получился веселым.

— Почти, Нико. Только не идиотов, а, судя по всему, каких-то «иномировых существ», что проникают через «пространственный разлом». И да, нам назначен Системный Долг Е-ранга. Если выполним, то все в ажуре, если нет… ну, тогда Система может, судя по всему, расторгнуть с нами договор. А этого я бы не хотел.

— Расторгнуть? — Нико нахмурилась. — Это как? У нас что, контракт с ней?

— Кто знает? — я пожал плечом. — Но одно известно точно, у системы есть свои условия, чтобы пользоваться ее силой. Ничего в этом мире не дается бесплатно. Тем более спасение из пространственной мясорубки.

— Ну да, — протянула она. — Как в играх. Принять квест — значит согласиться на условия. Ладно, что там еще?

Я хитро посмотрел на нее.

— Про Деревню Новичков помнишь, рассказывал? Кажется, благодаря системе, у нас появилась зацепка.

— Деревня Новичков? Хм… серьезно? Там же можно получить продвинутую специализацию? Мне бы не помешало что-нибудь для усиления моей… новой формы.

Она потрогала рожки. В ее голосе сквозила легкая нотка удивления. Но похоже, она уже начала привыкать к своей новой внешности.

— Есть такое, — подтвердил я. — Так вот, у нас есть обрывок карты к ней. Один из четырех. Так что это теперь наша новая долгосрочная цель. Найти остальные обрывки и добраться туда.

— Отлично! — глаза Нико загорелись. — Какой план?

Паренек, которого я уже мысленно окрестил «Мусорщиком», прихрамывал впереди, волоча свой огромный мешок. Он то и дело оглядывался на нас, словно ожидая указаний.

— Эй, Мусорщик! — окликнул я. — Что это за место? Где мы вообще находимся?

Паренек вздрогнул, но быстро ответил.

— Мы… мы в городе N! В самом-самом центре! — он гордо выпятил грудь. — Это… это территория нашей группировки!

— Город N? — Нико нахмурилась. — Но если мы все там же, почему я не могу связаться с Митяем и Лерой? Системный чат группы не работает.

— А-а-а… это… — паренек-мусорщик замялся. — Это потому что… центр города… он… он странный. Отсюда никто не может выйти. И… и связаться ни с кем нельзя. Барьер. Говорят, какие-то странные твари его поставили. Не знаю, как это работает, но никто не может пройти. И… и никакая связь не работает. Даже… даже системная.

Мои глаза сузились. Барьер? Невозможность связаться? Это было… очень плохо. Мои единственные близкие люди, моя команда, отрезаны. Я тут же попытался активировать системный чат с Лерой и Митяем, чтобы проверить, но…

Ошибка! Связь на данный момент недоступна!

…Нико была права, ничего не работает. Но…

Внимание! Связь с пользователем Вероника была установлена

…между нами двумя все работало. Видимо, это касалось только людей по ту сторону пресловутого барьера. Кстати, как такое вообще может быть?

В поле зрения появилось новое системное уведомление:

Система : Обнаружен Пространственный Барьер (Ранг: Е+). Блокирует все исходящие и входящие пространственные коммуникации и перемещения. Снятие барьера является частью Задания «Погашение Долга».

Твою ж… Система, ты издеваешься? Это что, в твой «должок» входит не просто закрытие разлома, но и снятие дополнительного барьера Е+ ранга? Губа не дура у системы, видимо все возможное из нас хочет выжать. Ну да ладно, Лера и Митяй… придется им самим по себе действовать. Впрочем, не пропадут, в ком-ком, а в них я точно был уверен.

— Значит, мы заперты? — Нико посмотрела на меня, ее желтые глаза были полны беспокойства. — И не можем ни с кем связаться?

Я кивнул.

— Похоже на то. Система подтвердила. Это кстати часть задания «Долга» — снять этот барьер.

— Отлично, — пробормотала Нико. — Ну прямо цепочка квестов о спасении города… вот только с какими на этот раз тварями придется встретиться?

— Скоро узнаем! Но скучно вряд ли будет…

Мусорщик, уловив наш разговор, снова встрял:

— А вы… вы правда… зомби и демоница? Это… это круто! Теперь… теперь я точно смогу отомстить тем ублюдкам!

Я снова взглянул на паренька. Наивный, но с сильной мотивацией. И, кажется, с очень личной вендеттой.

— Кого конкретно ты хотел, чтобы мы «скушали»? — спросил я его. — Для кого эта месть?

Лицо Мусорщика исказилось. Зубы скрипнули.

— Не важно, — прошипел он. — Они… они обидели мою сестру. И я этого не прощу. Никому.

По его глазам было видно, что он говорит искренне. И что речь идет о ком-то из его же группировки. Он не называл имен, но я понял: это не просто мелкие бандиты. Это кто-то, кто обладал властью и до кого он не мог добраться. Я мог его понять, ведь у меня тоже есть сестра.

Я решил пока не отказывать ему полностью. Это могло быть полезно. Если его враги — часть местной иерархии, то помощь ему могла дать мне доступ к информации и, возможно, даже к тем самым пространственным аномалиям, о которых говорила Система. Да и сам парень… хоть и нуб 3-го уровня, но, похоже, довольно проворный и находчивый.

— Ладно, — сказал я. — Сперва покажи, что за лагерь тут у вас. А там разберемся. — Я, подобно Нико, накинул на себя накидку, чтобы не выделятся и двинулся следом.

Наконец, мы подошли к точке сбора. Это была огромная, развороченная свалка посреди разрушенного квартала. Сотни людей, в основном оборванных и грязных шмотках копошились среди обломков, перебирая мусор, ища что-то полезное. Металлические конструкции, обрывки проводов, старая электроника — все шло в дело. Здесь был свой порядок, своя иерархия. Это был мир, полностью построенный на руинах старой цивилизации.

— Это… это наша точка сбора, — гордо заявил Мусорщик, указывая на толпу. — Мы… мы все сборщики. Находим полезное, сдаем на базу. Так и живем.

И тут…

— Эй, отброс! — раздался голос.

Мы обернулись. К нам приближались трое парней. Они выглядели… слишком чисто для этой свалки. И слишком самодовольно. Добротная, хоть и поношенная, одежда, слегка поблескивающая броня под куртками. В руках системное оружие. Я быстро просканировал их «Оценкой».

Система : Пользователь: Человек. Ранг: F-. Уровень: 5. Характеристики: Сила 10, Ловкость 8, Энергия 7.

Система : Пользователь: Человек. Ранг: F-. Уровень: 6. Характеристики: Сила 9, Ловкость 11, Энергия 6.

Система : Пользователь: Человек. Ранг: F-. Уровень: 5. Характеристики: Сила 8, Ловкость 10, Энергия 5.

Обычные системщики F-ранга, 5–6 уровней. Ничего особенного. Но для этого мира, сейчас, видимо, они были «элитой». Их лица были искажены презрением и высокомерием.

— Ну что, отброс, — сказал один из них, с наглой ухмылкой. — Снова копаешься в чужом дерьме? Не надоело быть мусорщиком?

Мусорщик вздрогнул. Его глаза налились кровью, зубы скрипнули. Но он молчал. Отчего-то он сдерживался.

— О-о-о! Смотрите, он даже не огрызается! — засмеялся второй. — Наверное, наконец понял свое место! Или… — он толкнул Мусорщика в грудь, отчего тот пошатнулся. — Или его сестренка снова нашла себе «друзей», и ему не до нас?

Ухмылка исчезла с лица Мусорщика, глава стали ледяными. Его кулаки сжались.

— Что, хочешь сказать, что она не такая уж и шлюха? — насмешливо спросил третий. — А я вот слышал, что она…

Мусорщик не выдержал. Он взревел и бросился на них. Его кулаки полетели в сторону обидчиков. Но, увы, он был слишком медленным, слишком слабым. Эти F-ранговые системщики, хоть и были нубами для меня, но для него, 3-го уровня, они были непобедимы.

Первый же удар пришелся ему в челюсть. Мусорщик отлетел назад. Второй подсек ему ноги. Он упал. Третий замахнулся ногой, чтобы пнуть его.

В этот момент я сделал шаг вперед. Легко, почти незаметно. Когда нога бандита уже была в дюйме от лица Мусорщика, я перехватил ее. Моя красная рука, покрытая черной коркой, схватила его ногу.

Бандит вскрикнул. Он попытался выдернуть ногу, но моя «Мертвая Хватка» не отпускала. Его лицо исказилось от ужаса. Он увидел мои светящиеся голубые глаза из-под капюшона.

— Что… что за⁈ — прошептал он.

Я сжал его ногу сильнее. Кости заскрипели. Бандит завопил.

— Хватит, — прорычал я своим низким, рычащим голосом. — Убирайтесь отсюда.

Остальные двое бандитов замерли. Их самонадеянные ухмылки сползли с лиц. Они смотрели на меня, на мою руку, которая не торопилась их отпускать.

Я отбросил бандита. Тот рухнул на землю, корчась от боли.

— Убирайтесь, — повторил я, усиливая давление. — И не смейте попадаться мне на глаза.

Мои слова, лишенные какой-либо эмоции, прозвучали как приговор. Бандиты не стали ждать. Они подхватили своего раненого товарища и, бросая на меня суеверные, полные животного страха взгляды, трусливо свалили, растворяясь в толпе мусорщиков.

Я повернулся к Мусорщику, который все еще лежал на земле, прикрывая отбитое лицо руками.

— Долго ты еще протирать землю будешь задницей? — спросил я. — Подрывайся уже!

Он опустил руки. Его глаза были полны благоговения.

— Я… я… да! — выдохнул он. — Демон! Господин Демон! Вы… вы…

Он быстро поднялся на ноги.

— З-значит… — в его глазах снова вспыхнула надежда. — Значит, вы возьметесь за мое задание⁈

Я не удержался. Мой хриплый зомби-смех разнесся по свалке.

— Ха-ха… к-кхе… Не гони лошадей, парень, — сказал я, отсмеявшись. — Сперва покажи, что за лагерь тут у вас. А там… разберемся.

Мусорщик кивнул, его лицо сияло. Он, кажется, был готов выполнить любое мое поручение. Он поспешно подхватил свой мешок и, указывая направление, двинулся вперед.

Мы присоединились к потоку других мусорщиков, направлявшихся в центральный район группировки. Чем ближе мы подходили к центру, тем заметнее становился порядок. Улицы были расчищены от обломков, некоторые здания стояли целыми. Были видны патрули.

— Это… это наша территория! — гордо объявил Мусорщик. — Мы… мы самая сильная группировка в центре! Есть еще Церковники, они там, на востоке. И Государственники, они на западе. Но мы… мы лучше всех! У нас… у нас самый крутой Лидер! Он… он такой сильный! Он… он даже с F-ранговыми зомби легко расправляется! Он… он настоящий системщик!

Я скептически хмыкнул. Легко расправляется с F-ранговыми зомби? Мой уровень уже давно перевалил за F-ранг, я сражался с Е-ранговыми боссами. Имп-Погонщик был Е-ранга, Заар-Нох — Е+! Впрочем, я не видел смысла что-то доказывать нубу передо мной, так что проигнорировал его вдохновенную речь.

— Он… он собирает вместе всех людей! — продолжал Мусорщик, не замечая моего скепсиса. — Говорит, что мы построим новое, справедливое общество! Он… он верит в нас! И наши бойцы… они такие сильные! Мы… мы покажем этим Церковникам и Государственникам, когда придет время!

Мы подошли к границе территории. Здесь стояли ворота, охраняемые обычными людьми. Они были вооружены, но выглядели уставшими.

— А нас пропустят? — спросила Ника, укутавшись в накидку. Ее аура и внешний вид, хоть и были скрыты, но могли насторожить.

— Конечно! — Мусорщик достал из мешка пару сухих бич-пакетов. — Это… это для них! Всегда работает!

Он подошел к охранникам. Короткий шепот, бич-пакеты перешли из рук в руки. Охранники кивнули, даже не взглянув на нас.

— Проходите, — сказал один. — Только без шума. — они мигом спрятали еду подальше.

Понятно, еда сейчас немало ценится. И я запамятовал, что какие-то запасы были и у меня в хранилище, но лично мне она без надобности.

Мы прошли. Внутри охраняемой зоны было еще лучше. Довольно широкая территория, огроженная несколькими многоэтажками жилого комплекса. Внутри была даже относительная чистота и порядок, люди занимались своими делами. Даже были какие-то лавочки, подобие магазинов или рынка.

— Вот видите! — Мусорщик сиял. — Как мы здорово тут все организовали! У нас… у нас тут все по-честному!

Я огляделся. Это и правда внушало, особенно учитывая, что апокалипсис начался с неделю назад.

— Когда вы успели так организоваться? — спросил я.

Мусорщик удивленно посмотрел на меня.

— Что значит, когда? — он пожал плечами, словно это было что-то само собой разумеющееся. — Уже как месяц прошел с зомби-апокалипсиса, что тут удивляться?

Мой зомби-мозг внезапно дал сбой.

Месяц⁈ Мы ведь провалились в пространственный вихрь совсем недавно, но прошел… месяц⁈

Какого черта⁈

(Главы будут выходить 3 раза в неделю — Пн, Ср, Пт)

— Смотрите, как мы здорово тут все организовали! У нас… у нас тут все по-честному! — Мусорщик сиял, словно начищенный медный таз.

Я лишь скептически хмыкнул, следуя за ним. Его слова звучали… слишком уж оптимистично для мира, где зомби-апокалипсис и вторжение демонов стали новой нормой. Мы шли по улицам жилого комплекса, и чем глубже мы погружались в его центральный район, тем заметнее становился порядок. От окраин, где копошились сборщики мусора, мы постепенно переходили в подобие оазиса посреди разрушенного города.

Улицы были расчищены от обломков, никаких гор мусора, никаких следов недавних боев. Некоторые здания, что раньше были лишь серыми остовами, теперь выглядели восстановленными, хоть и не везде. На улицах сновало множество людей, занятых своими делами. Кто-то чинил технику, стуча молотками и гаечными ключами, кто-то торговал на импровизированных прилавках, ловко уложенных из обломков. Виднелись патрули — люди в добротной, хотя и поношенной одежде, с системным оружием и огнестрелом наперевес, гордо вышагивающие по своим маршрутам. Создавалось впечатление, если не процветания, то, по крайней мере, удивительной стабильности и успеха в условиях апокалипсиса.

— Это… это наша Община Единства! — продолжал Мусорщик, его голос был полон гордости. — Мы… мы верим в построение нового, справедливого общества! Наш Лидер… он такой сильный! Он… он собирает всех людей! Мы… мы лучше, чем эти Церковники и Государственники! Они… они просто хотят власти, а наш Лидер… он думает о каждом из нас!

Он указывал на группы людей, работающих вместе, на патрули, на импровизированные огороды, где кое-где пробивались первые ростки. Выглядело… почти идиллически. Почти. Мое геймерское чутье улавливало тонкие, тревожные нотки, невидимые на поверхности. Я видел этот порядок, но чувствовал фальшь. Лица некоторых людей были слишком покорны, их движения слишком заучены, словно они боялись сделать лишний шаг или совершить неверное действие. Это было похоже не на добровольное сотрудничество, а на… хорошо отлаженный механизм, где каждая шестеренка знала свое место и боялась выбиться из ритма.

Я мысленно связался с Никой.

— Чувствуешь? — спросил я.

— Я чувствую это, Капитан, — ответила она в мыслесвязи. Ее голос был тихим, но в нем проскальзывала нотка отвращения. — Холодный страх. Он пропитывает их. Эта «красивая картинка» — лишь тонкая пленка над бездной отчаяния. Они… они напуганы. Или… сломлены. Вся эта «Община Единства»… это просто клетка. Золотая, может быть, но все равно клетка.

— Согласен, — подтвердил я. — Тут явно не все так просто.

Мой взгляд скользнул по улицам, выискивая ответы.

Мы продолжали идти, и чем дальше, тем яснее становилось, что этот «порядок» имеет свою цену. Мы начали замечать группы «системщиков» — так я их окрестил. Они были легко узнаваемы: в лучшей одежде, с чистым, блестящим системным оружием в руках, их походка была уверенной, даже наглой. Они вели себя высокомерно и чересчур раскрепощенно, словно весь этот город принадлежал им. И, похоже, так оно и было.

Они бесцеремонно отбирали у «обычных» выживших их ресурсы, вещи, еду. Не открыто, нет. Это были не бандиты, требующие «дань». Это было… издевательски. Один «системщик» мог подойти к прилавку, взять что-то, бросить пару сухарей, а затем, когда продавец пытался возразить, просто дать ему пощечину или толкнуть, затем, с самодовольной ухмылкой, уйти. И продавец… он просто покорно опускал глаза, не смея ответить. Они отдавали приказы, не терпящие возражений: «Эй, ты, принеси мне воды!», «Почисти мою обувь!», «Посторонитесь, ничтожества!». Это не было открытым рабством, но было очень близко: низшая каста, которая ничего не могла сделать против высшей.

Я сканировал этих «элитных» системщиков своей «Продвинутой Оценкой».

Хм. Обычные системщики F-ранга, 5–6 уровней. Смешно, но даже с этой ничтожной силой их лица были искажены презрением и высокомерием. Но помимо этого меня еще кое-что настораживало. Их навыки и статы казались мне… странными. Неэффективными. У них были базовые навыки, но их билды были неоптимальными, словно они не понимали, как пользоваться Системой по-настоящему. Сила была, но… лишь показная. Они не были «прокачаны» так, как мог бы быть человек на их уровне. Словно их сила была… искусственной. Ослабленной.

— Это наши бойцы! — Мусорщик, заметив мой интерес, гордо выпятил грудь. — Они самые сильные! Они могут казаться немного грубыми, но они нас защищают! Их можно понять, они… они на передовой! Я… я тоже хочу стать таким! Тогда… тогда смогу защитить свою сестру! И никто не сможет ее обидеть!

Он посмотрел на меня, его глаза горели решимостью.

— Господин Демон! Вы… вы же можете мне помочь, верно? Вы… вы же сильные! Это мой… мой единственный шанс! Для меня… и для моей семьи! Я… я готов на все! Ради… ради силы! Чтобы защитить ее!

Я впечатлился. Это был не просто нуб, который хотел легкой прокачки. Парень был готов идти до конца. Его мотивация была искренней. Вот только… он заблуждался. Сила, которую он видел, была лишь иллюзией. И чтобы защитить кого-то в этом мире, нужна была настоящая сила. Не показная.

Мусорщик привел нас к себе домой. Это была одна из множества побитых многоэтажек, где окна были забиты фанерой или тряпками. Квартира, в которую он нас провел, была скромной, темной и захламленной. Внутри царил удушающий запах сырости и безнадежности. Старая, обшарпанная мебель, покрытая слоем пыли, кучи какого-то хлама по углам. Воздух был тяжелым, словно пропитанным отчаянием.

В углу, свернувшись в калачик на старом, грязном матрасе, лежала его сестра. Она была молода, лет восемнадцати, но выглядела гораздо старше. Грязная, волосы растрепаны, одежда старая, немытая. Если бы ее отмыть, привести в порядок, возможно, она была бы даже симпатичной. Но сейчас ее глаза были пусты. Абсолютно. Она выглядела как «дед инсайд» — полностью сломленная, безвольная. Ей было плевать на окружающий мир. Она была просто… оболочкой. Увидев брата, она лишь подняла на него взгляд, полный безнадежности, и снова отвернулась.

— Сестра! Смотри кого я привел! Эти двое… они помогут нам! — возбужденно заговорил Мусорщик, подбегая к ней. — Теперь… теперь все наладится! Мы… мы станем сильными! Ты… ты больше не будешь страдать!

Сестра лишь слабо дернулась. Ее голос был хриплым, едва слышным, полным сарказма и безнадежности.

— Наладится? — прошептала она, повернув голову к стене. — Что тут может наладиться, дурачок? Мир пришел к концу. И мы… мы тоже. Неужели ты не видишь? Неужели ты до сих пор веришь в эту чушь? В то, что «все изменится»? Это просто… нелепо.

— Нет! Не говори так! — Мусорщик схватил ее за плечо. — Надо только постараться! Надо… надо стать сильным! Я… я стану сильным! И тогда… тогда никто не сможет тебя обидеть!

Она слабо усмехнулась. Горько. Больно.

— Ты? Станешь сильным? — ее пустые глаза уставились в потолок. — Ты… ты всегда был таким. Слабым. Наивным. И я… я такая же. Неудачница. Слабачка — она перевела пустые глаза на него. — Ты же помнишь, как меня… изнасиловали. На твоих глазах, между прочим, хех, — в ее голосе было столько черной иронии. — И ты прекрасно знаешь, что ни ты, ни я… ничего не смогли сделать. Ничего. Я просто… лежала там, а ты просто… смотрел. И… ждали, когда это… закончится.

Она задрожала. Крупная слеза скатилась по грязной щеке. Ее голос стал еще тише, почти шепотом.

— Просто… прикончи меня, брат. Пожалуйста. Заверши этот ад. Все равно… все безнадежно.

Я стоял и наблюдал. Мусорщик смотрел на нее потухшим взглядом, его энтузиазм куда-то исчез, сейчас на его лице было лишь одно — горечь и невероятный… стыд! Он что-то бормотал в ответ, но сестра… ее лицо было словно каменным.

Ника до этого молча наблюдала, слушая каждое слово. Ее лицо было непроницаемым, но я чувствовал, как внутри нее нарастает напряжение. И вот, когда сестра в открытую произнесла эти слова — просьбу о смерти — Ника резко двинулась. Ее демоническая аура начала проявляться, воздух вокруг нее словно слегка заискрился, а температура будто чуть-чуть поднялась. В ее ярко-желтых глазах загорелся холодный, кипящий огонек.

Она резко рванула к сестре, протянула руку… и…

ХЛЕСТКИЙ ЗВУК!

Мощная пощечина разнеслась в тишине комнаты. Голова сестры отлетела в сторону, на щеке остались несколько кровавых зарубок от черных матовых когтей Ники.

Мусорщик в шоке застыл. Но лишь на мгновение, в следующий момент его пиетет к «демонам» мгновенно испарился. Его лицо исказилось от ярости. Он резко кинулся вперед, закрывая сестру собой, готовясь защищать ее от «призванных демонов». Сестра была в ступоре, но спустя секунду ее глаза наконец-то сфокусировались на Нике, пока по щеке стекали кровавые капли. Я тоже слегка опешил от такой прямолинейности Ники — она всегда была довольно спокойная, а тут…

— Если ты так хочешь сдохнуть, — голос Ники был холоден, но в нем слышалась скрытая, кипящая ярость, — то я легко исполню твое желание. Потому что я больше всего ненавижу сопливых, слабых, ничтожных сучек вроде тебя!

Та не успела ничего ответить, как Мусорщик, взбешенный, бросился на Нику с кулаками. Но та даже не двинулась. Он уже замахнулся, чтобы ударить ее, как моя правая рука легко перехватила его кулак. Я сжал его. Затем положил другую руку, ему на плечо, останавливая его.

— Хватит, — прорычал я своим низким зомби-голосом. Он был спокоен, но в нем звучала непередаваемая сила, смешанная с презрением к слабости. Я посмотрел на сестру, ее глаза были полны недоумения.

— Послушай меня, — сказал я ей. — Твой брат надрывается ради тебя. Он готов даже на сделку с дьяволами вроде нас, чтобы улучшить ваше положение. Он старается ради тебя и делает все возможное. А что ты? Ведешь себя, как бесполезный ничтожный балласт. Просто ноешь. Неужели ты думаешь, что одна такая? Что ты уникальна в своем страдании? Это просто нелепо… Хватит строить из себя героиню трагедии. Никому сейчас не легко. Это не драма, это реальность. Неужто ты думаешь, что твоему брату легко? Легко ли ему смотреть на тебя, такую сломленную? Он видит, как ты страдаешь, и это делает его слабее. А может быть… — я наклонил голову. — Может быть, ты… наслаждаешься этим? Наслаждаешься своей ролью жертвы? Тогда другое дело…

— Да как ты смеешь⁈ — ее голос был слабым, но уже гневным. Огонек жизни, кажется, наконец, пробивался сквозь пелену отчаяния. — Кто ты вообще такой⁈ Пришел тут и строишь из себя самого «крутого»… А что еще мне делать⁈ Миру пришел конец! И после этого… знал бы ты, что нам довелось пережить… — она обхватила себя руками и задрожала, вспоминая ужасы.

— Что с того? — мой зомби-голос был непоколебим. — Мир изменился. Правила жизни изменились. Но что с того? Вы до сих пор живы. Это уже огромная удача. И вы, по крайней мере, люди… в отличие от некоторых.

Я посмотрел на Нику, затем на себя. Мы оба были в накидках, скрывающих нашу истинную природу. Сестра непонимающе хлопала глазами.

— Л-люди? — она не понимала, о чем я говорю.

Мы в ответ одновременно стянули капюшоны.

Сестра Мусорщика вскрикнула. Ее глаза расширились от шока и ужаса. Она увидела меня — с синей кожей, выступающими венами и горящими голубыми глазами. И Нику — прекрасную, но жуткую демоницу с алыми волосами, рожками, когтями и хвостом.

Мусорщик хотел было что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

— Брат… — прошептала она. — Кого… кого ты привел⁈

— Это… это демоны! — выдохнул Мусорщик, наконец, найдя свой голос, но он был полон испуга. — Которых я… я призвал!

— Неважно, кто мы, — перебил я его, не давая ему развить эту тему. — Важно, что мы можем. Этот мир полон возможностей, какого черта вы не видите их? Если ты действительно не желаешь своему брату плохой участи, то тебе надо действовать! Перестань быть балластом. Борись за себя. И за него!

— К-как? — ее голос был почти неслышным.

Я шагнул к ней. Достал из пространственного кольца свою «Кроссфит биту зомби-геноцида». Ту самую, с которой начинал. Положил ее на старый, пыльный стол перед ней. Тяжелая, стальная, она глухо стукнула о дерево.

— Ты знаешь как, — сказал я. — Начни с этого. Это системное оружие. Оно даст тебе опыт. Иди и качайся. Уничтожай зомби. Уничтожай недругов. Становись сильнее. Или… — я посмотрел на нее. — Или продолжай ныть и ждать смерти. Выбор за тобой.

Я отступил. Сестра смотрела на биту, затем на меня, затем снова на биту. В ее глазах стояло недоумение, но постепенно… постепенно в них разгоралась какая-то слабая искра. Не надежда. Пока нет. Но… что-то, похожее на гнев. На зачатки решимости.

Мусорщик, ошеломленный, но уже не враждебный, слушал, его кулаки разжимались. Я оставил их двоих «подумать».

Мы вышли из дома Мусорщика, оставив его с сестрой наедине. Я не знал, что они решат. Но дал им шанс. И инструмент. Дальше — их выбор. А у нас свои дела имеются.

Мы шли по улицам группировки, направляясь к рынку.

— Необычно ты так завелась, — сказал я Нике. — Я даже слегка опешил, когда ты так смачно ей врезала. Это… не совсем в твоем стиле, Ника.

Ее желтые глаза с вертикальными зрачками сверкнули в полумраке коридора. Она усмехнулась. Ее хвост, словно отдельное живое существо, покачивался в такт ее шагам. Она двигалась с невероятной грацией, каждое ее движение было плавным, хищным.

— Меня бесит эта ситуация, Капитан, — ответила она, ее голос был холоден, но в нем чувствовалась кипящая ярость. — Эта беспомощность. Эта… слабость. Если бы я так же ныла, моя семья сейчас стала бы обедом для импов. Или чем похуже. Нет места для слабости в этом мире. Больше нет. Я видела, что происходит с теми, кто сдается. С теми, кто теряет волю к жизни. Они… они просто еда. И я… я не могу позволить случится подобной глупости. Чтобы кто-то вот так просто сдавался, когда есть шанс.

Я кивнул. Ее слова были отражением ее собственного внутреннего изменения, того ужаса, который она пережила в плену импов. Он закалил ее, сделал жестче. Из наивного саппорта она превратилась в… демонического саппорта. В самом прямом смысле слова.

— Полностью согласен, — сказал я. — Правила игры и правда изменились. Мир стал… сложнее. Жестче. Но суть на самом деле осталась та же. Выживает тот, кто готов бороться. Тот, кто готов принять новые правила игры. Вот только почему-то никто этого не видит.

Мы вышли на импровизированный рынок. Это было шумное и оживленное место. Прилавки, сделанные из обломков, были завалены самым разнообразным товаром: кучи металлолома, обрывки проводов, старая электроника, самодельные инструменты, переработанный мусор. Здесь даже встречались артефакты, найденные, вероятно, в системных коробках низкого ранга. Люди сновали между прилавками, торгуясь, обмениваясь, пытаясь найти что-то полезное.

Цены были завышены до абсурда. За слабые системные шмотки, что мне были без надобности, просили кучу патронов или еды. Я огляделся. Ничего по-настоящему ценного для меня здесь не было. Мой инвентарь ломился от гораздо более весомого лута. Но, возможно, здесь можно было найти информацию. Или… что-то необычное.

Я достал из пространственного кольца несколько системных предметов низкого уровня, которые мне были не нужны, и обменял их на… занимательную «Брошь Энергии» F-ранга. Она давала всего +1 Энергии, и была слабо полезна, но она мне приглянулась. Маленькая, металлическая, с выгравированным на ней символом, который, казалось, слегка вибрировал. Возможно, у нее был какой-то скрытый эффект. Ну, или просто выглядела забавно.

Мой взгляд скользил по толпе, выискивая что-то необычное, что-то, что могло бы быть связано с пространственным разломом или барьером, о котором говорила Система. Или с источником этой «фальши» в обществе.

Внезапно шум на рынке стих. Все взгляды обратились к импровизированной трибуне, построенной из ящиков и обломков. На нее вышли несколько фигур — «главные шишки» лагеря. Их одежда была лучше, чем у остальных, на них были нашивки, указывающие на определенный статус. Их лица были полны самодовольства и уверенности. Среди них — их Лидер.

Он был высоким, широкоплечим мужчиной с суровым лицом и пронзительными глазами. Его одежда была почти новой, на нем виднелась легкая броня, украшенная символикой Общины Единства. В руках он держал какой-то странный, но мощный системный жезл. Его манера держаться — все кричало о власти и силе.

Лидер начал говорить. Его голос разнесся по всей площади. Он говорил о «единстве», о «новом обществе», которое они строят, о «борьбе с внешними и внутренними врагами», о «справедливости» и «порядке». Он обещал «светлое будущее» и «победу над хаосом». Его слова были обтекаемыми, но звучали весьма убедительно.

Мы с Никой внимательно слушали. Наши взгляды встретились. Это выступление словно тщательно поставленная речь, направленная на промывку мозгов. И слушая ее, остальные люди, на лицах которых еще недавно были видны следы гнета и страха, вдруг стали проясняться. Их глаза загорались фанатичным блеском, и они стали восхвалять своего предводителя, выкрикивая его имя и лозунги Общины Единства. Это была довольно резкая и странная реакция…

В этом лагере… точно что-то не то!

Речь Лидера Общины Единства достигла своего апогея. Его голос гремел над площадью, и толпа, еще недавно понурая, как стадо овец под дождем, теперь ревела в ответ. На изможденных, грязных лицах застыло выражение фанатичного экстаза, у некоторых по щекам катились слезы. Единство! Порядок! Сила! Эти слова, словно ритуальное песнопение, вбивались в сознание, вытесняя въевшийся страх и липкую безнадежность.

Да, картинка была впечатляющей. Дешевый, но на удивление эффективный сектантский гипноз в действии.

— А теперь, — Лидер воздел руки, и этот жест, отработанный до мелочей, заставил толпу мгновенно замолчать, — поприветствуйте тех, кто поведет вас в это светлое будущее! Наших героев! Командиров, чья стальная воля и отвага станут для вас путеводной звездой!

На импровизированную трибуну из ящиков и бетонных плит один за другим поднялись трое. Первый, высокий и до тошноты харизматичный, с гладко зачесанными назад волосами и белоснежной улыбкой, которую не портил даже длинный, тонкий шрам на щеке. Он окинул толпу теплым, отеческим взглядом профессионального манипулятора. Это был — «Оратор».

Второй был его полной противоположностью — настоящая гора мышц в залатанном бронежилете, «Бык». Его лицо с низким лбом и маленькими глазками не выражало ничего, кроме тупого самодовольствия. Он лениво поигрывал огромной двуручной секирой, лезвие которой тускло блестело системным металлом.

Третий же заставил меня по-настоящему насторожиться. Среднего роста, коренастый, с лицом, сплошь покрытым сеткой старых, белесых шрамов, и тяжелым, волчьим взглядом. От него веяло запахом застарелой крови, опытом и неприкрытой жестокостью. Этот, без сомнения, был самым опасным из троицы. Это был «Бульдог», я не отводил от него взгляда.

Именно он шагнул вперед, когда Лидер отошел в сторону, скрестив руки на груди. Его голос, в отличие от медоточивого баритона начальника, был грубым и резким, как скрежет металла по стеклу.

— Братья и сестры Общины! — рявкнул он, и от этого лающего звука толпа вздрогнула. — Хватит прятаться за стенами! Хватит собирать объедки со стола этого проклятого мира! Пришло время показать ему, чего мы стоим! Мы объявляем Великий Рейд!

Площадь взорвалась ревом, в сотню раз более искренним, чем аплодисменты Лидеру. Словно, это было то, чего они ждали. Действия.

— Мы ударим по гнезду тварей, что расплодились в старом промышленном комплексе! — продолжал Бульдог, его голос набирал силу. — Слухи не врут! Там склады, забитые добром! Нас ждет богатая добыча! Клинки F-ранга, что режут гнилую плоть как масло! Броня, способная остановить когти мутанта! Горы провизии и зелий, способных исцелить самые страшные раны!

Он сделал паузу, давая толпе захлебнуться собственной жадностью. Наживка была что надо. Но затем он выложил главный козырь, и его голос стал вкрадчивым, обещающим.

— И самое главное! Каждый, кто проявит себя в этом рейде, каждый, кто докажет свою преданность и отвагу, перестанет быть просто выжившим! Вы получите шанс стать полноправными членами Общины! Войти в ряды нашей системной элиты! Получить статус, защиту и уважение! Это ваш шанс перестать быть никем!

Это был удар под дых. Последняя фраза, брошенная с презрением и обещанием одновременно, попала в самое сердце каждого из этих отчаявшихся людей. Я видел, как загорелись их глаза. Надежда — самый сильный и самый опасный наркотик в этом мире, и этот тип явно умел использовать его на полную!

Толпа, обезумев, хлынула к столам, где уже сидели вербовщики. Люди толкались, кричали, кто-то даже пустил в ход кулаки, пытаясь записаться первыми. Я же оставался недвижим, ощущая во всем этом представлении отчетливый привкус гнили.

— Э-это… это же наш шанс! — позади меня раздался голос.

Я повернулся. Это был Мусорщик, наш новый знакомый, его лицо пылало от возбуждения. Видимо, он успел нагнать нас, пока мы вслушивались в речь «великого лидера».

— Вы слышали? Мы можем стать такими же, как они! Сильными! Уважаемыми! Никто больше не посмеет… Никто не тронет мою сестру! Пойдемте! Нужно записаться, пока есть места!

«Макс: Ну что, саппорт, пойдём записываться в стадо? Кажется, билеты на бойню еще продают», — мысленно обратился я к Нике.

Ее ответ прозвучал в моей голове холодно и четко, словно щелчок затвора.

«Ника: Только если в роли пастухов, Капитан. А лучше — волков, что придут, когда овцы и собаки перебьют друг друга».

«Макс: Да уж. Это будет мясорубка, та еще мясорубка. Они бросят этих несчастных вперед, как живой щит, чтобы те приняли на себя первый агр, вскрыли все ловушки и выманили основных врагов. А потом придут на все готовенькое и соберут самый вкусный лут. Старая как мир тактика»

— Парень, — я положил руку на плечо Мусорщику, который уже рвался к столам. — Не торопись. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и обычно он уже с плесенью.

— Ты просто не понимаешь! — отмахнулся он, ослепленный надеждой. — Они сильные! Они нас защитят! Это наш единственный шанс!

Он вырвался и, расталкивая людей, побежал занимать очередь. Я лишь покачал головой. Что ж, некоторым нужно сунуть руку в костер, чтобы понять, что огонь — горячий.

Мы брели обратно к серой многоэтажке. Мусорщик шел впереди, понурый и разочарованный моим скепсисом. Он записался в рейд. Один. Пока мы шли, я замечал детали, которые не вязались с радужной картиной «единства». Вот патруль грубо толкает старика, уронившего мешок с мусором. Вот торговка поспешно прячет под прилавок лучший товар, завидев приближение «элиты». Страх был разлит в самом воздухе этого места.

— Послушай, — решил я все же попытаться достучаться до него, когда мы подходили к подъезду. — Я видел много таких «великих рейдов». И они редко заканчиваются хорошо для тех, кто идет в первых рядах. Это называется «пушечное мясо». Лидеры получают славу и лут, а рядовые — безымянную могилу. Настоящую силу так просто не дарят. Силу берут, парень. Всегда.

Он нахмурился, в его глазах промелькнуло первое болезненное зерно сомнения. Он хотел что-то ответить, но не успел.

Наш разговор прервал шум. Сначала — глухой, влажный удар, от которого содрогаешься всем нутром. Потом еще один, и еще. Звук ломающихся костей. Затем раздался полный животного ужаса вопль, который резко оборвался, перейдя в сдавленный хрип. С верхних этажей донеслись испуганные крики, люди начали выбегать на улицу. За несколько секунд перед нашим подъездом собралась приличная толпа, образовав круг и с опаской заглядывая в его центр.

— Что там такое? — встревоженно пробормотал Мусорщик и бросился вперед.

Мы с Никой последовали за ним. Протиснувшись сквозь стену любопытных и напуганных тел, мы увидели картину, от которой даже у меня, ходячего трупа, что-то екнуло внутри.

В центре круга, тяжело дыша, стояла сестра Мусорщика. В ее тонких руках была моя тяжелая, стальная «Кроссфит бита зомби-геноцида», вся в свежей, дымящейся на холодном воздухе крови. У ее ног, в неестественной позе сломанной марионетки, корчилось тело того самого «системщика»-ублюдка, одного из надменных «элитных» бойцов. Он был еще жив, но едва ли. Его конечности были вывернуты под немыслимыми углами, лицо превратилось в кровавое месиво, из которого торчали осколки костей.

Но самое поразительное было в ней. Ее потрепанная одежда и бледное лицо были забрызганы алым. Но ее глаза… еще час назад они были пустыми и безжизненными, как у мертвой рыбы. Теперь же в них полыхал яростный, почти безумный огонь. Огонь свершившегося возмездия.

— Это же… это же один из отряда «Системщиков»! — прошептал кто-то в толпе. — Один из личных охранников Бульдога!

— Так ему и надо, твари! — злобно выплюнула какая-то женщина с лицом, похожим на печеное яблоко. — Все знали, что он сделал с девчонкой! По ночам наведывался…

Мусорщик застыл, глядя на сестру. В его взгляде смешались ужас, шок и… дикая, первобытная гордость. Он понял. Она сделала то, на что у него так и не хватило духа.

Тишину разорвал властный окрик, заставивший всех вздрогнуть:

— А ну расступились!

Толпа поспешно раздвинулась, пропуская патруль. Впереди, мрачный как грозовая туча, шел Бульдог. Он окинул взглядом избитого подчиненного, затем перевел тяжелый взгляд на сестру с битой в руках.

— Что здесь произошло? — его голос не предвещал ничего хорошего, он был холодным и острым, как осколок льда.

Никто не решался ответить. Тогда Бульдого не стал тратить время на расследование. Он ткнул толстым пальцем в сестру.

— Ты! — затем его палец, словно ствол пистолета, нацелился и на Мусорщика. — И ты!

Он подошел ближе, его лицо исказилось от ярости.

— Нападение на защитника Общины — это нападение на всех нас! — прорычал он, и его слова были адресованы уже всей толпе. Решил устроить представление. — Это ты дал ей оружие? — он схватил Мусорщика за воротник. — Дал биту в руки этой сумасшедшей, чтобы она напала на моего бойца⁈

Вина была мгновенно и безапелляционно переложена. Толпа молчала, вжав головы в плечи.

— Я-я… н-нет… м-мы не собирались… — залепетал Мусорщик, бледнея.

— Молчать! — оборвал его Бульдог. — Твоя вина очевидна! Но наша Община милосердна. У вас будет шанс искупить свой проступок. Кровью!

Он обвел толпу торжествующим взглядом.

— Они оба отправляются в штрафной отряд для грядущего рейда! Пусть докажут свою преданность на передовой!

