© Асмолов К.В., текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Фотоматериалы предоставлены Shutterstock / FOTODOM

В договоре о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, заключенном между Российской Федерацией и Корейской Народно-Демократической Республикой в 2024 г., есть важная для автора статья 20: «Стороны содействуют широкому сотрудничеству в медиасфере в целях повышения уровня знаний о жизни народов двух стран, продвижения в глобальном медиапространстве объективной информации о Российской Федерации и Корейской Народно-Демократической Республики и двустороннем сотрудничестве, дальнейшего формирования благоприятных условий для взаимодействия между национальными средствами массовой информации, укрепления координации в деле противодействия дезинформации и агрессивным информационным кампаниям».

Действительно, в нынешней реальности чрезвычайно велика потребность в книгах для массового читателя, доносящих неискаженный образ государств Корейского полуострова, а современная политическая конъюнктура, скорее, подстегивает этот процесс, так как 2023–2024 гг. начали определенное переосмысление мифов, которые существуют в массовом сознании российского обывателя и касаются и Северной, и Южной Кореи.

Север перестает быть в сознании людей страной, являющейся символом разрухи, анахронизма, тоталитаризма и ракетных претензий. О том, что это не так, автор рассказывал в одной из своих книг, непосредственно посвященных путешествию на Север в 2016 и 2017 гг. Но за семь прошедших лет Северная Корея сделала рывок, который не заметить чрезвычайно сложно, а сближение с Россией только подогрело интерес к этой культуре, и становится понятно, что перед нами страна, которая как минимум обладает небывалым потенциалом устойчивости.

В 2023 г. КНДР исполнилось 75 лет, и это означает, что она – самое «долгоживущее» государство, декларировавшее социалистический путь развития. Северная Корея обогнала по «продолжительности жизни» Советский Союз, при том что за время существования она преодолела несколько крайне тяжелых испытаний, каждое из которых могло закончиться концом ее государственности.

Во-первых, речь идет о Корейской войне, которая остается самой разрушительной войной второй половины ХХ в., хотя она унесла несколько меньше жизней, чем Вторая африканская. Масштаб разрушений инфраструктуры, вероятное применение химического и бактериологического и угроза применения ядерного оружия и как следствие – масштаб разрушений, которым подвергся весь полуостров, несравним с чем бы то ни было еще. Тем не менее Корейская война закончилась вничью.

Во-вторых, в середине 1990-х последовал «трудный поход» – комплексная катастрофа, вызвавшая серьезный голод, от последствий которого, включая болезни, погибло от 200 до 600 тысяч человек. На этом этапе 90 % специалистов по Корее было уверено, что страна не выдержит такой волны проблем и прекратит свое существование. Но и здесь Ким Чен Ир сумел вытянуть страну из тяжелого кризиса и, как шутят некоторые, принял ее с сохой и оставил с сохой и атомной бомбой.

Во время правления Ким Чен Ына Северная Корея пережила уникальный период самоизоляции, когда к жестким санкциям Совета Безопасности ООН, которые сами по себе напоминали «без пяти минут эмбарго», добавились еще более жесткие «специальные противоэпидемические меры», в рамках которых на время пандемии коронавируса страна закрыла границы. И хотя вспышка заболевания в стране все-таки произошла, она была успешно подавлена в течение нескольких месяцев. При этом даже антисеверокорейская пропаганда не сообщала о крахе экономической или здравоохранительной системы, не говоря уже о народном недовольстве. Более того, в условиях жесточайшей блокады государство благополучно выжило и сделало существенный рывок и в развитии государства, и во внешней политике, и в совершенствовании ракетно-ядерного потенциала страны. Однако, как показывают опросы, существенная часть населения России воспринимает КНДР как карикатурную страну, в которой царит голод, разруха и Мордор при том, что все громкие истории, которые муссирует желтая пресса, в итоге оказываются фальшивками.

В 2013 г. СМИ описывали душераздирающую историю о том, как Ким Чен Ын казнил свою «любовницу» Хён Сон Воль, а вместе с ней – весь состав популярного ансамбля, который, по одной версии, тайно изучал Библию, а по другой – снимался в порно. Среди перебежчиц находились свидетели, которые «видели это своими глазами», смерть была подтверждена южнокорейской разведкой, но месяцев через восемь оказалось, что Хён сделала партийную карьеру и теперь работает в ЦК ТПК. Еще больший конфуз вышел с перебежчиком по имени Син Дон Хёк, который выпустил свою книгу «Побег из лагеря 14» в соавторстве с американским журналистом Блейном Харденом. Ее перевели на множество языков, в том числе – на русский, а показания Сина легли в основу нашумевшего доклада о правах человека в КНДР, в котором Север сравнивали с гитлеровской Германией. Вот только в конце 2014 г. Син оказался сбежавшим в Китай педофилом, а в 2015 г. сам Харден признал его ненадежным рассказчиком, который выдумал большую часть своей биографии, после чего Син ретировался из политики и даже социальных сетей.

В те же годы Южная Корея пребывала в увлекательной политической дораме, ибо внутриполитическая борьба в стране по количеству неожиданных поворотов, драматических сюжетных ходов и мало предсказуемых событий местами напоминала разворачивающийся в реальном времени более крутой сериал, чем «Карточный домик» или «Игра престолов» Джорджа Мартина.

Конечно, ситуация конца 2024 – начала 2025-го г., когда после неудачной попытки президента Юн Сок Ёля ввести военное положение последовал импичмент президента, выделяется даже на общем фоне. Однако уже можно говорить о том, что образ Южной Кореи как страны, в которой, в отличие от Севера, существует предсказуемый режим и стабильная демократия, начал покрываться определенными трещинами.

Да, современная Южная Корея производит впечатление менее проблемной страны, и, невзирая на обилие натуралистического гангстерского кино, Сеул практически полностью лишен уличной преступности. Темные страницы прошлого аккуратно прячутся под ковром, споры вокруг наследия военного диктатора и автора корейского экономического чуда Пак Чон Хи напоминают российские споры о Сталине и о его месте в истории. Но когда автор слышит рассуждения о том, что «скоро Россия догонит Северную Корею», то улыбается и отвечает, что для начала ей придется догнать и перегнать Южную.

Закон о национальной безопасности РК, объявляющий Северную Корею не страной, а антигосударственной организацией, карает за просеверокорейские взгляды и распространение северокорейского контента примерно так же, как в КНДР карают за контент с Юга. Телесные наказания в старшей школе отменили только в 2010 г., и супружескую измену как уголовное преступление – только в 2015 г., а возраст согласия подняли с 13 лет только в 2020 г. Малоизвестно и то, что любая попытка вести в южнокорейском интернете какую-то серьезную активность даже на уровне «зарегистрироваться на политическом форуме» требует паспортные данные, – формально для борьбы с троллингом и буллингом.

Южная Корея относится к самым верным региональным союзникам США. Связано это во многом с ценностной ориентацией: южнокорейская элита традиционно исповедует христианство (правые больше протестанты, левые – католики) и учится на Западе, а президент Но Му Хён, славный своим показным антиамериканизмом, рассматривал возможность объявления английского языка вторым государственным. Не забудем и про 28,5 тыс. американских военнослужащих на самой большой военной базе за пределами континентальной части США, и то, что в случае военного конфликта армией РК командует не южнокорейский президент, а американский генерал. Впрочем, сделано это было после Корейской войны 1950–53 гг., чтобы одиозный президент Ли Сын Ман не устроил еще один конфликт «не в то время, не в том месте и не с тем противником».

То, как сложившийся образ отличается от реальности, видно даже по культурным стереотипам. Все слышали про «корейскую морковку» и знают, что корейцы едят собак. На деле корейская морковка – это традиционная еда не «корейских корейцев», а российской диаспоры, которая после насильственного переселения в Казахстан и в Узбекистан в 1937 г. была вынуждена готовить по традиционным рецептам не то, что привыкли, а то, что было под рукой. Что же до собак, то это достаточно редкая элитная еда для пожилых, больных или беременных, и потребление собачьего мяса в РК в последние годы стало предметом активных общественных дискуссий, после чего с 2023 г. его запретили, и в течение трех лет все рестораны должны быть закрыты, а фермы перепрофилированы.

Пропагандистский образ, что Севера, что Юга, вне зависимости от того, смотрим мы на него через красные или черные очки, благополучно затеняет чрезвычайно интересную реальность. И в этой реальности для российской аудитории довольно много любопытных уроков или исторических параллелей.

Именно поэтому назрела необходимость написать книгу, рассчитанную не только на студентов или профессиональных ученых, но и на массового читателя, знания которого о Стране утренней свежести ограничиваются некими представлениями о корейской волне, о Корейской войне, о бренде «Самсунг» как знаке развития экономики Южной Кореи, о ракетно-ядерной программе Северной или душераздирающими сообщениями желтой прессы о том, что в Пхеньяне пятый раз за год казнили всех детей-инвалидов.

В этой книге мы попробуем поговорить о корнях того, что происходит, о политической культуре двух стран, которые, несмотря на различающийся фасад, остаются довольно близки друг к другу. И именно поэтому в названии не фигурирует фраза «две Кореи». Есть два корейских государства, однако корейская нация еще не полностью раскололась надвое.

В определенной мере эта книга является выжимкой из монографии автора, которая была впервые издана в 2009 г., а затем переиздана в 2017-м. И если кому-то будут интересны детали и подробности, автор предлагает читателям обратиться к иным работам, рассчитывая на то, то данная книга будет только первой ступенькой на долгом и увлекательном пути познания истории и политики Страны утренней свежести.

Представленная книга состоит из двух частей. Вопросы «власти, идеологии и культуры» скомпонованы так, что первый том, который вы держите в руках, говорит о своего рода политических и идеологических основах, а второй том будет посвящен конкретным проявлениям этих основ и методикам контроля, будь то система репрессий, историческая политика, образование, агитация и пропаганда или иные социокультурные аспекты (равно как и проблемы современного общества КНДР и РК). Вас ждет очерк истории Корейского полуострова, рассказ о государственной системе и партийно-политической структуре двух стран, а также об основных идеологических постулатах Севера и Юга.

Особое внимание истории стран в XXI в. уделено отчасти и потому, что автор мог наблюдать ее своими глазами, уже как сформировавшийся исследователь, не раз посещавший как Север, так и Юг. Поступив в Институт стран Азии и Африки МГУ в 1985 г. и изучив корейский язык, автор оказался в числе трех первых, еще советских, студентов, которые отправились на языковую стажировку в южнокорейский университет Ёнсе. Мы прожили там 10 месяцев, имея возможность наблюдать Южную Корею еще до того, как она стала официально признанной «демократической страной». Это важно, так как если у предшествующего поколения знакомство с Кореей начиналась с Севера, то мы «почувствовали на вкус» именно Юг. После чего пришло понимание, что, несмотря на фасад, между Севером и Югом общего столько же, сколько и различного.

Затем автор довольно долго был в Южной Корее в нулевые, а потом систематически посещал оба государства Корейского полуострова, имея возможность наблюдать своими глазами процесс изменений. Последний момент очень важен, потому что история двух корейских государств часто подается под пропагандистским углом. Дескать, вот, была единая страна, но случилось так, что на одной половине власть взяли «безбожные коммунисты», а на другой – сторонники либеральной демократии. Прошло 70 лет, и вот результат.

А между тем на каком-то этапе даже по уровню приверженности культу личности и количеству репрессированных Южная Корея опережала Северную. И ситуация, когда она догнала и перегнала КНДР по основным параметрам экономического развития, случилась только в середине 1970-х гг. Поэтому автор будет избегать простых объяснений и постарается рассказать вам не только о том, что случилось, но и о том, как и почему это произошло.

Понятно, что некоторые оценки могут быть объективно оценены только тогда, когда от описываемого им периода историка отделяет достаточно большой временной интервал. К тому же, часть выводов наверняка делается на основе неполной информации, поскольку в корейской истории факты довольно часто всплывают через много лет. Поэтому автор осознает свою неизбежную пристрастность и заранее просит у аудитории прощения за нее.

Немного о транскрипции. Среди специалистов по Корее существуют некоторые разногласия о том, как писать корейские имена. Но здесь автор будет пользоваться вариантом, утвержденным как в российском МИД, так и в Институте Китая и современной Азии, где он работает более 25 лет – в три слога, а некоторые имена и географические названия даются в написании, характерном для ранней академической литературы (Пхеньян, Ким Ир Сен, Ким Чен Ир и т. д.).

В заключение мне хотелось бы поблагодарить тех, чьими стараниями эта книга вышла в свет. С одной стороны, это мои коллеги по Центру корейских исследований Института Китая и современной Азии. Работа в этом коллективе способствовала превращению меня из начинающего историка в компетентного специалиста. И пользуясь случаем, хотелось бы обратить внимание и на еще одну книгу совместного авторства Константина Асмолова и Людмилы Захаровой, посвященную десятилетию Северной Кореи при Ким Чен Ыне. Тех, кому интересен именно этот период, автор отсылает к ней, потому что там довольно много не только политики, но и экономики.

Кроме того, я хочу выразить благодарность своим студентам: как тем, кому официально читаю лекции ex cathedra, так и аудитории иных вузов, которые принимают участие в организованных мной образовательных проектах или были слушателями многочисленных публичных лекций. Их внимание и их вопросы во многом позволяют понять, какие темы интересуют современного молодого читателя, и поэтому определенные акценты сделаны в соответствии с их просьбами.

Также я хотел бы поблагодарить некоторых людей, осуществлявших техническую помощь в диктовке и редактуре текстов: Александра Мостова, Ангелину Глухову, Веронику Богданову, Бахадура Думанова и других. С их помощью многие вещи делались гораздо быстрее.

Ужать всю историю полуострова до размеров одной книги – задача архисложная, но перед тем, как говорить о современности, надо показать, «как и почему мы дошли до жизни такой».

Историография как Севера, так и Юга разделяет тезис о «пятитысячелетней истории Кореи», но если подойти к этому вопросу с археологической точки зрения, то самые ранние следы человека на Корейском полуострове корейские ученые относят к позднему палеолиту, а первое корейское государство, так называемый Древний Чосон, существовало на севере полуострова в I в. до н. э. и было покорено ханьским Китаем. Время возникновения этого государства и его географическое положение до сих пор остаются предметом научных дискуссий.

Кроме того, сведения о первых государственных образованиях на территории Корейского полуострова относятся к I в. до н. э. Хотя вопрос о том, с какого времени три государства (Когурё на севере[1], Пэкче на юго-востоке и Силла на юго-западе) можно действительно считать государствами, а не союзами племен/общин или тем, что на Западе называется «вождеством», тоже иногда трактуется как дискуссионный. С точки зрения ряда западных историков, о государстве в общепринятом смысле слова можно говорить только с III–IV вв., поскольку знаем о существовании в это время в Корее таких элементов государственной системы, как сбор налогов, постоянная армия, появление бюрократического аппарата.

Три государства долго воевали за объединение, но победа досталась Силла (668) при помощи танского Китая, после чего территории за пределами нынешней границы КНДР и КНР были навсегда утрачены, а на современные рубежи корейское государство вышло много позже, к XV в.

С ослаблением государственной системы Силла на территории полуострова наступил кратковременный период раздробленности на отдельные государственные объединения, закончившийся после того, как Ван Гон, основавший в 918 г. государство Корё, вынудил последнего вана[2] Силла в 935 г. отречься от престола в его пользу.

С этого времени Корея становится известна на Западе, так как последний период истории Корё связан с обретением вассального статуса по отношению к монгольской империи Юань (1264–1368). Не сумевшие добиться своей цели исключительно силовыми методами, монголы сохранили в стране правящую династию и принцип косвенного управления, который они применяли только в двух государствах – в Корее и в России. Монгольское правление, с одной стороны, расширило связи Кореи с окружающим миром, но оно же стимулировало определенный рост националистических тенденций в истории и культуре. Например, именно тогда появляется миф от первопредке Тангуне, основавшем Древний Чосон в 2333 г. до. н. э.

Государство Корё было разрушено после того, как на смену монгольской династии Юань в Китае пришла династия Мин (1368–1644). Внутри страны шла борьба между промонгольской и прокитайской партиями, против вторжений чжурчжэней с севера и японских пиратов с юга. На этом фоне династия становилась все больше зависимой от региональных военачальников, один из которых, Ли Сон Ге, пользовавшийся широкой популярностью из-за побед над японскими пиратами, сначала ликвидировал всех своих соперников и стал фактическим правителем страны, а потом сверг последнего корёского вана и в 1392 г. стал основателем новой династии Ли. Государство было снова названо Чосон, а столица перенесена в Хансон/Ханъян, получивший в конце XIX в. в народе название Сеул, т. е. «столица», хотя официально это название за городом закрепилось только в 1946 г.

518 лет правления династии Ли (1392–1910) проходили относительно спокойно – самым тяжелым испытанием для страны стала Имчжинская война (1592–1598), когда объединивший Японию Тоётоми Хидэёси двинул свои армии на завоевание всего остального известного ему мира. Корее удалось отстоять свою независимость благодаря действиям корейского флота, партизанскому движению и помощи Китая. Война не стала толчком для серьезных преобразований, и с начала XVIII в. страна погрузилась в период застоя.

К последней четверти XIX в. Корея подошла в роли «королевства-отшельника», будучи наиболее закрытой страной региона. Япония к этому времени уже прошла через Реставрацию Мэйдзи и активно запустила процесс модернизации и превращения страны в державу европейского класса. Китай предпринимал к этому определенные усилия, несмотря на внутренние проблемы. Корея же продолжала находиться во внешнеполитической изоляции, а конфуцианские ученые, придерживавшиеся концепции «малого Китая», даже полагали, что их родная страна является бóльшим образцом «правильной старины», чем Китай, где теперь правят маньчжуры.

Династия Ли обеспечила Корее длительный период политической стабильности. Со времени разрушительной Имчжинской войны 1592–1598 гг., когда Корея «отбилась» от японской агрессии, Страна утренней свежести практически не вела войн и не испытывала серьезных социальных потрясений. А когда нет внешних вызовов и внутри спокойно, кажется, что нет и стимулов для того, чтобы что-то менять. В конце XIX в. Корея не имела ни больших городов, живущих в основном торговлей, ни класса/прослойки коммерсантов.

Возможно, именно длительный период отсутствия внешних угроз сформировал в Корее довольно специфическую традицию фракционной борьбы, которая стала одним из наиболее серьезных пороков традиционной системы, элементы которого процветают и в рассматриваемое нами время.

Открытие страны дало толчок новому витку этой грызни, при этом выбор направления в политике очень часто зависел от того, какой политической позиции придерживаются оппоненты. Но главным следствием стал трагический раскол между «патриотами» и «модернизаторами». Первые почти не представляли себе самостоятельное развитие страны без обращения лицом к корням, стремясь сделать внешние заимствования минимальными. Вторые были настолько уверены в неспособности соотечественников самостоятельно провести модернизацию, что дискутировали в основном о том, под чьим патронажем и по чьему образцу она должна проходить.

ХХ в. Корея встретила с довольно неприглядным имиджем бедной, нецивилизованной и насквозь коррумпированной страны. Как писал российский дипломат А. Н. Шпейер: «То безобразное состояние, в котором находится в настоящее время Корея, высшие классы коей, не исключая короля, возводят взятки на степень необходимого, если не единственного фактора внутренней политики, тот поголовный обман и та беспросветная ложь, которые царят ныне во всех слоях корейского общества, приводят меня к тому грустному убеждению, что никакие старания наши не смогут поставить нашу несчастную соседку на ту нравственную высоту, ниже которой самостоятельное существование государства немыслимо и не может быть допущено его соседями».

17 ноября 1905 г. после победы в Русско-японской войне японцы установили в Корее свой протекторат, что подразумевает сохранение правящей династии и внутренней структуры государства при уничтожении структуры внешней, то есть расформировании армии, отсутствии самостоятельно проводимой внешней политики и т. д.

Борьба против протектората осуществлялась по нескольким направлениям. Первым была вооруженная борьба в форме отрядов «Армии справедливости» («Ыйбён»). Вторым – просветительское движение, направленное на создание частных школ, издание книг, пропаганду корейского национализма. Третьим – действия по дипломатической линии: Корея рассчитывала на помощь США, однако американские власти оказались глухи к ее просьбам.

В 1907 г. после неудачной попытки отправить делегацию «ходоков-жалобщиков» на международную конференцию в Гааге японцы вынудили вана Кочжона отречься от престола в пользу его слабовольного сына Сунчжона, а 22 августа 1910 г. корейский император «отрекся от престола в пользу японского», и Корея была официально включена в состав Японской империи.

Заметим, что к немедленной аннексии страны стремились не все японцы. Генеральный резидент Ито Хиробуми был за постепенное присоединение, считая, что форсированные темпы повлекут за собой большие протесты, и боролся с «ястребами». Однако в 1909 г. Ито Хиробуми был застрелен «генералом армии Ыйбён» Ан Чжун Гыном, после чего судьба страны была решена.

Мир остался к этому равнодушным, так как международное право того времени было построено на несколько иных принципах. Господствовавшая тогда концепция легитимизма говорила, что если государство настолько слабо, что не может навести порядок на своей территории, то нет ничего плохого, когда иностранные государства начинают внедряться в него и наводить свои порядки, окончательно разрушая государственный суверенитет этой страны[3]. Поэтому, когда Страна восходящего солнца установила в Корее протекторат, это не было воспринято как вопиющее нарушение международного права, даже несмотря на то что с точки зрения южнокорейских историков при этом были попраны традиционные юридические нормы.

На протяжении 35 лет Корея оставалась японской колонией. Управление страной осуществлялось генерал-губернатором, верхний слой чиновничества формировался также из японцев. Хорошо обученные полицейские силы, дополняемые крупными военными гарнизонами, следили за порядком, создав жесткую военно-полицейскую систему насилия и угнетения.

Невзирая на отмену наиболее явных пережитков феодализма, японцы закономерно поддерживали те элементы традиционной структуры («пятидворки», круговая порука, письма узников с клятвами верности императору, без которых их просто не выпускали на свободу даже по истечении определенного законом срока заключения и т. п.), которые были направлены на сохранение иерархической структуры и облегчение контроля за народом. Европеизация затронула только небольшую прослойку либеральной интеллигенции, которая после аннексии или оказалась среди коллаборационистов, или была вытеснена за пределы страны.

Японское колониальное наследие до сих пор является предметом интересных споров. Во-первых, это вопрос, до какой степени экономическая политика Японии привела к индустриализации страны, значительная часть объектов промышленности и инфраструктуры которой была создана именно в колониальный период. Во-вторых, это вопрос о том, насколько авторитарная составляющая современной корейской политической культуры базируется не на традиционном субстрате, который колонизаторы только пестовали, а на японских инновациях.

Связано это с особенностями японской политики по отношению к корейской нации. Начиная с 1931 г. (и особенно после начала Второй мировой) корейцев стали пытаться превращать в «японцев второго сорта», причем акцент был сделан не на «второй сорт», а на «японцев». Форсированная ассимиляция под лозунгом «Япония и Корея в одном теле» справедливо воспринимается многими как «этноцид», целью которого было полное уничтожение корейской национальной идентичности и растворение корейского этноса в японском: корейцев принуждали говорить на японском языке и менять фамилии и имена, школьников приобщали к синтоизму[4].

Подобная практика дала, однако, свои плоды. За 30 лет японского господства произошла смена поколений, и те, кому в 1945 г. уже исполнилось 30–40 лет, фактически выросли уже при Новом Порядке. Важно, что речь идет не столько о прослойке коллаборационистов, сколько о целом поколении корейцев, учившихся в японских школах по японским правилам.

Ответом корейского народа на политику Японии было Первомартовское движение 1919 г., набравшее мощь под влиянием Октябрьской революции в России и итогов Первой мировой, породивших идею права наций на самоопределение. 1 марта 1919 г. в Сеуле лидеры движения провозгласили Декларацию независимости Кореи, но массовые демонстрации были жестоко подавлены.

Тысячи демонстрантов были арестованы, сотни убиты, но напуганные событиями власти провозгласили широковещательную программу реформ, начало так называемой эры культурного управления, введение «системы самоуправления» и пр. Однако реформы сводились к созданию ограниченных совещательных органов при японских административных органах власти, состоявших из прояпонских элементов. Единственной областью, в которой колониальные власти пошли на некоторые уступки национальной буржуазии, была сфера предпринимательской деятельности. За 1919–1928 гг. корейский акционерный капитал удвоился (с 23 млн до 48 млн йен).

Естественно, что это сформировало довольно специфическую прослойку корейской буржуазии, – чтобы быть богатыми и успешными, они были вынуждены сотрудничать с оккупантами и закономерно воспринимались всеми остальными как так называемые чхинильпха (букв. «прояпонская фракция»), – коллаборационисты и негодяи.

Что же до оппозиции колонизаторам, то после 1919 г. она стала действовать главным образом из-за рубежа, четко разделившись на коммунистов и националистов. Последние создали в Шанхае Временное правительство Республики Корея, каковое обозначили теми же словами «Тэхан Мингук», которыми сейчас называют Республику Корея (японцы продолжали использовать для обозначения корейского генерал-губернаторства название «Чосон»). Первый лидер – Ли Сын Ман. В 1905 г. он был послан в Америку с тайной миссией склонить Вашингтон на сторону Кореи, но не преуспел и остался в США, получил высшее образование и стал первым корейцем с американским дипломом доктора политологии, обучаясь международной политике у экс-президента США Вудро Вильсона. Впрочем, его лишили власти после того, как он попытался обратиться к американским властям с предложением превратить Корею в свою подмандатную территорию. В годы Второй мировой войны Временное правительство Кореи переместилось в Чунцин, где сохраняло единство при премьере Ким Гу, который был националистом, отчасти находившимся под влиянием идей Сунь Ятсена и пользовавшимся поддержкой гоминьдановского Китая. Увы, никто из других великих держав Временное правительство не поддерживал. В Советском Союзе их считали буржуазными националистами, а для Соединенных Штатов Ким Гу был слишком независим и слишком традиционен.

Ли Сын Ман же все это время продолжал жить в Америке и позиционировать себя как лидера корейского националистического движения. И хотя к моменту окончания Второй мировой войны Ли уже был весьма пожилым человеком, в Госдепартаменте и среди военных у него было много влиятельных друзей.

Коммунистическое движение также было расколото и дезорганизовано. Сначала это был раскол между так называемыми Шанхайской и Иркутской фракциями [левые националисты, исповедовавшие коммунистическую идеологию против членов ВКП(б) корейской национальности, желавших распространить свое влияние на всех корейских коммунистов]. Потом – борьба функционеров, подвизавшихся в аппарате Коминтерна и занятых тем, что на современном жаргоне называется «освоением грантов». А затем свара внутри собственной компартии, закончившаяся тем, что в 1928 г. Компартию Кореи (единственную в своем роде) даже не выгнали из Коминтерна, а официально ликвидировали. Точнее, Коминтерн указал, что ни одна из фракций, претендующих на то, чтобы представлять корейских коммунистов, которые больше борются друг с другом, чем с японцами и даже не гнушаются выдавать им «идейных противников», не может и не имеет морального права называться партией в марксистко-ленинском смысле этого слова. Закончилось все плохо – к 1937 г. все так старательно рыли друг другу яму, что на фоне поисков врагов народа у них получился общий расстрельный ров.

Реальный опыт борьбы с японскими оккупантами был в основном у корейских коммунистов, локализовавшихся в Северном Китае и Маньчжурии. Вместе со своими китайскими товарищами они организовывали в этом регионе, где проживало более 1 млн корейцев, партизанские отряды, более-менее успешно противостоявшие японцам. Одним из молодых командиров таких отрядов был человек по имени Ким Сон Чжу, взявший в середине 30-х гг. псевдоним Ким Ир Сен.

Конечно, в последующее время вокруг партизанского прошлого Кима было сломано немало копий, так как южнокорейская пропаганда активно пыталась дискредитировать его заслуги. Однако Ким действительно попортил крови японцам больше, чем иные командиры, а в 1937 г. даже совершил рейд на территорию собственно Кореи, заработав репутацию национального героя.

Впрочем, к началу 40-х гг. Маньчжурия тоже была очищена от партизан. Оставшиеся в живых перешли границу СССР и были интернированы. Затем из них была сформирована так называемая 88-я бригада, в которой Ким Ир Сен был командиром батальона.

Вопрос о положении Кореи после окончания Второй мировой войны впервые был поднят в 1943 г., когда рассматривалось, какая судьба ждет территории, бывшие до войны колониями. В итоге приняли формулировку – «Корея станет свободной и независимой в должное время».

9 августа 1945 г. Советский Союз вступил в войну на Дальнем Востоке, и уже 15 августа японский оккупационный корпус в Корее прекратил сопротивление. Так сложилась крайне интересная ситуация, когда большая часть корейской территории, в том числе вся южная часть Кореи, освободилась «самостоятельно», однако ни одно из вооруженных формирований какого бы то ни было из корейских правительств или партизан не принимало в этом участия. Поэтому когда корейские историки пишут, что они освободились от японцев сами, то под этим «сами» надо понимать не столько «благодаря собственным действиям», сколько «без чьей-либо помощи».

Американцы не ожидали, что все закончится настолько быстро, и им нужно было срочно придумать компромиссный вариант раздела региона. У Чарльза Боунстила и Дина Раска (двух подполковников армии США, на плечи которых свалилось решение этой задачи) было полчаса времени на размышление и карта Кореи в качестве единственного источника информации об этой стране. Решение было по-американски простым: Китай оказывался в советской сфере влияния, Япония – в американской (предложение советской стороны о высадке на Хоккайдо было отвергнуто), а территорию Кореи полагалось поделить по 38-й параллели на две оккупационные зоны, что выглядит как разделение территории пополам. Однако в действительности на американской половине остаются столица, две трети населения, бóльшая часть аграрных и значительная часть индустриальных ресурсов. Сыграло свою роль и то, что японские войска на севере страны подчинялись командованию Квантунской армии (зона влияния СССР), а на юге – командованию в метрополии (зона влияния США).

Если северная часть полуострова была занята советскими войсками сразу, то на Юг американцы пришли только в сентябре 1945 г. Однако с формальной точки зрения великие державы пришли не на пустое место. Во-первых, в Китае продолжало существовать Временное правительство в изгнании. Во-вторых, чтобы обеспечить эвакуацию японского населения и избежать погромов, бывшие японские власти полуострова создали «переходное» правительство, которое, воспользовавшись ситуацией, возглавил один из лидеров корейских левых националистов Ё Ун Хён. Созданная им Корейская Народная Республика (КНР) успела провести целый ряд демократических мероприятий, а страна покрылась сетью подчиняющихся ее правительству Народных комитетов. Однако командование американских войск имело четкие инструкции не признавать никакие самопровозглашенные корейские правительства. В конце 1945 г. центральный аппарат КНР разогнали, а с Народными комитетами на местах боролись до 1950 г., при том что в Северной Корее Народные комитеты были признаны советской властью и в течение августа-декабря 1945 г. инкорпорированы в созданные структуры власти.

27 декабря 1945 г. состоялось Московское совещание министров иностранных дел США, Великобритании и Советского Союза, призванное окончательно определить статус страны. Во время него американцы предлагали решить вопрос по японскому образцу, но СССР и Англия подтвердили верность идее Рузвельта о международной опеке, после которой будут проведены выборы.

Изначально никто не собирался делить страну на постоянные зоны оккупации, но каждая из сторон втайне рассчитывала, что сумеет повлиять на ситуацию внутри страны так, что корейский народ выберет «нужный» путь развития. Американцы полагались на поддержку воспитанной на европейских ценностях либеральной интеллигенции, Советский Союз собирался действовать на волне естественного после освобождения страны уклона влево и настроения масс.

Однако политика СССР и США в Корее делится на два этапа. Пока стороны видели страну единой, они делали ставку на центристов и умеренных националистов. Москва «работала» с Чо Ман Сиком, одним из лидеров левых националистов, которого называли «корейским Ганди». Вашингтон не имел единого кандидата на роль лидера страны: Госдепартамент склонялся к кандидатуре Ким Гю Сика (одного из умеренно правых политиков), военные, особенно генерал Макартур, поддерживали Ли Сын Мана (которому было уже 70 лет). К моменту возвращения в страну он говорил на безукоризненном английском и ломаном корейском, мало знал о внутреннем положении Кореи, но абсолютно серьезно считал себя «новым Моисеем корейского народа».

Но примерно с начала 1946 г. неприятие корейцами опеки становится очевидным (независимости хотели сейчас), а тенденция совместных конструктивных действий двух сверхдержав быстро сходит на нет на фоне холодной войны. В новых условиях и СССР, и США должны были поддержать наиболее лояльного кандидата на пост главы государства, который гарантированно обеспечит «правильную» политическую линию.

«Любимцем» США закономерно стал Ли Сын Ман. По сравнению с остальными претендентами на власть он отличался гораздо большим эгоизмом и личной активностью. Беспринципный политик не испытывал проблем при подготовке и проведении в жизнь каких-либо решений, а его талант манипулятора широко отмечается всеми историками. Он имел многолетний стаж антияпонской борьбы, и сравниться с ним в этом смысле мог только Ким Гу, но, когда тот появился в Корее, место номер один было уже занято. К тому же он еще раньше своих американских хозяев начал озвучивать идею создания на территории Кореи сепаратного государства с собой во главе. Именно из-за этого, когда обстановка изменилась, а Москва и Вашингтон начали поддерживать наиболее лояльных им политических лидеров, Ли Сын Ман быстро пошел в гору.

На Севере тем временем началось возвышение Ким Ир Сена: выбор Москвы пал на него потому, что он был молод и имел реальные заслуги (в отличие от иных деятелей коммунистического движения, которые, честно говоря, больше занимались подсиживанием друг друга или были далеки от настоящей политической борьбы). При этом не следует думать, что Ким Ир Сен уже тогда был таким же самодержавным правителем, каким он стал позднее. Будучи одним из наиболее молодых политических лидеров, по сравнению с главами иных фракций, он скорее напоминал Сталина конца 1920-х годов.

Традиционно в руководстве КНДР того времени выделяют четыре фракции: Ким Ир Сен и его соратники по партизанской борьбе; «местные» коммунисты, действовавшие внутри Кореи; китайская фракция из числа тех, кто действовал под крылом Мао Цзэдуна; советские корейцы, присланные для «усиления». Однако эта классификация довольно условна: формальный лидер «местной» фракции Пак Хон Ён провел в Советском Союзе почти столько же времени, сколько Ким Ир Сен, только в более раннее время, а один из руководителей «советской» фракции Пак Чхан Ок под своим китайским именем Пу Чжэньюй служил в СССР в одной бригаде с Ким Ир Сеном.

Если СССР с самого начала ставил перед собой задачу построения сильного в политическом и военном отношении, лояльного Москве государства, США не имели четкого плана обустройства Кореи и не определились с тем, какую политику они будут там проводить. Из-за этого строительство государства на Севере и сопутствующие ему реформы проходили более организованно и интенсивно. Несмотря на дежурные фразы о красном терроре, даже проамериканские пропагандисты не приводят каких-либо серьезных примеров сопротивления, сравнимых с левым сопротивлением на Юге[5]. Основным способом выражения протеста было бегство на Юг.

Если американцы пытались переломить левый уклон, то на Севере его использовали: структура власти была похожей на советскую, однако внешне выглядела естественным продолжением народных комитетов. Большую роль в укреплении власти коммунистов сыграли и демократические реформы, серия которых также прибавила правительству Ким Ир Сена легитимности и укрепила его популярность.

Если советская администрация старалась подавлять фракционную борьбу, американцы смотрели на нее сквозь пальцы, а то и поощряли ее в своих собственных интересах, в результате чего террор и политические убийства стали нормой. Так погибли и Ким Гу, и Ё Ун Хён.

По-разному был решен и кадровый кризис, масштаб которого очень сложно себе представить. Так как японцы специально не занимались подготовкой корейских специалистов выше определенного уровня, после того как они покинули Корею, страна начала испытывать сильнейший кадровый дефицит чиновников и инженеров.

На Севере роль кадрового резерва сыграли специалисты из числа советских корейцев, имевшие опыт административно-хозяйственной деятельности. Но на Юге такого ресурса не было, и американцы были вынуждены принять решение, которое показалось им единственно разумным: оставить на своих местах тех, кто есть. Из-за этого в Южной Корее не было ни «денацификации», ни аналога тех мероприятий, которые проводились после войны на территории собственно Японии.

Однако освобождение от японского ига закономерно рассматривалось массами не только как избавление от японцев, но и как низвержение всех их приспешников, которые ранее «пили народную кровь». Это вызывало очень сильное социальное напряжение и подталкивало людей в объятия левых, чьи выступления были направлены прежде всего на окончательную ликвидацию японского колониального наследия.

Масштаб сопротивления режиму Ли Сын Мана в 1946–49 гг. был вполне сравним с антияпонскими выступлениями сорокалетней давности. Но, хотя южнокорейское левое движение во многом действовало независимо от Пхеньяна (и тем более от Москвы), американцами оно воспринималось как организованное коммунистами и являющееся частью советского плана по захвату всей Кореи. Это вызывало нежелание разбираться в причинах волнений и неадекватное их подавление – порочный круг создавал ситуацию вялотекущей гражданской войны.

К началу 1947 г., на фоне холодной войны и окончательного краха структур, созданных Московским совещанием, США и СССР начали самостоятельно формировать органы власти будущей Кореи.

Советский Союз представлял передачу власти коммунистам как развитие традиции Народных комитетов, на съезде которых было избрано Народное собрание в качестве высшего органа государственной власти. Выборы в высший законодательный орган в августе 1948 г. состоялись как на Севере (прямые), так и на Юге (нелегальные и косвенные).

Соединенные Штаты поступили по-иному: используя свое влияние, они передали корейский вопрос на рассмотрение в ООН[6]. 14 ноября 1947 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла решение сформировать так называемую Временную комиссию ООН по Корее (UNTCOK), которая приняла решение о проведении на территории полуострова всеобщих демократических выборов.

Москва и Пхеньян отказались принять UNTCOK как орган, заслуживающий доверия, после чего Ли Сын Ман предложил провести выборы «там, где это возможно», и 10 мая 1948 г. на Юге с большим числом нарушений прошли всеобщие выборы, организованные при активном участии полиции и лояльных Ли Сын Ману полугангстерских формирований.

