На приморский поселок опустилась ночь, и звезды сияли ярче, чем обычно. Мощные волны бились в борт одинокой лодки, привязанной у причала. Ни одно окно на побережье не светилось: часы показывали почти двенадцать.

В просторной гостиной одного из домов у стены, вытянув ноги, сидел мужчина. Его плечи дрожали от рыданий. На его коленях покоилась голова жены, чье тело лежало на полу. В распахнутых глазах женщины застыл ужас, темно-оранжевое платье на груди промокло от крови.

Мужчина погладил жену по волосам.

— Прости меня, любимая, — произнес он хрипло. — Прости. Я не мог иначе.

Он снова провел ладонью по ее волосам, наслаждаясь их шелковистостью и густотой. Осторожно приподнял голову жены, опустил ее веки, склонился и поцеловал в последний раз ее губы — пока еще теплые и мягкие.

Затем, выпрямившись и глубоко вздохнув, потянулся за пистолетом Brescia, доставшимся ему от отца. Именно из этого пистолета он только что застрелил жену.

Руки мужчины дрожали. Он посмотрел на пылающий камин, окинул взглядом гостиную, словно прощаясь с домом. Опустил глаза на красивое лицо жены.

Поднес пистолет к виску. Крепко зажмурился.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Выстрел.

Огонь в камине дрогнул, и тяжелый пистолет выпал из ослабевших рук. Громкий звук его падения — последнее, что потревожило покой опустевшего дома.

Мила вышла из подъезда и поежилась от резкого порыва холодного ветра. Тот ледяной змеей проник под куртку, вызывая мурашки.

Первое января. Улица окутана тишиной. От празднования Нового года остались лишь воспоминания, разноцветные конфетти, застрявшие в снегу, и обугленные коробки от салютов.

Глубоко вдохнув морозный воздух, Мила шагнула к ожидающему ее такси. Водитель предупредительно вышел на улицу, забрал у пассажирки небольшой салатовый чемодан и убрал его в багажник.

После увольнения из полиции Мила впервые в жизни решила поехать в отпуск. Она это заслужила. Громов дал ей отсрочку в «Око», не спеша указывать дату, когда приступать к новым обязанностям. Вчера, тридцать первого декабря, Мила навестила брата, поздравила его и вручила подарок.

Саша настолько погрузился в работу, что на сестру у него попросту не оставалось времени. «Око» полностью поглотило его, но Александру, похоже, это нравилось. В отличие от Милы. К тому же ее душило чувство собственности. Когда Саша жил в психиатрической клинике, они могли говорить часами, а теперь у него не находилось и десяти минут. Вчерашняя встреча прошла довольно быстро. Мила сидела за столом, пила чай, приготовленный братом, а он что-то искал в толстой книге под названием «Мифология древнего Китая» и совершенно не слушал. Мила подозревала, что он вообще не услышал ее сообщение об отъезде из столицы на целый месяц.

По дороге от брата она заскочила на бывшую работу — в отделение полиции, где застала Ивана и Федора. Громов снова снабдил их совместным делом. Отдала им подарки, выпила чашечку кофе, поболтала о том о сем и поехала собирать чемодан.

Неделю назад Мила нашла уютный двухэтажный домик на берегу Балтийского моря, в крохотном поселке в Калининградской области, где проживало всего четыреста человек. Но, несмотря на малое количество жителей, там были детский садик, школа, магазины, больница, отделение полиции и пожарная часть.

«Нормальные люди полетели бы в теплые страны на море, а я выбрала зиму с ледяными ветрами и практически необитаемое место», — усмехнулась Мила, изучая карту.

Сперва она сомневалась, снимать ли этот дом. Он располагался на первой береговой линии, и Ардо представляла, какие там дуют ветра. Да и цена стояла подозрительно низкая. Ей пришло в голову, что это мошенники. Но благодаря связям с бывшей работы она быстро проверила агентство, занимающееся сдачей дома, и убедилась, что все в порядке. Цена низкая из-за того, что дом давно не сдавали, а район не слишком туристический.

Хозяева живут за границей и передали все права агентству, которое и следило за домом. Еженедельно приезжал человек, зимой протапливал дом и при необходимости чистил снег, а летом косил траву.

В агентстве Миле сообщили, что ее никто не встретит, и до поселка придется добираться самой. Что в доме, скорее всего, понадобится уборка, так как последний раз его сдавали десять лет назад. Что снег на территории чистили на прошлой неделе, но на время проживания это ложится на ее плечи.

Таким образом, перспективы отдыха именно в этом месте открывались не слишком радужными. Но желание уехать подальше от шумного, суетливого мегаполиса победило рационализм. Ей хотелось уединения, передышки от людей и служебных дел, и этот небольшой старинный дом подходил идеально.

Такси плавно двигалось в сторону аэропорта Шереметьево. Мила сидела на заднем сиденье и смотрела на мелькающий за окном темный город. Семь часов утра, еще не начало светать. После празднования Нового года Москва замерла. По дорогам ездили только такси, и на улице не было ни одного пешехода.

Прикрыв глаза, Мила попыталась унять волнение. После того как она положила на стол начальника отдела полиции заявление об увольнении, ее постоянно одолевали вопросы: а что дальше? как ей жить? За последний год столько всего случилось, что не собрать воедино.

Она согласилась работать на общество «Око бесконечности», куда ее, Федора и Ивана позвал Евгений Валерьевич. Ей обещали хорошую зарплату, а также полный соцпакет, включая оплату больничных. Но пока что Мила не видела своего будущего. И не без причины сняла домик на целый месяц. Она планировала научиться управлять даром. Если не получается избавиться, то придется приручать.

Два с половиной часа перелета, двадцать минут ожидания багажа — и вот очередная машина. Предстояло проехать чуть больше ста километров. Транспорт, кстати, оказалось найти нелегко. Дважды она делала заказ на Яндекс-такси, и поездку дважды отменяли. Никто не хотел ехать в такую даль. Пришлось нанять частника.

Тот со скучающим видом сидел в машине у здания аэропорта, ожидая клиента. Услышав, куда требуется девушке, крайне удивился и на долгую минуту задумался. Мила уже испугалась, что и он откажется, когда мужчина все же согласился.

Спустя полтора часа они свернули с трассы на неширокую асфальтированную дорогу. Еще минут через десять появился первый дом.

Машина двигалась по узкой улице вдоль домиков в европейском стиле с красными крышами, и Миле почудилось, что они едут по поселку-призраку. Никого. Ни единой души, даже бродячая собака не пробежала. И везде сверкает нетронутой белизной снег.

Таксист остановился у нужного дома. Мила вышла на улицу, и порыв сильного ветра тут же чуть не сбил ее с ног. Пошатнувшись, она достала из кармана куртки вязаные варежки, натянула их, забрала чемодан у водителя. Распрощавшись с таксистом и проводив удаляющийся автомобиль взглядом, обернулась к дому.

Двухэтажное здание из красного кирпича, с красной черепичной крышей, деревянными окнами и дверью смотрелось покинутым. В окнах соседних, ухоженных и жилых домов горел свет, из труб поднимался густой серый дым, дорожки возле них блистали чистотой. У одного дома стояла снежная фигура. В этом коме с ушами Мила опознала зайца. Второй дом украшала гирлянда, и он сиял как новогодняя елка. Впрочем, и небольшая елочка там имелась — росла у крыльца и тоже была наряжена.

Мила снова перевела взгляд на свой невзрачный домик, отмечая сбоку пристройку из такого же красного кирпича. На фото дом казался намного симпатичнее, чем вживую.

Устало вздохнув, она пошла на штурм сугробов, таща за собой чемодан. Пока добралась до крыльца, в сапоги набился снег, а от сильного ветра лицо жутко замерзло. Преодолев ступени каменной лестницы и остановившись у входной двери, она уже жалела о приезде сюда. А ведь еще искать ключ. Как сказал риелтор, тот должен лежать под цветочным горшком.

Горшок был один-единственный, заваленный снегом и примерзший к земле. С огромным трудом Мила сдвинула его и извлекла ключ. К счастью, дверь открывалась внутрь дома.

Отперев замок, она перешагнула порог и застыла, осматривая квадратный холл. Заметила, что снег залетает в дверной проем, быстро затащила чемодан и захлопнула дверь. После чего осмотрелась внимательнее.

Здесь все буквально дышало стариной. По правую руку находилась массивная двухстворчатая деревянная дверь, украшенная цветными стеклянными вставками в виде ромбов, мерцающими на свету. Чуть в стороне убегала на второй этаж крутая лестница. Арочный проем вел на кухню, об этом говорил видневшийся край массивного деревянного обеденного стола. Слева располагались еще три двери, все закрытые. Мила предположила, что это ванная, туалет и котельная.

Стены, некогда светло-оливковые, потускнели, словно храня воспоминания прошедших лет. Потолок поддерживали массивные деревянные балки, дощатый пол покрывал темно-красный лак, отражавший теплый свет. Справа от входной двери висело ростовое зеркало, рядом с ним — вешалка с полочкой для мелочей. Окно на противоположной стене украшала вышитая люневильским крючком белая штора в стиле кантри, с изящно изображенными цветами.

Оставив чемодан у порога, Мила прошла на кухню. И первое, что отметила, — дверь, ведущую на уличную террасу. Вид оттуда открывался на Балтийское море, восхищающее своей суровой зимней красотой. На мгновение девушка оцепенела, пораженная величием пейзажа. Насколько же тут должно быть красиво летом, когда природа оживает и наполняется яркими красками!

Окна на кухне были деревянные, широкие, с почти такими же шторами, как и в прихожей. Отличались они лишь узором, перекликающимся с ромбами на дверных вставках. Кухонный гарнитур из светлого дерева создавал в помещении уют. На плите стоял металлический чайник, рядом с раковиной находился старый белый холодильник. Прямоугольный стол с резными ножками из темного дерева и массивные деревянные стулья завершали обстановку. Стол располагался на квадратном аляпистом ковре из разноцветных полос, сплетенных из грубой толстой нити — единственной яркой детали в тусклой кухне, привносящей в нее каплю жизни и тепла.

Взгляд Милы остановился на стационарном сером телефоне в виде трубки с кнопками, напоминающем о прошлом. Рядом на стене, как предупреждение, висела бумага с номерами местной полиции, скорой помощи и пожарной службы. С любопытством она подошла к аппарату, взяла трубку. К удивлению, телефон работал. Немного послушав длинный гудок, Мила положила трубку обратно.

Завершив осмотр кухни, вышла в холл. Как она и предполагала, за теми тремя дверьми скрывались ванная, туалет и котельная. Вынув мобильный из кармана куртки, Мила прочитала инструкцию по запуску котла и успешно справилась с этой задачей. Она ожидала, что дом будет прогреваться медленно, потому очень радовалась наличию камина. Увидела его, рассматривая фотографии, присланные агентом, и сразу же о нем спросила. Ее уверили, что для него припасены дрова. Правда, чтобы добраться до них, ей предстояло расчистить заснеженную дорожку к постройке.

Мила прошла к закрытой двухстворчатой двери с изящными цветными стеклянными вставками и толкнула ее. За ней оказалась просторная гостиная, где и располагался камин — старинный, выполненный из природного камня. Напротив стоял темно-коричневый диван-книжка, по бокам, как стражи, — два массивных кресла. На журнальном столике лежало несколько книг. Два окна, между которыми висела картина из песка, пропускали мягкий свет. На окнах все те же вышитые люневильским крючком шторы, а поверх них — тяжелые темно-коричневые ночные занавески. Над диваном висела многослойная люстра-каскад желтоватого цвета, покрытая паутиной, добавляющая комнате таинственности.

Закончив с осмотром первого этажа, Мила сняла с крючка на вешалке у входа длинный ржавый ключ. Натянула варежки, вышла на улицу. Ледяной ветер сразу же ударил в лицо, обжигая кожу. Спустившись по ступеням, она начала пробираться через сугробы к пристройке. Добравшись до цели, вставила ключ в замочную скважину и повернула его. Замок щелкнул, но дверь не поддалась. Пришлось расчищать руками снег.

Наконец справившись с дверью, Мила достала телефон, активировала фонарик и вошла внутрь. Яркий луч прорезал густую темноту. Водя фонариком и осматривая каждый уголок помещения, Мила обнаружила лопату для уборки снега, а также аккуратно сложенные березовые дрова.

Схватив лопату, Мила вышла на улицу. С серого неба тихо и плавно падали снежинки, превращая все вокруг в белую сказку. Снег ложился на землю, создавая мягкую, хрустящую поверхность. Почти целый час Мила с усердием расчищала дорожки, ведущие к дому и пристройке. Вскоре она вся взмокла, а усталость начала ощущаться в каждой мышце, хотя для нее было не в новинку чистить снег. Мила с приемными родителями часто ездила в загородный дом, а позднее мачеха и вовсе туда перебралась из-за проблем со здоровьем. Ардо, когда навещала ее зимой, всегда помогала расчищать дорогу.

Победив сугробы, Мила вернула лопату в пристройку, набрала охапку колотых дров и отправилась обратно в дом. У нее оставались еще дела: навести порядок и дойти до магазина, чтобы заполнить холодильник едой.

Захлопнула входную дверь и поспешила в гостиную. Разуваться не стала. Снег не успел растаять на ее сапогах, и она оставляла за собой следы, но не особо переживала: все равно убираться. Осторожно уложила дрова в камин.

Сняв куртку и повесив ее на вешалку, нашла в чемодане домашние тапочки, с облегченным вздохом переобулась. Второй этаж дома оставался неисследованным, и она собиралась это исправить.

Таща по крутой лестнице чемодан, Мила поднялась на второй этаж, где обнаружилось две комнаты. В первой, рядом с лестницей, стояли две односпальные кровати и комод, а во второй — одна двухспальная кровать посередине и деревянный платяной шкаф.

Себе Мила выбрала вторую. Два больших окна, выходящих на бескрайнее море, позволяли любоваться фантастическим видом бушующих волн. Она дотронулась до массивных чугунных батарей. Те, уже хорошо прогревшиеся, порадовали приятным теплом.

Мила вытащила из чемодана упаковку спичек, которые захватила из дома на всякий случай. Неспешно спустилась в гостиную, намереваясь затопить камин. Сухие дрова загорелись с первого же прикосновения. Дав им немного разгореться, Мила протянула к огню замерзшие руки.

В кармане куртки настойчиво зазвонил мобильный телефон. Подойдя к вешалке, Мила достала смартфон. А прочитав на экране имя звонившего, нахмурилась. Меньше всего она ожидала звонка именно этого мужчины.

— Алло, — произнесла в трубку мягко, но настороженно.

— С новым годом! — поздравил Громов. Его глубокий, уверенный голос прозвучал как эхо в пустом зале.

Евгений Валерьевич был ее начальником, когда она работала в полиции. Теперь он стал ее наставником в загадочном обществе «Око бесконечности». Мила старалась держаться от Громова на расстоянии. Он пугал ее своей непредсказуемостью и скрытностью. Сам же Евгений охотно шел на контакт: часто звонил, интересовался ее делами и даже пытался шутить, правда, получалось не очень.

— И вас с новым годом, — ответила Мила. И осознала, что не отправила ему СМС с поздравлением.

Она поздравила всех, кроме него, а ведь им предстоит работать вместе не один день. Совесть легонько кольнула. Как она могла забыть про Евгения Валерьевича?

— Как дела? Добралась уже? — спросил он. Судя по бодрому тону, наставник был в приподнятом настроении. На заднем плане слышался лай собак.

— Да, и вовсю обживаюсь.

— Это хорошо. Но не забывай, что мы тебя ждем. Как первые впечатления? — в его голосе звучало неподдельное любопытство.

Мила задумалась, пытаясь разобраться в своих эмоциях.

— Пока не поняла. Но рада, что выбралась из столицы, — призналась она, ощущая, как с плеч сваливается груз суеты большого города.

— Надеюсь, ты хорошо проведешь время. Отдохни как следует, силы тебе понадобятся для новой работы, — посоветовал он с неожиданной заботой.

— Спасибо, что позвонили, — искренне поблагодарила Мила.

— Не за что. Если потребуется какая-то помощь или просто захочется поболтать, звони, — предложил Громов.

— Спасибо, — повторила Мила.

Ей были приятны эти слова, пусть она и не воспринимала Громова как друга или приятеля. Для нее он оставался тем же строгим, немного пугающим и загадочным начальником.

— Ну ладно. Хорошего дня.

— И вам, — тихо ответила Мила и сбросила вызов, чувствуя тепло на душе.

Несмотря на нежелание, ей предстояло заняться уборкой. Моющие средства, как и спички, она взяла с собой из дома. Кто-то назовет это глупостью — тащить бытовую химию на другой конец света, но зато не нужно бегать в ее поисках. Включив в наушниках любимый плейлист, Мила нашла в ванной таз, тряпку, швабру и приступила к делу.

Она предполагала, что уборка дома займет ее надолго, но грязи обнаружилось не слишком много. Мила вымыла полы, заменила постельное белье на чистое, привезенное из дома, и разложила вещи в шкафу. Из одежды она взяла с собой пару теплых штанов, столько же свитеров, домашний спортивный костюм и несколько футболок.

Сейчас, сидя в кресле перед камином, она смотрела на угасающие угли и вспоминала прошедший день. Евгений Валерьевич — единственный, кто позвонил ей сегодня. Ни брат, ни бывший муж, ни лучший друг Иван Стеклов с ней не связались. Мила так привыкла к этим людям, что не сомневалась: кто-то из них обязательно позвонит, как только она уедет. Но нет, она осталась одна. И теперь впервые остро ощутила одиночество. Раньше она иногда его чувствовала, но на этот раз оно было удушающим. Словно вокруг ее шеи обвился невидимый шарф и сжимал все сильнее. И пусть Мила привыкла быть одна, но и ей необходимо общение. Хотя она никогда этого не признает вслух.

Устав от сидения в кресле, Мила переоделась из домашнего спортивного костюма в теплые штаны, свитер, сапоги и накинула куртку. Важной задачей на сегодня оставался поход за продуктами. Ближайший магазин находился чуть более чем в полутора километрах, но, хочешь не хочешь, а идти придется.

Повязав шарф и надев шапку, она взяла небольшой кожаный рюкзак и вышла на улицу. Заперла дверь, сбежала по лестнице. Ненадолго задержалась, услышав детский смех и заметив возле самого дальнего дома играющих детей. С минуту понаблюдала за ними, а также за убирающим снег мужчиной, вставила в уши наушники и пошла по дорожке.

На улицу опустились сумерки. Ардо заранее посмотрела на карте маршрут до магазина и шла, полагаясь на память. Ее сапоги с толстой подошвой скрипели по снегу. Слегка напрягало, что на улице никого не было: ни машин, ни людей. Мила привыкла к постоянному движению и шуму, а здесь — лишь вой ветра. Благо музыка в наушниках поднимала настроение.

Пройдя не более двухсот метров, Мила устала: по практически не расчищенному тротуару идти тяжело. Она остановилась, проверила в навигаторе маршрут. Убедившись, что идет в правильном направлении, убрала телефон в карман и повернула на первом повороте.

Ее внимание привлекла странная постройка. Судя по куполам — церковь, но весьма необычная. Здание напоминало длинную трубу из красного кирпича, похожую на водонапорную башню. На разных уровнях имелось множество маленьких круглых окон, разбросанных хаотично. Стена высотой в два или даже три этажа упиралась в плоскую крышу, украшенную серебристыми шатровидными куполами. Железную двухстворчатую дверь покрывали кованые узоры в виде обвивающих полотно лиан.

Мила подошла ближе и заметила стеклянную табличку, прикрепленную к стене тонкой цепочкой. На табличке было указано расписание работы церкви. Она запомнила график и решила обязательно прийти в будний день, чтобы посмотреть, как там внутри.

Сквозь негромко играющую в наушниках музыку послышался шум автомобиля. Мила обернулась, разглядывая морковного цвета Ниву. Водителя увидеть не удалось, так как машина быстро промчалась мимо. Бросив взгляд на церковь, Ардо продолжила путь.

Ассортимент товаров продуктового магазина самообслуживания не впечатлял, но все необходимое нашлось. Набрав полную корзину и оплатив покупки, Мила задержалась на кассе поговорить с продавщицей. Выяснилось, что по выходным в поселке работает рынок, где можно купить мясо, рыбу, молочные и морепродукты, овощи, фрукты и свежий хлеб. Продавщица удивилась, когда Мила сказала, что приехала на отдых, ведь туристы посещали поселок редко.

Дорога домой заняла гораздо меньше времени, чем путь до магазина, но на улице уже совсем стемнело. Закрыв входную дверь, Мила с удовольствием окунулась в теплый воздух: дом полностью прогрелся. Разложила продукты в холодильник и по шкафам, приготовила себе пенную ванну.

Погрузившись в воду, она ощутила блаженство. Это был, несомненно, самый приятный момент за весь день. Горячая вода расслабила, неимоверно потянуло в сон. И стоило ей выйти из ванной и лечь в кровать, Мила сразу же уснула.

По привычке Мила проснулась в семь утра без помощи будильника. Открыв глаза, посмотрела на балочный потолок, ощущая, что выспалась. Она обычно плохо спала в незнакомых местах. После переезда к Федору, когда они расписались, долго привыкала к новому жилью. В итоге так полностью и не освоилась, часто просыпалась по ночам и наутро чувствовала себя ужасно.

Но не в этом доме. А может, причина и не в доме. Просто вчерашний день был слишком утомительным. Долгая дорога, уборка и длинная прогулка до магазина сделали свое дело.

Отбросив все мысли, Мила медленно встала с кровати и подошла к окну. Над Балтийским морем занимался рассвет. Солнечные лучи пробивали ночное небо, знаменуя наступление утра. Насладившись этой красотой, она накинула махровый халат, заправила постель и спустилась на первый этаж.

Проходя мимо вешалки, заметила на полу варежки. Подняла их, положила в карман куртки. А ведь она отчетливо помнила, что убрала их в карман, когда вернулась из магазина.

Однако долго размышлять об этом не стала. Ей хотелось выпить кофе.

Быстро умывшись и почистив зубы, прошла на кухню, наполнила чайник водой и поставила его на плиту. Пока вода нагревалась, занялась приготовлением любимого завтрака: бутербродов из тостов. Тостера в доме не обнаружилось, а в магазине не продавался тостовый хлеб, поэтому пришлось импровизировать с обычным батоном.

Поджарила белый хлеб на сковороде, положила еще горячий на тарелку, нарезала тонкими ломтиками копченое мясо и сыр, разложила их сверху. Как раз закипела вода, о чем оповестил громко засвистевший чайник. Мила залила растворимый кофе кипятком, добавила три ложки сахара и села завтракать. С кухни тоже открывался вид на море и потрясающий красный рассвет. В городе такого не увидишь.

После сытного завтрака Мила решила прогуляться по широкому берегу. Тепло одевшись, вышла на улицу через дверь на кухне, ведущую на открытую террасу. Заперла дверь, проверила, что та закрыта, и, держась за шаткие перила, спустилась по деревянным ступеням.

Берег покрывал слой снега, а кое-где — и льда. С моря дул холодный, резкий ветер. Надев капюшон поверх шапки, девушка спрятала руки в карманы и медленно пошла вдоль линии воды. И неожиданно поняла: ей совершенно нечем заняться в этом поселке. О чем она думала, когда снимала домик? Сегодня лишь второй день отпуска, а она уже начала скучать. Все же стоило выбрать более туристическое место. Там хотя бы можно походить по музеям, а здесь что? Впрочем, никто не мешает взять такси и доехать до ближайшего города. Далековато, правда. Но, может, она и съездит, делать-то все равно нечего. А еще вариант — спросить у местных о развлечениях. Вдруг есть что-то интересное, а она просто не знает. Ну не смотреть же весь месяц фильмы на ноутбуке!

Периодически Мила останавливалась, чтобы насладиться пейзажем: из-под толстого слоя снега торчала длинная желтая трава, выступали крупные камни, а по темной глади воды медленно скользили массивные льдины.

Вдоль берега на небольшой возвышенности стояли дома, напоминающие тот, который сняла Мила, только празднично украшенные и более обжитые. Вскоре она дошла до четырех лодок, выставленных на досках. Три из них укрывал серый брезент, а четвертая оказалась такой необычной, что Мила залюбовалась. Нет, она и раньше видела рыбацкие лодки: в детстве с приемным отцом они иногда ходили на рыбалку. Но эта отличалась. Как будто кто-то взял деревянный лист, искусно его сложил, покрыл лаком, а по внешнему борту мастерски вырезал картины.

Мила пошла вдоль борта, изучая рисунки. Первый изображал мужчину, толкающего судно в море; на втором он запрыгивал в лодку; в третьем греб по волнам; в четвертом закидывал удочку в воду; а в пятом вытаскивал огромную рыбину.

— Нравится? — раздался сзади глубокий мужской голос.

Мила мгновенно обернулась. Перед ней стоял мужчина лет шестидесяти или семидесяти, одетый в черную шапку-ушанку, куртку цвета хаки, ватные штаны и валенки с галошами. Лицо мужчины было загорелым, сухим и испещренным морщинами, с широким носом и круглыми янтарными глазами. Незнакомец внимательно изучал Милу, что заставило ее смутиться.

— Да, — прокашлявшись, ответила девушка. — Очень красивая и оригинальная лодка. Вы сами ее сделали?

— Разумеется, — улыбнулся мужчина. — Лодки — мое хобби, я мастерю их на заказ. Эту совсем недавно привез из мастерской. Вот, ходил за брезентом.

Лишь после этих слов Мила обратила внимание на серый материал в его руках. Такой же, как и на остальных трех лодках.

— Они настоящее произведение искусства! — искренне похвалила она.

— Спасибо. А вы к кому-то в гости? Я вас раньше не видел.

— Я снимаю домик, — Мила махнула рукой в ту сторону берега, откуда пришла. — Решила устроить себе отпуск.

Мужчина нахмурился.

— Не знал, что у нас сдают недвижимость. В нашем поселке, кроме постоянных жителей, бывают только их родственники. Путешественники — редкость, даже не припомню, когда такое случалось. На вашем месте я бы уехал в теплые края, а не мучился в морозах, — он по-доброму улыбнулся. — Меня зовут Владимир.

— Мила. Приятно познакомиться.

Девушка протянула руку, одетую в варежку, и Владимир охотно ее пожал.

— Вы одна или с семьей? — спросил он, слегка шмыгнув носом.

— Одна, — ответила Мила. Вспомнились недавние мысли об одиночестве. Неужели так будет всегда?

— И как вам у нас в поселке? Хотя догадываюсь. Скучно, не так ли? — рассмеялся Владимир.

— Я только вчера приехала, — пожалела плечами Мила.

— Ну да пару дней пройдет — и вы обо мне вспомните. Это место для стариков типа меня, а не для молодежи. Мой сын перебрался в город сразу по окончании девятого класса. И, по-моему, правильно поступил. Он навещает нас по праздникам, и если бы не мы с женой, никогда бы сюда не вернулся. Да и зачем? Летом хоть можно отдохнуть на пляже, но зимой… — он покачал головой. — Вы, Мила, выбрали не самое удачное время.

— То есть здесь действительно так скучно?

— Ну-у, — мужчина пожал плечами. — Если вам нравится читать, могу посоветовать нашу школьную библиотеку. Раньше, когда в поселке жило гораздо больше людей и книгами интересовались абсолютно все, библиотека располагалась в отдельном здании. Теперь же ее перенесли в школу, а старое здание отдали под детский сад, прежнее детсадовское совсем развалилось. Помимо школьных учебников, там есть и художественная литература. О! — Владимир поднял указательный палец. — Если вам по душе музыка семидесятых-восьмидесятых, можете сходить на дискотеку. Она проводится каждую субботу в семь вечера.

— Дискотека? — изумленно переспросила Мила.

— Да, — подтверждающе кивнул Владимир. — И собирается там как старшее поколение, так и молодежь. А по средам около пяти-шести вечера в клубе показывают фильмы. Своего рода кинотеатр. Бесплатный, — гордо добавил он. — Жители в основном приходят туда не столько из-за кино, сколько поболтать. Расписание фильмов вывешивают каждый понедельник у входа в клуб. Других развлечений в нашем поселке сейчас нет.

— Ну уже что-то. А где находится клуб? — уточнила девушка. Она туда идти не намеревалась, но мало ли.

Мужчина озадаченно почесал затылок.

— Знаете церковь?

— Та, что похожа на красную трубу?

— Именно. Чуть дальше по дороге есть продуктовый магазин.

— Да, я заходила вчера.

— Итак, идете мимо магазина, поворачиваете налево, переходите дорогу, и перед вами появится зеленый железный забор — это наша школа с библиотекой. Обходите школу и идете прямо. Там и будет клуб. Он деревянный, одноэтажный, с острой крышей, а само здание выкрашено в голубой цвет. Над входом висит табличка «Дом культуры», — подробно объяснил Владимир и сменил тему: — А вы откуда к нам?

— Из Москвы.

— Эк вас занесло-то! Москвичка, надо же, — хмыкнул мужчина.

— Ну да, — Мила смущенно пожала плечами.

— Ладно, мне пора накрывать лодку. Жена дома ждет. Если надумаете, приходите на танцы и в кинотеатр. Поболтаете с народом. У нас все доброжелательные, а бабы вообще вопросами закидают, они любят потрепаться.

— Хорошего вам дня, — попрощалась Мила. Получив в ответ кивок, она развернулась и направилась обратно к своему дому.

Теперь у нее появился план: изучить местность и быт. А на выходные она запланировала поход на рынок за свежими продуктами.

Из-за того что немного замерзла, на обратном пути Мила шла быстрее. По лестнице на террасу она вообще практически взбежала. А переступив последнюю ступеньку, резко остановилась.