По толпе прошел вздох ужаса. Штрафбат. Билет в один конец.

Лицо Мусорщика исказилось отчаянием. Вся его мечтательная эйфория рассыпалась в прах. Он посмотрел на меня с немой мольбой. Но его сестра… она лишь криво, торжествующе усмехнулась. Она получила свою месть, а остальное, видимо, уже не имело значения.

— Взять их! — приказал Бульдог.

Двое охранников с ухмылками шагнули вперед, намереваясь схватить брата и сестру.

И в этот момент мы с Никой двинулись.

Я обменялся с ней коротким, понимающим взглядом. В моих зомби-глазах и ее демонических зрачках плескалось откровенное, холодное веселье. Эта драма становилась все интереснее.

Прежде чем охранники успели дотронуться до сестры, я молниеносным рывком оказался рядом. Моя красная рука импа-здоровяка, сомкнулась на горле одного из них с силой гидравлического пресса. Хруст шейных позвонков был почти не слышен за общим шумом. В тот же миг изящный хвост Ники оплел шею второго. Она не стала душить его. Резкий рывок в сторону — и раздался отвратительный влажный звук рвущейся плоти. Голова охранника мотнулась под неестественным углом. Мы одновременно отбросили безвольные тела в сторону.

— Какого черта⁈ — взревел Бульдог, инстинктивно отступая на шаг.

И тут, словно по команде, наши с Никой капюшоны слетели с голов.

Наступила гробовая тишина, которую через секунду разорвали крики чистого, первобытного ужаса. Толпа отхлынула назад, давя друг друга. Они увидели меня — синекожего зомби с нечеловеческими, горящими голубым пламенем глазами. И ее — инфернально прекрасную демоницу с водопадом алых волос, витыми черными рожками и хищными когтями. Патруль, преодолев первый шок, вскинул оружие.

Паника грозила вот-вот захлестнуть площадь.

— СТОЯТЬ! — отчаянно выкрикнул Мусорщик.

Все взгляды, полные страха, устремились на него. Он понял. Это был его единственный, последний шанс. Он сделал шаг вперед, вставая между нами и патрулем.

— Они мои! — выпалил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Я их призвал! Это мои демоны! Не стрелять! Они пойдут со мной!

Он выпятил грудь, отыгрывая роль «повелителя демонов», хотя я видел, как у него трясутся поджилки. Мы с Никой решили подыграть. Я издал низкий, угрожающий рык, от которого у ближайших охранников застучали зубы. Хвост Ники хищно хлестнул по воздуху, и наконечник-сердечко прочертил на бетоне неглубокую, дымящуюся борозду.

Бульдог и его люди были ошеломлены. Они смотрели то на нас, то на паренька, который якобы нами командовал. В их глазах читалась смесь страха и растерянности. Они понимали, что перед ними сила, с которой им, скорее всего, не совладать. Убить «призывателя» с такими «питомцами» прямо сейчас могло обернуться бойней, в которой они сами и полягут. Отпустить — тоже не вариант, это удар по их авторитету.

После долгой, напряженной паузы Бульдог принял единственное возможное для него решение, чтобы сохранить лицо.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, с ненавистью глядя на Мусорщика. — Ты… и твои твари… пойдете в штрафбат. Вместе. Увести всех!

Охрана, не решаясь подойти к нам, окружила нашу странную группу с безопасного расстояния, подталкивая нас дулами автоматов в спину.

Не то, чтобы эти пукалки для нас представляли какую-то угрозу, но мы решили подыграть, использовать эту ситуацию и посмотреть на этот цирк немного дольше.

Поэтому мы двинулись вперед. Со стороны других у нас наверняка был самый странный и, без сомнения, пугающий отряд в этом лагере.

«Макс: Ну что, кажется, мы все-таки записались в рейд», — мысленно усмехнулся я, обращаясь к Нике.

«Ника: Точно. Первый ряд, VIP-места».

Игра становилась гораздо интереснее.

Лера шла по центральной улице базы, и люди расступались перед ней, как вода перед ледоколом. Они опускали глаза, старались не встречаться с ней взглядом, торопливо уступая дорогу. За прошедший месяц она заслужила репутацию. Не героя, не спасителя, а чего-то другого. Чего-то смертельно тихого и опасного. «Призрак Палыча», «Тень Воеводы» — так шептались за ее спиной. Она была ассасином, лучшим разведчиком базы, единственной, кто совершал одиночные вылазки в самые опасные сектора города и всегда возвращался с информацией, а иногда — с головами особо сильных тварей.

Она знала, что ее боятся. И ей было все равно. Страх был полезным инструментом, он держал людей на расстоянии, не давал им лезть с глупыми вопросами и еще более глупыми надеждами. Все ее мысли, все ее существование были подчинены одной-единственной цели, застывшей на ее системной карте серой, безжизненной меткой. Метка ее брата.

Месяц, Макс. Целый проклятый месяц, — думала она, сжимая кулаки в карманах тактической куртки. — Куда он делся, этот идиот? Он хоть представляет, каково это — смотреть на эту серую точку и не знать, жив он там или просто превратился в очередной кусок системной статистики? А ведь он обещал. Он всегда возвращался.

Она шла мимо импровизированного госпиталя, откуда доносились тихие стоны и пахло антисептиками — редкой сейчас роскошью. Прошла мимо мастерских, где стучали молотки, пытаясь вернуть к жизни старое оружие, потому что нового системного лута было мало. «Дача» была образцом порядка и выживания, но этот порядок был хрупким, как тонкий лед над бездонной пропастью. Лера чувствовала это каждой клеткой. Застой. Тихий, удушающий застой, который был страшнее любой орды зомби. Они выживали, да. Но они перестали развиваться. Они застряли.

И все это время он молчал. Ее брат. Или их Капитан, как называл его тот пухлый, невыносимый, но до смешного верный Митяй. Она открывала системную карту десятки раз в день, вглядываясь в серую метку в самом сердце города, в красной зоне, куда боялись соваться даже самые отчаянные бойцы. Метка не двигалась. Не отвечала. Просто была. Словно памятник их последней, провальной победе.

Она вышла на тренировочный полигон. Пыльная, расчищенная площадка, окруженная бетонными блоками и ржавыми остовами сожженной техники. В воздухе висел густой запах пороха и мужского пота. И еще — тот самый запах застоя, который она чувствовала на всей базе, здесь был сконцентрирован до предела.

— Так, нубьё, слушай сюда! — разносился по полигону до боли знакомый, самоуверенный голос Митяя.

Он, в роли инструктора, расхаживал перед группой из пяти новобранцев с видом пресыщенного ветерана, тыкая своим системным копьем в тренировочные манекены.

— Ваша задача — агрить мобов по одному! Танк, ты где⁈ — он ткнул копьем в грудь здоровенного мужика, который испуганно вжал голову в плечи. — Почему не держишь агро⁈ ДД, какого хрена ты лезешь вперед танка, слиться захотел⁈ — это уже полетело в сторону паренька с системной заточкой. — А ты, саппорт, — его взгляд упал на девушку, которая в страхе прижимала к груди аптечку, — почему в носу ковыряешь, а не хилишь⁈ Это вам не соло-катка, тут тимплей нужен!

Новобранцы впали в полный ступор. Мужик-«танк» попытался принять стойку и «затанковать» манекен, выставив вперед щит. Девушка-«саппорт» испуганно спросила: «Х-хилить?.. Э-это как?»

Лера с грустью смотрела на этот цирк. Она не была удивлена. Разрыв между теми, кто мыслил категориями геймерской Системы, и обычными людьми, пытавшимися выжить, был огромен. Это был барьер, который не пробить простыми тренировками.

Она перевела взгляд на Митяя. Этот пухлый, эксцентричный геймер, одержимый своей подушкой-вайфу, почему-то не вызывал у нее раздражение, в отличии от других. Он был частью мира ее брата. Верный, хоть и невыносимый, тиммейт. В его прямолинейной, геймерской логике была какая-то подкупающая честность. Он был предсказуем в своем безумии, а в этом новом мире предсказуемость и открытость были редкой роскошью.

Неподалеку, прислонившись к бетонному блоку, за представлением наблюдали еще двое «знакомых». Рачок, бывший неуверенный паренек, теперь превратился в хладнокровного, циничного разведчика. Его взгляд был острым, а на губах играла саркастическая усмешка. Рядом с ним, словно несокрушимая скала, стоял Зеленюк. Хобгоблин молчал, но одного его вида было достаточно, чтобы понять, кто здесь настоящий танк.

«Полезные сопартийцы, — подумала Лера. — Брат умел находить таланты даже в самых неожиданных местах». Рачок был полным нубом, но Макс разглядел в нем потенциал и превратил в незаменимого следопыта, способного читать местность и находить ловушки. А Зеленюк… хобгоблин, который остался с ними. Простой, надежный, гоблин, который, по его словам, «прилично ему задолжал».

— Все, бесполезно! — Митяй в отчаянии прекратил «обучение», размахивая руками. — С таким нубьем даже пару крипов не завалишь! Что за багнутая локация! Тут даже никакого хай-левел контента! Где мой Кэп⁈ Вот он бы знал, где найти нормальный рейд, а не вот это вот все…

Он с тоской посмотрел в сторону центра города. И этот взгляд, полный бессильной тоски по своему капитану, стал последней каплей для Леры.

Хватит.

Это слово прозвучало в ее голове не как мысль, а как щелчок взведенного курка. Хватит этого застоя. Хватит этого бессмысленного ожидания. Хватит смотреть, как ее друзья, ее команда, медленно угасают в этой золотой клетке, теряя надежду и боевой дух.

Она слишком долго ждала. Слишком долго верила, что командование базы, Палыч, даже этот упертый вояка Стас, в конце концов, прислушаются к ней. Что они поймут, что нельзя просто сидеть и ждать, пока мир окончательно рухнет. Но они не понимали. Они видели лишь цифры, риски, потери. Они не видели того, что видела она — серую метку на карте, которая была не просто точкой, а ее братом. Ее последней связью с прошлым и единственной надеждой на будущее.

Взгляд Митяя, полный тоски, стал для нее зеркалом. Она увидела в нём собственное отчаяние. И поняла, что больше не может этого терпеть. Если командование не хочет действовать, она заставит их. Или пойдет одна. Она давала себе обещание. Защитить брата. Найти его. И она его сдержит. Во что бы то ни стало.

Лера решилась сделать то, что хотела сделать с самого первого дня его исчезновения. Она развернулась, и ее фигура, до этого расслабленная, мгновенно напряглась, превратившись в натянутую струну. Теперь ее цель была чётко ясна, и она направилась прямиком в штаб.

Дверь в штаб Палыча распахнулась от резкого, почти бесшумного толчка. Лера не врывалась, она втекала в комнату, как лезвие ножа, и от ее появления аскетичная, пропахшая табаком и старыми картами комната, казалось, сжалась.

За столом, заваленным отчетами и тактическими схемами, сидели двое. Николай Павлович, «Воевода», поднял свою седую голову, и в его усталых, но проницательных глазах не было удивления. Он словно ждал этого визита. Рядом с ним Стас, «Командир-Суицидник», даже не оторвался от карты, лишь его челюсти напряглись, а шрам на щеке, казалось, потемнел.

— Мы отправляемся в центр города. Сейчас же, — без предисловий заявила Лера. Ее голос был ровным, но в нем звенела сталь.

Стас тяжело вздохнул, его лицо исказила гримаса раздражения. — Валерия, мы уже это обсуждали. Это самоубийство.

— Он там! — Лера шагнула к столу и активировала свою системную карту. Голографическое изображение города повисло в воздухе. В самом его сердце, в зоне повышенной опасности, отмеченной пульсирующим красным, тускло светилась серая точка. — Я чувствую! Мы не можем просто сидеть и ждать! Если вы не пойдете, я возглавлю отряд сама! Добровольцы найдутся!

— Мы не можем пожертвовать лучшими бойцами ради призрачной надежды, — спокойно, но твердо сказал Палыч, его взгляд был тяжелым, как гранит. — У нас нет нужных бойцов для такой операции, Лера. Сейчас у нас есть лишь ваша чертверка, кто действительно хорошо обращается с Системой. И я не собираюсь отправлять вас всех в один конец.

— Призрачной? — взорвалась Лера. — Вы называете это призрачной надеждой⁈

— Я называю вещи своими именами, — отрезал Стас, поднимаясь. Его высокая, массивная фигура нависла над картой. Его взгляд был холоден и жесток, как осколок льда. — Прошел месяц, Валерия. Месяц! Этот ваш мертвяк окончательно мертв! Он либо стал частью той аномалии, либо его сожрали твари, которых там, в центре, больше, чем крыс в канализации. Центр города — это мясорубка, даже для системщиков вашего уровня! Отправлять туда людей — это безумие. Вы готовы взять на себя ответственность за их смерть⁈

— А вы готовы взять на себя ответственность за то, что бросили его⁈ — ее голос сорвался на крик, в нем смешались боль и ярость. — Вы трусы! Вы просто боитесь! Прячетесь за своими стенами, пока он, может быть, все еще сражается там один! Вы просто списали его со счетов, как и всех остальных, кто не вписывается в ваши уставы!

— Хватит жить иллюзиями! — рявкнул Стас, ударив кулаком по столу. Карты подпрыгнули. — Это война, а не игра в спасение принцесс! Люди умирают! Каждый день! И моя задача — минимизировать потери, а не отправлять элитный отряд на верную смерть ради твоих сентиментальных припадков! Это не игра!

— Это вы ничего не понимаете! — слезы ярости заблестели в ее глазах. — Вы видите только угрозы и риски! А я вижу шанс! Шанс спасти того, кто спас бы любого из нас, не раздумывая ни секунды!

Спор достиг своего апогея. Лера, дрожащая от сдерживаемых эмоций и гнева, уже готова была развернуться, хлопнуть дверью и уйти. Пусть даже в одиночку. Плевать на приказы, плевать на риски. Она доберется до него. Или умрет, пытаясь.

И в этот самый напряженный момент, когда, казалось, все слова уже были сказаны, произошло невероятное.

На голографической карте Леры, прямо перед их глазами, серая метка Макса вспыхнула.

Ярким, пульсирующим, неоново-голубым светом. Она горела одну секунду. Вторую. А затем снова стала серой и неподвижной.

Все замерли. В комнате повисла оглушительная тишина. Палыч и Стас в шоке смотрели на карту. Это было неопровержимое доказательство. Он не просто был там. Он жив. И он активен. Сигнал был слабым, прерывистым, но он был.

Лера медленно вытерла слезы тыльной стороной ладони. В ее глазах больше не было отчаяния. Только стальная, ледяная решимость.

— Я иду за ним. Сейчас же, — ее голос был спокоен. — Кто со мной — хорошо. Кто против — пусть только попробует помешать!

Она нашла их на полигоне. Митяй, Рачок и Зеленюк наблюдали, как измученные новобранцы, шатаясь, разбегаются по своим делам, оставляя за собой лишь облако пыли и запах разочарования.

Лера подошла к ним, и трое самых сильных бойцов базы тут же обернулись. В ее движениях больше не было той отстраненной тишины, что пугала обычных выживших. Теперь она была как натянутая тетива, готовая выпустить стрелу.

— Он жив, — коротко сказала она, и эти два слова прозвучали в мертвой тишине полигона громче любого взрыва. — Сигнал только что был. Я иду.

Она активировала свою системную карту. Голографическое изображение города повисло в воздухе, и они увидели это — короткую, но яркую, неоново-голубую вспышку на месте серой метки. Скрин того самого момента — неопровержимое доказательство.

Реакция была мгновенной.

Скука на лице Митяя испарилась, словно ее никогда и не было. Его глаза, до этого лениво следившие за нубами, загорелись чистым, незамутненным геймерским азартом.

— Ну наконец-то! Конечно, Кэп жив! По-другому и быть не могло! — взревел он, подпрыгнув на месте. Его пухлое тело продемонстрировало удивительную ловкость. — Более того, он наверняка опять нашел какую-то хай-левел локу и фармит там втихаря, пока мы тут с лоу-крипами возимся! Нужно срочно идти к нему! Экспа сама себя не нафармит! Этот папочка в деле! Наконец-то нормальный рейд!

Он тут же, не теряя ни секунды, начал деловито проверять свою экипировку, бормоча под нос что-то про баффы, заточку копья и необходимость запастись «энергетиками» для долгой катки.

Рачок, до этого стоявший с циничной усмешкой, изменился в лице. Он посмотрел на Леру, на ее стальную решимость. В его памяти всплыл образ Макса — странного, пугающего зомби, который, тем не менее, поверил в него, когда все остальные считали его бесполезным мусором. Который дал ему шанс стать сильнее. Который, в конечном счете, спас его мать и других заложников. Долг. Это было простое и ясное чувство. Он молча шагнул вперед и встал рядом с Лерой, коротко, но твердо кивнув. Слов было не нужно.

Зеленюк, как всегда, был лаконичен. Он поднял свой огромный, испещренный вмятинами щит, который стоял рядом, прислоненный к бетонному блоку. Глухой удар металла о землю прозвучал как удар гонга, объявляющего начало битвы.

— Хорошая добыча? — его голос был низким и рокочущим, как камнепад. — Как представитель своего племени, я не могу упустить этот шанс! К тому же, этот Восставший мне и так прилично задолжал!

Команда была в сборе. И когда они двинулись к главным воротам, вся база, казалось, замерла, чтобы проводить их взглядами. Слухи об их силе и странностях давно разлетелись по лагерю, превратив их в живых легенд. Но они не обращали внимания, их цель была ясна. И вот они наконец добрались до выхода с базы. Там их уже ожидали трое сторожил и командиров базы: Стас, Воевода и… Калаш — ее отец.

— Вы сумасшедшие, — прорычал Стас, ожидая их. Его взгляд был все еще хмурым, но в нем уже не было былой враждебности, лишь мрачное, почти неохотное уважение. — Но если он и правда жив… притащите этого мертвяка сюда! Лишь я имею право его прикончить!

Митяй хотел было что-то съязвить в ответ, но Лера остановила его взглядом. Удивительно, но он даже послушался.

Тем временем она подошла к отцу. Она ожидала гнева, криков, запретов. Но тот смотрел на нее серьезно, и в его глазах не было злости.

— Я не дурак, Лера, — сказал он тихо, и она впервые за долгое время услышала в его голосе не приказ, а… усталость. — Я вижу, что ты давно превзошла меня. Если у кого и есть шанс в той мясорубке, то только у тебя. Но не забывай того, чему я тебя учил. Выживание — не игрушки. И если ты и правда хочешь спасти своего брата, тебе придется выложиться на полную.

Лера серьезно кивнула, принимая его слова. Впервые за много лет она видела в его глазах не осуждение, а отцовскую заботу. И это, пожалуй, было важнее любого благословения.

— Это все, чем могу помочь, — сказал Палыч, протягивая Лере небольшой, но тяжелый тактический рюкзак. Она почувствовала, как внутри перекатываются системные предметы. — Здесь несколько редких зелий F-ранга, свитки усиления и пара одноразовых камней заклинаний. И карта. С последними данными разведки и отмеченными особо опасными зонами. Будьте осторожны. И вернитесь живыми. Все.

— Мы вернемся, — ответил за всех Митяй, закидывая на плечо свою подушку-вайфу, которую он никогда не оставлял. — С Кэпом. И с горой лута!

— Мы постараемся, — кивнул Рачок.

— Добыча будет нашей, — пророкотал Зеленюк.

Четверо героев — ассасин, керри, вор и танк — стояли у открытых ворот. За их спинами — относительная безопасность базы, порядок, выстроенный на страхе и дисциплине. Впереди — мертвый, кишащий чудовищами город, сердце тьмы, где их ждал друг, брат, капитан.

Они обменялись короткими, решительными взглядами. Каждый предвкушал предстоящее по-своему: Лера — долгожданную встречу, Митяй — эпичный рейд, Рачок — шанс отплатить долг, Зеленюк — возможность стать сильнее. Не оглядываясь, они шагнули за ворота, и их фигуры растворились в сумерках разрушенного мира.

Холодный утренний воздух был пропитан запахом страха. Наша разношерстная колонна, окрещенная «штрафбатом», строилась на пыльном плацу. Более сотни несчастных, включая нас с Никой и примкнувших к нам Мусорщика с его сестрой, выглядели как приговоренные к смертной казни. Рваная одежда, самодельное оружие из заточенной арматуры и водопроводных труб, потухшие, загнанные взгляды.

Над всем этим, словно тюремщики, возвышалась «элита» — сытые, облаченные в подогнанную броню и вооруженные блестящим системным оружием бойцы под предводительством триумвирата — Оратора, Быка и Бульдога. Я скользнул по ним оценивающим взглядом, раскладывая на ментальные составляющие, как привык делать с вражеской командой перед началом катки. Время было, и я решил потратить его с пользой, активировав «Продвинутую Оценку» на каждом из них.

Первым под мой прицел попал Оратор, тот самый харизматичный ублюдок с шрамом.

Статус:

Имя: Арсений «Оратор»

Раса: Человек

Уровень: 12

Эволюционный Индекс: F

Особенности : Плейбой, Путь Энергии

Характеристики : Сила 7, Ловкость 9, Энергия 18 (19)

Снаряжение : Посох Иллюзиониста (F), Мантия Послушника (F), Амулет Концентрации (G+)

Навыки : Энергетический Заряд (F), Волна Ужаса (F), Ментальное Внушение (F), Манипуляция Энергией (E)…

«Чистый маг, — хмыкнул я про себя. — Стеклянная пушка. Вся ставка на энергию и контроль толпы. Навыки для подавления воли, дешевые атакующие спеллы. В дуэли один на один против любого толкового милишника он ляжет за пару секунд. Броня — тряпки. Похоже, он держится только за счет статуса и умения вешать лапшу на уши».

Дальше был Бык, гора мышц.

Статус:

Имя: Борис «Бык»

Раса: Человек

Уровень: 11

Эволюционный Индекс: F

Характеристики : Сила 19 (21), Ловкость 6, Энергия 6

Особенность : Бык, Путь Силы

Навыки : Тяжелый Удар (F+), Рывок Быка (F), Неукротимая Ярость (E), Каменная Кожа (F)…

Снаряжение : Двуручная Секира Берсерка (F), Тяжелый Нагрудник (F), Перчатки Силы (G)

«Классический танк-дамагер, причем самый тупой его вариант. Никакой ловкости, никакой тактики. Просто бежит вперед и машет своей железякой. Любой скоростной персонаж разберет его на запчасти, просто бегая кругами. Он даже не сможет попасть. Ходячая груда мяса и статов, без мозгов».

Последним я оценил Бульдога. Он казался самым компетентным.

Статус:

Имя: Бруно «Бульдог»

Раса: Человек

Уровень: 12

Эволюционный Индекс: F

Особенность : Ветеран, Путь Скорости (Ловкость)

Характеристики : Сила 11 (13), Ловкость 17 (19), Энергия 8

Снаряжение : Парные Кинжалы (F+), Кожаный Доспех Ассасина (F), Сапоги Бесшумного Шага (F)

Навыки : Шквал Ударов (F+), Уклонение (E), Отравленный клинок (F), Легкий Шаг (E)…

А вот этот уже интереснее. Билд на ловкость, классический ассасин или рога. Быстрый, с уклонением. Но опять же — стеклянная пушка. Никакой защиты, кроме ловкости. Если поймать в контроль, умрет с одной хорошей атаки. У Леры похожий билд, но у нее есть куча специализированных навыков, чтобы закрывать свои слабые места, а также немалый опыт, но у этого что-то «навык-комплект» слабоватенький. Ну что ж, этот тип явно компетентнее остальных, но все равно угрозы не представляет.

Мой вывод был неутешителен для них и забавен для меня. Эта «элита» была сборищем игроков-однодневок, выбравших самые простые и очевидные пути развития, не понимая сути командной игры и синергии. Они были сильны лишь на фоне толпы перепуганных «нубов».

— Вы — отбросы, — произнес Бульдог свою короткую, уничижительную «речь». — Но даже у отбросов есть шанс стать полезными. Не сдохнете — может, и прощу. А теперь пошли, мясо!

Нас грубо подтолкнули вперед. Колонна, состоящая из более чем сотни душ, неохотно пришла в движение. Это была странная, удручающая процессия. Впереди, вперемешку, шли мы, «штрафбат» — те, кого приговорили к «искуплению кровью», — и обычные добровольцы, поверившие в обещания о славе и богатстве. Я с циничным интересом наблюдал за ними. Добровольцы все еще пытались держаться бодро, сжимая свое новенькое, выданное со склада оружие, но их глаза выдавали страх. Штрафники же, вроде Мусорщика и его сестры, шли с опущенными головами, как скот, ведомый на бойню. Впрочем, для «элиты», шедшей по бокам колонны, разницы между нами не было никакой. Мы все были просто расходным материалом, мясом.

Наш путь лежал через мертвые артерии промышленного района. Это было настоящее кладбище цивилизации. Мы проходили мимо остовов сгоревших автобусов и проржавевших машин, застывших в момент вечной пробки. Ветер завывал в пустых глазницах разбитых окон многоэтажек, на стенах которых виднелись выцветшие, отчаянные надписи первых дней апокалипсиса: «ВОЕННЫЕ ПАЛИ», «СПАСЕНИЯ НЕТ», «БОГ УМЕР». Под ногами хрустели осколки стекла и гильзы. Атмосфера была пропитана запахом старой гари, пыли и тотальной безнадежности. Каждый шаг по этому мертвому миру лишь усиливал чувство обреченности, которое тяжелым саваном окутывало нашу колонну.

«Элита» развлекалась как могла. Их сытые, самодовольные насмешки были единственными громкими звуками, нарушавшими тишину. Вот один из добровольцев, молодой парень, споткнулся о кусок арматуры. К нему тут же подошел Бык и с силой пнул его в бок своим окованным сапогом.

— Смотри куда прешь, червь! — прогудел он, вызвав гогот своих дружков. — Задерживаешь отряд!

Парень, согнувшись от боли, молча поплелся дальше. Никто не смел за него заступиться. Через несколько минут другой «элитный» боец, проходя мимо старика из нашего штрафбата, который жевал на ходу кусок черствого хлеба, с издевательской ухмылкой выбил у него еду из рук.

— Не положено жрать на марше, дед! Дисциплина!

Он и его приятели громко заржали, глядя, как старик, опустившись на колени, пытается собрать грязные крошки с земли. Это была не просто жестокость. Это было утверждение власти, демонстрация того, что жизнь обычного человека здесь не стоит ничего.

Они обходили нашу небольшую группу стороной, но долго это продолжаться не могло. Один из верзил, видимо, решив показать свою удаль перед товарищами, отделился от строя и направился прямо к нам. Он был ниже Быка, но шире в плечах, и его лицо украшала кривая, неприятная ухмылка. Он проигнорировал меня и Нику, выбрав целью Мусорщика.

— Эй, ты, призыватель хренов, — пробасил он, ткнув парня в грудь. — Говорят, ты тут у нас важная птица? Может, наколдуешь мне фляжку чего покрепче? А то от этой прогулки в сон клонит. Или, может, твоя демоница, — он облизал губы, посмотрев на Нику, — умеет развлекать и по-другому?

Мусорщик вжал голову в плечи и побледнел. Ника даже не удостоила верзилу взглядом, ее лицо оставалось ледяной, презрительной маской. Я же медленно, очень медленно повернул голову.

Я не сказал ни слова. Я просто посмотрел на него. Прямо в глаза. Мои, сияющие нечеловеческим голубым светом, не выражали ни гнева, ни угрозы. В них не было ничего, кроме холодного, всепоглощающего безразличия хищника, разглядывающего назойливое, жужжащее насекомое.

Температура вокруг нас, казалось, упала на несколько градусов. Я видел, как его наглая ухмылка дрогнула, сползла с лица, а затем и вовсе исчезла. Его глаза расширились. Бравада испарилась, сменившись первобытным, инстинктивным ужасом. Он вдруг понял, что стоит не перед странным парнем в капюшоне, а перед чем-то аномальным, чужеродным и абсолютно смертоносным. Он почувствовал себя мышью, на которую смотрит удав.

— Я… эм… я просто… пошутил, — пролепетал он, отступая на шаг. Его голос потерял всю свою былую уверенность. Он отступил еще, споткнулся и, развернувшись, почти бегом вернулся к своим дружкам, которые смотрели на него с недоумением. Он лишь испуганно мотал головой, не в силах вымолвить ни слова.

Больше к нам никто не рисковал подходить.

Наконец, после почти часа этого унизительного марша, выжившие вышли к цели. Перед нами предстал старый промышленный комплекс, окруженный высоким бетонным забором с колючей проволокой. В заборе зиял огромный, рваный пролом — наш вход. Оттуда веяло холодом и запахом сырой земли. Именно в этот момент, когда колонна остановилась перед проломом, готовясь войти в пасть неизвестности, у меня в поле зрения всплыло четкое, ясное системное уведомление.

Внимание! Обнаружена зона нестабильного пространства. Предполагаемый источник: Пространственное Искажение Е-ранга. Устранение искажения необходимо для стабилизации региона.

Я активировал мысленную связь.

«Макс: А вот это интересно! Планы меняются, Ника. Система только что подтвердила, что одна из трех наших целей — пространственный разлом — находится где-то здесь. Этот цирк с рейдом, оказывается, ведет прямо к нашему квесту. Не зря тащились!».

«Ника: Это радует! Значит, игра продолжается? Но мы теперь мы будем не просто зрителями?».

«Макс: Именно. Смотри за пареньком и его сестрой. Немного жаль будет, если они так просто сольются».

Первая стычка не заставила себя долго ждать. Не успели мы сделать и пятидесяти шагов вглубь территории завода, как из-за ржавых остовов грузовиков и груд строительного мусора на нас повалила толпа зомби. Воздух, до этого пахнувший лишь пылью и ржавчиной, мгновенно наполнился тошнотворной вонью разложения. Низкое, голодное мычание десятков глоток слилось в единый, давящий на уши гул.

— Штрафбат, вперед! — заорал один из лейтенантов Бульдога, и его бойцы тут же сделали свое дело, прикладами и пинками выталкивая первых, самых испуганных людей из нашей колонны прямо навстречу угрозе.

Начался ад. Настоящий, концентрированный ад, рожденный из паники и некомпетентности. Люди, никогда не видевшие врага ближе, чем в окне своего убежища, просто сбились в дрожащую, кричащую кучу, мешая друг другу. Один из них, мужчина средних лет с отчаянным лицом, размахивая обрезком трубы, как сумасшедший, бросился на «Быстрого Зомби». Его удар прошел в метре от цели. Зомби, двигаясь с рваной, неестественной грацией, легко увернулся, совершил короткий рывок и вцепился бедолаге в горло. Раздался влажный, хлюпающий звук, и крик мужчины оборвался.

Другой штрафник, здоровенный детина, упорно бил зомби по груди тяжелым гаечным ключом, выбивая из гнилой плоти лишь облачка пыли. Он не понимал, что делает. Он видел угрозу и бил по самому большому участку тела, как его учили в драках во дворе. Зомби, казалось, даже не замечал этих ударов. Он просто сделал шаг вперед и откусил ему пол-лица. Хруст костей был слышен даже сквозь общую какофонию.

Еще одна группа из трех человек, видимо, возомнив себя тактиками, попыталась окружить одинокого «Голодного Зомби».

— Заходи слева! Бей по ногам! — кричал один.

— Нет, бей по рукам! — орал другой.

В итоге они так неуклюже столпились вокруг мертвеца, что один из них споткнулся о ногу товарища, повалив остальных. Они превратились в беспомощную, визжащую кучу рук и ног, из которой «Голодный Зомби» без спешки начал вырывать куски плоти.

В стороне, прислонившись к бетонной стене и скрестив руки на груди, стояли Бульдог и Бык. Их лиц не касалась даже тень беспокойства.

— Смотри, Бык, вон тот тощий сейчас обосрется. Ставлю пачку патронов, — лениво протянул Бульдог, кивая на дрожащего паренька с заточкой.

— Не, он просто упадет, — прогудел в ответ Бык, дожевывая кусок вяленого мяса. — А вот та баба с вилами точно заорет и побежит. Я ее еще на построении заприметил. Истеричка.

— Ха, я же говорил! Обосрался! — радостно воскликнул Бульдог, когда тощий паренек, увидев несущегося на него зомби, действительно обмочился, прежде чем быть сбитым с ног.

Они откровенно развлекались, наблюдая за бойней, как за гладиаторскими боями.

— Бейте по ногам быстрых! Не давайте им бегать! — крикнул я Мусорщику и его сестре, понимая, что если они поддадутся общей панике, то тоже погибнут.

Мой голос, казалось, прорвал пелену ужаса, окутавшую сестру. Она на мгновение застыла, ее глаза были расширены от ужаса. Прямо на нее, шатаясь, шел зомби, протягивая скрюченные, грязные пальцы. И в этот момент, видимо, ее реальность исказилась. Возможно в ее глазах гниющий мертвец превратился в живого ублюдка с сальной ухмылкой, который так же тянул к ней свои руки.

Ее тело пронзила дрожь, но не от страха. От ярости.

— А-А-А-А-А-А!

Это был не крик жертвы. Это был боевой клич берсерка. Она сорвалась с места, и моя старая бита со свистом рассекла воздух. Удар пришелся точно в голову зомби. Раздался звук, похожий на треск перезрелого арбуза. Череп разлетелся на куски, обдав ее брызгами черной, загустевшей крови и мозговой ткани, но она этого даже не заметила. Она не просто убивала — она уничтожала. Она переключилась на следующего мертвеца, вкладывая в каждый удар всю свою боль, всю свою ненависть, все свое унижение. Она крушила кости, дробила черепа, превращала гнилую плоть в кровавую кашу. Это был танец первобытной мести.

Мусорщик, увидев это преображение, на мгновение застыл в шоке. Он смотрел на свою хрупкую сестру, которая сейчас была похожа на валькирию из ада. И этот шок сменился стыдом за собственную трусость, а после волной ярости.

— Я-я тоже! Я с тобой! — его крик был хриплым, но решительным.

Он бросился ей наперерез, блокируя своей трубой зомби, который пытался зайти ей сбоку. Его первый удар был неуклюжим, но он попал. Зомби пошатнулся. Второй удар пришелся по колену, и тварь упала. Третий, со всей силы, он обрушил на голову, превратив ее в лепешку. Он стоял над трупом, тяжело дыша, и в его глазах появилось что-то новое — стальная твердость. Он только что перешел черту. Теперь они были командой. Он прикрывал ей спину, отталкивая врагов, пока она, словно вихрь, неслась вперед, оставляя за собой лишь изуродованные трупы.

Бой закончился так же быстро, как и начался. Воздух наполнился тишиной, прерываемой лишь стонами раненых и всхлипываниями тех, кто выжил. Повсюду валялись разорванные тела штрафников и обезглавленные трупы зомби. В центре этого побоища, спина к спине, стояли брат и сестра. Покрытые кровью с ног до головы, тяжело дыша.

Я подошел к ним.

— Неплохо для начала. Но если продолжите в том же духе, долго не протянете. Ты, — обратился я к сестре, — замахиваешься от плеча. Теряешь секунду. Бей короткими, резкими ударами в голову. Ты, — я посмотрел на Мусорщика, — перенеси вес на переднюю ногу, когда бьешь. И перестань закрывать глаза. Чувак, это все равно, что игра. Убивай мобов, получай экспу, становись сильнее.

Затем я достал из инвентаря пару системных предметов.

Перчатки Силы (G): Эффект — Сила +2

Сапоги Ловкости (G ): Эффект — Ловкость +2

— Это… нам? Зачем? — прошептал Мусорщик.

— Потому что я не в силах больше смотреть на нубов вроде вас. Значит так, Сила +2 для нее, — кивок на сестру, — увеличит урон от ее яростных атак. Ловкость +2 для тебя — поможет уворачиваться, пока не научился блокировать. Это не просто шмотки, это инструменты. Учитесь ими пользоваться.

В следующей стычке с небольшой группой зомби я командовал. сестра, ощутив прирост силы, наносила более сокрушительные удары. Мусорщик, став чуть проворнее, увернулся от атаки. Я видел восторг в их глазах, когда перед ними всплывали окна +3 ОС. Да, азарт прокачки — лучший мотиватор.

Мы спускались все глубже в сеть подземных коммуникаций. Атмосфера стремительно менялась. С низкого потолка капала слизь, а воздух наполнился запахом гниения. В нишах стен я увидел обглоданные человеческие кости. «Это продуманная арена, — подумал я. — И мы здесь в роли гладиаторов».

— Дурное место, — прохрипел бывший шахтер. — Воздух… мертвый.

— Заткнись и иди, старик! — грубо оборвал его один из элитных бойцов.

За очередным поворотом на нас хлынул поток тварей.

Скальный Скрытень (G) Ур. 6.

Способности : Слияние с Камнем (G), Атака из Тени (G), Ядовитое Жало (G).

Описание : Низкое здоровье, высокий урон из невидимости.

Уязвимость : огонь, громкие звуки.

Началась резня. Добровольцы, у кого был огнестрел, не видя врагов, паниковали, стреляя из своих пистолетов в темноту и попадая по своим. Одного утащили на потолок. «Элита» снова отсиживалась в стороне.

Когда половина штрафбата превратилась в фарш, Бульдог отдал приказ. «Элита» ринулась вперед, добивая ослабленных монстров.

— Мы победили! — прокричал он.

Народ, чудом выживший, разразился благодарными криками. «Идиоты, — подумал я. — Они даже не видят, что их пастухи сами натравили на них волков, чтобы проредить стадо».

— Враг оказался коварнее, но у нас есть то, что уравняет шансы! — объявил Бульдог, и его люди начали раздавать «пилюли усиления».

Один из выживших отказался. Бульдог подошел к нему и сокрушил ему колено ударом сапога.

— Кто не с нами — тот против нас. Жрите, или сдохнете здесь, как собаки, — прошипел он.

Остальные в страхе проглотили таблетки.

— Может… надо было взять? — прошептала сестра, неуверенно глядя на меня.

— Запомните раз и навсегда, — жестко ответил я. — В любой игре есть нубские ловушки. Это одна из них. Та пилюля дает краткосрочный буст с дичайшим откатом. Ты получишь +5 к статам на десять минут, а потом будешь час корчиться от боли с −50 % ко всему. Это билет на тот свет в следующей же стычке. Никогда не ведитесь на такую халяву. Никогда.

Цикл повторился еще дважды. В затопленном зале на нас напали «Илистые Пиявки» (G-ранг). В узком коридоре мы попали в облака парализующих спор от «Споровых Грибов-Засадников» (G-ранг). Добровольцев было больше сотни. После первой засады осталось около шестидесяти. После второй — сорок. Теперь, после третьей, нас едва ли наберется пара десятков. Люди, принявшие пилюли, дрались как берсерки, но после боя корчились от боли, становясь легкой добычей.

— Мы не пойдем дальше! Это бойня! — закричал кто-то.

— Успокойтесь! — вмешался Оратор, его голос был мягким и убедительным. — Подумайте сами, мы зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Там, позади — те же твари. Только вперед есть надежда! Мы почти у цели! Еще один рывок, и мы победим!

Его слова, подкрепленные страхом смерти, подействовали. Толпа неохотно поплелась дальше.

Последний тоннель вывел нас в огромную пещеру. В центре стоял алтарь, сложенный из почерневших костей. «Это же… костяной алтарь, — сразу узнал я стиль. — Такой же, как у импов Заар-Ноха. И эта рожа… эти рога… Черт, да это же примитивная копия их символики!» Мои подозрения подтвердились.

Воздух в пещере был наэлектризован. Руны на алтаре тускло пульсировали багровым светом. А над ним, прямо из стены, выступало гигантское, высеченное в скале лицо. Каменная кожа казалась пористой и живой, в пустых глазницах таилась тьма, а на губах застыла злобная, голодная гримаса.

— Вот мы и на месте! — торжественно объявил Бульдог. — Безопасная зона!

Как только последний штрафник вошел в пещеру, руны на алтаре вспыхнули ярко-красным. Раздался скрежет, и каменная плита с грохотом запечатала вход. Ловушка захлопнулась.

Земля перед алтарем содрогнулась. Появилась трещина, из которой хлынул зловонный пар. А затем из этой трещины медленно, членик за члеником, начало выползать ОНО. Гигантское многоногое существо, покрытое слизью и хитиновыми пластинами, с несколькими рядами фасеточных глаз и огромной пастью-присоской. Оно испустило волну ментального давления, от которой лица Мусорщика и сестры исказились от ужаса.

«Ну, вот и босс рейда, — подумал я, ощущая, как мой зомби-разум легко гасит эту волну. — Огромный, уродливый, с АОЕ-атакой на страх. Довольно стандартно. Интересно, какой с него лут?»

