Нервно поправляю лиф кремового свадебного платья в форме «сердца». Поднимаю букет невесты с комода и рассматриваю. Нежные лавандовые бутоны лизиантуса, которые плотно прижимаются друг к другу в полусферической композиции вперемежку с белыми фрезиями. Изумительный.

Он обошелся нам с Ваней почти в пятнадцать тысяч. Что уж говорить о платье и прочем?

Все, чего хотела я – это свадьба. Мать моего жениха – пышное торжество ее единственного сына, который делает первый шаг на пути к счастью – создание семьи.

Я не говорю, что мне не нравится все это безумие, я девушка и мечтала о чем-то восхитительном. Но есть разные нюансы.

Есть то, что меня нервирует. Я вздрагиваю на каждый шум за дверью.

Моя подруга пошла проверить, начнется ли свадьба вовремя. Мать Ивана выразила свое восхищение от ожидания, когда я стану для нее законной невесткой. И вот меня оставили одну.

Дрожь проходит по всему телу, словно поглощая в себя, и не отпускает, пока дверь со скрипом открывается и в комнату входит тот, кому не нужно представление. Я знаю, что это он. Мне даже не нужно поворачиваться и спрашивать. Но лучше видеть своего врага в лицо. Человека, которого ненавижу всей душой.

Резкий разворот и я почти впечатываюсь в его грудь, но умудряюсь устоять и после сделать шаг назад.

– Что ты здесь делаешь, Макс? – голос почти спокойный.

– Пришел проверить невесту своего друга, – ленивая поза и взгляд, который блуждает по моему телу, бесят.

– Иди к черту.

– Ты слишком напряжена, Женя. Я могу сделать тебе массаж, – он насмехается.

– Только посмей коснуться…

– Мы оба знаем, что я посмел, – поднимает обе руки демонстрируя ладони и шевелит пальцами. – И могу сделать это снова.

– Я тебя ненавижу.

– Отлично. Потому что я не планировал, чтобы ты в меня влюбилась или решила стать моим другом.

– Какой же ты идиот, – оглядываюсь и ищу пути спасения, которых заранее знаю – нет.

– За эту минуту ты успела оскорбить меня по меньшей мере один раз и послать к черту. Не очень вежливо, не находишь?

– Проваливай из комнаты. Сейчас начнется свадьба, мне нет до тебя дела. Иван сотрет тебя в порошок, если увидит здесь, рядом со мной.

– Уверен, что так он и поступит.

Меня резко бросает в холод, который вызывает тошноту, от его смешка.

– Знаешь, ты почти красива в этом платье. Но мне больше понравилось, как ты смотрелась без всего.

Моя рука взлетает вверх и почти опускается на его мерзкое лицо, но он перехватывает кисть, сжав ее довольно сильно.

– Отпусти, ублюдок.

Макс делает еще больней, и мои глаза становятся влажными.

– Рискни сделать это снова.

У меня нет больше слов в его отношении. Он знает, как я отношусь к его отвратительной персоне и ему плевать. Я даже не понимаю почему он здесь. Мне казалось, что Ваня выставил его за пределы семьи и близкого круга. Но в итоге он пришел на нашу свадьбу.

– Уверен, у тебя масса вопросов, Женя, – растягивает мое имя, будто прямо сейчас занимается с ним сексом.

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– Правда? Мне казалось, что я знаю гораздо больше, чем твой женишок и любой, кто с тобой знаком.

Макс дергает меня так, что я разворачиваюсь и он, встав вплотную прижимает к себе спиной, не дав возможности выбраться из захвата.

– Пусти… Ты больной кретин…

– Тише девочка, нам не нужны свидетели не так ли?

Мне приходится прикусить язык, потому что он прав. Но я поднимаю ногу и наступаю каблуком на его ступню и радуюсь, когда он стонет от боли. Хотя по-прежнему нахожусь в его руках.

– Тебе повезло, что у нас мало времени, потому что иначе, я бы заставил тебя заплатить за то, что ты сделала.

– Уходи или клянусь богом, закричу…

– Тогда мне стоит остаться и посмотреть на то, как ты объяснишь всем этим высокопоставленным козлам, почему ты это сделала.

Вздыхаю и позволяю усталости упасть на мои плечи.

– Чего ты хочешь?

– На самом деле я пришел пожелать отличного замужества.

– Почему я не верю тебе?

– Потому что я лгу?

– Ты не скажешь правду, не так ли?

– Верно, красавица, – шепчет на ухо, но я отмахиваюсь, и он смеется. – Ты узнаешь причину уже скоро. А пока расскажи, как сильно ты желаешь выйти замуж за этого идиота?

Меня повергают в шок слова Макса о Ване. Разве они не друзья?

– Идиот здесь только один, это ты.

– А мне казалось, что тот, кто простил невесту, и повел ее к алтарю после измены является идиотом и трусом, разве я ошибся?

– Отпусти мерзкий гад, – сгибаю пальцы и впиваюсь острыми ногтями в кожу его рук.

Он шипит и, наконец, дает мне свободу.

– Мы с Ваней помирились, и тебя это бесит. Ты завистник и неудачник. Поэтому пытаешься нам мешать.

– Ух, как громко ты защищаешь его. Подумай, Женечка, хорошо подумай… На той ли стороне берега расположила свой красивый зад.

Не успеваю ответить ему, так как в дверь стучат трижды.

– И это говоришь мне ты? Проваливай и не мешай нам.

Я поправляю фату, удивляясь, что Лена так и не появилась.

Подхожу к двери. Ее открывает сотрудник этой красивой церемонии.

Делаю шаг вперед, выйдя за дверь, но Макс резко перехватывает меня. Одной рукой поперек живота держит, второй зажимает мой рот, когда я пытаюсь закричать. Однако…

Напротив открывает другая дверь. В ней Ваня находился до церемонии, я знаю. Но выходит оттуда не он…

Девушка с большим беременным животом. В платье белом, с букетом.

Она красива. Идеальный макияж не хуже моего, фата и прическа. Невеста!

Незнакомка одаривает меня оценивающим и насмешливым взглядом, а после, под красивую мелодию, которую я выбирала с Ольгой Федоровной, ступает вперед. Идет по проходу, под не менее громкий шепот. Встает рядом с моим женихом и обменявшись клятвами, становится его женой.

Все это время, Макс держит меня. Сначала он держит, чтобы не стала орать, буянить и портить праздник. Потом, чтобы не рухнула на пол. Разве можно поверить в такое? Я скорее решила бы что мои глаза меня обманывают, чем в правдивую картинку на том конце церкви.

Никто не понимает.

Я, возможно, уже догадалась, но не уверена, что способна на рациональные мысли.

После поцелуя молодоженов Иван берет слово.

– Спасибо, что пришли на нашу с Вероникой свадьбу. Полагаю, что вам интересно кто эта прекрасная девушка. Будьте знакомы – Вероника Гришина, в замужестве Попова, – все смеются. – К тому же у нас еще одна новость. Мы с Никой скоро станем родителями и очень взволнованы.

Родителями? Как такое возможно? Если мы вместе год? Этот мерзкий подонок мне изменял?!

Господи!

– Основной вопрос, почему вы наблюдаете мою свадьбу с Никой, а не с Евгенией? Ответ прост – она мне изменила. Это не домыслы. Я все видел своими глазами. Поверьте, там несложно было догадаться, что они занимались именно сексом, а не в доктора играли. Не так ли, Жень?

Все головы поворачиваются в мою сторону. Макс отступает на полшага, а я стою там. Униженная и растоптанная.

Наблюдаю за тем, как Иван берет невесту за руку и идет вперед. Прямо к выходу.

Когда они равняются со мной, Ваня наклоняется и спрашивает:

– А ты думала, что я позволю тебе остаться безнаказанной, дрянь. Что я реально с тобой помирился? Шлюха.

Я так растерялась, что у меня пропал голос.

– Спасибо, Макс, – подмигивает другу, стоящему позади меня, и уходит.

Я же заползаю обратно в комнату невесты и пытаюсь раствориться в собственных слезах. Уже сегодня интернет будет пестрить новостью об этом, и моя работа в фонде закончится. Все, чего я с таким трудом добилась, разрушено.

– Мне жаль рыбка, но я предупреждал, – шепчет этот змей за моей спиной и выходит к остальным гостям, оставляя одну, погребенную стыдом.

На втором этаже нахожу спальню Ивана и слышу, как Макс ступает по пятам.

Не скажу, что у нас отличные отношения. Он вообще мне непонятен как человек. Сегодня он весел и разговорчив, завтра ворчлив и убивает взглядом. Но мне незачем лезть в его душу, он друг моего жениха, а не мой.

Они с Ваней очень разные. Порой я не понимаю, что столкнуло их вместе и соединило в дружеские узы.

Макс угрюмый и суровый. Два идеально подходящих синонима четко описывающие этого человека. Ваня другой во всем.

Это порой играет большой минус. Потому что сама я не такой легкий на подъем человек, как мой жених. Но это помогает мне совсем не уйти в работу. До Вани я часто забывала о том, что у меня вообще есть жизнь. Когда долго бежишь от прошлого, в итоге забываешь, что иногда можно пройтись медленным шагом.

Я бежала слишком долго. Годами зарывала мглу моей жизни под толщей занятости. Иногда кажется, что мне удалось это сделать. Но мне приходится к ней возвращаться, потому что… Потому что не все хочется забывать. Потому что на все есть своя благодарность.

Наконец, в шкафу находится что-то приемлемое.

Вынимаю голубую футболку и показываю стоящему в дверях Максу.

– Серьезно? Я похож на нежного гнома?

– Я не виновата, что ты такой огромный.

– Просто ты привыкла к обычным размерам.

Его фраза звучит двусмысленно, что я невольно краснею, хоть и смеюсь.

– Что? Я говорил о росте, а ты о чем подумала? – подстрекает откровенную тему.

– И я о росте.

– Ну да, ну да. Развратница.

– Прекрати, – улыбаюсь и продолжаю рассматривать висящую одежду.

Тут осталось не так много одежды Ивана, подходящей для вечеринок или новой, чтобы выглядела хорошо. Поэтому, отыскав горчичного цвета лонгслив, я протягиваю его Максу.

– Черт, кто ему это все покупал? Или стой, – вытягивает руку и берет вещь критично рассматривая, – признайся, на нее стошнило кого-то?

– Знаешь, что умник, ты можешь ходить в том, что есть. Тем более, сам подставился под мою руку. По факту я даже не должна тебе помогать, – начинаю злиться на него.

– Ну ладно, я просто смеюсь.

Он быстро откидывает лонгслив на комод рядом и снимает свою футболку.

– Это что дешевый тестостероновый стриптиз? – даже не смотрю на его тело, мне это не интересно. То, что Макс в хорошей спортивной форме, видно и без обнажения. Другой момент, что он словно намеренно это делает. Пытается смутить?

– Нравится? – подмигивает мне.

Что с ним такое? Сегодня будто другой. Шутит, веселится. Я не против, но все же не вяжется с привычным поведением этого человека.

– Ты что, выпил уже?

– Я не пью… – коротко отвечает и добавляет через короткую паузу: – Почти. А что?

– Ничего. Пошли вниз, там уже гости прибывают.

Встаю у двери и жду, когда он поправит верх одежды и последует за мной.

– Спасибо, что спасла меня.

Не отвечаю ему, просто пожав плечами.

Когда мы спускаемся вниз, народа оказывается больше, чем я ожидала.

Иван стоит в углу с парой девушке и парней, что-то громко обсуждая.

– Эй, вот и она. Ты куда пропала? – жених сразу же притягивает к себе и опускает руку на мою поясницу.

– Добрый вечер, ребята, – улыбаюсь гостям, переключая внимание на Ваню. – Облила твоего друга коктейлем и одолжила ему твою одежду, ничего?

– Да нет. Тебе принести что-нибудь выпить?

– Нет, мой бокал должен быть на кухне. Я сейчас вернусь, – быстро ускользаю на кухню, поцеловав его в губы.

Отпиваю немного из красиво украшенного бокала для маргариты свой коктейль и возвращаюсь.

По пути встречаю несколько знакомых людей и натыкаюсь на Макса.

– Послушай, тебе лучше перестать это делать. Иначе соберешь на себе всю коктейльную карту.

– Я Ивана ищу, не видела?

– Кажется, это ты работаешь в службе безопасности, – он хмурится, ожидая ответ. – Нет, не видела. Я ушла на пару минут не более того. Видимо, с кем-то разговаривает.

– Ага, – отвечает и уходит.

Не успеваю отреагировать или подумать о его тоне, который он скоро вернул, потому что вижу несколько девушек, с кем довольно хорошо общаюсь и подхожу к ним.

Пока мы ведем беседу, я стараюсь не глазеть по сторонам. Но я все же ищу Ваню. Его отсутствие мне не нравится. Поэтому извинившись перед девочками, иду сама его искать.

Выхожу на улицу, где свежо и приятно, поэтому наслаждаясь ароматом цветущего сада глубоко дышу. Вдалеке кажутся два силуэта. И всматриваясь в них, я распознаю Макса и своего жениха.

Облегченно вздыхаю и даю им немного времени поговорить.

Когда они оба идут вперед, на лицах обоих парней странные выражения.

– Иван? Что-то случилось? – сразу подхожу обеспокоенная.

– Ты здесь? Не замерзла?

– Нет, я недолго тут стою. Так в чем дело? Выглядишь расстроенным.

– Такое дело, помнишь… э-э… Тему Наркулова?

– Конечно. Мы же гуляли на его свадьбе с Лерой.

– Ага. Короче, он позвонил и попросил подъехать к нему.

– Он не уточнил зачем? Может, нужна какая-то помощь?

– Нет, он позвал меня, мало ли что. Думаю, с бизнесом какие-то дела. Он же скромный, до последнего молчать будет, пока не прижмет.

– Ясно. И когда он попросил тебя о встрече?

– Ну, если честно через полчаса. Я попросил Макса присмотреть за вечеринкой вместе с тобой.

– А… я думала…

– Малыш, ну ты же понимаешь, что мы будем говорить наедине? Зачем тебе сидеть в машине и ждать? Тем более, мы устроили вечеринку и оба уйдем?

– Да ты прав. Жаль. Это надолго?

– Без понятия. Постараюсь вернуться как можно скорей.

– Буду ждать.

– Макс отвезет тебя домой, если я не вернусь так рано.

– Хорошо, – он прижимается к моим губам своими и быстро уходит.

Провожаю его глазами, ощутив пристальный взгляд со стороны.

– Что-то интересное увидел? – поворачиваю голову к нему и изогнув бровь.

– Так я тебе и сказал.

Фыркает и уходит в дом, оставив одну позади.

Неужели обязательно быть таким засранцем?

Отсутствие Вани сильно омрачило вечер.

Во-первых, здесь были в основном его знакомые и друзья, которых я знала поверхностно. Даже ведя беседы, чувствовала себя не очень комфортно. Хотя все были милыми и дружелюбными.

Во-вторых, если бы я знала, что он уйдет, то противостояла до последнего, чтобы отдохнуть дома. У меня не так много свободных дней. И если они наступают, то я стремлюсь выспаться и просто ничего не делать по максимуму.

Эта суббота стала первым выходным за… кажется, три недели.

– Эй, красотка, – окликает, без сомнения, меня еще один человек, поведение которого мне не нравится.

– Макс, я говорила тебе, что наличие девушки, поможет скрасить минуты одиночества и назойливости другим людям?

– Каждый раз, как только я появляюсь в «неудобный момент»?

– Ну так вперед, – широкой дугой огибаю дом. – Их тут море.

Он кривится и фыркает.

– Что?

– Мне никто здесь не нравится, Жень.

– Уверен, что именно ты должен носом воротить?

– Ауч, – трет грудь с левой стороны. – Это было не очень приятно. Я бы сказал, что больно.

– Да ладно? Ты порой такая заноза и ты в курсе этого.

– И все же…

– Ну прости, сладкой ложью ты не насытишься.

– Итак, есть одна девушка, признаюсь.

– Воу, уже что-то. Говори кто она.

Я разворачиваюсь к гостям, чтобы сразу выглядывать ту самую. Возможно, он увлечется и перестанет доставать меня.

– Высокая брюнетка, – слышу сбоку его голос.

– Мгу, – отметаю всех блондинок и низких. – Дальше.

– Волосы распущены.

Этот факт сразу оставляет лишь пять кандидаток.

– Надо же, оказывается, это будет проще, чем я думала, – усмехаюсь и жду следующий пункт.

– Красивая.

– Дальше, все женщины красивы.

– Эта особенно.

Поворачиваюсь и вижу его хитрый взгляд голубых глаз с легким прищуром.

– Что? Я говорю правду.

– Не сомневаюсь. Дальше. Платье или брюки?

– Платье.

В поле моего зрения остаются только две девушки, и я хлопаю в ладоши.

– Цвет. Немедленно говори золото или черный.

Эта игра неожиданно стала забавной. Что поделать, я ведь женщина, я верю в любовь и свои половинки.

Та, что в золотом на самом деле просто потрясающе красива. Но, к моему сожалению, она, кажется, с парнем стоит. Конечно, если мужская рука на ее пояснице не говорит о том, что они с мужчиной друзья с привилегиями. Я таких знаю. Им комфортно.

Вторая девушка не менее ослепительна. Стоит в компании парней и искренне смеется, запрокинув голову вверх. Кажется, она наслаждается моментом, потому что группа мужчин ею очарована.

– Она, возможно, занята, – снова вставляет слово Макс.

– Черт, я так и знала, что ты говоришь о девушке в золотом платье.

– О ком? – на его вопрос я поворачиваю голову и вижу, как он высматривает незнакомку.

– Не придуряйся. Пойди поговори с ней, – толкаю его плечом, – может, они просто друзья. В любом случае будешь знать наверняка.

– Да не говорил я о ней.

– Тогда тебе повезло, в черном совершенно точно свободна и она явно в поиске. Посмотри на нее.

– Я говорил о девушке в голубом платье, а не о них.

Быстро оглядываю толпу.

– Голубом? – смотрю на невысокую блондинку чуть в теле, но милую и симпатичную. – Макс, я должна тебя огорчить, она далека от параметров, которые ты описал. Если только, ты не морочил мне голову нарочно.

Поворачиваюсь и смотрю на этого нахала. Правда, он не улыбается, как я предполагала.

– Тебе ее показать? – оу, возможно, она просто вышла куда-то, а я на него наговорила.

– Я в нетерпении.

Он встает чуть ближе и говорит на ухо:

– Медленно назад повернись.

Подношу бокал к губам и словно осматриваясь начинаю вертеться. Наконец, я оглядываюсь, но… Там вижу лишь зеркало. Брюнетка с распущенными волосами и в голубом коротком платье.

– Очень смешно, – фыркаю и иду к бармену за новым коктейлем.

– Что? Почему этого не может быть? – следует по пятам.

– Макс, шутка затянулась, прекращай, – даже не останавливаюсь. – Коктейль мне сделайте, пожалуйста, – обращаюсь к молодому парню.

– Один момент, – ловко принимается смешивать напитки.

– Так что, Жень, не веришь?

– Макс, ты расчудесный мужик и весь такой серьезный, когда тебе это нужно, но все же стоит умерить свой пыл. Я невеста твоего друга. Мужчины, которого люблю.

Он смотрит на меня и делает шаг вперед. Встав почти вплотную. Другие могут подумать, что мы просто говорим из-за играющей музыки, а не то, что он позволил себе лишнего.

– Да брось Жень, разве ты не думала обо мне?

– Думаю, прямо сейчас. Что если ты снова ко мне приблизишься, то я ударю тебя по тому причиндалу, которое возможно по ошибке делает тебя мужчиной.

На этот раз он смеется и отходит, хотя мне все равно душно и даже тошно.

Я не знаю было ли это намеренно спровоцировано им, и на что Макс рассчитывал, но стало неприятно. В любом случае мое мнение о том, что он придурок только что подтвердилось.

Остаток вечера я игнорировала его, а когда все стали разъезжаться, мужчина оказался снова рядом.

– Можешь отправляться домой, я поеду на такси, – даже не смотрю в его сторону.

– Ага.

– Я серьезно Макс. Ты меня домой не повезешь.

– Как хорошо, что я не спрашивал твоего мнения, Женя.

– Боже, ты можешь…

– Могу, но ты не позволяешь.

Цокаю и ухожу в комнату Вани за сумочкой своей. Спустившись, обнаруживаю пустой дом, но обрадоваться не успеваю, потому что Максим стоит на улице.

– Ты не расслышал меня?

– Вполне четко, но решил остаться при своем мнении.

Села на заднее сидение, на что он выдал смешок.

– Мы можем ехать, – тороплю его, отправляя сообщение Ване.

« Ты все еще с Артемом? Я домой еду. »

« Все разошлись? Я думал, успею, зай. Встретимся на квартире .»

« Ты с Максом? »

« Да. С ним »

« Хорошо.

Люблю тебя) »

Убираю в сумочку телефон и неотрывно смотрю в окно.

– Ты обиделась на меня?

Вопрос звучит внезапно.

– В этом нет никакого смысла.

– А мне кажется, что это так.

– Скажем так, ты меня не удивил своими словами.

– Ты знала, что нравишься мне?

– Нет, я не удивлена твоим неуважением.

– Откуда такие выводы.

– С твоих слов.