Дверь была приоткрыта.

Мила вспомнила, как перед уходом проверяла, дергала за ручку, чтобы убедиться, что дверь заперта. Выходит, кто-то проник в дом и что-то украл? Хотя что там воровать, кроме ноутбука и еды в холодильнике?

Нужно кого-нибудь позвать и проверить дом. Вдруг вор еще там?

Сглотнув комок в горле, Мила огляделась. На улице никого, кроме птиц на заснеженных ветках деревьев. Может, сходить за тем мужчиной, которого она видела вчера у дальнего дома, где играли дети?

Так, стоп. Она же работала в полиции и вполне способна проверить самостоятельно. А если что-то пропало — обратится к участковому.

Мила глубоко вдохнула и толкнула дверь. Стараясь не шуметь, вошла на кухню, сняла капюшон, бросила шапку на обеденный стол, положила рядом варежки. Прислушалась. В доме стояла тишина. Казалось, что никого нет.

Прокралась по кухне к арке, ведущей в прихожую, и снова прислушалась. Все так же тихо. Прежде чем двигаться дальше, глянула на подставку с ножами: не взять ли один для самозащиты? Но, поразмыслив, отмела эту идею и шагнула в коридор. Медленно двигаясь, открыла дверь в котельную. Пусто. В ванной и туалете тоже никого. Дойдя до двустворчатых дверей, убедилась, что и в гостиной никто не прячется. Затем все же обзавелась оружием — взяла с подставки у камина кочергу — и вернулась в прихожую. Проверила входную дверь: та была закрыта на внутренний замок.

Крепче сжимая кочергу, Мила подошла к лестнице и посмотрела наверх.

— Эй, кто здесь?! Выходите! Обещаю, я не обращусь в полицию! — крикнула она.

Подождала несколько секунд и, не услышав ни звука, все-таки шагнула на первую ступеньку. Та неприятно заскрипела, заставив Милу замереть. За проведенные в доме сутки она ни разу не слышала, чтобы лестница скрипела. Почему же это произошло именно сейчас?!

Про себя ругая шумную ступеньку, девушка осторожно шагнула на вторую, на третью… Она двигалась медленно, руки дрожали от страха. Из-за участившегося пульса дыхание стало неровным. На лбу выступила испарина, а по спине потекли капли пота.

Преодолев лестницу, Мила остановилась. В доме по-прежнему царила тишина, и ее начали одолевать сомнения. А закрывала ли она дом на самом деле? Или только собиралась, а мозг уже дорисовал, как она дергает ручку? Но в любом случае Мила вознамерилась проверить обе комнаты.

Первая, ближайшая к лестнице, оказалась пуста, и Мила прошла дальше, к спальне, в которой ночевала. Подняв кочергу, она замахнулась и шагнула в комнату.

Но там никого не обнаружилось. Мила заглянула в шкаф, под кровать. Проверила окна: взломщик мог выйти через них. Те были заперты изнутри. Да и кто бы стал прыгать со второго этажа?

Поставив кочергу на пол у стены, Мила потерла лицо ладонями. Ее руки и ноги все еще подрагивали. Глубоко вдохнув носом и выдохнув через рот, чтобы успокоиться, она посмотрела на море. Вода бушевала, как будто ее кто-то разозлил. А ведь совсем недавно, когда Мила гуляла по пляжу, волны не были такими сильными.

Девушка опустила глаза на дрожащие руки, сжала кулаки. А когда опять повернулась к окну, увидела мальчика. Он стоял на берегу напротив ее дома и смотрел куда-то на окна первого этажа. Мальчик находился достаточно далеко, чтобы разглядеть его лицо, но одежду она видела четко: черный полушубок, черные штаны и ушанка.

Внезапно мальчишка резко поднял голову. Мила всей кожей почувствовала его пристальный взгляд. И в этот же момент за ее спиной скрипнул пол.

Не закричала девушка чудом. Она быстро схватила кочергу и обернулась. Сердце бешено колотилось, едва не выпрыгивая из груди.

За ее спиной никого не оказалось.

Мила обошла комнату в поисках того, кто стоял тут недавно. Никого не обнаружила и опять посмотрела в окно. Мальчик исчез.

По спине девушки потек пот. Расстегнув куртку, она вышла из спальни и быстро спустилась на первый этаж. Повесила куртку на крючок, скинула сапоги. Потом вернула кочергу на место и сходила на кухню за шапкой и варежками. Заодно поставила греться чайник.

Время приближалось к обеду, но есть не хотелось, поэтому она решила обойтись чаем. Прихватив кружку и тарелочку с печеньем, Мила устроилась в гостиной. Забралась с ногами в кресло и укрылась пледом. В голове снова и снова прокручивались моменты, когда она запирала дверь и когда поняла, что кто-то стоит за ее спиной. И это не игра воображения и не сумасшествие! Мила отчетливо ощущала чужое присутствие, да и пол в комнате скрипнул под чьими-то ногами! Там совершенно точно кто-то был!

Приехала, называется, в отпуск.

Допив чай, Мила откинула плед и побрела на кухню, чтобы помыть кружку. Но застыла на полпути. Сквозь стеклянную дверь она заметила на ступенях, ведущих к морю, мальчика. Того самого, который недавно разглядывал ее дом. Поставив кружку в раковину, Мила взяла плед и сапоги, обулась у двери на кухне и вышла на улицу.

Мальчик даже не обернулся на захлопнувшуюся дверь. Он продолжал неотрывно смотреть на море.

Сделав пару шагов по террасе, Мила почувствовала неприятный холодок внутри. Но, подавив тревогу, все же спустилась к мальчику, сидящему ровно посередине лестницы.

— Привет, — сказала Мила, укутываясь в плед.

Мальчик наконец обернулся. Он был невероятно бледным, с мраморным, без малейшего намека на румянец лицом. Мила окинула его быстрым взглядом, отметив черные, как два уголька, глаза, нежного бледно-розового цвета губы, впалые щеки и худощавую фигуру. Его тонкие кисти с длинными пальцами без варежек и перчаток лежали на коленях. Что-то в этом ребенке вызывало тревогу, хотя она еще не поняла, что именно.

— Здравствуйте, — произнес он, и Мила отметила про себя: голос у него девчачий. Если бы она не видела его лица, то и не сомневалась бы — перед ней девчонка.

— Могу я сесть? — спросила, указав на ступеньку рядом с ним. Мальчик пожал плечами.

Мила села на деревянную ступеньку — довольно широкую, между ней и подростком осталось свободное пространство, их плечи даже не соприкасались.

— Ты давно здесь сидишь?

Несколько секунд парнишка внимательно смотрел на нее, затем покачал головой и заговорил:

— Я прихожу сюда почти каждый день. Вы не против, если я здесь посижу?

— Конечно нет.

— Спасибо.

Мила вновь взглянула на его руки. Ногти имели синюшный оттенок.

— Тебе не холодно? — забеспокоилась она.

— Нет, я люблю холод.

— Ты где-то поблизости живешь?

— Ага. А вы приехали недавно, верно? В этом доме давно никто не жил. Последний раз — десять лет назад.

«Сколько же тебе лет, парень?» — удивилась Мила, но произнесла совсем другое:

— Да, только вчера.

— Надолго?

— На месяц.

— Вы уедете раньше, — уверенно заявил он.

— Почему?

— Потому что дом никому не нравится. Отсюда все уезжают.

Парень замолчал, а Мила опустила глаза, смущенная его словами.

— Почему не нравится? — спросила она, чувствуя странное напряжение. Неужели в доме таится какая-то мрачная тайна? А на первый взгляд он вполне обычный. Или же людям быстро надоедает жизнь в маленьком тихом поселке? Но мальчик лишь пожал худыми плечиками. — Как тебя зовут?

— Константин. А вас?

— Мила. Очень приятно. Костя, сколько тебе лет?

— Двенадцать.

«Хм, странно. Ему двенадцать, а он знает, кто жил здесь десять лет назад», — подумала Мила.

— У тебя есть братья или сестры?

— Ага. Старший брат, он ходит с отцом на рыбалку, и маленькая сестренка, ей всего пять.

— Здорово. У вас большая семья.

— Да. А меня отец с собой не берет, говорит, что мне пока рано, — пожаловался мальчишка, и между ними повисло молчание, нарушаемое лишь шумом ветра и волн. — Что это? — встрепенулся Костя, поворачиваясь в сторону дома.

Мила прислушалась и узнала мелодию входящего звонка на смартфоне.

— Это мой телефон. Подожди.

Она поспешно поднялась по лестнице, мимоходом отметив, что дверь приоткрыта. Взяла со стола смартфон. На экране высветилось имя Федора, и Мила немедленно ответила на звонок:

— Алло.

— Привет, пропавшая душа, — дружелюбно проговорил Мареев.

— Здравствуй, Федь.

Мила подошла к стеклянной двери, но парнишку не увидела. Наверное, ушел. Она вышла из дома и огляделась. Кости и след простыл.

— Ты меня слышишь? — донесся из динамика громкий голос Мареева.

— Тебя трудно не услышать. Как поживаешь, Федя? — спросила Мила, вернувшись в дом. Закрыла дверь и заперла ее изнутри.

— Да вот, работаю не покладая рук. А ты как?

— Хорошо.

Она сняла сапоги, переобулась в домашние тапочки и устроилась за обеденным столом, наблюдая за морем через окно.

— Уже скучаешь по Москве?

— Пока нет, — Мила поправила плед на плечах. — Какие новости?

— Новостей хватает, но все они связаны с работой. Громов выдал задание, и теперь мы со Стекловым в одной команде. Представляешь, как он меня раздражает! Согласен, в нем есть задатки нормального человека, но его пафос… — Федор недовольно фыркнул. — Иногда так хочется его заглушить, — последовала короткая пауза. — Тебя очень не хватает. Давай уже быстрее отдохни там и возвращайся к нам, — продолжил он.

Мила улыбнулась. Все же приятно, что она кому-то нужна. Пусть и по работе.

— Работа — это замечательно. Обещаю вернуться через месяц.

— У-у-у… Родная, это же долго! К тому времени я прикопаю Стеклова где-нибудь в леске, и даже всесильный папочка не сумеет его найти.

Мила рассмеялась.

— Да ладно тебе! Ванька хороший.

— Я бы поспорил. Громов завтра отправляет нас в командировку. Едем в Питер на четыре дня.

— Ясно. Удачи вам.

— Да, удача не помешает. Слушай, Мил, мне пора. Дежурный доложил о поступившем вызове. Не теряйся, звони. Пока!

В трубке послышались мужские голоса и вой сирен, подтверждающих, что бывший муж на службе.

— Пока, Федь. Привет Ивану!

— Обязательно, — пообещал Мареев и сбросил вызов.

Мила положила телефон перед собой. Посмотрела в окно на мрачное небо и падающие снежинки. Побарабанила пальцами по столу. Снова взглянула на смартфон. Как он оказался на столе? Вернувшись с прогулки, она оставила его в кармане куртки. Тогда откуда он тут? У него выросли ножки?

«Ты просто перенервничала и забыла, что положила его на стол», — успокоила она себя.

Приободренная этой мыслью, Мила направилась в гостиную. Взяла ноутбук, устроилась с ним на диване и включила первый попавшийся фильм.

Мила проснулась от детского плача, но глаза не открыла. Все еще в полусне подумала: «Откуда взялся детский плач, если в доме нет детей? Это просто сон».

Мысль быстро растворилась, и Мила вновь погрузилась в сладкие грезы. Однако проспала недолго. Стало слишком жарко, и она скинула одеяло. Потом обняла подушку, глубоко вздохнула и собралась уже снова уснуть, как опять раздался детский плач.

На этот раз Мила открыла глаза, поднялась с подушки, чтобы прислушаться. И поняла: это не сон, в доме действительно плачет ребенок! Сев на кровати, она осмотрелась. Сквозь неплотно задвинутые ночные шторы проникал свет полной луны, и было хорошо видно закрытую дверь спальни.

Мила неспешно поднялась, взяла смартфон с тумбочки. На цыпочках подошла к выключателю, щелкнула по кнопке. Комнату тут же озарил свет. Чтобы убедиться, что не спит, девушка ущипнула себя и мгновенно почувствовала боль.

Сердце бешено колотилось от жуткого ощущения, что она не одна в доме. Мила обладала способностью через прикосновение к людям видеть последние минуты их жизни, поэтому прекрасно осознавала, что сверхъестественные силы существуют. Недавно ей уже пришлось столкнуться с ними, занимаясь делом проклятой шкатулки. Но она не могла и предположить, что встретит нечто необъяснимое, отправившись в долгожданный отпуск.

Выходить не хотелось, но и оставить все как есть — не вариант. Мелькнула мысль: а не закрыться ли в комнате до утра?

Пока она раздумывала, что предпринять, детский плач прекратился. Разблокировав смартфон, Мила взглянула на дисплей: два часа ночи.

Сквозь страх потихоньку начало пробиваться любопытство. Нервно вздохнув, Мила посмотрела на дверь, как будто та могла дать совет. Затем медленно подошла, нажала на ручку и потянула.

Коридор второго этажа освещался лишь светом, падающим из спальни. Мила включила фонарик на телефоне и сделала пару шагов, прислушиваясь. Ни звука. От этой тишины внутри нарастал ужас. Но она не сошла с ума! Детский плач — абсолютная реальность!

Подойдя к выключателю на противоположной стене, Мила нажала на него. Маленький коридор второго этажа залил мягкий желтоватый свет. Она с опаской посмотрела на лестницу. Нужно все же спуститься на первый этаж и разобраться, в чем дело.

«Так и поступают героини в фильмах ужасов: идут навстречу страху. Правда, обычно это плохо заканчивается», — мелькнула очередная мысль.

Невидимый ребенок снова заплакал.

И тут Мила вспомнила о ноутбуке, оставленном в гостиной. Может, она вечером забыла его выключить? И теперь он автоматически воспроизводит фильмы друг за другом, тем самым доводя ее до ужаса? Но разум подсказывал, что в скачанных на ноутбук фильмах нет детского плача, там вообще нет детей.

Тем не менее проверить надо, а для этого — добраться до первого этажа и включить свет.

Колени подрагивали, ладони вспотели, в горле пересохло. Подойдя к лестнице, девушка крепко ухватилась за перила, фонариком на телефоне осветила ступеньки. Сглотнув, медленно шагнула на первую. Постояла, собираясь с духом, и начала осторожно спускаться, напряженно прислушиваясь.

Мила шла неторопливо, не делая резких движений и практически бесшумно, а ребенок все плакал и плакал. И откуда шел звук, определить не получалось. Казалось, он идет отовсюду.

«Первая ступенька, вторая, третья, четвертая» — считала про себя девушка, стараясь этим заглушить плач.

Дойдя до пятой ступеньки, она остановилась, так как плач стих, и в доме воцарилась тишина. Но какая-то слишком… тихая, даже не слышался шум ветра за окном. Снова проглотив липкий комок в горле, Мила продолжила путь.

«Шестая ступенька, седьмая, восьмая, девятая, десятая, — пересчитывала она мысленно. Послышались тихие покряхтывания ребенка. — Одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая…» — продолжала проговаривать числа, чтобы отогнать эти назойливые звуки.

Вступив на пол, Мила подбежала к выключателю и сильно ударила по нему. Широкий холл мигом озарился ярким светом.

И все звуки смолкли.

Она огляделась. Ни души. Зато четко ощущалось, что в доме значительно похолодало, словно кто-то открыл окно и впустил ледяной воздух. Стремление убежать обратно в спальню и там закрыться усилилось, но Мила решила исследовать дом. Не зря же она спускалась, преодолевая страх.

Сначала девушка обошла ванную, туалет и котельную. Никого там не обнаружила, как и на кухне. В итоге добралась до гостиной. Эта комната осталась единственным непроверенным местом, возможно именно оттуда и доносятся звуки.

Мила смотрела на цветные вставки в виде ромбов, но не спешила приближаться и открывать дверь. Изнутри не доносилось ни малейшего звука.

Наконец она решилась. Шагнула вперед, потом еще раз. На секунду задержала дыхание, готовясь к любому исходу, и медленно приоткрыла одну створку. Остановилась на пороге и всмотрелась в темноту. Никого не увидев, подошла к выключателю. Оглядела комнату уже при свете, заметила на журнальном столике свой ноутбук. Совершенно точно выключенный.

Мила так переволновалась, что продолжала трястись, даже убедившись, что в доме она одна. Но загадка плача оставалась — откуда он возник? Еще месяц назад, когда она работала в следствии почти без выходных и приходилось не спать сутками, любые посторонние звуки можно было списать на галлюцинации от усталости. Но сейчас Мила чувствовала себя отлично. Да, в чужих домах она спала плохо, но тут дело явно не в этом. Предыдущие пять дней, прошедшие с ее приезда, все было в порядке. До сегодняшней ночи.

Выключив свет в гостиной, Мила оставила двери открытыми и прошла на кухню. Она планировала выпить горячего чая с ромашкой и мятой, купленного днем на местном рынке. Как уверяла торговка, он хорошо успокаивает и быстро погружает в сон, даря прекрасный отдых ночью и бодрость днем.

Налив воду в чайник и поставив его на плиту, Мила взяла со спинки стула темно-красный шерстяной платок. Закуталась в него и посмотрела на стеклянную дверь, за которой открывался вид на море. И поняла, что в доме тепло. А несколько минут назад ей казалось наоборот. Возможно, озноб возник из-за страха? Она всегда мерзла, если переживала или чего-то боялась.

Ночь была светлой. И хотя на небе не виднелось ни одной звезды, яркий свет полной луны, отражающийся от снега, позволял рассмотреть пейзаж за окном. Внезапно краем глаза Мила засекла движение на лестнице, ведущей от ее террасы к берегу. А приглядевшись, от удивления приоткрыла рот.

Маленькая девочка с длинными распущенными светлыми волосами, в платьице и сандаликах, спускалась к морю. Она вприпрыжку доскакала до границы пляжа и волн, остановилась и обернулась.

Мила вздрогнула, поняв, что ребенок смотрит прямо на нее.

А девочка помахала ей рукой. Это не было галлюцинацией. Мила ясно видела все своими глазами. Так же, как недавно четко слышала детский плач.

Что здесь происходит?! Откуда среди ночи появился ребенок, да еще и одетый не по погоде?!

Мила затаила дыхание от плохого предчувствия. А через миг, выйдя из ступора, открыла дверь и прямо в домашних тапочках выбежала на террасу.

— Эй! Девочка! — крикнула она. Малышка опять помахала рукой. — Не ходи туда!

Ухватившись за ненадежные перила, Мила принялась быстро спускаться по лестнице. Она отчетливо слышала, как девочка весело и громко смеется, и от этого смеха бежали мурашки. Мила почти не чувствовала холода. Тапочки скользили по ступенькам, покрытым тонкой снежной коркой, и она полностью сосредоточилась на спуске, стараясь не поскользнуться.

Перешагнув последнюю ступеньку, Мила подняла глаза. Малышка к тому времени уже вошла в море и теперь стояла по пояс в воде.

— Не ходи! — крикнула Мила и рванула к ребенку.

Она успела сделать лишь шаг, когда высокая волна накрыла девочку с головой, а потом разбилась о замерзший песок и откатилась назад.

Мила в ужасе вскрикнула, схватившись за грудь, и застыла.

Девочки нигде не было видно. Мила лихорадочно осмотрелась в поисках, взрослого, сопровождавшего ребенка. Ну не отпустили же родители такую малышку одну! Никого не увидела. Снова шагнула к морю, но поскользнулась и взмахнула руками, чтобы не упасть. Вернув равновесие, еще раз посмотрела на то место, где недавно стояла девочка. Первым порывом было самой нырнуть за малышкой. К счастью, включился здравый смысл. На улице не май месяц, да и Мила плавает посредственно. Все, чего она добьется таким поступком, — это утонет в ледяной воде.

На дрожащих ногах Мила быстро поднялась по лестнице и вбежала в дом. На мгновение остановилась. Что делать? Позвонить в МЧС? В службу спасения? Полицию? Скорую? Что?

— Полиция! — прошептала она.

Схватила домашний телефон и набрала номер местного отделения, указанный на листке на стене. Гудки казались бесконечными. Мила уже испугалась, что никто не возьмет трубку, и размышляла о дальнейших действиях, как все же услышала сонное:

— Алло.

В первую секунду она даже растерялась, но быстро собралась.

— Здравствуйте. Это Шепелев Алексей Кириллович? — спросила она, прочитав имя, отмеченное на листке как «милиция».

— Нет, Алексей Кириллович мой дед. Кто вы и что вам нужно?

— С кем я говорю?

— Шепелев Антон Сергеевич, участковый. Что случилось?

— Тогда вы мне и нужны. Меня зовут Мила Васильевна Ардо, я снимаю домик в вашем поселке. Только что прямо на моих глазах в море утонула девочка! — выпалила Мила и замолчала. На другом конце линии тоже повисла тишина. — Алло, вы меня слышите?! Утонул ребенок! Я…

— Так, стоп! — прервал ее мужчина. — Где именно вы живете?

— Кажется, адрес Береговая, шестьдесят шесть.

— А, старый дом рыбака.

— Я не знаю, чей это дом! Вы вообще меня слышали?! Утонул ребенок! — уже сердито процедила она сквозь зубы. Этот тип начал ее раздражать. Он, похоже, и не собирался мчаться на помощь. — Девочку надо спасти! Я не успела к ней подбежать! Она была одна, без взрослых! Вызовите спасателей!

— Мила Васильевна, успокойтесь. Я сейчас приеду, — лениво пообещал мужчина.

— Хорошо. Я вас жду, — ответила Мила, подавляя волну злости и негодования.

Полицейский отключился. Положив трубку, Мила подошла к окну кухни. Оглядела берег. Вдруг девочка чудом выжила и лежит там? Но тот оставался совершенно пустым.

Ее трясло, руки заледенели. Она быстро поднялась в спальню, надела теплый спортивный костюм и спустилась обратно. Не в силах стоять спокойно, принялась мерить шагами холл, постоянно посматривая на часы и выглядывая в окно. По ее представлениям вот-вот должны появиться машины полиции, скорой помощи и спасателей. Но те почему-то не торопились.

В тревожном ожидании прошло сорок минут. Мила уже собралась повторно позвонить в полицию и напомнить о себе, когда заметила в окне свет фар. Подскочила к входной двери, распахнула ее, впуская холодный ночной воздух. И ошарашенно замерла, увидев лишь одну машину, причем не полицейский автомобиль, а старую оранжевую Ниву.

Нива остановилась у подъездной дорожки, и из нее вышел мужчина. Он не торопясь обошел машину и пошагал к дому.

Пока он шел, Мила внимательно его изучала, все больше раздражаясь. Как служитель закона может быть таким равнодушным?!

Мужчина ростом примерно сто восемьдесят сантиметров и среднего телосложения был одет в коричневый пуховик и джинсы. Лицо сначала не удалось разглядеть из-за капюшона. Но когда полицейский приблизился и снял его, отметила рыжие, словно огонь, слегка отросшие кудряшки, мелкие веснушки и глаза цвета изумрудов.

— Вы Мила Васильевна? — спросил он, поднявшись по ступенькам.

— Да, это я. Идемте скорее!

Она открыла дверь шире, впуская участкового. Затем натянула куртку и сапоги и повела Антона Сергеевича через дом в кухню. Первой вышла на террасу, быстро спустилась по лестнице и подбежала к тому месту, откуда волна утащила ребенка.

— Вот здесь! — указала она пальцем на песок. — Девочка стояла здесь, а потом ее накрыла волна!

Антон Сергеевич подошел и осмотрел берег и темную поверхность бушующей воды.

— Значит, здесь? — уточнил он.

— Да. Я все осмотрела, но никого поблизости нет.

— А как выглядела девочка, вы запомнили?

— Ну примерно, — нерешительно произнесла Мила. Потом постаралась воспроизвести в памяти момент, когда заметила малышку. — На вид лет пять-шесть. В платьице, сандаликах, с длинными светлыми волосами…

— Подождите, — перебил ее полицейский. — В платье? Вы серьезно? Мила Васильевна, на улице зима! Какое платье?!

— А мне откуда знать?! — вскинулась она. — Я сама удивилась, — продолжила спокойнее. — Вдруг она вышла на улицу, пока родители спали? В любом случае необходимо выяснить, чей это ребенок! И вообще, вы собираетесь что-либо предпринимать?! — Мила требовательно уставилась на мужчину.

— Скажите, Мила Васильевна, а как у вас обстоят дела с алкоголем? — спросил он, и Мила в изумлении раскрыла рот.

— Что-о?! Вы думаете, я пью?! Да как вы смеете!

— Успокойтесь. Я всего лишь пытаюсь выяснить, что на самом деле произошло.

— Я вам все рассказала! Чего еще выяснять?!

Антон Сергеевич потер лицо и вздохнул.

— Послушайте, если что-то действительно произошло, то ночью мы ничего не сделаем. Нужно вызывать МЧС, а они доберутся не раньше утра. И кроме того, под ваше описание не подходит никто из проживающих в соседних домах детей. Девочек пяти-шести лет там нет. К тому же кто выпустит ребенка зимой на улицу в платье и сандалиях? Возможно, вам приснился страшный сон? — участковый доброжелательно улыбнулся. — Но для вашего спокойствия давайте так: я вернусь сюда утром и опрошу соседей. Поверьте, если кто-то действительно исчезнет, что маловероятно, мы узнаем об этом немедленно. А пока, пожалуйста, возвращайтесь в дом, выпейте горячего чая. Примите какое-нибудь успокоительное средство и постарайтесь заснуть.

И в этот момент Мила вспомнила детский плач. А если и девочка, и плач действительно плод ее воображения? Или… Или все же призрак? Мысль пронеслась в голове, и от нее стало тревожно.

— Вы меня поняли? — переспросил Антон Сергеевич.

— Да.

— Отлично. А теперь идемте, — он указал на лестницу, ведущую не террасу. Дождался, пока Мила шагнет на первую ступеньку, и последовал за ней.

Когда полицейский покинул дом, она заперла входную дверь, сняла верхнюю одежду и, приготовив чай с ромашкой и мятой, забралась с ногами на диван в гостиной. Очень хотелось позвонить Федору, Ивану или брату. Разговор с ними наверняка ее утешит. Но часы показывали четыре утра, и все нормальные люди еще спали. Она вспомнила слова Громова. В первый день ее отпуска начальник позвонил и сказал связываться с ним при необходимости в любое время. Мила пару минут обдумывала эту идею, но так и не набралась смелости. Вместо этого открыла ноутбук и включила фильм. Сегодня ей вряд ли удастся уснуть.

Антон

Отъезжая от дома чужачки, он упрекал себя за то, что вообще взял трубку, вылез из теплой кровати и выбрался на мороз.

Они с дедом работали участковыми в поселке не первый год. И работа ему нравилась, если не считать подобных ночей.

Он уже слышал, что в поселке появилась москвичка. Местных жителей новость взбудоражила: ведь сюда обычно приезжали исключительно навестить родственников. И почему эта полоумная не полетела в теплые страны?

Антон припарковал машину около гаража, запер дверцу и поспешил к двухэтажному зданию. На его первом этаже размещался отдел полиции, а на втором — жилой блок, где они с дедом и жили.

Войдя, он сразу увидел сидящего за столом деда.

— А ты что не спишь? — спросил удивленно, расстегивая и снимая куртку.

— Услышал, что ты куда-то поехал, потому и встал. Что-то случилось?

— А, — махнул рукой Антон. Подошел к тумбочке и нажал на кнопку включения электрического чайника. — Москвичка позвонила. Она утверждает, что видела, как утонула девочка.

— Какая девочка? — встревожился Алексей Кириллович.

— Никакая. Ей почудилось. Да какой ребенок сейчас будет гулять? Это просто нереально!

— М-да, дела. Хотя соседей все-таки стоит опросить. А где эта москвичка живет?

— В старом доме рыбака.

— В доме рыбака, говоришь? — дед задумчиво потер аккуратную густую бороду. — Любопытно.

— Да чего тут любопытного? Наверняка перебрала немного и заснула, а ей что-то приснилось. Вот и всполошилась. За всю мою жизнь утопленник в поселке был только один — Гришка, муж тети Шуры, помнишь? — Дед кивнул. — И то он тогда налакался до беспамятства. Ну кто зимой в море пойдет, кроме рыбаков? Особенно ребенок, да еще и в платье.

— Ты прав, но проверить все равно нужно, — дед глянул на часы. — Почти пять утра, значит, пока отдыхай, а часов в девять езжай к Семену Павловичу. Лишь его ребята сейчас выходят в море. Предупреди их, чтобы смотрели повнимательнее, вдруг приезжей не показалось. Но не болтай там, сам знаешь: слухи быстро разлетаются, — он щелкнул пальцами. — А к москвичке я съезжу. Разберусь, что она там видела, и соседей опрошу.

Антон кивнул, подошел к столу. Взял кружку, насыпал две ложки растворимого кофе и залил кипятком из как раз вскипевшего чайника.

— И дед, попроси у нее паспортные данные. Давай проверим ее по базе. Вдруг это ненормальная, сбежавшая из психушки, у нас отсиживается? Всякое может быть.

— Хорошая мысль, — согласился Алексей Кириллович. — А как зовут дамочку?

— Мила Васильевна Ардо.

— Угу. Мила Васильевна. Ладно, разберемся.

После ухода полицейского Мила, конечно, не заснула. Но и не пыталась. Она размышляла, прокручивая в голове ночные события, и все больше уверялась — ей не показалось. А спокойное, даже безразличное отношение полицейского к случившемуся настолько ее возмутило, что Мила решила сама все выяснить. Следователь она или кто? Да, она уволилась, но это ничего не меняет! Не в ее правилах сидеть сложа руки, когда такое происходит!