Ловушка захлопнулась. Оглушительный грохот обрушившегося входа ударил по ушам, и пещеру на мгновение заполнила густая каменная пыль, в свете рун похожая на кровавый туман. Когда она осела, стало ясно — пути назад нет. Тишину, что наступила после, разорвали испуганные крики и растерянное бормотание. Два десятка выживших, жалкие остатки от некогда сотни добровольцев, сбились в дрожащую кучу в центре зала. Их взгляды метались от заваленного прохода к уродливой твари у алтаря, а затем — к своим лидерам, чьи лица, еще минуту назад выражавшие отеческую заботу, теперь были холодны и пусты, как у каменных изваяний.

— Что… что происходит? — выкрикнул один из мужчин, сжимая в руках системный топор, полученный в качестве трофея. Его голос дрожал. — Почему вход завалило⁈

— Это часть плана? Какая-то проверка на прочность? — с отчаянной, почти безумной надеждой в голосе спросила молодая девушка, ее лицо было белее мела.

Они все еще не понимали. Они отчаянно цеплялись за ту надежду, которую им так долго и умело скармливали. Они прошли через ад, потеряли друзей и товарищей, глотали проклятые стимуляторы, веря, что в конце их ждет награда. Их растерянность была почти осязаемой, она висела в воздухе тяжелым, глупым недоумением.

Вперед вышел «Оратор». Он окинул толпу медленным, театральным взглядом, и его медовая, располагающая улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением ядовитого, неприкрытого презрения.

— Проверка? — он усмехнулся, и этот тихий смех, усиленный эхом пещеры, был полон желчи. — О, да. Это, несомненно, проверка. Проверка на то, насколько же вы все жалкие, тупые и доверчивые идиоты.

По толпе пронесся шокированный вздох, полный непонимания.

— Что ты несешь⁈ — крикнул тот же мужчина с топором. — Вы же обещали! Обещали нам место в Общине!

— Вы и правда думали, — продолжал Оратор, полностью игнорируя его и наслаждаясь каждым словом, каждым искаженным от ужаса лицом, — что мусор вроде вас может стать «элитой»? Вы, которые не способны убить трех зомби без потерь? Вы, которые готовы сожрать любую дрянь, лишь бы вам пообещали силу?

Бык и Бульдог, стоявшие позади него, громко, по-животному захохотали. Их смех эхом отражался от стен пещеры, смешиваясь со стонами раненых. Главный Лидер молча стоял у алтаря, его лицо было непроницаемо, как у статуи. Он был жрецом, ожидающим начала ритуала.

— Но… вы же говорили… Община… единство… — пролепетал мужчина, отступая на шаг. Топор в его руках безвольно опустился.

— Мы говорили то, что вы хотели услышать! — отрезал Оратор. — Мы даровали вам надежду лишь для того, чтобы ваше падение было громче, а ваши души — вкуснее для Него! — он кивнул на каменного идола в стене. — Вы — не воины. Вы — топливо. Ресурс. Наш Бог жаждет не вашей отваги, а вашего страха. Вашего отчаяния. Вашей боли. И, поверьте, сейчас вы дадите ему это сполна.

Осознание, медленное и уродливое, как червь, начало проникать в сознание людей. Они смотрели на лидеров, в которых видели спасителей, и видели теперь лишь своих палачей. Это была не просто ложь. Это было предательство самой веры в то, что в этом проклятом мире еще можно кому-то доверять.

«Так я и думал, — констатировал я про себя, наблюдая за этой сценой с холодным безразличием. — Классический квест с предательством от НПС. Только эти НПС — настоящие ублюдки. Значит, им нужны не просто убийства. Им нужны эмоции. Ритуал, питающийся негативной энергией. Магия и методы Инферно в чистом виде. Эти ребята не просто бандиты, они — культисты».

Я активировал «Продвинутую Оценку», нацелившись на гигантское каменное лицо в стене.

Дремлющий Идол Псевдо-Божества Инферно (E)

Тип: Ритуальный объект, концентратор энергии.

Описание: Древний Идол, способный поглощать жизненную эссенцию и эманации сильных эмоций (страх, боль, отчаяние) и трансформировать их в сырую энергию для подпитки ритуалов или усиления последователей. В данный момент находится в спящем режиме, ожидая подношения.

Все сходилось.

— Вы лжецы! Предатели! — наконец взорвался Мусорщик, его голос сорвался на визг.

Он попытался броситься на лидеров, но сестра мертвой хваткой вцепилась ему в руку. В ее глазах уже не было ярости берсерка, что крушила черепа зомби. Лишь ледяной, всепоглощающий ужас понимания. Она осознала, что их ярость против этого спланированного, холодного зла абсолютно бесполезна. Они были заперты в клетке с монстрами, и ключа у них не было.

Главный Лидер у алтаря медленно, почти торжественно, поднял руку. Он посмотрел на уродливую, извивающуюся тварь, своего «Посланника», и его губы скривились в подобии улыбки. Он произнес одно-единственное слово на гортанном, лающем языке, которое я, благодаря системному переводчику, понял слишком хорошо.

— Жри.

Слово повисло в мертвой тишине пещеры, и в ответ «Посланник» издал низкочастотный, вибрирующий гул, от которого по каменному полу пошла дрожь. И тут же нас накрыло. Невидимая волна чистого, концентрированного ментального давления, волна первобытного ужаса, прокатилась по залу.

Внимание! Вы находитесь в зоне действия навыка: Аура Ужаса (E). Эффект: Накладывает статус «Паралич Страха» на все цели с низкой Волей. Сопротивление зависит от Эволюционного Индекса и наличия навыков ментальной защиты.

Для обычных людей это было все равно что оказаться на дне океана. Воздух мгновенно стал тяжелым, вязким, легкие сжались, отказываясь делать вдох. Конечности налились свинцом, перестав слушаться. Но хуже всего было то, что происходило с разумом. Его затопил иррациональный, животный ужас, липкий и всепоглощающий. Он вытеснял мысли, воспоминания, саму личность, оставляя лишь одну всеобъемлющую эмоцию — панический страх. Он не оставлял места ни для действий, ни даже для крика. Люди застыли на месте, превратившись в живые статуи, их лица — в застывшие маски чистого, незамутненного ужаса. Глаза некоторых закатились, изо рта потекла слюна. Они были здесь, но их сознание уже утонуло.

Тварь двинулась.

Она не бежала. Она медленно, методично, с деловитостью фабричного конвейера, поползла к ближайшей группе парализованных выживших. Я наблюдал с холодным, отстраненным интересом.

Тварь действовала без злобы или ярости, с эффективностью бездушного механизма. Она не стала рвать свою жертву на части. Вместо этого её огромная пасть-присоска, усеянная хитиновыми зубцами, разверзлась, и тело парализованного человека начало медленно, но неумолимо втягиваться внутрь.

Сцена была сюрреалистичной в своем кошмаре. Влажный, чавкающий, всасывающий звук, с которым тела исчезали в огромной пасти-присоске. Глухой хруст ломаемых костей, когда тварь сжимала челюсти. Тихий, оборвавшийся на полуслове всхлип, когда следующая жертва осознавала свою участь за мгновение до поглощения. Фигуры людей, одна за другой, безвольно втягивались в ненасытную утробу монстра, словно макаронины.

Как только последняя часть тела исчезала в утробе монстра, багровые руны на каменном алтаре в глубине пещеры вспыхивали с новой силой. Стало очевидно, что это не утоление голода, а сбор топлива. Тварь действовала как жнец, собирая урожай «эссенций» страха и жизни, о которых с усмешкой говорили лидеры Общины, и передавая их дальше по цепи.

Мы с Никой стояли неподвижно, но не из-за паралича. По собственному выбору. Аура для нас была лишь неприятным фоном, как назойливое жужжание мухи. Моя не-мертвая природа и высокий Эволюционный Индекс делали меня невосприимчивым к таким примитивным ментальным атакам. Я чувствовал, как волны страха пытаются пробиться ко мне, но они просто разбивались о холодную логику моего зомби-разума. Демоническая сущность Ники и вовсе, казалось, воспринимала эту ауру как жалкую попытку низшего существа заявить о себе. На ее губах играла легкая, презрительная усмешка.

Мусорщик и сестра дрожали, прижавшись друг к другу. Их лица были искажены ужасом, но они не были парализованы полностью. Я видел, как напряжены их мышцы, как они борются с волнами страха, вцепившись в реальность силой своей ненависти. Их воля, закаленная недавними событиями и первыми шагами в Системе, позволяла им оставаться в сознании и наблюдать этот кошмар, не в силах отвести взгляд. Это было их личное чистилище.

Пока в центре пещеры шла резня, у алтаря разворачивался другой, не менее жуткий спектакль. Четверо лидеров, положив ладони на холодный, костяной камень, стояли с закрытыми глазами. Они нараспев читали заклинание на своем демоническом, гортанном языке. Этот утробный гул, казалось, заставлял вибрировать сам воздух, проникая под кожу и вызывая тошноту. Я прекрасно знал его, это очень знакомое инфернальное гоготание краснозадых тварей.

С каждой поглощенной «Посланником» жертвой багровые руны на алтаре вспыхивали все ярче, их свет пульсировал, словно вторя ударам невидимого сердца. И с каждой вспышкой от алтаря к телам лидеров тянулись тонкие, едва заметные энергетические ручейки. Я активировал «Оценку» на Бульдоге, наблюдая за процессом в реальном времени.

Цель: Бруно «Бульдог»

Статус: Получает временный эффект «Благословение Жатвы»

Эффект: +10 % ко всем характеристикам (суммируется). Длительность: 1 час. Получение 10 % ОС от каждой жертвы в радиусе.

Их шкалы ОС медленно, но верно ползли вверх. Они получали прямое усиление от каждой смерти, становясь сильнее с каждым оборвавшимся криком.

Но это лишь крохи, — проанализировал я, видя общую картину. — Десять процентов им, не больше. Основной поток, все девяносто процентов энергии, жадно всасывает в себя алтарь, а оттуда энергия уходит прямо в пасть этому каменному идолу. Они не хозяева процесса. Они лишь мелкие прихлебатели, которым позволено слизнуть капли со стола после пиршества их господина.

Наконец, последняя жертва исчезла в пасти «Посланника». Тварь издала довольное, глубокое урчание, от которого по полу прошла вибрация. Резня окончилась. Наступила почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком капающей с потолка воды, тихим, затухающим пением культистов и паническими, сдавленными всхлипами немногих выживших, сбившихся за моей спиной. Эта тишина давила на уши сильнее, чем крики.

И тут тварь медленно, с ленцой сытого хищника, повернулась к нам — последней горстке выживших. Нас было семеро. Я, Ника, брат с сестрой и еще трое бедолаг, что инстинктивно прижались к нам, видя, что это единственное безопасное место в этой преисподней.

Она двинулась к нам. Медленно, неумолимо. Каждый шаг ее многочисленных хитиновых лап отдавался сухим, скрежещущим стуком по каменному полу. Мусорщик и сестра вцепились друг в друга, их лица были белыми от ужаса. Сестра зажмурилась, ожидая смерти. Мусорщик же, наоборот, смотрел на тварь широко раскрытыми глазами, в которых плескался животный ужас.

Подойдя на несколько метров, существо остановилось. Его многочисленные фасеточные глаза, похожие на россыпь черного стекла, сфокусировались на мне. Оно наклонило свою уродливую голову, издавая низкий, стрекочущий звук — звук крайнего замешательства, какой издает программа, столкнувшись с неразрешимой ошибкой в коде. В его примитивном, инстинктивном сознании произошел сбой.

Оно чувствовало мою не-живую природу, мой высокий Эволюционный Индекс. Очевидно, я для него — не еда. Я — аномалия. Нечто неправильное, чужеродное, чего не должно быть в его простой программе «найти-сожрать-передать энергию».

Я не отвел взгляд. Я сознательно позволил холодному, нечеловеческому интеллекту, что скрывался за моей зомби-оболочкой, просочиться наружу. Мои голубые глаза, лишенные зрачков, вспыхнули ярче, и я уставился на тварь. Это был не вызов. Это было утверждение. Утверждение того, что перед ним не просто очередной кусок мяса, а хищник другого, непонятного ему порядка. Наши взгляды сцепились. Мои два огонька против его сотен черных бусинок. И я почувствовал, как оно дрогнуло. Давление, которое я бессознательно излучал, заставляло его нервничать.

После нескольких секунд напряженного изучения, тварь издала разочарованный, почти обиженный клекот. Она сделала шаг назад, потом еще один, и, не спуская с меня своих глаз, медленно, бочком, отползла назад, к алтарю, где и свернулась у его подножия, словно верный, но сбитый с толку пес.

Ритуал был завершен. Свечение, окутывающее лидеров, достигло своего пика и медленно опало, впитавшись в их тела. Они выглядели так, словно только что вышли из спа-салона, полные сил и энергии. Они повернулись, ожидая увидеть пустую пещеру, и их лица исказила гримаса шока и недоумения, когда они увидели нас, живых и невредимых.

— Почему вы живы⁈ — глупо воскликнул Бульдог, его голос эхом разнесся по мертвой пещере. Его тупой взгляд был прикован к нам. — Почему ОН вас не тронул⁈

Вопрос повис в мертвой тишине пещеры. Они были в полном недоумении.

Вопрос Бульдога, полный яростного недоумения, повис в мертвой тишине пещеры, отражаясь от стен.

— Почему вы живы⁈ Почему ОН вас не тронул⁈

Лица лидеров Общины, еще мгновение назад сияющие от новообретенной силы, теперь были искажены злобой и подозрением. Они смотрели на нас семерых — жалкий остаток от сотни душ — не как на чудо, а как на ошибку в коде, как на досадный баг, который портит им всю статистику.

Главный Лидер, до этого сохранявший бесстрастность жреца, сделал шаг вперед. Его лицо скривилось в брезгливой гримасе, словно он смотрел на тараканов, выживших после дезинсекции. Он не стал тратить время на вопросы. Ответы его не интересовали. Его интересовало лишь устранение аномалии.

— Взять их, — его голос был холодным и резал слух похлеще любого клинка. — Живыми, если получится. Я хочу знать, что они сделали.

Его подручные — те самые «элитные» бойцы, что с наслаждением наблюдали за резней, — ответили радостными, хищными ухмылками. Для них это было продолжением развлечения. Пятерка хорошо вооруженных системщиков двинулась на нас, предвкушая легкую расправу. Они не воспринимали нас как угрозу. Скорее, как работу, которую нужно сделать перед тем, как делить основную добычу.

Но они просчитались. Они думали, что перед ними все то же стадо перепуганных овец. Но ужас, пережитый нами, не только ломает. Иногда он выжигает все, кроме первобытной, чистой ненависти.

Мусорщик и cестра среагировали мгновенно. В их глазах больше не было страха. Лишь кипящая, всепоглощающая ярость, направленная на тех, кто устроил эту бойню и глумился над их страданиями.

— Ублюдки! — выкрикнул Мусорщик.

Они первыми бросились в атаку. Парень, сжимавший свою ржавую трубу, и девушка с моей окровавленной битой. Они неслись на вооруженных до зубов врагов, и в их движениях была самоубийственная решимость. Остальные трое выживших, видя их пример, на мгновение застыли, а затем, издав отчаянный вопль, тоже ринулись в бой. Их неуверенность утонула в адреналине. Если уж умирать, то не на коленях.

Пещера наполнилась лязгом металла, глухими ударами, яростными криками и хрипами боли. Началась хаотичная, яростная схватка. Атмосфера пропиталась запахом свежей крови, которая смешивалась с запахом озона от ритуала и земляной пыли. Тусклый свет рун на алтаре отбрасывал на стены пляшущие, уродливые тени, превращая бой в танец призраков.

Четыре главных лидера — Лидер, Оратор, Бык и Бульдог — с презрением наблюдали за этой возней. Они не собирались марать руки о «мелочь». Их интересовали мы — две главные аномалии, нарушившие их идеальный ритуал. Они, не сговариваясь, двинулись в нашу сторону, намереваясь покончить с нами лично.

Тем временем бой выживших складывался плачевно. Несмотря на всю их ярость, разница в силе и уровнях была слишком велика. Я видел, как один из элитных бойцов, ухмыляясь, блокирует удар Мусорщика щитом, а затем наносит ему глубокий порез по руке. Парень взвыл от боли, но не отступил. В этот же момент другой бандит ударом ноги выбил биту из рук сестры и замахнулся мечом. Она чудом успела откатиться в сторону, но было очевидно — их убьют. Это был лишь вопрос времени.

«Плохо дело, надо бы им как-то подсобить, так они долго не протянут. К тому же, с остальными ублюдками тоже надо что-то делать».

Одновременно с этим «Посланник», дремавший у алтаря, начал шевелиться. Запах свежей крови снова пробудил в нем голод. Его многочисленные фасеточные глаза сфокусировались на схватке.

Нужно было действовать. Резко и решительно. Никаких промедлений. Я активировал мысленный чат.

«Макс: Я беру на себя большого, задержи этих четырех клоунов. Просто выиграй время».

Я был готов взять на себя главную тварь, самую проблемную фигуру на этой доске. Ответ Ники пришел мгновенно, и в нем чувствовалась хищная, предвкушающая улыбка.

«Ника: Задержать? Капитан, ты, кажется, меня недооцениваешь. Ты забыл, что я уже не просто „саппорт“?»

Она была права. Я и сам сгорал от любопытства, желая увидеть ее новую силу в действии.

Не теряя ни секунды, я сконцентрировал в руке небольшой, трещащий сгусток энергии и, не целясь, метнул его в сторону «Посланника». Энергетический импульс был слабым, он лишь слегка опалил хитиновый панцирь твари, не нанеся реального урона. Но это было оскорбление.

Тварь издала оглушительный, стрекочущий рев и, позабыв про раненых выживших, устремилась прямо на меня. Отлично. Агр сработал. Я, не дожидаясь ее атаки, отпрыгнул в сторону, увлекая монстра в дальнюю часть пещеры. Наш собственный смертельный танец начался.

В это же самое время, пока четыре лидера шли к тому месту, где я только что стоял, Ника сделала один-единственный шаг вперед. Изящный, почти танцевальный, но этот шаг полностью преградил им путь. Одна хрупкая, на первый взгляд, демоница против четырех самых сильных ублюдков этого места.

Поле боя мгновенно разделилось на три зоны. Три смертельные схватки. И исход каждой из них был по своему непредсказуем.

Краем глаза, уворачиваясь от очередного неуклюжего, но сокрушительного удара «Посланника», я видел, как разворачивается драма в третьей зоне боевых действий. Фокус моего внимания был прикован к огромной твари, но даже так, я вполне мог наблюдать за происходящим на стороне, и сквозь рев и грохот твари я слышал отзвуки другой, более личной и жестокой битвы.

Бой для выживших шел тяжело. Это было предсказуемо. Они дрались с яростью отчаяния, но их противники, подручные лидеров, были выше уровнем, лучше экипированы и, что самое главное, были опытными, безжалостными убийцами. Каждый выпад Мусорщика с его трубой парировался системным щитом, как и каждая атака выживших уходила «в молоко».

Сестра дралась отчаяннее всех. В ее руках моя старая бита вновь стала орудием слепой мести. Бонус +2 к Силе, который я ей дал, а также несколько поднятых уровней ранее, позволяли ей наносить ощутимые удары, но этого было мало. Один из элитных бойцов, тот самый системщик, которого она избила у подъезда и которого, очевидно, подлатали с помощью системных зелий, явно жаждал мести. Он не пытался ее убить. Он играл с ней. Он блокировал ее атаки с насмешливой легкостью, а затем наносил короткие, унизительные удары — не чтобы ранить, а чтобы причинить боль и унизить.

Вот он парировал ее очередной выпад и резким ударом ноги выбил биту из ее рук. Та со звоном отлетела в сторону. Прежде чем она успела среагировать, он рывком сократил дистанцию и с силой прижал ее к холодной, склизкой стене пещеры. Ее беспомощные попытки вырваться были тщетны против его статов. Он был сильнее. Он наслаждался этим. Наслаждался ее беспомощностью, ее страхом, который, как он думал, сейчас плескался в ее глазах.

Он наклонился к ее уху, его дыхание было горячим и зловонным. С сальной, торжествующей ухмылкой он пропел ей на ухо:

— Что, сучка, снова захотела поиграть? Тебе в прошлый раз понравилось, да? А ведь ты даже не кричала. Мы можем повторить, прямо здесь, и снова на глазах у твоего никчемного братца.

Эти слова стали катализатором. Но не для страха. Для взрыва.

Сестра не заплакала. Она не закричала от ужаса. Вместо этого она вскинула голову, и в ее глазах, столкнувшись с лицом насильника, вспыхнуло чистое, незамутненное безумие.

— ТЫ! — ее голос, сорвавшийся на визг, был полон такой боли и ненависти, что на мгновение заставил замереть даже ее мучителя. — И ВЫ! ВЫ ВСЕ! ВЫ ТВАРИ!

Это была не речь. Это был поток, крик души, прорвавший плотину молчания. Она выкрикивала в лицо ублюдка перед собой, а также и его хохочущим дружкам недалеко. Она помнила все, что они с ней сделали, в мельчайших, унизительных подробностях.

— ВАС БЫЛО ЧЕТВЕРО! ВЫ ДЕРЖАЛИ МЕНЯ! ВЫ СМЕЯЛИСЬ! — кричала она, и каждое слово было ударом. — ВЫ ГОВОРИЛИ, ЧТО Я ДОЛЖНА БЫТЬ БЛАГОДАРНА! ЧТО ЭТО ЧЕСТЬ ДЛЯ ТАКОЙ ГРЯЗИ, КАК Я!

Системщик, оправившись от первого шока, прямо наслаждался ее реакцией.

— О, так ты помнишь! — он мерзко захохотал. — Какая хорошая память!

Он повернулся к остальным выжившим, которые с ужасом и яростью смотрели на эту сцену.

— И вам всем, — он обвел их пальцем, — мы обещаем такое же, а то и лучшее «времяпровождение»! Будете хорошо себя вести — может, даже выживете. В качестве наших игрушек!

Мусорщик, услышав исповедь сестры, взревел, как раненый зверь. Его глаза налились кровью. Я увидел через Оценку, как на мгновение вспыхнуло системное уведомление.

Активирован новый навык: Вспышка Ярости (F).

Его удары стали вдвое сильнее и быстрее. Он набросился на ближайшего бандита с такой свирепостью, что тот едва успел подставить щит.

Остальные выжившие тоже пришли в ярость. Их атаки стали более осмысленными, теперь они дрались не просто за жизнь, а за нечто большее.

Но ублюдок и его дружки лишь громче смеялись над их реакцией.

— И что? — крикнул он, легко уворачиваясь от яростного выпада Мусорщика. — Думали, в сказку попали? Это новый мир! Сильные берут все, что хотят! А слабые вроде тебя… должны быть благодарны, что мы вообще позволяем вам дышать! Отрабатывайте свою жизнь! Вы — просто мясо!

Несмотря на всю их ярость, выжившие ничего не могли им сделать. Силы и уровни были слишком неравны. Их атаки блокировались, их защита пробивалась. Ярость давала им силы продолжать бой, но не давала шанса на победу. Их избивали. Методично, жестоко, с наслаждением. И казалось, что этот кошмар никогда не кончится.

Пока в одной части пещеры разворачивалась эта личная драма, в другой царило напряженное затишье. Я уводил «Посланника» все дальше, заставляя его крушить колонны и стены в тщетных попытках достать меня. Краем сознания я следил за второй зоной боя, где Ника в одиночку противостояла четверым лидерам Общины.

Они не нападали. Они стояли друг напротив друга, сверля друг друга взглядами. Четверо самых сильных людей в этом проклятом месте и одна хрупкая, на первый взгляд, демоница. Я видел их замешательство. Они не знали, что ожидать. Против них была не просто системщик с высоким уровнем. Против них было нечто чужеродное, настоящее порождение Инферно. И что с этим делать? Они переглядывались, что-то тихо обсуждая между собой.

— Эта демоница… — донесся до меня обрывок их разговора, усиленный акустикой пещеры. — Что будем делать? Она явно не из простых.

— Осторожно, Оратор, твои ментальные штучки могут не сработать, — прорычал Бульдог.

Ника же просто наблюдала за ними в ответ, с легкой, ленивой усмешкой на губах, словно кошка, разглядывающая четырех оцепеневших мышей.

— Что, смельчаки, приуныли? — ее голос был мелодичным, но в нем звенела сталь. — Где же вся ваша спесь? Или вы только безоружных можете толпой топтать?

— Заткнись, тварь! — огрызнулся Бык. — Мы еще посмотрим, кто кого!

«Ничтожества, — прозвучал в моей голове холодный, как лед, голос Ники по мысленному чату. — Даже импы Заар-Ноха, пожиравшие людей, обладали большим достоинством. Эти — просто грязь. Человеческая грязь. И ее нужно сжечь».

В этот момент до нас всех донесся полный отчаяния и боли крик сестры Мусорщика и последовавший за ним издевательский хохот ублюдка-насильника и его дружков. Улыбка на лице Ники мгновенно исчезла, сменившись выражением ледяного отвращения. Она медленно повернула голову в сторону той схватки, и ее желтые глаза с вертикальными зрачками сузились. Я понял, что она приняла решение.

Лидеры заметили ее движение и начали свою провокацию, не понимая, что она задумала.

— Поздно, девочка! Они уже почти готовы для нашего бога! — издевательски протянул Оратор.

— Да пусть копошатся, — хмыкнул Бульдог. — Посмотри на этих бесполезных червей. Им уже ничто не поможет.

Ника ехидно улыбнулась, не отрывая взгляда от избиваемых выживших.

— Может, они не такие уж и бесполезные? — ее голос прозвучал по всей пещере, тихий, но смертоносный. — Проверим?

Она подняла свою изящную руку с черными когтями. Лидеры замерли, заинтригованные. Ника внезапно прошептала несколько слов на гортанном, демоническом языке. Я сам не разобрал, что это такое, но это явно была речь импов, возможно ли, что она получила какие-то новые знания и навыки, благодаря своей трансформации? Воздух вокруг нее загустел.

Я, увернувшись от очередного удара «Посланника», увидел всплывшее перед глазами системное окно.

«Внимание! Член группы Ника использует навык: Инфернальное Благословение: Пламя Возмездия (E)»

«Тип: АОЕ-усиление (союзники)»

«Эффект: Наделяет цели силой мстительного пламени Инферно на 5 минут. Оружие и доспехи покрываются призрачным огнем. +50 % к общему урону. Восстановление выносливости. Атаки накладывают эффект „Адское Горение (F)“ (периодический урон огнем). Воля цели временно повышается, даруя сопротивление страху и ментальным атакам»

В тот же миг пятерка выживших, включая Мусорщика и его сестру, окутало призрачное, черное с багровым, пламя. Оно не жгло, а словно вливалось в них. Их глаза загорелись отраженным адским огнем. Кровоточащие раны на их телах затянулись черной дымкой и перестали кровоточить, а усталость и боль сменились яростной, пьянящей энергией.

— Что… что это?.. — прошептал Мусорщик, глядя на свои руки, объятые бесплотным пламенем. Он почувствовал, как в его тело вливается чудовищная сила.

Выжившие были в шоке, они не могли поверить своим ощущениям. Усиленные, они посмотрели на своих мучителей новыми глазами. И, почувствовав эту силу, они бросились в контратаку.

Теперь это была не бойня. Это была битва.

Мусорщик ударом трубы не просто отбил выпад бандита, а сломал ему руку. Сестра, подобрав свою биту, нанесла такой удар, что элитный боец в кожаной броне отлетел на несколько метров. Теперь они не просто были на равных — они доминировали. Бандиты, еще секунду назад упивавшиеся своей жестокостью, в панике отступали под их яростным натиском.

— Что это за хрень⁈ Откуда у них такая сила⁈ — заорал насильник, едва увернувшись от огненного удара.

Лидеры в шоке смотрели на происходящее. Их лица больше не выражали самодовольства. На них был написано недоумение и плохо скрытый, первобытный страх. Они поняли, что перед ними не просто игрушка-демоница.

Ника одарила их своей новой, чуть более хищной, чем раньше, улыбкой, в которой сверкнули острые демонические зубки. Ее тонкий хвост с сердечком на конце лениво качнулся из стороны в сторону. Ее накидка спала окончательно, и затем из-за спины, словно в насмешку над их ужасом, медленно расправились два небольших, почти игрушечных, черных перепончатых крылышка, демонстрируя им ее новую природу во всей красе.

— Что, испугались? — ее голос прозвенел в наступившей тишине. — На таких нубов, как вы, даже саппорта вроде меня хватит с головой.

Очередной раз уворачиваясь от выпада гигантской хитиновой клешни «Посланника», я продолжал следить за ходом других двух сражений. Бой выживших, объятых инфернальным пламенем Ники, превратился из отчаянной обороны в яростную контратаку. Они теснили «элиту», и крики боли теперь раздавались со стороны врагов. Но самое интересное представление разворачивалось в центре пещеры, где одна демоница противостояла четырем лидерам.

Они были в шоке. Их лица, еще недавно выражавшие лишь презрение и злобу, теперь были полны растерянности. Они смотрели, как их лучшие бойцы, их личная гвардия, отступают под натиском вчерашнего «мусора», и не могли поверить своим глазам. Наконец, поняв, что источник этой аномалии стоит прямо перед ними, они переключили все свое внимание на Нику.

Первым оправился «Оратор». Его лицо мгновенно сменило выражение — гнев уступил место вкрадчивой, маслянистой улыбке. Он сделал шаг вперед, поднимая руки в примирительном жесте.

— Прекрасная демоница, — его голос снова стал медовым, обволакивающим, как патока. — Какая сила! Какая грация! Признаю, мы были неправы, считая вас слабаками. Вы — истинное произведение искусства.

Ника слушала его с легкой, почти скучающей улыбкой, изящно склонив голову набок. Она позволила ему говорить, наслаждаясь его самонадеянностью, словно кошка, дающая мыши иллюзию шанса на побег.

— Зачем тратить свою мощь на этот мусор? — он махнул рукой в сторону сражающихся выживших. — Присоединяйся к нам. Сильные должны быть вместе. Представь, какой властью мы будем обладать!

— Мы дадим тебе все! — тут же встрял «Бык», его примитивный разум ухватился за простую идею подкупа. — Лучшее оружие! Лучшую еду! Никто не посмеет тебя тронуть!

— Ты сможешь командовать, — добавил «Бульдог», его глаза хищно блеснули. — У тебя будет собственный отряд. Власть, о которой эти черви и мечтать не могут.

Они наперебой предлагали ей всевозможные блага: сокровища, рабов, власть. Но Ника просто многозначительно молчала, и ее молчание, ее спокойная, хищная улыбка заставляли их нервничать все больше.

И под конец Оратор наконец приступил к действию…

— Ты станешь нашей королевой, нашим самым ценным сокровищем…

Оратор использует навык: Простое Ментальное Внушение (E)

Волна ментальной энергии устремилась к Нике, пытаясь сломить ее волю, подчинить, навязать свои команды.

На лице Ники не дрогнул ни один мускул. Она просто смотрела ему в глаза. Для нее, пережившей попытку мощной ментальной промывки мозгов от Заар-Ноха, этот уровень был — ничто.

В тот же момент она позволила своей истинной, демонической ауре очарования вырваться наружу. Это был не навык, активированный по команде. Это была ее суть, ее новая природа, которую она просто перестала сдерживать. Воздух вокруг нее наполнился невидимым, сладким ядом, ароматом абсолютного соблазна.

«Идиот, — пронеслась у меня в голове мысль, пока я откатывался от удара хвоста Посланника. — Он пытается использовать зажигалку против солнца. Пытаться очаровать суккуба — это как учить керри фармить. Он же не Митяй!».

Столкновение было мгновенным и сокрушительным. Ментальная атака Оратора, столкнувшись с природной аурой Ники, просто испарилась, как капля воды на раскаленной сковороде. Уверенность на его лице сменилась недоумением, затем шоком, и, наконец, абсолютным, щенячьим обожанием. Его глаза остекленели, разум не выдержал столкновения с истинной, инфернальной силой соблазна. Он издал тихий, блаженный стон.

Посох с глухим стуком выпал из его ослабевших пальцев. Он рухнул на колени и, как верный пес, пополз к ногам Ники, бормоча бессвязные слова преклонения:

— Госпожа… Моя Богиня… Светоч мой… Прикажи мне… Умоляю…

Ника посмотрела на него сверху вниз, и в ее взгляде было лишь холодное, незамутненное отвращение. Она с изящной брезгливостью пнула его по лицу своим сапожком. Он отлетел на пару метров, перевернулся в воздухе и, шлепнувшись на спину, расплылся в счастливой, идиотской улыбке, глядя на нее снизу вверх.

Первый готов.

Остальные трое лидеров смотрели на это с разинутыми ртами, не в силах поверить в то, что только что произошло. Их главный манипулятор, их «мозг», был повержен одним взглядом.

Картина была впечатляющей. «Оратор», главный интриган и манипулятор, валялся на полу, пуская слюни от счастья. А его соратники, «Бык» и «Бульдог», смотрели на это с откровенным ужасом.

«Бык», чья специализация была построена на чистой, незамутненной силе, кажется, сделал для себя единственно возможный вывод. Его примитивный разум, неспособный осознать тонкости ментального поединка, понял одно: колдовство не сработало. Значит, нужно просто бить. Сильно.

— Тва-а-а-арь! — его рев был не человеческим, а звериным. Он был полон ярости и непонимания.

Воздух вокруг него исказился от напряжения. Я увидел, как вспыхнули сразу два системных уведомления о его навыках.

Активирован навык : Неукротимая Ярость (E)

Активирован навык : Рывок Быка (F)

Его тело преобразилось. Мышцы на его руках и груди вздулись, разрывая швы на кожаной броне. Вены на шее и лбу налились кровью, став похожими на толстые синие веревки. Глаза, до этого просто злые, вспыхнули багровым светом чистого берсерка. Он опустил голову, выставил вперед плечо, и отведя секиру позади себя, превратился в живой таран. Земля под его ногами задрожала, когда он сорвался с места, несясь прямо на Нику с единственной, очевидной целью — размазать ее изящное тело по дальней стене пещеры.

А Ника? Она наблюдала за этим с откровенным, хищным смаком. Ее губы изогнулись в предвкушающей улыбке, а в желтых глазах плясали демонические огоньки. Она наслаждалась этим зрелищем — этой первобытной, неконтролируемой мощью, направленной на нее. Она не пыталась выставить блок, не готовила заклинание. Она просто стояла и ждала до самого последнего момента.

Это был не бой. Это было издевательство, хореографом в котором выступала сама смерть. Танец матадора с обезумевшим быком.

Когда до нее оставался всего метр, когда, казалось, столкновение уже было неминуемо, Ника двинулась. Это было не уклонение, не отскок. Ее тело словно потеряло вес, превратилось в дымчатый силуэт и без малейших усилий скользнуло в сторону. «Бык», несущийся на полной скорости, не смог ничего изменить. Со всей своей яростью и массой он врезался в каменную стену позади того места, где только что стояла Ника.

Раздался оглушительный грохот. Каменная крошка и пыль взметнулись в воздух. На стене осталась внушительная вмятина, а сам «Бык», получив урон от собственного рывка, лишь яростнее взревел и, развернувшись, снова бросился на нее.

И снова та же картина. Он несется вперед, она, с грацией балерины, уходит с линии атаки в последнее мгновение. Он врезается в сталагмит, превращая его в обломки. Он снова атакует. Она отпрыгивает, и его секира с чудовищной силой впечатывается в пол, оставляя глубокую борозду.

Пещера наполнилась грохотом его ударов и его же яростным, бессильным ревом. А Ника танцевала. Она не наносила серьезного урона. Она кайтила его, используя стандартную тактику измождения. Проносясь мимо, она лишь изредка чиркала по его телу своими черными когтями или хлестала его кончиком хвоста, оставляя неглубокие, но унизительные порезы. Каждый такой удар был не столько атакой, сколько насмешкой, еще больше раззадоривая его и заставляя бездумно тратить драгоценную выносливость и живучесть.

Наконец, эффект «Ярости» закончился. Багровый свет в глазах «Быка» потух. Его мышцы, до этого казавшиеся стальными, обмякли. Он замер посреди зала, тяжело дыша, как загнанная лошадь. Весь покрытый пылью и мелкими ссадинами, с секирой, опущенной к земле, он был полностью вымотан.

В этот самый момент уязвимости Ника завершила свой танец.

Она перестала кружить вокруг него. Бесшумно, словно призрак, она подошла к нему вплотную. Огромный воитель увидел ее, попытался поднять оружие, но его руки, налитые свинцом, не послушались. Ника протянула свою изящную руку и схватила его за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Он попытался сопротивляться, замычал, но сил уже не было.

Их взгляды встретились. На секунду в его глазах промелькнул остаток ярости, но он тут же утонул в бездонной глубине ее демонических очей. Второй готов.

«Бык» тяжело рухнул на колени. Его огромное тело содрогнулось, и из его груди вырвался протяжный, жалобный вой. Это был не крик боли. Это был крик радости от преклонения перед своей госпожой!

Уклоняясь от потока кислоты, который «Посланник» изрыгнул в стену позади меня, краем глаза заметил, что расстановка сил в центре пещеры снова изменилась. «Бык» лежал на коленях, поверженный и укрощенный. Из четырех лидеров в строю оставались только двое: «Бульдог» и их главный босс.

И «Бульдог» был по-настоящему серьезен. На его испещренном шрамами лице не осталось и следа от былой надменности или ярости. Теперь оно превратилось в холодную, расчетливую маску. Он видел, что ни ментальная атака в лоб, ни грубая сила не сработали. Он понял, что имеет дело с чем-то, что не вписывается в его картину мира. А значит, пришло время действовать хитрее.

Он плавно извлек из ножен на поясе два длинных, изогнутых кинжала. В следующий миг его тело смазалось, превратившись в тень.

Активирован навык: Легкий Шаг (F)

Он начал быстро и абсолютно бесшумно кружить вокруг Ники. Он не приближался для атаки, но и не давал ей ни секунды покоя, постоянно меняя направление, заходя то с фланга, то со спины. Он создавал давление, искал брешь в ее обороне, изучал ее реакцию. И он начал говорить.

— Ты всего лишь монстр. Случайная аномалия, вылезшая непонятно откуда, — его голос, казалось, шел отовсюду сразу. — Ты думаешь, ты победила? Ты лишь игрушка в чужих руках. В руках того зомби, что сейчас играет с Посланником. Или в руках того недоучки, что тебя призвал.

Его голос был спокоен, лишен эмоций, каждое слово было выверено, как удар скальпеля. Это была не грубая провокация, а смесь яда и логики, нацеленная на то, чтобы посеять сомнение.

Он продолжал свой танец теней, его силуэт мелькал то тут, то там.

— Мы служим истинному богу, который дарует этому миру порядок. Жестокий, да. Но порядок. А ты несешь лишь хаос. Что ты будешь делать, когда твой хозяин-недоучка бросит тебя? Когда он найдет себе игрушку поновее? Ты останешься одна, и тебя будут ненавидеть и бояться все… Ты будешь изгоем вечно. Присоединяйся к нам. В этом предложении для тебя нет невыгодных сторон.

Ника без слов наблюдала за этим представлением. Она стояла неподвижно в центре круга, который он описывал, лишь ее голова плавно поворачивалась, не упуская его из вида. На ее губах играла все та же легкая, скучающая улыбка. Она давала ему выговориться.

Наконец, его монолог иссяк. Он понял, что слова не действуют. И тогда он решил атаковать.

Ника, словно прочитав его мысли, остановила свой взгляд на нем и демонстративно, медленно зевнула, прикрыв рот изящной ладошкой с черными когтями.

— Закончил? — ее голос прозвенел в тишине пещеры. — Скучно.

Это стало последней каплей. Лицо «Бульдога» исказилось от ярости. Его холодный расчет уступил место оскорбленному самолюбию. Он сорвался с места, его тело превратилось в смазанный рывок, нацеленный прямо на нее.

Активирован навык: Шквал Ударов (F+)

Его кинжалы превратились в серебристый вихрь, готовый искромсать ее на куски.

Но в тот момент, когда он ринулся на нее, Ника лениво взмахнула рукой. Она не атаковала его. Она просто создала прямо перед собой стену из ревущего, черного с багровым, адского пламени.

Активирован навык: Инфернальное Пламя (E)

«Бульдог», несущийся на полной скорости, не успел среагировать. По инерции он влетел прямо в огненную преграду. Раздался его полный боли и неожиданности вопль.