И Север, и Юг считают «свои» выборы более легитимными, но с формальной точки зрения позиция КНДР вернее. Во-первых, выборы в Южной Корее проходили под наблюдением ООН, но не под ее контролем. Во-вторых, хотя РК объявила о том, что в ее юрисдикции находится весь полуостров, на территории КНДР выборы не проводились вообще, в то время как КНДР выборы на Юге провела, пусть и нелегальные, и все высшие органы власти были построены на равном представительстве северян и южан. В-третьих, хотя постановление ГА ООН признало законным только РК, решения подобного рода не входят в компетенцию ООН и не предусмотрены ее Уставом. Признавать или не признавать сформированное где-то правительство – прерогатива властей каждого конкретного государства.

15 августа 1948 г. на южной половине полуострова было провозглашено сепаратное государство Республика Корея (РК), первым президентом которой стал Ли Сын Ман, а 9 сентября 1948 г. на севере была провозглашена КНДР во главе с премьер-министром Ким Ир Сеном. Название КНДР (Корейская Народно-Демократическая Республика) было предложено представителями советской администрации. Сами корейцы хотели назвать страну Корейской Народной Республикой по аналогии с проектом Ё Ун Хёна.

Кстати, герб и флаг КНДР изначально были аналогичны государственным символам РК, и только после того, как традиционные эмблемы уже оказались использованы «той стороной», были разработаны новый дизайн герба и флага.

Так Корея оказалась разделенной, причем оба государства формально распространяли свою юрисдикцию на весь полуостров, считая другую его половину незаконно управляемой марионетками идеологического врага. Конституция КНДР 1948 г. объявляла столицей страны Сеул, находящийся на временно оккупированной территории.

Размах левого движения и напряженность на границе привели к тому, что начиная с 1948 г. в Корее, по сути, шла вялотекущая гражданская война, признаками которой были и партизанское движение в РК (только восстание на острове Чечжудо унесло около 30 тыс. человек), и непрекращающиеся стычки и инциденты вдоль границы (кстати, чаще инициированные Югом), общий масштаб которых более напоминал окопную войну. При этом каждое из корейских государств формально осуществляло свою юрисдикцию на территории всего полуострова и страстно жаждало «воссоединения» любой ценой: страну разделили по живому, и ситуация казалась абсолютно неестественной.

Обе стороны активно строили планы силового объединения страны, но до конца 1949 г. и Москва, и Вашингтон стремились удерживать Пхеньян и Сеул от решительных действий. Однако в начале 1950 г. с учетом кажущейся нестабильности южнокорейского режима и представления о том, что Южная Корея не входит в американский «периметр обороны», руководство КНДР, обладавшей более сильным военным потенциалом, добилось от Москвы и Пекина одобрения курса на «объединительную войну».

Решающим аргументом, по мнению автора, было то, что Кремль сумели убедить в наличии на Юге революционной ситуации, при которой вторжение туда превратится в блицкриг: Пак Хон Ён, глава «местной» фракции и министр иностранных дел КНДР, заявлял, что по его сигналу в Южной Корее 200 тыс. коммунистов начнут восстание, и режим Ли Сын Мана падет. Что же до возможного вмешательства Соединенных Штатов, то, исходя из реалий тогдашней внешнеполитической обстановки[7], оно было сочтено маловероятным.

Так было дано добро на войну, но ход этой войны превратил ее в трагедию ошибок и амбиций, когда большинство ключевых решений, включая одобрение самого начала вторжения, было принято на основе неверных предпосылок, продиктованных непониманием ситуации, незнанием эндемики или личными страстями тех, кто выдвигал то или иное предложение. Она же является примером того, как часто принявшие решение оказываются заложниками дальнейших событий, не имея возможности отмотать время назад, и как часто в большой политике именно «хвост виляет собакой».

25 июня 1950 г. в 4 часа утра северокорейские войска перешли 38-ю параллель и 28 июня заняли Сеул. Армия РК действительно рассыпалась, но восстания, на которое был основной расчет, не случилось. Более того, США вмешались в войну быстрее и активнее, чем это предполагалось: сеульский режим оказался «чемоданом без ручки», который очень тяжело нести, но нельзя выбросить. Этому способствовали и представление Трумэна о роли ООН и необходимости сдерживания коммунизма, и внутриполитическая ситуация в самой Америке – на фоне начинающегося маккартизма и после «потери Китая» руководство должно было ясно продемонстрировать общественному мнению свою твердость.

Сразу после начала войны США инициировали созыв Совета Безопасности ООН, который дал мандат на создание сил ООН для «изгнания агрессора» и поручил руководство «полицейской акцией» Соединенным Штатам во главе с генералом Д. Макартуром. СССР, чей представитель бойкотировал заседания Совета Безопасности из-за участия в нем представителя Тайваня, не имел возможности наложить вето.

В конце июля 1950 г. американцы и южнокорейцы отступили в юго-восточный угол Корейского полуострова, организовав оборону так называемого Пусанского периметра. В результате «Советский блок» был вынужден продолжать войну в заведомо невыгодной для себя ситуации, понимая, что долгую войну им не выиграть хотя бы из-за соотношения экономической мощи.

Чтобы добиться перелома в ходе военных действий, командующий «войсками ООН» Макартур разработал план десантной операции в глубоком тылу северокорейских войск. Рано утром 15 сентября американцы высадились под Инчхоном и после ожесточенных боев 28 сентября овладели Сеулом. К началу октября северяне оставили территорию Южной Кореи. Маятник качнулся в другую сторону, и теперь уже командование ООН было настолько в плену амбиций и желания красивой победы, которая даст важный пропагандистский эффект, что утратило чувство реальности.

1 октября войска ООН пересекли 38-ю параллель, а к 24 октября заняли большую часть северокорейской территории, выйдя к пограничной с Китаем реке Амноккан. В этой ситуации китайское руководство оказалось перед трудным выбором, поскольку страна была в руинах и нуждалась в реконструкции. С другой стороны, были общеизвестны американские планы превратить Корейскую войну в войну с коммунизмом вообще, и в итоге Пекин направил в Корею войска, которые формально именовались «Армией китайских народных добровольцев (АКНД)». Решение Мао было продиктовано той же логикой, согласно которой США оказались вынуждены поддержать Ли Сын Мана, защищая не столько его, сколько свои стратегические интересы, нарушение которых казалось фатальным для страны[8].

19 октября 1950 г. части АКНД перешли китайско-корейскую границу и, пользуясь эффектом неожиданности, 25 октября нанесли контрудар по войскам ООН. К концу года северяне восстановили контроль над всей территорией КНДР. 31 декабря китайцы и северокорейцы начали наступление по всему фронту южнее 38-й параллели, и 3 января 1951 вновь заняли Сеул.

С конца января 1951 г. американское командование предприняло серию операций с целью вернуть Сеул, что удалось сделать только в конце апреля. Еще до завершения контрнаступления, 11 апреля из-за разногласий с Трумэном (в том числе относительно идей превратить войну в мировую и использовать ядерное оружие), Д. Макартур был смещен с поста командующего и заменен М. Риджуэем.

Эта отставка отражала противоборство двух тенденций. С одной стороны, те, чьи амбиции требовали расширения масштабов войны, невзирая на возможные последствия, с другой – те, кому ноша начала казаться тяжелой и кто был готов искать выход из ситуации, грозящей перейти в пат. На счастье, ставки оказались столь высоки, что прагматики оказались не готовы рисковать, и, хотя Гарри Трумэн был не меньшим антикоммунистом, чем Дуглас Макартур, Корейская война не вышла за рамки Корейского полуострова.

В апреле – июле 1951 г. воюющие стороны предприняли ряд попыток прорвать линию фронта и изменить ситуацию в свою пользу, однако ни одна из сторон не достигла стратегического перевеса, и военные действия приобрели позиционный характер, в ходе которого стороны обескровливали друг друга. Америка, по мнению Сталина, впустую растрачивала силы и престиж, а Северную Корею добомбили до такого состояния, что к концу войны американцы уже не находили цели для бомбардировки.

Когда стало ясно, что достичь военной победы разумной ценой невозможно и необходимы переговоры о заключении перемирия, 23 июня советский представитель в ООН призвал к прекращению огня в Корее. 27 ноября 1951 г. стороны договорились об установлении демаркационной линии на основе существующей линии фронта и о создании демилитаризованной зоны, но затем диалог зашел в тупик, в основном из-за разногласий по вопросу о репатриации военнопленных, а также позиции Ли Сын Мана, категорически выступавшего за продолжение войны.

27 июля 1953 г. представители КНДР, АКНД и войск ООН (представители Южной Кореи подписать документ отказались), подписали соглашение о прекращении огня, согласно которому демаркационная линия между Северной и Южной Кореей была установлена примерно по 38-й параллели, а по обе стороны вокруг нее образована демилитаризованная зона шириной 4 км.

Дальнейший статус конфликта должен был обсуждаться на Женевском совещании в апреле 1954 г., но из-за неконструктивной позиции участников, связанной с холодной войной, мирное урегулирование корейской проблемы было сорвано.

Корейская война нанесла обеим странам колоссальный ущерб. Полные данные о потерях (особенно мирного населения) неизвестны, но погибло около 2,5 млн человек (и южан, и северян) и разрушено более 80 % инфраструктуры обоих государств.

С точки зрения достижения целей войну не выиграл никто. Объединение не было достигнуто, созданная демаркационная линия, быстро превратившаяся в «великую корейскую стену», только подчеркнула раскол полуострова, а в умах нескольких поколений, переживших войну, осталась психологическая установка на противостояние – между двумя частями одной нации выросла стена вражды и недоверия. Политическая и идеологическая конфронтация была лишь закреплена.

Кроме того, разделение страны и «синдром огненного кольца» помогли укреплению авторитарных тенденций по обе стороны 38-й параллели: «реалии времени» требовали структур управления, естественно предполагающих ограничение свободы.

Начнем с КНДР. Окончание войны и последующее восстановление народного хозяйства сопровождалось определенной фракционной борьбой, часто замаскированной под борьбу политическую или экономическую.

Первая волна чисток прошла еще во время Корейской войны, и потому не всегда понятно, насколько репрессии в отношении тех или иных функционеров имели чисто политический мотив или были связаны с их серьезными ошибками в административно-хозяйственной деятельности. Так, если один из руководителей китайской фракции Му Чжон был разжалован скорее за военные неудачи, то разжалование и последующее самоубийство Хо Га И (А. П. Хегай, неформальный лидер советской фракции) стало следствием целого комплекса причин, включая предательство со стороны коллег по группировке.

Более или менее ясна ситуация с уничтожением Пак Хон Ёна и его сторонников, которые, во-первых, действительно рассматривались как виновники войны, а во-вторых, на фоне подготовки перемирия на самом деле готовили заговор с целью захвата власти и продолжения прежнего курса. Иное дело, что в дополнение к реальным обвинениям на них (в традиции показательных процессов того времени) навесили обвинение в шпионаже в пользу США и Японии.

В течение 1955 – начала 1956-го г. в северокорейском руководстве шли дискуссии о приоритетах экономического развития страны, отдаленно напоминающие те, что проходили в Советском Союзе во второй половине 1920-х гг. Ким Ир Сен выступал за приоритетное развитие тяжелой промышленности, полагая, что страна должна иметь свою индустриальную базу, способную сделать страну самостоятельной и готовой к отражению внешней агрессии. Его противники, преимущественно из китайской фракции, выступали за развитие легкой промышленности, считая, что в первую очередь надо поднять уровень жизни народа. Первая точка зрения побеждала, но индустриализация сопровождалась определенными перегибами, по итогам которых председатель Госплана Пак Чхан Ок, ставший главой советской фракции после смерти Хо Га И, был подвергнут критике и перешел в лагерь противников Ким Ир Сена[9].

Ким же в это время начал борьбу с «доминационизмом» и 28 декабря 1955 г. заговорил о необходимости «искоренения догматизма и формализма в идеологической работе и установлении чучхе»: «Хотя некоторые утверждают, что лучшим путем является советский или китайский, неужели мы не достигли того момента, при котором мы можем создать наш собственный путь?»

ХХ съезд КПСС и разоблачение культа личности Сталина стали базой для нового витка фракционной борьбы в КНДР, так как у оппозиции появилась возможность сделать то же самое, что сделал на ХХ съезде КПСС Хрущев, оттеснивший от власти своих соперников под предлогом борьбы со сталинизмом. Северокорейская оппозиция из советской и китайской фракции рассчитывала на «бархатный переворот» по образцу переворотов, происходивших в Восточной Европе, но Ким Ир Сен имел куда бóльшую поддержку, и организаторов «антипартийной выходки» стащили с трибуны и прогнали с высоких постов.

Не дожидаясь более серьезных репрессий, руководители оппозиции бежали в Китай и попросили помощи у «сюзерена», после чего в Пхеньян прилетела российско-китайская делегация во главе с А. И. Микояном и Пэн Дэхуаем, которая должна была исправить положение. Ким Ир Сену удалось избежать постановки вопроса о неполном служебном соответствии, но всех заключенных восстановили на их постах. Однако под влиянием событий 1956 г. в Венгрии, показавших Москве и Пекину, к чему может привести заигрывание с либеральными идеями, взгляд на корейскую ситуацию был пересмотрен, и Ким Ир Сен «благополучно закрутил гайки», ликвидировав или отправив в политическое небытие к началу 1960-х даже тех представителей иных фракций, которые были относительно безобидными и в большую политику не лезли.

До недавнего времени процесс уничтожения фракций мы воспринимали относительно однозначно – тиран Ким Ир Сен методично уничтожал всех вероятных конкурентов. Однако представляется, что все не так просто. Отдавая должное трагической участи репрессированных «фракционеров» и членов их семей, нам все же не следует автоматически обелять всех пострадавших, выпуская из виду то, что, оказавшись у власти, они бы репрессировали своих противников. Достаточно сложен и вопрос, насколько рекомендации Советского Союза Северной Корее соответствовали корейским реалиям, а не были проявлением волюнтаризма.

Однако ликвидация фракционной борьбы подрезала творческий и кадровый резерв северокорейского руководства. Система оказалась построенной на слишком простых решениях, к которым добавилось головокружение от успехов быстрого восстановления народного хозяйства после войны. Энтузиазм тех лет и готовность тяжело трудиться ради будущего руководство КНДР приравняло к нормативному поведению, не понимая, что подобный порыв имеет свои границы – и психологические, и временные.

Историки и политологи по-разному группируют характерные черты корейской политической системы, но они едины в том, что она, безусловно, складывалась под влиянием традиции конфуцианского культурного региона.

Конечно, о конфуцианстве можно рассказывать много, и я заранее отсылаю интересующихся к работам таких специалистов, как Л. С. Переломов и А. Г. Ломанов. Здесь я лишь немного скажу о нем с системной точки зрения.

Как и большинство этических учений Дальнего Востока, конфуцианство уделяло меньше внимания метафизике, концентрируясь на вопросах улучшения управления государством и жизни народа. Ориентируясь на золотой век прошлого, конфуцианцы пытались создать некий универсальный регламент правил поведения благородного мужа, привязанный к надлежащему исполнению определенных социальных ролей. Они были сведены к пяти типам взаимоотношений квазисемейного характера: начальник – подчиненный / государь – подданные, отец – сын, муж – жена, старший брат – младший брат[11] и просто друзья.

Отталкиваясь от подобных моделей, конфуцианцы пытались создать инструкцию на все случаи жизни, чтобы, столкнувшись с любой коллизией, благородный муж знал способ ее разрешения. А чтобы такая модель могла воспроизводить себя, они серьезно вложились в создание системы образования, во многом построенного на заучивании определенных паттернов и элементов. К этому добавлялась концепция меритократии, согласно которой любой талантливый человек имел бы теоретическую возможность сдать экзамены и стать чиновником.

В результате, говоря о конфуцианской политической культуре, можно выделить несколько ее характерных черт.

Представления об идеальном Порядке и Гармонии связаны не с горизонталью всеобщего равенства, а с вертикально организованной системой, выстроенной на каркасе указанных выше пяти моделей иерархических взаимоотношений. Таким образом, лозунг «Все люди – братья!» имеет иное наполнение, поскольку абстрактное понятие «брат» отсутствует: есть братья старшие и братья младшие. Требования полного равенства воспринимались как хаос и анархия, для недопущения которой следует идти на любые жертвы.

Следует отметить, что канон иерархии накладывает обязанности на обе стороны. Младший обязан слушаться старшего, старший обязан заботиться о младшем. На последнее хочется обратить особое внимание, так как «служение» предполагает взаимную заботу и налагает на начальника моральные обязательства по отношению к подчиненному.

Основной ценностью государства считаются стабильность и гармония. Поддержание таковых является более важной целью, чем индивидуальные блага отдельно взятого подданного, и обеспечивается сильной центральной властью. Статус правителя основывается на принципе Небесного мандата. Эта концепция, разработанная еще Мэн-цзы, утверждала, что право на управление Поднебесной тот или иной клан получает по воле Неба в награду за свою мудрость и моральные качества. Император подотчетен непосредственно Небу, которое выражает свое удовольствие или неудовольствие через природные явления или общее социальное положение народа. В отличие от европейской доктрины «божьего помазанника», легитимность правящего дома не вечна, и утративший мандат правитель должен быть низложен и заменен более достойным, но от легитимной и достойной своего места династии Небо не отворачивается по определению – и принципиальной оппозиции, деятельность которой направлена на изменение существующего миропорядка, у носителя Небесного мандата быть не может.

Правитель как главный распределитель Благодати наделен значительным количеством сакральных функций, но от него требуются решительные действия по ее насаждению. Именно поэтому мягкий и нерешительный правитель пользуется меньшим уважением, чем жесткий и решительный диктатор, так как внимание акцентируется не столько на страданиях народа в его правление, сколько на том, к чему это правление привело страну[12].

Вынужденное существование в рамках группы формирует систему ценностей, основанную на превалировании общества над человеком и коллектива над индивидом. Конфуцианская политическая культура исключает такие либеральные элементы политической традиции, как права личности, гражданские свободы, плюрализм или местную автономию и относится к ограничению индивидуальной свободы человека гораздо более спокойно, чем демократия западного толка. Европейское понятие «свобода», по сути, здесь отсутствует.

Меритократия тоже является одной из главных составляющих конфуцианской политической культуры. Личные качества были важнее родовитости, и теоретически любой крестьянин мог сдать государственные экзамены и стать чиновником, из которых и состояла основа господствующего класса. Отсюда повышенное внимание к образованию как к средству самосовершенствования и способу подняться вверх по политической лестнице, а также упор на создание человека нового типа не столько через изменение внешних условий, сколько через изменение его ментальности посредством политической индоктринации. Так как после долгих внутренних дискуссий конфуцианство пришло к идее, что человек по своей природе скорее добр, нежели зол, образование должно было служить способом наставления индивида в обретении добродетелей.

Правда, со временем содержание образовательного процесса стало выхолащиваться, и вместо практического знания требовалось просто заучивать наизусть тексты и помнить образцы, которым надо следовать. Типичный конфуцианский ученый не осмеливался заняться творческим поиском, ограничиваясь интерпретацией, анализом и комментированием классиков.

Важным моментом конфуцианской концепции государства является и то, что оно основано не на идее главенства закона, а на идее главенства достойных людей, которые управляют страной сообразно со своими высокими моральными принципами. Европейская концепция закона как сочетания прав и обязанностей отсутствует, и судебная функция государства воспринимается как система репрессивных действий. Это очень четко видно даже по этимологии: если латинское слово «юстиция» означает «справедливость» и предполагает, что закон предназначен для установления справедливости или защиты прав личности, то орган, выполнявший сходные с министерством юстиции функции в дальневосточной государственной системе, именовался «министерством наказаний» (кор. «хёнбу»).

Определенный изоляционизм тоже можно назвать деталью конфуцианской структуры мира, предусматривающей ограничение поездок за рубеж и контроль (а иногда и репрессии) в отношении чужестранцев, оказавшихся на территории страны. Таковой связан с геополитической моделью мира, где нет системы равноправных акторов (она исследуется только применительно к периодам Борющихся царств), но существует Срединное государство – империя, распространяющая благодать на окружающие страны и народы.

Наконец, очень важно, что в мировоззрении конфуцианцев не было такого понятия, как «материальный прогресс». История понималась ими как циклическая смена состояний гармонии и хаоса, исторический процесс интерпретировался исключительно с точки зрения усиления или ослабления роли морали, а идеал находился в прошлом. Последнее, увы, сыграло свою роль при столкновении с техническим прогрессом, важность которого была понята отнюдь не сразу.

Ясно, что, как и везде, между нормативной этикой и ее применением на практике был значительный разрыв, и добросовестное исполнение этических норм обычно не сочеталось с успешной карьерой.

Тем не менее этот раздел можно смело завершить словами южнокорейского политолога Ли Ин Сона: «Выражаясь кратко, народы, исповедующие конфуцианство, придают первоочередное значение семье, коллективизму, высшему образованию и нравственному самосовершенствованию человека… Пропагандируемый конфуцианством коллективизм в неменьшей мере способствовал тому, что население приоритетное внимание уделяло таким ценностям, как семья, работа, родина».

Перед тем, как поговорить о том, чем корейская вариация конфуцианства отличалась от китайской, отметим важность еще одного закрепляющего традицию фактора – иероглифическое письмо.

Плюсом письма такого типа является то, что текст, написанный иероглифами за тысячу лет до нашей эры, может быть прочитан нашим современником, ибо за это время могли трансформироваться начертания знаков, но не их значение: иероглифы подобны цифрам или математическим символам. «2 + 2 = 4» на разных языках звучит по-разному, но стоит написать это арифметическое действие, и его содержание будет ясно всем. Таким образом, передача информации во времени была гораздо более сохранной, ибо в процессе последовательного перевода с одного языка на другой любой текст искажается.

Но тут мы подходим к главному минусу иероглифического письма – рано или поздно число иероглифов стабилизируется, и принципиально новые знаки появляются крайне редко. Там, где в несимвольном языке можно было бы просто дать транскрипцию, в символьном приходится подбирать комбинацию примерно подходящих по смыслу знаков, вынужденно превращая «автомобиль» в «самодвижущуюся телегу». Происходит подстановка смысла, и принципиально новое понятие воспринимается не как что-то, чего раньше не существовало, а как новая комбинация старых знаков.

Когда же речь идет о философских понятиях, найти правильный символ для их обозначения еще сложнее. Характерным примером такой подстановки смыслов является слово «демократия» (кор. «минчжу»). Два иероглифа, взятых для его обозначения из «Книги песен», в оригинале означали «владыка народа» или «хозяин народа». Если же говорить о сути демократии как форме политического строя, основанного на принципах народовластия, свободы и равенства граждан, то внимательный анализ каждого из этих понятий в иероглифическом преломлении не дает нам точного перевода. Идея прямого представительства народных масс во власти в конфуцианском государстве отсутствует, а иероглифы, которые были использованы для обозначения этого понятия, «читаются» не столько как власть народа, сколько как власть во имя народа или от имени народа. Аналогичная проблема возникает и с определением понятия «свобода». Если мы внимательно проанализируем те иероглифы, которыми на Востоке обозначают это слово (кор. «чаю»), мы поймем, что буквально они переводятся «вольность» или «самоопределение».

В конфуцианской парадигме понятия «справедливость» отсутствует идея социального равенства и равных возможностей для всех, а этический аспект преобладает над социальным. То же самое касается понятий «долг», «совесть», «права», «обязанности» и т. п.

Что же до понятия «гражданин», то его иероглифический аналог «кунмин» состоит из знаков со смыслом «государство» и «народ» и может обозначать не только граждан в европейском смысле этого слова (ведь в Китае не было вольных городов и их свобод), но и народные массы вообще, а то и просто «подданных» как людей, живущих на территории данного государства. А «революция» (кор. «хёнмён») в иероглифическом прочтении превращается в «исправлять, менять [Небесный] мандат».

Из всех государств конфуцианского культурного региона Корея была связана с Китаем наиболее тесно. Объединение страны при помощи Китая закрепило ориентацию на Большого брата и относительно подчиненное положение по отношению к нему. Административное управление в провинции и система землепользования были организованы по китайскому образцу.

Во времена династии Корё (918–1392) китаизация политической системы продолжалась. В 928 г. в стране были введены государственные экзамены «кваго», что окончательно определило путь развития политической структуры страны как симбиоз чиновничества и аристократии. Власть определялась не правом рождения, а занимаемой должностью и соответствующим ей рангом. Установление централизованной бюрократической системы китайского типа окончательно завершилось только в XI в. С этого же времени начало складываться «дворянское сословие» янбанов, объединяющее гражданских и военных чиновников.

Важным для нас элементом корейской истории этого периода был мятеж монаха Мёчхона (1134), который пытался превратить Корею из вассала Китая в государство, равное ему. Опираясь на геомантические выкладки, он настаивал на переносе столицы из Кэсона в Пхеньян (бывшую столицу Когурё) и принятии ваном титула императора, но мятеж был подавлен и китаефилы окончательно утвердились у власти.

Правители династии Ли сразу же начали курс на окончательную китаизацию бюрократического аппарата. Историки считают государство Чосон, особенно в последние годы, наиболее неоконфуцианским государством, а сторонники «теории малого Китая» вообще полагали ее местом, где сохраняется «неиспорченная» традиция. Однако корейская традиция имела несколько только ей одной присущих характерных черт, отличавших ее от китайского канона.

Первой такой характерной чертой является более слабое, по сравнению с китайским, политическое лидерство корейского правителя, из-за которого ван был гораздо более стеснен в своих действиях и не имел возможности реализовывать свою абсолютную власть.

Здесь мы сразу отметим одну важную деталь. С формальной точки зрения Корея того времени была абсолютной монархией. В конце существования Объединенного Силла «правители замков» присутствовали, но в дальнейшем тенденция наличия независимых региональных властителей не закрепилась, и в эпоху Чосон никаких политических, культурных или экономических центров, кроме столицы, в стране не было.

Реальная власть вана как право «делать все что угодно» была ограничена целым рядом факторов. Обычно среди них выделяют слабую легитимность, ограничивающие влияние нормы социального поведения, слабый контроль над ресурсами и политическое соперничество янбанских фракций. Ведущую роль играли первые два.

Под слабой легитимностью, в первую очередь, понимается то, что корейский ван сам не имел Небесный мандат. Он считался вассалом китайского императора – единственного владельца этого мандата и получал от него инвеституру, каковая воспринималась в качестве финального этапа легитимизации корейского правителя, а не как документ, который приводил его к власти.

Отметим, что получение ваном инвеституры или лишение ее никогда не было для Китая средством политического давления. С практической точки зрения Корея была абсолютно независимой в своей внутренней политике, и ван мог делать на своей территории все что угодно, при условии, что он контролирует ситуацию внутри страны и не выказывает нелояльности по отношению к императору.

Слабость вана как политического лидера заключалась и в том, что, формально считаясь абсолютным монархом, он не был свободен от конфуцианских норм поведения и был связан по рукам и ногам серией обязательных ритуалов и предписаний. И. Бишоп обращает внимание, что ван почти не имел личного пространства и частной жизни в европейском понимании этого слова и практически не покидал пределы дворцового комплекса.

Возможность кардинально менять что-то в государстве также была ограничена. Ван не мог назначить или сместить чиновника без санкции министерства чинов. Цензорат был вправе критиковать деятельность вана, секретариат – управлять содержанием его указов, и если, с точки зрения ретивого конфуцианского чиновника, правитель пренебрегал нормами морали, дамоклов меч обвинения мог нависнуть даже над ним. Таким образом, бюрократия не столько проводила в жизнь решения вана, сколько превращала его в собственного пленника, хотя при этом монарх формально все же должен был проявлять решительность.

Надо отметить и характерное для корейского конфуцианства явление, при котором почтительность (кит. «сяо»[13]) стала считаться более важной, чем верность (кит. «чжун»). В результате характерной чертой корейского конфуцианства был приоритет сыновней почтительности над верностью государю. Взгляд на страну как на семью не способствовал укреплению вертикали власти, поскольку при сохранении иерархической системы «ближний круг» оказывался важнее, а это провоцировало регионализм, протекционизм, коррупцию и фракционную борьбу.

Слабость двора обуславливала и фракционное соперничество феодальных группировок. Уровень сложности феодальной интриги при этом был невелик и сводился или к террору, или к физическому уничтожению противников, или к писанию доносов, обвиняющих в моральном разложении или неправильном понимании конфуцианских догм и очерняющих их, таким образом, в глазах правителя.

При этом фракционная борьба сопровождалась своего рода «фракционной близорукостью», при которой на первом месте были не интересы страны, а обеспечение безбедного существования отдельно взятых фракций, ни одна из которых не была, однако, заинтересована в изменении всей структуры власти. Кроме этого, такое соперничество вынуждало бояться потерять свое место, что провоцировало желание выжать из своей должности максимум власти и доходов для себя.

Интересно, что ряд современных историков усматривает в слабости корейского правителя «исторические корни корейской демократии». Представляется, что желаемое выдается за действительное, а слабость центральной власти говорит скорее о несовершенстве аппарата, что не имеет ничего общего с демократией как с традицией народного представительства.

Разделение страны и «синдром огненного кольца» в значительной степени помогли укреплению авторитарных тенденций по обе стороны 38-й параллели, ибо постоянная близость врага, необходимость действовать военными методами и приносить в жертву личное благосостояние во имя процветания страны требовали структур управления, естественно предполагающих ограничение свободы.

До начала демократических преобразований взаимоотношения власти и закона в Южной Корее имели следующие особенности. Закон находился в подчиненном положении, и меняющаяся власть каждый раз подстраивала его под себя, легитимизируя свои инновации. Иными словами, не президент руководил страной согласно существующей конституции, а конституция переделывалась под президента. Большинство изменений касалось в основном формы правления, системы выборов президента, меры его власти и сроков его полномочий. За время существования Республики Корея было принято шесть небольших по объему конституций, по числу которых и ведется счет республикам (при том, что на правление Пак Чон Хи приходилось две конституции[18]).

Согласно конституции Первой республики президент и Национальное собрание были наделены равными полномочиями, но затем различные поправки усилили власть президента. Первые из них были приняты в 1952 г. (введение прямых выборов, освобождение президента от прямой ответственности перед парламентом), а затем – в 1954 г. (отмена ограничений на число президентских сроков и право президента лично контролировать деятельность всех министров и государственных учреждений).

Редакция конституции 1960 г. создала основу для Второй республики, которая установила парламентское правление по типу Великобритании или Западной Германии, снова сведя роль президента к церемониальной. Он считался главой государства, но исполнительной властью не обладал.

Согласно конституции Третьей республики президент наделялся самыми широкими полномочиями и избирался прямым голосованием сроком на четыре года, но не более чем на два срока подряд. Однако, отбыв два срока, Пак Чон Хи сначала стал добиваться права на третий, а после победы на выборах 1971 г. совершил конституционный переворот Юсин. На его фоне в конституцию были внесены поправки, которые предусматривали увеличение срока президентства до шести лет, косвенную систему его избрания при помощи выборщиков, неограниченное количество переизбраний, наделение главы государства правом распускать парламент, назначать кандидатов в Национальное собрание через так называемое «собрание выборщиков». Таким образом, конституцию Четвертой республики 1972 г. можно считать «суперпрезидентской».

Конституция Пятой республики 1980 г. создавалась для того, чтобы не допустить прихода к власти второго Пак Чон Хи (впервые президент избирался всего на один срок, хотя этот срок составил семь лет и избирала его коллегия выборщиков). Тем не менее, несмотря на демократические формулировки и заявленные права и свободы, власть президента была существенно усилена. В случае, если в конституцию все-таки нужно было внести изменения, касающиеся продления срока полномочий президента, они не могли применяться по отношению к действующему президенту, а только к последующим. Президент мог распустить парламент, но парламент мог отправить в отставку Кабинет министров. Однако, пока парламент не приступил к выполнению своих обязанностей, законы принимал специальный Совет по национальной безопасности, возглавляемый президентом. В результате президент имел возможность менять политическое положение в стране в любую выгодную ему сторону.

Даже согласно относительно либеральной по сравнению с предшествующими конституции 1987 г. президент – символ и представитель нации, глава администрации и руководитель Государственного совета, главнокомандующий вооруженными силами страны (хотя решение об объявлении войны или отправке войск проводится через парламент), непосредственно отвечает за внешнюю и внутреннюю политику, но избирается прямым голосованием на один пятилетний срок без права переизбрания, что делает невозможными попытки удержаться у власти.

Президент может неограниченное число раз накладывать вето на законы, которые проводит парламент, может назначать министров (но не премьера) без одобрения парламента и наделен правом назначать трех из девяти членов Конституционного суда (остальных назначают председатель Верховного суда и парламент).

С другой стороны, согласно ст. 61 Основного Закона за нарушение конституции и законов при исполнении служебных обязанностей президент может подвергнуться импичменту. При этом парламент может объявлять его не только президенту двумя третями голосов парламента, но и премьер-министру, членам Государственного совета, министрам, судьям и другим должностным лицам, для чего требуется простое большинство голосов.

Президент не может создать новый или ликвидировать существующий правительственный орган, даже во внешней политике его действия ограничены. В соответствии со ст. 60 и 61 конституции парламент должен утвердить не только военное положение, объявление войны или направление вооруженных сил РК за границу, но и иные законы, влияющие на суверенитет страны или налагающие на нее существенные обязательства.

Парламент (Национальное собрание) на данный момент включает в себя 300 депутатов (число зависит от населения страны), большинство которых – депутаты-одномандатники, но 46 идут по партийным спискам.

Решения преимущественно принимаются простым большинством в минимум 50 % + 1 голос. Две трети депутатов требуются для импичмента, поправок в конституцию или преодоления президентского вето при попытке повторно провести отведенный им закон.

Парламент может принимать решения по кадровым вопросам, однако де-юре они носят только рекомендательный характер и формально президент не обязан к ним прислушиваться. Обязательного одобрения требует только кандидатура премьер-министра. Иное дело, что действия наперекор парламенту могут быть восприняты как противодействие воле народа и его избранников.

Спикер Национального собрания избирается на два года, и на это время его членство в политической партии приостанавливается. Он не может руководить ею, даже если делал это ранее.

Депутатам запрещается занимать посты в государственных учреждениях. Они обладают неприкосновенностью, но иммунитет распространяется на них лишь во время парламентских слушаний и то за исключением особо тяжких преступлений. Арестовать депутата во время сессии можно только с одобрения парламента, причем на сессии должно присутствовать больше половины членов Национального собрания. Для этого министр юстиции должен получить разрешение от президента и премьер-министра и направить в Национальное собрание специальное письмо, и в случае, если после обсуждения этого письма Собрание даст «добро» на арест своего члена, ведущий его дело судья должен вызвать депутата к себе и окончательно убедиться в необходимости заключения его под стражу.

Ни у президента, ни у Конституционного суда нет конституционных возможностей распустить парламент или досрочно прекратить его полномочия. Профессор политологии Сеульского национального университета Кан Вон Тхэк в связи с этим указывает, что «когда между президентом и Национальным собранием возникает конфликт, президентской системе не хватает институциональных механизмов для разрешения таких споров. Когда эти конфликты обостряются, законодательный орган может добиваться импичмента президента, в то время как президент может рассмотреть возможность использования военной силы…».

Добавим к этому, что если президент избирается на пять лет, то парламент на четыре, отчего президенту зачастую приходится иметь дело с парламентом, расклад сил которого отражает ситуацию прошлых лет.

Культ личности вкупе с передачей власти по наследству в массовом сознании стал своего рода визитной карточкой Северной Кореи, хотя на самом деле похожие вещи практиковались не только в КНДР. Именно поэтому я неожиданно для читателя начну разговор в хронологическом порядке и расскажу про аналогичные явления на Юге, где все это началось ранее.

«Президент-основатель» Южной Кореи вернулся на полуостров в 70 лет, уверенный в том, что является мессией корейского народа, и книги, написанные его лоббистами, говорили об этом почти прямым текстом. Достаточно посмотреть под этим углом зрения книгу Р. Оливера с говорящим названием «Ли Сын Ман. Человек-легенда»[28]. Изображение Ли Сын Мана появилось на деньгах ранее, чем изображение Ким Ир Сена[29], а разрушенная после его падения статуя президента на горе Намсан в Сеуле была самой высокой на тот момент в Азии, превосходя построенную позднее статую Ким Ир Сена перед дворцом Мансудэ. Других статуй хватало по всей стране, в том числе в школьных дворах.

Что же до подготовки преемника, то Ли Сын Ман при живых родителях усыновил сына своего ближайшего сподвижника Ли Ги Буна, из которого планировалось сделать наследника его власти, но режим рухнул, и приемный сын Ли Сын Мана застрелил своего кровного отца и покончил с собой.

Пак Чон Хи не занимался выстраиванием культа личности специально, хотя в последние годы правления, после смерти жены, начал двигаться в данном направлении. Тем не менее Пак является героем ряда исторических анекдотов, призванных подчеркнуть его роль как правителя сурового, но справедливого. Одна история повествует о том, что, когда на какой-то официальный прием некоторые жены то ли олигархов, то ли правительственных чиновников явились в бриллиантовых колье, Пак устроил их мужьям жесточайший разнос, обвинив их в воровстве и растратах. Откуда еще можно взять в нашей бедной стране деньги на бриллианты?

В другом мифе говорится, что в первый месяц своего правления Пак якобы собрал в рабочем кабинете 30 корейских олигархов, каждый из которых при Первой-Второй Республике создал свои капиталы не совсем честным путем, и сказал им примерно следующее:

«Из этого кабинета у вас есть два выхода – один из них в тюрьму, а потом на чрезвычайный суд по обвинению в нанесении государству ущерба в особо крупных размерах. Другой – назад, но с этого времени вы платите свои долги стране, а впредь будете действовать в смычке с государством и развивать те отрасли, какие вам скажем мы. При этом власти помогут вам решить проблемы с профсоюзами или иным внутренним сопротивлением, обеспечат послабления в области налогов и будут выдавать беспроцентные кредиты. Обе двери открыты – вопросы есть?» Так, по преданию, началось корейское экономическое чудо и окончательно сформировались пресловутые чеболи.

Не избежал попыток мифологизировать себя и Чон Ду Хван. Согласно книге Чон Гым Сана «Чон Ду Хван – человек-предназначение», переведенной на английский в 1982 г., его рождение сопровождалось мистическими обстоятельствами, включая видение, которое было у его матери перед родами. А судя по выпускам новостей или документальном кино того времени, Чона именовали «великим руководителем», «ниспосланным народу Небесами», «полководцем», который обладал сверхъестественными способностями типа управления погодой, кто был правителем «простого народа, живущим вместе с народом, радующимся вместе с народом и дышащим вместе с народом».