Мила встала с дивана, на котором просидела последние полтора часа, поднялась в спальню и сменила домашний спортивный костюм на теплые зимние штаны и свитер. Затем надела куртку, сапоги, шапку, обмоталась шарфом, накинула на плечи кожаный рюкзак и вышла на улицу. Захлопнув дверь и заперев ее на ключ, натянула варежки и огляделась.

Снег искрился от ярких утренних лучей солнца, заставляя щуриться, а холод щипал щеки и нос. Мила сошла по каменным ступеням на заметенную дорожку. Ночью выпал снег, и от ее усилий по расчистке мало что осталось.

Она остановилась, раздумывая, с какого дома начать опрос, но судьба распорядилась за нее: из соседнего дома вышел пожилой мужчина с лопатой. Мила глубоко вздохнула и двинулась вперед.

Подойдя к подъездной дорожке, некоторое время наблюдала, как мужчина чистит снег. А потом громко сказала:

— Доброе утро!

Сосед выпрямился и повернулся.

— Привет, — ответил он немного смущенно.

— Меня зовут Мила, я ваша соседка, — представилась она, указывая на свой дом. Мужчина посмотрел на здание так, словно видел его впервые, и вновь повернулся к Миле.

— Значит, вы — та самая москвичка. Много слышал о вас.

— Э-э-э… — озадачилась девушка.

Сосед рассмеялся.

— Не удивляйтесь. В нашем маленьком поселке, где новостей почти не бывает, весть о приезжей незнакомке разлетелась мгновенно. Меня зовут Юрий Алексеевич. Рад знакомству.

Он подошел ближе, протянул руку. Мила без промедления ее пожала. Завершив рукопожатие, мужчина оперся на лопату.

— Вы отдыхать или останетесь надолго?

— Нет, оставаться надолго не планирую. Я приехала в отпуск, — рассмеялась Мила.

— Местность у нас красивая, только сезон для отдыха не особо удачный. Летом-то прекрасно, а зимой практически нечем заняться.

— Так получилось, — пожала Мила плечами. — А вы постоянно живете в поселке?

— Да. Я отсюда родом. В подростковом возрасте уехал учиться в город, потом переехал в Питер, женился, появились дети. Пятнадцать лет назад, выйдя на пенсию, мы с женой решили вернуться. Сейчас мы с ней живем в доме моих родителей, — он махнул рукой себе за спину. — А дети изредка к нам приезжают.

— Понятно. А как часто сдают дом, в котором я живу? Вы знакомы с его хозяевами?

Юрий Алексеевич задумался.

— Владельцев я не знаю, никогда не встречал. Еще будучи мальчишкой слышал, что дом несколько раз продавали, но никто в нем долго не задерживался. Последние арендаторы появлялись примерно десять лет назад. Или больше, точно не помню.

Мила кивнула.

— Вы говорили, что долго никто не остается. Почему? Что не так с этим домом?

Казалось, она вот-вот услышит правду. Но Юрий Алексеевич разочаровал:

— Да кто его знает. Дом вроде нормальный — просторный, в хорошем состоянии, хоть уход за ним почти отсутствует. Может, людям становится скучно в нашей глуши, далеко от города, без развлечений, вот они и уезжают, — пожал плечами мужчина. — А вам что, дом не нравится?

— Нет-нет, все в порядке. Просто любопытно, кто жил до меня. Я снимала не напрямую у хозяев, а через агентство.

— А-а-а. Ну хозяев я не знаю, — повторил Юрий Алексеевич.

Мила краем глаза заметила, как в сторону ее дома направляется незнакомец в форме. И это не тот молодой полицейский, приезжавший ночью.

— О, Алексей Кириллович. Он-то что здесь забыл? — тихо пробормотал Юрий Алексеевич, но Мила услышала.

— Он, наверное, ко мне, — предположила она.

— Что-то случилось? — нахмурился сосед.

— Ничего страшного, — отмахнулась Мила. — Было приятно с вами познакомиться, — она улыбнулась и, развернувшись, поспешила к своему дому.

Полицейский, заметив ее, сбавил шаг. Но все равно первым подошел к крыльцу и остановился в ожидании.

— Доброе утро, Мила Васильевна, — поздоровался он.

Мила окинула его взглядом. Лет семидесяти, невысокий, коренастый, с круглым лицом, узкими и глубоко посаженными глазами, широким носом картошкой и густой небольшой бородкой.

— Здравствуйте, — ответила она, приближаясь.

— Меня зовут Алексей Кириллович. Я по поводу произошедшего ночью.

Мила вспомнила, что именно это имя стояло напротив номера с пометкой «Милиция» на листке возле телефона.

— Хорошо. Входите, — пригласила она, указывая на дверь.

— Давайте сначала пройдем туда, где вы видели девочку, — предложил мужчина.

Ардо, кивнув, прошла мимо полицейского и направилась к дому. Обойдя его, она вошла на задний двор, подошла к открытой террасе и спустилась по деревянной лестнице на широкий песчаный берег. Полицейский не отставал, его тяжелые шаги отчетливо звучали позади нее.

— Вот тут все и случилось.

— Угу, — мужчина покрутил головой, осматривая окрестности. — Повторите, пожалуйста, что конкретно вы видели, — попросил он.

И Мила в очередной раз рассказала всю историю с самого начала. Правда, опустила момент, почему она проснулась посреди ночи. Участковый внимательно слушал, не перебивая, но сверля ее изучающим взглядом. Время от времени он хмурился, отчего Мила чувствовала себя словно на допросе.

— Вы уверены, что девочка действительно была? — уточнил он, когда она закончила.

Девушка невольно разозлилась. Они что, принимают ее за сумасшедшую?!

— Конечно, — ее голос задрожал от злости, а с языка чуть не сорвалось ругательство. — И девочка меня видела. Даже помахала рукой.

Алексей Кириллович кивнул, показывая, что услышал.

— Не поймите неправильно. Я всю жизнь живу в этом поселке и знаю каждого. Никто из жителей, особенно на первой линии домов у моря, не имеет похожего ребенка. Здесь в основном живут старики. Более того, если бы какой-то ребенок ночью исчез, я бы узнал об этом сразу же. Но в отделение полиции никто не приходил.

— То есть вы считаете, что я все выдумала? Мне что, по-вашему, нечем заняться?! — злобно возразила Мила.

— Нет, просто…

— Просто выполните свою работу! — перебила она. — Проверьте, не пропадали ли дети.

— Безусловно. Я уже предупредил рыбаков. Если они что-нибудь обнаружат, обязательно сообщат. Мила Васильевна, не могли бы вы еще раз изложить то, что произошло вчера, в письменном виде?

— Пройдемте в дом, — она устало вздохнула, обошла Алексея Кирилловича и направилась к лестнице.

Внутрь они зашли через террасу. На кухне Мила сняла верхнюю одежду и села за стол. Шепелев подал ей лист формата А4 и ручку. Сам же встал у окна, отрешенно глядя вдаль.

Мила не знала, с чего начать. Минут пять она сидела в раздумьях, а потом все же вывела: «Я, Ардо Мила Васильевна, видела, как девочка лет пяти-шести утонула в море…». Дальше слова потекли сами собой.

Она писала примерно четверть часа, и все это время Алексей Кириллович смотрел в окно, ни разу не пошевелившись.

— Я закончила, — сообщила Мила. Вписала свои паспортные данные, номер телефона, отложила ручку и подняла голову.

Шепелев тут же обернулся. Подошел к столу, пробежался глазами по тексту и убрал лист в папку.

— Вам повезло с видом, Мила Васильевна, — отметил он, застегивая молнию на папке.

Ардо перевела взгляд в окно. Снаружи неторопливо падал снежок, а погода оставалась ясной и солнечной.

— Да. Повезло, — согласилась тихо и подумала: «Еще бы всякая чертовщина не происходила, вообще было бы прекрасно».

— И все же, почему наш поселок?

— Что вы имеете в виду? — не поняла Мила.

— Ну посудите сами. Вы молоды, судя по всему, одиноки, и выбираете для отдыха удаленный от города спокойный поселок вместо того, чтобы поехать на курорт. Это по меньшей мере странно, — продолжил Алексей Кириллович.

Мила усмехнулась. Шепелев далеко не первый, кто поднимает подобный вопрос. Об этом ее спрашивают уже третий или четвертый раз. Отчего же всех так интересует причина ее приезда? Она тяжело вздохнула, задаваясь тем же вопросом. Да и вправду, не уехать ли ей куда-нибудь к морю? Будет лежать на пляже и спокойно спать каждую ночь в номере отеля, не слыша плача ребенка.

— После шумной столицы мне захотелось уединения. А на объявление о сдаче дома в вашем поселке я наткнулась случайно.

— И как вам у нас? Нравится?

— Да, особенно природа, — ответила она с легким раздражением.

Алексей Кириллович пару мгновений задумчиво рассматривал Милу, а затем сказал то, чего она никак не ожидала услышать.

— А вы, — он откашлялся, — ничего странного в доме не замечали?

Мила хотела закричать: «Еще как замечала! Да вот прямо прошедшей ночью!», но лишь отрицательно качнула головой.

— А что я должна была заметить?

— Ну не знаю. Скрипы, шаги, голоса.

— Не понимаю, о чем вы.

— Да так, не придавайте значения. Ладно, Мила Васильевна, я пойду проверю ваших соседей. Если что-то появится, мы с вами свяжемся, — он хлопнул рукой по папке с документами, куда убрал заявление.

Мила проводила Алексея Кирилловича до выхода. Попрощалась с ним, а после наблюдала, как он спускается по лестнице и идет по дорожке. Что же он имел в виду, когда спросил о странных звуках? Неужели ему что-то известно?

Шепелев исчез за забором соседского дома, а Мила заперла входную дверь и направилась в гостиную. Устроившись на диване, поставила ноутбук на колени, вошла в интернет и набрала в поисковой строке запрос обо всех происшествиях, когда-либо зафиксированных в этом поселке. Пришло время выяснить, что на самом деле здесь творится.

***

Алексей Кириллович Шепелев прожил в поселке всю жизнь — все семьдесят восемь лет — и ни разу не покидал его пределы. Здесь он женился, вырастил детей. Внук вот переехал к нему от родителей. Почти шестьдесят лет Алексей Кириллович работал участковым и знал все, что происходит в поселке сейчас и что происходило раньше.

Прогуливаясь по домам соседей москвички, он ни у кого не спрашивал об утонувшей девочке. Шепелев прекрасно понимал, что никто ночью не тонул, потому и нет смысла пугать людей или вводить их в заблуждение.

Ему никогда не нравился старый дом рыбака. Нехорошие о нем ходили слухи. Рассказывали, что много лет назад рыбак убил свою жену и детей, и с тех пор в доме бродят призраки. Со временем эта история подзабылась, местные жители даже перестали обращать на дом внимание. Антон, внук Алексея Кирилловича, и вовсе понятия не имеет об этих байках.

Старший Шепелев толком не помнил, когда здесь селился кто-то надолго. Он вообще думал, что дом заброшен. А оказывается — его сдают. И теперь вот въехала москвичка Ардо. Ее приезд вызвал у него предчувствие, что ситуация может обернуться неприятностями. Ну или Мила Васильевна уедет, и все опять забудется до тех пор, пока не появится новый жилец.

Вернувшись в участок, Алексей Кириллович первым делом проверил паспортные данные Ардо. То, что она его коллега — точнее, бывшая коллега, работавшая в следственном отделе, — только усложняло дело. Особых деталей о ней он не нашел — послужной список идеален. Но тот факт, что молодая женщина в одиночестве оказалась в такой глуши, не давал ему покоя. К тому же Шепелев чувствовал, что эта девушка с непростым характером не останется в стороне. Хоть бы не организовала самостоятельное расследование, а то придется постоянно за ней присматривать.

Поставив греться чайник, Алексей Кириллович подошел к встроенному в стену ящику. Там лежало множество коробок — что-то вроде архива. Несколько минут он перебирал папки, хранящиеся в этих коробках, пока не нашел нужную. Заварил кофе, вернулся к рабочему столу, сел на стул, развязал тесемки и открыл папку. Дело, лежащее в ней, официально так и не было зарегистрировано.

Десять лет назад семья с детьми — мальчиком семи лет и девочкой одиннадцати — арендовала для отдыха старый дом рыбака. Мать семейства, проснувшись ночью от детского плача, причем ревели не ее дети, спустилась на кухню и увидела, как девочку, играющую на берегу моря, утащила волна. Тогда был летний сезон, в отличие от нынешней зимы, и Шепелев вызвал МЧС. Но утонувшую девочку не нашли, к тому же в поселке ни один ребенок не пропал.

Спустя несколько дней женщина вновь обратилась к нему, утверждая, что ночью ее кто-то душит. При этом ее муж и дети всю ночь проспали спокойно, а она проснулась с синяками на шее. Кроме того, она рассказывала, что слышит, как кто-то в доме играет на пианино. Однако никто из других членов семьи не слышал ни звука.

А через пару дней Алексей зашел к ним узнать как дела, и никого не обнаружил. Он позвонил в агентство, и ему сообщили, что съемщики съехали. С тех пор в старом доме рыбака никто не селился, тот оставался пустым. До появления Милы Ардо.

Шепелев убрал в папку заявление, написанное москвичкой.

В этот момент хлопнула дверь. На пороге появился Антон.

— О, дед, ты вернулся. Ну как поездка прошла?

— Девушка все мне объяснила и даже записала. Кстати, я ее проверил: она была следователем, уволилась месяц назад.

— Вот как? А зачем к нам приехала?

— Отдохнуть решила.

Антон снял бушлат и повесил его на вешалку, подошел к деду.

— Слушай, мне тут пришла мысль: а не проверка ли это из города?

— Да какая проверка, — отмахнулся Алексей Кириллович. — Кому мы нужны.

— А что насчет девочки?

— Нет никакой девочки. Москвичке показалось.

— А я что говорил! Ей там кажется, а мы дергаемся по каждому пустяку! — Антон всплеснул руками. — У нас чайник горячий?

— Только что вскипел.

Обрадованный Антон принялся заваривать чай. А Шепелев-старший незаметно для внука спрятал в стол папку с надписью «Старый дом рыбака».

Мила закрыла ноутбук, поставила его на журнальный столик и потянулась. Комнату окутывали густые сумерки. Дисплей телефона показывал пять вечера. За окном медленно падал пушистый снег.

Утром сразу после ухода Шепелева Мила засела за ноутбук в поисках хоть каких-то необычных сведений о поселке. Увы, обнаружила только общее описание: дату основания, площадь, число жителей. Ничего не говорилось о доме, в котором она жила, а фразы типа «рыбацкие дома» или «дом рыбака» приводили к перечню из сотен похожих построек по всей России и за ее пределами. Мила даже подумывала позвонить Федору с просьбой помочь в добыче информации, но отложила эту идею. Во-первых, у Мареева и без того полно дел, а во-вторых, как она подозревала, бывший муж вряд ли что-то найдет. Да и самостоятельное расследование сделает ее отпуск не таким скучным.

Мила зашла на кухню, включила чайник. Пока он кипятился, сходила на второй этаж, переоделась из домашнего костюма в обычную одежду. Сегодня среда, а, как рассказал лодочник, по средам в Доме культуры показывают фильмы. Это отличный способ завести знакомства с жителями, чтобы узнать что-то интересное, нужно найти того, кто лучше всех разбирается в местных реалиях.

Выпив черного чая с лимоном, Мила вышла на улицу. Снег усилился, пришлось натянуть шарф на подбородок и надеть варежки. Она постояла, вспоминая дорогу до Дома культуры, а после пошагала в сторону церкви. Пересекла проезжую часть и ступила на тротуар.

Несмотря на вечер, улица была полна людей: у некоторых домов дети лепили снеговиков, играли в снежки, кто-то катался с горки, а взрослые в основном чистили снег. Проходя мимо церкви, Мила вспомнила, что до сих пор не заходила внутрь, и дала себе обещание обязательно выяснить — это здание внутри такое же странное, как и снаружи?

Дойдя до того продуктового магазина, где она закупалась в первый день, Мила перешла дорогу около школы и продолжила путь по тротуару. Здание Дома культуры невозможно было не заметить: фасад украшали новогодние гирлянды, рядом стояли светящиеся снежные фигуры, а у входа толпилось множество людей. Мила удивилась. Откуда они все взялись, ведь в поселке жителей не так много? Однако вскоре, наблюдая за этой толпой, она поняла причину: в кинотеатре показывали черно-белый фильм «Девчата» тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Молодежь, как правило, не увлекается таким кино, а вот для старшего поколения это прекрасный повод выйти из дома.

На просмотр пускали бесплатно, но у двери стоял стол с коробкой, куда любой желающий мог положить деньги на поддержание Дома культуры. Мила бросила в коробку пятьдесят пять рублей и вошла в зал.

Помещение меньше всего походило на современный кинотеатр: обычные деревянные стулья, фильм транслировался просто на белую стену. Когда Мила нашла свободное место и села, свет в зале уже погас, а разговоры людей перешли в шепот. Фильм начался.

Ардо досталось крайнее место в ряду. Справа от нее располагался проход, слева — свободный стул. Следующие два стула занимали пожилые женщины. Они тихо переговаривались, забыв о фильме. Сначала Мила пыталась прислушаться к их беседе, но быстро оставила это занятие и сосредоточилась на фильме.

Примерно минут через пять какой-то мужчина попросил его пропустить. Голос показался ей знакомым. А когда она, поджав ноги, подняла голову, то сразу узнала Антона Сергеевича Шепелева, полицейского, приходившего к ней ночью.

— Добрый вечер, — поздоровалась Мила, слегка кивнув.

Если быть откровенной, она уже и забыла о его существовании. Тем более не ожидала встретить участкового в «кинозале». Внезапно ей вспомнились слова Алексея Кирилловича о странностях дома. Как будто старик знал что-то, только не собирался этим делиться.

— Здравствуйте, Мила Васильевна, — ответил полицейский.

— Вы запомнили мое имя?

— Конечно, — Антон Сергеевич посмотрел на нее с обидой и отвернулся к «экрану». Он был в гражданской одежде: черных джинсах и теплом свитере с изображением оленей. Дополняли образ рыжие небрежно растрепанные волосы. — Как ваши дела?

— Все хорошо. А как у вас?

— Да вроде ничего, — прошептал мужчина, не отводя глаз от «экрана».

— Вы узнали, кто та девочка?

Мужчина недовольно повернулся к ней, устало вздохнул.

— Никакая девочка из нашего поселка не пропадала. Вам все показалось.

— Серьезно? — удивилась Мила.

Неужели девочка ей действительно привиделась, а детский плач ночью — лишь иллюзия? Да нет, не могло это ей показаться! Или все-таки…

Антон Сергеевич кивнул и указал на ее руки.

— Мила Васильевна, вы замерзли?

Ардо опустила глаза. Перед входом в «кинотеатр» она сменила теплые варежки на тонкие кашемировые перчатки. Те самые, которые всегда носила на прежней работе, чтобы при прикосновениях к людям не случалось видений. Из-за этих видений она нередко падала в обморок, чего, естественно, делать ей не хотелось.

— У меня аллергия, — быстро выдала она заученную ложь.

— Ясно.

Мужчина отвернулся к стене, где транслировался фильм, сложил руки на груди и вытянул ноги под соседний стул. На этом их разговор оборвался. Остальные зрители тоже замолкли, и пару минут назад слышавшийся в зале шепот прекратился. Мила отметила это мельком, а затем погрузилась в просмотр фильма.

Прошло где-то полфильма, когда Ардо ощутила, что на нее пристально смотрят. От этого тяжелого взгляда по коже побежали мурашки, а пульс участился.

Она обернулась к Антону, но тот увлеченно следил за событиями на «экране». Мила быстро огляделась в попытке обнаружить источник своего беспокойства. Никого не нашла, зато неприятное чувство наблюдения исчезло. Но настроение уже испарилось, желание смотреть фильм угасло.

Мила тихонько встала и поспешно направилась к выходу, поймав на себе несколько любопытных взглядов. Выйдя в холл и закрыв за собой дверь зала, надела куртку и шапку, снова поменяла перчатки на варежки, обернулась шарфом и, закинув рюкзак на плечо, вышла на улицу.

Площадка возле Дома культуры пустовала. Мила осмотрелась и побрела к своему дому. Пройдя около ста метров, она снова почувствовала тот незнакомый тяжелый взгляд. Сбавила шаг и, стараясь не вертеть головой по сторонам, чтобы не выдать тревогу, попыталась осторожно вычислить наблюдателя.

Проходя мимо школьного здания, стоящего за железным забором и окруженного деревьями, она заметила возле одного из стволов силуэт, причем явно высокого и мощного мужчины. Сердце Милы забилось быстрее. Она ускорила шаг. Это ее и подвело. Мила споткнулась и потеряла из виду того, кто за ней следил. А когда восстановила равновесие и снова обернулась, ища человека возле школы, тот уже исчез.

Это заставило ее еще сильнее испугаться, но она постаралась себя успокоить. Наверняка кто-то из местных решил ее напугать. Правда, непонятно, кому и зачем это нужно.

Мила так сосредоточенно выискивала неведомого наблюдателя, что, когда чья-то рука легла на ее плечо, вскрикнула. Резко обернулась и уткнулась в крепкую мужскую грудь. Непроизвольно отшатнулась, но ее схватили за плечи, не давая двинуться. Тяжело дыша, она подняла голову и увидела лицо с веснушками.

— С вами все в порядке? — спросил Антон Сергеевич, нахмурившись.

Мила на мгновение прикрыла глаза, выравнивая дыхание и унимая страх, сковавший грудь.

— Да, все нормально, — выдавила она. — Вы меня безумно напугали.

— Простите, — робко улыбнулся мужчина.

— Что вы здесь делаете? — Мила отступила назад, увеличивая дистанцию между ними.

— Я заметил, как вы ушли, и подумал, что стоит вас проводить.

— Как благородно, — пробурчала она.

— Ну да. Благородство — одно из моих достоинств! — с гордостью произнес мужчина. Мила спрятала улыбку.

— Извините, просто я… — она обернулась к школе, глядя на дерево, за которым недавно мелькнул чей-то силуэт. Антон Сергеевич тоже посмотрел туда.

— Что там? — спросил он.

— Кажется, я кого-то видела, — Мила указала на здание рукой.

— Видели кого-то?

— Именно.

— Хм… Вряд ли. Наверное, это игра воображения. Школа закрыта на каникулы, а библиотека в праздничные и выходные дни работает до трех часов дня. Маловероятно, чтобы кто-то там бродил. Тем более территория школы огорожена забором, и калитка в нем заперта.

— Вы правы, — не стала спорить Мила. — Наверное, и правда показалось.

— Тогда я провожу вас?

— Да, спасибо, — кивнула она. Ей сейчас как никогда требовалась компания. К тому же в сопровождении сильного мужчины по вечерней улице идти не так страшно.

Несколько минут они молча шли бок о бок. Мила постоянно оглядывалась, пытаясь уловить в темноте хоть какую-то тень. От подозрений, что за ней наблюдают, было не по себе. Мелькнула мысль: «А может, это мне тоже померещилось, как плач ребенка или утонувшая девочка?» Но Мила быстро ее прогнала.

— Вы кого-то ищете?

— Нет-нет, вам показалось, — махнул рукой Мила. — Скажите, Антон Сергеевич, вы давно здесь живете?

— Около десяти лет. Я переехал к деду из Петербурга, когда ушел от родителей. Решил пожить в тишине, да так и остался.

Антон уверенно шагал, спрятав руки в карманы куртки. Из-под шапки-ушанки торчали рыжие волосы. Сколько же ему на самом деле лет? На вид он не старше нее, но внешность нередко обманчива.

— Вам нравится в поселке? — спросила Мила и замолчала, наблюдая за проезжающей мимо машиной.

— Да, здесь хорошо, тихо и спокойно.

— А ваш дедушка, он местный или приезжий?

— Нет, дед живет в поселке с рождения. Он даже на пенсии продолжает работать.

— Часто ли тут происходят преступления? — издалека начала Мила, надеясь в итоге выяснить, что творится вокруг ее дома.

— Преступления? — скептически усмехнулся Антон Сергеевич. — Вообще-то нет, у нас серьезных преступлений не бывает. Иногда случаются драки между мужчинами, когда кто-то что-то не поделил. Но преступления… За все годы работы я столкнулся с единственным — кражей. И то преступника нашли буквально за час, по горячим следам. Я же говорю — настоящий рай.

— Антон Сергеевич, а вы не знаете, кто жил в доме до моего приезда?

— В доме рыбака-то? — приподнял бровь участковый. Мила кивнула. — Если бы не человек, приезжающий из города раз в месяц и ухаживающий за домом, я бы подумал, что он заброшен. До вашего приезда, если мне память не изменяет, там никто не проживал. Но об этом лучше узнать у деда. Почему вы спрашиваете?

— Да так, — пожала плечами Мила.

— А вы придете на рождественские гуляния?

— Рождественские гуляния? — удивленно переспросила Мила. Она и не подозревала, что в поселке отмечают Рождество с размахом.

— Ежегодно седьмого января в школьной столовой накрывают столы, каждый приносит какое-нибудь блюдо, — пустился в пояснения участковый. — В спортивном зале устраивают дискотеку.

— И почему же в школе?

— Потому что столовая там достаточно просторная. И все, кто приходит, помогают с уборкой.

— Значит, собирается весь поселок? — обрадовалась Мила.

— Ну не весь, но большинство. А вы обязательно приходите. Вам понравится.

— Я подумаю, — пообещала она. — Кстати, мы пришли.

Они остановились напротив дома Милы, лицом друг к другу. И тут Ардо вновь почувствовала чей-то взгляд. Быстро осмотрелась, но на пустой улице никого не увидела, лишь мерцали огни в окнах домов.

Какое-то движение мелькнуло в поле ее зрения, и она резко повернулась к своему дому. Неужели штора на окне первого этажа действительно колыхнулась? В горле сжался тяжелый ком.

— С вами точно все в порядке? — прищурившись, спросил Антон Сергеевич и тоже взглянул на дом.

— Да, все хорошо. Видимо, устала: день выдался утомительным. Спасибо, что проводили, Антон Сергеевич.

— Не за что, — улыбнулся участковый. — Так вы придете завтра на гуляния? Обычно в четыре собираются.

— Я подумаю, — повторила Мила. — Хорошего вам вечера.

— И вам.

Мила отвернулась от него и поспешила по дорожке к дому. Чувствуя на себе взгляд Антона Сергеевича, миновала ступеньки, открыла дверь ключом. Войдя, поспешно захлопнула дверь и повернула ключ в замке. Включив свет, она быстро сняла шарф, шапку, повесила на вешалку рюкзак и стянула куртку. Затем сняла сапоги и, оставив их на коврике, подошла к окну. Приоткрыла занавеску, наблюдая, как фигура полицейского растворяется в темноте.

Вспомнился брат: он давно ей не звонил. Впрочем, и она ему. Казалось, стоило уволиться из следственного отдела и уехать из города, как ее все забыли. А ведь раньше Мила всегда находилась в центре внимания, телефонные звонки поступали один за другим. Теперь же все изменилось.

Мила достала из кармана куртки телефон и набрала номер брата. Прижимая мобильный к уху и слушая гудки, она направилась на кухню. Прежде чем лечь спать, Мила решила заварить ромашкового чая.

На первый вызов Саша не ответил, пришлось перезвонить. Через десяток гудков брат наконец поднял трубку.

— Привет, — произнес он. Миле показалось, словно с ним что-то не так: голос звучал недовольно.

— И тебе привет. Что случилось? — забеспокоилась она.

— Все нормально.

— Правда врешь?

— Ага. Как ты, сестренка?

— Развлекаюсь. Вот только что вернулась домой.

— Откуда?

— Ходила в кинотеатр.

— В кинотеатр? — удивился Александр.

Мила тихо рассмеялась и рассказала, что в поселке действительно есть кинотеатр. О непонятных событиях упоминать не стала, пусть и хотелось поделиться с братом тем, что произошло ночью — как проснулась от плача ребенка и увидела девочку на берегу моря. Но она привыкла со всеми проблемами справляться самостоятельно, и в этом деле тоже разберется сама.

Разговор с Сашей оказался недолгим. После прощания и завершения звонка Мила залила кипятком ромашковый чай, а пока заварка настаивалась, быстро приняла душ. Выпив чай, она поднялась в спальню и легла спать.

Сегодня Мила проснулась еще до рассвета. За окном царила абсолютная темнота, а на дисплее телефона высвечивалось шесть утра.

Открыв глаза, она долго пялилась в потолок, наслаждаясь тишиной спящего дома. В голове крутилась масса мыслей. Столько дел нужно успеть сделать до похода в школу!

Мила твердо решила пойти на рождественскую вечеринку. А для этого требовалось что-то приготовить: вчера Антон Сергеевич сказал, что гости приносят с собой готовые блюда.

Увы, кулинария никогда не была сильной стороной Милы. Разве что яблочный пирог и отбивные у нее получались довольно неплохо. На них она и собиралась остановиться. Продуктов в холодильнике предостаточно, даже идти в магазин не придется.

Нехотя покинув кровать, Мила нажала на выключатель, зажигая светильник. Подошла к окну и замерла, наблюдая, как покрывало ночи постепенно растворяется в лучах рассвета.

Внезапно ее взгляд зацепился за чей-то силуэт. Присмотревшись, Ардо узнала того самого мальчика, Костю, стоящего напротив дома.

«Еще только-только рассвело, а он уже гуляет», — подумала она. Помахала ему рукой, получила в ответ такое же приветствие, вышла из комнаты и отправилась на первый этаж.