Огонь не нанес ему критического урона, его доспех F-ранга сдержал часть магии. Но этого было достаточно. Он вывалился из пламени, его одежда дымилась, кожа покрылась ожогами, а глаза, ослепленные яркой вспышкой, ничего не видели. Он был полностью дезориентирован. На несколько драгоценных мгновений.

Ника не стала ждать. Она рывком сократила дистанцию и, прежде чем он успел прийти в себя и поднять оружие, оказалась прямо перед ним. Он почувствовал ее присутствие, вскинул голову, и его затуманенный взгляд встретился с ее сияющими желтыми глазами.

Все было кончено.

Ярость и расчет в его глазах мгновенно угасли, сменившись тем же безвольным, щенячьим обожанием, что и у остальных. Он выронил свои кинжалы и рухнул к ее ногам, дрожа и скуля, как побитая собака.

Третий готов.

Очевидно, что Ника игралась с ними, в то время как они были слишком самонадеянными. Почему они не атаковали все вместе? Я лишь мог предположить, что причиной была банальная жадность и недооценка оппонента. Им было плевать друг на друга, и никто из них не хотел отдавать возможные заслуги другому. Поэтому они и действовали по одиночке, и как итог… каждый из троицы теперь валялся у ее ног.

Теперь он остался один. Главный Лидер. Он стоял у алтаря, и его лицо, до этого непроницаемое, теперь выражало холодную, концентрированную ярость. Он видел, как три его самых верных и сильных подчиненных, три столпа его власти, теперь ползают и скулят у ног какой-то девчонки-демоницы. Это было не просто поражение. Это было унижение.

Ника с любопытством посмотрела на него. Она словно задавалась вопросом, из какого теста сделан этот, последний. И решила провести небольшой эксперимент. Она отдала короткий, безжалостный мысленный приказ своим трем новым рабам:

— Убейте его.

Как сломанные марионетки, которых снова дернули за нитки, «Оратор», «Бык» и «Бульдог» с рабской преданностью в глазах, полных обожания, поднялись на ноги и бросились на своего бывшего повелителя. Их движения были лишены былой уверенности, но полны слепого желания исполнить волю новой Госпожи.

Лидер даже не двинулся. Он смотрел на несущуюся на него троицу с ледяным презрением. Когда они были в паре метров от него, он произнес одно-единственное слово власти на своем гортанном языке.

В тот же миг багровые руны на алтаре за его спиной вспыхнули. Из камня вырвались три призрачные, темные цепи энергии. Они, словно живые змеи, обвились вокруг троицы и сжали их. Раздался их согласованный вопль боли. Я видел, как та сила, что они получили от ритуала, высасывается из них и возвращается обратно в алтарь. Через мгновение они рухнули на пол, корчась в агонии, обессиленные и беспомощные.

— Глупая тварь, — холодно произнес Лидер, глядя на Нику. — Они питаются от моей связи с Богом. Я могу отключить их от энергетической подпитки в любой момент. Они — мои рабы, что бы ты с ними ни сделала.

Он выпрямился, стряхивая с плеча невидимую пылинку.

— Я впечатлен. Признаю. Ты не просто какая-то девчонка-монстр, — он начал размышлять вслух, его взгляд стал оценивающим. — Кто тебя послал? Может эти фанатики-Церковники со своими ангельскими сказками? Или бюрократы-Государственники, решившие подмять под себя весь город? Ты слишком сильна, чтобы появиться из ниоткуда.

Но видя, что от нее нет никакой реакции, просто продолжил.

— Впрочем, это уже неважно, — его губы скривились в жестокой ухмылке. — Чья бы ты ни была пешка, сейчас твоя игра закончится. Я покажу тебе, что такое настоящая сила!

Он активировал свой главный бафф от «псевдо-бога». Его тело начало меняться. Кожа потемнела, становясь похожей на потрескавшийся обсидиан, и на ней начали проступать светящиеся красные руны. Из-за спины с хрустом вырвались два уродливых костяных отростка. Глаза вспыхнули инфернальным пламенем.

— Ты играешь с силами, которых не понимаешь, девочка! — его голос стал ниже, приобретя демонические обертоны. — Я — избранник настоящего бога Инферно! Я — его воля в этом мире! И ты, жалкое низшее демоническое существо, сейчас склонишься передо мной!

В ответ на эту пафосную тираду Ника лишь загадочно улыбнулась. И затем, без слов, она просто позволила своей демонической ауре раскрыться полностью.

Только теперь это была не аура очарования. Это была чистая, неприкрытая, сокрушительная мощь ее демонического ранга и силы ее новой крови. Воздух в пещере загустел, стал тяжелым, давящим. Казалось движения всех противников в этой пещере резко замедлились. Это было не просто ощущение — это была манифестация ее демонического превосходства.

Трансформация Лидера замерла на полпути. Его самодовольное лицо исказилось недоумением, а затем — чистым, животным ужасом. Его тело застыло. Он попытался сделать шаг, но ноги не слушались. Он попытался поднять руку, но она не двигалась. Его заимствованная, грязная демоническая кровь вопила от ужаса и подчинялась воле несравненно высшего существа. Он был в ловушке собственного тела. Его разум был свободен, но тело — больше не его. Он был куклой, у которой оборвали все нитки.

Ника медленно, с кошачьей грацией, подошла к застывшему, охваченному ужасом Лидеру. Его глаза метались, в них плескался шок и непонимание. Он, считавший себя избранником, был парализован одним лишь присутствием этой девушки. Он с ужасом осознавал свое унизительное, абсолютное поражение.

— Настоящий бог? — ее голос, полный ледяной насмешки, прозвучал перед ним. — Не смеши меня, нуб.

Она подошла вплотную и положила свою изящную когтистую руку ему на голову, заставляя его вскинуть взгляд и посмотреть ей прямо в глаза.

Пока Ника в центре зала устраивала сеанс групповой психотерапии с элементами полного доминирования для верхушки «Общины», я занимался своей, более приземленной задачей. Мой бой с «Посланником», этой перекормленной эссенциями ужаса тварью, длился уже несколько минут. И, честно говоря, мне становилось скучно.

«Окей, все паттерны атаки я изучил, — пронеслась у меня в голове мысль, пока я уворачивался от очередного удара. — Медленный, телеграфируемый АОЕ-удар хвостом, который легко читается по замаху. Слабая одиночная атака жвалами — блокируется без проблем. Плевок кислотой с таким долгим временем отката, что можно успеть сбегать за кофе. Жалкое зрелище. Это даже не босс, а жирный элитный моб с раздутым запасом здоровья. Время заканчивать этот фарс».

Я перестал играть в поддавки. Мои движения стали резкими, выверенными и абсолютно безжалостными. Тварь снова замахнулась хвостом, целясь смести все на своем пути. Я, используя свою возросшую скорость, не просто отпрыгнул, а скользнул под ее атакой, оказавшись вплотную к одной из ее многочисленных хитиновых ног. Моя рука, усиленная энергией, нанесла короткий, точный удар. Раздался отвратительный хруст, и конечность неестественно вывернулась. Тварь взревела от боли и неожиданности.

Еще рывок. Удар по следующей опоре. Снова хруст. Монстр завалился на бок, беспомощно скребя по каменному полу оставшимися лапами. Он попытался достать меня своими жвалами, но я уже был там. Я блокировал его выпад своей красной рукой Кхаар-Нуна — наследием от убитого импа-лидера, — и почувствовал, как хитин трещит под моей силой. Второй рукой я вцепился в его верхнюю челюсть и с чудовищным усилием рванул на себя. С влажным, рвущимся звуком я оторвал ему половину пасти. Он больше не мог даже реветь, лишь издавал булькающие, жалкие звуки.

Я не просто дрался с ним. Я демонтировал его, как механик разбирает старую, надоевшую машину на запчасти.

Наконец оторвав твари последнюю конечность и оставив ее беспомощно извиваться на полу в луже собственной гемолимфы, я выпрямился. Моя работа здесь была почти закончена. Я повернулся к гигантскому, высеченному в стене лицу, которое все это время молча наблюдало за бойней.

— Эй, каменная башка! — крикнул я, и мой усиленный энергией голос эхом разнесся по пещере. — Твой питомец сломался. Где гарантия? Может, сам выйдешь поиграть, или мне нужно оформить заявку в твою техподдержку?

В ответ на мою насмешку по каменному лицу пробежала сеть трещин. Каменная крошка посыпалась вниз. С оглушительным скрежетом барельеф начал крошиться, и из стены, ломая камень, словно скорлупу, начала выбираться темная, гуманоидная фигура. Она была словно соткана из живого, переливающегося обсидиана и сгустившейся тьмы. На голове у нее были те же витые рога, что и у каменного идола, а глаза горели красным, как раскаленные угли. В ее руке из ничего медленно материализовался длинный, чуть изогнутый клинок из чистой тьмы, или чего-то подобного.

Вот и настоящий босс этого данжа.

Продвинутая Оценка

Раса: Инферно (Демон-Надзиратель Алтаря

Уровень: 15

Эволюционный Индекс: Е

Характеристики:

Сила 14

Ловкость 18

Энергия 16

Вера 10

Особенность : «Паразит» — Тварь использует души других существ, чтобы паразитировать. Быстро регенерирует здоровье, находясь рядом с алтарем.

Навыки : «Клинок Пустоты (E)», «Выброс Негативной Энергии (E)», «Демоническое Сканирование Души (F+)».

Идол не стал тратить время на разговоры. С безмолвной яростью он ринулся на меня. Начался настоящий бой. Наши силы были примерно равны. Демон наносил невероятно быстрые удары своим Клинком Пустоты (E), оставляя в воздухе темные шлейфы. Я парировал их битой с влитой энергией, блокировал, уклонялся. Время от времени он отскакивал назад и стрелял в меня сгустками Негативной Энергии (E), от которых приходилось уворачиваться. Атмосфера в пещере накалилась до предела. Звуки наших ударов — лязг моего оружия о его обсидиановую кожу, свист его клинка, рассекающего воздух, — были единственной музыкой этого поединка.

Я анализировал его, искал слабости. Он был быстр, силен, но его атаки опять же были слишком прямолинейны. Похоже, с этим беда у всей инфернальной братии, видимо мозгов не хватает добавить пару финтов. Я же обдумывал информацию о нем, вырабатывая тактику.

«У ублюдка регенерация от алтаря. Стандартная механика босса. Надо либо зергать его, вливая урон быстрее, чем он лечится, либо сначала снести „тотем“. Учитывая, что я один, второй вариант предпочтительнее. Но… сначала нужно проверить еще кое-что».

Демон явно был в недоумении. Он бился на полную, вкладывая всю свою мощь в каждый удар, но я все еще держался. Он не понимал, как какой-то выскочка может противостоять ему, наместнику бога. И тогда он решил использовать свою особую способность. Он отскочил назад и уставился на меня. Его красные глаза вспыхнули.

Демон-Надзиратель Алтаря использует навык: Демоническое Сканирование Души (F +)

Я почувствовал ледяное, омерзительное прикосновение к своему разуму, словно кто-то копался в моих мыслях грязными, склизкими пальцами. Но почти сразу же это ощущение сменилось выражением на лице самого демона. Его яростная гримаса сменилась шоком, затем недоумением, и, наконец, диким, фанатичным восторгом.

— Эта метка! — взревел он, и в его голосе больше не было злобы, лишь благоговейный трепет. — Печать Падшего Принца! Ты… ты один из нас! Ты Помазанник! Брат! Почему ты скрывал это⁈

Он опустил свой клинок, раскрывая объятия.

— Прости мое невежество, Помазанник! Я не знал! Мы должны объединиться! Вместе мы принесем волю Повелителя в этот жалкий мирок! Мы поработим его во имя Тьмы и Ада!

Я посмотрел на него без всякого выражения. После чего ответил спокойным тоном.

— Во-первых, я не объединяюсь в пати с мобами-культистами, — мой голос был ровным и холодным. — Во-вторых, твой Повелитель — лузер, который слил катку моему знакомому. И в-третьих…

Ублюдок застыл, в его глазах плескалось абсолютное непонимание.

Активирован навык : Силовой Буст (F)

Активирован навык : Элементальная Броня (E)

Мое тело окутало призрачное угольное марево, а правая рука вспыхнула концентрированной энергией. Я рванул вперед. Прежде чем он успел поднять свой клинок или осознать мои действия, я уже был рядом. Мои когти, окутанные энергией, сокрушительным ударом пробили его обсидиановую грудь. Я почувствовал, как мои пальцы сжимают что-то горячее и пульсирующее. Его ядро. Его сердце.

С резким движением я вырвал его. Демон издал последний, удивленный хрип, его красные глаза угасли, а тело начало рассыпаться в черный пепел.

Передо мной вспыхнул целый фонтан системных уведомлений.

Вы убили : Демон-Надзиратель Алтаря (E). Получено 350 ОС

Вы получили : Сердце Демона-Надзирателя (E)

Вы получили : Книга навыка «Клинок Пустоты (E)»

Вы получили : Темный Кристалл Эволюции (E)

…

Черный пепел, оставшийся от Демона-Надзирателя, медленно оседал на каменный пол. Фонтан системных уведомлений погас, оставив после себя приятное послевкусие полученного опыта и предвкушение разбора лута. Я стоял над поверженным «богом» и его «тварью», и в пещере воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь звуком капающей с потолка воды. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным металлическим запахом крови и резким, электрическим запахом озона — наследием битвы демонических энергий.

Я огляделся. Картина была достойна финала какого-нибудь средне-хардкорного рейда. В центре зала, в окружении четырех сломленных, неподвижных фигур своих новых рабов, стояла Ника. Она была спокойна, ее поза выражала расслабленную власть, словно она была королевой, принимающей капитуляцию вражеской армии. Чуть поодаль горстка выживших методично добивала последних раненых бандитов. В их действиях больше не было паники или ярости — лишь холодная, сосредоточенная работа по зачистке. Они изменились.

Мусорщик и сестра, наконец закончив, подошли ко мне. В их глазах больше не было ни страха, ни отчаяния. Лишь сталь. Они оба выглядели старше, жестче. Этот рейд стал для них настоящим боевым крещением, переродившим их из жертв в хищников.

— Спасибо, — голос Мусорщика был ровным и твердым, в нем не осталось и следа от былой неуверенности. — За спасение. И за урок.

— Ты был прав, — добавила естра, ее взгляд был прямым и ясным. — Силу не дарят. Мы поняли. Теперь мы будем брать ее сами.

Я молча кивнул, а затем решил достать парочку артефактов из пространственного кольца, в качестве небольшой помощи поначалу. Но Мусорщик остановил меня жестом.

— Не нужно. Мы возьмем только то, что заслужили.

Они подошли к трупам побежденных ими «элитных» бойцов и, не выказывая ни малейшей брезгливости, сняли с них системную броню и оружие. Это было их первое, по-настоящему заработанное снаряжение. Их первый лут.

Собрав остальных пятерых выживших, они подошли к выходу из пещеры, который я расширил парой энергетических ударов.

— Удачи вам, — сказал я им на прощание.

— И вам, — ответил Мусорщик. — Может, еще пересечемся. Спасибо за все!

Он не был уверен, но в его голосе звучала надежда. Они уходили. Уже не испуганные жертвы, ведомые на убой, а маленькая, но сплоченная и закаленная в бою группа. Начинающие «игроки».

Мы с Никой остались одни в огромной, заваленной трупами пещере. Тишина давила. Она подошла ко мне, и ее демонические черты, казалось, стали мягче в полумраке.

— Они справятся, — сказала она.

— Теперь да, — ответил я. — Хотя паренька, конечно, жаль. Сестра у него теперь с таким характером, что он до конца жизни наверняка будет подкаблучником.

Ника тихо фыркнула, и в этот момент перед моим взором всплыло долгожданное системное уведомление.

Внимание! Пространственное искажение «Алтарь Общины» было устранено. Оставшиеся цели: 2.

Награда за устранение искажения : Фрагмент Карты: Деревня Новичков (2/4), Системный Золотой Сундук (E).

— Хм, а вот и награда за квест, — я показал уведомление Нике. — «Деревня Новичков», вот мы и получили дополнительный ключ. Хоть на дары система никогда не скупится!

— Два из четырех фрагмента, — задумчиво произнесла она. — Осталось найти еще два таких же. Где думаешь они могут быть? Может у других группировок? Этих, как их… Церковников и Государственников?

— Вполне возможно, — согласился я. — По крайней мере, один из фрагментов был как раз у Общины. Ладно, план простой: зачищаем оставшиеся искажения, собираем полную карту и отправляемся в «Деревню». Но есть одна проблема.

— Время, — тут же поняла она.

— Именно. Мы потеряли целый месяц в той пространственно-искаженной зоне. Представь, насколько могли прокачаться за это время другие игроки?

— Сомневаюсь, что многие смогли сильно развиться, — возразила Ника. — Ты же видел этих… нубов. Большинство людей либо слишком напуганы, чтобы действовать, либо не умеют правильно пользоваться Системой. Они тратят время на междоусобицы и создание своих маленьких, жалких королевств, вместо того чтобы гриндить и качаться.

— Возможно, ты и права, — я задумался. — Но если в этом мире есть игроки нашего уровня, они бы не сидели на месте. Я бы точно не сидел. Я бы использовал каждый час, чтобы уйти в отрыв. И если такие игроки существуют, то они сейчас…

Я не успел додумать эту мысль. Прежде чем я успел закончить фразу, мое внимание привлек странный звук. Не со стороны входа, который мы зачистили, а с противоположной стороны пещеры, где из стены торчала уродливая каменная морда. Там, в глубокой тени, была едва заметная трещина в скале, откуда, по идее, не могло доноситься ни звука. Но я их услышал. Голоса.

— Говорю же, надо было просто все взорвать. Зачем эта разведка? Скукота! — голос был женским, звонким и донельзя самоуверенным.

Мы с Никой переглянулись. Наши расслабленные позы мгновенно сменились боевыми.

— Приказ есть приказ, Госпожа Каната, — ответил ей другой голос, мужской, спокойный и рассудительный. — Сначала оценка угрозы, потом ликвидация. Мы не знаем, с чем имеем дело.

— Оценка угрозы? Пф-ф, — фыркнула девушка по имени Каната. — Вот моя оценка!

В тот же миг, когда она произнесла эти слова, мои зомби-инстинкты, усиленные системными навыками, взвыли сиреной. Это было чистое, системное ощущение смертельной опасности. Мою спину пронзил ледяной холод, причем совсем не в переносном, а очень даже буквальном! Воздух вокруг резко, неестественно похолодел. На каменном полу мгновенно начала образовываться изморозь, расползаясь сложными, фрактальными узорами.

— Аль*** — я услышал странное слово, звуки которого смазались в стенах пещеры.

Девушка произнесла его на языке, которого я не знал, но мой системный переводчик определил как «древний рунический». Слово было коротким, острым, как осколок льда.

И мир застыл.

Из трещины в стене вырвалась невидимая волна. Это был не просто холод. Это была волна абсолютной энтропии, мерцающая лазурная энергия, которая словно замораживала не материю, а само движение. Я видел, как капля воды, сорвавшаяся с потолка, застыла в воздухе, превратившись в крошечную драгоценность. Воздух перед нами пошел рябью, кристаллизуясь.

Я попытался активировать «Силовой Буст», отпрыгнуть, сделать хоть что-то. Но мое тело не послушалсь. Не успело послушаться! Я чувствовал, как холод проник в мою не-мертвую плоть, останавливая все процессы. Никогда до этого не чувствовал ничего похожего!

Последнее, что я заметил, было шокированное лицо Ники, ее желтые демонические глаза, широко распахнутые от удивления, прежде чем ее, как и меня, полностью окутала толстая корка магического, полупрозрачного льда.

Перед моим застывшим взором всплыло системное уведомление.

Вы были поражены заклинанием : Абсолютная Заморозка (D-ранг)!

Статус : Глубокая Заморозка. Все действия невозможны.

Мы стояли в центре пещеры, как две ледяные статуи, идеальные экспонаты для чьей-то жуткой коллекции. Из трещины в стене наконец показались две фигуры, их силуэты расплывались в полумраке.

А мой разум, пойманный в ледяную ловушку, успел прокричать лишь одну, полную недоумения мысль.

«D-ранг?.. Это что, блин, за хай-левел игроки сюда пожаловали⁈»

Город молчал. Это была не та тишина, что бывает ранним утром, когда мир еще не проснулся. Это была тяжелая, давящая тишина смерти, нарушаемая лишь воем ветра в пустых глазницах выбитых окон и далеким, едва слышным стоном, который мог принадлежать как зомби, так и самому умирающему городу.

Лера скользила по этому мертвому миру, как призрак. Ее тело, окутанное «Неуловимым Покровом», стало почти нематериальным, сливаясь с тенями, что отбрасывали остовы сгоревших автомобилей и скелеты офисных зданий. Она двигалась по крышам, ее шаги были легче перышка, а взгляд, острый и холодный, сканировал каждый метр впереди.

«Еще один квартал, — пронеслось в ее голове. — Судя по карте Палыча, мы прошли большую часть пути. Самые легкие участки позади. Дальше начинается зона повышенной активности. Зона, ближе к которой он теперь находится».

Мысль о брате была постоянным, ноющим фоном. Она не позволяла себе погружаться в отчаяние, нет. Вместо этого она трансформировала свою боль и страх в холодную, острую как лезвие решимость. Она найдет его. Она не сомневалась в этом. Но каждый пройденный метр, каждый зачищенный переулок, где его не было, лишь усиливал глухую злость на него.

«Идиот, — думала она, перепрыгивая с одной крыши на другую с грацией, которой позавидовала бы любая кошка. — Вечно ему надо вляпаться в самую гущу событий. И в этот раз тоже… он вообще подумал о том, что мы чувствали весь последний месяц? Пропал неизвестно куда… да еще вместе с Нико! И мне очень интересно, чем же они таким там „занимаются“!».

Она замерла на краю крыши, присев на одно колено и вглядываясь в улицу внизу. За месяц мир изменился. Зомби эволюционировали. Появились новые, более хитрые и опасные твари.

На крыше соседнего здания, словно уродливая горгулья, сидел он — «Зомби-Наблюдатель». Его голова была неестественно раздута, а глаза, огромные, лишенные век, медленно вращались, сканируя окрестности. Лера знала, что их зрение было невероятно острым, они могли заметить движение за несколько сотен метров. Но они были слабы в ближнем бою и служили лишь живыми сигнальными маяками для более крупных орд.

А внизу, на потрескавшемся асфальте, она заметила едва уловимое мерцание. «Ползун-Хамелеон». Мелкая, быстрая тварь, похожая на ящерицу, способная менять цвет кожи, почти идеально сливаясь с поверхностью. Они были мастерами засад, выскакивая из-под ног в самый неподходящий момент.

Впрочем, ничего особенного. Разбираться с такими проблемами — как раз ее зона ответственности. Лера достала из креплений на бедре три тонких, идеально сбалансированных метательных кинжала. Системные, F-ранга, с бонусом на точность.

Ее движения были выверены до миллиметра. Она не дышала. Ее мир сузился до цели — раздутой головы «Наблюдателя» на соседнем здании. Короткий, резкий взмах. Кинжал со свистом рассек воздух.

Тхэк.

Звук был почти неслышным. «Наблюдатель» дернулся и беззвучно рухнул на заднюю часть крыши, его огромные глаза так и остались смотреть в серое небо.

Лера уже целилась во второго. Он сидел дальше, на крыше через улицу. Она учла расстояние, ветер. Еще один взмах. Еще один тихий звук удара. Второй «Наблюдатель» повторил судьбу первого.

Чисто. Профессионально. Без лишних движений и эмоций. Это была ее работа, и она выполняла ее безупречно. Проскользнув по карнизу, она подобралась к старому, заброшенному заводу. Его трубы, словно костлявые пальцы, тянулись к свинцовому небу. Периметр патрулировали десятки тварей, среди которых она заметила несколько элитных гамма-типов — огромных, бронированных монстров. Логово. Серьезное. В одиночку ей здесь не справиться. Пора возвращаться.

Лера бесшумно скользила обратно к временному укрытию команды — заброшенному магазину электроники на окраине квартала. Пока она двигалась, ее разум работал с холодной эффективностью компьютера, прокручивая увиденное и составляя план действий.

«Десятки тварей. Минимум три элитных гамма-типа. Плюс мелкие хамелеоны по периметру. В лоб не взять, поднимут тревогу, и сбежится весь квартал. Но у них есть слабые места. Охрана тварей перемещается по одному и тому же маршруту. Есть слепые зоны. Это все же просто стая», — анализировала она.

План вырисовывался сам собой, четкий и ясный, как тактическая схема. «Так, сначала нужно снять дозорных. Это моя работа. Затем Рачок должен будет найти и обезвредить любые органические ловушки, которые эти твари могли устроить. После этого — дело за грубой силой. Зеленюк принимает на себя основной удар элиты, а Митяй… Митяй устроит им крип-экстерминатус в своем стиле».

Она была уверена в них. Но не потому, что доверяла им как людям, хотя не без этого. А потому, что доверяла их навыкам, каждый прекрасно знал свою роль и умел действовать с максимальной эффективностью. Они были человеческими ресурсами найденными ей братом. И она прекрасно нала, как пользоваться такими «ресурсами».

«Но конечно, этот пухлый геймер тот еще чудак, — усмехнулась она про себя. — Его ЧСВ пробивает потолок, а одержимость его „Лалой-чан“ — это вообще за гранью. Но его сила неоспорима. Он — наш главный ДД, наша артиллерия. Пока он может использовать свои АОЕ, да врываться в ближнем бою, любая толпа мобов — просто экспа. Главное, чтобы Зеленюк держал на себе агро, иначе этот „керри“ может заиграться».

Ее мысли переключились на хобгоблина. «Простой, как камень, и такой же надежный. Он не задает лишних вопросов, просто выполняет свою работу. Идеальный танк. Пока он стоит на ногах, мы можем наносить урон. Его верность богу гоблинов — а именно „добыче от рейда“— гарантия его надежности. Чего еще взять от Хобгоблина, кто бы мог подумать, что они действительно существуют».

И, наконец, Рачок. «Этот парень — если честно, он самое большое удивление. Из забитого нуба, которого брат подобрал из жалости, он превратился в компетентного разведчика. Его роль и специализация идеально дополняет мою. Он видит то, чего не вижу я — в особенности ловушки и дополнительные методы отхода. Он полезен. Брат умел находить алмазы в грязи».

Она остановилась на крыше, вглядываясь в серую мглу, скрывающую центр города. «Интересно, где же они? Они действительно там, куда мы движемся?» Лера почувствовала укол беспокойства, но тут же подавила его. Она была уверена, что Макс и Ника в обиду себя не дадут. «Но нужно торопиться. Я больше не вынесу этого ожидания».

Она спрыгнула с крыши, приземлившись в тени у входа в магазин. Ее размышления прервал громкий, возмущенный голос Митяя, доносившийся изнутри. Спор, судя по всему, был в самом разгаре.

— Мы должны торопиться! Я вам говорю, Кэп сто процентов нашел какую-то секретную локу с эпическим лутом и фармит там втихаря! — вещал он, обращаясь к двум другим членам их импровизированной команды.

В центре зала, среди гор устаревшей техники и битого стекла, нервно вышагивал Митяй. Его пухлое тело, облаченное в стандартную системную броню, какую только можно было найти в коробках лута, двигалось с удивительной для его комплекции скоростью. Он жестикулировал, размахивал копьем и метал громы и молнии.

— Они с Нико все выгребут, пока мы тут с лоу-крипами возимся! К тому времени, как мы доберемся, они уже весь шмот и экспу соберут, а нам достанутся объедки!

Зеленюк, сидевший на перевернутом сервере, молча и методично чистил свой огромный щит куском промасленной тряпки. Он поднял свою массивную голову, и его маленькие, умные глазки блеснули.

— Добыча принадлежит команде, — пророкотал он. — Но Восставший хитрый. Может оставить лучшее себе. Нужно быть на месте.

— Вот и я о том же! — взревел Митяй.

— Вы о добыче думаете, а я думаю, как нам вообще туда добраться, — вмешался Рачок. Он только что вернулся с ближней разведки и выглядел уставшим. На его лице, которое за последний месяц потеряло детскую припухлость и стало более острым и циничным, читалась тревога. — Я проверил соседние улицы — там кишат твари, которых мы раньше не видели. Агрессивные, быстрые. Это только начало. У центральной зоны будет полная задница. Нам нужно быть осторожнее.

— Ой, да ладно тебе, Рачок, не начинай, — отмахнулся от него Митяй, пренебрежительно назвав его старым прозвищем, словно тот все еще был тем зеленым нубом, которого они подобрали. — Такая осторожность — это для нубов. Мы — топ-пати! Прорвемся на раз-два!

В этот момент из тени бесшумно появилась Лера. Все трое тут же замолчали и обернулись к ней.

— Рак прав, — ее голос был спокоен. — Я нашла логово. Старый завод в двух кварталах отсюда. Охрана серьезная. Десятки тварей, несколько элитных. В лоб не взять, нужна подготовка.

Лицо Митяя расплылось в довольной, хищной улыбке. Страх и осторожность были для него лишь досадными помехами на пути к главной цели.

— Наконец-то! Реальное дело! Фарм!

Он повернулся в сторону самого темного угла магазина, где, казалось, не было ничего, кроме пыли и паутины, и картинно щелкнул пальцами.

— Лилит, ко мне!

Из тени, словно сотканная из самого мрака, вышла высокая, изящная фигура в облегающей темной кожаной броне. Демоница Лилит. Ее длинные алые волосы, казалось, светились в полумраке, а желтые глаза с вертикальными зрачками были полны собачьей преданности. Она подошла к Митяю и, не обращая внимания на остальных, грациозно преклонила перед ним колено.

— Хозяин. Я жду ваших приказаний.

Рачок, все еще не привыкший к подобному зрелищу, застыл с отвисшей челюстью. Его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Каждый раз за этим наблюдать для него было… за гранью.

Митяй же, упиваясь произведенным эффектом, с важным видом положил свою руку Лилит на голову.

— Смотри и учись, мой верный пет! Сейчас папочка покажет тебе, как надо фармить по-настоящему! Твоя задача — саппорт! Будешь накладывать дебаффы и контролить мелких мобов, пока я буду выносить элиту! Если будешь полезна, — он сделал драматическую паузу, — может, даже дам тебе погладить Лалу-тян!

Глаза Лилит вспыхнули таким восторгом, словно ей пообещали все сокровища мира. Она преданно кивнула.

Лера и Зеленюк, в отличие от Рачка, лишь со смехом покачали головами. К этому цирку эти двое уже привыкли.

Команда выдвинулась к старому заводу. Воздух здесь был другим — тяжелым, пропитанным запахом гнили и промышленных отходов. Лера шла впереди, ее фигура то и дело растворялась в тенях, Рачок следовал за ней, внимательно осматривая землю и стены. За ними, составляя ударную мощь отряда, двигались Митяй, Зеленюк и тенью скользящая за своим хозяином Лилит.

Они почти достигли периметра, когда до их ушей донеслись звуки, которые в этом мертвом мире были предвестниками скорой гибели — беспорядочная стрельба и панические крики.

— Ну вот, приехали, — с досадой прозвучал в мысленном чате голос Митяя. — Похоже, на нашу вечеринку уже заявились гости без приглашения.

Они заняли позицию на крыше ближайшего склада. Картина, открывшаяся их взорам, была одновременно и жалкой, и предсказуемой. Группа из полутора десятков выживших, которых Митяй тут же окрестил «нубами», пыталась прокрасться мимо завода. Естественно, их заметили. И теперь они, сбившись в кучу, отчаянно отстреливались от хлынувшей из ворот завода орды тварей.

— О, смотрите, нубы сагрили весь данж. Классика, — с отстраненным интересом прокомментировал Митяй, словно смотрел стрим неудачного прохождения. — Сейчас будет вайп.

— Увы, они даже не пытаются фокусить элиту, — добавил Рачок, его голос был полон холодного сарказма. — Просто палят во все стороны. Бесполезно.

Лера молча наблюдала, как один из «нубов» в панике подстрелил своего же товарища. Она сжала кулаки. Не из жалости. Из-за злости на их глупость.

Ситуация для выживших стремительно ухудшалась. Из ворот завода выползли три огромных, бронированных гамма-типа, а за ними, координируя действия мелких тварей, шли два «Зомби-Тактика». Это был конец.

Понаблюдав еще минуту, как «нубы» почти полностью были уничтожены, команда приняла решение.

— Ладно, этот цирк мне надоел, — театрально вздохнул Митяй. — Тварей надо зачистить сейчас, нубы предоставили идеальный шанс — хоть что-то полезное.

— Согласна, — ответила Лера. — Лучшего времени для атаки не будет.

Больше слов не требовалось. Они выдвинулись. И это была не помощь. Это была зачистка.

Они обрушились на орду, как стихийное бедствие.

Первый стал действовать Зеленюк. Его приземление сотрясло землю. Он ударил щитом о землю, и все окружающие твари, как по команде, бросились на него. Он принял на себя всю их ярость, голод и тычки, не сдвинувшись ни на сантиметр. Его щит выдерживал любые удары, а тяжелый топор методично, одного за другим, отправлял напрающих врагов в небытие.

В этом время, Лера и Рачок работали как два лезвия одного клинка. Лера, растворившись в тенях, появилась за спинами «Зомби-Тактиков» — Бета-Типов и двумя точными, быстрыми ударами оборвала их «командование». Рачок же, используя свою скорость и навык «Фокусировки Силы», точечными выпадами пробивал хитиновую броню остальных эволюционировавших зомби, нанося критический урон.

Ну и наконец Митяй и Лилит, что действовали в идеальной синергии. Демоница взмахнула руками, и на элитных гамма-типов обрушились проклятия, замедляя их и ослабляя броню. В тот же миг Митяй, с ревом «Папочка в здании!», сиганул прямо в центр толпы. Его копье, окутанное энергией, закрутилось в смертельном вихре, разрывая на части десятки мелких тварей и нанося серьезный урон элиткам.

Бой, который был смертельной агонией для группы выживших, для них был быстрой и эффективной зачисткой, занявшей не более пары минут.

Когда последний монстр рухнул, на площади воцарилась тишина. Те несколько «нубов», что чудом уцелели, смотрели на них с благоговейным ужасом, не в силах вымолвить ни слова. Их лидер, тот самый мужик с дробовиком, шатаясь, подошел к ним.

— Спасибо… вы… вы спасли нас! Мы ваши должники! Кто вы?

Митяй окинул его скучающим взглядом с ног до головы.

— Должники? Твой долг — научиться играть, нуб. Из-за таких, как ты, адекватные игроки вынуждены тратить время на зачистку треша. Не агри больше мобов, чем можешь завалить. Понял?

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, пошел прочь. Команда молча последовала за ним, не удостоив спасенных даже взглядом.

Эта зачистка была для них лишь легкой разминкой. Они направлялись к своей изначальной цели — центру города. И им нужно было торопиться. Иначе их Капитан действительно мог забрать весь лучший лут себе.

Мир исчез.

Звуки, запахи, ощущения — все было стерто, заменено одной-единственной, всепоглощающей константой. Холодом. Не просто холодом, к которому привыкаешь, а абсолютным, системным нулем, который пронзил мою не-мертвую плоть до самого основания. Я попытался дернуться, активировать навык, хотя бы моргнуть. Тщетно. Мое тело будто превратилось в камень. Нет, в лёд.

Я был заперт. Идеальная, прозрачная тюрьма, сковавшая каждую мышцу, каждый сустав. Я видел пещеру перед собой, но изображение было искажено, оно преломлялось через толстый слой магического кристалла, в который я был заключен. Рядом со мной, в такой же ледяной гробнице, застыла Ника. Ее лицо, обращенное ко мне, выражало шок и недоумение. Она была похожа на прекрасную, но жуткую демоническую статую, пойманную в янтарь.

Перед моим застывшим взором все еще маячило системное уведомление, насмешливое в своей лаконичности.

Система : Вы были поражены заклинанием: Абсолютная Заморозка (D-ранг)!

Статус : Глубокая Заморозка. Все действия невозможны.

D-ранг…

Мой разум, в отличие от тела, оставался кристально ясным. И он отказывался принимать происходящее. D-ранг⁈ Просто немыслимо! У меня были максимум навыки Е-ранга, даже у Заар-Ноха не было таких. Так что это за хай-левелы здесь появились? Это было совершенно не смешно.

Впрочем ладно, главное, что даже так я не был мертв, а всего лишь парализован. В этом и заключался главный эксплойт моей не-мертвой природы. Мне не нужно было дышать. Мое сердце не билось. Мои нервы не могли отмереть от холода. Пока мой мозг и ядро энергии были целы, я был в игре. Я оказался в ловушке собственного тела, но мой разум был свободен. И он начал работать с бешеной скоростью, анализируя ситуацию, как геймер, попавший в безвыходный, на первый взгляд, баг.

Я начал искать лазейки. Я попытался сконцентрироваться на энергии внутри себя, заставить ее двигаться, разогреть тело изнутри. Но это было все равно что пытаться сдвинуть гору силой мысли. Ледяные оковы были довольно сильны, они подавляли любые мои попытки. Но я не сдавался. Я чувствовал слабый, едва заметный прогресс, хоть это было и немного, но это был шанс. Оставаться и дальше в таком беспомощном состоянии я точно не собирался.

И тут я увидел виновников этого действа.

Из той самой трещины в дальней стене, откуда и ударила ледяная волна, показались две фигуры. Они неторопливо вошли в пещеру, и их шаги гулко отдавались в наступившей тишине. Я, запертый во льду, мог лишь наблюдать.

Одна из фигур была миниатюрной и двигалась резко и не терпеливо. На ней была легкая системная мантия, расшитая какими-то светящимися рунами, а в руке она держала короткий кристальный посох, который пульсировал лазурным светом. Даже на расстоянии я чувствовал исходящую от нее силу.

Вторая фигура была ее полной противоположностью. Огромный, почти двухметровый мужчина, чья фигура излучала спокойствие и несокрушимую уверенность. Его экипировка даже на вид была функциональной и качественной. Поверх плотной куртки из темной, прочной кожи был надет тяжелый стальной нагрудник, покрытый сетью мелких царапин — явных свидетельств многих битв. В одной руке он сжимал рукоять массивного силового молота, а в другой нес большой, окованный сталью щит, способный укрыть за собой троих. Каждая деталь его снаряжения, от сапог до заклепок на броне была системного происхождения.

Я напрягся, пробиваясь через ледяной плен, чтобы активировать «Оценку». Информация на системном окне появлялась с трудом, мерцая и искажаясь, но я смог получить четкие данные.

Имя : Каната

Уровень: 13

Эволюционный Индекс: F

Характеристики : Сила 7, Ловкость 14, Энергия 22 (+1)

Особенности : Сердце Геймера, Путь Энергии

Навыки : Управление Холодом (E), Магический поетнциал (F +), Магический Щит (E), Медитация (F), Владение Посохами (F)

Грохот обрушившейся породы уже затих, оставив после себя лишь гулкое эхо и почти осязаемую тишину. Пыль медленно оседала, пронизанная тусклыми лучами света, что пробивались сквозь рваные облака. Воздух был холодным и влажным, он пах мокрым камнем, озоном и кровью, но главное — мы успели выбраться.

Каната, стоявшая ближе всех к выходу, медленно обернулась. И я увидел, как ее глаза постепенно раширялись от шока, смотря на нас. При тусклом свете рун в пещере мы могли показаться просто странными, искаженными тенями. Но здесь, при дневном свете, скрыть нашу новую природу было невозможно.

Я видел, как ее взгляд, полный шока, скользит по мне. По моей синеватой, мертвенной коже. По венам, что проступали на шее и руках. По глазам, что горели неестественным, холодным голубым пламенем. Затем ее взгляд метнулся к Нике. К ее изящным, но несомненно демоническим рожкам, вившимся среди алых волос. К ее тонкому хвосту с сердечком на конце, который нервно подрагивал. К ее хищным, нечеловеческим желтым глазам с вертикальными зрачками.

И в ее голове, я был уверен, не укладывалось увиденное. Это ее друзья, ее капитан, но в то же время — монстры из тех, с которыми она привыкла сражаться без жалости.

Я видел ее смятение и решил сделать шаг вперед, чтобы разрядить обстановку. На моем лице появилась дружелюбная, хоть и, вероятно, жутковатая ухмылка.

Бастиан среагировал мгновенно. С глухим лязгом его огромный щит опустился на землю, полностью закрывая Канату. Он рывком встал между нами, принимая идеальную оборонительную стойку. Все его огромное тело напряглось, как сжатая пружина, готовая к бою. Он был готов защищать свою госпожу от «вырвавшихся монстров», и я был для него первым в списке.

Что ж… возможно моя ухмылка и правда была не лучшая, но такая реакция все же немного обижала. И почему все так шугаются зомби? Хех, шутка.