– А как же фразы «Нужно бороться за любовь» и прочее дерьмо?

– За любовь, а не практиковать подобную чушь.

– Чушь значит? А Ванек типа чистый и пушистый.

– А с Ваньком, если надо, я разберусь сама и без посторонних глаз.

– Ну окей. Не забудь рассказать жениху.

– Не сомневайся в этом. Он обязан знать «друга» в лицо.

На это он мне не отвечает. Только смех заполняет пространство машины.

Приезжаем быстро. Я сразу же вылезаю из автомобиля и ухожу. Даже нет желания говорить «спасибо» и прощаться. Я злая.

– Стой, – Макс бежит за мной.

– Ты что издеваешься?

– Хочу проводить до двери.

– Иди уже к черту, сказала.

– Как только ты скроешься за дверью квартиры, пойду к нему обязательно.

– Идиот.

Входим в лифт. Встаем по углам и смотрим друг на друга.

Я зло, он с улыбкой. Идиот.

Выхожу и быстрым шагом, подойдя к двери, открываю ее, вхожу внутрь и перед носом Макса захлопываю.

Ярость. Это чувство мне знакомо. На самом деле многие негативные эмоции мои друзья-товарищи. И если я большую их часть умею подавлять, да и вырвавшись из богом забытого места рождения и части жизни, я вообще перестала их испытывать, то кое-какие остались со мной.

Сейчас я была очень злой.

Он раздражает меня.

Что за цирк устроил Макс? И если он решил, что я Ване не поведаю о его «симпатии», то он глубоко ошибся в своем подшучивании.

Успеваю раздеться, принять душ и надеть на себя комбинацию для сна, состоящую из шорт и майки на бретелях, как слышу, что приехал Иван. К данной минуте я успела успокоиться и потому не буду выглядеть истеричкой. Но эмоции… они таковы, что подобны спичке, кто знает, когда моя загорится.

– Зай? – он зовет меня из гостиной, что я не люблю.

Тот момент, когда он сам не желает шевелиться и ждет, что я приду сама. Когда ему лень вставать за водой, или что-то ему нужно, он просит это сделать меня. Порой я нахожусь от этого предмета, необходимого ему, даже дальше него.

Наношу на кисти крем, выходя к нему.

Как и говорила, лежит на диване с задранными на журнальный столик ногами.

– Долго ты, – произношу с обидой и просьбой пояснить длительное отсутствие. Да и не помешало бы понять, что заставило его бросить меня на вечеринке, где по большей части были его друзья.

Хотя кого я обманываю, у меня почти нет таковых в принципе.

Я не против знакомых людей, к которым я отношусь с уважением, которых не планирую обижать, и жду того же к себе. Но назвать их друзьями? Нет, я не могу.

– Ты такая красивая.

– Пытаешься сменить тему?

– Нет. Я все это время общался с Темычем. Сначала про бизнес немного, я говорил же, что он будет молчать до последнего. А потом по пиву выпили.

Стою на месте, крем давно впитался в кожу, но я продолжаю их растирать.

– Ты так смотришь, будто представила мою шею в своих руках.

– Неужели это так ясно?

– Ага. Ну прости, зай, – он тянет руки, зовя к себе, однако я все еще на месте. – Это уже в конце разговора выпили. Да я только открыл бутылку, и ты позвонила. Я бы все равно не успел на вечеринку.

– Но успел бы отвезти меня домой сам, а не этот… Макс, – прохожу на кухню и вытаскиваю из холодильника отфильтрованную воду.

– Вы поссорились? – Иван следует за мной и останавливается у стены, облокотившись на ту плечом.

– Он кретин. И заявил, что я ему нравлюсь.

Смотрю на него. Прямо в глаза. Ищу реакцию. Я не дура, понимаю, что они друзья и вся эта мужская дружба: великая и сильная на все времена. Но полагаю, в ней должны быть определенные правила, хотя бы касаемо невест своих друзей.

– Ты многим нравишься, – он отталкивается от стены и подходит ко мне, сжав в своих ладонях мою талию.

– Ты прекрасно знаешь в каком смысле он это произнес.

– В каком?

– Ты что поддразниваешь меня? Я говорю серьезно. Это было неприятно слышать и, более того, неуважительно ко мне и к тебе тоже. Поверить не могу, что подбираю слова, говоря об этом, хотя хочется громко посылать к черту.

– Ты меня возбуждаешь, когда вся такая злая и властная, – притягивает еще ближе и резко развернув толкает к стене.

– Прекрати, – сбавляя обороты отворачиваюсь от него, но, по сути, открываю доступ к своей шее.

– Такая мягкая… – он шепчет на ухо, медленно раздевая. – Иди ко мне.

Садится на стул и раздвигает ноги, приглашая на колени, стянув с себя футболку через голову.

– Но это не значит, что разговор закончился, – пронзаю его решительным взглядом, прежде чем подойти ближе и начать игру.

Время в пути прошло довольно быстро. Особенно если учесть, что мои мозги были переполнены воспоминаниями.

Я остановилась три раза, чтобы заправить машину и купить кое-что из еды.

В гостинице разложила вещи, приняла быстрый душ и поехала по единственному адресу, который посещаю, бывая в этом далеком городе раз в три месяца. Или даже реже.

Но перед этим я заказала вкусный обед в ресторане, навынос и пошла в магазин. Купила несколько вещей, кое-что из гигиенических принадлежностей и белье. Дальше был книжный магазин и в моей сумке оказались новые детективные романы известных писателей. А дальше уже, к ней, самой родной.

Долгая процедура досмотра и прочие бумажные разрешения позади, и вот я уже жду в отдельной комнате ее приход, за которую тоже доплачиваю конвоиру.

Я соскучилась. Я тоскую. Прошли годы с момента, как мне исполнилось шестнадцать, а она все надеется, что я ее забуду и оставлю одну.

Тяжелая дверь открывается и в комнату входит невысокая женщина. Поседевшая и уставшая. Густые брови и губы красивым «бантиком» на ее тронутом временем лице. Я так похожа на нее.

Встаю со своего места и бросаюсь на ее шею, чувствуя, как сердце начинает биться все тяжелей, но бьется.

– Мама…

Плачу. Я плачу от тоски и боли по ней и за нее. От несправедливости, которую она положила на свои плечи.

Пусть она ворчит и возмущается. Говорит, что против моих приездов, но каждый раз я знаю, как сильно она соскучилась. Как боится, что я забуду ее. Но не осознает, что она самая близкая моя душа.

– Здравствуй, дочка.

Долгое объятие. Родное. Желанное.

– Мамочка моя…

Мы садимся рядом на узкой кровати и держимся за руки.

– Красивая, – заправляет за мое ухо прядь волос и обхватывает щеку ладонью, улыбаясь мне. – Какая же ты у меня красавица, Женька.

– Как ты мамуль? – спрашиваю, краснея.

– Хорошо. Что со мной станется.

Она не любит говорить о себе. Приходится выпытывать в течение долгого разговора. И так каждый раз.

– Я отправляла по рецепту врача новые лекарства, тебе стало лучше?

– Да, спасибо. Ну а ты? Вот зачем снова сюда?

– Мам, даже обсуждать не буду, – встаю со своего места. – Давай за стол. Я плов тебе принесла. Прости, что не приготовила сама, но заказала в хорошем ресторане, думаю тебе понравится.

– Ну чудная, – смеется, пока я выкладываю все из пакетов. – Зачем тратишься?

– Ма, ну, хватит.

Усаживаю ее за стол и накрываю. На самом деле я принесла чуть больше. Там и выпечка тоже есть. Чтобы, если разрешат, с собой забрала и поела потом.

– А это зачем? – поднимает в руки кофту на пуговицах.

– Понравилась, – улыбаюсь, трогая мягкий кашемир. – И цвет такой красивый, ты же любишь лавандовый.

Она опускает руки и смотрит строго.

– Ну что? – устало вздыхаю, зная, что сейчас начнется неприятная часть разговора.

– Не стоило оно того.

– Стоило каждой минуты, проведенной с тобой, – голова кружится от эмоций. – Он отнял у нас наше время, и именно он этого не стоил мама, – по щекам стекают слезы, когда я говорю о прошлом, которое разделило нашу жизнь. – Если бы я могла все вернуть…

– Тише… – тут же обнимает и гладит по спине. – Ну-ну, все… Не надо. Что сказала жениху и свекрови?

– Они думают, что я поехала навестить бабулю и прибрать на кладбище.

– А если приехали бы за тобой, что б сказала?

– Как что? Бабуля-то и правда умерла. И я планирую завтра заехать туда.

Мама вздыхает и берет пластиковую ложку. Не одобряет мои действия, но и не заставит передумать.

– Приятного аппетита.

– Спасибо, дочка. А ты?

– А я тоже, – вытаскиваю вторую ложку. – Пообедаем вместе, как раньше.

Но как раньше не выходило.

Тюремные стены давили. И оставлять ее тут каждый раз становилось тяжело. В этот будет так же.

Осталось немного. И я не могу в это поверить.

– Ты… – начинает мама, доев свою порцию плова. – Ты не приезжай больше до окончания срока.

Я цокаю, но она меня перебивает.

– Дослушай. Мне осталось три месяца. У тебя свадьба через два. Я выйду, да домой поеду. Порядок наведу. А потом придумаем что-нибудь.

– Даже обсуждать не стану. Я приеду в назначенную дату и заберу в город. Сниму квартиру и…

– Ну что ты упрямица такая, Женя? Ну какой мне город?

– Я тебя не отпущу. Даже не надейся ма. Хватит.

– А о последствиях подумала? Мы зачем все это сделали? Чтобы ты в итоге по миру пошла? Нет… запрещаю и все тут.

Ее слово всегда было моим законом. В одном я шла наперекор эти годы. Мама не позволяла мне навещать ее. Чтобы никто не знал, что она есть и что в тюрьме. Для всех я воспитывалась бабушкой и у меня ее фамилия. Я была против. И сейчас тоже. Но согласилась вынужденно. Однако свои визиты не прекращала, сколько бы раз она меня ни гнала.

Мы замолчали.

Каждая смотрела прямо, хмуря брови.

Не хотели уступать.

– Я люблю тебя, и ты не запретишь мне этого не делать, мама.

– Да я и не запрещаю. А вот жизнь свою губить не позволю.

– Я найму людей, чтобы привели в порядок дом, – опускаю голову, прогибаясь снова под напором ее слов.

– Это ради твоего блага, Женя… – смягчает голос.

– Нет. Я не принимала такие блага, где мне нужно опасаться того, что моя мама будет позором.

– Не мы это решаем, а люди вокруг. Они не хотят быть рядом с человеком, мама которого убила своего мужа и отца дочери.

Мои глаза застилают слезы…

– Это нечестно…

– Все в этом мире по большей части нечестно.

– Я не об этом, и ты это знаешь.

– Ту тему, мы не обсуждаем, если ты забыла.

– Помню, но до сих пор не могу принять.

– Я твоя мать, и я должна была тебя защищать все те шестнадцать лет. И если не сделала этого раньше, то хоть что-то смогла потом.

– Это…

– Тихо, Евгения. Все!

Она добавила власти в голос, и я осталась тихо плакать, чтобы ни звука, чтобы никакого сожаления вслух. Все оставляя в себе и выплескивая ночью в кровати отеля, наедине с самой собой.

Опять по тем же ранам и воспоминаниям.

Ухожу с болью в сердце и тоской, которая его разрывает в дополнении с гаммой эмоций, которые всегда оставляют осадок.

Жизнь несправедлива. Ко мне и маме. Ко всем, кто однажды прожил те же мгновения, что и мы.

Мы были друг у друга. Мы искали защиты, но не находили. Несовершенство судебной системы отвратительно. Оно настолько прогнило, что выход находится через черные ходы.

Сколько раз мама приходила в полицию и писала заявление на избиения? Множество раз. Они не обращали внимания. Они отправляли ее домой. Даже синяки на теле не подталкивали их, чтобы просто приехать к нам и проверить слова матери на правдивость.

Мы женщины. Мы были одиноки наедине с монстром. Так почему же осудили на долгие двенадцать лет? Поставили такую цену мужчине, который жестоко поступал с нами, зная, что он имеет на это право и это право давало ему беззаконие.

Мама угрожала и говорила, что в этот раз полиция придет. Он смеялся и был прав, говоря, что никто не спасет нас. Они не приходили, и монстр снова выходил на охоту.

Все длилось до того дня. Ночь которого окрасилась в красный. И мы вместе с ней.

Правосудие.

Это было оно. Но все выставили иначе. Невозбужденные дела стерли, будто их никогда не было. Поэтому статья применена иная.

Вот и все.

Но и в этот раз они сделали свою работу плохо. Потому что, если бы заглянули за «ширму» открывшейся картины, они бы узнали правду. Ту, которая отличалась от придуманной мамой. Она знала, что глухая деревня не место долгих расследований. Знала, что всем плевать на то, что было на самом деле и рискнула. Права оказалась.

Суд был очень коротким.

С того момента прошло почти двенадцать лет, а горечь по-прежнему ощущается на языке, как слезы, которые никогда не высыхают.

Садиться в машину и уезжать было тяжелее всего. Но я это сделала. Отдаляясь с каждым километром все дальше, сердце сильней билось и тосковало.

Вернувшись домой, Вани не было на месте. Я была рада. Потому что мне требовалось еще немного времени прийти в себя.

Он появился к пяти. И как договаривались, мы оба собрались в ресторан.

Так как мы любили азиатскую кухню, то выбор пал на вьетнамский ресторан.

Я заказала курицу Хойсин, а Иван рис с креветками и овощами.

– Ты сегодня решила побаловать свои вкусовые рецепторы?

– Будь уверен, что я доберусь и до твоей порции.

Иногда мы так делали. Кормили друг друга своими блюдами и ставили им оценки.

Когда я посмотрела на то, как выглядела его порция, я была уверена, что сегодня отведаю и креветки.

Острота курицы восхищала. А манго шейк, который я заказала к ней, медленно утихомиривал огонь во рту, создавая необходимый баланс.

– Черт, это и правда остро, мой рот горит, – он сделал вид, что обдувает руками свое лицо, и я рассмеялась.

– Креветки тоже остры, – украла еще одну с его тарелки.

– Ну, по крайней мере, я не чувствую, что мой язык от них обуглился.

– Прекрати.

Когда мы оказались дома, у меня осталось время на то, чтобы погладить наши рубашки и отпарить брюки.

В дверь кто-то звонил и так как я знала, что Иван в душе пошла открывать. Но заглянув в глазок, опешила.

Макс снова позвонил и у меня не оставалось выбора.

Я резко открыла дверь и встретилась с самой настоящей тьмой, несмотря на то что глаза его были светлыми.

– Слишком поздно для дружеских визитов, ты так не считаешь?

– О, если бы я так думал, то ты меня не увидела сегодня. Пропустишь?

Он ухмылялся. Так ехидно, что меня раздражало и сковывало одновременно это его поведение.

– Ваня тебя ждет?

– Может быть? Я был бы рад, если бы меня ждала ты.

– Иди к черту.

– Кто там, зай? – раздался голос Ивана и через пару секунд, он уже показался передо мной, надевая футболку на голову.

– Твой друг.

Я прошла мимо и вернулась к своему занятию.

Парни обменялись приветствиями и ушли на кухню, что я не могла слышать их разговор. Хотя мне это было совершенно неинтересно.

Они пришли и составили мне компанию сами со стаканами алкоголя в руках.

Я ненавидела быть сварливой, но черт подери, завтра на работу.

– Вань? – я просто сказала одно слово, и он уже понял, о чем речь, когда посмотрел на меня.

– Просто бокал с другом. Ты же меня знаешь.

И хотя я знала и видела то, что он никогда не напивался, я также знала о том, что с этим были проблемы раньше. Но если относиться с недоверием, то значит, позволить ему считать меня той, кто в нем сомневается и подвергать эмоциональному стрессу. Я этого не хотела.

Повесив одежду, я посмотрела на время. Было всего девять.

– Иди к нам, – Иван протянул руку и ждал, когда я подойду.

Если раньше мы с Максом поддерживали нейтральный тон и мне было, по сути, все равно, когда я находилась в его компании. То после вечеринки неделю назад, это стало раздражающим фактором.

Он официально стал персоной, которую я видеть не желала. В нем было что-то темное и мне это не нравилось.

Но я не стала проявлять открытую слабость. Я просто подошла к своему жениху и села, прижавшись к нему спиной, позволив себя обнять и медленно скользить пальцами по животу, скрытому футболкой.

Макс следил за его пальцами пристально, пока Ваня что-то рассказывал.

Его взгляд был тяжелым. Он, то сужал свои глаза, то расслаблял.

Если идиот решил, что его пара дешевых фраз что-то для меня значили, то он даже больший глупец. Может, это была какая-то проверка, все равно. Я невеста его друга, значит, так и будет.

Когда у Ивана зазвонил мобильный, он выругался и встал.

– Я сейчас, это отец.

Он громко ответил и, скрывшись в спальне, продолжил разговор.

– Злишься на меня?

– С чего бы это?

– Смотришь так, будто готова придушить.

– Но это не значит, что я на тебя злюсь. Быть может, тебе стоит присмотреться к окружению? Уверена, ты найдешь такие желания в отношении тебя не раз.

– Мне плевать, что думают и хотят другие.

– Тогда почему ко мне пристал со своими вопросами?

– На тебя не плевать.

– Мне казалось ты закончил эти игры в симпатию. Даже в первый раз это было не смешно, Максим.

– Наверное, потому что это не шутка? Тебе так сложно в это поверить?

– Мне сложно понять, почему ты вдруг решил, что я поведусь на твои корявые слова. Или с чего решил, что имеешь право на неуважение к своему другу, говоря такое его невесте?

Сначала Макс смотрел серьезно, а потом рассмеялся, что почти хрюкнул.

– Рада что тебе смешно.

– Это и правда смешно.

– Ты не можешь быть большим идиотом, чем сейчас.

– Ц…ц…ц…, – он покачал головой, сразу сменив выражение своего лица. – Аккуратней играй со словами девочка.

– Ты последний, кого я стану бояться.

Он сверкнул зубами, и улыбка стала слишком лукавой.

– Иван сказал, ты была в отъезде?

Я напряглась и стала обдумывать варианты ответов на возможные вопросы.

– Я часто бываю в отъезде. Почему ты интересуешься моей занятостью?

– Стало интересно. Он говорил как-то, что ты воспитывалась бабушкой. А что случилось с твоими родителями?

– Тебе правда интересно?

– И нет, и да. Так что же?

Я ненавидела лгать на эту тему, но делала это.

– Все, что я знаю, это моя бабушка. Которая умерла. И это то, что тебе и знать не стоило. Твой интерес к моей персоне слишком завышен. Уймись.

– Забочусь о друге.

– Тогда стоит начать с себя и обезопасить его от твоего присутствия в жизни.

– А ты дерзкая, – откинулся назад и, выпив остатки алкоголя, поставил бокал на столик со стуком. – Не замечал этого в тебе раньше.

– Лучше тебе заткнуться.

Этот разговор стал надоедать. Благо Иван вышел и присоединился к нам снова. Но я уже устала быть здесь с этим человеком напротив.

– Я буду в комнате. Возвращайся скорее.

Прижалась губами ко рту Ивана в быстром поцелуе и стала уходить.

– А как же я? – послышался голос Макса, но я не остановилась.

– Уверена, ты сам о себе позаботишься.

Закрывшись в спальне, напряжение упало к моим ногам, и я не смогла вздохнуть. Кислород стал проталкиваться в легкие толчками.

Мне не нравились его вопросы. Мне не нравилось это внимание. Что-то не так. И эта неизвестность пугала. Этот страх не равнялся с тем, что я испытывала перед своим отцом. Там я знала, что будет дальше. Тут, все иначе. И я надеялась, что это просто моя разыгравшаяся фантазия.

Будни проходили в своем режиме.

До самой среды я была занята разъездами по уголкам города и только в четверг провела весь день в кабинете. В обеденный перерыв, который я, как обычно, проводила в кофейне недалеко от работы, я взяла чековую книжку и положила в нее купюру, прежде чем уйти. Перед моим столиком возникла огромная фигура, которая пригвоздила меня к тому же месту у стола.

– Господи, просто скажи, что любишь их фирменный чизкейк, и уйди в сторону, – почти взмолилась со злостью и перекинула ремешок сумочки через плечо.

– Если ты рекомендуешь, я его попробую, а пока что опустись на место, и мы поговорим, Евгения.

Если бы не его тон, я бы фыркнула и ушла в ту же секунду, посмеявшись ему в спину. Но было в нем то, что меня остановило. Мои внутренности сжались. Я была права. Он слизень, который что-то разнюхал и собирается мне это предъявить.

Ну разве не удача?

Только я собрался открыть ящик Пандоры, как девчонка тут же дает мне карты в руки.

Эта игра становится все более интересной.

Сел в машину и последовал в зачуханный городок в пяти часах на юг.

Приехал быстрей Жени и остановился в гостинице недалеко от той, где была она.

На самом деле я не знал, что там найду. Шел вслепую, но был уверен, что там будет как минимум один скелет в ее огромном шкафу. Насколько мне известно, что росла она не в самом городе, а деревне еще в сорока километрах отсюда. И туда позже доберемся. Но пока что я следую за ней в не совсем интересные места.