Демократов чаша сия не минула: многие биографические издания, посвященные лидерам партий в 1990-е или 2000-е гг., были выполнены в откровенно верноподданнической манере и несли на себе ясный отпечаток культа личности означенного лидера. Это касается и переведенных на русский язык книг о Ким Дэ Чжуне, написанных его «придворным биографом» Ким Бён Гуком, и еще более тенденциозных изданий о Ким Ён Саме, вроде книги «Крестоносец демократии» (Сеул, 1993), очень напоминающей иллюстрированные биографии Ким Ир Сена.

Знакомо выглядели и посвященные пропаганде личности Но Му Хёна красочные буклеты, которые активно распространялись посольствами РК за рубежом, и его попытки объявить себя 13-м президентом (считая президентские сроки, а не «по головам»), для того, чтобы в корейской истории порядковый номер Но был таким же, как у его кумира Авраама Линкольна.

Из относительно современных лидеров якобы отличился Юн Сок Ёль после того, как телеканал SBS нашел отрывок с празднования его дня рождения в 2023 г., совпавшего с 60-летием основания президентской охраны. Ее сотрудники исполняют песню про президента, в которой, в частности, Юна назвали «президентом, ниспосланным Небом» – то же клише, что и у Чон Ду Хвана. Как пошутил по этому поводу Олег Кирьянов, «песня была очень близка к „Золотой ты человек, господин Юн, вся Корея отдыхает, а ты работаешь все, трудишься. Не бережёшь ты себя!“»

Но элементы культа личности проявлялись и у политиков-демократов, создававших свои партии в преддверии парламентских выборов 2024 г. Один из них, Сон Ён Гиль, создал так называемую «Сосновую партию», где иероглиф «сосна» одновременно является знаком его фамилии. Немного далее пошел еще более известный политик Чо Гук, чье имя омонимично слову «Отечество», отчего созданная им «Партия обновления Отечества» де-факто звучит как «Партия имени Чо Гука», хотя к настоящему времени Чо уже находится в тюрьме за коррупцию.

Конечно, с точки зрения начальства это якобы была добровольная инициатива, а гражданские группы, наоборот, заявляют, что концерт самодеятельности был добровольно-принудительным, но из песни слова не выкинешь, и непонятно, то ли это полушутливый аналог «песни про директора на корпоративе», то ли проявление лизоблюдства, но Юн такое как минимум не пресек, хотя никаких публичных попыток строить его культ все-таки не было.

Почитание начальства и соответствующие ритуалы встречаются и в бизнесе. В январе 2003 г. руководители компании «Хёндэ» торжественно посетили могилу ее основателя Чон Чжу Ёна для того, чтобы доложить ему об открытии первого совместного туристического проекта с Севером. Мероприятие было назначено на 05:50 утра – в тот самый час, когда покойный обычно проводил планерки, и носило характер утренней летучки, на которой руководители подразделений как бы отчитывались перед «духом предка» о достигнутых успехах.

К живому руководителю члены той или иной корпорации также обязаны демонстрировать уважение не только стилем речи, но и поясными поклонами. Автор нередко видел и поклоны портретам боссов, и непременное ношение одежды с логотипом компании, иногда показанное и в нерабочее время.

Конечно, основным объектом нашего исследования в данной сфере становится Северная Корея, которая стала покрываться портретами Ким Ир Сена и полниться рассказами о его мудрости, начиная с февраля 1946 г. 1 октября 1946 г. был открыт университет им. Ким Ир Сена, а сразу после провозглашения КНДР ему был установлен первый памятник в его родной деревне.

Как отмечает И. Мацола, формирование культа личности Кима прошло в несколько этапов. Вначале, в 1945–1950 гг., портреты Ким Ир Сена сопровождались портретами Ленина и Сталина, а почетными титулами именовались и иные руководители страны. И хотя в некоторых публикациях имя Ким Ир Сена и его высказывания начали печатать жирным шрифтом еще в 1955 г., скачок в развитии культа происходит к концу 1960 – началу 1970-х гг., когда Ким окончательно разделался с фракционерами и обеспечил себе определенную внешнеполитическую независимость.

Именно в это время его начинают именовать «великим вождем», в школах появляются курсы наподобие «Революционная деятельность великого маршала Ким Ир Сена», и формализуются такие ныне неотъемлемые элементы культа, как выделение имени жирным шрифтом, обязательное вывешивание портретов в квартирах, ношение значков и т. п.

Начиная с 1980 г. культ становится двойным, и к «великому вождю» Ким Ир Сену добавляется «любимый руководитель» Ким Чен Ир, хотя последний был против того, чтобы его почитали в равной степени с отцом.

После смерти Ким Ир Сена в 1994 г. культ личности Ким Чен Ира начинает развиваться, из «любимого руководителя» он превращается в «великого руководителя», но титул вождя и звание Президента республики навечно остается за Ким Ир Сеном, а на праздновании 50-й годовщины ТПК в 1995 г. Ким Чен Ир сказал: «Как я могу стать преемником Вождя, когда он еще жив?» Кроме того, Ким Чен Ир был достаточно интровертным человеком и возражал против создания памятников ему при жизни.

С 8 июля 1997 г. было объявлено о введении нового летоисчисления чучхе, которое начиналось с года рождения Ким Ир Сена. По всей стране были поставлены мемориальные стелы, на которых высекли вышеупомянутую фразу «Великий вождь товарищ Ким Ир Сен вечно пребывает с нами», а тост на торжественных мероприятиях, переводимый обычно на иностранные языки как «За светлую память товарища Ким Ир Сена», в действительности звучит как «За вечную жизнь товарища Ким Ир Сена».

«Интронизация» Ким Чен Ына сопровождалась церемониальными мероприятиями в честь его покойного отца. Ему было посмертно присвоено звание генералиссимуса, день его рождения объявили государственным праздником (День сияющей звезды) и учредили посвященный ему орден. Кроме того, в рамках поправок к конституции 2019 г. «великий товарищ Ким Ир Сен» был переименован в «великого вождя товарища Ким Ир Сена», а «товарищ Ким Чен Ир» – в «великого руководителя товарища Ким Чен Ира». Дни смерти Кимов (8 июля и 17 декабря) стали официальными памятными датами.

Там, где раньше говорили о кимирсенизме, теперь используется термин «кимирсенизм-кимчениризм», который трактуется как «целостная система идей чучхе и освещенных ими теорий и методов по вопросам революции и строительства нового общества, созданных великим Ким Ир Сеном и углубленно развитых великим Ким Ир Сеном и великим Ким Чен Иром». Новый термин был введен Ким Чен Ыном 6 апреля 2012 г. в работе «Будем глубоко уважать великого Ким Чен Ира как вечного генерального секретаря нашей партии и доведем революционное дело чучхе до победного конца». То, что переименование не случилось ранее, объясняется тем, что «безгранично скромный Ким Чен Ир категорически не разрешил называть кимирсенизм в связке с его именем».

Нередко Ким Ир Сен и Ким Чен Ир фигурируют как «пэктусанские руководители». В корейской мифологии эта гора с давних пор почитались как священное место, куда снисходили небожители и где пребывал первопредок Тангун. И хотя с 1941 по 1945 г. Ким Ир Сен находился в СССР, по официальной версии его место пребывания и руководства, как и место рождения Ким Чен Ира, – «тайный лагерь на горе Пэктусан». Помимо этого, такая терминология выставляет Ким Ир Сена и Ким Чен Ира не как членов одной семьи, а как лиц, занимавших одно место и делавших одно дело.

Сегодня культ горы Пэкту прочно встроен в государственный миф КНДР и поддерживается комплексной системой ритуалов. Коллективные паломничества по местам «партизанской славы» призваны способствовать сплочению народа вокруг героического образа вождей, а термин «Пэктусанская держава» содержит аллюзии как на тайный лагерь, так и на миф о Тангуне, согласно которому колыбель корейской цивилизации была именно там.

Походы в район Пэктусана были важным элементом патриотического воспитания и до Ким Чен Ына, но именно он стал ездить туда регулярно. Наиболее стильно освещенный ЦТАК визит состоялся 16 октября 2019 г., когда в сопровождении свиты Ким поднялся на гору на белом коне по первому снегу.

Преемственность курса постоянно подчеркивается, начиная с новогодней речи Ким Чен Ына 2013 г., которая была пронизана упоминаниями отца и деда. Новогоднее выступление 2016 г. Ким Чен Ын начал с новогоднего привета своим предкам, а затем – всему народу страны.

Однако культа ради самого культа нет, и тут показательна история с тем, как 29 июня 2021 г. «Нодон синмун» сообщила, что на месте строящихся в настоящее время жилых кварталов на берегу реки Потхонган находилась специальная резиденция Ким Ир Сена, которой он якобы пользовался с 1950-х по 1970-е годы. Это место оставалось пустым с тех пор, как оно было разрушено в 2009 г., хотя в его окрестностях были построены дома.

А. Н. Ланьков упоминает о курсе «вождеведения» в учебных заведениях КНДР, в котором рассматривается суть явления и место вождя в истории. Народу внушается, что интересы вождя и народа всегда совпадают, и само существование народа и страны без вождя невозможно. Ян Сын Чхоль приводит северокорейский догмат о том, что у человека есть «два тела» – физическое, которое он получает от родителей, и социально-политическое, которое от получает от вождя.

Такое положение дел создало уникальный опыт передачи власти по наследству в условиях немонархического государства. Передав власть сыну, Ким Ир Сен решил очень важную проблему преемника, ибо в обычном авторитарном государстве, где правитель является несменяемым лицом, в процессе передачи власти заложена мина. Пока правитель жив, он обычно убирает с политической арены всех тех, кто мог бы стать ему альтернативой. В результате такого «естественного отбора» после его смерти остается несколько Равных, среди которых нет Первого. Не имея в своей среде явного лидера, эти «равные» начинают борьбу за власть, которая нередко приводит к полному или частичному развенчанию культа личности по советскому или китайскому образцу и снижению легитимности власти.

Поэтому Ким Чен Ира долго вводили во власть, постепенно создавая культ не только Кима-отца, но и Кима-сына с тем, чтобы переход власти к нему воспринимался как логически закономерный. Нечто подобное началось и в отношении Ким Чен Ына, однако интронизация «молодого генерала» длилась недолго – с 2010 года Ким Чен Ын стал постоянно сопровождать своего отца во время его поездок с целью руководства на местах.

Культ личности вождя сочетается с его мифологизацией: былинность – неотъемлемый атрибут восточноазиатских рассказов о героях и полководцах, но официально сверхъестественными свойствами вождя никто никогда не наделял. Они подавались как элементы «народного эпоса», легенды, которые жители угнетенной Кореи рассказывали о великом и могучем партизанском командире: Ким Ир Сен наделяется в них сверхъестественными способностями, отчасти похожими на способности буддийских монахов или даосских мудрецов, описанных в корейских исторических хрониках типа «Самгук Юса». Он одновременно присутствует в нескольких местах, устрашает противника одним своим видом, летает на облаках, добывает из ничего 4000 комплектов военной формы и даже может, написав нечто на листке бумаги и бросив этот листок в реку, превратить его в мост, по которому партизаны переправляются через бурный поток. Когда же по мосту пытаются пройти японцы, он превращается снова в листок бумаги, а враги тонут.

Среди всех этих способностей автор особенно выделяет так называемый чхукчиппоп: возможность находиться в нескольких местах практически одновременно, молниеносно перемещаясь в пространстве. Во-первых, потому что этой техникой владеет не только Ким Ир Сен, но и Ким Чен Ын, а во-вторых, потому что этому посвящена песня, название которой на русском звучит как «Полководец преодолевает пространство», а в английском переводе – «General uses warp», что прибавило популярности в соответствующем фэндоме.

К этому же блоку относятся рассказы о различных чудесных знамениях (небывалая радуга и т. п.), которые случились в дни принятия Ким Чен Иром официальной власти и продолжают периодически происходить, обычно совпадая по времени с его днями рождения и демонстрируя благоволение небесных светил. Аналогичные знамения сопровождали и смерть Ким Чен Ира, включая рассказы о том, что даже дикие животные выходили на обочину дорог, демонстрируя скорбь по полководцу.

Менее фантастическим (по сравнению с явными проявлениями волшебства) является миф о всеведении вождя, обладающего абсолютной компетентностью в любом вопросе – от плавки стали до методики создания выдающихся произведений искусства. И легенда о том, как Ким Ир Сен трижды проезжал мимо родной деревни, но был так занят государственными делами, что не смог заехать туда и проведать родственников, – достаточно старый штамп конфуцианской легенды, которая в Китае относится к Юю, а в Корее – к Ким Ю Сину.

При всех своих необыкновенных способностях вождь не отделяет себя от народа, и манифестация им «человеческой составляющей своей природы» постоянно подчеркивается. Это проявляется и в историях о том, как он выслушивает мнение представителя народа и принимает решение сообразно ему, и в намеренной демонстрации им поведения, присущего не руководителю страны, а рядовому ее гражданину.

Стремясь подчеркнуть эту черту характера, северокорейские биографы обоих Кимов часто доходили до смешного. То Ким Ир Сен, подобно обыкновенному человеку, пробирается по трясине, чтобы осмотреть новый способ посадки риса. То Ким Чен Ир во время инспекции завода по производству промышленных холодильных камер входит в одну из таких камер, дабы проверить, как она работает, и, «невзирая на лютый мороз, продолжает давать бесценные руководящие указания прямо из холодильника».

Обратим внимание и на систему подарков от имени вождя. С одной стороны, это знак внимания за заслуги, с другой – так верховный лидер «проявляет добродетель щедрости» и в прямом смысле кормит народ. Например, для стариков в возрасте 70 и старше периодически устраивались праздничные обеды с вручением подарков от имени Ким Чен Ира. Одариваться могут как люди, так и организации – Ким Чен Ын похожим образом «накрывал поляну» в Пхеньянской школе для сирот.

Естественно, обладающий такими признаками вождь требует соответствующих форм обращения. В корейском языке существуют специализированные грамматические формы для обращения к лицу высшему по рангу, большая часть которых была воскрешена и употребляется в КНДР только применительно к Ким Ир Сену и Ким Чен Иру.

Каждый из вождей имеет набор почетных титулов, слишком многочисленных, чтобы перечислять их все. Например, Ким Ир Сен – Великий вождь, Легендарный герой – Солнце нации, Непобедимый стальной полководец, Солнце нашего народа, Маршал-отец (Папа-маршал – для детской аудитории), Величайший герой ХХ столетия, Выдающийся руководитель международного коммунистического революционного движения, Светоч объединения, Политический деятель мирового масштаба, Гений идей, теории и практики руководства. После 60-летия Ким Ир Сена из Вождя-отца он превратился в Нашего отца. Ким Чен Ир – Любимый (позднее Великий) руководитель, Продолжатель великого чучхейского революционного дела, Центр партии, Солнце коммунистического будущего, Великий герой человечества, Выдающийся государственный деятель современности и Солнце XXI века.

Однако, говоря о титулатуре Кима и Кимов, хочется сделать важное методологическое замечание. Теоретически, когда мы говорим о том или ином титуле, речь идет не об однократно примененном хвалебном эпитете, а об устойчивом словосочетании, которое сопровождает имя и должность лидера с относительным постоянством. В свете некритического использования анекдотических свидетельств следует также подчеркнуть, что та или иная формулировка могла быть использована очень недолго и само по себе существование любого из эпитетов не дает основания видеть в них окончательно утвержденное описание личности вождя на всем протяжении его правления. Длинный список титулов не сопровождал каждое именование лидера, а некоторые из них, известные нам из антипхеньянской пропаганды, на самом деле встречаются только в ней. Например, словосочетание «великий преемник», вынесенное Анной Файфилд в заголовок своей книги о Ким Чен Ыне, в официальной пропаганде КНДР не упоминается.

Естественно, каждый из титулов вождя употребляется в определенных ситуациях. Так, в информации в прессе о визите Ким Чен Ира в воинские части его называли не великим руководителем, а официальным титулом главковерха[30]. Специальный эвфемизм «оскорбление Высшего достоинства» применяется в случае зарубежных нападок.

Внимательный анализ титулатуры указывает на традиционные корни культа личности. Начнем с такого выражения, как «Солнце нации» (кор. «инминый тхэян»). Во-первых, точный перевод не «Солнце нации», а «Солнце народа». Во-вторых, само слово «Солнце» (иероглифы тхэян) означает не столько солнечный диск или даже объект, источающий свет, сколько «Великий Ян», то есть «Великая положительная энергия» или «Великое положительное начало». День рождения Ким Ир Сена тоже именуется «Днем Солнца» (кор. «тхэянчжоль»), хотя это название было дано празднику в июле 1997 г. после трехлетнего траура по нему[31].

Если перевести более точно корейское выражение «обои сурён», которое обычно переводят как «вождь-отец», то следует обратить внимание, что слово «обои» может означать «родитель» вообще, отражая конфуцианский характер взаимодействия правителя, подчиненных и государства как одной большой семьи во главе с правителем.

Что же до слова «сурён» («вождь»), то Б. Камингс указывает, что «сурён» якобы считался титулом основателя Когурё Ко Чжу Мона и был выбран в качестве титула именно потому. Однако в этом значении он используется исключительно на Севере. Словари Юга наделяют это слово значением «босс» или «главарь», причем такая трактовка появилась не так давно и в рамках «контрпропаганды».

Вообще же титул «вождь» появился в Северной Корее только в 1946 г. и далеко не сразу стал главным титулом Ким Ир Сена. До того его именовали в основном маршалом (вонсу) или премьером (сусан)[32]. К этим титулам добавлялся уважительный суффикс «-ним». Более того, до 1948 г. титул «вождь» был зарезервирован за Сталиным, который являлся вождем мирового коммунистического движения. Национальные вожди (Димитров или Мао) были «руководителями» («чидочжа»), и назваться вождем при живом Сталине было своеобразной формой ереси.

Очень интересен анализ термина «чангун», который принято переводить как «генерал» или «полководец». Но это корейское слово обозначало нечто большее, чем просто высокое воинское звание. Точно теми же иероглифами пишется японское слово «сёгун», то есть слово это можно перевести как «военный вождь» или «военный правитель», который выполняет не только чисто военные, но и административные функции, и командир партизанского отряда, действующего на территории «освобожденного района» (а официальная биография Ким Ир Сена выставляет его именно таким типом командира), является как раз таким типом правителя.

Портрет вождя висит в каждом доме, в каждой квартире, на каждом рабочем месте, и на ту стену, где размещен портрет, запрещено вешать что-либо еще.

Точнее, на стене висят два или три портрета – третий изображает либо Ким Чон Сук (жену Ким Ир Сена и мать Ким Чен Ира), либо двух руководителей во время переговоров. Инструменты для ухода за портретами вождей хранятся в специальном ящике, и каждый день их надо протирать: в школе это делают дежурные или, в случае младших классов, классный руководитель, начинающий уроки с этого ритуала.

В определенных ситуациях портретам надо кланяться. Это делают школьники, выражая таким образом свою благодарность Великому вождю. Это делают молодожены в кульминационный момент свадебной церемонии. Автор сталкивался и с описанием того, как северокорейцы разговаривают с портретами, как бы отчитываясь перед ними подобно тому, как во время посещения кладбища приходящие на могилы предков люди общаются с ними.

В критической ситуации портреты положено спасать в первую очередь, и в КНДР хватает историй про героев, которые, рискуя жизнью, спасали портрет при пожаре или с борта тонущего судна. Историку это, естественно, напоминает отношение не столько к иконам, сколько к табличкам предков, которые в рамках конфуцианской традиции рассматриваются как прибежище душ усопших.

Статуи Ким Ир Сена стоят по всей стране, и самая известная из которых была возведена в апреле 1972 г. на холме Мансудэ по случаю 60-летия со дня рождения вождя. Высота ее составляет 23 метра, и, согласно легендам, скромный вождь вдвое уменьшил ее первоначальный размер. При Ким Чен Ыне статуй стало две – добавился Ким Чен Ир, а голова Ким Ир Сена стала более пожилой и соответствующей последнему по времени его официальному портрету. Другие памятники Ким Чен Иру стоят в основном в местах, связанных с его деятельностью, например, в университете имени Ким Ир Сена.

Почти в каждом общественном месте статуя или бюст того или иного Кима стоит на входе. Соответственно, от входящих ожидается церемониальный поклон ему. Если статуя стоит на открытой местности, водителям рекомендовано сбавлять скорость до 30–40 км/час, а перед двумя главными статуями на холме Мансудэ – примерно до 20–25 км/ч. Посетителям не разрешается делать снимки отдельной части статуи, фотографировать ее сзади или с других мест – разрешено снимать ее только спереди и всю целиком. Не разрешается также обходить статую и находиться сзади нее.

В день рождения вождя каждому следует положить к его статуе букет цветов и совершить несколько поясных поклонов. Цветы обычно искусственные, но сделаны они по образцу двух типов цветов, названных в честь двух руководителей КНДР, – «Кимирсении» (тип орхидеи) и «Кимченирии» (разновидность бегонии).

Мавзолей Ким Ир Сена (впоследствии Ким Ир Сена и Ким Чен Ира) – обязательное место посещения официальными делегациями. Ранее построенный 15 апреля 1977 г. в честь 65-летия со дня рождения Ким Ир Сена дворец имел название Кымсусанский (название переводится как «Гора, вышитая золотом») зал заседаний и был главной резиденцией Ким Ир Сена в Пхеньяне. Однако после смерти Кима северокорейское руководство приняло решение поместить тело вождя прямо в его резиденцию, и «зал заседаний» был переименован в «мемориальный дворец», в котором замуровали все окна[33]. Позднее дворец был достроен и в нем появился второй мемориальный зал.

Иные «места памяти». Поклонение распространяется и на места рождения вождей (дом в деревне Мангёндэ, где родился и провел детство Ким Ир Сен, и «тайный лагерь» около горы Пэктусан, где по официальной версии родился и провел детство Ким Чен Ир), и на музеи, где в числе экспонатов часто фигурируют вещи великого вождя, связанные с тем или иным событием: пистолет, которым он пользовался во время такой-то битвы; ручка, которой он подписал историческое распоряжение; и даже половник, которым Ким Чен Ир, будучи студентом, разливал суп на военных сборах. Любая новостройка посещается Великим вождем, который как бы освящает ее фактом «руководства на месте».

Однако нише «храмов» более соответствуют так называемые «научно-исследовательские центры революционной истории им. товарища Ким Ир Сена (и Ким Чен Ира)», являющиеся аналогом Ленинской комнаты в Советской армии и служащие для проведения заседаний и партсобраний.

«Цитаты из классика». В отличие от единого цитатника Мао в Китае, в КНДР существует серия «специализированных», а среди школьных тетрадей есть специальная – для выписывания указаний. Она существует в трех экземплярах, для каждого из вождей. Естественно, цитаты вырываются из контекста и заучиваются наизусть, подобно цитатам из конфуцианских классиков.

Любое слово вождя тщательно фиксируется, а каждая тема должна быть освящена его авторитетом. Такая практика записи высказываний правителя тоже имеет давнюю традицию: при корейском дворе существовала специальная должность историка (так называемый сагван), который должен был записывать все высказывания правителя (даже фразы типа «Ты что, и это записываешь?») как основу для составления династийной истории.

Комбинация этого принципа с пришедшей из Советского Союза культурой большого лозунга привела к тому, что фразы, которые Ким Ир Сен ронял по какому-то поводу (включая реплики типа «Ах, какие красивые горы!» или «Здесь надо бы построить коровник»), высекались на мраморных стелах, устанавливаемых там, где это произошло, с указанием даты и обстоятельств.

Значки являются своего рода визитной карточкой культа Кимов, ибо даже при Мао ношение таковых не было обязательным, а производство их не спонсировалось государством. Первый значок с портретом Ким Ир Сена был изготовлен в 1970 г., и носить его могли только высокопоставленные чиновники и партийные работники. Однако к 60-летию со дня рождения Ким Ир Сена возникло предложение сделать его ношение обязательным для всех.

Считается, что значок выдается человеку в 12 лет, и с этого времени он обязан надевать его, выходя на улицу. Значков существует несколько типов (наиболее распространенный на данный момент – с двумя вождями на фоне красного знамени), но неясно, насколько каждый из них соответствует определенному рангу. Потеря значка влечет за собой комплекс наказаний, примерно равнозначный потере партбилета членом КПСС.

«Осквернение священных символов» карается, и распоряжение «О точном ведении дел о загрязнении партийных билетов и часов с выгравированным на них именем вождя», воплощающее в жизнь указание Ким Чен Ира, согласно которому данные преступления предписано считать общеуголовными, а не политическими, вышло 17 апреля 1980 г.

Истина познается в сравнении, и позднесоветскому интеллигенту, который привык в качестве юмористических журналов читать северокорейский официоз, культ личности Кимов казался чем-то выходящим из ряда вон. Однако если посмотреть на изрядное число современных ему режимов, то по уровню поклонения ему далеко до многих. Статуи Кимов довольно скромны и не вращаются вслед за солнцем, и даже Ким Ир Сен не переименовывал месяцы календаря в честь себя и любимой матушки, как это делал Сапармурад Туркменбаши Великий, и не требовал полного титулования при каждом упоминании, как это делали некоторые современные ему африканские правители.

Если же сравнивать титулы, то и здесь на первом месте не он, а «Его превосходительство пожизненный президент, фельдмаршал Аль-Хаджи доктор Иди Амин, кавалер орденов „Крест Виктории“, „Военный крест“ и ордена „За боевые заслуги“, повелитель всех зверей на земле и рыб в море, завоеватель Британской империи в Африке вообще и в Уганде в частности»[34]. Что же до обожествления при жизни, то Джа Рас Тафари, он же император Хайле Селассие, добился в этом куда больших успехов, да и переделавший «Отче наш» в славословие себе и косплеер Барона Субботы «Папа Док» Дювалье не отстает.

Портреты? По свидетельству Теймураза Степанова (спичрайтера министра иностранных дел СССР Шеварднадзе), «первое место в мире (опережая Пхеньян и Дамаск) по количеству портретов первого лица государства» занимал Багдад времен Саддама Хусейна.

Тюремное заключение за оскорбление величества, включая изображения? Все это есть в ст. 112 УК Таиланда, и ряд историй, случись они в Северной Корее, скорее всего постоянно использовались бы в антипхеньянской пропаганде как примеры невероятно ужасного и жестокого режима, вызывая куда меньший ажиотаж.

И даже «династическая республика» характерна не только для КНДР или диктатур третьего мира, с которыми ее любят сравнивать: наиболее яркий альтернативный пример – политическая династия Неру – Ганди, но можно вспомнить и японских политиков (клан Абэ и не только), и даже Старшего и Младшего Джорджей Бушей. В этом контексте стоит учесть мнение Аврама Агова: передача власти от Кима к Киму «основана не на биологических отношениях», а на «исторически сложившемся политическом родстве», а конституция КНДР не предусматривает де-юре наследственного правления.

Возвышение Ким Чен Ына частично повторяло ситуацию Ким Чен Ира – с 2009 г. у него появляются первые формализованные титулы, после смерти отца его имя начинают выделять жирным шрифтом, но «наступление эпохи Ким Чен Ына» было провозглашено только в 2016 г., когда он стал официальным руководителем страны. Любопытно, что после связанного с этим обновления титулов (в том числе обретения маршальского звания), часть популярных прославляющих песен, где упоминались четко указывавшие на него титулы предшествующего витка (в первую очередь, «молодой генерал») стали исполняться без слов.

Однако тренд на создание культа Ким Чен Ына, равного отцу и деду, отсутствует. Это, разумеется, не значит, что культа личности нет вообще. Имя вождя традиционно выделяется жирным шрифтом, а с 2014 г. студенты и школьники проходили курс истории революционной деятельности Ким Чен Ына, 81 час в дополнение к трем остальным.

СМИ периодически восхваляют его или отмечают, как Ким Чен Ын упорно трудится без праздников и дней рождения, однако упоминаемые «пхеньянологами» титулы типа «блистательного товарища» или «гения среди гениев» постоянно не используются.

Хотя в 2013 г. Ким унаследовал от отца титул «великого руководителя», затем, особенно после поправок в конституцию, это «звание» окончательно закрепилось за Ким Чен Иром, а Ким Чен Ын в основном именуется «уважаемым высшим руководителем», при этом слово «уважаемый» (кор. «кёнъэханын»), которое правильнее переводить как «уважаемый и любимый», применялось еще к Ким Чен Иру, когда тот был «любимым руководителем» при великом вожде[35].

С января 2021 г. титул «уважаемый и любимый руководитель» не употребляется, так как ему на смену пришел столь же «краткий» титул «уважаемый и любимый генеральный секретарь». Практически вышел из активного употребления и титул «маршал», чрезвычайно распространенный в начале и середине 2010-х гг. В большинстве официальных документов Ким Чен Ын фигурирует как «генеральный секретарь Трудовой партии Кореи, Председатель государственных дел Корейской Народно-Демократической Республики уважаемый товарищ Ким Чен Ын».

День рождения молодого вождя все еще не праздник, в отличие от дней рождения его покойных отца и деда. И хотя в СМИ периодически проскальзывает информация о появляющихся портретах молодого руководителя или значках с его изображением, на данный момент это как минимум не превратилось в массовую практику, при том что значки якобы были готовы еще в 2012 г.

Наконец, в 2016–2017 гг. во время поездки в КНДР автор видел специальные тетради для конспектирования цитат каждого из вождей. У Ким Ир Сена и Ким Чен Ира обложка одного цвета, у Ким Чен Ына – другого.

Единственным моментом, который можно было бы записать в счет становления культа, автор считает появление Университета национальной обороны имени Ким Чен Ына, студенты которого прошли колонной во время военного парада по поводу 75-летия ТПК в октябре 2020 г. Это несуществующая военная академия, и, видимо, речь идет о некоем новом военно-учебном заведении инженерно-технической направленности, где проводится подготовка не столько собственно военных, сколько специалистов ВПК.

Следующей особенностью, которая кажется характерной чертой молодого лидера, является публичная самокритика, которой Ким Чен Ын периодически занимается. Он периодически укоряет себя за то, что недостаточно много работает и не в полной мере оправдывает доверие народа и жестко спрашивает не только с других, но и себя.

Хорошим примером самоумаления было выступление на военном параде по случаю 75-летия ТПК. Ким вел себя не как непогрешимый вождь, а как человек, который, например, думал, с какого слова начать фрагмент, обращенный к народу, и не нашел ничего подходящего, кроме слова «спасибо». Спасибо за то, что «было много и душевных переживаний, и опасений, однако народ поддержал все меры партии и государства и преодолел все суровые трудности». Ким Чен Ын говорит, что ему неловко от того, что он пользуется его бесконечным доверием, но не может оправдать это доверие в полной мере, и что из-за его недостаточной отдачи народ все еще испытывает трудности в жизни. Примерно в этот момент Ким на мгновение снял очки, чтобы вытереть слёзы.

Можно отметить и более четкое проведение черты между быличками и реальностью: так, в статье в «Нодон синмун» 20 марта 2020 г. отмечалось, что «в реальности человек не может внезапно исчезнуть и снова появиться, свернув пространство», и что на самом деле речь шла о стратегическом мастерстве, которое принимали за магию. Антипхеньянская пропаганда немедленно сделала из этого вывод о том, что доселе жители КНДР должны были верить в способность вождей телепортироваться, но и ранее издания КНДР периодически публиковали подобные статьи, и метафорический характер чхукчиппопа подчеркивался везде.

Культ Ким Ир Сена, а затем – Ким Чен Ира, действительно гораздо более близок к религиозному культу, чем культ личности Сталина, имея и свой набор мифов, и свою «обрядность». Правила обращения со священными символами разработаны весьма подробно, и уход за ними является важной частью повседневных ритуалов.

Многие элементы этого культа повторяют отношение к средневековому правителю, что, с точки зрения политолога, является «вливанием старого вина в новые мехи». В традиционном дальневосточном обществе, где отсутствуют предпосылки для благоприятного переноса на местную почву демократических ценностей западного образца, введение институтов, характерных для более современного общества, привело только к тому, что новая форма наполняется старым содержанием, и многие элементы прошлого, в том числе и традиция возвеличивания лидера, продолжили цвести пышным цветом.

При этом каждый из Кимов относился к своему культу личности если не с иронией, то без ажиотажа, явно не получая удовольствия от этого, в отличие от иных диктаторов. Ким Ир Сен и Ким Чен Ир, скорее, считали культ неизменным атрибутом системы правления. Для Ким Чен Ына же это, с одной стороны, дань великим предкам, а с другой – уровень самоумаления, который у первых двух Кимов был во внутреннем круге, у Ким Чен Ына периодически прорывается и в публичное поле.

Складывается ощущение, что политическая модернизация, которую проводит Ким Чен Ын и которой мы частично касались в предыдущей главе, затрагивает и культ личности. Полностью отказаться от традиции лидер КНДР не может, но старается сделать свое почитание более соответствующим требованиям времени. К этому относится и попытка поддерживать некую дистанцию между собой и предками, и убирание некоторых кажущихся ему анахроничных элементов культа – так, с конца 2024 года перестало использоваться летоисчисление чучхе.

Здесь мы поговорим о том, как проявляются элементы традиционной корейской ментальности в сфере административной культуры, под которой подразумевается совокупность принципов действия командно-административной системы и норм бюрократического поведения в Корее. Эти принципы и нормы влияют как на процесс принятия решений, так и на психологический рисунок личности отдельного бюрократа или климат служебных взаимоотношений.

Определенная «продажность» чиновников является элементом национальной политической традиции. Это легко заметить, если проследить историю вопроса со времени образования РК. Коррумпированность режима Ли Сын Мана была притчей во языцех. Вторая республика, невзирая на широкомасштабные антикоррупционные лозунги, тоже не оправдала надежд, так как ослабление жесткой системы естественно вызвало новую волну коррупции.

Режим Пак Чон Хи многие считают временем, свободным от коррупции, хотя и это не так. Над сторонниками такой точки зрения довлеет образ самого Пака, который действительно отличался большой личной скромностью, но значительное количество деятелей из его ближнего окружения было замешано в серьезных скандалах, и на президентских выборах 1967 г. тема коррупции занимала достаточно значительное место и, судя по истории «Кореягейта»[43], для обеспечения лоббирования своего курса в США режим Пака активно применял коррупционные практики.

Чон Ду Хван не был чрезмерно коррумпирован, во взятках и иных экономических преступлениях погрязли его старший брат Чон Ги Хван, младший брат супруги Ли Чан Сок и сама супруга, которую впоследствии обвиняли в расхищении 42 млн вон из созданной «Ассоциации воспитания нового поколения», которая получала крупные правительственные дотации.

Как правило, коррупция того времени выражалась в расхищении бюджетов гуманитарных организаций (на собственно благотворительность шел минимум, остальное клали в карман), предоставлении «своей» корпорации монопольных прав высокоприбыльных поставок или в прямом «крышевании» той или иной отрасли крупным полицейским чином.

К концу ХХ в. бытовая коррупция не исчезла. По данным доклада, который сделал на проходившем в Сеуле 24–29 августа 1998 г. Международном криминологическом конгрессе старший научный сотрудник Корейского института криминологии Ён Сон Чжин, каждый третий кореец в течение своей жизни прибегал к подкупу гражданского чиновника хотя бы раз в году.

Что же до отношения к ней, то 12 декабря 2002 г. Korea Herald опубликовала статью под названием «Моральный кризис наших детей», написанную по материалам серии опросов, проведенных Transparency Internationаl среди 1005 учащихся старших и средних школ Сеула. 91 % опрошенных заявили, что корейское общество насыщено коррупцией, но 41,3 % воспринимали ее как приемлемый способ выживания и считали естественным нарушать закон, если тебя никто не видит. 16 % считают, что они готовы «погрязнуть в коррупции» и отсидеть 10 лет в тюрьме за 1 млрд вон, а 22,7 % сказали, что ничего не имеют против нарушения закона, если это принесет пользу их родственникам или друзьям.

В КНДР коррупция появилась тоже довольно давно, несмотря на систему подбора кадров, когда любое сколько-нибудь значительное назначение обсуждается на высшем уровне. Соответствующие жалобы высказывались северокорейцами еще в кимирсеновские времена, где-то с начала 1980-х, а повышение внимания к выработке правильных методов партийной работы, борьбе с чванством и бюрократизмом относится к началу 1990-х. В мемуарах Кан Чхоль Хвана, посвященных КНДР после кризиса 1995–1997 гг., мы тоже часто читаем о взятках представителям власти как принятой форме общения с ними.

Интересную пищу для анализа дает и извещение министерства общественной безопасности от 1 августа 1992 г. «о строгом наказании лиц, занимающихся изъятием продовольствия у населения» под предлогам помощи добровольцам, формирования государственных фондов и т. п. Извещение приравнивает подобную деятельность к вредительству, но выход специально посвященного этой проблеме нормативного акта отражает тот факт, что мошенничества подобного рода приняли относительно распространенный характер.

Для противостояния коррупции и перерождению аппарата Ким Ир Сен достаточно часто совершал ротацию руководящих кадров, в рамках которой многие члены высшего руководства периодически отправлялись в провинцию «учиться у народных масс». Не всегда понятно, была ли это форма разжалования/ссылки или принятая практика смычки высшего руководящего звена с народом. Кроме того, перемещение кадров препятствовало образованию фракций во власти.

«Трудный поход» существенно подтолкнул ситуацию, вызвав не только голод и разруху, но и распад системы администрирования и планирования, следствием чего стало ослабление влияния центра на низы, из чего возникло не только ослабление контроля, но и вызванная «параллельной экономикой» ситуация, когда местные кадры широко живут на нетрудовые доходы. А. Ланьков как-то даже сравнивал КНДР того времени со Средней Азией времен «хлопкового дела», где был вполне советский фасад и весьма традиционная изнанка, которая включала в себя и коррупцию, и частные предприятия под маркой государственных. Ситуацию хорошо характеризует статья А. Баунова «Интервью с северокорейским бизнесменом», из которой следует, что теневая экономика существует параллельно с формальной. То есть, с одной стороны, вся теневая экономика нелегальна, но с другой – правоохранительные органы сознательно не смотрят в эту сторону, а концентрируются на делах, причиняющих реальный вред режиму.

Масштабы размаха коррупции косвенно видны и из упомянутой в прошлой главе беседы Ким Чен Ира с представителями Чхонрёна в 1998 г. Ким Чен Ир признает факт введения войск на металлургический комбинат в Хванхэ и рассказывает, что на фоне вызванного наводнениями кризиса комбинат пришлось временно остановить. Воспользовавшись этим, «некоторые негодяи» сговорились с руководством завода и, подкупив партработников и госбезопасность, стали демонтировать оборудование и продавать его как металлолом в Китай. Для кардинального решения ситуации завод был окружен военными, и там был наведен порядок.