Я остановился. Мы встретились с ним взглядами. Я не использовал никаких навыков, но позволил своей ауре зомби альфа-типа немного просочиться наружу. Это было не давление, а просто ощущение. Ощущение не-жизни, холодное и чуждое всему живому, от которого у обычных людей инстинктивно бегут мурашки по коже. Позади меня Ника, словно в поддержку, на полную расправила свои маленькие перепончатые крылышки, усиливая эффект.

Я видел, как Бастиан нервничает. По его виску, несмотря на холод, стекла одинокая капля пота. Его костяшки, сжимавшие рукояти щита и молота, побелели от напряжения. Но он стоял. Стоял, как несокрушимая скала. Он был напуган, это очевидно. Но его лояльность была сильнее страха. Он не доверял тому, что видел, даже если это был бывший капитан его госпожи и их старый знакомый.

Противостояние взглядов длилось несколько секунд, которые показались вечностью. Затем я, видя, что Бастиан не отступит, просто опустил руки и громко, от души рассмеялся. Мой смех, низкий и с непривычной хрипотцой, прозвучал в этой тишине особенно странно и неуместно.

Я медленно подошел к нему и, игнорируя его напряженную позу, положил свою руку на его массивное стальное наплечье.

— Бастиан, ты все такой же параноик, — сказал я, улыбаясь. — Но, черт возьми, я рад, что ты не изменился. Именно поэтому вы с Канатой и выжили в этом хаосе.

Напряжение спало. Бастиан, хоть и не опустил щита, но слегка расслабил плечи. И в этот момент Каната, очнувшись от шока, взорвалась.

Она выскочила из-за спины своего телохранителя и с криком набросилась на него, колотя своими маленькими кулачками по стальному нагруднику.

— Какого черта ты так встал⁈ Он же ничего не делал! Ты что, собирался с ним драться⁈

Затем она резко развернулась и подлетела ко мне, уперев руки в боки.

— А ты! Ты что устроил⁈ Напугал его до смерти! Посмотри на него, он же до усрачки облился потом!

И, не давая нам опомниться, она переключилась на Нику.

— А ты почему молчала⁈ Не могла его остановить⁈ Вы оба хороши!

Она вела себя так, будто ничего не произошло, будто мы просто встретились после долгой разлуки. Ее неуемная энергия, бьющая через край, окончательно разрушила остатки напряжения.

Наконец, выплеснув первые эмоции, она остановилась и требовательно посмотрела на меня.

— А теперь выкладывайте! Все! Как, черт возьми, ты стал гребаным зомби, а она — гребаной демоницей⁈ Рассказывайте немедленно! Я тоже так хочу!

Я посмотрел на эту миниатюрную, не более 150 см ростом фигурку, но пышущую бесконечной энергией. У нее были ее прежние длинные, почти до пят, иссиня-черные волосы, сейчас собранные в длинный хвост, но все тот же напыщенный, наивный, но по-детски серьезный взгляд. И не смог сдержать усмешки.

Да уж, Каната, ничуть не изменилась. Как же она напоминает Митяя. Такой же ураган!

Мы нашли укрытие в полуразрушенном остове старого административного здания. Каната, исчерпав первую волну своей энергии, наконец уселась на обломок бетонной плиты, но продолжала нетерпеливо болтать ногами, сверля меня выжидающим взглядом. Бастиан стоял за ее спиной, все еще не убрав щит и молот, — живое воплощение бдительности. Ника прислонилась к стене чуть поодаль, с отстраненным любопытством разглядывая свои когти.

— Ну! — не выдержала Каната. — Я жду! Рассказывай! С самого начала!

Я вздохнул. Пересказывать всю ту дичь, что с нами произошла, было тем еще удовольствием, но выбора у меня не было. И я начал. Я рассказал ей все. О том, как проснулся в своей квартире уже не человеком, а разумным зомби. Об открытии Системы, о первых шагах и первых убийствах. О встрече с Митяем в торговом центре и нашем импровизированном пати. О битвах с мутантами, бандами и о моей собственной эволюции в альфа-тип.

— Офигеть! Управление зомби-петами⁈ — перебила она меня на полуслове, ее глаза загорелись диким восторгом. — Это же имба! Ты можешь создать свою собственную армию!

Я проигнорировал ее выпад и продолжил. Рассказал об импах, о Заар-Нохе, о похищении Ники. Когда я дошел до ритуала, который превратил ее в то, чем она сейчас является, Каната снова не сдержалась.

— Подожди, ты прирастил себе руку импа⁈ Крутяк! — она с восхищением посмотрела на мою правую, красноватую руку. Затем ее взгляд метнулся к Нике. — Ника, так ты теперь суккуб⁈ Завидую! Представляешь, какие у тебя теперь абилки на контроль⁈

Ника лишь лениво повела плечом, не удостоив ее ответом, но на мгновение в уголке ее губ проявилась легкая улыбка.

Бастиан, который все это время слушал молча, сохраняя непроницаемое выражение лица, нахмурился еще сильнее.

— Госпожа, прошу вас, не говорите так, — его голос был ровным, но в нем слышались стальные нотки. — Ваш отец этого не переживет.

Я закончил свой рассказ на том, как мы с Никой попали в пространственный разлом и оказались в этом изолированном секторе города. Каната какое-то время молча переваривала информацию, а затем решительно тряхнула головой.

— Ясно. У вас, конечно, полная жесть была. Но теперь вы здесь. С нами! — она гордо выпятила абсолютно плоскую грудь. — Капитан, с тобой, мы тут быстро порядок наведем!

«Сначала она чуть нас не убила, а теперь уже строит наполеоновские планы. Ну точно Кана, которую я знаю!» — подумал я со смешком, но вслух сказал другое.

— Теперь твоя очередь. Что здесь вообще происходит? Как вы двое оказались здесь? И главное… что черт возьми за имба-спелл ты использовала недавно?

Смотря на свою старую знакомую Канату, я поражался. В памяти всплывали образы прошлого. Я вспомнил, как Каната впервые пришла в нашу команду. Чистый нюкер до мозга костей, гений нанесения урона, которая на дух не переносила игру за саппортов. Никто не хотел брать ее в команду — она была неуправляема, играла только на себя, ей было плевать на тиммейтов. Но я увидел в ней потенциал. Я доказал ей, что истинная сила нюкера раскрывается не в соло, а в команде, которая создает для него идеальные условия, стягивая врагов в одну точку для его сокрушительных АОЕ-атак. Она поверила, проверила и… ей понравилось! В итоге она прижилась. Ее вечное соревнование с Митяем за количество фрагов стало нашей местной традицией. Иногда она обходила даже его, нашего топ-керри. Кстати, забавный факт, сначала мы думали, что она вообще — это «он», т. к. та всегда вела себя, словно пацанка, никто и предположить не мог обратного, пока мы не встретились в реале. И в тот же момент совершенно случайно выяснилось, что еще она — дочь мэра этого города, и мой извечный поиск спонсора для команды решился за один вечер, когда ее отец, впечатленный нашей победой на местном турнире, согласился в нас вложиться.

— Ладно, слушайте, — начала она свой сбивчивый, но информативный рассказ. — Когда начался весь этот зомби-апок, мой папик, как мэр, организовал группу «Государственников». Собрал вояк, полицию, МЧС — в общем, всех, кто мог держать оружие. И все было бы хорошо, но главной проблемой среди этого хаоса были не только зомби и даже не какие-то бандиты, повылезавшие со всех щелей. Настоящий ад лез из порталов. Пространственные разрывы открывались по всему центру города, и из них перла такая дичь, что импы, о которых ты говорил, покажутся детской страшилкой. Мы едва держались, несли огромные потери.

Она подняла на меня взгляд, ее глаза были наполнены страхом.

— И вот тогда появились они. «Церковники». Сектанты из «Церкви Последнего Дня». Появились из ниоткуда. Не просили ни еды, ни защиты. Они просто приходили туда, где было хуже всего, и вступали в бой. У них какая-то странная «сила Света». Это не системная магия, я проверяла. Это нечто другое. Наши бойцы поливали тварей свинцом, а они — лучами чистого, слепящего света, который просто испепелял монстров. А главное, они могли лечить. По-настоящему. Не зельями, а одним прикосновением. Спасали тех, кого мы уже списали. Естественно, люди к ним потянулись, как мухи на мед. Папик сначала был рад, пытался сотрудничать.

Она горько усмехнулась.

— Но очень скоро мы заметили, что они не просто помогают. Они перехватывают инициативу. Спасали наших людей, а потом обращали их в свою веру. Их сила росла с каждым днем. Отец попытался с ними договориться, предложил официальный статус, ресурсы, место в совете. Я была на той встрече. Их лидер, этот самозваный Архиепископ, выслушал отца и сказал: «Мы служим не мэру и не законам старого мира. Мы служим Свету. И его воля — наш единственный приказ». Это было фактически объявление войны. С того дня мы стали врагами.

Она встала и начала ходить из стороны в сторону, ее голос стал жестче.

— В итоге, пока мы с Церковниками бодались за влияние, эти ушлепки из «Общины» подсуетились и создали свою, третью силу. Они сначала были слабаками, поэтому мы на них забили. Но недавно они начали наглеть и лезть в наши дела. Папик хотел собрать целый отряд, чтобы их вынести, но это было слишком медленно и скучно!

Она с гордостью вытащила из-под мантии небольшой, тускло светящийся кристалл на серебряной цепочке.

— Поэтому я взяла вот эту игрушку и пошла разбираться сама.

Осколок Звездного Неба (E)

Тип : Артефакт.

Эффект : Позволяет один раз в сутки использовать заклинание на один ранг выше, чем позволяет ЭИ или навыки пользователя. Требует для перезарядки 1000 ОС.

«Ну и имба! — я в шоке пялился на „игрушку“. — Артефакт, игнорирующий требования к рангу. С такой штукой она действительно могла в соло зачистить этот данж. Ее F-ранг и D-ранговое заклинание. Все сходится. Если бы мы не оказались тем, кем оказались…»

— А недавно, — Каната остановилась, и ее лицо снова помрачнело, — эти фанатики провели какой-то ритуал и отрезали весь центр города непроницаемым барьером из света. Мы оказались в ловушке. Не можем вызвать подкрепление, а наше обычное оружие против их тварей все менее эффективно.

— Тварей? — уточнил я.

— Ага, — кивнула она. — Они научились призывать каких-то светящихся существ. Слабые, но их очень много. И главное — за них не дают опыта. Словно это не живые существа, а просто сгустки силы. Они просто изматывают наших бойцов.

Рассказывая про Церковников, Каната внезапно поникла и стала что-то сердито бормотать себе под нос.

— … почему только этот дурак присоединился к ним… он ДОЛЖЕН был присоединиться к НАМ! Почему он с этими долбанными фанатиками?..

Она осеклась, заметив мой вопросительный взгляд. Я не совсем понял, о ком она говорит, но решил пока не давить. В этом городе явно было больше загадок, чем казалось на первый взгляд.

— Ясно, — сказал я, когда Каната закончила свой сбивчивый рассказ. Картина прояснилась, хоть и стала от этого еще более паршивой. — В любом случае, сидеть здесь и гадать — плохая тактика. Нам нужно больше информации. Нужно встретиться с твоим отцом и узнать у него ситуацию в подробностях.

— Отлично! — Каната тут же подскочила, ее уныние как рукой сняло. — Я так и знала, что ты это скажешь! С тобой, Капитан, мы этих фанатиков в порошок сотрем! Папик будет в восторге!

Она уже предвкушала, как мы всей нашей старой командой устроим здесь тотальный геноцид. Бастиан молча кивнул, соглашаясь с моим решением. План был принят.

Мы двинулись в путь, ориентируясь по указаниям Канаты. Наш путь лежал через разрушенный жилой квартал, где ряды одинаковых многоэтажек смотрели на нас пустыми глазницами выбитых окон. Тишина здесь была гнетущей, нарушаемой лишь свистом ветра и хрустом битого стекла у нас под ногами. Я чувствовал себя некомфортно. Слишком тихо. Слишком пусто.

И, конечно же, мои предчувствия меня не обманули.

Когда мы пересекали небольшую площадь перед старым, заброшенным кинотеатром, из темных переулков и разбитых витрин магазинов вырвались они. Это были не зомби и не импы. Несколько ярко светящихся, полупрозрачных существ, похожих на миниатюрных, стилизованных ангелов. Размером они были не больше человеческой головы, с небольшими крылышками и мечами из чистого, концентрированного света. Они не выглядели как люди, скорее как некие «рыцари света», элементали. Они бесшумно ринулись на нас.

Каната и Бастиан среагировали мгновенно, но одна из тварей оказалась быстрее. Она выпустила из своего меча тонкий, ослепительный луч, который задел мое плечо.

Я ожидал, что просто проигнорирую эту атаку, как делаю обычно, но не тут-то было! Меня словно обожгло от эффекта лечебного зелья! Кожа зашипела, пошел черный дымок. Боль была не сильной, но невероятно неприятной, разъедающей, чужеродной.

Вы получили урон от элемента Света.

Эффект : «Освещение» — ваша регенерация временно снижена.

— Капитан! — крикнула Каната, готовясь выложиться на полную и явно собираясь использовать еще какой-то артефакт.

Но Ника ее опередила.

Она сделала шаг вперед, и с ее ладони сорвалась волна черного с багровыми прожилками пламени.

Ника использует навык: Инфернальное Пламя

Адский огонь ударил по светящимся тварям. Раздался их согласованный, тонкий, похожий на звон разбитого стекла, визг. Их сияющие тела, столкнувшись с инфернальной энергией, стали рассыпаться на осколки, словно снежинки таяли на раскаленной сковороде. Через мгновение они бесследно растворились в воздухе.

«Огонь против света. Забавно, — отметил я про себя, зажимая раненое плечо. — Похоже, у нас есть контр-пик».

Дальнейшей атаки не последовало, но из тени ближайшего здания вышла некая высокая, спокойная фигура. Мы не слышали его шагов. Он просто появился, словно всегда был там. Лысый мужчина под два метра ростом, одетый в простую монашескую робу золотистого цвета. Его глаза были прищурены, и он смотрел на нас с выражением глубокой, вселенской печали.

— Не ожидал увидеть здесь столько старых знакомых, — его голос был спокоен и мелодичен, но от этого голоса у меня по спине пробежал несуществующий холодок. — И какая жалость… что все вы теперь осквернены тьмой и скверной. Мне ничего не остается, кроме как выжечь ее лично. Это единственное, что я могу сделать. Во имя нашей старой дружбы.

Я застыл. Я знал этот голос. Я знал эту высокую фигуру, эту манеру держать себя. Я знал этот прищур, за которым скрывался один из самых острых тактических умов, что я встречал.

Это был Инвок.

Наш Паладин. Наш Монах. Наш главный саппорт-танк, на котором строилась вся наша защита. Он был воплощением несокрушимой стены, позволявшая нам с Митяем и Канатой творить любую дичь в любой ситуации, и на любой катке. Ключевое звено нашей команды.

И теперь он, похоже, стал нашим врагом.

Инвок не стал дожидаться нашего ответа. Он смотрел на нас с печалью ветхозаветного пророка, вынужденного нести кару заблудшим. В его руках воспарили два маленьких, световых солнца. Они плавно опустились вниз, и это был безмолвный приказ.

В тот же миг мир взорвался.

Тишина разрушенного квартала сменилась оглушительным ревом и ослепительными вспышками. Из темных провалов окон, из узких переулков, с крыш полуразрушенных зданий на нас обрушился шквал атак. Концентрированные лучи чистого, золотисто-белого света пронзали воздух, оставляя за собой шипящие озоновые следы. Взрывающиеся сферы, похожие на миниатюрные сверхновые, с грохотом врезались в асфальт, разбрасывая веера из света и раскаленного бетона.

Воздух наполнился странным, невозможным ощущением. Это была не просто битва. Это была экзекуция. Атмосфера была пропитана ощущением святости и чистоты, которое для меня и Ники было чистейшим ядом. Каждый луч света, пронесшийся рядом, обжигал мою не-мертвую плоть, заставляя ее дымиться. Кожа Ники, там, куда попадали случайные брызги энергии, шипела, как при контакте с кислотой. Этот свет не просто наносил урон. Он пытался очистить, выжечь нашу «неправильную» сущность.

В глубине переулков я увидел их. Фигуры в длинных, белых с золотом робах, их лица были скрыты глубокими капюшонами. Маги-нюкеры. Их атаки были точны и скоординированы, они работали как единый механизм, не давая нам ни секунды на передышку. А позади них, в тени, стояли другие — маги-призыватели. Они не атаковали. Они стояли, воздев руки, и нараспев читали заклинания. Перед ними воздух мерцал, и из микро-порталов, словно призраки, один за другим появлялись все новые и новые «Светящиеся Воины» — полупрозрачные, сияющие фигуры с мечами из чистого света. Они были безлики, бездушны, но их было много. Слишком много. Это была бездумная, но многочисленная армия света.

— Держим деф! — рявкнул я, хотя в этом не было нужды.

Мы среагировали мгновенно. Годы, проведенные в совместных рейдах, тысячи часов командной игры — мысленная память сработала быстро. Мы не сговариваясь заняли свои старые, привычные роли.

— За меня! — проревел Бастиан, и его голос был подобен грому.

Он встал впереди, принимая на себя основной удар. Его огромный щит с глухим стуком вонзился в асфальт. В следующий миг он вспыхнул сетью странных, но судя по всему, защитных рун, и большая часть световых атак, врезавшись в него, бессильно рассеялась. Он стал несокрушимой стеной, живым бастионом, за которым укрылись Каната и Ника.

— Получайте, ублюдки! — взвизгнула Каната, и в ее голосе звучал не страх, а яростный, боевой азарт.

Она начала свою контр-батарею. Ее посох вспыхнул лазурным светом, и в сторону вражеских магов устремились ледяные копья и осколки. Ее заклинания льда сталкивались с магией света, создавая в воздухе невообразимый калейдоскоп свето-ледяных взрывов. Площадь наполнилась блеском и грохотом. Она не тратила время на призванных воинов, она была чистым нюкером и знала свою цель — уничтожить вражеских ДД, лишить их огневой поддержки.

Наша роль была иной, и Ника также понимала это. Ее стихия была полной противоположностью силе врага. Она была нашим инфернальным контр-пиком.

Она сделала шаг из-за спины Бастиана, и с ее ладоней сорвались волны черно-алого пламени. Огонь с ревом стал пожирать светящиеся фигуры. Святость и скверна столкнулись. «Светящиеся Воины» с пронзительным, похожим на звон стекла, визгом растворялись в ее адском пламени. Но я видел, как тяжело ей это дается. Каждая волна огня требовала немалого количества энергии. Ее дыхание быстро стало прерывистым, а пламя — уже не таким мощным.

Если так продолжится, ситуация зайдет в тупик. Мы эффективно отбивались, но это была война на истощение. Призыватели, стоявшие в безопасности, постоянно пополняли ряды своей светящейся армии. Нюкеры не давали Канате и Нике передышки. Бастиан пока держался, его щит выдерживал невероятный натиск, но я видел, как трескаются руны на нем и как напряжены мышцы гиганта. Он тоже скоро достигнет своего предела.

Я видел недоумение на лице Ники — она не понимала, почему старый друг пытается их убить. Я видел, как Каната, выпуская очередное ледяное заклинание, горько кусает губы. Кажется, в отличие от нас, она что-то знала или о чем-то догадывалась.

И тут я вспомнил. Вспомнил тихие разговоры в мессенджере после рейдов. Их особую связь. Каната и Инвок… они ведь были особенно близки…

Бум! Бам!

Раздалось рядом пара новых взрывов, что вернуло меня в реальность. Я видел, как Каната и Ника по прежнему отчаянно пытаются проредить ряды вражеских призванных тварей, и как Бастиан, стиснув зубы, все еще держит оборону под градом световых атак. Но все это была война на истощение. Классический сценарий «убей некроманта», где бесконечные волны мобов будут появляться до тех пор, пока жив их призыватель. А главным призывателем, дирижером всего этого светопреставления, очевидно, был Инвок. Он спокойно стоял в арьергарде, за спинами своих магов, и лишь изредка делал едва заметные жесты, координируя их атаки.

Нужно было выбиваь из строя лидера.

«Ну что же, ладно! К черту оборону, — решил я. — Лучшая защита — это обезглавить вражескую команду!».

Я перестал просто наблюдать, и вместо этого рванул вперед. Моя зомби-скорость, усиленная навыками, позволила мне пронестись мимо первых рядов «Светящихся Воинов». Один из них указал на меня световым мечом, на коничике которого стал формироваться световой импульс, но я, не сбавляя скорости, схватил ближайший остов проржавевшей машины и, издав утробный рык, швырнул его прямо в группу магов-нюкеров.

БУМ!

Раздались крики и грохот. В их строю воцарился хаос. Этого мне и было нужно.

Я всё несся вперед, игнорируя ожоги от случайных световых лучей, что прожигали мою плоть. Боль — это концепция для живых. Я же просто фиксировал получение урона. Прорвавшись через первую линию, я оказался перед магами-призывателями. Один из них попытался выставить передо мной световой барьер, но я, не останавливаясь, теперь вырвал из земли кусок бетонной плиты и, используя его как таран, снес и мага, и его хлипкую защиту.

Я прорывался через их ряды, как обезумевший босс рейда, игнорирующий мелких мобов на пути к главной цели. И вот, я оказался перед ним.

— Инвок! — крикнул я, перекрывая шум боя. Мой голос был полон ярости и старой, дружеской обиды. — Хватит прятаться за спинами своих светлячков! Или забыл, как правильно выходят раз на раз⁈ Давай по-старому, проверим, кто кого!

На лице Инвока не отразилось ни удивления, ни страха. Лишь тень его привычной, спокойной и самоуверенной ухмылки. Он принял вызов. В тот же миг началась наша дуэль.

Это был словно танец стали, когтей и света. Я атаковал первым. Вся моя тактика строилась на агрессии и мощи. Я использовал свои когти, нанося быстрые, рваные удары. Моя правая, демоническая рука Кхаар-Нуна оставляла в воздухе багровые шлейфы. Мои атаки были быстры, хаотичны и нацелены на то, чтобы сокрушить его защиту, продавить, не дать ему и секунды на передышку.

Но Инвок… он был все тем же Инвоком. Идеальным боевым монахом. Его движения были плавными, экономичными, выверенными до миллиметра. Он не использовал оружия. Его руки, окутанные мягким, золотистым светом, с легкостью парировали мои самые яростные удары. Он не столько атаковал, сколько контратаковал. Он позволял мне войти свой ритм, после чего прерывал его, нанося короткие, обжигающие удары ладонью по моему телу. Каждый такой удар был наполнен магией Света, и я чувствовал, как она разъедает мою плоть. Он видел мою уязвимость, также видел мою новую природу, но на его лице играла все та же снисходительная, уверенная ухмылка.

— Что все это значит, Инвок⁈ — прорычал я, отскакивая после очередного обжигающего удара. — Ты променял свою тиму на эти белые тряпки и фанатичную чушь⁈

— Это не чушь, Макс, — его голос был спокоен, словно он читал лекцию. Он легко снова парировал мой выпад. — Это путь к очищению. Этот мир погряз в скверне, и я должен принести в него порядок. И ты, как я вижу, и сам успел приобщиться к этой «скверне», — он кивнул на мою синеватую кожу.

«Черт, а он стал еще сильнее!», — пронеслось у меня в голове, когда я блокировал очередной его выпад силами света с помощью моей биты. Мои руки уже значительно покрылись ожогами, поэтому я решил использовать оружие. Благо, системная сталь могла блокировать эту странную силу.

Я тут же вспомнил наши файтинги до апокалипсиса. Инвок всегда был невероятно силен, его защита была почти непробиваема. Он был тем, на кого можно было положиться в любой катке. Деф, танк, саппорт — он мог все. Но сейчас… сейчас это было нечто иное. Эта сила Света… черт, будто это он стал имба-монстром, а не я!

Я пытался достучаться до него, пробиться сквозь эту стену фанатичного спокойствия.

— Какого хрена, Инвок? — кричал я, нанося серию ударов, от которых он легко уклонялся. — Неужто ты забыл, как мы тащили вместе все, что только могли затащить? Помнишь ту катку против корейцев, которые много о себе возомнили, недооценив Митяя? А тот нелепый слив против пати нубов, когда вы с Канатой только вступил к нам? Или самоотверженность Нико, благодаря которой зарешали к главном турнире? Неужели тебе уже плевать? Почему ты предал все это⁈ И самое главное… как же Каната? Ее ты тоже предал?

При упоминании Канаты его движения на долю секунды сбились. В его глазах что-то дрогнуло. Но лишь на мгновение.

Наш бой резко усилился. Обмен ударами вышел на новый уровень. Мы крушили все вокруг. Мой удар отбросил его, и он проломил собой стену магазина. В ответ он выпустил мощную волну света, которая отшвырнула меня, и я врезался в остов машины, сминая ее в лепешку. Мы вели себя как два варвара, разнося в щепки весь квартал. Никто не смел к нам приблизиться.

Наконец, в одном из столкновений, мы сошлись в клинче. Я схватил его за плечи, пытаясь продавить своей силой. Он уперся в меня ладонями, и нас окутало сияние его силы. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я смотрел в его прищуренные, но теперь серьезные глаза, пытаясь найти в них того старого друга, которого я знал. Он же смотрел на меня со своей непроницаемой, печальной миной. Шум боя на мгновение стих.

И в этот момент Инвок, чуть улыбнувшись уголком губ, произнес тихо, так, чтобы слышал только я:

— Не все так просто, как кажется…

Его шепот, тихий и полный скрытого смысла, утонул в грохоте боя. Я смотрел в его прищуренные, до боли знакомые глаза и пытался найти в них хоть намек на того Инвока, которого я знал. До этого я видел в нем лишь уверенного в своей правоте ледяное спокойствие фанатика, но сейчас… буквально на мгновение, но он стал тем самым старым «Инвоком», которого я помнил.

Однако наша дуэль зашла в тупик. Я не мог пробить его идеальную защиту, но он тоже не мог нанести мне решающий урон. Краем глаза я видел, что и на других участках фронта ситуация патовая. Ника, тяжело дыша, отбивалась от очередной волны «светлячков», ее инфернальное пламя уже не было таким мощным. Каната, поддерживаемая несокрушимым Бастианом, вела контрбатарейную борьбу с вражескими нюкерами, но и она была на пределе сил. Постепенно мы проигрывали эту войну на истощение. И тут…

Бац! Тра-та-та!

…в стороне раздалась новая серия выстрелов. Без сомнений, это было огнестрельное оружие!

Тра-та-та-та-та!

Длинные, оглушительные очереди автоматического оружия ударили во фланги «Церковников». Несколько магов в белых робах, не ожидавших атаки с тыла, с криками рухнули на землю. Их ряды смешались. Хаос, который до этого творили мы, теперь пришел за ними.

Это было подкрепление. Отряд хорошо вооруженных и организованных солдат. Они действовали профессионально: одна группа вела шквальный огонь на подавление, другая закидывала позиции магов гранатами. Бой мгновенно превратился в жестокую трехстороннюю мясорубку.

Я сразу понял, кто это — «Государственники». Вероятно, подкрепление вызыванное Канатой.

Инвок правильно оценил ситуацию буквально за мгновение. Его лицо, до этого спокойное и сосредоточенное, на секунду исказила гримаса досады. Он смотрел на прибывших солдат, оценивая их силы, затем снова глянул на меня.

Быстрой победы ему тут точно не видать, а потому продолжать бой в таких условиях — лишь рисковать потерей всего отряда. Он принял единстенно-верное тактическое решение.

Он оттолкнул меня мощным импульсом света на несколько метров назад. Я с трудом устоял на ногах, готовый к новой атаке, но он не напал.

Он просто смотрел на меня. И в этот момент в его глазах, за пеленой фанатичной веры, снова на долю секунды проскользнуло нечто другое. Что-то старое, прежний «геймерский огонек» — азарт, вызов от достойного противника.

— Мы еще встретимся, Макс! — крикнул он, и его голос перекрыл грохот боя. — Помни мои слова!

Он резко развернулся и отдал короткий, гортанный приказ.

— Отступаем!

«Церковники» среагировали мгновенно. Их отступление было таким же организованным, как и атака. Маги-нюкеры одновременно подняли руки, и воздух в центре площади взорвался одной ослепительной, невыносимо яркой вспышкой света. Я инстинктивно зажмурился, но даже сквозь веки почувствовал этот обжигающий свет.

Когда я снова смог видеть, их уже не было. Они растворились в руинах города, словно призраки, оставив после себя лишь трупы своих адептов и медленно угасающие сгустки света — все, что осталось от призванных ими воинов.

Бой был окончен.

Я тяжело выдохнул, хотя и не нуждался в воздухе. Адреналин отступал, оставляя после себя гулкую пустоту и ноющую боль от ожогов. Я огляделся. Мы стояли посреди улицы, заваленной телами и угасающими огоньками. Ника, шатаясь, прислонилась к стене, пытаясь восстановить энергию. Каната опустилась на землю, тяжело дыша. Бастиан стоял рядом с ней, его щит был покрыт трещинами.

К нам подошел командир отряда «Государственников» — мужчина в тяжелой тактической броне.

— Госпожа Каната, мы прибыли по вашему сигналу, — доложил он. — Угроза нейтрализована.

Мы выжили. Но это не ощущалось как победа. Мы столкнулись со старым другом и поняли, что он стал нашим злейшим врагом. И вопросов теперь стало только больше.

Отряд «Государственников», прибывший нам на выручку, действовал быстро и профессионально. Короткий доклад командира Канате, быстрая оценка обстановки, и вот мы уже движемся под их конвоем в сторону главной базы. Путь наш лежал через мертвые артерии промышленного района, которые постепенно сменялись более жилыми кварталами.

Чем ближе мы подходили к их цитадели, тем заметнее становился порядок. Это был не тот фальшивый, гнетущий порядок «Общины», а порядок военный, выверенный и функциональный. Улицы были расчищены от остовов машин и завалов. На ключевых перекрестках виднелись баррикады из сгоревших автобусов и мешков с песком. На крышах уцелевших зданий я замечал снайперские гнезда и вышки с часовыми. Дисциплина и организация были налицо, но по какой-то причине от всего этого веяло какой-то серой, безжизненной усталостью.

Каната шла рядом, низко опустив голову и засунув руки в карманы своей мантии. Она явно чувствовала себя неловко.

— У нас тут, конечно, не пятизвездочный отель, — произнесла она с натянутой бодростью. — Но зато порядок и безопасность!

В ее голосе почему-то не было ни капли уверенности.

Нашей целью оказался огромный, когда-то процветавший торговый центр. Теперь он был превращен в настоящую крепость. Стеклянный фасад был укреплен стальными листами, входы перекрыты массивными воротами. Но стоило нам войти внутрь, как я понял причину поведения Канаты.

Весь гигантский центральный атриум, где когда-то беззаботно журчал многоярусный фонтан и играла успокаивающая музыка, был превращен в один огромный, кишащий людьми лагерь беженцев. И выглядел он… неописуемо убого. Вместо музыки теперь стоял непрерывный, низкий гул тысяч голосов, сливающийся с кашлем, детским плачем и треском сотен крошечных костров.

Тысячи людей ютились в самодельных палатках из грязного тряпья и размокшего картона, в тесных лачугах, наспех сколоченных из обломков дорогой мебели, выломанных дверей бутиков и глянцевых рекламных щитов, на которых улыбающиеся модели теперь смотрели в никуда из-за копоти. Воздух был пропитан густым, удушающим запахом, сложной смесью кислого пота немытых тел, водянистой, пахнущей горечью дешевой похлебки, всепроникающей сырости и безнадежности, которая, казалось, имела свой собственный затхлый запах.

Люди, сидевшие у своих костерков, разведенных прямо на полу, или просто лежавшие на грязных, свалявшихся матрасах, провожали нас долгими, тяжелыми взглядами. Их лица были изможденными, серыми, землистого оттенка, с ввалившимися щеками и потрескавшимися губами. И в глазах у всех было одно и то же — пугающий, голодный блеск. Они смотрели на нас со смесью первобытного страха перед силой и затаенной, жгучей, черной зависти к куску хлеба, который те, возможно, и не съели на завтрак.

В голове активировался мысленный чат.

«Ника: Капитан, посмотри на них. Некоторые условия здесь не лучше, чем были у пленников импов».

'Макс: Ты права. Здесь нечем любоваться. Состояние удручающее.

Канате стало совсем не по себе. Она заметно ускорила шаг, почти таща нас за собой через эту живую выставку человеческой нищеты.

— Временные трудности… нехватка ресурсов… мы делаем все, что можем… — бормотала она себе под нос, не глядя по сторонам.

Нас провели через несколько кордонов охраны, и с каждым этажом торговый центр менялся. Грязь и вонь нижних уровней сменились чистотой и порядком. Наконец, тяжелая стальная дверь на последнем этаже открылась, и мы шагнули в другой мир.

Контраст был настолько резким, что ударил по глазам. Мы оказались в просторном, переоборудованном под штаб офисе. Чистые ковры, работающее от генератора яркое освещение, дорогая мебель из красного дерева. На длинном столе для совещаний стояли тарелки со свежими фруктами, нарезанным мясом и дымящимся хлебом. Этот вид и запах после убожества нижних этажей казался кощунством.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти, в строгом военном кителе, но с усталым, издерганным лицом. Мэр. Отец Канаты. Он поднял на нас тяжелый взгляд, полностью проигнорировав меня и Нику. Вся его ярость обрушилась на дочь.

— Какого черта ты себе позволяешь⁈ — его голос, усиленный гневом, прогремел под сводами кабинета. — Ты сбежала без разрешения! Взяла ценнейший артефакт! Ты хоть понимаешь, чем рисковала⁈

Каната тут же изменилась. Вся ее былая дерзость и энергия испарились. Она превратилась в маленькую, провинившуюся девочку, которая со страхом смотрела на разгневанного отца.

— Папочка, прости… — пролепетала она. — Но я не могла сидеть сложа руки! Посмотри!

Она шагнула вперед и положила на стол небольшой планшет, на котором, очевидно, был ее отчет о полной ликвидации верхушки «Общины». Мэр пробежал его глазами, и его лицо мгновенно изменилось. Гнев сменился удивлением, а затем — нескрываемой гордостью. Он смягчился.

— Хм. Что ж… Результат впечатляет, признаю. Молодец. Но чтобы больше такого не повторялось!

Я с сомением наблюдал за этой сценой.

«Он что, строг только, пока дочка не включит обаяние? Или и не покажет хороший результат? Как-то слабовато для заботливого отца…».

Тишина. После оглушительного грохота боя, после яростных криков и ослепительных вспышек магии, эта тишина казалась неестественной, давящей. Она заполнила роскошные, но абсолютно чужие апартаменты, выделенные им отцом Канаты. Воздух здесь был чистым, отфильтрованным, без примеси гари и разложения, что царили снаружи. На столе стояли тарелки с остатками настоящей, горячей еды — не системных пайков, а чего-то, что смутно напоминало о прошлой жизни. Но этот комфорт был фальшивым. Он лишь подчеркивал пропасть между их временным убежищем и адом, в который превратился город.

Макс стоял у огромного панорамного окна, глядя вниз. Отсюда, с высоты птичьего полета, база «Государственников» выглядела как муравейник. Люди-точки сновали по расчищенным улицам, патрули ходили по стенам, жизнь, казалось, шла своим чередом. Но Макс, с его обостренным восприятием, видел то, что было скрыто от обычного взгляда — страх, застывший в каждом движении, напряжение в каждой согнутой спине. Это был порядок, построенный на жесткой дисциплине и безысходности.

Ника сидела в глубоком кожаном кресле, ее поза была расслабленной, но взгляд — сосредоточенным. В ее изящных руках с черными матовыми когтями покоился трофей — «Осколок Звездного Неба». Кристалл тускло пульсировал, отбрасывая на ее демоническое лицо холодные, голубоватые блики. Она изучала его, как геймер изучает характеристики нового, полезного артефакта.

«Ну что, саппорт, как тебе наша золотая клетка? Удобно?» — мысленно обратился к ней Макс, не отрывая взгляда от улицы.

Ее ответ пришел мгновенно, тихий и четкий, как щелчок затвора. «Слишком удобно, Капитан. Начинаю забывать, что за стенами этого места люди едят крыс. Это расслабляет. И это опасно».

«Согласен. Он пытается нас купить. Как же глупо, неужели он думает, что мы поведемся на его донаты? — Макс криво усмехнулся. — Ладно, а твое мнение? Что ты думаешь по предложению мэра?».

Ника на мгновение оторвалась от кристалла, ее желтые глаза с вертикальными зрачками встретились с его отражением в стекле.

«Мое мнение ты знаешь. Это квест со стопроцентной вероятностью „злой“ концовки. Примкнуть к одной из тираний, чтобы уничтожить другую. Классика. Но с точки зрения геймплея… у него есть ресурсы, которых у нас нет. Информация, карты, доступ к арсеналу. Игнорировать его полностью — неэффективно».

Макс отошел от окна и опустился в кресло напротив нее. Тишина снова повисла в комнате, но теперь она была наполнена работой мысли. Они оба, как и в старые добрые времена перед сложным рейдом, раскладывали по полочкам имеющиеся данные, пытаясь найти оптимальную стратегию.

— Итак, наши цели, — начал Макс вслух, загибая пальцы на своей разноцветной руке. — Первая и главная — Деревня Новичков. Это наш следующий левел-ап, продвинутые специализации, возможно, даже способ что-то сделать с нашими… апгрейдами. Для этого нужна полная карта. У нас два фрагмента. Нужно еще два.

Он сделал паузу, глядя на Нику. Она понимающе кивнула.

— Вторая цель — Инвок, — продолжил Макс, и в его голосе прозвучали жесткие нотки. — Нужно понять, что с ним, черт возьми, произошло. Он не мог просто так стать фанатиком. Я отказываюсь в это верить. Если верить Канате, его нужно спасать. Если нет — его нужно остановить. В любом случае, это личное.

— И третья, побочная, — добавила Ника, — выяснить, что за хрень творится в этом городе в целом. Кто такие эти «Церковники» на самом деле, откуда у них эта «сила Света», и почему весь центр города изолирован барьером.

— Все три цели упираются в одну проблему — Церковники, — подытожил Макс. — Два оставшихся пространственных искажения, за которые, скорее всего, дают фрагменты карты, находятся на их территории. Инвок — один из них, возможно, даже один из лидеров. И барьер — тоже их работа. Получается, что все наши квесты ведут в одну точку.

— Верно, — согласилась Ника. — Но чтобы штурмовать их, нужна информация. А чтобы получить информацию, нужно проникнуть на их территорию. А чтобы проникнуть туда, нужно быть достаточно сильным, чтобы противостоять им.

— А вот с этим могут быть проблемы, — Макс кивнул в сторону артефакта в ее руках. — Мы потеряли месяц. За это время по-настоящему сильные игроки успели неплохо прокачаться. Каната со своим артефактом D-ранга тому прямое доказательство. Кто знает, какими еще сюрпризами могут обладать лидеры этих фракций. Наших текущих сил может оказаться недостаточно для лобовой атаки.

Ника задумчиво повертела кристалл.

— Может, стоит связаться с нашими? С «Базой»? Палыч, Лера, Митяй… они бы могли помочь. Создать второй фронт, ударить с другой стороны.

Макс с горечью покачал головой.

— Связи все еще нет. Барьер глушит все. Мы здесь одни. Получается замкнутый круг: чтобы разобраться с Церковниками, нужна помощь, но чтобы получить помощь, нужно разобраться с Церковниками.

Они замолчали, упершись в стену логического тупика. Сидеть на месте и ждать, пока «Государственники» и «Церковники» перебьют друг друга — не вариант. Это могло занять месяцы, и не факт, что победитель окажется лучше проигравшего. Примкнуть к отцу Канаты — значит стать пешками в его жестокой игре. Атаковать Церковников в лоб вдвоем — может быть самоубийством.

Выхода, казалось, не было.

Логический тупик давил своей безысходностью. Все пути, которые прокручивал в голове мой зомби-мозг, вели либо к самоубийственной атаке, либо к сомнительному союзу с тираном, либо к бесконечному ожиданию, которое в этом мире было равносильно медленной смерти. Мы застряли.

И в тот самый момент, когда стратегический анализ окончательно зашел в тупик, тишину роскошных апартаментов разорвал оглушительный грохот. Дверь, которую солдаты мэра вежливо прикрыли, распахнулась от такой силы, что едва не слетела с петель, и в комнату, словно стихийное бедствие, ворвалась Каната.