Ресторан, магазины.

– Какого черта? Она на шопинг прикатила? – психую, сидя в машине. Сам бы не отказался поесть.

Когда мы наконец снова движемся, я гадаю, куда она держит путь.

И что бы я ни думал за это время, но поездку в тюрьму, никак не ожидал.

Мозги строили свои догадки от реальных до самых фантастичных, не хуже сценариев про гангстеров. Но тут было что-то другое, я чувствовал.

Пока полная секретов девушка навещала хрен знает кого, с чем я планировал разобраться позже, я поехал в деревню.

Судя по тому, что я прочел, то она уже нежилая. Люди медленно валили оттуда, пока не свалили все в ближайшие города. Оказавшись там, я понял, почему они переезжали. Две несчастные улицы без преувеличения и все. Глушь.

Полуразваленные дома. Вместо дороги, размытая грязь с чем-то напоминающем щебень, высохшая от отсутствия дождей. Что-то похожее на школу. Длинное белое здание в более приличном состоянии. И все.

Точный дом если бы и хотел, не нашел, так как ни единого номера не было. Даже названия улиц.

Проехал до конца и вылез из машины. В жизни не видел таких мест. Тишина и ветер. Какой-то малый шум типа скрипящих досок от домов и развалившихся заборов.

– Черт, – выругался и пошел обратно к тачке.

– Ты кто? – послышалось, откуда ни пойми.

Начал оглядываться, всерьез решив, что мне это показалось. Но когда старая калитка у крайнего дома качнулась, я увидел мужика. Довольно старого то ли из-за возраста, то ли из-за явного образа жизни.

– Привет, дядька. Живете тут?

– Живу. Выселять приехал, хлопец? Да я ж сказал вам, некуда мне.

– Не, я не по этому делу.

– А чего тогда надо? – он вытер руки о свои старые штаны и вытащил самокрутку из кармана.

Почти с обожанием погладил ее и прикурил, будто это была дорогая кубинская сигара.

– Ищу девушку одну. Лет одиннадцать или больше жила тут.

– Так говори, кто такова, я тут всех знамо. Еще в восьмидесятых с родителями строили сами этот дом и другим помогали. Во время было.

Мысленно бью себе пять, что удачно нашел этого товарища.

– Бабушка у нее Сазонова была, умерла, кажется. А внучку Женя зовут.

– Сазонова, – он почесал небритую бороду и задумался, а я решил, что возможно память у него может и не подсказать ничего похожего. – Ааа, дочка Таньки и Толяна Лисовых? – киваю понятия не имея, те или нет это люди. – Ну, знаю я таковых. Знаю.

Глаза мужика заблестели вдруг.

Он выпустил облако дыма и потер горло всей пятерней с явным намеком.

Я аж фыркнул.

– Першит зараза, – заулыбался сразу.

– Понял, дядька. Где вас искать-то?

– Да вот тут я и живу.

Он указывает на нечто похожее на дом. Строение почти не имеет геометрии настолько оно завалено, но не мне судить или подталкивать к лучшей жизни. У каждого свой выбор.

– Понял, приеду скоро.

Он потер ладони, видимо, в ожидании понятно, чего и весело пошагал к «дому».

– Только я дрянь всякую не пью, учти. А то купишь «Пшеничную» какую-нибудь…

Я сомневался в этом, но для видимости кивнул.

Соседнее село имело магазин, в котором я купил больше, чем просто две бутылки водки. Поставил два полных продуктов пакета в багажник и вернулся в деревню в надежде, что не прогадал.

Опешивший от радости мужик присел обратно на свою табуретку, с которой подскочил, чтобы встретить меня.

Не уверен в том, что правильно понял его эмоции, но в итоге не стал заморачиваться.

– Рассказывайте.

Он потянулся к продуктам, но я остановил.

– Я жду.

– Ай, – махнул и повернулся ко мне. – Ну, жили тут, через три дома от меня Лисовые. Танька, Толик и дочка их, Женя. Хороший мужик, но любитель, – его пальцы щелкнули по шее сбоку. – Выпить иногда любил, а как накинет пару рюмок, так дурной становится. Трезвый тоже, кулаками махал только так. Колотил Таньку как козу, да и дочери перепадало частенько.

Я молча слушал историю и в уме делил на два. Часто подобные товарищи приукрашивают. Но все же верил в такой или ему подобный вариант событий.

– В общем, когда все стали по тихой уезжать отсюда, тогда и случилось… Може они собирались бежать. Кто знает. Утром встал, а там куча ментов и Танька в кандалах.

– Ее арестовали?

– Так она Толяна, – он крякнул и провел линию пальцем на шее.

– Мать убила мужа?

Отчего-то не верящим голосом спросил и увидел подтверждающий кивок.

– Ножом. Смотрю, вся в крови идет. И Женька тоже.

Хм… так вот что привело ее в тюрьму.

– И что сказало следствие? Вы слышали, чем история закончилась.

– Двенашку дали, – ударил по облезшему столу ладонью.

– Она не обращалась в полицию о домашнем насилии?

– Не-а. Так и сказали, заявлений нема, значит, и не бил он ее. И убийство приклеили.

– А девушка?

– Женька поступила тогда в город куда-то. Больше и не слыхал о них. Може и померла, как знать. А тебе зачем?

– Надо. Ладно, спасибо, что рассказали.

– Так, я могу, – тычет пальцем в пакеты, и я киваю, выходя из его дома.

По дороге обратно в город я выстраивал все новые данные в строгую иерархию событий в голове.

Она сменила фамилию, ее легенда состояла в том, что Женя воспитывалась бабушкой, которая умерла до ее поступления в колледж.

Отлично сложилась история, надо признать.

Неужели это все?

В любом случае, я вернусь не с пустыми руками. И если она скрыла все это от мира, значит, ей это было важно. Мало кто поймет тяжесть жизни с алкоголиком и тираном, если в истории звучит слово «убийство». Опять же, если все именно так, как мне рассказал мужик.

Я подъехал к тюрьме и недолго ждал, пока Женя уедет. Следить за машиной не было смысла. Ваня сказал, что она приедет в воскресенье. Поэтому прихватив наличные, я пошел туда, откуда вышла девушка.

Приплатив, я особо много не узнал. На самом деле это было пустой тратой времени и денег.

Она навещает мать все это время раз в три месяца и платит за несколько часов в отдельной комнате с ней.

Мне скорее была понятна ее тяга к родителю. Я тоже любил своих родных. Если бы это было не так, я бы не потратил годы, на то, чтобы развалить до основания семейство Поповых.

Сжав руль, я прибавил газ, несясь по трассе обратно в город. Тут мне больше нечего делать.

В воскресенье Иван позвал меня к ним в гости. Учитывая то, что я знал, мне захотелось снова увидеть Женю ближе.

Девчонка интриговала острым языком, чего не скажешь о придурке рядом с ней.

Ему позвонила Ника, и он тут же сбежал.

Я давал ей намеки в разговоре и если она умная девочка, то давно поняла, что ее маленькая грязная тайна стала известна и мне.

Видеть огонь и потрясение, было приятно. Как хорошо, что мне плевать на ее чувства.

– Ну что там? Движется дело? – спросил Ваня, когда его невеста ушла.

– Да. И я сказал без вопросов. Уймись.

– Ты мне просто скажи, все удастся?

– Разумеется.

– Ну в первый раз ты сказал так же.

– Я прощупывал почву.

– Щупай ее лучше. Она повелась на тебя?

– Если бы повелась, ты бы уже разыгрывал спектакль преданного жениха перед свадьбой.

– Ника выбирает платье.

– Ты сказал ей, что невестой будет она?

– Ну, как только ты завалишь в постель Женю, я расторгну всю эту хрень с помолвкой и поговорю с матерью. Она организовала свадьбу и будет злой, но уверен новость о внуке ее упокоит. К тому же если ты справишься быстрей, у нас будет шанс, чтобы они сначала познакомились. А к свадьбе пыль уляжется. Главное быстрей, Макс.

– Отвали.

Узнать расписание Евгении, и любимое место для обедов было несложно. Поэтому в среду я пришел для разговора.

– Господи, просто скажи, что любишь их фирменный чизкейк, и уйди в сторону, – она собралась уйти, но у меня были другие планы.

– Если ты рекомендуешь, я его попробую, а пока что опустись на место, и мы поговорим, Евгения.

О да, я припас для нее особенный тон. И потому она тут же опустила свой красивый зад на стул, широко распахнув карие глаза.

Сотни оттенков одного лишь страха лучились из нее в моем отношении.

Мне нравилось, что вся бравада, которой Женя одаривала мою персону, растаяла и упала к моим ногам. Люди, обладающие информацией, явно имеют свое преимущество. В этот раз мне повезло, а ей нет.

Если поначалу я делал это по просьбе Ивана, то сейчас я сравнивал себя с охотником и такая жертва в виде острой на язык девушки мне нравилась. Это забавляло в чем-то.

Когда Женя опустилась обратно на стул и повесила сумочку на спинку стула, я улыбнулся и заказал обед у подошедшей официантки, при этом убрал деньги девушки ей обратно и забрал чек себе.

– Ты не имеешь права платить по моему счету, я с тобой не обедала.

– Мы за одним столом, значит, я должен это сделать.

– Ты не сможешь выглядеть джентльменом заплатив за меня в кафе, – язвительно заявила, стрельнув острым взглядом.

Деньги так и остались лежать между нами, а мы не шевелились до момента, как пришла официантка и не принесла мне чай, как я и попросил.

– Чего тебе? – она изобразила скуку и нетерпение. Посмотрела на ручные часы. – У меня мало времени.

– Сомневаюсь.

– Ты либо пойдешь к черту, либо скажешь, зачем отнимаешь мое время, чтобы я ушла.

– Мы друзья, разве нет?

– Пошел ты, – она потянулась к спинке, схватила свою сумку и встала.

Задержавшись на совершенно малую долю секунды, не решаясь действовать, сделала шаг.

Я откинулся на спинку и заговорил, выждав необходимую паузу.

– Как поживает твоя мать?

Она замерла и, скорее всего, решала в голове послышалось ей сказанное мной или нет.

«Да, Женя, я определенное кое-что о тебе узнал».

Пока она стояла на своем месте, я взял деньги, что остались лежать на том же месте, и сунул их в ее карман классических брюк.

– Ты не могла бы сесть на свое место, мне не очень удобно вести с тобой диалог, когда перед моим лицом твоя хоть и красивая, но попа.

Я намеренно внимательно посмотрел на ее таз, чтобы она видела боковым зрением мой интерес.

Но кажется, ее настолько потрясли мои слова, что она по-прежнему не пошевелилась. Возможно, и не дышала.

– Женя, – заговорил чуть громче, и она дернулась, а после села на тот же стул.

Я посмотрел на ее побелевшее лицо и даже испугался.

– Спасибо. Так ты ответишь на мой вопрос?

– Н-н… Нормально, – она заикалась, нервы у девочки ни к черту. – Как… как…?

– Даже если бы я не отправился за тобой в субботу, я бы нашел ответ из твоих финансов. Переводы каждый месяц в тюрьму твоего места рождения. Заказ дорогостоящих лекарств. Почтовые отправления, так же стабильно.

Она кивнула, находясь в трансе.

– И-и-и? – она задавала чертовски хорошие вопросы.

– Я думаю, – откинулся на стул и отпил, немного чая с чабрецом.

– Думаешь?

– Да. Такая информация должна была лежать на дне закрытого колодца. Вы с матерью проделали отличную работу со сменой фамилии и легендой про бабушку.

Ее маска шока спала моментально.

Мне знакомо это чувство. Когда хочешь защитить кого-то близкого. Кого-то, кто слаб и немощен. Кто не заслуживает боли… смерти…

Я встряхнул головой и принял то же бесстрастное лицо. Не время для моих мыслей. И тут же вспомнил родителей. Мне нужно заехать к ним. В выходные.

Когда галочка в голове была поставлена, я вернулся в этот момент и оставался тут.

Женя расслабила лицо, вернув себе вид уверенной девушки.

– Ты весь такой важный, Макс.

– Заметно, да? Я тренировался.

– Думаешь, что все знаешь, не так ли?

Я кивнул, медленно размышляя. Строя варианты событий прошлых лет.

Я уже этим занимался до нашей встречи. И у меня было два варианта развития событий. Один дошел до суда. Второй…

Я посмотрел на нее внимательно и подумал: могла ли она быть той, кто сделал те удары ножом? Могла ли она позволить своей матери взять вину на себя.

Звучит не очень и фантастично. Люди так поступают.

– Я думаю, что возможно знаю больше.

Она сделала короткий вдох, еле заметный для кого-то, но я следил за ней внимательно, и она была как на ладони, что упрощало задачу.

Женя нервничала. Она подбирала слова, прежде чем ответить.

– Ну, конечно.

– Так в чем суть? Скрыла наличие матери-убийцы, чтобы… – я говорил для того, чтобы разозлить. И я преуспел в этом.

Женя подскочила и схватила меня за рубашку, притянув к себе.

Неожиданно.

Мы находились напротив друг друга. Глаза в глаза.

– Только посмей снова заговорить о моей маме в таком тоне, подонок.

Охренеть.

Я не ожидал. И я был восхищен этой второй натурой дикой львицы. Она была потрясающа в данный момент.

Тихая и примерная девочка выпустила когти, защищая свою территорию.

Уверен, лох Иван не подозревает о том, какой огонь спрятан под этой тонкой и бледной кожей.

Дебил.

Я знал, что Ника шкура, и теперь их разница с Евгенией стала так очевидна, что я пожалел достоинство «друга». Потому что, когда Женя придет за местью, она оторвет его и заодно прихватит позвоночник.

Когда я улыбнулся ей в ответ на выпад, она словно очнулась и резко села на место.

– Итак, что дальше? Только не делай умный вид и оставь свою деловитость.

– Тебе не нравится мужчина в костюме?

– Мужчина должен оставаться мужчиной. А если паразит надевает пиджак и задирает голову, мужчиной его это не делает.

Я рассмеялся, оставив глаза пристально следящими за ней. Улыбка их не коснулась.

– Так твой маленький секрет, должен оставаться тайной?

– Мне казалось, ты уже все знаешь. К чему вопросы?

– У меня много вопросов.

– Твое расследование зашло в тупик? – она усмехнулась.

– Нет. Твой сосед из деревни, многое мне рассказал.

Она снова застыла, но тут же попыталась расслабиться.

– Может, ему задашь оставшиеся вопросы? У него явно больше времени на пустую болтовню.

– Вероятно, так и есть, – киваю ей. – Но разве он ответит мне, почему твоя мать сидит вместо настоящей убийцы?

Я блефовал. Это часть моей работы. Это часть меня.

И когда глаза передо мной стали стеклянными, я понял, что мой блеф удался.

Я попал в цель, и теперь она никуда не денется.

Он настиг меня на улице, потому что я пыталась перейти дорогу, а там горел красный, заставляя остановиться.

Макс схватил меня за руку и дернул на себя.

У меня не было времени на то, чтобы обдумать свои действия, когда я с размаху развернувшись ударила его по лицу. Звук пощечины, казалось, оглушил всех, кто стоял рядом.

Если он думал, что поймал меня в ловушку, то очень ошибся.

Я умею драться. Я научилась самообороне.

– Вот же…

Он был так ошеломлен, что я успела убежать с остальной толпой, которая лишь отпрянула от потасовки, но ни один не спросил все ли в порядке.

Таков мир. Деревня или город, неважно. Ты одна. И никто, кроме тебя самой не защитит. Но они всегда преуспеют растоптать в пыль с остальными или упасть в пропасть помогут.

Я думала, что Макс отстанет, но он снова оказался рядом и на этот раз, не отпустил. Так же, как и не дал мне снова врезать ему, вывернув мои руки.

– Ты сбрендила?

Он держал мои руки и стоял слишком близко. Непозволительно близко. Половина щеки была ярко-красной, и я улыбнулась мысленно этой «красоте».

– Отпусти, я сказала.

– Успокойся, сумасшедшая, – голубые глаза были покрыты дымкой ярости, но и я не Мисс спокойствие.

– Отвали, говорю. Я стану кричать и судя по тому, что я в ста метрах от работы, мама Ивана может удачно проехать мимо, урод.

– Отпущу, прежде, убедившись, что ты будешь вести себя как человек, а не чертова кошка.

– Зря надеешься, если ты приблизишься, я снова тебя ударю.

Я была злой и одновременно с этим потерянной от ситуации, что развернулась в кафе.

В голове смешалось все в одну кучу и мне потребуется месяц, все это разгребать, если не больше.

– Ты ведешь себя неразумно.

– Сказал тот, кто нарыл грязного белья и козыряет им передо мной. Ничтожество.

Я сквернословила, потому что моя нервная система истончилась до тонкой нити.

– Я задал вопрос, но ты не ответила…

– Я и не собираюсь отвечать на твои долбанные вопросы. Просто отвали.

– Станешь прятаться от меня за юбкой жениха и его семьи? Уверен, они, узнав ситуацию, решат тебя защитить, не так ли?

И тут я поняла намек.

– Ну и скотина же ты. Ты нарочно?

– Поэтому нам нужно было поговорить с тобой, Женя. А не носиться по городу и отвешивать оплеухи.

Он говорил зло, но угроза читалась между строк.

Моя мама села в тюрьму, чтобы я жила дальше. Чтобы я стала не той девушкой, от которой ждали падения, будучи выходцем из деревни, что не найдешь на карте страны.

Она не могла все это вынести впустую. Я не могла подвести ее, даже если мне самой было по факту плевать, что обо мне подумают. Я любила свою маму, и мы прожили дерьмовые шестнадцать лет с тираном-отцом.

Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки.

Почувствовав перемену моего настроения, Макс отпустил мои кисти.

Я поправила сумку и пригладила свои вещи, будто они были мятыми. На самом деле я восстанавливала дыхание и банально не желала смотреть в его наглую рожу.

– Вижу, ты готова поговорить, – он сунул руки в карманы, будто ощущал себя королем ситуации.

В чем-то это была правда. Но, прежде чем мне решить так ли это, я выслушаю его.

– У меня работа. Я не могу сейчас говорить с тобой.

– Хорошо. Приезжай ко мне вечером.

Я разразилась смехом. Не вызывающим и громким, не запрокидывала голову к небу. Тихо, но смеялась.

– Серьезно? К тебе на квартиру? Макс, у меня на лице написано, что я дура и выжила из ума?

Он вгляделся в мое лицо, будто и правда искал что-то.

– Женя, вечером у меня.

Он сказал это по слогам, развернулся и просто ушел. А я так и видела, что снимаю туфли и бросаю обе ему в спину.

Что же теперь будет?

Спустя пять часов работы, где я отвлеклась от идиота-друга моего жениха, я замерла за своим столом.

Работа всегда помогала мне забыться, но, когда она заканчивалась, я возвращалась в рутину жизни.

Сейчас было то же самое.

Я так старалась жить обычной жизнью, но каждый раз понимала, что делаю это через силу. Постоянно жила в ожидании. Скоро закончится ожидание. Вот тогда смогу выдохнуть.

Взяла телефон и позвонила Ивану. Это была не первая моя ложь. Я постоянно лгала, не раскрывая секрет о маме, сейчас было другое и мне не нравилось это.

– Да, зай, – он ответил мне быстро и слышно, что шел куда-то.

– Надеюсь, не сильно отвлекла? Хотела сказать, что после работы поеду по делам фонда. У нас мероприя…

– Я понял. Ладно, – он меня перебил. – Я тоже сейчас не домой. Отец послал в поездку.

– Что-то случилось?

– Нет. Все в норме, не переживай. Дома поговорим.

Мы попрощались и в какой-то степени, я ощутила себя лучше. По делам фонда мне и правда надо, отвезти документы. Но эта, почти правда, все равно бесила.

К Максу я приехала почти в семь. Пробки на каждой улице. Но мне было все равно, мы и время не назначали.

– Без рук, иначе свяжу, – сразу предупредил, увидев меня с суровым взглядом, отступая в сторону.

На самом деле, если он меня скрутит, я вовек не выберусь, слишком внушительный он был и сильный бесспорно.

Я прошла в гостиную и села на диван в ожидании разговора. Но гад выводил из себя.

– Выпьешь? – поднял бутылку и стакан для себя.

– За рулем.

Он пожал плечами и сел напротив с бокалом.

Тишина.

Молчит и смотрит. Нет, пялится. Пристально и довольно неприлично.

– Это все, что ты хотел? Помолчать?

– Мне кажется, тебе порой лучше молчать, чтобы люди могли наслаждаться твоим присутствием, Женя.

– С людьми таких проблем не возникает. Мне не приходится защищаться. А вот со свиньями постоянно. Видимо, поэтому тебе некомфортно. Ты искал встречи, а не я.

Он беззвучно посмеялся, снова отпив немного алкоголя.

– Я действительно в шоке. Понятия не имел, что у тебя такой… говорливый рот.

– Ты мог послать комплименты в электронном письме.

Сделав последний глоток из бокала, он опустил его на столик с громким ударом. Удивлена, что тот не рассыпался на осколки.

Я не вздрогнула и не была впечатлена таким выпадом.

– Так почему ты держишь втайне свой маленький грешок?

Я стала каменной. Моя спина выпрямилась, и я вся обратилась в боль и гнев.