Сойдя с последней ступени лестницы, Мила обратила внимание на закрытую дверь гостиной. А ведь она хорошо помнила, что вчера оставила ее открытой. А еще заметила варежки, валяющиеся возле вешалки. Казалось, они живут своей жизнью: сколько бы раз Мила их аккуратно ни складывала, те снова оказывались на полу.

— Что за черт? — пробормотала девушка. Подобрала варежки и запихнула в карман куртки.

«В этом доме явно водятся призраки, и они издеваются надо мной», — мелькнула мысль.

Нормальный человек, наверное, испугался бы. Но Мила относилась к таким вещам с философским спокойствием. Кажется, ее жизнь давно превратилась в непрекращающуюся головоломку, которую никак не удается распутать, а сверхъестественное уже стало для нее обыденностью. Да и как иначе, если она работает на организацию, где существование вампиров, инопланетян и магии воспринимается как нечто совершенно реальное.

После сытного завтрака Мила отправилась на прогулку. Тепло одевшись, она через кухню вышла на улицу, спустилась по деревянным ступеням и шагнула на широкий песчаный берег. Подойдя к тому месту, где вчера видела тонущую девочку — а видела ли на самом деле? — остановилась, всматриваясь в темную поверхность воды.

Волны разбивались о песок, словно пытались дотянуться до ее ног. Мила провела пару минут у моря, завороженная их размеренным движением, и продолжила путь.

Как обычно, на берегу никого не оказалось. За все время прогулок у моря она встретила лишь странного мальчика и лодочника. Добравшись до лодок, накрытых брезентом, Мила сбавила шаг, разглядывая дом лодочника. Как и остальные дома первой линии, тот располагался на возвышенности, к которой вела лестница, только гораздо новее, чем у ее дома.

Увидев, как ее недавний знакомый очищает территорию от снега, Мила направилась к нему.

— Владимир, здравствуйте! — громко произнесла она, поднимаясь по ступенькам.

Мужчина вздрогнул и обернулся. На его лице появилась улыбка.

— Мила, доброе утро! — поздоровался он. — Как поживаете? Как дела?

— Все в порядке. А у вас?

— Да вот, собираюсь немного расчистить снег, — он указал на появившиеся за ночь сугробы. Мила подумала, что дорожке у ее дома тоже не помешала бы уборка. — Жена рассказывала, что видела вас вчера в Доме культуры. Значит, все-таки решили оценить наши достопримечательности?

— Ага, — девушка весело рассмеялась.

— И как, понравилось кино?

— Ну, это не то, что в городе, но вполне неплохо. А вы пойдете сегодня на празднование Рождества в школу?

— А как же! — кивнул мужчина. — Каждый год ходим туда. Жена с утра стоит у плиты и готовит. Надеюсь, и вы придете?

— Да, Антон Сергеевич обещал, что будет весело.

Владимир задорно подмигнул.

— Не то слово!

— Скажите, — начала Мила, полагая, что этот мужчина вполне может быть отличным источником сведений, — вы ведь всегда проживали в этом поселке?

— Конечно, — ответил он. — Здесь жила вся моя семья: родители, бабушки, дедушки, прабабушки. Я родом из этих мест. А что вас интересует?

— Просто хочу узнать, кто жил в доме до меня.

Мужчина нахмурился, опершись на лопату, и задумался.

— Кто жил до вас? — переспросил он спустя небольшую паузу. — Честно говоря, я припоминаю лишь одну семью: муж, жена и двое детей, мальчик с девочкой. Они приезжали лет десять назад, а может, и раньше. Я видел их всего однажды: они гуляли по берегу и случайно наткнулись на мои лодки. Мы тогда разговорились с отцом семейства, зацепились языками. Он спрашивал, из какого дерева я делаю лодки. Но они уехали примерно через неделю. И после них никого не появлялось. А что конкретно вас заинтересовало?

— Да ничего. Обычное любопытство. А хозяев дома знаете?

— О-о, этого я точно не знаю. Дом не раз выкупали, перепродавали. Но кто именно владел им… — он покачал головой.

— А почему его называют старым домом рыбака?

— Потому что раньше он принадлежал рыбаку, — Владимир пожал плечами, словно сообщал нечто само собой разумеющееся. — Давно, когда мои родители были еще детьми. До меня дошли лишь слухи.

— Что-то произошло? — ухватилась за его слова девушка.

Мужчина нахмурился, давая понять, что тема ему не слишком приятна.

— Мила, не стоит заморачиваться. Знаете ли, в старых домах бывает многое…

— Пожалуйста, расскажите, что там случилось! — настаивала Ардо. Ей было необходимо выяснить, что происходит в ее доме и откуда берутся странные звуки.

Владимир вздохнул.

— Там произошло несчастье. Раньше люди обходили дом стороной, утверждая, что в нем обитают призраки. Но это все чепуха! — горячо заверил он. — Мы, мальчишки, не раз залезали туда ночью, ночевали на спор, и ничего страшного не произошло. Обычный крепкий и ухоженный дом.

— Так что же случилось?

— Давным-давно рыбак, вернувшись домой, застрелил жену и троих детей.

— Застрелил? А почему?

— Да бог его знает, — развел руками мужчина. — С тех пор дом будто прокляли. Никто не стремился там жить, его постоянно перепродавали. Понятное дело, кому захочется селиться в доме, где произошло убийство? — тут Владимир прищурился, что-то вспоминая. — А до той семьи с двумя детьми там жила женщина. Она, по-видимому, и была хозяйкой дома. Но тоже недолго, кажется, не больше года, а затем уехала.

— А не осталось ли родственников у рыбака или его жены?

— По-моему, у рыбака была младшая сестра, которая жила в поселке с семьей. Наверное, дом достался ей по наследству, и она его продала. Сейчас уже сложно что-либо выяснить, столько времени прошло.

— А дети, внуки у этой женщины есть?

— Я вроде бы слышал, что у нее была дочь.

— Не знаете, где они сейчас живут?

— Это мне неизвестно. Мать говорила, что после происшествия сестра рыбака покинула поселок. Забрала дочь и уехала, оставив все вещи. Но куда и живы ли наследники до сих пор — никто не знает. Все же ее брат совершил зверское преступление, в поселке ее заклеймили как сестру убийцы. Люди порой бывают крайне жестоки.

Ардо кивнула. Она прекрасно знала, насколько жестокими могут быть люди, ведь, работая в следствии, много чего насмотрелась. К тому же ее приемный отец оказался серийным убийцей и пытался ее убить.

В этот момент зазвонил телефон. Мила вынула его из кармана куртки, прочитала имя звонящего.

— Спасибо, что рассказали. Мне пора идти. Хорошего вам дня, — попрощалась она с лодочником.

— Увидимся в школе, — махнул ей рукой мужчина.

Ардо быстро сбежала по деревянным ступеням к берегу и приняла звонок.

— Здравствуйте, Евгений Валерьевич, — произнесла она, шагая в сторону своего дома. Ей еще предстояло готовить еду к празднику, и прогулку следовало заканчивать.

— Привет, Ардо. Как проходит отдых?

— Замечательно.

Мила шла против ветра, который заметно усилился. В придачу еще и снегопад начался, а яркое солнце уступило место низким тучам.

— А как у вас дела? — перекрикивая шум ветра, спросила она, одной рукой прикрывая замерзший нос.

— Все в порядке. Мила, скажи, когда ты планируешь вернуться на работу?

— У меня куплены билеты на самолет на второе февраля. Примерно к вечеру этого дня я буду дома и, в принципе, с третьего числа смогу приступить.

Но на самом деле у нее оставалось много вопросов. Например, Громов так и не объяснил, как именно она будет работать. Есть ли в «Око» какой-то штаб или офис, где она будет находиться? В полиции у нее имелся личный кабинет, а здесь? И вообще, что от нее требуется? Каковы ее обязанности?

— Отлично, — одобрил Евгений Валерьевич.

И тут Мила почувствовала тяжелый взгляд, такой же, как и вчера. Остановившись, она обернулась и увидела человека у стены одного из домов. Незнакомец был высоким, крепкого телосложения, в черной одежде с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. От страха по коже Милы пробежали ледяные мурашки.

— Мила, ты здесь?

Резкий голос Громова заставил ее вздрогнуть. Она моргнула. Человек у дома исчез. Мила завертелась в поисках незнакомца, но того и след простыл.

— Мила? Алло!

— Я здесь, — ответила она и ускорила шаг.

— У тебя точно все нормально?

— Да-да. Просто задумалась.

— Ладно. Тогда хорошего отдыха.

— Ага. До свидания.

Мила первой завершила звонок. Убрала телефон в карман куртки и снова оглянулась на дом, где заметила человека. Не мог же тот ей померещиться?

Снег усилился, ветер практически превратился в бурю. Девушка перешла на бег. Она старалась побыстрее вернуться домой, укрыться за надежными стенами, в теплом помещении. И не только от холода, но и от настойчивого взгляда неизвестного преследователя.

***

К тому моменту, когда настало время выходить из дома, метель утихла. Но поход до школы оказался довольно сложным: дороги замело, а снегоуборочная техника не работала. За проведенную в поселке неделю Мила успела запомнить, что трактор чистит снег по утрам, праздник же проводился во второй половине дня.

В итоге, пока добралась до школы, она вся взмокла и устала.

Перед входом в здание собралась группа мужчин, занятых оживленной беседой. Мила проскользнула мимо них, открыла дверь и вошла в холл.

Здесь было пусто, но из коридора доносилась громкая музыка. Мила двинулась на звук, и вскоре вместе с музыкой услышала голоса. Остановившись у большого настенного зеркала, взглянула на свои щеки, покрасневшие от мороза. Поставив пакеты с едой у ног, она сняла варежки и шапку, размотала шарф, аккуратно сложила все в рюкзак, а затем достала тонкие кашемировые перчатки. Надев их, расправила волосы, расстегнула куртку, подхватила пакеты и продолжила путь.

Через пару шагов ее окликнули. Обернувшись, она увидела приближающегося Антона Сергеевича, одетого в полицейскую форму.

— Вы все же пришли! — обрадовался он. Стащил с головы шапку и убрал ее в карман.

— И не с пустыми руками, — Мила легонько потрясла пакетами.

— Помогу? — участковый протянул руки, и девушка с удовольствием передала ему свою ношу. — Пойдемте, — кивнул на открытые двери Антон Сергеевич.

Они вошли в просторную столовую. В ее центре располагался длинный стол, ломящийся от еды. За столом сидело множество людей, и Мила почувствовала волнение от перспективы оказаться в окружении незнакомых лиц.

Как по команде все обернулись к двери. На несколько секунд разговоры затихли, но гости быстро вернулись к веселому застолью. Кроме одной женщины — высокой и полноватой.

— Антошенька! — весело воскликнула дама, подходя к ним. Она обращалась к мужчине, но ее любопытный взгляд то и дело задерживался на Миле.

— Мила, это Антонина, повар в школьной столовой. Можно сказать, сегодня мы оказались в ее царстве, — представил Антон Сергеевич. — Антонина, а это Мила, она остановилась у нас в поселке.

— Приятно познакомиться, — произнесла Антонина глубоким голосом, протянув пухлую руку. Девушка вежливо ее пожала.

— И вот еще, — добавил Антон, приподняв пакеты с едой. — Мила принесла.

— Прекрасно! Проходите, не стойте на пороге, — пригласила женщина.

Пока Антон доставал и выставлял на стол еду из Милиных пакетов, по приказу Антонины один из мужчин принес стулья. Мила сняла куртку, повесив ее на спинку стула, Антон также снял бушлат, и они уселись за стол.

— Так, пейте и ешьте, не стесняйтесь. Антоша, поухаживай за нашей гостьей, — подмигнула женщина участковому. Тот кивнул, спросил, что Мила предпочла бы выпить, и, налив ей вина, наполнил свой стакан соком.

От царящего на столе разнообразия Мила даже растерялась, не в силах определиться, что взять. Антон свободно накладывал салаты и гарниры, словно находился у себя дома, Ардо же чувствовала себя неуместной на этом ярком празднике. Никогда раньше она не сталкивалась с таким большим скоплением людей.

— Мила, обязательно попробуйте пирожки, они невероятно вкусные, — посоветовал Антон. — А этот салат — просто объедение!

— Спасибо, — поблагодарила девушка, беря румяный пирожок. Тот и правда оказался очень вкусным, она и не заметила, как съела один и протянула руку за следующим. — Антон, а где ваш дедушка? Он не придет?

— Позже, — ответил парень. — Дед решил по пути заехать к одному хулигану, чтобы кое-что проверить, вот и задержался.

— А далеко ваш полицейский участок?

— Нет, сразу за Домом культуры. Участок находится на первом этаже, а на втором мы с дедушкой живем. У нас так принято.

— Удобно, — похвалила Мила. — На работу близко ходить.

— Это точно, — согласился Антон.

После застолья начались танцы. Несколько женщин пытались втянуть Милу в круг, но она упорно отказывалась, оставаясь на месте и наблюдая за весельем. Ей было интересно смотреть на происходящее, ведь в подобном торжестве она раньше участия не принимала.

Праздник продолжался достаточно долго. Когда Мила собралась уходить и поднялась со стула, тут же поднялся и Антон Сергеевич. Весь вечер он не отходил от нее: ухаживал, следил за тем, чтобы ее тарелка не оставалась пустой, и старался, чтобы никто не тревожил гостью понапрасну.

— Вы уходите?

— Да, поздно уже, — кивнула Мила. Взяла куртку, свисающую со спинки стула, и накинула ее на плечи.

— Я вас провожу, — предложил Антон.

— Не стоит. Я сама дойду, — отказалась Мила.

— Мила Васильевна, уже темно. А вдруг что-то случится? — упрекнул он и, не услышав отказа, пошел за ней.

На пути к выходу Мила остановилась у зеркала. Надела шапку, повязала шарф, поменяла кашемировые перчатки на варежки.

На улице порыв ветра моментально бросил в лицо пригоршню снега, и девушка натянула шарф повыше.

Но стоило им сделать с десяток шагов, как из школы выбежал мужчина, привлекая к себе внимание громким хлопком двери.

— Антон, там нужна твоя помощь! — прокричал он.

Участковый обернулся.

— А без меня никак?! — крикнул недовольно. Мужчина пожал плечами.

— Все в порядке. Идите, — похлопала его по плечу Мила. Антон Сергеевич несколько секунд колебался, раздумывая, а потом бросил:

— Ладно, тогда еще встретимся, — и заторопился обратно.

— Конечно, — улыбнулась девушка и продолжила путь домой.

Она шла неторопливо, ведь спешить некуда. На темной улице почти не было фонарей, свет давали только яркая луна и сверкающий снег. Проходя мимо редких деревьев на территории школы, Мила всмотрелась туда, где вчера заметила мужскую фигуру. Эта фигура уже не раз мелькала перед ее глазами, и девушка все отчетливее осознавала — за ней кто-то следит. Невольно возникал вопрос: зачем? Ответа на него она не знала.

И вдруг опять ощутила, будто на нее кто-то смотрит. Резко обернулась. Никого не увидев, снова устремила взгляд вперед. И словно наткнулась на невидимую стену. Всего в нескольких шагах от нее стоял серый пес, напоминающий волка. Он грозно скалился, обнажая белоснежные острые клыки.

Сердце Милы ушло в пятки. Она оцепенела от растерянности и испуга, не в состоянии пошевелиться.

Пес двинулся к ней, пройдя пару шагов, затем остановился. Мила понимала, что убежать не удастся и резких движений делать нельзя.

— Хороший песик, хороший. Только не ешь меня, ладно? Я ведь совсем не вкусная, — пробормотала она, медленно отходя назад.

От звука ее голоса пес стал еще агрессивнее. Он принял боевую стойку, явно намереваясь наброситься. Мила испуганно сжалась, готовясь к худшему.

Неожиданно откуда-то появился сильный поток воздуха, окутал Милу теплым коконом, обогнул ее и понесся к собаке. Ошеломленное животное легло на снег, жалобно скуля. В его глазах застыл страх.

Ардо не стала медлить — обошла пса по дуге и быстрым шагом направилась дальше, постоянно оборачиваясь назад. Когда она немного отдалилась, пес поднялся на лапы и побежал в противоположную сторону.

И лишь тогда Мила смогла выдохнуть. Ей ужасно все это не нравилось. Откуда взялся странный теплый воздух, напугавший не только пса, но и ее саму? Кто же это сделал, кто ее спас? Сама она совершенно точно не отогнала бы животное, на такое у нее просто не хватит сил. Может, помог тот человек, который все время следит за ней?

Случившееся невероятно потрясло ее, Мила даже не представляла, что и думать. Добравшись до дома, она стрелой взлетела по ступеням, быстро справилась с замком и вбежала в прихожую. Захлопнув дверь, несколько раз проверила, что та надежно закрыта.

Тяжело дыша, прислонилась лбом к прохладной входной двери. В ушах бил пульс, а сердце бешено колотилось. Постояв так, успокаиваясь, Ардо наконец включила свет, сняла варежки, шапку, шарф и куртку, стянула сапоги. Погасив свет в прихожей, поднялась по лестнице, зашла в спальню и упала на кровать прямо в одежде. Мила была настолько измучена, что не осталось сил раздеться. Через пару минут она погрузилась в глубокий сон.

Старый дом рыбака утопал в темноте, часы показывали три часа ночи. Мила спокойно спала, прижав к себе подушку.

Внезапно послышался едва уловимый звук музыки. Сначала мелодия играла тихо и не беспокоила сон девушки. Но постепенно громкость пианино нарастала, и в итоге Мила открыла глаза.

Она резко села на кровати. Сон улетучился в мгновение ока.

Музыка никак не могла возникнуть сама по себе. И звук совершенно точно не исходил из динамиков. Кто-то прямо сейчас, в реальном времени, играл на пианино.

Которого в доме нет.

Тяжело дыша, Мила поднялась с кровати и включила в комнате свет. Подошла к закрытой двери спальни. Конечно же, она не собиралась выходить и проверять, что происходит на первом этаже и откуда доносятся звуки. Лишь хотела убедиться, что дверь надежно закрыта. И с огорчением отметила, что замка на ней нет. Затем обернулась к тумбочке, где обычно оставляла телефон перед сном. Мобильного не было. Видимо, забыла достать его из куртки, когда вернулась домой.

Сердце заколотилось так сильно, что казалось, вот-вот прорвет грудную клетку. Что, черт возьми, творится?! Сначала — плач ребенка, потом — утопленная девочка, а теперь и этот звук!

Ардо почувствовала, как руки окоченели. Она в моменты волнения всегда мерзла, но сейчас казалось, словно через окно в комнату проник морозный воздух. Но окна в спальне были плотно закрыты. И всего несколько минут назад здесь было тепло.

Приоткрыв рот, Мила выдохнула и заметила слетевшее с губ облачко пара. От этого испугалась еще больше, а руки задрожали сильнее.

«Какого черта?! Какого черта?! Какого черта?!» — кричало ее сознание.

Интуиция подсказывала, что в доме она не одна, но играющий на пианино не является человеком.

Решив не покидать комнату до рассвета, Мила взяла стул, подперла им дверь. Забралась на стул с ногами, обняла колени.

В этот момент свет погас, а звуки пианино стали еще громче, будто их источник переместился прямо к двери.

Мила зажала уши ладонями, пыталась заглушить проклятую музыку.

— Убирайся. Убирайся. Убирайся, — шептала она, качаясь взад-вперед.

А затем, зажмурившись, тихо запела песенку, которую когда-то в детстве им с братом пела мать:

Жил на свете человек,

Скрюченные ножки,

И гулял он целый век

По скрюченной дорожке.

А за скрюченной рекой

В скрюченном домишке

Жили летом и зимой

Скрюченные мышки.

И стояли у ворот

Скрюченные елки,

Там гуляли без забот

Скрюченные волки…

Назад. Вперед. Опять назад и снова вперед. Кажется, за всю жизнь ей ни разу не доводилось испытывать такой ужас.

Мила давно потеряла счет времени, когда наконец почувствовала, как в спальне значительно потеплело. Осторожно убрав руки от ушей, осознала, что и музыка стихла. Открыла глаза. И тут же комнату залил яркий свет.

Каким-то седьмым чувством она поняла, что неведомый гость исчез.

Страх быстро отступал. Ему на смену пришла злость. Еще совсем недавно, будучи следователем, она не пасовала перед гораздо более серьезными опасностями. А теперь что? Боится выйти за дверь! Нет, так дальше продолжаться не может! Она не трусиха!

Но откуда же взялся этот зверский страх? Неужели чувство самосохранения проснулось — и так поздно?

Мила встала и отодвинула стул. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, осторожно открыла дверь комнаты. Но вышла не сразу. Сначала осмотрелась. Никого не увидела. Впрочем, темнота бы ей и не позволила. Придется полагаться на интуицию.

Включив в коридоре свет, девушка подошла к лестнице. И хоть страх почти прошел, руки и колени все еще дрожали. Проглотила вязкий ком в горле и осторожно ступила на первую ступеньку. Ничего не изменилось: в доме по-прежнему было тихо.

Спустившись на первый этаж, Мила обошла все комнаты, включая в каждой свет. Никого и ничего. Пианино ожидаемо не обнаружилось. Так откуда же доносился звук?

Когда Ардо добралась до прихожей, страх окончательно ушел, а злость превратилась в ярость. Причем настолько сильную, что нестерпимо хотелось кричать. И девушка твердо решила узнать, что, черт возьми, происходит в этом доме!

Да, возможно, это Миле следовало бы лечиться в психиатрической клинике, а не брату-близнецу. Нормальные люди не ведут себя так, когда сталкиваются с пугающими явлениями — они не роются в этой грязи. Да, возможно, ей следовало собраться, вызвать такси и уехать в аэропорт, а там — ближайшим рейсом обратно в Москву.

Но она именно такая, какая есть, и это уже не изменится. Она обязательно разберется с причиной всех зловещих звуков в этом проклятом доме!

Мила быстро поднялась в спальню, переоделась. Затем, надев куртку, шапку и сапоги, выбежала на улицу и спустилась по ступеням. Снег завалил дорожку, ноги вязли в сугробах, но она не обращала внимания. Мысли крутились вокруг одного: кое-кто все знает, но молчит. Кое-кто, задававший странные вопросы. Алексей Кириллович. И Мила больше не позволит старику отмахнуться от нее. Как удачно она накануне вечером поинтересовалась у Антона Сергеевича, где находится полицейский участок!

Уверенно шагая по темной улице, девушка и не вспомнила, что не взяла рюкзак, в котором лежали кашемировые перчатки. И теперь, случайно прикоснувшись к кому-то без защиты, может увидеть что-то страшное.

Дойдя до церкви, Мила задержала на ней взгляд. Она не считала себя особо религиозной. Но помнила из детства, как при переезде приемные родители вызывали священника для освящения нового дома. А что если и ей позвать священника? Он молитвами изгонит неупокоенные души, которые никак не уйдут на тот свет и мешают ей спокойно проводить отпуск. Или это так не работает?

Был и еще один вариант. Обладая сверхъестественными способностями, она мало что знала о тонком мире, где живут призраки, но зато знала тех, кто действительно разбирается в этих делах и сможет очистить ее дом. Правда, Громова тревожить опасалась. Еще есть Давид, но его номера Мила не знала, а спрашивать у кого-либо не хотела, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Похоже, ей придется справляться со всем самостоятельно.

Рядом с полицейским участком стояла оранжевая Нива, окна здания не светились. И неудивительно: на улице глубокая ночь.

Подойдя к двери, Мила остановилась, ища звонок, но его не оказалось. Вместо него по центру двери висела массивная металлическая ручка в виде львиной головы, державшей в пасти подкову. Эта средневековая деталь на современной двери вызывала улыбку.

Мила взяла подкову и несколько раз постучала. Однако дверь никто не открыл. Девушка отошла назад, вглядываясь в темные оконные проемы. Она прекрасно знала, что на втором этаже живут Антон и его дед. Да и машина, припаркованная у входа, подтверждала: праздник давно закончился, и мужчины должны быть дома. Если, конечно, ничего страшного не произошло и оба полицейских не отправились на вызов.

Вернувшись к двери, Мила снова взяла подкову и постучала сильнее. Она была настроена предельно серьезно, намереваясь поговорить со стариком. Он обязательно ей все расскажет о том, что творится в доме, где она живет. Ибо Алексей Кириллович не мог не знать. Это читалось на его лице во время их разговора на ее кухне. Тогда Мила не стала развивать эту тему, и зря.

Наконец в одном из окон второго этажа загорелся свет. Вскоре замок щелкнул, и дверь распахнулась. На пороге появился сонный Антон Сергеевич. При виде Милы он недоуменно нахмурился. И Ардо понимала его реакцию. Она бы смотрела так же, если бы ее разбудил посреди ночи незваный гость.

— Мила Васильевна, что случилось? — спросил участковый хриплым от сна голосом.

— Мне нужен Алексей Кириллович, — твердо заявила девушка.

— А это не подождет до утра? — скривился Антон Сергеевич.

Но Мила не дала ему договорить: решительно шагнула вперед, оттесняя его в сторону.

Да, дерзко, но другого выхода она не видела. В ней снова проснулись злость и раздражение. Мила редко давала волю подобным чувствам. Но происходило что-то странное, и она должна выяснить все немедленно. Ждать до утра в ее планы не входило. Мало ли кто еще в доме появится.

— Где он? — проявила настойчивость она, входя в просторную комнату, служившую, по всей видимости, кабинетом. Ее не волновало, что о ней подумают. Главное — получить ответ.

— Мила Васильевна, — с недоумением произнес Антон Сергеевич, — а не позволяете ли вы себе излишней наглости?

— Нет! — непреклонно возразила девушка. И уже собралась повторить вопрос, когда из тени за спиной Антона вышел Шепелев-старший.

Сначала при виде Милы на лице Алексея Кирилловича отразилась растерянность. Но через миг на нем появилось недовольство.

— Что-то случилось? — спросил старик. Прошел вперед и встал рядом с внуком.

— Да, нам нужно поговорить, — уверенно заявила Ардо.

— Поговорить?! — воскликнул Алексей Кириллович. — Вы, дамочка, понимаете, который час?!

— Дамочка! — фыркнула Ардо, сложив руки на груди.

Но мужчина проигнорировал ехидную усмешку.

— Если вы сейчас же не уйдете, я выпишу вам штраф!

— Серьезно? Мне? Штраф? За то, что я хочу узнать правду, которую вы так и не рассказали, когда пришли в дом, где я живу?

— Дед, о какой правде она говорит? — растерянно уточнил Антон Сергеевич.

— Откуда мне знать, что взбрело ей в голову?! — Алексей Кириллович указал пальцем на Милу. — Поди пойми этих москвичей!

Оба мужчины пристально уставились на Ардо.

Девушка вздохнула, обвела взглядом кабинет. Обстановка была скудной: два рабочих стола, стоявшие напротив друг друга, стеллажи с документами, стол с электрическим чайником и кружками, старая люстра, свисающая с потолка, и потрепанный темно-коричневый диван. Мила подошла к дивану и села.

— Ладно. Я начну с вопроса, — она смотрела исключительно на Алексея Кирилловича. Судя по сжатым кулакам, старик злился. Неужели на то, что кто-то потревожил его сон? — Вы нашли пропавшую девочку? — участковый открыл рот, но Ардо не дала ему ответить: — Естественно нет, ведь никто не пропадал. Верно, Алексей Кириллович? Более того, я предполагаю, что вы не ходили и не опрашивали моих соседей. Ну или ходили, но сделали все не так, как следовало. Потому что вы знаете правду.

— Какую еще правду?! — почти выкрикнул Антон Сергеевич.

Мила мельком глянула на него, но ответила, по-прежнему обращаясь лишь к Алексею Кирилловичу:

— Правду о том, что в доме, где я живу, обитают призраки, неупокоенные души — называйте как хотите. И ваш родственник об этом знает.

В комнате повисла тишина. Алексей Кириллович отвел глаза.

— Чего? — растерянно спросил Антон Сергеевич. Наверное, он уже подумал, что Мила сошла с ума. Она даже уловила на его лице легкую жалость.

— Как давно вы узнали? — спросил Алексей Кириллович.

Антон вскинулся, с изумлением глядя на деда. Он совершенно перестал понимать происходящее.

— После того как ночью в моем доме кто-то играл на пианино. Сложить два и два — несложно.

— А детский плач вы уже слышали? — поинтересовался старик. Он подошел к своему рабочему столу и сел на стул.

— Он разбудил меня перед тем, как я заметила ту маленькую девочку, — Мила кивнула. — Ну так что, расскажете, что происходит в этом проклятом старом доме рыбака?

Шепелев-старший устало вздохнул и вытащил из ящика стола картонную папку на завязках. Протянул ее Миле:

— Как бывшему следователю, вам должно быть понятно, что это.

Мила совершенно не удивилась тому, что после визита в ее дом он навел о ней справки. Она подошла к столу, взяла папку и вернулась на диван. Все это происходило в абсолютной тишине под пристальным взглядом Антона Сергеевича. Парень, очевидно, до сих пор ничего не понимал.

Распустив тонкие узелки, Мила открыла папку.

Сверху лежала исписанная страница формата А4. Почерк Ардо узнала мгновенно: это она писала в тот день, когда к ней приходил Алексей Кириллович. Отложив лист, девушка переключилась на следующий. Текст на нем казался знакомым, словно писала она сама. Затем шли вырезки из газет. Даты публикаций охватывали период с восьмидесятых годов до текущих дней.

Захлопнув папку, она посмотрела на Алексея Кирилловича.

— Это все вы собирали? — Мила постучала пальцем по папке.

— Да. О старом доме рыбака ходило множество слухов. Некоторые утверждали, что тот проклят — ведь после того как рыбак убил всю свою семью дом постоянно переходил от одного владельца к другому.