Для современной Южной Кореи наиболее типичным видом коррупционной деятельности является использование влияния того или иного политического деятеля в обмен на финансовые вливания. Нередко взяткодатель может заранее вкладываться в перспективного политика, и взятки, подарки или оплата расходов становятся разновидностью инвестиций, что довольно часто формирует порочный круг: бизнесмен дает взятку, политик/госчиновник дает бизнесмену возможность заработать, а часть прибыли уходит в «секретный фонд» (или, если угодно, конверт с деньгами, который бизнесмен выдает политику по первому требованию и в обмен на будущие преференции).

С технической точки зрения корейская коррупция является не столько подмазыванием европейского типа, сколько прикармливанием чиновника, чтобы связать его неформальными отношениями или моральными обязательствами так, чтобы в нужной ситуации он поступил «правильно».

В отличие от привычной в России модели «даю, чтобы ты сделал», в РК практически не встречаются ситуации, когда конкретный конверт с деньгами передается в качестве оплаты конкретной услуги. Окормляющий политика или чиновника взяткодатель делает ему подарки, в том числе конвертами, оплачивает ему расходы, или, реже, приглашает на почетные лекции, которые оплачиваются по высокому тарифу. Подобные отчисления не являются взяткой в европейском понимании, так как юридическое определение взятки предполагает конкретную сумму денег или подарок в обмен на конкретную же услугу.

Довольно часто взятки даются опосредованно и выглядят как пример пожертвования нужной конторе. Хороший пример – это истории с футбольным клубом г. Соннам в случае Ли Чжэ Мёна или с фондами, которые должны были развивать корейскую культуру в случае Чхве Сун Силь. Бизнесмены делали туда «пожертвования», за что получали «режим благоприятствования», отчего прямой умысел доказать тяжело.

Пересмотр отношения к «благотворительности» подобного рода наступил в правление Ким Ён Сама, когда в ходе антикоррупционных процессов над бывшими президентами страны следователи заявили, что, невзирая на «протесты взяткодателей и взяткополучателей», они будут видеть преступный умысел в каждом таком подарке. Ведь добровольные пожертвования законодательством разрешены, а вот взятки – нет.

Почему политики системно связаны с коррупцией? Каждый политик, особенно политик-популист, обязан проявлять щедрость. Он должен в прямом и переносном смысле подкармливать своих подчиненных, накрывая им ужин после рабочего дня. Он должен ходить на свадьбы и похороны, раздавая подарки. С членских взносов и специальных пожертвований обеспечить такой уровень щедрости невозможно, и поэтому коррупция становится своего рода вынужденным способом получить прибавку.

Пожалуй, здесь же имеет смысл кратко рассказать о том, как конкретно проходит процесс борьбы с коррупцией. На Севере эти меры осуществляются в рамках общей репрессивной стратегии с учетом того, что любой коррупционер немедленно объявляется вредителем, саботажником и шпионом, после чего получает по всей строгости закона[44].

На Юге это выглядит как бурные кампании по уничтожению этого социального зла, имеющие ярко выраженную политическую окраску, благодаря чему каждый конкретный случай расследования очередного дела неизменно сопровождается обвинениями в политической подоплеке дела со стороны защиты и стремлении прикрыть грязные дела витриной политического преследования.

В условиях южнокорейской бюрократической системы, где очень многое строится на личных связях и неформальном общении, обвинить в коррупции (как оказании услуг в обмен на услуги) можно практически любого, а пресса с готовностью создаст необходимый уровень шума.

Потому война с данным злом идет как бы всплесками. Первый происходит перед выборами, когда встречные обвинения в коррупции и обещания покончить с ней являются обязательным элементом борьбы кандидатов. Второй случается через некоторое время после взятия власти, когда, выждав необходимое время, победитель начинает ее передел, используя коррупцию как повод для смещения неугодных. Оттого бороться с коррупцией можно долго, политически мотивированно и в целом безрезультативно.

В отчете Индекса восприятия коррупции от Transparency International КНДР стабильно занимает одно из последних мест (так, в 2021 г. она находилась на 174 месте из 180). Однако уровень коррупции в госсекторе оценивается не по реальным данным, а исходя из ангажированного тезиса о том, что «в Северной Корее нет базовой институциональной инфраструктуры, такой как механизмы управления и верховенства закона, для формирования системы честности и неподкупности».

Ко времени правления Ким Чен Ына система коррупционных связей в достаточной мере пронизала общество, поскольку этому благоприятствовали обстоятельства «Трудного похода» и развитие теневой экономики. Представляется, что на том этапе в ЦК ТПК на подобные практики смотрели как на необходимое зло, – пока страна пребывала в чрезвычайном положении, благодаря им люди могли удобнее выживать.

Борьбу с коррупцией среди элиты Ким Чен Ын начал с жестких репрессий и официального объявления о том, что с этого времени создание коррупционной группы приравнивается к созданию антипартийной клики (читай – со злоумышлением лично против вождя) и будет наказываться соответственно вне зависимости от того, кто стоял во главе такой системы. Под данным углом зрения надо воспринимать и расправу с Чан Сон Тхэком, благо список его обвинений четко делился на три группы – подрыв авторитета вождя, коррупция (в том числе продажа в КНР полезных ископаемых по дешевым ценам за откаты лично себе) и бытовое разложение, причем наиболее доказанной была вторая.

Как сообщало ЦТАК, «Чан серьезно мешал экономическим делам нации и улучшению уровня жизни народа, в нарушение стержневого принципа правительства и принципа ответственности Кабинета министров, изложенного в ТПК. Группировка Чана коварно взяла под свой контроль сферы и организации, которые играют важную роль в экономическом развитии страны и улучшении жизни народа – таким образом, чтобы сделать невозможным для органов хозяйственного руководства, в том числе Кабмина, выполнять их роль.

Приведя в замешательство систему государственного финансового управления и совершив такие акты предательства, как распродажа драгоценных ресурсов страны по низким ценам, группа сделала невозможным выполнение заветов Ким Ир Сена и Ким Чен Ира по развитию отраслей чучхейского железа, чучхейских удобрений и чучхейского виналона…»

Ослабление руководства партии силовыми органами можно трактовать и как желание остановить произвол, и как создание поблажек для коррупционеров, которых Чан набирал в свой штат. Формулировки про замешательство в финансовой сфере в зависимости от политических взглядов можно толковать либо как указание на то, что Чан провалил некоторые реформы, либо как указание на коррупционные схемы, вовлекавшие в себя большой круг людей и способные нанести серьезный вред экономике страны. В том числе и ситуация с занижением экспортных цен в обмен на «откаты», и положение дел со строительством[45].

23 декабря 2016 г. при открытии I Общепартийного слета председателей первичных партийных организаций Ким Чен Ын сказал, что «недостатки, наблюдающиеся среди некоторых партработников, препятствуют развитию нашей работы и ослабляют роль нашей партии в массах».

В новогодней речи 2017 г. Ким снова говорил о борьбе с ненадлежащим исполнением своих служебных обязанностей, облекая это в форму пропаганды «единодушия и сплоченности». Коррупция или злоупотребление служебным положением в данном контексте – «гнусные, подлые попытки противника преградить чистейшую душу, горячее стремление нашего народа неизменно следовать за родной партией». Поэтому парторганизациям «следует перенести арену политработы на места кипящего ударного труда», а руководящим кадрам – «по-революционному улучшить стиль и манеру деятельности», «решительно расстаться с психологией пораженчества, перестраховкой, формализмом, приспособленчеством и зажечь всех себя как свечи в борьбе за претворение в жизнь начертаний и планов партии».

Однако проблемы оставались, и год спустя в новогодней речи 2018 г. Ким снова указывает на неидеальность ситуации в обществе. «Следует утвердить здоровую морально-нравственную атмосферу, установить социалистический образ жизни и настойчиво провести борьбу за искоренение всякого рода несоциалистических явлений», а «партийные организации должны ни на йоту не допускать всякого рода антиподов идей партии и двойной дисциплины, должны всемерно укреплять единодушие и сплоченность всей партии вокруг ее ЦК».

10 и 11 декабря 2018 г. «Нодон синмун» опубликовала две редакционные статьи, критикуя бюрократию и ненадлежащую власть, уступающую коррумпированным чиновникам: «Одной из наиболее важных причин краха социализма в восточноевропейских странах прошлого было то, что чиновники неправильно использовали власть в бюрократии и пользовались привилегиями». «Злоупотребления властью, бюрократия и коррупция являются неприемлемыми врагами нашей партии, которая изо всех сил пытается придерживаться и поддерживать статус партии-матери, ответственной за судьбу народа».

В новогодней речи 2019 г. Ким Чен Ын в еще более жесткой форме сказал о необходимости борьбы с коррупцией, социальным расслоением и иными пороками административной системы: «…усиливать накал борьбы за полную ликвидацию явлений злоупотребления служебным положением, бюрократизма, коррупции и афер, которые, будь то они большими или малыми, подрывают единое целое партии и масс и разъедают социалистический строй».

29 февраля 2020 г. во время работы расширенного заседания Политбюро ЦК ТПК Ким Чен Ын подчеркнул, что в «рамках государственной противоэпидемической системы ни в коем случае недопустимо никаких привилегий» и «нанес сильный удар по проявлению антипартийного, антинародного и антисоциалистического поведения». Как писало ЦТАК, были «концентрированно критикованы непартийные поступки, злоупотребление особой властью, привилегии, бюрократизм, коррупции, проявленные среди кадров ЦК партии и работников учреждения подготовки партийных кадров. И хладнокровно анализированы серьезность и последствия таковых деяний».

16 марта 2020 г. СМИ КНДР предостерегли чиновников страны от злоупотреблений властью, призывая «выкорчевывать ядовитые растения» в нужный момент и подчеркивая, что коррупция может привести к тому, что правящая партия потеряет веру и поддержку народа.

21 марта 2020 г. в «Нодон синмун» выходит статья под названием «Давайте извлечем урок из самодовольных, праздных и ищущих привилегий действий чиновников округа Чхоннэ». Суть – некий чиновник из числа провинциальных кадров был понижен в должности и исключен из партии за пьянство, разврат и нарушение строгих правил профилактики коронавируса.

В ноябре 2020 г. на 20-м расширенном заседании Политбюро ЦК ТПК 7-го созыва «была резко раскритикована запредельная халатность парткома Пхеньянского медицинского университета, совершившего серьезное преступление». «Чосон Ильбо» в связи с этим писала, что партийные кадры университета якобы вымогали взятки в обмен на поступление и дипломы об окончании и даже сексуальные услуги у студенток, но это подтверждается и из иных источников. Респонденты автора из числа проживавших в Пхеньяне граждан РФ рассказывали не только о взятках за поступление, но и о взятках за проведение операций и иных видов медпомощи (больница университета чуть ли не единственная имела аппарат МРТ).

В заключительной речи на VIII Съезде ТПК в январе 2021 г. Ким открыто заявил, что во всех сферах общественной жизни обнаруживаются антисоциалистические и несоциалистические явления, которые надо сдерживать и контролировать: «В общепартийном, общегосударственном, общенародном порядке ставить во главу угла интенсивную воспитательную работу и установление стальной дисциплины и тем самым твердо сдерживать и контролировать всякие виды антисоциалистических и несоциалистических явлений, злоупотребление своим служебным положением, бюрократизм, коррупцию, незаконное возложение налогового бремени и разные виды преступлений, которые обнаруживаются во всех сферах общественной жизни».

Однако перед Ким Чен Ыном стоит ряд проблем. Во-первых, массовые расстрелы коррупционеров хороши, только если расстрелянных можно заменить специалистами равного уровня компетентности. Затем, бытовая коррупция пронизывает общество достаточно сильно, и поэтому уничтожать ее надо, с одной стороны, тотально, с другой стороны, аккуратно.

Еще одна проблема заключается в том, что коррупционные практики надо выдирать с корнем, иначе на место наказанных коррупционеров полезут новые. И здесь у режима тоже есть определенная проблема: судя по итогам VIII Съезда ТПК, в КНДР знают только два ведущих метода борьбы с коррупцией. Первый – усиление агитации и пропаганды в надежде на то, что под ее давлением люди начнут исправляться. Второй – усиление контроля через улучшение внимания к низовым организациям и создание на базе Центральной ревизионной комиссии своего рода партийной контрразведки. Однако непонятно, в какой мере все это воплощается в жизнь. Пока властям скорее удается убирать прямой вред коррупционных практик для национальной безопасности, а также занижать общий уровень коррупции, проводя «показательные порки» тех, кто привлек внимание вождя, или тех, кто брал уж совсем не по чину.

Хорошим примером такого разноса оказались дела, торжественно разобранные 27 января 2025 г. на расширенном заседании секретариата ЦК ТПК в связи с тем, что «в уезде Ончхон г. Нампхо и уезде Уси провинции Чаган произошли грубые нарушения внутрипартийной дисциплины, отрицательные привилегированные действия тех, кто считает себя на особом положении, и посягательства на достоинство, права и интересы народа». В первом случае речь шла о том, что после плохо проведенного пленума руководство парткома организовало пьянку для всех участников, во втором – уездный орган сельскохозяйственной инспекции «злоупотребляя законным правом, совершил грубое посягательство на интересы и имущество народа». Ким Чен Ын назвал дела крупнейшими преступлениями, после чего обе структуры были раскассированы.

Данные события привлекли внимание автора по нескольким причинам. Во-первых, события, которые раньше обсуждались в закрытом режиме и не выносились в публичное поле, теперь активно обсуждаются. Во-вторых, становится немного яснее, как выглядит борьба с коррупцией в Северной Корее с профессиональной точки зрения. Похоже, что она проходит в два этапа: сначала организационный отдел ЦК, который курирует все административные органы, проводит предварительное расследование, а затем подключается отдел по проверке дисциплины. Такая двухтактная схема скорее исключает злоупотребления, чем плодит их. В-третьих, ранее информация, когда целое подразделение расформировывалось и перенабиралось заново, автору не попадалась.

В-четвертых, мы видим незыблемость курса, который был явлен во время дела Чан Сон Тхэка. Любое коррупционное дело, особенно формирование организованной группы по предварительному сговору, воспринимается не как экономическое, а как политическое преступление.

Кампания по борьбе с коррупцией, которую начал Ким Ён Сам, изначально носила этический характер и была связана с «избавлением от корейской болезни». Президент сначала сам обнародовал данные о доходах и имуществе своей семьи, а затем в июне 1993 г. провел Закон об этике государственных служащих, согласно которому они должны были регулярно заполнять декларацию о доходах, а данные об их банковских счетах подлежали обнародованию.

12 августа 1993 г. был принят Чрезвычайный декрет, который обязывал проводить финансовые операции только под настоящими именами.

Практически сразу же после принятия Закона об этике более полутора тысяч чиновников, включая мэра Сеула и министров строительства, юстиции и здравоохранения, были либо уволены, либо вынуждены уйти в отставку. А в течение 1995–1996 гг., по данным прокуратуры РК, в коррупции было изобличено почти пять тысяч человек и более двух тысяч из них подвергнуты судебному преследованию. Президент часто выступал с речами, указывая, где еще надо искать коррупционеров – и они находились.

Заключение под стражу и осуждение Но Тхэ У и Чон Ду Хвана тоже планировалось в рамках борьбы с коррупцией. Удар по бывшим президентам, по мнению многих, был вызван тем, что в июне 1995 г. правящая партия потерпела поражение на местных выборах, и ее положение стало неустойчивым. Власть сочла, что сторонники Чона и Но могли использовать свои секретные фонды для раскола правящего блока и финансирования новой политической партии, и попыталась нанести упреждающий удар. Общественное мнение было развернуто так, что между созданием секретных фондов, деньги из которых шли на политические цели, и сбором средств с целью личного обогащения был поставлен знак равенства.

Однако возможностей для формирования чисто «экономического» дела оказалось недостаточно, к тому же процесс как бы «разворошил муравейник», и стало выясняться, что Ким Дэ Чжун и Ким Ён Сам также получали деньги от Но Тхэ У и, безусловно, пользовались секретными фондами[46]. Именно поэтому процесс быстро перевели из экономической плоскости в политическую, и из дела о секретных фондах процесс окончательно превратился в политическое судилище над бывшими военными правителями страны.

Однако именно с этого времени отношение к кампании по борьбе с коррупцией становилось все более и более циничным и ее окончательно стали воспринимать как предлог для расправы с неугодными чиновниками – особенно на фоне того, что все репрессии касались получателей взяток, а не бизнесменов-взяткодателей, арест которых нанес бы ущерб экономике страны.

В связи с этим рассмотрим вопрос о коррумпированности самого Ким Ён Сама и его окружения. Выступая против данной практики, Ким Ён Сам стремился подрезать существовавшую систему связей между бизнесом и политикой, в то время как он сам на том этапе подобных связей не имел. Ким Ён Сам понимал, что, когда слабый политик берет деньги у олигархов, он становится от них зависим. Поэтому старался создавать новые олигархические структуры, которые своим восхождением были бы обязаны ему, начав постепенно вводить во власть финансово-промышленные группы, которые стали источником его собственных секретных фондов.

Поэтому, ближе к концу президентского срока Ким Ён Сама, демонстративное обнародование доходов больше не практиковалось – зато журналисты насчитали 17 крупных коррупционных скандалов, из которых четыре были непосредственно связаны с руководством страны. Наиболее сильно страна была потрясена делом сына президента. Хотя Ким Хён Чхоль оказался за решеткой всего на полгода, пикантность ситуации заключалась в том, что именно он указывал взяткодателям, кому и сколько надо давать, завышая при этом сумму взятки для того, чтобы часть ее прикарманить.

Как сказал Ким Дэ Чжун, «там, где есть коррупция и несправедливость, никогда не будет ни демократии, ни экономического прогресса», и именно при нем борьба с коррупцией окончательно стала главным способом кадровой чистки.

Представляется, что у такой широкомасштабной кампании было несколько причин. Во-первых, Ким Дэ Чжун в своих выступлениях неоднократно проводил мысль, что причина финансового кризиса – в сращивании верхушки бизнеса с лидерами политических партий, которые своими действиями, направленными на обеспечение узких интересов той или иной промышленной группы, подрывали благосостояние страны. Во-вторых, борьба с коррупцией входила в список требований МВФ. В-третьих, Ким Дэ Чжун был вынужден начать рекрутский набор чиновников, освобождая места во власти для представителей своего региона (Хонама), а с учетом того, что до этого момента хонамцев во власти практически не было, расчистка должна была быть большой.

Методология борьбы с коррупцией, была, однако, проработана лучше. Администрация Ким Дэ Чжуна достаточно грамотно делила причины ее существования на три группы: структурно-системную (не соответствующие современности стандарты, отсутствие прозрачности в деятельности ведомств, слабый контроль и низкая зарплата служащих); социально-культурную (регионализм, семейственность, авторитаризм и «национальная традиция вручения денежных подарков») и личностную (индивидуализм и слабое развитие профессиональной этики).

В отличие от времен Ким Ён Сама, партия власти не указывала направления поиска врагов, а задействовала легальные каналы и полагалась на данные предварительных расследований, проводимых спецслужбами или Палатой аудита и инспекций, но основными мишенями кампании были чеболи, связанные с правящей партией и способные претендовать на звание «главных виновников финансового кризиса».

Однако говорить о том, что антикоррупционная кампания имела только тактические цели, не совсем верно. Государство пыталось пересмотреть ряд законов, в том числе – о конфиденциальности финансовых счетов, однако из-за противодействия контролировавшей парламент оппозиции пакет законов был принят только частично и не возымел должного эффекта.

Пытались власти заниматься и внедрением новой деловой этики. Еще в 1999 г. правительство пробовало ввести набор правил для чиновников, но эти правила не имели официального статуса и потому игнорировались. Затем инициативу проявила уже оппозиция. Независимый Комитет по борьбе с коррупцией предложил ввести жесткий кодекс поведения служащих, имеющий статус закона. Согласно их проекту, чиновник мог быть наказан, если он или члены его семьи получали деньги или ценные подарки от лиц, связанных с ними деловыми отношениями. Запрещалось манипулировать акциями или недвижимостью, используя служебную информацию, вступать в политическую партию или финансово поддерживать того или иного политического деятеля, а равно – снабжать его служебной информацией.

На первый взгляд проект выглядел набором разумных рекомендаций по «отделению бюрократии от политики», но на деле такой кодекс подрывал всю традиционную систему деловых связей. Более того, принятие такого закона позволило бы карать почти любого чиновника, получившего подарок вне зависимости от его стоимости и намерений дарителя, ибо оговорка относительно деловых отношений весьма условна – сегодня их нет, а завтра они есть или могут возникнуть.

Более успешной была программа по внедрению интернета, частью которой была цифровизация бюрократии, в первую очередь на уровне общения рядовых граждан и государства. Как пошутил тогда один из респондентов автора Ким Сон Док, в дисковод компьютера купюру не засунуть.

В 1999–2000 гг. интенсивность борьбы с коррупцией несколько стихла. Это было связано и с тем, что вчерашние борцы с коррупцией почувствовали вкус власти и начали пользоваться ее плодами сами, и с тем, что со временем энтузиазма поубавилось. В результате стратегическая инициатива перешла к оппозиции, и теперь в роли главного обвинителя стала выступать она. По данным Генеральной прокуратуры, количество подозреваемых в должностных преступлениях в 2002 г. составило 150 человек, из которых 79 относились к ближайшему окружению Ким Дэ Чжуна. За решеткой оказались второй и третий сыновья Ким Дэ Чжуна (Ким Хон Оп и Ким Хон Голь), его племянник Ли Хён Тхэк, пресс-секретарь президента Пак Чжу Нён, генеральный прокурор Син Сын Нам и несколько близких к президенту людей (в основном из Тонгё), в том числе руководитель научно-исследовательского Фонда за мир в АТР, основанного Ким Дэ Чжуном и носящего его имя.

Насколько правомерны были эти обвинения, ясно не всегда, хотя если сравнить «дела» сыновей Ким Дэ Чжуна и сына Ким Ён Сама, то можно заметить, что, невзирая на примерно одинаковый уровень шума вокруг них, в случае с детьми последнего президента прямые доказательства коррупции слабее, а логическая связь между подарками и действиями просматривается меньше. Тем не менее президент принес извинения и под этим соусом сначала вышел из руководства правящей партии, а потом – и вовсе оставил ее.

Чем объяснить такой политический успех этого компромата? Возможно, дело в том, что на фоне сформировавшегося образа Ким Дэ Чжуна и развернутой им в первый период своего правления тотальной борьбы с коррупцией любая соринка в его собственном глазу кажется окружающим бревном.

Интересно, что сторонники Ким Дэ Чжуна пытались обратить негатив в позитив, обращая внимание на то, что такая атмосфера критики правящего режима стала возможной благодаря действиям нынешней партии власти по развитию гласности, демократизации и глобализации. Дескать, даже сын президента подсуден, и мы не боимся об этом говорить.

В области борьбы с коррупцией острие атаки новой власти оказалось направлено не столько на традиционную оппозицию в лице «Ханнара», сколько на старую гвардию Ким Дэ Чжуна. Хороший пример – процесс Пак Чи Вона. Бывший руководитель администрации Ким Дэ Чжуна обвинялся в том, что вымогал у компании «Хёндэ» 15 млрд вон, которые затем по ее каналам были направлены в КНДР в качестве тайной оплаты за проведение Пхеньянского саммита 2000 г.

Этот процесс был начат еще в правление Ким Дэ Чжуна представителями оппозиции, которые рассчитывали на то, что «дело о купленном саммите» сыграет свою роль в «потоплении» его кандидата на президентских выборах. Но Му Хён не стал помогать бывшим соратникам и смог убить двух зайцев: с одной стороны, он избавился от внутрипартийной оппозиции, с другой – кинул кость своим противникам, сыграв роль честного и объективного президента, для которого справедливость важнее личных пристрастий. И хотя, с точки зрения адвокатов, обвинение было построено на косвенных уликах и показаниях ненадежных свидетелей, Пак был приговорен к 12 годам лишения свободы: мягкий приговор был невозможен, поскольку подсудимый не проявил признаков раскаяния и отрицал свою вину.

Оппозиция, однако, не сидела сложа руки, и нам стоит отметить кризис осени 2002 – зимы 2003-го г., связанный с попыткой оппозиции утопить Но Му Хёна, обвинив в коррупции двух его помощников (получение незаконных финансовых пожертвований от деловых кругов на сумму 1,1 млрд вон). Но Му Хён занервничал, но затем заявил, что уйдет в отставку в случае, если незаконные пожертвования его предвыборному штабу превысят 10 % от суммы, которую таким же образом получили его оппоненты.

С точки зрения корейской внутренней политики это был достаточно смелый ход, однако на тот момент администрация Но еще не обросла необходимыми контактами в бизнесе, и когда оказалось, что оппозиция брала гораздо больше, ее тогдашний лидер Ли Хве Чжан был вынужден уйти из большой политики.

В этом контексте стоит поговорить и о судьбе самого Но Му Хёна, когда против него, уже экс-президента, тоже возбудили уголовное дело по подозрению в коррупции. Вначале 4 декабря 2008 г. по обвинению в получении трехмиллионной взятки был посажен его брат, а 7 апреля 2009 г. – его экс-секретарь Чон Сан Мун. 1 мая 2009 г. экс-президента допрашивали 13 часов по подозрению в получении взяток на сумму в шесть миллионов долларов от различных бизнесменов в обмен на лоббирование их интересов во время своего президентства в 2003–2008 гг., и Но Му Хён признал, что и впрямь принимал миллионы, но это была обычная инвестиция в их семейный бизнес. Однако оправдаться не получилось, более того, выходило, что Но и его семья занимались как раз тем типом лоббирования, которое так часто и патетически критиковал, тем более что взяткодатель был его старым другом и спонсором его политической кампании.

Чем больше человек рядится в тогу поборника морали, тем болезненнее аудитория воспринимает его разоблачени – антикоррупционный процесс против Но Му Хёна немедленно превратился бы в процесс против всего левого движения, против всего того, что он олицетворял, будучи президентом, после чего 24 мая 2009 г. Но Му Хён покончил с собой, бросившись со скалы.

Утверждается, что к моменту смерти Но Му Хёна прокуратура уже решала вопрос о получении ордера на его арест, но дело было закрыто, а среди своих приверженцев Но получил репутацию мученика, погибшего за идеалы. Также распространялось мнение, что самоубийство произошло в результате психологического давления со стороны следственных органов, о чем написали в новостях даже северокорейцы.

Ли Мён Бак, который среди президентов Кореи имеет статус самого богатого, фактически развалил органы борьбы с коррупцией, реорганизовав и ликвидировав их как самостоятельную структуру, соединив с инстанцией, борющейся за права человека. Хотя во время предвыборной гонки он стал мишенью очередного коррупционного дела, связанного с компанией ВВК[47], доказательств для того, чтобы снять его с президентской гонки, не хватило.

Зато его старший брат Ли Сан Дык, которого называли «правой рукой президента», был арестован еще летом 2012 г. за взятки в общей сумме около 525 тыс. долларов от президента сберегательного банка «Соломон» и главы банка «Мирэ» за содействие в уклонении этих двух банков от финансового аудита. Кроме того, он подозревался в получении взятки в размере более 100 тыс. долларов от руководства промышленной группы «Колон», которую ранее возглавлял. В конце апреля того же года за получение взяток от банка в обмен на покровительство к двум годам тюрьмы и штрафу был приговорен двоюродный брат супруги президента Ким Чжэ Хон.

В целом президентство Ли запомнилось множеством амбициозных экономических проектов, которые по своим социальным и экологическим последствиям напоминали советский «поворот северных рек». При этом основными выгодоприобретателями оказывались бизнесмены, которые «по счастливой случайности» входили с Ли Мён Баком в один протестантский приход. Ни один из этих проектов не был полностью реализован из-за общественной критики.

Далеко не все инициативы Но были отброшены. Осталось внимание к интернету и информационным технологиям, выводящее к идее электронного правительства, призванного снизить коррупцию на нижнем и среднем уровне и расширить ассортимент услуг, предоставляемых онлайн.

Как и в случае с Но Му Хёном, расследование пришло к Ли Мён Баку уже после окончания президентского срока. 22 марта 2018 г. Ли был арестован, 9 апреля ему были предъявлены обвинения по 16 пунктам, включая получение взяток, создание незаконных фондов, уклонение от уплаты налогов, злоупотребление полномочиями, незаконное присвоение средств компаний. В качестве доказательной базы прокуратура направила в суд материалы следствия и различные документы в объеме 80 тыс. страниц.

Экс-президент обвинялся в получении 11 млрд вон (10,5 млн долларов) в виде взятки от Национальной службы разведки РК, а также взяток от других крупных компаний, включая Woori Finance Holdings и Daebo group; Samsung Electronics выплатила ему 5 млн 850 тыс. долларов на покрытие судебных издержек компании-производителя автозапчастей DAS. Следствие полагает, что Ли Мён Бак был фактическим владельцем этой компании. Его также обвиняют в том, что с 1991 по 2007 г. он незаконно присвоил денежные средства компании DAS на сумму 33,9 млрд вон (31 млн 700 тыс. долларов), которые были потрачены на незаконную политическую агитацию и на семью. Также Ли Мён Бак был причастен к растрате государственного бюджета и многочисленным эпизодам злоупотребления властью: в частности, оказывал давление на государственные органы, чтобы они помогали компании DAS на судебных процессах в США.

5 октября 2018 г. суд Центрального административного округа Сеула по итогам первого слушания по делу бывшего президента РК Ли Мён Бака приговорил его к 15 годам лишения свободы и штрафу в 13 млрд вон или 11,5 млн долларов. Ему также предписано вернуть в казну 8,27 млрд вон (около 7 млн долларов).

Разумеется, по мнению Ли, такой приговор представлял собой «политическую месть» за бывшего президента Но Му Хёна, который, напомним, покончил с собой после того, как при Ли на него завели дело о коррупции. Но помиловали его 27 декабря 2023 г. по состоянию здоровья.

Вновь борьбой с коррупцией занялась Пак Кын Хе, заявлявшая, что «сорняк коррупции», разлагающий южнокорейское общество, надо вырывать с корнями.

От нового руководства доставалось и правым, и левым. После долгого периода бездействия власть вынудила заплатить старые штрафы экс-президентов Чон Ду Хвана и Но Тхэ У. За 110 дней работы следователи отследили тысячи счетов на подставных лиц, и фигуранты сдались. Чон заявил, что выплатит 150 млн долларов, а Но выложил из своего кошелька 21 млн.

Досталось и левым. Свой приговор получила Хан Мён Сук, экс-премьер при Но Му Хёне и потенциальный соперник Пак на президентских выборах.

Прошли обыски и допросы в одном из подразделений конгломерата Lotte – Lotte Shopping, руководство которого подозревают в том, что оно использовало личные счета подчиненных для формирования «секретных финансовых фондов», которыми распоряжалось по своему усмотрению. Затронуло и контракты в сфере обороны, где пусковым моментом расследования стало уличение бизнесмена из компании SK Engineering & Construction, который передал чиновнику из командования ВС США в Корее почти 0,5 млн долларов за получение контракта на расширение американской базы в Пхентхэке.

Отдельно отметим расследование в отношении компании «Кённам», чей глава Сон Ван Чжон обвинялся в хищении 80 млрд вон (74 млн долларов) государственных средств в рамках инвестиционных проектов по разработке природных ресурсов в России, инициированных бывшим президентом РК, и подкоп под нее во многом считался попыткой нанести удар по Ли, вскрыв как масштаб коррупции в его правление, так и дутые экономические успехи.

Но 9 апреля 2015 г. Сон покончил с собой, а в его кармане был обнаружен список известных политиков, которым он предоставлял деньги. Среди них оказались премьер-министр Ли Ван Гу, глава администрации президента Ли Бён Ги, два бывших главы президентской администрации Ким Ги Чхун и Хо Тхэ Ёль, губернатор провинции Южный Кёнсан Хон Чжун Пхё и др.

Указанные в списке немедленно официально отвергли факт получения взяток, но за скандал ухватились все противники президента, как правые, так и левые. И после того, как кадры хроники с многочисленных мероприятий доказали знакомство Ли Ван Гу и Сон Ван Чжона, еще до результатов расследования прокуратуры Ли ушел в отставку. Это было очень сильным ударом по президенту, чья «скамейка запасных» была довольно короткой, и антикоррупционный пыл властей существенно поубавился.

Если в сознании европейца политическая партия – группировка людей, объединенных какой-то идеологией, то в Корее самые различные источники (от философского словаря до текста по иероглифике для студентов) трактуют понятие «политическая партия» как «группировка, нацеленная на захват власти», а не как объединение людей, желающих политическими методами установить в стране влияние той или иной идеологии.

Именно поэтому до определенного времени в Корее, с одной стороны, существовала активная межпартийная и фракционная борьба, с другой – каждый правитель пытался создавать свою «внутреннюю партию», которая была бы не столько политической партией в европейском смысле этого слова, сколько составной частью государственной структуры – элитной прослойкой наиболее достойных представителей общества, кузницей кадров государственного аппарата и моральным авангардом, призванным служить образцом поведения и прилежания для всех остальных.

В ст. 4 конституции страны записано, что КНДР в своей деятельности руководствуется идеологией Трудовой партии Кореи (ТПК). Согласно уставу, ТПК – это «марксистско-ленинская революционная партия чучхейского типа».

Однако формально северокорейское государство является многопартийным. Кроме несколькомиллионной ТПК в КНДР существует партия, ориентированная на религию чхондогё (10 тыс. членов), и Демократическая партия (30 тыс. членов), изначально созданная Чо Ман Сиком и переданная после его ухода с политической арены под руководство старых соратников Ким Ир Сена (Чхве Ён Гону, а затем Ким Чхэку). Эти партии называются «братскими» (кор. «удан»).

Ким Ир Сен уделял много внимания «монолитности» партии, хорошо осознавая всю опасность фракционной борьбы. То, что человеку демократической политической культуры кажется борьбой с проявлениями плюрализма и свободы мнений, в действительности нередко оказывается укреплением рядов.

Изначально в Северной Корее можно было выделить четыре группировки: так называемых местных коммунистов (на деле скорее сторонников Пак Хон Ёна), Ким Ир Сена и его команду, а также прокитайскую и просоветскую фракции. Пак и его сторонники были ликвидированы в конце Корейской войны, а прокитайская и просоветская группировки – в 1956–57 гг. после неудачной попытки сместить Ким Ир Сена, и каждый раз борьба за власть была замаскирована под политические лозунги и требования времени.

Конечно, рассуждения о том, что было бы, если бы по итогам фракционных войн у власти вместо Ким Ир Сена и его окружения оказалась бы иная фракция ТПК, относятся к альтернативной истории, но, с точки зрения автора, Ким Ир Сен был лучшим из возможных вариантов. «Местные» имели меньшую поддержку у масс и отличались большим авантюризмом, властолюбием и некритичностью оценок. Янъаньцы со своей безусловной ориентацией на КНР могли ввергнуть страну в подобие китайской «культурной революции» и существенно осложнить геополитическую ситуацию на фоне растущего тогда советско-китайского противостояния. Руководство советской фракции отличалось достаточным комчванством, что в сочетании со слабой поддержкой народа могло привести к развитию ситуации по венгерскому, польскому или чехословацкому сценарию, а в сочетании с развалом СССР – к поглощению Севера Югом в течение последнего десятилетия ХХ в. со всем сопутствующим этому комплексом проблем.

Структура ТПК во многом повторяет структуру КПСС, однако процентное соотношение коммунистов и беспартийных в КНДР больше, чем в Китае или СССР. По разным оценкам, оно составляет от 10 до 17 %. Такой массовый характер партии заставляет думать и о том, что она, с одной стороны, превращается в социальную прослойку, а с другой – что таким образом партийная дисциплина как дополнительный метод принуждения и контроля охватывает практически всю элиту.

Массовость, однако, сопровождается достаточно (хотя бы теоретически) пристрастной оценкой кандидатов. Система отбора в ТПК напоминает систему отбора в КПСС – членом партии можно стать с 18 лет, но до того необходимо год пробыть кандидатом и иметь рекомендации двух членов партии, имеющих партийный стаж более двух лет.

Хотя южнокорейские историки проводят прямую аналогию между структурой КПСС и ТПК, нам заметны отличия, выражающиеся в меньшей роли коллективного руководства. Вплоть до правления Ким Чен Ына съезды партии собирались нерегулярно и в основном по церемониальным поводам, хотя формально они должны были проходить каждые пять лет. Так, V Съезд ТПК состоялся после 9-летнего интервала в ноябре 1970 г.; VI Съезд прошел через 10 лет, в октябре 1980 г., и отметился в основном концепцией конфедерации как пути объединения Кореи и тем, что Ким Чен Ир был официально объявлен наследником отца и титулован «продолжателем великого чучхейского революционного дела». После этого съезды, казалось, прекратились совсем, пока в 2016 г. уже при молодом руководителе не прошел VII Съезд, а в январе 2021 г. – VIII.

Похожая ситуация была и с партконференциями – II Конференция партии состоялась 5–12 октября 1966 г., а III Конференция – только 28 сентября 2010 г. и была посвящена закреплению за Ким Чен Иром титула «вечного генсека». IV Конференция партии была, однако, проведена 11 апреля 2012 г.

На VIII Съезде ТПК в устав партии были внесены изменения и поправки, которые можно разделить на две группы – переформатирование партийной структуры и смена некоторых деталей идеологической преамбулы. Так, должность председателя парткома всех инстанций переименована в секретаря, и таким образом из председателя ТПК Ким Чен Ын стал генеральным секретарем.

Целый блок изменений был направлен на повышение качества отбора и укрепление дисциплины. Кандидатский стаж был повышен с одного года до двух лет; человека можно исключить из партии, если он более трех лет не участвовал в партийной жизни; добавлено положение об ответственности партийцев и партийных органов за безразличное отношение к нарушениям дисциплины. В связи со значительным ростом числа членов партии за последние 40 лет укреплены низовые ячейки.

Сами партийные мероприятия будут теперь проводить более регулярно. Указали, что съезд собирается раз в пять лет, а кроме того тоже раз в пять лет будут созывать съезды секретарей партийных ячеек и секретарей первичных партийных организаций.