– Будешь молчать? Проглотила язык?

– Если ты так умен, неужели не хватило мозгов понять, почему люди так поступают?

– Банальный интерес.

– Интерес? Не слишком много внимания ты мне великодушно даришь?

– Моя бы воля…

– А она не твоя?

– Я не о том. Что если бы я захотел, то отдал бы тебе даже больше своего внимания.

Я закатила глаза, но осталась неподвижной.

– Так что тебе нужно?

– Правда. Ответы на вопросы.

– С чего бы? Кто ты такой, чтобы я перед тобой исповедовалась?

– Тот, кто знает твой кровавый секрет.

– Ты думаешь, что это смешно? Думаешь, что все понял и козыряешь фактами?

– Не смешно и да, я козыряю ими. Они мне в итоге помогают. Всегда.

– Чем они помогут тебе в этот раз?

– Есть одно дело, – он окатил мое тело своими глазами, которые сейчас казались полупрозрачными, и я стала догадываться.

– Только не это.

– Почему нет?

– Потому что ты не можешь стать еще более отвратительным, чем сейчас.

– Отвратительным? Брось, я хорош во многом что касается секса.

Я скривилась даже от одной мысли.

Если Макс раньше вызывал симпатию тем, как выглядел хотя бы, то сейчас я в шоке была от своих прошлых мыслей. Как я могла думать, что он, красив или просто симпатичен?

Фу.

– По существу, Макс.

Он играл, а я не люблю игры, когда меня пытаются сделать мишенью.

– Не терпится, Женя?

Молчу.

– Переспи со мной.

Я подавилась от его наглости.

– Ты рехнулся? Нет… ты охренел, – вскочила с дивана и пошла к дверям быстрым шагом.

– Твое право, детка. Уверен, твоему семейному счастью ничто не помешает.

Как только слова сорвались с его губ, я остановилась.

Когда Иван не появился даже под утро, я, наверное, смирилась.

Поэтому сделав еще одну попытку поговорить с ним, я выдохнула так протяжно, словно из меня водопадом выходила усталость и прочая ересь.

Я ощутила себя ужасно уязвимой, и это чувство мне не нравилось никогда. В таком состоянии легко загнать в тупик.

– Хватит.

Было только семь утра. Я жаворонок и это для меня нормальное время пробуждения. Только в выходные организм согласен на долгий сон.

Откуда-то стала подниматься волна протеста. Я чувствовала себя обязанной и виноватой. Но это не так. Или, может, частично.

Отпив из своей чашки еще один глоток крепкого кофе, я пошла в спальню. Вытащила из шкафа чемодан и, раскрыв тот, посмотрела на пустое дно.

У меня было три секунды на раздумья. Когда их срок истек на черную, внутреннюю обивку легла первая вещь, за ней вторая и третья.

Десять сложенных вещей спустя, мой телефон зазвонил, и я обрадовалась, увидев имя контакта.

– Ты вернулась?

– А как же? И так как я была уверена, что ты уже не спишь, мои вкусняшки и я уже скоро будем у тебя.

– Ты просто чудо, ты ведь это знаешь?

– Да-а-а… И это чудо ужасно соскучилось.

– Я пошла открывать дверь.

Подруга счастливая и весьма загорелая выскочила из лифта и, если бы не сладости в ее руках, мы бы уже обнимались, прыгая.

– Входи скорее.

– Я чувствую аромат кофе и дурное настроение, – философски и со знанием дела сделала заключение Лена, лишь взглянув на меня.

– Ни слова не скажу, пока ты не выговоришься, – строго отрезала и пошла за второй чашкой кофе для нее.

Мы расположились в гостиной и смотрели друг на друга, явно вызывая на информационную дуэль.

– В чем дело? Ты ерзаешь, и мы не в кухне, хотя обычно по утрам завтракали там.

– Как поживает старая добрая Греция? – попыталась выглядеть бодро и не реагировать на ее вопросы.

– Столько же проживет. Я слушаю.

Она не отстанет. Поэтому нет смысла молчать.

– Ну, похоже, моя свадьба отменяется.

Лене понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя и быть собой.

– Ты его бросила? Ну наконец-то. Я вот давно хотела тебе сказать, что вы не пара…

– Ваня думает, что я ему изменила с Максом.

На этот раз ее челюсть все-таки отвисла.

– Он че, дебил? Ты его на дух не перевариваешь.

– Теперь даже больше.

– Какого черта тут произошло?

– Макс выискал на мою маму информацию и стал требовать секс.

Лена снова открыла рот. Но так как масса «офигизма» была весьма велика в моем предложении, закрыла его и не произнесла ни слова.

Она единственная знала о моей маме, но, разумеется, не о той самой правде. Людям и этого было достаточно, чтобы потопить корабль.

– Меня что год не было? Я покупала тур на три недели, откуда столько дерьма, да еще из всех возможных щелей?

– Оттуда. Он все спланировал понимаешь. Позвал Ваню в определенное время и тот увидел то, что увидел.

– А ты-то нафига согласилась на шантаж?

– Лен, ты сама знаешь.

– Черт. Он собирался рассказать всем? А зачем тогда Попова звать, если хотел тело твое? В чем смысл этой клоунады?

– Не знаю. Я сама думаю об этом. Я спросила перед всем этим, что, если все дело в Иване, я могу просто расстаться с ним и исчезнуть из его жизни, чтобы мирно разойтись. Он сказал, что дело в том, что он хочет меня на раз. А по факту все иначе выставил. Но тут еще кое-что, Лен. Секса не было.

– Он че, дебил? Блин, я повторяюсь.

– Ты сама знаешь ответ на свой вопрос. Заставил раздеться, потом забрался в кровать в трусах, потребовал простонать, и тут Ванька…

– Встанька…

– …Заходит в спальню. Ну и что мне ему объяснять? Голая, прикрываюсь брюками этого гада.

– Значит, вы не говорили еще?

– Нет, я домой приехала вчера, а тут пусто. До сих пор не появлялся.

– Ну понятно, надо же залечить сорокоградусным «лекарством» уязвленное эго. Какие у тебя мысли?

– Макс что-то задумал. Если бы хотел того, что сказал изначально, то довел бы до конца, я же согласилась. Зачем Ивана звать тогда и делать спектакль.

– У вас отношения не лучшие, но что он может иметь против тебя?

– А может, против Ивана?

– Все может быть. Может, старые счеты, кто-то у кого-то в далеком прошлом отобрал девушку и все дела, и вот тебе возможность отомстить.

– Да.

Мы замолкаем, погружаясь каждая в свои мысли.

– Каким-то бредом несет все это, – выдаю заключение своих мыслей. – Месть? Как-то…

– По-мужски? – фыркает. – Эти идиоты и не на такое способны. Вспомни, как в универе наши поспорили на Белоусову.

– Не напоминай.

– Вот. А ты говоришь. Они и в двадцать, и в тридцать идиоты. Что теперь думаешь делать?

– Вещи паковала. Но поговорить, скорее всего, надо.

– Не оправдывайся.

– Не буду. Скажу, чтобы с Максом разбирался. Он ко мне подкатывал на вечеринке, я Ване об этом сказала. Тот отшутился. Может, сейчас поймет, что за друг у него.

– Ага, поймет. Не знаю, Женька, главное, чтобы этот Казанова в трусах молчал.

– Знаю, но идти спрашивать не хочу.

– Я схожу.

– Ну нет, еще не хватало.

Мы так и не успели договорить, потому что дверь открылась и на пороге появился Иван.

– Так, ладно, я пойду. А ты мне потом позвони, или я приеду сюда на танке. Привет, Вань.

Он не ответил, когда Лена прошла рядом и обувшись закрыла дверь за собой.

Он смотрел на меня презирая. В этом был смысл. Но я не чувствовала себя виноватой на сто процентов и, возможно, была не права.

Я ответила на его взгляд прежде, чем сказать ему «привет» и уйти в комнату.

– Ты сказала мне привет? – Иван вошел сразу же за мной и посмотрел на мой чемодан, что по-прежнему лежал на кровати не собранный. – Что ж, тогда ясно.

– Ясно? Что конкретно тебе ясно?

– На что ты повелась, Женя?

– Прости?

– Что он предложил? Деньги? У меня их больше, ты это знаешь. Новые знакомства? Я тоже впереди в этом смысле, моя мать знает каждый денежный мешок этого города и за его пределами. Поэтому я повторяю свой вопрос, что сука, конкретно заставило тебя раздвинуть ноги перед моим другом?

Он был от меня далеко. И эффектно подойти, чтобы ударить его по лицу я не могла. Да и не в моих правилах провоцировать драку, это то, что избегаю любыми путями, потому что реакция моя может быть разной. Триггеры ужасно мешают и эмоции сумасбродны. Поэтому дальше взгляда, я не пошла. Лишь отвернулась к шкафу и вытащила еще несколько вешалок.

– Ты будешь играть обиженную? Ты?

– Ты хочешь оправданий, а не разговор. Когда придешь поговорить, мы это сделаем.

– Значит, уходи и не возвращайся.

Я остановилась. Внутри что-то тихо улеглось и легонько кольнуло.

Я не любила его какой-то безумной и безудержной любовью. Но чувства были. И я не думала, что они прекратятся вот так. Я ощутила, как вина сдавила мои легкие.

Если это игра Макса, то Ваня страдает ни за что.

– Я понимаю, как это выглядит, Вань. Но я оказалась в квартире не по своей воле.

– Он тебя притащил туда?

Его тон был резким, но я решила высказаться, а там… Будь что будет.

– Можно заставить человека и не применяя силы физической. Он просто заставил.

– Как, Жень? Ты стонала под ним, это не было похоже на фальшь. Я твой жених, черт подери, думаешь, я не знаю, как ты стонешь?

– Боже… Ты можешь просто…

– Что? Поверить на слово? Ты не сказала ничего. Ничего.

Я понимала это. Но и больше не могла сказать.

– А с ним ты говорил?

– Он моя невеста? Это он мне изменил?

– Он твой друг. И я тебе говорила, что он приставал тогда на вечеринке. Может, свяжешь два этих момента? Ты сказал, что он просто шутит? Надеюсь, это и правда было смешно.

– Я поговорю с ним, не сомневайся.

– О, благодарю.

Поверить не могу, что это правда происходит.

Взяв очередную вещь, я положила ее в чемодан. И если в этот момент я ждала, что он остановит меня, то также знала, что этого не будет. Я бы не остановила.

Разумеется, все забрать не удалось.

Ваня ушел через минуту, перед этим понаблюдав за моими сборами.

Лена не была против моего кратковременного переселения.

Мне не впервой начинать заново. Или испытывать вот такой сумбур, притом что я люблю порядок и четкий уклад. Я не тот человек, который любит сюрпризы жизни или от людей. Мне так спокойней.

– Думаешь это все?

– Я не знаю. Не знаю даже, чего бы я больше хотела, Лен. Вот честно, я запуталась.

– А до ссоры ты была уверена в том, куда движетесь вы и ваши отношения?

– Все шло само собой. Привычно и правильно по жизненным канонам.

– Это каким?

– Ну, встретились, познакомились поближе. Съехались пожить вместе и устроить был, а потом решили пожениться. Он работает, и я тоже. Мать душка, отец строгий, но сносный. Все было правильно.

– Есть те, кто женится через неделю, или живут без штампа. Есть те, кто разводится через день. Нет никаких правильно, Жень.

– Ты знаешь, о чем я говорила.

– Знаешь, ты говорила о своей маме и том, что она желала для тебя, когда села в тюрьму. Что, если эти установки перестали работать? Что, если ты уже не чувствуешь, что должна быть той, кем она хочет тебя видеть.

– Нет, это не так. Я та, кем она хочет меня видеть, и это поможет мне в том, что я хочу сделать в итоге.

– Просто, возможно, ты потеряла саму себя в этом хаосе обязательств. Вспомни о себе самой.

Замолчав, я погрузилась в себя еще глубже. А после собралась и поехала на работу, не придумав ни одной отговорки, чтобы не идти туда. Даже не найдя ни слова, чтобы возразить подруге, или себе, за то, что стала обдумывать ее слова.

В фонде я провела половину рабочего дня, но не могла сосредоточиться ни на чем.

У меня было столько мыслей одновременно, что я ощущала, как схожу медленно с ума.

На телефоне появилось имя контакта, и я сразу же подняла трубку.

– Да, Алексей, добрый день.

Как я и обещала маме, я занялась домом. Точнее, отправила человека, чтобы он оценил старый наш дом, что таил в себе монстров памяти. Я не была уверена, что это отличная идея, но так хотела мама.

– Евгения у меня не очень хорошие новости. Тот самый дом фактически разрушен, сами понимаете, он был построен из камыша и глины, но не был ухожен много лет. Он просто рассыпается. Там вы ни одной комнаты не восстановите, крыша обвалилась наполовину. Мой вам совет строить новый дом, и точно не в том месте. Ближайший магазин в ближайшей деревне и не уверен, что там электричество оставят еще надолго.

– Я вас поняла. Спасибо, что съездили, я переведу вам деньги прямо сейчас.

– Всего доброго.

Осуществив платеж, я в некотором роде выдохнула с облегчением. Оно было гораздо более искренним, чем если бы я отпускала туда маму. Она страдала так же, как и я. Это место погубило так много в нашей жизни, что не имеет права на существование.

Решив вопрос в своей голове, я открыла сайт недвижимости и ввела ближайший город от нашего дома. Фактически большая деревня. Ценник невысокий. Идеально для моих сбережений.

Но не успела и страницы посмотреть, как ко мне вошла Ольга Федоровна.

– Женечка, – она казалась расстроенной.

– Здравствуйте. В чем дело?

– Ох, ну почему ты мне ничего не сказала?

Она взяла меня за руки и повела на диван, где сев рядом стала гладить мои руки.

– О чем? – голос звенел напряжением, так как событий предыдущих дней хватило бы на маленькую книгу.

– Что он сделал?

– Кто?

– Иван. Я знаю, что вы поссорились? Я уже рассказала его отцу, чтобы он с ним поговорил, и пришла к тебе. Так и знай, я тебя в обиду не дам. И если есть проблема, мы ее решим. А теперь скажи, что сделал мой сын.

Ее голос был строгим и искренним. Я даже могла поверить в то, что она имела в виду именно то, о чем говорила, если бы была уверена. Доверять я ей полностью не могла.

– Откуда вы узнали?

И что конкретно она выяснила?

– На тебе лица нет. А Иван вчера пришел домой за одеждой, и я кое-как оставила его ночевать там, а то собирался куда-то на ночь глядя. Ну и выпытала у него, что вы поругались. Итак, в чем дело?

Вот как.

– И он ни слова вам не сказал о причине?

– Нет, но я предупредила. Если обидит, узнает на себе весь мой гнев. Отцовский тоже. Ведь я предупредила его, что детство закончилось. А он…

– Мы просто поругались на фоне подготовки к свадьбе. Думаю, вам лучше все же с Иваном поговорить.

– Ладно, вы взрослые и, если не хочешь не говори. Но имей и ты ввиду, что можешь прийти ко мне и сказать обо всем.

– Спасибо, – неуверенно улыбнулась ей.

– А теперь расскажи мне все ли готово к выходным?

– Да. Пригласительные, что вы просили оставить для ваших гостей, я отложила, Вика должна была принести вам.

– А, она заходила, оставила на столе почту и какие-то бумаги. Зал?

– Великолепный. Я решила, что все же в театре будет идеально. Светлый и просторный.

– Согласна. Мы отправили те игрушки в детдом. Канцелярию закупят в понедельник.

– Отлично. Я хотела спросить у вас кое-что.

– Конечно, я слушаю.

– Это, наверное, не мое дело, но я заметила, что имя Юли Коноваловой, той, что с больным сердцем на очереди сместилось на второе место. У нее не так много времени, Ольга Федоровна на ожидание. Эта девочка… – мое горло стянуло от истории девочки двенадцати лет, но я постаралась сдержаться. – Я просто хотела спросить об этом, потому что она может не дождаться помощи.

– Ох… Ну, мы не можем помочь всем, как ты понимаешь. Семену быстро помогут. Сборы уже вот-вот начнутся. А затем Юля сразу встанет на первое место. Тем более, мы уже связались с родителями, сказали, что мы поможем им, ты же знаешь, что мы не бросаем своих слов на ветер. Девочка ждет и надеется на нас.

– Но сумма… Там больше десяти миллионов для мальчика. И я посмотрела историю болезни…

– Евгения, – она взяла мои руки снова в свои горячие ладони. – Мы поможем им обоим. Вот увидишь. Для этого я позвала тех, кого зареклась никогда не приглашать, ради этих детей. А теперь прозвони по списку, я послала его тебе на почту. Узнай, смогут ли они прийти в субботу.

– Хорошо, – улыбнулась ей, все еще находясь в странном смятении от ситуации, что произошла.

Я загоняла себя так, что к вечеру у меня не было сил на мысли и выяснения отношений.

Еще три ребенка попали в поле зрения с разными диагнозами, и мы поставили их в очередь. Иногда я просто не могу выносить эти разговоры с родителями, потому что понимаю единственную и самую отвратительную истину – мы не можем помочь всем. Мы просто не в силах это сделать.

Операции настолько дорогие, что я отказываюсь верить в то, что малыши не доживут до них. Хотя вижу это слишком часто.

Приехав к Лене, я удивилась, встретив там Ивана. Он сидел в своей машине и как только я расплатилась за такси, пошел ко мне навстречу.

Оказавшись лицом к лицу, я не знала, что сказать. У меня не было настроения и сил на новый раунд выяснения отношений.

– Выглядишь уставшей.

– Потому что я устала.

– Мама к тебе приходила?

– Ты же знаешь, что да.

– Что ты ей сказала?

– Что мы поссорились и что ей лучше поговорить с тобой.

– Оставила на меня рассказ о причинах?

– Если бы знала, что это так тяжело, то рассказала сама. Могу позвонить ей прямо сейчас, и избавлю тебя от унижения.

Боже, я уже ничего не понимала.

– Что нам делать? – это не было вопросом запутавшегося в ситуации мужчины. Он смотрел пристально, он чего-то ждал. Или же боролся со своей эмоциональной составляющей, чтобы все не превратилось в ор.

– Что нам делать с чем, Вань? Я сказала тебе, как все было.

– Ни хрена ты мне не сказала. Ничего внятного, – вот и сорвался, как я и предположила.

– Секса у меня с Максом не было.

– Жень, – он на мгновение посмотрел на меня странно, а потом рассмеялся. – Хорошо, представь меня с другой. И попробуй понять слова, которыми ты козыряешь.

– Может дело в доверии? Ты говорил с ним? Хотя бы попытался?

– Нет. Он в отъезде с отцом по работе.

– Тогда может поговорить с ним, а потом спрашивать меня о чем-то?

– Я думал, женюсь на тебе, а не на друге.

– Ты должен сейчас думать о том, что он тебе был другом, а оказался… Придумай для него слово.

– Я не рассказал матери ничего.

– Почему? Я собрала свои вещи, уехала из твоей квартиры. И сейчас ты стоишь тут не для примирения, а для ссоры. Наша свадьба меньше, чем через пару месяцев и я не хочу фальшивого перемирия, чтобы потом все претензии вылезли наружу. Со всем надо разобраться сейчас, а не потом.

– Думаю, нам стоит поговорить через пару дней, когда эмоции улягутся.

– Хорошо.

В этом имелся смысл. Мы оба не были готовы для этого разговора.

– И ты можешь остаться в квартире, у нас есть комнаты, где я могу переночевать. Или могу остаться у родителей.

– Нет. Мы подумаем обо всем на расстоянии.

– Как пожелаешь.

Секундное колебание и он развернулся, чтобы уйти, сказав «пока».

Войдя в квартиру, я увидела Лену у окна.

– Только не говори, что подслушивала.

– Я на втором этаже живу. Окно было открыто. Все случилось само собой.

– Врушка, – я прошла в комнату, где остановилась и положила сумочку с пиджаком на стул, снова выйдя в гостиную к подруге.

– Слушай, он выглядит…

– Как? – я остановилась рядом с ней у окна, решив, что Иван все еще стоит там, но парковочное место оказалось пустым.

– Ну не знаю, если бы ему было плевать, то уже успокоился бы и пошел в отрыв.

– Я тоже не в восторге от разрыва. Меня устраивала жизнь с Ваней и его родителями в качестве родственников. Мы ладили хорошо.

– И ты не пыталась изъять выгоду от этого союза?

– Лена мы все используем других людей для чего-то. Даже для чувств нам нужны другие люди. Но в данном случае я уже работала на Ольгу Федоровну. Я уже была знакома с кучей важных людей, я была ее тенью, если хочешь. Мне не нужна была эта свадьба для укрепления своих шансов на будущее в ее фонде. Заикнись я через пару лет о своем, она была бы первой, кто вложил бы свои деньги в него.

– Ты так уверена в этом?

– Они богаты. И им нравится быть теми, чье имя первым высвечивается там, где его смогут громко прочесть.

– Мои родители тоже богаты.

– Ты знаешь о какой категории я говорю.

Мы прошли на кухню, и я вытащила фильтр с водой из холодильника, потому что меня мучила жажда.

– Я поняла, ты начала встречаться с ним не поэтому.

– Он мне нравился, – я пожала плечами. – Я не видела ничего плохого, позволяя ему за мной ухаживать. Почему нет?