— Вы знаете, кто теперь владеет этим домом?

— Не уверен, что у него вообще есть хозяева, — пожал плечами Алексей Кириллович. — Раз в месяц приезжают люди из агентства, чтобы следить за состоянием дома, и все.

— А откуда у вас это? Что подтолкнуло к расследованию? — Мила на мгновение замялась. — Почему вы все же поверили в призраков?

— В призраков? — мужчина хрипло рассмеялся и потер лицо ладонями. Опустив руки на стол, наклонился немного вперед. — Все началось еще в детстве. Мы, мальчишки, с удовольствием слушали байки об обитающих в доме рыбака привидениях. Кое-кто даже на спор залезал туда, чтобы проверить, существуют ли так называемые призраки. Когда выросли, естественно, все забылось, все же никто из поселковых не видел там никаких привидений, — он развел руками. — Когда я поверил? Наверное, до сих пор до конца не верю. Сам я их не видел, но то, что происходит с людьми, живущими там…

— А что с ними происходит? — поторопила замолчавшего старика Мила. Мужчина не горел желанием делиться подробностями, ей же необходимо знать все в деталях.

— Это случилось десять лет назад, в конце июля. Я тогда делал обход и заглянул в дом, соседний со старым домом рыбака. А когда вышел, увидел серебристый минивэн, из которого с радостными криками выпрыгнули два ребенка: мальчик лет одиннадцати и девочка примерно семи-восьми. За ними выскочила собака, а следом появились и мужчина с женщиной, судя по всему, родители детей. Эти люди были такие веселые, их лица сияли счастьем, — участковый снова ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания. — Я удивился: неужели кто-то наконец заселит этот дом? Подошел уточнить, новые ли они жильцы, и познакомиться с ними. Мужчина сообщил, что они взяли дом в аренду на месяц. А через неделю мне позвонила женщина и рассказала, что на ее глазах маленькая девочка утонула в море. Я немедленно вызвал МЧС из города, а пока они ехали, вместе с рыбаками искал ребенка.

— Но никого не нашли, — прошептала Мила.

— Да. К тому же я обошел каждый дом в поселке, и ни у кого не пропадал ребенок. Никто не понимал, откуда взялась эта девочка. Спустя три-четыре дня я встретил эту женщину на рынке. Она выглядела больной: бледная кожа, красные глаза, под ними — синяки. Спросил, все ли у нее в порядке, и женщина призналась, что уже несколько ночей не спит. Сначала она отказывалась назвать причину, но потом все же рассказала, что по ночам слышит детский плач и звуки игры на пианино.

— А что насчет мужа? Детей?

— Ничего. Они ничего не слышали. Я даже подумал, что дамочка сошла с ума, — Алексей Кириллович усмехнулся. — Но на этом все не закончилось. Ранним утром я ездил на вызов недалеко от дома рыбака. Завершив работу около шести утра, решил прогуляться по берегу и наткнулся на лежак, на котором спала женщина. Подошел ближе, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Уже не помню, была ли она в платье или сарафане, да это и неважно, главное — я увидел на ее шее свежий синяк, явно от удушения. Тут же разбудил ее, спросил, что произошло. Женщина расплакалась и рассказала, что местные жители над ней потешаются. Поведала о том, как по ночам температура в доме резко падает до минусовых значений, а затем внезапно нормализуется. Также упомянула, что вещи словно оживают, перемещаясь с места на место: вечером, например, оставит в одном углу, а с утра их там нет. А сегодня она проснулась, почувствовав, как кто-то сидит на ней и душит. Из-за всего этого она нервничала, постоянно ссорилась с мужем, поэтому он провел ночь в гостиной и ничего не заметил. Но я ей поверил. Да и синяк на шее — убедительное доказательство.

Алексей Кириллович невесело усмехнулся.

— После я даже сидел в засаде, пытаясь выяснить, что же происходит за закрытыми дверями этого дома, но результата не добился. А через пару дней после ее рассказа пришел снова и обнаружил, что семья исчезла: ни машины возле дома, ни вещей — все будто испарилось. У меня были их данные, и я позвонил на домашний телефон. Трубку взял муж. Он сообщил, что их якобы срочно вызвали на работу, потому они и уехали ночью. Вот и все. После в доме никто не проживал. До вашего появления.

— А эти вырезки? — Мила указала глазами на папку.

— Я собирал в поисках ответов на вопрос: существуют ли призраки? — пожал плечами старик. — Остался некий осадок после всего этого, захотелось разобраться.

— Но ничего не нашли?

— Нет, — покачал он головой и внимательно посмотрел на Ардо. — Что вы намерены делать, Мила Васильевна?

— Я хочу понять, что здесь происходит.

— Почему бы вам не уехать и не забыть все как страшный сон?

— Забыть? — Мила усмехнулась. — Забыть легко. Но я одна из тех, кто всегда ищет правду.

— Кхе-кхе, — не выдержал Антон Сергеевич. — Вы бы слышали, что говорите! Дед, ты серьезно насчет призраков?! Кто вообще верит в эту чепуху?!

— Антоша, ты не видел ту женщину…

— Ладно, — младший Шепелев поднял руку, останавливая родственника. — Но почему я никогда не слышал баек о доме рыбака? Да, знал, что он существует, но без особых подробностей.

— Дом стал считаться проклятым после того, как произошло убийство. Раньше не замечали ничего странного. Призраков же никто не видел и в них не верил, а жуткими байками просто пугали непослушных детей, — Алексей Кириллович развел руками. — И я тоже не верил, пока не столкнулся со странными рассказами людей, проживших там какое-то время. Ты бы знал, как изменилась та женщина! Контраст с днем, когда я ее впервые встретил, поразительный!

— А ты не задавался вопросом, почему муж и дети ничего не видели и не слышали? — скептически поднял бровь Антон Сергеевич.

— Задавался. Но как объяснить свежие следы на шее и ужас в глазах?

— Дед! — перебил его внук. — Серьезно? Может, она жертва мужа-тирана, оттого у нее синяки и страх? Ты не думал об этом?

— Нет, Антон, — возразил Шепелев-старший. — Семья была нормальной до того, как они заселились в этот дом. Поверь, я за десятки лет работы с самыми разными людьми сталкивался, уж разбираюсь.

— Чепуха! — Антон Сергеевич вскочил со стула. — Мила Васильевна, вы такая умная девушка, неужели вы всерьез во все это верите? Призраки — это же нереально!

Мила промолчала. Она тоже не поверила бы в призраков, если бы не имела личной связи с миром сверхъестественного. А еще, помимо происходящего в доме, ее все больше беспокоило то, что за ней следит какой-то человек, чей взгляд она постоянно ощущает.

— Алексей Кириллович, скажите, — девушка замялась, не зная, как правильно сформулировать вопрос. — Вы следите за мной?

Мужчина вытаращился на нее с изумлением, приоткрыв рот. И Мила поняла, что сглупила. Тот, кто за ней наблюдал, был высоким и явно сильным, его удушающая аура ощущалась издалека. И это точно не местный полицейский на пенсии. Почему ей не пришло это в голову раньше?

— Что вы! Нет конечно! — воскликнул, совладав с удивлением, Алексей Кириллович.

— А почему вы спрашиваете? — заинтересовался Антон Сергеевич.

Мила перевела взгляд на него. Но и он не мог быть тем наблюдателем. Более того, Антон часто оказывался рядом, когда появлялся тот странный человек.

— Мне кажется, что кто-то за мной следит.

— Вы его видели? — насторожился Алексей Кириллович.

— Да, издалека. Сначала я ощущаю взгляд, а потом замечаю фигуру. Но стоит мне моргнуть — он исчезает, — призналась Мила. Правда, умолчала, что чаще чувствует лишь взгляд, а сам человек не всегда обнаруживается.

Мужчины переглянулись.

— Мила Васильевна, я так понимаю, вы не собираетесь уезжать и хотите сами докопаться до истины? — спросил Алексей Кириллович. Антон Сергеевич фыркнул, все еще сомневаясь в услышанном.

— Да. Надеюсь, вы мне не будете препятствовать?

— Если вы не нарушите закон, — со значением посмотрел на нее старик. Мила покачала головой. — И я не смогу вас заставить отступить от… кхм… частного расследования? — Она снова покачала головой. — Тогда я предлагаю вам переехать в другой дом. Чтобы убрать вас из-под угрозы.

Мила едва сдержала желание рассмеяться. Где раньше был этот мужчина? Почему он заботится о ее благополучии, когда все уже практически предрешено?

— Нет, я останусь в своем доме, — твердо заявила она.

— Вы упрямая девушка, — устало вздохнул Шепелев-старший. И пробормотал себе под нос: — Недаром в вашем бывшем отделе называли вас лучшей.

И хотя Мила это замечание услышала, реагировать на него не стала. Поднявшись с дивана, она подошла к столу и подала папку Алексею Кирилловичу. Он потянулся за ней. Их пальцы на мгновение соприкоснулись.

Мила вздрогнула. Ужас охватил все тело. Перед глазами возникла картина: Алексей Кириллович в старом доме рыбака. Он стоит в дверном проеме, приставив пистолет к виску. Мгновение — и он нажимает на спусковой крючок.

Девушка отшатнулась от стола и чудом устояла на ногах. Такого она давно не испытывала. Под влиянием сильных эмоций она и забыла, что руки не защищены перчатками.

И тут ей стало ясно: Алексею Кирилловичу осталось жить совсем немного. Обычно Мила видела последние минуты жизни покойников, когда прикасалась к ним. Но если видения случались с живым человеком, то это означало одно: за его спиной уже стоит смерть. Как с ее мачехой.

— Мила Васильевна, что с вами? — подошел Антон Сергеевич, собираясь поддержать ее. Но девушка отпрянула.

— Все в порядке. Просто сегодня я толком не спала, — пробормотала она. — Мне пора.

Обойдя Антона Сергеевича, она направилась к двери. На пороге на миг оглянулась на хмурого Алексея Кирилловича и вышла из полицейского участка.

Отойдя от дома на значительное расстояние, Мила остановилась, согнулась, упершись руками в колени, и часто задышала. Ее трясло, внутри бушевала ярость. Хотелось кричать на весь этот несправедливый мир и на саму себя. Она ведь знала, что всегда надо надевать перчатки! Почему же сегодня позволила своему разуму расслабиться?! И увидела смерть.

Мила никогда не пыталась изменить судьбу живых. Но сейчас ей нестерпимо захотелось предотвратить трагедию. И в ее голове зародилась мысль: а что если она действительно способна спасти этого человека? Только вот как?

Мила входила в дом с осторожностью.

Открыв дверь, которую, как выяснилось, забыла запереть при уходе, сначала прислушалась. Было тихо, не слышалось ни звука. Затем вошла в прихожую, включила свет. Убедилась, что в доме действительно никого нет — ни людей, ни призраков, и лишь потом заперла дверь.

Да, существование привидений она признавала. Пусть Антон Сергеевич и не поверил в то, что они обсуждали с Алексеем Кирилловичем. Впрочем, любой нормальный человек покрутил бы пальцем у виска. Ведь всем известно: призраки — это миф, они обитают разве что в фильмах и сказках.

Сняв верхнюю одежду, Ардо пошла на кухню. Поставила чайник, насыпала в кружку две ложки растворимого кофе и три ложки сахара. Пока чайник кипятился, подошла к окну и всмотрелась в ночную тьму, разбавленную отражающимся от снежного покрова лунным светом.

После всего произошедшего желание все выяснить окончательно окрепло. Вспомнив рассказ Алексея Кирилловича о семейной паре, Мила решила при следующей встрече обязательно у него попросить их контактные данные. Стоит лично связаться с женщиной, а не полагаться на догадки полицейского. Это крайне важно.

Когда чайник закипел, Мила налила в кружку кипяток и перебралась в гостиную. Она знала, что уснуть не удастся, потому намеревалась чем-то занять голову. И уже имела для этого план.

Удобно устроившись на диване, девушка подвинула журнальный столик ближе, поставила на него кружку с горячим кофе, а ноутбук положила на колени. Ввела в поисковую строку запрос: «Существуют ли привидения?». Поисковик моментально выдал множество ссылок. В них мелькали заголовки вроде: «Кто видел призраков, и существуют ли они на самом деле?», «Существуют ли призраки с научной точки зрения?» и «Привидения в реальной жизни. Привидения — Википедия».

Мила смутно представляла, что ищет, но отчаянно хотела избавиться от мистических существ в своем доме и разобраться, почему они появились.

Открыв первую попавшуюся статью, Ардо вслух прочла:

— Призраки — это души умерших людей, по какой-то причине не ушедшие в мир иной и не обретшие вечный покой. Поэтому они продолжают скитаться по нашему миру.

Пролистала текст до раздела «Причины появления призраков». Первой там указывалась насильственная смерть, второй — незавершенные дела, а третьей — привязка к какому-либо месту, предмету или человеку.

Отведя взгляд от экрана, Мила задумалась.

Что ей известно о старом доме рыбака? Здесь произошла насильственная смерть: мужчина убил жену и троих детей. Значит, вполне возможно, души этих убитых до сих пор обитают в доме, просят помощи, чтобы перейти в иной мир.

Переставив ноутбук с коленей на диван, Ардо торопливо прошла в прихожую. Достала из висящего на вешалке рюкзака блокнот с ручкой, вернулась обратно и принялась составлять план действий.

Под номером один записала: «Найти всю информацию о семье рыбака». Под номером два: «Разузнать о семье, жившей в доме десять лет назад».

Она хотела сначала выяснить причину появления призраков. А уже потом попытаться от них избавиться.

Вновь взяла ноутбук и ввела в поисковую строку: «Как избавиться от призраков? Способы их уничтожения». Браузер загрузил множество статей, и Ардо ткнула наугад.

— Первый и самый надежный способ уничтожить привидение — сжечь труп человека, — прочитала Мила. И сразу же записала в блокноте: «Найти могилу рыбака и его семьи».

— Второй способ — устранить причину, по которой дух задержался в нашем мире, — продолжила она читать. — Если это убийство, нужно наказать убийцу, если утраченная вещь — отыскать ее, — нахмурилась и пробормотала: — А если убийца застрелил себя, как его наказать?

Она пролистала еще несколько страниц и отложила ноутбук.

Задача оказалась нелегкой, особенно учитывая, что Мила не имела опыта общения с призраками. Ее работа заключалась в поимке преступников и никак не соприкасалась с потусторонним миром.

Девушка откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, размышляя, с чего начать. В итоге решила дождаться утра и обратиться за помощью к Алексею Кирилловичу: попросить его найти информацию о семье рыбака. Она хотела знать о ней все: о личностях мужа и жены, об условиях их жизни. И очень надеялась, что хоть какие-то сведения сохранились. К тому же, если полицейский интересовался странностями в доме, то наверняка выяснил что-нибудь и о семье рыбака. По крайней мере, она бы так и поступила.

Открыв глаза, Мила потянулась к кружке с недопитым кофе. Взгляд скользнул по экрану ноутбука. И замер на любопытной статье. Но привлекла ее не содержащаяся в ней информация, а едва различимый символ в правом углу под текстом. Забыв о кружке, Ардо взяла ноутбук и увеличила изображение. Этот символ — знак бесконечности, внутри которого располагались два глаза — казался подозрительно знакомым.

— Око бесконечности! — произнесла она с восхищением, вспомнив, где встречала подобный символ.

Когда Мила ездила к брату перед отпуском, чтобы отвезти ему подарок на Новый год, то заметила на столе у Саши книгу. Именно на ее потрепанном черном переплете она и видела тот самый символ. Получается, статья написана кем-то из этой организации?

По телу девушки пробежали мурашки. Общество оказалось гораздо ближе, чем она себе представляла.

Мелькнула мысль позвонить Громову или брату. Но… Попросить помощи мешала гордость. Ардо предпочитала делать все самостоятельно, даже совершая в процессе сотню ошибок. Да и вкус победы так слаще.

Она одним глотком допила остатки кофе и поднялась с дивана. Мила намеревалась отнести кружку в раковину, а потом собираться для похода к Алексею Кирилловичу. Внезапно ее охватила тревога. Пульс участился, дыхание сбилось. Внутреннее чутье подсказывало: в комнате присутствует кто-то еще. Некто невидимый и настроенный враждебно: девушка отчетливо чувствовала направленную на нее злость.

Обернулась, но никого не увидела. При этом ощущение чужого присутствия усилилось. Воздух стал ледяным, как если бы кто-то открыл окно.

— Кто ты? — едва слышно спросила Мила.

Секунда, вторая, третья…

Естественно, ответа не последовало, зато холода прибавилось.

Мила внимательно осмотрела комнату, медленно поворачиваясь, будто ожидала, что невидимый недоброжелатель вот-вот появится. Но призрак так и не явился. И нет, она не считала, что сошла с ума. Ардо была убеждена: в доме действительно обитают призраки.

Шагнула вперед, крепче сжимая кружку, словно надеялась, что та сможет ее защитить.

Мимо нее пронесся поток холодного воздуха, едва не сбив с ног. Мила отшатнулась назад, потеряла равновесие…

Упасть ей не дали. Кто-то подхватил ее сзади, помог устоять.

Получается, среди призраков у нее появился помощник? Неужели нашелся тот, кто не желает, чтобы она боролась в одиночку?

Вместо ледяного воздуха ее теперь окружала теплая завеса. Мила смогла выровнять дыхание и вдруг осознала: страх исчез. Нежданная защита придавала уверенности. И девушка не сомневалась, что, если снова появится злобный призрак, тот, кто ее сейчас поддержал, обязательно придет на помощь.

— Спасибо, — прошептала она в никуда.

Показалось, что кто-то легонько погладил ее по щеке теплыми пальцами: помощник подтвердил, что услышал. А потом все исчезло.

Постояв еще немного и убедившись, что, кроме нее, в комнате больше никого нет, Ардо все же отнесла пустую кружку в раковину, оделась и покинула дом.

Территорию перед входом основательно замело. Мила подумала, что снег стоило бы почистить, но отложила это на потом. Пробралась через сугробы к дороге и зашагала к полицейскому участку.

Солнце пряталось за тучами, мелкий снег кружился под резкими порывами ветра, и Мила поплотнее завязала шарф. Проходя мимо церкви, она заметила входящую туда женщину. Вспомнила, как в первый день после приезда хотела сюда заглянуть, и рассудила, что поход в полицейский участок можно ненадолго отложить.

Перешла дорогу и направилась к высокому круглому зданию, похожему на водонапорную башню. С трудом распахнула массивную дверь, оказавшуюся весьма тяжелой, и вошла. На мгновение застыла, рассматривая интерьер.

Глухой удар закрывшейся за спиной двери заставил вздрогнуть. Мила почувствовала неловкость. Ведь обычно люди приходят в церковь молиться, а не чтобы устроить экскурсию, на которую толкает неуемное любопытство.

В церкви, считая с Ардо, находилось лишь четыре человека: батюшка в черной рясе, на противоположном конце зала беседующий с прихожанкой, и две пожилые дамы, расположившиеся на скамьях в первых рядах и склонившие головы в молитве. Свет в здание поступал через окна и от зажженных свечей, поэтому стоял полумрак. Но тем не менее Миле удалось рассмотреть стены, выложенные красным кирпичом, украшенные как и с улицы, различными иконами и странными табличками из темного дерева. Она тихо подошла к одной из табличек и обнаружила, что это берестяной пергамент с искусно выбитым текстом.

Мила предполагала, что внутри будет тесно, ведь снаружи церковь не отличалась впечатляющими размерами, но здесь оказалось весьма просторно. Помещение разделяли два ряда скамей, рассчитанных примерно на двух-трех человек. На противоположной от входа стороне, где сейчас беседовали священник и прихожанка, располагался резной аналой с изображением Георгия Победоносца на белом коне, пронзающего копьем змея. На аналое лежала открытая толстая книга, а по бокам стояли длинные медные лунные подсвечники.

Старушка, сидевшая на лавке, поднялась и поспешила к батюшке. Прихожанка, с которой тот разговаривал, отошла и села на лавочку, а старушка приблизилась к священнику и что-то ему сказала.

Мила отвернулась и обратила внимание на свиток, висевший на стене. Тщательного его осмотрела, а потом подошла ближе и остановилась, изумленно глядя на икону, размещенную в прозрачном продолговатом ящике. Правда, назвать ее иконой в традиционном смысле было трудно.

Ардо не считала себя слишком уж верующей, но многое знала. И у матери, и у приемных родителей дома висели иконы, а по выходным она посещала церковные службы. Однако подобных икон никогда не встречала.

Рама из красного дерева толщиной примерно в пять сантиметров обрамляла широкое черное полотно с многочисленными трещинами, свидетельствующими о возрасте, хотя краска не выцвела. На первый взгляд полотно казалось однотонно черным, но, присмотревшись, Мила различила выбитые на нем фигуры — квадраты, круг, кресты, линии. А в самом низу шла выведенная золотыми буквами надпись на неизвестном языке.

— Доброе утро, — раздался мужской голос за ее спиной. — Похоже, вас заинтересовала эта икона.

Мила обернулась к подошедшему батюшке. Она не ожидала, что он заговорит с ней, и растерялась.

— Здравствуйте, — ответила с заминкой. — Но меня интересует не только икона.

Священник выглядел лет на пятьдесят, но Мила сомневалась, что это его реальный возраст. Если сбрить густую черную бороду, доходящую ему до груди, то, возможно, он «помолодел» бы на десяток лет. Мужчина был высоким, Миле пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Надо отметить, необычайно красивые. Один — небесно-голубой с тонкой медовой полосой вокруг зрачка, похожей на звезду. Второй тоже небесно-голубой, но от зрачка сверху, снизу и по бокам отходили карие толстые линии. Пышные черные ресницы практически доставали до кустистых бровей. Нос был прямым, с немного расширенными крыльями. Широкий лоб разрезала глубокая морщина. В густых черных волосах, убранных в тугую недлинную косу, кое-где виднелась седина. Взгляд Ардо привлекли и уши. На правом она заметила дырки от сережек, а на мочке левого, явно когда-то порванного, красовался неровный шрам, но он нисколько не портил мужчину. Как и ряса, не способная скрыть идеальное накачанное тело. На пальцах, сложенных спереди в замок, Мила разглядела татуировки в виде каких-то символов. Но толком рассмотреть не успела: мужчина убрал руки за спину.

«Идеальный образец мужского пола, и тот служит церкви», — с огорчением подумала Мила и смутилась. Наверное, это ненормально — любоваться священником. Но она не могла ничего с собой поделать. Слишком уж он был примечательным.

— Что же еще вас привлекло, Мила Васильевна? — спросил тот приятным низким голосом.

— Вы знаете, как меня зовут? — озадачилась Мила.

— В нашем маленьком поселке, где все жители знакомы между собой, слухи разносятся с быстротой ветра, — улыбнулся священник.

— Неудивительно. Тогда, пожалуйста, представьтесь, — попросила Ардо, заглядывая в его невероятные глаза.

— Прошу прощения за бестактность. Отец Игнатий.

— Очень приятно, — Мила почти протянула руку, но вовремя передумала. Хорошо еще, что варежки не сняла, хотя в них было довольно жарко.

— Так что же привело вас в нашу церковь?

— Слишком уж она необычная. Вот я и зашла посмотреть, как внутри.

— Здание действительно необычное, — согласился отец Игнатий. — И очень старое. Когда я приехал сюда на замену предыдущему священнослужителю, меня оно тоже поразило. Возможно, необычный вид объясняется тем, что церковь построили во времена, когда поселок относился к Восточной Пруссии.

Мила кивнула.

— Скажите, что это за икона? Обычно на иконах изображают святых, а тут — черный прямоугольник с выбитыми фигурами, — она подошла ближе к прозрачному ящику и указала на золотой текст: — И что здесь написано?

— Пятнадцать лет назад я тоже задавал подобные вопросы. К сожалению, никто точно не знает, что это за икона. Но в том, что это священный предмет, сходятся во мнении все. Ее даже приезжали исследовать. Увы, загадку так и не разгадали, — отец Игнатий развел руками. — Коренные жители рассказывают, что церковь не просто так стоит на этом месте. Давным-давно здесь хотели соорудить колодец. Начали копать. Копали-копали, но добраться до подземных вод никак не удавалось. Когда глубина стала намного больше, чем у остальных колодцев в поселке, и решили забросить это гиблое дело, копальщики на что-то наткнулись. Достали. Это оказалась черная икона с золотой надписью. Сперва ее пытались отмыть, затем посчитали, что она долго лежала в земле и краска просто-напросто слезла. А потом кто-то положил икону на землю, на нее попали лучи заходящего солнца, и появилась картинка.

— Картинка?! — ошарашенно переспросила Мила.

— Посмотрите на икону под другим углом, — предложил отец Игнатий.

Ардо глянула на него скептически, но отошла на пару шагов.

Икона осталась черным холстом без каких-либо деталей, и Мила уже собиралась вернуться на прежнее место, но тут через окно пробился луч света. Икона мгновенно преобразилась. На ней проявилась яркая картинка: мужчина в черном балахоне с нимбом над головой, держащий в руках кубок, выполненный в форме креста, а рядом — женщина в красном балахоне, из-под которого виднелся подол платья, с таким же нимбом и опирающаяся на копье.

— Ого! — вырвалось у Милы.

— Теперь перейдите правее, — посоветовал священник.

Ардо с готовностью последовала совету и посмотрела с противоположной стороны. Картинка изменилась: копье держал мужчина, а кубок — женщина.

— Ничего себе! — с восторгом выдохнула девушка. — Как так получается?! Что это за магия?!

— Вот так, — Отец Игнатий улыбнулся. — После столь необычной находки вместо колодца и построили церковь. Приезжавшие ученые не смогли объяснить, как происходят эти изменения. Также они пытались сделать копию. Безуспешно.

— А что на ней написано? — Мила указала на золотую надпись.

— Это латынь. В переводе: «Истина искаженной правды».

— Истина искаженной правды? Что это значит?

— Честно говоря, я не знаю. Возможно, надпись как-то объясняет, почему икона выглядит по-разному, если смотреть на нее под разными углами.

— Везде загадки, — разочарованно вздохнула Мила.

— Что вы имеете в виду?

— Да так, мысли вслух, — махнула она рукой. Еще раз осмотрела икону с разных сторон, наблюдая за изменениями.

Священник стоял молча, сложив руки за спиной и не мешая ей изучать предмет.

— Простите, отец Игнатий, а можно вас? — раздался хрипловатый женский голос. Ардо обернулась и увидела подошедшую к ним старушку.

— Конечно, — отозвался священник, и они отошли, оставив Милу в одиночестве.

Она вновь осмотрела икону сбоку, затем встала по центру, пристально глядя на черное полотно с выбитыми геометрическими фигурами, а потом повернулась, чтобы увидеть, как мужчина и женщина меняются атрибутами. Собралась опять перейти на другую сторону, но вспомнила, что вообще-то шла к Алексею Кирилловичу. Похоже, экскурсию в церковь пора завершать.

И тут Ардо заметила на раме любопытный символ: небрежно выцарапанный знак бесконечности и внутри два глаза. Едва видный, если не присматриваться, то и не разглядеть.

— Снова он, — прошептала Мила. Подошла и склонилась над защищающим икону стеклом. Без сомнений, «Око бесконечности» действительно присутствовало на раме.

Время поджимало, поэтому изучение иконы пришлось прекратить.

Ардо пошла к выходу. У двери остановилась, обернулась и посмотрела на амвон, куда отошли отец Игнатий с прихожанкой. Мужчина поднял голову. Их взгляды встретились. Мила кивнула на прощание, отец Игнатий ответил кивком, и девушка вышла на улицу. Мороз моментально защипал щеки. Мила глубоко вдохнула свежий воздух, чувствуя, как жар закрытого помещения сменяется прохладой.

До полицейского участка она добралась довольно быстро. Постучалась и вошла. К ее радости, за рабочим столом сидел тот, кто ей требовался.

— Добрый день, — поприветствовала она Алексея Кирилловича. Подошла к столу и устроилась на свободном стуле.

— Здравствуйте, Мила Васильевна. Не ожидал вас сегодня увидеть, — оторвавшись от бумаг, не слишком довольно произнес пожилой участковый.

— Мне нужна ваша помощь, — не стала ходить вокруг да около девушка.

— В чем именно?

— Я хочу узнать все о семье рыбака. Сведения из архивов с переписью населения, личных дел работников предприятий, медицинских карт из больницы — что-нибудь, чтобы понять, какая это была семья.

Мужчина усмехнулся.

— Вы серьезно?

— Совершенно, — подтвердила Мила, снимая варежки и шапку.

— Честно говоря, я не уверен, что какая-то информация о них сохранилась, — поморщился участковый. — За давностью лет.

— А о сестре?

— Какой сестре? — нахмурился Алексей Кириллович.

— Лодочник Владимир сказал, что у рыбака была младшая сестра. После случившегося она покинула поселок.

— Тогда вряд ли найдем. У меня нет никаких данных о ней. Подождите, — мужчина задумался. — Кажется, жена этого рыбака работала учителем начальных классов в школе поселка. Естественно, туда ходили и ее дети. Вероятно, что-то сохранилось в школьных архивах.

— Отлично. Пойдем!

— Куда?

— В школу, в архив.

— Мила Васильевна, не спешите. У меня куча работы, и я…

— Я справлюсь сама. Мне нетрудно, — уверила его девушка. Алексей Кириллович нахмурился. — Есть еще какие-то проблемы?

— Есть, — поджал губы участковый. — Архив закрыт, некому помочь вам с документами.

— Это не помешает, — отмахнулась Мила. — Я сама все сделаю.

— Вы знаете, сколько там информации?! — воскликнул Шепелев. — Вы что, собираетесь пересматривать каждое дело?!