Самое важное изменение в организационной части – Центральная ревизионная комиссия, которую избирает не съезд, а пленум ЦК. Если старая версия этого органа занималась только инспекцией финансов, теперь она занимается также «вопросами надсмотра и расследования нарушений партийной дисциплины, препятствующих претворению в жизнь единого руководства центра партии, а также детальное расследование вопросов партийной дисциплины и работы по обработке жалоб и обращений». Это явно больше, чем Комиссия партийного контроля ЦК КПСС, и напоминает китайскую Центральную комиссию по проверке дисциплины. Следует заметить, что здесь самое существенное – даже не система обработки писем и обращений, а специальная структура с филиалами на местах, предназначенная для дополнительного контроля за деятельностью членов и партии. Письма и обращения в этот новый орган будут, видимо, использоваться как повод для расследования.

И наконец – в разделе «Партийная организация в Корейской народной армии» было ясно указано, что «Корейская народная армия является революционными вооруженными силами Трудовой партии Кореи».

Так как каждый политический деятель может рассчитывать на стабильный успех в «своем» регионе или социальной группе, процент голосов, за которые действительно надо бороться, не так уж велик. Обычно – это голоса избирателей Сеула и столичной провинции. Именно поэтому для южнокорейской политической системы не характерно наличие института профессиональных политтехнологов и имиджмейкеров, призванных привлечь внимание к той или иной партии на фоне практической идентичности их политических программ.

В связи с этим технология, направленная на манипуляцию общественным мнением и привлечение голосов, такова: не столько объяснить, чем ты сам так хорош, сколько доказать, что другие хуже тебя, а их попытки сделать то же самое по отношению к тебе – ложь и провокация.

Основное оружие борьбы политических фракций на Юге – не полемика вокруг кардинальных путей развития страны, а банальный компромат, методика применения которого напоминает традиционную конфуцианскую феодальную интригу. Обвинения выдвигаются с большим шумом и давлением на обвиняемого, из-за чего даже абсолютно невиновному человеку достаточно сложно доказать перед публикой свою чистоту.

Рассмотрим в связи с этим, в чем, как правило, кандидаты обвиняют друг друга. Ранее на первом месте стояли «связи с Севером». В условиях доминирующего антикоммунизма обвинение противников или оппонентов в контактах с Севером или даже в сговоре с КНДР для какой-то своей цели было очень серьезным, гарантированно выбивавшим противника из седла.

Главным объектом обвинений такого типа всегда был Ким Дэ Чжун. В 1992 г. Ким Ён Сам выиграл в значительной степени за счет того, что обвинял его в действиях по указке Пхеньяна, а Квон Ён Хэ, бывший руководитель спецслужб, использовал неофициальные каналы для насыщения массмедиа антикимдэджуновской дезинформацией.

В последующее время обвинения Ким Дэ Чжуна в «низкопоклонстве перед Севером» стали встречаться реже, но их основная суть была достаточно неприятна: президент пришел к власти на деньги Севера, и его «солнечная политика» направлена не столько на то, чтобы растопить лед взаимного непонимания, сколько на то, чтобы обеспечить таким образом северокорейскому режиму экономическую и политическую помощь. И широко обсуждаемый, но до конца не доказанный факт, что за Пхеньянский саммит 2000 г. Ким Чен Ир получил 400 млн долларов, должен был служить ударным оружием в президентской гонке 2002 г.

Тем не менее обвинения такого рода выдвигали не только против демократов. В начале правления Ким Дэ Чжуна активно раскручивали так называемый «сговор о перестрелке», согласно которому накануне выборов группа подозреваемых, близких к младшему брату Ли Хве Чхана, Ли Хве Сону, пыталась установить контакты с КНДР, дабы устроить в Пханмунджоме перестрелку, что должно было бы изменить соотношение голосов в пользу Ли Хве Чхана, кандидата на президентское кресло от тогдашней партии власти.

Казалось бы, с периода глобализации время подобных обвинений прошло, однако в правление Юн Сок Ёля мы обнаруживаем их возрождение. С одной стороны, в лексиконе консервативных политиков (включая самого Юна) и ютуберов начинает фигурировать термин «антигосударственные силы», под которым принято понимать просеверокорейские или прокитайские элементы, стремящиеся развалить страну, чтобы затем сдать ее Пхеньяну или Пекину. С другой стороны, после событий 3 декабря 2024 г. похожие обвинения начали выдвигаться демократами и в отношении самого Юн Сок Ёля. В оппозиционных СМИ и устами депутатов активно раскручивается информация[66] о том, что Юн и компания планировали разжечь конфликт на полуострове, спровоцировав Северную Корею на атаку, после которой можно было бы объявить военное положение. Якобы планировалось нанести удар по позициям, с которых северокорейские власти запускали в направлении РК аэростаты с мусором или устроить провокацию в районе спорных регионов акватории Желтого моря.

Понятно, что носителем основной идеи в авторитарном государстве, как правило, является его глава. Поскольку в РК партия группируется не вокруг идеологии, а вокруг лидера, идеологическое наполнение не играет решающей роли в определении лица партии: до недавнего времени антикоммунизм, национализм и консерватизм в РК были характерны и для правящей партии, и для оппозиции. Однако это не отменяет наличия государственной идеологии, которая оправдывает нынешнее положение вещей (в том числе – политическую власть), определяет этические принципы управления страной, обеспечивает гармонию и единство государства и народа, выполняет образовательную и индоктринирующую функцию.

Каждый руководитель РК стремился выделить свой набор коренных установок государственной идеологии, и потому нам стоит кратко рассмотреть ее эволюцию как бы «порежимно».

У Ли Сын Мана такими установками были антикоммунизм, силовая формула объединения Кореи («превентивная атака» для предотвращения неминуемой агрессии), антияпонизм, проамериканизм и «демократия», причем обсуждаемым был только последний пункт. В целом режим Ли Сын Мана даже Ян Сын Чхоль называет консервативным и отмечает, что, учитывая последствия Корейской войны и колониального периода, негативные чувства по отношению к Северной Корее и Японии вполне можно понять.

Вторая республика сделала своим главным лозунгом демократию, однако сутью режима была не столько демократия, сколько демократизм, направленный на ликвидацию основных установок предшествующей генеральной линии и в определенном смысле извращающий суть понятия «демократия».

Если режим Ли Сын Мана называли политическим консерватизмом, то режим Пак Чон Хи можно назвать прагматическим консерватизмом, при котором модернизация в экономике осуществляется при сохранении авторитарного политического строя. Шесть основных идеологических установок, объявленных Пак Чон Хи в начале его правления, включали антикоммунизм, внешнюю политику, ориентированную на Запад, США и ООН, объединение страны через силу (обретение государством мощи), уничтожение коррупции в правительстве и прочих социальных зол, создание «свежей морали» и установление экономики, способной самостоятельно себя поддерживать.

Антикоммунизм и силовая формула объединения снова не подлежали обсуждению, но национализм (особенно к концу правления) превалировал над антикоммунизмом, отношение к США стало более взвешенным, а Япония из врага превратилась в союзника. Кроме того, добавился новый и очень важный лозунг – «Модернизация». Хотя экономическое планирование и система общественных работ появились еще при Второй республике, именно Пак сделал это основным направлением и экономики, и идеологии.

Оппозиционный тренд того времени комбинирует требования демократии и установки Первой – Второй республик. Основными установками НДП образца 1967 г. были борьба против усиления влияния Японии, против диктатуры и коммунизма.

Режим Чон Ду Хвана в РК называли прогрессивным консерватизмом, подразумевая, что режим более адекватно реагировал на изменение ситуации и провел определенную либерализацию (хотя в конце своего правления Чон пытался неудачно «отыграть назад»). Антикоммунизм по-прежнему сохранялся в качестве государственной идеологии, но программа правящей партии была окрашена в псевдолиберальные тона, составлена с учетом заимствованных концепций западной политологии и выдвигала пять главных программных целей: необходимость установления кореизированной демократии, благосостояние, справедливость, национализм и объединение.

Правительство Но Тхэ У начало первые эксперименты в области либерализма. Хотя процесс передачи власти шел не от партии к партии, а внутри одной партии, для корейской политической традиции это был шаг вперед. Кроме того, в условиях изменившегося миропорядка многие элементы южнокорейской политической идеологии снова стали открытыми для обсуждения. Особенно это касалось антикоммунизма. С другой стороны, оборонительная стратегия борьбы с коммунизмом и предотвращения коммунистического влияния превратилась в наступательную стратегию «распространения идей свободы на посткоммунистическом пространстве». Претерпела изменение и формула объединения, которая стала менее силовой, а отношение к США или Японии сделалось более рационалистичным и прагматичным.

Режим Ким Ён Сама окончательно постулировал строй РК как демократию современного типа. Передача власти произошла демократическим путем, но еще внутри правящей партии. Общество продолжало движение от военного к гражданскому, и режим пытался закрепить этот процесс как концепцию «новой Кореи» и излечения от «корейской болезни», так и идеями глобализации, представляющими собой, по сути, новый вариант ориентации на США.

Режим Ким Дэ Чжуна был первым случаем, когда лидер оппозиции действительно пришел к власти «сам по себе». В идеологический пакет окончательно вошли идеи глобализации и либерализации, подкрепленные необходимостью выполнять требования МВФ и стремительно меняющимся миропорядком. Основными принципами идеологии правящей партии были построение передового по мировым стандартам общества и государства, соответствующего мировым стандартам демократии, рыночной экономики и благосостояния, умеренный реформизм, глобализм и интеграция.

Избрание Но Му Хёна окончательно подчеркнуло закрепление этих новых идей, поскольку парламентская борьба уже не выглядела как отлаженная система передачи власти заранее подготовленному преемнику.

Возвращение консерваторов во власть не создало особенных идеологических концептов, тем более что РК уже позиционировалась как достаточно глобализованная часть международного сообщества, не особенно выделяющаяся особенностями идеологии. Перемены разве что коснулись межкорейского блока отношений, где и при нем, и при Пак Кын Хе наступило существенное охлаждение и надежды на поглощение Севера в относительно скором будущем.

То же самое произошло с правлением Мун Чжэ Ина, который во многом был наследником Но Му Хёна, в то время как Юн Сок Ёль занимался скорее устройством внешнеполитических альянсов и борьбой с «антигосударственными силами», чем дальнейшим развитием идеологии. Впрочем, внешняя политика Юна может быть рассмотрена и как воскрешение антикоммунистических тенденций и попытку дать бой антияпонизму, который так и не ушел из идеологического пакета РК.

Что же до основных идеологических постулатов КНДР, то внутри северокорейской идеологии можно выделить такие блоки, как ортодоксальный марксизм-ленинизм, достаточно быстро утративший господствующее положение, национализм, стремление к самостоятельности, нашедшее свое воплощение в идеях чучхе, и комплекс представлений о мире, который можно условно назвать «партизанским сознанием».

Сразу же обратим внимание на то, что термина «национализм» стесняются обе страны. Юг говорит о том, что патриотизм – это хорошо, а национализм – это плохо, Север формально критикует буржуазный национализм и рассуждает о пролетарском интернационализме. Но на деле идеология обоих корейских государств строится на национальной идее. Не случайно одним из основных постулатов идеологии чучхе провозглашается принцип политической независимости как «первый признак самостоятельного социалистического государства».

Современный национализм возник как реакция на внешнее вторжение второй половины XIX в. (объединение «против»), базировался на определенной идеологической базе, элементами которой были сирхакисты, прогрессисты и деятели «Клуба независимости», но в полной мере активировался японской агрессией.

Дело не только в том, что появился универсальный общий враг, объединяться «против» которого всегда легче, чем объединяться «за», но и в том, что утрата национального суверенитета подхлестнула чувство национальной самоидентификации. При этом, в отличие от иных азиатских или африканских стран, до 1945 г. корейский национализм был направлен против японцев, но не против Запада, который воспринимался не как совокупность колониальных держав, а как источник поддержки и прогрессивных идей.

С другой стороны, не имея возможности что-нибудь сделать в современной им политике, корейские националисты занимались своего рода богоискательством, куда можно отнести не только собственно попытки создания национальной религии с «родноверскими»[79] корнями, но и написание исторических трудов, рассказывающих, какой великой и могучей была Корея в древности. Тексты о славном прошлом должны были мотивировать борцов национально-освободительного движения не терять боевой дух, и значительная часть таковых являлась «изобретенной традицией».

В этом контексте историки (националисты типа Син Чхэ Хо) уже использовали термин «чучхе», которым обозначалась самая суть корейского национализма. Изобрели его не они – это слово еще в XVIII в. использовали философы школы сирхак, и оно состоит из двух иероглифов: «сам/хозяин» и «тело/сознание/общество».

Единого и адекватного перевода понятия «чучхе» на русский язык нет: наиболее распространенный и наименее точный – «опора на собственные силы». С. Курбанов предлагает вариант «[человек] – хозяин [всего] сущего». Однако автору кажется, что наиболее точным было бы переводить «чучхе» как «суверенность», особенно в контексте того, что его часто противопоставляли концепции «служения старшему». Свой собственный путь, а не низкопоклонство перед внешними образцами. Так, передачу власти от японской колониальной администрации в руки корейцев в 1945 г. Ё Ун Хён обусловил обязательным суверенитетом (чучхечжогыро) корейцев в вопросах обеспечения безопасности.

Из патриотизма старого конфуцианского типа корейский национализм превратился в движение, освоившее современную политическую культуру. Однако затем оно было сильно ослаблено фракционной борьбой и раскололось на два крыла – левое, коммунистическое, и правое, капиталистическое.

Правый национализм, являющийся государственной идеологией РК, коренится в идеологических воззрениях представителей Шанхайского Временного правительства, которые к началу 1940-х гг. создали законченную систему националистических мифов и стереотипов, которая превратилась в государственную идеологию Республики Корея после 1945 г.

Левый национализм на некоторое время ушел в подполье и начал свое возвышение в КНДР на фоне развития идей чучхе. Как говорил Ким Ир Сен, «для того, чтобы совершить революцию в Корее, мы должны знать корейскую историю, географию и обычаи. Только тогда мы сможем воспитать наш народ и вдохновить его на искреннюю любовь к своим родным местам и к своей родине».

В итоге на Юге левый национализм во многом стал идеологией оппозиционного студенческого движения, многие ячейки которого, кстати, существовали под маской клубов изучения корейской народной музыки, песен, танцев и т. п., а затем начал проникать во власть с приходом туда демократов.

Ведущие установки, лежащие в основе националистического компонента идеологии обоих корейских режимов, можно перечислить достаточно легко. В первую очередь это миф о национальной исключительности корейцев, замечательных во всем. Т. Габрусенко приводит целую коллекцию таких «бытовых мифов», хотя те элементы национальной традиции, которые в глазах иностранцев могут стать поводом причисления корейцев к «варварам» (например то, что корейцы спят на полу или едят собачье мясо), замалчиваются или отрицаются.

Однако данный миф распространяется скорее на бытовом, а не государственном уровне. Нам гораздо более интересен миф об исключительной древности корейского этноса, продиктованный желанием «уравнять» во времени историю своей страны с исторической традицией своих соседей. Все граждане РК хорошо знакомы с формулой «пятитысячелетняя история Кореи», которую принято отсчитывать с 2333 г. до н. э. (времени восшествия Тангуна на престол[80]).

Для корейского национализма характерны две тенденции в отношении прародины корейцев, которые несколько противоречат друг другу. С одной стороны, это желание доказать, что корейцы издревле присутствовали на полуострове, с другой – корейскому этносу приписывали распространенность на большей территории, а на полуостров древние корейцы пришли с некоей мистической прародины.

На Севере все было достаточно просто. Как только чучхе стало господствующей идеологией, было объявлено, что Корея – одна из колыбелей человечества, и что корейцы всегда жили там, где живут сейчас. Любые попытки изучать родственные связи корейского языка находятся в Северной Корее под строжайшим запретом.

На Юге основу корейского национализма во многом строили на рассуждениях Чхве Нам Сона, который пытался объявить Корею колыбелью мировой цивилизации и родиной солярного мифа и даже доказывал, что представители корейской цивилизации основали Персию и Бухару. В трудах националистов этой группы активно муссируется тема Тангуна не только как первопредка корейской нации, но и как создателя новой цивилизации, распространившейся по всей Азии и имевшей свои религии – шаманизм и солярный культ. Так называемые доказательства этого базируются на существовании в различных регионах якобы единой шаманской традиции и поклонения Солнцу, а также – на вырванных из различных языков сходно звучащих элементах топонимики.

Никуда и без мифа о былом величии. «Униженное настоящее» стремятся компенсировать выдающимся прошлым, начиная от раздувания тех моментов корейской истории, когда маленькая Корея смогла взять верх над большими соседями (Китаем или Японией), до активного педалирования корейского вклада в мировую культуру: о наборном металлическом шрифте, дождемере и кобуксоне знает каждый кореец.

Очень важен для понимания корейского национализма миф о внешних происках: «у нас была великая традиция, но злые японцы все уничтожили». Даже написание слова «Корея» с буквы «К» иногда объясняется тем, что японцы специально навязали миру написание через «К», а не через «С», с тем, чтобы при перечислении стран в алфавитном порядке на латинице Япония шла раньше[81].

Отголоски этого мифа видны и в трактовке корейскими националистами причин Корейской войны, вину за развязывание которой они стремятся возложить не на руководителей корейских государств, а на Россию и США. На Севере эта пропаганда разворачивается в рамках общей концепции антиамериканизма в сочетании с рассказами о зверствах янки во время войны, на Юге более правые националисты называют виновником Сталина, более левые – Сталина и Трумэна.

Проявлением этого же мифа является болезненная реакция на «искажения истории» или «культурные войны», связанные с попыткой иных стран, в первую очередь Китая, «присвоить корейское национальное наследие», но эту обширную тему мы более подробно рассмотрим во втором томе, в разделе по исторической и культурной политике.

Как видно, набор довольно типичен, и один из респондентов автора даже использовал для этого термин «мелкодержавный шовинизм», типичный для национализма иных малых стран.

Напомним, что отождествление японцами любой антиправительственной активности с большевизмом и коммунизмом как бы размывало определение коммуниста, отчего значительная часть корейских коммунистов были коммунистами весьма условными. Не случайно Ч. Армстронг воспринимает коммунистов как радикальных националистов вне зависимости от того, насколько они усвоили марксистско-ленинскую методологию.

Слово «чучхе» Ким Ир Сен впервые произнес 28 декабря 1955 г., когда заговорил о необходимости «искоренения догматизма и формализма в идеологической работе и установлении „чучхе“»: «Хотя некоторые утверждают, что лучшим путем является советский или китайский, неужели мы не достигли того момента, при котором мы можем создать наш собственный путь?»

Присутствие в более ранних текстах Ким Ир Сена термина «чучхе» является позднейшей вставкой. Активно это слово начало употребляться только в 1960-х гг., и именно с этого времени политика чучхе стала способом сохранять определенную свободу мнения в советско-китайских разногласиях.

В 1970-е идеи чучхе стали основным элементом идеологии северокорейского режима, а националистическая составляющая в них начала набирать силу. Ст. 4 конституции КНДР 1972 г. говорит, что КНДР руководствуется чучхейскими идеями ТПК, которые являются творческим применением марксизма-ленинизма к реалиям страны. С этого времени чучхе – это единственная генеральная линия ТПК и, как неоднократно отмечал Ким Чен Ир, другим идеологиям в партии не место.

Со временем момент появления термина «чучхе» в трудах Ким Ир Сена стали сдвигать на все более и более ранние сроки. В 1980-е официальная историография КНДР и статьи Ким Чен Ира утверждали уже, что Ким Ир Сен провозгласил создание идей чучхе в июне 1930 г., утверждая, что свои проблемы надо решать без опоры на внешние силы, но опираясь на народные массы. Позднее начало создания идей чучхе стали относить к 17 октября 1926 г. – дате образования так называемого «Союза свержения империализма», первой настоящей революционной организации, которую Ким Ир Сен якобы создал в 14 лет из числа своих соучеников.

Основополагающего текста, излагающего суть этого учения, нет. Хотя в работах Ким Ир Сена термин встречается постоянно, теоретические статьи на эту тему стали появляться только в 1980-е годы и были написаны Ким Чен Иром[82]. Однако даже труд под названием «Об идеях чучхе» 1982 г. или более ранняя работа 1974 г. «О верном понимании самобытности кимирсенизма» (можно обратить внимание, что термин «кимирсенизм» присутствовал уже тогда) напоминают скорее краткий перечень основных постулатов, а не серьезный теоретический труд.

Тем не менее суммировать идеи чучхе можно следующим образом. Основная мысль – «человек является хозяином всего и сам решает все», преобразовывая природу в свою пользу. Понятно, что под термином «человек» где-то понимается отдельный индивидуум, где-то «человек» означает коллектив, народ, нацию и страну, а где-то – все человечество, так что жизнь коллектива значимее жизни отдельного человека.

Особенности человека включают в себя самостоятельность (чаюсон), способность к творчеству (чханчжосон) и сознательность (ыйсиксон). «Самостоятельность как свойство человека выражает его стремление жить независимо, будучи хозяином мира и своей судьбы. Способность к творчеству выражает его умение целенаправленно преобразовывать мир и решать свою судьбу. Сознательность определяет всю его деятельность, направленную на познание и изменение мира и самого себя». Человек, таким образом, «является хозяином своей судьбы» (кор. «чаги унмён»[83]), и не случайно чучхе всегда противопоставляется садэчжуый, который в Северной Корее стремятся переводить как «низкопоклонство», а не как «служение старшим».

Элементами чучхе применительно к политике страны являются чаюсон, минчжок тоннип и чарип кёнчжэ. Под чаюсон подразумеваются и режим экономии, и умение обходиться подсобными материалами и творчески их применять. Минчжок тоннип переводят как «национальная независимость», или «независимость во внешней политике», а чарип кёнчжэ означает «независимую», а точнее «самоокупаемую» или «самостоятельную» экономику.

Чучхе включает в себя культ вождя, что сразу обращает на себя внимание критиков: если каждый человек от природы самостоятелен и независим от внешнего влияния, зачем тогда ему вождь. Однако северокорейские философы разрешают эту проблему так – «человек» может означать не только человека или человечество, но и народные массы, которые должны знать, чем руководствоваться: кто-то должен указать путь. И если, к примеру, люди живут в эксплуататорском обществе, кто-то ранее других понимает необходимость революции и дальнейшего развития и создает руководящую идеологию, становясь вождем. Народ не может решать свою судьбу «разбросанными действиями или акциями отдельных групп», и все неудачи и поражения масс чучхе объясняет отсутствием точки сплочения: «им Вождя недоставало».

Вождь, таким образом, является жизненным центром общественно-политического коллектива. Оттого отношения между вождем и солдатами революции основаны не только на правах и обязанностях, но и на товарищеской любви и революционном долге. Более того, организационная связь с вождем дает человеку общественно-политическую жизнь, которая делится на партийно-организационную и партийно-идеологическую. В процессе второй члены партии получают духовную пищу для поддержания своей политической жизни.

Ставя в центр чучхе человека, Ким Чен Ир тем не менее жестко отделяет чучхе от «гуманистической философии». Во-первых, гуманистам «не удалось раскрыть существенные черты человека как хозяина, властелина и преобразователя природы и общества», а во-вторых – если философия чучхе воспринимает человека как самостоятельное, творческое и сознательное существо, гуманисты, по мнению Кима, видят в нем существо, оторванное от мира и подчиненное инстинктам.

Что же до марксизма, то «нет надобности утверждать, что чучхе – это развитие материалистической диалектики марксизма на новых началах». Как пишет Ким Чен Ир, «если марксистская философия считала своей важнейшей философской задачей анализ сущности материального мира и общих закономерностей его движения, то философия чучхе – выяснение существенных особенностей человека и закономерностей, свойственных движению людей, социальной форме движения».

Конечно, это не означает полного разрыва с диаматом – чучхе его признает, потому что если рассматривать мир как творение божественного разума, то нельзя прийти к выводу, что человек способен управлять миром. А если рассматривать его не диалектически, а метафизически, то нельзя прийти к выводу, что человек способен преобразовывать мир.

Однако диамат страдает определенной ограниченностью и незрелостью. С чучхейской точки зрения, «действия законов общества и природы отличаются друг от друга»: марксизм дает правильное объяснение процессам, происходящим в природе, однако общественные изменения развиваются по иным законам, и дело опять-таки в преобразующей роли человека. В природе законы действуют стихийно, независимо от деятельности человека, а в обществе они проявляют себя «через творческую, самостоятельную и сознательную деятельность».

В результате Ким Чен Ир даже выступает против маскировки чучхе под марксизм для пропаганды идей чучхе за рубежом: «Мы ни в коем случае не должны допускать любых чуждых нам философских идеологических течений, противоречащих философии чучхе, надежно обеспечивать ее чистоту».

Еще одно направление объяснения приоритета чучхе над марксизмом связано с тем, что тот был разработан с учетом опыта развитых европейских стран, – но не Кореи, которая стала колонией еще будучи феодальным государством. Ленин в своей работе «О национальном вопросе» отмечал, что революционная борьба в колониях могла привести к победе только под влиянием рабочего движения в метрополии. Таким образом, сначала должна была случиться революция в Японии, и только потом – в Корее. Но вплоть до конца Второй мировой в самой Японии никакого серьезного сопротивления не было. В итоге марксизм скорее позволял корейским революционерам утверждаться в своем бессилии. А чучхе давало обоснование вооруженной борьбе и шанс на победу.

Первый источник идеологии чучхе – традиционные корейские этические учения. Так, С. Курбанов считает, что основной догмат чучхе о человеке как центре Вселенной проистекает из употребляемого в чхондогё понятия «иннэчхон» – «человек является ничем иным как Небом». Он указывает на то, что в конституции КНДР 1998 г. есть примерно такое же по содержанию утверждение o том, что девизом Ким Ир Сена всегда было выражение «иминвичхон» – «считать людей Небесами»[84]. Положение о человеке – хозяине Вселенной – соотносится и с высказыванием из конфуцианского канона «Сяо цзин».

Из чхондогё, по мнению С. Курбанова, пришла и фразеология, связанная с образом светлого будущего как построения «небесного государства на земле» («чисан чхонгук»), что сами северяне нередко переводят на русский как «построение рая на земле».

Политическая составляющая чхондогё, призывающая к самостоятельности, к независимости во всех сферах государственной политики, также во многом близка чучхе.

Что же до наследия конфуцианства, то обратим особое внимание не только на место человека в мироздании, где Человек распространяет благодать Неба на Землю/материальный мир), но и на чучхейское отношение к роли сознания (идея стоит на первом месте), являющееся гораздо более конфуцианским, чем марксистским. На первом месте стоит именно работа с человеческим сознанием, а не создание материально-технической базы и материальных ценностей.

Интересны и выкладки относительно государственной структуры, которая строится по иерархическому принципу: в основе – народные массы, над ними стоит коллектив, над коллективом – партия, наверху – вождь. Такая структура похожа на конфуцианские представления о месте вана и чиновников, при этом мандат от народа, который служит источником легитимности вождя, подобен ванскому Небесному мандату. Народ, заметим, являет собой не собрание индивидуальностей, а коллектив, интересы которого превалируют над отдельным человеком. Более того, индивидуализм рассматривается как одно из наиболее явных проявлений ревизионизма.

С. Курбанов обращает особенное внимание на то, как в идеях чучхе регулируются отношения между вышестоящими и нижестоящими: нижестоящий должен уважать вышестоящего, а тот в свою очередь заботиться о нижестоящем, будучи его лидером. Правитель должен заботиться о своих подопечных как о детях, а наивысшим моральным долгом каждого члена общества является беспредельная верность вождю. Такая модель гораздо более похожа на конфуцианский характер взаимодействия правителя и подчиненных, чем на советские заявления о демократическом централизме.

В работах Ким Чен Ира о чучхе затрагивается и особая роль семьи как первой ячейки общества, причем в семейных отношениях важнейшим оказывается не столько родство, сколько соблюдение моральных принципов, что тоже соотносится с конфуцианским восприятием государства как одной большой семьи во главе с правителем.

К конфуцианству или корейским религиям вообще имеют отношение и некие элементы ритуала, окружающего культ личности Ким Ир Сена. Способы выражения уважения к его портрету или статуе напоминают способы и приемы выражения уважения к табличкам с именами предков.

Ряд зарубежных авторов считает, что «кимирсенизм как религия» гораздо ближе к христианству, чем к традиционным дальневосточным вероучениям. Они связывают догмат двух Кимов с идеей Бога-отца и Бога-сына, проводят аналоги между парадным портретом и иконой, а равно – между христианскими реликвиями и предметами личного обихода вождей, служащими объектами музейных экспозиций. Вспоминают, что отец Ким Ир Сена был преподавателем в протестантской школе и вроде бы даже одно время посещал Пхеньянский колледж теологии, а Б. Камингс обращает внимание, что по отношению к Ким Ир Сену использовались выражения, характерные для христианской религиозной терминологии, а первая статуя Вождя была торжественно открыта аккурат в день католического рождества 1949 г.

Вопрос о связи культа Ким Ир Сена с христианским культом достаточно интересен, но автор не считает, что имело место сознательное копирование, в рамках которого Ким Ир Сен превращался в живого бога как антонима Господу. А многие элементы идеологии и культа, которые западные исследователи считают прямым заимствованием из христианства, являются скорее вторичным заимствованием из чхондогё.

Второй источник, который западные и японские политологи (в особенности Харуки Вада) стремятся объяснить специфическими элементами жизненного уклада партизанского отряда. Надо помнить, что и Ким Ир Сен, и большая часть его окружения были партизанами достаточно долгий срок, что не могло не отразиться на формировании их характера, а также – на их представлениях об организации административной системы. Затем, когда во время Корейской войны и после нее КНДР оказалась в кольце блокады, эти элементы сознания не ушли, а, наоборот, были активизированы требованиями времени. Партизанские командиры по-прежнему ощущали себя руководителями освобожденного района, находящегося во враждебном окружении, только площадь этого «района» выросла до размеров половины полуострова.

Среди основных элементов «партизанского» мировоззрения как компонента идеологии, характерной для малой группы, находящейся во враждебном окружении, можно выделить следующие.

– Внимание к военному блоку и проблемам безопасности, поскольку вопросы обеспечения выживания стоят на первом месте. Все остальные программы, в том числе и рассчитанные на социальные нужды или связанные с правами личности, закономерно отставлены на второе место, ибо если отряд будет уничтожен, все остальное уже не имеет значения.

– Ощущение пребывания в «тылу врага» или в «огненном кольце», то есть на переднем крае своей обороны по всему периметру, с которым естественно связана и определенная ксенофобия – каждый чужак может оказаться потенциальным предателем. Второе следствие – прерогатива независимости как свободы принятия решений: размеры помощи для КНДР были менее важны, чем свобода определения внешней и внутренней политики без необходимости ходить на поклон к Москве или Пекину.

– Впрочем, непримиримость по отношению к предателям вызвана еще и тем, что в маленькой группе взаимозависимость людей друг от друга гораздо выше, и измена одного оказывается более вредоносной. Отсюда же декларированное внимание к народу. Потому что, если партизаны испортят отношения с населением, которое их кормит и укрывает, оно перестанет это делать и выдаст их карателям.

– Меньшее значение формальных бюрократических ритуалов: руководитель является таковым не за счет стоящих за ним институтов, а за счет личных качеств.

– Стремление к полной автаркии ввиду отсутствия внешних связей – отсюда лозунг опоры на собственные силы, продиктованный вынужденной необходимостью. Ни на какую серьезную и регулярную помощь извне партизаны рассчитывать не могут, и потому максимально используются местные и собственные ресурсы по принципу «если хочешь сделать хорошо, делай это сам».

– Партизанский отряд существует в ситуации хронического дефицита ресурсов – как материальных, так и людских. Отсюда – определенная готовность к лишениям, которые воспитывают невысокую планку потребностей и привычку довольствоваться малым, а равно способность «выжимать» все имеющиеся ресурсы, поддерживать в рабочем состоянии те предметы (от оружия до обуви), которые в обычной ситуации, скорее всего, выкинули бы или уничтожили.

– Следствие такой стратегии – консервация традиционных/существующих моделей, так как цена ошибки очень высока. Когда ресурсов мало, «синица в руках» предпочтительнее «журавля в небе».

– Необходимость быстро и оперативно решать проблемы воспитывает определенную ожесточенность и склонность к насилию, потому что заставить иногда проще, чем уговорить.

– Война партизанского отряда – это всегда война против противника с превосходящим военным и экономическим потенциалом. Это порождает необходимость асимметричного ответа, воспитывает умение уклоняться и лавировать, избегая прямого противостояния.

C вытеснением марксизма-ленинизма из идеологии КНДР началось внедрение лозунга «превосходства корейской нации», «проживающей более 5 тысяч лет на одной территории и связанной кровью одних предков», что является основой для возможного сближения на основе корейского национализма. С этого же времени начинается пропаганда, что Северная Корея обладает не только большей настоящей легитимностью, но и большей национальной идентичностью. Если ранее акцент делался на экономическое и военное преимущество, теперь стали говорить, что именно Север – место, где сохранился истинно корейский национальный дух, в то время как на Юге все прозападно и бездуховно.

Отдаление северокорейского национализма от марксизма вызвало у антипхеньянских пропагандистов реакцию типа «чем дальше от Сталина, тем ближе к Гитлеру». Тон задал беглый секретарь ЦК ТПК Хван Чжан Оп, который, став из коммуниста не менее активным и деятельным антикоммунистом, долго говорил об увлечении Ким Чен Ира Гитлером и его идеями.

По его словам, многие теоретические постулаты чучхе оказываются очень близки к германскому национал-социализму. К ним можно отнести социалистическую фразеологию без упоминания о Марксе; подмену лозунга классовой борьбы борьбой всей нации за достижение высших целей; идею национальной исключительности, первородности корейской нации; культ вождя в сочетании с усиливающейся ролью армии в обществе.

В 2013 г. разговоры о гитлерофилии в КНДР получили новый толчок после того, как «Вашингтон пост» напечатала материал о том, что книга Адольфа Гитлера «Майн кампф» была издана ограниченным тиражом и распространена в КНДР среди чиновников высокого ранга. Источником новости, однако, оказалась базирующаяся в Южной Корее пропагандистская организация New Focus International, которой обо всем сообщил «анонимный доверенный источник в Китае».

Ряд западных интеллектуалов вполне впечатлился обвинениями Хвана, тем более что люди, плохо разбирающиеся в тоталитарной эстетике, легко могут найти в политической культуре КНДР то, что им привычно отождествлять с национал-социализмом. Например, массовые спортивные праздники или спекуляции вокруг термина «чистейшая раса», под которым и на Севере, и на Юге понимают в основном то, что корейский этнос сформировался самостоятельно, а корейское государство всегда было мононациональным.

К тому же тема КНДР и национал-социализма – частый элемент дискуссии среди европейских и, частично, российских левых, которым не очень нравится аргумент «Раз вы так любите социализм, – поезжайте в КНДР». Отмежевание выглядит так: КНДР называет себя социалистическим государством, но при этом там велик националистический тренд, значит они – национал-социалисты. Так что сейчас в Пхеньяне не коммунисты, а фашисты, и не надо нас с ними равнять.

Однако разговоры о превосходстве корейской нации и попытки объявить тэдонганскую культуру одной из пяти великих цивилизаций лишены главной характеристики расизма, говорящего не столько о том, что «наша нация/раса лучше», сколько о том, что одни нации лучше, а другие хуже, и неполноценные расы должны уступить дорогу. Инвектив в адрес китайцев или белой расы в чучхе нет, как нет и идей о расширении жизненного пространства или существовании «недолюдей», подлежащих истреблению. А борьба с «доминационизмом» подразумевает противостояние чуждому культурному влиянию и низкопоклонство перед сюзереном.

Иногда в качестве свидетельства расизма предъявляются материалы, где Южную Корею критикуют за то, что там размывают смешанными браками священную корейскую кровь, но этот аргумент встречается эпизодически, ибо главное здесь – критика Юга как общества, которое погрязло в низкопоклонстве и отходит от истинно корейских образцов.

Подробнее, однако, стоит поговорить о риторике крови, так как понятие «линии крови» (кор. «пхиччхуль», «хёльтхон») было официально введено в общественно-политический дискурс КНДР как минимум с 1973 г. и продолжает использоваться. Например, нация описывается как «единица социальной жизни, сформировавшаяся исторически на основе кровной, языковой, культурной и территориальной общности, являющая собой устойчивый коллектив людей c [единой] судьбой».

Такое определение может создать впечатление, что нация формируется на основе кровной общности, но в 1985 г. линия крови объяснялась как «сформированная в течение длительного исторического процесса», а также отдельно подчеркивалось, что «нация обладает кровной общностью, но она не является кровнородственной организацией как клан или племя». В 2014 г. при определении кровной общности также указывалось, что она «отличается от общности кланов или рас».

В отличие от нацистской концепции «крови и почвы» (Blut und Boden), применявшейся в Германии, когда почва сакрализировалась, а возвращение к ней являлось идеалом, в идеях чучхе общность территории рассматривается исключительно как пространство для совместного проживания. Более того, подчеркивается, что «наша нация не заявляет о том, что ее биологическая структура развилась как-то отлично от других [наций]. Определение национального превосходства в соответствии с биологическими расовыми особенностями – это реакционная расовая теория, а абсолютизирование исключительно превосходств своей нации и презрительное отношение к другим нациям – это национал-шовинизм».

Отдельный дискуссионный вопрос – в какой мере чучхейская идеология остается социалистической. Брайан Майерс воспринимает идеологию КНДР как радикальный национализм, Кан Хе Сок полагает, что в КНДР сложилась особая форма «адаптивного государственного национализма», а Аврам Агов считает, что преемственность и устойчивость режима Кимов частично основана на том, что Северная Корея стояла особняком от международной социалистической системы в области идеологии и политики. Однако, с точки зрения автора, социалистическая риторика и ключевые элементы социалистического строя остаются на месте, и поэтому авторам проще использовать клише «социализм с северокорейской спецификой».

После смерти Ким Ир Сена усиление националистического компонента идеологии, в том числе – намерения развивать науку, культуру, образование и т. п., продолжалось. «Нодон синмун» 4 января 2001 г. писала: «С началом новой эры в 2000-х годах следует подвергнуть полному пересмотру и перепроверке старые образцы и старую практику, которым следовали другие страны, а все дела нужно вершить нашими собственными методами». «В соответствии с чаяниями нашего народа и нашей действительностью», «наше» требуется беззаветно любить и не допускать появление элементов «не нашего»[85]. В. И. Дмитриева в этом контексте упоминает лозунги типа «Защитим свой язык» или «Будем хранить национальную одежду».