– Ты права. Просто… Тебе стоит подумать немного.

– Думаю. И мне кажется, в итоге еще больше запутываюсь.

– Ты больше не хочешь этой свадьбы?

– Хочу, просто этот кретин будто все запачкал грязью.

– Не думай о нем. Мы не строим жизнь по предпочтению других людей. Он хотел, чтобы ты была несчастна, так не доставляй ему такого удовольствия.

– Ты сказала, что Иван мне не пара.

– Возможно, я была слишком эмоциональна. А теперь закажем еды? Я умираю от голода.

– Я не против.

Который час я смотрела предложения недвижимости выложенные на сайте города.

Во-первых, это было дороже, чем я могла себе позволить. Во-вторых, ремонт. Мне не жаль денег, что я накопила. Только не для мамы. Я отдала бы ей все. Именно поэтому я так тщательно проверяла сайт каждый день. Никто не отменял по-настоящему «горячие» предложения.

– Ничего? – Лена встала за моей спиной и начала следить за мелькающими картинками квартир.

Уже был вечер. Я только вернулась с работы и не могла просто отдохнуть, потому что на носу важное мероприятие, я целый день занималась только им, которые сутки подряд, а после искала квартиру.

– Нет. Они предлагают ужас за огромные деньги. Я не понимаю, что с этими людьми не так? Это же хлам, – тычу на одно из объявлений. – Там ремонта на такую же сумму. И это город на пятьдесят тысяч человек.

– Все хотят бабки. И ищут дурачка.

– Ужас, – я схватилась за голову. – Мама выйдет через два месяца с небольшим, а я ничего не нашла.

– А если дом посмотреть?

– Там все дома с печным отоплением, она немолода, Лен. Я знаю, о чем говорю, это очень тяжело.

– Прошло много лет с тех пор, как тебе было шестнадцать.

– Как скажешь, – я вздохнула и повернулась обратно к столу.

Я открыла категории и нажала на вкладку «дом», удалив «квартира».

Загрузилось пять страниц и мне показалось это хорошей новостью сначала, но потом поняла, что это не так.

– Три страницы, а мы до сих пор не увидели ничего стоящего. Но должна признать – дом дешевле.

– Уже большой плюс. Продолжай.

Она пожала плечами и уставилась в монитор моего ноутбука.

Дойдя до конца, я снова вздохнула, и мои плечи опустились.

– Ладно, пройдусь заново завтра.

– Я тоже буду мониторить сайт, – она сжала мое плечо и, прежде чем выключить все, я нажала на первую страницу, как делала всегда.

 Отвернулась и Лена снова повернула меня обратно.

– По-смо-три, – произнесла по слогам и я почти взревела.

Это был не люксовый дом. Не что-то «суперское», каким бы ужасным ни было это слово. Но это был двухкомнатный дом на сорок пять квадратов с центральным отоплением, по приемлемой цене и в более-менее хорошем состоянии. С ванной комнатой.

– Звони, черт тебя дери, – она почти орала на меня, потому что я листала фото снова и снова не веря своим глазам.

Договориться об онлайн-просмотре удалось сразу, я фактически сказала, что покупаю его, но вовремя остановилась, чтобы не принимать скоропалительные решения на эйфории.

– Тогда завтра мы с вами созвонимся и решим некоторые вопросы после осмотра. До свидания.

Судя по голосу, женщина сияла от удачи, что фактически в первую минуту удалось найти потенциального покупателя, а я оттого, что можно сказать, нашла дом для мамы.

Как только я положила трубку, мне потребовалось пара минут, чтобы все осознать.

– Твоя триумфальная «радость» меня пугает, – подруга опустилась к моим глазам и скептически в них посмотрела, скривив губы. – Так и знала. Ты ревешь.

– Поверить не могу.

– Счастливица.

Она подняла руки и растопырила на ладонях пальцы, чтобы я в них ударила своими.

– Я так рада.

– Представляю. Пошли в ресторан? Нам не помешает бокал вина.

– Согласна.

Вечер субботы был важным. Такое количество кошельков, собранных в одной комнате на моей памяти, было не так часто.

Фонд Ольги Федоровны был самым успешным. Мы помогали очень многим детям, детским домам и больницам с маленькими бюджетами. Не говоря уже о том, что отстроили весьма приличный многоквартирный дом, для матерей, которые могут жить там, пока их дети в клинике проходят химиотерапию, что буквально через дорогу. Стоимость впечатляет и может позволить родителям оставаться рядом со своими детками.

Именно поэтому на наши мероприятия приходим максимальное количество людей, желающих засветиться. Это взаимовыгодно. Они хотят появиться в ежемесячном отчете и быть узнанными, а нам нужны деньги для помощи тем, кто в этом нуждается.

Многих я знала в лицо, как и они меня.

Одно омрачало этот вечер. Два взгляда, которые блуждали по залу. Иван, который смотрел на меня и Макс, который смотрел в ту же сторону. Когда их глаза скрещивались, это была идиотская дуэль. И если Иван имел право на что-то подобное хотя бы потому, что был моим женихом, то какого черта Макс вел себя так, будто тоже ведет бой?

Но они оба были последним, на что я желала обращать внимание. Количество чеков росло максимально быстро. Наверное, мне не стоило так скептически спрашивать у матери Ивана о том, что этого мальчика поставили в начало списка. У нас уже имелась половина стоимости его операции. И это только то, что я увидела сама, ведь многие подходили к Ольге Федоровне напрямую. К тому же у нас запланирован аукцион.

Он нескольких часов на каблуках, мои ноги взвыли и отекли, что мне пришлось улизнуть с банкета, все равно, гости уже прибыли.

Я ушла в служебное помещение и села на диван, быстро разминая задеревеневшие пальцы на ногах.

Мое жемчужное платье задралось выше бедер, так как было слишком узким. Именно так меня нашел Макс.

– Господи, почему ты здесь?

Я вытянулась на диванчике и поправила платье тем самым, не дав места, чтобы присесть рядом.

– Решил, что ты сбежала, когда обнаружил твою пропажу.

– Ты не настолько значимая персона моей жизни, чтобы я бросала работу в такой вечер.

– Кто-то в плохом настроении?

– Макс, ты похож на фурункул. Весь такой мерзкий и гадкий, надави, и ты изольешься гноем, сохраняя синеватый оттенок и кучу дерьма под кожей. Почему бы не сделать операцию и удалить тебя?

Он рассмеялся и схватил мои ноги, положив их себе на ноги.

– Прекрати, – зашипела на него, даже после того, как этот идиот стал разминать мои стопы.

Высвободив свою ногу, я ударила его в челюсть пяткой. Все произошло в ту секунду, когда вошел Иван.

Да, что за чертовщина?

Надеюсь, он увидел достаточно?

– Какого хрена ты здесь делаешь?

Иван, кажется, пылал от злости. Он фактически убил Макса взглядом. Но я понимала, что в случае драки, Макс его завяжет в узел. И не потому, что мой жених более слабый. Просто у Макса явно больше навыков борьбы. Насколько я знаю, он в армии служил два года.

– По морде своей получает.

Я опустила наконец ноги на пол, и прохлада прошла по моим ступням, даря блаженство.

– Осторожнее, – угрожающе сказал Макс поднявшись и посмотрев на меня снова вышел за дверь, напоследок подмигнув, козел.

Иван стоял на том же месте, сунув руки в карманы своих темно-синих брюк.

– Отлично выглядишь.

– Спасибо. И ты.

– Как твои дела?

– Устала. Этот вечер забрал все мои силы.

– Я заметил несколько людей и удивлен, что мама их пригласила.

– Она упоминала о некоторых гостях, которых не желала видеть, но нам нужны деньги.

– Ясно. А как поживаешь вообще?

– Нормально. Ты хотел услышать что-то другое?

Раскол между парнями был заметен, неужели он все же поговорил с Максом и все узнал. Но спрашивать я не стала, иначе станет ясно, что я волнуюсь о том, что моя правда может быть не такой правдивой. Но это не так. Он должен видеть только мою уверенность.

– Что делаешь завтра?

– Высыпаюсь. Ты же знаешь, как это бывает.

– Знаю.

– Ты что-то хотел?

Иван подошел ближе, когда я встала на ноги и снова натянула туфли, став гораздо выше.

Он оказался слишком близко и склонился, чуть ближе коснувшись моей щеки губами, прошептал.

– Может, пообедаем завтра?

Сердце стало учащенно биться. Я почти смирилась с тем, что мы разойдемся окончательно.

– Конечно.

– Заеду за тобой в двенадцать.

– Хорошо.

Его губы скользнули к уголку моих губ, и он ушел мягко поцеловав.

Я осталась там стоять одна, пока меня не позвали.

Когда я вышла, то наткнулась на пристальный взгляд Макса с другого угла огромного зала.

Ответив ему не менее пристально развернулась и пошла к матери Вани.

Пошел он к черту со своими взглядами.

Но я не могла не развидеть его… разочарование?

Встряхнув свои заплывшие мозги, я решила просто идти дальше.

Когда вечер закончился, я проследила за тем, чтобы все было в порядке и, добравшись до своего телефона, увидела смс. От Макса.

– Господи, – моя кожа воспламенилась от ярости.

«Это то, о чем я подумал?»

И что это значит? Он вообще в край охамел?

«Пошел к черту!» – написала ему в ответ и удалила номер, заблокировав его в телефоне.

Все хватит уже.

Нервно поправляю лиф кремового свадебного платья в форме «сердца». Поднимаю букет невесты с комода и рассматриваю. Нежные лавандовые бутоны лизиантуса, которые плотно прижимаются друг к другу в полусферической композиции вперемежку с белыми фрезиями. Изумительный.

Он обошелся нам с Ваней почти в пятнадцать тысяч. Что уж говорить о платье и прочем?

Все, чего хотела я – это свадьба. Мать моего жениха – пышное торжество ее единственного сына, который делает первый шаг на пути к счастью – создание семьи.

Я не говорю, что мне не нравится все это безумие, я девушка и мечтала о чем-то восхитительном. Но есть разные нюансы.

Есть то, что меня нервирует. Я вздрагиваю на каждый шум за дверью.

Моя подруга пошла проверить, начнется ли свадьба вовремя. Мать Ивана выразила свое восхищение от ожидания, когда я стану для нее законной невесткой. И вот меня оставили одну.

Дрожь проходит по всему телу, словно поглощая в себя, и не отпускает, пока дверь со скрипом открывается и в комнату входит тот, кому не нужно представление. Я знаю, что это он. Мне даже не нужно поворачиваться и спрашивать. Но лучше видеть своего врага в лицо. Человека, которого ненавижу всей душой.

Резкий разворот и я почти впечатываюсь в его грудь, но умудряюсь устоять и после сделать шаг назад.

– Что ты здесь делаешь, Макс? – голос почти спокойный.

– Пришел проверить невесту своего друга, – ленивая поза и взгляд, который блуждает по моему телу, бесят.

– Иди к черту.

– Ты слишком напряжена, Женя. Я могу сделать тебе массаж, – он насмехается.

– Только посмей коснуться…

– Мы оба знаем, что я посмел, – поднимает обе руки демонстрируя ладони и шевелит пальцами. – И могу сделать это снова.

– Я тебя ненавижу.

– Отлично. Потому что я не планировал, чтобы ты в меня влюбилась или решила стать моим другом.

– Какой же ты идиот, – оглядываюсь и ищу пути спасения, которых заранее знаю – нет.

– За эту минуту ты успела оскорбить меня по меньшей мере один раз и послать к черту. Не очень вежливо, не находишь?

– Проваливай из комнаты. Сейчас начнется свадьба, мне нет до тебя дела. Иван сотрет тебя в порошок, если увидит здесь, рядом со мной.

– Уверен, что так он и поступит.

Меня резко бросает в холод, который вызывает тошноту, от его смешка.

– Знаешь, ты почти красива в этом платье. Но мне больше понравилось, как ты смотрелась без всего.

Моя рука взлетает вверх и почти опускается на его мерзкое лицо, но он перехватывает кисть, сжав ее довольно сильно.

– Отпусти, ублюдок.

Макс делает еще больней, и мои глаза становятся влажными.

– Рискни сделать это снова.

У меня нет больше слов в его отношении. Он знает, как я отношусь к его отвратительной персоне и ему плевать. Я даже не понимаю почему он здесь. Мне казалось, что Ваня выставил его за пределы семьи и близкого круга. Но в итоге он пришел на нашу свадьбу.

– Уверен, у тебя масса вопросов, Женя, – растягивает мое имя, будто прямо сейчас занимается с ним сексом.

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– Правда? Мне казалось, что я знаю гораздо больше, чем твой женишок и любой, кто с тобой знаком.

Макс дергает меня так, что я разворачиваюсь и он, встав вплотную прижимает к себе спиной, не дав возможности выбраться из захвата.

– Пусти… Ты больной кретин…

– Тише девочка, нам не нужны свидетели не так ли?

Мне приходится прикусить язык, потому что он прав. Но я поднимаю ногу и наступаю каблуком на его ступню и радуюсь, когда он стонет от боли. Хотя по-прежнему нахожусь в его руках.

– Тебе повезло, что у нас мало времени, потому что иначе, я бы заставил тебя заплатить за то, что ты сделала.

– Уходи или клянусь богом, закричу…

– Тогда мне стоит остаться и посмотреть на то, как ты объяснишь всем этим высокопоставленным козлам, почему ты это сделала.

Вздыхаю и позволяю усталости упасть на мои плечи.

– Чего ты хочешь?

– На самом деле я пришел пожелать отличного замужества.

– Почему я не верю тебе?

– Потому что я лгу?

– Ты не скажешь правду, не так ли?

– Верно, красавица, – шепчет на ухо, но я отмахиваюсь, и он смеется. – Ты узнаешь причину уже скоро. А пока расскажи, как сильно ты желаешь выйти замуж за этого идиота?

Меня повергают в шок слова Макса о Ване. Разве они не друзья?

– Идиот здесь только один, это ты.

– А мне казалось, что тот, кто простил невесту, и повел ее к алтарю после измены является идиотом и трусом, разве я ошибся?

– Отпусти мерзкий гад, – сгибаю пальцы и впиваюсь острыми ногтями в кожу его рук.

Он шипит и, наконец, дает мне свободу.

– Мы с Ваней помирились, и тебя это бесит. Ты завистник и неудачник. Поэтому пытаешься нам мешать.

– Ух, как громко ты защищаешь его. Подумай, Женечка, хорошо подумай… На той ли стороне берега расположила свой красивый зад.

Не успеваю ответить ему, так как в дверь стучат трижды.

– И это говоришь мне ты? Проваливай и не мешай нам.

Я поправляю фату, удивляясь, что Лена так и не появилась.

Подхожу к двери. Ее открывает сотрудник этой красивой церемонии.

Делаю шаг вперед, выйдя за дверь, но Макс резко перехватывает меня. Одной рукой поперек живота держит, второй зажимает мой рот, когда я пытаюсь закричать. Однако…

Напротив открывает другая дверь. В ней Ваня находился до церемонии, я знаю. Но выходит оттуда не он…

Девушка с большим беременным животом. В платье белом, с букетом.

Она красива. Идеальный макияж не хуже моего, фата и прическа. Невеста!

Незнакомка одаривает меня оценивающим и насмешливым взглядом, а после, под красивую мелодию, которую я выбирала с Ольгой Федоровной, ступает вперед. Идет по проходу, под не менее громкий шепот. Встает рядом с моим женихом и обменявшись клятвами, становится его женой.

Все это время, Макс держит меня. Сначала он держит, чтобы не стала орать, буянить и портить праздник. Потом, чтобы не рухнула на пол. Разве можно поверить в такое? Я скорее решила бы что мои глаза меня обманывают, чем в правдивую картинку на том конце церкви.

Никто не понимает.

Я, возможно, уже догадалась, но не уверена, что способна на рациональные мысли.

После поцелуя молодоженов Иван берет слово.

– Спасибо, что пришли на нашу с Вероникой свадьбу. Полагаю, что вам интересно кто эта прекрасная девушка. Будьте знакомы – Вероника Гришина, в замужестве Попова, – все смеются. – К тому же у нас еще одна новость. Мы с Никой скоро станем родителями и очень взволнованы.

Родителями? Как такое возможно? Если мы вместе год? Этот мерзкий подонок мне изменял?!

Господи!

– Основной вопрос, почему вы наблюдаете мою свадьбу с Никой, а не с Евгенией? Ответ прост – она мне изменила. Это не домыслы. Я все видел своими глазами. Поверьте, там несложно было догадаться, что они занимались именно сексом, а не в доктора играли. Не так ли, Жень?

Все головы поворачиваются в мою сторону. Макс отступает на полшага, а я стою там. Униженная и растоптанная.

Наблюдаю за тем, как Иван берет невесту за руку и идет вперед. Прямо к выходу.

Когда они равняются со мной, Ваня наклоняется и спрашивает:

– А ты думала, что я позволю тебе остаться безнаказанной, дрянь. Что я реально с тобой помирился? Шлюха.

Я так растерялась, что у меня пропал голос.

– Спасибо, Макс, – подмигивает другу, стоящему позади меня, и уходит.

Я же заползаю обратно в комнату невесты и пытаюсь раствориться в собственных слезах. Уже сегодня интернет будет пестрить новостью об этом, и моя работа в фонде закончится. Все, чего я с таким трудом добилась, разрушено.

– Мне жаль рыбка, но я предупреждал, – шепчет этот змей за моей спиной и выходит к остальным гостям, оставляя одну, погребенную стыдом.

Я остановилась напротив приоткрытой двери и наблюдала за тем, как толпа осуждающих гостей проходила мимо, не забывая посмотреть на меня.

Кем я была в глазах тех, кого даже не знала, по сути? Во мнении людей, которое было для меня неважным?

Мне было все равно, ровно до тех пор, пока передо мной не появилась Ольга Федоровна.

За эти несколько минут я успела приготовиться к тому, что она войдет и скажет мне что-то в защиту. Что-то отчего станет легче. Это казалось мне как воздух важным, потому что почва из-под моих ног ускользала с каждой долгой секундой, уходящей в никуда. Она рассыпалась и падала в бездну.

И вот она вошла. Медленно. Пронзительно смотря на меня, как на… грязь. Смотря на что-то мерзкое и отвратительное.

К этому я не была готова.

Ее каменное лицо, лишенное за секунду любых эмоций, откинуло за тысячу километров отсюда. Это был сильный удар. Из тех, к которым ты никогда не можешь быть готовой.

Она молчала.

Я тоже.

Шок захватил в плен мой голос, мое тело, все функции моего организма, поэтому не было ни малейшего шанса отреагировать… Отреагировать на то, как ее рука взмыла в воздух и опустилась на мою щеку хлесткой и жгучей пощечиной.

Меня больше не держали ноги, и я повалилась на кресло позади меня.

Лицо горело адским пламенем. Мои инстинкты защищаться сработали безупречно. Я сжалась в комок и не могла пошевелиться. Не говоря уже о том, чтобы поднять глаза и посмотреть на нее. Хотя мозг пульсировал от несправедливости и мысленно я уже произносила отважную речь.

– Как ты посмела? – острый как лезвие голос ворвался в пространство, и я вздрогнула. – Как ты посмела так поступить со мной и моей семьей? Ты опозорила нас… Какая же ты лживая дрянь.

Она говорила обо мне?

Я?

Я та самая личность, которую она описывала?

Прежде чем я успела сформировать ответ, она заговорила снова:

– Чтобы я тебя больше не видела в фонде и возле моей семьи. И даже не надейся на свою организацию, я растопчу тебя, никто и не вспомнит, не говоря уже о вкладах в провальное дело.

Я слышала, как она оказалась возле двери и вышла, оставив меня в полной тишине.

Прошли минуты, прежде чем пульсация на моей щеке немного стихла и боль стала более ощутимой, для того чтобы сделать новый вдох.

Чьи-то руки коснулись моих плеч, и я дернулась в попытке вырваться, но это была Лена.

– Ш-ш-ш… Это я… Это я…

Неосознанно из меня вырвалось рыдание и слезы потекли по щекам.

Что конкретно я оплакивала? Не знаю. Было так много уязвленной гордости, непонимания, боли, что вспыхивала в груди с новым потоком слез.

Я просто… просто должна была вытрясти из себя эту соль, чтобы она меня больше не разъедала изнутри.

Когда щеки высохли и остались лишь содрогания тела, я выпрямилась и посмотрела на подругу.

– Ты видела это?

– Да, – ответила она, опустив голову.

– Он выставил меня шлюхой и вывел беременную девку в платье как образец семьи. Он…

– Я знаю, знаю… И если ты не против, то я бы хотела пойти туда и взорвать чертов праздник.

Я хотела. Я представляла, как совершаю что-то подобное, но знала, что это лишь унизит меня еще больше. Я не хотела оправдываться за то, чего не было. Они увидят шоу, но не услышат ни слова. Да и… Разве меня волновало, что они думают. Меня ранило, что я потеряла. Не жениха и семью… Отнюдь… Я потеряла свой шанс. Свою мечту. Я все это потеряла.

– Не нужно. Я не хочу доставлять им удовольствие.

– Тогда переодевайся из этой дряни и поехали домой.