— Зачем? — пожала плечами Мила. — Вы разве мне не скажете фамилию рыбака?

— Нет, конечно, — заявил Шепелев, и у Ардо начала угасать надежда. Как найти человека, если неизвестна его фамилия?

— А имя? — она просительно посмотрела на Алексея Кирилловича.

Тот устало вздохнул.

— Наверное, в поселке уже никто и не помнит подробностей, — развел он руками. А потом прищурился и протянул: — Хотя-я… Есть один человек. Пожалуй, она вам поможет.

— Отлично! — обрадовалась Мила. — Как ее найти?

— А вы упрямая девушка, Мила Васильевна, — покачал головой участковый и предупредил: — Но пойдете к ней сами.

— Без проблем. Вы напишите мне адрес, схожу немедленно.

Мила не сомневалась, что с помощью навигатора легко найдет нужный дом. Но Алексей Кириллович вместо того, чтобы назвать улицу и номер дома, начал объяснять:

— Выходите из участка, идете к магазину, а затем — по дороге вглубь поселка. Как дойдете до последнего дома — это дом Герасима, он будет справа, — поверните за него и продолжайте идти по дороге. Учтите, что это уже не проезжая часть, скорее всего, снег там не расчищен и придется долго идти по сугробам, — попытался он притушить ее энтузиазм. Видя, что не помогло, вздохнул и продолжил: — Дом Алевтины крайний, у самой опушки леса. Но предупреждаю: эта женщина не слишком приветлива. Она вполне способна не пустить вас на порог.

— Ничего страшного. Я умею находить общий язык с людьми, — заверила Мила. — А когда узнаю имя и фамилию, пустите в архив?

— Сначала узнайте, — усмехнулся Алексей Кириллович.

— Я узнаю, — пообещала Ардо. Надела шапку и варежки, поправила рюкзак на плече и вышла из здания.

Уже к середине пути Мила начала жалеть, что решила искать дом Алевтины самостоятельно.

С тех пор как она вышла из полицейского участка снегопад значительно усилился. К тому же ветер с каждым ее шагом все сильнее набирал обороты. Дороги так и не расчистили, и Миле пришлось пробираться через сугробы. Вот еще одна прелесть больших городов: коммунальные службы почти круглосуточно убирают снег, чтобы жители нормально передвигались из точки А в точку Б. Жаль, что в поселках это происходит гораздо реже.

Вскоре метель усилилась настолько, что видимость упала до двух-трех метров. Мила даже подумала, что лучше бы она подождала Антона Сергеевича и попросила подвезти ее на его оранжевой Ниве. И вообще, ей сначала казалось, что путь предстоит совсем недлинный. Как же сильно она ошибалась!

Может, стоит, пока не поздно, вернуться домой и подождать нормальной погоды? Девушка так и эдак повертела эту мысль, но в итоге отбросила ее. Все то время, что Мила жила в поселке, почти без перерыва шел снег и дул порывистый ветер. И она сомневалась, что погода здесь бывает нормальной.

Поэтому, несмотря на усталость, Ардо продолжила путь.

Мила привыкла перемещаться на машине и давно не совершала таких длительных пеших прогулок. Еще и наметенный на дорогу слой снега мешал идти. Но девушка упорно двигалась вперед.

Почему-то подумалось о брате. Его голос она давно не слышала. Саша редко ей звонил, хотя возможность у него была. Миле порой казалось, что они виделись и общались куда чаще, когда брат находился в психиатрической клинике. А вот когда он начал работать на «Око», их общение практически свелось к нулю.

Вспоминала Мила и Федора с Иваном, которые сейчас где-то выполняют совместное задание по поручению Громова. Интересно, они там не поубивали друг друга?

Ардо улыбнулась. Ей не хватало друзей. Она скучала по ним, даже по склокам Мареева и Стеклова. Впрочем, эти двое никогда не подружатся: слишком уж они разные. И фраза «противоположности притягиваются» явно не про них.

Наконец Мила добралась до крайнего дома, где, как советовал Алексей Кириллович, следовало повернуть. Здесь центральная дорога разделялась на две: одна вела за дом, а другая — куда-то в сторону. Мила остановилась, переводя дух. Снова появилась мыслишка вернуться, но усилием воли девушка от нее отказалась. Все же бо́льшая часть пути пройдена, и возвращаться просто глупо.

К своей огромной радости Ардо обнаружила свежие следы шин. Это означало, что идти дальше будет проще.

Сняв варежку, Мила достала мобильный телефон. Часы показывали четвертый час дня, но уже начало темнеть. Если бы не метель, было бы куда светлее. Девушка вздохнула, убрала телефон, надела варежку и продолжила путь. Вначале она пыталась идти строго по прокатанной машинами колее. К сожалению, та оказалась не слишком широкой, и все равно приходилось вступать в сугробы.

Пройдя первый, затем второй и третий дом, Мила посмотрела вперед. До лесополосы оставалось совсем немного, а перед ней девушка заметила заброшенный участок. Он весь зарос деревьями и кустарниками, среди которых виднелись обугленные стены старого дома.

Неожиданно Мила ощутила тяжелый взгляд. За ней опять кто-то наблюдал.

Сердце затрепетало, пульс забился в висках. Она ускорила шаг. Стало до безумия страшно. С одной стороны дороги заброшенные участки, с другой — открытое поле, да еще и ветер жутко завывает. Кричи не кричи, а никто не услышит.

Мила пошла быстрее, то и дело оглядываясь. Но потом ее нервы не выдержали, и она побежала. Девушка неслась со всех ног, словно за ней кто-то гнался, и остановилась, только когда в груди зажгло, а горло сдавило от сухости.

Отдышавшись же, с удивлением поняла, что добралась туда, куда изначально стремилась. Убегая от невидимого преследователя, Мила совершенно забыла, зачем и куда она шла.

Дом Алевтины — небольшой, одноэтажный, построенный из серого камня — стоял на самой границе с лесополосой. В окнах горел свет, из трубы поднимался густой дым.

Так как дом не был огорожен забором, Мила свободно прошла по расчищенной дорожке до входной двери. Звонка она не обнаружила и потому постучала в окно.

Через несколько секунд штора дернулась, подтверждая, что в доме кто-то есть. Затем раздался тяжелый хлопок закрывающейся двери и лай собаки. Ардо благоразумно отошла в сторону, не зная, какого размера животное.

После звука отодвигаемого засова дверь приоткрылась, и в проеме показалась старушка в белоснежном платке с цветочным узором.

— Добрый день, — произнесла Ардо, шагнув вперед. Старушка недоверчиво кивнула. — Меня зовут Мила, и я пришла поговорить с вами о рыбаке.

— О каком рыбаке? — спросила хозяйка дома хрипло, но довольно громко.

— О том, который убил свою семью.

— Зачем тебе это? — подозрительно прищурилась Алевтина.

— Мне нужно узнать, что случилось, — ответила Ардо, мысленно добавив: «И разобраться, как изгнать призраков».

— Деточка, уезжала бы ты в свою Москву и не забивала бы голову страшными сказками, — старушка недовольно скривилась. Милу ни капли не удивило, что старая женщина знает о ней. Тут уж весь поселок наслышан о приезжей москвичке.

Алевтина собралась закрыть дверь, но девушка схватилась за ручку и потянула на себя.

— Пожалуйста! Мне необходимо знать! — она умоляюще посмотрела на женщину, надеясь, что ее пустят в дом.

Ардо планировала задать всего пару вопросов, а еще очень хотела отдохнуть: дорога выдалась слишком тяжелой. Но неужели весь этот путь она проделала напрасно?!

Долгую минуту Алевтина изучала Милу. В итоге ее морщинистый лоб разгладился, и пусть недовольство все еще отражалось в глазах, старушка уступила:

— Ладно.

Мила облегченно выдохнула, сильнее потянула дверь, вошла в дом и задвинула засов.

Короткий темный коридор привел ее в уютную гостиную. Переступив порог, Ардо мгновенно окунулась в ласковое тепло, пропитанное ароматом трав, ванили и чего-то еще, что не удалось разобрать.

— Раздевайся и проходи, — пригласила Алевтина.

Из соседней комнаты выбежал маленький кудрявый пес и принялся обнюхивать незваную гостью. Ардо шарахнулась от него, но Алевтина успокоила:

— Не бойся, он не укусит, если ты пришла с миром.

Пес и правда не укусил. Как следует обнюхав Милу, он громко чихнул и лег на вязаный круглый коврик у печки.

Мила засунула варежки, шапку и шарф в рукав куртки, повесила куртку на вешалку у двери. Аккуратно сняла сапоги, оставив их на резиновом коврике, и достала из рюкзака черные кашемировые перчатки. Ей вовсе не хотелось при случайном касании увидеть смерть Алевтины, как это произошло с Алексеем Кирилловичем. Конечно, с живыми людьми срабатывало не всегда, но зачем рисковать?

Пока Мила снимала верхнюю одежду, хозяйка дома выставила на стол блюдо со свежими пирогами, от которых исходил тонкий ванильный аромат, сахарницу с кусковым сахаром и несколько маленьких тарелочек с вареньем. Затем ушла в кухню и чем-то там тихонько загремела.

Девушка устроилась на стуле у окна. За ним бушевала метель, и ничего было не различить за этой белой завесой. Мила представила, какой долгий путь ей придется проделать в темноте, чтобы вернуться домой, и передернула плечами. По дороге к дому Алевтины ей не попалось ни одного фонаря, и сейчас она пожалела, что не приобрела в городе хоть какое-то средство защиты. Да тот же перцовый баллончик!

Из кухни появилась хозяйка с двумя кружками, от которых поднимался пар.

— Вот, чай на травках, самодельный. Не бойся, он безвреден. Согреет и придаст сил. Предполагаю, дорога выдалась нелегкой: у нас на улице редко убирают снег, — улыбнулась старушка. — А вот пироги. С дырками — с яйцом и луком, а без дырок — с яблоками и изюмом.

— Спасибо, — поблагодарила Мила, пододвигая кружку чая ближе к себе. Девушка и не подозревала, что здесь ее накормят и напоят.

Алевтина, тяжело вздохнув, уселась на стул по другую сторону стола.

Мила заметила, как старушка пристально смотрит на ее руки, и попыталась объясниться:

— Это аллергия… — но замолчала, наткнувшись на усмешку.

— Врать ты, голуба, не умеешь. Да и вижу я, что это не аллергия. Думаешь, я не догадалась, что у тебя есть способности? — Алевтина покачала головой. — Снимай свои перчатки. Не бойся, в моем доме ты лишнего не увидишь.

Мила почувствовала, как щеки краснеют.

— Не понимаю, о чем вы, — попыталась отговориться она, опуская взгляд на кружку с чаем.

— Я многое повидала, и твои силы меня не пугают. Но если не хочешь, не снимай, — старушка пожала плечами. — Дело хозяйское.

Помедлив, Мила все-таки сняла перчатки. В доме было довольно жарко, к тому же она собиралась выпить чаю, съесть пирог (ну, или два) и снова их надеть.

Напиток оказался невероятно вкусным. Ардо не разбиралась в травах, потому в составе сбора узнала лишь ромашку, так как любила ромашковый чай.

— А какие травы вы использовали? Ну, кроме ромашки?

— Правильно, ромашка тут есть, — кивнула Алевтина. — Еще крапива, черная смородина, рябина, шиповник и иван-чай. Полный витаминный набор.

— Вы сами собираете травы?

— А как же! Я не пью то, что продают в магазинах, предпочитаю натуральное. И фрукты-овощи у меня свои, и яйца, молоко, сметана, творог, масло. Все свое.

— Ничего себе! — ахнула Мила. — И все это вы делаете одна?

— А кто же еще? — хрипловато рассмеялась Алевтина. — Ешь пирожки. Тебе не повредит немного мучного. Слишком уж худая, и кожа бледная.

Несколько минут они молча сидели за столом. Пес тихо похрапывал на коврике у печи, за окном завывал ветер. Наконец, съев пирог с яйцом и луком, Ардо решилась.

— Скажите, как вы догадались про мои руки? Этот вопрос меня очень волнует.

— Потому что ты меченая. Разве тебе это не очевидно?

— Э-э-э… — Мила растерялась. Ее так еще никто не называл, даже Громов, напрямую связанный с мистическим миром и магией. — В каком смысле?

— Ты ничего не знаешь? — с упреком поджала губы Алевтина. — И как ты вообще живешь, девонька?

Мила едва не ляпнула: «Не очень-то хорошо», но промолчала.

— Мне еще бабка говорила, что у каждого человека есть аура. Моя бабка-то непростая была, кое-чего умела. Мать мою учила, а та — меня. Но толку мало вышло: я освоила лечебные отвары, да и все, пожалуй, — старушка вздохнула. — Так вот, у каждого человека есть аура. У кого-то она белая, у кого-то черная. Понимаешь, да? — Мила кивнула. — Хороший человек или плохой — цвет ауры от этого зависит. А еще в ней можно разглядеть, имеются ли способности. К примеру, как ведьмы и колдовки всякие узнают своих? По ауре, они таких за версту чуют. И у тебя в ауре есть серые пятна, значит, что-то ты можешь.

— Вы ведьма? — тихо спросила Мила.

— Да какая я ведьма, — отмахнулась старушка. — Так, неумеха. На матери почти вся сила закончилась, мне и вовсе крохи достались. Правда, благодаря им я в свои без полугода девяносто не только жива, но и дам фору любой бабе в поселке.

— Ясно, — пробормотала Мила и отпила чая.

— Встречала я уже подобных тебе — меченых, — продолжила Алевтина.

— Где? — насторожилась Мила.

— В девяностые к нам приезжали ученые. В местной церкви есть икона…

— Да, я сегодня видела, — перебила старушку Мила. Перед глазами тут же возникло черное полотно с фигурами. — Она странная.

— Ну и вот, узнали о ней ученые и приехали исследования свои делать. Заинтересовало их, как икона, имея черный цвет и какие-то фигуры, показывает четкий разноцветный рисунок, если на нее сбоку под определенным углом посмотреть. А я встретила одного из этих ученых, когда в магазин шла. И у него были похожие пятна в ауре. В аккурат как у тебя, — Алевтина указала скрюченным от артрита пальцем на Милу.

Ардо вспомнила символ «Ока бесконечности», вырезанный на раме иконы. Теперь понятно, откуда он взялся и что за ученые приезжали. Общество оставило следы повсюду.

— Так какая у тебя сила? Экстрасенс, что ли? — прервала ее размышления Алевтина.

Мила замялась, но все-таки ответила:

— Прикоснувшись к мертвым, я вижу и ощущаю последние секунды их жизни, что-то вроде перехвата этих моментов. С живыми тоже случалось, но редко, когда человеку…

Она замолчала, но Алевтина и сама догадалась:

— Когда смерть на пороге.

Мила кивнула.

— Не слышала ничего более отвратительного, — посочувствовала старушка. — И за что судьба тебя так «наградила»?

— Я привыкла, — Ардо пожала плечами. — С даром можно справиться. Мой брат умеет управлять им, решать, когда сила проявляется, а когда нет, а я не способна. Много раз пыталась, но… Видимо, все еще борюсь за то, чтобы дар исчез.

— Знаешь, Мила, даже в самых невероятных обстоятельствах можно обнаружить истину. Ты не думала, что способности тебе неспроста даны? И это вовсе не наказание?

— Я не знаю, но смирилась с тем, что есть, — Ардо устало вздохнула. Она не любила говорить о себе, да и не для того пришла, поэтому перевела тему: — Алевтина, скажите, вы что-нибудь помните о рыбаке?

— Не больше, чем остальные.

— Фамилию, имена членов семьи, хоть что-то? Пожалуйста! Я надеюсь найти документы о них в архиве. Знаю, что жена рыбака работала учителем в местной школе, а его дети туда ходили. Но про самого рыбака ничего неизвестно.

— Все верно, — подтвердила Алевтина. — Она преподавала музыку.

— Музыку? — переспросила Мила. И вспомнила, как в ее доме звучало пианино. Значит ли это, что жена рыбака проявлялась через музыку? Если да, то зачем? Пыталась ли она таким способом попросить о помощи?

— Да. А детей трое: два мальчика и девочка. Хотя подожди. Вроде была еще девочка, но она умерла то ли при родах, то ли от какой болезни, — Алевтина постучала пальцем по подбородку, вспоминая. — Да, точно, у них было четыре ребенка. После случившегося столько напридумывали, у-у-у! — она хмыкнула. — Уже и не поймешь, где там правда.

— Я слышала, что у рыбака была младшая сестра. Вы не знаете, как найти ее родственников? У нее дочь вроде бы осталась.

— К сожалению, — Алевтина покачала головой. — Мила, зачем тебе это? Лучше уезжай. Старый дом рыбака — не место для жизни. У него плохая аура, из-за убийства никто не хочет в нем жить, все бегут. А ты наоборот. Что с тобой не так? — старушка прищурилась, будто пытаясь проникнуть в мысли Милы.

— Может, я ненормальная? — усмехнулась Ардо. — А если откровенно… Я знаю, что в доме обитают призраки.

— Естественно, — согласилась Алевтина. — Из-за жестокой смерти души бедных людей заперты там. Именно поэтому ты их слышишь и видишь.

— Я хочу помочь им обрести покой, — призналась Мила.

— А ты не боишься, что это как-то отразится на тебе?

— В каком смысле? — нахмурилась девушка.

— А в таком! Что если жить в доме опасно?! — прикрикнула старушка. Она явно не понимала Ардо. — Что если его аура плохо на тебя повлияет, и ты с собой что-нибудь сделаешь?! Бывает же, что призраки доводят до самоубийства!

— Я уверена, что со мной в этом доме ничего не случится, — твердо заявила девушка. — В нем живет не только зло, но и тот, кто меня охраняет.

Алевтина изумленно распахнула глаза.

— Значит, что-то уже произошло, — прошептала она.

— Не совсем, — Мила поморщилась. — Я сегодня сидела в гостиной и почувствовала что-то… Вернее, кого-то. Кого-то недружелюбного. Но потом пришел еще кто-то, и он прогнал первого. И вот что я думаю, — Мила подалась вперед. — Этот плохой — рыбак, убивший свою семью. А его жена оберегает тех, кто живет в доме, чтобы муж никому не навредил.

Тема призраков одновременно ее пугала и восхищала. С одной стороны, интересно столкнуться с потусторонним миром, в который большинство не верит. Но с другой — это слишком опасно. А с третьей — Мила ведь устроилась на работу в организацию, как раз и расследующую мистические происшествия. Так почему бы ей не начать с этого дома? Если вдруг возникнут трудности, она может в любой момент позвонить Громову, и он подскажет, что делать дальше.

— Не знаю, помогла я тебе или нет. Но когда будешь искать в архиве, если, конечно, он за те года сохранился, то ищи учителя музыки, а затем и детей с той же фамилией, — посоветовала Алевтина.

«Ну, уже неплохо», — порадовалась Мила.

— Спасибо, что уделили время, — она поднялась, намереваясь идти одеваться. — Но, думаю, мне пора домой.

— Куда ты пойдешь в такую метель! — остановила ее старушка. — Оставайся. У меня есть лишний матрас, ляжешь на печке, там тепло. А завтра с утречка и отправишься.

Ардо и удивилась предложению, и обрадовалась. Идти по темноте, еще и в метель, ужасно не хотелось. Да и дорога дальняя. Почему ей раньше представлялось, что поселок маленький?

— Спасибо, — согласилась она, вновь садясь. — Я вам точно не помешаю?

— Да брось, — улыбнулась Алевтина. — Тем более я сама предложила. А заодно ты поможешь мне кое с кем.

Мила нисколько не пожалела, что осталась ночевать у Алевтины.

Получив согласие гостьи, старушка принесла два ящика: с травами и с двумя видами хлопковых мешочков. Отличались мешочки обработкой. Часть была обработана с внутренней стороны растительным раствором, не дающим сыпучим веществам просачиваться через ткань, а часть — обычные, без обработки.

Алевтина показала Миле, как правильно составлять травяные сборы: как выбирать травы по цвету и размеру, как проверять, есть ли на них повреждения, как измельчать в ступке до состояния порошка те, которые используются для приготовления мыла и мазей.

Старушка оказалась умелой ремесленницей, а еще — умной, интересной и замечательной собеседницей. И чем дольше Мила с ней общалась, тем больше восхищалась.

Перед сном хозяйка дома вручила гостье полотенце, новую длинную ночную сорочку с цветочным узором и отправила в баню. Как выяснилось, Алевтина протапливала ее днем, и та еще не остыла.

Когда Мила вернулась после помывки, во входную дверь поскреблись. Хозяйка открыла, и в дом проскользнул пушистый черный кот с зеленющими глазами.

«Ну настоящий кот ведьмы», — решила девушка.

Котяра, увидев незваную гостью, сперва внимательно ее осмотрел, затем неспешно подошел, обнюхал и, задрав хвост, такой же неспешной походкой ушел на кухню к миске с молоком. Ардо проводила его взглядом и полезла на печь, где Алевтина приготовила для нее толстый ватный матрас и подушку с одеялом.

Мила долго не могла уснуть, лежала на спине и прислушивалась к звукам деревенского дома. Рядом пристроился кот, занявший немало места. Он по-хозяйски развалился на матрасе и похрапывал, словно человек. За печкой сопел пес. Иногда он поскуливал, видимо, что-то снилось. За окном бушевал ветер, бросая в стекла пригоршни снега.

Строя завтрашние планы на день, Ардо решила утром не идти домой, а сразу же отправиться к Алексею Кирилловичу и потребовать у него допуск в архив. Девушка понимала, что задача перед ней стоит наисложнейшая: найти людей, о которых нет данных, кроме места проживания и работы. Также она осознавала, что времени на это уйдет уйма. Но очень надеялась отыскать информацию о семье рыбака. К тому же, если Ардо бралась за дело, то дотошно выполняла его до конца. За что многие бывшие коллеги ее и не любили.

Мила уже начала погружаться в сон, как вдруг раздался волчий вой. Сначала одного волка, но потом его подхватил второй, и они принялись выть вдвоем. Пес, мирно спавший на коврике, тут же вскочил и залаял. Кот же не обратил ни малейшего внимания, продолжая сладко спать.

На пса из соседней комнаты прикрикнула Алевтина, и тот мгновенно замолчал. Улегся на свой коврик, еще немного поворчал, а потом снова засопел.

Вскоре стих и волчий вой, и Мила наконец уснула, убаюканная шумом ветра за окном.

Спала она крепко, даже не услышала, когда Алевтина встала и затопила печь. Не разбудило ее ни хлопанье тяжелой входной двери, когда хозяйка дома ходила кормить скотину, ни бряканье посуды, когда старушка процеживала молоко, готовила щи на обед и замешивала тесто для хлеба.

Проснулась Мила оттого, что ей стало тяжело дышать. Открыла глаза и встретилась с зелеными глазищами кота. Животное нагло устроилось на ее груди, положив усатую морду на вытянутые лапы.

Кот, перепутавший девушку с лежанкой, зажмурился и громко замурчал.

— Ну ты нашел где спать! Тяжело же, — укорила Мила кота и переложила его на матрас. Затем спустилась с печи и вышла в комнату.

На миг удивленно остановилась, заметив, что за окном уже светло. Потом прошлепала босыми ногами по теплому деревянному полу в кухню.

— Доброе утро, — сонным голосом поздоровалась она с что-то стряпающей Алевтиной.

— Проснулась? — улыбнулась ей та. — Иди умывайся, и будем завтракать. Уже почти готово.

— А который час? — смущенно уточнила Ардо.

Вчера, ложась спать, она не взяла с собой телефон. Переключила его на беззвучный режим и убрала в карман куртки. Думала, что услышит, как встанет хозяйка, и проснется сама. Не услышала. А ведь раньше ее будил любой шум. Да что там — в незнакомом месте она практически и не спала. Возможно, на нее так влияла сложная и нервная работа, а сейчас организм добирал свое.

— Так десять уже, — снова улыбнулась Алевтина.

— Ну и горазда я дрыхнуть! — ошарашенно пробормотала Мила. — Никогда такого раньше не было. Вставала всегда рано.

— Да тебя от моего чая вчера сморило. Не переживай, это нормально, — успокоила старушка. — Зато выспалась. А сон крайне важен для нашего организма, — она поучительно подняла указательный палец и вернулась к готовке.

Переодевшись, Мила умылась, убрала свое спальное место и прошла в комнату. На столе уже стояли чугунная сковорода с яичницей, тарелочка с желтоватым сливочным маслом и нарезанным сыром и лежали на доске ломти черного хлеба. На противоположных краях стола расположились две тарелки и две вилки.

— А вот и чаек, — сообщила вышедшая из кухни Алевтина. В руках она держала две кружки. — Ты садись давай, чего стоишь?

Мила опустилась на стул, на котором сидела вчера, и положила на тарелку яичницу, добавив сверху кусочек сливочного масла. Потянулась за хлебом. Тот был еще теплый.

— Это что, вы сами пекли? — удивилась девушка. Она ни разу не ела хлеб, испеченный в домашних условиях.

— Конечно, — кивнула старушка.

— Алевтина, этот хлеб безумно вкусный! — с восторгом воскликнула Мила.

Старушка рассмеялась.

— Ешь, коли нравится. Маслице и сырок тоже свойские, от моих козочек.

Закончив с плотным завтраком, Ардо засобиралась в путь. Алевтина стребовала с нее обещание еще прийти в гости и завернула с собой вчерашних пирогов, до сих пор остававшихся свежими, а также положила хлеба, сыра и яиц. Мила не стала отказываться от такого добра, лишь снова похвалила золотые руки старушки.

С утра дорога оказалась еще хуже, чем вечером. После ночной метели завалило колею, проторенную машиной, и пришлось пробираться по сугробам. Благо основную улицу все же расчистил трактор, и, выйдя из-за углового дома, Мила уже шла легко и довольно быстро.

Как вчера и решила, девушка пошла прямиком в полицейский участок. Антон Сергеевич отсутствовал — уехал в город. А вот Алексей Кириллович был на месте. Появлению Ардо он совершенно не удивился. Поздоровался и тут же уточнил:

— Ну, удалось что-то выяснить?

Он всем своим видом демонстрировал, что лучше бы Миле ответить отрицательно. Но, несмотря на недовольный тон, в его глазах светилось любопытство.

— Не так много, но кое-что я узнала.

Девушка пересекла комнату и опустилась на стул перед Алексеем Кирилловичем. Во взгляде полицейского появилась подозрительность, но любопытство так и не пропало.

— Значит, Алевтина что-то рассказала?

— Ну да, — кивнула Мила. — И, между прочим, я считаю ее хорошим и интересным человеком.

— Во как, — хмыкнул мужчина. Откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Неужели вам удалось найти общий язык с этой старой мегерой?

Алексей Кириллович прищурился и подозрительно посмотрел на Милу, словно пытался уличить ее во лжи. Алевтину он явно недолюбливал.

— Почему это мегера? — не согласилась девушка. — Добрейшей души старушка. Даже меня на ночь уговорила остаться, чтобы по метели не идти. Накормила, еще и целый рюкзак гостинцев собрала.

— Чего?! Шутишь! — подался вперед участковый. — Алевтинка с кем-то общий язык нашла, еще и у себя пригрела!.. Быть такого не может!

— Слушайте, если вы не умеете общаться с людьми, это ваша проблема, — назидательно ответила ему Ардо. — Вы помните свое обещание?

— Помню, помню, — устало вздохнул Алексей Кириллович. — И когда ты собираешься идти в архив?

— Так сегодня. Сейчас.

— Э-э-э, не! — замахал руками участковый. — Сейчас у меня нет времени туда тащиться. Вот когда освобожусь…

— Алексей Кириллович, — перебила его Мила, — пока вы освободитесь, пройдут годы. Но я и сама могу поискать в архиве информацию. Не беспокойтесь, с собой забирать ничего не буду. Просто дайте мне ключ.

Полицейский нахмурился, неприязненно на нее посмотрел, но все же встал.

— Идем, — буркнул недовольно.

Мила тоже встала. Отступать она не собиралась. Ей требовалось хоть что-то найти на семью рыбака, узнать, чем занимались эти люди, что любили. А если повезет — то добыть их фотографии. Впрочем, на это она не особо рассчитывала.

Всю дорогу Алексей Кириллович молчал и хмурился. Минут через десять они остановились перед прямоугольным одноэтажным зданием из красного кирпича и с решетками на окнах.

По словам участкового, пришли они в больницу. По мнению Милы, это здание мало походило на больницу, но местные называли его именно так.

Сразу от входа начинался недлинный коридор, в котором располагалось пять дверей: кабинет врача, процедурный с медикаментами, кабинет для приема пациентов и палата на три персоны. Пятая дверь оказалась запертой на большой амбарный замок. Как выяснилось позже, за этой дверью и скрывался архив.

Услышав шум в коридоре, из своего кабинета вышел врач — высокий худощавый немолодой лысеющий мужчина с приветливой улыбкой и в круглых очочках. Миле он напомнил доктора Айболита из сказки. Ключ от замка этот «Айболит» выдал безропотно, и вскоре Алексей Кириллович отпер дверь архива.

Едва переступив порог, Мила моментально поняла, что сюда давно никто не заглядывал. Пыль была повсюду. Она не только лежала на всех поверхностях, но и летала в воздухе.

При виде высоких стеллажей с множеством коробок Мила даже расстроилась. К тому же папки с бумагами лежали и на столе, и на полу. А загороженные стеллажами окна и висящая под потолком одинокая пожелтевшая лампочка Ильича и вовсе навевали тоску. Поиски данных о семье рыбака грозили растянуться дня на два-три, а ей этого совершенно не хотелось.

— Ну вот, — выдал Алексей Кириллович после длительного молчания.

— М-да-а-а, — протянула Ардо разочарованно.