Элементом новой концепции чучхе было и понятие сонгун. Буквально термин означает «приоритет армии» или «армия впереди/превыше всего», официально расшифровываясь как «способы руководства революцией и ведения социалистической политики, которые предполагают считать военное дело важнейшим государственным делом и позволяют при опоре на присущие Народной армии революционные качества и ее боеспособность защитить Родину, революцию, социализм и наращивать темпы строительства социализма в целом». При Ким Чен Ире прилагательное «сонгунский» употреблялось не реже, чем «чучхейский».

Как обычно для корейской традиции, термин не объявляется новым. Хотя слово «сонгун» появляется лишь в конце 1990-х, считается, что идея во всем опираться на армию принадлежала еще отцу Ким Ир Сена Ким Хён Чжику, а сам Ким Ир Сен употребил этот термин еще в 1930 г. Ким Чен Ир лишь выстроил принципы сонгун в четкую систему, и потому никакого противоречия между сонгун и чучхе нет. Идеи приоритета армии преподносятся как продолжение и развитие идей чучхе в соответствии с требованиями нового времени.

Новизна сонгун в первую очередь заключается в том, что «главной движущей силой революции» и ядром социалистического строительства объявляется не рабочий класс, а армия. Это объясняется тем, что современный рабочий класс уже давно не тот пролетариат, которому нечего терять, кроме своих цепей: изменились реалии жизни, поменялся сам принцип производства и даже характер классовых отношений. «По своему классовому составу рабочие превращаются в интеллигентов, (…) развитие капитализма приводит к (…) дальнейшему наводнению реакционных буржуазных идейно-культурных течений, что оказывает пагубное, сковывающее влияние на рост классового сознания рабочего класса, повышение его сознательности и революционности». Это кажется весьма важным, так как распад СССР, по мнению северокорейской печати, произошел не по причине экономической отсталости, а из-за начала экспансии буржуазной идеологии.

Насколько такая сверхмилитаризация общества была правильным шагом? Так как военные стали «двигателем» экономического строительства и социального развития, особенно в период тяжелого кризиса 1990-х, решение опереться на них было единственно правильным, позволив мобилизовать нацию и оптимизировать управленческие структуры.

Другим новым элементом идеологии стала выдвинутая в 1998 г. доктрина строительства «могучей процветающей державы» («кансон тэгук»). Создание таковой включает три основных элемента: создать могучую идеологию, которая бы овладела массами (в качестве таковой упоминается именно чучхе), превратить страну в неприступную крепость, построить мощную экономику: «Когда идея будет стойкой, оружие могучим, а наука и техника развитыми, страна станет чучхейской социалистической могучей державой». Однако при Ким Чен Ыне после 2012 г. строительство державы считается завершенным, после чего стал использоваться другой термин – «сахвечжуый кангук» («могучее социалистическое государство»).

Затем Ким Чен Ын отошел от политики сонгун как знака чрезвычайной ситуации и термина, более ассоциированного с правлением Ким Чен Ира, но при этом самоназванием северокорейской идеологии стал «кимирсенизм-кимчениризм». Ряд западных экспертов восприняли этот термин как замену чучхе, но это не так.

Как поясняли автору представители Корейской ассоциации работников общественных наук[86], кимирсенизм-кимчениризм включает собственно идеи чучхе как философское обоснование внутренней и внешней политики КНДР, чучхейские революционные теории и чучхейские методы руководства. Кимирсенизм-кимчениризм – это большая идеология, куда входит все, что связано с революцией и строительством нового общества: теория об освобождения человека, нации и класса, вопросы революции, сохранения мира и безопасности, сохранения самостоятельности и т. п. Это руководящие методы, поясняющие, как вести народ, строить партию и государство, но в основе их остается чучхе.

Таким образом, нельзя говорить, что кимирсенизм-кимчениризм – это попытка отказаться от чучхейской идеологии и заменить ее чем-то новым. Скорее налицо попытка создать более широкий термин, который бы, как зонтик, объединял все, что было выдвинуто вождями, – чучхе же остается стержнем и ручкой этого зонтика. Просто то, что ранее соотносилось с одним вождем, теперь соотносят с двумя – например, Союз молодежи из кимирсеновского переименовали в кимирсеновско-кимченировский.

Впрочем, в 2016 г. определение кимирсенизма-кимчениризма включало в себя пассаж о том, что это «самобытные революционные идеи, появившиеся как отражение требований чучхейской эпохи». Некоторые комментаторы связывают это с тем, что Ким говорит про самобытность руководящей идеологии куда реже, чем его отец, а в последних изданиях по идеям чучхе появляются высказывания его предков о преемственности идей чучхе от марксизма. Завершение съезда 2021 г. пением «Интернационала» тоже трактовали как попытку позиционировать чучхе как социализм, а не как самобытные теории, хотя возникает вопрос, в какой мере это был реверанс в сторону Китая, а в какой – действительно поворот в идеологии.

Официальной идеологией режима Ли Сын Мана была «единонародность» (кор. «ильминчжуый»[87]), разработкой которой занимались премьер-министр Ли Бом Сок и министр образования Ан Хо Сан, обучавшиеся в Германии и испытывавшие существенное идеологическое влияние Третьего рейха, которое, в частности, проявилось в призыве ковсем корейцам слиться в единую национальную организацию, которая была бы выше всех классовых или личных интересов.

Ли и Ан планировали создать свою теорию общественно-политического устройства, которая была бы конкурентоспособной по отношению к другим идеологиям, в первую очередь – к коммунизму. Однако в концепцию «единонародности» были включены и тезисы, направленные на критику капиталистической формы общественно-политического устройства – «свобода личности и сила денег» также противопоставлялась корейской традиции, в каковой отвергались любые формы проявления индивидуализма, идеализировалось историческое прошлое страны, подчеркивалась необходимость объединения нации. Кстати, в работах Ли Бом Сока упоминался и термин «чучхе», хотя в контексте новой идеологии он уже не встречается.

Единонародность опиралась как на конфуцианский традиционализм и эгалитарные идеи, так и на «национализм Тангуна», утверждая «единство нации, единство территории, единство духа, единство жизни». Подобная догма включала концепцию равенства, которое противопоставлялось коммунистическому эгалитаризму и рассматривалась на основе конфуцианской этики: «через [общие] кровь, традиции и обычаи, язык корейцы, как связанные с Тангуном духовно его потомки, имеют общие права и обязанности, общую судьбу…». Слабость нации при этом объяснялась тем, что отдельные личности стремятся добиться особой выгоды, в то время как долг народа – сплотиться в одно целое, отбросив эгоистичные интересы.

Важно, что, «рассматривая социальное, экономическое и политическое равенство как основополагающий принцип нового корейского общества, идеологи единонародности выделяли властные и чиновничьи структуры, определяя их статус выше, чем рядовых граждан. В дальнейшем спекуляция данным принципом привела к тому, что власть рассматривалась выше закона».

Естественно, в рамках данной концепции Тангун появился в учебниках истории, а государственное летоисчисление от 2333 г. до н. э. было принято в качестве официального. Однако после того, как Ли Сын Ман стал воспринимать Ли Бом Сока как политического соперника и удалил его от власти, эта идеология стала сходить на нет. Ряд корейских авторов полагает, что после интернационализации Корейской войны «антиимпериалистическая риторика больше не имела морального оправдания», и националистический характер идеологии ослабел, уступив место антикоммунизму.

Смена идеологической доминанты с антикоммунизма на национализм была важной характеристикой правления военных. В одной из своих речей Пак подчеркивал, что «идеология меняется, а нация остается», что идеологические различия и политические системы играют второстепенную роль перед лицом «великой национальной общности Кореи», и призывал как можно быстрее восстанавливать и развивать национальную самобытность. Восстановление страны может произойти только на основе общности языка и культуры, исторических традиций и семейно-родственных отношений.

Центральное место в националистических концепциях Пака занимает принцип чачжу (кор. «независимость», «самостоятельность»), который Пак трактовал так: «Кратко говоря, чачжу означает то, что мы должны быть хозяевами в своем собственном доме. Также это значит, что мы, корейцы, обитаем на этой прекрасной земле и что именно мы, корейцы, – наследники ее древней истории, которая насчитывает более 5000 лет. Являясь на протяжении долгого времени гомогенной нацией, мы являемся горячими сторонниками жизни в коллективе, развили в себе чувство ответственности за его судьбу».

В книге «Государство, революция и я» Пак Чон Хи подчеркивал, что «ведущими принципами нового общества должны стать лозунги „Национализм прежде всего“ и „Экономика прежде всего“». А один из его политологов Чха Ги Бэк заявлял, что «трудно ожидать быстрой индустриализации без воспитания в народе чувства национальной самобытности».

История страны оценивалась с точки зрения национального сознания и национальной самобытности. По словам историка Чхве Чхан Гю, принимавшего участие в создании государственной трактовки истории, «главное для южнокорейской политической теории – освещение ее кореизированной сущности, что может быть достигнуто лишь путем выяснения исторической исключительности корейской нации».

Заметим, что при этом Пак Чон Хи отказался от курса Ли Сын Мана на политизацию мифа о Тангуне – все мероприятия, связанные с Тангуном, кроме Дня образования Кореи, были отменены, а из школьных учебников по истории изъяты посвященные мифическому первооснователю разделы.

Государство осуществило (и осуществляет до сих пор) целый комплекс мер по пропаганде корейской культуры и поддержанию интереса к истории страны. Среди предпринимаемых в этом направлении действий – создание музеев, превращаемых в большие историко-архитектурные и ландшафтные комплексы культуры и отдыха; создание фильмов и телесериалов на исторические темы; массовые походы студентов и школьников по историческим местам, напоминающие наши походы боевой славы. Восстановление исторического наследия проявлялось и в реставрации разрушенных при японцах памятников старины, и в строительстве новых – как мемориальных храмов, посвященных тому или иному выдающемуся деятелю корейской истории (наиболее типичные примеры – посвященный адмиралу Ли Сун Сину мемориальный храм Хёнчхунса или Дворец объединения в Кёнчжу), так и памятников европейского типа, которые воздвигались в местах, непосредственно с их деятельностью не связанных[88].

Правительство поощряло проведение национальных праздников и фольклорных фестивалей, ношение национальной одежды и сохранение традиционной культуры в быту, включая современный аналог традиционной системы отопления в многоквартирных домах.

Важным моментом развития концепции национализма было создание Пак Чон Хи так называемого Корейского института духовной культуры как своего рода головного объединения, призванного заниматься как сохранением достояния прошлого, так и пропагандой национальной культуры и национального искусства. По сути, на институт было возложено создание концепции национализма и отбора исторических фактов, призванных пропагандировать славные традиции корейского народа. Под эгидой института был переиздан ряд исторических памятников письменности, а также создана 27-томная «Большая энциклопедия корейской национальной культуры» (1988–1991).

Поддержка национальной культуры сочеталась с попытками ограничить влияние Запада, что проявлялось даже в быту. Так, в начале 1980-х гг., когда кофейные автоматы только входили в моду, любой такой автомат должен был торговать не только кофе, но и каким-нибудь традиционным корейским чаем, а в 1972 г. был предпринят поход против европейской культуры, сопровождавшийся запретами на западные кино, моду и музыку.

И хотя откровенные перегибы закончились после смерти Пак Чон Хи, в 1990-х гг. против «загрязняющей сознание молодежи вестернизации» выступали не только представители старшего поколения, но и студенческие радикалы, для которых массовая культура была инструментом закабаления.

Как бы то ни было, Паку удалось закрепить в массовом сознании большинство мифов, характерных для националистической идеологии. Это проявляется даже в том, что современные критики националистической концепции Пака, особенно левые националисты, любят упрекать его именно в том, что созданная им идеология базировалась не столько на ценностях корейского национализма, сколько на японском бусидо, а одним из основополагающих постулатов режима был переписанный немного другими словами японский лозунг начала ХХ в. «Богатая страна, сильная армия».

Не всем известно, что чучхе существовало не только на Севере, но и на Юге в версии «чучхесон», где «сон» – это иероглиф со значением «-сть». При этом первым, кто использовал термин «чучхесон» в РК, был отмеченный выше Ан Хо Сан.

Суть концепций Ана хорошо показывает следующая цитата: «Чтобы стать свободным, необходимо, чтобы мои братья-соотечественники, моя страна, стали независимыми от других стран. Национальная свобода и независимость родины могут быть достигнуты только через объединение, а последнее в свою очередь – благодаря… подчинению порядку. Порядок этот олицетворяет вождь, т. е. президент, фигура которого связывает понятия великого предка (Тангуна) и единой родины, единой территории, общей судьбы. Отрицая либеральные ценности и ценности социализма, во главу угла эта идеология ставит исконно корейские идеи, основой которой является образ Тангуна».

Впрочем, если северокорейский термин мы транскрибировали, то южнокорейскую идеологию в русскоязычной литературе с советского времени принято называть национальным субъективизмом, не используя его корейское название с целью затушевать его созвучность с северокорейской идеологией чучхе, хотя термин «чучхе» в значении «самобытность» как деталь южнокорейской идеологии отмечается еще авторами советского учебника 1974 г.

Чучхесон как система появился в середине 1960-х и окончательно оформился к началу 1970-х, когда корейская традиция политической культуры вышла на новый этап. Адаптация западной системы ценностей к традиционным условиям завершилась, и началась выработка соответствующей требованиям времени «идеологии с корейской спецификой», построенной на национализме, опоре на собственные силы в экономике и относительной независимости во внешней политике (в значительной степени – за счет лавирования между сверхдержавами). В разработке теории приняли участие такие ученые, как Ким Ун Тхэ, Хан Сын Чжо, Чхве Чхан Гю, Пэк Ван Ги и Ли Чжон Ик.

Активное внедрение чучхесон и использование термина «чучхе» началось в период Юсин. Специальный орган, параллельный Национальному собранию, название которого переводится обычно как «Народное собрание самостоятельного объединения», назывался по-корейски «Тхониль чучхе кунмин хвеый».

Ко времени насильственного открытия страны корейская политическая культура во многом развивалась под влиянием традиционных моделей, продиктованных конфуцианской политической культурой. В результате Корея стала своего рода заповедником старины, причем дополнительную роль в консервации традиции сыграл высокий уровень культурной и этнической однородности.

История Кореи до ее аннексии в значительной степени состояла из борьбы различных фракций патриотов и демократов, причем за каждой из группировок прогрессистов стояла та или иная сверхдержава. Тем не менее на данном этапе на Корейском полуострове пустило корни достаточно большое число разрозненных элементов западной политической культуры.

Корейское общество первой половины ХХ в. оставалось в значительной степени обществом традиционным, несмотря на открытие страны и японскую аннексию 1910 г. Период колониального гнета также способствовал консервации традиционных элементов внутри страны: хотя завоеватели пытались привнести в Корею свою административную культуру, внедрить ее там удалось далеко не полностью и для поддержания лояльности было более логичным опираться на традиционный субстрат.

Освобождение страны в 1945 г. и начало холодной войны привели к разделу Кореи по американской инициативе и последующему ее расколу на два лагеря, впоследствии закрепленному и усугубленному Корейской войной. Естественно, сверхдержавы СССР и США, которые патронировали эти лагеря, остановили свой выбор на наиболее просоветской и наиболее проамериканской креатурах. С этого времени политическая культура Севера и Юга начала двигаться в разные стороны.

В истории политической культуры двух корейских государств можно выделить три сходных этапа ее развития, характерные как для КНДР, так и для РК. Первый включал в себя внедрение идей «сюзеренов» (коммунизм – на Севере, антикоммунизм/западная демократия по типу США – на Юге) и попытку «натянуть их на» традиционный каркас. Более того, само «внедрение демократии» (точнее, ее институциональной составляющей) в Южной Корее 1960-х осуществлялось все теми же командно-административными методами. Не случайно попытка в кратчайшие сроки привести Корею к европейским стандартам в период кратковременной Второй республики (1960–1961) закончилась глубоким структурным кризисом и захватом власти военной хунтой.

Второй этап характеризовался формированием системы с фасадом, отвечавшим требованиям времени, но традиционной по содержанию. При сохранении общей коммунистической или антикоммунистической риторики по обе стороны 38-й параллели больше внимания стали уделять идеологии национализма, опоре на собственные силы и определенному лавированию между двумя сверхдержавами, курирующими корейские государства.

Под влиянием стремления высвободиться из-под опеки внешнего мира, сделав ставку на национальную идею, традиционная политическая культура как бы абсорбировала внешние элементы, и от пришедшей извне идеологии остались только внешняя форма и некоторые социально-политические институты.

Высокий уровень политической индоктринации населения, повышенная роль армии и органов безопасности, контроль информации и передвижения, государственная система, подстроенная под харизматического лидера, выработка «идеологии национального субъективизма» (чучхе на Севере, чучхесон на Юге) – далеко не полный перечень того, что объединяло режимы Ким Ир Сена и Пак Чон Хи.

Практически все основные элементы конфуцианской политической культуры – иерархичность, коллективизм, меритократия, внимание к совершенствованию человеческой природы, приоритет морали над законом и т. п. – нашли свое отражение и в строительстве командно-административной системы на Севере, и в организации политической культуры на Юге.

Различия между режимами носили тактический характер и были продиктованы внешними заимствованиями из политической культуры СССР и США того времени, хотя влияние коммунистической идеологии и применявшихся в СССР методов создания системы и воздействия на личность испытал на себе не только Север. Можно заметить, что, не заимствуя коммунистические идеологические установки, Пак сумел перенять те элементы советской командно-административной системы, которые, будучи внедренными на южнокорейскую почву, продолжали эффективно действовать.

Получившийся в результате вариант социализма/демократии с корейской спецификой оказался достаточно жизнеспособным и обеспечил обоим корейским государствам определенную стабильность. Представляется, что именно синтез традиционного наследия с новыми идеями обеспечил и южнокорейское экономическое чудо, и ту живучесть, которую демонстрирует режим Севера.

Период авторитарного апогея в обоих случаях закончился в конце 1980-х, когда в обоих корейских государствах появились первые признаки системного кризиса. Несмотря на то, что первые намеки на перемены начались в конце 1980 – начале 1990-х гг. (Юг продемонстрировал бoльшую готовность меняться, чем Север), серьезное изменение традиций началось только в середине 1990-х.

На Юге это было вызвано приходом к власти Ро Тхэ У и проведенной им относительной либерализацией, на Севере было связано с распадом Восточного блока и перестройкой в СССР. При этом пусковым моментом во многом послужило «агрессивное воздействие внешней среды», которое на Севере проявилось в форме катаклизмов 1995–1997 гг., а на Юге – в форме финансового кризиса 1997 г. Как бы то ни было, после этого обе страны оказались в таком положении, что не меняться было нельзя.

Так начался третий этап эволюции, в ходе которой под влиянием изменившегося миропорядка трансформируется уже не надстройка, а базис.

Вышеуказанные процессы едины и для РК, и для КНДР, но на разрушение традиции по обе стороны 38-й параллели повлияли различные факторы, вследствие чего процесс структурной перестройки Севера и Юга пошел разными путями благодаря различному набору условий внешнего давления.

На Юге, в первую очередь, это была общая демократизация, которая постепенно превращается не только в демократические цели, но и в демократические средства их достижения. Не менее важна глобализация как открытость корейского общества для восприятия иных традиций. После относительно демократических преобразований, начавшихся с начала 1990-х гг., РК стала более проницаемой для западной культуры и на этой волне – для европейской/американской ментальности.

Среди причин изменения ситуации на Севере можно назвать и перемены в мире вокруг КНДР, ибо воздействие внешней среды продолжает оказывать влияние на внутреннюю ситуацию вне зависимости от попыток исключить или ограничить его. Тем более что благодаря ряду событий, произошедших после смерти Ким Ир Сена, резко ухудшившееся экономическое положение страны вынудило Пхеньян хотя бы в какой-то мере ослабить железный занавес.

По обеим сторонам 38-й параллели люди активно начали усваивать новые системы ценностей, которые по ряду ключевых моментов (отношение к человеческой жизни, закону и государству, собственности и т. п.) противоположны не только старой традиции, но и друг другу. Но о конкретном проявлении этого, равно как и о том, как описанные в этой книге политические и идеологические основы проявляются на практике, – читайте во втором томе книги.

1. Асмолов, К. В. Не только ракеты: Путешествие историка в Северную Корею. – М.: Русский фонд содействия образованию и науке; Университет Дмитрия Пожарского, 2018. – 320 с.: ил. – ISBN 978-5-91244-230-8.

2. Асмолов, К. В. Корейская политическая культура: Традиции и трансформация. – 2-е изд., пер. и доп. – М.: Русский фонд содействия образованию и науке; Университет Дмитрия Пожарского, 2017. – 704 с. – ISBN 978-5-91244-217-9.

3. Асмолов К. В., Захарова Л. В. Современная Северная Корея: первое десятилетие эпохи Ким Чен Ына (2012–2021). – М.: ИКСА РАН, 2022. – 440 с.

4. Торкунов А. В., Денисов В. И., Ли Вл. Ф. Корейский полуостров: метаморфозы послевоенной истории // Московский государственный институт международных отношений (университет). – Москва: Олма Медиа Групп., – 2008. – С. 15. – ISBN 978-5-373-02096-1.

5. Более подробно об успехах КНДР в этот период см. К. В. Асмолов, Л. В. Захарова. Северная Корея 3.0: первое десятилетие эпохи Ким Чен Ына (2012–2021) – М.: ИКСА РАН, 2022.

6. Переломов Л. С. Конфуцианство и современный стратегический курс КНР. М., 2007. С. 184.

7. Ли Ин Сонг. Россия и модель развития Восточной Азии // Мировая экономика и международные отношения. М., 1997, № 6. С. 123.

8. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса в Южной Корее в период VI Республики. Владивосток, 2003, С. 42.

9. Bird (Bishop), Isabella. Korea and her neighbors. London: J. Murray, 1898. P. 258—59.

10. Ibid. P. 341.

11. Sung Chul Yang. The North and South Кorean Political Systems. A Comparative Analysis. Revised Edition. Seoul, 1999. P. 21.

12. Korean Politics in Transition. Cpt. 1. The Рolitics of Democratic Еxperiment: 1948–1974. Вy Yuong-ho Lee. // Eward Rynolds Wright, Ed. Univ. of Washington press, 1975.

13. Henderson, G. Op. cit. P. 237.

14. Мазуров В. М. Указ. соч. С. 184.

15. Новая Корея: Президент Ким Ён Сам. СПб., 1993. С. 202.

16. Там же. С. 141.

17. Yang Kun. Irrationality of Korea’s National Crisis. // Korea Focus, 1998, Vol. № 3. Р. 112–114.

18. Junn Sung-chull. Economic Crisis and Asian Values. // Koreа Focus. 1998. Vol. 6, № 1. Р. 126–128.

19. Ким Гён Иль. Кончжага чугоя нарага санда [Конфуций должен умереть, чтобы страна жила]. «Пада чхульпханса», 1999.

20. Габрусенко Т. В. Эти непонятные корейцы. М.: Муравей, 2003. ISBN 5-89737-172-5.

21. Won-bok Rhie. Korea Unmasked. In Search of the Country, the Society and the People. Korea, 2002.

22. Татьяна Габрусенко. Бей Конфуция, или Перестройка по-корейски. URL: https://subscribe.ru/archive/russ.analytics/200108/17235650.html.

23. Сеульский вестник, № 75. С. 7.

24. A solution to a Confucianism problem // Korea Times, 18.10.2022. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/opinion/2022/10/739_337776.html.

25. Nationwide Confucian conference // Korea Times, 16.05.2024. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/opinion/2024/05/ 739_374639.html.

26. Law automatically pardoning property crimes against family members ruled unconstitutional // Yonhap News, 27.07.2024. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20240627007800315.

27. The life and death of Confucianism in Korea// Korea Times, 10.10. 2023. URL: https: //www.koreatimes.co.kr/www/opinion/2023/10/739_360702.html.

28. Duality of South Korea’s political discourse // Korea Times, 01.01. 2025. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/opinion/2025/01/807_389520.html.

29. «2024 종교인식조사] 종교인구 현황과 종교 활동» [Положение религиозного населения и религиозная деятельность в Южной Корее (2024)] URL: https://hrcopinion.co.kr/ru/archives/31599.

30. Иванов А. М., Князев С. Д. Создание, развитие и современное состояние конституционного права Республики Корея // Материалы Международной научной конференции «100 лет корееведения в ДВГУ». Тезисы и доклады. Владивосток, 2000. С. 24.

31. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса в Южной Корее в период VI Республики. Владивосток, 2003. С. 94.

32. Булычев Г. Б. Политические системы государств Корейского полуострова. МГИМО МИД России. Кафедра востоковедения. М., 2002. С. 16.

33. Ким Е. У. Особенности парламенттаризма в Республике Корея // Власть. 2024. Том 32. № 4–1. С. 65–78. DOI: https://doi.org/10.56700/u4478-7355-4637-x URL: https://www.jour.fnisc.ru/index.php/vlast/article/view/10286 (дата обращения 12.01.2025).

34. Ким Е.У. Особенности парламентаризма в Республике Корея // Власть. 2024. Том 32. № 4–1. С. 65–78. DOI: https://doi.org/10.56700/u4478-7355-4637-x URL: https://www.jour.fnisc.ru/index.php/vlast/article/view/10286 (дата обращения 07.01.2025).

35. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 313.

36. KOREA TIMES POLL: Majority of Koreans back changes to limit presidential powers// Korea Times, 31.12. 2024. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2025/01/356_389472.html (дата обращения 07.01.2025).

37. Wanki Paik. Korean administrative culture. Seoul, 1990. P. 55.

38. Прошин А. А., Тимонин А. А. Неоколониализм США и Южная Корея. М., 1985. С. 126.

39. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 130.

40. Cumings В. Korea’s place in the sun. A modern history. New York, 1998. Р. 488.

41. Денисов. В. И. Политические системы государств Корейского полуострова (PK и КНДР). Политические системы и политические культуры Востока / Под ред. профессора А. Д. Воскресенского. 2-е изд. перераб. и доп. М: ACT: Восток – Запад, 2007. – 829, [3] с.

42. Korea Times, 05.01.2003.

43. Торкунов А. В., Денисов В. И., Ли Вл. Ф. Корейский полуостров: метаморфозы послевоенной истории. М., 2008. С. 401.

44. Более подробно см.: Асмолов К. Сеульский Майдан. Что на самом деле заставило почти миллион корейцев выйти на акцию протеста // Лента. ру. 16.11.16. URL: https://lenta.ru/articles/2016/11/18/allyouneedtoknowaboutpark/

45. Более развернуто см.: Асмолов К. Скандал вокруг Пак Кын Хе и Чхве Сун Силь – где причина и где повод // НВО, 30.11.2016 (http://ru.journal-neo.org/2016/11/30/skandal-vokrug-pak-ky-n-he-i-chhve-sun-sil-gde-prichina-i-gde-povod/).

46. Конституционный суд в Южной Корее отклонил импичмент главе МВД // ТАСС, 25.07.2023. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/18352859 (дата обращения 12.01.2025).

47. Парламентарии утвердили импичмент главному аудитору и прокурорам // Международное радио Кореи, 05.12.2024. URL: https://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=r&Seq_Code=79884 (дата обращения 12.01.2025).

48. Конституционный суд РК объявил импичмент Юн Сок Ёлю// Международное радио Кореи, 04.03.2025. URL: https://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=r&Seq_Code=81098 (дата обращения 06.04.2025)

49. КС отклонил импичмент премьер-министру Хан Док Су// Международное радио Кореи, 24.03.2025. URL: https://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=r&Seq_Code=80949 (дата обращения 24.03.2025)

50. Апелляционный суд признал Ли Чжэ Мёна невиновным// Международное радио Кореи, 26.03.2025. URL: http://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=r&Seq_Code=80996

51. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 349.

52. Кorea Нerald, 06.07.2002.

53. Национальное собрание приняло 57 законов // Международное радио Кореи, 25.09.2019. URL: https://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=r&Seq_Code=39186

54. Президент РК Пак Кын Хе наложила вето на законопроект о Национальном собрании // Международное радио Кореи, 25.06.2015. URL: http://rki.kbs.co.kr/russian/news/news_Po_detail.htm?No=39549&id=Po.

55. KOREA TIMES POLL. Majority of Koreans back changes to limit presidential powers // Korea Times, 31.12. 2024. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2025/01/356_389472.html (дата обращения 12.01.2025).

56. NEW YEAR SPECIAL. South Korea enters 2025 with battered yet resilient democracy // Korea Times, 02.01. 2025. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2025/01/356_389551.html (дата обращения 07.01.2025).

57. Юг и Север: Обзор последних событий на Корейском полуострове (16–31 декабря 2024 г.) // Asia Risk Group, 04 января 2025. URL: https://asiarisk.org/novosti/495-yug-i-sever-obzor-poslednikh-sobytij-na-korejskom-poluostrove-16-31-dekabrya-2024-g (дата обращения 12.01.2025).

58. POLL Korea divided: Polls show deep political polarization // Korea Times, 01.01.2025. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2025/01/356_389430.html (дата обращения 12.01.2025).

59. Sung Chul Yang. The North and South Кorean Political Systems. A Comparative Analysis. Revised Edition. Seoul, 1999. Р. 283.

60. Положение в области прав человека в Корейской Народно-Демократической Республике. Доклад Генерального секретаря ООН. // Текст взят сhttp://www.un.org/ga/search/view_doc.asp?symbol=A/66/343&referer=/english/&Lang=R.

61. Кирьянов О. Ким Чен Ыну ограничили срок правления // https://rg.ru/2016/06/30/kim-chen-ynu-ogranichili-srok-pravleniia.html.

62. Асмолов К. В. Новый титул Ким Чен Ына. // Новое восточное обозрение (НЕО), 24.07.2016. http://ru.journal-neo.org/2016/07/24/novy-j-titul-kim-chen-y-na/

63. Choi Soo-hyang. N. Korea crowns leader Kim Jong-un as party’s general secretary // Yonhap News Agency, 11.01.2021. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20210111000752325?section=news.

64. Weber Max. Wirtschaft und Gesellschaft. Zweite, vermehrte Auflage. Verlag von J.C.B. Mohr (Paul Siebeck). Tübingen, 1925. S. 122–170. [пер. на рус.] // Личность. Культура. Общество. Вып. 1(40). 2008. URL: https://iphras.ru/uplfile/reznik/sovet/bibl/1/Weber7.pdf (дата обращения: 29.04.2022).

65. A memorial for Syngman Rhee// Korea Times, 05.02.2024. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/opinion/2025/01/638_367997.html.

66. Относительно монет см.: South Korean hwan [Электронный ресурс] // Википедия. URL: https://en.wikipedia.org/wiki/South_Korean_hwan; Относительно статуи см.: Namsan: Of vanished history and unfulfilled plans // matt Blogspot «Gusts Of Popular Feeling». Запись от 14.09.2015. URL: http://populargusts.blogspot.ru/2012/09/namsan-of-vanished-history-and.html.

67. A memorial for Syngman Rhee// Korea Times, 05.02.2024. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/opinion/2025/01/638_367997.html.

68. Breen, Michael. The Koreans. Who They Are, What They Want, Where Their Future Lies. New York, 1998, 2004. P. 207.

69. . [Видеозапись] // VK.ru. 10.08.2021. URL: https://vk.com/video2980892_456239353.

70. «’ // SBS News, 17.01.2025. URL: https://news.sbs.co.kr//news/endPage.do?newsId=N1007951516&plink=OLDURL.

71. Кирьянов О. СМИ выяснили, как телохранители поздравляли Юн Сок Ёля с днем рождения, 18.01.2025. URL: https://rg.ru/2025/01/18/smi-vyiasnili-kak-telohraniteli-pozdravliali-iun-sok-yolia-s-dnem-rozhdeniia.html.

72.  «» // MBC News, 21.01.2025. URL: https://n.news.naver.com/article/214/0001401367?cds=news_media_pc.

73. Breen M. Kim Jong-il: North Korea’s Dear Leader. Who He is, What He Wants, What to Do about Him. New York, 2004l… Р. 4.

74. Мацола И. Повседневная сторона культа вождей в КНДР // Вторая Научно-практическая конференция «Власть и насилие в незападных обществах: актуальные проблемы исследований». Сборник статей. Москва, университет «Высшая школа экономики».

75. Tertitskiy F. The Ascension of the Ordinary Man: How the Personality Cult of Kim Il-sung Was Constructed (1945–1974) // Acta Koreana. – 2015. – Vol. 18. – № 1. – PP. 209–231. – P. 216.

76. Breen М. Ibid. P. 76.

77. Курбанов С. О. Курс лекций по истории Кореи с древности до конца ХХ века. СПб., 2002. C. 598.

78.  [Поправки к Социалистической Конституции Северной Кореи]// Yonhap News Agency, 11.07.2019. URL: https://www.yna.co.kr/view/AKR20190711134500504 (дата обращения: 29.04.2022).

79. В КНДР будут отмечаться Дни памяти бывших лидеров страны. // KBS WORLD, 25.01.2019. URL: http://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=r&Seq_Code=56266 (дата обращения: 29.04.2022).

80. Социалистическая конституция КНДР. // Нэнара. URL: http://naenara.com.kp/main/index/ru/politics?arg_val=leader3 (дата обращения: 01.12.2019).

81. Корея в эпоху Ким Чен Ына. КНДР: Издательство литературы на иностранных языках, 2019. С. 10.

82. N. Korea’s paper highlights pilgrimage to Mt. Paekdu, urges fight against challenges. // Yonhap News Agency, 16.03.2020. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20200316001900325?section=news (дата обращения: 29.04.2022).

83. Лидер КНДР побывал на горе Пэктусан. // KBS WORLD, 17.10.2019. URL: http://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=r&Seq_Code=59330 (дата обращения: 29.04.2022).

84. N. Korea builds apartments on site for late founder’s house. // Yonhap News Agency, 29.06.2021. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20210629004400325?section=news (дата обращения: 29.04.2022).

85. Булычев Г. Б. Указ. соч. С. 129.

86. Sung Chul Yang. Op. cit. P. 184.

87. General uses warp [Видеоклип]// YouTube. 23.02.2011 (https://www.youtube.com/watch?v=iEqc6H4RXos)

88. The General Uses Warp [Электронный ресурс] // Википедия. URL: https://en.wikipedia.org/wiki/The_General_Uses_Warp

89. Панин А., Альтов В. Указ. соч. С. 201.

90. Cumings B. Korea’s place… Р. 412.

91. Cumings B. Korea’s place… Р. 408.

92. Cumings B. Ibid. Р. 30.

93. Cumings, Bruce. North Korea. Another Country. New York, London, 2004. P. 125.

94. Панин А., Альтов В. Северная Корея. Эпоха Ким Чен Ира на закате. М., 2004. C. 55.

95. Cumings В. Korea’s place… Р. 408.

96. Сборник приказов и указаний МОБ КНДР. Ч. I. Пхеньян, 1990. С. 57. (на кор. яз.). Цит. по: Михайлов К. Н. Гражданское самосознание и принуждение в северокорейском обществе // Перспективы межкорейского диалога. Внутренние и внешние аспекты. Материалы V Научной конференции. Москва, 21–22 марта 2001 года. М., 2002.

97. Реформа календаря в Туркмении. Справка // РИА-Новости, 01.07.2008. URL: https://ria.ru/20080701/112662987.html.

98. «Золотой век» Саддама Хусейна// Известия, 26 февраля 2003 URL: https://iz.ru/news/273478.

99. Defaming a dog: The ways to get arrested for lese-majeste in Thailand// ВВС, 16.12.2015. URL: https://web.archive.org/web/20171130020447/http://www.bbc.com/news/world-asia-35099322.

100. Agov A. North Korea: the Politics of leadership Change. // Harvard Asia Quarterly 15.1 (2013).

101. Kim Jong Un working hard «without holidays and birthdays,» says state media. // NK News, 18.05.2020. URL: https://www.nknews.org/2020/05/kim-jong-un-working-hard-without-holidays-and-birthdays-says-state-media/ (дата обращения: 29.04.2022).

102. Kim Jong-un Becomes ‘Dear Leader’ // Chosun Ilbo, 11.12.2013. URL: http://english.chosun.com/site/data/html_dir/2013/12/11/2013121101593.html?related_all (дата обращения: 11.12.2013).

103. No celebrations in NK for Kim Jong-un’s purported birthday. // The Korea Times, 07.01.2019. URL: http://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2019/01/103_261599.html (дата обращения: 29.04.2022).

104. СМИ КНДР впервые показали портрет Ким Чен Ына рядом с его предшественниками. ТАСС, 22.05.2024. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/20869865.

105. В КНДР начали носить значки с портретом одного Ким Чен Ына // РИА Новости, 30.06.2024. URL: https://ria.ru/20240630/znachki-1956401563.html.

106. N. K. establishes university named after leader Kim. // Yonhap News Agency, 14.10.2020. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20201014003000325?section=news (дата обращения: 29.04.2022).

107. Full North Korea Military Parade 2020 – 75th founding anniversary of the Workers’ Party of Korea. URL: https://www.youtube.com/watch?v=e5AmETxgW4c (дата обращения 13.06.2022).

108. Kim Jong-un cries during speech at military parade. // Guardian News, 12.10.2020 URL: https://www.youtube.com/watch?v=dW0RZIiR68Y (дата обращения: 29.04.2022).

109.  [Секрет Чхукчиппоп] // «Нодон Синмун», 20.05.2020. URL: http://www.rodong.rep.kp/ko/index.php?strPageID=SF01_02_01&newsID=2020-05-20-0008> (дата обращения: 06.09.2020).

110. [Чхучиппоп народных масс] // «Нодон Синмун», 07.02.2018. URL: http://www.rodong.rep.kp/ko/index.php?strPageID=SF01_02_01&newsID=2018-02-07-0009 (дата обращения: 29.04.2022).

111. Асмолов К. В. Нетипичный культ личности// Новое восточное обозрение, 08.02.2025. URL: https://journal-neo.su/ru/2025/02/08/netipichnyj-kult-lichnosti/

112. Булычев Г. Б. Политические системы государств Корейского полуострова. МГИМО МИД России. Кафедра востоковедения. М., 2002. С. 54–58.

113. Cumings B. Korea’s place in the sun. A modern history. New York, 1998. Р. 397.

114. Breen М. The Koreans. Who They Are, What They Want, Where Their Future Lies. New York, 1998, 2004. P. 142.

115. Wanki Paik. Op. cit. P. 107.

116. ЛиКюТхэ. Хангукин-ый ыйсик кучжо: хангукин-ын нугу инга? (Структура сознания корейца: кто такой кореец?). Сеул, 1994. С. 30.

117. Breen М. The Koreans… Р. 176.

118. Sung Chul Yang. Op. cit. P. 419.

119. Госпожа госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. При участии Билла Вудварда. (Madeleine Albright. Madam Secretary). М., 2004. С. 595, 601.

