Первое дело в новом мире... раскрыто. Убийца понес заслуженное наказание, но вопросов без ответа осталось еще слишком много. Но это ничего. Старый тертый жизнью опер из питерского главка и в теле молодого наследника княжеского рода докопается до правды. Рано или поздно.
Если только перед ним не встанут действительно серьезные вызовы. Такие, как кража картошки с огорода бабы Нюры.
Маша запулила по поляку чем-то вроде движущегося потока воздуха. По сути, ну, насколько я мог понять, это было что-то вроде моего «ветерка» — продвинутого выплеска сырой силы. Более сжатого, плотного, как кирпич, и обладающего куда более высокой скоростью. Школа воздуха, если мне память Шувалова не изменяет — «порыв». Я бы тоже так мог, если бы вел здоровый образ жизнь.
Вот тебе и магический калека… или как она себя там называла? Поляка снесло в сторону вместе со щитами, меня тоже немного приложило, но вскользь. Я даже не упал. Но пыли наглотался.
— Маша, как же я рад тебя видеть! — осклабился я. — Да еще и так вовремя!
Хотя, честно говоря, я больше ждал спецназа, который Воронина подняла бы по тревоге. Или спецгруппы по борьбе с магами — кстати, а тут есть такая? Но не скромную девочку, которая числится в отделе на должности оператора мобильного доспеха. Ведь про нее никогда не подумаешь, что она годна для другой работы, кроме как бегать с поручениями, перебирать бумажки и всегда своевременно уходить домой.
Мединская в образе техно рыцаря, сносящая все на своем пути — это очень непривычное зрелище. Для меня, по крайней мере.
— Отойди в сторону! — прогремел её голос.
С чем я, конечно же, спорить не собирался. Пользуясь тем, что огневик от меня отвлекся, я бросился в сторону, и Маша в тот же момент выдала новую порцию магии.
На этот раз она ударил льдом — операторы доспехов не были скованы заклинаниями одной стихийной школы, что и делало их такими опасными противниками. На этот раз в районе ее наплечника в воздухе сконденсировалась сосулька размером с руку человека, которую девушка не мешкая запустила в поляка.
Тот крикнул что-то на родном языке (но не «курва», иначе бы я понял), и воздух перед ним сгустился до состояния видимости. Ледяная стрела ударилась об нее и разлетелась на крошечные осколки. И сразу же контратаковал, выбрав целью более опасного противника.
И вот тут я понял, что до этого наемник со мной просто играл. Черт его знает зачем — может ему доставляло удовольствие гонять наследника княжеского рода по разгромленному бару? Но делал это он точно не в полную силу. А вот с Машей… С ней у него случился полноценный такой роман.
В щит Мединской один за другим влетели три «пульсара». Последний, причем, еще и оказался с сюрпризом, тем самым вложенным заклинанием объемного взрыва, который огневик так любил. Первые два огненных сполоха бессильно растеклись по магическим щитам мобильного доспеха, а вот третий — рванул так, что глазам больно стало. Хорошо еще, что я прятался за перевернутой мебелью, а то ведь могло и взрывной волной зацепить.
Что и произошло с Машей. Взрыв буквально вынес ее из бара, попутно разрушив и останки двери, и дверной проем, и часть стены вокруг. Сам же поляк, не мешкая, рванул к выходу. Умный, падла! Ищет оперативный простор — понимает, что в замкнутом помещении техно рыцарь его раскатает в тонкий блин!
На выходе наемника чуть не приложило несколькими шаровыми молниями — их Мединская выпустила с левой руки даже еще не поднявшись. Но все мимо. Огневику как-то удалось увернуться от шариков, размером не больше теннисного, оставивших обожженные пятна на уже изрядно пострадавшей стене фасада бара.
И даже шибануть в ответ очередным пульсаром, но скорее для острастки, чем прицельно.
Чувствуя себя в этом буйстве стихий рыбой для зонтика, я, тем не менее, покинул укрытие, и осторожно двинулся следом. И лишь когда магическая схватка отдалилась от здания бара на несколько метров, рискнул выглянуть наружу. И сразу же заметил Воронину. Начальница занималась сущей, на мой взгляд, ерундой. Стояла у жилой высотки и целилась в поляка из пистолета.
Она, вообще, понимает, что ему Машкины атаки ничего сделать не могут? Как поможет ствол?
Тем не менее, Аника открыла огонь. Точнее, сделала всего один выстрел. Тщательно выверенный — я даже смог заметить, как она задержала дыхание перед тем, как палец утопил спусковую скобу.
Бах!
И наемника, мечущегося из стороны в сторону, закрутило на месте и сбило с ног.
Попадание? Попадание! Пуля из пистолета пробила щит огневика, а следом — и его плечо! Как, блин!
«Спецбоеприпас», — снисходительно всплыло из памяти реципиента.
Да, точно. Фактически, небольшой — и очень дорогой вид патронов, способных пробивать защиту магов до уровня Ветерана. Штучная вещь, не получившая широкого распространения по вполне понятным причинам. Даже представить не могу, что пришлось сделать Анике, чтобы получить доступ в спецхран, и взять там патроны, каждый из которых стоит, как половина моего «Даймлера».
А ведь им еще попасть нужно!
Получив подмогу от начальницы, Маша реализовала время по полной. Буквально залила поверженного противника разномастными заклинаниями. Тут и огонь был, и лед, и ветер, и молнии. Даже какая-то экзотика, вроде едва светящейся фиолетовым в темноте лезвия косы. Короче говоря, выдала все, чтобы перегрузить, а затем пробить щит врага.
Но тот не дал ей этого сделать. Словив на мигнувшую сферу только огненный пульсар и шаровую молнию, он крутанулся, подскочил, и стремительно понесся к мобильному доспеху, на ходу уворачиваясь от его атак. Воронину огневик тоже теперь не выпускал из виду — следующая выпущенная ею пуля, прошла в нескольких сантиметрах от бедра беглеца.
Наш противник оказался настоящим профи. Проигрывающий в чистой силе той же Мединской, он умел брать опытом. И сейчас стремился вывести из строя самого опасного противника — оперативницу в броне. Для меня, да и для него, полагаю, было очевидно, что как только это случится, разобраться с недомагом вроде меня, и вооруженной обычным пистолетом Ворониной, труда уже не составит.
Поэтому я не мешкая, вложив в этот бросок чуть ли не половину оставшейся у меня маны, отправил ему под ноги волну сырой силы. И это сработало! Споткнувшись, поляк кубарем покатился по асфальту, попутно поймав на щит ледяную сосульку и ветвистую молнию. А напоследок еще и пулю в икру. Ха! Это лишит его подвижности!
Наемник сумел подняться и укрыться крыльцом подъезда — схватка уже сместилась к соседнему дому. Маша поосторожничала туда кидать магию, все ж таки жилой сектор, мало ли что. А вот тот без стеснения выстрелил оттуда пульсаром — сукин сын!
Из всей нашей компашки у меня был лучший обзор его укрытия, а потому я увидел, как он раскалил один из пальцев добела и тут же приложил его к ране. Даже несмотря на расстояние в полтора десятка метров, мне послышалось шипение плоти и сладковатый запах сгоревшего мяса.
«Да он чертов маньяк!» — мелькнула мысль, когда поляк выбежал из укрытия и снова бросился к Маше.
На этот раз маневр ему удался. Добравшись до Мединской, пропустив над головой метнувшуюся к нему конечность мобильного доспеха, он с силой хлестнул его своим любимым «пламенным лезвием» по ноге, целясь в коленный сустав.
Мы с Аникой могли за этой схваткой в близком контакте только наблюдать. Для Ворониной стрелять было опасно, а я…. все равно ничем своим сырым выхлопом помочь не мог.
Раз — и перекат в сторону. Два — проскользил прямо под ступней и выпрямился уже за спиной. Три — защита технорыцаря мигнула и погасла. Четыре — а вот хрен тебе, курва! Кроме щита у мобильного доспеха еще и броня имеется!
Но наемник это и без меня знал. И добивался только перегрузки защитного поля доспеха. А когда она пропала, не тратя больше ману на взмахи огненной плетью, всадил под колено Машке довольно обычного вида нож, вроде охотничего.
Коротко вспыхнул яркий огонь — белый с синевой, словно сварочный аппаратом кто-то воспользовался. И доспех Мединской замер, будто его выключили. Вполне возможно — без будто. Было похоже, что польская курва использовала артефакт, являющийся аналогом ЭМИ-гранаты для маготехнических изделий.
После чего он повернулся к нам.
Вид его был страшен. Лицо перекошено злобой, все в грязных и кровавых разводах. Одежда изодрана, от кожанной куртки оторван рука, вместо штанов сплошные лохмотья. На теле несколько ран, на которые он совсем не обращал внимания, а в руке очередное «пламенной лезвие».
Совсем вот без выдумки чувак! Хотя, учитывая, как он только что сражался против троих и размотал начисто Машу в ее довольно мощной броне — зря я так. С воображением, пространственным мышлением и чтением тактического рисунка, у него полный порядок.
Бах, бах, бах!
Воронина, если и паниковала, то делала это не совсем по-женски. Вместо этого она извлекла из-за пояса второй пистолет, вытянула обе руки вперед и начала стрелять по огневику. Не «по-македонски», как я подумал в первый же миг. Огнем плевался только ствол в левой руке. Видимо, с обычными патронами. Поскольку на продолжавшей держаться защите поляка стали вспухать небольшие белые водоворотики.
«Один отвлекает, второй бьет», — вспомнил я фразу из прошлой жизни. Редкое для оперов совместное обучение со спецназерами. Один из них — Муха, его позывной был, кажется — пытался научить меня стрелять с двух рук. Безрезультатно, кстати — я тогда посчитал эту науку слишком специфической, а попросту говоря — баловством.
Зато запомнил его рассказ о самом распространенном мифе про оберукую стрельбу. В частности про то, что попасть во что-то сразу из двух стволов нереально — если не брать в расчет стендовую стрельбу, конечно. А потому такой способ применяется только, чтобы запутать слишком юркого и опытного противника.
«Один отвлекает, второй бьет».
И Аника, судя по всему это прекрасно знала. Лупила в идущего к ней наемника, но не спешила тратить впустую спецбоеприпасы. Держала их наготове, чем заставляла противника изрядно нервничать. А потом вдруг выстрелила с правой руки.
Поляк как-то нелепо провалился влево, будто у него нога внезапно сломалась. А потом также резко выпрямился, и как ни в чем не бывало, пошел дальше. Помахивая своим огненным лезвием и зловеще скалясь.
«Это что щас было? — промелькнуло в голове. — Эта падла щас маятник качнула? Да что ж за день-то такой!»
Но это так, фоном прошло. Тело же, пока мозг праздно возмущался, сделало все само.
Да, сознаю — это был акт отчаяния. И ничего умного в том, чтобы бросаться навстречу только что разделавшему мобильный доспех под орех человеку, не было. Но имелось еще и понимание, что если я не сделаю хоть что-нибудь, даже глупость несусветную, этот тип дойдет до Аники и попросту перечеркнет ее своим клинком. И я останусь с ним один на один — без магии, без оружия, и без шансов выжить.
Рука нащупала в кармане кастет, который я так и таскал с собой все это время. Большой палец утопил глиф-кнопку, и по телу будто волна огня прошла. Движение вокруг слегка замедлилось, будто плеер поставили на половину скорости от нормальной. Блин, я думал будет куда больший эффект. Прав был Михаил тогда — дешевка!
Но даже той возросшей скорости, что давал артефакт, мне хватило, чтобы разогнаться и за один удар сердце пробежать шесть шагов. Словно нападающий в американском футболе, на седьмом я оттолкнулся правой ногой от асфальта, окружил тело защитой, кивнув в это всю оставшуюся ману. И живым снарядом врезался в поляка.
Увернись-ка от этого, тварь!
План, если это безумие можно было так назвать, сработал. Мир, в котором не было Соединенных Штатов Америки, не родил и тамошнюю бредовую игру — американский футбол. А потому так называемый «тэскл» — сбивание квотербека — сработал на ура. Наемник просто оказался не готовым к этому.
Взмахнул рукой с клинком, желая развалить наглеца пополам, но последние крохи магии сгорели и не дали ему дойти до тела. А вот потом!..
Он рухнул на асфальт, я тоже, но по инерции прокатился чуть дальше. А когда и она была полностью погашена асфальтом, сделал еще один оборот корпуса, чтобы оказаться от противника подальше. Все это время молясь, чтобы Воронина все поняла, как надо.
Еще катясь по земле услышал очередной звук выстрела. И едва различимый влажный шлепок — так в тело входит пуля. Подорвался, готовый продолжать этот безнадежный бой. И практически сразу понял, что он уже закончился.
Поляк лежал на земле, зажимая обеими руками грудину. Левую ее часть, там как раз сердце находится. Кровь толчками выплескивалась из-под его пальцев, но наемник все еще жил. Оставалось ему от силы пара минут. Да и то не факт.
Смотрел мужчина только на меня — устало и без всякой, что характерно, злобы.
Короткий взгляд в сторону Аники.
— Как ты там?
Девушка ничего не ответила, только рукой махнула, мол, все в порядке. После чего ее колени подогнулись, и она, опираясь спиной о стену, медленно сползла вниз.
— Ранена? — я уже было собрался бежать к ней, но она снова отмахнулась.
— Нормально… Ноги дрожат. Машку проверь.
Мединская, точно! В горячке последней фазы боя я и думать про нее забыл. Да и не девалась она никуда — так и стояла в отдалении, как памятник торжеству технологий и краху надежд на них. Надо бы помочь ей выбраться из ставшего гробом доспеха, но это еще успеется.
Прежде, чем бежать к ней, я все же присел рядом с умирающим наемником. И задал главный вопрос, ради ответа на который и была устроена наша с ним встреча.
— Кто заказал курьера?
Пару секунд он смотрел на меня без выражения, я уже успел подумать, что раненый представился. Однако потом, он чуть растянул губы в намеке на улыбку.
— Когда ты… спросил первый раз… я решил… что ты из «Ковчега».
Чтобы произнести довольно короткую фразу, ему пришлось трижды делать паузу.
— Какой еще нахрен «Ковчег»? — буркнул я. — Ты курьера убил. В канализации. Кто заказчик?
— Сам себя… перехитрил… ха-кха… — умирающий то ли закашлялся кровью, то ли попытался рассмеяться. — На шее… кулон…
Опыта моей прошлой жизни было достаточно, чтобы понимать, когда человек тебя пытается обмануть, а когда — собирается закрыть какой-то гештальт перед смертью. Поляк уже посмотрел в глаза Костлявой, почувствовал на сердце ее холодную руку, и четко понимал — ему конец. Ни магия, ни прямо сейчас по волшебству появившаяся реанимация, не спасут его.
А значит нужно сделать то, что успеваешь. Большинство людей в такой ситуации попросили бы позаботится о близких. Самые же упертые, вроде огневика, передавали месть. Это было видно по глазам. Поэтому я без всякого опасения расстегнул его рубаху, потянул замеченную цепочку, и вскоре держал руках прямоугольный металлический брусок, размером с фалангу пальца.
— Что это?
Но отвечать мне уже было некому. Выдав свою последнюю волю, наемник отправился за грань. В темноту, ничто, на последний суд или в края вечной охоты — во что верил.
Флешка. Стоило только вглядеться в предмет у меня на ладони, как я это понял. И торопливо убрал ее в изрядно испорченный пиджак — позже посмотрю, что там. Потом буду разбираться. А теперь — Мединская.
— Маша, ты там? — несколько секунд покрутившись вокруг застывшего доспеха, я не придумал ничего умнее, чем приложить руки к затененному пластику забрала, и прокричал это в образовавшийся рупор. — Дай знать…
— Рычаг между лопатками, — едва слышно донеслось изнутри. Никакого тебе больше громового голоса. Динамики, как и система связи, отрубились вместе с остальными системами технологичной брони.
— Понял, щас! — не тратя больше времени, я зашел за спину рыцарю, поискал взглядом то, что могло напоминать рычаг, но не нашел его. После чего зашарил по корпусу руками. — Ага, вот ты где! И это по-твоему рычаг?
Стоило только потянуть тонкую, но невероятно прочную пластину, внешне выглядящую как одна из ячеек чешуйчатой брони, как прозвучало несколько негромких хлопков, после чего сработавшие пневмопатроны распахнули узилище оперативницы, как препарированного на уроке естествознания жука.
Откуда хромая — кровь чуть ниже колена — вылезла Маша. И сразу же спросила у меня.
— Видел, чем он меня?
Вопрос, очевидно, касался способа дезактивации мобильного доспеха. Молча я указал на торчащий под коленкой нож.
— Не трогал?
— Обижаете, госпожа Мединская, — нарочито обиженно фыркнул я. — Чужой нож в женской ноге? Я приличный человек!
— Шаришь! — девушка даже хлопнула меня по плечу. — Хрен его знает, что там за артефакт, раз он всю мою защиту за секунду обошел. Надо будет спецам показать. Какая-то разработка военных? Офигемба, конечно!
Бормоча все это себе под нос, Маша с любопытством рассматривала торчащую из металла и пластика рукоять и, кажется, восхищенно цокала. Надо сказать, как оператор доспеха, девушка полностью преобразилась. Куда-то делась главная скромница нашего отдела, оставив вместо себя бравую деваху, скорее даже — пацанку.
— Шувалов! — в этот момент до меня донесся голос Ворониной. Раздраженный, но как прежде холодный. — Топай сюда… стажер! И объясни мне, какого хрена ты тут устроил? И что мне теперь придется разгребать?
Ну вот! А ведь только себя победителем успел почувствовать! И уже на ковер зовут… Эх, нелегка ментовская доля! Даже если ты — мажор.
Иногда, чтобы стать по-настоящему полезным, человеку нужно умереть. В нужном месте, в нужное время, нужным способом. Хотя… достаточно просто умереть. Закрыть глаза, перестать дышать и унести с собой в могилу всё, что знал.
Томаш Круль с позывным Шёпот, один из лучших наемников-подрядчиков «Ковчега», по мнению куратора, поступил правильно. Умер. И оборвал след, ведущий от утечки, допущенной заказчиком, к устранению курьера. Который даже не знал, за что его убили. Ошибка, совершенная одними людьми, исправлена другими. Выводы сделаны. И повторение подобного маловероятно.
Немолодой уже, слегка полноватый, но продолжающий за собой следить, мужчина, кивнул своим мыслям, сложил листы бумаги с докладами от нескольких агентов и наблюдателей в простую картонную папку. Аккуратно завязал узел бантиком, и положил её на край стола. Поднялся и пошел к выходу из кабинета.
Утром в кабинет придет секретарь и заберёт папку. Отдаст её в архив и она навсегда там исчезнет. Будет храниться несколько десятилетий, скорее всего никогда не будет извлечена на свет, а потом, когда подойдет срок, будет утилизирована. И канут в огне такие разные истории, как: глупость одного жадного сотрудника оборонного предприятия, похитившего секретные чертежи, случай с международными торговцами секретами из синдиката «Перо», курьера, который думал, что везет клиенту наркоту, и хорошего наемника, который всегда выполнял заказы.
Разные истории, разные судьбы, разный финал.
Гриф — такой в системе «Ковчега» был позывной у мужчины, слабо улыбнулся. Он любил, когда работа заканчивалась предсказуемым, спрогнозированным результатом, ошибки которого который никогда не выскочат из-под дивана через несколько лет. И не ударят по самому больному месту.
Были, конечно, и недочеты. Допущенные тем же Крулем. Взять хотя бы боевые артефакты — экспериментальные, эффективные и секретные, которые тот под конец своей карьеры вдруг начал использовать с такой легкостью, будто купил их в соседнем супермаркете. К счастью, все они были оснащены системой самоуничтожения, и никому не удастся восстановить образцы, и понять, кем они были сделаны и для чего служили.
Парочка служащих полиции видела их, да. Ну и что? В первом случае им достался полностью сгоревший блок «теневого убийцы», по сути — кусок покорёженного пластика с остаточными следами магии. Во втором… клинок-негатор уже не работает, но находится в качестве вещественного доказательства на складе в полиции. На днях склад навестят сотрудники «Ковчега» и этот вещдок тоже испарится.
Останутся лишь люди. Но с людьми всё ещё проще, чем с артефактами. Люди всегда могут замолчать. Самые настырные и говорливые — навсегда. Правда есть одна загвоздка, которую мелкой ну никак не назовёшь…
Это один человек из полиции., не попадающий под категорию людей, которых легко заставить замолчать.
Наследник князя Шувалова, его старший сын, зачем-то направивший свою энергию на службу в правоохранительных органах. Он видел и «теневого убийцу» и негатор — в этом Гриф был уверен. А избавиться от него, если он вдруг начнет задавать неудобные вопросы, так просто не получится.
Зато — можно попытаться надавить через отца. А то и вовсе — Платов почему-то в это свято верит — взять под крыло и превратить в лояльного сотрудника. Который будет служить и роду, и Отечеству, и «Ковчегу». И всем будет хорошо. Да.
Вот только сам Гриф подобное развитие событий даже не рассматривал. Если руководствоваться психологическим портретом Шувалова-младшего, то для работы с Ковчегом на общих основаниях он не подходил совершенно. Разовые акции, не требующие каких-то выдающихся умственных способностей — да. А вот чтобы взять под контроль на постоянной основе… здесь Гриф был настроен скептически. Не тот человек. Если что-то пойдёт не так, то выход будет только один. И здесь главное, чтобы ничего после не указывало на «Ковчег».
Но это — только в самом крайнем случае, который, как он надеялся, никогда не наступит.
Гриф ещё раз улыбнулся своим мыслям, вышел из здания, и с удовольствие подставил лицо вечернему солнцу.
Пока всё хорошо.
— Это что, телефон? — я удивленно покрутил в руках коробочку, которую мне протянул Туров. Поверх нее даже бантик был повязан. Кислотного желтого цвета. — Так это, Саш, у тебя вроде есть уже девушка. А я не она. Зачем такие дорогие подарки?
Ну реально, зачем мне совать местный «айфон», если я старый совсем недавно покупал? На нем даже царапин пока не было. Ну и потом — не принято такого между мужчинами.
— Касуми не моя девушка! — воскликнул внештатный ломщик несколько громче, чем того требовала ситуация. — И это не подарок! То есть подарок, но не такой. В смысле, не то, что ты там себе подумал!
Саша как обычно считывал юмор очень плохо. Или это я так отвратительно шучу? Да не! Дело точно в нем, я уверен.
— А какой тогда? — я принялся неторопливо сдирать бантик. Ага, «Кредо-11», ну надо же. Уже следующая модель вышла, а я этот момент упустил как-то. Впрочем, немудрено. В свете последних-то событий.
— Это для дела!
Саша терпеливо дождался, пока я извлеку коммуникатор из коробки, включу его, и только после этого начал объяснять.
— На нашем последнем расследовании, — ну надо же! Нашем расследовании! А он, я смотрю, всерьез увлекся! — ты активно пользовался ресурсами Касуми. Не перебивай! И они тебе очень помогли!
— Сашка, да я ж не спорю! — я даже руки поднял, защищаясь. — Без твоей «волшебной помощницы» я бы того поляка до сих пор искал. Но «подружка» — это громко сказано, да?
— Она не!.. — Туров даже покраснел, но быстро взял себя в руки. — Это продвинутая нейросеть! А то, что ты держишь в руках — ее локальный агент. Ограниченная версия работает оффлайн, но при доступе к сети синхронизируется с основной Касуми через облако.
Я сначала не понял. А потом как понял!
— Ты засунул Касуми в телефон?
— Никто меня никуда не засовывал, Миша-сан! — не удержавшись, и голограмма Сашиной помощницы появилась. В неофициальном облике: крохотная юбочка и облегающий топ, едва удерживающий стремящийся пятый размер. — Она — мой локальный слепок. Без связи лишь базовые функции, но с доступом к сети получает доступ ко мне целиком. Так понятнее?
— Круто! — искренне восхитился я, по-новому глядя на подарок. — То есть теперь у меня в кармане будет сидеть мини-ты?
— Если тебе так проще воспринимать, — фыркнула Касуми. — Но предупреждаю: мой «младший релиз» так же саркастичен, как и оригинал.
Туров нервно поправил очки:
— Это серьёзный инструмент, Миша. Агент может анализировать данные в реальном времени, взламывать камеры, искать связи…
— … и напоминать, что ты опять забыл поесть, — добавила нейросеть, сворачиваясь в голубую спираль перед исчезновением. — Попробуй только выключить уведомления!
— Спасибо, Саш! — потянув его за руку, я сграбастал его в объятия. — Королевский подарок!
— Княжеский, — чуть смущенно буркнул друг детства, высвобождаясь. — И это, кстати, не все. В комплекте — гарнитура для голосовых запросов и очки с дополненной реальностью. Они позволят тебе видеть агента где угодно.
— Чего? — протянул я. Да, я не особо технически подкованный человек. Меня легко сбить с толку, говоря много непонятных слов.
— Просто надень, — вздохнул Туров, протягивая ничем не примечательные очки. — Модель уже загрузилась.
Я послушно нацепил их — и перед глазами материализовалась новая Касуми. Локальная версия выглядела строже оригинала: лет двадцать, серый брючный костюм вместо кокетливого наряда. Черты лица сохранили лёгкую азиатскую примесь, но без явной национальной принадлежности.
— Оптимизированный интерфейс, — пояснила голограмма, поправляя несуществующие пенсне. — Никаких отвлекающих факторов. Хотя… — её губы дрогнули в едва уловимой усмешке, — если нужно, могу и в купальнике появиться.
Снял очки — Касуми пропала. Надел — появилась.
— А ты так и будешь постоянно перед глазами висеть?
— Не думаю, что это удобно, Михаил — невозмутимо отозвалась она. — Да и батарея телефона будет садиться быстрее.
Хоп, и она исчезла. А голос девушки продолжал литься в гарнитуру, встроенную в дужки очков.
— Достаточно лишь сказать и я появлюсь. Кстати, я бы предпочла другое кодовое имя, не Касуми. Это может внести путаницу в логах…
— Скажи «режим ожидания», — Туров, хоть и не слышал нашего диалога, понял все правильно.
Я послушно повторил, получил от ассистента подтверждение, и больше ее не слушал. Очки пока снимать не стал — без диоптрий они совершенно не мешали.
— Слушай, ну шикарно! Назову ее Ксюшей. Не против?
Сашка пожал плечами, мол, а мне то какая разница. А вот новая помощница моментально отреагировала.
— Мне нравится!
— Я же сказал «режим ожидания».
— Ой, да ушла я уже, ушла!
— В общем, если нужны будут вычислительные мощности Касуми, используй их через Ксению. — подвел итог Туров. — А то мало ли, вдруг я недоступен буду. Да и чат это, через который мы за Здражевским следили — это прошлый век! Неудобно! Должен предупредить только, что логи Ксении я вижу также, как и у Касуми.
— Это ты сейчас к тому, чтобы я был поосторожнее с запросами, типа: «А покажи мне подборку свежего эльфийского порно»?
— Вроде того, — друг детства даже не улыбнулся, отчего я на миг завис — что, реально такие запросы есть?
— Я понял. А что с флешкой, Саш?
Накопитель с данными, который мне перед смертью вручил поверженный наемник, я сам открыть даже не пытался. По всему выходило, что штучка мне досталась «горячая» — не зря же ее поляк на груди носил, как величайшую драгоценность.
Поэтому я сразу же, как выдалась возможность, отнес ее Турову — кто тут хакер, вообще? И получил от него заверения о том, что любую защиту он снесет за час. Ага. Почти две недели прошло…
— Очень серьезное шифрование, — друг детства покачал головой. — Двигаться приходится медленно, так как любая ошибка может привести к стиранию информации на носителе. Уж не знаю, кто его так защитил.
— Но ты справишься? — мне было очень интересно, что за наследие оставил мне наемный убийца.
— Пф-ф! — вместо Саши ответила Касуми. — Даже не сомневайся, Миша-сан! Просто потребуется больше времени.
Но я, признаться, сомневался. Если такие профи, как Туров с Касуми не смогли этого сделать за две недели, то вряд ли с течением времени покажут успехи. Хотя, все бывает. Может и получится.
В любом случае, умирающий поляк явно оставил мне след, который должен был привести к заказчику убийства. Которого мы так и не смогли вычислить. А мне бы этого очень хотелось. Не люблю незакрытые дела.
После мы еще немного поболтали, пожали друг другу руки и простились. Я вышел из его дома, сел в машину и поехал на службу. А он… не знаю, продолжил следить за всем городом сразу, наверное. Или чем там гики в свободное время занимаются? Пересматривают олдовые сериалы?
Прошло уже две недели с той ночи, когда мы втроем взяли польского наемника. Точнее, убили его — там других вариантов просто не было. Но, киллер был найден, дело закрыто, а это главное. Правда, закончилась эта история не совсем так, как мне бы хотелось.
Для начала, мне там пришлось почти всю ночь проторчать. И объясняться с начальством, начиная от нашего Пушкарева, который прибыл первым, заканчивая целой троицей генералов из Главка, прибывших уже под утро. Вот тогда-то и началось самое веселье!
«Погоны» (кроме Пушкарева) действовали по одному и тому же сценарию. Выходили с царственным видом из машины, брезгливо требовали «старшего в этом бардаке», и почти сразу же, даже не выслушивая доклад, начинали орать.
Спич у них тоже был стандартный.
«Твои подчиненные, полковник, совсем охренели?».
«Кто дал разрешение на применение мобильного доспеха в черте города?».
«Ты тут самый умный, что ли?».
Я таких сольных выступлений наслушался еще за время прошлой карьеры, так что в разборки не вмешивался, изображая артобъект на улице, а при возникновении вопросов лично ко мне, отвечал быстро, четко и сугубо по делу. А на все реплики в стиле: «Чем ты думал?» отзывался заученным: «Не могу знать!» и тут же снова демонстрировал оперативно-тактическое лицо, готовое выполнить любой приказ вышестоящего начальства.
Затем прибывший узнавал мою фамилию, и накал страстей как-то сразу спадал. Первый генерал, простоватый на вид мужик, непонятно как до такого звания дослужившийся, даже рот открыл, и на голубом глазу спросил, не родственник ли я князя Юрия Шувалова. Услышав короткое: «сын», пожевал нижнюю губу, кивнул и сразу же потерял ко мне интерес. Да и к расследованию тоже. Сел в машину и уехал по более важным делам.
В общем под утро меня, Воронину и Мединскую все же отпустили… не по домам, вовсе нет. Дружною толпою мы загрузились в машины и поехали в отдел — писать отчёты и объяснения. Анике предстояло отчитаться за потраченные спецбоеприпасы — я так и не понял, где она смогла достать их так быстро, Маше — за выведенную из строя маготехническую броню, а мне — дать пояснения о том, как отдел вообще докатился до жизни такой.
Закончили мы со всем этим уже к обеду. И только тогда поехали отсыпаться и приводить себя в порядок. Получив выходной аж до конца дня, и приказ явиться на службу на следующее утро.
Назавтра история с разбором полетов повторилась, но уже с другими действующими лицами. Приходили «каты» из внутренней безопасности, пытавшиеся пришить нам превышение пределов необходимой обороны, следователи из Главка, желавшие знать по какому-такому праву ничтожный Злобинский отдел не передал расследование такого опасного преступления с магом-Воином в качестве подозреваемого, в более высокие инстанции.
Был даже звонок от поверенного отца, господина Стоцкого, который пытался осторожно выяснить подробности происшедшего, напирая на то, что дело может быть связано с безопасностью рода. Его, кстати, я не без удовольствия послал в сторону юга, заявив, что не имею права разглашать подробности расследования гражданским лицам. И посоветовал обратиться в пресс-службу главного управления.
В общем, последствий хватало, а вот времени — катастрофически нет. Только на третий день буря стала утихать. Полагаю, не без участия князя Шувалова, через свои каналы попросившего спустить ситуацию на тормозах. Что было несложно, так-то, мы в своем праве были, и мурыжили нас лишь от желания найти виноватого за разгромленный бар и применение магии в густонаселённом районе.
Но, обошлось. На четвертый день мой маленький «гарем», как я называл коллег про себя, приступил к повседневной работе. И тут выяснилось, что Аника ничего не забыла. И уж тем более, не собиралась мне прощать мою выходку. Причём, свои выводы, как сделало бы большинство женщин, она скрывать не стала. А озвучила их открытым текстом прямо в лоб.
Уровень дипломатии — топор!
— Я буду беречь тебя от опасностей, — сказала она. — Ты будешь заниматься самыми простыми и рутинными делами отдела, Михаил. А то, боюсь, следующего твоего серьёзного расследования отдел просто не переживёт.
Она так сказала, она так и сделала. С того дня на моем столе появлялись папки с делами, в которых фигурировали исключительно кражи солений из погреба, взлом продовольственного магазина и пропажи оттуда четырех бутылок водки, а также драки между подростками в соседнем сквере.
Причем, папок этих было так много, что я только и делал, что ездил по вызовам, писал протоколы, с которыми бы и участковый вполне справился… и потихонечку зверел. От решения Ворониной, от тупизны работы, на которую она меня закатала, и от того, что эта рутина полностью отнимала все свободное время. Оставляя его лишь на сон и приемы пищи.
А личных дел у меня, между прочим, тоже было выше крыши! Наконец появилось достаточно свободных средств, чтобы заняться лечением поврежденных энергоканалов и перестать быть инвалидом в магическом плане. Чашников хоть и пытался юлить, но на следующий день все же перевёл озвученную сумму на мой счет. Я хотел еще сверху ему штраф накинуть за то, что предупредил своего решалу о моем приезде. Но замотался и забыл. А потом и забил. Пусть его.
Так что по-хорошему, мне стоило в клинику лечь на три недели, чтобы выйти оттуда огурцом — в магическом смысле. Но о том, чтобы попросить небольшой отпуск не могло быть и речи. Я ведь еще стажером числился, да и после такого громкого, нашумевшего на весь город расследования, подходить с просьбами к начальству не стоило.
Подозреваю, стоило бы мне только заикнуться об этом, как тут же последовало радостное: «Личные дела? Здоровье? Так пишите рапорт на увольнение и занимайтесь им, Михаил Юрьевич! Вас ведь никто тут не держит!»
Не держит, да. Только я сам себя и держу. И сливаться после первого успешного дела, не собирался.
Пришлось выкраивать время и звонить рекомендованным Егорычем ёкаям. Трубку сняла женщина и выслушав суть, предложила приехать. Назначила встречу вечером, на окраине города, в частном секторе.
Ёкай оказался очень колоритной бабулей лет ста, с лицом, напоминающим запеченную картофелину. Она с дверей озвучила ценник — сто тысяч рублей, после чего с видом профессиональной цыганки наложила на меня руки и долгое время водила ими по телу. Уж не знаю, насколько это все работало, но бабуля хмурилась, хмыкала, кашляла, короче говоря вела себя так, будто завтра меня уже точно не станет, а она тут время тратит.
— Плохо, — под конец сообщила она. — Так все загадить, княжич, это прямо постараться надо было. Хорошо постараться.
— Жить буду? — хмыкнул я.
На что старушка весело подмигнула и выдала:
— А смысл?
Но после этого все же усадила в кресло, заставила взять себя за руку и погрузится в медитацию. Я честно закрыл глаза, пытаясь представить свой богатый магический внутренний мир, как она говорила, но разглядел только плавающие цветные пятна перед внутренним взором.
Через час мы разъединили руки и ёкайша вынесла вердикт.
— Приезжать будешь три раза в неделю. Примерно по часу-два будем тобой заниматься. Затянется все это на месяца три, не меньше. Дам тебе травок, будешь заваривать и пить по графику. И упражнения делать будешь, я тебе покажу сейчас. Понемногу будет исправляться, ситуация не безнадежная все же.
— Медитация, гимнастика и травки? — уже не скрывая скепсиса произнес я тогда.
— Давай, поучи бабку лечить, щенок, — без всякого почтения к княжескому титулу хмыкнула она. Впрочем, и без раздражения, скорее ворчливо. — Не нравится — топай у клинику, пусть они тебя алхимией восстанавливают.
Честно говоря, так бы я и поступил. Если бы ночью после первого сеанса «народной ёкайской медицины» не проснулся в луже пота, воняя при этом, как грузчик после трудового дня. А еще чувствуя, почти даже видя внутренним зрением, как в теле начинает циркулировать та самая энергия, которую местные называют маной. Течь по каналам более свободно, что ли.
Утром же понял, что могу с куда большей эффективностью исполнить свой «ветерок» — ученическое заклинание воздушников Шуваловых. И решил, что толк от бабкиных пошептушек все-таки имелся.
Так и повадился к ней после работы ездить. К исходу второй недели, немного потренировавшись, выдал даже «поток», разбив в квартире окно. И высадив сразу половину манорезервуара. Молодец, че.
Ну а сегодня с утра Саша позвонил, сказал, что у него ко мне важное дело. И вручил телефон с Касуми два-ноль, которую я назвал Ксюшей.
В отделе меня ждала торжественная встреча. Без шуток: в нашем маленьком кабинетике собрались все оперши и даже начальник райотдела, Пушкарев, зачем-то пришел. Как выяснилось почти сразу — поздравить.
— Твоя стажировка закончилась, Михаил, — пожал он мне руку с улыбкой. — Сегодня пришли документы из канцелярии Главка, и тебя зачислили в штат с испытательным сроком в три месяца. Теперь ты полноценный сотрудник уголовного розыска Злобинского районного отделения!
Начальник растягивал губы не очень искренне, все-таки с моим появлением у него седых волос прибавилось изрядно. А их в целом немного на голове осталось. Но марку держал, и даже попросил коллег:
— Ну же, дамы, похлопайте!
Стелла сразу радостно забила в ладоши, даже выкрикнула «ура». Она в этом плане без тормозов девушка, хотя и старше всех остальных. Машка застенчиво улыбнулась, прошептала «Поздравляю» и несколько раз вяленько приложила ладошки друг к другу. Каждый раз, когда она краснела или что-то мямлила, я заставлял себя вспомнить, как она преображается в доспехе — из скромной молодой мамочки в разбитного «своего парня».
Ну и Воронина, ожидаемо — несмотря на прошлые успехи, я так и оставался для нее костью в горле — саркастически хмыкнула, и участвовать в славословиях не стала. Вместо этого она холодно посмотрела сперва на меня, потом на начальника райотдела, буркнула что-то вроде: «Это все мило, конечно, но у меня дел по горло», и уткнулась взглядом в раскрытую папку с очередным делом.
А когда начальство нас покинула, снова подняла взгляд и произнесла.
— А ты чего в очках? У магов же вроде зрение не садится?
— Без диоптрий, — отозвался я со смешком. Надо же, я и забыл про Сашкин подарок, так и хожу с ними на носу.
— Взрослее выглядеть хочешь?
— Менее опасным. Очкариков никто всерьез не воспринимает.
— Вот как? Ну, надеюсь, на следующем деле они тебе пригодятся. Там как раз надо пыль в глаза пустить. Дело у тебя на столе. Займись, после обеда доложишь что и как. Если нужно выехать — действуй.
И Воронина опять погрузилась в работу, полностью утратив ко мне интерес.
Я хмыкнул — ну конечно, очередное замечательное дело о краже банки варенья и килограмма печенья. Но бухтеть не стал. Подавил растущее раздражение, понимая, что Аника меня так испытывает. Мол, продержусь, не психану — можно работать и доверять.
— Сообщение от абонента «Стелла», — возник вдруг Ксюшин голос в ухе. — Спрашивает, свободен ли вечер?
Чуть было вслух не ответил этой наглой шпионской программе, которая читает мою личную переписку. Но вовремя остановился — как это будет выглядеть, когда я с воздухом начну разговаривать.
Повернулся в сторону рыжей красотки и кивнул. Сегодня к знахарше из племени ёкаев не ехать, а с делом — что там у нас? Кража велосипеда в садовом товариществе? — я разберусь довольно быстро.
Уже оказавшись в машине, я дал волю чувствам, с силой стукнув кулаком ни в чём не повинное пассажирское сидение. Будто именно оно было виновато в том, что белокурая капитанша взъелась на меня, как большевик на царский режим.
Нет, если посмотреть на ситуацию с точки зрения начальницы: ноль процентов осуждения и сто — понимания. Воронина столько через меня огребла за эти пару недель, что теперь просто перестраховывается. Оберегает себя и отдел от моей суперспособности с размаху влипать в жир двумя ногами.
Косяки мои, а сношать на персидском ковре будут ее. Как непосредственного руководителя одного беспокойного начинающего опера. Это ему, ей, то есть, прилетит. И вовсе не по касательной.
Все это я прекрасно понимал, но все равно уже начинал понемногу заводится. Злиться даже. И порой думать о том, что погорячился, избрав путь мента в новом мире. Не хотелось быть похороненным под грудой мелких дел, с которыми участковые должны разбираться, а не сыщики. Не из мечты.
«В конце концов, — такие мысли тоже приходили, — у меня уже есть начальный капитал, спасибо Чашникову. Можно замутить какой-нибудь бизнес. За год доказать Юрию Шувалову, что сын его небезнадежен, а по истечению этого срока нырнуть под его крылышко, и заняться семейным делом».
Вот только — где я, и где бизнес? Человек, который всю жизнь ловил злодеев, не обладает достаточной квалификацией для того, чтобы строить предприятие, юлить с налогами, выстраивать производство, отлаживать логистические цепочки и разбираться с поставщиками. Да и в остальных вопросах попаданец я такой себе. Что я такого могу знать о своем мире, чтобы предложить это новому?
Закончив «пятиминутку отчаяния», я пробормотал: «Ну, велик, так велик!» И полез в карты в поисках адреса, куда нужно съездить, чтобы опросить потерпевшего. Только под конец сообразив, что занимаюсь тупой работой, вместо того, чтобы просто попросить сделать ее Касуми. То есть, Ксюшу. Привык по-старинке.
— Вкалывают роботы, а не человек, — пропел я в пустом салоне, когда адрес высветился на экране бортового навигатора, новая помощница без труда к нему подключилась. И поехал в СНТ раскрывать кражу века.
Хотя здесь было принято другое обозначение — дачи. Злобино когда-то было деревенькой, влившейся в черту постоянно разрастающейся столицы. Большую часть частного сектора снесли еще до рождения Михаила, застроив территорию многоэтажными домами, но кусочек нетронутой злобинской глубинки каким-то чудом сохранился. Всего шесть кварталов, окруженных со всех сторон высотками. Где бабушки сидели на лавочках у своих калиток, а не подъездов. И выращивали в крохотных огородиках всякие овощи.
Городские власти, не в силах выкупить у упрямых стариков дома, обозначили место «зоной рекреации», присвоили ему статус дачного поселка, и стали ждать, когда последние из могикан вымрут, а их дома можно будет снести.
Это мне все Ксюша рассказала, пока ехали. Не то чтобы важная информация, но нужно же понимать, как среди современного мегаполиса умудрилась сохраниться такая пастораль.
Дороги, кстати, тут тоже были деревенскими. Гравийными, а не асфальтированными. Видать, чиновники из мэрии так мстили несговорчивым хозяевам. Небось еще и воду с газом проводить отказывались — с них станется. Так что я оставил машину у воротной арки с надписью поверху «Дачный поселок 'Радужный»". И пошел искать потерпевшего пешком. Хорошо еще нейросеть подсвечивала в очках маршрут, а то бы я в незнакомой локации быстро заблудился.
Заявитель — Костюков Геннадий Михайлович, проживал практически в географическом центре дач. Дом ему остался от умершей бабки, а после развода с женой, проживал он тут постоянно — полезная все-таки штука, эта нейросеть. Когда до него добрался, потерпевший поминал безвременно ушедшего от него двухколесного друга в компании с соседом.
Две лавки, вкопанные у забора, дощатый столик на массивной ножке под практически голыми уже ветками плакучей ивы, на нем бутылка, два стакана и немудрящая закуска в виде открытой банки консервированных огурцов. Так и не скажешь, что ты в городе. По ощущениям — в деревню приехал.
— Добрый день, — вежливо представился я собутыльникам, одновременно показывая новенькое, ещё не потасканное удостоверение. — Младший лейтенант Шувалов. Костюков Геннадий Михайлович? Я по вашему велосипеду. Расскажите, где и при каких обстоятельствах произошла кража?
Потерпевший долго и путанно рассказывал, как сперва ездил в магазин, потом к соседу, после чего приехал домой и оставил велосипед у калитки. Возмущался: «Всегда так делал, никогда противоугонку не лепил, у нас же тут все свои все, чужие не ходят!» А когда вышел из дому под вечер, обнаружил пропажу. В поисках оббегал всю округу, но велик так и не нашел.
У него даже фотографии железного друга имелись — вот это я понимаю, здоровые отношения. Хороший дорогой спортивный велосипед, с переключением скоростей, ярким окрасом, практически новый. Но меня больше заинтересовало, что он довольно приметный. Такой не тырят, чтобы потом по соседской улице покататься. Если и всплывет когда, то в другом районе города. И никто никогда даже связи не найдет.
Так что лучшим советом Костюкову стал бы такой: поднять руку и резко ее опустить. Вот только для меня находка велика была делом принципа. Мелкий унизительный висяк… Нет, такого удовольствия я Ворониной не доставлю.
— Будем искать, — заверил я выпивох дежурной фразой. И потопал обратно к машине.
По пути загрузил Ксюшу заданием подключиться к городским камерам и искать совпадения. На что младшая сестра Касуми ответила довольно ворчливо.
— Ты себе это как вообще представляешь?
— А никак, — отмахнулся я. — В технике не силен. Ты мне скажи — можно так сделать или нет.
— Можно… — нехотя подтвердила нейросеть. — Задействовав все ресурсы дней за десять может быть что-то и получится.
Вариант такой себе. Шагая, я прокручивал в голове различные варианты, не забывая поглядывать по сторонам. И зацепился взглядом за воздушного змея, зацепившегося за ветви раскидистого дерева.
А змей у нас что может означать? Правильно! Что тут у кого-то внук гостит. Как минимум. Версию решил отработать сразу.
— Ксюша, — обратился я к своему персональному ассистенту. — А ну-ка чекни по картам, есть ли здесь поблизости что-то типа оврага, балки или еще лучше — заброшки?
— Нашла, Михаил, — через несколько секунд отчиталась та. — В километре, на самой окраине поселка — замороженная стройка развлекательного комплекса. Подходит?
— А вот пойдем и проверим!
Спустя пятнадцать минут я с отеческой улыбкой наблюдал, как два пацана, переругиваясь между собой, отчаянно спорили, чья именно очередь съезжать с горки.
Горкой они называли довольно глубокую рампу, в будущем предназначенную для катания на роликовых коньках и скейтах. Как оказалось, для спортивного велосипеда заимствованного у Костюкова, данная трасса тоже хорошо подходила.
Дело раскрыто!
Костюков очень удивился, когда еще через полчаса я снова появился у его дома. С велосипедом, который мальчишки, после небольшого разговора со мной, даже помыли.
Десятилеток я даже не планировал привлекать к ответственности. Но страху нагнал. Жутко, когда незнакомый мужик, вдруг называет твое полное имя с фамилией, точно указывает место жительства и даже родителей по имени отчеству упоминает. После такого точно поверишь во всемогущество системы. И навсегда заречёшься с ней связываться.
— Не под такие задачи меня создавали, — грустно сообщила Ксения, когда я уже возвращался к машине. — Пробивать какую-то мелюзгу через социальные сети, искать украденные велосипеды…
— Воспринимай это, как финальный тест системы, — утешил ее я. — Должен же я знать, что ты можешь и умеешь.
— Ну если только так, — без всякого воодушевления откликнулась она. — Но лучше микроскопом гвозди не забивать.
Смотри какая цаца! Надо поговорить с Сашей, чтобы он подкрутил ей настройки. Пусть даже сделает ее копией Касуми по поведению — всё лучше, чем сейчас будет.
До машины я не дошел каких-то сто метров, когда заметил бодро семенящую в мою сторону старушку. Самого что ни на есть опасного для любого полицейского вида: сухонькая, бодрая, с очками на половину лица, и таким выражением на нем, что сразу становилось понятно — это главная следящая за порядком бабуля в поселке. Видать, прознала, что в их глушь мент заехал, и спешит на перехват.
«Не-не-не! — мысленно перекрестился я. — Здесь есть участковый, вот пускай он этой всей фигнёй и занимается».
Уйти не удалось. До «Даймлера» осталось метров пятьдесят, когда она меня окликнула.
— Да обожди же ты, служивый! — донесся до меня ее совсем не старческий голос. — Мне же не шестьдесят, чтобы за тобой бегать!
«То есть в шестьдесят она бы меня просто молча догнала? — мелькнула мысль. — Страшная женщина!»
Но бегать, когда к тебе обращается дама преклонных лет — это для пацанов. Мужчина встречает опасность лицом к лицу. И я повернулся к ней с профессиональной улыбкой на лице.
— Добрый день. Чем могу помочь?
— Уф-ф-ф, — проигнорировав мой вопрос, сухонькая старушка с волосами забранными в классическую гульку, кашлянула в кулак, словно курильщик с десятилетним стажем. — Ну и горазд ты бегать. Еле угналась!
— Не заметил вас сразу. Так в чем дело?
Мой суровый вид, занятость, которую я изображал на лице, и вся поза, указывающая на то, что я очень спешу, на бабулю не произвели никакого впечатления.
— Кража, младший лейтенант, — ох ты, она уже и звание мое успела выяснить. Без всяких нейросетей.
— Что украли? — давя вздох произнес я.
— На месте надо смотреть, — сурово произнесла она. — А то начну рассказывать, ты пальцем у виска покрутишь, и скажешь, что баба Нюра из ума выжила. Как участковый наш, Илья Фомич.
«То есть, участковый тут уже был? — с грустью отметил я этот факт. — Значит так просто так я с этой темы не спрыгну».
— Ну пойдемте, — покорился я обстоятельствам.
— А я тебя чаем напою. С малиновым вареньем, — решила подсластить ситуацию бабуля.
Запишу это на счет к Ворониной. А потом все верну!
Участок бабы Нюры ничем не отличался от десятков таких же, виденных мной. Порядком, разве что. Всё было подметено, сложено и убрано на свои места. Небольшой домик, пара сараек, обветшавший, много раз чиненный забор. И огородик за домом.
На то, чтобы поставить чайник, вытащить на стол розетку с овсяным печеньем и притащить чашки, у хозяйки ушла минута. Не бабуля, а электровеник на максималках.
— Ты пей, — с теплотой в голосе произнесла бабуля, придвинув ко мне плошку с малиновым вареньем. — В городе такого варенья днём с огнём не сыщешь. Сама закатывала в прошлом году. Как раз малина уродилась, девать было некуда. Я уже и соседке дала на три-четыре баночки. Ну а что? К ней внуки приезжают, а сама она малину не сажала.
Я вдруг отчётливо понял, что если сейчас не вклинюсь в этот поток мыслей, то сидеть мне здесь да чаи гонять до самого вечера. И не факт, что я прослушаю всё.
— Баб Нюр, — вернув чашку на стол, вежливо перебил её я. — Я очень извиняюсь, но можно, пожалуйста, ближе к делу? У меня ещё преступлений нераскрытых целая куча.
— Всё-всё, — понятливо закивала старушка. — Я поняла. В общем, тут такое дело. У меня… как бы это правильно сказать, — замялась бабуля. — У меня картошку воруют. Копають гады по ночам.
— Соседи? — понятливо вздохнул я, зачёрпывая чайной ложкой изумительно пахнущее малиновое варенье. — Кого-то подозреваете?
— Какие там соседи! — баба Нюра замахала руками чуть не перевернув свою пустую чашку. — Хуже! Инопланетяне!
Я закашлялся, поперхнувшись вареньем, чуть не уподобившись «мемному» мальчику по кличке «Дробовик», которого так прозвали потому, что он кашлял во время еды.
— Кто, простите? — просипел я.
— Кто-кто, — проворчала бабка. — Инопланетяне проклятущие! Больше некому!
Это называется: «Что такое не везет, и как с этим бороться?». Со свойственным мне везением я налетел на сумасшедшую бабку, верящую в инопланетян. Сейчас все узнаю про летающие блюдца, тарелки и прочую посуду. Эх, жаль ее даже! Варенье шикарное делает!
— Ты глазки-то не закатывай, младлей! — вновь подпустила суровости в голос баба Нюра. — Вот пойдем и сам все увидишь!
Настроенный весьма скептически, я позволил деятельной старушке уволочь себя на огород, где она пообещала предоставить неопровержимые доказательства того, что именно инопланетяне копают её картофель. А не, например, а не сосед Витька, живущий через участок и с которым она в серьёзных «контрах».
— Вот, — обличающе ткнув в сторону перекопанной земли, торжествующе припечатала пенсионерка. — Гляди! Если это не инопланетяне, то кто тогда?
Картошку тут определенно копали. Половину посаженного, считай, из земли вынули. Делали это впопыхах, небрежно, оставляя всякую мелочь и забирая лишь крупную и целую. Вот только почему она решила, что это именно инопланетяне?
— Я, когда первые рядки подняли, на ночь засаду устроила, — стала рассказывать она. — Глаз не сомкнула, прямо вот из окна глядела на огород. И никого не было. А на утро вышла — еще три рядка выкопали! И на следующую ночь так же! Не веришь — сам оставайся, увидишь!
Устраивать засаду на похитителей картофеля я не собирался. Но прошелся по перекопанной земле, рассчитывая хотя бы найти следы. Не пришельцев, нет. Сапог. И — ничего не обнаружил.
То есть, следов было множество, но все нечеткие, будто их после кражи заметали. Надо же какие предусмотрительные!
— Думаешь, я задремала и не заметила, да? — тем временем зудела над ухом старушка. — Я, сынок, почти пятнадцать лет сторожем проработала на хозяйственном складе. У меня всю жизнь сон чуткий да глаз острый. Точно бы не проворонила! Не было никого ночью, точно тебе говорю. А как рассвело — и картохи не стало! Вот как такое объяснить, а?