– Боже… – заглянув в ближайшее будущее, я вдруг испугалась, потому что у меня не было плана. У меня не было почвы, ничего… белый лист, омраченный позором. – Они все у меня отобрали. Все…

Я шептала от шока и машинально двигалась точно кукла на шарнирах, снимая с себя утонченный шелк, который стал свидетелем падения, а не сплетения жизней в одно.

Буря внутри все кружила и набирала обороты. Она превращалась в ураган способный меня погубить, но к тому моменту я уже садилась в машину Лены и уезжала отсюда подальше.

Повернув голову и посмотрев назад, я заметила Макса, стоящего за углом каменной церкви с сигаретой. Пускающего дым и пристально следящего за мной.

Я не дернулась, не сделала вид, что мне стыдно и не пыталась закрыть лицо. Я выдержала его взгляд, даже когда он нагло ухмыльнулся и на повороте мужчина исчез из вида.

– Ты как?

Лена спросила это голосом, словно готовилась к моему нападению.

– Не знаю, – ответила ей, рассматривая скучный вид у въезда в город. – Странно.

– За вещами заедем сразу?

– Да. Не хочу делать это потом.

– Правильно. Можем разбить что-нибудь.

Это предложение на ее губах меня почему-то развеселило, и я начала смеяться. Смех, который снова перешел в рыдания.

– Все образуется, знаешь.

– Так и есть. Так всегда бывает, правда, Лен?

– Именно.

– В конце концов, я прошла слишком много дерьма, чтобы меня подкосило что-то сейчас. Не он и не они…

– Я хотела сказать то же самое.

Дальше наступила тишина, нарушаемая моим шмыганьем носа.

Я даже не пыталась погружаться глубоко в мысли, до этого дойдет время. Время, когда я разложу все по полкам, а потом решу, что мне делать.

Подъехав в высотке, где я жила с Иваном, меня встретил консьерж.

– Евгения, вы не можете пройти дальше. У меня строгий приказ, так как вы здесь больше не живете.

– Но там мои вещи.

– Ваши чемоданы ждут вас в комнате ожидания. Мы не знали, когда вы за ними приедете и нам пришлось поставить их туда.

– Спасибо, это все, что мне нужно.

Он провел меня в небольшую и комфортную комнату с диванами и аквариумом. Особо я не рассматривала помещение, быстро забрав три чемодана и несколько коробок. Благо он помог.

Быстро погрузили в машину Лены и уехали.

– Жаль, не удалось подняться. Я бы там устроила.

– А я рада. Не хочу больше видеть ничего, что напоминало бы мне о моем идиотизме и слепоте.

– Все мы слепые. Никто бы и не догадался, что этот индюк крутил интрижки. Черт… Она беременна, и этот урод назвал тебя изменщицей при всех. Я в шоке.

Казалось, что Лена только что поняла, что произошло.

– Самое худшее в этом, что его мать назвала меня потаскухой и смотрела как… Боже, она меня ударила…

Теперь я звучала только что проснувшейся.

– Она что сделала?

Машина вильнула и быстро встала в линию движения.

– Ударила, по щеке представляешь?

– Скажи мне, что ты двинула в ее старческое пузо со всего маху?

– Нет, я… Я как дура сидела и не могла пошевелиться… Я такая идиотка, Лена… Я просто дура.

– Эй, – моего предплечья коснулась ее рука, – мы обе знаем кто тут злодей и это не ты.

– Я должна была хотя бы заговорить, дать отпор, но я так… Я была безэмоциональная. Просто до ужаса поникшая.

– Ты еще покажешь им, я уверена.

Покажу.

Я еще покажу им всем.

Первая мысль, которая посетила меня от внезапного визита папы, была ужасной, и я постарался подавить в себе ее.

– Привет.

– Здравствуй, сын, – он подошел и обнял меня, похлопав по спине ладонью пару раз. – Как ты?

– Нормально. Ты не позвонил, что-то случилось?

– Нет-нет, прости, что так внезапно приехал. Стоило позвонить, ты прав.

– Брось, ты не должен этого делать. Приезжай когда угодно. Я всегда тебе рад, просто… Ну знаешь, сразу все воспринимается с опаской. Ты не был у меня ни разу за последние годы.

– Наверное, поэтому я здесь. Я позволил тебе уйти в сторону, но понял, что не должен был.

– Пап…

Он посмотрел на меня таким измученным взглядом, что у меня не хватило храбрости ответить то, что я хотел.

– Хочешь поесть?

– Спасибо.

– Ты на машине?

– Я с соседом приехал, обратно…

– Отвезу. Даже речи быть не может об автобусах и прочем. Можешь вообще остаться на ночь.

Он кивнул и подошел ближе, когда я указал в нужную сторону.

На кухне мы обмолвились парой слов о моей и его работе, пока разогревался ужин, который не стал в итоге мне обедом. Но по взглядам, которые он на меня кидал, я знал, что это ненадолго. Он скажет, что должен, и я уже прекрасно знал, о чем пойдет речь.

Стоило сесть за стол, отец не выдержал.

– Долго ты еще будешь это делать?

– Что именно?

– Сын, я не знаю всего и могу только предполагать. Но то, что приходит мне на ум, не нравится и пугает меня в итоге. Это не тот путь, Максим. Не тот, что они хотели для тебя.

Он был прав. Но я считал иначе. И я не отступлю. Мне не знаком принцип работы фонда, но большая часть денег идет не туда, куда должны идти. Фальшивая благотворительность под красивым и благородным предлогом.

– Они уже не скажут об этом, не так ли, отец?

– Месть? Это все, что тебя так волнует?

Я понимал его беспокойство.

– Она была бы жива. А мама была в себе. Не говори, что не понимаешь произошедшего. Их обеих отняли у нас, папа.

Мне было больно говорить с ним на эту тему или тем тоном, который так или иначе, вырывался изо рта.

– Алена болела, и эта болезнь забрала ее. Никто не виноват. Вспомни те кредиты, что мы понабрали, все те залоги и займы. Ни один фонд не собрал бы эти деньги.

– Поверь, они собрали. И собрали их быстро, просто с тем же благородством отдали их не в те руки.

– Нам все объяснили, тот ребенок…

– Да ложь это все, отец, – пришлось перебить его, чтобы не слышать тех слов, которыми они «кормили» его и маму. – Ложь понимаешь? Я не знаю всей правды, но это была махинация с деньгами, а не просто помощь более больному ребенку.

Он замолчал, и я тоже. Будто у нас отняли все эмоции и силы для продолжения этого разговора.

Потерев руками лицо, я вздохнул, ощутив вину.

– Прости меня за резкий тон и слова… Я не должен был так говорить с тобой, отец.

– Я просто переживаю за тебя, сынок.

Он положил руку на мое плечо, а после притянул для объятия. Чертовски нужно мне объятия.

– Со мной все будет хорошо, я обещаю.

– Ладно, я доверяю тебе. Как и всегда доверял вместе с мамой. Будь осторожен, это все, о чем я прошу.

Кивнул ему, принимаясь за еду.

После ужина быстро помыл посуду, и мы отправились в магазин за продуктами папе домой. Как только я был удовлетворен набитыми пакетами всем необходимым, смог успокоиться.

– Точно больше ничего не надо?

– Нет, Макс. Этого уже будет много для меня одного.

– Ты всегда можешь переехать жить ко мне, ты же знаешь.

– Знаю.

Дорога в дом, где я вырос, была не очень долгой. Это пригород. Сорок минут езды.

– Значит, ты хочешь разрушить эту организацию?

– Типа того, – напрягся оттого, что он снова завел эту тему, когда мы проехали уже половину пути.

– А как же те дети, которым и правда помогают? Пусть там присутствует воровство и прочие нарушения, но они же помогают другим. Ты должен понимать, что обрекаешь остальных детей на ту же самую страшную участь, Максим.

– Нет, отец. У меня есть свой план. И фонд продолжит работу, но уже иначе и под началом другого человека. Об этом я позабочусь.

Это была та часть плана, которая была мной продумана от начала и до конца с некоторых пор. Самой сложной был момент с доказательствами. И в этом мне поможет либо сам Иван, либо Женя.

Если я правильно разгадал эту девушку, то все пойдет очень предсказуемо для меня.

Припарковав машину во дворе, помог отцу занести продукты, согласился на чашку чая и уже собирался уходить.

– Приедешь в четверг?

Он остановил своим вопросом, а ощущение будто земля обрушилась подо мной.

– Я…

Хотел солгать. Даже не знаю зачем и почему. Мы сами роем эти пропасти. Каждому по-своему удобно справляться с болью и одиночеством, которое остается, теряя близких.

– Могли бы зайти сначала к Алене и заодно поменять цветы на могиле Насти.

Воспоминания о потере, которая была первой… такой давней, казалось бы, все равно всколыхнули старые раны.

Память живет дольше всего, это факт.

Настя была моей двойняшкой.

Мы потеряли ее, когда нам с ней было по семь лет. Мама смогла справиться с этим в первый раз. Но это однозначно подкосило каждого из нас.

Затем из детского дома в семью пришла Алена. Мы полюбили ее как родную, но никогда не пытались заменить сестру ею. Мы и не думали, что с нами все это повторится.

Поэтому мама так и не оправилась. Это было уже слишком для ее материнского сердца. Думаю, все мы изменились в итоге безвозвратно.

– Я приеду, пап. Конечно, приеду.

Ответил и вышел из дома как можно скорей.

Позже вечером я полез в интернет и начал находить разные заголовки сегодняшней комедии абсурда.

Повеселила каждая деталь. Люди умеют быть забавными, когда лезут в чужое грязное белье. Впрочем, кто-то с удовольствием выставляет его на обозрение другим в ожидании сплетен.

Одна новость зацепила меня заголовком, поэтому щелкнув по ней, я стал вчитываться в слова.

«Протеже Поповой Ольги Федоровны Евгения Сазонова, осталась брошенной у алтаря. Что это: хитрый план по привлечению внимания или же двойная измена года?»

Внизу тянулось «тело» статьи. В котором были предположения о том, что таким образом семейство решили свою фамилию лишний раз поднять в рейтинге. Или же реальная измена одного из главных героев. Ведь ребенок в животе дошедшей до алтаря девушки, имя которой почти никто не запомнил, появился там задолго до того, как Женя и Ваня объявили себя парой на одном из вечеров больше полугода назад.

Комментарии людей вообще повеселили. Вот что значит богатый язык.

Мы с Леной садимся поближе и «ныряем» в эту статейку.

Все в принципе, как и ожидалось. Там не было ничего, по сути, интересного. Потому что он либо нарочно, либо случайно не стал особо копаться и думать о ситуации в полном ее понимании. А вот комментарии, это была уже отдельная история.

Цепочки по тридцать сорок сообщений. Споры и ругань.

– Боже, эти люди не видят дальше собственного носа, – шепнула Лена, не отрывая глаз от экрана.

Я и вовсе даже слова не могла произнести.

Аноним 12:40

« Ой да бросьте. Кто вообще эта девица? Я впервые узнал о ее существовании »

Олеся ответил Анониму 12:42

« Потому что не вылезаешь из своей скорлупы. Эта девушка была и остается самой отзывчивой в этом фонде. И то, что сейчас на нее вылилось чушь полная. Вы хотя бы вдумывались в то, что говорит «мадам» Попова? »

Аноним ответил Олеся 12:43

« А ты такая умная и все понимающая? Она деревенщина приехала покорять большой город. Покорила и пошла по койкам. По-моему, все ясно и понятно »

Крис ответил Олеся 12:43

« пока такие диназавры как ты существуют шлюхи будут процвитать и делать вид что они имеют права »

Олеся ответил Анониму 12:45

« Узколобость скоро внесут в специальный медицинский справочник. Мне не о чем говорить с таким человеком »

Олеся ответил Крис 12:46

« Я даже не знаю, что ответить на такой вызов моему мозгу. Вы тут сидите, в колунов играете, а речь идет о жизнях детей и приличных людей. Эта женщина, которая так любит медиа, управляет фондом благотворительным. Вот что страшно »

Кумир ответил Олеся 12:50

« А вы хоть знаете кого защищаете? »

Олеся ответил Кумир 12:51

« Знаю. Детей в первую очередь »

Папирус ответил Кумир 12:55

« Да она засланная, непонятно что ли »

– По крайней мере, не все мыслят одинаково.

– Черт, смотри что тут.

Я опускаю глаза ниже и вижу сообщение от еще одного участника дискуссии в другой цепочке спора:

Смайл ответил Кокс 14:14

« Не так сложно отследить ее родословную. Эта мадам из станицы Верхней »

– Боже, сейчас если узнают, что я на бабулиной фамилии, то все.

– А кто может о таком рассказать?

– Вряд ли кто-то вообще узнает о моем существовании из тех, кто жил там. Они все уезжали год за годом. Более старшее поколение в интернете вряд ли сидит и уж точно вряд ли читает этого сплетника светского.

– Тогда будем надеяться, что так все и есть.

Но я не верила в удачу. Я верила в человеческую подлость, низость, зло.

Это наиболее верные спутники у той шайки, что сейчас на всех парах обсуждала последние сплетни.

 Уже через четыре дня, первые подозрения отразились под очередной статьей, что возможно это я, та самая Евгения: дочь женщины, что убила своего мужа и села за это. К десяти ночи следующего дня все знали, что это правда.

Всего пять дней им понадобилось это узнать.

– Это он, говорю тебе. Этот ублюдок все это писал, – я почти кричала, надевая пальто.

– С чего ты взяла. Думаешь Максу нечего делать? Думаешь, он станет сидеть неделю и писать комментарии?

– Этот ублюдок выследил меня, наведался в станицу. Поговорил с соседом и приехал меня шантажировать. Как думаешь, сложно ли ему было сидеть и просто писать комментарии, давать наживку им, чтобы потом выпалить правду?

– Ну… Возможно, да, но что ты собираешься делать?

– Не знаю. Я пока не знаю.

Выскочила за дверь и быстро оказалась на улице, сбегая по лестнице многоэтажки, даже не дожидаясь лифта.

Ублюдок. Как же я сейчас была бы рада сомкнуть на его шее свои пальцы.

Даже не знаю, куда держала свой путь. Я просто шла вперед.

Оказавшись на проспекте Мира, я свернула к центру города, решив еще погулять и немного подумать.

Вскоре стали мелькать бутики, рестораны, клубы и у одного из них я увидела этого мерзкого жука. Он выходил с какой-то девушкой, держа за талию и что-то шепча ей на ухо. Та широко улыбалась.

Знала бы она, какое дерьмо собирается затащить в свою постель.

Макс заметил меня, стоящую посреди тротуара и быстро посадив девушку в машину, будто я была для нее опасна подошел.

– Ну ты и ублюдок.

– Эй, полегче. С комплиментами всегда успеем.

– Что за спектакль? Что… Что это все вообще значит?

– Сейчас тебе лучше пояснить сказанное выше. Не думаю, что мы настолько близки, чтобы я понимал тебя с полуслова, Женя.

– Я знаю, что это все ты сделал. Зачем?

Он посмотрел таким взглядом, что стало не по себе. Я разгадала в глазах злость.

Но когда он сделал шаг ко мне и схватил за локоть, что стало больно, я поняла, что не ошиблась в его эмоциях.

– Сейчас я по-настоящему сделаю кое-что. А именно посоветую тебе заставить работать свою головку в твою пользу, а не против.

– Ты козел… Все это ты…

– Я, я, я… – он прикрикнул. – Не прикидывайся страусом, Женя. Всех единорогов, которых ты рисовала, уже придушили и выкинули на помойку. Очнись, твою мать уже. Вот она настоящая жизнь. Никто не стелет солому, чтобы тебе было мягче падать. Они скорее зальют бетоном место, куда ты приземлишься. И пока ты будешь строить из себя дуру, тебе придется упасть не раз и не два.

– Как же я ненавижу тебя и все это…

– Уже лучше. Но вот еще один совет, прекрати думать, что ты центр торнадо. Это не так. Ты даже не цель. Ты пешка, девочка. Ты просто пешка.

Я вырвала локоть и толкнула его в грудь один раз, затем второй и третий, пока он не схватил мои руки и не посмотрел яростно.

– Твои эмоции – это твое дерьмо. Лучше прячь их ото всех. И приходи, когда решишь поговорить как взрослая, а не обиженная истеричка.

Отпустив мои руки, он озорно улыбнулся. Будто не было только что серьезного разговора. Затем уходит к своей машине и уезжает.

Возможно, это глупо. Возможно, я об этом пожалею, но я поверила в то, что это был не Макс. Лена права, уйма народа кто может в интернете найти что угодно. И все же, теперь все действительно кончено. Я даже не представляю, как все обернется, когда правда всплывет на поверхность, а не в комментариях останется. А это произойдет обязательно.

– Они подписали статью «Ген убийцы», – ошеломленная увиденным, я шепнула Лене, которая готовила обед.

Я обещала не лезть туда. Но прошла почти неделя. Я держалась. Сегодня пришло время открыть глаза.

– Серьезно?

– Да.

Она подошла, и мы стали читать абсолютную ерунду.

– Мда, и мы живем среди этих людей. Раньше я казалась самой себе сумасшедшей и немного ненормальной. Оказывается, я еще ничего.

– Ты видишь смысл в этом тексте?

– Не-а. Здесь просто мешанина.

– Вот и я о том же, а ее прочти больше сотни тысяч человек за сутки. В комментарии лезть не хочу даже.

– Правильно. Ничего умного не встретишь. И когда едем за доками?

– В четыре. Я чувствую себя трусихой.

– С чего бы? Мы обе знаем, что эта дрянь не упустит возможности поголосить и выставить тебя монстром.

– Я так устала, – кладу голову на стол и закрываю глаза.

– Скоро отдохнешь, – Лена гладит по спине и приобнимает, прежде чем уйти к кипящему борщу.

После обеда вымыв посуду и отдохнув, я скрываюсь за дверью комнаты. Смотрю на свои чемоданы и заталкиваю поглубже свои сожаления. Они мне не помогут сейчас и в принципе.

Через две недели мама будет рядом и тогда я смогу поплакать.

Выехали с Леной в три часа. Я вспомнила про свои документы, которые оставила на работе в эти выходные. К сожалению, это не та вещь, что можно или хотелось бы там оставить. Подруга вызвалась помочь.

Мне правда стыдно прибегать к этому варианту, но она права. Стычка с Ольгой Федоровной будет катастрофой. Сейчас же при поддержке Лены, я надеюсь и на то, что женщина будет под эйфорией от рождения внука.

Маловероятно, но все же.

Подъехали к фонду, и сердце пустилось вскачь.

Эмоции переполняли меня, пока я смотрела на двери, что стали мне родными. Теперь они казались вратами в ад.

– Знаешь, посиди тут, а я сбегаю сама.

– Нет. Я должна.

С трудом, преодолевая внутреннее беспокойство, я вылезла из машины и сделав первый шаг, помчала вперед.

Атмосфера внутри была сравнима с хаосом. Привычный понедельник для нас… них!

Но заметив меня, все замерли на своих местах.

Чего боялась, того не произошло.

Мне думалось, что девчонки станут обходить стороной. Примут фальшивку за правду.

Но они подошли и поздоровались.

Минутный разговор закончился, когда послышался голос начальницы. Все разошлись за секунду.

– Леночка, – женщина улыбнулась подруге, игнорируя меня, что выглядело нелепо, потому что Лена стояла рядом со мной как подруга, а не враг. – Здравствуй, проходи.

– Здравствуйте. Мы ненадолго. Вещи забрать можно?

– Мы?

Теперь ее взгляд переместился на меня.

Что за концерт?

Заметив сотрудников, она кивнула и пошла в сторону моего бывшего кабинета. Удивительно, я думала, что меня отправят на склад или же на мусорку.

Как только мы вошли, дверь за нами закрылась с небольшим хлопком.

– Итак, Евгения, – Ольга Федоровна повернулась к нам с Леной и смотрела с превосходством, которое тут же немного спало. – У нас не было возможности поговорить. Когда я давала ответ прессе, в нем прозвучало снисхождение.

– Правда?

– Конечно, я была готова простить и забыть, чтобы ты имела возможность работать дальше. Но…

– О, прошу вас, не стоит так унижаться.

Она растерялась на мгновение.

– Унижаться? Это я сейчас унижаюсь?

– Если вы планируете нести ту чушь, как в сети, то поверьте, не станете выглядеть более жутко. Выставили меня злодейкой, в то время как Иван мне изменял почти год. Притащил пузатую девицу на свадьбу и унизил меня. Вы могли быть матерью ему, но я видела вас справедливой и честной женщиной. Я видела в вас лидера.

Я была переполнена гневом и самым настоящим разочарованием.

Мои слова были правдивы. Я всегда стремилась за ней. Я брала с нее пример. Я хотела заслужить ее одобрение. Я хотела, чтобы помимо матери, мной гордилась эта женщина, что стояла передо мной.

Теперь же, она вызывала отвращение.

Макс был прав в том, что я все видела в ином свете. Не желала видеть дальше и глубже, хотя сама прошла в жизни немало. Но мудрее и дальновиднее, к сожалению, не стала.

– Тогда скажи мне, Женя, – она скрестила руки на груди. – Иван мне солгал о матери? Солгал о том, что твоя мать в тюрьме за… За…

– Убийство? Мать, которая пыталась спасти своего ребенка от смерти? Считаете, она должна была смотреть, как меня избивает отец и пытается убить? Да что вы вообще обо мне знаете, пытаясь судить? Вы можете сколько угодно давать интервью и рассказывать о своем «разочарованном сердце», но ниже упасть уже не сможете.