Если до этого в помещении царило напряженное спокойствие, то теперь его сменил абсолютный хаос. Она не вошла — она влетела, как сгусток чистой, концентрированной паники. Ее иссиня-черный хвост волос метался из стороны в сторону, мантия развевалась, а в широко распахнутых глазах стояли слезы. Забыв про всякие приличия, она пронеслась через всю комнату и подлетела ко мне, вцепившись в мои руки своими холодными пальцами. Ее взгляд был полон отчаяния.

— Макс! Капитан! — ее голос срывался, дрожал, но все равно был громким и требовательным. — Я говорила с отцом! Он не слушает! Он уже отдал приказ готовить штурмовую группу! Он собирается убить Инвока!

Она судорожно втянула воздух, ее грудь тяжело вздымалась.

— Он считает его предателем и не хочет даже пытаться поговорить! Пожалуйста, помоги! Ты должен! Я… я все что угодно сделаю! — ее мольба перешла в какой-то безумный торг. Она трясла меня за руки, словно пытаясь вытрясти из меня согласие. — Хочешь, я отдам тебе «Осколок»? Хочешь, я стану твоей рабой⁈ Только спаси его!

Эта сцена была настолько пропитана отчаянием, что выглядела одновременно и жалко, и до смешного нелепо. Ника, до этого молча наблюдавшая за происходящим из своего кресла, лишь тихо фыркнула, а ее демонический хвост с сердечком на конце лениво качнулся из стороны в сторону.

Я же, глядя на эту бурю эмоций в миниатюрном теле, не смог сдержать легкой усмешки. Старая добрая Каната. Всегда бросается из крайности в крайность. Я мягко высвободил одну руку и положил ей на голову, взъерошив иссиня-черные волосы, как делал это сотни раз после особо сложных каток.

— Успокойся, нюкер, — мой голос прозвучал на удивление ровно и спокойно. — Никому не надо становиться рабом. Я и не собирался его убивать.

Слова подействовали, как ушат холодной воды. Каната замерла, ее хватка ослабла. Она подняла на меня свои заплаканные глаза, в которых все еще плескалось недоверие, но уже пробивался робкий огонек надежды.

— Правда? — она быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Спасибо, Макс! Я знала! Я знала, что ты… А отец… не злись на него, пожалуйста! Он не такой уж и плохой… он просто по-другому не умеет. Он спас столько людей! Эти жесткие методы… они были необходимы, чтобы выжить!

Моя улыбка мгновенно исчезла. Лицо словно заледенело. Я убрал руку с ее головы, и мой взгляд стал холодным, как лед, в который она нас недавно заключила.

— Необходимы? — переспросил я, и в моем голосе не осталось и тени былого дружелюбия. — Каната, мы проходили через его «царство порядка». Я видел голодных людей. Я видел страх в их глазах. Это не порядок, это тирания, построенная на костях слабых.

— Но он… — попыталась возразить она.

— Я не могу принять его методы, — я резко перебил ее, мой голос стал жестким, как скрежет металла. — Черт, он так похож на моего собственного отца… та же стальная уверенность в своей правоте, та же готовность идти по головам ради «высшей цели». Я видел, к чему это приводит. И я не собираюсь становиться винтиком в его системе.

Эта мысль бесила Леру до скрежета зубов1. Я отчётливо помнил это. Бесконечные споры, его тяжёлый, не терпящий возражений взгляд. Его мир был простым и понятным: есть приказ, и есть его выполнение. Есть цель, и есть средства, которыми она достигается. Эмоции, желания, сомнения — всё это было лишь досадным «человеческим фактором», который мешал эффективности. Он никогда не пытался понять меня, моего увлечения играми, моего желания идти своим путём. Увы, он видел во мне лишь проект, который должен был соответствовать его ожиданиям. И отец Канаты был слеплен из того же теста. Он тоже строил свой идеальный мир, не замечая, что фундаментом для него служат чужие страдания и сломанные судьбы. Нет. Я больше не буду частью подобной системы. Никогда.

Мои слова, холодные и резкие, повисли в воздухе, словно осколки льда. Каната замерла, ее лицо побледнело, она не знала, что ответить. В моих словах она услышала не просто критику, а прямое отражение тирании ее собственного отца, которого она так отчаянно пыталась защитить. Но прежде чем она успела что-либо сказать, тишину разорвал яростный рев.

Я успел лишь заметить, как тень, до этого неподвижно стоявшая у двери, сорвалась с места. Бастиан. Его обычное, почти флегматичное спокойствие испарилось, сменившись чистой, незамутненной яростью. Он не бежал — он несся, превратившись в живой таран из стали и мышц. Его огромный силовой молот, до этого покоившийся на плече, со свистом рассек воздух, нацеленный мне прямо в голову.

Реакция была чистым инстинктом, отточенным в сотнях боев. Я вскинул руку — не свою, а ту, что досталась мне от Кхаар-Нуна. Краснокожая, покрытая черной коркой, она встретила несущуюся на меня махину.

ДЗИНЬ!

Звук был оглушительным. Не глухой удар металла о плоть, а пронзительный, вибрирующий звон, от которого, казалось, задрожали даже стены. От точки столкновения во все стороны ударила невидимая волна, разметав остатки еды со стола и заставив Нику инстинктивно прикрыть лицо рукой. Моя рука выдержала. Но удар был настолько силен, что меня отбросило на несколько шагов назад, ноги прочертили глубокие борозды в дорогом ковре.

— Заткнись! — прорычал Бастиан, его лицо исказилось от гнева, вены на шее вздулись. Его спокойствие исчезло без следа. — Что ты можешь знать⁈ Если бы не господин мэр, мы бы все давно сгинули в этом аду! Он несет на себе бремя власти, о котором ты, простой геймер, даже не догадываешься!

Он снова ринулся в атаку. Я парировал следующий удар, отводя молот в сторону. Оружие врезалось в стену, выбив облако бетонной пыли и оставив в ней глубокую вмятину.

— Бремя власти не дает права морить людей голодом и хладнокровно приговаривать друзей к смерти! — выкрикнул я в ответ, уходя от его неуклюжего, но мощного пинка.

Наша словесная перепалка мгновенно переросла в жестокий, яростный бой. Это не было сражением на смерть, но и дружеским спаррингом это назвать было нельзя.

Роскошные апартаменты превратились в арену. Бастиан был воплощением чистой силы. Каждый его удар молотом был подобен удару тарана. Стол из красного дерева, за которым мы недавно сидели, разлетелся в щепки от одного-единственного попадания. Диван, в который я увернулся от очередного выпада, был опрокинут и отброшен к стене. Он был медленнее, но каждый его шаг сотрясал пол.

Я же был его полной противоположностью. Скорость, тактика, использование окружения. Я не пытался блокировать его атаки в лоб — это было бы глупо. Я уходил с линии удара, позволяя его инерции работать против него самого. Я скользил по комнате, отталкиваясь от стен, перепрыгивая через обломки мебели, постоянно меняя направление. Я не стремился ему всерьез противостоять, хотя и мог бы в любой момент обратить в зомби, но Каната меня бы тогда точно не поняла. Поэтому я просто уклонялся, да контратаковал быстрыми пинками по суставам, да в опорную ногу, чтобы сбить его равновесие.

Мы кружили по разгромленной комнате, как два хищника. В какой-то момент из-за подобной пассивной тактике я оказался загнан в угол. Отступать было некуда. Он замахнулся для сокрушительного удара сверху вниз, вкладывая в него всю свою массу. И теперь я не стал уворачиваться. Вместо этого я присел и, сконцентрировав силу в ногах, выстрелил вверх, прямо ему навстречу. Мое плечо врезалось ему в грудь. Мы оба отлетели в разные стороны. Он — в стену, я — в панорамное окно. Стекло с оглушительным треском пошло паутиной, но выдержало.

Бастиан тяжело поднялся, его грудь вздымалась от ярости и усталости. В его последней, отчаянной атаке он бросил свой щит прямо мне в лицо, а сам с молотом наперевес ринулся следом. Ну реально, классическая комбинация танка. Но я уже ждал этого. Я отбил щит в сторону и, когда Бастиан оказался рядом, нанес резкий удар ногой по рукояти молота. Оружие вылетело из его ослабевших пальцев и с грохотом отлетело в другой конец комнаты. Прежде чем он успел среагировать, я рывком сократил дистанцию, схватил его за стальной нагрудник и с силой впечатал в стену, рядом с треснувшим окном. Моя демоническая рука сжалась на его горле. Бой был окончен.

Он тяжело дышал, в его глазах все еще горела ярость, но к ней примешивалось бессилие. Он не мог толком шевелиться.

— Мы пойдем своим путем, — произнес я, мой голос был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал как приговор. — И твоему мэру придется с этим смириться. А тебе, Бастиан, придется выбирать, на чьей ты стороне. На стороне своего господина, который готов пожертвовать чему годно ради «порядка»? Или на стороне своей госпожи, которая хочет спасти друга?

Бастиан, тяжело дыша, сжал зубы. Он не ответил. Его взгляд метнулся через всю комнату, на ту, ради которой он и начал этот бой. Каната стояла посреди разгромленных апартаментов, между обломками мебели и осколками былой роскоши. Она кусала губы, и на ее лице застыло выражение мучительной нерешительности.

— Все зависит от тебя, Каната, — произнес я, не ослабляя хватки и не отводя взгляда от ее телохранителя. — Как лично ты собираешься с этим разбираться? Пора становиться решительной!

Они вышли на широкую, мертвую площадь, и здесь их путь прервался. Хотя впереди не было ни стены, ни завала, воздух был другим. Он дрожал и мерцал, как раскаленный асфальт в летний зной, искажая очертания разрушенных зданий по ту сторону. В нем, словно крошечные, золотистые светлячки, медленно кружились мириады сияющих пылинок, и от земли поднимался легкий, едва заметный пар. Все это пространство гудело, издавая тихий, почти мелодичный, но вызывающий подсознательную тревогу звон, похожий на пение далекого, нечеловеческого хора.

— Хозяин… — раздался позади тихий, испуганный шепот.

Все обернулись. Лилит, до этого спокойно следовавшая за Митяем, как верная тень, остановилась. Она прижимала руки к груди, ее прекрасное демоническое лицо побелело, а кожа, казалось, дымилась в этом странном свете.

— Этот свет… он… жжется, — ее голос был слаб, полон отвращения и боли.

Лера проверила свои возможности. Системный чат не работал. Связи с внешним миром не было. А Лилит, судя по всему, как инфернальное существо, была их индикатором, лакмусовой бумажкой, которая первой реагировала на эту враждебную среду. Это был не просто барьер, а целая зона, пропитанная силой, противоположной ее природе. Данж. И чтобы добраться до брата, им предстояло пройти его насквозь.

Из мерцающего воздуха, словно сотканные из самого света, беззвучно материализовались несколько фигур. «Светящиеся Стражи». Они пока не атаковали. Они просто двигались вдоль невидимой границы, их движения были плавными и безмолвными, как у рыб в аквариуме. Их сияющие, лишенные черт лица были повернуты в сторону их группы. Они ждали, но не решались действовать самостоятельно.

Тормозить было нельзя. Макс был там, за этой вуалью света. И каждая секунда промедления была непозволительна. Они выдвинулись.

Как только они пересекли невидимую границу, Лера почувствовала это сама. Воздух стал тяжелым, давящим, словно они погрузились под воду. Золотистые пылинки оседали на одежде и коже, вызывая легкое, неприятное покалывание. Для нее, Рачка и Зеленюка это был лишь дискомфорт. Митяй, кажется, вообще ничего не замечал, увлеченно разглядывая сияющих стражей, как новых, интересных мобов. Но Лилит… ей было откровенно плохо. Она слабела на глазах, ее инфернальная природа страдала от этой концентрированной «святой» энергии.

Стражи, заметив их вторжение, беззвучно развернулись и устремились к ним. Их было много. Десятки сияющих фигур выходили из переулков и спрыгивали с крыш, их клинки из чистого света вспыхивали в полумраке. Начался бой.

— За меня! — рев Зеленюка был подобен грому.

Он принял на себя первый удар, его щит гулко зазвенел под градом световых атак, но хобгоблин даже не пошатнулся.

— А вот и экспа! Наконец-то! — с любимым боевым кличем Митяй ввинтился в толпу, его копье, окутанное энергией, разнесло одного из стражей на сгустки света.

Лера двумя быстрыми, точными ударами кинжалов обезглавила еще двоих, что пытались зайти Зеленюку с фланга. Они были довольно уязвимы, их сила была сопоставима с чуть усиленными зомби. И они могли их убивать.

Но была проблема, на место каждого убитого тут же вставали трое новых. Их поток не иссякал. Они появлялись из воздуха, из стен, из-под земли, словно этот свет был живым, самовоспроизводящимся организмом.

Холодная мысль пронзила сознание Леры. Их слишком много. Они могут их убивать, но враги просто задавят их числом. Это бессмысленная трата сил и ресурсов перед встречей с настоящими противниками.

— Прорываемся! — скомандовала она в мысленном чате, который, к счастью, еще работал внутри группы. — Не ввязываемся в затяжной бой! Зеленюк, вперед! Митяй, Лилит — расчищайте путь! Рачок, готовься!

Команда перестроилась на лету, превратившись в живой таран. Зеленюк, как несокрушимый ледокол, проламывал строй врагов. Митяй и ослабевшая, но все еще опасная Лилит, били по площадям, создавая для них коридор в этой сияющей мясорубке. Лера с Рачком прикрывали фланги, отсекая тех, кто пытался их окружить. Они не пытались убить всех. Их цель было — движение.

Прорвавшись через самую гущу, они нырнули в ближайший темный, узкий переулок.

— Рачок, сейчас! — крикнула Лера.

Он, до этого державшийся в ее тени, вскинул руки.

— Вуаль Скрытности! — шепнул он.

Их группу окутала мерцающая, серая дымка, которая тут же слилась с тенями, делая их почти невидимыми. Они замерли, прижавшись к холодным стенам. Мимо входа в переулок с тихим, мелодичным гулом пронеслась погоня из десятков сияющих стражей. Они их не заметили.

Они прорвались. Но это было только начало теперь им предстояло двигаться по вражеской территории скрытно, как крысы в лабиринте.

Прорвавшись через первую волну, они оказались в западне иного рода. Это место было не просто вражеской территорией. Оно было живым, изменчивым лабиринтом, сотканным из света и иллюзий. Улицы, которые на первый взгляд казались прямыми и безопасными, на поверку оказывались тупиками. Стены, выглядевшие сплошными, порой оказывались призрачными, ведя в заваленные обломками дворы-ловушки.

— Осторожно! — крикнул Рачок, в последний момент перехватывая руку Митяя, который уже собирался шагнуть на, казалось бы, чистый участок асфальта.

Прямо перед его ногой воздух на мгновение исказился, и по земле пробежала яркая, золотистая руна. Световая мина. Если бы он наступил, их всех бы ослепило и оглушило, оставив беззащитными перед следующей волной.

Лера поняла, что их тактика прорыва больше не работает. Они не могли просто бежать вперед, полагаясь на грубую силу. Каждый шаг в этом проклятом месте мог стать последним. Нужно было менять подход.

— Стоп, — голос Леры прозвучал резко и твердо, как щелчок взведенного курка. — Меняем построение. Рачок, Лилит, вы идете впереди.

Митяй хотел было возразить, его ЧСВ не позволяло ему отсиживаться в арьергарде, но Лера его опередила, ее тон не терпел возражений.

— Лилит, — обратилась она к демонице, которая, тяжело дыша, прислонилась к стене, — ты — наш компас. Ты ненавидишь этот свет, а значит, чувствуешь его лучше нас. Веди нас туда, где он «тоньше» всего, где его концентрация слабее. Рачок, ты — наши глаза. Проверяй каждый шаг, ищи ловушки, иллюзии, засады. Твоя скрытность и восприятие сейчас важнее любой грубой силы.

Митяй, услышав это, лишь недовольно фыркнул, но промолчал, давая свое молчаливое согласие. Он понимал, что сейчас его роль — быть тараном, который держат в резерве до нужного момента.

И они пошли. Это была странная, почти сюрреалистичная картина. Изящная, ослабевшая демоница, чья кожа дымилась от святого света, шла впереди, вытянув руку, словно слепая, нащупывающая путь в темноте. Она вела их по самым темным, самым замусоренным переулкам, инстинктивно чувствуя, где враждебная энергия слабее. За ней, тенью, скользил Рачок. Он двигался бесшумно, его глаза внимательно сканировали каждый угол, каждую трещину в асфальте. Вот он замирает, бросает камешек, и тот с тихим стуком ударяется о невидимую, иллюзорную стену. Вот он делает едва заметный жест рукой, и вся группа останавливается, пока он обезвреживает очередную световую ловушку. Благо, у Рачка появились соответствующие навыки работы с Энергией за прошедшее время.

«Кто бы мог подумать, — пронеслась у Леры в голове мысль, пока она наблюдала за их слаженной работой. — Демоница и бывший нуб. Идеальная пара для разведки в этом проклято-святом месте. Брат, ты и правда умел находить алмазы в грязи».

Они медленно, но верно продвигались вперед, как группа саперов по минному полю. Наконец, лабиринт узких улочек расступился, и они вышли к широкому, перекинутому через глубокий провал в земле мосту. Это был единственный путь вперед. И на нем их ждали.

В центре моста, преграждая дорогу, стояла огромная, трехметровая фигура, выкованная из чистого, словно пульсирующего света. В ее руках был гигантский двуручный меч, который, казалось, был соткан из застывшего солнечного луча.

Низший Архонт Света 20 ур. (E)

Его окружали несколько элитных «Преторианцев Света» — воинов в сияющих латах и с огромными башенными щитами. Это был не просто патруль. Это был блокпост. Мини-босс со своей свитой.

— Ну что, ребята, — голос Митяя был полон предвкушающего азарта. — Похоже, пришло время для настоящего DPS-чека.

Лера согласно кивнула.

— Зеленюк, на тебе Архонт! — скомандовала она, и ее голос был холоден и четок. — Не дай ему сдвинуться с места! Твоя задача — держать агро, что бы ни случилось! Митяй, преторианцы — твои! Разбей их строй, не дай им прикрыть босса! Рачок, я — выбиваем поддержку! Я видела, как за их спинами прячутся мелкие стражи-целители. Не дайте им лечить Архонта! Лилит, дебаффы на всех, кого видишь! Ослабь их, лиши их света!

Команда среагировала мгновенно.

— Буга-га-га-га-га! — с боевым ревом, от которого, казалось, задрожали камни, Зеленюк бросился вперед.

Он, как живой таран, врезался в Архонта. Раздался оглушительный грохот, когда световой меч мини-босса ударил по его щиту. Хобгоблин пошатнулся, его ноги на сантиметр ушли в асфальт, но он выстоял. Он принял на себя всю мощь удара, и взревев снова, ударил в ответ своим тяжелым топором.

В тот же миг Митяй, с криком «Получайте, светлячки!», обрушил на преторианцев град энергетических копий. Его атаки были хаотичны, но невероятно мощны. Он заставлял их защищаться, ломая идеальный строй, открывая бреши в обороне.

Лера с Рачком, как две тени, скользнули по флангам. Она видела их — трех мелких, почти незаметных стражей, что прятались за спинами преторианцев и направляли на Архонта тонкие лучи исцеляющей энергии. Двумя быстрыми, точными бросками кинжалов она сняла двоих. Рачок, используя свою скорость и навык «Фокусировки Силы», одним точечным выпадом пробил грудь третьему. Поддержка была уничтожена.

Лилит, стоявшая позади, плела сложные проклятия. Лера видела, как сияющие фигуры врагов окутывают едва заметные, темные тени. Их движения становились медленнее, их свет — тусклее. Она ослабляла их, делая уязвимыми для атак команды.

Бой был долгим и изматывающим. Архонт, даже Низший, был невероятно силен. Каждый его удар заставлял Зеленюка отступать на шаг, на его щите появлялись все новые и новые трещины. Митяй, хоть и разбил строй преторианцев, но и сам получил несколько ожогов от их световых клинков. Лера с Рачком, уничтожив целителей, были вынуждены постоянно перемещаться, уходя от атак обычных стражей, которых было все еще слишком много.

Они были на пределе. Лера видела, как тяжело дышит Зеленюк, как кривится от боли Митяй. Но она видела и другое. В их глазах не было страха. Лишь холодная, яростная решимость.

— Сейчас! — крикнула она в мысленный чат, увидев, как Зеленюк, собрав последние силы, блокирует очередной удар Архонта и тот на мгновение теряет равновесие, открывая свое ядро — пульсирующий сгусток света в его груди.

Это был их шанс.

Митяй, Лера и Рачок нанесли одновременный, скоординированный удар. Энергетическое копье, ее кинжалы и клинок Рачка, усиленный его навыком, — все три атаки врезались в одну точку.

Архонт Света издал беззвучный крик. Его сияющее тело пошло трещинами, и в следующий миг он взорвался ослепительной вспышкой, которая на мгновение залила весь мост чистым, белым светом. Когда они снова смогли видеть, на его месте осталась лишь горстка медленно угасающей золотой пыли.

После победы над Архонтом на мосту воцарилась тяжелая, гулкая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием и тихим, мелодичным звоном, с которым угасали последние остатки поверженных стражей. Команда была измотана. Лера видела, как дрожат руки у Рачка, как тяжело опирается на свой топор Зеленюк, чей щит был покрыт сетью глубоких трещин. Митяй, обычно пышущий энергией, тяжело дышал, его лицо было бледным, а на теле виднелись несколько дымящихся ожогов.

Но хуже всех было Лилит. Демоница едва держалась на ногах, опираясь на плечо своего «хозяина». Ее кожа, до этого имевшая здоровый, хоть и бледный оттенок, теперь была серой, а изящные рожки, казалось, потускнели. Этот проклятый свет высасывал из нее жизнь, и Лера понимала, что если они задержатся здесь еще хоть немного, та может просто… раствориться.

Боевой дух был ослаблен. Но в их глазах Лера видела прежнюю сильную решимость, что горела в них во время боя. Хоть они и были на пределе, но никто не собирался сдаваться.

— Так, отдохнули и пора выдвигаться! Подъем! — ее голос прозвучал резко и твердо, как удар хлыста в мертвой тишине. Он заставил их вздрогнуть, вырвал из усталости и апатии. — Мы почти у цели! Мы не для того прошли через все это, чтобы сдохнуть здесь от усталости! Осталось совсем немного — вперед! Брат уже совсем рядом!

Ее слова вновь подействовали. Лера видела, как в их уставших глазах снова разгорается огонь решимости. Зеленюк выпрямился, снова поднимая свой истерзанный щит. Рачок сжал рукоять своего клинка. Митяй, что-то проворчав про «неудобные данжи без чекпоинтов», подхватил Лилит поудобнее, и его взгляд снова стал дерзким и самоуверенным. Они были готовы.

Команда сделала последний, самый тяжелый рывок. Они больше не крались. Они шли напролом, пробиваясь сквозь остатки этой проклято-святой зоны. Оставшиеся стражи, казалось, были слабее, они лишь пытались преградить им путь, но отряд сносил их, как таран сносит гнилой забор. Хоть каждый шаг и давался с трудом, но они успешно прорывались. Но откровенно говоря, если бы это была не их команда, прорыв был бы практически невозможен. Неудивительно, что центр являлся изолированной зоной.

И вот, наконец они вырвались. Это было похоже на то, как выныриваешь на поверхность после долгого пребывания под водой. Гнетущее давление мгновенно исчезло. Тихий, сводящий с ума звон в ушах прекратился. Воздух снова стал обычным, пахнущим пылью, дождем и далекой гарью. Лилит сделала глубокий, судорожный вдох, и Лера увидела, как на ее серых щеках проступает легкий румянец. Демоница жадно вдыхала этот грязный, но родной воздух, и ее тело, казалось, начало медленно восстанавливаться. Они сделали это. Они прошли.

Отряд остановился, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Лера посмотрела на свою команду. Грязные, израненные, уставшие до предела, но живые. И в том, как они смотрели друг на друга, было нечто новое. Не просто товарищество, рожденное необходимостью. А закаленное в бою уважение. Они стали настоящей командой. Эффективной. Смертоносной.

— И что теперь? — спросил Рачок, осматривая незнакомые, разрушенные улицы. Его голос был хриплым от усталости. — Куда идти? Этот район огромен.

Они стояли в растерянности. Они прорвались, но оказались в неизвестном секторе, не имея ни малейшего понятия, где искать дальше.

И в этот момент тишину разрушенного города разорвал ОН.

БУУУУУУУМ!

Сначала — далекий, глухой гул, от которого по земле прошла едва заметная вибрация. Затем — серия мощных, оглушительных взрывов, которые донеслись со стороны огромного, виднеющегося в нескольких кварталах от них готического собора. Небо над ним озарилось быстрыми, яростными вспышками — то багровыми, как адское пламя, то ослепительно-золотыми, как гнев небес. Там явно шло сражение. Масштабное, яростное, и даже эпическое.

Все, как по команде, повернули головы в ту сторону. И тишину, наступившую после взрывов, нарушил голос Митяя. Его усталость как рукой сняло. Глаза геймера, способного распознать главный ивент за километр, загорелись чистым, незамутненным азартом.

— Ну, тут и думать нечего, — он победоносно упер руки в боки, и его ЧСВ, казалось, восстановилось быстрее, чем здоровье. — Если наш Кэп где-то и есть, то он сто процентов в центре самой большой, самой безумной и самой эпичной заварушки поблизости! Это же его стиль! Пошли, ребята, главный ивент, похоже, уже начался без нас!

Он был прав. Лера тоже это чувствовала. Ее брат не мог быть где-то в стороне, когда происходило такое. Он всегда был в эпицентре бури.

Они выдвинулись.

Я ослабил хватку. Моя демоническая рука, еще мгновение назад готовая вырвать кадык из горла Бастиана, разжалась. Огромный телохранитель, лишившись опоры, тяжело сполз по стене, оставляя на ней смазанный след от пота и грязи. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, как кузнечные мехи, а в глазах все еще полыхала ярость, смешанная с бессилием. Бой был окончен. Я не извинялся. В этом не было смысла. Это была не драка, а принудительная калибровка. Иногда, чтобы достучаться до танка, нужно сначала пробить его защиту и сбить агро.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь нашим тяжелым дыханием и тихим треском поврежденного окна, раздался топот маленьких ножек. Каната, до этого стоявшая в центре комнаты как замороженная, наконец отмерла. Она подлетела к своему телохранителю, и ее реакция была именно такой, какой я и ожидал — чистый, незамутненный хаос.

— Бастиан! Ты в порядке⁈ — она с тревогой заглянула ему в лицо, а затем ее кулачки градом обрушились на его стальной нагрудник. — Зачем ты полез⁈ Идиот! Он же наш друг! Ты что, собирался его убить⁈

Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и уставилась на меня, уперев руки в боки. Ее лицо было красным от смеси страха, облегчения и детской обиды.

— И ты хорош! — выпалила она. — Чуть не покалечил моего единственного телохранителя! Он у меня один, между прочим! Если с ним что-то случится, кто будет таскать мои вещи и отгонять зомби, пока я кастую⁈

Я проигнорировал ее тираду. Мой взгляд стал холодным, как лед, в который она нас недавно заключила.

— Я не буду работать на твоего отца, Каната, — мой голос был ровным и твердым, в нем не осталось и тени былого дружелюбия. — Его методы — это путь в никуда. Я видел, к чему приводит такая «забота о людях».

Я сделал шаг вперед, и теперь уже я смотрел на нее сверху вниз.

— Черт, он так похож на моего собственного отца… — я горько усмехнулся. — Та же стальная уверенность в своей правоте, та же готовность идти по головам ради «высшей цели». Я видел, к чему это приводит. И я не собираюсь становиться винтиком в его системе. Я не буду частью этого. Поэтому я снова спрашиваю, какое решение вы примите? Как лично ты собираешься действовать?

Мои слова, холодные и резкие, повисли в воздухе. Каната замерла, ее лицо побледнело. Она не знала, что ответить. Но ответил за нее Бастиан.

Он медленно, с трудом поднялся на ноги. Его огромное тело все еще дрожало от напряжения. Он посмотрел на меня, и в его взгляде больше не было слепой ярости. Лишь усталость и тяжесть принятого решения. Затем он повернулся к своей госпоже, которая растерянно смотрела то на меня, то на него. Он сделал один-единственный шаг и встал рядом с ней, чуть позади, снова принимая на себя роль ее тени, ее щита.

— Госпожа, — его голос был хриплым, но твердым, как сталь его доспехов. — Мой долг — защищать вас. Ваше решение — мой приказ.

Кажись, внутренний перелом свершился. Он сделал свой выбор. Не в пользу мэра, не в пользу «Государственников». А в пользу этой маленькой, взбалмошной девчонки, которую поклялся защищать.

Сцена завершилась установлением хрупкого, почти невидимого перемирия. Конфликт был исчерпан, но все понимали, что они находятся не на дружеской территории и нужно принимать решение. И принимать его нужно было быстро.

Напряжение, густое и вязкое, как смола, медленно отступало, уступая место неловкой тишине. Мы стояли посреди разгромленной комнаты, среди обломков дорогой мебели и осколков былой роскоши. Бастиан, все еще тяжело дыша, поднял с пола свой молот. Каната нервно теребила край своей мантии. Я решил, что пора заканчивать с этой драмой и переходить к делу.

— Раз уж мы решили действовать вместе, — мой голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине, — пора привести снаряжение в порядок.

Я подошел к уцелевшему кофейному столику и, небрежным жестом смахнув с него осколки, начал представление. Мысль, и моя энергия хлынула в пространственное кольцо на руке, на полированную поверхность с глухим стуком посыпались предметы. Сначала один, потом второй, а затем — целый водопад.

Глаза Канаты и Бастиана расширились. Они смотрели, как на столе растет гора системного лута. Разноцветные шкатулки — желтые, красные, зеленые, фиолетовые — тускло мерцали в свете ламп. Рядом с ними легли несколько книг в тяжелых переплетах, от которых веяло силой. Несколько мутноватых кристаллов, в которых, казалось, застыла сама тьма. И, наконец, целая россыпь системного оружия и брони F и даже Е-ранга, которые я выгреб из остатков трофеев, полученных с импов. Столика не хватило, часть трофеев завалила и пол рядом.

— Это… это все… ваше? — потрясенно выдохнула Каната, ее геймерское сердце, очевидно, забилось в бешеном ритме. Она подошла ближе, ее пальцы с благоговением коснулись одной из Желтых Шкатулок (Е). — Да это же… эпик-лут! Где вы столько нафармили⁈ Мы за месяц войны с кучей тварей не встречали ничего подобного! Хотя тварей Е-ранга и не было толком…

Бастиан молчал, но его профессиональный взгляд скользил по предметам, оценивая их качество. Я видел, как напряглись его челюсти, когда он заметил несколько элементов брони Е-ранга. Он видимо понимал, что это не просто «хороший шмот». Это был лут с боссов. С очень серьезных боссов.

— Это награда за выполнение квеста, — коротко пояснил я. — А теперь давайте посмотрим, что нам отсыпала Система за последний рейд.

Я взял одну из красных шкатулок Е-ранга, что получил за убийство Заар-Ноха, и вскрыл ее. Внутри, на бархатной подложке, лежала она — моя новая игрушка. Я отложил в сторону старую, послужившую мне верой и правдой «Биту Зомби-Геноцида» и взял в руки ее.

Инфернальная Бита Поработителя (Е)

Тип: Одноручное дробящее оружие

Ранг: Е

Поглощение опыта:+30 %

Эффекты:

Порабощение (E): При ударе есть небольшой шанс наложить на цель эффект «Страх», снижающий боевые характеристики на 30 секунд. Эффект не суммируется.

Бич Света (E): Наносит дополнительный урон существам с атрибутом «Свет».

Инфернальное касание (E): Каждый удар наносит дополнительно урон Тьмой и с небольшой вероятностью поджигает цель, нанося периодический урон адским огнем.

Сила +6

Описание: Бита, выкованная в пламени Инферно. Кажется, она обладает собственной злой волей и жаждет подчинять и сокрушать все, что несет в себе свет.

Она была выкована из черного, матового металла, который, казалось, поглощал свет. По всей ее длине вились едва заметные багровые руны, которые при моем прикосновении начали тускло пульсировать, словно в них проснулась древняя, злая сила. Она была тяжелее моей старой биты, но идеально ложилась в руку. Я чувствовал, как она гудит, словно отзываясь на мою не-мертвую природу. Бонус к урону по существам Света, шанс наложить дебафф страха, да еще и дополнительный урон Тьмой с поджогом — это был не просто инструмент, а идеальное оружие для предстоящих разборок с «Церковниками».

— Вау… — только и смогла выдохнуть Каната, завороженно глядя на мое новое оружие.

Ника, в свою очередь, вскрыла зеленую шкатулку. Внутри оказались два изящных браслета из того же черного металла, что и моя бита. Как только она надела их, они, словно живые, обвились вокруг ее запястий и с тихим щелчком словно слились с ее кожей. Ее черные матовые когти на мгновение вспыхнули багровым, стали чуть длиннее и острее, а по ним пробежали язычки пламени.

Браслеты Адского Когтя (Е)

Тип: Аксессуар (Наручи)

Ранг: Е

Поглощение опыта:+30%

Эффекты:

+4 к Ловкости, +2 к Энергии.

Усиливает естественное оружие (когти), усиливая базовый урон.

Навык «Адское Касание (E)»: При атаке когтями есть шанс наложить на цель эффект «Адское Горение», наносящий периодический урон адским огнем и тьмойы.

Описание: Браслеты, выкованные в пламени Инферно. Говорят, они хранят в себе частичку ярости демона-кузнеца.

Требования: Раса: Инфернальное существо или наличие Инфернальной крови.

Затем она вытащила из бирюзовой шкатулки идеально круглый шар из темного кристалла.

Сфера Инфернальной Магии (F+)

Тип: Артефакт

Ранг: F+

Эффект:

Снижает расход Энергии на использование заклинаний магии Огня и Тьмы.

Увеличивает урон от заклинаний магии Огня и Тьмы.

Требует наличия инфернальной крови для использования.

Шар легко уместился в ее ладони, он был совсем небольшого размера, словно грецкий орех, а после, будто ведомый чем-то, сам перекатился на браслет Ники, в котором для него образовалась выемка. Я почувствовал, как ее энергетическая аура стала более плотной и концентрированной.

— Расход маны снижен, урон от заклинаний огня и тьмы повышен, — коротко констатировала она, сгибая и разгибая пальцы с обновленными когтями. В ее глазах

плясали довольные огоньки.

Но это было только начало. Мы вскрыли остальные шкатулки. Книги, дающие перманентный плюс к характеристикам, мы разделили поровну, исходя из наших специализаций. Я забрал себе «Рубиновую Книгу Силы», Ника — «Книгу Ловкости». Каната, как чистый маг, получила книгу на Энергию, а Бастиану досталась тоже книга на Силу.

Затем я повернулся к ним.

— Это вам.

Я протянул Бастиану тяжелый, широкий щит Е-ранга, который выпал с одного из элитных импов. Он был покрыт гравировкой, изображающей скалящиеся демонические морды, и от него веяло первобытной мощью. Бастиан недоверчиво взял его. Я видел, как он взвешивает его в руке, оценивает баланс, проводит пальцами по гравировке. Его старый, побитый щит F-ранга выглядел рядом с этим, как детская игрушка.

Эгида Адского Бастиона (E)

Тип: Тяжелый щит

Ранг: E

Поглощение опыта:+30%

Эффекты:

Стойкость +4, Сила +2

Пассивный навык «Несокрушимость (E)»: При блокировании атаки есть шанс полностью поглотить урон и преобразовать его в кратковременное усиление защиты.

Активный навык «Демоническая Провокация (E)»: При активации испускает волну угрозы, заставляя всех врагов в радиусе 10 метров атаковать владельца щита в течение 5 секунд. (Требует Энергию).

— Он… он выдержит прямой удар гамма-типа, — пробормотал он, и в его голосе впервые за все время прозвучало неподдельное восхищение.

Я протянул Канате изящный ледяной посох, который достал из своего пространственного кольца.

Посох Ледяной Бури (E)

Тип: Оружие (Посох)

Ранг: E

Поглощение опыта:+30%

Эффекты:

Энергия +6

Повышенный урон от магии льда

Время активации ледяных заклинаний уменьшено

Она схватила его с жадностью коллекционера, заполучившего редчайший экспонат. Ее пальцы тут же забегали по нему, активируя «Оценку».

— Ого! — ее глаза загорелись восторгом. — Бонус к урону, снижение отката… Макс, ты лучший! С этой штукой я им покажу настоящую зиму Кристалл Мейден!

Этот момент окончательно разрушил все барьеры. Мы больше не были просто бывшими друзьями, встретившимися при странных обстоятельствах. Мы снова были командой. Рейд-пати, которая только что успешно поделила лут после убийства босса.

Когда эйфория от нового снаряжения немного улеглась, я решил, что пора переходить к главному. Я окинул взглядом нашу разношерстную, но теперь куда более мощную команду. Каната вертела в руках свой новый ледяной посох, ее глаза горели азартом. Бастиан с непривычной для него почтительностью осматривал свой демонический щит. Ника, прислонившись к стене, с ленивой грацией потягивалась, и ее усиленные когти оставляли на бетонной стене неглубокие борозды.

— Снаряжение — это хорошо, — начал я, и все взгляды тут же обратились ко мне. — Но без четкой цели это просто красивые побрякушки.

Я подошел к столу и аккуратно положил на его поверхность два потрепанных, пожелтевших куска пергамента. На каждом из них была вычерчена часть какой-то сложной карты.

— Вот наша настоящая цель, — произнес я. — Ключ к «Деревне Новичков».

Каната и Бастиан подошли ближе, с любопытством разглядывая фрагменты.

— Деревня… Новичков? — переспросила Каната, нахмурив лоб. — Звучит как стартовая локация для нубов. Что в ней такого особенного?

— В том-то и дело, что это не просто стартовая локация, — объяснил я. — Это хаб. Место, где Система раскрывает свои истинные возможности. Продвинутые специализации, классовые мастера, которые могут обучить уникальным навыкам. Возможность инкрустировать и зачаровывать снаряжение. И, что самое важное для нас с Никой, — я многозначительно посмотрел на свою спутницу, — возможно, там есть способ что-то сделать с нашими… «апгрейдами». Шанс изменить или научиться полностью контролировать наши особенности. И это наш следующий левел-ап. Наш шанс вырваться вперед в этой гонке вооружений.

Я видел, как до них доходит смысл моих слов. Для них, запертых в этом изолированном городе, где развитие уперлось в потолок F-ранга, эта информация возможно была сродни откровению.

— Мы с Никой потеряли целый месяц в том разломе, — продолжил я. — За это время по-настоящему сильные игроки, если они есть, успели неплохо прокачаться. Ты со своим артефактом D-ранга — тому прямое доказательство. Мы отстали. Но благодаря тому, что в этом секторе не было тварей Е-ранга, у нас еще есть шанс всех нагнать. Однако я не собираюсь больше ждать. Мы должны действовать. И эта карта — наш единственный путь.

Каната и Бастиан молчали, переваривая услышанное. В их глазах я видел смесь шока и азарта.

Каната, выслушав меня, снова наклонилась над столом, внимательно разглядывая два фрагмента карты. Она прищурилась, ее взгляд стал сосредоточенным. Затем на ее лице промелькнуло удивление, сменившееся узнаванием.

— Погоди-ка… — неуверенно произнесла она, ее палец завис над одним из обрывков. — Эта штука… она выглядит очень знакомо…

Она начала лихорадочно рыться в многочисленных карманах своей мантии, вытряхивая оттуда всякий хлам: несколько системных кристаллов низкого ранга, полупустую пачку сухарей, моток веревки. Наконец ее пальцы нащупали то, что она искала. С торжествующим видом она извлекла на свет небольшой, сложенный вчетверо кусок пергамента. Она развернула его.

Шок! Но это был… третий, идентичный двум моим, фрагмент…

Внимание! Получен Фрагмент Карты (¾).

В комнате повисла оглушительная тишина. Я застыл, не веря своим глазам. Ника, до этого сохранявшая ледяное спокойствие, удивленно приподняла бровь. Это было слишком большим совпадением, чтобы быть правдой, но система это подтвердила.

Задание «Погашение Долга» обновлено. Устранение пространственного искажения засчитано.

Оставшиеся цели: 1.

Я медленно, неверяще, прочитал уведомление вслух. До всех нас одновременно дошла суть произошедшего.

— Так вы… закрыли один из разломов? — спросил я, глядя на Канату.

Она кивнула, все еще находясь в легком шоке от собственного открытия.