«Магия!» — едва удержался я, чтобы не выдать саркастичное замечание. А потом задумался.
Магия существует. В этом мире, она неотъемлемая часть жизни. И мои шуточки этого не изменят. Да, согласен, копать у бабки картошку с использованием магии, это тот еще сюр. Но чем черт не шутит, когда бог спит?
Тем более, что магических способов укрыться от бдительного ока бабы Нюры было не мало. Отвод глаз или иллюзия — самый очевидный.
Ну-у… допустим.
Тем более, что проверить версию труда не составляло. После любого применения магических конструктов остаются следы. Всегда — энергия не возникает ниоткуда и не уходит в никуда. Кроме тех случаев, когда ее не подчищают специально. Но даже в этом случае остается некий слабый энергетический перегар.
Я к числу узких специалистов, способных поднять манослед в любых обстоятельствах, не принадлежал, но кое-что мог, все-таки. Поэтому просто переключился на магическое зрение и послал на грядки «ветерок». Мой любимый и безотказный ученический прием, по сути просто направленный выброс силы. Или маны, на местном если.
Легкий порыв воздуха прошелся по перекопанной земле, заставив ее слегка замерцать. Конфликт энергетических потоков, если по-книжному. Моя мана столкнулась с остатками той, что применяли воры, и дала такой эффект.
Бинго! Как бы бредово это не звучало, но картошку на огороде бабы Нюры копали одаренные. И прикрывали свои темные делишки заклинанием иллюзии. Ну, скорее всего — точнее только эксперты скажут.
— Ну что, лейтенант? — попутно повысив меня в звании, произнесла Анна Петровна. Это ее полное имя, если что. — Пришельцы? Верно я говорю?
Моих манипуляций с энергиями она не видела, но понимала, что я каким-то образом проверяю ее версию. А потом еще и по лицу считала реакцию. Редкостной наблюдательности бабка!
— Хуже, баба Нюра, — ответил я, всеми силами стараясь не заржать. — Гораздо хуже. Маги!
Спустя сорок минут беседы со словоохотливой бабулей я уже знал о дачном поселке всё. Кто где живет, с кем спит, кто самогонку гонит и к кому внуки на лето приезжают.
Но главное — я выяснил, какие дома в округе пустуют. Зачем? Да все просто!
Картошку копали потому, что кто-то очень хотел жрать. Другого не дано. Нет, конечно это еще могла быть чья-то злая шутка, цель которой напугать старую сплетницу, но… Не верю! Слишком замысловато. В основном потому, что грабили старушку с помощью магии — это поначалу и сбивало с толку.
Даже я, со своими скудными знаниями в данном вопросе понимал, что заработать денег для человека с магическими способностями — раз плюнуть. И для этого не нужно обносить грядки. Этот факт приводил к единственному закономерному выводу — у неизвестного похитителя других способов добыть пропитание не было. А значит, если исключить местных, которым картошка нафиг не сдалась (да и магов среди них не было), остаются гастролёры, с большой долей вероятности засевшие в одном из пустующих домов.
Классика, можно сказать, но с поправкой на магию. Сколько я таких бомжей под Питером из дачных домиков выковырял — даже не посчитаю!
Дачный поселок имел довольно четкую планировку: прямые улицы, расчерченные будто под линейку, практически одинаковые участки земли и отсутствие асфальта. Вмещал в себя около шестидесяти домов. Из них, в это время года, около двадцати пяти были жилыми на постоянной основе.
Остальные использовались по выходным, когда хозяева, проживающие в городе, сюда выбирались. Из этой массы выбивалось около пятнадцати участков, на которые их владельцы либо не приезжали очень давно, либо наведывались, но очень редко, с целью инспекции на сохранность.
Именно их я решил проверить в первую очередь.
Удача улыбнулась мне через полчаса.
На подходе к одному из таких дворов, кожу на руках и лице внезапно обдало ледяным дуновением. Можно было бы и не заметить, списав на случайность, но именно чего-то подобного я и ожидал. Сомнений быть не могло — это именно тот дом, который мне был нужен.
В очередной раз за сегодняшний день сформировал «ветерок», вложил в него малость «маны», и направил его в сторону крепкого деревянного забора, давно нуждающегося в ремонте.
— И почему я не удивлён? — удовлетворённо хмыкнул я, снова рассмотрев знакомое мерцание, только на этот раз гораздо более интенсивное.
Ну, здесь-то были не остатки применения магии, как у бабы Нюры в огороде, а полноценное, все еще работающее заклинание. «Полог», если я не ошибаюсь. Иллюзия, скрывающая всё, что происходит за невидимым барьером.
Одна и та же школа на заброшенном деревенском доме и на бабкином участке. Совпадение? Не думаю!
«Полог» заклинание не боевое и не защитное. Просто отвод глаз или, по умному — преломление световых волн особым образом. Этот образец, к тому же, еще и был слабеньким, маг посильнее меня мог бы сквозь него смотреть, как через мутное стекло.
Но мне и в этом нужды не было. Накинув на всякий случай защиту — кто-то же в домике живет, и вряд ли будет рад вторженцу — просто перешагнул невидимый рубежи и оказался внутри.
Бинго!
Целых три человека сразу же попались на глаза, стоило оказаться во дворе. Мужчины разного возраста. Мирно сидящие за столиком возле крыльца, и беззаботно режущиеся в карты. Пасторальная такая картина.
Один из них, сидевший лицом к калитке, при моем появлении сделал удивленное лица. Тронув одного из партнёров по игре за плечо, он первым поднялся на ноги. Спустя секунду, вся троица была уже на ногах.
Как удачно, что с зачислением в штат, я получил и табельное оружие. Кому-то может показаться, что входить в чужой двор с готовым к стрельбе пистолетом — это перебор, но, боюсь этот кто-то не учитывал «покрова». Хозяева и даже безопасные сквотеры, так не действуют.
Зайди я к ним с одним своим «ветерком», эффект был бы совсем другим. А так напряглись сразу, зыркают зло. По внешнему виду мужчин, и их не испорченных интеллектом лицам, становилось ясно, что даже ствол их не особо пугает. Короче, эти черти будут брыкаться — к бабке не ходи.
— Замерли! — скомандовал я. — Вечер в хату, сидельцы. Не дёргаемся, я сказал.
Последнюю фразу я добавил для особо непонятливого, который мягко двигался в мою сторону. Словно бы незаметно перетекая из одной позы в другую. Опасный тип.
Про сидельцев, зэков в смысле, я добавил не случайно. Хотя мужики были в гражданке, но совсем недавно бритые наголо головы, повадки, и уникальные, свойственное только матерым уголовникам, выражения на лицах, сразу давали понять к какой социальной группе они относились.
Уже пожалел, что не бомжи.
— А в чем дело, парень? — нагло улыбнулся крайний, не прекращая движения в мою сторону. — Влетел со стволом, людям в лицо тычешь. Не по понятиям…
— Полиция, — процедил я, даже удостоверением левой рукой махнул. — Кто такие? Что здесь делаете?
— Командир, ты опусти пушку, давай, как люди спокойно поговорим, — подал голос тот, кто меня первым засёк, бросив, как ему казалось, незаметный взгляд в сторону дома. — Уверен, это какое-то недоразумение.
«Вас ещё и больше, чем трое. Хреново, Галя!»
Подтверждая мое подозрение шевельнулась занавеска на окне. Я не стал дергаться, наводить ствол на окно. Но переступил так, чтобы быстро отпрыгнуть в сторону — на случай, если подельник этой троицы шмальнет из ружья. Мало ли. Щит-щитом, а вот удержит ли он пулю?
— По беспределу зашел, начальник! — подпел «вежливому» третий. Выглядел он просто хрестоматийным зэка — щуплый такой мужичок неопределенного возраста с трёхдневной щетиной, и парой сверкающих фикс. — Сидим у себя дома, в «терц» режемся, а ты мордой в пол укладываешь! Ордер у тебя есть вообще?
— А у вас документы? И право собственности на дом?
Сразу после этой фразы разговор, что называется, зашел в тупик. Не будь я готов к чему-то подобному, в своем стремительном рывке щуплый бы меня достал. Причём без всякой магии, на одной только скорости. Не зря я его самым опасным пометил.
А так лишь в сторону отступил, давай невесть откуда взявшемуся ножу в руке уголовника, бессильно чиркнуть по щиту. И сразу же провел контратаку. В момент когда он только раскрывал глаза в удивлении, я уже шагнул ему навстречу и с силой впечатал рукоять пистолета в нос. Без всякой жалости, аж хрустнуло что-то.
И следом, не давая оставшейся парочки прийти пострадавшему товарищу на помощь, пустил гулять по двору ветер. Плотный поток сбил зэков с ног протащив по земле пару метров.
Слабенькое заклинание, но этим двум с головой хватило.
— Не вставать, мать вашу! — рявкнул я, следя одновременно за поверженными противниками, и не выпуская из виду входную дверь в дом.
— Ты мне нос ш-ломал, — откуда-то снизу прогундосил щуплый. — Сучара. Да я ж тебя…
С таким контингентом я имел дел в прошлой жизни больше, чем хотелось бы. И знал, что позволять им даже каплю вольностей, вроде безобидных ругательств и угроз, нельзя. Поэтому, не дослушав, что там он меня, прописав ему с ноги в голень. «Расслабляющий» ментовский удар, как по учебнику. В берцах бы лучше вышло, но и с дорогими туфлями тоже получилось неплохо…
— А-а-а, — разнесся над двором полный боли крик. — Сука!
— Еще раз рот свой поганый откроешь, прострелю ногу, — ласково пообещал я. — Ферштейн, арестант?
— Понял я, понял! — сквозь сжатые зубы прошипел пострадавший.
— Славненько. Дальше, вы двое, — обратился я к поднимающейся на ноги парочке. — Грабки за голову, и ко мне быстро! Мордой в землю уткнулись. Молодцы. Кто в доме еще остался?
— Да мы одни тут, начальник… А-а-а! Да что ж ты делаешь, сука!
— Врать нехорошо. Врать представителю полиции — чревато. Эй, в хате! Выходим по одному с поднятыми руками! Минута вам на это, время пошло!
— А то че? — раздался изнутри чей-то нахальный голос. — Зайди и вытащи, если не зассышь!
— Нахрена? — удивился я. — Сейчас «пульсар» в окно кину, сами выскочите.
То, что я одаренный, они уже видели. Правда, оперировал я воздухом, а не огнем, но это же детали, верно? Тут главное давить не переставая. На наглости и уверенности в своих силах. Так-то, если разобраться, для мага, да еще и пистолетом, даже серьезный численный перевес простецов не проблема.
Правда, один из них точно одаренный. Кто-то же ставил «полог». Этого забывать нельзя.
В доме после моих слов притихли, а по окончанию минуты, стали выходить наружу. Первый, второй, третий…
«Десять, — ужаснулся я про себя, стараясь не подавать вида. — Десять зэков практически в центре Владимира спокойно живут в дачном поселке, воруют с грядок картошку с помощь магии и режутся в „терц“. А я на них один пошел. Офигеть не встать! Вот уж точно — дуракам везет!»
— Слыш, — когда все задержанные чинно улеглись лицом к земле, один из тех, что скрывался в доме, подал голос. — За что задержал то? Предъявляй, а то не по понятиям. Мы свои права знаем!
Я перевел взгляд на говорившего. Здоровый мужик, лет сорока на вид. Похож на главного в этой банде.
— Да хотя бы за незаконное проникновение в чужое жилище…
Договорить не успел. Слева мелькнула тень — Как? Я что, одного из виду упустил? Все же лежат! — и в следующее мгновение неизвестно откуда взявшийся урка атаковал меня ножом. Безошибочно метя в в горло.
С лёгкостью пройдя сквозь щит, лезвие оказалось у меня в горле по самую рукоять. Но боли не почувствовал — так вот в чем дело! — и выстрелил.
Иллюзия щуплого, того самого зэка который уже кидался на меня с ножем, практически сразу растворилась в воздухе. А сам маг-иллюзионист, только начавший подниматься с земли, рухнул обратно, вереща и баюкая простреленную ногу.
Не задался у мужика день! И нос разбили, и ногу продырявили.
— Больно? — участливо поинтересовался я у него. И сразу же зло зыркнул на остальных. — Следующий, кто дернется, получит пулю в лоб.
Убедившись, что больше никто фокусы показывать не будет, я попросил Ксюшу набрать Воронину.
— Что у тебя? — раздражённо буркнула начальница. Судя по яростному клацанью клавиатуры, она что-то быстро печатала.
— Дело раскрыто, украденный велосипед найден и возвращен владельцу, — бодро отрапортовал я.
— Поздравляю, — без выражения отозвалась она. — Давай в отдел пока, тут еще надо…
— Но возникли дополнительные сложности, — не очень вежливо прервал я ее.
— И какие же? — в голосе Аники появилась ирония. — Камеры спущенные оказались?
— Десять задержанных. Судя по всему — беглые заключенные. Скрывались в заброшенном доме дачного поселка.
— Десять… что? Шувалов, если это твои шуточки!.. — ну вот, снова-здорово! Не верит она в меня, даже обидно!
— Никак нет, госпожа капитан! Никаких шуток. Десять задержанных, нападение на сотрудника, один из них маг-иллюзий. Нужно подкрепление. Ну и транспорт побольше — я их в «даймлер», уж простите, сажать не буду. А, еще один из них ранен — пришлось ему ногу прострелить. Так что «скорую» бы тоже вызвать.
Несколько секунд с той стороны эфира слышалась только статика. А потом Воронина тяжело вздохнула. Как бы признавая, что все ее усилия держать меня подальше от неприятностей, не дали никакого результата.
— Как же ты мне дорог, Шувалов, — усталым голосом произнесла она. — Диктуй адрес…
Отбив звонок, я присел на один из шатающихся табуретов, которыми пользовались картёжники.
— Малой, так у тебя ещё бугор баба? — видимо пытаясь спровоцировать меня, здоровяк обидно рассмеялся. — И как? Нормально под тёлкой ходить?
— Ты только при ней так не пошути, бедолага, — хмыкнул я. — А хотя нет, попробуй! Мне будет любопытно — она тебе только ногу прострелит или кое-что более важное отрежет?
Когда дело касалось работы, Воронина всегда действовала оперативно и грамотно. Вот и сейчас, не прошло даже получаса, как ко двору прискакала целая кавалькада служебных автомобилей с включёнными проблесковыми маячками.
Первой под «пологом» оказалась не Аника, как я предполагал, а Мединская. Неожиданно. Поколдовав над «Покровом», Маша схлопнула его, и мне сразу стал виден масштаб подкрепления.
Один фургон, три патрульных легковых авто из свободной смены, и автомобиль, прикреплённый к дежурке, на котором в полном составе приехали мои девчонки. Вернее, коллеги.
— Ну нифига себе, — присвистнул один из патрульных с сигаретой в зубах, обведя взглядом деревенский «натюрморт». Он будто не на задержание приехал, а на пикник. Ещё бы термос с кофе достал. — Лихо ты их.
— Повезло, — ровным тоном ответил я, неодобрительно на него покосившись.
А посмотреть и правда было на что. Десять мужиков, безропотно уткнувшись лицами в траву, лежат и не смеют не то, что спорить — голову поднять. Настолько вот я был свинцово-убедителен при выборе аргументов и инструментов воздействия.
— Если бы не видел своими глазами, не поверил бы. Ты как вообще? — обратился ко мне, его напарник, шустро вытаскивая наручники из поясного чехла. — Руки выше, — присев возле первого задержанного, он ловко застегнул браслеты на его запястьях. Тот буркнул что-то непечатное, но сопротивляться не стал. — Поднимаемся. Медленно. Встаём с колен. Пошёл, — отработанным движением заломив руки задержанному, он повёл его в сторону фургона.
— Пистолетом и добрым словом можно достичь гораздо большего, чем одним только добрым словом, — ответил я ему в спину, цитируя старую, ещё из прошлой жизни, мудрость. Фраза повисла в воздухе. Патрульный перестал жевать свой окурок и уставился на меня с немым вопросом. Да, тут Аль Капоне явно не в ходу. Ладно.
Периодически ловя на себе странные взгляды, я понимал, почему возникает такая реакция. В глазах оперов и рядовых сотрудников полиции я кто? Богатенький мальчик, которого в отдел привела его прихоть. Молокосос в оперском деле, без опыта, навыков, знаний и прочего? И тут — десять задержанных. Одновременно. И не просто обычных граждан, а уголовников.
Да такого даже в теории быть не может, как бы тебе не везло. Вот только сегодняшним случаем я эту теорию опроверг.
— Цел? — я настолько расслабился после того, как всех «зэка» упаковали, что пропустил приближение Ворониной. — Если что, сейчас скорая подъедет.
— В норме, спасибо — кивнул я.
— Скоро прибудут эксперты, — сообщила Аника. — Я, так понимаю, внутри ты не был?
— Нет, — заметив, расстёгнутый тренчик на кобуре, тут же его застегнул. Момент, когда я убрал табельное, вообще не запомнился.
Мне понадобилось пара минут, чтобы пересказать Ворониной свою историю событий. Далее пошли уточнения, после чего госпожа капитан кивнула и вроде бы как даже немного успокоилась.
Её можно было понять, поскольку она несла за меня ответственность. И убедиться, что мои действия были более-менее законными, тоже была обязана. Поняв, что с моей стороны никакого беспредела не было, она снова включила «начальницу».
— Я смотрю, тебя куда не отпусти, ты везде приключения найдёшь.
— Аника, — я вздохнул. — Мы оба прекрасно понимаем, что в подобной ситуации мог оказаться любой оперуполномоченный, так что давай не будем.
— Сегодня по делам не ездишь больше, отдохни… рапорт напиши, — оставила за собой последнее слово Аника, перед тем, как подняться на крыльцо дома…
«Да, как это по-нашему. Отдыхай, но рапорт напиши», — тяжело вздохнул я, понимая, что остаток дня я на это дело точно потрачу.
С другой стороны, после этого у меня планируется незабываемый вечер с одной очаровательной рыжей красоткой, так что баланс соблюден.
— Шувалов, подойди сюда, пожалуйста? — раздался из дома голос госпожи капитана. — Мне кажется, что тебе будет полезно это увидеть.
Дверь в дом скрипнула, впустив меня внутрь.
В нос сразу ударило затхлостью, потом, перегаром и какой-то ещё кислятиной. Стандартный букет мужского общежития.
— Думаешь, нужен клининг? — скривился я, брезгливо обводя взглядом загаженную комнату.
Воронина шутку не оценила, а я с запозданием, в какой уже по счету раз, вспомнил, что англицизмы тут не в ходу. Так что она просто не поняла, да.
Вдоль стен на полу были брошены матрацы. Возле кирпичной старой печки — мусор, обёртки, окурки. На самой печке — кастрюли с пригоревшими остатками чего-то, похожего на тушёнку с макаронами. В углу, как трофей, стоял мешок с той самой картошкой. Уже наполовину пустой. Не задержи я этих гуляк сегодня — завтра баба Нюра снова бы осталась без урожая.
— Явно больше недели здесь в лёжке были, — кивнул я, пиная ногой пустую бутылку из-под самого дешёвого портвейна. — Сдёрнули с какой-то зоны и тут окопались. Ждали кого-то или чего-то.
— Проверим, — меланхолично произнесла Воронина.
Интересовало её не это. Я заметил, как она смотрит на стол, где посреди пустых банок из под шпрот, стоит небольшая небольшая картонная коробка. Внутри лежало с с десяток дешёвых кнопочных телефонов.
Рядом валялись обломки тех, что уже использовали. Разломали на части, даже «симки» не поленились порезать. Вон чего Воронина меня позвала. У нас тут не просто беглецы, а подготовленные беглецы. Одноразовыми мобильниками затаренные, которые еще и ломали после каждого звонка — не отследить.
— Связь у них была, — капитан кивнула в сторону коробки.
— Полагаю, с теми с теми, кто их сюда доставил, — предположил я. — И до этого времени обеспечивал их продуктами и спиртным. В магазин они вряд ли ходили, только картошку добывали самостоятельно. На чем и погорели. Короче, у них сообщники на воле есть.
В принципе, ничего неожиданного. Зэки редко бегут из тюрьмы в неизвестность. Обычно, как раз наоборот — братва поможет устроится, продержаться первое время, пока активный шмон идет, а потом затеряться на просторах необъятной.
— Засаду поставить… — не утверждая, скорее, размышляя вслух, произнесла оперша.
— Смысл? — я дернул плечом. — Они, скорее всего, на связь выходили по телефону. Подтверждали, что все в порядке, и только после этого к ним отправляли курьера. Хотя, возможно я и переоцениваю их предусмотрительность. Но наблюдение поставить действительно не помешает.
— Ага, людей только откуда брать? — досадливо буркнула женщина. — Ладно, решим. Пока пойдем. Тут пусть эксперты работают.
На улице уже заканчивали паковать криминальный контингент по машинам, и я с наслаждением вдохнул свежий воздух полной грудью. После амбре внутри помещения, он казался особенно сладким.
— Вы закончили всё затаптывать, госпожа капитан? Мы можем приступать? — поинтересовался у Ворониной эксперт-криминалист, белый халат которого на фоне почти сельской пасторали смотрелся весьма чужеродно.
— Да, конечно, — немного рассеянно произнесла она, продолжая о чём-то размышлять. После встрепенулась. — Через два часа жду отчёт с полной описью и первыми выводами.
Эксперт выпучил глаза, оценив масштаб бедствия.
— Госпожа капитан, да тут же работы…
Договаривать фразу он не стал. Напоролся на ледяной взгляд Ворониной, сглотнул, после чего кивнул.
— Два часа, — с некоторой обреченностью произнес эксперт. Подхватил свой чемодан с оборудованием и направился в сторону крыльца.
Я уже далеко не в первый раз замечал, что уровень… не знаю, как сказать — уважения? — к блондинистой капитанше, значительно выше, чем должен быть. Явно же раньше она не здесь работала, а где-то повыше.
Возникло даже искушение дать команду Ксюше пробить историю Аники по всем известным базам. Даже, если придется «маму Касуми» подключать. Но делать я этого не стал. Интересно, конечно, но лезть грязными руками в чужую личную жизнь, я не собирался.
— Итак, что тут у нас Михаил в клювике принес…
Воронина вошла в кабинет, держа в руках пачку распечаток. Лицо у нее было задумчивое, как у человека, который получил подарок, но еще не решил — радоваться ему или нет.
— Зэки? — уточнил я.
Всех задержанных уже доставили в отдел, откатали «пальчики» и пробили по базам. И вот сейчас начальница держала в руках результаты этой проверки.
— Угадал, — произнесла Аника, присаживаясь за свой стол. — Все задержанные действительно заключённые. Согласно нашим базам, все осуждены, и отбывают наказание в «Деревяшке». Преступления разные, но ни одного тяжкого. Кражи в основном. У многих — рецидив.
«Деревяшкой» — это специально для меня пояснили, как для новенького и неопытного сотрудника, называлось исправительно-трудовая колония за номером семьдесят шесть, расположенная в нескольких километрах от города. Преступников с серьёзными статьями там действительно не «селили». В основном — различную шушару, которая во время отбывания наказания ещё и пользу приносила. Два столярных цеха, в которых работали «сидельцы», делая разделочные доски, шкатулки, резные ящички, полки, ну и из-под полы, как водится — чётки, нарды, шахматы и прочий ширпотреб — и дали колонии такое название.
— Ну это, положим, с самого начала было понятно, — закончила Воронина инструктаж. — А вот чего я не ожидала, что никаких побегов заключенных оттуда не было в течении последнего года.
«Ну, вообще-то за пять лет, — педантично поправила её Ксюша, внезапно решив дать уточнение в моём ухе, — но результата это не отменяет».
— Администрация колонии скрывает факт побега? — удивилась Стелла. Быстро отбила несколько символов на клавиатуре, она победно улыбнулась. — Зашла на ведомственную страницу, у них там стоит значок «ИТК-76 — образцово-показательное учреждение».
— Вот как, — хмыкнула Мединская. — Статистику, гады, портить не хотят.
— Ясненько, — Аника не улыбнулась, а как-то плотоядно оскалилась. — Слушай, Маша… А будь добра, набери-ка это образцово-показательное и поинтересуйся судьбой вот этого гражданина, — она протянула ей бланк с данными одного из задержанных. — Скажи… Ну не знаю… что его «пальцы» у нас по одному делу проходят. В общем, сама сообразишь, что да как.
Мединская без вопросов набрала номер, который ей продиктовала Стелла. Включила громкую связь. Несколько долгих гудков, и в кабинете прозвучал хриплый мужской голос.
— Дежурная часть, ИТК-76, старший смены старший прапорщик Овчинников.
— Здравствуйте, — голос Мединской неуловимо изменился, превратившись из привычно тихого в строгий и официальный. Разительная перемена. — Старший лейтенант Мединская, оперативный отдел Злобинского районного отделения полиции по городу Владимиру. С кем мне можно поговорить по поводу одного из ваших заключённых?
— С начальником колонии или его заместителем, — тут же ответил прапор.
— Соедините? Или мобильный, может, подскажите?
— Мы не предоставляем сведений о задержанных, старший лейтенант Мединская. А тем более, не вправе давать личные номера руководства колонии. Если вам нужна информация, пишите официальный запрос по подведомственности.
— Да я всё понимаю, — попыталась сгладить категоричный отказ Овчинникова Мединская. — Просто ситуация больно уж непонятная. У нас по делу проходят «пальчики» одного вашего клиента. Преступление свежее, а в базе он уже третий год ложки в «деревяшке» вытачивает. Странно просто…
— Пишите запрос, — дежурный был категоричен. — Всего доброго.
И отключился.
— Так-то он в своем праве, система исполнения наказания не подчиняется полиции, — высказалась Стелла, когда Маша положила трубку. — Два разных ведомства. Но обычно «дубаки» полюбезнее себя ведут. Одно дело делаем.
— А в свете того, что в нашем обезьяннике сидит целых десять их клиентов, это выглядит крайне подозрительно, — добавил и я.
Воронина кивнула — сперва Стелле, потом мне.
— Итак, у нас — предположительно, — это слово она особенно выделила, — побег из колонии. О чем руководство учреждения никого в известность не поставило. У кого какие версии, дев… — в последний момент она сбилась, но быстро поправилась, — Коллеги?
— Да что там думать! — Мединская, которую только что вежливо послали, раскраснелась. — Статистику портить не хотят. Проспали побег, а теперь жопы прикрывают.
— Не факт, — я покачал головой. — Десять человек — не один. Такое скрывать довольно сложно. Да и база их… Очень уж подготовленная.
— Что ты хочешь сказать? — Аника перевела взгляд на меня.
— В порядке бреда, — я пожал плечами. — А может такое быть, чисто теоретически, что руководство колонии само их на свободу отпустило? За денежку малую? Что? Я в сериале одном такое видел!
И в поисках поддержки, посмотрел на Машу. Она у нас была признанным экспертом по всякому киношлаку, но особенно фанатела по детективному сериалу «След». Вот я и подумал сослаться него, хотя не смотрел ни одной серии.
На самом деле, у меня в прошлой жизни было похожее дельце. Не в Питере, я тогда еще в Оренбурге служил. Один предприимчивый начальник тюрьмы целый бизнес на этом сделал. «Списывал» заключенных в естественную убыль, по болезни там или несчастному случаю, а сам натурально продавал их в Казахстан. Где несчастные зеки потом действительно умирали. Через пару-тройку лет, где-нибудь на арбузных бахчах.
Здесь, конечно, явно не так было — зэков просто отпустили, снабдив едой, базой и даже связью. Но сути дела это не меняет. Человек — слаб, а человек при власти — слаб вдвойне. Мало чего он не сделает ради денег.
Единственное, что в мою версию не укладывалось, так это сами «беглецы». Мелкие уголовники — ну откуда у них или их братвы на воле, столько кэша, чтобы должностное лицо пошло на преступление.
— Действительно, бред! — фыркнула Воронина. — Шувалов, ты больше специализированную литературу читай, а не сомнительные сериальчики смотри. Зачем начальнику колонии устраивать побег?
— Из-за денег, — повторил я. — Аника, я же не настаиваю, просто накидываю варианты. Было бы здорово узнать, в каком статусе числятся наши гости. Что-то мне подсказывает, что все десять заболели и умерли.
— И напрямую спросить не вариант, — протянула Мединская, которой сериальный мотив показался очень привлекательным. — Только спугнем, если руководство колонии в деле…
— У нас доступа к их базам нет, — Стелла не отрывала глаз от монитора. — А запрос по всем каналам они будут десять дней мурыжить.
— Есть один способ выяснить это побыстрее, — ненадолго задумавшись, начальница решительно качнула головой. — Не факт, что получится, но… В общем, мне надо отлучится на часик-другой к одному знакомому… Но это не значит, Шувалов, что я поверила в твою версию!
— Просто проверять нужно всё! — согласно кивнул я, давя улыбку.
По правде сказать, я мог бы и без знакомого капитанши все узнать. Точнее, полагал, что могу. Касуми же сможет ломануть базу системы исполнения наказаний? Или не стоит — так-то государственная структура, можно Турова под монастырь подвести, как тогда с «Гудком»? Ладно, пусть Воронина своими связями пока воспользуется. Не получится — поговорю с нейросетевым ассистентом.
— Нам что делать пока ты ездишь? — уточнила Стелла.
— Ты собери всю инфу по «Деревяшке». Официальную и слухи. По тем, кто там сидел тоже пройдись — наверняка ведь кто-то из осведомителей там гостил. Короче, все что можно узнать о том, что там твориться, что из себя представляет их начальник и…
— Я поняла, сделаю.
— Миша и Маша…
Я чуть в голос не расхохотался. Блин, интересно, а у них есть такой мультик? Надо порыться, как время будет.
— … на вас задержанные. Выдёргиваете по одному и прогоняете через установочный допрос. Глубоко не копайте, просто ловите на несоответствиях. И реакции смотрите. Михаил, ты справишься?
— Так точно, — максимально серьезно ответил я.
— Всё! — хлопнула в ладоши Воронина. — Арбайтен, я ушла.
Киселева — того иллюзиониста, которому ногу прострелил, я вызвал на допрос последним. Предыдущие четверо — мы с Машей поделили работу поровну — уже побывали в комнате с металлической мебелью, прикрученной к полу. Этого же я оставил напоследок. Как, впрочем, и Мединская — лидера группы. Как раз должна была с ним разбираться.
— Ну рассказывай, Сергей Андреевич, как ты дошел до жизни такой, — начал я.
Зэка уже подлечили и ввели инъекцию «золотого лотоса». Химоза полностью подавила его слабенький магический дар, и сейчас беглый заключенный стал таким же, как и любой неодарённый. Каким и останется на ближайшие семьдесят часов.
Точнее, как болеющий с бодуна простец — наркотик-негатор давал кайф лишь в первый час, а потом наказывал откатом. Если, конечно, сверху не полирнуть другой отравой. Но задержанному никто ее не предложил.
— Шел, шел и дошел, — угрюмо буркнул тот. Поднял на меня глаза с лопнувшими капиллярами, и ощерился. — Ничего я тебе говорить не буду, понял?
— Понял, — спокойно ответил я. — Не говори. Я сам все скажу.
С остальными было проще. В смысле, они тоже запирались — ничего не знаем, само как-то все получилось — но вели себя не так дерзко, как данный субъект. Видимо этот себя считал существом привилегированным, раз уж мог колдовать.
— Статья у тебя, Киселев, дурацкая, — продолжил я, не отрывая от зэка взгляда. — Кража, даже без «особо крупного размера». По документам, — я лениво перевернул пару листов, на которых была распечатана вся история жизни вора, — твой срок всего-то пять лет. Два ты уже отсидел. Мог бы еще три подождать и вышел бы на свободу с чистой совестью. А ты, дурилка, подался в бега. Напомнить, сколько тебе накинут за побег? А если нападение на сотрудника плюсануть?
Молчание. Глазки только сузились, будто он меня в прицел крупнокалиберного пулемета рассматривал.
— Десятка минимум, — улыбнулся я. — Стоило оно того? Думаю, нет. Но варианты для тебя имеются. Как и для всех остальных — некоторые уже дали признательные показания. Скажи, кто помог совершить побег, и десятка превратиться в пятерку. Как тебе сделка, Киселев? Магия же, чистая магия!
— На понт берешь, — деланно-безразлично отозвался арестант. — Никто ничего тебе сказать не мог.
— Уверен?
— Конечно. Они не знали ничего.
— А ты знаешь?
Пожатие плечами. Но с таким выражением лица, которое прочесть кроме как: «Ну уж я-то точно знаю!» было нельзя. Ну, ясно. Цену набивает, наивный.
— Поделишься? — чуть наклонился вперед. И добавил вкрадчиво. — За пятерик, а?
— А получше предложения не будет? — наконец пошел он на торг.
— Будет, как не быть, — широко улыбнулся я. — Мы сейчас заканчиваем с тобой наш увлекательный разговор, и ты отправляешься в камеру. А твоим подельникам сообщаем, что ты их вломил на первом же допросе. Как дверной звонок пел — даже нажимать не пришлось. И с такой вот загубленной репутацией ты поедешь обратно места, где небо в клеточку разрисовывают. Только не в прежнюю ИТК, где доски узорами покрывал, а в строгач. На все тринадцать лет. Вот только, Серёжа, не проживешь ты столько. Крыс давят. На строгаче — быстро давят. И там тебя уже тюремное начальство не защитит…
Есть! Дернулся! Стоило мне только упомянуть начальство, как он сразу же среагировал. Собственно, ради этой реакции, весь допрос и нужен был.
— Не по закону так, — мрачно произнес Киселев. — Я честный вор…
— А ты давай, поучи меня, Серёжа. Как по закону, а как нет. Но лучше — не трать время. Мне на тебя плевать, я по большому счету с тобой говорю только по регламенту. Положено задержанного допросить, я и допрашиваю. А вот скажешь ты что или нет — мне все равно. Один же хрен поедешь на зону. Где сдохнешь возле параши с заточкой в печени. Так что это не я тебя — ты меня уговаривать должен.
Дал ему помолчать еще минуту, после чего поднялся. Теперь клиенту нужно дозреть. Дня, думаю, хватит.
— Если захочешь вернуться к сделке, то срок её истекает завтра к обеду, понял? Я закончил, уведите задержанного! — последнее я произнес уже конвоиру, который стоял у двери допросной снаружи.
В коридоре, у соседней допросной, стояла Мединская. Явно ждала меня, тоже уже закончив.
— Есть подвижки? — первой спросила она. И сразу же выдала. — У меня глухо. Все в отказ идут.
— У меня тоже, — «утешил» её я. — Ничего, денек посидят, одумаются. Пойдём в кабинет, попросим Стеллу нам капучино сделать.
«Ковчег» не был государственной структурой. Скорее — закрытым клубом, тайным обществом, о котором знали лишь единицы. Вход туда нельзя было купить ни деньгами, ни связями — только верным служением стране, готовностью к самопожертвованию. Бюрократические механизмы у организации всё же имелись, но — рассредоточенные, без аппарата чиновников и без почтового адреса. Каждый член «Ковчега» сам выстраивал вокруг себя нужную ему сеть.
Генерал Платов, например, как человек системы и начальник управления внутренней безопасности Главного управления столичной полиции, опирался на своих оперативников, доверяя немногим из них настоящие дела организации. Гриф — более известный как граф Муравьёв — предпочитал окружение шпионов, аналитиков и архивистов. Методы у них были разными. Цель — одна: не дать врагам, внешним и внутренним, разрушить Империю.
Ведь враги никогда не спят. Одни пытаются попробовать на зуб границы государства, другие — сеют смуту внутри, третьи — крадут секреты. По поводу последних сегодня Платов с Грифом и решили встретиться.
Местом выбрали небольшой загородный особняк. Его хозяин уже месяц путешествовал по Восточной Европе, и ничего не знал о деятельности, да и о существовании даже какого-то там «Ковчега». Однако, был дружен с графом Муравьевым, и предоставлял свое имение в его полное распоряжение.
Начали без прелюдий. Гриф уселся в кресло, дождался пока слуга поставит чайник с чашками и выйдет, после чего сразу же перешел к делу.
— Последняя выходка «Пера» обошлась нам очень дорого, Григорий Антонович. И я не только про деньги говорю. Нужно что-то делать. Например, хорошенько стукнуть по носу наглых любителей рыться в чужих тайнах. Так, чтобы они лет на пять забыли про Россию.
Платов усмехнулся.
— Хорошо бы, Виктор Андреевич. Вот только как ты себе это представляешь, а? Мне известно три человека, в принадлежности которых к «Перу» я полностью уверен. Но они слишком высоко сидят, и трогать их опасно даже таким старым псам, как мы.
Генерал знал своего собеседника уже много лет, и в разговоре с ним мог позволить себе полную откровенность. Почти полную, точнее.
Да и с оценкой угрозы был абсолютно согласен. «Перо» — международный синдикат торговцев секретами, давно превратились в нарыв. Который не помешало бы вскрыть. Та кража чертежей новейшей военной разработки, чуть было не увенчалась успехом. В другой раз «Ковчегу» может так не повезти.
Но правда была и в том, что члены синдиката — акционеры, как они сами себя называли — обладали достаточно высоким положением в обществе и влиянием, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. Один из них, например, и вовсе личным другом цесаревича числился. Тронь его — и головы полетят, как колосья во время жатвы.
— Опасно, — кивнул Гриф. — Но я уверен, что у такого волкодава, как ты, наверняка припасены планы на каждого из них.
— Не буду врать — разрабатываем. — кивнул Платов. — Считай, за каждым из мерзавцев круглосуточное наблюдение ведется, все ждем, что они подставятся по-крупному. Да вот только видимых грешков у них не больше, чем у любого другого из высшего общества. Карточные долги, уход от налогов, любовницы и любовники. Ничего серьезного, вроде. Кто-то взятки берет…
— А кто не берет? — понимающе усмехнулся Муравьев.
— Вот я и говорю. За такие проступки в опалу не попадешь, а стало быть и статус неприкосновенной персоны не потеряешь. Вот если бы кого из них показательно распять… Публично…
Теперь уже генерал смотрел на своего собеседника с вопросом. Зная о возможностях шпионской сети последнего, он предполагал, что кое-какие наработки имеются и у него.
— Глухо, — разочаровал Гриф. Даже руками развел. — Верь или нет, Григорий Антонович.
— Да верю, — вздохнул «кат».
— Разве что…
Генерал сразу же встрепенулся. Ему хорошо была знакома манера коллеги вот так подводить к важному.
— Что?
— Крестничка своего помнишь еще?
— Валерку Тихорецкого? А причем здесь…
— Ох, грехи мои тяжкие, Гриша! Какой Валера? Я говорю про Михаила Шувалова, которого ты к нашему делу все приставить мечтаешь!
— Ну ты скажешь тоже — крестничек! Но… да. Наблюдаю за парнем.
— Плохо наблюдаешь, — покачал головой Гриф, отчего на миг действительно стал похож на стервятника. — Паренек случайно ниточку поднял, которая очень далеко завести может.
Платов наморщил лоб. Последний доклад по Михаилу Шувалову, опальному княжескому сыну, который какого-то лешего решил работать в полиции опером, приходил ему позавчера утром. И не содержал ничего серьезного. После разрушительного задержания убийцы курьера начальство предпочитало держать слишком деятельного молодого человека на коротком поводке. Загружая лишь бытовой рутиной, от которой, как следовало из доклада, княжич уже скоро на стену полезет.
— В украденной банке огурцов он ее поднял, что ли? — решил пошутить он.
— Почти, — без тени иронии отозвался граф Муравьев. — По моим сведениям, вчера днем он задержал группу беглых заключенных, скрывающихся в пустующем доме дачного поселка.
— Молодец, конечно, — генерал все еще не понимал, к чему его подводит собеседник.
— М-да, Григорий Антонович… Стареешь ты, что ли? Нейронные связи уже не так хороши, как прежде?
— Я так-то помоложе тебя буду, Виктор Андреевич!
— Об том и речь! Ну, очевидно же, Гриша! Заключенные…
— Погоди! Ты о той афере, что…
— Ну слава Господу! Допетрил! Да, я именно о них. Крестничек твой еще не понимает, какой след поднял. И не факт, что до конца его пройти сможет — все же прикрытие там серьезное. Но если ему помочь…
— Дать «зеленый свет» действиям группы Ворониной?
— Но только неофициально, Гриша. Так, чтобы никто и никогда не понял, что у кого-то из нас в том деле свой интерес имеется. А вот когда Михаил дело до финала докрутит, тогда уж и нам можно будет появиться.
Платов задумался, но совсем ненадолго. Действительно, шанс того, что Шувалов — точнее, его начальница Воронина — сможет без поддержки на самом верху докопаться до правды, минимален. Сожрут и косточки не выплюнут. А если на пути немного соломки расстелить, то может и получится у оперов из Злобинского отдела дойти до конца.
И оформить это все можно, как негласную протекцию княжескому наследнику. Никто и не удивиться, если столкнется — это сейчас парень в опале у отца, а завтра что будет? Умные люди ситуацию на много ходов просчитывают, потому и удерживаются на гребне волны.
— Я займусь, — кивнул он.
— И я приглядывать буду. Издали, — хмыкнул Гриф. — И может у нас что-нибудь да и выйдет из этого авантюрного предприятия.
— Немного зная характер младшего Шувалов, нам может и не понравится результат, — тоже улыбнулся Платов.
— Хуже, чем сейчас — не будет, Григорий Антонович. «Перо» совсем стыд потеряло. Так что любой результат нас удовлетворит.
«Ой ли?» — хотел было ответить генерал, но в последний момент решил промолчать. Незачем пугать удачу.
Вернувшись в кабинет, мы с Мединской сварганили себе по кофейку и уселись обсуждать результаты допроса. По всему выходило, что более-менее осведомленными о причастности руководства колонии к их побегу, являются мой иллюзионист Киселев и ее «пахан» Бондаренко. Остальные хоть и понимали, что им не просто так удалось свалить из-за колючки, а потом скрываться в домике дачного поселка, но в детали посвящены не были.
Эти же двое были в курсе. Не факт, что глубоко погружены, но точно что-то знали. Но раскалываться не спешили: один (Киселев) пытался выторговать для себя условия получше, а второй (Бондаренко) явно собирался играть в партизана на допросе максимально долго.
Логика в его поведении была. Пять-десять дней и начнет работать межведомственная государственная машина. Очухается ИСИН, затребует беглых преступников, и те навсегда исчезнут внутри системы тюрем. Навсегда похоронив след к коррумпированному начальнику колонии.
Бондаренко же по результатам вполне мог рассчитывать на награду за молчание. «Перо» в бочину, ага. Тогда подробности побега точно никогда не всплывут. Но этот здоровяк почему-то верил в другой исход.
От этих важных дел нас отвлек Пушкарёв. Почему-то довольный, будто ему только что позвонили и сказали, что он в лотерею миллион выиграл.
— Ну что, княжич, заскучал? — ткнул он в меня пальцем, едва войдя в кабинет оперов.
— Работаю, — буркнул я, отодвигая папку.
— Заметно! — хохотнул он, потом словно бы оборвал себя и продолжил уже серьезно. — Слушай, Михаил. Нужна твоя помощь. У нас на сегодняшний вечер рейд запланирован. По магазинам, которые магическими конструктами торгуют. Не хватает только тебя.
— Опера? — уточнил я с подозрением. — Это же для участковых работа?
На удачу сказал, ориентируясь на опыт прошлой жизни. В рейды оперов редко привлекали. Скорее всего, что тут так же.
— Мага, — пояснил начальник райотдела. — Обычно мы для подобных мероприятий спеца запрашиваем в усиление, но я в этот раз запрос посылать не стал — у нас же есть ты.
Я поднял бровь. Вот как. И как мне это расценивать? Как высокое доверие? Или, как карьерную инициативу Пушкарева? Мол, посмотрите какой у нас райотдел самодостаточный. И оператор мобильного доспеха имеется, и маг, способный ауры артефактов читать.
Последнее, кстати, весьма сомнительное утверждение. То есть, ману в предмете я увидеть смогу, но не более того. Отличить лицензированное изделие от кустарной и опасной поделки мне не по силам.
О чем я Пушкареву и сказал со всей откровенностью.
— Ну, патрульные и того не могут, — хмыкнул он. — Как и участковые. Давай, собирайся. Ребята уже внизу ждут. Старший рейда — капитан Соломин.
Я предпринял последнюю попытку остаться в кабинете.
— Мне Воронина вообще-то задание дала…
— Ты смотри какой послушный стал! Всегда бы так, — а вот и намеки на мои «косяки» пошли. — Не переживай, с ней я уже побеседовал, она не против.
Ну, Аника! Верна себе — в каждую дыру меня готова законопатить, лишь бы держать подальше от себя «магнит для неприятностей».
— Тогда без проблем, — широко улыбнулся я, вставая. Поправил оперативную кобуру под пиджаком, что не укрылось от начальства.
— Ты бы ствол оставил, Шувалов, — почему-то сразу заволновался Пушкарев. — Зачем он тебе в рейде? Это рутинное и совершенно не опасное мероприятие.
— Как знать, Александр Сергеевич, — не мог не потроллить его я. — Кража велосипеда в дачном поселке тоже ничего такого не обещала. А пришлось с целой кучей зэков разбираться.
Основной состав рейда толпился внизу, у дежурной машины. Незнакомый мне капитан лет тридцати в форме, видимо тот самый участковый с фамилией Соломин, и двое «пэпсов» — а вот их я знал. Сладкая парочка, которая задержала меня на драке в первый рабочий день.
Кстати, я к ним никаких претензий не имел. Упаковали меня профессионально, без всякой грубости. Даже «палкой парализующей» ни разу не приложили. Хорошие ребята. Но без шпильки я их оставить не мог, конечно же.
— Ребята, я вас сразу узнал. Не каждый день так аккуратно мордой в капот кладут.
На лицах постовых тоже мелькнуло узнавание, сразу же сменившееся смущенными улыбками.
— Михаил, — представился я, протягивая руку.
— Алексей, — ответил на приветствие капитан.
Патрульные тоже представились по имени: Игорь и Василий.
— Ну, что делаем? — уточнил я. — Сразу скажу, на рейде я впервые.
— Сергеич сказал, ты одаренный? — спросил Соломин, имея в виду Пушкарева. — В каком ранге?
— Подмастерье. Воздух, если это важно.
Про то, что я немного покалеченный Подмастерье, привычно упоминать не стал.
— Нормально, — спокойно отреагировал участковый. — Выше с нами никого никогда и не отправляли. Так ты правда опер с нашего, Злобинского? Из группы Ворониной?
— Ага.
— Одаренный в райотделе… — затянул привычную пластинку Соломин. Мол, что делает королева красоты в нашем курятнике.
— Ой, Алексей, ты хоть не начинай! — отмахнулся я. — Лучше расскажи, что делать, чтобы я не налажал.
— Хорошо, — улыбнулся капитан. — Давай уже в машине всё обсудим.
— Идёт.
Сложного в работе приданного специалиста ничего не было. Старший рейда идет по списку лицензированных магазинов, где продают магические конструкты — артефакты то есть, проверяет документацию и соответствие номенклатуры товара оным. Патрульные — патрулируют. В смысле, стоят с умным видом, и по делу привлекаются только для изъятия или задержания. Я же должен, цитата: «Смотреть внимательно и читать ауру на подозрительных вещах».
— Там, как правило, никакого криминала никогда нет, но для порядка раз в квартал смотрим, — вел в машине инструктаж Соломин. — Лицензия на торговлю артефакторикой стоит дорого, так что владельцы магазинов не рискуют.
А вот с «лабазами» — так Алексей обозначил лавочки, которые лицензии на торговлю магическим товаром не имели, но частенько принимали на реализацию краденные вещи, проблемы быть могли.
— Там не все на скупке, — пояснил он. — Частенько даже на прилавок не выставляют, держат для своих. Ну и кустарщина иногда всплывает.
Последнее обозначение относилось к магическим конструктам собранным на коленке. Скажем, у кого-то есть слабенький дар, и подходящие материалы. И деньги нужны. Тогда он берет предмет, наносит руны простенького заклинания, и долго-муторно вливает в него ману.
Такие вещи опасны даже не вложенной магией, а полным отсутствием стабильности в работе. Один артефакт получится хорошим и работающим, а второй — начнет нагреваться при активации. Без руки можно остаться, как нечего делать.
Ну и напоследок должны были посетить «частных коллекционеров» — субъектов, занимающихся хранением и продажей незарегистрированных товаров на дому.
— На прошлом рейде у одного частник «огненный хлыст» изъяли, — поделился уже в машине участковый. — Под завязку маной залитый.
— А надолго это все? — уточнил я.
В отделе ждала работа, от которой оторвал Пушкарев.
— До темноты должны обернуться.
Пока болтали — добрались до первого адреса. «Товары для дома» — никогда бы не заподозрил, что под этой вывеской может находиться магазин, имеющий лицензию на продажу магических конструктов бытового назначения. Искал бы какой-нибудь «Магбыт» или «Чудеса дяди Вани».
А тут — никакого полёта фантазии! Даже обидно за колдунство!
Внутри торговая точка тоже не тянула на храм магии. Швабры, ведра, совки, люстры, розетки, галоши — хозтовары, короче. Куча всего, что может понадобиться горожанину в доме и за его пределами. Зонтики вот по акции стоят. По виду — ничего особенного. Может они артефактные?
Наш вход в магазин не выглядел, как «маски-шоу». Чинно зашли, Соломин представился, продемонстрировал удостоверение. Игорек с Василием разделились — один на улице остался, второй, со скучающим видом, подпёр стену возле выхода. Я же расположился позади участкового с видом, что никого из этих людей не знаю.
— Конечно-конечно! — засуетилась продавщица, полная дама с очень ярким макияжем. Не знаю, она что, считает, что он её красивее делает? — Сейчас позову администратора. — и тут же без перехода на все громкости выдала: — Виктор Данилович! Виктор Данилович! Тут к вам участковый пришел с проверкой!
Я аж скривился от этой акустической атаки. Вроде бы столица, а орёт, как в сельпо! Хотя, чего я хотел — сельпо и есть. Товары же для дома.
Откуда-то из глубины зала нарисовался дядька, по виду — муж голосящей толстухи. Закон единства противоположностей — худой, как курица, умершая своей смертью, по краям вытянутой лысины — островки седых волос. Блеснув стёклами очков, представился:
— Хохлов Виктор Данилович, старший администратор. Чем могу помочь?
Держался он с достоинством, в глазах при виде полицейских ни тени страха не появилось. Не наш, короче, клиент.
— Рутинная проверка, Виктор Данилович, — пояснил Соломин.
Они быстро нашли общий язык. Лысый дядька сразу принес книгу, к которой фиксировались техномагические конструкты, продавщица начала выставлять артефакты на прилавок. По виду обычные бытовые приборы: садовая лампа, фонарь, чайник, утюг и ещё какая-то непонятная штука, похожая на миксер.
Я скосил глаза на Соломина. Тот стоял с видом человека, который уже сотни раз это видел и совершенно не впечатлён.
— Ну что, маг, — повернул он голову ко мне, — твой выход.
Я шагнул ближе. Вроде всё просто: берёшь вещь, настраиваешься, посылаешь кроху маны в прибор и ловишь отклик… ну, назовем это аурой. Первым стал фонарь — совершенно обычный, только без источников питания. Вечный, как написано в сопроводительных документах. Насчет этого не скажу, но работал он, как и было заявлено, то есть просто светил. Чистый, лицензированный конструкт, без изысков.
Садовый фонарь отгонял мошку, чайник закипал за 30 секунд… Только на миксере задержался — что то мне в нем не понравилось. Уловил знакомую школу Воздуха. Зачем?
Штука и правда выглядела, как погружной блендер, только вместо венчиков (последние, впрочем, тоже шли в комплекте), у него торчали какие-то зубчатые насадки. Которые при активации прибора с готовностью закрутились и выдали едва слышимый писк. По спине почему-то пробежали мурашки. И сделалось как-то неуютно, будто ночью на кладбище заглянул.
— Пардон, а что он делает? — спросил я у Хохлова, одновременно вчитываясь в спецификацию. Ну да, погружной блендер.
Тот замялся, будто я его на чем-то непристойном поймал.
— Ну… кухонный прибор, вы же видете… Подходит для взбивания теста.
— Написано так, да, — согласился Соломин, прищурившись. И чуть подался вперед.
— Только он зачем-то еще импульс инфразвука посылает. Который вызывает легкий страх, — добавил я. — Не очень характерно для миксера, верно?
Хохлов вздохнул.
— Понимаете… Это прибор, как бы сказать… Двойного назначения, вот. Очень старая модель, уже лет двадцать, как снята с производства, но наделали тогда много, у нас на складах еще единиц сорок осталось. Мы его продаем, как отпугиватель собак. Я понятия не имею кому пришла в голову идея объединить две разных функции, но не выбрасывать же… Иногда берут. Бабушки.
Я бросил взгляд на Соломина, как бы говоря — не моя компетенция. Тот пожал плечами.
— Запишем, как «условное соответствие», — сказал он мне. — Для отчёта хватит.
Я пожал плечами и кивнул. Хватит так хватит.
На том, собственно, и закончили. Соломин что-то написал в своем блокноте, расписался в книге администратор, даже печать тиснул, и на этом мы с Виктором Даниловичем и голосящей продавщицей распрощались. Василий уже ждал в машине — он у нас за водителя был.
Убедившись, что все забрались внутрь, спросил участкового.
— Куда дальше?
— «Мир света», — ответил тот…
— Магазин люстр? — уточнил я.
— Угу. У них половина ассортимента — лампы на магии.