120. Breen M. The Koreans… Р. 20.

121. Булычев Г. Б. Указ. соч. С. 76.

122. Breen Michael. The Koreans… Р. 159.

123. Breen M. The Koreans… Р. 189.

124. Чон Бёнчжэ. Проблема традиции и модернизации в современной Корее // Материалы конференции «100 лет петербургскому корееведению». СПб., декабрь 1998 г.

125. Курбанов С. О. Курс лекций… С. 506.

126. Wanki Paik. Op. cit. P. 85.

127. Булычев Г. Б. Указ. соч. С. 76.

128. Госпожа госсекретарь. Указ. соч. С. 604–605.

129. Панин А., Альтов В. Указ. соч. С. 42–43.

130. Там же. С. 48.

131. Ланьков А. Н. Корея. Будни и праздники. М., 2000. С. 304.

132. Жебин А. З. КНДР: традиции и современность. // Восток (Orient), 2003, № 3. С. 93.

133. Korean Public Administration. Р. 276.

134. Вольное переложение цитаты из: Ким Чен Ир. О некоторых вопросах воспитания на идеях чучхе. Пхеньян, 1987. С. 28.

135. Ким Чен Ир. Победит социализм нашего образца, служащий интересам народных масс. Пхеньян, 1991. С. 48.

136. Сеульский вестник, № 78, сентябрь 2003 г. С. 16–17.

137. Панин А., Альтов В. Указ. соч. С. 28.

138. Аптеева О. В. Идеологические установки ТПК на современном этапе // Корея: на пороге перемен. Доклады, представленные на XII Научной конференции корееведов России и стран СНГ. Москва, 27–28 марта 2008 г. М., 2008. С. 143–150.

139. Ким Чён Ын объявил борьбу с бюрократизмом // KBS WORLD, 26.12.2016. URL: http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_IK_detail.htm?No=46517&id=IK (дата обращения: 29.04.2022).

140. North Korean media warns officials against «obsolete» attitudes, fame-seeking. // NK News, 19.03.2020. URL: https://www.nknews.org/2020/05/north-korean-media-warns-officials-against-obsolete-attitudes-fame-seeking/ (дата обращения: 29.04.2022).

141. Kim Jong Un will «mercilessly» punish corrupt officials, North Korean media says. // NK News, 02.06.2020. URL: https://www.nknews.org/2020/06/people-first-kim-jong-un-merciless-to-corrupt-officials-lauds-state-media/ (дата обращения: 29.04.2022).

142. Поворотный момент в достижении нового сдвига в укреплении всей партии и строительстве социализма // Пульгынбёль ТВ, 07.04.2021. URL: http://redstartv.org/news/2021-04-03-2114 (дата обращения: 29.04.2022).

143. Ким Чен Ын. Будем воплощать в жизнь кимченирский патриотизм для ускорения процесса построения богатой и могучей родины М., 2014. С. 21.

144. Сеульский вестник, http://vestnik.tripod.com, 15.01.04.

145. Сеульский вестник, № 87, август 2004 г. С. 3.

146. Сеульский вестник, № 87, август 2004 г. С. 3.

147. The life and death of Confucianism in Korea// Korea Times, 10.10. 2023. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/opinion/2023/10/739_360702.html.

148. Henderson, Gregory. Korea. The policy of the vortex. Cambridge, London, 1978. P. 190.

149. Торкунов А. В., Денисов В. И., Ли Вл. Ф. Корейский полуостров: метаморфозы послевоенной истории. М., 2008. С. 307.

150. Ланьков А. Эпитафия обществу контроля. К 55-летию образования КНДР // Русский журнал, http://www.russ.ru, 09.09. 2003.

151. Булычев Г. Б. Указ. соч. С. 128.

152. Панин А., Альтов В. Указ. соч. С. 31–32.

153. Панин А., Альтов В. Указ. соч. С. 125.

154. Асмолов К. Политика пёнчжин и массовые расстрелы, // НВО. 25.12.2013. http://ru.journal-neo.org/2013/12/25/politika-pyonchzhin-i-massovy-e-rasstrely/.

155. Баунов А. Откровенный разговор с северокорейским бизнесменом // http://slon.ru/world/otkrovennyy_razgovor_s_severokoreyskim_biznesmenom-586903.xhtml 19.12.2011.

156. Сеульский вестник, № 78, сентябрь 2003 г. С. 16–17.

157. Казарьян Р. Л. Роль и место крупного капитала в политической системе Республики Корея 1961–1997 гг. // Автореферат диссертации на соискание степени кандидата исторических наук. М., 2001.

158. N. Korea inches down to 174th on int’l corruption index: watchdog report. // Yonhap News Agency, 01.02.2022. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20220128004300325?section=news (дата обращения: 29.04.2022).

159. Асмолов К. Падение Чан Сон Тхэка. Расстановка точек. // НВО. 19.12.2013.https://journal-neo.su/ru/2013/12/19/padenie-chan-son-the-ka-rasstanovka-tochek/.

160. Асмолов К. Падение Чан Сон Тхэка. Расстановка точек. // НВО. 19.12.2013. https://journal-neo.su/ru/2013/12/19/padenie-chan-son-the-ka-rasstanovka-tochek/.

161. Ким Чон Ын объявил борьбу с бюрократизмом // KBS WORLD, 26.12.2016. URL: http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_IK_detail.htm?No=46517&id=IK (дата обращения: 29.04.2022).

162. North Korea vows anti-corruption fight // The Korea Times, 20.12.2018. URL: http://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2018/12/103_260708.html поставить ссылку на НС (дата обращения: 29.04.2022).

163. Северная Корея – оазис в океане COVID-19. // РСМД, 31.03.2020. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/severnaya-koreya-oazis-v-okeane-covid-19/?fbclid=IwAR3wArD69YCeWHv4vOZIlMkxuwt6e87X_kCcvLLmh3M_oyn6Eqqdy4p-_rc (дата обращения: 29.04.2022).

164. North Korean state media warns against «poisonous» corruption among officials. // NK News, 16.03.2020. URL: https://www.nknews.org/2020/03/north-korean-state-media-continues-to-warn-officials-against-toxic-corruption/ (дата обращения: 29.04.2022).

165. North Korean official purged for «debauchery,» defying quarantine: state media. // NK News, 23.03.2020. URL: https://www.nknews.org/2020/03/north-korean-official-punished-after-disobeying-quarantine-measures-rodong/ (дата обращения: 29.04.2022).

166. Kim Jong-un Lambasts Corruption at Medical School // Chosun Ilbo, 17.11.2020. URL: http://english.chosun.com/site/data/html_dir/2020/11/17/2020111701434.html (дата обращения: 22.11.2020).

167. Сообщение о XXX Расширенном заседании секретариата ЦК ТПК восьмого созыва// ЦТАК, 29.01.2025. URL: http://kcna.kp/ru/article/q/b7d040edf71f8cac912719455bbb18d9.kcmsf.

168. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса в Южной Корее в период VI Республики. Владивосток, 2003. С. 189–191.

169. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 190.

170. Breen М. The Koreans… С. 240.

171. Казарьян Р. Л. Указ. соч.

172. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 240

173. Более подробно о борьбе с коррупцией в РК в правление Ким Дэ Чжуна см.: Асмолов К. Борьба с коррупцией в Южной Корее // Проблемы Дальнего Востока, 6/2002. С. 84–97.

174. Korea Times, 13.04.1998.

175. Korea Times, 22.07.2002.

176. Кorea Нerald, 27.07.2002.

177. Кorea Нerald, 19.07.2002.

178. Сеульский вестник, № 81, январь 2004 г. С. 7.

179. Тебя посодют, а ты не воруй… // Сеульский вестник, vestnik.tripod.com, 15.12.2003.

180. Тебя посодют, а ты не воруй… // Сеульский вестник, vestnik.tripod.com, 15.12.2003.

181. Lee’s elder brother appears before prosecutors over suspected bribery // The Korea Times, 03.07.2012. URL: http://www.koreatimes.co.kr/www/news/nation/2012/07/117_114321.html

182. Брата первой леди Южной Кореи осудили за взяточничество // Лента. ру, 27.04.2012. URL: https://lenta.ru/news/2012/04/27/cosin.

183. Полиция расследует причины смерти главы строительной компании Keangnam Enterprises // Международное радио Кореи, 10.04.2015. URL: http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_Dm_detail.htm?No=38569&id=Dm.

184. Кирьянов О. Премьера-министра Южной Кореи обвинили в получении взятки // Российская Газета, 14.04.2015. URL: http://rg.ru/2015/04/14/korea2-anons.html.

185. Оппозиция настаивает на отставке Ли Ван Гу // Международное радио Кореи, 20.04.2015. URL: http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_Po_detail.htm?No=38698&id=Po.

186. 85 % граждан РК поддерживают антикоррупционный закон // Международное радио Кореи, 15.12.2016. URL: http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_Dm_detail.htm?lang=r&id=Dm&No=46390&current_page=2.

187. Президент РК Пак Кын Хе извинилась за связь с Чхве Сун Силь // Международное радио Кореи, 25.10.2016. URL: http://rki.kbs.co.kr/russian/news/news_Po_detail.htm?No=45731&id=Po.

188. Прокуратура продолжает расследование дела Ан Чжон Бома // Международное радио Кореи, 04.11.2016. URL: http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_Dm_detail.htm?No=45854&id=Dm

189. Testimony Implicates Park More Deeply in Scandal // The Chosun Daily, 11.11.2016. URL: http://english.chosun.com/site/data/html_dir/2016/11/11/2016111101130.html

190. Кирьянов О. Оппозиция Кореи обвинила Пак Кын Хе в намерении ввести военное положение // Российская газета, 18.11.2016. URL: https://rg.ru/2016/11/18/oppoziciia-korei-obvinila-pak-kyn-he-v-namerenii-vvesti-voennoe-polozhenie.html (дата обращения 19.04.2021).

191. Асмолов К. В. Чхве Сун Силь получает 20 лет; Пак Кын Хе приготовиться к большему?// Новое восточное обозрение, 24.02.2018. URL: https://journal-neo.su/ru/2018/02/24/chhve-sun-sil-poluchaet-20-let-pak-ky-n-he-prigotovit-sya-k-bol-shemu/

192. Спецпрокурор Пак Ён Су опубликовал результаты расследования // Международное радио Кореи, 2017-03-06 URL: http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_Dm_detail.htm?No=47400&id=Dm (дата обращения 19.04.2021).

193. Асмолов К. В. Процесс над Пак Кын Хе: суд или судилище? // Новое восточное обозрение, 01.11.2017. URL: https://journal-neo.su/ru/2017/11/01/protsess-nad-pak-ky-n-he-sud-ili-sudilishhe/.

194. В деле Чхве Сун Силь новые подробности // Международное радио Кореи, 2017-01-14. URL: http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_Dm_detail.htm?No=46774&id=Dm. (дата обращения 27.05.2018).

195. Ex-President Park sentenced to 24 years in prison //Korea Times, 06.04.2018. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2018/04/251_246856.html

196. Кирьянов О. Арест главы Samsung: Южная Корея встала на путь борьбы с коррупцией // Российская газета, 19.02.2017. URL: https://rg.ru/2017/02/19/arest-glavy-samsung-iuzhnaia-koreia-vstala-na-put-borby-s-korrupciej.html.

197. Асмолов К. Большая чистка Мун Чжэ Ина продолжается // New Eastern Outlook, 07.12.2018. URL: https://journal-neo.su/ru/2018/12/07/bol-shaya-chistka-mun-chzhe-ina-prodolzhaetsya/.

198. Асмолов К. Суета вокруг Чо Гука // New Eastern Outlook, 19.07.2021. URL: https://journal-neo.su/ru/2021/07/19/sueta-vokrug-cho-guka/.

199. Асмолов К. В. Президентские выборы-2022 в Республике Корея // Проблемы Дальнего Востока. – 2022. – Выпуск № 2 C. 80–96. URL: https://pdv.jes.su/s013128120019649-4-1/. DOI: 10.31857/S013128120019649-4.

200. Corruption Investigation Office for High-ranking Officials: офиц. сайт. – URL: https://cio.go.kr/eng/.

201. Jung Da-min. Ex-prosecutor-general’s presidential bid facing challenges // The Korea Times. June 06, 2020. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2021/06/ 356_310797.html https://en.yna.co.kr/view/AE№ 20210624005300315?section =news (дата обращения: 08.03.2022).

202.  // Yonhap News Agency, 06.12.2021. URL: https://www.yna.co.kr/view/AKR20211206095252004?section=society/all&site=major_news02.

203. 김건희, 허위경력 의혹에 «돋보이려 욕심…그것도 죄라면 죄» // Yonhap News Agency, 14.12.2021. URL: https://www.yna.co.kr/view/AKR20211214033100001?site=reply_news.

204. Lee Haye-ah.Neutrality in doubt // Yonhap News Agency, 18.11.2021 URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20211118000900315?section=news.

205. Асмолов К. Тучи над Мун Чжэ Ином. О коррупции в сфере энергетики // New Eastern Outlook, 06.10.2024. URL: https://journal-neo.su/ru/2024/10/06/tuchi-nad-mun-chzhe-inom-o-korrupczii-v-sfere-energetiki/.

206. Асмолов К. Экс-президент Южной Кореи назван подозреваемым в деле о взяточничестве // New Eastern Outlook, 08.09.2024. URL: https://journal-neo.su/ru/2024/09/08/eks-prezident-yuzhnoj-korei-nazvan-podozrevaemym-v-dele-o-vzyatochnichestve/.

207. АсмоловК. Чо Гук: конец? // New Eastern Outlook, 21.12.2024. URL: https://journal-neo.su/ru/2024/12/21/cho/.

208. Асмолов К. Возвращение справедливости? // New Eastern Outlook, 28.07.2021. URL: https://journal-neo.su/ru/2021/07/28/vozvrashhenie-spravedlivosti/.

209. Экс-спецпрокурору Южной Кореи предъявили обвинение во взяточничестве//ИА Красная Весна 23 августа 2023. URL: https://rossaprimavera.ru/news/940f98f8.

210. Асмолов К. Южнокорейский «Соннамгейт» // New Eastern Outlook, 27.10.2021. URL: https://journal-neo.su/ru/2021/10/27/yuzhnokorejskij-sonnamgejt/.

211. Park Boram. Arrest warrants issued for 2 accused of defaming Yoon in media interview // Yonhap News Agency, 21.06.2024. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20240621001700315

212. Kwak Yeon-soo. Main opposition leader faces biggest crisis of political career after guilty verdict // The Korea Times, 15.11.2024. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2024/11/356_386453.html.

213. Kim Boram. Prosecution indicts key figure for bribery amid snowballing land development scandal // Yonhap News Agency, 21.10.2021. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20211021012000315?section=news.

214. Park Boram. Lobbyist in high-profile development corruption scandal gets 5-yr prison sentence // Yonhap News Agency, 13.02.2024. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20240213006900315?section=news.

215. This means war’: main opposition party chief locks horns with prosecutors //Korea Times, 04/09/2022/ URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2022/09/356_335497.html.

216. Денисов В. И. Политические системы государств Корейского полуострова (PK и КНДР). Политические системы и политические культуры Востока / Под ред. профессора А. Д. Воскресенского. 2-е изд., перераб. и доп. М: ACT: Восток – Запад, 2007. – 829, [3] с.

217. Панин А., Альтов В. Северная Корея. Эпоха Ким Чен Ира на закате. М., 2004. С. 34.

218. Материалы съезда в открытом доступе находятся на сайте http://www.naenara.com.kp/Exhibition/CongressNews/ru/ Также см. ,  110(2021)  //  [ «Нодон синмун» от 10 января 110 года чучхе (2021), воскресенье // На VIII съезде ТПК принято решение об изменении Устава ТПК] URL: http://www.rodong.rep.kp/ko/index.php?strPageID=SF01_02_01&newsID=2021-01-10-0002 (дата обращения: 12.01.2021).

219. Lim Jae-Cheon. North Korea’s Hereditary Succession: Comparing Two Key Transitions in the DPRK // Asian Survey. – 2012. – Vol. 52. – No. 3. – pp. 550–570. – P. 556. Цит. по: Шараев П. С. Социально-политические системы государств Корейского полуострова. Учебное пособие. Томск, 2009.

220. http://rg.ru/2013/10/06/kndr-site-anons.html

221. Ibid. P. 292–293.

222. Ibid. P. 299–300.

223. Прошин А. А., Тимонин А. Указ. соч. С. 106.

224. Мазуров В. М. Южная Корея и США (1950–1970 годы). М. 1971. С. 239.

225. Булычев Г. Б. Указ. соч. С. 59.

226. Денисов В. И. Политические системы государств Корейского полуострова (PK и КНДР). Политические системы и политические культуры Востока / Под ред. профессора А. Д. Воскресенского. 2-е изд., перераб. и доп. М: ACT: Восток – Запад, 2007. – 829, [3] с.

227. Булычев Г. Б. Указ. соч. С. 67.

228. Мазуров В. М. Южная Корея и США (1950–1970 годы). М. 1971. С. 106.

229. Казарьян Р. Л. Роль и место крупного капитала в политической системе Республики Корея 1961–1997 гг. // Автореферат диссертации на соискание степени кандидата исторических наук. М., 2001.

230. Ким Е. У. Особенности парламентаризма в Республике Корея // Власть. 2024. Том 32. № 4–1. С. 65–78. DOI: https://doi.org/10.56700/u4478-7355-4637-x URL: https://www.jour.fnisc.ru/index.php/vlast/article/view/10286 (дата обращения 12.01.2025).

231. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса в Южной Корее в период VI Республики. Владивосток, 2003. С. 229.

232. [4 вещи, необходимые для «времени прогрессивной политики»]. Хангёре синмун, 17.06.2022. URL:.https://h21.hani.co.kr/arti/politics/politics_general/52286.html (дата обращения 12.01.2025).

233. [Column] When will this insurrection end?// Хангёре синмун, 03.01.2025. URL: https://english.hani.co.kr/arti/english_edition/english_editorials/1176227.html

234. Asmolov K. V. Lessons of Korean Democratization for Modern Russia//Russia in global affairs, No. 2 2019 April/June/ DOI: 10.31278/1810-6374-2019-17-2-174-200 URL: https://eng.globalaffairs.ru/articles/lessons-of-korean-democratization-for-modern-russia/ (дата обращения 12.01.2025).

235. Если Евтушенко против, то я – за!.. // Коммерсантъ. 09.04.2000. URL: https://www.kommersant.ru/doc/2287388 (дата обращения: 20.09.2024).

236. Kang Jung-In. The Dilemma of Korean Conservatism // Korea Journal, №. 1 Vol. 45, P. 202–232. URL: https://accesson.kr/kj/assets/pdf/8069/journal-45-1-202.pdf (дата обращения: 20.09.2024).

237. Ki Y., Chung E. Party Reputation, Moral Expectations and Voting Behaviour in South Korea // Millennial Asia. 2023. № 1, URL: https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/09763996231179507 (дата обращения: 20.09.2024).

238. Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. Владивосток, 2007. С. 175.

239. Политические системы и политические культуры Востока / под ред. профессора А. Д. Воскресенского. 2-е изд., перераб. и доп. М: ACT: Восток – Запад, 2007. С. 284.

240. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 327.

241. Толстокулаков И. А. Начальный этап демократического процесса в Южной Корее // Вестник Центра корейских исследований Дальневосточного государственного университета. № 1. 2000. Спецвыпуск. Материалы Международной научной конференции «100 лет корееведения в ДВГУ» 4–6 октября 2000 г. Тезисы и доклады. Владивосток, 2000.

242. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 357.

243. Асмолов К. В. Навстречу парламентским выборам 2024 г. в Южной Корее. Часть шестая. Третьи силы объединяются? // Новое Восточное обозрение, 11.03.2024. URL: https://journal-neo.su/ru/2024/03/11/navstrechu-parlamentskim-vyboram-2024-g-v-yuzhnoj-koree-chast-shestaya-treti-sily-obedinyayutsya/ (дата обращения 20.09.2024).

244. Euseo Gwon, Hyeong-Chai Jeong. Analysis of South Korean Presidential Election Results Based on Regional Voter Turnout // New Physics: Sae Mulli, Vol. 74, № 4, April 2024, P. 423–431. http://dx.doi.org/10.3938/NPSM.74.423.

245. Wanki Paik. Korean administrative culture. Seoul, 1990. Р. 113.

246. Саблин В. Корейский регионализм: взгляд из Москвы // Корус Forum. 2004/1-2 (№ 22). С. 62.

247. Там же. С. 63.

248. Oberdorfer, Don. The Two Koreas. A contemporary History. New York, 1997. P. 178.

249. Госпожа Госсекретарь. С. 605–606.

250. Там же. С. 602.

251. Асмолов К. Падение Чан Сон Тхэка. Расстановка точек // НВО, 19.12.2013. http://ru.journal-neo.org/2013/12/19/padenie-chan-son-the-ka-rasstanovka-tochek/.

252. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 175.

253. Breen М. The Koreans… Р. 269.

254. Ан Чхоль Су обещает открыть новую эпоху, если станет единым кандидатом от оппозиции // KBS World. 02.11.2021. URL: http://world.kbs.co.kr/service/news_ view.htm?lang= r&Seq_Code=67876 (дата обращения: 11.03.2022).

255. (5th LD) Ahn officially proposes merging candidacies with main opposition candidate Yoon // Yonhap News Agency. February 13, 2022. URL: https://en.yna.co.kr/ view/AEN20220213001255315?section=news (дата обращения: 11.03.2022).

256. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса в Южной Корее в период VI Республики. Владивосток, 2003. С. 175.

257. Ким Н. Н. Южная Корея 1945–1948 гг. Политическая история. М.: Наука – Восточная литература, 2015. С. 187.

258. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 119.

259. Асмолов К. В. Проблема третьей силы в современной южнокорейской политике // Современные проблемы Корейского полуострова 2022 / ИКСА РАН Москва. С. 124–142. DOI: 10.48647/IFES.2022.69.64.014

260. NEW YEAR SPECIALSouth Korea enters 2025 with battered yet resilient democracy// Korea Times, 02.01.2025. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2025/01/356_389551.html (дата обращения 12.01.2025).

261. Асмолов К. В. Конституционный кризис в Республике Корея в 2024 г. Итоги парламентских выборов // Проблемы Дальнего Востока. 2024. № 6. C. 1—13. DOI: 10.31857/S0131281224060037.

262. Cumings B. Korea’s place… Р. 414.

263. ЛаньковА. http://www. Agentura.ru, 05.04.2001.

264. Ермолаева Екатерина Михайловна. Левая идеология по-южнокорейски: от прошлого к настоящему // Актуальные проблемы Корейского полуострова. ИКСА РАН, Москва, 2025. Готовится к печати.

265. Страны мира. М. Выпуски за 1983–1987 гг.

266. Breen М. Kim Jong-il… Р. 30.

267. Сеульский вестник, № 81, январь 2004 г. С. 17.

268. Кorea Тimes 08.09.1999.

269. Кorea Нerald 10.08.2002.

270. Асмолов К. О корейском правосудии снова // НВО. 31.08.2014. http://ru.journal-neo.org/2014/08/31/rus-o-yuzhnokorejskom-pravosudii-snova/.

271. Асмолов К. К запрету Объединенной прогрессивной партии в Республике Корея // НВО, 07.01.2015. http://ru.journal-neo.org/2015/01/07/k-zapretu-ob-edinennoj-progressivnoj-partii-v-respublike-koreya/.

272. Lee Haye-ah. Four-term lawmaker chosen as presidential nominee of Justice Party // Yonhap News Agency, 12.10.2021. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20211012010100315?section=news.

273. Justice Party campaign leaders resign en masse amid candidate’s seclusion // Yonhap News Agency, 13.01.2023. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20220113005700315?section=news

274. 이정미, 정의당 당 대표 선출… «사정정국, 대장동특검으로 대응할 게 아냐» (종합) // 뉴시스통신사, 28.10.2022. URL: https://newsis.com/view/?id=NISX20221028_0002065946.

275. The truth of eradicating communism is revealed in Korea // Eradicating Communism Truth Movement Headquarters, Seoul, 4 c.

276. Кан Джордж. Неформальное эссе о корейской культуре. Внутри и снаружи // Интернет-публикация по адресу http://world.lib.ru/k/kim_o_i/ad.shtml.

277. Korea Times, 28.10.1998.

278. Ex-defense minister accused of verbally abusing JCS chairman ahead of martial law decree// Чунъан ильбо, 10.12.2024. URL: https://koreajoongangdaily.joins.com/news/2024-12-09/national/politics/ExDefense-Minister-verbally-abused-JCS-chief-for-refusing-order-to-strike-North-ahead-of-martial-law-decree-DP-lawmaker-says/2196242?detailWord= (дата обращения 07.01.2025).

279. Анализ ситуации: Гадалки, шаманы, гамбургеры и спецназ – невероятный паноптикум военного положения Кореи// Asia Risk Group. URL: https://asiarisk.org/novosti/491-analiz-situatsii-gadalki-shamany-gamburgery-i-spetsnaz-neveroyatnyj-panoptikum-voennogo-polozheniya-korei (дата обращения 07.01.2025).

280. Юн Сок Ёль: Дух Кванчжу – опора единства народа // Хан Blogspot «Корё сарам», запись от 18.05.2022. URL: https://koryosaram.blogspot.com/2022/05/blog-post_26.html.

281. Трифонов Е. Корея выбрала борца за диктатуру закона // Сетевое издание Ведомости, 11.03.2022. URL: https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2022/03/11/913007-koreya-vibrala-bortsa?from=copy_textон.

282. Дьячков И. В. Политическая порча: как в Южной Корее борются (с) коррупцией // Портал МГИМО, 23.04.2015. URL: http://mgimo.ru/about/news/experts/270614/.

283. Асмолов К. Кому мешал мэр Пак Вон Сун? // New Eastern Outlook, 12.08.2020. URL: https://journal-neo.su/ru/2020/08/12/komu-meshal-me-r-pak-von-sun/.

284.  // (Hankook Ilbo), 11.03.2018. URL: https://www.hankookilbo.com/News/Read/201803112075953883.

285. Асмолов К. Тюремный срок для Ан Хи Чжона – победа женского движения или политической конъюнктуры? // New Eastern Outlook, 27.02.2019. URL: https://journal-neo.su/ru/2019/02/27/tyuremny-j-srok-dlya-an-hi-chzhona-pobeda-zhenskogo-dvizheniya-ili-politicheskoj-kon-yunktury/.

286. Асмолов К. Большая чистка Мун Чжэ Ина: новые скандалы в силовых структурах и не только // New Eastern Outlook, 05.11.2018. URL: https://journal-neo.su/ru/2018/11/05/bol-shaya-chistka-mun-chzhe-ina-novy-e-skandaly-v-silovy-h-strukturah-i-ne-tol-ko/.

287. Булычев Г. Б. Указ. соч. С. 76.

288. Breen М. The Koreans… Р. 192.

289. Breen М. The Koreans… Р. 46.

290. Former Daewoo Head Kills Himself Following Roh’s Comments // Choson Ilbo, 11.03.2004.

291. Breen М. The Koreans… Р. 15.

292. Асмолов К. Мытарства Ли Чжэ Мёна: голодовка и возможный арест // New Easterт Outlook, 13.10.2023. URL: https://journal-neo.su/ru/2023/10/13/mytarstva-li-chzhe-myona-golodovka-i-vozmozhnyj-arest/.

293. Breen М. The Koreans… Р. 272.

294. Варивода С. Кандидат в президенты Южной Кореи заявил о намерении арендовать у России Дальний Восток // ТАСС, 13.01.2022. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/13412891?ysclid=m6oxqi39oa525015545.

295. Кандидат в президенты Южной Кореи Хо Гён Ён организовал религиозную секту // FanAsia, 20.02.2022. URL: https://fanasia.ru/news/kandidat_v_prezidenty_juzhnoj_korei_kho_gjon_jon_organizoval_religioznuju_sektu/2022-02-20-227?ysclid=m6oxqg15h0450413903.

296. His Capability // God Man Huh Kyung Young: сайт. URL: https://www.huh-heavenpalace.com/main/?skin=en_about01_ability.html&PHPSESSID=0dcb8fe8cbb7115f44709248b24d77b8.

297. Oliver, Robert T. Syngman Rhee. The man behind the myth / New York: Dodd, Mead and Co., 1954. P. 199.

298. Korean Politics in Transition.

299. Henderson, G. Op. cit. P. 188.

300. Lee Haye-ah. Ruling too late // Yonhap News Agency, 04.12.2023. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20231201000800315?section=news.

301. Oh Seok-min. Trial delayed // Yonhap News Agency, 14.09.2023. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20230914000600320?section=news.

302. Park Boram. Ex-Ulsan mayor, opposition lawmaker given 3-yr terms for election meddling // Yonhap News Agency, 29.11.2023. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20231129007700315?section=news.

303. Yoo Cheong-mo. High court acquits ex-Ulsan mayor, lawmaker in election meddling case // Yonhap News Agency, 04.02.2025. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20250204006400315.

304. Асмолов К. В. Мифы и фальшивые новости вокруг трагедии парома «Севоль» // Россия и Корея: взгляд из Сибири: тезисы и доклады Международной научно-практической конференции. Иркутск, 10–11 октября 2020 г. Издательство ИГУ Иркутск, 2020. С. 71–75.

305. Олег Кирьянов. В Южной Корее отмечают годовщину трагедии «Севоля». Российская газета, 16.04.2015. URL: https://rg.ru/2015/04/16/sevol-site.html (дата обращения 10.06.2020).

306. In Ferry Deaths, a South Korean Tycoon’s Downfall. The New York Times, 27.07.2014. URL: https://www.nytimes.com/2014/07/27/world/asia/in-ferry-deaths-a-south-korean-tycoons-downfall.html.

307. «В отсутствии» («», реж. И Сын-чжун, 2018) 9:03.

308. In Ferry Deaths, a South Korean Tycoon’s Downfall. The New York Times, 27.07.2014. URL: https://www.nytimes.com/2014/07/27/world/asia/in-ferry-deaths-a-south-korean-tycoons-downfall.html.

309. «В отсутствии» («», реж. И Сын-чжун, 2018) 12:05.

310. «В отсутствии» («», реж. И Сын-чжун, 2018) 9:59.

311. «В отсутствии» («», реж. И Сын-чжун, 2018) 9:59.

312. Chun Young-sik Unveils Former President Park Geun-hye’s Unpublished Remarks on Sewol Ferry. East Asia Research Center, AUGUST 15, 2019. URL: https://eastasiaresearch.org/2019/08/15/chun-young-sik-unveils-former-president-park-geun-hyes-unpublished-remarks-on-sewol-ferry/

313. «In the Absence». 12:35.

314. South Korea: Still Stonewalling About the Sewol. Foreign Policy in Focus, September 22, 2014. URL: https://fpif.org/south-korea-still-stonewalling-sewol/

315. Олег Кирьянов. Журналиста обвиняют в клевете на президента Южной Кореи. Российская газета, 09.10.2014. URL: http://rg.ru/2014/10/09/jurnalist-site.html

316. NOT GUILTY: Sankei Shimbun’s Former Seoul Bureau Chief Wins Defamation Case. Japan Forward, April 17, 2015. URL: https://japan-forward.com/not-guilty-sankei-shimbuns-former-seoul-bureau-chief-wins-defamation-case/

317. South Korea ferry disaster: Distrust, anger over President’s actions. The Straits Times, MAY 2, 2014. URL: https://www.straitstimes.com/asia/east-asia/south-korea-ferry-disaster-distrust-anger-over-presidents-actions-0.

318. Олег Кирьянов. В Корее ликвидирована служба береговой охраны. Российская газета, 19.05.2014. URL: https://rg.ru/2014/05/19/sevol-site.html.

319. Tara O. A Response to JTBC, Part II: The Truth about the Impeachment of South Korea’s President Park Geun-hye and the Rule of Law // East Asia Research Center, 2020-5-20. URL: https://eastasiaresearch.org/2020/05/20/a-response-to-jtbc-part-ii-the-truth-about-the-impeachment-of-south-koreas-president-park-geun-hye-and-the-rule-of-law/ (accessed: 19.04.2021).

320. Byun Hee-jai and Tablet Trial Citizen Watchdog Group. Public Statement on the «Byun Hee-Jai and Tablet Trial» by Citizen Watchdog Group // East Asia Research Center, 2018-9-9, URL: https://eastasiaresearch.org/2019/07/11/public-statement-on-the-byun-hee-jai-and-tablet-trial-by-citizen-watchdog-group/ (accessed: 19.04.2021).

321. Tara O. A Response to JTBC, Part II: The Truth about the Impeachment of South Korea’s President Park Geun-hye and the Rule of Law // East Asia Research Center, 2020-5-20.URL: https://eastasiaresearch.org/2020/05/20/a-response-to-jtbc-part-ii-the-truth-about-the-impeachment-of-south-koreas-president-park-geun-hye-and-the-rule-of-law/ (accessed: 19.04.2021).

322. Choi Ha-young. ‘Park forces Hanjin chairman to adopt dog mascot for winter Olympics’ // The Korea Times, 2016-11-17 URL: http://m.koreatimes.co.kr/phone/news/view.jsp?req_newsidx=218402 (accessed: 19.04.2021).

323. Park got free health and beauty treatments, used silly pseudonym // Korea Joongang Daily, November 16, 2016 URL: http://koreajoongangdaily.joins.com/news/article/article.aspx?aid=3026254 (accessed: 19.04.2021).

324. Lockheed should speak out // The Korea Times, 2016-11-27 URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/news/opinon/2016/11/202_219000.html (accessed: 19.04.2021).

325. Lee Han-soo, Park Si-soo. ‘EIGHT SECRET FILES’ could spell the end for Park // The Korea Times, 2016-12-01 URL: http://m.koreatimes.co.kr/phone/news/view.jsp?req_newsidx=219303 (accessed: 19.04.2021).

326. Lee Han-soo, Park Si-soo. ‘EIGHT SECRET FILES’ could spell the end for Park // The Korea Times, 2016-12-01 URL: http://m.koreatimes.co.kr/phone/news/view.jsp?req_newsidx=219303 (accessed: 19.04.2021).

327. Tara O. A Response to JTBC, Part II: The Truth about the Impeachment of South Korea’s President Park Geun-hye and the Rule of Law // East Asia Research Center, 2020-5-20.

328. Byun Hee-jai and Tablet Trial Citizen Watchdog Group. Public Statement on the «Byun Hee-Jai and Tablet Trial» by Citizen Watchdog Group // East Asia Research Center, 2018-9-9, URL: https://eastasiaresearch.org/2019/07/11/public-statement-on-the-byun-hee-jai-and-tablet-trial-by-citizen-watchdog-group/ (accessed: 19.04.2021).

329. Асмолов К. В. «Свечная революция» и импичмент Пак Кын Хе: ретроспективный анализ // Модернизация Кореи: политика, экономика, общество, культура. Москва, 2022. С. 94—115.

330. Асмолов К. К чему приведет Республику Корея скандал с блогером Druid King // Российский совет по международным делам (РСМД), 27.02.2019. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/k-chemu-privedet-respubliku-koreya-skandal-s-blogerom-druid-king/?sphrase_id=171951057&ysclid=m6ozd3wr5w845312897.

331. Национальное собрание одобрило важные законопроекты // Международное радио Кореи, 21.05.2018. URL: https://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=r&Seq_Code=53069.

332. Губернатору провинции Кёнсан-Намдо Ким Гён Су предъявлены обвинения // Международное радио Кореи, 25.08.2018. URL: https://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=r&Seq_Code=54318.

333. Специальное следствие по делу блогера Druid King не будет продлено // Международное радио Кореи, 23.08.2018. URL: http://world.kbs.co.kr/service/contents_view.htm?lang=r&menu_cate=issues&id=&board_seq=345109&page=1&board_code.

334. Druking special counsel agrees to call it quits // Korea JoongAng Daily, 22.08.2018. URL: https://koreajoongangdaily.joins.com/news/article/article.aspx?aid=3052237.

335. Governor Denies Opinion Rigging Allegations // Korean Broadcasting System, 21.09.2018. URL: https://world.kbs.co.kr/service/news_view.htm?lang=e&id=Dm&Seq_Code=139526.

336. South Gyeongsang Gov. gets 2-year jail term for opinion rigging // The Korea Times, 30.06.2019. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2019/01/251_262923.html.

337. Breen M. The Koreans… Р. 253.

338. The Korea Herald. 2002. December 10.

339. Ронин А. Н. Корейский вопрос во внешней политике США: 80-е годы XX в. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Москва, 2005.

340. Прошин А. А., Тимонин А. А. Неоколониализм США и Южная Корея. М., 1985. С. 164.

341. Oberdorfer, Don. The Two Koreas. A contemporary History. New York, 1997. P. 107.

342. Прошин А. А., Тимонин А. А. Указ. соч. С. 107.

343. Breen, Michael. The Koreans. Who They Are, What They Want, Where Their Future Lies. New York, 1998, 2004. Р. 224.

344. Wan Bom Lee. Korean history 1945–1948. Published by The Academy of Korean Studies, 2012. Р. 10–11.

345. 일베: [Сайт]. URL: http://www.ilbe.com/.

346. Lee Haye-ah. Cold War-era anti-communist slogan springs back to life in presidential race // Yonhap News Agency, 10.01.2022. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20220110005000315?section=news.

347. Nam Hyun-woo. Will North Korea sway South Korea’s presidential election? // Yonhap News Agency, 12.01.2022. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/nation/2022/01/356_322153.html.

348. Lee Haye-ah.Yoon says ‘anti-state forces begged’ to have N.K. sanctions lifted // Yonhap News Agency, 28.06.2023. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20230628003151315?section=news.

349. Булычев Г. Б. Политические системы государств Корейского полуострова. МГИМО МИД России. Кафедра востоковедения. М., 2002. С. 126–128.

350. Hyeon-Dew Kang. Media Culture in Korea. Seoul, 1991. Р. 40–42.

351. Мазуров В. М. Южная Корея и США (1950–1970 годы). М. 1971. С. 90.

352. Cumings B. Korea’s place… P. 384.

353. Ланьков А. Антиамериканизм в Южной Корее // Корус Forum. 2004/1-2 (№ 22). С. 70.

354. Ibid. P. 215.

355. Breen, Michael. Kim Jong-Il: North Korea’s Dear Leader. Who He is, What He Wants, What to Do about Him. New York, 2004. Р. 43.