— А вы ожидали чего-то другого? — ехидно усмехнулся участковый.

— Как минимум чистоты, — пожала Мила плечами.

— Ну, дорогая моя, это архив. Естественно, здесь никто не бывает, — развел руками мужчина. — Придут, закинут папки с документами и уходят. А если не хочешь, то…

— Нет-нет, — встрепенулась Мила, — я поищу.

— Дело твое, — не стал спорить мужчина. — Как закончишь, запри дверь на замок, ключ сдай врачу.

Мила кивнула, забрала ключ из рук Алексея Кирилловича, и тот ушел, оставляя ее в царстве пыли.

Девушка подошла к столу, варежкой стерла пыль и поставила на очищенный участок рюкзак.

— Пчих! — Мила потерла нос и пробормотала: — Нет, если я здесь не уберусь, то долго не просижу, — она огляделась. — Да и некуда садиться.

Уверенно развернувшись, Ардо пошла просить помощи у врача. Тот нашелся в своем кабинете. Он заполнял какие-то бумажки, но услышав, что кто-то вошел, поднял голову.

Мила попросила ведро с тряпкой. Мужчина если и удивился просьбе, то виду не подал. Отвел Ардо в туалет, показал, где набрать воды. И разрешил пользоваться чайником, если она проголодается. Даже кружку и пакетики с чаем и сахаром выделил.

Поблагодарив его, Мила пошла бороться с пылью.

Первым делом она открыла окно — единственное из всех, загороженное стеллажом лишь наполовину. Точнее, удалось открыть только форточку, но и эта малость помогла немного разбавить стоящую в помещении духоту. Затем Мила намочила тряпку, протерла стол и стул, готовя себе рабочее место. Повесив куртку на спинку стула, она порадовалась, что в архиве больше никого нет и ей не стоит бояться прикосновений, грозящих видениями. Поэтому надоевшие перчатки остались в рюкзаке. Достав наушники, Мила включила на телефоне любимый плейлист, и уборка пошла быстрее.

Через полтора часа дышать в комнате стало легче. Но неприятные сюрпризы не закончились.

Когда Мила добралась до коробок с документами, то выяснилось, что папки там лежат вразброс, не по алфавиту. А в самих папках находятся личные дела людей, никак не связанных между собой. К тому же без обозначений по годам.

Все это еще сильнее осложняло задачу поиска, но Мила отступать не привыкла. Она решила откладывать все личные дела мужчин, естественно, попутно располагая их в алфавитном порядке. Ардо надеялась, что это поможет быстрее найти рыбака по фамилии. Если, конечно, удастся отыскать личное дело его жены.

Тоскливо взглянув на десятки коробок с папками, Мила подхватила ближайшую и поставила ее на стол.

Спустя несколько часов поисков, так ничего и не найдя, Ардо прервалась на обед. Вспомнив добрым словом Алевтину, вручившую ей гостинцы, Мила угостила пирожками, хлебом и сыром врача. Мужчина не отказался и достал из своих закромов свежие овощи, вареную картошку с укропом и вяленое мясо. В больнице не было ни одного пациента, поэтому Мила с врачом неспешно пообедали, а после Ардо вернулась к поискам.

Под негромкую мелодию в наушниках Мила перебирала папку за папкой. Личных дел накопилось невероятно много. Даже попались документы двухсотлетней давности, и как те сохранились, девушка понятия не имела. Помимо документов, в коробках попадались старые газеты, какие-то тетради, детские книги, учебники. Подобный бардак ужасно возмущал, но высказывать недовольство было некому. Всем плевать.

За окном стемнело. Доктор давно ушел. Он без возражений разрешил Ардо еще поработать, только попросил ее, как закончит, занести ключ ему. Мужчина жил в соседнем доме, поэтому Ардо согласилась.

Телефон разрядился, оставив Милу без музыки. Зарядное устройство она с собой не брала, а тратить время и идти за ним домой — не хотела. Пришлось работать в полнейшей тишине.

Внимательно читая личные дела, Мила не услышала, как дверь тихо открылась, и в архив вошел человек. Только когда кто-то заслонил свет лампочки, девушка вздрогнула и вскинула голову.

— Антон Сергеевич, вы меня напугали, — с укором произнесла она, облегченно выдохнув.

— Простите, — мужчина улыбнулся, смущенно проведя рукой по растрепанным огненно-рыжим волосам.

Мила отметила, что он пришел в гражданской одежде — обычных джинсах, черных дутиках и расстегнутом темно-синем пуховике, из-под которого виднелся серый свитер с оленями.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Мила. Она совершенно не ожидала его здесь увидеть.

Может, Антон Сергеевич пришел по просьбе деда выпроводить ее из архива?

Девушка испугалась, что ее и правда сейчас выставят за дверь. А она ведь еще ничего не нашла! Да пусть спасибо скажут, что порядок навела и папки по алфавиту разложила!

— Нет, все хорошо, — успокоил полицейский. — Дед сказал, что отвел вас в архив. Я подумал, что вы еще не ушли, и не ошибся. Да и в таком бардаке нереально быстро закончить работу.

— А вы что же, пришли мне помочь? — прищурилась Мила.

Антон Сергеевич улыбнулся. В его глазах появился озорной огонек. Сейчас мужчина совершенно не походил на полицейского. Мила уже не раз думала, что эта профессия совсем ему не подходит: слишком уж он мягкий. Хотя она могла и ошибаться. Все же ей встречались люди, казавшиеся идеальными, неприступными, а на самом деле бывшие злом в чистом виде. К примеру, ее отчим, оказавшийся серийным убийцей. А ведь Мила жила с ним с детства и ни о чем не догадывалась, еще и работала под его руководством.

— А вам нужна помощь? — невинно похлопал ресницами участковый.

Мила от его дурашливой пантомимы растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— Очень нужна.

— Прекрасно! Я готов! Но сначала давайте поужинаем, — предложил мужчина. Снял с плеч рюкзак и поставил его на свободное место на столе.

— Вы и еду с собой принесли? Антон Сергеевич, вы настоящий друг! — Мила благодарно посмотрела на него. — Только есть проблема: здесь всего один стул.

— Это разве проблема? Сейчас, — участковый вышел, а через минуту вернулся со стулом. — Вот! — объявил радостно и попросил: — Сдвиньте, пожалуйста, все папки в сторону.

Пока Антон Сергеевич снимал куртку и вешал ее на спинку стула, Мила выполнила просьбу. Мужчина одобрительно ей кивнул, открыл рюкзак и принялся доставать емкости, обмотанные фольгой. Следом выложил упаковки одноразовых вилок, тарелок и стаканчиков. За ними — металлический термос. Последним из рюкзака появилась коробка сока.

И вообще, сегодня целый день все хотят ее накормить: с утра Алевтина, днем доктор поделился едой, а теперь вот Антон Сергеевич. И, что скрывать, это было очень приятно.

— Антон Сергеевич, вам кто-то говорил, что вы чудо-мужчина? — восторженно улыбнулась Мила участковому. Его щеки, покрытые мелкими веснушками, порозовели.

— Спасибо, — смущенно произнес он. Наклонился к куртке и что-то достал из внутреннего кармана. — Вот еще. Чуть не забыл.

На стол перед Милой опустилась шоколадка «Аленка» с орешками.

— Обожаю шоколад, — призналась девушка.

— Я запомню, — пообещал Антон Сергеевич и хлопнул в ладоши: — Ну, что сидим, Мила Васильевна? Открывайте контейнеры. А то я, пока готовил все это, проголодался.

Милу не надо было просить дважды. Она взяла самый большой контейнер, сняла алюминиевую фольгу и открыла крышку. Комнату мгновенно наполнил аромат запеченного мяса. Оно лежало уже нарезанное и посыпанное какой-то красной и зеленой приправой.

Во рту Милы тут же скопилась слюна.

— М-м-м, как пахнет! — девушка наклонилась над контейнером с мясом и глубоко вдохнула. — Антон Сергеевич, вы волшебник!

— Да ладно, — отмахнулся мужчина, но гордости в голосе скрыть не смог. — Я люблю готовить.

И он начал открывать другие контейнеры: с нарезанными овощами, запеченным под сыром картофелем и нарезкой салями.

«Повезет же кому-то с мужем», — пронеслась у Милы мысль.

Открыв сок, он наполнил пластиковые стаканчики и подал один Миле.

— А мне начинает нравиться ваш поселок, — пробормотала она. И добавила негромко: — За исключением некоторых деталей.

— Сойдет за тост, — произнес участковый.

Они соприкоснулись стаканчиками, и Мила сделала глоток.

— После такого пира и работать не захочется, — Ардо подмигнула мужчине, положила себе на тарелку пару кусочков мяса, добавила картошку, несколько долек огурца и взялась за вилку.

Мясо буквально таяло во рту. Мила не могла вспомнить, когда ела с таким удовольствием.

— Превосходно! — пробормотала она с набитым ртом.

— Мила Васильевна, — отвлек ее Антон Сергеевич от еды. — А давайте перейдем на «ты»? Мы вроде как ровесники. Да и не на работе.

— Почему бы и нет, — согласилась девушка.

— Отлично! — обрадовался Антон. — Ты нашла что-то о семье рыбака?

— Неа, — жуя, ответила Мила. — Здесь был такой бардак, когда я пришла, просто ужас! У меня только часа полтора ушло на то, чтобы прибраться. Еще и документы лежат как попало. Так что работы еще уйма. Не знаю, осилю ли я все это, — она обвела рукой помещение, — сегодня.

— Так а я на что?! Вместе мы быстрее справимся, да и вдвоем не так скучно. Дед сказал, ты поладила с Алевтиной.

— Ага. Хорошая бабулька. И чего Алексей Кириллович с ней не поделил? — Антон рассмеялся. — Что? — не поняла Мила, перестав жевать.

— У них давние разногласия. Она когда-то отказала деду, вот он до сих пор на нее и в обиде.

— Отказала? — удивилась Мила.

— Ага, — кивнул Антон и отпил сок. — После смерти бабушки дед долго жил холостяком. Бабулечка, — в голосе мужчины слышалась нежность, — при родах умерла, а он остался отцом-одиночкой. Сама понимаешь, в такой ситуации некогда крутить романы. А потом, когда мой отец вырос и уехал в Питер, дед отошел от горя и стал искать себе жену. Алевтина же давно ему нравилась, он к ней ходил, клинья подбивал. А она постоянно ему от ворот поворот давала. Дед не сдавался и как-то раз прямо все ей высказал, а она его взашей выгнала. Когда дед рассказывал мне эту историю, я от хохотал чуть живот не надорвал, — Антон усмехнулся и покачал головой. — Он на нее до сих пор злится.

— Ничего себе, — ошарашенно протянула Мила. — Подожди, Алевтина вроде старше него?

— Ага. Но деду это не особо важно. Бабушка тоже была его старше на пять лет, — мужчина снова усмехнулся. — Любит он женщин постарше.

— И что в итоге? Нашел кого-то? — полюбопытствовала Мила. Оказывается, иногда приятно посплетничать. И настроение поднимается.

— Нет, так один и остался. А насчет Алевтины… Ходил слушок, что бабушка Алевтины была ведьмой и свои способности передала внучке. Но я, конечно, не верю во все эти слухи. Обычная человеческая зависть.

— Почему зависть? — нахмурилась Мила.

— Как почему? Алевтине уже за восемьдесят, а она живее всех живых. Ты бы видела, сколько у нее скотины! А какой огород! — Антон широко развел руки, обрисовывая масштабы. — И всем этим она одна занимается. У нее ведь нет родственников — ни мужа, ни детей, ни сестер, ни братьев. Мать была последней из родни, я ее застал в живых, когда только сюда приехал, — мужчина ненадолго замолчал. — Алевтина раз в две недели на рынок приходит и продает молочку, мыло и мази всякие собственного изготовления, чаи травяные. Люди уже знают, в какой она день торгует, и у ее палатки очередь выстраивается. Скупают все подчистую. У других, считай, те же молоко и яйца, а такого ажиотажа нет. Вот и говорят, что она ведьма.

Мила не перебивала Антона, внимательно слушала и одновременно пережевывала еду.

В том, что Алевтина — женщина непростая, она вчера убедилась сама. Может, старушка и не обладала какими-то магическими способностями, но вот знания у нее точно есть, и немалые. Взять те же травяные сборы. Мила после заваренного Алевтиной чая спала как убитая и до сих пор чувствовала бодрость. И решила обязательно прикупить парочку мешочков чудодейственных сборов, когда соберется уезжать домой.

— Вот ты к ней ходила, ночевала даже. И что скажешь? Ведьма она или нет? — задал вопрос Антон серьезно, без улыбки.

— Нет, — помотала головой Мила. — Обычная бабулечка. А продукция у нее лучше, чем у других, потому что она любовь в нее вкладывает. Мы вчера с ней травки перебирали, и ты бы видел, как она ласково каждую травинку берет! Словно это дитя ее! А то, что она нелюдимая… Просто одиночество любит, — пожала плечами Мила.

И подумала о себе. Она тоже любила тишину и одиночество. Никогда не подпускала никого близко к своей душе. Тот же Мареев, когда они с ним были женаты, многого о ней не знал, что уж говорить о посторонних.

— Вот и я о чем, — кивнул Антон, подливая в стаканчики сок. И неожиданно спросил: — Почему ты ушла из следствия?

Мила его интересу не удивилась. Естественно, они с дедом навели справки о приезжей москвичке.

Если честно, она порой задавала себе этот вопрос и не могла дать на него точный ответ. Просто в тот момент как-то все навалилось, казалось, будто нет другого выхода. Но на самом деле Мила не видела себя ни в какой другой профессии. Ей нравилась работа следователя, нравилось раскрывать тайны, а иногда и рисковать собой, чтобы кому-то помочь.

— Наверное, устала, — наконец произнесла она, глядя в свой стаканчик. Ей казалось, что если поднять глаза и посмотреть на мужчину, сидящего напротив, он поймет, что она недоговаривает. Да и не хотелось ей рассказывать обо всех причинах ее ухода из полиции.

— Бывает, — тихо отозвался Антон. — А у тебя там, в городе, есть кто? Ну, парень, приятель или жених.

— Я разведена.

— А долго была замужем?

— Нет. Знаешь, я думала, что никогда не выйду замуж, — грустно улыбнулась девушка. — А тут появился он, и уже через два месяца мы пошли в ЗАГС.

— Ты любила его?

— Да. И сейчас люблю. Он мой лучший друг и очень близкий человек, — сказала Мила и замолчала. Что-то слишком уж она разоткровенничалась. — А ты? У тебя кто-то есть?

— Уже нет. Мы недавно расстались.

В голосе Антона слышалась грусть, и Мила не стала продолжать разговор. Да и никто из них больше не стремился заговорить. В повисшей тишине Ардо чувствовала себя неловко. Она старалась придумать фразу, чтобы прогнать эту неловкость, но никак не выходило.

В итоге, доев на тарелке последние кусочки мяса и допив сок, спросила:

— Ты говоришь, в термосе кофе?

— А? — встрепенулся ушедший в свои мысли Антон. — Да. Тебе налить?

— Налей, пожалуйста. И нужно возвращаться к работе, а то так до утра просидим.

Антон понятливо кивнул и налил в стаканчик Миле кофе, за что получил благодарную улыбку. Затем развернул шоколадку и пододвинул ее девушке.

Покончив с кофе, они вместе убрали со стола и приступили к работе.

С помощью Антона дело и правда пошло быстрее.

Спустя пару часов Мила подняла голову и осмотрелась: они перебрали больше половины. Девушка невероятно устала. В глаза будто песка насыпали, и веки то и дело грозили закрыться. Она посмотрела на Антона. Тот сидел на стуле, прижав к груди какую-то папку запрокинув голову и спал.

Кто-то легонько коснулся ее плеча, погладил по голове. Прикосновения были ласковыми и практически невесомыми. Еще не до конца проснувшись, Мила почувствовала, что рядом с ней кто-то стоит. Мигом вспомнила, где находится, и вскинула голову.

Она ожидала увидеть Антона, но тот спал все в той же позе. А ощущение присутствия кого-то третьего так и не исчезло. Мила буквально кожей ощущала… кого?

Девушка огляделась. В комнате, кроме них с Антоном, никого не было.

Сердце застучало быстрее. Воздух стал тяжелым, наэлектризовался.

И тут у окна за стеллажами что-то громко стукнуло.

Мила чудом не вскрикнула. Антон вскочил, документы из его рук выпали, и он заозирался, ища опасность.

— Что такое? — хрипловатым сонным голосом спросил мужчина.

— Кажется, форточка от ветра распахнулась, — пробормотала Мила. — Я сейчас закрою.

Ардо обошла стеллажи и подошла к окну. Форточка и правда оказалась открытой. Только как она смогла распахнуться? Когда Мила днем протирала пыль, то открыла форточку, а к вечеру, когда помещение проветрилось, закрыла. Причем с задвижкой ей пришлось повозиться, настолько та плотно прилегала.

Мила потянулась, чтобы закрыть форточку, и замерла с вытянутой рукой.

Через дорогу, облокотившись на столб, стоял мужчина. Несмотря на то что фонари почему-то не работали, а улицу освещал лишь свет луны, Мила хорошо его видела. Она поймала себя на мысли, что фигура мужчины ей знакома, но никто, похожий на него, на ум не приходил.

Девушка моргнула, и мужчина исчез. А с его исчезновением загорелся и уличный фонарь.

— Что там? — раздалось у нее за спиной. Мила, вскрикнув, дернулась и больно ударилась бедром о подоконник. — Прости, — виновато проговорил Антон. — Сильно ушиблась?

— Нет. Все нормально.

Ардо глубоко вздохнула, стараясь успокоить быстро бьющееся сердце. От напряжения перед глазами появились черные мушки, а голова слегка закружилась. Потерев ушибленный бок, она снова обернулась к окну.

— Я закрою, — Антон захлопнул форточку. — Точно все хорошо? — переспросил, заглядывая ей в глаза.

— Да-да, не беспокойся.

Мила пошла обратно к столу. Обходя стеллаж, запнулась за торчащий край старого линолеума и полетела вперед. Рефлекторно схватилась за полку, на которой стояли еще не просмотренные коробки.

— Мила! — вскрикнул Антон и быстро метнулся к ней. Но не настолько быстро, чтобы удержать.

Стеллаж покачнулся, и пара коробок упала на пол. Папки выпали, несколько из них открылось, документы разлетелись по полу.

— Черт! — выругалась Ардо. Присела и принялась собирать листы.

— Ты лучше иди на стул сядь, — забеспокоился Антон. — Я сам все соберу.

— Все в порядке, — отмахнулась от него Мила, не прекращая собирать личные дела.

Придвинув упавшую коробку, она уже хотела положить в нее стопку собранных папок, но ее внимание привлек край листа, торчащий из-под обложки одной из них. Вернее — изображенные на нем ноты.

Мила вытащила папку и прочитала:

— Веббер Анна Александровна, — она выпрямилась, продолжая читать личное дело. — Вот она, — прошептала и добавила громче: — Я нашла!

Антон, собиравший документы, отложил их на пол и подошел к Миле.

— Нашла? Что нашла? — уточнил он.

— Жену рыбака. Она работала в школе учителем музыки, как и говорила Алевтина. Тут и фотография есть. Старая и уже выцветшая, но лицо можно разобрать.

— Ну и? — поторопил Антон с неприкрытым любопытством. — Что там написано?

— Так, это характеристика с места работы. А это что? — Мила перевернула листок, вчитываясь в почерк, напоминающий сплошную линию.

— Кажется, медицинская карта, — предположил Антон.

— Похоже.

Не переставая читать, Мила медленно двинулась к столу. Увлеченная находкой, она не смотрела под ноги и, конечно же, споткнулась. На этот раз Антон успел ее схватить за локоть и удержать.

— Осторожнее, — предупредил он.

— Ага, — отрешенно ответила Мила, явно пребывающая сейчас не здесь.

Добравшись до стола, она опустилась на стул, положила личное дело перед собой. Антон придвинул свой стул ближе, и они принялись вдвоем читать, вернее, переводить с медицинского на человеческий написанное в медкарте.

— Мне вот интересно, врачей еще в институте учат коряво писать или это приходит с опытом? — не удержавшись, съязвил Антон.

Мила эту реплику проигнорировала

— Смотри, — она ткнула пальцем в текст. — У нее было четыре беременности. Алевтина говорила, что у рыбака было два сына и дочка. А потом вспомнила, что была еще дочь, но то ли умерла при родах, то ли от какой-то болезни.

— А здесь не написано?

— Нет. Я не вижу, — покачала головой Мила. — Слушай, а ты можешь мужчин поискать с такой же фамилией? И детей тоже?

— Попробую, — кивнул Антон.

И пока Мила изучала то, что написано в личном деле, иногда зачитывая вслух казавшееся ей важным, он добросовестно искал мужа и детей этой женщины.

Ардо ни капли не сомневалась — Анна именно та, кого она ищет. Все сходилось. Только вот в личном деле не обнаружилось никакой полезной информации. В характеристике лишь общие фразы: ответственный человек, любящий свою работу. В медицинской карте тоже ноль: эта женщина почти не болела. Даже родственники не указаны. И никаких сведений, что ее убили.

Антон тоже не особо преуспел. Он нашел лишь две медицинских карты — мальчика и девочки с такой же фамилией, как и у Анны.

— Парня зовут Константин, а девочку — Елена, — сказал он, подходя к столу, где сидела Мила. — Последняя запись в медкарте у пацана, когда тому было десять, а у девочки — в три года. И все.

— Константин? — переспросила Мила.

Антон на всякий случай снова посмотрел на титульный лист медкарты.

— Да. А что?

— Нет, ничего, — махнула рукой девушка. Но имя ее зацепило. Она совсем недавно его где-то слышала. Только где? — Давай поищем еще раз? Мы знаем фамилию, а значит, справимся быстро.

— Давай, — неохотно согласился Антон и уныло вздохнул.

Закончили они лишь ближе к утру, когда стало светать.

В коридоре послышались тяжелые шаги, а затем в дверной проем заглянул доктор.

— Вы еще здесь?! — изумился он.

Мила и Антон подняли головы.

— Да мы практически все, — отозвалась Ардо, от усталости еле ворочая языком.

Доктор хмурым взглядом обвел Милу и Антона.

— Приготовлю кофе. Вам не повредит, — сделал он вывод и скрылся за дверью, а Мила с Антоном принялись расставлять по местам коробки.

Наведя в архиве порядок, они взяли свои вещи и прошли в кабинет доктора. Там их уже дожидались кофе и тарелка с бутербродами.

Мила проглотила кофе едва ли не одним глотком. Больше всего ей сейчас хотелось добраться до дома и как следует выспаться. А еще — она буквально нуждалась в свежем воздухе, чтобы освободить легкие от архивной пыли.

Выйдя из здания больницы, Мила поморщилась: от яркого солнечного света заслезились глаза. Они с Антоном немного постояли на крыльце, привыкая к освещению, и молча побрели вперед. Оба так устали, что сил на разговоры просто не осталось. На пути периодически попадались прохожие, с интересом провожавшие их взглядом, но ни Мила, ни Антон на их любопытство не реагировали.

На развилке они остановились, и Мила повернулась к спутнику, намереваясь поблагодарить его за помощь и попрощаться. Но Антон не дал ей произнести ни слова.

— Я провожу тебя до дома, — заявил он.

— Не стоит, — покачала головой Ардо. — Тут недалеко. Ты лучше отправляйся домой и ложись спать. И спасибо тебе за помощь. Одна бы я долго копалась.

Антон улыбнулся.

— Не за что. Рад был помочь. Ты точно дойдешь?

— Конечно, — Ардо хмыкнула. — Пока.

Она повернулась к нему спиной и успела пройти пару-тройку метров, когда до нее долетело:

— Пока.

Мила на мгновение обернулась. Но Антон уже шагал к полицейскому участку.

***

Дошла она быстро.

Сосед расчищал сугробы у своего дома. Заметив ее, он кивнул в знак приветствия. Мила махнула рукой в ответ и со вздохом вступила в небольшой сугроб. Сапог провалился по щиколотку: дорожка к ее дому была завалена снегом. Девушка снова вздохнула и пообещала себе, что, как только выспится, обязательно займется уборкой снега.

Добравшись до двери, Мила отперла замок и с облегчением вошла в дом. Сняла рюкзак, повесила его на вешалку, размотала шарф. Стянула шапку, куртку и сапоги. Из кармана куртки достала мобильный телефон и поднялась на второй этаж.

На автомате положила смартфон на тумбочку. Держать открытыми глаза становилось все труднее. Не переодеваясь в пижаму, Ардо легла на кровать, обняла подушку и позволила векам опуститься. Сон накрыл ее незамедлительно.

***

Разбудила Милу громкая мелодия входящего вызова. Девушка поднялась на локтях и осмотрелась, не сразу поняв, откуда звучит музыка.

За окном сгущались сумерки. Сколько же она проспала?

Повторившийся входящий вызов вымел из головы все мысли, и Ардо потянулась к тумбочке. Взяла телефон, нажала на кнопку принятия вызова и опустилась обратно на подушку.

— Алло, — хрипло проговорила Мила.

В трубке телефона сперва стояла тишина, а затем прозвучало негромкое:

— Привет, сестренка.

— Привет! — обрадовалась Ардо. До сих пор брат ни разу ей первым не звонил, хотя обычно телефон у него под рукой. — Как ты?

— Хорошо. А ты? Что с голосом?

— Спала.

— Спала? — удивился Саша. — А ночью ты чем занималась?

Мила почти произнесла: «Копалась в местном архиве», но вовремя одумалась и вместо этого ответила:

— Тоже спала, но плохо. Потому и решила устроить себе дневной сон. А ты что делаешь?

Спустя паузу — словно выбирал, что сказать — Саша лениво проговорил:

— Работаю.

— И как работа? Громов, небось, загрузил тебя по уши?

— Не особо.

Мила почувствовала усмешку брата и сама улыбнулась. Но улыбка быстро пропала. Нет, ей было приятно его слышать, но что-то не давало расслабиться. А интуиция редко ее подводила.

Сев на кровати, Ардо перевела взгляд за окно, на красное закатное небо. То, что ей неизвестна истинная причина звонка брата, тревожило. Саша не очень-то любил разговоры по телефону, он предпочитал живое общение. Инициатором звонков всегда была Мила.

— У тебя правда все в порядке? — спросила Ардо. Отметила очередную заминку брата и убедилась, что интуиция не обманула. — Саш, что случилось?

— Да не, все нормально, — уверил брат, но после признался: — Почти нормально.

— Что значит — почти? — встрепенулась девушка. Сон как рукой сняло.

— Мне кое-что приснилось, — начал Александр и замолчал.

— Приснилось? — поторопила его Ардо.

— Да. Не перебивай, пожалуйста. В общем, ты в опасности. Ну или я так думаю.

— Ты можешь конкретно что-то сообщить? — забеспокоилась Мила. Она знала, что у брата дар куда сильнее, чем у нее. К тому же Саша умел им управлять.

— Если честно, сон приснился еще до твоего отъезда, — наконец сознался он. — Я не хотел тебя волновать, но сейчас у меня плохое предчувствие.

— А что за сон-то?

— Я видел мужчину и то, как он тебя топит.

— Топит?! Мужчина?! — изумленно воскликнула Мила. И непроизвольно посмотрела в окно, за которым раскинулось Балтийское море.

— Да, — Саша вздохнул. — Скажи честно, ты во что-то вляпалась?

— Нет, — поспешно отозвалась Мила.

Никто из знакомых не знал, что она взялась за собственное расследование. К тому же в отпуске оказалось совершенно нечем заняться. И довольно быстро Мила соскучилась по работе. Ей стало ужасно не хватать загадок и расследований.

Привидения крайне удачно попались под руку.

— Точно? — в голосе брата отчетливо слышался скептицизм.

— Саш, все хорошо, поверь. Целыми днями я смотрю фильмы, читаю книги и гуляю. Словом, отдыхаю. В этом поселке со мной ничего не случится, наоборот, здесь очень скучно. Мне даже иногда кажется, что это место мертвое, до того оно тихое и унылое.

Брат вздохнул.

— Ладно. Но прошу тебя: пожалуйста, будь осторожна.

— Как всегда.

Они поговорили еще немного и распрощались. Мила вернула телефон на тумбочку, снова опустилась на подушку. Звонок брата не на шутку ее встревожил.

Какое-то время девушка лежала в темноте: свет она так и не включила. Тишину в доме нарушало лишь завывание ветра за окном. Мила снова почти заснула, но вспомнила, что после сна собиралась почистить снег возле дома. Нехотя поднялась с кровати. Несмотря на то, что проспала по сути весь день, Мила не чувствовала себя отдохнувшей.

***

Уборка снега неплохо взбодрила. Вернувшись в дом, Ардо затопила камин и решила погреться в горячей воде.

Прошла в ванную, открыла кран и добавила геля для душа. Вернувшись на кухню, заварила чай и взяла кружку с собой.

Ванна уже наполнилась чуть меньше чем наполовину. Мила поставила кружку на бортик, сняла одежду и опустилась в пушистую белоснежную пену.

По коже моментально разлилось блаженное тепло. Откинувшись на спину, девушка прикрыла глаза. Все тревоги постепенно отошли на второй план, тело охватила приятная расслабленность.

Мила взяла кружку, сделала пару глотков горячего сладкого чая и поставила тот обратно на бортик. Снова закрыла глаза. Мысли текли вяло и безмятежно.

И тут каким-то седьмым чувством Ардо ощутила, что в ванной кто-то появился. Но глаза открыть не успела. На ее плечи легли чьи-то руки и с силой надавили.

Мила ушла под воду. Распахнув веки, она затрепыхалась, стараясь оттолкнуть убийцу. Ударила по тому месту, где должны были находиться его руки, но… Там ничего не было. Она била по пустоте.