— Да… это была самая тяжелая битва за все время, — тихо сказала она. — Мы наткнулись на него случайно, во время разведки. Из него перли какие-то твари, которых мы раньше не видели. Пришлось вызывать всех, кого только можно. Потери были огромные. Мы едва справились.

Она коснулась своего артефакта, «Осколка Звездного Неба».

— Эту штуку я получила как раз за убийство босса того разлома. А этот кусок карты… он просто выпал вместе с остальным лутом. Я даже не знала, что это такое. Думала, просто какой-то мусор.

Она посмотрела на три фрагмента, лежащие на столе, и ее лицо стало серьезным. Она поняла, что все это время держала в руках ключ к выходу из этой тюрьмы, даже не подозревая об этом.

— Макс, — ее голос стал твердым, в нем больше не было ни паники, ни детской обиды. — Я поняла. Но мой отец не отступит. Он все равно пошлет своих людей на штурм Церковников. Так что ты предлагаешь? Какой у нас план?

Я посмотрел на три фрагмента карты, которые теперь почти складывались в единое целое. Посмотрел на свою новую, странную, но без сомнения сильную команду. И принял решение.

— План простой, — усмехнулся я. — Мы не будем выбирать между тиранией и фанатизмом. Мы создадим третью силу. Нашу собственную.

Воздух в кабинете мэра был густым и неподвижным, пропитанным запахом дорогого табака и полированного дерева. Он был чистым, отфильтрованным, и этот стерильный комфорт после удушающей вони лагеря беженцев внизу казался почти кощунственным. Мы снова сидели в глубоких кожаных креслах, как почетные гости, как ценные союзники. Мэр, отец Канаты, сиял. Кажется, он был абсолютно уверен в себе.

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули и оценили наши скромные возможности, — начал он, разливая по бокалам янтарную жидкость из графина. Его голос был мягким, обволакивающим, как теплый плед. — Я вижу, вы люди прагматичные и понимаете, что в этом новом мире выживает тот, кто умеет принимать сложные, но необходимые решения.

Он протянул нам бокалы. Я принял свой, но пить не стал. Все равно в этом не было смысла.

— Вы правы, господин мэр, — я с улыбкой кивнул, решив подыграть ему. — Ваша организация впечатляет. Построить такую структуру в столь короткий срок, в условиях хаоса — это заслуживает уважения.

Ника, уловив мою тактику, добавила свой штрих, ее нечеловеческие желтые глаза с интересом разглядывали холеное лицо мэра.

— И дисциплина… Поразительно, как вам удалось добиться такого… единства, — ее голос был мелодичным, но в нем, как всегда, звенела сталь. — Люди готовы на все ради общего блага.

Мэр расцвел. Он откинулся в кресле, его лицо выражало полное удовлетворение. Он видел в нас не просто сильных бойцов, а умных, циничных союзников, которые понимают и принимают его методы. Он был уверен, что мы говорим на одном языке.

— Я знал, что мы поймем друг друга! — он триумфально поднял свой бокал. — Вместе мы сотрем этих фанатиков в порошок! Представьте, какое будущее мы построим! Вы займете почетные места в совете нового города! Власть, ресурсы, безопасность — все будет у ваших ног! Итак, — он посмотрел на меня, ожидая услышать заветное «да», — я могу официально объявить о нашем союзе?

Я смотрел на него, моя улыбка стала еще шире и дружелюбнее. Я выдержал паузу, давая ему насладиться моментом своего триумфа. А затем, так же дружелюбно и спокойно, произнес одно слово:

— Нет.

Улыбка застыла на лице мэра. Бокал замер на полпути ко рту. В его глазах, еще секунду назад сияющих от предвкушения, отразилось искреннее, почти обиженное недоумение. Он явно не ожидал такого.

— Максим, вы, должно быть, неверно меня поняли, — он попытался сменить тактику, его голос снова стал мягким, убеждающим. — Я не тиран. Я — реалист. Каждое мое решение, даже самое жесткое, продиктовано одной целью — спасти как можно больше жизней. Вы просто не видите всей картины.

— Я видел достаточно, — отрезал я, и мой голос был холоден, как сталь. — Я видел ваших «реалистов» в деле. И видел голодных людей внизу. Спасибо, не интересует.

В тот же момент его отношение полностью изменилось.

— Глупцы! — прошипел он, его глаза сузились. — Вы ничего не понимаете! Вы думаете, сможете выжить одни в этом хаосе? Этот город — мясорубка! Церковники сожрут вас и не подавятся. Без моей армии, без моих ресурсов вы — просто еще два трупа, которые сгниют в канаве!

Я не собирался ничего доказывать ему, этого было достаточно. Мы с Никой молча переглянулись. Очевидно, что разговор был окончен, поэтому мы одновременно встали, собираясь уходить.

В этот момент мой взгляд упал на Канату. А следом не только мой, ее отца тоже. Она неожиданно оказалась в центре нашего внимания. Мы ждали ее реакции.

— Папа… Макс… Я… — она смотрела то на отца, то на своих друзей, и на ее лице отражалась мучительная борьба.

Наконец, она глубоко вздохнула и, подняв голову, посмотрела прямо на меня.

— Прости, Макс. Я остаюсь с отцом.

Ее голос был тихим, но твердым.

— Друзья важны, Макс, ты знаешь это. Но я не могу его бросить. Не сейчас. Он мой отец, и он пытается спасти этот город, как умеет. Я… я помогу ему. Мы вместе построим новый мир. Наш мир.

Я ничего не ответил. Я лишь коротко кивнул, в то время как лицо ее отца просияло триумфом. Он даже подошел и демонстративно обнял дочь.

Ну а я, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к выходу. Ника, бросив на Канату последний, полный горечи и недоумения взгляд, последовала за мной. Дверь бесшумно закрылась, оставив «воссоединившуюся семью» наедине.

Тяжелая дверь кабинета бесшумно закрылась за нашими спинами, отрезая нас от мира политических интриг и семейных драм. Мы оказались в тихом, стерильном коридоре верхнего этажа. Мягкий ковер поглощал звуки наших шагов, яркие лампы на потолке лили холодный, безжизненный свет. Этот контраст с кишащим, воняющим ульем внизу был почти физически ощутим. И как только мы вышли наружу, покинув это затхлое место, сдерживаемые эмоции Ники наконец прорвались наружу.

Она резко остановилась, и я услышал, как ее хвост с нервным свистом хлестнул по воздуху. Я обернулся. Ее лицо, обычно выражающее либо скуку, либо хищное предвкушение, теперь было искажено гневом и искренним, горьким недоумением.

— Какого черта это было, Макс⁈ — ее голос, обычно мелодичный, теперь звенел от сдерживаемой ярости. — Она нас просто кинула! Променяла на своего папашу-тирана и его пайки! И это после всего, что мы обсуждали ранее!

Ее черные когти впились в ладони так, что показалась кровь. Желтые глаза метали молнии. Это была не просто злость. Это была обида. Обида тиммейта, которого предал член команды в самый ответственный момент.

— Она все равно, что кинула нас прямо во врем рейда! — продолжала она, переходя на привычный ей геймерский язык. — И что теперь? Мы остались вдвоем против целой гильдии фанатиков?

Я дал ей выговориться, молча прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Я видел, что ей нужно было выплеснуть это. Когда ее гневный монолог иссяк, оставив после себя лишь тяжелое, прерывистое дыхание, я спокойно произнес:

— Успокойся, саппорт. Не все так просто, как кажется.

— Не просто⁈ — она подошла ко мне. — Да куда уж проще! Она выбрала его, а не нас!

— А ты подумай сама, — я развернулся и направился дальше, мой голос звучал максимально спокойно. — Как думаешь, что было бы, если бы она ушла с нами? Не сложно догадаться, что ее отец тут же объявил бы нас врагами номер один. Думаю, он бросил бы все силы на нашу поимку и мы бы получили войну на два фронта, не думаешь?

Я выдержал паузу, давая ей время, чтобы эта мысль укоренилась в ней. И не зря, Ника вновь выглядела ошеломленно.

— Но что теперь? А теперь у нас развязаны руки и мы можем действовать как хотим! Более того… — продолжил я. — У нас есть нужный нам источник информации. Тот, кто предупредит, если ее отец решит ударить нам в спину. Ты правда думаешь она просто предатель, Ника?

Ника нахмурилась. Очевидно, логика в моих словах была, но обида все еще не отпускала ее.

— И ты ей доверяешь? Но она же только что выбрала его, а не нас!

— Я доверяю ей как геймеру, который знает, что иногда для победы нужно пожертвовать пешкой, — я позволил себе легкую, загадочную усмешку. — Давай так. Просто доверься своему капитану в этот раз. Пусть это будет небольшим сюрпризом.

Мои слова наконец подействовали. Ее гнев начал уступать место задумчивости. Она все еще сомневалась, но уже была готова выслушать.

И в этот самый момент мой карман завибрировал. Я достал свой старый, потрепанный, но все еще работающий смартфон, который пережил со мной весь этот апокалипсис. На треснувшем экране светилось короткое сообщение. От Канаты.

«Координаты главного собора Церковников. Будьте осторожны. Они сильнее, чем кажутся».

Я молча протянул телефон Нике. Она пробежала глазами по строчкам. Я видел, как ее брови удивленно поползли вверх. Это было неопровержимое доказательство. Каната не просто осталась. Она уже начала действовать в наших интересах.

Обида на ее лице окончательно сменилась боевым азартом. Она вернула мне телефон, и на ее губах расцвела хищная, демоническая улыбка.

— Значит, игра продолжается, — ее голос снова стал ровным и холодным, как сталь.

— Именно, — кивнул я. — И в этот раз мы будем играть по своим правилам.

Мы покинули цитадель «Государственников», оставив за спиной мир политических интриг, фальшивого комфорта и горьких компромиссов. Улицы разрушенного города встретили нас своей привычной, гнетущей тишиной. Но что-то изменилось. Не в мире. В нас.

Вместо того чтобы раствориться в тенях, как мы делали раньше, мы двинулись открыто, прямо по центру разрушенного проспекта. Наши шаги гулко отдавались среди остовов сгоревших машин, и каждый шаг был вызовом, брошенным этому мертвому городу.

— Капитан, какой у нас план? — Ника шла рядом, ее движения были плавными и хищными, как у пантеры. Она с любопытством посмотрела на меня. — Снова будем действовать по-тихому, как ассасины в ночи?

Я, не сбавляя шага, позволил себе хищную, азартную ухмылку.

— К черту тишину, Ника. Хватит с меня стелс-миссий. В этот раз мы зададим им жару. Пусть знают, что мы идем.

Она удивленно приподняла бровь, но в ее желтых глазах тут же вспыхнули озорные, демонические огоньки.

— Немного не в твоем стиле, Капитан. Обычно ты предпочитаешь тактику и холодный расчет.

Я на мгновение остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Просто доверься мне. Мне понадобится лучший саппорт в этом городе. Справишься?

Ее губы изогнулись в предвкушающей улыбке, обнажая острые демонические зубки.

— Разумеется, Капитан. Я всегда прикрою твою спину.

Наш разговор прервало появление первого патруля «Церковников». Пятеро в белых робах с золотой вышивкой вышли из-за угла, преграждая нам путь. Их лица были полны фанатичной уверенности, а в руках они сжимали посохи, навершия которых уже начинали светиться.

— Стойте, оскверненные! — провозгласил один из них, его голос был полон праведного гнева. — Вы ступили на священную землю! Свет покарает вас за вашу дерзость!

Мы не остановились. Мы лишь ускорили шаг, переходя на бег. Увидев, что мы не собираемся каяться, патруль атаковал. С их посохов сорвались лучи слепящего света.

Но это была не битва. Это была бойня.

Я, словно таран, врезался в их строй. Моя новая инфернальная бита со свистом рассекла воздух. Первый удар пришелся по световому щиту, который один из фанатиков успел выставить. Щит разлетелся на десятки сияющих осколков, а следующий удар превратил тело владельца в кровавое месиво. Второй попытался ударить меня посохом, но я перехватил его и, используя как рычаг, швырнул прямо в его товарища.

Ника действовала с не меньшей эффективностью. Она не стала тратить энергию на большие заклинания. Вместо этого она, словно тень, скользнула между оставшимися двумя. Ее когти, усиленные браслетами, оставляли в воздухе черные с багровым шлейфы. Два коротких, почти неуловимых движения. Два сдавленных хрипа. И два тела в белых робах рухнули на землю.

Мы не стали даже смотреть на агонизирующие тела. Мы просто продолжили свой путь, оставляя за собой кровавую просеку. Сцена повторилась еще дважды. Каждый раз, когда на нашем пути возникал патруль, мы сносили его, не сбавляя темпа. Паника и ужас бежали впереди нас, как волны от брошенного в воду камня.

Наконец, мы вышли на огромную, вымощенную потрескавшимися плитами площадь. Перед нами, во всем своем мрачном, готическом великолепии, возвышался он. Главный собор. Цитадель «Церковников». Его острые шпили, словно костлявые пальцы, царапали свинцовое небо. Витражные окна были выбиты, но сама конструкция, казалось, не пострадала от апокалипсиса.

В тот же миг, когда мы ступили на площадь, мертвую тишину разорвал тревожный, гулкий звон колокола. Они нас ждали.

Мы не стали искать укрытия. Мы не стали выжидать. Мы просто пошли вперед, прямо к массивным, окованным железом дубовым воротам собора.

Из главного входа и боковых нефов начали высыпать они. Десятки, а затем и сотни фигур в белых робах. Они растекались по площади, окружая нас, сжимая кольцо. В воздухе запахло озоном и каким-то «святых духом», от которого шел зуд по коже. Сотни глаз, полных фанатичной ненависти, уставились на нас.

Мы не стояли на месте, мы прорывались сквозь их ряды, как ледокол сквозь тонкий лед. Моя бита крушила кости и тела, Ника испепеляла целые группы призывных духов света своим адским пламенем. Мы уже были в самом центре вражеского улья, и с каждой секундой врагов становилось все больше. Однако все только начиналось, ведь мы, наконец, достигли ворот.

— Отойди! — крикнул я Нике.

Она отпрыгнула в сторону. Я остановился перед массивными, двухметровыми створками. Я не стал искать замок или пытаться их выломать. Вместо этого я сконцентрировал всю доступную энергию в своей правой, демонической руке, которая тут же перетекла в биту. Та вспыхнула таким ярким, багровым светом, что на мгновение затмила даже сияние вражеской магии.

Активирован навык: Энергетический Взрыв (Е)

Я нанес удар.

Оглушительный грохот, от которого задрожала сама земля, эхом прокатился по всей площади. Древние дубовые ворота, выдержавшие века и апокалипсис, разлетелись в щепки, словно были сделаны из трухлявой бумаги.

Мы ворвались внутрь.

Мы стояли в центре главного нефа, среди обломков ворот и клубов пыли. Вокруг нас, на галереях, у колонн, перед алтарем, стояли они. Сотни врагов. Их белые робы казались призрачными в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитые витражи. В дальнем конце, у огромного, высеченного из белого мрамора алтаря, стояла высокая фигура в богато расшитой золотом рясе. Архиепископ. Все взгляды были устремлены на нас. Очевидно, мы были в ловушке и окружены.

— Ну надо же, — его голос, спокойный и полный ледяного превосходства, разнесся под высокими сводами собора. — Нечестивые существа вроде вас, сами пришли в самое сердце нашего Света. Какая похвальная тяга истинному очищению!

Я оглядел это море врагов, затем посмотрел на Нику и позволил себе хищную, азартную ухмылку.

— Ну что, саппорт? Похоже, мы сагрили весь данж.

Ника в ответ обнажила свои когти, и на ее губах расцвела предвкушающая, демоническая улыбка.

— Наконец-то. А то я уже заскучала.

Мы стояли в эпицентре бури. Сотни глаз, горящих фанатичным, нечеловеческим огнем, были устремлены на нас. Воздух в соборе был густым, наэлектризованным, он пах озоном и ладаном — странная, тошнотворная смесь, от которой першило в горле. Я сделал шаг вперед, поднимая руку в условно-миролюбивом жесте, который, впрочем, никого не обманул.

— Архиепископ, — мой голос прозвучал неожиданно спокойно в гулкой тишине. — Мы не ищем вражды. Мы ищем ответы. Может, сперва поговорим?

Лидер «Церковников» рассмеялся. Это был не злой, не злорадный смех. Это был смех врача, с безграничной жалостью слушающего бессвязный бред безнадежно больного пациента.

Я дал ему шанс. Как всегда давал шанс противнику перед началом катки, если видел, что расклад сил очевиден.

— Ответы? — он развел руками, и его золотая ряса засияла в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитые витражи. — Дитя тьмы, единственный ответ для вас — это очищение. Свет милосерден. Он сожжет вашу скверну, и ваши души, возможно, обретут покой.

Ну что же, я должен был попытаться. Это был жест вежливости, не более, чтобы потом он не плакался.

Ну а дальше… я не стал ждать. В тот же миг мы с Никой взорвались.

Никакой обороны. Никакого тактического выжидания. Мы атаковали первыми, обрушившись на их плотные ряды, как стихийное бедствие. Я, словно таран, врезался в стену из белых роб, моя новая инфернальная бита сносила тела и дробила кости. Каждый удар сопровождался вспышкой багровых рун, и фанатики, которых я касался, не просто умирали — они с криками отлетали в освещенные стены храма, объятые невидимым ужасом.

Ника, словно моя тень, следовала за мной. Она не просто прикрывала фланги — она расширяла прорыв, превращая его в кровавую просеку. С ее ладоней срывались волны адского пламени, выжигая целые группы призванных «Светящихся Воинов». Они лопались, как мыльные пузыри, с тихим, мелодичным звоном, который тонул в реве ее магии. И одновременно я чувствовал, как ее сила вливается в меня.

Система: На вас наложен эффект «Демоническое Усиление (F+)». Усиление +50 %. Длительность: 5 минут.

Система: На вас наложен эффект «Инфернальный Щит (F+)». Поглощает часть урона от магии Света.

Как ни крути, а Ника — идеальный саппорт. Она не просто дамажила — она четко знала, когда необходимо поддерживать, превращая меня в абсолютную машину для убийства.

«Церковники» были в шоке. Они, очевидно, ожидали отчаянного сопротивления, героической последней битвы, но уж точно не такого безудержного, демонического натиска. Мы не защищались — мы прорывались. Я шел вперед, создавая брешь, а Ника расширяла ее, выжигая все вокруг. Мы были как два хищника, ворвавшиеся в овчарню, и овцы, вместо того чтобы разбежаться, почему-то решили, что смогут нас загрызть.

Мы пробились почти до самого алтаря, оставив за собой гору дымящихся тел и угасающих сгустков света. Но тут я заметил неладное. Раненые фанатики, которых мы оставляли за спиной, снова поднимались. Их раны, даже самые страшные, затягивались на глазах, окутанные мягким, золотистым сиянием. Они возвращались в строй, их глаза горели все той же безумной верой.

Архиепископ, стоя у алтаря, поднял руки к полуразрушенному своду собора.

— Возрадуйтесь, дети мои! Ибо Свет не оставит вас! — его голос прогремел, как гром, и в нем не было ни капли сомнения.

С высокого потолка, из проломов, где когда-то были лики святых, начал падать золотой дождь. Мириады крошечных, светящихся снежинок медленно кружились в воздухе, опускаясь на его последователей. Каждая снежинка, коснувшись раны, мгновенно исцеляла ее. Но для нас с Никой этот дождь был кислотой. Моя кожа шипела, от нее шел черный дым. Инфернальный щит, наложенный Никой, трещал и таял на глазах.

Архиепископ рассмеялся, глядя на нас.

— Вы можете убивать их снова и снова, демоны. Но мой Свет будет воскрешать их вечно. Вы обречены!

Наш безудержный натиск внезапно захлебнулся. Теперь каждый раненый враг тут же возвращался в строй, а мы начали уставать. Энергия Ники была не бесконечной, как и моя собственная. Мы были вынуждены перейти от атаки к динамической обороне, уворачиваясь и прорываясь сквозь бесконечную, самовосстанавливающуюся волну фанатиков.

«Капитан, это безумие! — в моем разуме прозвучал голос Ники. В нем слышались усталость и тревога. — Мы не сможем победить! Их исцеляют быстрее, чем мы наносим урон! Что делать⁈»

Я блокировал битой световой клинок, который едва не снес мне голову, и мысленно ответил ей, позволяя себе холодную, расчетливую усмешку.

«Все идет по плану, саппорт. Просто держись. Еще немного».

Я самого начала знал, что играть по их правилам — самоубийство. Потому что в войне на истощение с ними нам не победить. Именно так они и измотали «Государственников», переманив на свою сторону половину их людей. Поэтому я и не стал. Мой план был другим. Я специально спровоцировал их, заставил их собрать все свои силы в одном месте, в их главной цитадели. Я заставил их поверить, что два демона, ослепленные своей силой, сами пришли в ловушку. Я готовил сцену. Оставалось лишь дождаться, когда поднимется занавес и на нее выйдут новые актеры.

Но сказать честно, мы были на пределе. Золотой дождь исцеления, льющийся с потолка, превратил эту битву в сизифов труд. Каждый поверженный враг, каждый фанатик, рухнувший под ударами моей биты или испепеленный пламенем Ники, через мгновение снова поднимался, его раны затягивались на глазах, а в глазах горел все тот же безумный, святой огонь. Энергия утекала, как песок сквозь пальцы. Я чувствовал, как слабеют мои удары, как Ника все чаще делает паузы, чтобы перевести дух. Нас медленно, но верно перемалывали, и Архиепископ, стоя у своего алтаря, наблюдал за этим с улыбкой божества, взиравшего на неизбежное.

И в тот самый момент, когда очередной световой клинок почти достал Нику, а я с трудом блокировал совместную атаку трех элитных воинов, раздался звук, который полностью изменил правила игры.

ТР-Р-Р-Р-Р-А-ТА-ТА-ТА!

Это был не треск магии, не звон стали. Это был сухой, яростный, оглушительный треск автоматического оружия.

В огромные витражные окна собора, изображавшие сцены из жизни святых, в священные залы ворвался запах пороха и свинца. Снаружи, с крыш соседних зданий, ударили крупнокалиберные пулеметы, их очереди прошивали ряды «Церковников», как иголки — ткань.

БУМ! БУМ!

Хаос. Абсолютный, первобытный хаос обрушился на идеальный, отлаженный механизм «Церковников». Их строй, их монолитная атака — все рухнуло. Они растерянно оглядывались, не понимая, откуда пришла новая, столь грубая и безжалостная угроза. В их рядах началась паника. Архиепископ, до этого стоявший с видом всемогущего божества, впервые потерял свое спокойствие. Его лицо исказила гримаса ярости и недоумения.

В проломы, образовавшиеся на месте окон, и через главный вход, который мы разнесли, в собор врывались они. Солдаты в тяжелой тактической броне «Государственников». Они действовали слаженно и безжалостно, поливая сбившихся в кучу фанатиков свинцом.

Я увидел, как Ника с изумлением смотрит на разворачивающуюся картину. Я мысленно усмехнулся.

«Сюрприз, саппорт. Кавалерия прибыла точно по расписанию».

И я заметил того, кого искал, почти сразу. На одной из уцелевших галерей, под прикрытием Бастиана, который своим щитом отражал шальные световые лучи, и отряда штурмовиков, стояла она. Каната. В своей легкой магической мантии она казалась хрупкой и неуместной среди грохота и огня. Но это было обманчивое впечатление.

Ведь она была командиром. Дирижером этого хаоса.

Я видел, как она отдает короткие, резкие приказы, указывая цели. Ее атаки били не по площадям, а точечно, с хирургической точностью. Вот ледяное копье, сорвавшись с ее посоха, врезается в брюхо мага-призывателя, который пытался вызывать еще существ. Вот ледяная стена, выросшая из ниоткуда, отрезает группу элитных воинов от основных сил, оставляя их на растерзание штурмовикам. Она не пыталась уничтожить всех. Она сеяла хаос, разрушала их координацию, била по самым уязвимым местам.

В один из моментов наши взгляды встретились через все поле боя. Она на мгновение отвлеклась от командования, и я увидел на ее лице быструю, хищную ухмылку. Она коротко кивнула мне. Этого было достаточно. Наш план сработал.

Мы с Никой отступили в тень одной из массивных колонн, получая драгоценную передышку.

«Это и был план, — отправил я Нике короткое мысленное сообщение. — Заманить их всех в одно место и натравить на них армию ее отца. Пусть ослабляют друг друга. А мы соберем лут с обоих. Я знал, что такой человек, как он, ни за что не упустит такого шанса и будет следить за нами, чтобы использовать. И я ему его дал, когда мы вдвоем сыграли роль приманки — он не мог не повестись на это!»

Я почувствовал ее шок, а затем — волну обиды.

«И ты мне ничего не сказал⁈ Ты использовал меня как наживку⁈»

«Рядом был Бастиан, — спокойно ответил я. — Я не мог ему доверять на сто процентов, в отличие от Канаты. Мы с ней все обговорили через приватный чат, прежде чем действовать. Иногда для победы нужна не только сила, но и хитрость. И немного театра».

Я видел, как на ее лице шок сменяется восхищением, а затем — азартной, демонической улыбкой. Она все поняла. Ведь провернуть то, что мы сделали, могли лишь мы вдвоем. Она была не просто наживкой. Она была тем, кому я безоговорочно доверял.

Теперь мы были не целью. Мы были хищниками в мутной воде. Собор превратился в кипящий котел, где три силы сошлись в смертельном танце. Солдаты «Государственников», укрываясь за опрокинутыми скамьями и колоннами, вели шквальный огонь, их пули высекали искры из каменных стен и рвали в клочья белые робы. «Церковники», оправившись от первого шока, яростно контратаковали. Их элитные воины, окутанные светом, сходились с солдатами в жестоких рукопашных схватках, а маги поддержки с галерей обрушивали на штурмовиков карающие лучи.

Каната со своей группой работала как снайпер. Я видел, как по ее команде Бастиан, словно несокрушимая скала, принимал на себя удар вражеского заклинания, а в следующий миг ледяное копье, сорвавшееся с посоха Канаты, пронзало мага, посмевшего высунуться из-за укрытия. Они не лезли в самую гущу, они выцеливали командиров, целителей, нарушая координацию врага и не давая ему перегруппироваться.

Мы с Никой использовали этот хаос. Мы больше не стояли на месте. Мы двигались, как два призрака, появляясь там, где нас не ждали. Вот я сношу с ног группу фанатиков, которые пытались обойти солдат с фланга, моя инфернальная бита дробит их щиты и кости с одинаковой легкостью. Вот Ника, заметив, как один из магов на галерее готовится обрушить на штурмовиков мощное заклинание, обрушивает на него стену адского пламени, и его крик тонет в реве огня. Мы не помогали «Государственникам» напрямую. Мы просто усугубляли хаос, ослабляя обе стороны и не давая ни одной из них получить решающее преимущество.

Но даже в этой мясорубке я видел, что «Церковники» держатся. Золотой дождь, льющийся с потолка, не прекращался. Каждый раненый фанатик, каждый подстреленный солдат Света очень быстро снова вставал в строй. Эта тактика была гениальна в своей простоте и ужасающа в своей эффективности. Они просто не кончались.

Я понял, что этот бой может длиться вечно, пока не иссякнут патроны у «Государственников» или энергия у нас. Нужно было выбить сердце этой армии. Мой взгляд упал на алтарь.

Сквозь рев битвы, вспышки выстрелов и магии, я видел его. Архиепископ. Он не участвовал в общей свалке. Он стоял у алтаря, который светился ровным, золотистым светом, и вокруг него была аура спокойствия и власти. Он руководил боем, но не криками, а едва заметными жестами, и его воины двигались с фанатичной точностью. Он был источником их силы. Он был сердцем их армии.

«Ника, Каната, мне нужен коридор. Прямо к алтарю. Сейчас же!» — мое мысленное сообщение было коротким, но ясным.

Ответ пришел в виде действий. Ника, не раздумывая, обрушила на ближайшую к алтарю группу врагов огненный вихрь, расчищая мне путь. Каната, откуда-то с фланга, послала вдогонку ледяные шипы, которые выросли из пола, замедляя тех, кто пытался меня перехватить.

Я рванул вперед. Я больше не прятался. Я шел напролом. Удар инфернальной битой снес светового воина. Я прорвался через последние ряды и оказался перед алтарем. Я замахнулся! Но…

…прежде чем я успел нанести удар по Архиепископу, передо мной из воздуха возник мерцающий золотой барьер. Он заблокировал атаку, а я инстинктивно приложился к нему рукой. Мою плоть обожгло невыносимой болью, словно я сунул ее в доменную печь. Этот свет очевидно был ядом для моей не-мертвой сущности.

Архиепископ, стоящий за барьером, медленно повернулся ко мне. На его лице была снисходительная, почти отеческая улыбка.

— Глупое, оскверненное дитя, — его голос был спокоен и мелодичен. — Ты сам пришел в объятия Света. Не волнуйся, скоро все вы вернетесь в его сияющее царство. Я обеспечу это прямо сейчас!

Он отвернулся и сделал шаг к алтарю, намереваясь завершить какой-то ритуал. Но я не собирался его отпускать!

— Энергетический Взрыв! — мысленно взревел я, вливая всю свою ярость и энергию в биту. Она вспыхнула багровым, и я со всей силы обрушил ее на золотую преграду.

ДЗЗЗЗЗЗИНЬ!

Барьер с оглушительным звоном раскололся на десятки сияющих осколков.

Я бросился вперед, сквозь осыпающийся дождь света, целясь в беззащитную спину Архиепископа. Моя бита, окутанная тьмой и огнем, была в сантиметре от его головы. Но…

…она так и не достигла цели.

Передо мной, словно из ниоткуда, возникла фигура. Раздался глухой удар. Мою атаку, в которую я вложил всю свою мощь, с легкостью блокировали.

Я поднял глаза. Передо мной, выставив вперед руку, окутанную чистым, золотистым светом, стоял он. Тот, кого я не мог найти с самого начала этого замеса. Тот, ради кого вообще затевалась вся эта заварушка.

Инвок.

И он не собирался позволить мне добраться до этого фанатика. Ну что же, самое главное препятствие в этой катке наконец появилось…

Я отступил на шаг, моя инфернальная бита гудела от нерастраченной энергии, словно голодный зверь на цепи. Передо мной, у подножия сияющего алтаря, стоял Инвок. Спокойный, сосредоточенный, несокрушимый. Он не атаковал, а ждал. Это был его стиль, отточенный до совершенства в тысячах виртуальных и, как я теперь видел, реальных сражений. Идеальная, непробиваемая защита, выверенная до миллиметра, заставляющая противника раскрыться, совершить ошибку, и лишь затем — сокрушительная, неотвратимая контратака. Я знал этот стиль лучше, чем свой собственный. Я полагался на него в каждой нашей катке. Но я не собирался играть по его правилам. Не сегодня.

— Инвок, какого черта⁈ — мой крик прорезал грохот битвы, которая бушевала вокруг нас, словно мы были в глазу урагана. Я снова обрушил на него град ударов, каждый из которых мог бы проломить стену. — Ты защищаешь этого ублюдка⁈ Он только что принес в жертву кучу человек! Это не похоже на тебя!

Моя бита оставляла в воздухе багровые шлейфы, я вкладывал в каждый удар всю свою ярость и недоумение. Но он, словно скала посреди шторма, оставался недвижим. Его руки, окутанные мягким, золотистым светом, с легкостью парировали мои самые яростные выпады. Он не блокировал — он отводил удары, используя мою же инерцию против меня. Я чувствовал, как его светлая энергия при каждом контакте обжигает мою не-мертвую плоть, оставляя дымящиеся, шипящие ожоги. Это была не просто боль, это было ощущение тотального, экзистенциального отторжения, словно сама моя суть восставала против этого чистого, правильного сияния.

— Ты называешь это жертвой? — его голос был спокоен, мелодичен, и от этого спокойствия моя ярость лишь разгоралась сильнее. — Это было очищение в объятиях света, Макс. Необходимое. Они были потеряны, их души уже были отравлены отчаянием.

— Объятия Света⁈ — взревел я, нанося удар снизу, целясь ему в подбородок. — Ты сбрендил

!

Он легко уклонился, и моя бита врезалась в каменный пол алтаря, выбив из него облако пыли и каменного крошева.

— Мир изменился, — продолжал он своим лекторским тоном, пока я пытался восстановить равновесие. — Старые понятия о морали устарели. Есть лишь Свет, и есть Тьма. И все, что несет на себе печать Тьмы, — он многозначительно посмотрел на мою синеватую кожу, — должно быть искоренено. Ради общего блага.

Он говорил, и я видел перед собой не друга, а клоуна в рясе святого. Идеально выверенная логика фанатика, для которого цель оправдывает любые средства. И это бесило. Бесило до скрежета зубов.

— Это необходимые жертвы, Макс, — его голос был спокоен, как гладь озера. — Ради высшего блага. Иногда, чтобы спасти лес, нужно сжечь несколько деревьев.

Он легко ушел от моего очередного удара, его движения были плавными и экономичными, как у мастера боевых искусств из старых фильмов. Затем последовал короткий, обжигающий тычок ладонью мне в грудь. Я почувствовал, как магия Света, чистая и концентрированная, пронзает мою не-мертвую плоть, оставляя на месте удара дымящийся, шипящий ожог. Это была не просто боль. Это было ощущение, будто саму мою противоестественную сущность пытаются выжечь, стереть.

Черт, он стал сильнее. Его защита была идеальной, словно сотканной из предвидения и света. Каждый мой яростный выпад, каждый удар инфернальной битой, от которого трескались каменные плиты пола, он встречал с невозмутимым спокойствием. Его руки, окутанные мягким золотистым сиянием, двигались с безупречной точностью, отводя, блокируя и рассеивая мои атаки. Эта сила Света… она не просто давала ему урон, она усиливала его врожденные таланты до запредельного уровня.

Но что-то было не так. В его действиях не было убийственной ярости. Он не пытался меня уничтожить. Он сдерживал меня. Каждый его удар был выверен так, чтобы причинить боль, остановить, отбросить, но не нанести критического, необратимого урона. Зачем? Что вообще происходит? Какова его цель? Неужели он и правда настолько ослеплен верой в этого ряженого Архиепископа, что готов драться с бывшими друзьями? Нет… это не похоже на того Инвока, которого я знал. Тот всегда искал баланс, а не слепо следовал приказам.

Наш бой превращался в разрушительный танец. Мы крушили колонны, опрокидывали алтарные скамьи, превращая священное место в руины. Я использовал всю свою скорость и мощь, но он, словно несокрушимая скала, выдерживал любой натиск. Я понимал, что в обычном бою мне его быстро не одолеть. Чтобы пробиться через его идеальную защиту, мне пришлось бы использовать самые грязные и разрушительные приемы из своего арсенала. Пришлось бы задействовать всю мощь демонической руки, возможно даже высвободить зомби-вирус, что таился в моих когтях. Пришлось бы калечить его. Возможно, даже убить.

И я не мог.

Черт возьми, я слишком хорошо знал этого парня. Я помнил, как он часами медитировал после тяжелых каток, чтобы найти свой «дзен», пока мы с Митяем спорили из-за лута. Помнил, как он всегда, рискуя своим персонажем, своим телом, прикрывал взбалмошную Канату, как в виртуале, так и в реале. Он был нашей стеной, нашим щитом, тем самым несокрушимым паладином, за спиной которого можно было творить любую дичь, зная, что он выдержит. Если бы меня спросили, кому я доверяю больше, собственной руке или руке этого человека, я бы, не раздумывая, ответил — второе! Но сейчас эта рука, эта стена, защищала не нас, а нашего врага.

Что-то здесь было фундаментально не так. И я должен был выяснить, что именно.

Наш поединок с Инвоком превратился в эпицентр бури, в мертвую точку урагана, где время, казалось, замедлило свой бег. Мы были как два разнополюсных магнита — отталкивались с равной силой, не в силах ни сокрушить друг друга, ни разойтись. Каждый мой удар, наполненный яростью и инфернальной мощью, разбивался о его спокойную, несокрушимую защиту. Каждый его контрудар, окутанный чистым, обжигающим светом, заставлял мою не-мертвую плоть шипеть и дымиться. Вокруг нас бушевал ад. Солдаты «Государственников» и фанатики «Церкви» сошлись в жестокой, хаотичной мясорубке, и собор наполнился грохотом выстрелов, звоном стали и предсмертными криками. Но для нас двоих существовал только этот клочок пространства, пропитанный запахом озона и горелой плоти.

Архиепископ, стоя у своего алтаря, наблюдал за нашим боем с нескрываемым, почти отеческим удовлетворением. Он видел, что Инвок, его верный паладин, его несокрушимый чемпион, успешно сдерживает главную угрозу — меня.

— Держи его, сын мой! — его голос, усиленный магией, гремел под сводами собора, перекрывая шум битвы. В нем не было тревоги, лишь холодная, торжествующая уверенность. — Твоя верность будет вознаграждена! Свет видит твою жертву! А теперь… — он повернулся к своей пастве, к сотням фанатиков, что сражались и умирали во имя него, и его лицо озарилось экстатической, безумной улыбкой. — Пришло время для финала!

Он подошел к главному алтарю и возложил на него руки. Камень, из которого тот был высечен, вспыхнул таким ярким, невыносимым золотым светом, что на мгновение ослепил всех в соборе. Я почувствовал, как эта волна света ударила по мне, заставляя отступить на шаг.

— Время пришло! — его голос превратился в рев экстаза, в проповедь безумца, узревшего своего бога. — Возрадуйтесь, ибо вы станете фундаментом нового мира! Ваши души послужат великой цели! Вы будете благословлены вечным Светом

Золотой дождь, льющийся с потолка, внезапно стал гуще, интенсивнее. Он больше не исцелял, теперь он… пожирал. Из тел фанатиков, сражающихся внизу, с тихим, сосущим звуком, словно из проколотого сосуда, начали вырываться тонкие, призрачно-голубые искорки. Это была словно их… жизненная сила? Их души, которые Свет теперь забирал в качестве платы за свою мощь. Они с тихим шипением устремлялись вверх, к алтарю, сливаясь в единый, гудящий, вибрирующий поток чистой энергии.

Я видел, как меняются люди. Их глаза, до этого горевшие фанатичным огнем, становились пустыми, стеклянными, как у сломанных кукол. Движения — рваными, дергаными, лишенными разума и тактики. Они переставали быть воинами. Они становились инструментами. Один из них, только что прикрывавший товарища щитом, вдруг развернулся и с животным рыком вонзил свой световой клинок ему в спину. Они просто бросались на ближайшего врага — будь то солдат «Государственников» или даже свой собрат, — разрывая его на части голыми руками, не обращая внимания на раны, которые тут же затягивались золотым светом. Они превращались в берсерков. В безмозглых, одержимых голодом, мертвых тварей, которых я так хорошо знал. Только эти были окутаны не смрадом разложения, а ослепительным, святым сиянием.

Поток голубых искр, эссенция их душ, вливался в алтарь. Тот начал вибрировать, гудеть все громче, и руны на нем вспыхнули нестерпимо ярко. Пространство над ним исказилось, словно раскаленный воздух над костром. А затем оно треснуло. С сухим, похожим на треск ломающегося льда, звуком в воздухе начала формироваться трещина, разрыв. Золотые врата. Из них хлынул не какой-то теплый и ласковый, а холодный, безразличный, давящий свет. Я чувствовал эту энергию. Она была другой, но суть ее была та же, что и у портала Заар-Ноха. Это был проход в другой мир. И то, что ждало по ту сторону, явно не несло мира и процветания. Это была сила, которая требовала жертв. И она их получала.

Я понимал, что должен остановить это. Прямо сейчас. Моя правая, демоническая рука все еще гудела от заблокированного удара, но я уже чувствовал, как внутри меня собирается энергия для следующего, решающего выпада. Я мог бы прорваться через защиту Инвока. Я мог бы снова использовать «Энергетический Взрыв», вложив в него всю свою мощь. Это был бы удар, способный расколоть не только его световой барьер, но и его кости. Это могло бы сработать. Но это означало бы покалечить его. Возможно, убить.

И что-то внутри, какая-то интуитивная часть меня, противилась этому. Та самая часть, что помнила не только его ник, но и то, как он всегда прикрывал мою спину в самых безнадежных катках, как он, не сговариваясь, понимал мои самые безумные тактические маневры.

Я смотрел на Инвока, на его спокойное, сосредоточенное лицо, на его до боли знакомый прищур, и не видел в нем врага. Я видел друга, который по какой-то неведомой, чудовищной причине играет в чужую игру. Его движения были идеальны, но в них не было души. Не было того азарта, той искорки, с которой он когда-то врывался в толпу врагов, зная, что мы с Митяем и Канатой всегда его поддержим. Сейчас он был похож на идеального, но бездушного бота, следующего заложенной в него программе.