Я вздохнул. Никаких тебе засада-огонь-погоня. Обычная скучная рутина. С другой стороны — не каждый день попадается миксер-пугатель собак. Кто знает, чем ещё порадует столица.
Машина дернулась с места рывком — да, это вам не 'Даймлер! — и мы поехали к следующему адресу. Проверка там прошла быстро и без приключений: пара ламп светила тусклее заявленного, в одной вообще манокристалл оказался на исходе. Но — не наше дело, мы не полиция качества. Хозяин честно расписался в бумагах, Соломин сделал пару пометок, и мы откланялись.
Третья точка оказалась ещё прозаичнее. Маленькая лавчонка, где «магический товар» ограничивался самопальными свечками и какими-то подозрительно дребезжащими статуэтками. Формально нарушений не нашли, изъять было нечего. Я уже начал думать, что весь этот рейд закончится чередой таких вот скучных визитов.
От официалов плавно перешли к «лабазам». Там, как уже говорилось, могли и краденным приторговывать. Но в основном барыжили кустарщину. Никаких книг учета, сертификатов качества и прочего, на что мы уже насмотрелись у владельцев лицензии. Только из под прилавка, только хардкор!
В первой же точке я повеселел. Это был ломбард, и Соломин себя там повел практически, как агент Кей из «Людей в черном». То есть, вошел внутрь, скупо поздоровался с продавцом-владельцем, и попросил его показать товар.
Реально, так и сказал — товар. Как будто речь шла минимум о наркоте, а максимум — о складе оружия под прилавком.
— Алексей, ну что ты начинаешь? — заныл хозяин. — Ты же знаешь, что у меня приличное заведения, я всякой ерундой противозаконной не занимаюсь.
— Знаю, поэтому и прошу показать сразу, без обыска.
— А ордер у тебя есть?
— А надо, чтобы был? Хочешь пойти этим путем, Дима?
— Вот что ты за человек такой? — возмутился продавец. Но начал выкладывал на столешницу простые картонные коробки, из которых появлялись кулоны, заколки, браслеты. — Вот охранные амулеты — генераторы щитов. Ничего противозаконного, как я и говорил. Да, без сертификата, но частным изготовителям ведь тоже нужно жить.
— Михаил, — не слушая причитания Дмитрия, произнес Соломин.
Я протянул руку над столом, выбрал серебряный мужской браслет, по сути незамкнутую пластину с простенько гравировкой. В ней действительно оказался «огненный щит». Вот только уже просаженный наполовину. То ли в деле был, то ли… А, ну точно — он травит. Как газовый баллон, у которого прокладка пересохла.
Я осознавал, что такой метод работы действенен только со слабыми поделками. С по настоящему штучными вещами он сразу же даст сбой — максимум смогу понять лишь то, что в предмете есть магия. А уж могущественный артефакты попросту могут откатом накрыть — можно на месте окочуриться.
— И сколько такой стоит? — без интереса спросил.
— За триста рублей отдам! — встрепенулся продавец. Быстро понял, что фигню ляпнул, и сразу поправился. — Пятьдесят. У него контур плохо закрыт, травит ману. Но вы ведь уже и так поняли?
Улыбнувшись, я повел рукой над остальным хламом. Чувствуя себя в этом балагане скорее фокусником, чем специалистом: ткнёшь маной — и сразу понятно, где подделка, а где реально рабочая вещь. Последних попадалось мало, и те — низшего уровня, вроде самозарядных зажигалок или подогревателей для кружек. За такое максимум протокол составить и предупредить.
— В отчёт пойдёт, — бурчал Соломин, заполняя свой блокнот. — А толку никакого.
— Ну, не все ж с «огненными хлыстами», — пожал плечами я.
И тут что-то кольнуло ладонь откликом. Жестко, даже пальцы онемели. Я с удивлением посмотрел на груду «артефактов», но не увидел в ней ничего, что могло быть дать такую отдачу на простейший поток маны.
— Что под прилавком, Дима? — спросил я жестко. — Только без вранья, я одаренный, чувствую, что там что-то гораздо более мощное, чем показанное нам.
У хозяина тут же глазки забегали.
— Да это… Я его и в продажу не выставлял даже… Пацан один принес, новенький, просил взять в реализацию…
— Дима, не юли! — надавил и Соломин. — Или тут все к хренам под конфискацию пойдет.
Владелец ломбарда нехотя и очень медленно достал из под прилавку еще одну коробку. Внутри лежал неброский черный браслет. Но этой его простоты хватало, чтобы смотреться на фоне всего прочего товара, как лебедю в утиной стае.
— Что-то серьезное? — придвинулся Алексей. И даже руку протянул.
— Отойди! — пожалуй, я это слишком резко крикнул. Не удержался. Но от артефакта — на этот раз полноценного, без дураков — буквально исходила аура мощи и опасности. — Прости, но не трогай его.
Участковый оказался парнем понятливым, сразу отступил на шаг.
— Что это?
— «Костолом». Довольно старый артефакт, где-то начало девятнадцатого века. Боевой, школа Тела. В старых справочниках такие вещи относят к «контактным ударным артефактам ближнего боя». Работает, как усилитель удара. Вызывает резкий локальный мышечный спазм при контакте, из-за чего кости не выдерживают и ломаются. Потому и «Костолом».
И, нет. Это не я такой умный. Это Ксюша успела оценить предмет, на который я смотрел через очки, прогнала его по базам данных, и выдала справку, которую услышал только я.
Удобно!
Хозяин ломбарда, слушая мои слова, потел и бледнел. Да уж, дружок, это не кустарщиной торговать. Пожалуй, покруче «огненной плети» улов.
Владелец ломбарда был мужичком неприметным, лет под пятьдесят, с глазами честными и пронзительными — такие бывают только у представителей богоизбранного народа. И когда я ему сообщил, что у него будут проблемы, таким же искренним голосом произнес.
— Но я не знал!..
Так и хотелось влепить ему максиму про «незнание, которое от уголовной ответственности не защищает». И вообще — раскрутить гада по-полной. Но Ксюша подсказала, что судя по мимике и тембру голоса, о токсичности артефакта он и правда не знал. Подозревал, что штука непростая, но чтобы «костолом» из раритета — точно нет. Еще и добавила, что у нее на поиски конструкта в сети ушло неприлично много времени, целых пять секунд. И отыскать она его смогла только в закрытом разделе музейного сайта.
Да и Соломин придерживался другого мнения. Которое я вполне понимал. Дима из ломбарда — известное зло. Убери его, закрой на срок, и получишь вместо него зло неизвестное. В то, что на смену злу придет добро, я, конечно же, тоже не верил.
— Сейчас только от твоей искренности будет зависеть, Дима, сядешь ты за торговлю боевыми артефактами без лицензии или отделаешься штрафом за хранение, — проникновенно произнес участковый. После чего резко выстрелил вопросом: — Кто его принес? Имя? Адрес!
Дети израилевы во все времена и во всех мирах отличались не только хитростью, но и скоростью ума. Так что Дима потратил на размышления не больше трех секунд. После чего со всей искренностью сдал клиента.
— Парень! На вид приличный, может быть даже из дворян! Молодой, двадцать пять лет. Волосы светло-русые, стрижка короткая, глаза серо-голубые. Нос с горбинкой, на подбородке след от шрама сантиметра два. Одет был в спортивную куртку синего цвета с надписью…
По мере доклада Дима успокаивался и выуживал из памяти все больше подробностей о человеке, сдавшем опасный товар на реализацию. Я даже присвистнул восхищенно — ему бы в полиции работать! Память фотографическая!
— А может ты еще и его паспортные данные его записал? — с усмешкой спросил я.
— Как не записал? — даже обиделся хозяин ломбарда. — Конечно, записал! Я же не дурачок какой, на слово людям верить. Вот, взгляните! Скан паспорта, как и положено.
Жестом фокусника он вытащил из какой-то папки из под прилавка лист с распечаткой, и сунул Соломину. Тот коротко взглянул, передвинул его по столу в мою сторону. Ну-ка, что тут у нас? Константинов Михаил Федорович — ну надо же, еще и тезка! Так, адрес прописки… недалеко, кстати. В шаговой доступности.
Я невольно скривил уголок губ — паренек-то наш настоящий гений! Продает опасный боевой артефакт совсем рядом с домом, да еще и данные о себе оставляет без страха. Ну что за прелесть!
— Прямо сам себя сдал, — не мог не хмыкнуть я.
— Запомни, Шувалов, — наставительно произнес Соломин, — такие вот умники и дают нам нормальный процент раскрываемости.
У меня аж глаз задергался — чего это он мне прописные истины озвучивает? Через секунду только вспомнил, что в его глазах я начинающий опер, который жизни не видел, пороха не нюхал, и на танки с ржавым гвоздем не ходил.
Кивнул, понял, мол. Спасибо за науку. Изо всех сил стараясь не расхохотаться.
Капитан щёлкнул пальцами, и рядом возник Игорек из патрульных.
— Так, Дмитрия Олеговича оформляй… как сотрудничавшего со полицией гражданина. Мол, обнаружил, позвонил, вызвал. Ну ты понял… Вызывай потом наряд, справишься?
— Да че там справляться.
— Господин капитан! — просветлел ликом хозяин ломбарда. — Век буду за вас бога молить!..
— Ага, — отмахнулся тот. — Дима, это крайний раз, понял меня?
— Да как не понять-то, когда вы так доходчиво объясняете!
— Ну вот и хорошо, — повернулся ко мне, — Чего стоим, кого ждем? Адрес у нас есть. Поехали.
Дом владельца опасного артефакта оказался типовой многоэтажкой — серый муравейник с облупившейся штукатуркой и пахнущим кошками подъездом. По адресу из паспорта значилась двухкомнатная квартира на втором этаже.
Соломин рассусоливать не стал, постучал коротко и властно. Но орать на весь подъезд «полиция» не стал. Опытный. В нашей стране ничто так не мешает сотрудничеству, как объявление принадлежности к правоохранительным органам.
Он уже заносил кулак для второго стука, как дверь дёрнулась изнутри и распахнулась ровно на ширину цепочки. В щель показалась испуганная физиономия молодого человека. Того самого, кого так хорошо описал владелец ломбарда. Разве что в живую он выглядел хуже — вокруг глаз синие круги хронического недосыпа, а губы сухие и потрескавшиеся…
— Чего надо? — сипло выдохнул он, глядя на Соломина. Точнее, на его форму.
Соображал он и правда не лучшим образом. Секунды три прошло, прежде чем он попытался захлопнуть дверь. Но не тут-то было. Уже предполагая такое развитие событий, я вогнал в проем носок ботинка.
— Полиция, — сообщил Соломин очевидную, в общем-то вещь. — Откройте немедленно, гражданин Константинов!
Дальше все произошло очень быстро. Блондинчик распахнул глаза — ах, они знают мою фамилию! — и решил действовать жестко. Перестал давить на дверь и сунул руку в карман брюк. Оттуда в дверной проем полетело что-то зеленое и опасное без всяких дополнительных проверок маной.
Я выставил щит на инстинктах — последние события в моей новой жизни учили этому очень хорошо. Мутная зеленая гадость ударилась о полупрозрачный купол, и вспыхнула. А после — разлетелась каплями-кляксами. Видимость сразу упала, но я успел увидеть, как одна из них миновала щит и попала капитану на ногу.
— Твою мать! — тут же заорал он от боли, отскакивая.
— Вася, штанину режь! — рявкнул я.
Понимал — счет пошел на секунды. Константинов, судя по всему, был полон сюрпризов, и только что применил еще один боевой артефакт. С некоторым запозданием — уже после того, как я отступил в сторону и изо всех сил обрушил на держащуюся на цепочке дверь — Ксения опознала его, как «кислотный взрыв».
К счастью, дверное полотно не было железным. Силы удара хватило, чтобы крепления цепочки с мясом вырвало из тонкой филенки. Отлетевшая дверь с силой заехала Константинову прямо в лоб. Откинув его на пару шагов.
— Жив! — прилетело в спину от Соломина. — Лови ублюдка! Вася, куда! Это магия, твою мать!
Ага, понятно!' Жаль подмога не пришла, подкреплений не прислали!' Обычные люди не особо желали разбираться с магической угрозой. И с легкостью доверили это дело мне.
Парень, к этому времени подскочил и метнулся вглубь квартиры, как крыса в подпол. Я рванул следом.
Квартира оказалась завалена хламом: старые книги, ящики, какие-то железяки. Не побегаешь, короче. Но хозяин знал местность лучше и без всякого труда ускользнул в дальнюю комнату. А мне пришлось еще тратить время, чтобы высадить еще одну дверь!
— Черт! Стой, дурак! Убьешься!
«А меня потом Воронина убьет!» — синхронно пронеслось в голове. И за дело — просила же без трупов.
Беглец уже стоял в оконном проеме, готовясь прыгнуть. Второй этаж — ноги переломать можно без труда. Но он без опаски сиганул вниз. Когда я подбежал, увидел, как он медленно, будто на невидимом парашюте, спускается к земле.
— Срань! Еще один артефакт! Да сколько их у тебя!
Сигать за ним я не стал. Есть у воздушников в арсенале парение — что-то вроде того, что сейчас использовал Константинов. И я его знал. Вот только не пробовал ни разу использовать. И сейчас рисковать не стал. Пойдет что-то не так и буду валятся внизу, визжа, как порося. Нафиг надо!
Вместо этого я рванул обратно, к входной двери. На ходу запуская другое магической воздействие на организм. Тоже впервые в жизни, но оно было условно-безопаснее, так что я рискнул.
Ускорение — это не крылья ветра за спиной, а напитка мышц и сухожилий маной. Своеобразный допинг для организма, который превращает даже посредственного бегуна в олимпийского чемпиона. Даже в кого-то покруче. Слышали про людей, творящих чудеса в состоянии аффекта? Вот из этой серии.
До этого я только «движок» использовал — магоконструкт в виде кастета, который забрал у гопников. И в некотором роде ощущения были схожие. Только умноженные на пять.
Мир перед глазами словно бы дрогнул и размазался. Мимо промелькнуло злое лицо Соломина, Василий, мотающий ему на голую ногу бинт. Лестница на первый этаж, дверь подъезда, об которую я чуть руки не сломал, открывая. Вечернее солнце…
Ноги несли меня со скоростью человека, сидящего на мопеде. Точнее, на электросамокате — попробовал как-то раз в прежней жизни, чуть не убился нахрен. Но сейчас падать было не с чего, и тело, в отличии от сомнительного девайса, полностью мне подчинялось.
— Стоять!
Вот он! Константинов только коснулся ногами земли, а я уже несся к нему на всех парах. Отметив — реакции тоже возросли — как он тянет из кармана очередную побрякушку со спрятанным внутри заклинанием.
Да он склад что ли грабанул⁈
Разбираться что у него за сюрприз для меня, я не стал. Сменил траекторию движения, на всякий еще и щитом закрывшись. Снаряд — без понятия, что это было — пролетел мимо. И с грохотом взорвался в том месте, где я был меньше секунды назад.
Так, значит⁈ Повышаем ставки? Ну, ок! Артефакты против скорости мага-воздушника? Чья возьмет, парень!
Сердце стучала африканским барабаном. Мышцы уже горели. Усиливающая их магия выдыхалась, и приходила расплата. Но я выжал из последнего рывка все, что мог. И болидом врезался в беглеца, сбивая его с ног.
Дурацкая манера для мага, согласен. Второй раз за последнее время решаю разобраться с противником броском из американского футбола. Но что же поделать, раз маг я ущербный? Играем теми картами, что получили на раздаче!
Парня снесло, и мы покатились по земле. Придурок еще в процессе решил оказать сопротивление, так что пришлось пару раз приложить его в печень, а потом еще и в челюсть. Только после этого удалось уложить его мордой в асфальт и заломить руки за спину.
— Сказано же было — стоять! — выдохнул ему в самое ухо. Грудь ходила ходуном от короткого, но очень уж интенсивного забега. — Ты чем слушаешь, вообще?
— Отвали! — Константинов умудрился выдернуть левую руку и тут же сунул ее за пазуху.
Э, нет, брат! Шалишь! Я испытывать твой арсенал не нанимался! Короткий удар кулаком в затылок, и задержанный полностью обмяк, уже не мешая выкручивать ему руки.
— Шувалов! — из подъезда как раз вывалились Соломин с Василием. — Как ты?
Вид у участкового был презабавный. Фуражку где-то потерял, одна штанина целая, а вторая оторвана или отрезана по колено. Кожа под ней замотана бинтом на тяп-ляп — видимо постовой не очень хорош в оказании первой помощи.
Я и сам, наверное, не лучше выглядел. А чувствовал себя еще хуже: дыхание рваное, мышцы трясутся, как с хорошего бодуна, пот глаза заливает. Надо поосторожнее с усилениями. Откат от них — ничего хорошего.
— Нормально! — я чуть приподнялся над телом поверженного врага. — Есть браслеты? Я свои не взял.
Кстати, залет! Весь набор спецсредств сотрудника полиции мне выдали, а я только ствол с собой и таскаю. Вот те же наручники — второй разу они нужны, а я их то в машине оставляю, то вообще в отделе. И в прошлом такая же ерунда была. Надо менять подход! Была, помнится, у воздушников такая техника — путы, называется. Срочно изучить и начать практиковать!
Дальше все уже проходило без моего особого участия. Злой, как изгнанный из рая ангел, Соломин, упаковал задержанного и сам доставил его до машины. Попутно пиная и высказывая все, что о нем думает. А мне до транспортного средства помог добраться Василий.
Откат ускорения шибанул так, словно у меня вся последняя неделя прошла в спортзале под девизом: «Сегодня день ног». Знаю, сам виноват. Это дело нужно практиковать регулярно, чтобы мышцы смогли привыкнуть и адаптироваться к запредельным ударным нагрузкам. Но здесь-то вариантов вообще не было — ушел бы паршивец.
Патрульный усадил меня с другой стороны от задержанного. Который, оказавшись на заднем сиденье полицейской машины, вдруг начал горько рыдать. Совсем недавно такой бодрый был, артефактами швырялся и вел себя дерзко. А тут вдруг голову опустил и плачет, как первоклассник.
— Ты на кой хрен побежал? — спросил я его, когда мы уже тронулись.
Рейд закончился. Потрепанный капитан, младлей без сил, и постовой Василий — не тот состав, чтобы продолжать ходить по «хатам» и «малинам». Только и оставалось, что в отдел ехать.
— Испугался… — донеслось из-под ладоней сдавленное.
— Откуда вообще столько артефактов, Константинов?
— От де-е-душки-и!..
Здоровый лось, а такая плакса! Что же он не страдал так, когда в людей «кислотный взрыв» кидал?
Как выяснилось из его поначалу бессвязного лепета, ни на какой след банды, промышляющей торговлей боевыми магическими конструктами, мы не встали. Парень просто унаследовал квартиру деда, который недавно помер. Но, как стало понятно сразу, жил родич с огоньком. Боевой маг дошел до ранга Ветеран, отметился в куче горячих дел, повоевал по всему миру. И был страстным коллекционером.
Из каждой заварушки, он тащил домой артефакты. Штучные, дорогие вещи, вроде того же «костолома», и совершенно безобидные, вроде зачарованных игральных костей, которые всегда выкидывали «шестерку». Что-то покупал, что-то поднимал с тел поверженных врагов. И к старости забил этим отнюдь не безобидным хламом целую комнату в двушке.
Внучек же, вступив в наследство, решил, что ухватил удачу за хвост. И начал превращать доставшийся ему актив в живые деньги. Как по мне, так действовал он предельно тупо, выгоднее было продать всю коллекцию какому-нибудь музею. И с законом проблем никаких, и наличность. Вполне достойный прощальный подарок от дедушки.
А сейчас сядет. И за хранение, и за реализацию, еще и за нападение сотрудника. Гений, как есть гений!
— Что-то ты совсем зеленый, Михаил? — уже у отдела повернулся ко мне Соломин. — До кабинета сам дойдешь?
— Да нормально все, Леш, не обращай внимания. Перенапрягся, отражая атаки артефактов, — соврал я.
— Рапорт от тебя все равно потребуется, — кивнул он, принимая объяснение. — Но он может и до завтра подождать. А сегодня отдохнул бы, что ли. Ты так то нам жизни спас. Дебила этого я сам оформлю.
— Чем очень меня обяжешь, — ответил я на это. — Только мне все же надо у начальницы отметиться. Мол, закончил рейд, живой, почти здоровый.
— Ты же под Ворониной? — уточнил он, будто не знал.
— Что за намеки, Алексей! — фыркнул я со смехом.
— Да иди ты! — беззлобно отмахнулся он. — Ты с ней осторожнее, Миша. Женщина она не просто жесткая, но еще и…
Тут он замялся, не зная, стоит ли продолжать.
— Леша, сказал «а», говори и «б».
— Просто… Слухи про нее ходят по всей системе. То ли после одной нехорошей истории с кучей трупов, то ли еще чего… Точно не скажу, но ведь такие вещи на пустом месте не появляются. А я не хочу становиться бабкой-сплетницей.
— Пардоньте, а сейчас ты что делаешь? — возмутился я.
— Соломин пожал плечами. И ушел, таща за собой совсем потерявшего волю к сопротивлению Константинова. С Василием мы обменялись рукопожатиями и простились здесь же.
Вот ненавижу эту корпоративную солидарность! В Питере еще заводился с нее. Бабкам он не хочет уподобляться, посмотрите на него. Нафига тогда вообще рот открывал. «Поосторожнее с ней», «там история с кучей трупов» — и не слова по существу.
Одно было понятно — в прошлой жизни Аники Ворониной случилось что-то, из-за чего она предпочла продолжить службу не на прежнем престижном месте, а здесь. Об этом же сказала и ее недавняя оговорка, когда она в гневе на меня орала. Но лезть к ней с вопросами я точно не стану. Захочет сказать — сама это сделает. Уж кому, как ни мне понимать важность тайн.
Начальница уже была на рабочем месте, вернулась со своей встречи с информатором. Глянула на меня сперва раздраженно, будто я ее с мысли какой-то сбил. Но разглядев мой новый образ: вялое шарканье ногами по полу, одежду в пыли и грязи — сменила реакцию на беспокойство.
— Что с тобой случилось?
Пожав плечами, я пересказал ей все, что сегодня произошло в рейде по артефактам. Она слушала молча, постукивая ногтем по столу. Когда закончил, шумно выдохнула и, наконец, позволила себе комментарий:
— Попытка спрятать тебя от неприятностей — задача абсолютно бессмысленная. Ты их находишь даже в хозмагах, среди утюгов и чайников.
— «Костолом» вообще-то в ломбарде был!
— Ты меня понял!
— То есть, опять я виноват, да?
Аника махнула рукой.
— Я не об этом. К тому, что проще научиться использовать твой «талант» с пользой, чем прятать тебя по углам.
— Больше не будешь по кражам огурцов отправлять? — ухмыльнулся я.
— В порядке очереди — буду, — серьезно кивнула она. — А теперь нам нужно заняться твоими беглыми заключенными. У меня есть кое-какие подвижки.
Воронина протянула мне лист с распечаткой.
— Посмотри. И выскажись, что об этом думаешь.
Ух ты! Кажется, я только что закончил свой испытательный срок!
Протянутый мне лист оказался распечаткой. Логотип в шапке отсутствовал, но, подозреваю, на печать его отправили прямиком из служебной базы Имперской службы исполнения наказания. Всегда существуют маркеры, позволяющие это определить. Вроде канцелярского языка и зубодробительных речевых оборотов. Подозреваю, в любом из миров так.
Взгляд зацепился за знакомую фамилию — «Киселёв». Напротив, в соседней графе, стояла пометка о смерти. В кратком пояснении значилось, что мужчина погиб в результате несчастного случая на производстве. Две недели назад.
«Ага, — про себя ухмыльнулся я. — Делал нарды — намотало на патрон токарного станка и — до свидания. Верю. Охотно верю».
И всё бы ничего, но только с этим «намотанным» я общался меньше часа назад и уверен — на кладбище он не торопился. Жив и умирать не собирается. Пока.
Идентичная справка стояла и напротив фамилии второго нашего клиента. Этого допрашивала Маша, но он тоже не выглядел зомби. Однако же, согласно бумагам, ушел в мир иной от «обширного инфаркта» даже раньше Киселёва. Три недели назад.
Интересно девки пляшут. По жмуру в неделю. Не колония, а конвейер вуду какой-то!
— Значит, вот так решили, — пробормотал я себе под нос. — Ну-ну.
Лично для меня сразу же многое прояснилось. Руководство колонии точно замешано. Иначе с чего бы живых заключённых помечать умершими, придумывая надуманные причины смерти? Думаю, в процессе нашего расследования в колонии «умрёт» задним числом ещё несколько человек из списка задержанных.
И все это укладывалось в рамки моей первоначальной версии: администрация ИТК-76 мутит свой маленький бизнес. Выпускает человечка, попутно списывая его в «естественную убыль». Отправляет куда-то на передержку, возможно — помогает оформить новые документы. И вот уже готов новый член общества.
Своеобразная, конечно, трактовка лозунга системы исполнения наказаний: «На свободу — с чистой совестью».
Вот только ряд деталей все равно не укладывались в голове. Они там что, бессмертные? Или у них «крыша» такая, что эта банда вообще ничего не боится? Настолько уверовали в свою безнаказанность, что разом отпускает десять человек и не боится проверок? А теперь еще их и на кладбище переселяет задним числом?
Но это — лирика. Крыша, нормы довольствия, вечерние проверки и соседи по камере. Скорее всего в схеме они учтены, проработаны, и на каждом узловом пункте стоит свой человек, который с преступного замысла мает свою копеечку малую.
Но что они будут делать, когда произойдет рецидив «нового гражданина». Пальчики, фотографии, генетическая экспертиза — это же всё на раз вскроет подлог! В моем прошлом «дубаки» из-под Оренбурга хотя бы в Казахстан рабов продавали. Фактически давая гарантию, что в поле зрения системы человек больше не попадёт никогда.
Некоторыми своим мыслями я поделился с Ворониной. Опустив, естественно, Оренбург и арбузные плантации солнечного Казахстана. Начальница кивнула.
— Согласна, — чистый лоб Ворониной пробороздила глубокая складка. — Тоже об этом думала. Слишком нагло, слишком самоуверенно. Боюсь, прикрытие у начальника колонии свободно по Владимирскому кремлю гуляет.
Остальное она вслух не произнесла, но все — включая и неглупого меня — поняли. Если у ИТК-76 такая крыша, так может нам не включать режим героя? Как бы, да — зэков взяли на нашей, злобинской земле. Дело тоже, получается, наше. Но есть способы передать его по подследственности в Главк. Или тому же ИСИНу — сами пусть разбираются.
Вот только… Воронина, как и я, была опером. Ищейкой, которая взяв след, уже с него не сойдёт. Так что сама дело беглецов не отдаст. Забрать могут, но вот чтобы добровольно — фигушки. И все её мысли сейчас были именно об этом. Ввязываться или слиться?
— Так, народ, надо все это обсудить, — после недолгой паузы хлопнула в ладоши Аника. — Чтобы не повторять два раза, я, пожалуй, приглашу Пушкарёва и все проговорим. Понимаю, что вечер, у всех свои планы, но ситуация нестандартная, так что — извините.
Забрав распечатку у меня из рук, Воронина положила бумагу на свой стол. Определив плащ на спинку стула, она сразу же набрала Пушкарева.
— Товарищ подполковник… Да… Требуется ваше присутствие… Нет, Александр Сергеевич, не может ждать. Да, я видела сколько сейчас времени. Это важно. Спасибо.
Начальник райотдела ввалился в кабинет буквально через минуту, держа на сгибе локтя плащ с фуражкой. По его виду было понятно, что в кабинет он возвращаться не собирается. А по лицу — что надеется сильно у нас не задерживаться.
— Ну что там у тебя, Аника, — немного раздраженно буркнул он. Так же небрежно, как и она, сгрузил вещи на стол Мединской. — Конец дня, едрить, а они тут планёрку решили под вечер устроить. До утра не терпело?
— Вы же знаете, что я не паникерша, Александр Сергеевич…
— Вот давай без этого, а! По существу.
Воронина начала рассказывать про задержанных зэков. Парой предложений буквально — кто, откуда, где взяли. По большей части Пушкарев был в курсе — так-то весь отдел с ними сегодня игрался. Так что слушал спокойно, чуточку нетерпеливо кивая. Мол, ну давай уже, где жареные факты и нездоровые сенсации, из-за которых я до сих пор тут, а не на ужин к семье еду?
А вот продолжения он не знал.
Стоило только Ворониной продемонстрировать распечатки, и озвучить напрашивающиеся выводы, как спокойствие подпола словно порывом ветра сдуло.
— Едрить… — Пушкарёв устало прикрыл глаза, явно сдерживаясь, чтобы не выругаться. В ситуацию он вник сразу, поняв, чем это может пахнуть. Да что там может — уже пахнет. — Ну вот почему у вас всегда так? За что мне это? — вопросы были риторическими, поэтому мы все просто почтительно замерли. — Источник хоть надежный?
Одновременно с последним вопросом он ткнул пальцем в распечатку.
— Более чем, — кивнула оперша.
— Кто?
— Александр Сергеевич, — поджала она губы. — Это важно сейчас? Я скажу, если вам принципиально. Но не сейчас и не здесь!
Наблюдая за их диалогом, я заметил, что на просьбу уточнить личность информатора, Воронина, реагирует с едва заметным неудовольствием. Сделал очередную пометку относительно прошлого девушки. Явно оно непростое. Такие связи в двадцать пять — это не совсем нормально.
— Ладно, — Пушкарёв махнул рукой. — Информация надежная, но неофициальная. А раз так, то к делу ее не пришьешь, в суд не отдашь.
— Но проверить можно, — решил вылезти с репликой и я. Спокойно выдержал взгляды начальства. — Что? Ну очевидно же.
— Место что ли проклятое? — подпол демонстративно огляделся по сторонам. — Иначе почему все в этом кабинете такими дерзкими становятся? Михаил, по существу что-то сказать хотел или просто тишину заполнить?
Когда-то этот дядька проводил для княжича целую экскурсию по райотделу. Со всем уважением… А теперь вот растерял пиетет. Каких-то три недели, и я уже не княжич, а младший лейтенант.
— По существу, — я решил перевести фокус внимания на себя. Вообще-то, реплика должна была исходить от Ворониной, как от руководителя опергруппы, она даже к ней подвела уже. Но… на меня Пушкареву орать чуть сложнее. А значит к моменту когда подключится начальницу, он уже успокоится. — Дело грязное, следы могут затянуть нас на самый верх. Но мы можем дело довести до суда. Нужно только прямо сейчас решить, оставляем мы его у себя или передаем наверх.
Аника бросила на меня раздраженный взгляд. В котором читалось: «Я что, просила тебя о помощи?» Я пожал плечами — не впервой громоотводом работать.
— Это ты сейчас ультиматум ставишь, Шувалов? — в голосе руководителя послышались раскаты приближающегося шторма. — Что это значит, вообще? Нужно решить сейчас! И кто у нас решать будет? Ты? Так я тебе напомню, что твоё происхождение ровным счетом ничего здесь не значит!..
— Михаил прав, — Аника вклинилась в гневную речь Пушкарева, не давая ему слишком уж завестись. — Лучше сейчас передать дела, чем потом, когда уже замажемся. Или решить, что отдавать будем только по санкции с Главка.
— Согласна, — вставила пять копеек и Стелла. Мединская же просто молча кивнула.
— И эти туда же! Нет, ну точно место проклятое! Ты, Воронина, едрить, прекрати мне тут! Ишь! Сейчас пусть забирают, ты смотри! Зэков где взяли? На дачном поселке. Юрисдикция чья? Что молчишь? Земля, говорю, чья? Наша земля! А раз наша, то и нечего тут на Главк кивать! Решать им, видишь ли! Нечего тут решать!
Пушкарёв прекрасно все понял. Даже наш этюд с Аникой разгадал, который мы разыграли как по нотам, хоть и не сговаривались — отчего даже лучше вышло. Решение тоже принят моментально — в свойственной ему манере. Мог включить заднюю, но не стал. Все-таки он дорожил своими операми. И их отношением к работе.
И по итогу мы получили санкцию от начальства на проведение оперативно-розыскных мероприятий. Теперь, если прокуратура или тот же Главк решит дело забрать, он сам в него первым зубами вцепится.
— С чего планируете начать? — спросил он немного погодя.
— ИТК-76, — пожала плечами Воронина, мол, очевидно же. — Завтра с утра съезжу на личную встречу с начальником колонии, мой источник пообещал посодействовать. Там ещё не в курсе, что у нас их клиенты, вот и посмотрим, как он лицом к лицу отпираться будет. Это уже можно пришить к делу.
— Меня с собой возьмешь? — хмыкнул я.
— Зачем? — удивилась девушка. — Я сама прекрасно справлюсь.
— Не сомневаюсь, — слегка надавил я. — Но грех не воспользоваться моей фамилией.
Размышляла начальница не больше двух секунд. Выгоды от моего предложения она разглядела быстро.
— Может сработать. Тогда, на твоей едем.
— Больше пафоса богу пафоса! — довольно улыбнулся я.
— На рожон не лезьте только! — сморщился Пушкарев. — Особенно ты, Михаил.
— Да я!..
— И доклад мне каждые два часа, — отмахнулся он. — Все, девочки-мальчики, я ушел.
Когда в кабинете осталась только наша группа, Аника повернулась к Стелле.
— С утра сделай официальный запрос по линии ИСИН. У Пушкарева зарегистрируй. Я от ворот колонии позвоню, тогда запускай.
— Коварно! — оценила рыжая. — Сделаю!
— Тогда на этом все. Кто как, а я с ног уже валюсь, — оперша что-то быстро записала на листке, двинула его по столу в мою сторону. — Михаил, мой домашний адрес. В семь пятьдесят заедь.
— Хорошо.
— Тогда всем до завтра, — подхватив плащ, Воронина быстро вышла из кабинета.
Так получилось, что из отдела я выходил последним. Мединская умчалась вслед за Ворониной. Как и Стелла, которая с кошачьей улыбкой сообщила, что ей нужно подготовиться к нашей сегодняшней встрече. Глянула очень многообещающе, быстро поцеловала и вызвав такси, умчалась по своим таинственным делам.
Мне же торопиться было некуда, дети не ждали, а душ перед визитом любовницы, я успею принять за десять минут. Спокойно собрался, сдав ключ в дежурку, и пошел к выходу, продолжая гонять по голове мысли о деле.
На улицу уже опустились сумерки, так что когда от дерева возле «Даймлера» отделилась тень, я практически автоматом накинул щит. Смотри-ка, у меня уже инстинкты мага стали появляться!
— Миша, привет!
Услышав знакомый голос, владельца которого тут никак не должно быть, я раздражённо выдохнул и незаметно рассеял конструкт.
— Неожиданно, — хмыкнул я, поворачиваясь к младшему брату. — Привет, Даня!
Зауженные брюки, неприлично дорогая рубашка, мягкие замшевые туфли стоимостью чуть больше моего месячного пансиона. Даня своему выдержанному вкусу не изменял.
— А тебя несложно было найти, — улыбнулся Данил, кивая на «Даймлер». — Знаешь, даже если на крышу «люстру» поставить, мало поможет.
Нехитрая шутка немного разрядила неловкую атмосферу. Я даже усмехнулся. Вот только это не отменяло подозрений. Что заставило моего младшего брата появиться здесь? Без личного авто, без сопровождения? Мы почти месяц не виделись. И даже не созванивались.
— Слушай, — замялся он. — Ты извини, что я вот так спонтанно, без предупреждения. Я пытался набрать, но ты же номер сменил, да? Вообще решил оборвать все связи?
«Чёрт, — ругнулся я про себя. — Реально, я же после смены номера давал его только девчонкам в отделе и Турову. Да, косяк».
— Нет, не поэтому. Ситуация по службе была, грохнул старый аппарат с «симкой». Так что просто запарился, не сообразил, извини, — не откладывая на потом, тут же сделал дозвон младшему. — Запиши, в ближайшее время менять не собираюсь.
— Я поговорить хотел, Миш. Может съездим поужинаем? — предложил Даня.
— Насколько серьезен разговор? — прищурился я. — Стоит того, чтобы провести этот вечер без женского тепла? А то у меня, понимаешь, планы…
— Не настолько, — рассмеялся брат. — Ты в своём репертуаре, Миша. Хорошо, тогда сделаем так… Подбросишь к «Серебряному гусю»? Я там оставил свою машину. Как раз по дороге и поговорим. На это время у тебя есть? — проявил тактичность Данил.
— Без проблем, — кивнул я. — Поехали. Признаться, ты сумел меня заинтересовать.
Вырулив на проспект, я прибавил газу.
— У нас через несколько дней намечаются скромные семейные посиделки, — произнёс Данил. — И я хотел бы тебя на них видеть на правах моего старшего брата.
Я открыл было уже рот, чтобы спросить, какой повод, но каким-то мистическим образом Ксюше удалось предвосхитить мой вопрос, и она вывела на стёкла очков две короткие строчки: «День рождения младшего брата — 20 лет. 28.09.».
Понятно, что магии здесь никакой не было, продвинутая нейросеть просто услышала фразу, проанализировала, быстро пробежалась по базе открытой информации, и пришла к единственному верному выводу. Удобно, блин-малин!
— Я, конечно, не имею права диктовать тебе, как отмечать свой день рождения, — как можно беззаботнее сказал я, чтобы Даня поверил, что я о нем не забыл, — но мне кажется, что ты мог отметить его гораздо веселее, чем в скучном семейном кругу. Понятно, что так круто как я провёл последнюю вечеринку, у тебя вряд ли выйдет. Но сидеть дома — тоже скучновато, не находишь? И ладно бы это. Ты, наверное, забыл о другой проблеме, Дань?
— Если по поводу отца, то можешь не переживать, — правильно понял мою заминку младший. — Он не будет возражать. Разумеется, если ты не будешь себя вести, как кусок говна, — пародист из него был аховый, но не понять, что он пытался изобразить интонации князя, было сложно.
Я усмехнулся.
— И что? Вот так просто?
— Не совсем просто, — смутился Даня. — Но я сумел настоять.
— Хорошо, брат, — усмехнулся я. — Конечно же я буду, раз высочайшее соизволение получено.
«Ага, — саркастически подумал я. — Сумел он настоять. Даня, Даня… Плохо ты знаешь князя Шувалова. Если бы старику было неинтересно, а точнее — не преследуй он свою непонятную цель, у тебя бы не получилось продавить его ни на микрон. А если тебе позволили это сделать, значит, вероятнее всего, папаша Миши хочет посмотреть на своего отпрыска, сделать какие-то выводы. В любом случае, ехать придётся. Отказ сильно осложнит взаимоотношения с роднёй. А мне этого не нужно».
— Миш, ты сейчас пойми меня правильно, пожалуйста, — Данил замялся. — Я узнал, что отец назначил тебе пансион… Я вот к чему… Ты с подарком не заморачивайся. Не нужно тратить денег. Ты же знаешь, что мне не подарки нужны…
— А вот это, Данька, не тебе решать, — усмехнулся я, хотя на душе неприятно царапнуло. Я понимал, что его слова продиктованы заботой, но не такой уж я и бедный родственник. Не только на пансион живу. — Тем более, что есть у меня одна идея…
— Только не стриптизерш! — по своему понял мою ухмылку младший брат.
— Что же я, совсем без головы? — расхохотался я.
Так за шутками и болтовней, которая с Данилом шла удивительно легко, мы добрались до точки. Я прижал «даймлера» к его строгому «Паккарду» глубокого тёмно-синего цвета, выключил двигатель.
— Точно придешь? — напоследок уточнил братец.
— Иди уже, — хмыкнул я. — Нельзя заставлять даму ждать!
— Обещал!
— Слово, Даня. Даже если мир будет гореть, я приду на твой день рождения!
Утром, за семь минут до назначенного времени, я припарковался у дома Ворониной. А ничего так живут капитаны полиции! Жилой комплекс «Яхонтовый» может и не дотягивал до элитной недвижимости Белого города, но выглядел вполне себе достойно. По одним только машинам — ни одной простенькой пузотерки или работяги-микроавтобуса тут не нашлось — становилось понятно, что люди здесь живут обеспеченные.
Не, я в чужой карман никогда не лез и сейчас не собирался, но на жалованье опера такую квартирку не потянешь. А с учетом того, что подозревать Анику в грязной игре не мог, то оставались лишь варианты с замужеством или наследством. Причем, скорее второй вариант, чем первый. Про мужа Аники ничего известно не было, кольцо на пальце она не носила, да и зависала на работе так, как может делать только женщина, которую никто не ждет дома.
Сама Воронина вышла точно в назначенное время. Бежевый брючный костюм, сумка-портфель, туфли на невысоком каблуке. Волосы собраны в хвост на затылке, косметики почти нет: с одной стороны официально и строго, а с другой — чудо, как хороша, чертовка!
— Доброе утро. Отлично выглядишь. — даже самые стойкие женщины реагируют на комплименты. Могут этого не показывать, но и только.
— И тебе, — ровно отозвалась Аника, проигнорировав вторую часть приветствия.
Уселась, сразу же пристегнулась и залипла в телефоне, с кем-то списываясь. Я, прежде чем трогаться, еще некоторое время поразглядывал начальницу. Ровно до того момента, пока она не подняла голову, и не изобразила на лице вопрос.
— Едем?
— А, да, — хмыкнул я. И плавно тронул машину.
Пока выезжали из города, больше молчали. Я лавировал в плотном утреннем трафике — Владимир никогда не спит, да — Воронина вела переписку, периодически шепча односложные комментарии. Типа, «да ладно», «вот как?» Только на выезде сунула телефон в сумку и подняла глаза на дорогу.
— Долго еще?
— Часа полтора, — сверился я с навигатором. — Слушай, я тут подумал. Если расколоть начальника колонии не удасться, нужно поработать по другим направлениям.
— Что тебя заставляет думать, что с ним ничего не выйдет? — иронично подняла бровь капитанша.
— Не в этом смысле. Никогда ведь не знаешь, как оно все выйдет, — пожал я плечами. — Про другое хотел сказать. Схема, которую мы подозреваем, от неё ведь и на гражданку ниточки ведут. И в другие службы. Одно дело заключенных списать, их ведь еще натурализовать нужно. Место для передержки, еда, одежда, документы. Там целый конвейер работает. И подозреваю, нам только один случай из многих на глаза попал.
— Согласна, — кивнула Аника. — Тоже об этом думала. Пока рано о чем-то большем говорить, на руках, как ты верно заметил, лишь один эпизод — маловато для статистики. Но я уже поручила Стелле поспрашивать знакомых в паспортном Приказе, а Машу — поискать упоминания в сети о людях, которые имеют выраженные особенности уголовников. Работа в долгую, понимаю, недели уйдут только обработку всех этих слухов и кляуз…
«Шарик, ты балбес! — подумал я в этот момент. — Это же для Ксюши работа, причем, плёвая. Доберемся до колонии, надо будет отлучится на пару минут, поставить ей задачу».
— Но лучше начать сейчас, чем потом, — закончил я за неё. — Знаешь, ты не сочти за лесть или подкат, но ты крута! Реально!
— В смысле? Характер тяжелый? — тут же нахмурилась Воронина.
Я еще раз отвесил себе мысленный подзатыльник. Хорошо, что меня ни в чем не подозревают, а то бы на таких вот идиомах и спалился бы.
— Ну у нас… — я качнул головой, как бы указывая на «высший свет», — крутым не только характер называют. Еще уровень компетенции. Типа — крутой профессионал.
— Да? Никогда не слышала. Ну… Спасибо за похвалу. Только это больше опыт…
— Не скажи! Мозги тоже надо иметь. Давно хотел спросить, Аника, а почему ты в райотделе? Твой уровень — это минимум город, а то и Главк.
Капитанша хмыкнула.
— А сейчас что было? Подкат?
— Служебные романы не практикую, — вернул я усмешку.
— Да? А со Стеллой?
Вот же наблюдательная какая! Уже срисовала всё! Хотя мы же не палились, вроде. За ручку держась по коридорам не бродили.
— Да ладно, не красней! — рассмеялась она. — Я Стеллу знаю уже лет пять. И прекрасно понимаю, какая она охотница. Так что, она тебя уже поймала?
Черт, да она меня еще и развела! Но не отмазываться же теперь, как подростку, которого за просмотром порно поймали.
— Я не заяц, чтобы меня ловить, — криво усмехнулся я. — Взаимный интерес без серьезных обязательств.
— Ага. Встретились два одиночества!
— Ну, типа того. Нет, ты все же слишком хороша для райотдела, Аника! Умная, наблюдательная, склонность к анализу на высочайшем уровне… Почему?..
— Закрыли тему, Миша, — голос начальницы похолодел.
— Просто хотел узнать коллегу получше.
— Чтобы что? Протекцию в Главк мне организуешь? Спасибо, не надо.
— Да я…
— Очень тебя прошу — остановись. Я к тебе под кожу не лезу, и ты, будь любезен, поступай так же.
А теперь это уже не просьба была, а почти приказ. С обещанием последствий, которые я не готов был готов разгребать. Ладно! Ссорится с ней в мои планы не входило, так что я сдал назад, и больше к этому вопросу не возвращался. Хотя и было безумно интересно — что за скелеты в этом шкафу?
— Хорошо, — покладисто произнес я. — Я скажу сейчас одну вещь, а ты хочешь обижайся, хочешь просто прими к сведению. Ты в любом случае выглядишь белой… — хотел сказать «вороной», но вовремя вспомнил про ее фамилию, — птицей в стае серых галок. Вопросы все равно возникают, хочешь ты того или нет. Вот и всё, что я хотел сказать.
— Вот кто бы говорил, а тебе о таком лучше молчать, — тут же отреагировала Воронина с чисто женской язвительностью. Не зря просила заткнуться, теперь вот понесло. — Старший сын князя, наследник, до недавнего времени алкаш, наркоман и повеса, вдруг решает служить в полиции. На самой низовой должности! Знаешь, сколько я уже про тебя версий наслушалась? Считать перестала! Начиная от проверяющего, заканчивая дворянскими играми за влияние! Эта, кстати, самая популярная — в отделе ставки принимают на то, через сколько лет ты сместишь начальника Владимирской управы. Про Пушкарева вообще молчу. К концу года моим начальником станешь или уже после праздников?
Нет, я, конечно, подозревал, что про шушукаются, но чтобы вот так! Недооценил местные реалии — княжеский сын ведь и правда может головокружительную карьеру сделать, чтобы потом козырять тем, что прошел весь путь с низов. И все будут только улыбаться и кланяться.
Ок, попробуем в открытую сыграть. Может получится.
— Все гораздо проще, чем кажется, Аника. Я всего лишь понял, что очень хочу жить.
И честно выдал начальнице все, что случилось в ту ночь, когда я занял тело княжича Шувалов. Без подробностей, естественно — про попаданцев еще ей рассказывать не хватало. Но про «передоз», отлучение от рода и магическую травму выдал все. Понимая, что если этого не сделаю, то уже через месяц нашим служебным отношениям придет конец.
Раз уже она решила, что меня на место Пушкарева скоро поставят — без вариантов.
— Вот так все обстоит. Никаких хитрых схем князя-интригана, одна только суровая и очень неприглядная правда. Мальчик-мажорчик очень налажал и теперь пытается выгрести. Даже не к берегу — хотя бы от стремнины. Как наследник я для отца очень токсичен, как маг — не представляю из себя ничего значимого. Так что по факту для меня это действительно новая жизнь. И она мне очень нравится, чтобы ты обо этом не думала. Этот неполный месяц в отделе, для меня стал самым лучшим, самым полезным за все двадцать с хвостиком лет. Как бы пафосно это не звучало.
Аника долго смотрела на меня очень странным взглядом. Мне нужно было за дорогой следить, так что я прочитать в её глазах ничего не мог, поэтому тоже молчал. А когда она открыла рот, чтобы сказать что-то, впереди показался первый шлагбаум, за которыми уже проглядывали высокие массивные ворота ИТК-76.
Потом пооткровенничаем.
— Голуби летят над нашей зоной… — пропел я с улыбкой. — Ну что, по какой схеме работать будем? Ты говоришь, я не лезу, как обычно?
— Можешь говорить, только не паясничай, — будто задумавшись о чем-то, произнесла Воронина.
— У-у! Госпожа назначила меня любимым мужем! Ай!
— Вот про это я и говорила! — пряча лезущую на лицо улыбку, сказала начальница, опуская ладошку, которой отвесила мне легкий подзатыльник.
— Так сейчас же нет никого рядом!
— Чтобы настроился на нужный лад.
Договорив фразу, Воронина отправила Стелле короткое: «Запускай».
«Есть» — тут же пришел ответ.
Всё. Официальному запросу в ИСИН ход был дан. Теперь руководству колонии уже не спрыгнуть.
Вот только на КПП нас решили помурыжить по-полной программе. Вроде бы и таинственный источник подключился, и документы все были в порядке, но то ли охрана на проходной получила инструкции мариновать нас со всей пролетарской ненавистью, либо просто включился режим вахтера.
Минуте на сороковой у Ворониной начали сдавать нервы. Я уже успел ее немного изучить — у девушки голос становился такой ледяной, что впору было заподозрить в ней одаренную со стихией холода.
— Долго еще? — вот только на старшину в городском камуфляже и коротким пистолет-пулеметом на груди, ее тон не произвел никакого впечатления.
— Ждите, — буркнул он.
— Старшина, мы же есть в списках, в чём проблема? — я постарался произнести это максимально дружелюбно.
— Мне нужно подтверждение от руководства, — соизволил пояснить он. Бросил взгляд на стационарный телефонный аппарат, но даже не сделал попытки взять трубку и позвонить еще раз.
— Значит вызовите нам провожающего!
— Уже идет.
Спорить было бесполезно — они тут в своей вотчине. Причем, бесстрашные совершенно. Или глупые. В моем удостоверении была написана очень громкая фамилия. Но охрана, вероятно, посчитала меня однофамильцем князя. Если вообще на нее внимания обратила.
В конечном итоге, сопровождающий явился. Им оказался хмурый, будто куснувший только что лимон мужик лет пятидесяти. Мне он сразу не понравился. У «дубаков» вообще лица неприятные, они за годы службы словно бы перенимают повадки и черты своих «клиентов». Но этот выделялся даже на их фоне. Форму снять — не отличишь от вора в законе.
— Здравия желаю. Прапорщик Зайцев, — представился он. И сразу же будто потерял к нам интерес, переключившись на старшину. — Так, Кононов, я не понял. А почему они с оружием до сих пор?
Для понимания — говорить о присутствующих в третьем лице, очень невежливо. А Аника уже на взводе была, держалась только на прокачанном в женском коллективе терпении. Опасаясь, что она может сорваться, я быстренько включился в переговоры.
— Слушай, Зайцев, — опуская звание, я сделал шаг вперед. — Ты же в курсе, что табельное только в дежурку сдается? Если есть правила о том, что с оружием нельзя — веди в вашу оружейку и будем сдавать. Чего началось-то?
Дружелюбие в моем голосе еще наличествовало, но так, на самых минималках. И прапор это понял. Как и то, что дерзость нижнего чина два офицера не спустят.
— Следуйте за мной, — принял он правильное решение.
Оружейка и сдача стволов заняла еще минут десять. Дежурный так долго выводил каждую букву, что я даже заподозрил его в неумении писать. А когда он закончил, я не стал отказывать себе в удовольствии — сделал снимок записи в журнале телефоном.
— Средства связи тоже нужно сдать, — сообщил вдруг прапорщик.
— Зайцев, ты в край-то не охреневай, — с улыбкой ответил я, демонстративно убирая телефон в карман. Типа, и что ты сейчас сделаешь? Ничего? Ну, я так и думал!
Суммарно путь от КПП до промзоны, которую из себя представляла ИТК-76, занял у нас почти час. Вот уж отвели душу ребята. Знать бы еще зачем: из природной вредности или зачищали следы? Больше верилось в последнее, но если документы можно порезать, сжечь или даже съесть, то с людьми все гораздо сложнее.
В колонии знали о делишках администрации. И сами же зэки радостно своего босса вломят. Стоит только спросить.
— Куда сейчас? — холодно осведомилась Воронина.
— В административный корпус, — ответил Зайцев. — Тут недалеко.
— Начальник-то хоть там? — уже подозревая, каким будет ответ, спросил я.
— Скоро подойдет, — кивнул прапор. — Майор Бансуров каждое утро начинает с обхода. Держит руку на пульсе, так сказать. Проверит цеха и сразу же к вам.
— А может нам к нему?
— Не положено! Режимный объект.
По правде сказать, ничего особенного в этом самом объекте не было. Он даже на тюрьму не походил, ну, если не обращать внимание на стену в четыре метра с колючкой поверху, и вышки с часовыми через каждые сто-сто пятьдесят метров. Больше на деревообрабатывающую базу похоже. Штабеля досок, опилочная пыль в воздухе, визг пил, грохот молотков.
Цеха, котельная, жилые бараки — не «строгач» все же. Здесь даже зэки передвигались относительно свободно. Колоннами с вооруженными дубинками охранниками, но без «руки за голову» и «лицом к стене».
Тем не менее, атмосфера ощущалась, как гнетущая. Серое все — от формы до стен зданий. И на психику давит. Взгляды еще эти — с каждой проходящей мимо группы заключенных, один-два обязательно злобно на нас зыркали. Ну, с другой стороны, сложно ожидать праздника от места, где заперты полторы тысячи человек, лишенных свободы.
— Строгий он у вас? — просто, чтобы спросить, произнес я. Тишина мне тоже начала действовать на нервы.
— Майор Бансуров? Строгий, но справедливый, — подтвердил прапорщик таким тоном, что стало понятным — никакой дополнительной информации от этого «сапога» мы не получим. — Вот административный корпус.