В этот момент подоспела Лена с коробкой, полной моих вещей лишь наполовину. И мы вместе пошли на выход.

Ольга Федоровна так и не двинулась с места.

Я уходила твердо. Словно именно сейчас поставила точку. Будто уходила сама, а не потому, что меня прогнали.

– Ну ты дала речь, – Лена похлопала в ладоши, когда мы отъехали от фонда.

– Думаешь? Я не специально, само как-то.

– Это было шикарно. Лицо ее видела? Будто кто-то пописал на нее лимоном.

– Фу, Лена… – она громко рассмеялась, а я сама улыбнулась.

– Ну правда. Представляешь, ей кто-то говорит о том, что она упала ниже плинтуса. Же-е-есть…

– Не стоило ей говорить о маме.

– Почему?

– Было похоже на оправдания и давление на жалость. И что, если она это против меня и мамы пустит?

– А что ты сказала? Что спасла тебя мама и все. Что тут можно перевернуть?

– Не знаю, просто она скоро выйдет на свободу. А я не хочу, чтобы ей тыкали в лицо чем-то.

– Думаю, она у тебя все прекрасно поймет.

– Надеюсь, – ответила и продолжила рулить по улицам города, который сейчас был слишком холодным несмотря на осень.

Внутри все равно оставалась доля сомнений, о том, как мама отнесется к моей неудаче.

***

– Точно решила? – Лена стояла у багажника моей машины, когда я уже хотела его закрывать.

– Да. Лучше быть подальше отсюда, ближе к маме.

Она грустно посмотрела, и я заметила слезы.

– Буду скучать.

– Хорошо, что я не уезжаю из страны, не так ли?

– Не смешно. Другой город, не то же самое, что полчаса на машине, и мы встретились.

– Мне нужно время. Время все обдумать и прийти в себя. Побыть с мамой.

– Понимаю.

Мы обнялись, и я села в машину, чтобы не разреветься сильней.

– Напиши, как доедешь.

– Конечно. Будем на связи.

Моя улыбка погасла, как только я проехала немного вперед и влилась в поток автомобилей.

Когда я впервые сюда приехала, я видела будущее в ярких и прекрасных красках. Сегодня палитра была настоящей. Ничего яркого. Ничего светлого. Лишь правда.

Частично оплаченный ремонт заранее почти завершился. Буквально освежили стены и общую обстановку, этого было вполне достаточно, чтобы внутри стало уютно и по-домашнему.

Я купила кое-какую мебель и кухонную утварь практически перед приездом мамы. А еще плакат, который повесила сразу, прежде чем сесть в машину и поехать за ней.

Мама появилась в воротах. Такая маленькая и худенькая. Слегка потерянная, но боли родная.

– Мамочка, – сорвалась к ней и обняла ее. Крепко прижимаясь к родному человеку.

– Дочка…

– Как же я рада… Как же я рада, мам… Прости за эти годы… Пожалуйста, прости меня!

– Никогда не проси прощения за все, что было. А теперь поехали домой. Не хочу тут больше находиться.

– Конечно.

Быстро сели в машину, и я повернула машину к городу.

– Водишь сама.

– Ты же знаешь о моих правах.

– Но не видела ни разу тебя за рулем. Это показывает, насколько ты стала взрослей. В сравнении с той шестнадцатилетней девочкой.

– Мы все наверстаем, мамуль.

– Конечно.

Я сосредоточилась на дороге, чтобы дать ей время побыть немного в тишине. Собраться с мыслями.

– Такое ощущение, что этому миру я уже не подхожу, Жень, – внезапно призналась она и мое сердце сжалось.

– Моему мам… моему миру ты подходишь. Ты справишься, с моей помощью, вот увидишь.

Она не ответила, только погладила по коленке.

Когда мы въехали в город, она будто сразу поняла, что мы не планируем уезжать из него.

– Женя?

– Мам, тот дом… он… Он не дом больше. Не наш. Он не нужен нам с тобой, слышишь?

– Но я хочу… У меня ж нет ничего, пойми ты это…

– У тебя все есть, мама. Поверь.

– Что ты натворила?

– Мам, доверься, прошу. У тебя одежда есть? Или сейчас заедем в магазины, купим что-нибудь самое необходимое?

– Да, ты ж мне все привозила. Все хорошее и почти новое.

– Халат?

– Есть…

– Ма?

– Ну он немного потерял свой вид, но не порван…

– Мама, ну это же я, твоя дочка. Все мое – твое. Ма.

Остановились у магазина. Правда, она отказалась выходить. Я не стала настаивать. Потому что на все нужно время.

Купила ей хороший, мягкий и теплый, потому что время года соответствующее и тапочки домашние. Она говорила, что ноги мерзнут постоянно.

Вернулась в машину и сразу спросила про таблетки.

– Что с лекарствами?

– Мне дали, на неделю там их будет. Купить потом нужно.

– А рецепт?

– Взять у врача, где встану на учет.

– Хорошо. Завтра займусь этим.

– Мне еще в участок надо.

– Зачем?

Аж сердце пустилось вскачь от страха.

– Так положено, Женя.

– Хорошо. Тогда завтра поедем и туда тоже.

– А ты куда собралась?

– Ма, потом. Продукты и все остальное дома есть. Так что поедем.

Как только я остановилась у ворот нашего нового дома, она напряглась.

Заборчик был вполне хороший. Только летом освежить и будет отлично. Старых построек на территории не было, что делало двор чистым и ухоженным.

Когда мы прошлись немного, и встали напротив двери, я открыла ее, но мама стояла на месте.

– Чье это жилье? Женька…

– Ма, он наш. Больше твой, чем мой. Я купила его сразу почти как приехала к тебе тот раз повидаться.

– Купила?

– Да. Проверила старый, там ничего не осталось от него и поселка нет уже. Никто не живет, понимаешь.

Она грустно опустила плечи и сделала шаг вперед.

Я знала, что трудно ей потому, что я потратила деньги. И она даже не понимает, что многое стало возможно из-за нее одной. Если бы не мама, то все было бы совершенно иначе в нашей жизни.

Она остановилась на пороге, дав пройти рядом с ней, и расплакалась.

Мы впервые могли жить отдельно. Вдвоем. Я помню, как фантазировала маленькой, что отец отстанет и мы переедем куда-нибудь далеко-далеко. Или сбежим, но обретем дом в другом месте, забыв про ужасы ежедневной жизни рядом с ним.

Этого не случилось до сих пор. Отныне все будет иначе.

Мое сердце разрывалось, смотря как она рыдает, закрыв руками свое лицо. Это было счастье. Самое искреннее и долгожданное, разделенное на нас двоих.

– Мама…

Обняла ее и потерялась в боли, которую она испытывала, которую впитывала и забирала, чтобы облегчить ее ношу. Чтобы стало немного легче.

– Все закончилось, ма… Все закончилось.

Сняв с себя верхнюю одежду, мы прошли дальше.

После маленькой прихожей шел коридор широкий, из которого выходили две двери: одна в кухню, вполне хороших размеров; вторая в спальню. Третья комната была залом. Но я планировала сделать так, чтобы она стала тоже спальней.

Мама прошла по каждой. Я взяла одну из них и купила в нее диван, маме поставила хорошую кровать с удобным матрасом.

– Какой красивый дом, Женя.

– Небольшой ремонт сделали. Но думаю, пока что этого будет достаточно. Еще ванная комната тоже есть, мам.

– Да ты что?

– Да. Его выставила женщина и тут же купила.

– Дорого, наверное? – она опустила голову.

– Ма, это наш дом. Наш – понимаешь? Твоя комната с кроватью, моя с диваном.

– Зачем мне кровать. Не надо…

– Я специально тебе ее купила, а себе диванчик.

– Зачем?

Я лишь улыбнулась.

– Пошли, разложим твои вещи. Что постирать нужно?

Она кивнула, согласившись не спорить.

После того как вещи лежали по местам, а мама приняла душ, мы сели на кухне покушать.

– Как вкусно пахнет. Многому научилась дочка, молодец.

Мама погладила меня по руке, и ее глаза снова заблестели.

– Я так скучала. Представляла, какой будет наша жизнь.

– А я-то как… – махнула рукой и взялась за ложку. – Ешь, Евгения, а то остынет.

– Приятного аппетита.

– И тебе.

Я была рада, что до этого момента она не придавала значения моим словам о совместном проживании. Но я знала, что все случится. И когда я мыла посуду, она будто поняла.

– Жень, ты не подумай, но я не понимаю, почему ты тут жить собираешься?

Я сняла перчатки и положила губку, прежде чем развернуться к ней.

– Кое-что произошло, мама.

Я держалась стойко, и только прежняя злость помогала не скатиться до слез, пока я говорила.

– Что?

– Помнишь ту сделку, что предлагал Макс, друг Ивана?

– Ну? Ты отказалась?

– Нет, согласилась. Но все было подстроено. Макс не довел до интима, хотя раздеться заставил. Иван пришел, поорал, решив, что я ему изменила. Потом типа помирился, довел до свадьбы и там во всеуслышание назвал шлюхой, женившись на какой-то беременной от него девице.

Стоило поставить точку в своем монологе, я опустила голову.

Мне стало страшно оттого, что решит мама. Так или иначе, я всегда ждала ее одобрения. Ее похвалы или, наоборот, строгого осуждения.

Она молчала. Мне пришлось посмотреть на нее.

Кажется, она до сих пор обдумывала мои слова.

– Я не поняла. Он тебя выставил женщиной-изменницей, а сам…

– Да.

– Ну это же ерунда какая-то.

– Так и есть. Народ в интернете стал обсуждать. Там и вылезла информация откуда я, кто я и…

– И обо мне… – мама закончила за меня. – Вот скоты. Да что ж им иродам не живется спокойно? Что ж они к молодой девчонке прицепились? А Ольга? Мать Ивана?

– Она… Даже не спрашивай. Влепила пощечину, сказала выметаться, а потом дала интервью, в котором вся такая оскорбленная выглядела. Такая лицемерка оказалась.

– Да ты что?

Мама была так шокирована, что казалось, удар хватит.

– Это я виновата со своими советами… Со своим стремлением, чтобы ты шла в гору. Если бы ты сразу отказалась, то хоть так избежала бы того унижения. Дочка…

– Не вздумай даже думать о таком, ма. Ты вообще ни при чем.

– Значит, со мной тут застряла?

– Я рада, что я тут. Нигде быть не хотела больше, чем рядом с тобой, – подошла и обняла ее, склонившись ближе.

Несколько дней, после того как мама освободилась, мы провели в бумажной волоките.

Постановки на учет, разные ограничения и явки. Пришлось запомнить и записать уйму информации, которую потом, конечно, заучим.

Маме было тяжело. Это проявлялось в разных мелочах, но я верила, что она сможет привыкнуть к тому, что она не просто свободна от тюрьмы, но и от мужа тирана. Что ей больше не нужно прятаться, убегать и бояться.

Мы вылечились, если это можно так назвать. И мы больше не больны.

– Пойдем в кафе, мам?

– Да ну, дома поедим, Жень.

– Здесь кофе вкусный, дома такой не сварить. И пироженки, – улыбаюсь ей, стараясь приобщить к социуму.

– Пироженки?

Мама строгая и это осталось в ней, наряду с мягкостью и добротой. Но иногда, она все же позволяет себе быть просто мамой.

– Самые вкусные, – прижимаюсь к ее плечу и целую в щеку.

– Только по одной.

Когда мы заняли место почти в углу, она все оборачивалась и наблюдала за остальными.

– Ну чего ты, мамуль?

– Знаешь, все время кажется, что на мне клеймо. Что видят, кто я и откуда. Будто самозванка.

– Ма, если ты присмотришься, то поймешь, что эти люди смотрят в свои смартфоны или разговаривают, не обращая внимания порой даже на собеседника.

– Я понимаю, но это чувство…

– Не стоит.

Погладила ее по руке и отодвинулась назад к спинке, когда принесли наш заказ.

Но дома, мама расслабленной быть тоже не смогла.

– Как нам быть, Евгения?

Она села напротив меня на мой небольшой собранный диванчик и посмотрела строгим взглядом.

– Ты о чем?

– О деньгах. Сколько ты еще будешь тратить на меня и… Ты поняла, о чем я говорю.

– Ма, у меня есть сбережения, поверь, тут жить намного дешевле, чем в городе.

– Женя, я не хочу всего этого. На работу-то я устроюсь, тут не обсуждается. Уже сказали вакансии, куда меня возьмут…

– Куда? Посуду мыть? Мама, с твоим здоровьем только в воде стоять по полдня.

– А вот это не тебе решать, но на себя ни копейки тратить больше не дам.

Это было противостояние, в котором мы были обе победителями и проигравшими.

– Мама, я твоя дочь.

– Вот именно. Ты моя дочь, а я мать. Я… я мать. И буду ею.

– Что тебе предложил твой куратор?

– Посудомойка, уборка нескольких складских помещений и тоже уборка, не помню где.

– А деньги?

– Нормальные.

– Мама?

– Двенадцать тысяч.

У меня на глазах появились слезы.

– Ты не можешь… Ты просто… Я отказываюсь в это верить, ма. Мою помощь ты превращаешь в бессмыслицу.

– Нет, – потянулась и погладила по плечу. – Ценю, дочка, но все, что могла себе позволить, я взяла. Больше не могу.

Я кивнула, отказываясь понимать. Но и спорить продолжать, не стала.

– Я тоже планирую пойти в местный волонтерский пункт. Посмотрю, что там и как. Может, что смогу для них сделать.

– Опять волонтер?

– Да. Буду начинать с нуля. Но путь мне уже знаком. Постараюсь без ошибок в этот раз.

Раз в несколько дней я заходила в интернет за ту неделю, что жила с мамой, но ситуация не прояснялась.

Такое ощущение, что сплетникам просто пока еще не подкинули новую новость. Правда, говорили уже не только обо мне. Обсуждали истории других обманщиц и даже дошли до детей печально известных маньяков, что уже становилось жутким.

И вроде бы решила все для себя. Но душа пока что сопротивлялась. Не могла принять то, что произошло. Ту несправедливость.

Мама устроилась мыть посуду в итоге. После первой смены сказала, что все не так плохо, и я надеялась, что не обманула.

На понедельник поставила и сама я будильник. Только разбудил не он в итоге, а звонок.

Благо мама уже ушла, иначе разбудила ее.

– Алло? – сонно ответила и услышала женский всхлип в трубке. – Кто это?

Отняла от уха телефон и посмотрела на входящий. Не записан, но и не те коды, к которым привыкла.

– Женя? Это вы? Евгения?

Резко села и стала вслушиваться.

Женщина все плакала. Я не могла разобрать ни слова.

– Да. Я вас слушаю. Кто это? Что случилось?

– Ну хоть вы наведите там порядок… Ну как же так?

– О чем вы говорите?

Мутный разговор сразу навел на мысль, что ко мне обратился некто, кто связан с фондом. Но кто? Это был самый страшный вопрос.

– У нас мало времени, понимаете? Я же говорила… Я же просила… Ну, сделайте хоть что-то…

– Боже, я… Я не понимаю вас. Скажите свои имя и фамилию. И ребенка тоже.

– Коновалова… Коновалова я и дочка моя, Юленька…

Тут мое сердце сжалось.

– Погодите, – мозг моментально проснулся и стал работать в ускоренном режиме.

Я взяла ручку и листок, пытаясь вспомнить даты и цифры, все, что было связано с Юлей.

– У вас была назначена дата на…

– Семнадцатое ноября.

– Сем-надцатое?

Шум в ушах нарастал.

– Но это же…

– Послезавтра.

– Как Юлия?

– Вы обещали. Вы звонили и сказали, что все будет хорошо. Она клялась…

– Я… Знаю что… Как ваша дочь?

– В больнице. Третьи сутки. Операция была на крайний срок ноября. Лучше рекомендовали сделать раньше на пару недель.

– Вы звонили в фонд?

– Конечно, звонила… Помогите ей… Они все говорят одно и то же. Помогите моему ребенку, Женечка… Я вас умоляю…

Мои губы затряслись от сдерживаемых слез.

– Я попробую… Я постараюсь…

Паника нарастала внутри меня, но я сдерживала и ее.

– Они говорят, что не успевают. Что кто-то встал в нашу очередь, что им жаль…

– Послушайте, Олеся? Вы ведь Олеся Алексеевна, верно?

– Да…

– Я сейчас же займусь этим.

– Спасибо. Спасибо вам…

Но принимать ее благодарность сейчас. В такой момент, когда я не уверена, что смогу хоть что-то сделать, я не могла.

– Пожалуйста, держите телефон рядом, чтобы я могла с вами связаться в любой момент.

– Хорошо.

– Я позвоню.

Она боялась сбросить этот вызов. Будто он был последней нитью.

– Я вас не оставлю, Олеся. Я сделаю все возможное, клянусь…

– Да… Да… хорошо.

Гудки были такими душераздирающими, что у меня заболело глубоко внутри.

Но у меня не было даже секунды на это. Я должна была действовать.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы прийти в себя и повернуть обратно.

Еще столько же, чтобы добраться до дома.

Но сколько потребуется времени, чтобы прийти в себя?

Телефон звонил остаток пути, а я все никак не могла решиться, чтобы поднять трубку.

Номер неизвестен. Что мне скажут на том конце провода? Что еще я услышу?

Села за стол на кухне уже дома и посмотрела на звонящий телефон. Затем выдохнув, подняла трубку.

– Да?

– Какого черта ты меня заблокировала и трубку не берешь?

– Чт…? Макс? – у меня даже не хватило сил подавить волнение и слезы. – Боже, мне не до тебя… Иди к черту…

Не став слушать его, я сбросила вызов, но он позвонил тут же.

– Я сказала, пошел к черту…

– А я сказал, чтобы ты выслушала меня, истеричка… – крикнул одновременно со мной, и мы замолчали. – Так-то лучше.

Он так шумно дышал, будто бежал прямо в эту секунду.

– Зачем ты позвонил мне?

– Узнать, как сильно ты рада, что не стала миссис Поповой.

– Отвали.

– Что? Сожалеешь?

– Ты решил позвонить и подействовать мне на нервы? Не до тебя сказала же.

– Занята самобичеванием? Или же мозг включила? Расскажи мне о фонде, Женя.

– Что? Какая тебе разница, что там в фонде? – я не понимала его запрос.

– Ты шутишь?

– Нет, не шучу. Чего тебе нужно? Ты же хотел с Иваном подпортить, ты это сделал. А фонд…

– Плевать я хотел на этого задрота. Мне нужно знать о фонде, он был целью и эта семейка ублюдков.

– Фонд?

– Да.

– И ты просишь меня о помощи?

– Да.

– После всего, что ты сделал? Катись ко всем чертям, Максим.

Сбросила вызов и на этот раз закинула в черный его новый номер.

Что за стерва?

Злость уже вовсю сочилась из меня.

Нервы стали ни к черту, когда я оказался в тупике.

Как и предполагалось я стал тем, кто обеспечивал безопасность фонда, но доступ к компьютеру в итоге ничего не дала.

Поэтому мне была нужна Женя.

Я был уверен, что упрямая девка придет сама. Но она в итоге удивила. Хотя, быть может, я поспешил.

Еще один ребенок.

Еще одна жертва этих тварей.

Шумиха поднялась нехилая. И у меня прибавилось работы. Однако это на руку. Время ошибок.

А эта коза упрямится.

Быстро свернул все и сел в машину. Не хочет по-хорошему, будет, по-моему.

Дорога заняла почти пять часов, потому что топил как мог быстро.

Приехал к ней домой к пяти часам.

Милый домик она прикупила. Напоминает атмосферой родительский. Чисто, ухожено.

Постучал к ней в дверь и услышал, что она подошла, скрипнув половицей.

– Кто там?

– Я поставлю тебе дверь с дверным глазком, открывай.

– Господи, – она распахнула двери и посмотрела с таким гневом, что я залип на ее лице.

– И ты хороша.

– Что ты здесь делаешь?

– Спасибо, что не было вопросов о том, как я тебя нашел. Поговорить нужно.

– Проваливай Жнецов.

Но я приехал не для того, чтобы уйти.

Взялся за ее худые плечи и переставил в сторону, чтобы пройти внутрь.

– Да как ты смеешь?

Затрепыхала, но отступила, поняв, что я останусь на месте, пока не получу что нужно.

Прошел на кухню и сел за стол.

– Выглядишь так, будто ревела.

– Ты вообще охамел? – толкнула в плечо и отошла дальше, давая обзор на всю себя.

– Ладно, прости. Нравится злить тебя.

Тут же сбавил обороты и вспомнил, зачем пришел.

– Расскажи мне все что знаешь о фонде.

– Да с какой стати? Заявился сюда и требуешь помощи после всего, что ты со своим дружком сделал.

О, она была в ярости, но это все не сравнится с тем, что испытывал я.

– С какой стати? – навис над ней в одно мгновение, уперев руки по обе стороны ее тела. – С такой, что ребенок умер… Ребенок, который не дождался помощи. Потому что кто-то решил, что жизнь этой девочки не стоит тех денег, которые были обещаны ей. Потому что кто-то решил, что они будут надежно лежать в карманах ублюдков. Пока остальные думают, что помогают честно.