356. Breen М. The Koreans… Р. 60.

357. Korea Times, 16.05.1998.

358. Президент Южной Кореи Юн Сок Ёль спел песню «American pie» на государственном ужине с Джо Байденом. URL: https://www.youtube.com/watch?v=jtApmZjznYY.

359. Умер «гроза мафии» Роберт Моргентау – внук Генри Моргентау // Панорама. АМ, 23.07.2019. URL: https://www.panorama.am/ru/news/2019/07/23/%D0%A0%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82-%D0%9C%D0%BE%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B0%D1%83/2144720.

360. Чон Бёнчжэ. Проблема традиции и модернизации в современной Корее // Материалы конференции «100 лет петербургскому корееведению». СПб., декабрь 1998 г.

361. Ким Н. Н., Соловьев А. В. Антиколониальные и постколониальные нарративы в контексте политического мифа в КНДР и Республике Корея // Международная аналитика. 2023. Том 14 (2). С. 49–72. https://doi.org/10.46272/2587-8476-2022-14-2-49-72.

362. Agreement Between Japan and the Republic of Korea Concerning the Settlement of Problems in Regard to Property and Claims and Economic Cooperation. URL: https://en.wikisource.org/wiki/Agreement_Between_Japan_and_the_Republic_of_Korea_Concerning_the_Settlement_of_Problems_in_Regard_to_Property_and_Claims_and_Economic_Cooperation; Пакет финансовой помощи в размере 800 млн долларов (200 млн долларов – государственные займы, 300 млн долларов – гранты, и 300 млн долларов – коммерческие кредиты) был примерно равен годовому бюджету страны. Более того, во время переговоров японская сторона предлагала направить часть денег на выплату компенсаций конкретным жертвам, но Пак предпочел потратить все на скорейшую индустриализацию.

363. 20 South Korean men cut off fingers in anti-Japanese protest // Korea Times, 13.08.2001.

364. «Korean History Channel»// JustKiddingFilms. URL: https://www.youtube.com/watch?v=Ptyzc4BQliY.

365. Асмолов К. «Пещерный антияпонизм» – национальная идея Республики Корея? // New Eastern Outlook, 04.08.2021. URL: https://journal-neo.su/ru/2021/08/04/peshherny-j-antiyaponizm-natsional-naya-ideya-respubliki-koreya/.

366. Асмолов К. Как все-таки называть южнокорейский праздник 15 октября? // New Eastern Outlook, 23.08.2024. URL: https://journal-neo.su/ru/2024/08/23/kak-vse-taki-nazyvat-yuzhnokorejskij-prazdnik-15-oktyabrya/.

367. Асмолов К. Корейские «женщины для утешения» и скандал с Пак Ю Ха // New Eastern Outlook, 13.02.2017. URL: https://journal-neo.su/ru/2017/02/13/korejskie-zhenshhiny-dlya-utesheniya-i-skandal-s-pak-yu-ha/.

368. Ким Н. Н., Соловьев А. В. Антиколониальные и постколониальные нарративы в контексте политического мифа в КНДР и Республике Корея // Международная аналитика. 2023. Том 14 (2). С. 49–72. https://doi.org/10.46272/2587-8476-2022-14-2-49-72.

369. What a shame! // The Korea Times, 26.08.2019. URL: https://www.koreatimes.co.kr/www/opinion/2019/08/202_274590.html.

370. Surviving wartime sex slavery victim criticizes advocacy group// Yonhap news, May 07, 2020. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20200507011200325?section=news.

371. Sentence raised to suspended imprisonment for activist-turned lawmaker for embezzling donations for sexual slavery victims// Yonhap news, September 20, 2023 URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20230920007600315?section=news.

372. Full text of President Yoon Suk Yeol’s speech on 104th March 1 Independence Movement Day// 01.03.2023. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20230301002300315?section=news.

373. Full text of President Yoon Suk Yeol’s speech on 105th March 1 Independence Movement Day// Yonhap News, 01.03.2024. URL: https://en.yna.co.kr/view/AEN20240301002100315?section=search.

374. Толстокулаков И. А. Развитие демократического процесса… С. 83.

375. Ли В. Ф. Заметка о социально-политической доктрине Ким Дэ Чжуна // Сотрудничество. Материалы 6 Международной конференции. Москва, 29–30 ноября 2000 г. М., 2001. С. 11.

376. Breen M. The Koreans… Р. 201.

377. Курбанов С. О. Курс лекций по истории Кореи с древности до конца ХХ века. СПб., 2002. С. 485.

378. Прошин А. А., Тимонин А. А. Неоколониализм США и Южная Корея. М., 1985. С. 115.

379. Пак Чон Хи. Возрожденная Корея: модель развития (http://lib.ru/MEMUARY/SINGAPUR/koreareborn.txt – Переведено по изданию: Park Chung Hee. Korea Reborn. A Model for Development. Prentice-Hall, Inc., Englewood Cliffs, New Jersey, USA, 1979).

380. Пак М. Н. Очерки по историографии Кореи. М., 1987. С. 25.

381. Park Chung Hee. Our nation’s path: ideology of social reconstruction. Seoul, 1970. P. 199.

382. Ibid. P. 199–201.

383. Won-bok Rhie. Korea Unmasked: in Search of the Country, the Society and the People. Gimm-Young International, Seoul, 2002. P. 174.

384. Cumings В. Korea’s place… Р. 359.

385. Курбанов С. О. История Кореи: с древности до начала XXI в. СПб.: изд-во СПб. ун-та, 2009. С. 500.

386. Ермолаева Е. М. Формирование и развитие идеологии периода авторитарных режимов в Южной Корее (1948–1987 гг.). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Владивосток, 2010.

387. Breen M. The Koreans… Р. 217.

388. Korean Public Administration. Managing the uneven development. By Bun Woong Kim & Pan Suk Kim. Seoul, 1997. Р. 23–24.

389. Ким Док Чу. Новая Корея. Президент Ким Ён Сам. СПб., 1993.

390. Ли В. Ф. Заметка о социально-политической доктрине Ким Дэ Чжуна // Сотрудничество. Материалы 6 Международной конференции. Москва, 29–30 ноября 2000 г. М., 2001. С. 9.

391. Tona Ilbo. 1998. 19 февраля.

392. Park Chung Hee. Our nation’s path: ideology of social reconstruction. Seoul, 1970. P. 107.

393. Пак Чон Хи. Возрожденная Корея: модель развития. (http://lib.ru/MEMUARY/SINGAPUR/koreareborn.txt – Переведено по изданию: Park Chung Hee. Korea Reborn. A Model for Development. Prentice-Hall, Inc., Englewood Cliffs, New Jersey, USA, 1979).

394. Пак М. Н. Очерки по историографии Кореи. М., 1987. С. 204.

395. Ермолаева Е. М. Формирование и развитие идеологии периода авторитарных режимов в Южной Корее (1948–1987 гг.). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Владивосток, 2010.

396. Там же. С. 178.

397. Там же. С. 179.

398. Там же. С. 197.

399. Korea Herald, 07.01.1995.

400. Oberdorfer, Don. The Two Koreas. A contemporary History. New York, 1997. P. 407.

401. Там же. С. 323.

402. Breen М. The Koreans… P. 255.

403. Обзор по Корее. Пхеньян, 1982.

404. Sung Chul Yang. The North and South Кorean Political Systems. A Comparative Analysis. Revised Edition. Seoul, 1999. P. 130–132.

405. Sung Chul Yang. Op. cit. P. 94.

406. Cumings В. Korea’s place… Р. 206, 207.

407. Курбанов С. О. Элементы традиционной дальневосточной общественной мысли в северокорейских идеях чучхе в 1980-х – 1990-х гг. // Доклад на конференции: Восточная Азия – Санкт-Петербург – Европа: межцивилизационные контакты и перспективы экономического сотрудничества. 2–6 октября 2000 г. (опубликован в интернете по адресу http://north-korea.narod.ru/history_4.htm) – и др.

408. Ким Н. Н., Соловьев А. В. Антиколониальные и постколониальные нарративы в контексте политического мифа в КНДР и Республике Корея // Международная аналитика. 2023. Том 14 (2). С. 49–72. https://doi.org/10.46272/2587-8476-2022-14-2-49-72.

409. Ланьков А. Два источника и две составные части корейского национализма // Сервер «заграница», http://world.lib.ru/rating/top100/index-5.shtml; Русский журнал, http://www.russ.ru.

410. Sung Chul Yang. Op. cit. P. 749.

411. Габрусенко Т. Миражи в центре Сеула, или размышления о корейском патриотизме // Сеульский вестник, http://vestnik.tripod.com, рубрика «Статьи».

412. Подробнее см. Акуленко В. С. Современные теории этногенеза корейцев в работах ученых РК и КНДР // Известия Восточного института. 2023. № 3. С. 14–22. https://doi.org/10.24866/2542-1611/2023-3/14-22.

413. Ланьков А. Два источника и две составные части корейского национализма // Сервер «заграница», http://world.lib.ru/rating/top100/index-5.shtml; Русский журнал, http://www.russ.ru. …

414. Charles K. Armstrong. The North Korean Revolution, 1945–1950. Cornell University Press, 2003. P. 2.

415. Ким Чен Ир. Чучхе сасаный тэхаё (Об идеях чучхе). Пхеньян, 1982. С. 7.

416. Курбанов С. О. Элементы традиционной….

417. Ким Чен Ир. Чучхе сасаный тэхаё. (Об идеях чучхе). Пхеньян, 1982. С. 9.

418. Ким Чен Ир. Прочно установить чучхейскую систему взглядов на революцию. М., 2011. С. 29.

419. Там же. С. 9.

420. Дмитриева В. Н. Лозунги и идеологическое воспитание народных масс в КНДР // Корея в поисках мира и процветания. Доклады, представленные на VIII Научной конференции корееведов. Москва, 25–26 марта 2004 г. М., 2004.

421. А. Ланьков, правда, утверждает, что сам по себе лозунг опоры на собственные силы позаимствован из Китая 1960-х гг.

422. Ким Чен Ир. Прочно установить чучхейскую систему взглядов на революцию. С. 5.

423. Там же. С. 6.

424. Там же. С. 9.

425. Ким Чен Ир. Прочно установить чучхейскую систему взглядов на революцию. М., 2011. С. 11.

426. Ким Чен Ир. О некоторых вопросах, возникающих при изучении философии чучхе. М., 2011. С. 3.

427. Ким Чен Ир. Философия чучхе – самобытная философия революции. М., 2011. С. 1.

428. Там же. С.2.

429. Там же. С. 4.

430. Там же. С. 7–8.

431. Там же. С.17–18.

432. Там же. С. 19.

433. . , ,  [Подобная камню и стали воля во что бы то ни стало установить на этой земле могучую социалистическую державу. Наследие и преемственность – имин-вичхон, ильсим-тангёль, чарёк-кэнсэн] // 로동신문 2021.07.08. URL: http://www.rodong.rep.kp/ko/index.php?strPageID=SF01_02_01&newsID=2021-07-08-0012.

434. Курбанов С. О. Элементы традиционной…

435. Ким Чен Ир. Выше поднимем знамя марксизма-ленинизма и идей чучхе. Пхеньян, 1986. С. 26.

436. Ким Чен Ир. Прочно установить чучхейскую систему взглядов на революцию. Пхеньян, 1988. С. 28.

437. Cumings В. Korea’s place… Р. 410.

438. См. [ВадаХаруки. Северная Корея: настоящее партизанское государство] 、1998.

439. Корея: расчленение, война, объединение. М., 1995. C. 122.

440. Панин А., Альтов В. Северная Корея. Эпоха Ким Чен Ира на закате. М., 2004. С. 198–199.

441. Fisher M. Report: Kim Jong Un handing out copies of ‘Mein Kampf’ to senior North Korean officials// The Washington Post, 17.06.2013. URL: http://www.washingtonpost.com/blogs/worldviews/wp/2013/06/17/report-kim-jong-un-handing-out-copies-of-mein-kampf-to-senior-north-korean-officials/.

442. Асмолов К. В., Лебедев В. В., Соловьев А. В. Глава 6. Элементы домодерна, модерна и постмодерна в политическом мифе КНДР: опыт конструктивистского анализа // Модернизация Кореи: политика, экономика, общество, культура: коллективная монография / отв. ред. Р. К. Тангалычева // – М.: ВЦИОМ, 2022. – 372 с. ISBN 978-5-906345-39-4 Тир. 500 экз. С. 116–140.; «Ури минчжоккири» URL: http://www.uriminzokkiri.com/index.php?ptype=ckodic&skey=%EB%AF%BC%EC%A1%B1 (дата обращения: 29.04.2022).

443. Kim Ki-bong, 1985. [Антология великих идей чучхэчучхе]. Пхеньян. C. 71.

444. Там же. C. 73.

445.  [возвышенный взгляд на нацию] // URL: http://uriminzokkiri.com/index.php?ptype=cbooks&stype=0&page=18&mtype=view&no=2629&pn=1 (дата обращения: 29.04.2022).

446. Hildebrand K. The Third Reich. London; Boston, Allen & Unwin. 1984. Р. 10.

447. Kim Ki-bong, 1985. [Антология великих идей чучхе]. Пхеньян. C. 73.

448. Там же. Подробнее см. Асмолов К. В., Лебедев В. В., Соловьев А. В. Глава 6. Элементы домодерна, модерна и постмодерна в политическом мифе КНДР: опыт конструктивистского анализа // Модернизация Кореи: политика, экономика, общество, культура: коллективная монография / отв. ред. Р. К. Тангалычева // – М.: ВЦИОМ, 2022. – 372 с. ISBN 978-5-906345-39-4 Тир. 500 экз. С. 116–140.

449. Myers B. R. North Korea’s Juche Myth. – Busan: Sthele Press, 2015 / Cleanest Race (2009).

450. .  [Изучение северокорейского национализма: Адаптивный государственнический подход и политика легитимности] Кандидатская диссертация, факультет политических и иностранных дел Сеульского национального университета, 2017.

451. Жебин А. КНДР: традиции и современность // Восток (Orient), 2003, № 3. С. 33.

452. «Нодон синмун», 4.01.2001.

453. Дмитриева В. Н. Лозунги и идеологическое воспитание народных масс в КНДР // Корея в поисках мира и процветания. Доклады, представленные на VIII Научной конференции корееведов. Москва, 25–26 марта 2004 г. М., 2004.

454. Ким Чен Ир. Линия сонгунской революции – это великая революционная линия нашей эпохи, всепобеждающее знамя нашей революции. Пхеньян, 2007. С. 1.

455. Дмитриева В. Н. Указ. соч.

456. Панкина И. Ю. Современная социально-политическая ситуация в КНДР в оценках северокорейских ученых // Корейский полуостров: время новых вызовов. Сборник докладов XIII Научной конференции корееведов России и стран СНГ. М., 2009. С. 125–135.

457. Ким Чен Ир. Линия сонгунской революции – это великая революционная линия нашей эпохи, всепобеждающее знамя нашей революции, Пхеньян, 2007. С. 7.

458. Жебин А. З. КНДР: традиции и современность // Восток (Orient), 2003, № 3. С. 92.

459. Панин А., Альтов В. Северная Корея. Эпоха Ким Чен Ира на закате. М., 2004. С. 209 со ссылкой на редакционную статью в «Нодон синмун».

460. Здесь и далее см.:Ермолаева Е. М. Формирование и развитие идеологии периода авторитарных режимов в Южной Корее (1948–1987 гг.). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Владивосток, 2010.

461. Cumings В. Korea’s place… Р. 206, 207.

462. Пострелова М. Н. Мифический основатель Кореи Тангун и его восприятие в различные исторические периоды // Вопросы истории Кореи. Петерб. науч. семинар – 2001. СПб., 2002. С. 137–158. Цит. По http://koryo-saram.ru/m-n-postrelova-mificheskij-osnovatel-korei-tangun-i-ego-vospriyatie-v-razlichnye-istoricheskie-periody/.

463. Henderson, G. Op. cit. P. 284.

464. Ермолаева Е. М. Указ. соч.

465. Сонг Д., Ким Х. Ч. Корейская война и изменения в южнокорейском обществе в 1950-е гг. // Социологические исследования. 2015. № 2. С. 63–72.

466. Прошин А. А., Тимонин А. А. Указ. соч. С. 118.

467. Пак Чон Хи. Возрожденная Корея: модель развития (http://lib.ru/MEMUARY/SINGAPUR/koreareborn.txt – Переведено по изданию: Park Chung Hee. Korea Reborn. A Model for Development. Prentice-Hall, Inc., Englewood Cliffs, New Jersey, USA, 1979).

468. Прошин А. А., Тимонин А. А. Указ. соч. С. 112.

469. Прошин А. А., Тимонин А. А. Неоколониализм США и Южная Корея. М., 1985. С. 131.

470. Пострелова М. Н. Мифический основатель Кореи Тангун… С. 146–148.

471. Сеульский вестник, № 76. С. 11.

472. Передача 16-я: Ветер молодёжной культуры в период Юсин. 21.04.2015 // Международное радио Кореи. URL: http://world.kbs.co.kr/special/kpanorama/russian/program/view.htm?No=10038672&current_page=1.

473. Cumings, Bruce. Korea’s place in the sun. A modern history. New York, 1998. Р. 311.

474. Cumings B. Korea’s place… P. 30.

475. Пострелова М. Н. Мифический основатель Кореи Тангун и его восприятие в различные исторические периоды // Вопросы истории Кореи. Петерб. науч. семинар – 2001. СПб., 2002. С. 137–158. цит. по http://koryo-saram.ru/m-n-postrelova-mificheskij-osnovatel-korei-tangun-i-ego-vospriyatie-v-razlichnye-istoricheskie-periody/.

476. Курмызов А. А. Идеи чучхе и идеология чучхесон: попытка сравнительного анализа // Корейский полуостров: время новых вызовов. М., ИДВ РАН, 2009. С. 263.

477. История Кореи (с древнейших времен до наших дней). Том II. М., 1974. С. 439.

478. Там же. C. 100.

479. Прошин А. А., Тимонин А. А. Неоколониализм США и Южная Корея. М., 1985. С. 100.

480. Пак М. Н. Очерки по историографии Кореи. М., 1987. С. 29.

481. Там же. С 198.

482. Тихомиров В. Д. Корейская проблема и международные факторы (1945 – начало 80-х годов) М., 1998. С. 84.

483. Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Владивосток, Издательство ДВГУ. 2007. С. 339.

484. Пострелова М. Н. Указ. соч.

485. Сеульский вестник, № 81, январь 2004 г. С. 14.

486. Korea Times, 28.09.1998.

487. Сеульский вестник, № 83, март 2004 г. С. 9.

488. Breen М. The Koreans… Р. 250.

489. Толорая Г. Д., О Ён Иль. Как живут южнокорейцы? // Сервер «Заграница», http://world.lib.ru/k/kim_o_i/a960.shtml.

490. Син Хен Сик. Указ. соч. С. 25.

491. Ким Чен Ын. Охрана национального наследия – патриотическое дело, нацеленное на прославление истории и традиций нашей нации. М., 2015. С. 13.

492. О Трудовой партии Кореи. Издательство литературы на иностранных языках, Корея, Пхеньян. 105 чучхе (2016). С. 5.

Помимо Севера Кореи, Когурё захватывало Маньчжурию и Ляодунский полуостров, но его столицу традиционно локализуют в районе Пхеньяна.

Слово «ван» в нашей исторической литературе принято переводить как «король», но хочется напомнить, что исторический статус вана не аналогичен королевскому: его носили младшие члены китайской императорской семьи. С точки зрения «европейской титулатуры» ван – это скорее князь или герцог, благо данным титулом могли обозначаться как младшие члены правящей семьи (герцог Анжуйский во Франции), так и правители отдельных владений (герцоги Бургундский или Люксембургский).

Разнообразные формулировки вроде «Турция – больной человек Европы» или «Китай – больной человек Азии» носят отпечаток этой концепции.

Характерная деталь. Синто, равно как индуизм или иудаизм, не включает в себя прозелитический компонент. Для того, чтобы исповедовать синто, нужно быть именно японцем, а «ояпонивание» корейцев включало в себя распространение на территории их страны «Пути богов».

Беспорядки в городе Синыйчжу были скорее плодом перегиба на местах, устроенного местной фракцией.

Стоит отметить, что, пока ООН не пополнилась новыми странами из числа бывших колоний, США могли гарантировать там нужный исход, представленный как «мнение всего международного сообщества».

В начале 1950 г. Южная Корея и Тайвань были исключены из периметра обороны США

В современном Китае Корейская война воспринимается как одна из трех войн, которые Китай вел на Корейском полуострове, защищая независимость Кореи от внешних угроз (наряду с Имчжинской войной 1592–1598 гг. и китайско-японской войной 1894–1895 гг.).

Вообще, к этому времени достаточно большая часть представителей китайской и советской фракций перешла в лагерь сторонников Кима, в то же время остальные стали объединяться против него как против общего недруга.

В российских СМИ того времени он фигурировал как Ро Дэ У.

По этому же паттерну проходят отношения «сонбэ – хубэ», которые складываются в старшей школе или институте между учениками/студентами младших и старших классов.

Следует помнить, что в условиях «азиатского способа производства» урожай, как правильно подметил Маркс, зависит не только от плохой или хорошей погоды, но и от хорошего или плохого правителя.

С. О. Курбанов переводит «сяо» как «служение родителям», ибо эта категория распространяется не только на сыновей, но и на дочерей, «почтительность» не всегда означает «служение», а объектом отношений могут выступать не только собственно родители, но предки вообще (как живые, так и умершие), а также любые «старшие» – от учителя до государя. При этом согласно «Сяо цзин» в это понятие входит еще и забота о собственной карьере и месте в жизни, – ведь только так можно прославить своих предков и обеспечить родителям достойную старость.

После установления существующих границ страны к 1451 г. политическое положение на Корейском полуострове не менялось почти 500 лет, и единственными серьезными потрясениями были Имчжинская война 1592–1598 гг. и вторжения маньчжуров в 1627 и 1636 гг. Для развенчания любимого корейскими националистами мифа о том, что «нашу страну постоянно атаковали внешние силы» достаточно сравнить период с конца маньчжурского вторжения до начала открытия страны с аналогичным периодом хотя бы российской истории.

Заметим, что похожей позиции в отношении изначального конфуцианства в противовес позднему чжусианству придерживается, в частности, Л. С. Переломов.

Книги по истории и политике, выходившие в 1970-х гг., были фактически написаны окуриганой, когда все корни слова китайского происхождения записывались иероглифами, а хангыль применялся для записи грамматических форм.

Автору эта ситуация чем-то напоминает ситуацию с «православными» в России. Существует достаточное количество людей, которые считают себя православными и могут деятельно оскорбляться тем, что они считают попранием их религиозных чувств и традиций. Однако в церкви они бывают пару раз в год на Рождество или Пасху, а вера в Бога сопрягается с бытовым язычеством.

Следует отметить, что все конституции РК позиционированы не как новые конституции, а как новые редакции одного и того же Основного Закона.

В состав этого совещательного органа при главе государства входят премьер-министр, министр обороны, министр по делам воссоединения, глава внешнеполитического ведомства и несколько членов Совета, назначенных лично президентом.

Место законов, регулирующих СМИ, мы рассмотрим в одном из следующих разделов.

Подробности этих процессов, в том числе дела Пак Чи Вона или Нам Сон Гука, см. в главе 3.

То, что президент болела дома и к тому же была дезинформирована прошедшей в эфире новостью о том, что детей спасли, стало известно существенно позднее.

Левые СМИ никогда не любили Пак, а основной пакет ведущих газет консервативной направленности, в том числе англоязычных, контролировался не сторонниками Пак Кын Хе.

Честно говоря, такая позиция была спорной, так как несколько президентских вето на оппозиционные законопроекты он успел наложить, и формально это тоже относится к тому, что может делать только президент, а не его и. о.

Собственно, и предыдущий партийный съезд 10–14 октября 1980 г. был во многом посвящен тому, что «любимый руководитель» Ким Чен Ир был официально объявлен наследником отца и титулован «продолжателем великого чучхейского революционного дела».

Автору рассказывали, что Ким Ир Сен специально надевал в такие поездки китель или пиджак с карманами, куда можно было сунуть записку: по сути, аналог прямой петиции государю.

Напомним, что, по Максу Веберу, существует три варианта власти: легитимная, которая покоится на убеждении в целесообразности существующего порядка, вере в функциональную компетентность руководителя и порядок как сумму безличных принципов; традиционная, основанная на вере в святость древних традиций и установлений и существующая по принципу инерции; харизматическая, исходящая из веры в некие сверхъестественные особенности и способности вождя.

Впервые эта книга вышла в Нью-Йорке в 1954 г., а затем не раз переиздавалась и перерабатывалась «с учетом новых событий».

Стивен Шильдс отмечает, что сначала изображение Ли было размещено в центре купюры по аналогии с дизайном доллара США, но из-за того, что люди складывали деньги вдвое, на фотографии президента появилась складка, и он заказал редизайн. Примерно 40 лет спустя похожие изменения произошли и с банкнотами на Севере.

С этим моментом было связано забавное непонимание, выплеснувшееся на страницы прессы в ноябре 2004 г., когда не знающие этой детали протокола корреспонденты, прочитав несколько сообщений подряд, сделали вывод о том, что Ким Чен Ира вообще перестали называть великим руководителем.

Соответственно, день рождения Ким Чен Ира после его смерти получил название «День сияющей звезды» (кор. «Кванмёнсончжоль», название дано в январе 2012 г.), а день рождения Ким Чен Ына будто бы называется Ынхачжоль, что можно перевести как День Млечного Пути или День Галактики.

По поводу слова «маршал» заметим, что этот термин китайского происхождения (кит. «юаньшуай») обозначает именно военного, а в историческом прошлом – военного высокого ранга, необязательно командующего подразделением, но способного решать не только тактические, но и оперативные задачи.

Одно окно во дворце осталось все-таки не замурованным – оно выходит на Тэсонское кладбище революционеров, и, как говорят северокорейские товарищи, именно из этого окна Ким Ир Сен якобы смотрел на бюст своей жены и разговаривал с ней.

Англ. His Excellency President for Life, Field Marshal Al Hadji Doctor Idi Amin, VC, DSO, MC, Lord of All the Beasts of the Earth and Fishes of the Sea, and Conqueror of the British Empire in Africa in General and Uganda in Particular.

B отношении Ким Чен Ира уже с 2016 г. используется слово «субан» (глава), которое не является обозначением когда-либо существовавшей должности.

Эта кастовость проявляется даже в том, что до недавнего времени госслужащим РК любого ранга было официально запрещено посещать дешевые забегаловки.

Любопытно, что в антипхеньянской пропаганде эта метафора нового времени испытаний превратилась в «Ким Чен Ын сообщил, что страну ждет новый великий голод».

Должен заметить, что рабочий стиль самого Ким Чен Ына, пожалуй, соответствует этому высказыванию, и сам он весьма активно путешествует по стране, занимаясь руководством на месте.

Хотя парламентский комитет по разведке отверг его кандидатуру из-за неопытности и идеологической предвзятости, президент настоял на его назначении. Сеульский вестник, № 76. С. 3.

Подчеркивалось, что назначение госпожи Кан означает конец карьеры для всего руководящего звена Генпрокуратуры старшего поколения, представители которого не смогут допустить, чтобы ими руководила женщина, уступающая им по возрасту.

Термин, обозначавший поколение 30-летних людей, родившихся в 1960-е гг. и принимавших участие в студенческой или иной протестной активности в 1980-е. Соответственно, сегодня эту прослойку называют уже «поколением 586».

Обратим внимание на стилистическую разницу между «пребывать в гуще масс» и «не отрываться от коллектива». Если последняя формулировка предполагает более тесную связь чиновника с социумом и намек на контроль снизу, то первую можно трактовать как то, что, даже пребывая в гуще масс, чиновник не является их частью, а стоит над ними.

Речь шла как о воздействии на госслужащих или академическое сообщество, так и о запугивании американских корейцев или проживающих в США граждан РК.

Интересно, что такой подход, по сути, призван затушевать представление о том, что чиновник социалистической страны может заниматься этим просто ввиду недостаточных моральных качеств, а не исполняя чью-то злую волю.

Добавим, что в 2000-х гг. Чан Сон Тхэк и его супруга назывались одними из богатейших людей в КНДР, де-факто владевшими многими предприятиями и контролировавшими потоки импорта в страну. Указывалось, что по оценке ЦРУ на их банковских счетах в Швейцарии находится около 4 миллиардов долларов. В 2011 г. Чан Сон Тхэк занимал первую строчку в списке лиц, на которых распространялись санкции Евросоюза в отношении Северной Кореи, предусматривавшие замораживание активов.

В своей диссертации Р. Казарьян приводит крайне интересную таблицу, показывающую, насколько все кандидаты в президенты превышали затраты, разрешенные законом на проведение предвыборной кампании.

По утверждению американского бизнесмена корейского происхождения Ким Кён Чжуна, Ли владел компанией ВВК, через которую в 2001 г. было похищено около 42 млн долларов. Ли обвинения отрицал и в итоге вышел победителем. В Центральной прокуратуре Сеула было заявлено: доказательств, подтверждающих, что Ли Мён Бак занимался отмыванием денег, нет, а контракт, ранее фигурировавший в деле в качестве доказательства, – подделка.

Впоследствии потолок сумм менялся сообразно экономической ситуации, но сама концепция не пересматривалась.

То, в какой вуз ты поступишь, в РК очень важно, и нарушение принципов справедливости задело очень многих. Ряд респондентов указывает, что именно с этого и началась раскрутка всего скандала.

Так как планшет оказался фальшивкой, мы рассмотрим эту ситуацию в главе 8 как пример политической борьбы с использованием фальшивых новостей.

Голубой дом (Чховандэ) служил официальной резиденцией президентов Южной Кореи. После инауграции Юн Сок Ёля преобразован в общественный парк.

Слухи утверждали, что таким образом президент Мун выбивал из корпорации финансирование на собственные проекты, но на данный момент подтверждающих это улик нет.

Таковой не просто был принят в обход всех правил на престижную работу, но занял должность, которая позволила получить сразу 5-й классный чин, при том что любой выпускник вуза начинает с минимального, 9-го. Более того, оказалось, что на конкурс для этой должности Мун-младший был зачислен задним числом (он получил диплом через два дня после того, как завершился конкурс), а анкета заполнена не его рукой.

Чо Бом Дон был владельцем фонда прямых инвестиций Co-Link, в который инвестировала семья Чо Гука. Он был признан виновным в подтасовке цен на акции и хищении примерно 7,2 млрд вон у компаний, в которые инвестировала Co-Link, а также в сокрытии и уничтожении документов компании, которые могли бы сработать против семьи Чо.

Впрочем, в 2025 г. Муну таки предъявили обвинение во взяточничестве и протекционизме, но на данный момент неясно, чем все кончится на фоне общей политической турбулентности.

Хотя по сообщению гонконгской желтой газеты «Вэнь вэй бо» именно он арестовывал Чан Сон Тхэка, когда все остальные опасались этого.

Именно потому ряд политологов рассматривает ЦРУ Южной Кореи как аналог «внутренней партии» в период, предшествующий возвращению режима Пак Чон Хи к системе политических партий.

К сожалению, особенности перевода не всегда позволяют ухватывать в полной мере политические аллюзии, например, после кризиса 2016 г. консервативная партия переименована из Сэнури («Новые рубежи») в партию Свободная Корея. Причем по-английски это переводилось как «Liberty Korea Party». Из-за особенности значения корейского слова «чаю» принято переводить как «свобода», указанное слово в названии партий может означать не столько «свободный», сколько «либеральный», при этом «либеральная демократия» является термином, указывающим на либеральную партию времен Ли Сын Мана и обозначающим вполне конкретную и сугубо консервативную идеологию.

Если, например, рассмотреть позицию демократов по вопросу ЛГБТ на дебатах 2017 г. и сравнить ее с российскими политиками, то позиция Муна напоминала Елену Мизулину, а позиция более центристского Ан Чхоль Су – взгляды Виталия Милонова.

Напомним, что объединение трех партий в одну произошло фактически после однодневной встречи их лидеров. Политические партии европейского типа не затратили бы на такой важный шаг столь малое время.

Дело в том, что если партийная группа в парламенте насчитывает более 20 депутатов, они могут сформировать парламентский клуб, что дает им право на дополнительные субсидии со стороны государства, статус равного партнера по отношению к прочим и т. п. До престижного числа партии Ким Чжон Пхиля не хватало как раз трех мандатов, хотя с идеологической точки зрения этот переход можно сравнить с переходом группы депутатов от СПС в ряды крайне левого крыла КПРФ.

Демократы при этом выступают в роли духовных наследников национально-освободительного движения, а их противники – преемниками коллаборационистов и военных, хотя все реальные представители этих групп были вычищены из рядов партии при Ким Ён Саме.

Принципиальной я назвал бы ее потому, что принципиальная оппозиция объединяет людей, действительно недовольных нынешним положением дел, в отличие от оппозиционных политических партий, представляющих собой просто властные группировки, выдвигающие определенные лозунги в зависимости от требований момента.

Страны мира. М. Выпуски за 1983–1987 гг.

Напомним, что название ТПК в свое время тоже было вызвано табу на слово «коммунистический», что позволило этой структуре просуществовать на Юге полуострова большее время.

Так, за домогательства был изгнан Ким Чон Чхоль, которого Сим видела преемником.

Понятно, что с учетом «эффекта эхо-камеры» часть аудитории уже считает это доказанными фактами, однако автор предлагает дождаться обоснованных подтверждений.

История Пака была мутной, и автор видит в ней сложные интриги с доведением до самоубийства опасного конкурента, – жертва так и не появилась в суде открыто, а расследование пришло к выводу о том, что Пак совершал «действия, приравненные к домогательствам».

В свое время Ан победил Но на выборах мэра города. Когда Но стал президентом, он не раз пытался склонить популярного регионального политика к поддержке его режима, а после его отказа возбудил заказное дело о коррупции.

Хороший пример попыток их закрепить – выпущенный к пятилетию трагедии документальный фильм режиссера Ли Сын Чжина «In the Absence», призванный выработать у зарубежной аудитории «правильное понимание» событий при том, что представленные там материалы скорее опровергают версию демократов.

То, что правка имела стилистический характер, никто не писал, отчего все уверились в том, что подруга без допуска правила не форму, а содержание, что является вмешательством в государственные дела.

При этом большинство подтвержденных фактов вмешательства Чхве (хотя бы тексты речей с планшета) относится скорее к тому периоду, когда курс президента был менее консервативным: 2012–2014 гг.

Антикоммунизм в южнокорейской трактовке – не столько антикоммунизм вообще, сколько «антикимирсенизм». Советский Союз не был основной мишенью пропаганды. Он выступал только как спонсор и союзник КНДР.

Принадлежит Meta, чья деятельность признана в России экстремистской и запрещена.

С точки зрения студентов, Америка была причастна к уничтожению мирных жителей в Кванчжу хотя бы потому, что все военные операции такого рода должны были проводиться с разрешения и одобрения командующего американскими войсками.

Более того, некоторые организации даже выходят с флагами Израиля, что, по их мнению, должно позиционировать Южную Корею как Израиль Дальнего Востока, с одной стороны, с точки зрения духовных скреп, с другой – как главного союзника Америки в регионе.

Ей отводится регрессивная роль, которая касается не только колониального периода, но и Имджинской войны 1592–1598 гг., – масштаб разрушений в стране объявлялся одной из причин отставания Кореи от мировой цивилизации в течение последующих веков.

Следует отметить периодичность возвращения к этой теме – первый раз тема фальсификации истории Кореи в японских школьных учебниках появлялась в 1950-х гг., затем в конце 1970 – начале 1980-х гг. и, наконец, в 2001 г.

Представляется, что Ким Дэ Чжун не совсем точно понимает суть термина «конвергенция», проецируя его, в частности, на межличностные отношения и воспринимая как умение тактично слушать собеседника.

Хотя этот термин обычно применяется в отношении российских неоязычников, автор считает его использование оправданным, так как в обоих случаях речь идет об «изобретенной традиции», призванной сыграть роль в мобилизации национального духа и создании новой идеологии почвеннического толка.

Понятно, что 2333 + 2017 в сумме все равно дает несколько меньше 5000, но в южнокорейской версии пятитысячелетняя история пишется не как собственно «пятитысячелетняя» («очхон») а как «полудесятитысячелетняя» («панман»), что формально кажется еще дольше.

Заметим, что в ряде стран (например, во Франции) пишут Corea, но речь идет о желании корейцев сделать эту транскрипцию универсальной.

Пожалуй, наиболее полно суть чучхе рассмотрена в таких работах Ким Чен Ира, как «Чучхе сасаный тэхаё» (Об идеях чучхе). Пхеньян, 1982; или «Выше поднимем знамя марксизма-ленинизма и идей чучхе». Пхеньян, 1986.

Обратим внимание. Иероглифическое значение слова «унмён» не совсем соответствует русскому слову «судьба». Русское слово в большей степени указывает на предначертанность жизненного пути человека, определенного некими высшими силами и, по сравнению с корейским словом, в меньшей степени допускает ее изменение самим человеком. Для такого значения есть иное корейское слово «сунмён», а «унмён» – это путь, по которому ведут человеческие желания и мотивы, совокупность жизненного пути человека от прошлого к будущему.

Другой вариант перевода этого иероглифического выражения – «поклоняться народу как Небу».

Напомним, что слово «наш» («ури») достаточно часто в похожем политическом смысле встречается и на Юге, означая как нечто исконно корейское, так и относящееся ко всему обществу/народу.

Специалист по чучхе О Сон Чхоль, профессор, д. ф. н. Ким Чхан Гён и другие.

Название было взято у Сунь Ятсена, но означало не просто популизм, а объединение воли нации и воли народа.

Интересно, что радикальные корейские националисты нередко выступают против таких памятников европейского типа, называя их при этом не европейским, а японским заимствованием.

Впрочем, философы КНДР отрицают всякую связь «своего» чучхе с аналогичным термином, упоминавшимся у сирхакистов и тем более с экзерсисами националистов РК. Да, такое слово встречается – и у сирхакистов, и у Пак Чон Хи. Но проще считать, что это пароним. Как объясняли автору сотрудники Института философии КНДР, между тем чучхе и нашим чучхе нет никакой научной, исторической и идеологической связи: ведь главное в идеях чучхе – это то, что народные массы должны сами решать свою судьбу. Ни у Пака, ни у сирхакистов этого нет, а доктрина Пака – вообще сплошное низкопоклонство.

Во время пребывания в КНДР осенью 2016 г. автор видел на двух зданиях два парных лозунга «Чучхесон» (да!) и «Минчжоксон».