Зайцев указал рукой на двухэтажное здание, стоящее в некотором отдалении от цехов, мимо которых мы сейчас проходили. Метров двести — ровно столько, чтобы зубы не болели от здешнего шума.
Так, стоп, а почему его вдруг не стало? Шума, я имею ввиду? Только что приходилось повышать голос, чтобы собеседник тебя услышал, и вдруг — тишина. Словно бы все станки внезапно выключились. Электричество рубанули? Да нет. Вон фонарь над входом в цех горит.
В следующий момент, особенно громко на фоне тишины, вдруг басовито загудела лагерная сирена. Как в фильмах, когда из тюрьмы сбегают заключенные. Только там это обычно ночью происходит, а не посреди бела дня. Но мы же в России, у нас свои особенности.
— Это тревога? — мы с Ворониной уставились на прапорщика.
Тот дернулся, будто не вопрос услышал, а пощечину мордой поймал.
— Я… Да, похоже…
Для Зайцева происходящее стало полной неожиданностью — невозможно так сыграть. Ну а вот я подспудно чего-то подобного ожидал. Нет, не тревоги — просто какой-нибудь гадости. Ну не могло же все пройти без косяков, да? Не могло же?
Дальнейшие события понеслись вскачь. Сперва я услышал гул. Кто хоть раз стоял в оцеплении: на концерте, празднике или, не дай бог, митинге, этот звук не перепутает ни с каким другим. Толпа. Огромное количество людей, превратившееся в единое, многорукое и многоголовое существо.
Вот оно сделало вздох…
… обшитые листовым металлом ворота ближайшего из цехов резко распахнулись. В открывшемся портале мелькнула черно-серая волна — мешанина лиц и тел.
…и выдох:
Заметив нас, волна взревела сотней голосом, взвилась к небу кусками арматуры, лопат, грабель, вил и просто палок. И понеслась к нам.
Первым отреагировал прапор.
— Я за подкреплением! — взвизгнул он по-бабьи. И рванул в сторону КПП с такой скоростью, которую никогда не заподозришь у немолодого мужчины его возраста и комплекции.
Толпа выбросила ему наперерез щупальце из десятка человек. Остальная же масса продолжала упрямо переть на нас.
Мы с Аникой потратили на замешательство секунды три. Девушка смотрела на меня в полнейшей прострации. Судя по всему, весь её опыт пасовал перед этой ситуацией. У меня, по правде сказать, тоже не было такого экспириенса, как тюремный бунт или даже массовые беспорядки.
Но жил я подольше её. Если считать годы Дрозда и Шувалова вместе — раза в два больше. Да еще и молодость пришлась на девяностые. Поэтому решение я принял быстрее.
— БЕГОМ! — проорал я. Схватил ее за руку и волоча ее словно на буксире, понесся к административному зданию. До КПП, куда понесся Зайцев, мы уже не успевали.
Аника «отмерла» секунды через две после того, как я поволок ее в сторону от приближающейся толпы. Кое-какие рефлексы все же продемонстрировала — хлопнула ладошкой по пустой кобуре и вспомнила, что оружие мы сдали на входе и зло выругалась. Ну и бежать стала уже больше сама, чем на прицепе висеть.
Только мы все равно не успевали. До административного корпуса оставалось не более тридцати метров, а расстояние между нами и преследователями, несущимися во весь дух, стремительно сокращалось. Каблуки эти, будь они неладны!
— Сама! — отпустив её руку, я развернулся навстречу приближающейся группе. — Что стала? Я их задержу! — видя в ее глазах сомнение, рявкнул. — Аника, я — маг, а ты безоружна! Бегом! Или нам крышка!
Коротко кивнув, она помчалась дальше.
Я остановился, сделал глубокий вдох и выдох. Сердце билось слишком часто, но эмоции удалось подавить сразу. Когда до нападавших оставалось не больше десяти метров, сформировал «ветерок». Как и тогда, при первом столкновении с польским наемником, вложив в него приличную часть внутреннего резерва.
Энергетические каналы обожгло расплавленным свинцом, а вслед за этим по толпе широким конусом ударил воздушный поток. Как струя из брандспойта при подавлении массовых беспорядков — только без воды.
Эффект превзошел все мои ожидания. Признаться, сперва я хотел щит поставить, да вовремя вспомнил, что он у меня слабенький. Не остановит такую массу — несколько десятков человек. А вот «ветерок» сработал, как таран. Выпущенная мною сила встретилась с инерцией толпы и — привет, ромашки!
Думал так только в кино бывает! Зэки словно впечатались в незримую стену, из-под некоторых аж ноги выбросило. Кажется, я слышал хруст костей? Впрочем, плевать — я не просил на себя нападать, так что пожинайте, твари, что посеяли! Хорошо, всё-таки, что я послушался Егорыча и пошел к ёкаям. Определенно, прогрессирую.
Устроив в центре напирающего стада кучу-малу — там еще задние ряды огня поддали — и обозначив, что против них играет полноценный маг, я развернулся и припустил вслед за Ворониной. Которая к этому времени преодолела уже больше половины расстояния до административного корпуса.
Теперь-то они десять раз подумают, прежде чем на такую зубастую добычу кинуться. С магами драться — это не «дубаков» трусливых по территории гонять! Время выиграл, осталось только под защиту стен, чтобы перевести дух, и можно считать, что мы практически спасены…
Так, а это что сейчас было, а?
Над ухом свистнуло и в шаге от меня разбился об асфальт кусок кирпича. Да что ж вы такие дерзкие и необучаемые! Магия же! Бежать, бандерлоги! Отбив следующий бросок «щитом», я тут же кинул «ветерок» за спину. Эффективность его была уже в разы ниже — зэки больше не бежали плотной толпой, а рассредоточились. Но троих зацепил!
Аника добежала до дверей корпуса. Хорошей такой, металлической — тюрьма же. И закрытой. Забарабанила по ней кулачками.
— Откройте! Немедленно! Полиция!
Мне оставалось три или четыре прыжка, чтобы добраться до стен, когда в верхней части двери открылось маленькое смотровое окошко, еще и решеткой забранное. За ним виднелось перепуганное мужское лицо с огромными, как чайные блюдца глазами.
Дежурный? Да пофиг кто — чего он телится? Боится, что толпа ворвётся внутрь на наших плечах? Трусливая тварь!
Последний скачок, и я уже рядом с дверью. Привалился к холодному металлу, заглянул в полные ужасом глаза дежурного, и выдохнул с ярость.
— Открыл, быстро! Я тебе лицо до костей сожгу, мразь! Вместе с дверью! Тебе же сказали — полиция!
То, что я одаренный, мужик должен был видеть. Но на случай, если не разглядел, я швырнул в подступающих зэков еще один «ветерок». Заодно отбил парочку досок и камень, которые те запустили в ответ. «Дубаку» этого хватило, и он тут же лязгнул запором, отпирая дверь.
Вместе с Аникой мы рванули тяжелое полотно на себя, ввалились внутрь, чуть не уронив попутно молодого парня в форме охранника. Воронина зашипела что-то про сломанный ноготь — ну, нашла время, конечно! А я крикнул:
— Закрывай!
Снова лязгнул тяжелый запор. Я бросил на него короткий взгляд и кивнул — нормально, должен удержать. Но тут же подорвался и стал осматриваться. Во, стол дежурного!
— Помогай!
Сам первым к нему подскочил и стать сдвигать в сторону прохода. Тяжелый. К счастью, охранник подскочил, да и Аника помогла. Втроем мы привалили массивную мебелюку к двери ровно к тому моменту, когда в нее начали тарабанить добравшиеся зэки.
Все, успели! Можно выдохнуть. Хотя бы на несколько секунд.
— Спасибо, — Воронина тяжело дышала, но времени не тратила. Сразу же достала телефон и снова выругалась. — Черт! Сети нет!
— Тут ловит плохо, — робко сообщил охранник.
Все верно. Моя виртуальная помощница превратилась в локальную, способную работать только с тем, что хранилось внутри телефона. И подкрепление не вызвать, и помощь не запросить. Вообще, нормально съездили!
Я перевел взгляд на парня.
— Еще люди есть в здании?
— Никого, — доложил он. В глазах его страха было уже поменьше, но все равно до полного самообладания еще далеко. — Уборщица ещё где-то здесь. А вы кто такие вообще?
Тормоз!
— Сказали же тебе — полиция! — пока Воронина продолжала колдовать с телефоном, я продемонстрировал ему удостоверение. — В колонии — бунт. Звони, куда нужно!
Тот кивнул и полез в карман за своим телефоном. Я чуть фейспалм не словил, когда он посмотрел на экран и выдал растерянно:
— Связи нет…
— … а стационарный? — удалось произнести это почти спокойно. — На твоем столе я его не видел.
— Сломался.
Ну, если это не заговор начальства колонии, то я Папа Римский!
— По зданию что, горе ты мое? Решётки на окнах есть? — признаться, пока бежали, я на это внимания не обратил.
— Да!
— Хоть так. Аника, пойдем проверим?
Уборщицу — дородную тетку в синем халате и платке — мы обнаружили запершейся в одном из кабинетов первого этажа. Услышав, как мы обходим помещение за помещением, она сама открыла дверь. И сразу же закудахтала.
— Ой, что ж теперь будет-то? Убьют нас! Как есть убьют!
Отправив ее к дежурному, наблюдавшему за дверью, продолжили обход. Закончили быстро и на душе как-то сразу стало спокойнее. Действительно, все окна были забраны толстыми, сваренными из арматуры в палец толщиной. Такие не согнешь и не сломаешь — только машиной выдирать, да и то не всякой.
Это уже опытным путем выяснили и зэки, уже разбившие парочку стекол и сейчас пытавшиеся руками расшатать стенные крепления. Судя по тому, что я видел — работы им не на один час.
— Пойдём второй этаж посмотрим.
Воронина уже полностью оправилась от первоначальной растерянности, и вернула себе командные функции. Я не особо возражал. Если случится задница, всё равно буду по-своему действовать. А второй этаж проверить нужно было, без вариантов.
Поднимаясь, Аника рассуждала вслух.
— Странно все это. Очень странно. Сама колония — тут же нет закоренелых убийц, с такими статьями в других зонах селят. А эти поднялись, озверевшие! Зачем?
— Толпа, — пожал я плечами. — По отдельности каждый из этих придурков десять раз бы подумал, прежде чем себе новый срок прикручивать, но в массе… Провокаторы, стадный инстинкт, первые успехи. Этот Бансуров хорошо подготовился!
— Просто, чтобы избавится от двух полицейских? Но это же тупо, Миша! Про его делишки и так узнают. Вне зависимости от того, выживем мы или погибнем.
— Я себя считаю популярным, но не настолько, — хохотнул я. — Не в нас дело. Просто не повезло.
К этому времени мы уже поднялись на второй этаж, и начали проверять кабинеты. Решетки на окнах были везде, кроме одного. С надписью «Бухгалтерия» на дверной табличке. Зато на окнах имелись уютные домашние занавесочки и несколько горшков с цветами.
«Режимный объект! — вздохнул я про себя. — А тётки из бухгалтерии продавили начальника на вольности. Захотелось уюта и красоты, а не мощных решёток. Понимаю, но осуждаю».
Выглянув наружу, я понял, что не один заинтересовался свободным от защиты окном. По водосточной трубе уже карабкался мелкий и проворный, как обезьяна, заключенный. Пяток его товарищей стояли внизу и подбадривали криками.
— Ты не пройдешь! — едва слышным шепотом произнес я. И отправил в сторону «альпиниста» поток ветра. А «мем» этот тут все равно никто не знает.
Этого оказалось достаточным, чтобы скалолаз свалился вниз. Вместе с куском водосточной трубы и креплениями, и так-то уже трещавшими под его весом. Я же еще и рукой потом помахал, мол, ничего вам тут не обломится. И привалился к стене, показывая, что уходить не собираюсь. Снизу разочарованно взвыли.
— Не повезло? — нахмурилась тем временем Аника. — Ты считаешь, что он бунт не ради нас поднял.
— Сама подумай — зачем? Ты ведь верно заметила — наша жизнь или смерть уже ничего не изменит. Зэки в камере, запрос отправлен — такое не скрыть. А вот поднять бурю и в ней затеряться — это еще можно устроить.
— Сбежать под прикрытием бунта?
— Смотри, — не сказать, чтобы я был на сто процентов уверен в своих рассуждениях, но они мне казались вполне логичными. — Представь, что ты начальник этой колонии. У тебя есть отличная работающая схема по отмыву заключенных, назовем её так. И тут, внезапно, десяток таких «недомытых» оказываются в полиции. Куда пойдут с вопросами? Правильно, к тебе. А от тебя — к тем людям, с которыми ты делился, и которые тебя годами прикрывали. Бежать бессмысленно — не полиция, так они тебя найдут. Какие твои дальнейшие действия?
— Замести следы аферы, которые приведут к соучастникам, — мрачно заключила девушка.
— Точно. Но не только к тем, кто сидит наверху. А вообще все следы. Бунт для этого идеален! Ты даешь команду раскачать заключённых. Под шумок погружённых в схему соучастников отправляешь избавиться от свидетелей. Их самих планируешь слить во время бунта — охрана же будет стрелять на поражение.
— И в итоге даже остаться чистеньким, списав все на коррумпированных заместителей и охранников.
— Полностью отмыться вряд ли удасться, но — да. С другой стороны — это и не проблема. Деньги есть — ты хорошо заработал на живом товаре, из обвинений только халатность, от которой можно откупиться. Партнеров по бизнесу опять же не подставишь, а значит они не будут хотеть тебя убить. В общем, со всех сторон сплошные плюсы. Считай, как в отставку выйти на пенсию, только с немного подмоченной репутацией.
— Царь хороший, а бояре плохие… — понимающе пробормотала Воронина, а я почувствовал как мои брови непроизвольно поползли вверх. Не знал, что эта поговорка здесь в ходу. С другой стороны — тут ведь и царь есть, и бояре. Так что она даже актуальнее, чем в моем родном мире. — Звучит логично. Скажи мне, Шувалов, а откуда ты такой умный?
— А я детективы любил читать. Кстати, рекомендую, развивает воображение, учит мыслить как преступник.
Аника фыркнула, а я продолжил.
— Короче, остается только финальный штрих. Всю чёрную бухгалтерию, материальную отчетность, без которых нельзя вести дела, и которые могут подвести под монастырь, нужно сжечь.
Сказал и понял, что сказал. Тюремные бунты действительно почти всегда сопровождаются пожарами. А мы сейчас как раз находимся в таком месте, в котором и должны находится все бумажные следы.
Зэки во время бунта сожгли административное здание. И погибли все архивы. Бансурова даже подозревать не в чем.
И что я такой умный задним числом?
— Сбегай, пожалуйста, посмотри, кабинет Бансурова, — попросил я. — А я за окном присмотрю, чтобы очередная макака сюда не полезла.
Аника моментально все поняла. Скрылась за дверью, но меньше чем через минуту вернулась.
— Сейф открыт, внутри только пепел.
Чего и следовало ожидать. Зачем все отдавать на волю случая, если можно сделать хорошо заранее?
— А нас выкуривать собрались, — сообщил я.
Девушка выглянула из окна, выругалась. Убедившись, что внутрь им не попасть, заключённые начали тащить из цехов дрова для «барбекю». Доски, куски балок, и деревянный мусор различной фракции. Пионерский костер решили замоделить, уроды!
— Ненавижу, когда ты прав! — начальница поджала губы.
Сейчас она стояла ко мне очень близко. Настолько, что я чувствовал запах её тела. Видел чуть влажные волосы на висках. И пусть обстановка не располагала совершенно, я почувствовал поднимающееся возбуждение.
Ничего странного, в общем-то. Экстремальные условия. Жизнь под угрозой, смерть — вон она, внизу бродит, олифой и краской доски поливает, чтобы полыхнуло хорошо. И — мужчина с женщиной. Естественно, я бы даже сказал.
Но, не ко времени. Абсолютно.
— Кхм, — скрывая неловкость, я отступил назад. — Тут ничего не могу поделать.
За окном вдруг послышались выстрелы. Несколько одиночных, автоматная очередь. Потом все затихло. Хм, похоже, бунт начали понемногу тушить. Или зэки добрались до оружейки — последний вариант мне не нравился категорически.
Как-то так получилось, что в момент начала стрельбы, Аника прижалась ко мне всем телом. Без всякого подтекста, просто рефлекс, поиск защиты. И теперь отстранилась, пряча глаза.
— Не бойся, — ничего умнее в этих обстоятельствах я придумать не смог.
— Бесишь! — фыркнула в ответ она. — Я не боюсь!
— Пошли посмотрим, что там внизу?
— Давай!
И не глядя друг на друга, мы пошли к лестнице. Перед этим, правда, я задержался, и вырвал парой потоков воздуха, еще один кусок водосточной трубы под окном бухгалтерии. Теперь сюда сможет забраться только Человек-Паук.
У входа ничего не изменилось. Уборщица, охранник, стол, дверь. В нее даже долбиться перестали. И правда — смысл? Они же тут все сжечь собирались.
— Как думаете, они от нас отстанут? — произнес дежурный.
Наивный чукотский юноша! С другой стороны — с таким незамутненным образом мыслей жить гораздо проще.
— Может быть, — не стал его расстраивать.
Однако в этот момент в дверь требовательно постучали. Потом ещё раз. Не ломились, а именно постучали.
— Давай посмотрим, кто там такой настойчивый, — оттеснив охранника, я поставил перед собой щит, и открыл окошко.
За решеткой маячило лицо седого мужичка, ростом чуть больше полутора метров. Крепкого такого, но не накачанного, а жилистого. Подобного персонажа легко представить где-нибудь в деревне, веке так в девятнадцатом. Классический крестьянин. Умный и хитрый.
Вот только стоило ему открыть рот, как образ разрушился. И стало понятно что лепрекон этот в большом-большом авторитете у здешней публики.
— Я тебя слушаю. Чего тарабанишь? Кого надо?
— Я предлагаю вам жизнь, — коротко произнёс мужик, предпочитая не размазывать манную кашу по тарелке. — Если вы покинете здание, гарантирую — останетесь живы и сможете вскоре покинуть территорию колонии. Меня здесь знают, как Никодима. А также знают, что моё слово крепко. Что скажете?
Монолог Никодима меня не впечатлил от слова: «совсем». Может, кто-то менее опытный и повелся бы на поставленную речь, но я твердо знал одно — врёт как дышит.
Нет, может он и правда был готов сохранить нам жизнь. Именно он. Но что-то я сомневаюсь, что ему удасться удержать сорвавшихся с поводка и уже наверняка отведавших крови псов.
— Никодим, значит, — улыбка у меня вышла кривоватой. — Вот, что я скажу тебе Никодим. Никто никуда выходить не станет. Во-первых: я тебя первый раз вижу. И очень надеюсь, что последний. Во-вторых — я полицейский. И веры словам арестанта у меня нет и никогда не будет.
— Ты зря так, паря, — ничуть не обиделся Никодим. — Я — вор. Крови на мне нет. И мазаться в ней желания нет. Но домик ваш скоро запалят. Не я — желающие отыщутся. Так что думай. Крепко думай.
Всегда умиляла вот эта «воровская» мораль. Крови на мне нет, надо же! Отдать приказ убить или стоять рядом, не вмешиваясь — это, типа, не то же самое.
— Раз ты такой любезный, Никодим, то и я вежливость проявлю, — произнёс я после некоторого раздумья. — До этого момента я своей магией никого не убивал. Только отбрасывал. Но если твоя шобла сейчас не отвалит, то начну бить на поражение.
— Всех не перебьешь.
— Нет. Но тебя постараюсь достать. И тех, до кого дотянуться смогу. Вы мага заперли, Никодим. Неужели совсем инстинкт самосохранения отключился?
— Маги разные бывают, — не особо впечатлился вор. — Но я услышал тебя. Пять минут у вас, потом запаливаем.
— Эй! Мы согл… А-а-а! — за спиной послышался шум борьбы.
Быстро захлопнув окошко, я обернулся. Охранник стоял у стены с совершенно обалдевшим видом, и держался рукой за скулу. А Воронина трясла кулаком.
— Хотел продолжить переговоры, — пояснила она.
— С ними говорить бессмысленно. Никто не станет оставлять свидетелей, парень. Ты же их охранял — как можно им верить?
Под дверь сунулись первые, пока ещё тонкие, щупальца дыма.
— Видишь? — Аника ткнула пальцем в них, после чего еще раз замахнулась на дежурного. — Даже пяти минут ждать не стали.
Меньше чем через минуту в помещение уже валили густые клубы дыма. Они лезли в лёгкие, едкая гарь щипала глаза. Если ничего не предпримем — просто задохнёмся, даже не дождавшись огня.
— Нам наверх, — Воронина дёрнула меня за рукав. — Там ещё не полыхает, может выиграем время.
— Не поможет, — коротко отрезал я. — Надо выбираться из здания. И делать это сейчас. Время не на нашей стороне.
Оглядел свою команду мечты. На охранника-пацана надеяться смысла не было. Он прижался к стене, трясся, будто его током било, и глядел так, словно сейчас сорвётся и бросится куда угодно, лишь бы подальше. Паникёр — хуже врага.
Уборщица вела себя на порядок адекватнее — определила меня главным и теперь смотрела в рот, готовясь выполнять приказы. Вот это я понимаю инстинкт выживания.
Воронина боялась. И огня, и удушья, и зэков за дверью. Но сохраняла самообладание, не позволяя страху управлять собой.
Ну а я… Я тоже боялся, но абсолютно точно собирался выжить. Не для того мне дана вторая жизнь, чтобы прохлопать её в дурацком тюремном бунте. Да, резерв магии у меня небольшой, из заклинаний — два притопа, три прихлопа, и даже ствол забрали. С другой стороны, опыт, решимость и злой азарт присутствовал. Вывозил и при худших раздачах.
— Слушаем сюда, — сказал я, решившись. — Сейчас убираем стол, отходим в сторону и дальше делаем только то, что я скажу. Без «а если» и прочих рацпредложений. Всё. Ясно?
Мальчишка охранник дёрнул подбородком. У него в глазах так и плескалась паника, но хоть кивнул — уже хлебушек. Уборщица ответила перепуганным, но решительным взглядом — бедная тетка, вот её угораздило работу найти. Воронина молча ухватилась за стол и стала тянуть. Ну, может и выгорит. В смысле, получится — что-то опять на черный юмор потянуло.
Мы оттащили тяжеленную мебелюку. Дежурный, ругнувшись, откинул запор — нагрелось уже железо. Начальница встала у стены, готовясь по команде открыть дверь, уборщица расположилась за моей спиной.
Ну, приступим, помолясь…
— Аня, давай!
В последний момент успел заметить, как у неё дернулась щека. Ой, ну прости-прости! Я помню, как ты запрещала называть тебя вот так, но Аня короче Аники, поэтому нефиг психовать.
Тем не менее, Воронина выполнила команду. Скинув пиджак и прикрыв им ладони, чтобы не обжечься, толкнула тяжелый металл и сразу же ушла в сторону.
— Понеслась! — зачем-то заорал я, выплескивая навстречу пламени мощнейший поток воздуха.
Жар даже не успел ударить, «порыв» обратил пламя вспять — прочь от помещения. Холодный и горячий воздух схлестнулись, и выход превратился в настоящую аэродинамическую трубу. Ха! Сыграла ставка! Честное слово — не верил до последнего.
По правде сказать, идею я «подсмотрел» в памяти Михаила. Магии моего реципиента учили на совесть, вколачивая в голову не только схемы заклинаний, но и подводя под это теоретическую базу — как колдунство работает, используя физические законы. Ну и сам, конечно, не дурак, понимаю, как печка действует, и что такое «тяга».
В итоге, на улицу вырвался самый настоящий огненный торнадо. Пламенный поток разбросал горящую кучу хлама, брошенную под дверь, и понёсся дальше. Раскидывая людей, а некоторых, самых неудачливых, поджигая, будто спички.
Для моих энергоканалов это тоже прошло не бесследно — по ним уже не свинец полился, а настоящая лава. Не знаю в чем разница, но было больнее. Тряхнув руками, чтобы хоть как-то унять жгучую боль, я выставил щит и проорал:
— Все ко мне!
Несколько секунд мы всё же потеряли — команду шокировала эта сцена быстрой и жестокой расправы с врагами. Воронина хлопала глазами, охранник замер с раскрытым ртом, а уборщица осеняла себя крёстным знамением и смотрела не на бушующий за дверью огонь, а на меня. Будто на демона какого-то.
Ну пардоньте! Лучше они, чем я.
— Держимся рядом, — подстегнул я их командой. — Плотно, не отступая ни на шаг. Пошли-пошли-пошли!
Нашей небольшой заминки никто не заметил. Зэкам было банально не до прорыва — выжить бы в этом аду. Прикрытые щитом, чуть ли не в обнимку, мы пронеслись через бушующее пламя. С каждой секундой защита жрала мои силы, каналы внутри ныли, пальцы дрожали, и я понимал: долго так не протяну.
Длилось это по ощущениям не меньше часа. На самом же деле участок, на котором возник огненный торнадо, мы проскочили за десять или пятнадцать секунд. И выскочили на свободную от него территорию уже за спинами бунтовщиков.
— Эй! — крикнул один из них, привлекая внимание друзей. Он стоял в отдалении, и от пламени не пострадал. — Они вырвались!
Тоже мне «капитан очевидность»! Ну, вырвались, дальше-то что? Большая часть зэков, как тупари сгрудились вокруг административного корпуса, и за свою глупость поплатились в лучшем случае ожогами. Сейчас эти три десятка человек — навскидку — были заняты чем угодно, но только не нами.
Так что не обращая внимание на этого внимательного заключенного, мы продолжили бег.
— Ходу-ходу-ходу! — подстегивал я своих спутников.
Вырвавшись из оцепления, я первым делом огляделся. Куда бежать? Логичнее было к главному КПП — близко к нему зэки не совались, ведь на вышках всё еще стояла вооруженная огнестрелом охрана. Вот туда я команду и потащил. А следом за нами рванули и преследователи. Не сплошной уже толпой, а разрозненными группками.
Сомневаюсь, кстати, что большая их часть пыталась догнать нас. Восставшие зэки — это не организованная масса людей, связанных общей целью и приказами. Просто куча падальщиков, жестоких, но трусливых. Скорее, сработал стадный инстинкт — одни бегут, значит и им нужно. Да и от огня подальше.
Торнадо к этому времени опало, оставив после себя несколько островков из горящих досок и человеческих тел.
— Быстрее! — выдохнул я на бегу. И чуть не упал от удара. Пришедшегося, к счастью, не в тело, а во всё еще удерживаемый мною щит. — Какого хрена вы делаете, твари⁉
Заметив бегущую в сторону КПП группу, охранники с вышек приняли её за бунтовщиков. И открыли огонь на поражение. Одна пуля ударила в защиту, моментально схлопнув её, еще парочка зацокала по асфальту.
Мой косяк. Не подумал, что нас так примут. С другой стороны — а когда мне было этим заниматься? До или после прорыва сквозь пламя?
— В сторону! — скомандовал я, зацепившись взглядом за здание слева. Понятия не имею, что там в нём находилось, но за ним можно было укрыться от обстрела. Создал еще один щит взамен разрушенному. — Быстрее!
С вышек продолжали стрелять. Не только по нам — по всем слишком близко подобравшимся людям. Краем глаза я заметил, как споткнулся и рухнул на землю один из почти догнавших нас зэков.
— Не стреляйте! — заорал в этот момент охранник.
Этот клоун не придумал ничего умнее, чем остановиться и начать размахивать руками. Понадеялся, что его по форме опознают? Идиота кусок! На расстоянии в сто пятьдесят метров? В дыму от пожаров? В толпе бегающих зэков?
— За мной! — попытался вразумить его я, впрочем даже не подумав остановиться. — Тебя же!..
Поздно! Очередная пуля ударила паренька в живот. Он с до крайности удивленным выражением посмотрел на расплывающееся по серой ткани пятно, и стал заваливаться набок.
Больше я в его сторону не смотрел — свой жизненный путь, как и его завершение, он выбрал сам.
По нашей группе выстрелили еще пару раз, а потом плюнули и переключились на другие цели. Благодаря чему до стены здания мы добежали без помех. Прижались к ней, скрываясь от «вертухаев» на вышках. И долго пытались восстановить дыхание.
— Они хотели нас убить! — выпалила Аника, когда немного пришла в себя. — Вот же твари!
Уборщица села, обхватила руками колени, и беззвучно тряслась в рыданиях. Укатали тетку аттракционы, нечего сказать.
— Вряд ли специально. С их угла зрения мы все похожи друг на друга. А своих в этом аду нет.
Хотя, могли, конечно, и приказ получить от того же Бансурова. Но это так, из области мирового заговора. Вряд ли бы он стал посвящать в свои планы каждого «дубака» в этой колонии.
— Что дальше? — спросила девушка.
Сама с идеями уже не лезла, окончательно приняв мое лидерство. Может быть за пределами этого сошедшего с ума места, она капитан и начальница, но здесь и сейчас — остаётся живой лишь благодаря моим стараниям. И прекрасно это понимает.
— Выживать, — ответил я.
Выглянул из-за угла — толпа зэков уже рассосалась по углам и щелям, а охрана прекратила стрелять. Заметил парочку заключённых несущихся в нашу сторону. Подпустил их поближе и сбил с ног «ветерком». Ребята намек поняли сразу, поднялись и продолжили движение в другом направлении.
Правильно, мальчики, нам тут соседи совсем не нужны! Жилплощадь небольшая, удобств нет, квартплата высокая.
Некоторое время нас никто не беспокоил. Я даже успел поверить, что на этом всё закончится — в смысле не бунт сам по себе заглохнет, а акценты, так сказать, сместятся. Ну в самом деле — кому нужны три усталых и напуганных человека, прячущихся за стеной… Кстати, а что это за здание?
Огляделся, прошелся вдоль стены туда и обратно, повыглядывал. Похоже, цех готовой продукции. Или склад. Довольно крупный ангар из быстровозводимых пенобетонных конструкций, с запертыми воротами, стоящий «лицом» в сторону промзоны. Неподалеку от него проходила «железка» — тупиковая ветка, по которой подвозили материалы для рабочих, и забирали продукцию.
Во время разведки я и заметил толпу из заключённых с дрекольем, кучкующихся метрах в двухстах и пока нас не замечающих. Судя по тому, как они воинственно размахивали своим «оружием» и долетающим крикам, эти ребятки собирались идти на штурм КПП.
Только не центрального, поскольку смотрели они в другую сторону. В отдалении располагались забранные железом ворота, через который проходила та самая железнодорожная ветка. Вышки с охраной за решётчатой стеной там тоже имелись, но всего две, так что шанс добежать до ворот и быстро вынести их напором у заключенных имелся.
Как по мне — не самый умный поступок, но что им оставалось-то? Скоро сюда нагонят силовиков, бунт подавят быстро и жестоко, а всем участникам, в довесок к уже имеющимся срокам, накинут ещё по десяточке минимум.
Так не лучше ли рискнуть? Понадеяться на воровской фарт и, быть может, действительно сбежать? Понятно, что это удастся не только лишь всем, но люди в толпе — не самые умные существа. Как лемминги — видят цель и не видят препятствий.
— Похоже, зэки собираются идти на прорыв, — рассказал я Анике. — И когда решатся, пойдут через нашу лёжку. Надо валить.
— Куда? — подняла глаза начальница.
— Это вопрос пессимиста. Реалист спрашивает — кого? — попытался подбодрить её шуткой. — Но если серьёзно, то обойти здание по периметру, чтобы нас хотя бы не заметили. А там…
Что дальше будем делать, я не очень представлял. Оружия нет, манорезерв почти пуст, добежать до здешней охраны и доказать, что мы не зэки — почти нереально. Раньше пристрелят во избежание. Идеально было бы найти место, где можно затаится, и там дождаться освобождения колонии. Вот только где оно, это место? Полыхает-то по всей территории!
Продолжая выглядывать то с одного края склада, то с другого, я заметил ещё одну толпу. Поменьше, человек в тридцать. И, к счастью, не заключённых, а охранников. Эти группировались неподалеку от центрального КПП, рядом с оружейкой, куда мы с Аникой сдали свои пистолеты. Упакованные в бронежилеты, шлемы с пластиковыми забралами, всякие наплечники, налокотники и наколенники, они прямо сейчас разбирали большие ростовые щиты и выстраивались в каре.
Зашевелились! Правда, мало их, и ведут себя так, будто собираются ждать до последнего, пока не прибудет подмога… Тоже логично… Так, погодите-ка? А этот толстый мужик с блестящей лысиной, это, часом, не начальник колонии? Похоже на то. Что он там делает?
Вскоре это стало понятно — решил показать тем, кто прибудет давить бунт, что тоже не сидел сложа руки. А действовал решительно, в первых рядах, подавая пример и вот это вот всё. Но — не отходя от КПП, чтобы лишний раз не рисковать. Какой продуманный дядечка!
И у него бы все получилось. Да вот только заключенные, собиравшиеся до этого штурмовать технологический проезд, вдруг поменяли своё решение, и целенаправленно потекли в сторону центрального входа. К сожалению, и таким маршрутом они шли мимо нас. Черт!
— Прячемся! — зашипел я на спутниц.
Особых укрытий тут не было, но парочка кустов нашлась. И мы успели за них нырнуть, плотно прижимаясь к земле, когда шумная, подбадривающая себя агрессивными выкриками толпа, промаршировала мимо. С четким намерением врезаться в небольшой отряд охраны колонии.
— Это же как он их достал, что они предпочли на дубинки и огнестрел лезть? — больше для себя, чем для кого-то ещё, прошептал я, когда бунтовщики достаточно отдалились.
— Их ведут, — глазастая Воронина заметила то, что ускользнула от моего взгляда. — Там минимум четверо заводил, они всех подбивают. Как я поняла, мстить идут.
Кстати, да. Я тоже слышал отдельные выкрики, что-то там про братанов, которых «вертухаи» порешили по беспределу.
— Скот он конченный! — вдруг сказала уборщица.
Мы с Аникой удивленно повернулись к до сих пор молчавшей тетке.
— В смысле?
Не то чтобы у меня были возражения. Но про что именно она говорила?
— Бансуров своими темными делишками уже много лет занимается! — тихо и очень зло продолжила тетка. — Многие из персонала с ним — кто из-за денег, а кто из страха. Никакой управы на него нет, слыхала я, что кто-то из аристо его прикрывает. Да и он как-то пьяный хвастался, что у него всё схвачено, от любой проблемы отмажут, а стукача — закопают.
— Вы про то, что он заключенных выпускает за деньги? — Воронина тут же включила режим опера.
— Продает! — поджала губы уборщица. — Как курей — три рубля мешок! А потом в документах их списывает, как погибших на производстве.
Большинство моих коллег недооценивает таких вот маленьких людей. Которые вроде бы ничего из себя не представляют, но всё видят и слышат. Тетечка оказалась настоящим кладезем информации. Зная про мутные схемы Бансурова, она самостоятельно сделала вывод, что бунт является способом уничтожить все следы. Последним пазлом в этой несложной для неё головоломке оказались именно выкрики бунтовщиков. Некоторых из которых она знала.
— Это из шестого отряда мужики, — пояснила она. — У Бансурова парочка таких в каждом отряде были. Провокаторы. Подначивали заключённых, мол, способы верные есть отсюда уйти, да еще и деньгами разжиться. Те, кто верил им, потом через месяц-другой исчезали. Вывозили прямо через центральные ворота, вроде как переводили в другие колонии.
А вот и секрет побега — как просто всё оказывается! Даже не скрывались!
— А на самом деле? — уточнила Аника.
— Бог весть, — пожала плечами женщина. — А только ходили слухи, что их на какие-то подпольные бои до смерти отправляли. Дескать, аристо платят хорошо тем, кто дерется им на потеху. А сейчас, получается, раз вы сюда прибыли, вышли делишки Бансурова на свет! И он решил от свидетелей избавиться. Под видом бунта перебить всех сидельцев, кто ему в отрядах помогал. Вот те, кто в живых остался, и психанули. Пошли его в ножи брать.
Я слушал уборщицу и кивал. Большинство её выводов бились с моими, но кое-какие вопросы все же оставались. И главный — зачем зэкам, осужденным на три или пять лет, вообще идти на такой блудняк, как подпольные бои? Рисковать жизнью, чтобы скостить не самый большой срок? Тупо!
В том, что подпольные бои для развлечения аристократов действительно проводятся, я даже не сомневался. Мой предшественник конкретно с этой гранью вседозволенности не сталкивался, но люди с властью и деньгами довольно быстро пресыщаются доступными и законными развлечениями. И желают получить запретное для других. Например, смотреть, как люди, им на радость, убивают друг друга.
А вот в то, что воры, зачастую даже первоходы, соглашаются драться насмерть ради и без того близкой свободы — не верил. Конечно, разные бывают обстоятельства: деньги, давление на родственников, неизлечимая болезнь. Но… Не бьётся, все равно!
Тем временем, вооруженная палками толпа зэков выкатилась на площадь перед воротами. И с нарастающим ускорением понеслась в сторону отряда охраны, укрывшейся за щитами. Раздались первые выстрелы — стрелки на вышках попытались сбить напор атакующих. Упали первые погибшие.
Когда противников разделяло уже меньше десяти метров, сидельцы показали, что не просто ломились на убой, а имели какой-то план. Загремели выстрелы, частые и много — по всей вероятности зэки где-то разжились огнестрелом.
С такой короткой дистанции пули навылет пробили полицейские пластиковые щиты, повалив на землю первый ряд защитников. И в образовавшиеся проломы хлынуло людское море.
Воздух над промзоной дрожал от криков и был осязаемо плотным от вони многочисленных пожаров. Я, чуть приподнявшись над кустом, наблюдал за схваткой у ворот КПП, одновременно с этим послеживая, чтобы никто из команды не наделал глупостей. Чисто на всякий — вдруг уборщица решит, что это отличное время для бегства с истеричными криками? Или Воронина предложит помочь «дубакам» и ударить в спину зэкам? Нет, от нее я подобных глупостей не ждал, но мы тут все на стрессе, мало ли.
Но пока держались. Аника вместе со мной молча глядела на бойню — собранная, напряженная, губы в нитку, глаза тревожные. Уборщица удивляла даже больше. Боялась, крестилась, но сидела молча, лишь порой бросала на меня вопросительный взгляды — что, мол, дальше делаем? Тертая, короче, тетка. Не то что охранник, погибший по собственной глупости.
А вот у ворот разворачивалась настоящая трагедия. Бансуров, желая продемонстрировать участие в подавлении тюремного бунта, обрек многих из своих подчиненных на лютую смерть. Та еще тварь. Возможно, считал, что и сам под вышками со стрелками находится в безопасности, но жестоко просчитался. И уйти уже не мог.
Разъяренная толпа зэков, напрочь отбросившая всё человеческое, полностью отдалась первобытным инстинкту. Рви, жги, убивай… Сейчас против этой грозной необузданной силы удержаться сможет лишь такая же. А победить — та, что будет еще жёстче, безжалостнее и грубее.
Дежурный взвод на такую силу не тянул от слова совсем. Охранники обычной колонии могли лишь держаться и молится, чтобы вызванная помощь прибыла поскорее.
Первый порыв заключенных, да еще и залп и нескольких, как я чуть позже догадался, самопальных одноразовых стволов, пробил в стене щитов брешь, которую охранникам с трудом удалось затянуть. Но на этом их успехи и закончились. Остервеневшие от крови и стадного чувства уголовники, продолжали бросаться на них с палками, откатывали назад, оставляя после себя лежащие на асфальте тела, но раз за разом выдергивая из строя то одного «вертухая», то другого.
Глядя на это я почему-то вспоминал любимую фразу разного рода коучей и тренеров успешного успеха: «Слона нужно есть по кускам». Именно этим восставшие сейчас и занимались. Постоянно ослабляя и без того немногочисленных защитников ворот. Постоянно снижая их численность.
— Их сомнут, — мрачно произнесла Аника, как и я, не отрывающая взгляда от побоища у КПП. Понятное дело, имея в виду охранников.
Я в этот момент наблюдал за тем, как парочка арестантов в серой робе повисли на щите, а третий уже заносит тяжеленную даже на вид доску, готовясь опустить ее на шлем бойца охраны. Убить, может, и не убьёт, но вырубит однозначно. А там либо свои утащат, либо зэки затопчут.
— Сомнут, — согласился я. — Но бунт в любом случае обречён. А помогать мы никому не пойдём, у нас друзей, что с одной, что с другой стороны, нет. Сидим, ждём, не геройствуем.
О каком героизме вообще может идти речь, когда все приключения до этого, выпили меня до донышка? Внутренние резервы говорили: «Прости, хозяин, но дальше как-то сам», энергоканалы жгло, будто там вместо остатков маны гуляла жидкость из перцового баллончика. Больше всего хотелось закрыть глаза и провалиться в сон часика хотя бы на два.
Но вместе с тем не покидала уверенность, что в случае необходимости, смогу мобилизоваться. И выдам на гора парочку «щитов» и, пожалуй, один «ветерок». Потом, скорее всего, свалюсь, и надолго выйду из строя. Но не подыхать же сейчас? Точно не в этом дурацком тюремном бунте, когда тебе за непонятно какие заслуги вторую жизнь подарили.
Бансуров похоже считал так же. Я порой видел его плотную фигуру и упитанное лицо в творящемся бардаке. Как настоящий начальник, он старался держаться позади своих подчиненных, периодически подбадривая их воплями. Самих слов я не слышал, но подозреваю, что там было что-то вроде того:
«Держаться, ребята! — и для заключенных. — Сгною в карцере, твари!»
Беда была в том, что как такового фронта уже не было. Зэки зажали взвод охраны со всех сторон. И постепенно сжимали фланги, постепенно добираясь до брызжущего слюной коррупционера.
В какой-то момент произошло то, что неизбежно должно было случиться. Один из заводил, высокий, тощий, словно жердь, арестант метнул в приоткрывшуюся брешь кусок кирпича, попав одному из обороняющих начальника колонии бойцов прямиком в лицо. Забрало, скорее всего, выдержало, но вот сам охранник — нет. Он стал заваливаться назад, и восставшие этот момент не упустили.
— Бей жирного! — взлетел над толпой яростный крик, даже мы, несмотря на расстояние, его услышали.
И зэки ломанулись в образовавшуюся брешь. Считанные секунды, и Бансурова схватило множество рук, и выдернуло за строй охраны. Те попытались его отбить, но куда там! Силы явно неравны.
— Черт! — кажется мы это с Аникой одновременно произнесли.
Начальника исправительной колонии поглотила толпа, над которой сразу же замелькали палки, обрезки труб, кирпичи и, возможно, заточки. И мы поняли, что потеряли главного подозреваемого по делу.
С одной стороны — тот еще мерзавец, земля ему стекловатой. А с другой — насколько же сложнее нам станет распутывать всю эту историю без главного действующего лица. Я уж не говорю про таинственного аристократа, который крышевал Бансурова. Ниточки, ведущие к нему прямо сейчас лопались с печальным звоном.
Буквально через минуту в небе раздался постоянно усиливающийся гул. А вскоре над площадкой перед воротами повис средних размеров транспортный вертолет с символикой полиции.
— Внимание, заключенные! — заревел голос из подвешенного к брюху машины громкоговорителя. — Немедленно сложить оружие! В случае неповиновения требованиям, будет открыт огонь на поражение!
И, не давая даже секунды на раздумья, вниз полетели дымящиеся жестяные банки. Дым моментально заволок пространство, заставляя давиться кашлем как заключенных, так и их противников.
А вслед за этим и ворота распахнулись, впуская целую колонну техники. Автобусы с упакованными в «антимайданную» броню бойцами, грузовики, на которых застыли массивные фигуры мобильных доспехов, даже парочка броневичков, типа «бэтеров» с толстыми стволами водометов на крохотных башенках.
— Ну вот и все, — произнес я с облегчением. — Кавалерия прибыла.
Уборщица облегченно разрыдалась, да и Воронина, если честно, держалась на одних морально-волевых.
Сквозь дым было уже не так хорошо видно, но то, как решительно и безжалостно была разогнана толпа заключенных, рассмотреть все же удалось. Первыми в толпу сиганули прямо с бортов «мобики». Всего четверо, хотя, наверное, правильнее было бы сказать — целых четверо.
Тяжелые экзоскелеты окружили себя мощными, не чета моему, щитами, и просто пошли сквозь людей, рассекая их, как воду. За ними, дробя крупные группы на мелкие, и укладывая их мордами в горячий асфальт, уже работал здешний вариант ОМОНа. «Бэтэры» с водометами фактически остались без дела, так и стояли, водя по сторонам толстыми короткими стволами.
Три-четыре минуты, и от очага восстания перед КПП не осталось и следа. А прибывшие силы подавления беспорядков, разбившись на четыре отряда, каждый из которых возглавлял маг в бронированной машине, двинулись вглубь территории. Приводить к покорности тех, кто ещё не понял, что все уже закончилось.
Часть «омоновцев» остались на охране лежащих заключенных. И местных «дубаков» — их, к слову, тоже держали под прицелами. Вряд ли зная, что они тут все гнилые насквозь, скорее просто реализуя требования протокола — некоторые зэки ведь могли под шумок и в их форму переодеться.
— Надо выходить, — сказал я, главным образом для Аники. — Лучше мы сами на глаза попадемся, чем нас в кустах обнаружат. Сейчас они нервные все, могут и пальнуть.
— Согласна, — кивнула капитан. — Только ты щитом нас своим прикрой, ладно? На всякий случай.
— Не вопрос!
Я не стал говорить, что сейчас мою защиту может пробить не только пуля, но и сильно брошенный кусок кирпича. Зачем? Главное, чтобы женщины не паниковали.
Выбравшись из укрытия, мы очень медленно, держа руки на виду, двинулись в сторону КПП. А когда нас заметили, еще и голосом добавили.
— Полиция! Не стреляйте! Мы безоружны!
— Руки! — троица спецназовцев отделились от основных сил, встретив нас метрах в двадцати от оцепления. — Кто такие? Документы есть?
— Свои! — мы с Аникой протянули вперед заранее извлеченные удостоверения. — Полиция Владимира, с нами уборщица из местного гражданского персонала. Мы прятались от заключенных.
— Ты маг? — ствол старшего из тройки сместился на меня. Заметил едва мерцающую пелену в воздухе. — Щит убери.
— Да с удовольствие, дружище! У меня уже почти нет сил его держать.
— Как же вы вовремя, мальчики! — тут же разрыдалась уборщица.
И не глядя на поднятое оружие, прошаркала вперед, уткнувшись в грудь одному из бойцов. Тот напряженно замер, переводя взгляд с плачущей женщины на старшего. А когда тот, скривившись, кивнул, убрал автомат за спину и даже выдал что-то ободряющее. Как мы, мужчины, умеем.
— Ну-ну…
— Старший лейтенант Шевчук, — представился офицер, закончив изучать наши документы. — Вас как сюда занесло, коллеги?
— Приехали поговорить с начальником колонии, — подключилась к разговору Воронина. Заметила слегка недоверчивый взгляд старлея, и добавила. — Записи на центральном КПП в журнале посещения имеются. И в оружейке — мы туда табельное сдали.
— Проверим, — кивнул он. — Не повезло вам, что тут скажешь.
И группа спецназа, не теряя бдительности и держа гражданских в своеобразной «коробочке», повела нас к воротам КПП. Рядом с одним из бойцов шагала уборщица и безостановочно вываливала на бедолагу настоящий водопад слов.
Всегда знал, что время — субстанция неизученная. С одной стороны, есть вполне объективные меры его исчисления — секунды, минуты, часы. А с другой — по субъективным ощущениям мы в этой проклятой колонии пару суток провели, не меньше! Которые каким-то, явно магическим образом, сумели уместиться в два с половиной часа с момента прибытия.
Зато следующие три пролетели махом. Куча суеты, проверок, разговоров просто так и под запись, какой-то немудреный перекус, организованный здесь же по месту прибывшими службами, беседы с психологами, которые очень переживали на тему того, как мы переживем такой травматический опыт — все это спрессовалось в один плотный поток, из которого мы вынырнули только к полудню. Хорошо еще осеннему, а то бы упарились под солнцем торчать.
Полиция, офицеры в форме ИСИН, военные с оружием и без, даже неприметные люди с огромными полномочиями из аналога ФСБ, что здесь называлась Тайной Канцелярией — под конец у меня уже перед глазами от всех этих людей рябило. И все они хотели задать вопросы, получить личный взгляд на происходящее у участников недавних событий.
Большинство, безусловно, чтобы найти и покарать виноватых в случившемся. Но кое-кто — это личное впечатление, если что — просто, чтобы соломки подстелить и обезопасить свою задницу от последствий.
Мне запомнился один полковник из системы исполнения наказаний, который лихорадочно искал доказательства того, что все документы в административном корпусе колонии сгорели, а её начальник — действительно погиб от рук заключенных. Когда ему удалось это сделать, он с каким-то невероятным облегчением на лице, достал телефон, и отойдя в сторонку, принялся кому-то докладывать.
Может просто успокаивал свое начальство. Мол, спихнем ЧП на покойного начальника, в главном управлении никто не пострадает. А может — был причастен к криминальному бизнесу Бансурова. Я на всякий случай навел справки и узнал его фамилию. Полковник Зарянов из столичного ИСИНа. Потом проверим его. Других-то следов, считай, и не осталось.
Были зэки в камерах Злобенского отдела. Но от них мы могли выйти разве что на Бансурова, что делало их практически бесполезными. Однако, по прибытию все равно нужно будет с ними провести еще один допрос.
Так что по сути, кроме Светланы Павловны Орской — так звали уборщицу, пробегавшую с нами все это время, никаких ниточек у нас и не осталось. Женщину тоже уже допросили все кому не лень, но мы её заранее уговорили, чтобы про художества погибшего начальника она особенно не распространялась. К счастью, в этом направлении никто и не думал копать. Пока.
Мы же с Ворониной успели оповестить Пушкарева о том, что имеем на руках важную свидетельницу по делу. И когда в наш адрес иссякли все вопросы и нам позволили наконец уйти, подхватили её под локотки и повели в сторону парковки.
— Зачем это еще? — попыталась встать в позу Орская. — Я ничего не знаю, что от меня толку?
— Светлана Павловна, — надавила голосом Аника. — Может вам и кажется, что вы ничем не поможете, но отказ от сотрудничества с полицией позволит тварям, которые устроили сегодняшний ад, остаться безнаказанными. К тому же, это еще и наказуемо.
Еще пять-десять минут женщина отнекивалась, ссылаясь то на внуков, которых к ней должны привести сегодня вечером, то на «ненакрашенность» и вещи, которые нужно забрать. Но потом согласилась, взяв слово, что сразу после визита в райотдел, её доставят до дома.
На парковке уборщица еще раз врубила тормоза, когда я открыл перед ней дверцу «даймлера».
— А вы точно полицейские? — спросила она, с подозрением взирая на мой мажорский автомобиль. — Это же точно не полицейская машина.
— Личная, — усмехнулся я.
— Это ж сколько вам платят, что на такие денег хватает? — продолжила душнить Орская, оглядывая премиальный салон с кожаной обивкой.
— Михаил не самый обычный сотрудник, — вроде как заступилась за меня Воронина. Да еще и с неожиданной теплотой в голосе. — Княжеский сын… Шувалов, слышали?
Тетка оглядела меня пристально, каким-то своим мыслям кивнула.
— Эх, не там я полы мыла, — произнесла она, решившись сесть внутрь.
Мы с Аникой переглянулись с улыбкой, и тоже полезли в машину.
Эмоционально вымотанные в колонии, в дороге мы больше молчали. Всех разговоров-то и было: музыку потише сделать или кондиционер посильнее выкрутить. Орская и вовсе вырубилась от избытка впечатлений.
У нас же с Ворониной, плюс ко всему, настроение было одинаково подавленным. Причем, вовсе не от событий первой половины дня, а от понимания того, что след мы практически упустили. Уборщица даст лишь общие слухи, максимум — укажет на кого-то из окружения Бансурова, кто выжил в бунте. Если очень повезет и с ним, то можно выйти и на заказчиков.
Вот только оба мы были профессионалами и понимали — чудеса случаются крайне редко.
К тому же, дело почти гарантированно у нас заберут. После всей этой шумихи, на такой шаг может пойти либо Главк, либо кто-то из смежников. Те же «фейсы», в смысле — Тайная Канцелярии. Или еще какое-то ведомство, про которое я не знаю.
А отдавать его не хотелось. По целому ряду причин. Тут и азарт ищейки был, и уязвленное самолюбие — не после всего того, что нам пришлось пережить. Профессиональная гордость тоже требовала самостоятельно поставить точку в расследовании, начавшемся, как случайное обнаружение «беглых» зэков.
Лично мне, дополнительно, еще и хотелось иметь в копилке громкую победу. Не вечно же я буду бегать в погонах. Год пройдет быстро и я, скорее всего, вернусь в семью, в которой к наследнику уже будут относиться по другому. Не как к избалованному мальчишке. И было бы здорово, если бы в моем послужном списке, имелось что-то весомое. Проще будет выстраивать отношения с отцом и другими дворянами.
Правда, как это сделать, я пока не понимал. Хоть действительно к князю на поклон иди, и проси, чтобы дело не забирали.
Доехали без пробок. Быстро провели Светлану Павловну в наш кабинет, где сдали на руки Стелле и Маше. А сами сразу же отправились к Пушкареву, с докладом — девочки сказали, что недавно заходил. Красный, что твой помидор. И очень злой.
Александр Сергеевич был у себя, но не один. Секретарша шепотом сообщила, что у него какой-то мужчина в штатском, но судя по выправке и тому, как перед ним стелился сам начальник отделения, какой-то высокий чин из управы.
— Но вас сразу сказал пускать. Проходите.