И я принял решение.

Я резко сбросил концентрацию энергии. Бушующее в моей руке багровое пламя угасло, сменившись ровным, контролируемым потоком силы. Я не стал прорываться, и изменил тактику. Мой бой превратился в танец. Я перестал бить напролом, вместо этого я начал кружить вокруг него, используя всю свою скорость и ловкость. Моя бита встречалась с его световыми блоками, но теперь мои удары были не сокрушающими, а отвлекающими. Я заставлял его двигаться, реагировать, я держал его в постоянном напряжении, не давая ему ни секунды, чтобы вмешаться в происходящее на поле боя, но и не пытаясь нанести решающий удар.

Я решил довериться своей интуиции. Довериться тому, что я слишком хорошо знал этого парня. Он не мог просто так стать пешкой в руках какого-то напыщенного фанатика. За этим должно было стоять нечто большее.

Портал над алтарем наконец стабилизировался. Рваная, пульсирующая рана в ткани реальности затянулась, превратившись в сияющую, идеальную в своей геометрии золотую арку. Из нее больше не лился хаотичный поток энергии, а исходил ровный, холодный и безразличный свет, который, казалось, поглощал все звуки. Грохот битвы, крики, выстрелы — все стихло, утонув в этой давящей, священной тишине. Свет был прекрасен, как может быть прекрасна отполированная до блеска гильотина, и от его неземного сияния по коже бежали мурашки.

Архиепископ, стоя у подножия этого чуда, был в экстазе. Он забыл про битву, про врагов, про все на свете. Он рухнул на колени, простирая к порталу дрожащие руки, его лицо, искаженное блаженной, безумной улыбкой, было мокрым от слез.

— Грядет! — его голос, сорвавшийся на восторженный, почти истеричный визг, был полон фанатичного восторга. — Наш спаситель! Наш Владыка! Он здесь! Он принесет очищение этому грязному, оскверненному миру!

И из портала, из его сияющей, бездонной глубины, медленно, плавно, с неестественной, механической грацией, появилась рука. Она была будто выточена из чистого, сияющего золота, без единого изъяна, без единой жилки. Она была идеальна. Слишком идеальна, чтобы быть живой. Это был словно артефакт, произведение искусства нечеловеческого гения.

Но она не тянулась к Архиепископу с благословением. Она медленно сжалась в подобие чаши, и жрец, увидев этот жест, издал счастливый, удушенный всхлип, готовый принять дар своего бога. А затем ее пальцы, острые, как лезвия, с нечеловеческой скоростью пронзили грудь жреца.

Раздался отвратительный, влажный звук, с которым металл вошел в плоть. На лице Архиепископа застыло выражение абсолютного, недоумевающего шока. Он посмотрел вниз, на идеальные золотые пальцы, торчащие из его груди, затем снова поднял взгляд к порталу. В его глазах не было боли. Лишь вопрос. И, возможно, тень того самого очищения, которого он так жаждал.

Ну что же… почему-то меня уже не удивляли подобные повороты в этой проклятой игре. И Архиепископ… он на удивление не закричал от боли. Он издал протяжный, полный невыразимого, почти непристойного наслаждения стон.

— Да! ДА! — его лицо исказилось в экстазе, глаза закатились, а из груди, хлынул не поток крови, а ослепительный, невыносимо яркий столб золотого света.

Он ударил в полуразрушенный свод собора, и тот, не выдержав, начал осыпаться, но камни, не долетая до пола, испарялись в этом сиянии.

— Я чувствую! Сила! БЕЗГРАНИЧНАЯ, БОЖЕСТВЕННАЯ СИЛА!

Его тело начало меняться. Кожа, до этого бледная и пергаментная, засияла изнутри, становясь полупрозрачной, как полированный алебастр, под которой пульсировали потоки жидкого золота. Кости с оглушительным, влажным хрустом начали менять свою форму, вытягиваясь и утолщаясь. Он становился выше, величественнее, его фигура теряла человеческие пропорции, превращаясь в нечто иное.

Из-за его спины, с треском разрывая дорогую золоченую рясу, вырвались два огромных, ослепительных крыла. Это были не перья, а чистый, концентрированный свет, застывший в форме крыльев, и от них исходил такой жар, что воздух вокруг начал плавиться и искажаться. Глаза Архиепископа вспыхнули, как два миниатюрных солнца, в них не было ничего, кроме холодной, всепоглощающей, нечеловеческой власти. Он не умирал. Он перерождался. Он становился аватаром этой чудовищной, чужеродной силы.

— ГЛУПЦЫ! — его новый, многоголосый голос, казалось, звучал отовсюду сразу, он вибрировал в самом камне, в воздухе, в наших костях. Он хохотал, упиваясь своей новой мощью, и этот хохот был похож на звон тысяч разбитых церковных колоколов. — ВЫ ДУМАЛИ, ЧТО МОЖЕТЕ ПРОТИВОСТОЯТЬ ВОЛЕ НЕБЕС⁈ ВАША ТЬМА, ВАША СКВЕРНА, ВАШЕ ЖАЛКОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ — ВСЕ ЭТО ЛИШЬ ТОПЛИВО ДЛЯ МОЕГО ВОЗНЕСЕНИЯ! Я — ЕГО ГЛАС! Я — ЕГО КАРАЮЩИЙ МЕЧ! И СЕЙЧАС Я ПРИНЕСУ ВАМ ИСТИННОЕ СПАСЕНИЕ!

Он медленно поднял руку. Весь свет в соборе — золотой дождь, сияние алтаря, даже свет, исходящий от тел его павших последователей, — устремился к его ладони. В ней начал формироваться шар из чистой, слепящей энергии. Он рос, пульсировал, становясь все ярче и насыщеннее, готовый в любой момент взорваться и испепелить все в этом соборе — и врагов, и оставшихся в живых последователей.

И в этот самый момент, когда он был абсолютно уверен в своей победе, когда он упивался своим новообретенным «божественным» статусом…

…Инвок нанес удар.

Со спокойной, ледяной, почти будничной решимостью нанес один-единственный удар в спину Архиепископа. Его ладонь, окутанная концентрированным, пульсирующим светом вышла из груди преображенного Архиепископа, беззвучно и без малейшего сопротивления, прямо там, где должно было быть сердце.

Экстатический хохот «ангела» оборвался, переходя в удивленный, булькающий хрип. Он медленно, с полным недоумением, опустил голову, глядя на руку, пронзившую его насквозь. Свет, из которого было соткано его новое тело, начал мерцать, а затем — втягиваться в ладонь Инвока, словно вода в воронку.

— П-почему?.. — прошептал он, и его сияющие глаза, полные шока и непонимания, уставились на того, кого он считал своим самым верным, самым сильным последователем.

Инвок смотрел ему прямо в глаза, и на его лице не было ни тени сомнения. Лишь холодное, безжалостное удовлетворение от выполненной работы.

Очевидно. Ты не Свет, — тихо, но отчетливо произнес он. — Ты лишь его искаженная, алчная тень не достойная победы в этой катке.

С этими словами тело Архиепископа на мгновение застыло, а затем стало в быстром темпе иссыхать, словно лишаясь самой эссенции жизни.

«Как я и думал», — пронеслась в моей голове единственная, спокойная мысль. Меня совершенно не удивило произошедшее.

Шок. Это было единственное слово, способное описать то, что повисло в воздухе собора. Эта сцена словно заморозило само время. Грохот выстрелов, звон стали, яростные крики — все стихло, утонув в оглушительной тишине, нарушаемой лишь низким, вибрирующим гулом нестабильного портала и тихим, сосущим шипением, от которого кровь стыла в жилах.

Все участники этой безумной трехсторонней бойни — и закаленные в боях солдаты «Государственников», и фанатики «Церкви», и мы с Никой и Канатой — застыли, как фигуры в паршиво заскриптованной кат-сцене. Все взгляды были прикованы к центру, к алтарю, где разворачивалась финальная сцена этой катки.

Тело Архиепископа, еще мгновение назад сиявшее божественной мощью, не просто умирало. Оно высыхало на глазах, как цветок, брошенный в доменную печь. Мириады золотых искр, что составляли его новую, «ангельскую» плоть, с тихим, сосущим шипением втягивались в ладонь Инвока. Он не просто убивал его. Он высасывал его силу, его самую суть, но на его лице не было ни триумфа, ни ярости. Лишь сосредоточенность.

Портал, лишившись своего «якоря» в лице преображенного жреца, не схлопнулся. Наоборот, он взвыл. Золотое сияние, до этого ровное и холодное, стало нестабильным, яростным. Оно билось в конвульсиях, как раненый зверь, меняя цвет с чистого золота на багровый, больной оттенок. Из его бездонной глубины донесся безмолвный, полный первобытного голода и ярости, вой. Это была не просто звуковая волна, а удар по разуму, от которого закружилась голова. Существо по ту сторону не собиралось так просто отпускать свою связь с нашим миром.

Чтобы удержать ее, портал начал высасывать жизненную силу из оставшихся фанатиков с удвоенной силой. Голубые и золотые искорки теперь не просто текли — они вырывались из тел берсерков, которые с последним, безумным воплем падали на землю. Их тела не просто умирал, они обращались в прах. Кожа чернела, плоть ссыхалась, и через мгновение они превращались в иссохшие, почерневшие мумии, которые тут же рассыпались в пыль, уносимую сквозняком, гулявшим по разрушенному собору. Алтарь, даже без своего жреца, гудел, как перегретый реактор, из последних сил поддерживая этот чудовищный ритуал, высасывая последние капли жизни из своей паствы.

Инвок, игнорируя хаос вокруг и застывшие в шоке фигуры солдат и фанатиков, сжал руку. В его ладони теперь покоилось то, что осталось от Архиепископа — пульсирующее, ослепительно-золотое ядро, размером с грецкий орех. Оно не обжигало, но излучало такой мощный, концентрированный свет, что смотреть на него было почти больно. Также от него исходил тихий, мелодичный гул, словно пение далекого хора, и я чувствовал, как сама его суть вибрирует, полная чужеродной энергии. Это была квинтэссенция силы, которую жрец так отчаянно желал.

Инвок не колебался ни секунды. С тем же спокойным, почти будничным выражением лица, он поднес ядро ко рту. На его лице была лишь холодная, методичная решимость хирурга, проводящего сложную, но необходимую операцию. Он проглотил его.

«Он поглощает его силу. И это не было спонтанным решением. Это был план просчитанный до мелочей. — пронеслась в моей голове холодная, аналитическая мысль. — Словно, он не защищал Архиепископа, а „откармливал“. Он ждал, пока тот, как живой инкубатор, соберет всю энергию ритуала, всю мощь призванного существа, чтобы в самый последний момент забрать все. Неплохо, Инвок. Очень, черт возьми, неплохо. Но зачем тебе это?».

В тот же миг, как ядро исчезло в его горле, тело Инвока взорвалось чистым, нестерпимо золотым светом. Это было словно цунами силы, что ударило во все стороны с такой мощью, что меня отбросило на несколько шагов назад. Я с трудом устоял на ногах, выставив вперед руку, чтобы прикрыться от этого сияния. Каменные плиты пола вокруг него треснули, а воздух загудел, вибрируя от переизбытка энергии.

Я смотрел на него через системное окно Оценки, которое так и не отключил, и видел то, что не поддавалось логике. Цифры в его строках характеристик начали бешено, неконтролируемо расти. Уровни, статы, ранги навыков — все летело вверх, ломая все известные мне правила Системы. Это был не просто левел-ап. Это был словно читерский взлом, который превращал одного из сильнейших игроков, которых я знал, в нечто совершенно иное.

Система : Пользователь Инвок поглотил «Сердце Ложного Серафима (E+)».

Система : Пользователь Инвок получил временный атрибут «Священная Мощь».

Система : ВНИМАНИЕ! Пользователь Инвок предал своего покровителя и поглотил его сущность. Наложено проклятие: «Метка Иуды (Проклятие)».

Карта собрана! Внутри меня что-то триумфально взвыло. Главная цель была достигнута. Но радоваться было рано. Я перевел взгляд на главную проблему.

Инвок в это время не упивался своей новой силой. Он не тратил ни секунды на триумф. В тот же миг, как тело Архиепископа иссохлось, вся поглощенная им энергия, весь свет, украденный у сотен душ, сконцентрировался в его руке, превратив ее в сияющее, пульсирующее солнце. Он развернулся, и его движение было плавным, экономичным, но наполненным весом целой армии. Одним сокрушительным, выверенным ударом, окутанным ослепительным сиянием, он обрушил всю эту мощь на каменный алтарь, который служил последним якорем для портала.

Удар был не просто физическим — это была волна чистой, аннигилирующей энергии. Камень, впитывавший в себя молитвы и кровь тысяч человек, не выдержал и сотой доли секунды. С оглушительным, вибрирующим гулом, от которого задрожал весь собор, алтарь превратился в облако сияющей пыли, которая медленно начала оседать на пол. Он словно испарился!

Лишившись своей опоры, связи с этим миром, портал издал скорбный, протяжный вой, похожий на предсмертный крик умирающего бога. Его идеальные золотые края затрещали, начали мерцать и сжиматься, словно затягивающаяся рана на теле реальности. Свет, льющийся из него, потускнел, превратившись из ослепительного сияния в угасающий уголек. Казалось, все кончено.

Но в этот самый момент, когда до полного закрытия оставались считанные секунды, из угасающего разлома с первобытной яростью вырвалась вторая рука. Она прорвалась сквозь сжимающиеся края реальности с оглушительным треском, разрывающим саму ткань пространства. Эта такая же рука, облаченная в тяжелую, богато украшенную золотую латную перчатку. Ее пальцы, заостренные, словно когти грифона, с нечеловеческой силой вонзились в края реальности, буквально вцепившись в наш мир. Портал, уже почти схлопнувшийся, замер, его края задрожали от чудовищного напряжения. Невидимая сущность по ту сторону не просто пыталась удержать проход — она пыталась силой раздвинуть затягивающуюся рану пространства, чтобы протащить своего хозяина в наш мир.

В тот самый момент, когда Инвок уничтожил самозваного «ангела», произошло нечто, чего я, при всем своем опыте рейдов и зачисток, не мог предвидеть.

Два огромных световых крыла, все, что осталось от преображенного жреца, безвольно лежали на каменном полу среди пыли и обломков, их сияние медленно угасало. Но внезапно они вздрогнули, словно от разряда невидимого тока. Тусклый свет внутри них вспыхнул с новой, яростной силой, и с тихим, шелестящим, похожим на шорох сухого пергамента звуком, они поднялись в воздух. Они зависли на мгновение в густом, наэлектризованном воздухе собора, плавно покачиваясь, словно крылья гигантской, неземной бабочки.

Они не улетели, не растворились. С хищной, целенаправленной грацией, они, словно два стервятника, набросились на то, что осталось от их бывшего носителя — на кучу золоченой, истлевшей ткани и мумифицированное тело.

Началось нечто отвратительно-противоестественное. Ткань и высохшая плоть с мерзким, влажным, чавкающим хрустом начали собираться воедино, стягиваясь к основанию крыльев. Золотые нити рясы извивались, как живые змеи, пепел клубился и уплотнялся, формируя нечто, отдаленно напоминающее торс и конечности. Это было похоже на ускоренную съемку гниения, пущенную в обратную сторону, на жуткое воскрешение, лишенное всякого смысла и души. Из этого месива высохшей плоти и тряпья сформировалась уродливая марионетка, которая конвульсивно дергалась, управляемая этими сияющими, полными чужой воли крыльями.

И из портала, через эту отвратительную, богохульную куклу, раздался новый голос.

И это был не экстатический вопль Архиепископа, а холодный и властный голос, полный нечеловеческой, древней ярости. Он говорил так, что каждое его слово было ударом, от которого вибрировал сам воздух, а на каменных стенах собора появлялись новые трещины. Этот голос резонировал в костях, заставляя кровь стынуть в жилах, а душу — сжиматься от первобытного ужаса.

— ПРЕДАТЕЛЬ! НИЧТОЖНЫЙ ЧЕРВЬ, ВОЗОМНИВШИЙ СЕБЯ БОГОМ! ТЫ ДУМАЛ, ЧТО СМОЖЕШЬ УКРАСТЬ МОЮ СИЛУ⁈ ТЫ ПОСМЕЛ ПРИКОСНУТЬСЯ К ТОМУ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ ПО ПРАВУ! Я ЗАБЕРУ ЭТУ КРУПИЦУ СВЕТА ОБРАТНО! ВМЕСТЕ С ТВОЕЙ ЖАЛКОЙ, САМОВОЛЬНОЙ ДУШОЙ!

«Черт, это случилось снова! — пронеслась в моей голове донельзя знакомая мысль. — Финальная форма босса! Классика. Он не умер, он просто сменил аватара. И теперь он зол. Очень, черт возьми, зол!».

Крылатая марионетка, то, что осталось от напыщенного Архиепископа, не тратила ни секунды на пафосные речи. Ее цель была очевидна и проста — Инвок. Предатель. Еретик, посмевший поднять руку на своего «бога». Из ее огромных, сотканных из чистого света крыльев, словно из двух крупнокалиберных пулеметов, выстрелили десятки, а затем и сотни тонких, как иглы, золотых нитей. Они летели с невероятной скоростью, оставляя в воздухе сияющие, исчезающие следы и наполняя собор высоким, пронзительным звоном, похожим на пение натянутой до предела струны.

Инвок среагировал мгновенно, он попытался выставить перед собой световой блок, но золотистое сияние вокруг его ладоней лишь слабо замерцало, не в силах сформировать полноценный барьер. В тот же миг на его коже, на шее и руках, проступил и вспыхнул уродливым, чернильно-фиолетовым светом сложный символ — та самая «Метка Иуды». Проклятие, которое он получил за убийство своего «покровителя». Оно было как системный дебафф, как яд, который активировался, когда пришло время. Его собственная сила Света, столкнувшись с этой меткой, слабела, делая его уязвимым для этой «святой» атаки.

Золотые нити достигли цели. Они впились в его плоть, как раскаленные иглы, проходя сквозь одежду и кожу. Лицо Инвока исказила гримаса боли, а тело напряглось, пытаясь сопротивляться. Нити, словно живые змеи, обвились вокруг него, и медленно подняли его в воздух. Он был в ловушке, беспомощный, как муха в паутине.

Марионетка, парящая над алтарем, издала звук, похожий на торжествующий, многоголосый смех. Она начала высасывать из Инвока поглощенную им силу. Золотое сияние вокруг его тела, еще мгновение назад слепившее глаза, начало тускнеть, перетекая по нитям обратно к крыльям. С каждым импульсом крылья марионетки вспыхивали все ярче, а Инвок, наоборот, угасал. Он все еще сопротивлялся, его мышцы были напряжены до предела, но он был пойман.

— Инвок! — крик Канаты был похож на треск ломающегося льда.

С ее ледяного посоха сорвался закрученный, вибрирующий буравчик из сияющего, почти черного от холода льда, нацеленный прямо в спину крылатой твари.

Мы с Никой атаковали в тот же миг, не сговариваясь. Моя инфернальная бита, окутанная клубящейся тьмой и багровыми рунами, со свистом рассекла воздух, неся в себе всю тяжесть и злобу преисподней. Рядом с ней, словно ее зеркальное отражение, летел концентрированный шар адского пламени. Наши удары, тьма и огонь, устремились к цели единым, смертоносным потоком.

Но марионетка, это бездушное, сияющее нечто, даже не удостоило нас взглядом. Она лишь лениво, с механической грацией, взмахнула своими световыми крыльями. И в тот же миг вокруг нее и Инвока, словно распустившийся цветок из чистого света, возник непроницаемый, вибрирующий золотой купол.

Наши атаки — ледяной буравчик Канаты, мой сокрушительный удар тьмы и сгусток инфернального пламени Ники — одновременно врезались в сияющую преграду. Раздался высокий, мелодичный, режущий слух звон, словно раскололся гигантский хрустальный колокол. Лед испарился, тьма моей биты была поглощена, а пламя Ники бессильно растеклось по поверхности купола, как вода по стеклу, и угасло.

Мы застыли. Мы оказались вынуждены наблюдать, как нашего друга и союзника, нашего несокрушимого паладина, медленно и методично пожирают. Золотистые потоки энергии, его жизненная сила, вытекали из тела Инвока и вливались в сияющую фигуру марионетки, которая будто бы «возрождалась» на глазах.

Ситуация была патовой. Я видел, как его тело слабеет. Еще немного, и он будет выпит досуха, превратившись в пустую оболочку.

Ярость, холодная и концентрированная, закипела внутри меня. К черту план, к черту тактику, к черту последствия. Я не мог просто стоять и смотреть.

— Ника, Каната, отойдите! — выкрикнул я. — Я взорву этот купол к чертям, даже если придется разнести половину собора!

Я уже начал концентрировать энергию в своей бите, готовясь высвободить самый мощный «Энергетический Взрыв», на который был способен, и плевать, что отдача может покалечить меня самого.

В тот самый момент, когда я уже был готов привести свой самоубийственный план в действие, внезапно потолок собора…

…с оглушительным треском проломился.

Огромные куски бетона, вековая пыль и обломки ржавой арматуры дождем посыпались вниз, прямо на золотой купол. В образовавшемся проломе, на фоне серого, безразличного неба, на мгновение появился темный, округлый силуэт.

А затем из этого силуэта донесся до боли знакомый, полный безудержного энтузиазма, рев, который перекрыл даже гул битвы:

— ПАПОЧКА В ЗДАНИИ! ДЕРЖИСЬ, КЭП, Я ИДУ НА ПОМОЩЬ!

Пухлое тело, окутанное энергией с ног до головы, словно живая комета, с грацией кабана и весом падающего метеорита, обрушилось вниз. Прямо на крылатую марионетку.

Раздался отвратительный, влажный хруст, смешанный со звоном разбитого стекла. Золотой купол был разбит, а крылатая тварь, явно не ожидавшая атаки с воздуха, оказалась впечатана в каменный пол. Золотой свет, из которого она была соткана, взорвался ослепительной вспышкой. Золотые нити, высасывающие из Инвока жизнь, рассыпались в пыль.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь осыпающимися с потолка камнями, был слышен лишь последний, затухающий, полный обиды и недоумения визг существа из портала, после чего тот, лишившись последней связи с нашим миром, окончательно схлопнулся, оставив лишь легкое мерцание в воздухе.

Митяй, кряхтя, поднялся с того, что осталось от «босса». Это была бесформенная, подрагивающая куча из ошметков золоченой ткани, обломков костей и угасающих сгустков света. Он деловито отряхнул с себя пыль и победоносно огляделся. Вслед за ним из пролома в потолке показались и остальные лица: Лера, с двумя кинжалами наготове, ее движения были быстрыми и точными. Рачок, с саркастической усмешкой на лице. И Зеленюк, который приземлился с глухим стуком, от которого задрожал пол, выставив вперед свой огромный щит. Вся команда была здесь.

— Мы успели! Я же говорил! — взревел Митяй, размахивая своим системным копьем. Он обвел нас возбужденным взглядом, его глаза горели азартом. — Ну что, где тут главный босс⁈ А ну выходи, тварь! Не все же Кэпу с Нико в соло крутые данжи фармить!

Он увидел меня, Нику, затем его взгляд упал на Канату и освобожденного Инвока, который, шатаясь, пытался подняться на ноги.

— О, и вы тут! Привет, Каната! Инвок, ты чего такой бледный? Ладно, неважно! Главный фраг будет мой! Так где босс⁈ — заявил он безапелляционно, после чего уставился на нас.

Я молча указал на бесформенную, подрагивающую кучу из света и ошметков под его ногами.

Митяй посмотрел вниз. Его победный энтузиазм сменился искренним, неподдельным недоумением.

— Э-э-э… Погоди. А это что за фигня? — он с любопытством ткнул в месиво носком своего сапога. — Какой-то слизень-переросток? Или это местный лут-бокс так выглядит? Не, не похоже…

В этот момент перед его глазами вспыхнул целый фонтан системных уведомлений, настолько яркий и обильный, что он на мгновение зажмурился.

Система : Вы нанесли смертельный удар «Эху Ложного Серафима (E+)»!

Система : Получено 1500 ОС!

Система : Задание «Схлопнуть Аномалию» выполнено!

Система : Получена награда: Сундук Небесного Воздаяния (Е+), Ключ от Врат (Предмет Задания), 500 ОС (бонус группы).

Митяй застыл. Он недоуменно смотрел на уведомления, потом на месиво под ногами, потом снова на уведомления, потом на нас. Его лицо выражало сложную гамму эмоций, которую можно было бы назвать «когнитивный диссонанс в терминальной стадии». Шок. Разочарование от упущенной эпичной битвы. И чистая, незамутненная, детская радость от халявной экспы и лута.

И только теперь до него наконец дошло, на что он только что «налетел».

— Так… это… это и был босс? — его голос был полон вселенской трагедии. — А че… а че он так по-нубски слился?

Впрочем, его трагедия длилась недолго.

— ХА! ВПРОЧЕМ НЕВАЖНО! — он гордо выпятил грудь. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ПАПОЧКА В ЗДАНИИ! Я СДЕЛАЛ ЭТО! Я ЗАВАЛИЛ ФИНАЛЬНОГО БОССА ОДНИМ УДАРОМ! ВЫ ВИДЕЛИ⁈ ВЫ ВСЕ ЭТО ВИДЕЛИ⁈ Я — ЛУЧШИЙ КЕРРИ ВСЕХ ВРЕМЕН!

Он победоносно вскинул копье, ожидая аплодисментов и всеобщего признания его неизмеримого ЧСВ. Мы же просто молча смотрели на это и… никто не мог сдержать своей усмешки. Вот это Митяй, которого мы знали!

Да уж. Вовремя состоялось воссоединение команды, ничего не скажешь! Как обычно, в нашем стиле — полного, феерического бардака.

Они добрались до собора, когда битва внутри уже напоминала предсмертную агонию. Грохот взрывов и яростный треск магии доносились из проломов в стенах, а сама крыша, по которой они двигались, дрожала под ногами, словно панцирь гигантского, умирающего зверя. Отряд двигался по нему бесшумно, как стая призраков. Их целью было не ввязаться в общую свалку, а найти его. Их капитана. Ее брата.

Они нашли пролом в своде, зияющую рану в каменном панцире собора, достаточно большую, чтобы заглянуть внутрь. Картина, открывшаяся им, была чистым, концентрированным хаосом, написанной тремя разными композиторами. Внизу, в главном нефе, среди опрокинутых скамей и обломков колонн, бушевала трехсторонняя бойня. Лера видела солдат в тяжелой тактической броне, которые, укрывшись за импровизированными баррикадами, вели методичный, шквальный огонь. Видела фанатиков в белых робах, которые, невзирая на пули и потери, с безумной верой в глазах бросались в контратаки, их световые клинки оставляли в воздухе золотистые росчерки. Свалка была та еще, и в центре всего этого, в самом эпицентре бури, были они.

Ее брат. Макс.

Сердце Леры на мгновение замерло, а затем бешено заколотилось в груди, отгоняя холод и усталость. Он был жив. Он был здесь. Он сражался с каким-то парнем, в котором Лера с ужасом и недоумением узнала их старого друга, Инвока. Их поединок был похож на танец двух противоположных стихий — тьма против света, хаос против порядка. Инфернальная бита Макса, окутанная багровым пламенем, с лязгом сталкивалась с руками Инвока, которые сияли чистым, золотым светом. Каждый их удар сотрясал воздух.

Чуть поодаль, словно демоническая валькирия, сражалась Ника. Лера застыла, увидев ее новое, прекрасное и ужасное обличье. Алые волосы, витые рожки, хищные когти — она в одиночку сдерживала целый фланг, ее адское пламя волнами расходилось по нефу, пожирая сияющих воинов, которых призывали маги «Церкви».

Но что-то было не так. Взгляд Леры метнулся обратно к центру. Инвок, старый друг ее брата теперь был опутан тонкими, вибрирующими золотыми нитями. Они тянулись от него к уродливой крылатой твари, которая парила над алтарем. Это было нечто, сотканное из света и останков, безголовая марионетка с огромными, сияющими крыльями. И эта тварь, эта пародия на ангела, высасывала из Инвока жизнь. Лера видела, как тускнеет золотое сияние вокруг него, как слабеют его движения.

Она не понимала всех деталей этой безумной картины, но видела главное: ее брат был здесь, он был в опасности, а его бывший друг, по какой-то чудовищной причине, был врагом, и при этом сам находился на волосок от смерти. Хаос. Полный, абсолютный хаос, в центре которого, как всегда, был ее брат.

— Ах вы ж! — раздался рядом возмущенный шепот Митяя. Его глаза, до этого внимательно сканировавшие поле боя, теперь горели праведным геймерским гневом. — Они тут рейд-босса фармят без нас! Кэп совсем оборзел! Я ему это припомню!

Он не видел ни тактической расстановки, ни драмы, разворачивающейся внизу. Он видел лишь экшен, эпическую заварушку и, самое главное, потенциальный лут, который уплывал у него из-под носа.

— Митяй, стой! — попыталась остановить его Лера, призывая к тактике. — Мы не можем просто так врываться! Нужно понять, что тут происхо…

Но было поздно. Его ЧСВ и геймерский азарт уже взяли верх.

— Все, я пошел! Не собираюсь ждать, пока они весь лут заберут!

С этим криком он разбежался, и его пухлое, но на удивление проворное тело, окутанное энергией, проломило хлипкий участок потолка.

— ПАПОЧКА В ЗДАНИИ! — его боевой клич эхом прокатился по собору, когда он, словно метеор, устремился вниз.

— Ну, вот и весь наш план скрытного проникновения, — саркастически заметил Рачок, обмениваясь с Зеленюком ироничными взглядами.

Лера с тревогой и досадой посмотрела вниз.

— Спускаемся, — коротко приказала она. — Прикройте этого идиота.

Они спрыгнули следом. Лера приземлилась легко, почти бесшумно, и тут же оценила обстановку. И то, что она увидела, заставило ее на мгновение застыть. Митяй, их главный «керри», их таран, с грацией падающего кабана решил проблему одним ударом, о котором даже не подозревал. Он приземлился прямо на ту самую крылатую тварь, которая мучила Инвока, превратив ее в бесформенное, угасающее месиво.

Она видела, как он, кряхтя, поднимается на ноги, отряхивается и произносит свой триумфальный и одновременно растерянный монолог, вопрошая, где же главный босс. Она лишь закатила глаза. В потом в пору остальным, с Рачком и Зеленюком они молча указали на то, что осталось под его ногами. Лера с нескрываемым наслаждением наблюдала, как до него медленно доходит осознание, и его лицо проходит все стадии от триумфа до вселенской трагедии.

Но в самый пик его «скорби» перед ним вспыхнул целый фонтан системных уведомлений. Победа. Опыт. Лут. И его настроение мгновенно изменилось на 180 градусов.

— ХА! Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ПАПОЧКА В ЗДАНИИ! Я ЗАВАЛИЛ ФИНАЛЬНОГО БОССА ОДНИМ УДАРОМ!

Лера лишь тяжело вздохнула, но не смогла сдержать улыбки. Лера прекрасно понимала своего брата, который всегда жаловался на своего самого «энергичного» друга, она успела убедиться в этом. И кстати, об этом… она повернулась. И ее взгляд встретился с его.

Макс стоял посреди дымящихся руин, уставший, израненный, но живой. Его синеватая кожа, его горящие голубые глаза, его новая, демоническая рука — все это было чужим, неправильным. Но взгляд… взгляд был тот же. Уставший, но полный стальной, несгибаемой решимости. Взгляд ее брата.

Она подошла к нему. Никаких слов. Никаких лишних жестов. Просто подошла и крепко обняла. Он на мгновение застыл, а затем его рука неуверенно, но крепко обняла ее в ответ. В этот момент весь мир, вся эта война, весь этот хаос перестали существовать. Был только он. Живой.

— Месяц ждали, — прошептала она, отстраняясь. — Увидели твой сигнал. Прорвались через их «святой» барьер. Митяй чуть не снес половину квартала, пока мы ломали их «святые» игрушки, но мы здесь.

— Вот как. Что ж, бывает… мы тут тоже не скучали, — он криво усмехнулся, и в этой усмешке она узнала прежнего Макса. — Закрыли пару порталов, свергли пару режимов, все как обычно.

Его взгляд скользнул за ее спину, и Лера увидела в нем удивление, смешанное с одобрением. Он смотрел на Рачка и Зеленюка. А она посмотрела на прекрасную и смертоносную демоницу Нику. На Инвока, который, шатаясь, поднимался на ноги, его лицо было бледным, а на коже проступала уродливая фиолетовая метка.

Наконец они воссоединились. Хоть мир вокруг них изменился до неузнаваемости.

Но радость воссоединения была недолгой, как вспышка от взрыва. Не успели они толком обменяться новостями, не успела Лера до конца осознать, что ее брат, живой и невредимый, стоит рядом, как в собор вошла третья сила. И это были не «Церковники» фанатики, это были обычные люди.

Солдаты «Государственников», до этого добивавшие остатки фанатиков на площади, организованно, без лишней суеты, вошли всем отрядом в разрушенный неф. Их движения были выверены, как на учениях. Они не праздновали победу. Они брали территорию под контроль. Во главе отряда шел незнакомый лейтенант с холодным, ничего не выражающим лицом и стальным, исполнительным взглядом. Он был похож на идеально отлаженный механизм, лишенный эмоций.

Он проигнорировал всех, его взгляд, словно лазерный прицел, нашел в толпе одну-единственную цель — Макса.

— Именем Временного Правительства Города, — его голос был ровным и резал воздух, как скальпель, — вы и ваши… спутники… задержаны до выяснения обстоятельств. Приказываю сдать оружие и следовать за нами.

В тот же миг десятки солдат, до этого казавшиеся союзниками, подняли оружие. Щелчки снимаемых с предохранителей автоматов, лязг взводимых затворов — эти звуки в оглушительной тишине собора прозвучали громче любого взрыва. Десятки черных, безразличных стволов были нацелены на них. На ее брата. И на ее команду.

Атмосфера, еще секунду назад наполненная облегчением победы, стала наэлектризованной, готовой взорваться.

— ЧЕГО⁈ Задержаны⁈ — первым взорвался Митяй, его лицо мгновенно побагровело от ярости. — Да вы знаете, кто мы⁈ Мы только что спасли ваши задницы!

Он выставил вперед свое копье, и его тело окутала боевая аура, от которой воздух вокруг него пошел рябью.

Лера не произнесла ни слова. Ее тело среагировало раньше, чем разум. Она превратилась в натянутую струну. Ее руки сами легли на рукояти кинжалов, спрятанных на бедрах. Она видела перед собой не солдат. Она видела угрозу. Угрозу ее брату. И все ее существо, вся ее суть, отточенная годами тренировок, кричала лишь об одном — если ни посмеют хоть пальцем двинуть, мало им не покажется!

Рядом с ней Ника, до этого казавшаяся почти расслабленной, преобразилась. Ее демоническая аура вспыхнула с новой, удушающей силой, а черные когти, удлинившись, хищно блеснули в тусклом свете. Она не двигалась, но от нее исходила такая волна угрозы, что ближайшие солдаты инстинктивно попятились.

— Лейтенант, вы с ума сошли⁈ — мелкая девчонка с иссяня-черными длинными волосами, явно в шоке от происходящего, бросилась вперед, вставая между ними и дулами автоматов. Каната, вроде так ее звали, ее голос срывался от ярости и недоумения. — Это мои союзники! Они помогли нам! Я приказываю вам опустить оружие! НЕМЕДЛЕННО!

Но лейтенант даже не моргнул. Он посмотрел на нее с холодным, почти сочувственным сожалением, как смотрят на ребенка, который не понимает правил взрослой игры.

— Прошу прощения, госпожа Каната. Мои приказы я получил лично от вашего отца. Он предвидел подобную ситуацию. С этого момента полное командование операцией переходит ко мне. Ваша власть в данном вопросе… аннулирована.

Он сделал паузу, давая своим словам впитаться в сознание каждого.

— Приказ мэра — задержать их любой ценой. Даже если для этого придется применить силу… против вас.

Каната застыла. Лера видела, как с ее лица сходит краска, как в ее глазах отражается шок, неверие.

Воздух гудел от напряжения. Один неверный шаг, одно резкое движение — и этот собор, только что очищенный от одной скверны, станет ареной для новой, еще более жестокой и бессмысленной бойни. И Лера была готова к ней. Она не знала, кто точно они такие, но ей было плевать. Она слишком долго ждала, слишком через многое прошла, чтобы позволить каким-то солдафонам забрать у нее брата снова.

Но в тот самый момент, когда первый палец уже лег на спусковой крючок, когда первый мускул уже начал сокращаться для смертельного рывка, произошло нечто, что не вписывалось ни в один тактический план.

В голове взорвалось.

Это был не звук, не вспышка. Это был системный сигнал, который ударил по сознанию каждого, кто был частью Системы, заставив всех без исключения замереть. Солдаты, офицеры, ее команда, она сама — все застыли, их взгляды остекленели, когда перед глазами каждого, перекрывая реальный мир, вспыхнуло по сияющему окну системного уведомления.

И оно было не персональным. Оно было глобальным.

ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ СИСТЕМЫ В СЕКТОРЕ N!

ЗАПУЩЕН ГЛОБАЛЬНЫЙ ИВЕНТ: «ПУТЬ К ИСТОКУ»!

ПРОСТРАНСТВННЫЕ ВРАТА В «ДЕРЕВНЮ НОВИЧКОВ» БЫЛИ РАСПЕЧАТАНЫ. ПУТЬ ОТКРЫТ.

В РАЗНЫХ ТОЧКАХ ГОРОДА БУДУТ ОТКРЫТЫ ВХОДЫ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ-ИСПЫТАНИЕ. НАЙДИТЕ ИХ.

ПЕРВАЯ КОМАНДА, ПРОШЕДШАЯ ИСПЫТАНИЕ И ДОСТИГШАЯ «ДЕРЕВНИ НОВИЧКОВ», ПОЛУЧИТ УНИКАЛЬНЫЕ НАГРАДЫ И ТИТУЛ «ПЕРВОПРОХОДЦЕВ».

ИВЕНТ НАЧИНАЕТСЯ… СЕЙЧАС!

Лера читала эти строки, и ее сердце, до этого колотившееся от ярости и адреналина, замерло, а затем забилось в совершенно ином, азартном ритме. Деревня Новичков. То самое место, о котором говорил Макс. Не просто цель, не просто слух, а реальный, глобальный ивент. Гонка. Испытание. С уникальными наградами для победителей.

Она видела, как меняются лица вокруг. Солдаты растерянно смотрели в перед собой, их военная дисциплина дала трещину перед лицом чего-то, что не было прописано ни в одном уставе. Лейтенант, до этого бывший образцом невозмутимости, стоял с открытым ртом, его холодные глаза были полны шока и… чего-то напоминающего недоумение. Каната, забыв про отца и Инвока, смотрела на уведомление с восторгом ребенка, которому только что подарили самую желанную игрушку в мире.

Не успели они переварить эту информацию, как земля под их ногами начала дрожать.

На том самом месте, где только что исчез портал и рассыпался в прах алтарь, воздух внезапно сгустился. В центре образовалась крошечная, абсолютно черная точка, которая с беззвучной, пугающей скоростью начала расширяться, превращаясь в идеальную энергетическую сферу. Она не излучала свет — она его поглощала. Все, что попадало в ее радиус — обломки алтаря, пыль, даже сам каменный пол, — бесследно исчезало, аннигилировало, словно стираемое из самой реальности. Достигнув диаметра в несколько метров, сфера на мгновение замерла, а затем так же беззвучно схлопнулась внутрь себя. И на ее месте, на идеально ровной, словно отполированной до зеркального блеска поверхности, возник древний механизм. Это была сложная конструкция из иссиня-черного, испещренного светящимися синеватыми рунами камня. Она вросла в пол, формируя арку, ведущую куда-то в неизвестную, манящую тьму.

Все смотрели на это одновременно с благоговейным ужасом и азартом. Противостояние, вражда, приказы — все это стало неважным, мелким, незначительным перед лицом этого.

И тишину, наступившую после этого чуда, нарушил голос Митяя. Он первым пришел в себя, и его геймерский мозг, очевидно, сложил два и два быстрее всех.

— Охренеть… — выдохнул он, и его голос был полон вселенского, почти священного изумления. — Так это что получается… Мы не просто завалили босса… Мы открыли новый данж⁈

Его слова, простые и до смешного прямолинейные, прозвучали как сигнал к новому батлу. Катка началась!

(Вот и конец тома. Извиняюсь, он получился меньше объемом, чем я рассчитывал. Постараюсь исправится в следующем.)

След том — https://author.today/work/481429