Женя растерялась и смотрела во все глаза.

Наверное, для нее я был монстром и вполне оправданно. Но правда в том, что мне было плевать на все.

– Тебе-то какая разница? Ты не меньший ублюдок, – оттолкнула, и ее глаза стали красными, будто вот-вот заплачет.

– Разница есть. И я пришел за гребаными ответами, Женя, – не дал ей уйти, схватив за руку.

– Пусти и не прикасайся, – стала вырываться и бить кулаками, но я лишь обхватил и ждал, когда ее истерика прекратится.

– Все? Ты успокоилась? Можем теперь поговорить?

– Руки убери, – огрызнулась, и я отступил, медленно поднимая в капитуляции ладони. – Клоун.

– Рад, что мне удалось тебя развеселить.

– Я этого не говорила.

– Чай нальешь, жрать хочу.

– Я тебя не держу. Иди и жри за порогом моего дома.

– Где твое гостеприимство?

– Осталось на полу твоей гостиной.

– Значит, «спасибо» я не дождусь?

– Спасибо? За что? Что отвадил от козла и провел через все круги ада?

– То есть, ты сейчас реально предпочла отвечать на вопросы репортеров? Мелькать в СМИ как невестка дряни, которая не помогла девочке? А когда откроется правда, ты предпочтешь быть той, кто открыл ее или козлом отпущения, Женя?

– О, благородный ублюдок. Так все это ради меня было?

– Знаешь, а я, правда, до сих пор не понимаю, почему он выбрал Нику, а не тебя. Вот честно.

– Какая милая беседа у нас выходит.

– Ты права. Потом комплименты. Расскажи мне, что произошло?

Девушка ненадолго задумалась. Будто решала, говорить мне или нет. Хотелось бы заставить, надавить, но правда важнее.

– Еще до свадьбы, я обнаружила, что имя Юли сдвинулось на второй пункт, а на ее место встал мальчик.

– Из списка?

– Нет, новый.

– Понял. Часто такое бывает?

– Я не всегда слежу за этим, может, просто не замечала. Не стану врать, Макс. А тут просто знакома с историей болезни ее, и маму девочки видела. Поэтому знала, что она первая. Мы проводили мероприятие в больнице, где она лежала, еще летом.

– Ладно, дальше.

– Я спросила Ольгу Федоровну о списке, она сказала, что там случай ужасный и критический, а до момента операции Юлии, деньги будут. Я отступила. Тогда же, мы провели мероприятие громкое, куча народа было. Вспомни, – киваю, тогда я и заметил тех самых людей, которые приходят не всегда. – Деньги собрали буквально за вечер. А потом пошла та кутерьма со свадьбой и прочим. Результат ты знаешь.

– А тот мальчик… Каким образом происходит проверка его истории болезни, и кто принимает в сборы вообще детей?

– Этого не знаю. Какие-то врачи. Все досконально проверяется клиникой. Все выписки и чеки. Насколько я знаю, есть еще люди, которые управляют фондом, но мать Ивана главная. Если и есть кто-то выше, то этот человек остается вне внимания.

– Я понял. А деньги?

– С финансами я не работала вплотную. Документы загружала, да. Подкрепляла. Но я не совсем разбираюсь в этом всем.

– Подумай, было ли что-то странное в чеках?

– Я не знаю о чем речь. Они выглядели всегда по-разному, Макс.

– Черт. Я не взял с собой ничего. Мне нужно… – смотрю на часы, уже стемнеет скоро. Всю ночь на колесах не проведу. – Поехали со мной. Завтра привезу обратно. Или через пару дней.

– Что? Рехнулся?

– Женя, черт возьми. Помоги мне… им помоги. Ты что, не видишь ничего что творилось под твоим носом упрямым?

Почти кричал на эту упрямую сучку.

– Вижу, но тебе помогать не стану. Какая тебе разница? Какое тебе дело? Ты самодовольный засранец, человек, который думает лишь о себе…

– Моя сестра… Она умерла точно так же, семь лет назад… Не дождалась…

Отвечаю и отворачиваюсь от нее.

– Ты будешь молчать всю дорогу? – Макс с насмешкой посмотрел на меня, задавая вопрос.

– Я пыталась составить список возможных интересных тем, но поняла одну вещь. Какая бы интересная тема ни была, обсуждать ее, в свою очередь, с неинтересным человеком тоска и мука. Поэтому мой ответ на твой вопрос – да, я буду молчать.

Снова отвернулась и принялась ждать его ответ, который последовал тут же.

– Так много слов, чтобы отказать мне? Ты могла обойтись один словом, и я бы отвалил. А ты решила-таки завести разговор. Я начинаю думать, что нравлюсь тебе, красавица.

– Боже, тебе к психоаналитику надо.

– Думаешь? А я решил, что между нами искра проскочила.

– Ага. Она самая. Это я ножи точила, не бойся.

– Короче, злишься?

– Макс, понимаешь в чем дело. Мне на тебя вообще наплевать. Злость – ресурс затратный. Ты не стоишь того.

– Ни хрена себе ты загнула. Ауч…

Наверное, впервые я видела его в таком настроении. Шутит, веселится, насколько это возможно. Обычно в нем преобладает угрюмость.

– Макс, мы не друзья. Не обольщайся.

– Да помню я.

Паркуется у придорожного кафе, которое пользуется на этой трассе большой популярностью и приглашает выйти.

– Я не планировала ужин, тем более в такой компании.

– А теперь не ершись и пошли. Потом будет выкаблучиваться.

Хохотнула, но вылезла.

Холодный ветерок заставил вздрогнуть и закутаться в куртку сильнее.

Внутри кафе, как всегда, было уютно и приятно.

Мы сели за столик у батареи и как только сделали заказ, Макс уставился на меня.

– Что?

– Расскажи мне о фонде или приюте, который ты хотела открыть.

Его просьба сделала больно. И я не сразу нашла ответ.

– Ну же, мне правда интересно.

– Что конкретно? Узнать, чего именно ты меня лишил?

Я не могла перестать показывать, как сильно меня ударило это отсутствие шанса на построение этой важной мечты. Не моей мечты, а тех, кто нуждается в такой помощи ежедневно.

– Я? Серьезно?

– Господи, прекрати притворяться тем, кем не являешься.

– Я просто не хочу, чтобы меня обвиняли в том, чем я не виновен. Ты хоть раз думала о том, в чем твоя вина, Жень? Хотя бы на секунду ты об этом задумывалась?

И я задумалась.

В чем же моя вина?

В выборе партнера? Предположим, что не было Макса. Осуществился бы план Ивана? Что вообще произошло в противном случае?

– Ага, вижу, что механизм медленно рисует в твоей красивой голове правильные схемы. Думай, думай, времени у тебя достаточно.

– Иди к черту.

– Опять посылаешь, – стрельнула в него гневным взглядом, получив в ответ его проклятую улыбку. – А теперь расскажи.

Вздохнула и решила, что это лучше, чем говорить о моих ошибках или кусаться просто так.

– Фонд помощи женщинам и детям, которые переживают насилие в семье. Кому нужна юридическая помощь, или временное жилье. Это был бы целый комплекс услуг.

– Безвозмездно?

– Разумеется.

– Интересно. Я никогда не интересовался чем-то подобным до Алены.

– Многие говорят о чем-то подобном, но мало кто решается. Это постоянный поиск партнеров. Все услуги дорого стоят. Найти того же толкового юриста и не одного, который будет помогать и делать это хорошо, очень сложно. И это лишь одна из ступеней. Спонсоры очень важны. Но скажи, кто станет вкладывать деньги и верить в меня? Я строила свою репутацию по кирпичику, и вот что в итоге.

– Те, кто думает головой, не станут строить свои предположения в твоем отношении по сплетням в интернете.

– И мы оба знаем, что станут.

– Значит, они дебилы. И связываться с такими людьми себе дороже, Женя.

– Нет смысла об этом говорить. Все кончено.

– Ах да, ты ведь сложила свои лапки и спокойно ушла. Я забыл. Ты права.

– Ну ты и скотина.

– Мне вот интересно ты ко мне и правда так тепло относишься, или твои оскорбления вырываются, только когда правда давит на мозг.

– Нет, я и правда так считаю.

– Это приятно, что уж говорить.

Впервые я улыбнулась в компании Макса и, пожалуй, это было более-менее искренне.

Остаток пути я проспала. И открыла глаза, когда мы медленно скользили по просыпающемуся городу.

– Приехали?

– Да. Почти на месте.

– На месте?

– Да. Останешься у меня.

– Макс, ты, конечно, постарался расположить к себе, но с тобой в одном помещении я могу находиться максимум полчаса и при этом держать нож за спиной.

– Упрямая.

– Скорее я та, кто желает находиться в безопасности. А значит, подальше от тебя.

Он только рассмеялся, но ничего не ответил.

В итоге мы остановились у отеля.

– Я могла поехать к подруге.

– То есть в три часа ночи заявишься? Ужасно быть твоей подругой.

– Ты утомителен и ворчлив.

– Без комплиментов, иначе повезу к себе. А теперь пошли.

Войдя в номер, который он оплатил, разумеется, Макс сел в кресло и стал смотреть на меня пристально. Пока я осматривала обстановку.

Вполне прилично и уютно.

– Что?

– Пора о делах поговорить немного.

И хоть он пояснил свое внимание, я была уверена, что думал он в данный момент не о делах вовсе, но подавать вид, не стала.

Села напротив.

– Что я должен искать?

– Где?

– В компьютере фонда.

– Как ты собираешься получить доступ к нему?

– Ольга Федоровна наняла меня в качестве безопасника в сети и прочее.

– Разумеется, Иван поспособствовал.

– И он и его отец.

– Похвально. Но сказать вот так с ходу я не смогу.

– Ладно. Буду на месте, позвоню тебе, будешь диктовать.

– А что ты собираешься делать с тем, что найдешь?

– Подумаю. Главное – найти.

– Ладно. Просто…

– Что?

Неужели я хотела попросить его о том, чем просила и меня мама?

– Ничего.

Мужчина кивнул и поспешил за дверь.

Недолго думая, я легла спать. А утром разбудил стук в дверь.

– Минуту, – накинула халат и поспешила к дверям.

– Завтрак в номер.

– Я вроде бы не заказывала.

– Это входит в стоимость номера. Вы отметили галочкой.

– Тогда ладно.

Девушка закатила тележку и, пожелав приятного аппетита, удалилась.

«Ты меня разбудил своей яичницей».

«Хватит спать. И не за что Женя) Ты такая милая с утра.»

– Придурок, – упала на кровать и зарылась под одеяло.

Только закрыла глаза, мне снова пришло смс.

«Позвоню через сорок минут. Можешь не прихорашиваться», – в конце был подмигивающий смайл.

Он что реально флиртует? Что за человек?

«Ок».

Сонно потянулась и села.

Новостной сайт снова гласил о том, что возбуждено дело против Поповой Ольги Федоровны. Арестованы счета, а ее сын Иван в тюрьме. Идет следствие.

Не передать словами, как сильно я была рада.

Личные дела из фонда по детям и финансы, когда разобрали по полкам, отдали в другой фонд. Так как дело связано с детьми, которые не могут ждать месяцы судебных тяжб, все ускорили в этом плане. Об этом говорилось больше всего в статье. И именно это грело сердце.

Оставалось надеяться, что там будут честные люди. Но правда такова, что веры осталось очень уж мало.

Меня подмывало написать Максу. Отправить скрин и какую-нибудь глупую шутку. Но я сдерживалась. Это глупо продолжать общение с ним.

Мы сделали свое дело, в котором зависели друг от друга и все. Точка.

Он был прав в том, что меня вызовут на допрос. И хоть я понимала, что это просто разговор и дача показаний, все равно переживала.

Прошло две недели с момента, как я вернулась обратно к маме и вот снова поездка в долгих пять часов.

– Точно все будет в порядке?

– Мам, они просто услышат мою версию событий, пока я работала в фонде и все.

– Может адвоката взять?

– Ну мам.

– Он шантажировал тебя. Вдруг устроил засаду.

– Никакой засады, – я поцеловала ее в щеку, и сев в машину поехала.

Через две с половиной недели уже Новый год. И мы успели спланировать меню. Я ходила в волонтерский центр и решила пока что поработать с ними. Внести свои идеи. Пока что все получалось. Кажется…

Доехав до города, я остановилась у Лены. Она протестовала насчет гостиницы, и я сдалась.

– И когда пойдешь?

– Завтра в девять назначено.

– Блин, чет страшно мне за тебя.

– Да брось. Ты как мама.

– Ну а что? Они такие все хитрые. Прямо жуть.

– Я верю Максу. Он сказал, что меня это не коснется.

– Ой ли? Прямо веришь?

– Сама в шоке. Он казался искренним.

– А глаза почему горят?

– Чьи?

– Не мои, это факт.

– Прекрати.

– Да я-то нормально, а вот ты…

Я знаю, что она нарочно подначивала. И все же… может быть, мне хотелось узнать, как дела у Макса, но я не стала бы этого делать.

Утром следующего дня меня ждал сюрприз в виде адвоката на входе в участок.

– Евгения Анатольевна? – мужчина был в костюме и очках с дипломатом в руках.

– Да, простите, мы знакомы?

– Я буду вашим адвокатом.

– Не уверена, что понимаю о чем речь. Я пришла на дачу показаний.

– Все верно. Но я буду рядом на всякий случай.

– Но я не просила… – и тут осознание доходит само собой. Макс. – Что ж, если это важно, то спасибо.

Он лишь кивнул.

Мы прошли в кабинет, где следователь задавал уйму вопросов по моей работе в фонде. О сроках и обязанностях.

Рассказала все без купюр.

И про тот самый благотворительный вечер последний.

– Так вы попали туда как спутница Жнецова Максима Сергеевича?

– Да, его плюс один.

– В каких вы с ним отношениях?

Я бы подавилась, но рот внезапно пересох.

– Простите?

– Обычный вопрос.

– Мы друзья, знакомые. Как хотите.

– Вы передавали какую-то информацию ему о фонде?

– Что? Что это за вопросы?

– Вы можете не отвечать, Евгения.

– Нет, – успокоила адвоката. – Я хочу понять в чем смысл вопросов. Если я пришла одна?

– Но не пришли. И как удачно дружите с подозреваемым.

– В каком см… Подозреваемым? Вы сказали, что он… Я не понимаю. А в чем его подозревают?

– Я не могу разглашать эту информацию. Спасибо, что пришли. Можете быть свободны.

Как только я вышла за двери участка, накинулась на адвоката.

– О чем он говорил? Вы ведь знаете? Вы и его адвокат? Что случилось?

– Евгения я не могу…

– Прошу вас. Его обвинили в нарушении договора о неразглашении и все такое?

Он смотрит, сомневаясь, но в итоге решает рассказать.

– Ольга Федоровна подала на Максима в суд. Отследить айпи было очень легко. Поэтому его арестовали сразу же.

– Арестовали? Но…

Сердце перестало биться, ведь это я нажимала на ту чертову кнопку. Как такое произошло? Что я натворила?

Боже…

– Прошу вас, можно ли устроить нашу встречу?

– Это будет сложно выполнить, пока идет следствие. Дело сложное, потому что связаны сразу несколько обвиняемых… Я посмотрю, что можно сделать.

– Прошу вас. Возможно, произошла большая ошибка. Это важно.

– Хорошо, я постараюсь. Оставайтесь в городе.

– Конечно.

Пока уходила к машине и сидела в ней, не включив обогрев, забыла обо всем на свете.

Какого черта приключилось? Как такое могло выйти?

Постаралась вспомнить все свои действия. Но ведь Макс сказал, что мне нужно просто нажать «ОК» и все. Тогда что?

Не найдя ни единого ответа ледяными руками, завела машину и, подождав пока прогреется, поехала к Лене.

Подруга была на работе, поэтому я села в кресло гостиной и долго сидела, размышляя о случившемся.

В итоге мой единственный ответ был в телефоне. Открыв браузер, я стала искать информацию о сроках за разглашение конфиденциальной информации.

Не скажу, что спец в этих формулировках юридических, пусть и ездила к маме в тюрьму так много лет, но то, что я читала, мне не нравилось.

Он же помог по факту следствию, а его в тюрьму? Где справедливость?

Дальше залезла в УК и нашла информацию о встречах. Опять ничего не поняла, но на всякий случай выписала все для адвоката, если начнет козырять тем, что невозможно.

Благо этого не потребовалось. Он позвонил мне вечером и сказал, что через день организует встречу.

Я позвонила маме, и та лишь цокнула, сказав, что будет ждать. Для нее было главным, что меня ни в чем не обвинили.

– А принарядиться еще больше не хочешь? – Лена встала в дверях моей комнаты, которую я снова оккупировала.

– Боже, это перебор?

– Жень, ты накрасилась, надела костюм и блузку, которые тебя ну нереально красят, распустила волосы, что еще тут можно добавить?

– Я нервничаю. Тебе стоило меня остановить, когда я выбирала одежду.

– Ты сама полезла в мой шкаф.

– Я с собой ничего такого не взяла.

– Такого?

– Отстань и скажи, норм или нет?

– Отлично.

– И правда, – посмотрела в отражение на себя, – чего волноваться?

Но при одной мысли, что Макс в тюрьме из-за меня, начинало тошнить. Что говорить о моих чувствах? Я не делала этого… я бы не стала этого делать. Как бы ни было между мной и Максом, я не стала бы его в тюрьму отправлять, это слишком.

Оказавшись в том самом месте, стало не по себе. Атмосфера давила, стены тоже.

Хотелось одного – скорее уйти. Но хотелось и сильной быть.

В комнате с единственным столом и парой стульев я будто ощутила то самое дежавю.

Только ко мне вошла не мама, к чему я привыкла. Вошел Макс.

Он был расслабленный. Даже улыбался.

– Серьезно?

– Что?

– Это была улыбка?

– А ты решила, что я приду и буду плакать?

– Максим, блин.

Я так разозлилась. Но встав и оказавшись перед ним, ничего другого не оставалось кроме… объятий.

– Ну все, красавица, иначе решу, что ты пришла на супружескую встречу и начну руки распускать.

Я рассмеялась и села на стул напротив него.

– Сервис не пять звезд, прости.

– Прекрати это все.

– Жень…

– Я не делала этого. Клянусь…

– Женя, стоп…

Но я не хотела слышать. Я хотела, чтобы он знал наверняка.

– Я нажала чертову кнопку и все. Ты ведь сама поставил ноутбук, показал, куда жать и все. Я не касалась ничего. Я не понимаю…

– Женя, – он ударил по столу ладонью, и я вздрогнула замолчав. – Успокойся уже. Чего разоралась? Плачешь, сидишь, – он снова улыбнулся и, потянувшись ко мне, смахнул откуда-то взявшуюся слезу. – Закончила?

Кивнула. Почувствовав себя уязвимо.

Я не злой человек. Я бы не стала желать Максу подобного, пусть раньше и думала о том, как царапаю его лицо. Сейчас дело было не в нас и его шантаже. Дело было в фонде и зле, которое им управляло. А это уже другое.

– Я знаю, что ты этого не делала. Хорошо? Я в курсе. Это сделал я.

Шок не то слово, которое описало бы мое состояние.

– Ты… Зачем ты это сделал?

– Так было нужно, да и… Я просто был должен это сделать. Я твой злодей, помнишь?

– Ты не… Прекрати это делать. Я не желала тебе подобного, даже с учетом того, что ты заноза в одном месте.

– И мы не друзья, я помню.

– Не смешно. Как ты мог это сделать?

– Женя… – он придвинул свое массивное тело вперед и взял мои руки в свои ладони. – Как я и говорил, я не благородный принц и не герой. Но сейчас я должен был и сделал это, чтобы все их шишки не посыпались на тебя.

– Так ты… Заранее все это спланировал?

– Не очень заранее. Но когда соорудил план, да… Я уже знал, как поступлю.

– Но… Но… – я не находила слов. – Это неправильно. Какого черта ты это сделал? Зачем? Ты же сам сказал про эти все адреса интернетные и…

– Все, угомонись, – обхватил запястья. – Хватит.

– У них бы не было доказательств против меня. Я ведь ничего не сделала.

– Кроме тебя, обвинить некого было.

– И все же… Что будет дальше?

Опустила глаза, следя за его большими пальцами, которыми он поглаживал мои запястья, там, где стучал пульс.

– Следствие. Суд. Срок.

– Боже. И какой?

– Жень, просто поезжай домой. Ладно?

Его слова внезапно ударили. Будто он пытался отвязаться от меня. Вполне имело смысл. Наверное.

– Чего нос повесила, красавица? – тронул кончик носа.

– Прекрати, – повернула голову.

– Я тоже буду скучать, – подмигнул, и я закатила глаза.

– Так все это правда?

– Да, Жень.

В двери внезапно громко постучали и время замерло.

– Ну я пошел.

– А может… – попыталась вернуть разговор, где был еще какой-то шанс на ошибку, но он не позволил.

– Нет, – Макс встал и, потянув меня за руки, заставил подняться. – Все в порядке.

Полшага вперед и вот я в объятиях самого ненавистного мне мужчины. Стою и не хочу расцеплять руки.

– Пока.

Шепнул и поцеловал в висок. А после просто ушел.