Гостя нашего Пушкарева я знал. Встречались не так давно. Генерал Платов, из внутренней безопасности, «кат», если по простому. Все такой же мощный, как рестлер, с импозантной сединой в волосах. Костюм действительно штатский. И весьма дорогой — мне ли не знать.
А еще понимал, что генерал из управы в гражданском — это неофициальный визит. Зачем? Сам скажет, даже гадать не буду. Голова пустая, как кастрюля.
— Целые? — поинтересовался Пушкарёв, когда мы поздоровались с ним и с Платовым.
— Пара царапин, ничего серьезного, — отмахнулся я.
— Если бы не Михаил, я бы погибла, — выдала вдруг Воронина.
Ну вот опять. Признаться, было спокойнее, когда она меня шпыняла и постоянно язвила. Хотя — так-то права. Не отправься я с ней, она бы даже до административного корпуса не добежала.
— Очень хорошо, — непривычно спокойный начальник просто кивнул. — Молодцы, хорошая работа.
Признаться, я ожидал чего-то вроде: «Как же меня достало, что мои опера влезают в дерьмо, которое я должен расхлебывать». И еще «едрить» обязательно в середине каждого предложения. Не иначе визит генерала его таким сделал.
Так и оказалось. Молча заслушав наш довольно короткий доклад и выводы — аристо, уборщица, какой-то мутный полковник из ИСИНа — Пушкарев лишь посмотрел на Платова и еще раз кивнул. А потом произнес.
— У Григория Антоновича есть для нас предложение. Для всех нас.
И повел рукой, передавая слово все это время молчавшему гостю.
Платов улыбнулся, как мне показалось, довольно. И начал с главного.
— Дело у вас заберут. В управлении уже говорят об этом, решение примут либо сегодня вечером, либо завтра с утра, — здесь он сделал небольшую паузу, и добавил. — Или не заберут. Если я вмешаюсь.
«С козырей зашел! — я подавил лезущую на лицо хмурую улыбку. — Красава, что тут скажешь!»
Платов и в первую нашу встречу произвел впечатление умного и жёсткого собеседника. Который обладает достаточной силой и весом в системе, чтобы переломить любого оппонента через колено. Но действовать, при этом, предпочитал тоньше. К примеру, в тот раз он меня только прощупывал, даже не пытался надавить. А сегодня вот пришел с аргументами, от которых так просто не отмашешься.
Оставлю вам дело, а! Каково! Будто знал про каждого из нас столько, чтобы озвучить то единственное, на что мы купимся. Ну, разве что кроме Пушкарева — тот сидел с таким кислым выражением лица, словно бы уже знал всё. Ну или многое. Не чаи же они тут гоняли, нас дожидаясь.
Пока Аника, судя по напряженному выражению лица, обдумывала, как реагировать на слова генерала, я решил расслабиться и просто послушать. Чего с вопросами лезть — он ведь сам пришел.
Так что просто подтянул к себе поднос с графином и стаканами, налил в один из них воды, и откинувшись на спинку довольно удобного кресла, вытянул под гудящие от сегодняшней беготни ноги.
— Что конкретно вы предлагаете, Григорий Антонович? — спокойно произнес я, выдув половину стакана. — Только попроще, а то мы с капитаном Ворониной сейчас очень туго соображаем. Укатали сивок крутые горки.
И выдал самую что ни на есть салонную улыбочку. Мол, простолюдинов будешь за нос водить, лисяра! А со мной этот номер не пройдет.
Отметил, как у Пушкарева глаза на лоб полезли. И Воронина щекой дернула. С их точки зрения мой тон не очень подходил для общения с вышестоящим звездоносным начальством. Ну, извините! Старший сын князя по-другому просто не может. Как говорил дон Румата в моей любимой книжке: «С высоты моего происхождения не видно никакой разницы даже между королем и вами».
— В этой историей с заключенными вы оказались в самом эпицентре бури, — заговорил Платов. — Не вы её подняли, но именно вас она первой и уничтожит…
— И, если можно, без метеопрогнозов, — вставил я.
Чем заработал уже возмущенный взгляд Пушкарева и осуждающий — Ворониной. «Нельзя же так с генералом», — читалось в их глазах. Мог бы ответить: только так и надо. Пришел с предложением — озвучивай. А то ведет себя, как будто облагодетельствовать нас решил, а не свои дела нашими руками порешать.
Платов на эту откровенную дерзость отреагировал более, чем спокойно. Улыбнулся даже одобрительно, словно ждал именно такой реакции. И продолжил:
— Конечно, Михаил. Но с тем, что дело выходит за рамки юрисдикции Злобинского районного отделения полиции ты же спорить не будешь?
— Было бы глупо, — пожал я плечами.
— Ну вот и славно. Просто для понимания: сегодня в восемнадцать ноль ноль в Главке состоится совещание, по итогам которого будет принято решение о том, кому именно передать ваше дело. А там уже велика вероятность, что будет назначен виноватый, и дело отправится в архив. Истинный же виновник ускользнет от правосудия — в этом я практически уверен. И меня такой исход не устраивает.
Тонко! Не «передадут ли», а «кому».
— Но вы можете не дать этому случиться? — вопрос напрашивался, и я его задал.
— Могу. Не скажу, что это будет легко, скандал с бунтом в колонии вышел знатным, но мне это по силам. А еще могу инициировать создание особой оперативной группы, которая и займется дальнейшим расследованием. Точнее сказать — продолжит. Эта группа получит доступ к закрытой сейчас информации, а также прикрытие от слишком усердных чиновников из различных силовых ведомств. На самом высоком уровне.
И снова доверительно улыбнулся.
Ох и мутный же он тип! Вроде бы и предложение сделал, но так, что за слово не подтянешь потом. Не я прикрою, а на «самом высоком уровне». Игрок, блин! Осталось понять, какой приз он сам ищет — с нами-то понятно.
Аника, кстати, тоже хитрый финт ушами Платова считала. И решила, что может позволить себе прямой вопрос.
— Почему? — спросила она. — Почему вы так заинтересованы в этом деле, господин генерал? Вы, насколько мне известно, представляете внутреннюю безопасность, а не следствие.
Пушкарев, бедолага, аж сморщился. Сперва один подчиненный на чины плюёт, теперь второй. Вот что с ними делать? Некрасиво как перед высоким-то начальством! И если Шувалова еще как-то понять можно — происхождение, воспитание, полное отсутствие пиетета перед чинами, то объяснить поведение Ворониной можно было только нервным срывом. Девочка только из тюремного бунта вернулась. Понять и простить, короче.
— Мой интерес, Аника Владимировна, простирается несколько дальше, чем дело о торговле заключенными, — без паузы ответил Платов, в отличие от Пушкарева, не смутившийся от настолько прямого вопроса. — Устроенный Бансуровым бардак в колонии — это лишь верхушка айсберга. А сам он мелкая сошка. Дело рядового исполнителя меня не интересует. А вот люди, которые за ним стоят, очень серьезные и опасные люди, они — да. Они живут в богатых домах, носят громкие титулы, вхожи во все, даже самые важные кабинеты. Вам до них не добраться ни при каких обстоятельствах. А я могу это сделать — это как раз мой профиль. Я ответил на ваш вопрос?
— Да, вполне, — задумалась Воронина. — Спасибо.
А вот это прямо неожиданно было. Составив предварительный портрет генерала, я уже определил его, как интригана, патологически не способного отвечать прямо. И тут он мой шаблон разбил вдребезги. Понятно, что с оговорками, но, действительно, сказал о своих мотивах без увёрток — ну, насколько это только возможно в его положении.
В этот раз он ничего не говорил о патриотизме, родине или долге. Просто сообщил, что преследует важную цель. К которой может подобраться только с нашей помощью. Уж не знаю по какой причине так карты легли — наверное, есть причины.
Так что я тоже решил дерзость княжескую немного подприкрутить и задал следующий вопрос максимально вежливо.
— Григорий Антонович, поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы хотите, чтобы мы вывели вас на аристо, который крышевал Бансурова?
— Да, Михаил, всё так, — кивнул генерал.
— Но, при этом, не хотите, чтобы за этим интересом торчали ваши уши?
Бедный Пушкарев аж забыл, как дышать. Покраснел, глянул на меня яростно. Но ничего не сказал. И чего он так нервничает-то? А-а! Он же при нашей первой беседе не присутствовал!
Платов снова кивнул всё с той же загадочной улыбкой. А Воронина, если и была удивлена моей прямотой, никак её не прокомментировала. Но потом, сто процентов выскажет.
— Так вам интересно мое предложение?
Что характерно, смотрел генерал только на меня. Не на подпола, ни на мою непосредственную начальницу, а лишь на меня. Я так-то не дурак, да и не был им никогда — понимаю, что он хочет использовать не столько очень умного полицейского, сколько человека с известной фамилией. Но в данном случае, это было и в моих интересах.
Осталось только выяснить ряд нюансов и размер морковки.
Переглянувшись с коллегами и не встретив отторжения — похоже, они тоже эту простую истину вычислили и доверили переговоры мне — произнес.
— Хотелось бы узнать немного больше, Григорий Антонович. Наверняка ведь у вас и фамилия уже какая-то есть?
А чего бы ей не быть — уж Платов-то точно знает под кого копает.
— Конечно. Ваша цель — Зубов Эдуард Николаевич. Граф, крупный землевладелец, меценат, попечитель нескольких столичных учебных заведений, но без особого влияния в столице. В некоторые дома вхож, но не более того, — опять без раздумий выдал генерал. — Так вышло, что основные его активы сосредоточены в Сибири и на Дальнем Востоке. Пахотные земли, немного производства, недвижимость.
Пока он говорил, я шерстил память реципиента в поисках этой фамилии. И — ничего не находил. Этот человек точно не крутился в высшем обществе, этих я всех мог назвать без запинки в любое время дня и ночи. А значит — не мог быть тем, кто по-настоящему интересует «ката». Этого Зубова он бы и без нашей помощи прижал и выпотрошил. Граф он там или не граф.
С другой стороны — решают связи. А Платов про Зубова сказал, что у того в столице влияния с гулькин нос. То есть, и с этой стороны он незащищён. Что же тогда генерал сам не действует?
— А зачем графу мараться с таким не слишком доходным предприятием, как торговля зэками? — уточнил я, понимая, что не все в этой истории чисто. — Деньги там большие только для начальника колонии, но никак не для крупного землевладельца. Даже если этот источник дохода работал сразу в десятке тюрем.
— Эдикт Равных, — «пояснил» Платов. — Вам известно, что это такое, Михаил?
Конечно, я знал, что это такое! Найдите в Российской Империи хоть одного дворянина, которому в детстве не вдалбливали правила поведения в сословном обществе. Правда, абсолютно не понимал, как этот закон связан с тюрьмами. Но спросить об этот не успел. Заговорила Воронина.
— Способ урегулирования вопросов чести между дворянскими домами, не разрешаемые иным образом. В своем роде — дуэльный кодекс, но не для частных лиц, а для домов.
Откуда она?.. А, ну так у нее же тоже образование законника, чего я туплю!
— Именно, — генерал поощрительно кивнул, как учитель отличнице. — Исходно смысл Эдикта в этом и заключался — разрешить дворянские конфликты между равными, не втягивая в них государство. И не прорежать генофонд одаренных — особенно сильно в этом возникла нужда в девятнадцатом веке. Согласно Эдикту, если некий барон Иванов оскорбительно отозвался о роде Петровых, последние получали возможность не проливать собственной крови, но получить удовлетворение не только в виде извинений, но и части имущества обидчика. Очень, знаете ли, дисциплинирует следить за словами.
— Сначала выставляли чемпионов, все быстро выродилось в наемных бретеров, — кивнул я, вспоминая уроки истории Михаила. — И потому государь повелел разработать особый порядок ведения таких… споров. Стороны должны были выставить равные и соразмерные силы, уведомив об этом специальную комиссию, та определяла место и время поединка… Григорий Антонович, а при чем тут Зубов и торговля заключенными?
— Равные и соразмерные силы, — с тонкой усмешкой произнёс Платов. — Слышали про Беклемишевых? Нет? Недавно было, всего год назад. Впрочем, далеко, согласен. Аж под Омском. Салтыков, один из людей Зубова, выступая оскорбленной по какому-то нелепому поводу стороной, объявил вирой триста гектаров пахотных земель, принадлежащих роду Беклемишевых. Каждый выставил по двадцать человек и… со стороны ответчика все погибли. Включая двух одаренных. А вот салтыковская дружина не потеряла ни одного человека. Как это ему удалось, интересно?
Я замер. И только потом меня озарила догадка.
— Вы хотите сказать?..
Договаривать не стал, шокированный и даже немного восхищенный дерзостью задумки. Нет, ну каков красавец!
— Все верно, — теперь уже генерал «хвалил» меня. — Зубов превратил Эдикт Равных в способ рейдерского захвата чужой собственности. Поставленного, замечу, на поток. А с учетом, что полученные таким образом земли находятся в дальних провинциях империи, на это просто никто не обращает внимания.
— Эм-м? — Воронина морщила лоб, но никак не могла прийти к правильному выводу. — А можно для простых людей, господа дворяне?
— Все достаточно просто, Аника, — хмыкнул я. — Зубов подставляется под конфликт — тут важно, чтобы он, ну или его человек, был оскорблённой стороной. И требует виры за это в виде приглянувшегося ему чужого актива. Когда его посылают в пешее эротическое путешествие, он пишет запрос в Высочайшую Комиссию, в котором, на основании Эдикта Равных, заявляет о своих правах на чью-то там землю. Комиссия рассматривает спор и присуждает сторонам сражаться. Те приводят личные дружины или наемников, регистрируют их опять же через Комиссию, получают одобрение. В назначенное время сходятся. Зубов побеждает и забирает имущество.
— Всегда?
— Получается, так. Понимаешь, силы должны быть равны и соразмерны — это важное уточнение. Так обеспечивается равенство в споре. Но если тишком от комиссии притащить на место схватки «мертвые души» и пустить их на силы противника первой волной…
— То побеждаешь ты всегда! — Аника даже подпрыгнула, когда до неё тоже все дошло. — Он из зэков делает эту самую первую волну! А потом добивает официальными силами!
— А отследить их, не видя самого сражения, нереально, — подхватил уже Платов. — Выживших зеков пускают в расход, все документы в колониях подчищаются и на бумагах всё выглядит более чем пристойно. Если ответчик по Эдикту жалуется, ему даже предъявить нечего. Ну и, конечно, армия адвокатов у Зубова отлично финансируется, да и в Высочайшей Комиссии, полагаю, интересанты имеются.
— Не только в Комиссии, — заметила Воронина. — Провернуть подобное без участия ИСИН нереально. Миша, помнишь того полковника, который суетился перед воротами?
— Вы совершенно правы, Аника, — подтвердил генерал. — Такую «естественную убыль» заключённых невозможно скрывать долго. А значит, в системе исполнения наказаний есть те, кто связан с Зубовым. К сожалению, мне неизвестно, кто именно. Понимаю, что вы ещё не дали своего согласия, но забегу немного вперёд — на этом уровне я вас прикрою без всякого труда. Можете резать этот нарыв спокойно.
Он на секунду замолчал. Взгляд стал тяжелее, голос — суше.
— Но есть ещё одна причина, почему я занимаюсь этим делом лично. — Платов наклонился вперёд, сцепив пальцы. — Я не люблю проигрывать. А пока я этому мерзавцу проигрываю. Каждый раз, когда он проворачивает свою комбинацию и выходит сухим из воды, это выглядит как плевок в лицо всей системе. А я — часть этой системы. И у меня хорошая память.
На его лице скользнула та же мягкая улыбка, что и раньше, но уже без прежней лёгкости — скорее, как извинение за лишнюю откровенность.
— Так что, речь идёт не только о государстве. Лично я тоже хочу, чтобы он наконец оказался там, где ему самое место.
Некоторое время после этого все молчали, обдумывая полученную от генерала информацию. До тех пор, пока молчание не нарушил Пушкарев. Ему, видимо, ничего не рассказали о дуэльном кодексе до нашего прихода.
— Простите, Григорий Антонович, но как же так? Если вы всё это знаете, то почему же Зубов до сих пор не сидит в тюрьме?
— Ну же, Александр Сергеевич! — генерал посмотрел на нашего начальника, как на маленького ребенка. — У нас ведь правовое государство! Чтобы посадить кого-то, нужны доказательства…
— Его прикрывают, — довольно невежливо перебил я Платова. — Прикрывают на самом верху. Вот кто вам нужен! Не Зубов, а тот, кто стоит за ним. До него вы дотянуться не можете.
Генерал улыбнулся, но ничего не сказал. Впрочем, и не должен был — и так всё становилось понятно. Мутные игры на самом верху, в которые нас сейчас втягивали, лишь для порядка спрашивая мнение.
— Если с моими мотивами мы разобрались, — он тонко улыбнулся, — то перейдем к вашим. Я обозначу условия нашего сотрудничества и награду, которую получит каждый из вас по результатам. Кроме моего полного содействия и прикрытия от высокого начальства. Александр Сергеевич, например, может уйти на пенсию не с подполковничьими, а полковничьими погонами. Правда, придется на полгодика — столько же вам осталось, верно? — перевестись в Главк на соответствующую должность.
— Пытаетесь меня купить? — возмутился Пушкарев, но, положа руку на сердце, не очень искренне. А потом пробурчал себе под нос: — А нам оно вообще зачем? Мы что, мало своей работы имеем, теперь ещё в игры аристо влезать?
— Что вы такое говорите, подполковник, — строго взглянул на него генерал. — Я лишь собираюсь проследить, чтобы служебное рвение достойных офицеров вознаграждалось должным образом.
Нам с Аникой он тоже пообещал очередные звания за раскрытие, но дополнительно обмолвился ещё и о менее вещественных наградах. Ворониной что-то не очень понятное сказал про закрытие старых долгов — девушка после этих слов буквально побелела и до конца разговора больше не произнесла ни слова.
«Ну и что ж там у тебя за скелеты, Аника? — мелькнуло у меня. — Что такого, что ты предпочла проглотить и промолчать, вместо того чтобы встать и хлопнуть дверью?».
Мне же посулил — намеками, конечно же! — о том, что влияние рода Шуваловых от удачного закрытия дела серьезно возрастет. С одной стороны, на такую эфемерную субстанцию, как влияние, мне было плевать с колоннады Исаакиевского собора, а с другой… Я же хотел громкое дело, которым можно ткнуть в нос отцу по возвращению? Ну вот оно, бери, неси осторожно!
Опасный тип, как я и предполагал уже. К каждому ключик подобрал, даже меня как-то просчитал. В карты с таким играть сядешь — без штанов останешься.
С другой стороны, я не мог не отметить, что с нами он старательно пытается играть честно — это чувствуется, когда есть определенный опыт. Да, использует, но все люди друг друга используют — так или иначе. Он же, по-крайней мере, назначая нас своим инструментом, четко обозначал, что инструмент ему нужен не одноразовый.
Не по головам идет, а аккуратно торит свою тропу. Не ломает через колено, а создает устраивающие всех условия сотрудничества. Не знаю, всех ли он так в своей жизни вербовал, но нам предоставил почти всю полноту фактов. И даже немного сверх того — обозначил скрытые механизмы, чтобы мы сами сделали правильные выводы.
— Всё, что хотел, я сказал, — Платов поднялся. — Думайте. Ваш ответ мне нужен до восемнадцати сегодняшнего дня. После этого времени даже моего влияния будет недостаточно, чтобы что-то изменить. И, кстати! — он остановился у дверей. — Отказ от сотрудничества я не буду использовать для мелочной мести. Но и защитить не смогу. А ног вы сегодня оттоптали достаточно.
С тем и ушел. На столе осталась лишь визитка, на которой значилась только фамилия с именем и номер телефона. Аккуратно убрав её в бумажник — раз уж меня «вече» тут ответственным поставило — я снова потянулся за графином. Сушило, почему-то, жутко. Сперва беготня с пожаром, потом такие вот разговоры. Неудивительно.
— Налей и мне, пожалуйста, — внезапно попросила Воронина.
Протянув ей наполненный стакан, я дождался, пока она напьется, чтобы спросить о том, что она обо всём этом думает. Не пришлось. Вместе со стуком стакана о столешницу, я услышал и ответ на незаданный вопрос.
— И в какое, мать его, говно мы только что вляпались, а? Мне кто-нибудь внятно, может это объяснить? Михаил?
А че, главное, сразу Михаил⁉
Воздух в просторном кабинете был спёртым и тяжёлым. Пахло кофе, немного пылью и очень отчетливо — алкоголем. Коньяком, если быть точным. А еще потом, но не застарелым, как бывает в помещениях, где постоянно находятся люди, пренебрегающие гигиеной, а свежим. С отчетливым оттенком страха.
Дорогой классический пиджак, сейчас — довольно мятый и несвежий, висел на спинке стула, а пара старых матовых мониторов, на которые были выведены изображения с камер, транслировали серые виды пустеющего к вечеру делового центра. Громко работал «системник», частично заглушая раздражённое бормотание хозяина кабинета.
Выцветшая табличка на безликой серой двери, где едва угадывалась надпись: «Начальник службы безопасности Приходько А. В.» видала и лучшие времена. А в нижнем ящике стола, возле которого сидел мужчина, притаилась практически пустая бутылка дорогого подарочного коньяка, наполненный до середины бокал, деревянная коробка сигар и дорогая зажигалка.
Тяжело вздохнув, Андрей Викторович потянулся за бокалом. Большим глотком ополовинив его, вернул на место, шумно занюхал сигарой и снова принялся гипнотизировать подрагивающую картинку на мониторе. Там ничего не происходило, в отличие от буквально кипящего разума человека.
Некогда крепкий и подтянутый мужчина на излёте пятидесяти лет, с лицом, из которого ушла вся энергия, оставив лишь одутловатость да сетку морщин у глаз, сейчас очень боялся. И если бы кто-то сейчас мог увидеть его взгляд, то нашел бы там только отчаяние.
Он был не совсем трезв, но и пьяным его нельзя было назвать. Эдакое пограничное состояние, когда тревога и страх держат организм в «тонусе», не позволяя алкоголю взять верх, при этом не мешая ему методично подтачивать нервную систему, вселяя чувство безысходности.
Прикладываться к коньяку Приходько начал с ещё обеда. Именно тогда на его смартфон пришло первое сообщение, заставившее его сердце пропустить удар.
«Проблемы в 76-й», — гласили равнодушные буквы.
Он сразу понял, в чем дело. Полез в новости, обнаружил несколько куцых заметок о том, что в ИТК-76 каким-то образом вспыхнул бунт. Той самой 76-ой, про которую писал осведомитель. И сразу стало понятно, что ничего хорошего его впереди не ждет.
Конечно, там рулил Бансуров — жёсткий и беспринципный человек. И, строго говоря, это была его зона ответственности, и его косяк. И об исправлении оного должен был именно этот продажный майор, а не он. Но что-то, возможно жизненный опыт, говорило Проходько, что ни с чем он там не справится и не разрулит.
Так и оказалось.
Следующее сообщение пришло от того же человека, что и информация по колонии. Он сидел в главке, на аналитической работе, и имел доступ практически ко всем делам, проходящим через столичную управу.
«Тех, кого нужно было вывезти из дачного посёлка, вчера взяла полиция. Бунтом наш друг закрывает дыры в бумагах».
Вот тогда Александру Викторовичу и стало страшно. Это уже был не только просчет Бансурова, но и его. Именно в зону ответственности Приходько входили те, кого нужно было вывезти подальше и превратить в пушечное мясо.
С другой стороны, Бансуров сам попросил придержать «зэчню» на посёлке, чтобы он успел «зачистить» в системе всю группу. Сам. Так что, у Приходько будет валить все на «дубака».
Еще через час он узнал, как звучат гвозди, когда их забивают в крышку твоего собственного гроба.
«Наш друг сгорел на работе».
Вот тогда он первые пятьдесят грамм и принял. Облегчения она не принесла, но на некоторое время взбодрила разум, заставляя просчитывать варианты.
Выходило все очень скверно. С Бансурова теперь взятки гладки — он сдох и больше ни при чем. А значит вина за косяк с зэками ляжет только на него самого. Андрей Викторович со всей отчётливостью понимал — Хозяин спросит за это с него.
Это был серьёзный залёт. Настолько, что можно было и головы лишиться. А уж Хоозяин церемониться не будет — Приходько уже видел, что бывает с теми, кто ломал выстроенную схему и подводил высокое начальство. Очень не хотелось бы оказаться на их месте.
Вторая и третья стопки окончательно утвердили Андрея Викторовича в мысли, что костяшки домино начали падать. И сейчас от того, насколько оперативно и умело он сработает, зависит его жизнь и дальнейшее благополучие.
Пока давили бунт в «деревянке», Приходько лихорадочно пытался залатать «дыру». Звонил осведомителям, требовал, чтобы дело по этим заключённым забрали у тех «оперов», чтобы перетянули на себя да утопили в бумажной трясине. Давил, угрожал, предлагал деньги. И понемногу даже начал уверяться в том, что выгрести удасться. Когда после километров сожженных нервов ему пообещали, что дело у «злобинцев» заберет Главк, а дальше, уже по проторенной дорожке, заволокитит и похоронит в архиве, он даже очередные «писят» закинул внутрь не с унынием, а как награду за хорошо сделанную работу.
А потом пришло последнее сообщение.
И сейчас Приходько сидел, тупо уставившись в экран телефона, раз за разом читая:
«Материалы дела не забрали. Совещание по нему прошло, но было решено оставить расследование у оперов из Злобинского райотдела. На базе ее будет развернута оперативная группа. Старшей назначена капитан Воронина. Еще в нее входит мл. лт. Шувалов. Не знаю, как так вышло, но похоже их кто-то прикрывает».
Сквозь стиснутые зубы вырвался пьяный шёпот:
— Вот же тварь…
Воронина и Шувалов. Это кто еще такие, нахрен? Два опера из какого-то райотдела угрожают ему? Капитан и млалей? Да перед ним полковники заискивают! Что они о себе возомнили? Раздавить! Растоптать!
Гнев быстро сменился липким страхом. Андрей Викторович вспомнил, что завтра вечером из Европы вернётся Хозяин. И спросит за результаты. Как следует спросит! Как-то раз в гневе Хозяин забил тростью нерадивого поставщика насмерть! И ничто не помешает ему также поступить и с Приходько.
На фоне этих эмоций, подогретых алкоголем, фамилия «Шувалов» не вызвала у начальника службы безопасности никаких ассоциаций. Зато подточенный стрессом и спиртным мозг выдал очевидное, как ему на тот момент казалось, решение.
«Если не станет этих оперов, то дело сможет забрать наш человек из Главка. Потянет сколько сможет, а потом похоронит в архиве. Идеально».
Хозяин все равно будет зол. Наорет, может даже по морде съездит. Но не убьет Проблема-то решена. А то что источник «мертвых душ» нагнулся — так не единственный же. Может, даже, и хорошо — с пожаром в колонии наверняка сгорели и все подтасовки Бансурова.
Снова плеснув коньяку, слегка промазав и выпачкав стол, Приходько подрагивающими от волнения пальцами набрал номер, который знал наизусть.
Спустя полчаса в кабинет начальника СБ вошёл мужчина. В отличие от возбужденного Приходько, он выглядел спокойно, если не сказать — безразлично. Неприметный, явно битый жизнью, в старой потрёпанной куртке. Мимо такого пройдёшь на улице, даже внимания не обратишь. Из общей картины выбивался только взгляд. Пронзительный, цепкий, как у матёрого бульдога, который столько дерьма повидал на своём веку — закачаешься.
— Саша, есть работа. Срочная, — голос Приходько сорвался на сиплый шёпот. — Нужно срочно зачистить двоих. Прямо сегодня. Сейчас. Сможешь?
— Что за люди? — буднично спросил гость, словно речь шла о прогулке в парке.
— Злобинский райотдел. Опера. Капитан Воронина, младший лейтенант Шувалов.
Мужчина безразлично пожал плечами.
— Ну… работа у них наверняка опасная. Ограбления, «торчки», бандиты… Особые пожелания?
— Ты прав, пусть выглядит последствием их работы, — от спокойного тона наемника Андрей Викторович и сам сумел взять себя в руки.
Саша кивнул и тут же начал действовать. Очень профессионально и четко, за что Приходько его и ценил. Достал из кармана свой телефон, набрал номер и приложил трубку к уху.
— Слушай вводную, — без приветствия произнёс он. — Прямо сейчас выдвигайся в Злобинский отдел полиции. Там найдешь двух человек и проследишь за ними. Фамилии… Нет, фоток нет. Мне тебя учить? Зайди внутрь, там у дежурки на стенде наверняка будут. Да, только проследить. До моего приезда ничего не предпринимать. Я скоро подтянусь. Всё, давай…
Андрей Викторович в слова уже не вслушивался. Он наливал следующую порцию спиртного. Складывая в голове оправдательная речь для доклада Хозяину:
«Ситуация требовала немедленного реагирования. Угроза была нейтрализована. Дело под контролем».
Он уже практически в это поверил. Осталось только дождаться результата.
Гость, закончив звонок, бросил коротко:
— Я поехал за парнями. Нужно ещё со «схрона» забрать кое-какие вещи. За срочность — двойной тариф.
И вышел.
В кабинете снова сгустилась тишина. Опрокинув в себя стопку, Приходько поперхнулся. Закашлялся. Не в то горло пошло. Но это уже были мелочи. Главное, что уже сегодня проблема будет устранена.
Как по мне, размышлять было не о чем. Согласно одно старой, но все еще верной поговорке: «Даже если ты не занимается политикой, то рано или поздно эта тварь придет, и займется тобой».
Другими словами — был ли у нас выбор? Сделать чистые глазенки и отойти в сторону? Мол, дальше сами? Ага, а эти ребята, чье сонное болото мы уже потревожили, они такие сразу: «А, ну да, злобенцы ни причем, можно их не трогать!». Щас!
На какое-то время, конечно, нас забудут. Ненадолго — пока будут решать более оперативные задачи. После чего руки дойдут уже до нас. Вспомнят, что есть тут несколько оперов, которые слишком много знают и — алга. Если и есть что-то неизменное во всех мирах, так это гнилая человеческая натура. Которая ради спасения своей шкуры пойдет на что угодно. Вплоть до убийства ближнего своего.
Все это я совершенно не стесняясь в выражениях и объяснил собравшимся в кабинете. Мол, дело не в морковке, которую посулили Платов, на самом деле мы перед выбором без всякого выбора. Вариант предложенный генералом хотя бы предлагал выход. И нужно быть дураком, чтобы от него отказаться.
В Пушкареве я не сомневался. Старый тертый жизнью мент никогда бы не подписался на чужую работу… если бы имелся хоть какой-то вариант этого не делать. А когда возможностей безболезненно соскочить нет… Короче, Александр Сергеевич на мои доводы ответил утвердительным кивком.
Вот в Ворониной я сомневался. В смысле, да она опер, ищейка с очень правильными инстинктами и рефлексами, но, блин, ей всего двадцать пять лет! В этом возрасте ум может и присутствует, а вот жизненный опыт еще только начинает собираться в кубышку. Со всеми своими поражениями и победами.
В общем, я думал она откажется. Участвовать в миссии под названием: «Если что, мы про вас ничего не знаем» — такое себе.
Но Аника удивила. Сказала, будто обладала куда более объемным жизненным опытом, чем должна.
— Ты прав, Михаил. Выбора у нас нет, — и как-то совсем уж непонятно добавила. — На самом деле у каждого из нас его даже меньше, чем ты думаешь.
Размышлять над этими странными словами я не стал, и так бы вымотан. Вместо этого еще раз спросив взглядом согласия, набрал номер Платова и сказал.
— Мы в деле, Григорий Антонович.
— Запускаю процедуру, — пришел ответ. — Постарайтесь сегодня ни во что не влезать. По возможности. Завтра с утра обсудим все вопросы взаимодействия и возможностей расширения штатов.
«Это он про что? Кого-то к нам подкинуть для усиления собирается? Впрочем, завтра и так спрошу, не по телефону».
— Принято.
Отбив вызов, я ухмыльнулся.
— А теперь жрать? С утра маковой росинки во рту не было!
Но оказалось — нет. Кроме принятие важного решения, с которым мы уложились до 16:00, оставалось еще множество вопросов, связанных с нашим временным выходом из состава злобинского райотдела. То есть, фактически мы с Аникой никуда не девались, но заниматься другими делами уже не сможем.
Что подпол и сказал.
— Вы двое и так понятно — временно освобождаетесь от всего лишнего и занимаетесь Зубовым. Аника, за старшего в отделе оставишь Андрющенко?
Фраза была произнесена больше утвердительным, чем вопросительным тоном.
— Да, её, — кивнула Воронина. — У Маши свои задачи. Стеллу в курс дела я сегодня введу, но, думаю, она и сама всё знает.
— Согласен, — покивал Пушкарёв. — Постарайтесь девчонок не дергать. И выдернуть у Платова кого-то на аналитику и прозвоны. Ну, что я тебе говорю, сама понимаешь.
— Всё хорошо будет, господин подполковник, — заверил его я, но снова нарвался на ворчание.
— Твоё хорошо, Миша, да на хлеб бы мазать, а не выходит… — вздохнул он. — Ладно, еще по текучке вопрос…
И вот таким образом еще около часа у него в кабинете мы проторчали. А когда закончили, оказалось, что в нашем оперском, нас уже ждут не дождутся.
Уборщица же! С этой суматохой совсем про нее забыл. Но Стелла — нет. Когда мы вернулись, та положила на стол к Ворониной тонкую папку с распечатками.
— Решили не ждать, сами протокол опроса свидетеля оформили, — пояснила она.
Аника поблагодарила ее взглядом, быстро пробежала бумаги листами. Светлана Павловна все это время терпеливо ждала, когда ее уже отпустят. И ведь даже не представляла, что нескоро. Ее жизнь тоже в опасности.
— Кофе? — спросил я, подходя к агрегату на подоконнике.
— Ой, напилась уже на месяц вперед, — отмахнулась уборщица. — Михаил Юрьевич, а скоро домой мне? Обещали.
— А мне сделай, пожалуйста. Двойной, — попросила Воронина, не отрывая взгляда от бумаг.
С момента, как Воронина раскрыло ей мое «инкогнито», обращалась она ко мне исключительно по имени отчеству. Хотя и была намного старше. Сословное общество, что тут сделаешь.
Не отвечая ей, глянул на Анику. Та мой безмолвный вопрос поняла совершенно правильно.
— Светлана Павловна, — Аника взяла свой стаканчик. — Так получилось, что вы сейчас — единственный свидетель безобразия, которое творил Бансуров и его подельники. Сейчас от вас очень многое зависит. От вас и от ваших показаний. Нам очень важно, чтобы с вами было всё в порядке, понимаете?
— Кажется понимаю, — тяжело вздохнула женщина. — Вы хотите меня пока задержать, чтобы ничего со мной не стряслось?
— Не задержать, а сохранить вам жизнь и здоровье, — поправила ее капитанша — Вы важный свидетель, и преступники могут причинить вам вред. Так что домой сейчас вам лучше не возвращаться. К тому же вы живете одна. Приказать не могу, но… сами понимаете.
— Да как же… — растерялась Светлана Павловна оглянувшись по сторонам. — И куда ж я? Здесь, что ли оставаться?
— Зачем здесь? Мы сейчас решим со служебной квартирой, где вы сможете пересидеть какое-то время. Так что, пока придётся так, — немного виновато закончила Воронина.
— А работа? — похоже она совершенно не подумала, что тюрьма сгорела, и у нее так или иначе образовался отпуск.
Пока девчонки пытались успокоить Светлану Павловну, и убедить ее воспользоваться местным аналогом программы защиты свидетелей, я быстренько вышел за дверь, поставил Ксюше задачу, и вскоре вернулся уже с телефоном руке и отличным вариантом, который всех устроит.
— Смотрите, как вам? — повернул аппарат экраном к ней. — Нравится?
— Это что за хоромы такие? — тетка полистала фотографии, после чего подняла на меня недоуменный взгляд.
Ну, хоромами я бы это не назвал, скорее добротным вариантом с потугой на премиальность. Но район хороший, да и цена не сказать что высокая. Хотя, подозреваю, «младшая сестра Касуми» отработала по принципу «где и княжичу не стыдно будет переночевать».
— Апартаменты, — пояснил я. — Три комнаты, телевидение с кабельными каналами, интернет, лоджия с видом на кремль… Я уже забронировал, так что если вам нравится, то поживете пока там.
Четыре пары женских глаз сошлись на мне, как лазерные лучи. Даже как-то немного страшно стало.
— Шувалов? — едва слышно, буквально одними губами произнесла Воронина. — Ты совсем охренел?
Вид у начальницы был совершенно шокированный. А вот Стелла наоборот — подняла большой палец. Ее ситуация лишь позабавила.
— А чего? — я напустил на себя беззаботный вид. — Светлана Павловна из-за нас пострадала, на работе у нее так или иначе простой образовался. Пусть рассматривает это не как унылое сидение в четырех стенах, а приключение и…
— Отпуск! — с каким-то невероятно счастливым видом произнесла женщина. — Михаил Юрьевич, если вы не шутите, то я согласна!
— Да какие шутки! Я взял на себя смелость решить вопрос с питанием. Каждое утро в девять ноль-ноль курьер будет привозить пищевые боксы с завтраком, обедом, полдником и ужином из ближайшего ресторана. Кстати, я там иногда ужинал. Кухня замечательная. Заселение в апартаменты через, — я взглянул на часы, — час. А в восемь вечера к вам туда подъедет одна моя знакомая из бутика, привезет вам смену одежды.
Ну и еще на всякий случай Ксюша запросила от одного охранного агентства услугу по пригляду за свидетельницей. Пока не ответили, но скоро дадут согласие. Об этом я, понятное дело, говорить ничего не стал. Чего пугать тетечку.
Было немного неловко наблюдать за детским выражением на лице пожилой женщины. Мне-то не сложно, деньги есть. Чашниковские так и не соберусь начать тратить — времени нет ни на что, даже на лечение. А так и рабочую проблему решу, уж там-то уборщицу никто не станет искать, и человеку приятное сделаю. Справедливо.
А вот момент когда Светлана Павловна решительно шагнула вперед и чмокнула меня в щеку, я прощелкал. Тоже, видать, попал под влияние момента.
— Годков бы сорок мне скинуть, Михаил Юрьевич, и уж я бы своего не упустила, — заявила она, немного смущенно улыбаясь. Оглянулась на моих коллег, будто выискивая конкуренток и тут же прыснула. Что самое забавное, те заржали вслед за уборщицей. Женская солидарность сработала.
— Верю на слово, — отозвался я с некоторой растерянностью. Спас меня от продолжения телефон. — О, ваше такси приехало!
— Маша, проводи Светлану Павловну и обратно, — Воронина вернула себе деловой настрой. И, видя, что наша боевая единица бросила быстрый взгляд на часы, добавила. — Надолго не задержу. Небольшое совещание и можешь бежать домой.
Маша кивнула и вышла вместе с уборщицей. Последняя раздухарилась под конец и послала мне воздушный поцелуй. Боевая тетка, умеет ловить волну. Я еще в колонии это заметил. Моментально подстраивается под ситуацию.
Пока Мединская ходила на улицу и обратно, Стелла рассказала и о наших арестантах. В смысле, зэков, которых взяли в дачном поселке. Ничего нового они пока не сообщили, но Кисилёв, тот самый иллюзионист из беглых, очень хочет со мной поговорить. Причем, именно со мной.
— Ты ему там какую-то сделку обещал? — под конец с вопросительной интонацией проговорила она.
— Скостить половину срока, если он что толковое скажет, — подтвердил я. — А что?
— Не знаю, где тебя так учили договариваться, но у нас нет такого права, предлагать снисхождение, — пояснила Воронина.
— Ну и ладно! Он то об этом не знает! Схожу после нашего совещания, может правда подкинет чего.
Начальница только рукой махнула, мол, горбатого могила исправит. А я плечами пожал. Ну да, нечестно. На честных воду возят. Такие вот, как Киселёв!
Потом была небольшая вечерняя планерка. Аника в общих чертах сообщила по ситуации, сказала, что отдел зэками больше не занимается, а мы с ней уходим в спецгруппу под Главком. Не совсем правда, но начальница явно не собиралась раскрывать все карты. Для их же безопасности.
Девчонки тоже это понимали и лишних вопросов не задавали. Они молодцы, конечно, но вот этого огня оперского и шила в заднице у них нет. Спокойная предсказуемая работа, желательно без стычек с сильными мира сего. Правильно, что мы их оставляем.
Воронина вела инструктаж, отдельно напоминая Стелле по истекающим срокам некоторых дел, а я сидел без дела, изображая из себя залипшего в телефоне человека. На деле же я нигде не серфил, просто пытался коммуницировать с виртуальной ассистенткой в текстовом режиме. Жутко медленно и неудобно. Голосом намного проще.
Так как мне при передаче дел только и оставалось, что бездельничать, я отпросился и сгонял до камер, где держали задержанных. Завтра их уже должны перевести в городской ИВС, так что надо было узнать, чего там фокусник хотел сказать.
Оказалось — мозги попудрить. Минут пять мне их делал, прежде чем я понял, что ничего у него нет. Кроме какого-то человека, имени которого он не знал, и который должен был их из домика вывезти куда-то на новое место. Короче, максимально обтекаемо и никакой конкретики.
А, еще он заговорщическим тоном сообщил, что может сказать, кто их из тюрьмы выпустил. Я пожал плечами, бросил коротко: «Бансуров что ли?» Чем расстроил сидельца невероятно. Он сразу же кинулся вываливать все что знал, но увы — очень немногое. Даже про то, куда их везли и чем предстояло за свободу расплатиться, сказать не мог. Лишь то, что от всех беглых требовалась некая услуга. Опять же, без подробностей.
Только время потратил. Вернулся в кабинет, когда планерка закончилась. Девчонки начали собираться по домам, а Воронина подошла ко мне.
— Ну что? — спросила он.
Я обрисовал ей наш разговор с Кисилевым. Она покрутила пустой стаканчик в руке, выбросила его в мусорное ведро.
— Ничего другого я и не ожидала. Стал бы им начальник тюрьмы все свои планы докладывать. Ладно, давай обсудим наши дальнейшие шаги, Михаил.
Не, я так-то тоже фанат работы, но Анику мне явно не переплюнуть.
— Начальница! — взмолился я. — А может совместим приятное с полезным? С утра же не жрамши! Давай в ресторан заскочим тут неподалеку? Там и поговорим и поедим?
Услышав это, Стелла подмигнув Ворониной.
— Соглашайся! — без всякого стеснения и, что я отдельно отметил, малейшего признака ревности, произнесла она. — Меня в прошлый раз голубым тунцом кормили. Ты знаешь сколько он стоит? Да и развеешься, тебе полезно будет!
— Стелла! — строго отчеканила Аника. — Речь вообще-то о рабочем совещании, а не о том, что ты себе там придумала!
Стояла она близко, а потому я заметил, что кончики ушей у нее покраснели. Никак смутилась?
— А я про что? — рыжая сделала совершенно серьезное лицо, но в зеленых глазах хохотали бесенята. — У нас сын князя в отделе работает. Мы же теперь постоянно совещания проводим в дорогих ресторанах, а свидетелей в апартаментах селим.
И не дожидаясь отповеди от начальницы, подхватила со спинки стула свою сумочку, и быстро вышла прочь. Напоследок крикнув из коридора.
— Повеселитесь там!
Воронина похоже еще больше смутилась. Взглянула на меня и выдала.
— Вот ты кобель, конечно!
Нормально! А это тут причем? Придумают себе всякую фигню, а я — кобель! Я просто пожрать хотел!
К счастью, тему мы развивать не стали. Собрали вещи с таким прицелом, чтобы долго не возвращаться, и пошли к машине. И вскоре уже катили по вечернему городу. За окном плыли размытые световые полосы фонарей, а в салоне, несмотря на «умную» систему контроля запахов, отчетливо пахло гарью.
До этого мы как-то внимания на него не обращали — мысли были заняты другим. Но стоило только немного расслабиться, как он тут же дал по носу.
— Будто с шашлыков едем, — неожиданно усмехнулась Воронина, невольно угадав о чём я сейчас думал. — В таком виде я, конечно, в ресторан ещё не ездила.
— Плевать. В данный момент я хочу есть и пофиг на все остальное, — я бросил на спутницу быстрый взгляд. — А вообще, брось. Ты отлично выглядишь. Лучше чем я, а это нелегко.
Немудреная шутка слегка разрядила атмосферу в машине, Аника даже улыбнуться попыталась. Развивая успех, я решил уточнить и еще кое-что.
— Что тебе пообещал Платов? — поинтересовался я. — С Пушкарёвым понятно. Со мной — вроде тоже. А твой интерес в чем? Помимо морального удовлетворения от хорошо сделанной работы?
Признаться, ожидал привычного: «Не твое дело, Шувалов!», а потом долгого холодного молчания. Но начальница удивила.
— Кое-что личное, — после долгой паузы всё же ответила Воронина. — Тебе не нужно этого знать. Службы это не касается. Кстати, а ты все же соврал тогда.
Это она так тему меняет? Изящно!
— Когда это? — искренне удивился я. — О чем речь?
— Помнишь ту красивую историю про княжича, который решил поработать в «поле»? Выбрать свой путь и так далее? Однако, когда Платов намекнул на выгоды для твоего рода, ты сразу же согласился. А я ведь в самом начале сказала, что ты здесь затем, чтобы произвести впечатление на отца.
Не отрывая взгляда от дороги, я улыбнулся.
— Немного перепутала причины со следствиями, — поправил ее я. — Впечатлять его мне не надо. А вот выстраивать свой жизненный путь так, чтобы он не воспринимал меня своим продолжением, и считался с моим мнением — имеет смысл, не находишь? Это как бы естественно в вопросе отцов и детей. Мне выгодно раскрыть дело, так как это повысит мой статус и в системе, и в семье.
Я уже приготовился к новому едкому комментарию с ее стороны, но его почему-то не последовало. Решил уже разрядить легкую напряженность дурацкой шуткой — их много есть у меня, но тут она вдруг выдала.
— Из тебя бы получился хороший «опер».
— Эм-м… А почему «бы». Звучит просто зловеще, как будто ты меня похоронила уже.
— Просто, чтобы ты не говорил, для тебя это временно. Решишь свои вопросы и упорхнешь обратно в свой мир.
И показывая, что эту тему она продолжать не намерена, повернулась к окну.
Впервые в этом мире (в прошлом я тоже таким не баловался, кстати), место для ужина для меня выбирала нейросеть. Признаться, я был настолько сегодня ушатан, что думать об этом не стал. Просто вбил в телефон: «Найди что-нибудь приличное с русской кухней, и построй маршрут», после чего лишь следовал командам навигатора в очках.
Удобно, блин! И… немного страшно. Вот так привыкнешь во всем на машинный разум рассчитывать, и сам окажешься ни к чему не способным. Даже выбрать ресторан для свидания с девушкой. То есть, рабочего совещания, конечно же. Да.
Но местечко оказалось неплохим, встретивший нас на входе официант — не снобом — даже нос морщить от запаха не стал, а кухня — вполне себе русской и сытной.
До еды мы почти не разговаривали, а когда ее принесли, накинулись на пищу, как призывники в увольнительной. И минут десять даже головы не поднимали. Но когда с первичными потребностями организма было покончено, сразу же перешли к делу.
— Нужен штаб, — Воронина достала из сумочки небольшой блокнот, и начала в нем записывать. — Работать все равно где-то нужно, а в отделе… сам понимаешь. Надо запросить его у Платова. Он же обещал всестороннюю поддержку.
Откладывать это в долгий ящик я не стал. Быстренько написал генералу, через минут получив ответ:
«Не вопрос. Но завтра. Тебе передадут адрес и ключи».
Показал сообщение напарнице, та кивнула и продолжила.
— Еще сотрудника, на которого можно свалить бумажную работу и аналитику. Чтобы для запроса по базам связываться не со Стеллой — у нее и так сейчас головняка хватать будет. Лучше двух.
— Платов обещал и это, но… Ты уверена, что нам нужен «его» человек? — я покрутил в пальцах чайную ложку. — Нет, он все равно его приставит, но можно ли будет ему доверять?
— Согласно, такое себе. Но человек все равно нужен. Попробую поднять свои связи тогда.
— Есть идея получше.
Думал я об этом уже давно. В самом деле, в нашей ситуации было глупо и даже грешно не использовать имеющиеся у меня преимущества. Это я про Ксюшу с Касуми, если что. К тому же я придумал, как легализовать свою виртуальную помощницу. Не обязательно даже Турова светить.
Поправил очки и уже не скрываясь произнес.
— Ксюша, подтверждаю гостевой доступ для пользователя Аника Воронина. — И подключи визуальный режим.
— Принято, — отозвалась младшая сестра Касуми.
— Ты это с кем? — удивленно вскинулась Аника.
— Проще показать, чем объяснять, — снял очки и протянул их через стол. — Эта маленькая вещица позволит нам заменить целый штат сотрудников на обзвонах, анализе и прочих мелочах.
— Не поняла? — очки, тем не менее, она взяла.
— Надень.
— Черт! — Воронина дернулась и махнула рукой перед лицом. — Миша, что за приколы! Почему у тебя в очках девка… — несколько секунд она, судя по выражению лица, выслушивала отповедь от Ксюши, после чего смущенно буркнула: — Простите.
Зная характер творения сумрачного гения Турова, я мог вполне себе предположить, что сейчас услышала начальница от Ксюши.
— Разобралась? — я усмехнулся. — Сделай запрос. Например, пусть найдет по отзывам самое лучшее место где варят кофе. В радиусе километра.
Аника послушно повторила запрос и снова зависла, впитывая информацию. После чего уже без всяких подсказок запросила досье сперва на себя, а потом — на меня. Запрета на это я Ксюше не давал, и она быстренько собрала аналитику на основании открытых сетевых данных.
— Обалдеть! — шокировано произнесла девушка, снимая очки. — Миша, это что такое вообще?
— Продвинутая нейросеть с доступом к большому количеству открытых и закрытых баз, — выдал я заготовленный ответ. — Экспериментальная модель, наша, Шуваловская. Делали для военных, но проект пока заморожен. Взял у папы поносить, поэтому прошу об этом попусту не болтать — он не в курсе. Ксюша сама по себе многого не может, но способна обращаться к массиву данных при работающем интернете. Тем самым, закрыв нам огромное количество вопросов, которые не придется решать левыми сотрудниками в группе. Что скажешь?
— Это законно?
Ты гляди какая! Ответил ей в том же духе.
— Это важно в наших обстоятельствах?
— Пожалуй, что не очень, — Воронина снова нацепила очки. — Ксюша, собери мне полную информацию из всех возможных источников о графе Зубове. Психологический портрет, конфликты с законом, перечень конфликтов с другими родами. Выяви аффилированных с ним лиц, участвующих в конфликтах. Сбрось на почту… а, ты знаешь уже? Да, мне и Михаилу.
Еще некоторое время она не отрывалась от новой игрушки. Минут двадцать, не меньше. Пришлось чуть ли не силком отбирать с обещанием вернуть завтра.
— Роскошно! — Аника еще долго находилась под впечатлением. — Смущает только одно — выбор облика для ассистента.
— Ну а что мне, по твоему, на брутального мужика смотреть? — рассмеялся я. — Ладно, давай на сегодня заканчивать. Устали, мозги уже не ворочаются. Завтра новый день и очень много работы. Подкинуть до дома? Или сильная независимая женщина поедет на такси?
Как бы то ни было, а наш прежний ледок в отношениях был сломан. Перешучиваясь, мы неспешно пошли к машине — около квартала, ближе припарковать не получилось. Прохладный ветерок остужал перегруженные за день мозги, шум вечернего города настраивал на какой-то лирический лад. Пожалуй, не будь с Аникой так все сложно, я бы даже пригласил ее продолжить общение. Не домой, конечно же — просто чаю попить где-нибудь, поболтать ни о чем.
Вот только знал, что на такое предложение она ответить жестким отказом и опять покроется рядами ледяных колючек. Когда-нибудь потом…
Опасность я почувствовал раньше, чем за нашими спинами резко взревел двигатель. Чувство вроде направленного в спину взгляда. Причем, полного недобрых намерений. Не оборачиваясь, не думая, выставил щит и сразу же бросился в сторону. Подхватив Анику за талию.
Мелькнувшую мысль, что если я сейчас зря спараноил, то получу по мордасам, отогнал. Получу и получу. Лучше по морде, чем…
Длинная очередь из чего-то автоматического прошлась по тому месту, где мы с Ворониной только что шли. Сразу вслед за этим оглушительно рявкнул дробовик — уже со смещением, туда, куда мы упали. Щит принял удар нескольких дробинок и погас — сегодня я потратил слишком много энергии.
Мир сузился до кусочка асфальта перед глазами.
— Твою мать! — прошипела Аника, непонятно в чей адрес.
Неудачно приземлившись, больно ударился правым боком — Воронина-то приземлилась на меня. Без всякой деликатности, я спихнул девушку.
Визг шин, пронзительный и резкий — внедорожник грузно осел на колеса, полностью остановившись. Из открытого окна высунулась фигура в балаклаве. Чёрный зрачок дробовика смотрел в нашу сторону.
И главное — место для нападения было максимально неудобное для нас. Ни арок во двор, ни мусорных контейнеров — ничего. Только асфальт, кирпичная глухая стена длинного здания до самого перекрёстка и — мы.
«Суки, — с холодной яростью подумал я. — Ну щас я вам…».
Что «щас я вам», придумать не успел. Даже за пистолетом сунуться. За ухом раздался выстрел и человек в балаклаве из окна пропал.
— … лять! Какого хрена? — от неожиданности заорал я.
Оглушенный, я все же сообразил, что палит Воронина, и перекатился в сторону, чтобы не мешать ей продолжать.
Следующий её выстрел вынес заднее боковое стекло, разбрызгав его мелким крошевом.
Бах. Бах. Бах.
Внедорожник, в ответ взревев, рванул с места. Не по зубам добыча оказалась, твари! А выстрелы из-за моей спины продолжали греметь, дырявя корпус уносящемуся автомобилю. Вряд ли, правда, с каким-то толковым результатом.
Тишина, опустившаяся следом, была оглушительной. В ушах звенело. И сквозь этот звон пробился чёткий, сочный щелчок затворной рамы, ставшей на задержку.
Только тогда я обернулся за спину. Аника лежала на земле. Руки с зажатым в них пистолетом — вытянуты, неподвижны. Лицо — злое. В глазах — гнев. Ни тени паники, ни намёка на дрожь в руках.
— Ну ты, мать, даешь! — хрипло произнес я. — Ты где так научилась стрелять? Я же даже ствол достать не успел.
— На соревнованиях! — она начала подниматься. — А то, что не успел — очень плохо! — выдохнула девушка.
— По стрельбе?
— Ага, — она коротко кивнула. — Сообщи Платову, что на нас напали. И давай убираться отсюда, пока не подтянулись зеваки. Или, что ещё хуже — коллеги.
Говоря все это, девушка методично собирала стрелянные гильзы. Подсветила телефоном, нашла последнюю в траве на обочине. Амазонка, блин! У меня у самого рефлексы неплохие, но то что она сейчас выдала — нечто. Откуда такой опыт?
— Если ты закончила, то пошли.
До «Даймлера» буквально добежали. Я по пути успел связаться с генералом. Он взял трубку со второго гудка. Сидел, что ли, с телефоном в руках? Я коротко, без лишних деталей, описал ситуацию.
— Сами целы? — настроения эти новости ему явно не прибавили. — Хорошо. Я сейчас пришлю людей, всё, что надо, подчистят.
— Э-эм? — затупил я.
— Вопросы?
— Мы это так оставим? На полицейских напали, как бы!
— Нет. Но официальное расследование мне только помешает. Так что сбросьте геолокацию и исчезните. Домой сегодня не суйтесь. А я буду искать крысу, которая у нас окопалась. Всё. Отбой.
Всё время движения Воронина не спешила прятать оружие. Лишь когда мы оказались в машине, пистолет вернулся в кобуру под пиджаком.
— Ксюша, — уже в машине я начал отдавать команды виртуальной помощнице, — сними… два одноместных номера в хорошей гостинице. Где-нибудь рядом, а нет, стоп. Давай лучше подальше от центра.
— Какая ещё гостиница? — возмутилась Воронина, но как-то без огонька что ли.
— Гостиничная гостиница, — огрызнулся я, выруливая на ночную улицу. — Домой нам с тобой сегодня нельзя. Платов тоже так считает. Он уверен, что в Главке утечка, так что наши адреса, вероятнее всего, уже известны.
С этим она спорить не стала. Попросту сил уже не было, подозреваю. К тому же, два номера — тут даже Стелла поймет, что о романтике речь не идет. Слишком уж насыщенный выдался сегодняшний день: бунт в колонии, пожар, общение со спецами, нелёгкий разговор с Платовым, срочное принятие непростого решения, и вот теперь — это грёбаное покушение, как вишенка на торте. Много для одних суток.
— Спасибо, кстати, — произнес я через некоторое время. — Если бы не твоя реакция, полегли бы мы там.
— Один-один, — хмыкнула девушка.
Вообще-то два-один, если уж прикапываться к деталям. Кто, например, Воронину с траектории стрельбы увел?
Проснувшись утром, Аника некоторое время не могла сообразить, где находится. Незнакомая люстра под потолком, плотные шторы, огромная кровать в центре комнаты.
«Гостиница, — почти сразу вспомнила она. — Мы поехали в гостиницу. Чёрт!»
События вчерашнего вечера промелькнули перед внутренним взором, заставив женщину мучительно простонать. Не от воспоминаний — вслед за ними, с небольшим запозданием, накатили и физические ощущения. Парочка ушибов, синяк на бедре — чёртов Шувалов бросил её, будто куклу! Содранная кожа на большом и указательном пальце — быстро выхватывая пистолет, она не слишком беспокоилась о мелочах, раскровила пальцы о предохранитель.
Продолжая постанывать, она поднялась с кровати, и потопала в ванную. Закончив утренний туалет по ускоренной программе, и приведя себя в порядок насколько это было возможным в непривычной обстановке, Аника подошла к одежде, вчера небрежно брошенной в кресло.
— Обнять и плакать, — проворчала она.
От строгого бежевого брючного костюма придется избавляться — тут уже никакая химчистка не поможет. Попыталась как-то убрать самые яркие пятна на штанах и на спине пиджака влажными салфетками, но безуспешно. Про дыры на коленях и говорить было нечего. Но пришлось всё это безобразие на себя натягивать, не голой же ходить.
— Не опер, а чушка какая-то. Докатилась, — презрительно произнесла она своему отражению в зеркале. — Позорище!
Открыв дверь номера, девушка практически лицом к лицу столкнулась с незнакомым мужчиной. Даже отступила внутрь, сразу же потянувшись под пиджак за пистолетом.
— Друг! — здоровяк, а росту в нем было под два метра, да и прочими мужскими статями не обделённый, поднял руки на уровне груди, показывая пустые ладони. — Спокойно, Аника Владимировна! Вам ничего не угрожает. Я тут по поручения Михаила Юрьевича.
Голос у мужчины был низким и приятным. Хороший костюм, не прямо дорогой, но добротный. И свободный. Такому хотелось верить… Но, не после вчерашних событий. К тому же Аника сумела заметить характерное уплотнение под пиджаком с левой стороны груди — незнакомец был вооружен.
— Ты кто такой? — спросила она, не убирая руку от кобуры. Если придется, оружие она достанет быстрее, чем он.
— Васильев Игорь, специалист по обеспечению безопасности. Охранное агентство «Геб». Нас с товарищем ваш коллега нанял, Михаил Юрьевич…
— Шувалов! — Аника даже не заметила, как в её голосе появились отдалённые раскаты грома. Княжич вызывал у неё… весьма противоречивые, но очень яркие эмоции.
— Просил вам кое-что передать, когда вы проснётесь.
С этими словами он очень плавно и медленно присел, взяв что-то левой рукой с пола. Сумка. Черная, спортивная. Новая.
— Что там?
— Смена одежды, я полагаю. Переодевайтесь, я буду за дверью. Княжич просил проводить вас к нему, когда будете готовы.
И действуя также медленно и осторожно, будто перед ним замерла готовая к броску кобра, потянулся и закрыл перед собой дверь.
Внутри сумки оказался полный комплект одежды. Серый пиджак, широкие брюки, блузка — все из какого-то модного бутика, еще даже с бирками. Там же лежала коробка с обувью — точно такими же туфлями, которые она со вчерашнего дня убила в ноль. И даже комплект нижнего белья имелся. Не вычурного с кружавчиками, как можно было ожидать, а спортивного и удобного даже на вид. Но при взгляде на который Аника все равно неосознанно покраснела.
— Чёртов Шувалов! — прошептала она. — А размеры мои он как узнал?
Разгулявшееся воображение сразу подкинуло сцену, где Михаил ночью проникает в её номер с портняжным метром. Или роется в старой одежде, подсвечивая телефоном бирки с размерами.
— Остановись уже, Воронина! — приказала она себе строго. — Кому ты нужна, шляпа старая.
И начала одеваться.
Новый костюм сел, как влитой. Будто она сама его долго и очень придирчиво выбирала. Туфли тоже оказались по ноге. Единственное, что доставляло дискомфорт, было непривычное чувство неловкости — о ней уже очень давно никто не заботился.
Игорь Васильев так и стоял за дверью, когда она вышла. И не говоря ни слова, указал на соседний номер. Мол, вас ждут. На всякий случай постучавшись, Аника вошла внутрь и обнаружила Михаила, сидящего в странной позе в одних трусах. Против воли отметив довольно хорошо сложенную фигуру княжича, и сразу отвернулась.
— Доброе утро! Кофе на столе, я уже заканчиваю! — донесся бодрый голос Михаила. — Прости, что смутил. У меня кое-какие проблемы с магическим здоровьем, вот и приходится по утрам специальную зарядку делать. Сейчас я быстро в душ и буду готов.
Воронина, конечно, вовремя зашла, ничего не скажешь! Игорь доложил, что она проснулась и получила одежду, но я, почему-то, был уверен, что провозится с переодеваниями она дольше. Женщина же. Ну и чтобы время не тратить, решил прогнать комплекс ёкайской народной оздоровительной гимнастики, подозрительно напоминавшего ушу из моего родного мира. Там делов было на десять минут.
Но напарница уложилась меньше чем в пять. И… в общем, неловко вышло. Ну и фиг бы с ним. После всего того, через что мы с ней прошли, светануть труселями не зазорно.
Пока она скромненько пила кофе, доставленный из ближайшей точки вторым охранником, Владом, я привёл себя в порядок и вышел к ней свежим и благоухающим одеколоном.
Во-о-от! Теперь мы с ней оба на на людей похожи, а не оборвышей помоечных. Можно за сложное расследование браться.
Выспался я отлично, правда по приезду в гостиницу пришлось кучу дел ещё организовать перед сном. Одежду вот Анике подобрать и заказать — не знаю, чтобы я делал без Ксюши в этом вопросе. Провела полную аналитику по всем следам, что Воронина оставила в сети, и выдала мне не только цвета и предпочитаемые фасоны, но и точные параметры фигуры.
Заодно, пока ждал заказа от одного очень крутого (и вообще-то не работающего по ночам бутика), подыскал парочку телохранителей. Хватит уже пускать вопросы личной безопасности на самотёк. Деньги есть, мажор я или нет, в конце концов⁉
Вот с этого-то вопроса напарница и решила начать наше общение.
— Ты зачем охрану нанял? — указала она взглядом дверь, за которой находился Игорь.
Парень, кстати, всего на четыре года меня старше, а уже Воин. Его товарищ в том же ранге дежурил в фойе гостиницы.
— Дай подумать? — придал я своему лицу задумчивый вид. — И в самом деле, зачем бы?
— А можно не паясничать?
— Ой, ну ладно! Слушай, у нас, если ты заметила, проблемы. А я не самый могучий маг. Ко всему прочему еще и проблемы с энергетикой. Так что это логично! Да и контора проверенная, наша семья с охранным агентством «Геб» уже давно сотрудничает. Так что не вижу проблемы…
— Шувалов, это полицейской расследование, — тоном, которым обычно разговаривают с маленькими детьми и взрослыми дебилами, произнесла она. — Вот в чем проблема. Гражданские люди, которых ты втягиваешь в дела, их не касающиеся.
— Два Воина, Аника, — я даже рукой помахал над головой, как бы привлекая внимание к этому не самому очевидному факту. — Пусть они лучше будут рядом, когда нас снова решат убивать, чем где-то далеко, потому что у них, видите ли, допуска нет.
— Так дела не делаются!.. В полиции…
— А теперь делаются, — отрезал я. — Все, хватит споров. Без обид, но Платов нас под трамвай кинул, так что я буду работать так, как мне удобно. И безопасно.
— Я уже не говорю о том, что нам никто не согласует фонды на их оплату!
— Ой, да че там согласовывать! — отмахнулся я. — Десятка в неделю на каждого. Было бы о чем говорить.
Девушка так на меня посмотрела, будто хотела прибить. Но смолчала. Я же счел это обнадеживающим знаком, и предложил.
— Ты кофе допила? Погнали наш новый штаб смотреть.
— Платов прислал уже?
— Кхм… — немного замешкался с ответом я. — Ну как бы почти… Поехали, тебе понравится.
Новый офис располагался на седьмом этаже современного делового центра «Колизей». По счастью, ничем не напоминая оригинал. Разве что только размахом и помпезностью. Огромное современное многоэтажное здание из стекла и бетона, со сверкающими лифтами, хорошей охраной и запахом денег на каждом этаже.
Я специально выбрал такое место: в «Колизее» арендовали помещения многие конторы, прямо или опосредованно связанные с различными дворянскими кланами. Нападать на такое — это надо быть полным идиотом. Но на случай, если кто-то всё же рискнет, то у нас есть Игорь с Владом. Да и я, после отдыха и восстановления маны, тоже кое на что сгожусь.
Не скажу, что было просто оторвать такой кусочек коммерческой жилплощади ночью, но если у тебя папа — князь, то ты априори знаешь много нужных людей. Которые всегда с готовностью отзовутся на твою пустяшную просьбу. В результате всего за восемьдесят тысяч рублей в месяц, мне досталось сто квадратов с ремонтом, мебелью, подключенным интернетом и даже уборщицей, включённой в стоимость.
А вот остальной персонал пришлось нанимать дополнительно. Но Ксюша — умница. Справилась. Хотя, если быть совсем точным, большую часть задач по найму и оснащению офиса взяла на себя Касуми. Как там в той поговорке было: «Мы пахали. Я и трактор».
Еще тут вполне просторно разместилось четыре больших рабочих стола, сопутствующая офисная мелочь, типа принтеров, кулеров с водой, кофемашины, удобного кресла и — за стеклянной перегородкой — хорошо звукоизолированной переговорной.
Видел я как-то в ментовском сериале, как киношные сыщики работают — зависть брала. А теперь и сам так попробую. Имею право. И вид из окна! Не на кремль, как в апартаментах Светланы Павловны, но Клязьму, если приглядется, видно. И большую часть делового района Владимира.
— Ну, как тебе? — с законной гордостью обозрел я наше рабочее пространство. Вытянул руку в сторону окна. — Отсель грозить мы будем шведу!
Телохранители остались за дверями — один на первом этаже, второй на нашем — но в офисе было еще два человека. И только поэтому, пожалуй, Воронина не начала на меня орать.
— Это что такое, Миша? — едва слышным, но полным ярости голосом, спросила она. — Это же не Платов место выделил, я права?
— Аника, генерал уже разок облажался, — миролюбиво произнес я. — Дать ему еще шанс? Да с фигов? Напомню, тут вопрос нашей жизни и безопасности. Так что, нет, это помещение выделил не Платов, я его снял. И, предваряя твой следующий вопрос, сотрудников детективного агентства, которых ты видишь, тоже нанял я.
— Нахрена? — задушено прошипела напарница.
— Ну, расследование объемное, ноги придется побить. Вдвоём мы не вывезем, даже с помощью Ксюши. Так что ребята с опытом и связями нам пригодятся. Я тебе больше скажу: почти все сотрудники детективного агентства «Эндер» — бывшие полицейские. Они точно не станут помехой.
— У них же допуска нет! — простонала Воронина. — Ты что, очевидных вещей не понимаешь? Хотя, чего я спрашиваю! Конечно не понимаешь!
— Зато у них есть контракт и понимание того, что такое тайна клиента, — парировал я. — Как по мне, в наших условиях это получше будет, чем какой-то там допуск. Да не боись, от них ничего никуда не уйдет — с ними же потом работать никто не станет. А это уже гарантированная смерть фирмы. С тридцатилетней, на минуточку, историей.
— Ты — псих, — обреченно подытожила Аника. — И я — псих, раз все это принимаю. Тебе деньги некуда девать?
— Мёртвым они не нужны, а на живых — должны работать. Согласна?
Некоторое время девушка молчала. Но потом всё же нашла в себе силы кивнуть.
— Славно! Тогда давай работать! Парни — это Аника Воронина, капитан полиции и старшая в этом расследовании. Аника — это Гриша, специалист по наружке, и Толя — уникум в общении. В «Эндере» говорят, что он мертвого разговорит.
Мужчины приветливо кивнули, Ворониной тоже пришлось ответить. Выглядела она при этом так, словно её обманом затянули в секту, и она понятия не имеет, как теперь выбраться. Ничего, привыкнет!
— Скоро нам принесут завтрак, — решил утешить её я. — А пока давай пройдемся по тому, что нам известно об этом графе Зубовым. И придумаем, как его за жопу взять.
Дальше началась самая скучная и со стороны совершенно неинтересная часть работы опера, которую я называл «обкладывать зверя». В нашем случае — графа Зубова.
Хищником он был матерым, имел финансы, хорошие связи наверху и обладал достаточно широким пулом исполнителей — о чем одно только нападение на нас могло сказать — а значит действовать нужно было аккуратно, подбираясь к нему шаг за шагом. Иначе могли бы спугнуть. И все — заляжет на дно и выковыривай его оттуда.
Начать решили с очевидного — поручили Ксюше прошерстить, насколько получится, все его финансовые активы. Как принадлежащие лично ему, так и аффилированным с ним структурами.
Которых оказалось до неприличия много. Целая сеть из различных юридических лиц, частью записанных на него, частью — на дворян рангом помельче. Мафию, конечно, он вокруг себя собрал будь здоров! Только за первую половину дня работы нейросетевая помощница вскрыла связи белее чем с двумя десятками мелких сибирских и дальневосточных дворян, которые явно как-то участвовали в рейдерских захватах земель, а значит были связаны и с тюремными маклями графа.
Чего умная программа не смогла, так это пробиться через многоуровневую защиту нескольких банков, чтобы отследить движения средств нашей цели. Для решения подобных задач нужны были принципиально другие специалисты и мощности, а еще время, время и еще раз время. На проверку Зубов оказался поумнее Чашникова, который был настолько глуп, чтобы додуматься оплатить наемного убийцу из средств собственного паевого счета.
Так что, кроме имён этих дворян и «недворян», а также того, что между ними имелись совершенно законные договоры на продажу или оказание услуг, мы, собственно, ничего и не узнали. Ну а ехать на край империи для того, чтобы попытаться расколоть каждого из них — та еще задача. В масштабах нашей страны — это затянулось бы на годы.
Зато Ксюша смогла поднять все случаи приобретения Зубовым земель, благодаря чему мы обрели полный масштаб бедствия. За несколько лет граф стал одним из самых крупных землевладельцев в Сибири и на Дальнем востоке. И продолжал богатеть не по дням, а по часам.
Пока роботы вкалывали в поте лица, детективы тоже не остались без дела. Толя с рекомендацией «разговорю кого угодно» поехал ещё раз опросить уборщицу. Слабенький след, да и знала Светлана Павловна все больше по слухам и обрывкам разговоров, так что и его мы со счетов сбрасывать не могли. Вдруг она чего-то забыла на стрессе — Толя поможет ей вспомнить. Ну и проверить «показания» Киселева тоже должен был он.
Аника взяла на себя направление с ИСИНом. Сама она считала эту нить самой перспективной, потому и не доверила никому больше. К тому же, у нее, как я уже знал, был кто-то в должниках из системы или надзорного органа — так что все карты в руки.
Воронина довольно оправданно полагала, что полковник Зарянов, тот, кто бегал по пожарищу ИТК-76 и пытался найти Бансурова, выведет ее на более высокое начальство. А от него уже можно будет и к Зубову подобраться.
Гришу мы отправили рыть носом землю по вчерашнему инциденту с нападением. В помощь выделили некоторую часть мощностей Касуми — городские камеры наблюдения не-подружка Турова взламывала на раз-два. К сожалению, тут мы довольно быстро уперлись в тупик. Камеры лишь пару раз выхватили машину с напавшими на нас боевиками, после чего ее след затерялся в районах, где видеонаблюдение не стояло или не работало.
Детектив не сдался, и умчался на встречу с осведомителем, сказал, что попытается отыскать машину «более традиционными» методами. Плюс пообещал связаться со знакомыми операми из отдела по угонам, и попробовать подключить и их тоже.
У Платова, как я и предполагал, особых подвижек в поиске «крысы» тоже не было. Он лишь сообщил, что меры по поиску стукача в ведомстве приняты, капканы, как говорится, расставлены, но дело это явно небыстрое. Пока «грызун» себя не проявит, шерстить всех сотрудников, кто обладал доступом к информации по нам с Аникой, было бесполезно — слишком их много.
Узнав, что я уже нашел офис и самостоятельно подключил нужных для работы специалистов, генерал немного поворчал, но все же был вынужден признать, что сделал я единственно верный выбор. Все-таки, пока скомпрометированный Главк не отмоется, доверять кому-то оттуда не стоит.
Даже осторожно намекнул под конец беседы, что (возможно, только возможно!) сможет мне часть затрат компенсировать. Что-то там было про «фонды», к которым у него был доступ — не вникал.
Я гордеца из себя строить не стал, но и от конкретики уклонился, ответив, что цыплят будем считать по осени. Пока это не первостепенная задача. Денег хватало.
Пока.
Пока действительно было рановато бить тревогу по поводу финансов, но если расходы продолжатся с той же скоростью, что и сейчас, то моих двух с половиной миллионов не хватит надолго. Они за первый-то день расследования подтаяли, как снег, на который упали жаркие солнечные лучи. А что будет, если расследование затянется — страшно представить. Опять придется привыкать жить на отцовское содержание? Которого, грешен, мне уже было мало. Ну а что? Аппетит приходит во время еды, и я — не исключение.
Так что ставка у меня была на блиц-расследование. В стиле: пришел, увидел и раскрыл! Пока выходило так себе. Да еще и почему-то я вдруг старшим нашей группы оказался. Не по статусу, а по сути.
Строго говоря, именно Воронина ее возглавляла, я ее даже представил всем так. Ну и что, что я за все это плачу? Просто у меня ресурсы имеются, и всего-то делов. Но по итогу и общее руководство всеми процессами незаметно сосредоточилось в моих руках.
Против чего начальница, к огромному моему удивлению, совсем не возражала. Я бы даже сказал, приняла это с какой-то скрытой радостью, умотав выяснять про этого полковника. Будто соскучилась по полевой работе, скинув рутину руководства на слишком инициативного подчиненного. Который еще и неплохо справлялся.
В итоге, единственным человеком, который находился в арендованном офисе, я и был. И в данным момент — размышлял. Устроившись в удобном кресле, закинув руки за голову, я смотрел в панорамное окно, и пытался структурировать разрозненные факты. Пока получалось не очень.
Попытка подобраться к Зубову с финансовой стороны фактически уже провалилась. Да и на что я рассчитывал? Будь это так просто, то Платов бы и без меня уже все сделал. Порыть еще стоит, конечно, но с каждым докладом от Ксюши-Касуми в эффективность этих поисков верилось все меньше.
Имперская Система Исполнения наказаний выглядела на порядок более перспективно. Если Анике удастся прижать этого полковника Зарянова, и хотя бы косвенно доказать, что он был замазан в делишках с Бансуровым, то у нас появится первая реальная зацепка.
На успехи Гриши и Толи я тоже не особо рассчитывал. Даже если коллеги-«угонщики» и помогут найти машину, то что это даст? В лучшем случае выведет нас на наемников, которые просто получили приказ проследить и пострелять по гуляющим полицейским. А это — тупик. Ну а Светлана Павловна, при всей её хорошей памяти и умению слушать, оперировала в основном слухами. Которые в качестве доказательства ни на что не годились. Максимум — могли только направить в нужном направлении.
Цепочка рассуждений в очередной раз вильнула в сторону земельных наделов, которые Зубов отжимал у дворян «сравнительно честным путем». Эдикт Равных, чтоб графу пусто было! Нужно иметь довольно извращённый ум, чтобы придумать использовать уложение в схеме обогащения.
Вот как он это делает, а? Сам ведь не светится нигде, у него, согласно данным от Ксюши, только три обращения были в Высочайшую Комиссию — соответственно и три схватки за ресурс. Причем, достаточно давно — видимо, проба сил и проверка схемы.
После чего он уже перестал действовать лично, начав использовать подставных лиц — мелких дворян-застрельщиков. Те выступают в каком-нибудь конфликте «обиженкой», с гордой миной требуют сатисфакции — и вот эти заливные луга заверните, пожалуйста. А потом, через некоторое время, по бросовой цене, продают полученные активы нашему графу.
Причем, даже не ему лично, а разным предприятиям, в которых фамилия Зубова даже не фигурирует. Умно!
Что нам это дает? Кроме понимания, что по каждой жертве работает целая команда — ничего. Сперва рейдеры выбирают цель, потом выясняют, чем она дышит, на что обижается и как реагирует под воздействием раздражителей. И только потом появляется «застрельщик», который и отбирает землю под соусом защиты чести и достоинства.
Подкопаться нереально. Люди везде используются разные, так что свести все это воедино… Воедино… Черт, а ведь очевидно! Должна быть схема, просто обязана! Если я ее не вижу, то лишь потому, что использую неверную отправную точку!
Я натянул очки и обратился к помощнице.
— Ксюша, выведи мне все земли Зубова, полученные или перекупленные по результатам использования Эдикта Равных. Не таблицей, а наложи на карту.
— Момент, — проекция высветилась перед глазами, а младшая нейросеть поинтересовалась. — Что-то конкретное ищешь?
— Подсвети последние приобретенные активы, — пока игнорируя ее вопрос попросил я. — Ага, отлично. Выдели цветовым спектром от бледного к яркому даты приобретений. Очень хорошо! Красноярск!
— Пояснишь?
На самом деле «думать» виртуальная помощница, как и ее старшая сестра, не умела. Но порой выглядело так, будто я в этом суждении ошибался. Саша, конечно, здорово свою модель обучил.
Вот сейчас она будто-то бы поддерживала разговор, хотя на самом деле просто озвучила реплику, которая с высокой степенью вероятности подходила в качестве комментария к произнесенным мной словам. Не то чтобы это было важно в текущем моменте, просто я старался не забывать, что общаюсь не с живым собеседником.
— Зубов действует последовательно, — пояснил я. Больше себе, чем ей. — У него есть схема. Он не забирает земли абы как и где придется, а строит долгосрочную стратегию. Забирает отдельные лоскуты и формирует их в одно большое одеяло. Видишь?
— И что это тебе дает?
— Направление, Ксюша, направление. Он движется к Красноярску.
— И?
— А зная направление его интереса, мы можем предположить и его следующую цель. Как он действует, мы уже понимаем. Так, сосредоточимся на вот этих районах: Балахтинский и Новоселовский.
— Что ищем?
— Пройдись сперва по светским мероприятиям. Вечера, салоны, театральные постановки, выезды, скачки — все места, на которых толкутся дворяне, и где можно устроить скандал.
Перед глазами тут же выскочила огромная простыня с пометками об интересующих меня событиях. Фига-се! А нескучно живет Красноярский бомонд! Так-то провинция, глушь, а поди ж ты! Копаться в этом списке можно было неделями. И ничего не найти.
К счастью, у меня имелся хороший фильтр для уменьшения радиуса поиска.
— Наложи на это список публикации в местных СМИ о случившихся скандалах. И убери те мероприятия, где их не было.
Па-бам! Простыня сократилась до всего лишь двенадцати пунктов. Чувствуя себя ищейкой, которая встала на верный след, я даже задышал часто.
— А теперь убери все, где все закончилось примирением сторон.
И снова минус пять позиций. Итак, их осталось семеро. Семь негритят гуляли по красноярской тайге, один съел шишку и подавился… Но все равно много. Однако по ним уже можно смотреть и думать, это не бесконечная портянка текста, от которого в глазах рябит.
— Обращения в Высочайшую Комиссию?
— Два совпадения, Михаил.
Бинго! Я чертов гений, ха-ха! Всего два случая, когда поругавшиеся между собой дворяне решили довести дело до дуэли в рамках Эдикта Равных. По крайней мере так писали местные СМИ.
— Значит, барон Алексеев и барон Тюхтетский — вот же дал бог фамилию! Ксюша, а мы можем как-то постучаться на сервера Высочайшей Комиссии и посмотреть, дала ли она разрешения на эти два случая?
— Ты себе это как представляешь? — голосом девицы, которую подозревают в утрате невинности, отозвалась нейросеть. — Лезть на защищенные государственные сервера?
— Ладно, понял, фигню спросил. Тогда покажи их наделы. Ага, спасибо! Нет, барон Тюхтерский не наш клиент, у него земли на севере, и в зону интересов Зубова он не входит. А вот Алексеев — идеально ложится в схему. С кем он там схлестнулся.
— Барон Колодин, сосед барона Алексеева. 28 лет, женат, детей нет…
Умная помощница тут же вывела на очки фото молодого человека. Красавчик-блондин, было в его лице что-то отталкивающее. Вроде бы открытое и вполне симпатичное, но вот смотришь и какая-то гадливость появляется. Это я себя так накручиваю, интересно?
Что мы о нем знаем. В знакомстве с Зубовым вроде бы не состоит, но это ничего не значит. С Алексеевым поругался по поводу своей младшей сестры, которую тот — что? Обесчестил? А, они танцевали вместе в ночном клубе, вот оно что. И жертва была пьяна — и почему мне тут видится «золотой лотос», а? Лапал, ты посмотри какой проказник! При том, что Алексеев был уже помолвлен, да и девушка тоже сговорена за кого-то там выходить через год. Господи, из-за какой фигни люди срутся!
Но для провинциального высшего полусвета слухов оказалось достаточно, чтобы Колодин выступил оскорбленной стороной. Наговорил Алексееву гадостей, подвел все к тому, что извинениями не отделаешься, и потребовал сатисфакции. Сто сорок гектаров посевных земель Алексеева — губа не дура! И дуэль послезавтра!
— Ну что, Ксю, кажется мы нашли нашего человека! — я потер ладоши как какой-нибудь киношный злодей.
Ближе к трем часам народ стал возвращаться с «полей». В основном, пустые, это хорошо по лицам было видно. И принялись отчитываться.
— По Светлане Павловне ничего особенного. Я потом еще запись нашего с ней разговора прослушаю, но уже сейчас можно сказать, что особых расхождений с протоколом нет, — первым доложился Толя. — Тетка сказала все, что знала. Киселев тоже пустышка — ничего он на самом деле не знает, просто пытается купить себе условия получше.
Я кивнул — другого и не ожидал. Перевел взгляд на Григория.
— А у тебя как дела?
— Пообещали помочь, но… — тот дернул плечом. — я бы не сильно на это рассчитывал. У них у самих завал, а наш внедорожник еще и не самый приметный. Модель бюджетная, заявлений об угоне таких за сутки — десяток. Короче, даже если и получится что-то, то очень не быстро. Отдельно отработал по разрешительной системе, образцы дроби закинул экспертам, ну и от винтовки пару гильз нашли. Баллистика даст заключение завтра к обеду.
Под конец, он толкнул через стол лист бумаги. Счет на проведение баллистической экспертизы, наценка за срочность… М-да.
— Ясно. Аника?
Было немного непривычно обращаться к ней, как к одной из моих подчиненных, но она сама себя с утра так поставила. И отреагировала на мой вопрос спокойно.
— Встретилась со своим знакомым, который помогал нам по ИСИНовским базам. Зарянов определенно наш клиент, смежники его давно держат в поле зрения, но зацепится пока ни за что не могут.
Смежники — это ФСБ? В смысле — Тайная Канцелярия? Ух ты! Значит, они тоже копали и ничего не нашли. Для нас это не очень хороший знак.
— Верно, — словно с листа прочитав мое выражение, кивнула Воронина. — После бунта в ИТК-76 там нам тем более ловить нечего. В ведомстве чуть ли не охоту на ведьм открыли. Все наскипидаренные, служебные проверки, комисии… Но кое-что я все таки нарыла.
— Ну не томи тогда!
— Его начальник, генерал Васнецов. Источник утверждает, что он был на дне рождения графа Зубова в прошлом году. Маловато, согласно, но все же указывает, что направление верное.
Только вот прямо сейчас нам оно ничего не дает. Говорить это я, понятное дело, не стал.
— А у тебя что? — поинтересовалась Аника.
— А у меня, кажется, есть прорыв.
Я попросил Ксюшу вывести на большой экран проектора всю подготовленную инфографику, и начал объяснять коллегам суть идеи. Когда дошел до барона Алексеева, Воронина смотрела на меня, как на врага народа. Поняла, к чему я веду.
— Нет, — будто сама себе не веря произнесла она. — Ты не станешь. Миша! Скажи, что ты не такой дурак, как я думаю.
Я даже закашлялся — ну и как на такой вопрос отвечать?
— Ты видишь другие варианты? — спросил я. — Мы не можем вскрыть эту схему снаружи, значит нужно делать это изнутри.
— Это же Сибирь! — попыталась она воззвать к голосу моего разума.
Толя с Гришей только головами крутили, не понимая сути нашего диалога. Что объяснимо — у них нет истории наших взаимоотношений.
— Да тут лету четыре часа! Я уже купил билеты. Гриша с Толей останутся здесь и продолжат работу над другими направлениями.
— Черт бы тебя побрал, Шувалов!
— Предложи план получше? Нет? Ну вот видишь! Единственный способ прищучить графа — ловля на живца.
Барон Алексеев принял меня сразу. Впрочем, в этом-то у меня сомнений и не было. Подозреваю, что после моего стука в дверь события в доме Алексеева развивались следующим образом. В кабинет влетает слуга, и в панике сообщает: «Княжич Шувалов Михаил Юрьевич, просит встречи!»
«Шувалов? — вопрошает растерянный барон. — Это который?.. Тот самый? Сын одного из Семи? Но что он тут делает? Впрочем, неважно! Проси его немедленно, болван! Ты что, каналья, хочешь наследника столичного княжеского рода заставить в дверях ждать? И подай мне синий пиджак… Нет, черный! К черту! Иди к гостю, я сам всё найду!»
То есть, к этому я был готов, а вот к тому, что осень в центральной части России и Сибири разная — нет. Сентябрь во Владимире — это последний месяц лета! Ну, дождей больше идет и листья желтые. И с таким вот виденьем я в Сибирь и припёрся! В Сибирь, Карл! Замкадыш, блин, недобитый. Чуть в сосульку не превратился, пока от самолета к машине бежал. В то время, как ледяные порывы ветра пронзали мою одежду, как нож — туалетную бумагу.
Естественно, в намеченный маршрут пришлось вносить изменения. И хоть крюк был небольшим, а торговый центр находился практически по пути, времени это отожрало у нас прилично. Будь я один, просто ткнул бы в любую условную куртку, плюс-минус подходящую по статусу сыну князя, и погнал бы дальше. Но с нами была девушка…
А это все траты, между прочим. В данном случае не слишком большие, но, как говорится: «Копеечка к копеечке». Правда, в данном же случае, мои копеечки уходили к копеечкам вообще не моим.
Воронина, сменив свой плащик на практичный лёгкий пуховик, взяла с собой Игоря и, дождавшись такси, умчалась в местное УВД разбираться со своей частью задач. Я же отправился прямиком к барону Алексееву. С Владом, естественно. Дурной я, что ли, таскаться по потенциально враждебной территории без охраны?
К счастью, Алексеев обитал не в загородной усадьбе, куда пришлось бы добираться значительно дольше, а в городе. В большом трёхэтажном особняке, построенный ещё в веке девятнадцатом. Перед ним был разбит небольшой сад в это время года производящий довольно унылое впечатление. А на широкой аллее, ведущей к дому, располагался фонтан. Классическое провинциальное гнездо аристократии, короче.
Слуга впустил нас в дом сразу, как только мы представились и тут же пошёл докладываться. Буквально через две-три минуты по лестнице со второго этажа сбежал и сам хозяин этого жилища. Именно сбежал, ещё и застёгивая на ходу белоснежную рубашку.
Ростом выше среднего, стройный молодой человек с тёмно-русыми волосами и слегка растерянным выражением лица. Выглядел барон Алексеев младше меня, лет на девятнадцать-двадцать, хотя из его досье я знал, что ему — двадцать пять. Но, тем не менее — уже глава рода, вступивший в наследство после смерти своего батюшки. Обычно невзгоды, настигающие в юном возрасте, закаляют, добавляя возраста, но не в его случае. Смотрелся он сущим щеночком, который только пытается казаться взрослым псом.
Алексеев на несколько долгих секунд замер на последней ступеньке лестницы, будто ещё не решив, как именно ему со мной себя вести. Официально, с соблюдением всех правил и приличий? Как никак княжеский наследник пожаловал… Либо же отбросить официоз — всё же визит без предупреждения, в домашней обстановке. Наконец, решился. Разведя руки в стороны, будто добрый молодец из сказок, и изображая искреннее радушие, выдал:
— Ваше сиятельство! Вы оказываете мне честь своим визитом! Чем обязан?
Вышло довольно забавно. Немного старомодно, будто приветствие он почерпнул из сочинений классиков времён восемнадцатого столетия, но весьма искренне. Прям вьюнош со взором горящим.
— Здравствуйте, Иван, — протянув ему руку для приветствия, сразу задал правильный тон беседе. — Пожалуйста, называйте меня по имени — Михаил. Это частный визит. Простите за неожиданность, но у меня к вам дело. Уделить мне немного времени? Это в наших с вами общих интересах.
— В наших с… вами? — удивлённо повторил парнишка. В его голове плохо укладывалось, что у провинциального барона и столичного княжича могут быть какие-то общие дела. Но быстро справившись, он указал рукой в сторону короткого коридора, а конце которого находилась приоткрытая дверь в комнату. — Прошу в гостиную, Михаил. Сейчас распоряжусь, чтобы нам подали чаю. Или желаете перекусить с дороги?
— Не откажусь.
Я не стал выделываться. Завтрак мы благополучно пропустили ещё во Владимире, а с учётом перелёта и смены часовых поясов, уже было время обедать.
— Я распоряжусь!
Он что-то прошептал на ухо слуге, который тут же скрылся из виду, а сам повел меня в гостиную.
Приступать к серьезному разговору сразу с порога, да еще и до еды, я не стал. Вместо этого прощупывал собеседника, заведя светскую беседу о всякой незначительной фигне, вроде погоды, достопримечательностей Красноярска и положении дел в здешнем дворянском обществе.
Парень оказался вроде бы неглупым, но каким-то наивным. Казалось бы, на тебе род, забота о всех, кто тебе доверился, финансы опять же, предприятия. А у него в башке одни гулянки, сплетни и шмотки. Ну и честь, конечно же! Как без нее? За пятнадцать минут беседы это слово в разных контекстах было упомянуто не меньше десяти раз.
Ничего удивительного, конечно. Тот же Миша Шувалов, до того, как умер, ничем от Ивана Алексеева не отличался. Разве что размером трат. Но вот та же Аника, сверстница барона, на минуточку, смотрела на мир куда более цинично. Среда обитания, что тут скажешь.
Через четверть часа слуга пригласил нас обедать и мы с бароном проследовали за ним. Войдя в столовую, я с трудом смог сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри просто ржал, как конь.
На стол поставили, казалось, абсолютно всё, что имелось в поместье. Такого количество еды хватило бы, чтобы накормить целый взвод вечно голодных срочников. Подозреваю, здешняя кухня просто не успела бы справится с таким объемным заказом в столь сжатые сроки. Скорее всего позвонили в ближайший ресторан и выдали что-то типа: «Умножьте, пожалуйста, всё меню заведения на два и пришлите доставкой в поместье барона Алексеева. Срочно!»
Стиль провинциального дворянства — поразить размахом, продемонстрировать достаток и гостеприимство. В столице бы максимум предложили чашку кофе. Впрочем, жаловаться грех. Хоть пожру.
Закончив с едой мы перешли к кофе и разговорам. Бедняга Алексеев еле сдерживался, чтобы не начать раньше — правила приличия же! Но стоило мне сделать первый глоток, как он задал вопрос.
— Михаил, развейте же моё любопытство. Что привело вас из самой столицы в наши холодные края? И о каком деле вы упомянули в начале?
Фигасе он завернул! Не, я так тоже могу, но нафига, а главное — зачем?
— Я здесь из-за вашей дуэли с бароном Колодиным.
Первым на лице Ивана отразилось удивление — не это он, видимо, ожидал услышать. Потом какая-то детская обида, а после — мелькнуло разочарование. Мимолётом, но я успел заметить.
Да уж, парень… В покер со взрослыми дядями тебе ещё играть рановато.
— Только не говорите, что приехали меня отговаривать, ваша светлость, — его голос похолодел. — Этот… недостойный человек оклеветал меня перед высшим обществом, и мне пришлось бросить ему вызов! Нет, я даже слушать ничего не желаю о примирении! Он подлец и ответит за свои слова! Мне жаль, что вы проделали путь через всю страну, но…
Характер человека — это его диагноз. Гордо задранный подбородок, гневно пылающие глаза, учащенное дыхание — Алексеев решил, что Колодин испугался, дал заднюю, подключив свои связи, и поэтому прибыл я. Даже секунды не подумал, сразу перешел к выводам. Понятно, как его на этот блудняк развели.
— Вы неправильно меня поняли, Иван,— мне пришлось перебить барона, пока он в запале не наговорил лишнего. — Совсем наоборот. Я приехал не чтобы остановить вашу дуэль, а помочь вам.
— Со всем уважением, ваша светлость, но мне не нужна помощь! Я и сам в состоянии раздавить Колодина. И сделаю это, уж поверьте! У меня прекрасно обученная дружина, а у него какие-то наемники!
Наблюдая за этой демонстрацией ничем не подтверждённой уверенности и аристократической спеси, я понял, что здесь нужно говорить совершенно по-другому.
— Обычно тем, кто любит носить розовые очки, их быстро разбивают. Стеклами вовнутрь. Вас ждет тоже самое.
— Что, простите?
Ну, внимание я его, наконец, привлек. Теперь можно и помягче.
— Знаете, Иван, в чём зачастую ошибаются добрые порядочные люди, навроде вас?
— И в чём же? — немного раздражённо отозвался мой собеседник. Беседа ему явно перестала нравиться.
— В том, что вы уверены, что остальные такие же добрые и порядочные. Вы не раздавите барона Колодина — он вас раздавит. Заберет землю, которую обозначил в качестве виры, и выставит олухом на весь ваш красноярский высший свет. Вы не просто не отстоите свою честь, но еще и просрете то, что вам оставили предки.
— Как вы смеете! То, что вы сын князя не дает вам права!..
— Иван! — пришлось все-таки повысить голос. — Ваша дуэль — подстроена. Завтрашняя схватка будет проходить не по тем правилам, которые заявлены в Высочайшую Комиссию. Ваших людей убьют. А землю отберут.
Рановато я, похоже, решил, что он неглупый. Затупил, бедолага, глазами захлопал.
— Что значит — не по правилам? Что вы такое говорите? Согласно Эдикту Равных…
— Вот об этом я и говорю, Иван. Вы верите в Эдикт, а ваш противник плевать на него хотел. Он всего лишь хочет завладеть вашей землей. Давайте-ка я вам кое-что покажу. А потом мы продолжим разговор.
Вытащив из кармана телефон, я запустил нужный файл. Попросил Ксюшу еще дома, чтобы она сделала короткую и понятную презентацию, чтобы даже не вовлеченный в наше расследование человек быстро понял, о чем тут речь.
Ей удалось. Судя по лицу Алексеева, махинации Зубова его впечатлили. Вот только к себе эту ситуацию примерить, он почему-то не спешил.
— Прошу прощения, Михаил — отложил аппарат в сторону Алексеев. — Но какое это имеет отношение ко мне. И к нашим разногласиям с Колодиным?
Ответ он на самом деле уже знал. Просто не хотел признавать.
— Тут всё просто. Колодин — человек графа Зубова. И после того, как ваш оппонент перебьёт ваших людей, получив причитающуюся ему по уложению виру, то просто перепродаст землю графу.
— Пусть попробует! Моя дружина!..
Снова здорово! Не тратя больше слов, я запустил еще один файл, где были собраны все победы «партнеров» Зубова, а также список потерянного обманутыми дворянами имущества. А когда он поднял на меня растерянный взгляд, рассказал и о «мертвых душах». Которые и обеспечивают эти самые победы.
— Вот они, ваши будущие противники, Иван, — ткнув пальцем в экран. — Беглые зэки, которых в документах давно нет в живых.
— Это всё напоминает какой-то массонский заговор из второсортных сериалов, — барон отчаянно продолжал цепляться за свою реальность. — Но, допустим, что все сказанное вами, правда. Вам что за дело? Почему столичный княжич вмешивается в спор двух неизвестных ему баронов?
В ответ я молча достал и продемонстрировал ему служебное удостоверение.
— Вы полицейский⁈
Я буквально услышал, как рвется его шаблон. Такого поворота барон точно не ожидал. Представляю, какая сейчас каша творится у него в голове.
— И веду дело графа Зубова. Мерзавец использует древний закон для личного обогащения, бросая тень на имперское дворянство! Его необходимо остановить!
Хотя, если по честному, на это самое дворянство плевать мне было с высокой колокольни. Это я для высокопарного юнца так завернул. На деле же все гораздо проще: вор должен сидеть в тюрьме. Не я сказал, но это моя жизненная позиция, которая не изменилась с переносом в новый мир.
— Что вы хотите от меня?
— Сотрудничества. Мне нужно присутствовать на месте схватки. И показания после нее.
— Да меня же весь свет обсмеёт, ваша светлость! — воскликнул возмущенный до глубины души пацан. — Скажут, что Алексеев настолько труслив, что даже решая дело чести, притащил туда полицию! Мне что потом, из города уезжать?
Ну какой болван!
— Если я ошибаюсь, и никакого заговора против вас нет, то схватка между вашими дружинниками и наемниками барона Колодина пройдёт, как вы и рассчитывали. В этом случае, мы вмешиваться не станем. Но если я прав, перед лицом красноярского света вы предстанете героем, который помог выжечь страшную язву на теле империи.
От фразочки аж зубы заломило. Но Алексееву именно вот этой ложки пафоса и не хватало.
Он молчал, глядя в окно на свой сад. На его лице боролись обида, страх и даже немного азарт. Страх проиграть и быть осмеянным оказался сильнее страха нарушить условности.
— Хорошо, — наконец, выдохнул он, будто смиряясь с неизбежным. — Но дайте мне княжеское слово, что ни при каких условиях вы не станете мне мешать, если схватка всё же будет на равных.
— Оно у вас есть, — кивнул я, протягивая ему руку.
После чего нам только осталось согласовать с Иваном детали завтрашнего дня. Затем он, сославшись на дела, ушел, не забыв дать указания слуге подготовить нам с Владом две комнаты. Подозреваю, что он не делами пошёл заниматься, а просто в спокойствии попытаться разложить в голове всё то, что я туда сегодня загрузил.
Я же, оставшись в одиночестве, набрал Анику. По моим расчетам, пока я уламывал этого норовистого юнца, она уже должна была закончить со своей частью дел.
Когда я посвящал Платова в детали нашего (ладно — моего!) сумасбродного плана, тот обещал помочь. Ворониной был дан контакт надёжного человека, за которого генерал поручился, и который сможет тихо, в обход полицейских регламентов, собрать крепкую группу захвата. Так, чтобы об этом не узнали все жители этого маленького пруда.
Последнее было особенно важно. Ведь если граф Зубов давно ведет дела в здешней губернии, то у него наверняка есть люди во всех ведомствах на зарплате. После крысы в столичном Главке я в этом нисколько не сомневался.
— Слушаю? — ответила Воронина после нескольких гудков.
— У тебя как дела? Всё по плану?
— Да, все хорошо. Егоров вроде толковый мужик. С Платовым уже говорил, мне лишних вопросов не задавал. Десяток бойцов найти сможет. Должно хватить для наших целей.
Егоров — это тот самый человек, которого генерал дал, как своего человека. Подполковник был командиром «грифонов» — полицейского спецназа, похожего на более привычный мне СОБР, так что нам действительно должно хватить десятка его подчиненных.
— Ну еще я есть, — не стал скромничать. — И два Воина. Справимся. Как легендируетесь?
— Егоров сказал, что назначит на завтра стрельбы. А уже с полигона вывезет ребят в нужное нам место.
— Звучит, как план. Но ты с ним все же поосторожнее. Платов, конечно, божился, что контакт чистый, и он ему верит, но Игоря от себя не отпускай.
— Не учи кошку мышей ловить, — насмешливо отозвалась Воронина.
Ой, посмотрите какие мы в себе уверенные! Но так даже лучше. Настрой на победу, а не мандраж перед авантюрой.
— Хорошо, не буду.
— А ты как? — спросила она, имея ввиду мою поездку к барону.
— Вроде договорились. Даст показания, если что, выступит свидетелем. Но мозг, конечно, он мне вытрепал. Еле отговорил от личного участия — пацан рвался в бой.
— Дворяне! — фыркнула Аника. — Надеюсь, ты сам этого делать станешь? Лезть на рожон?
— Обижаешь, госпожа капитан! Ты ж меня знаешь!
— Поэтому и уточняю, потому что знаю.
— Щас обидно было! — ладно, пошутили и хватит. — Кстати, а ты где ночевать собралась?
Вопрос прозвучал без задней мысли, но Аника, видимо, поняла всё по своему. Ответила после некоторой паузы и почему-то раздражённо:
— Не с тобой, Шувалов. И вообще — это не твоё дело!
— Ты нормальная, вообще? Я просто хотел убедиться, что место безопасно. Ты бы геометку сбросила. На всякий пожарный. Игорь с тобой?
— Да, со мной, — фыркнула Воронина. — Не переживай, я взрослая девочка, и сама разберусь. Спокойной ночи.
С этими словами она положила трубку. А спустя несколько секунд на телефон прилетела геометка. Следом — фото. Открыв, я увидел селфи, где Воронина показывает мне язык, а на заднем плане — хмурый Игорь, который выглядел так, будто его заставили сфотографироваться с табличкой «Я нарушил устав».
Покачав головой, я отложил аппарат в сторону.
— Бабы, сэр, — проворчал я с интонациями Бэрримора. — Ну вот что у них в голове, а?
Следующим утром, за три часа до времени «икс», барону Алексееву на телефон прислали координаты места дуэли. Обычная практика — до последнего момента локацию держат в тайне от сторон, чтобы они не смогли заранее подготовиться и получить преимущество над противником. Что в наших обстоятельствах особенно забавно — бой-то подстроен от начала до конца.
Но и фиг бы с ними. Мы на их хитрый болт найдем гайку с нужной резьбой. Посмотрел на карты местности — ничего особенного в выбранном месте не обнаружил. Десять кэмэ от границы Красноярска, приличный кусок леса в несколько гектаров, пересечёнка, овраги, кусты и вот это вот всё. Есть где развернуться — как силам Зубова, так и нашему «засадному полку».
С другой стороны, для тридцати мужиков (по пятнадцать с каждой стороны) — не такая уж и большая площадка. Что-то около трех городских кварталов, без зданий, разумеется, но со своими особенностями в виде бурелома, ограниченной видимости и перепада высот.
— Коварная местность, — задумчиво заметил Семёныч — командир дружины барона, который вместе с нами изучал карту. — Можно в два счёта напороться на неприятности. Хорошо, что я парней обучил работе в «зелёнке».
В отличие от Колодина, чьи силы были представлены наемниками, у Алексеева бойцы были выходцами из родовой дружины. Он так-то для провинции считался игроком среднего размера: десяток предприятий, куча земли различного назначения, недвижимость в нескольких городах. И дружина в три десятка бойцов. Это много, кстати, большая часть местных «феодалов» обходится в половину меньшей численностью.
Но у Ивана активы достаточно сильно друг от друга разбросаны, поэтому так. И сейчас половина его сил готовилась к бою насмерть. Насмерть, блин! Как по мне — диковато для двадцать первого века, пусть и с поправкой мира на аристократию и магию. Причем, больше даже напрягала готовность подчинённых идти умирать за интересы господина. Напрягала лично меня — память Шувалова считала это естественным.
Но объяснение этому было довольно простое. Родовые дружинники, это что-то вроде кадровых военных при феодале. Всю жизнь тренируются, готовятся, получают нехилую зарплату с соцпакетом, которая распространяется даже на членов семьи. И все ради таких вот моментов — умереть за господина. Или не дать умереть ему.
Эдикт Равных — механизм созданный именно для того, чтобы сохранять жизнь одаренному дворянству. Защитить генофонд, так сказать. Если бы графы с баронами лично бы друг другу фаерболами морды чистили, этой белой кости осталось бы уже очень мало.
А так — посрались Иван Иванович с Иваном Никифоровичем, а вместо них на смерть идут дружинники и наёмники. Тоже зачастую с даром, но более слабым, и, как выражаются сами аристо — «мусорным». Не буду углубляться в тему, скажу лишь, что выше Воина подняться вне дворянской семьи и не обладая благородным происхождением, сложно. Кто-то даже скажет — практически нереально. Большинство дружинников Алексеева, например, Ученики и Подмастерья.
Поэтому и выглядят не как маги, а как спецназовцы перед миссией. Бронежилеты, автоматы, пистолеты, всякие тактикульные наколенники с налокотниками. Каждый из них способен выдать парочку простеньких атакующих спеллов и одно защитное. СОБРы на максималках, короче.
А вот Семёныч — Илья Семёнович Грошев, командир отряда Алексеева — был Воином, как и мой телохранитель Влад. Боевая единица сама в себе, как говорится. Способная в одно лицо перемолоть половину отряда в пятнадцать человек. Подозреваю, что среди наемников Колодина, минимум один такой же монстр найдётся, а то и двое сразу. И это не считая зэков, которых на дружинников пустят в качестве «зерг-раша».
— Так как определяется победа? — уточнил я у этого усатого дядьки, когда мы уже готовились к выезду на место.
— Как вышло, что вы этого не знаете? — слегка удивился Семёныч.
— В столице Эдикт особой популярностью не пользуется, — пожав плечами, ответил я почти чистую правду. — Редко кто прибегает к нему для решения вопросов. Так что я просто не вникал особо. Основные положения знаю, а дальше — тёмный лес. Тем более, у вас же здесь, на местностности и свои особые условия есть, уверен.
— Да у нас тоже не часто, в общем-то, но — бывает, — отозвался Грошев. — Как у всех, думаю. Пятнадцать на пятнадцать или двадцать на двадцать. Чем больше людей выставляешь, тем больше полигон под это отводится. Победа по разным критериям присуждается, но в основном на вынос.
— Вынос?
— В том смысле, что для победы одна сторона должна уничтожить другую. Хотя бы на две трети — с этого момента противник может объявить о сдаче. После этого схватка считается завершённой.
Ну, это точно не наш случай. Чтобы не оставлять свидетелей, люди Колодина никому пощады не дадут. Даже раненых добьют.
Разговор наш проходил в одном из двух вместительных микроавтобусов, которые везли дружину Алексеева к месту схватки. Воронина, как я уже успел выяснить, тоже выдвинулась со спецназом по указанным координатам. О последнем пришлось сообщить барону, а то бедолага весь на нервах был. Но узнав, что у нас имеется свой «засадный полк», немного выдохнул.
Пока ехали, командир дружины не только на мои вопросы отвечал, но и успевал давать наказы бойцам. Парочку особо развеселившихся, он даже строго одернул. Не забыв напомнить им какие-то стандартные ошибки, к которым они оказались склонны. Сам же вел себя спокойно и, казалось, совершенно не волновался, что через час будет сражаться с другими людьми.
— А каким образом фиксируется выбывание участников? — продолжал я засыпать его вопросами. — Там же не будут под огнем наблюдатели бегать?
— Так «маяками» же, — буднично пояснил тот, будто это мне должно было сказать если не всё, то многое.
Вот этого не знал ни я, ни мой реципиент. Прошло мимо, как не стоящее внимания наследника княжеского рода. А ответ оказался предельно прост — убитых считали по погасшим артефактам, которые звались — «маяки».
Они имели вид обычного кулона, размером с пятирублёвую монету, носимого на крепкой цепочке. И работали на стыке лекарской и рунной школ магии. Конструкт отслеживал всего три параметра: наличие пульса, температуру тела и движение. Как только два любых показателя переставали считываться — амулет деактивировался, а его владелец считался мертвым или тяжело раненным.
— А если его снять? — ментовская привычка докапываться до всех мелочей не позволила проигнорировать этот вопрос.
— Можно, — кивнул Семеныч. — А толку? Там-то мы не на «маяки» смотреть будем, а на противников. А с бирюлькой он или нет — без разницы. Наблюдателям за кордоном так вообще плевать — погас амулет, стало быть — умер человек.
— По вооружению есть ограничение?
— Ручная стрелкотня — любая. Артефакты защитные и атакующие — тоже, но до второй ступени, — последнее мне пояснять не пришлось, в памяти само всплыло, что тот же конструкт с щитом второй ступени равен защите Подмастерья. — Гранаты любые под запретом.
— А что так?
— Чтобы растяжек не наделали да не затихарились, — хмыкнул Грошев. — Связь ещё нельзя использовать. Любую, что техническую, что артефактную. На это особо проверяющие перед входом на полигон смотрят, чтобы, значит, не было за «веревочкой» наводчиков.
Типа, чтобы никто участникам не помогал советом? Неглупо. Вот только цена этой предосторожности — копейка. Особенно, учитывая намерение противника ввести в бой неучтенную живую силу.
— Периметр охраняется?
— За законностью подготовки к схватке должен наблюдать кто-то из дворян. Аккредитованный от Высочайшей Комиссии. Как правило, кого-то из соседней губернии приглашают, чтобы, значит, с местными знакомств не было. А так, ну выставляют оцепление, да. Но реденькое, чтобы только участников обратно разворачивать, если они заблудятся.
Как в том анекдоте: «У нас принято верить джентльменам на слово!». Край непуганных идиотов, чесслово! Надеюсь, что предупрежденные о мошенничестве противной стороны Семёныч со своими людьми не попадет под раздачу в первые же минуты боя. Так-то он мне до конца не верит, по лицу видно. Но хоть слушает — подчиняется решению господина. И то хлебушек.
Представителем Высочайшей Комиссии оказался некий граф Завьялов — тучный мужчина с одутловатым лицом невыспавшегося бульдога. Несмотря на заверения командира дружинников о том, что он ни с кем из местных дворян знаком быть не должен, к нашему приезду граф уже стоял рядом с бароном Колодиным и о чем-то весьма оживленно с ним трепался. Ну, может, конечно, просто светская болтовня — во что я лично не верю. Будь я на месте Зубова, поворачивающего рейдерские захваты, в первую очередь озаботился бы «покупкой» аккредитованного представителя от надзорного органа.
Алексеева он поприветствовал сдержанно, но вежливо. И тут же погнал бойцов, как наших дружинников, так и наемников Колодина, на проверку. Специально приехавшие для этого сотрудники графа внимательно осмотрели снаряжение участников, сверили их имена со списком, и удовлетворённо кивнули начальству, мол, всё нормально.
Мы с Иваном все это время простояли в стороне. Я изображал из себя приятеля барона, приехавшего его поддержать, так что с вопросами ко мне никто не лез. А в лицо — не знал.
После проверки Завьялов подозвал спорщиков и без особой надежды предложил им помириться. Оба барона ответили категорическим отказом. А потом еще и попытались срач устроить.
— Надеюсь, вы не забыли, барон, нашего уговора, — надменно процедил Колодин. — После вашего поражения я жду публичных извинений.
Вживую, кстати, противник Алексеева производил еще более неприятное впечатление, чем на фото. Так и хотелось побрызгать рядом с ним одеколоном — будто сам воздух рядом с ним портился. Хотя, казалось бы, — внешне лицо приятное, высокий голубоглазый блондин. Фиг его знает, как это все работает.
Иван ответил спокойно, но мне было заметно, что он едва сдерживает бешенство.
— Держать свой язык за зубами я, так и быть, вас сегодня научу, барон, — не остался в долгу Алексеев. — А вот с высокомерием вам, увы, придётся справляться самому.
Со стороны алексеевских бойцов послышались тихие смешки. Колодин не стал ничего отвечать, мол, собака лает — караван идёт. Лишь сверкнул глазами и демонстративно отвернулся.
— Стороны подтверждают условия схватки? — скучающе осведомился Завьялов.
— До смерти! — как вызванный, Колодин имел право выбрать и тип сражения.
— До смерти! — подтвердил и Алексеев, едва сдерживаясь, чтобы не повернуться в мою сторону.
— Тогда отправляйте своих людей на позиции, — махнул рукой граф.
Иван в последний раз переглянулся с Семёнычем, тот коротко кивнул и увел дружинников в лес. С другой стороны поляны, на которой всё и происходило, также поступил и командир наемников Колодина.
Когда фигуры бойцов растворились среди голых ветвей, мы ещё минут пятнадцать оставались на месте — ждали, когда те выйдут на позиции. О готовности стороны сообщили одиночными выстрелами. И сразу после этого в небо небо взмыла красная сигнальная ракета, возвещая о начале «дуэли».
А Завьялов повернулся к спорщикам.
— Как мне сказали, тут в паре километров есть неплохое кафе. Предлагаю ждать результатов схватки там, а не этом холодном ветру. Да еще не дай Создатель, какая-нибудь шальная пуля сюда прилетит. Господа?
— Составлю вам компанию, граф, — тут же отреагировал Колодин.
Представитель Высочайшей Комиссии кивнул, уселся в люксовый внедорожник, куда с небольшим запозданием нырнул и противник Алексеева. Машина взревела мотором и уехала, оставив на поляне только нас с Иваном, и буквально десяток людей из свиты графа, которые лениво поползли в оцепление.
Так, подождите, это им настолько пофиг или они настолько не скрываются? То есть, настолько пофиг, что не скрываются? Гадать не приходилось — Завьялов на окладе у Зубова. Его быстрый отъезд, да и десяток людей в оцеплении — на такую площадку! — все говорило именно об этом.
— Ну что, Иван? — повернулся я к Ивану, когда мы остались в гордом одиночестве на продуваемом всеми ветрами пятачке. — У вас ещё остались сомнения? В общем, ждите меня здесь и… будьте осторожны.
Барон нервно кивнул и полез в автобус. Мы тоже — сначала. Там с Владом скинули гражданскую одежду, мало подходящую для прогулок по осеннему сибирскому лесу, переобулись. Убедились, что оцепление пропало из виду. И спокойно отправились в сторону алексеевских бойцов, с которым заранее договорились о месте встречи.
Как и обещал Ворониной, на рожон я лезть не собирался. Но по плану мы должны были соединиться с дружинниками, после чего ждать «зерг-раша» Колодинских. Конкретно я, за спинами бойцов, в сопровождении телохранителя. Чтобы в нужный момент подать сигнал напарнице и обрушить на врагов всю мощь кавалерии.
На бумаге это выглядело просто. На деле — я начал материться едва мы вошли в лес. С погодой еще «повезло»! Порывы ветра, мелкая морось и чёртова грязь. Пока на пятачке стояли, ещё терпимо было — хотя бы потому, что ноги не разъезжались в стороны.
Заложив приличный крюк и выйдя к границам полигона с другого бока, я смог лично убедиться, что оцепления не было от слова совсем. Вообще никого не встретили: заходи, кто хочешь, выноси хоть всё.
— Ну давай мать, веди к нашим, — скомандовал я Ксюше, у меня-то связь имелась. — Режим навигации до точки рандеву.
— Принято, — отозвалась виртуальная помощница. — Через тридцать метров — поляна. Слева по карте — овраг, тянущийся…
— Ксюш, ну ты чего? — ругнулся я, в ответ на её неуместную шутку. — Выведи карту… Так… Увеличь… Ещё… Стоп. Вот в таком размере оставь. Поехали. Нам туда, — указал я направление Владу. — Впереди прогалина, соваться не будем, так что забираем правее.
Хотел еще добавить про то, что вот так вот подготовленные белые люди и ходят по дикой тайге, но в этот момент провалился по щиколотку в какую-то нору, после чего решил держать язык за зубами.
Топать до группы Семеныча было недалеко, но это если городскими мерками мерить. А вот по пересечёнке, где все кусты и деревья одинаковые, да еще соблюдая максимальную осторожность…. Сложно, короче. Я еще и щит на всякий случай держал — вдруг лупанет кто из бурелома, доказывай потом, что ни при чём. Короче говоря, уже через пять минут я задолбался в край.
В какой-то момент впереди и слева вспыхнула яростная перестрелка. Одиночные выстрелы, очереди, какие-то крики — и все это рядом совсем, метров, может, в двухстах.
— Что там у вас? — тут же вышла на связь Воронина. Видать,тоже пальбу услышала и решила позвонить.
— Не имею ни малейшего понятия, — хмыкнул я. — Мы только идём к точке сбора. Но это рядом уже. У вас что?
Судя по карте, на которой Ксюша любезно подсвечивала метку напарницы, наш «засадный полк» уже находился на оговоренной точке.
— Только что мимо нас прошла крупная группа вооруженных людей. Я почему и набрала — тут человек пятьдесят, навскидку, Миша! Да, Егоров подтверждает — полсотни. На подходе к зоне действий, разделились на три отряда где-то по пятнадцать человек. Все упакованы — оружие, бронежилеты, рации. Мы издалека слышали, как они между собой переговариваются.
— Ну охренеть! — только и смог выдавить из себя я.
Все построенные нами планы только что с громким и неприятным звуком были смыты в унитаз. Я как рассчитывал — что Зубов выставит десяток, ну два «мертвых душ», причем чисто в качестве мясного фарша. Аника же сообщает о хорошо оснащенном и умело взаимодействующим отрядом численностью в пятьдесят человек. Это уже не «зерг-раш», это какая-то частная армия, получается.
— Что делаем? — долго думать Воронина мне не дала.
— А фигли тут делать, Ань? Алексеевских пятнадцать человек, твоих десяток и нас двое. А у них пятнадцать плюс пятьдесят. Серьезное преимущество в огневой мощи, даже если учесть, что зэки — не одарённые.
— Ты предлагаешь отступить? — в голосе начальницы послышались вдруг незнакомые нотки. Какое-то разочарованное недоверие. Или мне показалось?
— А ты предлагаешь убиться об них, как об стену? Мы так-то опера, а не долбанный спецназ!
Несколько секунд Воронина молчала, после чего быстро прошептала:
— Твою мать, вот не хотела же! Миша, жди, мне нужно сделать один звонок!
Пока Воронина с кем-то там созванивалась — нашла, тоже, время! — мы с Владом решили время не тратить и продолжили движение к группе Семёныча. Пальба со стороны баронской дружины уже утихла, но шагали мы всё равно медленно, соблюдая максимальную осторожность.
Первым шел Влад. В правой руке монструозный пистолет, немного похожий на «Пустынный орел», который так любят американцы в моем родном мире, только со стволом покороче. Левая поднята на уровень груди и вытянута чуть вперёд, будто он воздух ею перед собой ощупывает.
На самом деле — в полной готовности активировать магию. И раз достал огнестрел — защитную.
Я же закрывал тыл.
Мы с ним заранее договорились, что в боевой ситуации, наша вертикаль командования полностью меняется. Он отдает приказы, я — выполняю. Что более чем разумно — нафига мне платить деньги, чтобы потом делать за специалиста его работу?
Пока шли, я смотрел по сторонам и думал о том, что в арсенале Шуваловых есть продвинутое заклинание «резонанс» — как раз для таких вот случаев. Формируется что-то вроде волны, которая импульсом расходится в стороны от мага метров на двадцать-тридцать, после чего откликом возвращается к нему, создавая в сознании простенькую картину окружающего пространства. Эдакий сонар.
И пусть для Подмастерья данная техника доступна, исполнение мне не по плечу. Мой текущий уровень — резкий выплеск силы, а не филигранная работа с энергией.
У Влада же явно имелся аналог «резонанса». Потому что в какой-то момент он остановился, выставил белёсый, похожий на морозную пленку на стекле, выпуклый щит, и шикнул в мою сторону:
— В укрытие!
Пули начали бить в защитный конструкт в тот момент, когда я уже присел за толстый ствол дерева и даже успел прикрыться своим щитом. Секундой позже за гниющей по соседству толстой корягой оказался и Влад.
— Трое, — коротко проинформировал он меня. — На десять часов.
После чего, не доверяя моему пространственному ориентированию, еще и рукой махнул в нужном направлении. Где я разглядел сперва злые вспышки пламени, а потом и перемещающиеся фигуры людей.
— Наши действия? — уточнил я.
— Сиди, — ёмко обрисовал свое видение Влад.
Он выглянул из-за коряги, махнул рукой, будто кинул в их сторону что-то невидимое. Со стороны нападающих почти сразу же раздался дикий, полный боли, крик. А вслед за ним еще и гневные вопли.
— Это маг! Васян, прижми его!
По нашим укрытиям тут же начали бить короткими очередями. Потом из кустов вылетело что-то небольшое и круглое, полетев по пологой траектории в нашу сторону.
Я только открыл рот, чтобы предупредить телохранителя: «Граната!» Но не успел. В сторону кругляша понесся небольшой сгусток энергии, на ходу превращаясь в небольшой движущийся ледяной щит — не больше теннисной ракетки.
В воздухе, метрах в семи-восьми от нас, они столкнулись. После чего граната отскочила в обратную сторону, полетела вниз, где не добравшись до земли, рванула. В дерево, за которым я прятался, с глухим стуком вонзился осколок.
Эх, блин, жалко до тех, кто её бросил, не долетела. Вообще бы хорошо вышло.
— Сиди здесь! — рявкнул Воин, понимая, что после взрыва лучше не шептать — не то чтобы прямо оглушило, но по ушам крепко дало. И выскользнул из укрытия, оставив меня одного.
Двигаясь короткими перебежками, постоянно меняя траекторию, и прикрываясь щитом, Влад помчался в сторону наших противников. Те проворонили первый его бросок — тоже, видимо, подоглохли от близко рванувшей гранаты. Начали стрелять, когда он уже подобрался к ним метров на десять-пятнадцать. Но пули лишь бессильно рикошетили от его защиты. Те немногие, что попадали, все-таки маневрировал он очень активно.
А потом я увидел, за что плачу десятку в неделю. Телохранитель на бегу выбросил вперед левую руку, с которой сорвался и улетел в кусты бело-голубой снаряд, похожий на сосульку. Прижался к дереву, пропуская длинную очередь, после чего высунулся и трижды выстрелил из своего здоровенного пистолета туда же.
Постоял, прислушиваясь, но ответной стрельбы больше не было. И пошел в гущу леса. Через секунд оттуда донёсся свист. Присмотревшись, я разглядел, что Влад машет мне рукой. Чисто, мол.
«Охренеть».
Это была первая мысль, когда я увидел останки нападавших. Первый еще ничего смотрелся, но только по сравнению со вторым. Крупный калибр «пустынного орла» разворотил ему грудину, убив быстрее, чем он сам это понял.
Его напарник выглядел похуже. Сосулька толщиной в руку пробила ему живот, и прибила к дереву. Сейчас она начала немного таять под воздействием еще тёплого тела, и кровь, мешаясь с водой, образовала уже приличную лужу под ногами покойника.
Чуть поодаль, метрах в трёх от этой парочки, красовалась экспозиция в стиле мрачного средневековья — с поправкой на магию, конечно. Пяток сталагмитов росли прямо из земли, и на двух из них висел третий боевик. Одно ледяное копье пробило ему бедро, а другое… В общем, была раньше такая казнь, очень неприятная. Влад Цепеш, более известный в миру, как граф Дракула, её особенно любил.
— Вот ты монстр! — растерянно произнёс я. — Этому учат в школе телохранителей?
Я в прошлой жизни всякого, конечно, повидал, но такой быстрой, жестокой и кровавой расправы ещё не встречал. Вот тебе и разница между обычным человеком, пусть и вооруженным, и подготовленным одарённым в ранге Воина.
— Факультативно, — без тени улыбки отозвался Влад. Тот еще тролль, оказывается.
Он склонился над застреленным человеком, быстро его обыскал, но не нашел ни документов, ни «маяка». Из зэков, значит. Ясно. Как они тут оказались — ровно между группой Семёныча и нами? Вероятно, попытались обойти баронских дружинников с тыла, и столкнулись с нами.
— Михаил, возьми, — телохранитель протянул мне короткоствольный пистолет-пулемет, которым был вооружен убитый. — В лесу с ним сподручнее будет, чем с пистолетом.
Я без сомнений взял оружие. Не мародёрка, а трофеи, да и им уже без надобности. Сам Влад довооружаться не стал — с его техникой полноразмерный огнестрел только помеха. А я вот брезговать не стал, забрал у мертвецов ещё и запасные магазины к ПП.
— Все, уходим, — произнес телохранитель, когда я закончил.
Телефон завибрировал в кармане, едва мы успели несколько шагов сделать.
— Ксюша, соедини, — буркнул я, чтобы не убирать руки с оружия.
— В общем, предлагаю план «Б», — без предисловий произнесла Воронина. — В пяти минутах от моей позиции находится мобильный доспех с оператором. В полной готовности…
Я аж с шага сбился.
— Что?
— Не тупи, Шувалов, каждая секунда на счету. У противника преимущество в живой силе и вооружении, вмешаясь в драку без подавляющего огневого превосходства, мы можем и не победить.
— Это понятно, но «мобик» откуда?
Едва заметная заминка сказала мне, что Аника подбирает слова.
— Я… предполагала, что события могут пойти не так, как мы планировали. И подстраховалась. Вслед за нами в Красноярск вылетела Маша. Доспех мы ей нашли уже на месте.
У меня теперь еще и глаз задергался. Кто тут мажор, вообще — я или Воронина? Как она это проделала? Ну, ладно, Мединскую на самолет посадить сравнительно несложно — отпросила у Пушкарева, купила билет. Но найти на месте «мобильный доспех» — это как? Не в супермаркет же она за ним ходила!
— Твою ж мать… — вместо всех этих вопросов выдохнул я.
— Миша, не трать время, оно дорого. Да или нет? Мы вписываемся или уходим?
Она права. Полностью права. Сейчас неважно, что она сделала и как это у нее вышло. Главное, что у нас есть «мобик», а это крайне серьезный аргумент на случай именно таких агрессивных переговоров.
— Вписываемся, — ответил я, в очередной раз заметив, что ответственность за принятие решений капитан перекинула на меня. Вполне логично решив, что в случае последующих разборок мой титул защитит группу авантюристов лучше погон. — Мы уже вписались… Только что положили трех зэков — выскочили на нас с Владом. Так что давай, командуй Мединской, пусть выдвигается. И сама подтягивайся. Дружину барона Алексеева, похоже, в кольцо уже взяли.
— Поняла. Держим связь, — по-военному коротко ответила Аника. И отключилась.
— Я испортил правильного полицейского, — под нос пробормотал я. — Она еще авантюрнее меня, блин!
— В тихом омуте, — также негромко отреагировал Влад, прекрасно мои слова расслышав. — Мы почти вышли к точке встречи. Порядок движения тот же. Я впереди, ты за мной, держишь тыл.
До позиций, где мы должны были соединиться с командой Семеныча осталось метров пятьдесят-шестьдесят, когда впереди началась нешуточная пальба. Судя по всему, дружинников обошли со всех сторон и прямо сейчас начали убивать.
— Давай, Влад, чего ты встал? — возмутился я, ткнувшись в спину телохранителя — он остановился очень уже резко. — Их же сейчас положат всех!
Воин посмотрел на меня почти без выражения, но я все же сумел прочесть в его глазах что-то вроде: «Ну и хрен бы с ними! У меня работа тебя защищать, а не кучку красноярских дружинников, у которых барон настолько идиот, что повелся на банальный развод с дуэлью».
— Надо ударить тем, кто окружает алексеевцев, в спину! — твердо произнес я. Фактически, приказал.
— Не рекомендую, — буркнул он в ответ.
— Я понимаю уровень опасности и в самую свалку лезть не буду, —заверил его.
— Двигаемся, — сдался он, и мы на полусогнутых направились вперед.
Первый огневой контакт у нас случился буквально через пару минут. Мы вышли на опушку небольшой полянки, присели, прикидывая как быстро и незаметно пересечь открытую местность. И в этот момент заметили бегущего человека.
Какой-то мужик не в форме дружинников — у них она была зеленая с черными ломаными линиями, а у этого с желтыми и коричневыми разводами — подскочил, и совершенно не видя нас, пронесся между деревьями на другой стороне полянки.
Влад на него даже секунды не потратил — толкнул руку с растопыренной пятерней в бегущего, и того буквально снесло к ближайшему дереву. Где он и повис на тонкой сосульке, пробившей шею.
Вот только он там оказался не один, а целая куча — неудачник просто первым побежал. А его товарищи, увидев гибель от куска льда, тут же начали палить во все стороны. Нас, при этом, они не видели, просто заливали все, что им казалось подозрительным.
Я распластался по земле, прикрывшись еще и торчащим из земли корнем здоровенного дерева. И выставил вперед пистолет-пулемет, однако огонь пока не открывал. Хотел, на самом деле, но лежащий рядом Влад только молча показал увесистый кулак. Ну, нет так нет! Я всегда выбираю доверять мнению профессионалов.
Пальба немного стихла, пусть и не до конца. Но телохранитель уже определил позиции противников и снова проделал тот свой фокус, вырастив из влажной земли несколько острых и крепких ледяных кольев. Стрельба тут же стихла, и противник с криками, в которых слышалась уже не ярость, а страх, стал откатываться в сторону.
Правда, уходя, они попали под огонь семеновских парней. Двое рухнули без звука после точного попадания снайперов, еще троих срезали автоматическим огнем, а последнего добил Влад, запустив в спину бегущего сразу три, не больше метательного ножа, сосульки. Попали все три.
— Семеныч, это Миша! — проорал я, когда телохранитель кивком подтвердил, что в нашем секторе врагов больше не осталось. — Не стреляйте!
— Ползком! — долетел знакомый голос из глубины леса. — Твари обложили, простреливают все!
Ползком, так ползком. Не хочу быть гордым — хочу быть живым и здоровым, без отверстий в теле, не предусмотренных Творцом и природой. Щит, конечно, дело хорошее, но и у него есть свои пределы прочности. Мой, например, от одной очереди схлопнется, у Влада подольше продержится, но я обратил внимание, что он тоже на него, как на ультимативную защиту не рассчитывает. Больше старается избегать попаданий, чем принимать урон за щит.
Вот только пластун из меня вышел такой себе. Что не удивительно — оперов этому не учат, и практики, как таковой, не было. Не поднимаясь, я довольно неуклюже двинулся вперед через относительно чистую местность, поросшую лишь высокой сухой травой, да голыми кустарниками. Местами приходилось петлять, чтобы обогнуть наиболее плотные их скопления, через которых пробираться не было никакой возможности.
Телохранитель полз рядом, часто останавливаясь, дожидаясь меня. И сообщая, что до живых объектов, то есть дружинников барона Алексеева, осталось метров пятьдесят.
В какой-то момент кто-то из наблюдателей противника нас засек, уж не знаю как, по движению кустов или магией, типа недоступного мне «резонанса». И по нам открыли огонь. Довольно плотный, садили, навскидку, стволов с двадцати сразу. Люди Семеныча тут же начали нас прикрывать, но помогло это слабо.
Хотя нас и не видели, и пули, большей частью пролетали высоко над головой, некоторые впивались в землю совсем рядом. Парочка даже стукнулась о щит Влада — он теперь полз рядом со мной.
— Давай резче! — зло прошипел он. — Десять метров, княжич! В лесу уже не достанут. Девять — напрягись!
И я напрягался как мог. Вскоре, мы вползли под укрытие толстых стволов, а еще через пару минут появились обвязанные сухой листвой и травой, похожие на кочки, бойцы Семеныча.
— Правее забирай! — шепнул один. — Там у нас укреп.
Я тогда в значение этого слова не вдумался, а когда увидел, согласно кивнул. Точно, настоящий укрепрайон. Небольшой, строго говоря, небольшая связка из нескольких окопов прямо посреди леса, причем, без всяких отвалов земли. Будто ее вырезали гигантским ножом, а потом куда-то увезли. Но и ее появление здесь, в дебрях красноярского леса, выглядело настоящим чудом.
Как? Участникам же локацию за три часа до начала скинули?
— Я терракинетик, княжич, — хмыкнул Семеныч, когда мы, грязные и мокрые свалились внутрь одного из окопов. — Слабенький, Воин с потолком, но кой чего могу с землей делать. Правда, пришлось на это чуть ли не половину резерва слить. Но так зато к нам подобраться почти нереально. От любой превосходящей силы отобьемся.
— Вот же ушлый ты дядька, Семеныч! — восхищенно хмыкнул я.
— Жить захочешь — не так раскорячишься, — отмахнулся он. — Однако ж, если бы ты нас не предупредил о подставе, и сам, и мои парни, легли бы тут. Вот я от обороны и решил играть.
— Правильное решение! Какая обстановка?
— Почти полностью окружены, — пожал плечами Воин с таким видом, будто его это полностью устраивало. — То направление, с которого вы подошли, разве что, теперь условно чистое. Там вот в лесочке засела группа стволов в десять, там и там. Шмаляют без передыха, будто бэка у них бесконечный. Башку нам поднять не дают, но на штурм не лезут.
— Скорее всего, ждут, когда маги из наемников подтянутся, — предположил я. — А зэки пока не дают вам расползтись.
— Тоже так думаю. Так что, княжич, что у нас с подкреплением, которое ты обещал?
— Десять спецназовцев заходят сейчас с северо-западного направления, — сверившись с картой, на которой пульсировала точка обозначающая Анику.
— Десять? — разочарованно выдохнул баронский дружинник. — Да тут втрое больше надо! Одаренных-то у противника не слишком много, но и с огнестрелом спецназ положить из кустов могут легко.
— Понятное дело. Но есть еще один мобильный доспех, — скромно добавил я, будто появление здесь Мединской было моей заслугой, а не авантюрой одного блондинистого капитана.
— Мобик — это хорошо! — сразу повеселел Семеныч. — Это же, считай, как Ветерана сюда приволочь! Так что, какой тогда план?
— Пока сидим и ждем, — ответил я. — Когда противник начнет давить, я дам сигнал второй группе, и они ударят им в спину. И мы зажмем их в клещи!
Ждать, пока заключённые перейдут в наступление, пришлось недолго. Некоторое время они просто постреливали в нашу сторону, больше беспокоя, чем реально рассчитывая в кого-то попасть, а потом, видимо накопившись в достаточном количестве, двинулись в атаку. Обрушив на наше укрытие такой шквал огня, что просто выглянуть из окопов стало затруднительно.
Впрочем, благодаря щитам, мы это периодически делали. И могли оценить уровень подготовки противника. Не таким уж и «пушечным мясом» они оказались.
Зэки шли несколькими группами по шесть-семь человек. Ну, как шли — короткий рывок на пару метров, потом ползком — две группы из пяти. Завершался бросок в каком-нибудь укрытии, типа дерева, пня или канавы. Пока первые двигались, оставшиеся на месте безостановочно стреляли в нашу сторону. После чего огонь открывали продвинувшиеся вперед, а задние группы подтягивались к ним таким же манером.
— Надрюченные, — фыркнул Семёныч, в очередной раз подняв голову над срезом земли, и понаблюдав за приближением врагов.
— В каком смысле? — не понял я. То ли командир дружинников выругался сейчас, то ли давая оценку действиям противной стороны.
— Кое-какие штуки по тактике в этих уродов вбили, вот в каком, — вместо него пояснил Влад, державшийся слева от меня. — Заметил? Пока первые ползут, вторые садят по нам, не давая вести встречный огонь. Потом на прикрытие начинают работать вторые, а первые продвигаются вперёд. Огневой вал, называется.
Заметить-то я заметил, но вот что именно — понял только сейчас. Я так-то опер, меня действиям малых тактических групп никто не обучал.
— Это опасно? Для нас?
— Таким образом можно подобраться к нашим окопам на бросок гранаты, — дёрнул плечом телохранитель. — Если действовать грамотно.
— Не сказать, что они в этом хороши, — скривился Семеныч. — Надрючить-то их надрючили, но не до конца. Перезарядка долгая, движения не очень хорошо скоординированы, дыры оставляют…
С этими словами Воин быстро выпрямился, каким-то образом «поймав» крохотную паузу в постоянной пальбе, вскинул штурмовую винтовку, и быстро выстрелил. И тут же сел обратно — за секунду до момента, когда в землю начали вонзаться пули.
— Минус один, — с довольной ухмылкой сообщил он. Продолжив, будто ни в чём не бывало. — Только нам это один хрен ничем не поможет. Чем ближе они подбираются, тем меньше таких вот дыр.
— И что, мы ничего сделать не можем? — я отказывался верить в то, что нас прижали какие-то вооружённые зэки.
— На каждую хитрую задницу есть болт с соответствующей резьбой! — зло улыбнулся главный дружинник. — Влад, как у тебя с резервом?
— Я экономно расходовал, — ответил телохранитель.
— Ну и у меня тож малёхо есть, — Семеныч снова выглянул, оценивая обстановку. — Ты же вроде «казнь» метров на тридцать ставить можешь?
— Тридцать четыре, — поправил охранник. Речь, насколько я понял, шла о той технике с ледяными кольями из под земли. Подходящее название!
— Тогда ты первый, у меня «глотка» только на двадцать пять.
— Понял.
Влад тоже дождался «пересменки» в стрельбе, высунулся и сразу же атаковал своим заклинанием. Я сделал это вместе с ним, прикрываясь щитом — просто на случай, если мне представится возможность ударить. Но, нет.
А вот конструкт телохранителя сработал на ура. Несколько сталагмитов выскочили из земли прямо под лежкой упавших в укрытие зеков, пронзив сразу трех человек. Естественно, они сразу забыли о том, чтобы прикрывать своих прущих в атаку противников, благодаря чему несколько алексеевцев по команде Семёныча высунулись из окопа, и вдоволь по ним постреляли. Положив еще парочку.
Вот уже действительно — на каждую хитрую задницу! Магия вносила свои поправки в казалось бы ультимативную тактику противника. Впрочем, ещё не сказали своего слова наемники Колодина — эти пока даже не проявлялись, предоставив всю грязную работу уголовникам. Планируя появиться, когда те нас достаточно обескровят.
Следующие несколько минут мы так и отбивались. Зеки перли вперед, Влад, а затем Семеныч, пытались их подловить своими площадными заклинаниями. Не всегда, к слову попадая — противники оказались с хорошо развитыми инстинктами, и после первого удачного для нас удара, стали сильнее рассредотачиваться.
У командира дружинников, кстати, магия оказалась такой же жуткой, как и у Влада. Я про «пасть» сперва не понял, а когда увидел, аж вздрогнул.
Терракинетик как-то «размягчал» землю до состояния болотной жижи прямо под ногами наступающих. А когда они в нее проваливались — кто целиком, кто по грудь, кто по колено — заставлял ее мгновенно твердеть. По лесу долго гулял полный животного ужаса вопль одного из несчастных, которого твердь поглотила по шею. Потом замолк, видимо, свои же и пристрелили.
Рядовые дружинники тоже не сидели без дела, каждый раз после удара одного из Воинов, стреляя по атакующих из винтовок и кидая заклинания. Даже я в этом участвовал — не размениваясь на магию, однако одного из зэков точно срезал очередью.
А потом по нам что-то прилетело.
Первым угрозу уловил мой телохранитель, заоравший во всю мощь легких:
— Щиты! Звезда!
Сам тут же прижав меня к земле в окопе, прикрыв сверху собой, а потом еще и защиту поставив. Правда, как выяснилось чуть позже, опасность он немного переоценил. Огненный росчерк прошел чуть дальше «укрепа», врезался в дерево позади, и расцвел взрывом.
Кто-то из дружинников коротко вскрикнул, видать, зацепило ударной волной или огнём. Но без особых повреждений, все же слишком далеко рвануло.
— Это что еще за гаубица, нахрен? — прошептал я поражённо.
Но уже примерно понимая, чем по нам саданули. «Звезда», да? Похоже на перекаченный «пульсар» с кумулятивным эффектом, которыми так любил швыряться один мой знакомый поляк. Более мощный, дальнобойный, но, к счастью, не очень точный. Аналог площадной техники Воина, специализирующегося на огненной стихии. Похоже, колодинские наемники все-таки решили вступить в бой.
— Издалека лупит, — счёл необходимым пояснить Семеныч. — Да ещё и не видя. Но может и пристреляться, мать его. Где там твои помощники, княжич?
Словно отвечая на его вопрос, в кармане завибрировал телефон.
— Принять, — приказал я Ксюше. — Кто?
— Маша, — тут же услышал я голос Мединской.
— Моя ж ты красота, как ты вовремя! — прошептал я с нервным смешком.
— Уже замужем, если что, — пошутила и девушка. — Миша, я рядом. Видела место, откуда «звезда» взлетела.
— Туда и въ…и! — переживать еще один «артналет» очень не хотелось.
— Поняла! Отбой!
— А вот и кавалерия! — оскалился я. Пояснил для дружинников и Влада. — «Мобик» подошел, сейчас ударит по наемникам, которые в тылу.
— Добро! — Семеныч кивнул. — Как начнет, и мы подключимся. В клещи гавнюков возьмем.
— Погодь, — остановил его я. — Ксюша, Анику на связь.
— Набираю.
— Щиты! — проорал Влад, и снова сбил меня с ног, прижимая к земле.
Да, блин! Ненавижу огневиков!
На этот раз вражеский маг внес поправки и прилетело почти рядом. Слева в окопе кто-то стонал — похоже, теперь серьёзно зацепило.
— Что? — услышал я запыхавшийся голос Ворониной. Начальница куда-то бежала.
— Ань, Маша сейчас по наемникам ударит, мы попробуем поджать зэков, ударьте им во фланг! — выбираясь из под телохранителя, заговорил я. — Погоди, только обозначьтесь как-то, чтобы мы друг друга в этой мешанине не покрошили!
— Сейчас, — отрывисто бросила девушка.
Спустя несколько секунд, с той стороны откуда и должны были подойти полицейские спецназовцы, донесся усиленный динамиком мужской голос.
— Внимание, это полицейская операция! Немедленно сложить оружие и не оказывать сопротивления сотрудникам. Имеем полномочия стрелять на поражение в случае оказания сопротивления!
— Так пойдет? — в ухе прозвучал ироничный голос.
— Более чем! И это… не лезь вперед.
— Только что хотела тебе это сказать, — смешок. — Отбой.
Повернувшись к Семенычу, я понял, что объяснять ему ничего не нужно — он все прекрасно понял по официальному вступлению в заварушку спецназовцев. И уже поднимал своих бойцов для контрнаступления.
Когда вдалеке раздалось басовитое уханье и взрывы, даже для такого неподготовленного к боевым действиям человека, как я, дошло, что в дело вступила старший лейтенант Мария Мединская. Командир дружинников тоже это отметил, переглянулся с Владом, тот кивнул.
Понимая друг друга без слов, на каком-то совершенно другом уровне, они одновременно высунулись из укрытия, и ударили по уже близко подобравшимся зэкам своими площадными спеллами. Раздались крики боли, перекрикивая которые Семеныч проорал так, что у меня уши заложило.
— Огневым валом! Пошли-пошли-пошли-пошли!
Дружинники не заставили себя упрашивать. Прикрывшись щитами, они высыпали из окопов, и действуя так же, как до этого противник, двинулись вперед, заливая все перед собой огнем.
Зэки начали было стрелять ответ, но недолго. Справа по ним хлестнули короткие очереди — куда более прицельные и точные. И в какой-то момент зажатые враги дрогнули.
— Не стреляйте!
— Мы сдаемся!
Правда, положиться на милость победителей решили не все. Пяток уголовников, огрызаясь длинными и не прицельными очередями, решили спастись бегством. Этих сняли дружинника барона Алексеева — безжалостно.
В другой ситуации я бы, может, и возмутился такому. Стрелять людям в спины само по себе плохо, да и свидетели лишними не бывают. Но в конкретном случае, внутреннего мента пришлось заткнуть. Лучше они, чем мы. Да и где их потом ловить в лесу? Уйдут куда-нибудь в тайгу, переждут облаву, а потом выйдут с оружием в руках к деревеньке. И все погибшие гражданские будут на моей совести.
Сам я в стрельбе не участвовал — незачем, и без меня прекрасно справлялись. Тронул Семеныча за плечо, привлекая внимание.
— Сами тут, — качнул головой. — Всех только не убейте.
Командир баронской дружины коротко кивнул и последовал за своими людьми, сжимавшими кольцо вокруг уголовников. Мы же с Владом, обойдя их за спинами, побежали в ту сторону, где Мединская кошмарила наемников. Громыхало там знатно.
Нет, так-то я не сомневался, что оператор в техно-магическом доспехе будет покруче кучки Учеников с Подмастерьями, возглавляемых одним-единственным Воином. И по огневой мощи, и по защите — Семеныч не зря сказал, что такая боевая единица равна примерно рангу Ветерана.
Но в памяти был еще жив эпизод, когда один очень умелый поляк, сумел подобраться к технорыцарю и вырубить доспех, вонзив нож-артефакт в ногу. Маловероятно, что второй такой прибор окажется у людей Зубова, но — мало ли что. По крайней мере мы с Владом сможем ее прикрыть.
По дороге успел пересечься с Ворониной, перебросившись парой фраз.
— К Маше? Я с вами!
— Ань, займись зэками, — отмахнулся я. — Там от тебя толку не будет.
— Шувалов! — возмутилась она.
— Некогда! Все! Влад, быстрее!
Бежать пришлось недолго, наемники оборудовали себе позицию метрах в двухстах от нашей схватки. На небольшом возвышении, благодаря чему могли видеть наши позиции, а их Воин — наносить свои удары «звездой». С этого места они и захвату зэков смогли бы помещать. Если бы, конечно, не вмешалась, Маша.
Признаться, когда я увидел ее, то обомлел. На пару секунд даже столбом встал. Ожидал все того же, знакомого уже двухметрового технорыцаря, а увидел что-то вроде здоровенного бронированного паука.
— Это ещё что за херня? — прошептал я. — Воронина, ты где откопала эту образину?
Судя по всему, Маша сейчас управляла не полицейской моделью, а образчиком военных технологий. Это в гражданском секторе «мобильные доспехи» делались человекоподобными — и удобнее использовать в плотной застройке, и людей не так пугает. А вот военные такими установками скованы не были. Да и не нужна им была антропоморфность — одни головняки от нее, если подумать. Размер мишени больше, устойчивость — меньше, возможности размещения различного вооружения — ограничены.
«Паук» Маши всех этих недостатков был лишён. Восемь лап-манипуляторов прекрасно себя показывали на пересёченной местности, площадь поражения за счет плоского и довольно близко расположенного к земле «тела» была значительно меньше соразмерного «человеческого», а навесного вооружения на платформу напихали, как в небольшой танк. Магический, поправка, танк.
Который сейчас носился по редкому подлеску, топча кусты, снося деревья, и расправляясь с людьми барона Колодина. Периодически еще и вещая через встроенный динамик:
— Сложить оружие, уроды! Это полицейская операция! Да я кому сказала…ть!
Не знаю, на что рассчитывали наемники, но сопротивляться они не прекращали. Что странно, если подумать — по логике, при появлении полиции, они первыми должны были задрать лапки кверху. Ведь к ним вопросов, считай, никаких. Честно подписали контракт, пошли на дворянские разборки по всем правилам и законам…
А вот и нет, кстати — это чуть позже до моего перегруженного мозга дошло. Они ведь не только в курсе подлога были, и заведения в схему «мясных» зэков. Им еще и предстояло, после победы, конечно же, и зачистить тут, убрать свидетелей. Тех же уголовников. Вот и сражались, понимая, что в случае сдачи в плен, их выпотрошат, а потом еще и посадят.
Причем, вполне рассчитывая на успех. Не иначе через зэков, им притащили тяжелое вооружение — сами-то они в «зеленку» только со стрелкотней заходили. А тут, как раз когда мы подходили, жахнуло из гранатомета. Заряд которого бессильно растекся по щиту «паука», не повредив его, но чуть не опрокинув на бок взрывной волной.
И вражеский Воин еще был жив. Он держался в отдалении, поливая «мобика» пульсарами, безрезультатно, к счастью. Но и от атак неповоротливого, в сравнении с человеком, «танка» уворачивался.
— Можешь его снять? — указывая взглядом на командира наемников, спросил я у Влада.
Сражающиеся нас еще не заметили, полностью поглощённые схваткой. Маша, например, в этот момент выдала серию заклинаний огненной стихии в сторону Воина, от которой он ушел перекатом, лишь последний «пульсар» приняв на щит. Один из его подчинённых решил, видимо, что «паук» отвлёкся, и вскинул трубу гранатомета. Одна из выстреливших конечностей мобика пронзила его насквозь.
— Давай попробуем, — кивнул телохранитель.
Он не стал кидаться сосульками, использовал свою любимую «казнь». Причем, так еще подгадав грамотно момент, когда перемещающийся наёмник отскочил вправо. И получил выросший из земли сталагмит прямо в ногу.
Маша момент использовала полностью. Скакнула вперед, положив два из восьми манипуляторов на грудь упавшему Воину, и выдвинула из них широкие лезвия, опасно прижав их к шее.
— Оружие, мать вашу, бросили! — проревел динамик. — Иначе сперва его распотрошу, а потом за вас возьмусь!
Маша в своем репертуаре. Стоит надеть «мобильный доспех», моментально забывала, что она, вообще-то, милая и скромная девушка.
Этого хватило. Осознав, что остались без предводителя (и самого сильного мага в команде), они сразу же забыли о сопротивлении и начали бросать оружие. Один, подраненный, правда, решил под шумок сбежать, но направление выбрал неверное. Прямо на нас выскочил, неудачник — я сбил его с ног «ветерком», а Влад приголубил кулаком по затылку.
— Ты как? — прокричал я Мединской, когда все наемники уже лежали мордами в грязной земле, а мы с Владом закончили вязать им руки пластиковыми стяжками. — Нормально?
— Охрененная вещь! — проревел «паук» усиленным голосом Маши. — Хочу себе такую! У этих оленей даже шанса не было!
Ну да, ну да. Боевой военный «мобик» в городе. Вот Пушкарёв-то обрадуется. Еще бы узнать, где Аника его раскопала и что у неё за знакомства такие интересные. Впрочем, спрошу после того, как Колодина с Завьяловым возьмём.
— Ладно, конвоируй их в том направлении, — я махнул рукой туда, где спецназовцы, возглавляемые Ворониной, и при поддержке дружинников Алексеева, должны были уже закончить паковать зэков. — И оставайся охранять до прибытия полиции. А мы с Владом пойдем арестуем парочку дворянчиков.
— Только меня тут не было! — прогрохотала Мединская.
Кто бы сомневался!
Дорога до кафе заняла не больше десяти минут. Немного тряски по раскисшей грунтовке, потом выезд на асфальтированное шоссе, и вот оно — стилизованное под небольшой бревенчатый домик с незатейливой вывеской «Очаг», уютное кафе.
В столице оно, конечно, смотрелось бы не так гармонично, как на тихой опушке красноярского леса. Избушка с претензией на стиль. А здесь — ничего так, миленько.
Наш микроавтобус плавно зарулил на небольшую парковку кафе. Как-то даже непривычно тихо здесь. На контрасте с недавним грохотом и пальбой в лесу, наверное.
Я вылез из автомобиля и тут же отбил Анике: «Мы на месте. Собираемся заходить. Как у вас дела?»
Ответ пришёл почти мгновенно: «Разбираемся. Пакуем. Скорая застряла где-то. Маша буянит. Требует такого мобика в наш отдел».
Маша — такая Маша! Милая серая мышка и настоящий фанат техномагических боевых машин. Даже стало жалко Пушкарёва, когда она к нему начнёт с этими просьбами подкатывать. А потом — себя. Почему? Ну, начальник же ей откажет, и она пойдёт ко мне. С просьбой оказать спонсорскую помощь отделу — княжич ты или нет? И вообще, ты мне уже дважды должен, Шувалов!
«Осторожнее там!!!», — уже собрался убирать телефон в карман, как следом прилетело ещё одно сообщение. Воронина. Переживает. Так мило.
Трофейный пистолет-пулемёт по зрелому размышлению решил всё же оставить в машине. Огневая мощь — она, конечно, да, лишней не бывает. Но в помещении я всё же сделаю ставку на пистолет. Оборотистей, мобильней и, что гораздо важнее — привычней. Я же не спецназер, который собаку без штурмовой винтовки не выгуливает.
Плюс, у графа Завьялова, это я еще на лесной полянке заметил, парочка телохранителей была: приближаться к такому господину с ПП в руках — гарантированно нарваться на упреждающий выстрел. А мне всё же хотелось поговорить. Хотя бы сначала.
— Уверен, что телохранители графа тебе по зубам? — перед входом в кафе уточнил я у Влада.
Тот неопределённо дёрнул плечом, но произнес твёрдо.
— Если дашь мне секунд десять на подготовку, то — да.
— Они у тебя будут, — заверил я его. И толкнул дверь.
Барона Алексеева, который поехал с нами, решили оставить в машине. Не нужна мне была на этих переговорах его юношеская запальчивость. Иван, правда, попытался спорить, мол, у него есть право посмотреть этим мерзавцам в глаза и вообще — за что его люди в лесу гибли. Пришлось напомнить ему, что это с самого начала была не дуэль дворян, а полицейская (хотя и невероятно авантюрная) операция. И нефиг ему, сугубо гражданскому лицу, делать на допросе двух подозреваемых.
Нехотя, но он всё же согласился. Лишь попросил, чтобы позже я дал ему возможность поговорить с задержанными. Я обещал — что мне, сложно, что ли? Зато не будет никаких: «Вы подлец, сударь!» и прочего хруста французской булки. Не уверен, что я бы это в своем взвинченном состоянии смог перенести спокойно.
Да и сказать по правде, вся моя стратегия строилась на дерзости, наглости и заверениях одного Воина, что он сможет справится с двумя телохранителями. Если что-то пойдёт не так, барона еще и грохнут могут. А оно мне надо?
Дверь в кафе открылась с лёгким звоном колокольчика. В лицо ударил тёплый воздух, наполненный запахом свежего кофе, корицы, выпечки и ещё чего-то вкусного, даже домашнего. Помещение было небольшим — основной зал перед барной стойкой, и еще два, поменьше, по правую и левую стороны. Наши персонажи заняли левый. Целиком — граф и барон сидели за одним столиком, парочка бойцов — за другим.
В центральном и правом посетителей не было — так-то рабочий день, время к полудню, а кафешка в глуши стоит. Ну мне же лучше — если все пойдёт не по плану, то никто посторонних не пострадает.
Разве что — бармен. Молодой паренёк, по виду типичный студент на подработке. На нас он бросил заинтересованный взгляд и профессионально улыбнулся. Клиентоориентированный, молодец. Мне такое нравится. Надо проследить, чтобы он не пострадал.
— Два кофе, погорячее, сделай. Спасибо, — кивнул я ему, и не задерживаясь двинулся к столику аристократов. Колодин пялился в планшет и хмурился, Завьялов — в панорамное окно с видом на лес. На меня они сперва даже не взглянули.
В отличие от телохранителей, которые сразу подобрались, готовясь действовать. Вот их мне сейчас и нужно удержать, обеспечивая напарнику нужное время.
— Добрый день, господа, — громко представился я. — Княжич Шувалов, Михаил Юрьевич. Вы, если я не ошибаюсь, граф Завьялов? Мы с вами виделись сегодня на полянке перед дуэлью.
Да и пофиг, что я весь в грязи — в машине я успел переодеться и кое-как отмыть лицо влажными салфетками, но добился лишь того, что размазал все очень художественным образом. Однако, сын одного из Семи может себе позволить несколько «неуставной» внешний вид. И вообще, вдруг я эксцентричный миллиардер? Раздеваюсь догола и бегаю по грязи под луной. Могут же у человека моего положения быть лёгкие безобидные завихрения?
Некоторый ступор я уже обеспечил. Телохранители стрельнули глазами в сторону босса, тот медленно кивнул, и поднялся, натягивая на лицо улыбку. Они, наоборот, уселись обратно. Магия родового имени! А вы все «воздух», «земля»!..
— Михаил Юрьевич? Вот уж кого я здесь не ожидал увидеть!
— Я здесь инкогнито, граф. Потому и не представлялся.
— Зовите меня Пётр Николаевич, прошу! Не нужно церемоний.
Колодин уже оторвался от планшета, и пытался понять, что тут вообще происходит. Какой-то мужик с лицом измазанным грязными подтеками вдруг вваливается и заявляет, что он, оказывается, княжеский сын. Как на это реагировать?
— Рад знакомству, Михаил Юрьевич, — проблеял он.
— Обращайтесь ко мне «ваше сиятельство», барон, — холодно осадил его я. Раз уж моя задача на данном этапе ломать шаблон, то следует делать это из всех орудий.
— Эм-м… конечно, ваше сиятельство.
Краем глаза заметив, как кивнул Влад, я улыбнулся и без разрешения уселся за стол к отдыхающим дворянам. Телохранитель свою заготовку сделал, значит, охранников графа мне опасаться не стоит. Самого Завьялова, как и Колодина, я не боялся. Нападать на Шувалова, да еще в присутствии кучи свидетелей (и не факт, что ещё получится) — это почти тоже самое, что достать пистолет и выстрелить себе в висок. Проще выйдет. И менее болезненно.
— Ну и как у вас тут вообще дела? — начал я светски, когда бармен притащил две чашки кофе. Поблагодарил его кивком, сделал глоток — боже, как же хорошо с холоду-то горяченького! — Дуэли, охоты, интрижки с актрисами? Чем, в целом, живёт провинциальное дворянство, а?
— В каком смысле? — затупил Колодин.
А вот Завьялов на мою реплику никак не отреагировал. Более опытный, он уже понял, что я тут появился не случайно. И запах приближающихся неприятностей тоже почуял. Они пахли гарью, порохом и кровью. Как я.
— Просто не представляю, как вы тут проводите досуг, вот и спрашиваю, — легкомысленно улыбнулся я. — Думал вот развлечься сегодня, посмотреть, как проходят дуэли по Эдикту Равных. Знаете, господа, у нас в столице, это невероятная редкость! Раз в пять лет — самое частое. А тут у вас чуть ли не раз в полгода. Даже завидую вам.
Туповатый Колодин тоже начал соображать куда дует ветер. Но пока еще не до конца.
— Я не совсем вас понимаю, ваше сиятельство, — промычал он.
— А что там понимать, барон? — хмыкнул я. — Вы мне обломали развлечение, ради которого я из Владимира специально прилетел. Согласитесь, свинство! Вижу, согласны. Это кем вообще надо быть, чтобы притащить на схватку в рамках Эдикта пять десятков беглых зэков с оружием? Только свиньей! Я, понимаете ли, рассчитывал увидеть современную трактовку овеянных столетиями древних традиций, а нашёл лишь банальнейшую попытку рейдерского захвата земли. Тоска!
Только тут до Колодина дошло, о чем я собственно говорю. Он побелел, вцепился пальцами в край стола и сипло, с потугой на возмущение, выдавил:
— На что вы намекает, ваше сиятельство⁈
— Колодин, ты вообще тупой, что ли? Я что тебе, актрисулька из местного театра, намекать? Я тебе прямо говорю — свинья ты, Колодин. Свинья, а не барон!
— Да как вы смеете!.. — начал было подниматься дворянин. Но замер, увидев перед глазами тонюсенькую сосульку, казалось бы растущую из пальца приблизившегося Влада.
— Не рекомендую, — спокойно и очень веско произнёс мой телохранитель.
Смотрел он при этом не на бледного барона, а на охранников Завьялова. Которые даже не сделали попытки присоединиться к нашему общему веселью. Что он с ними сделал, интересно? Будто к стульям примерзли!
— Продолжаем разговор! — улыбнулся я, будто ничего не произошло. — Петр Николаевич, ну ладно Колодин, он — патологический тупица. Но вы-то как в эту авантюру влезли, а? Взрослый мужчина, целый граф, небось еще в дворянском собрании в своей губернии состоите. Не стыдно?
— Не понимаю, о чём вы говорите, Михаил Юрьевич, — холодно отчеканил Завьялов. Поднялся. — Но беседа с вами меня утомила. Прошу простить, но я вас покину…
— Не, граф, никуда ты не уйдешь, — отбросив манерность княжича, зло прошипел я. — Потому что если ты сейчас встанешь, то уже к вечеру сегодняшнего дня от твоего рода останутся одни угольки. Конфискация, утрата титула, позор, изгнание, нищета. Даже фамилию из Бархатной книги вымарают — слово Шувалова! Но если останешься — есть варианты. Твой выбор?
Граф сел обратно буквально через три секунды. Сделал лицо, будто в покере «на всё» ставил и выжидательно уставился на меня. Ну вот! Приятно иметь дело с умным человеком!
— А давайте я расскажу вам историю, господа! — преувеличенно весёлым голосом воскликнул я. — Как в любой хорошей притче, в ней есть глупость, жадность и вероломство. По итогу они, конечно, наказываются, и добро снова торжествует. Иначе чтобы это была за притча? Ну как? Готовы слушать?
И не дожидаясь ответа, начал накидывать про графа Зубова, его планы, мечты и стремления, купленные по дешёвке земли, беглых уголовников, ставших «мёртвыми душами» и глупеньких провинциальных дворян, которые в этот блудняк вляпались. Чтобы не быть голословным, показал пару видеофайлов, любезно снятых Ксюшей во время боя. И немного приврал про прослушку, Тайную Канцелярию, которая за всем этим бардаком уже давно наблюдает, и признательные показания остальных жертв махинаций Зубова.
Ну ладно, сильно приврал. И что? Они тут, типа, честные все?
Главное, что клиенты мои потели и нервничали — чего я и добивался. Но ещё пытались играть в несознанку.
— Послушайте, — Завьялов кашлянул. Лицо он держал явно из последних сил. — Уверен, здесь имеет место быть чудовищное недоразумение. Думаю, мы можем обсудить сложившуюся ситуацию…
— Конечно, Петр Николаевич! Давайте обсудим! — расплылся в улыбке я.
— Это клевета! — возопил Колодин. — Вы не имеете права облыжно обвинять достойных людей губернии! То, что вы княжеский сын, не дает вам права на это!
Облыжно — слово-то какое красивое! Надо запомнить его на будущее. Вверну где-нибудь в обществе, покажу какой я умный и с развитым словарным запасом. Девчонки, наверное, сразу сомлеют.
— Это кто у нас тут достойный? Ты, что ли, Колодин? Ты даже на умного не тянешь, не то что на достойного. Сиди и молчи, пока тебя не спросят, глядишь доживёшь до вечера. Влад, если этот субъект еще раз без разрешения раззявит свой хавальник, можешь выколоть ему глаз. Но не убивай, ему ещё показания давать.
Что-то меня с этого «облыжно» натурально понесло. «Раззявит», «хавальник» вот еще вспомнил. Это мой, вообще, лексикон, или память реципиента триггер поймала?
— Михаил Юрьевич, вынужден заметить, что вы переходите всякие границы! — как ему казалось, строго произнес Завьялов. — Угрожать подобным образом дворянину недопустимо даже с высоты вашего происхождения. Если желаете — пошлите ему вызов! Как аккредитованное доверенное лицо Высочайшей Комиссии…
— Блин, я же не сказал! Не сказал же, да? — сунув руку за пазуху, я вытащил удостоверение, и профессионально быстро помахал им под носом у графа. Так, чтобы он успел увидеть фотографию, но не смог разглядеть звания. — Я же при исполнении, Петр Николаевич. Полиция, такие дела. Веду дело по преступному сговору в котором вы измазались по самые уши. Так что, никакого вызова не будет. Только тюрьма, вот так.
На этом месте Колядин все-таки сломался. В принципе, я больше его дожимал, чем графа — последний посдержаннее будет. А вот барон банально поплыл. Понял, что ему конец, выхода нет, и решил напоследок отомстить хотя бы обидчику. Что тут скажешь — не великого ума человек. Но умный бы вообще в эту авантюру влезать не стал.
Атаковал он магией — Колодины у нас пирокинетики, то есть — огнем. Постарался ударить исподтишка, не поднимая рук, пряча их под столом до последнего момента. Рассчитывал, видимо, на эффект неожиданности. Не подозревая, что уже был измерен, взвешен и найден самым слабым звеном в этой связке.
Пульсар, направленный мне в лицо, бессильно разбился о щит Влада, дохнув горячим воздухом — ненавижу огневиков! А вслед за этим сосулька пронзила ему левую кисть, лежащую на бедре. Ну и само бедро тоже.
— А-а-а! — истошно завопил барон, не в силах даже подняться — снаряд телохранителя натурально пришпилил его к стулу.
Второй ледяной шип, то есть первый, который он держал у глаза Колодина, так никуда и не делся.
— А чё не в глаз? — поинтересовался я спокойно.
— Убил бы, — пожал плечом мужчина. — А вы сказали, что ему ещё показания давать, ваша светлость.
— А, ну да, точно, — хлопнул я себя по лбу. — Забыл совсем. Тогда захлопни его, он нам своими воплями думать мешает.
Влад кивнул и стукнул свободной рукой барона по затылку. Вырубился тот моментально, глухо стукнувшись еще и носом о столешницу. Нормальная такая анестезия!
Переведя взгляд на Завьялова, я дружелюбно ему улыбнулся. Граф сидел, опустив плечи, взгляд его выражал полное понимание того, что сейчас произошло. А еще брезгливость и отвращение к подельнику.
— Какой же идиот, — обречённо выдохнул он. В этих словах был приговор всему их шаткому альянсу.
— Согласен. Но вы выглядите вполне трезвомыслящим человеком, Петр Николаевич.
Завьялов невесело усмехнулся.
— Я так понимаю, что у вас ко мне есть предложение, Михаил Юрьевич? Чего вы хотите?
— Сотрудничества, граф. Полного и безоговорочного, как капитуляция Третьего Рейха… Упс, пардон, не с той оперы текст. Короче, вы даёте показания против Колодина, против Зубова и всех участниках махинаций с землями и дуэлями, о которых знаете. В обмен я не стану привлекать вас к ответственности публично. Вы, безусловно, пострадаете, и понесёте ответственность за содеянное, но ваше имя публично не будет опозорено.
— И все?
— Помилуйте, даже этого много! Но я добрый, и если вы сэкономите мне время, то я готов немного поступится своей принципиальностью.
Завьялов молчал несколько секунд. Взвешивал, прикидывал, рассчитывал. Я же просто ждал, немного нервничая, но не показывая этого. Сидел, покачивал ногой, улыбался. Будто бы не блефовал, а был полностью уверен в контроле ситуации.
— Петр Николаевич… — прервал молчание графа его охранник. Как бы намекая, что они, если что, костьми лягут, но не допустят.
— Всё в порядке, Павел, — тихо отозвался Завьялов. Повернулся ко мне, кивнул. — Я согласен на ваше предложение, Михаил Юрьевич.
Только тогда я перевёл взгляд на охранников графа. И увидел, что под их ногами из пола вырастают крохотные острия поблёскивающих льдом игл. Некоторые, насколько я мог заметить, и ботинки бодигардам пробили, покалывая ступни. Вон чего они такие смирные все это время были. Понимали, что на колья их поднимут быстрее, чем они щиты поставят.
Влад, конечно, монстр. Сила Воина (в сравнении с Ветеранами и далее по списку, конечно), не слишком велика для одарённых, но вот филигранное ею владение — внушало. Подготовленная «казнь», две сосульки, одну из которых он только недавно убрал, и щит. Все это — одновременно. С обеспеченным мною временем на подготовку, но тем не менее.
Кажется, я только что нашел себе наставника по контролю. Который сможет меня подтянуть, не делая мой недуг достоянием общественности. Осталось уговорить.
— Забери оружие у охраны Петра Николаевича, — попросил его я. — Проводи их на улицу и вызови скорую. А мы пока побеседуем с господином графом.
Когда мы остались в кафе одни — бармена Влад тоже вывел подышать свежим воздухом — я выложил на стол телефон с демонстративно запущенным диктофоном. И улыбнулся.
— Итак, Петр Николаевич. Где и при каких обстоятельствах вы познакомились с графом Зубовым?
Начальник УВД Красноярской губернии полковник Игорь Андреевич Фурсов только что вернулся с обеда. Попросил секретаршу Лидочку сделать кофе, подмигнул ей со значением, чтобы хорошенькая, но очень уж глупенькая брюнетка, поняла всё правильно. Прошёл через кабинет, направляясь в расположенную за ним комнату отдыха с мягкими диванами и одним особенно удобным креслом. Но не успел даже открыть дверь в смежное помещение — за спиной хлопнуло и торопливый и какой-то по-баби перепуганный голос подполковника Канарина, его первого заместителя, выдал:
— Игорь Андреевич, у нас ЧП!
В первые две секунды, Фурсов хотел наорать на подчинённого. Врывается тут после обеда, орёт. Какое ЧП, к чёртовой матери! Обед едва закончен и Лидочка вот-вот принесёт кофе…
На третью дошло.
— Докладывай! — жёстко произнес он, меняя маршрут и направляясь к рабочему столу.
Канарин тут же начал нести какую-то несусветную дичь. С его слов выходило, что группа «грифонов», во главе со своим командиром, подполковником Егоровым, отправилась на плановые учебные стрельбы на ведомственный полигон. А потом как-то оказалась в лесу в десяти километрах в стороне от нужного места, и провела задержание нескольких десятков вооружённых людей. Которые оказали сопротивление, вынуждая спецназовцев открыть огонь на поражение. Жертвы, довольно много жертв. Куча раненых, скорая…
Фурсов потряс головой — сказанное плохо в неё укладывалось. По правде сказать — вообще отказывалось это делать. Но опыт и выдержка сумели не дать сорваться. И задать первый из вопросов спокойно. Почти.
— Какого хрена, Леша? — произнёс полковник лишь слегка повышенным тоном. — Ты что, пил, что ли, на обеде?
— Никак нет, Игорь Андреевич, — отмахнулся Канарин. — Я пока мало что понимаю, доклады поступают прямо сейчас… Началось всё с того, что позвонил Жданов и спросил, как оформлять тех, кого в изолятор временного содержания доставили — двадцать шесть человек, причем шестеро одарённых! Сказал, что Егоров привёз, и все вопросы, мол, пусть начальство решает. А потом еще главврач госпиталя нашего позвонил, Сергей Антонович, спросил, будем ли мы охрану выставлять у палат раненых преступников. Точнее, он грубее выразился — мол, какого лешего её еще нет! А затем всё как по нарастающей понеслось…
Где-то минуты три ушло на то, чтобы собрать в кучу всю разрозненную информацию. И нарисовать в мозгах хотя бы схематичную картину случившегося. По всему выходило, что на согласованной по всем правилам дуэли между людьми баронов Алексеева и Колодина, вдруг возникло большое количество неустановленных вооружённых людей. Которые вступили в схватку на одной из сторон — пока доподлинно не установлено на какой именно.
После чего внезапно возник и полицейский спецназ, во главе с тем самым подполковником Егоровым, и тоже вступил в бой. А дальше уже какая-то совсем фантасмагория пошла — к «грифонам» на подмогу заявился мобильный доспех военного образца.
— Погоди, — тут Фурсов прервал подчиненного. — Военный «мобик»? Точно?
И на всякий случай понюхал воздух возле скорчившего обиженную морду Канарина. Алкоголем не пахло. Странно.
— Совершенно точно, — подтвердил подполковник. — Уже есть показания нескольких задержанных — наемников, выступавших в дуэли на стороне барона Колодина. Все, как один, описывают модель «камчадал», которая стоит на вооружении Сибирского Особого Драгунского полка, расквартированного под Терником.
— Вояки совсем охренели? — задал риторический вопрос Фурсов. И не дожидаясь ответа, приказал. — Так, давай Егорова ко мне, живо! И свяжись с командованием Особого Драгунского…
Договорить не успел — на столе зазвонил телефон. Тот самый, что обеспечивал защищённую особыми средствами связь со столицей. Полковник почувствовал, как на лбу сразу же выступили бисеринки пота.
«Да что ж твориться-то, во имя всех святых!» — успел подумать он, пока рука, действуя словно бы без воли разума, потянулась к аппарату и сняла трубку. — Полковник Фурсов.
— Вечер добрый, Игорь Андреевич! — донесся из трубки незнакомый мужской голос. — Или у вас день ещё? Неважно! Генерал Платов, главное управление МВД, город Владимир. Ну что, полковник, сидишь и гадаешь, что за ад у вас разверзся и Содом с Гоморрой регионального масштаба?
«Он знает! Знает! Откуда? Я только узнал, как во Владимире уже оказались в курсе?» — забились окрашенные паникой мысли в голове полковника.
— Прошу прощения, но о чём вы, господин генерал? — промямлил он, пытаясь выгадать хоть немного времени. — И кстати, по какому вы ведомству?
Разум начальника УВД ухватился за бюрократическую подсказку. Которую Платов небрежно отмел одной лишь фразой.
— План «Тать-11», полковник. Личный код: бис-128500. Проверяй. Тридцать секунд.
Если бы к этому времени на голове Фурсова еще оставались волосы, то они бы встали дыбом. А так лишь сверкающая лысина покрылась испариной. Руки, тем временем, сами отперли встроенный в стол небольшой служебный сейф, достали оттуда тонкую красную папку, и развернули её. Внутри было только два листа. На одном были отпечатаны названия операций, которые могут быть объявлены столицей в его губернии, а на другом — личные коды сотрудников, имеющих на это полномочия. Код «бис-128500» располагался на пятой строчке.
— Внимательно слушаю, господин генерал! — полковник даже привстал, отвечая.
— Как до тебя уже дошло, Игорь Андреевич, — тут же продолжил Платов. — На твоей земле проводилась секретная полицейская операция столичного Главка. И, чтобы она оставалась таковой ближайшие сорок восемь часов, твоей задачей является перекрыть все внутренние и внешние каналы информации. Задержанных изолировать, рапорты прикомандированных к моим людям сотрудников передать по закрытым каналам, не оставляя копий. Решить вопросы с медициной и СМИ. Обеспечить полное содействие сотрудникам с кодами 717 и 745 — они сами представятся. Но самое главное, полковник — не дать произойти утечке. Если это произойдёт, можешь прощаться с должностью и готовится к суду. Понял меня?
— Так точно, господин генерал!
— Да не ори ты, ради Спасителя. Просто сделай. Всё, отбой.
В трубке зазвучали короткие гудки, но Фурсов еще несколько секунд держал её у уха. А потом ещё в два раза дольше думал, вернув её обратно на аппарат.
— Что там, Игорь Андреевич? — осторожно поинтересовался Канарин. — С Владимира звонили?
Полковник перевел взгляд на зама, долго рассматривал его лицо, словно увидев впервые. А потом глухо произнес:
— Со столицы, ага. Ты вот что, Алексей. Давай сюда Егорова, но тихо, без шума и пыли. А сам свяжись с госпиталем, выдели туда охрану. Только не из патрульных, а кого понадежнее. Давай оперов из «убойного», позже их начальнику все объясню. Потом в ИВС звякни, пусть Жданов всех задержанных отдельно посадит. И ждёт дальнейших распоряжений. Выделить «золотой лотос» для одаренных. Вот ещё что — проследи, чтобы пресс-служба наша, если кто из новостников позвонит, не вздумала ляпнуть чего. Но чтобы промониторила все новостные ленты, чаты и форумы на предмет информации о бое в лесу. В общем, утечки быть не должно, ясно? Головой отвечаешь!
Следующие несколько часов одновременно пролетели пулей и вымотали невероятно. Допросы дворян, зэков, наёмников, объяснения с начальством самых разных ведомств и уровней. Тупизна и непонимание, синдром вахтера и откровенный саботаж, провинциальна лень и классическое для любой силовой структуры, скрытое под слоем приказов, разгильдяйство — все это к вечеру заставило мозг считать, что прошло уже несколько дней, а не часов.
Но — справились. И довольно быстро. Не без помощи административного ресурса Платова, который не подвёл, и моей собственной фамилии, что работала как ВИП-пропуск даже в самые закрытые кабинеты. И нейросети, которая здорово облегчала общение, выводя перед глазами коротенькую справку на любого человека, с которым приходилось общаться.
За это время нам удалось получить признательные показания Завьялова и Колодина, свидетельские — Алексеева и его дружинников, рапорты «грифонов», «услышавших» пальбу во время следования на стрелковый полигон. Только наемники с зэками особого вклада в пресс бумажного молота, который должен был раздавить графа Зубова, не внесли.
Первых наняли по всем правилам, о чем взятый в плен командир «псов войны» знал прекрасно, а от того на допросах вёл себя уверенно, если не сказать нагло. Предъявить им что-то не было никакой возможности, про появившихся на месте дуэли зэков он «ничего не знал», а о тайных приказах нанимателя говорить не спешил.
А вот сидельцы, вооруженные и наряженные в лесное камуфло, не могли помочь совсем по другим причинам. Во-первых — мало что знали. Реально мало, указать могли лишь на тюремное ведомство, через которое оказались на свободе, да провести кое-как по логистической цепочке, по которой добрались из мест, где отбывали наказание, до красноярской тайги.
Во-вторых, все они были обдолбаны по самые брови.
Мне в прошлой жизни доводилось сталкиваться с преступниками, которые принимали различные психотропы. Так что ничего нового я не увидел. Ни боли они не чувствовали, ни страха, и до тех пор пока вещества не покинут тела, вели себя так, словно были бессмертными. Глумились на допросах, хохотали, некоторые даже пытались напасть.
Потом, когда начнется откат, и ломка скрутит этих смельчаков в мокрую половую тряпку, готовую на все ради дозы, из них можно будет вязать узлы любой сложности. Беда лишь в том, что у нашей команды ждать этого не было времени.
Счет шел на часы. В Красноярске стоял поздний вечер, во Владимире — ранний. В Европе, где находился сейчас граф Зубов, вообще еще часов шестнадцать, самый разгар дня. Платов, который застроил местное УВД, уверял, что режим секретности продлиться самое большое сутки после случившегося. Но я бы сказанное им разделил надвое — что-то да просочиться раньше. Невозможно вовлечь в происходящее огромное количество людей, и ждать, что те не будут болтать.
Но двенадцать часов имелось. По моим расчетам, успевали мы чика в чику. Четыре часа лёту до столицы и к вечеру мы на месте. Короткий отдых, ранний подъем, подготовка, а там уже и Зубов из Европ вернется — завтра в четырнадцать у него запланировано посещение нотариальное оформление более ранней покупки. Спасибо Ксюше с Касуми, не дали помереть дураком. Отлично поработали, девочки.
Там мы этого умника и возьмем. Доказательств, позволяющих получить санкцию суда на арест дворянина у нас было достаточно, а вот вывернется он потом или нет — это, конечно, ещё посмотреть надо. Но, строго говоря, не наше это дело. Мы свою работу сделали.
— Михаил, еще раз хотел выразить вам свою бесконечную благодарность, — склонился в древнем, как бы не из девятнадцатого века, поклоне, барон Алексеев. — Если бы не вы, я бы не только наследства предков лишился, но и выставил бы себя полным дураком в свете.
— Полно, Иван. Мы все сыграли свои роли, только и всего, — заставив его выпрямиться, произнес я. — Но сыграли отменно!
Щегол он еще, конечно. Мнение света его, видите ли, до сих пор волновало. Вот уж на что можно спокойно поплевывать, так это на него. Ну пообсуждали бы, поохали, а потом бы, сразу после того, как случится новое громкое событие, забыли бы к чертовой матери. А вот то, что землю не профукал, и нам помог взять мерзавцев — это важно.
— Не скажите! — вскинулся было молодой дворянин, но я взмахом руки остановил его дальнейшие излияния.
— Время, Иван.
— Да-да, конечно! — тут же смутился он. — Хорошего полета, Михаил. Аника Владимировна, Мария…
Девочки только ладошками ему помахали и взлетели по откинутому трапу в салон частного бизнес-джета. Вот чего не отнять у Алексеева, благодарным он быть умел. Подслушал в разговоре, как мы с Аникой обсуждали тайминг — успеваем или нет. И втихаря подсуетился, зафрахтовав самый быстрый борт, который только можно было найти в Красноярске. Тем самым обеспечив нас не только комфортом на время полёта, но и сократив время в пути с четырёх до трех часов. Так что в столицу мы должны были прибыть где-то к девяти вечера, а к десяти, как изначально планировали.
Сколько это ему стоило я был без понятия. Но, думаю, не дороже куска земли, который остался в баронском роду благодаря нашей авантюре.
— Спасибо, — я вошел в салон последним, и дверь за мной сразу же поднялась. А еще через несколько минут пилоты вырулили на взлётку и подняли машину в воздух.
— А ничего так, можно привыкнуть! — Маша заняла небольшой диванчик. — Михаил Юрьевич, а мы теперь всегда так будем работать? С полетами по всей стране на частных самолетах?
«И использованием военных „мобиков“?»
Последняя фраза не прозвучала, но как бы имелась ввиду. Каждую свободную минутку девушка поднимала вопрос о том, как жизненно необходим в злобинском отделении мобильный доспех класса «Камчадал». Причем с оговоркой — хотя бы. Типа, это такой необходимый минимум для работы, но лучше, конечно, что-нибудь покруче прикупить.
Мы с Аникой ее беззлобно троллили. Воронина очень живо рисовала ситуации, где Маша в тяжелой броне врывалась в наркопритон, где курили траву подростки, я же подливал масла в огонь, добавляя, что патрулирование в городской черте вообще надо отдать «мобикам», а постовых уволить нафиг. Вот тогда уровень порядка на улицах точно вырастет.
Мединская надувала губы, фыркала, что мы спелись против неё и ничего в маготехнических новинках не понимаем, однако по прошествию некоторого времени снова, как бы невзначай, поднимала тему. Иногда в лоб, но чаще — исподволь. Типа: «А помните, госпожа капитан, когда мы банду торговцев артефактами брали? Вот бы тогда „камчадала“ нам, да?»
После чего в воздух выстреливали ТТХ машины: встроенные щиты, броня, спарки пулеметов, гранатомет, система подавления радиолокаторов противника — ума не приложу зачем все это против обычных уголовников. Не говоря уже о магической составляющей, позволяющей пуляться спелами ранга до четвертого ранга.
О том, где на нашу операцию удалось достать это чудо инженерной и магической мысли, Аника все же рассказала. Очень скупо, явно не желая выдавать подробности. Мол, знакомый у нее под Красноярском служит. В Особом Драгунском. Через него она машинку и выбила. Дескать, я же знала, что Платов нас прикроет, и сделает так, что ни Мединской, ни доспеха, в протоколах задержания не будет, потому и смогла продавить старого знакомого.
На дурачка история, честное слово. С кучей дыр. Для начала, чтобы «знакомый» мог провести боевую машину «мимо кассы» он должен был быть минимум замкомандира Особого Драгунского. Что, допустим, правда. Но откуда тогда, скажите на милость, его могла знать владимирская оперша двадцати пяти лет? И это только на поверхности лежало.
Но ловить ее на несоответствиях я не стал. Во-первых потому, что был занят немного другой деятельностью. И считал, что раз уж начальница способна найти военного «мобика» в чужом городе за несколько часов, то это ей только в плюс. Да и имела она право на тайны, если уж на то пошло.
Ну а во-вторых… Я уже стал как-то привыкать к тому, что Аника та еще шкатулка с сюрпризами. Которые мне чисто профессионально хочется изучить, но опыт зрелого мужчины и всей прошлой жизни буквально кричат, что делать этого не стоит. Хотя бы потому, что отношения с ней, которые после красноярской авантюры у нас явно подошли к отметке «взаимная симпатия», могут очень быстро сползти на «неприязнь» и даже «вражду».
— Не привыкай, — Воронина сама сползла по креслу, как медуза по камню. — Вот станет Михаил нашим начальником, замучаешься объяснительные писать. Это он сейчас добренький, мажорит на все деньги, а потом наверняка начнет расходы считать.
— Начальником? — домиком подняла брови Маша. — Миша станет начальником Злобинского отделения? Правда?
— Выше бери! Управы!
— Слушай её больше, Маш, — фыркнул я. — Госпожа капитан изволит шутить.
— Но я, кстати, слышала что-то такое дома, — не вполне поверила мне Мединская.
— Я буду все отрицать, так и знайте!
Разговор, продлившись еще несколько минут после взлета, сам собой затих. Мы были слишком уставшими, чтобы не вырубиться в мягких креслах и на удобных диванах. Что и сделали. Первой в царство Морфея отлетела наша скромняга, превращающаяся в «мобильном доспехе» в настоящего мистера Хайда, за ней заклевала носом Воронина. Я продержался дольше всех, но в какой-то момент моргнул… и открыл глаза только на звуках голоса командира экипажа о том, что самолет заходит на посадку в аэропорту города Владимир.
Девушки тоже уже проснулись, и сейчас тихонько, чтобы не будить меня, обсуждали перспективы развития нашего дела в части доказательств против высокопоставленных офицеров ИСИНа. По Зубову-то понятно всё было, а вот к «звездоносцам» из тюремной системы еще только предстояло подобраться. Но уже после графа. И после того, как придут в себя зэки, оставленные в сибирском городе, с помощью которых мы сможем выстроить всю цепочку.
Кивнув обоим, но не собираясь вступать в разговор, я нацепил на нос очки и запросил у Ксюши новости. Интернет на борту был, пусть и не самый быстрый, так что помощница должна была справиться. Однако она, прежде чем подгружать новостную ленту, выдала оповещение.
«День рождения Даня Шувалов. 21:00».
— С-су… пер, вообще! — в последний момент удалось превратить в одно слово в другое. Впрочем, тон не оставлял трактовок о том, что именно я хотел сказать. — А раньше никак было?
— Что случилось, Миша? — тут же напряглись Маша с Аникой.
«Ты дважды смахивал уведомление», — немного обиженно произнесла нейросетка в наушнике.
Ну, как бы, занят был! Надо было настойчивее доносить!
— Да день рождения у брата сегодня! — давя раздражение в голосе, ответил я.
— Придурок! — Воронина, я тебя тоже люблю!
— Ну так звони, поздравляй! — пожала плечами Мединская. — День еще не закончился, так что формально ты еще не опоздал.
«Тут стоит пометка, чтобы в подарок подобрать что-то крутое и необычное», — добила Ксюша.
Я чуть в голосину не взвыл! Да что ж такое-то! Ладно, согласен, это сейчас не сказать, чтобы приоритет в жизни, но я же Даньке обещал, что приду. А сам не то что не заявился, даже позвонить не удосужился. Вот с таких «мелочей» и начинаются разлады между братьями. И так не сказать, чтобы сильно близкими. А уж учитывая взаимоотношения в семье, наверняка распущенную уже по всем приглашенным информацию, что день рождение младшего сына посетит опальный старший… Нет, не катастрофа. Но где-то близко.
Проще говоря, выстраивать потом отношения с князем и братом будет сложнее.
Мозг, за пару часов немного отдохнувший, выдал потрясающую в своей простоте мысль. Типа, а чего тупить? Рвани прямо с аэропорта на днюху, там езды-то минут двадцать. По пути заскочи, купи какую-нибудь безделицу. Других-то дел на сегодня нет, вроде. До завтра. Ну и что, что грязный, как собака и уставший, как ломовая лошадь? Заодно покажешь родичам, что не мед пьешь.
Идея была дурацкой, но вполне жизнеспособной. Если ее правильно обыграть…
— Аника, а ты замужем? А то я все забываю спросить?
Девушки уставились на меня глазами блюдцами и раскрыв рты. Что? Обычный же вопрос, ну! Ах ты ж блин!.. Дурака кусок!
— Нормальный заход! — восхищенно протянула Мединская, на всякий случай отодвигаясь от Ворониной. — Пойду-ка я попрошу бортпроводницу кофе сделать…
И быстренько слиняла, протиснувшись между нами. А Аника уставилась на меня злым, даже я бы сказал, яростным, взглядом.
— Ты охренел, Шувалов? — между тем, вопрос прозвучал ровно. Привычно холодно, но ровно.
А ведь совсем недавно по имени звала. Эх!
— Аника, я очень прошу прощения за бестактность, — произнес я, покаянно опустив голову, типа: «Гоните его, насмехайтесь над ним!» — Это не то, что ты подумала… Да блин, так еще тупее выходит… Короче, я это спросил, чтобы понять, не ждет ли тебя дома муж, если я попрошу тебя о небольшой помощи? Вот!
И выдал виноватую улыбку. Мол, мужик — обезьяна же по сути! Чего еще от него ждать, тупицы? Понять и простить!
— Слушаю? — все еще холодно, но чуточку более расслаблена произнесла начальница. С интонацией, которая говорила, что пистолет уже снят с предохранителя, но убивать меня или нет, она решит после того, как я попытаюсь оправдаться.
— Дело такое. Я почти пропустил день рождения Даньки, это мой брат младший. У нас в семье все довольно напряженно сейчас, и для него это много значило. Да и для меня. Ну и отец ещё… Короче! Есть шанс хотя бы опоздать, а не забыть. Если сразу с аэропорта рвануть, то успею к десяти. А народ там в любом случае будет гулять до полуночи, ну, принято так.
— Я не поняла, это ты у меня отпрашиваешься так? — в чуточку потеплевшем голосе Ворониной появились незнакомые нотки. — Ну, сегодня вечером уже всё равно делать нечего, так что можешь ехать, я не против. Только сильно не напивайся, нам завтра Зубова брать, не забыл?
— Тут немного другое… — блин, на следующей фразе она меня точно должна будет убить. Ну, насколько я её успел узнать. — Если я просто появлюсь на дне рождения с сильным опозданием, это как бы нормально — типичный Миша, короче говоря. Никто не удивится, разве что тому, что я вообще про днюху вспомнил.
— И в чем проблема тогда? Если никто не удивится…
— В том, что я пытаюсь показать, что я изменился. Сильно. Ну, мы говорили с тобой об этом. Не только им, но и себе тоже.
— Так я тут при чем?
— Если я появлюсь на мероприятии не один, а, скажем, со своей коллегой, и скажу, что только что прибыл с важного дела, это будет совсем другой сигнал, понимаешь? Типа, прямо с корабля на бал, вот даже выдохнуть времени не было, но про Даньку не забыл…
Сказал, и приготовился зажмуриться. Или поймать щекой плюху. Или услышать: «Ты в край охренел, Шувалов! Я что тебе, эскортница, „плюс один“ изображать?» В общем, я был готов практически ко всему. Кроме такого.
— Слушай, ну я не одета совсем для княжеских приемов! От меня разит, наверное, как от лошади!
На пару секунд у меня дар речи пропал. Но тут шасси самолета коснулись взлетно-посадочной полосы, и голос ко мне вернулся. Правда, не душевное равновесие. Неверяще глядя на начальницу, я едва слышно вымолвил.
— То есть, ты не против?
— Ну… Я как бы должна тебе, — мне показалось или у нее уши покраснели? — Думаю, будет честным, если я верну хотя бы одну услугу, тем более такую незначительную.
— Правда? — так, а что она мне должна? И за что? Это она про бунт в колонии? Или про пальбу после нее? А-а, да пофиг, главно сразу в терновый куст не забросила! — Слушай, спасибо тебе огромное! Ты прямо вот буквально жизнь мне спасла! Мы ненадолго заскочим, на часик и всё!
Слушая меня Воронина чуть снисходительно улыбалась. Там у неё на губах играло множество оттенков, мы, мужчины еще не настолько эволюционировали, чтобы разобрать хотя бы половину из них. Да я и не пытался. Согласилась, и отлично! Можно заняться другими вещами. Например, пока идет посадка и едет такси, быстренько организовать нам с Аней переодевашки, и какой-нибудь подарок.
— Ксюша, важное и приоритетное задание, — забормотал я под нос. — Первое — закажи такси от аэропорта до поместья Шуваловых. Самое быстрое, какое только есть. Второе. Свяжись Любой из бутика «Шварц унд Вайс», пусть возьмет что-то строгое и классическое для меня и для Аники. У неё есть размеры, да, она же уже подбирала ей костюм. И быстро курьером к Шуваловым, чтобы ждал там, у въезда. А, и пусть дезодорантов каких-нибудь бросит. Все вроде? А, подарок! Что же придумать? О! Данька, когда малым был, кольцо таскал на пальце. Ну, не кольцо, а типа с когтем или что-то вроде того. Да, это мамино было, точно. Письма вскрывать. Плакал, когда потерял. Поищи, можно ли где-нибудь сейчас купить такое кольцо, и если найдешь, то оплачивай со счета и сразу же курьером туда же к поместью.
— Я только за кофе успела сходить! — раздался вдруг над ухом голос Мединской. — А вы уже сговорились? Костюмы, кольцо? Аника, тебя уже можно поздравлять?
Мы с Ворониной одновременно повернулись к Маше и в один голос выпалили:
— Это не то, что ты подумала!
Удивительно, но в кои-то веки мое планирование не закончилось громким пшиком. Мы с Аникой подъехали на такси к ограде загородного дома Шуваловых, забрали у курьера одежду и подарки для именинника, а потом, попросив водителя покурить неподалеку, быстренько переоделись и привели себя в порядок в его машине. Воронина даже каким-то образом вечерний макияж умудрилась соорудить при помощи зеркала заднего вида.
Я же просто еще раз протер лицо, руки и шею влажными салфетками, для надежности полирнув это все это ударной дозой туалетной воды. Пахнуть стал, как клумба с цветами, но в конце сентября пчелы не должны слетаться, вроде.
Ожидая, когда Аника закончит, расположился у дерева метрах в десяти от ограды, и смотрел в звездное небо. Тут-то виртуальная помощница и сообщила о поступившем звонке от Турова. Вот уж кого не ждал.
— Миша, ты же в городе? Приезжай срочно!
— И тебе, Александр, доброго вечера, — улыбаясь ответил я. Туров в своем репертуаре. Отследить мое местоположение он смог, а вот поздороваться, как делают все люди, нет. Забыл. Или не посчитал важным.
— Ага, привет. Миш, я серьезно! Дело очень важное!
— У меня тоже, как бы. Я к Дане на день рождения только приехал.
— У младшего днюха? Ну, мои поздравления, ага. Миш, я защиту на флешке взломал.
Вот тут я сразу же подобрался. Носитель информации достался мне в качестве наследства от погибшего при задержании поляка-наемника. Который забрал ее у курьера, но заказчику убийства почему-то ее не отдал. А предпочел носить на цепочке на шее, а потом, умирая, передать мне.
Посмотреть, что же там на ней такое, сразу не удалось. Туров, ломщик божьей милостью, провозился с очень серьезной защитой не меньше трех недель. И вот сегодня — именно сегодня, ни раньше, ни позже! — справился. Узнать, что прятал наемник очень хотелось. Но приоритеты я научился расставлять еще в прошлой жизни.
— Завтра заеду, посмотрим, — сообщил я в динамик телефона.
— Миша, ну ты чего⁉ — тут же возмутился Саша. — Ты не представляешь, что тут такое! Это… Это… Я не могу такое говорить без личной встречи!
— Тем более. Значит завтра!
Я прекрасно понимал, что у хакера сейчас нервный срыв случится — держать в себе полученные секреты порой сложнее, чем раскрывать их.
— Мне кажется, за мной следят!
— Нормально зашел, с козырей! Саша, слушай, ну кто бы за тобой стал следить? Ты, похоже, пересмотрел шпионских сериалов…
— Ты что, считаешь меня психом?
Нет, скорее гением, а это, как известно, пограничное состояние. Где до безумия даже не шаг — поворот головы.
— Глупости, — начал я успокаивающим тоном. Но он не дал мне договорить.
— Миша, я съехал с квартиры, звоню тебе через удаленное соединение, перенес Касуми на арендные сервера, работаю с портативной панели без выхода в сеть. Как ты думаешь, я стал бы это сделать, если бы «просто пересмотрел шпионских сериалов»?
А вот это был серьезный звоночек. Нет, Туров, конечно, параноик, и после того, как его «Гудок» чуть в потерпевшего не оформил, стал на воду дуть. Но меры, которые он перечислил, перебор даже для него. По крайней мере, перенос Касуми на арендные сервера.
— Ладно, понял, ты серьезно, — произнес я уже другим голосом. — Где сейчас?
— Я отправлю тебе адрес. Новый. Этот скомпроментирован, после звонка. Встретимся завтра, я назначу место.
— Только давай после трех хотя бы! — взмолился я. — Завтра графа одного берем, никак раньше…
С другой стороны через некоторое время донесся протяжный выдох, а потом слова.
— Ладно. После трех. Мне не звони — не дозвонишься. Ксюша пока только в локальной версии работает. До связи.
Когда он отключился, я еще пару минут смотрел на аппарат в своей ладони и пытался понять — свихнулся мой друг или все же слишком дует на воду? Флешка… Могло это быть из-за флешки? Да, вполне. Прочел там что-то страшное и секретное, и решил что правительство всех облучает через вышки «5G». Хорошо еще, что не попросил привезти шоколад «Аленка» — у него, говорят, лучшая фольга для шапочек.
В любом случае, до завтра это терпит. Поскрывается, меняя явки и пароли, а после обеда мы с ним встретимся и все проясним. Да, так и поступим.
— Ну что, пошли? — от размышлений меня оторвала Аника, закончившая, видимо, с боевой раскраской.
— Да, конечно, — произнес я, поднимая взгляд на спутницу. И снова завис. Теперь уже по другим причинам.
Передо мной стояла не строгая, вечно собранная и сжатая, будто тугая пружина, начальница, а настоящая светская львица, с уверенным лицом, чуть улыбающимися губами и глазами, в которых прыгали озорные бесенята.
Сказать, что преображение коллеги меня удивило — не сказать ничего. Поэтому и стоял, глупо хлопая глазками, и пытаясь родить хоть какую-то подходящую ситуации фразу.
— Ух ты… — весь богатый словарный запас улетучился, словно дымок от осеннего костра, растаяв в прохладном воздухе, не оставив после себя ни следа. — Ослепительно выглядишь.
Как она смогла добиться такого результата, имея в арсенале зеркало заднего вида такси, новое платье с туфлями и несколько флаконов непонятного назначения в косметичке, переданной девочками из «Шварц унд Вайс»? Это же чистой воды магия!
— Благодарю, — Аника сверкнула глазами, явно довольная произведенным впечатлением. — Можем идти.
— Да? А! Да! Позвольте предложить даме руку?
К ограде поместья Шуваловых мы так и подошли — будто бы прогуливаясь неподалеку (ага, в вечернем платье и на высоких каблуках!) и решили заглянуть на огонек. Охрана узнала меня в лицо, пропустила внутрь без каких-либо вопросов, лишь шепнув, когда мы проходили мимо, что праздник в самом разгаре.
Благодарно кивнув, я провел свою спутницу по длинной дорожке к особняку. За которым виднелись всполохи света и слышалась музыка. Никакой пошлятины из современной попсы или, не приведи Господь, рэпа — чай, князья гуляют. Только классика. Практически такая же, как в моем мире… ну, на мой неискушенный слух.
Пройдя через парадный вход — слуги предусмотрительно распахнули двери — мы прошествовали через холл, и вышли на задний двор. Не такой, как в американских фильмах, где собираются соседи и жарят бургеры. Он больше походил на небольшое поля для гольфа, скрещенное с ухоженным парком. И если кто-то задается вопросом, нафига нужна такая площадь — а тут не меньше двух гектаров было — я отвечу.
Чтобы в художественном беспорядке раскидать по ней десятки столиков, инсталляций, скульптур, фонтанчиков из шоколада и шампанского и газовых обогревателей — так-то прохладно уже вечерами. А еще создать несколько зон притяжения, вроде помоста с выступающим живым оркестром, и оставить место для сотни или около того людей, которые между всеми этими артобъектами неспешно передвигались, пили вино, смеялись и разговаривали.
«У нас через несколько дней намечаются скромные семейные посиделки, — вспомнились мне слова Данила, когда он меня приглашал на празднование дня рождения. — Ну-ну, скромно, даже очень. По-домашнему так…»
— Сильно, — без эмоций прокомментировала толпу и Воронина. — А если бы это был официальный прием?
— Тогда бы тут стоял дядька в ливреи и выкрикивал имена прибывающих, — шепнул я ей с улыбкой. — А без него не считается.
— Ну да, ну да, — в тон мне закивала коллега. — Тогда давай по быстрому найдем твоего брата…
Делать этого не пришлось. Стоило нам только спуститься к гостям, как Даня выскочил, как чертик из коробочки, и порывисто меня обнял.
— Приехал! — довольно сказал он. — Я говорил отцу, а он сказал, что ты забыл. Не верил.
— Привет, Дань, — я сжал руку на его предплечье. — С днем рождения тебя, маленький братец. Сегодня ты стал совсем большим, а ведь совсем недавно, как сейчас помню, вот такой крохой качался у меня на колене…
— У нас разница всего в пять лет, — расхохотался он. — Хватит придумывать!
— Я был крупным ребенком, — парировал я. — Короче, брат. Вырвался, как только смог. Служба, сам понимаешь…
— Ты поэтому на себя столько туалетной воды вылил? — Данил демонстративно принюхался.
— Чтобы забить запах крови и внутренностей, — с серьезной миной кивнул я. — Познакомься с моей коллегой и начальницей, кстати. Аника Воронина, капитан полиции. Аника, мой младший брат Данил Шувалов.
Младший, как воспитанный человек, ждал этой фразы, хотя уже несколько заинтересованных взглядов в сторону эффектной блондинки успел бросить.
— Рад знакомству с таким очаровательным полицейским, — он настолько естественно обозначил поклон и приложился к тыльной части кисти моей спутницы, что я даже позавидовал, у меня такой врожденной пластики не было. Ну или я не пробовал в этом теле проделать подобный трюк. — Начальница моего старшего брата? Сочувствую вам.
— Совершенно напрасно, — Аника, что характерно, вела себя с Даней также естественно, как и он с ней. Я бы сказал, светски. — Он очень многообещающий сыщик, думаю, его ждет блестящая карьера в нашей системе.
— Мы же сейчас об одном и том же человеке говорим? — хмыкнул мелкий паршивец.
— Очень смешно, Даня. Ха-ха. Порадовался бы за брата, а не плескал тут желчью, — я легонько пихнул его в плечо кулаком. — А, вот же подарок, специально искал черти сколько! Держи. Еще раз с именинами!
Еще раз обняв брата, я вручил ему коробочку, упакованную сразу же в магазине и уже в таком виде переданную курьеру, и стал терпеливо ждать реакции. Не то чтобы волновался, скорее, было интересно, как он отреагирует на то, что я откопал в памяти у реципиента.
— Что это? — Данил поднял взгляд от кольца с небольшим лезвием, покоящемся на черном бархате. Никаких украшений, только полированное серебро и едва заметная гравировка на крохотном клинке-когте.
— Балда ты, Даня! — фыркнул я. — Это нож для писем, ты мелким когда был, с таким по дому носился, то ли кота изображал, то ли леопарда…
— Каракала… — внезапно севшим голосом произнес он. — Ты помнишь?
— А чего бы мне это забывать? Я и про распоротую обивку дивана, за которую тебя мама ухо трепала, тоже помню. Слушай, ну я реально ничего не придумал больше. Что подарить человеку, у которого и так все есть? Не стриптизерш же, в самом деле…
Было немного неловко говорить о чужих воспоминаниях, как о своих, но что ж делать. Они теперь — тоже часть моей жизни.
— Нет, — он мотнул головой, будто прогоняя возникшее перед глазами видение. И широко, по-мальчишески улыбнулся. — Спасибо, мне очень нравится твой подарок. Обязательно положу его у себя в кабинете и буду вскрывать письма только им.
— Главное кресла не режь больше, — я похлопал его по плечу. — Ну, надеюсь, ты не врешь, и я правда тебе угодил. Слушай, надо бы к отцу подойти для порядка. Где он, не подскажешь?
И выразительно покрутил кистью, показывая, что в этой мешанине народа без помощи я не разберусь.
— Хорошо, я тебя найду потом. Он в беседке, должно быть. Помнишь еще, где она?
— Меня всего-то месяц назад изгнали, — буркнул я, сопроводив, впрочем, эту фразу легкой улыбкой, чтобы Даня не подумал, что я тут обиженку из себя корчу. — Пойдем, Аника, познакомлю тебя со страшным и ужасным князем Шуваловым.
Оставив Даню заниматься гостями — в семье была такая традиция, на свои дни рождения с четырнадцати лет, самостоятельно организовывать празднества, вроде тренировки к взрослой жизни — я со спутницей отправился в сторону левого крыла поместья. Там и находилась беседка, о которой говорил младший брат. Отец Михаила очень любил там сижывать, когда о чем-то сложном размышлял. А еще — ее приказала построить ныне покойная мать реципиента. Так что, наверное, это в память о ней ему это место так нравилось.
Ничего необычного, кстати, она из себя не представляла. Даже не вычурная. Простая, деревянная, скрытая рядом яблонь от большей части глаз, окрашенная в глубокий коричневый цвет, и увитая девичьим виноградом. Сейчас, по случаю вечерней прохлады, в ней стоял один из газовых нагревателей — большая серебристая колонна с факелом под широким отражателем. Рядом с ним в плетенном кресле-качалке и сидел один из могущественнейших людей Российской империи. И мой отец.
В смысле, Михаила, конечно же, но я, последнее время, как-то уже привык себя с ним отождествлять.
Конечно, его никто не оставил одного, хотя со стороны именно так все и выглядело. Но стоило приблизится, как мелькнула сперва одна тень, затем другая, третья. Ни одна из них так и не явилась на свет — охрана узнала приближающегося опального наследника.
— Отец, — я остановился у входа, чуть наклонил голову. — Здравствуй.
— Не стой в дверях, — проворчал он в ответ.
На миг захотелось спросить, где он тут увидел двери, но решил не портить момент. Кивнул и вошел внутрь. Вместе с Аникой.
— Пришел, значит. Удивил. Я был уверен, что забудешь.
— Мы тут были неподалеку, закрывая одно важное дело, — щас, буду я с тобой в пререкания играть, ага! — Поэтому и в компании. Позволь представить тебе Анику Воронину, капитана полиции и мою начальницу. Аника — Юрий Антонович, мой отец.
Старший Шувалов перевел взгляд на девушку, кивнул, даже немного лицо смягчил. Не улыбнулся, но где-то близко к этому. А вот Воронина удивила. Второй раз уже. Ее поведенческий паттерн совершенно не укладывался в рамки капитана полиции. Едва заметный наклон головы, легкая улыбка, фраза: «рада знакомству, Юрий Антонович», произнесенная тихим, но твердым голосом, в котором не было ни капли подобострастия — все это больше подходило молодой дворянке, чем мещанке из силовых структур.
Да еще как точно срисовала, что его не «вашей светлостью» сейчас именовать положено, а по отчеству, так как обстановка домашняя и полностью неофициальная. Это только опыт может дать.
— Расскажешь, что тебя задержало, сын? — взгляд князя снова вернулся ко мне.
— Рад бы, отец, но это служебная информация, — слегка дернув плечом, ответил я. — Расследование еще не завершено и я не имею права раскрывать детали.
— Вот как? — брови старшего Шувалова немного поднялись. Мой ответ его явно удивил. Похоже, он ожидал, что я тут начну хвастаться и вообще распускать хвост.
— Прости. Аника меня убьет, — шутливо указал я на начальницу.
— Твоя спутница так опасна? — тон он принял, и теперь уже точно с улыбкой взглянул на Воронину.
— Не так, как ваш сын, Юрий Антонович, — абсолютно естественно вставила та. Да еще и скромненько так глазки потупила.
— Даже так?
На лице князя проступило такое выражение, будто он сейчас собирался Данину фразу повторить. Типа, а мы об одном и том же человеке говорим? Порода, что тут скажешь. Но — сдержался. Опыта у него побольше было.
— Ага, — с максимальным невинным видом кивнул я. — Отец, а ты чего тут уселся сычом, один?
— Нужно было кое о чем подумать, — отмахнулся он. — А в доме слишком шумно, Данил натащил своих сопляков, того и гляди всю посуду побьют.
Это, кстати, еще одна традиция Шуваловых была, заведенная еще матерью. На дни рождения детей списки приглашенных формируют сами дети. Ну, понятное дело, родители всячески им помогают, чтобы не забыть кого-то важного или нужного, заодно подсказывают, как к этому делу подходить правильно. Опять же, знакомят таким образом с тучей близких и дальних родичей.
Но порой среди участников этих мероприятий проскакивали весьма необычные персонажи. Даня, например, на шестнадцатилетие, позвал всю свою команду по плаванию. Большинство детей в которой было совсем не из высшего общества. Было очень забавно.
— А что-нибудь о своей службе ты можешь рассказать? — произнес князь. — Не секретное?
Первым желанием было напомнить, что он получает всю доступную информацию другими путями, но что-то в его тоне было такое, что я не решился. Похоже, старший Шувалов нацелен на примирение, глупо в такой ситуации начинать ругань.
— Ну, например, был очень интересный случай с кражей велосипеда, — с улыбкой начал я.
Усадил Анику, сел напротив отца сам, и некоторое время травил ему полицейские байки. Вспомнил и про рейд по артефактам, и поиски убийцы курьера, даже про заключенных, которые обносили огород бабы Нюры, и привели нас к бунту в колонии упомянул. Последнее — без развития.
Князь слушал внимательно, в нужных местах проявлял соответствующие реакции, но я видел, что сами рассказы ему нисколько не интересны. Самое важное он сейчас получает из моей речи. Голоса, интонаций, эмоций. Как вскоре выяснилось, я не ошибся.
— Вижу, тебе это все нравится, — нейтрально произнес он.
— Вполне. Я чувствую себя на своем месте.
— А если я тебе скажу, что готов пересмотреть срок нашего… соглашения?
Толстый намек на то, что отец готов простить блудного сына.
— Скажу, что буду этому рад. Но думаю, что одному из Семи нужно держать свое слово.
Кажется, этой фразой я его удивил. Зрачки слегка расширились, крылья носа дрогнула. Но в целом, он удержал лицо.
— Какой интересный ответ, — буркнул он. — Ладно, сын. Спасибо тебе, что навестил старика и уважил брата. А сейчас я хотел бы остаться один. Мне правда нужно кое о чем подумать.
— Как скажешь, — я поднялся, протянул руку Ворониной. — Тогда мы тут быстренько круг почета совершим по гостям, чтобы все видели, что беспутный Миша не забыл про младшего, и поедем отдыхать. Честно говоря, с ног валюсь.
— Это будет правильно, — одобрил князь.
Аника тоже с ним попрощалась, и мы неспешно пошли в сторону шумной гульбы у дома.
— Что-то я не заметила напряженности в ваших отношениях, — сказала спутница, когда мы отдалились от беседки достаточно.
— Он высокопоставленный политик, — хмыкнул я. — Откровенно говорит только когда в бешенстве. Но что-то мне говорит, что он был рад меня видеть.
Дальше мы еще полчаса бродили среди гостей. Многих из них память реципиента опознавала, как родственников, некоторых — как друзей Данила. Были и такие, кого я не знал, но не удивлялся этому. Либо Миша, в свое время, не счел нужным их запомнить, либо в списки приглашенных они попали по воле князя. Или Дани.
Сказать, что мое появление произвело фурор? Нет. Но большинство людей удивлялось. Судя по всему, они были в курсе, что младший брат пригласил опального старшего на именины, но до конца в то, что я прибуду, не верили. И сейчас начинали пересматривать свою стратегию.
Разобравшись со всеми поставленными перед этим визитом задачами, еще разок пообщавшись с Даней, мы направились к выходу, где уже ждало такси. День и правда был довольно сложным, и держались мы с коллегой на одних морально волевых.
Однако, почти у самого выхода, нас нагнал пожилой, лет шестидесяти, мужчина. Память Михаила опознала его, как дальнего родственника по материнской линии. Олег Иванович, кажется… Фамилию вот только вспомнить не мог.
— Михаил! Михаил! — видя, что не успевает, мужчина окликнула нас. — Прошу вас, задержитесь!
Пришлось останавливаться.
— Уф, насилу вас догнал,Миша, — произнес тот, дыша преувеличенно тяжело. Можно подумать, он тут стометровку на время делал. — Ты меня не помнишь, наверное? Сумский…
— Олег Иванович, — закончил я за него. — Ну что вы такое говорите, конечно помню. Рад вас видеть. Но мы уже уходим. Устали…
— Я лишь на минуту вас задержу, Михаил, — замахал мужчина руками. — Только прошу, познакомьте меня со своей спутницей.
Я с удивлением посмотрел сперва на него, потом на Анику. Девушка тоже округлила глаза, явно не понимая, с чего вдруг прозвучала такая просьба. Ну… ладно. Представил их друг другу, внимательно наблюдая за реакцией дальнего родственника.
— А вы не приходитесь родственницей графу Воронцову? — произнес Сумский. — Простите, что спрашиваю, понимаю, насколько это глупо звучит, но вы просто невероятно похожи на одну мою знакомую… из прошлого. Буквально одно лицо! Я так удивился, увидев вас, что не мог не уточнить.
Аника умела держать лицо. Но не так хорошо, как князь Шувалов. Я успел заметить, как она слегка побледнела, как сжала ладони в кулак… Чтобы через секунду вернув себе самообладание и произнести ровным, даже любезным голосом.
— Вы, вероятно, ошиблись, Олег Иванович. Я не дворянка.
— Удивительно! Прошу меня простить…
Сумский извинялся многословно, но кое-как нам удалось от него отлепиться. Только у такси, помогая спутнице сесть в машину, я вопросительно поднял брови.
— Что это было, не скажешь?
— Перепутал человек, вот и все, — вполне естественно отозвалась Воронина. — Спокойной ночи, Миша. Завтра в восемь ноль ноль, не опаздывай.
— Да-да, важный день, — ответил я. — Спокойной ночи.
Проводив взглядом удаляющееся такси, я покачал головой.
— Перепутал, говоришь? А что же ты тогда так перепугалась?
И пошел к своей машине.