На какой-то миг давление исчезло, и Мила смогла вынырнуть. Закашлялась, хватая воздух ртом и судорожно дыша. Но ей не дали прийти в себя: кто-то снова погрузил ее в воду.

Охваченная паникой, она почти не соображала, только пыталась схватиться за руки убийцы и скинуть их. Вода в ванне бурлила, выплескивалась за борта, заливая пол. Кружка с недопитым чаем упала и разбилась, темно-коричневая жидкость растеклась по кафелю.

Через мутноватую воду Мила видела силуэт склонившегося над ней мужчины, но почему-то никак не могла ухватить его за руки. Обжигающий ужас завладел ее сознанием полностью. Девушка закричала от бессилия, но добилась лишь того, что из легких вырвались остатки воздуха, и на его место хлынула вода. В груди невыносимо запекло. Очередная попытка убрать руки убийцы снова не принесла результата, и страх сменился обреченностью.

Силы неумолимо утекали. Тело ослабло, глаза закрылись сами собой. Последнее, что Мила отчетливо увидела, — это как мужчина в прямом смысле растворился в воздухе. А потом наступило забвение.

31 декабря

— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту Шереметьево города Москвы. Температура за бортом двадцать пять градусов ниже нуля. Время двадцать один час десять минут. Благодарим за выбор нашей авиакомпании. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки. Командир корабля и экипаж желают вам хорошего вечера.

Стюардесса закончила говорить, и Давид открыл глаза.

Еще пять часов назад он находился в Риме: в кои-то веки выдались нормальные выходные. Но его профессия всегда подразумевала ненормированный график, и вот за стеклом иллюминатора Москва.

В кармане завибрировал сотовый, и мужчина достал его. На дисплее высветилось сообщение: «Жду тебя у терминала D».

Давид набрал: «Уже выхожу из самолета», вернул телефон обратно в карман джинсов и поднялся. Пассажиры вокруг тоже зашевелились, готовясь покинуть салон.

На улице порыв ледяного ветра ударил в лицо, едва не сбил с ног. Под курткой на коже мгновенно разбежались мурашки. Давид не любил морозы. И тут же подумал о Риме. Когда он уезжал, там было плюс десять. А еще на сегодня Давид заказал столик в ресторане, где планировал выпить изысканного вина и вкусно поесть, таким способом отмечая наступление нового года. Что ж, не судьба.

Обойдя толпу, он окинул взглядом припаркованные машины. Увидел пикап Громова и быстро зашагал к нему. Забросил сумку на заднее сиденье, сам устроился на переднем пассажирском и пристегнул ремень безопасности. После этого повернулся к Громову. Мужчины обменялись рукопожатием.

— Привет! — поздоровался Давид.

Евгений кивнул и завел двигатель.

— Как долетел? — спросил он, включая передачу. Автомобиль плавно двинулся по дороге.

— Как обычно, — отозвался Давид, глядя в лобовое стекло на суету прилетевших людей. Кто-то рассаживался по такси, а кто-то спешил на автобус. — Зачем ты вытащил меня в преддверии Нового года?

— Домой приедем — все расскажу. И обещаю праздничный стол.

— Ну хоть что-то приятное за день, — усмехнулся Давид.

Не то чтобы он не любил Новый год, просто мыслями еще был в своем мини-отпуске. Первый раз за долгое время ему дали несколько дней на отдых, и Давид с удовольствием съездил на экскурсию по достопримечательностям Рима, а вчера вечером даже посетил театр Арджентина и поужинал в прекрасном ресторанчике с видом на Колизей.

Погода в Москве оставляла желать лучшего. Пришлось изрядно постоять в пробках, и к дому Громова они подъехали в половине одиннадцатого ночи.

Стоило войти внутрь, как из кухни, радостно виляя хвостами, выбежали два пса. Следом за ними вышел Вениамин, как и всегда, в черных отглаженных брюках со стрелками и белоснежной рубашке. Правда, образ идеального дворецкого нарушал фартук с новогодними узорами.

— Давид, рад тебя снова видеть! — поприветствовал гостя Вениамин, подошел ближе, и мужчины тепло обнялись.

— Взаимно, — ответил Давид. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Он не привык выставлять свои чувства напоказ, отчего зачастую казался безэмоциональным.

— Евгений Валерьевич, стол накрыт, — доложил старик-дворецкий. — Давид, твоя комната готова.

Вениамин вернулся на кухню, псы посеменили за ним. А Давид, сняв верхнюю одежду, поднялся на второй этаж.

Он редко останавливался в доме Громова, предпочитая съемную квартиру, которую предоставляло «Око». Но все же здесь у него имелась собственная комната. Громов, пожалуй, был единственным, с кем Давид поддерживал дружеские отношения. С остальными же членами организации он общался исключительно по работе.

Быстро приняв душ и надев свежий черный свитер и черные джинсы, Давид спустился на кухню. Евгений уже сидел за столом, а дворецкий доставал напитки из холодильника. Давид занял свободное место, наполнил бокал водой из кувшина и выпил залпом.

— Вениамин, стол шикарный! — похвалил он, обводя взглядом яства. Стол и правда ломился от разнообразных блюд.

— Спасибо, — улыбнулся Вениамин. — Что тебе налить?

— Не утруждай себя, я буду пить воду.

Все приступили к ужину. Минут пять стояла тишина, нарушаемая лишь позвякиванием столовых приборов.

— Так ты наконец расскажешь, зачем меня вызвал? — первым прервал молчание Давид.

Громов кивнул:

— Мне нужна твоя помощь в крайне непростом деле.

— А когда наша работа была простой? — философски отметил Давид.

— И не поспоришь, — согласился Евгений и продолжил: — Ко мне обратился знакомый. В их городе произошло кое-что любопытное.

— Удиви меня, — помахал вилкой Давид. Затем отрезал кусок мяса, положил его в рот и принялся тщательно пережевывать.

— Вернулась девочка, пропавшая двадцать лет назад, — начал Громов.

— Так это же хорошо. Или нет?

— Да, хорошо. Но есть одно но: девочка пропала в семилетнем возрасте, и сейчас ей по-прежнему семь. — Давид перестал жевать и внимательно посмотрел на Евгения. — Одежда на ней та же, в которой она пропала. И помнит девочка только то, что утром ушла в школу, а после уроков пришла домой. Из родственников у нее лишь мать и старший брат, отец пять лет назад умер от инфаркта. У брата с сестрой разница в два года.

— То есть ему сейчас двадцать девять, а ей должно быть двадцать семь? — подсчитал Давид.

— Верно. Но выглядит она как ребенок.

— Интересно. Врачам показывали?

— Да. Ее организм соответствует организму семилетнего ребенка. Наши ученые подключились к изучению данной аномалии, но пока ничего не выяснили. Девочка прошла сотни тестов и анализов. Она совершенно здорова физически и психически, — Евгений развел руками. — Нет никаких отклонений. Я прошерстил архивы, но не нашел похожих прецедентов. А ты прекрасно знаешь — если бы что-то всплыло, «Око» бы это зафиксировало.

— Простите, что перебиваю, — подал голос сидевший до этого тихо Вениамин. — Но вы неправы, Евгений Валерьевич. — Громов и Давид одновременно посмотрели на старика. — Подобное уже случалось, когда я еще был ребенком.

— А подробнее? — попросил его Евгений.

Вениамин отложил вилку, промокнул губы салфеткой и начал рассказ:

— Мне было лет тринадцать, мы жили в Питере. Отец работал на главу «Око», а я ему уже тогда помогал. Как-то ночью в дом главы пришел мужчина. Я видел его впервые, но он однозначно состоял в обществе. Хозяин принял гостя в своем кабинете. Когда я принес им чай, то услышал обрывок разговора. Гость сообщил, что его пропавший более десяти лет назад сын вернулся. Притом мальчик нисколько не изменился с момента исчезновения. Последнее, что он помнит, — как играл с друзьями во дворе, а потом пошел домой. Ну, это все.

— Но почему нет никаких упоминаний в архивах? — нахмурился Евгений. Вениамин пожал плечами.

— Глава «Око» из Питера давно умер. Думаю, и того мужчины, чей сын странным образом вернулся, тоже нет в живых. А значит, правды мы не найдем, — задумчиво резюмировал Давид.

Он впервые слышал о том, что «Око» утаивает какую-то информацию. С этой историей явно что-то неладно.

— Давид, я надеюсь на твою помощь, — напомнил Громов.

— Конечно. Надо поговорить с главой. Может, он что-то знает о том давнем случае.

— Сделаю это завтра, — пообещал Евгений.

За окном раздался грохот, и небо расцветили вспышки салютов.

— Наступил новый год, — прокомментировал Вениамин. — Пять минут первого.

— С наступившим тогда! — Давид отсалютовал собеседникам бокалом с водой.

Больше мужчины о делах не говорили. Их беседа плавно скользила от политики до спорта, от погоды и до повседневной жизни. Вскоре Давид неожиданно для себя понял, что не жалеет о несостоявшемся отпуске. Оказывается, ему по-настоящему не хватало этих теплых дружеских посиделок.

***

Утром Давид проснулся бодрым. За окном светало.

Он взял с прикроватной тумбочки телефон и разблокировал дисплей. Часы показывали девять двадцать. Давид с усмешкой покачал головой. Он редко позволял себе вставать поздно, но, видимо, сыграл свою роль вчерашний нелегкий день.

Одевшись и умывшись, Давид спустился на первый этаж. Стояла тишина. Кухня пустовала. Сделав кофе, он прошел в кабинет хозяина дома. Евгения там не оказалось, и Давид направился на нулевой этаж, где располагались хранилище найденных магических вещей и лаборатория, в которой Громов частенько засиживался.

Спустившись по винтовой лестнице, Давид вошел в просторную комнату, наполненную различными предметами. Громов сидел к нему спиной, склонившись над столом, и что-то рассматривая через лупу.

Давид прошел немного вперед и притормозил у картины в прозрачном ящике, обклеенном пленкой с выбитыми на ней рунами. Эту картину он нашел пару лет назад на одном из заданий. На первый взгляд ничем не примечательный сюжет, но стоит человеку в него всмотреться, как он начинает сходить с ума. Для безопасности картину и поместили в защитный ящик, зачаровав специальной пленкой с рунами, и спрятали подальше от людей.

— А, это ты, — выдернул Давида из воспоминаний голос друга.

— Ты связался с главой «Око»? — без предисловий спросил Давид.

— Да. И тот ничего не знает, — Громов покрутил шеей, и та хрустнула пару раз. Потер ладонями лицо. Похоже, он сидел здесь не первый час. — Но у меня к тебе теперь другое, очень важное поручение. И я не могу послать никого, кроме тебя.

— Любопытно, — Давид отпил кофе. — Что за поручение?

— Милу Ардо помнишь?

— Естественно.

Давид сразу же вспомнил странную нелюдимую девушку, которую недавно спас от проклятой шкатулки. Миле достался непростой дар: прикасаясь к покойнику, она видела последние минуты его жизни. Мало того — чувствовала то, что чувствовал погибший. Девушка привлекла его еще в их первую встречу. И сейчас он с легкостью представил ее лицо в мелких деталях, словно она стояла перед ним.

— Мне позвонил с утра ее брат и сказал, что она в опасности, — с тревогой продолжил Громов. — Наверное, в опасности.

Беспокойство Евгения не на шутку удивило Давида. И предстоящее задание заинтересовало еще сильнее.

— Наверное? Это как? — уточнил он.

— Александр толком не объяснил, — вздохнул Громов. — Мила сегодня улетела в отпуск, а ему приснился сон. И Саша утверждает, что его сестре грозит опасность.

— Чего меня не разбудил?

— Он позвонил уже после того, как ее самолет улетел, а до следующего рейса пять часов. Какой смысл тебя будить? К тому же неизвестно, когда конкретно с ней что-то случится, — Евгений развел руками. — Да и случится ли в принципе.

— Предположим, — Давид подошел ближе к столу. — И что требуется от меня?

— Ты должен проследить за ней и оградить ее от вероятной опасности. Я не хочу терять эту девушку, — Громов сжал кулаки. — Ты умеешь быть невидимым как призрак. Пожалуйста, убедись, что ей ничего не угрожает.

Давид действительно умел быть невидимым настолько, насколько это вообще возможно. А еще — мог попасть в любое охраняемое помещение, да хоть в сейфовую комнату банка, и найти лазейку туда, где нет ни входов ни выходов. Вдобавок обладал сильнейшими экстрасенсорными способностями и работал с силой своего рода, позволяющей ему сделать призрака осязаемым. Ненадолго, конечно. Давид если не все, то многое знал о потустороннем мире, ведь не раз бывал за гранью и возвращался оттуда живым.

Фраза Евгения «я не хочу терять эту девушку» его зацепила. Судя по всему, Мила для Громова значит гораздо больше, чем обычный сотрудник.

— Тебе известно, куда она уехала? — спросил Давид.

— Да. Это поселок в Калининградской области, на берегу Балтийского моря. Народу там немного, и это главная причина, почему я выбрал тебя. Повторюсь: ты умеешь быть невидимым. Проследи за Милой, убедись, что с ней все в порядке, и можешь лететь обратно.

— А что с жильем?

— Об этом не волнуйся. Так уж получилось, что в поселке живет член общества.

— Только не говори, что это совпадение: девушка едет в отпуск в отдаленный поселок, где, так уж получилось, — с ехидством передразнил Давид, — наследило «Око» и оставило своего человека.

Он и мысли не допускал, что это совпадение. Да и в целом не верил в совпадения. Все действия людей давно запланированы кем-то. Любой поступок, встреча, слово — все это не просто так. Во вселенной нет случайностей. И поездка Милы… Если что-то должно случиться с девушкой, оно обязательно случится в этом поселке.

— Но это действительно совпадение, — Евгений пожал плечами. — До сегодняшнего утра я и сам не имел представления, куда Мила поедет. Мы, знаешь ли, с Ардо не особо близко общаемся, и она мне не отчитывается. Я дал ей отпуск, и она уехала. А когда в базе выбрал проживающих в Калининградской области — выпал тот самый поселок.

Общество «Око бесконечности» тщательно отслеживало все сверхъестественное, происходящее в мире. И в нужные места направлялись люди, чтобы войти в близкий контакт с артефактом или какой-то необъяснимой аномалией, следить за ними и, если необходимо, защищать. И на каждого, кто служил обществу, заводилось личное дело. Причем не только на него, но и на всех его близких. В деле указывалось, где человек проживает, обладает ли он какими-то способностями, ну и, разумеется, телефонный номер. Эти данные вносились в специальную базу.

— Предположим, — не стал спорить Давид.

Он не мог понять, отчего Евгений так переживает за девчонку, — настолько, что посылает туда именно его. Чем так ценна эта Ардо? Да, есть дар, но у ее брата он сильнее, вот о ком надо беспокоиться. К тому же Мила — бывший следователь, как-никак служила в органах, имеет соответствующую подготовку. Уж за себя-то постоит. Да и что с ней может произойти в каком-то провинциальном поселке?

Но о своих соображениях Давид умолчал. Вместо этого лишь спросил:

— Ты уже связался с этим человеком?

— Да. Звонил недавно. И я арендовал тебе машину, чтобы добраться от аэропорта до поселка. Адрес, где забирать автомобиль, скину смской.

— Как ты все успел? — изумился Давид. — Громов, ты хоть спал?

— Работа такая, — отмахнулся Евгений.

— Как кстати я не разобрал сумку.

Давид устало вздохнул. Он бы предпочел заняться вернувшейся непонятно откуда семилетней девочкой, но приказы начальства не обсуждают. А Громов пусть и не был его начальником, но имел право приказывать.

***

Когда Давид въехал в поселок, часы на панели автомобиля показывали второй час ночи. Сердце кольнуло недоброе предчувствие, заставляя пульс участиться. Поэтому в первую очередь он отправился к дому, который сняла Мила.

Припарковавшись на противоположной стороне улицы, Давид всмотрелся в черные окна. Мила спала, что логично в такое-то время.

Зазвонил телефон. Давид вытащил смартфон из держателя и нажал на прием вызова:

— Слушаю.

— Вы добрались до поселка?

— Да. Уже еду к вам. Буду минут через пять, максимум — десять.

— Жду.

***

Дом члена общества стоял в середине поселка. Остановившись на подъездной дорожке, Давид заглушил мотор. Вышел из машины, забрал с заднего сиденья спортивную сумку с одеждой. Когда он нажимал на брелок, включая сигнализацию, на улице загорелся свет, и входная дверь открылась. На пороге появился мужчина в черном спортивном костюме — высокий, крепкий, с убранными в косу черными волосами и длинной ухоженной бородой.

— Проходи, — басовито пригласил незнакомец и осмотрел территорию, как будто за гостем мог прийти кто-то еще.

Давид вошел в недлинный коридор. В доме было тепло и приятно пахло.

— Я Игнат, — представился мужчина за его спиной, захлопнув дверь.

— Давид, — отозвался гость. Заметил на вешалке рясу и усмехнулся. — Священник? Серьезно?

— А что тебя удивляет? — спокойно спросил Игнат. Давид обратил внимание на его необычные глаза: вроде оба голубые, но при этом разные.

— Ну, я всегда считал, что церковь отвергает магию, и все такое, — он неопределенно помахал рукой.

— Трудно не верить в то, что видел собственными глазами.

— Согласен.

— Проходи. Твоя комната последняя прямо по коридору. Есть будешь?

— Нет, спасибо. Я лучше спать лягу. Завтра, точнее, уже сегодня, рано вставать.

— Тогда до утра, — попрощался Игнат и, пройдя по коридору, скрылся за одной из дверей.

Давид поставил на пол у вешалки сумку и повесил куртку на свободный крючок. Сейчас он был рад тому, что в поселке живет кто-то из общества. Он даже не представлял, что бы делал, если бы здесь никого не имелось. Снимать дом — не вариант. Его обязательно кто-то заметил бы, и слухи наверняка дошли бы до Милы, а Давид этого не хотел. Он покачал головой. Вот и еще одно подтверждение тому, что ничего в жизни не происходит просто так.

«Кого только нет в ‟Око”», — подумал он, кинул взгляд на рясу и направился в выделенную ему комнату.

Та оказалась небольшой. Комод, односпальная пружинная кровать, тумба с телевизором, кресло — убранство так себе, но Давида все устраивало. Он не собирался здесь долго задерживаться, лишь проверить, угрожает ли что-то Миле. Если нет — сразу же уедет. Игнорировать предчувствие Александра Ардо Давид не собирался. К людям, имеющим способности, имело смысл прислушиваться.

Он уже почти заснул, когда тревожное предчувствие, возникшее у него на подъезде к поселку, вернулось. Распахнув веки, он сконцентрировался, смотря в одну точку.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Войдя в нужное состояние, Давид начал едва слышно шептать. Когда последнее слово слетело с его губ, в ушах тут же зазвучали голоса. Их было много, они накладывались друг на друга, и Давид ничего не мог разобрать. Но зато понял, откуда взялось нехорошее предчувствие.

Призраки. В этом захолустном поселке они буквально кишели. И, видимо, учуяв проводника, все сбежались к нему, желая с ним поговорить. Но Давид категорически не хотел общаться с потусторонними сущностями. Он махнул рукой, словно отмахивался от назойливой мухи, и голоса смолкли. Исчезло и ощущение чужого присутствия. Удовлетворенно вздохнув, Давид повернулся лицом к стене, закрыл глаза и на этот раз крепко уснул.

***

— Как ты попал в «Око»? — поинтересовался Давид и отправил в рот очередную ложку вкусной геркулесовой каши.

Честно говоря, он не ел каши по утрам, обходился кружкой кофе и бутербродами. Но тут особый случай. Встав с постели и выйдя из комнаты, Давид обнаружил Игната на кухне. Священник уже совершил пробежку, принял душ и приготовил им завтрак. Давид даже зауважал этого мужчину и от каши отказаться просто не смог.

— «Око» спасло меня в сложный момент жизни. И приняло в свои ряды.

— До вступления в организацию ты был священником?

— Нет. Я был криминальным авторитетом, — хмыкнул Игнат. — «Око» несколько лет готовило меня на этот пост. Пришло время, и я перебрался в поселок, заменив прежнего священнослужителя.

— И как тебе?

— Мне нравится. Тихо. Все свои. Люди мне доверяют, — священник улыбнулся, но быстро стал серьезным. — Что обществу понадобилось здесь?

Отец Игнатий вчера немало удивился, когда с ним связался один из членов организации. Оттуда ему давно никто не звонил. Раз в месяц отчеты по электронной почте — вот и вся его связь с «Око».

— Здесь находится одна девушка, — задумчиво начал Давид, не спеша раскрывать все карты.

— Она из «Ока»? — предположил Игнат.

— Да, — Давид кивнул. — Появилась информация, что ей, возможно, грозит опасность. Меня прислали выяснить, правда ли это, — он отставил опустевшую тарелку и потянулся за кружкой с чаем. — И если да, то предотвратить угрозу.

— Она приехала сюда с каким-то заданием?

— Она приехала сюда в отпуск, — поправил Давид.

Священник ошарашенно посмотрел на него.

— В отпуск?! В наш поселок?!

— Ага.

— М-да, — Игнат поцокал языком. — Обычно зимой люди едут туда, где тепло и есть чем заняться, а не в глушь.

— Это не обычная девушка.

— Да я уже понял, — священник хлопнул по столу ладонью и встал. — Если что-то от меня потребуется, то я всегда рад помочь коллегам.

— Спасибо, — поблагодарил Давид и тоже поднялся. На сегодня у него запланировано много дел. Пора приступать к тому, зачем он сюда приехал.

Темнота успокаивала и дарила уют. Никакого света, чтобы идти на него и отправиться на небеса. Никаких обещающих рай ангелов или заманивающих в ад чертей. Обволакивающая пустота — и больше ничего.

Мила не испытывала ни сожаления от того, что ее утопили, ни разочарования. Даже понимание, что о ней будут горевать брат и друзья, не вызывало эмоций.

А потом это спокойствие и пустоту разбила боль — настолько всепоглощающая, что хотелось орать во все горло. Но Ардо не издала ни звука. Сначала боль бушевала внутри легких, после поднялась выше, грудную клетку будто сдавило многотонным прессом, и Мила почувствовала во рту воду. Тут же закашлялась, согнулась пополам.

Следующим ощущением был холод. Распахнув веки, Мила осмотрелась. Она лежала на боку на мокром полу. Голой. От шока все мысли разбежались, никак не получалось понять, где она находится и что произошло. Да что там — если бы сейчас спросили ее имя, Мила не дала бы внятного ответа.

— Жива, — услышала мужской голос. В нем отчетливо звучало облегчение.

Ардо попыталась подняться, но руки разъехались, и она чуть не упала лицом вниз. К счастью, ее бережно поддержали, и Мила увидела помогшего ей мужчину.

— Давид, — одними губами прошептала девушка, еще толком не соображая.

Мужчина промолчал. Протянул руку, достал откуда-то полотенце и прикрыл им Милу. А до девушки начало доходить, она лежит голой перед практически незнакомым мужчиной. Давид же казался невозмутимым, словно ничего особенного не происходит. С его теплой зимней куртки стекала вода, черные джинсы и спортивные ботинки вымокли, но на это мужчина тоже не обращал внимания.

— Как ты? — поинтересовался он. Мила лишь качнула головой, пока не в силах говорить. Тело не слушалось, дышалось все еще с трудом. — Я отнесу тебя на диван.

Мужчина встал и подхватил Милу на руки. Полотенце чудом не слетело, девушка едва удержала его за край.

Давид отнес ее в гостиную и уложил на диван. Укутал покрывалом, а затем молча вышел из комнаты. Отсутствовал он несколько минут и вернулся с дровами. Положил их в камин, чиркнул спичкой.

Мила неотрывно наблюдала за гостем. Память наконец-то заработала, показывая все в ярких картинках. Мила вспомнила, как принимала ванну, а потом ощутила чье-то присутствие. Но не успела разглядеть кто это — неизвестный стал ее топить.

Девушка села на диване, замоталась в плед и обняла колени. Ее до сих пор трясло, страх не отпускал. Перед глазами стоял размытый мужской силуэт.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Давид. Он уже избавился от куртки и, развалившись, сидел в кресле.

— Да, все хорошо, — постаралась успокоить его Мила, хотя до «хорошо» там ой как далеко.

— Ты помнишь, что произошло?

— Помню.

Мила вкратце описала все начиная с момента, как решила принять ванну. И только когда закончила рассказ, окончательно прониклась тем, что ее хотели убить. К тому же осознала еще одну странность: откуда Давид взялся?

— Подожди. А что ты здесь делаешь? — выпалила Ардо. Нет, она, несомненно, была благодарна Давиду за спасение. Но как он оказался в этом поселке? В этом доме? И так вовремя?

— Громов послал за тобой присмотреть, — сухо ответил мужчина. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Он выглядел уставшим.

— И давно ты в поселке?

— Приехал около двух ночи второго января, — не открывая глаз, пробормотал Давид.

Мила прокрутила в голове услышанное.

— То есть все эти дни ты следил за мной? — Мужчина кивнул. — А не проще подойти и сказать: «Вот он я»?

Она говорила тихо и спокойно. Сейчас Мила не чувствовала ни злости, ни раздражения. Ничего.

— Меня попросили наблюдать, — пожал плечами Давид.

Мила отвернулась к огню, следя, как пламя игриво поглощает поленья. Она пообещала себе, что завтра или, может, сегодня, если ей станет полегче, позвонит Евгению Валерьевичу и поблагодарит его. Не отправь он к ней Давида… Страшно подумать.

— Скажи, — мужчина открыл глаза и посмотрел на Милу, — ты видела, кто это сделал?

— Я… Просто… — Ардо замолчала, подбирая слова. — Звучит смешно, но, кажется, меня топил призрак. Я пыталась сбросить руки со своих плеч, но их… — Мила замялась. — Не было никаких рук, понимаешь?

Если бы она выдала подобное обычному человеку, не связанному с потусторонним миром, он бы принял ее за умалишенную. Но Давид отнесся к ее речи спокойно.

— Перешагнув порог, я сразу определил здесь двух призраков. Одного хорошего, а второго плохого. И еще три призрака постоянно крутятся около дома, но я их не рассмотрел, они не шли на контакт.

— Я знаю, — поспешно произнесла Мила. — Ну, про плохого и хорошего призрака. Недавно хороший отогнал плохого. Хороший меня защищает.

— Но не в этот раз, — со значением поднял бровь Давид.

Ардо нервно рассмеялась.

— Тебе не кажется, что наш разговор похож на диалог двух сумасшедших? — пояснила она на вопросительный взгляд Давида.

За окном завывал ветер, в камине потрескивал огонь. Мила согрелась и начала потихоньку отходить от пережитого стресса. Ей стало немного стыдно за то, что Давид видел ее голой. Конечно, это все мелочи по сравнению с тем, что она недавно чуть не умерла. Но о смерти думать не хотелось. А вот одеться надо бы.

Больше Ардо ни о чем не успела подумать, в ее мысли вклинился грубоватый голос Давида:

— Ты ведь понимаешь, что отсюда нужно съезжать?

— Почему? — не спешила соглашаться Мила.

— Тебя чуть не убил призрак, — как маленькой терпеливо объяснил Давид.

— И что? Я планирую выяснить, что произошло много лет назад, и упокоить этого самого призрака. Кстати, а как ты попал в дом? Как узнал, что я… ну, ты понял.

Мужчина устало вздохнул, потер ладонью лицо.

— Я уже говорил, что работаю с силой рода.

— Да, но я не понимаю, что это значит.

— Я экстрасенс, Мила. Сильный экстрасенс. Я умею приказывать неупокоенным душам. Они следили за тобой там, где я не мог пройти, и докладывали.

— А как в дом вошел? Я отлично помню, что запирала дверь на замок.

— Ловкость рук и никакой магии, — подмигнул Давид. Его темно-зеленые глаза озорно блеснули.

— Так же ты попал в дом Ивана, — припомнила Ардо недавнюю совместную операцию. Дом Ивана Стеклова охранялся настолько серьезно, что и муха бы не пролетела. Но Давид в него пробрался. Мало того, его присутствия никто не заметил.

Этот странноватый тихий мужчина был для Милы загадкой. В первую их встречу, в отделении полиции, он ее чуть дверью не пришиб. Тогда, взглянув не него, она почувствовала страх. И в следующие их встречи он не внушал ей доверия или спокойствия. Вот и сейчас она не знала, что делать. Миле казалось, что Давид влезает к ней в голову и читает каждую мысль. Впрочем, она бы не удивилась и такой его способности.

— Подожди, — сказала она больше себе, чтобы остановить поток хаотично мечущихся мыслей. — Ты же взаимодействуешь с духами, душами, призраками или как еще их там называют. Выходит, ты можешь их упокоить?

— Ритуалы не всегда работают, — покачал головой Давид. — Иногда приходится действовать грязно.

— Что ты имеешь в виду?

— Искать могилу, раскапывать и сжигать кости. Если они есть. И если есть могила, — принялся равнодушно перечислять мужчина. — Если нет, то заключать душу в клетку и пытаться магическим способом избавиться от нее. Но это требует долгой и тщательной подготовки и огромных затрат сил. Таких огромных, что можно и самому концы отдать, заключив уже свою душу в клетку.

— Хм… — Ардо задумалась.

— Скажи, ты серьезно не хочешь уходить из этого дома?

Давид смотрел на нее как на полоумную. Он явно не мог понять, почему Мила так рискует собой. Еще и словно не замечает этого.

— Да. Я не ощущаю опасности, тем более нападение случилось впервые, — уверенно заявила девушка и про себя добавила: «Да и ты рядом».

Пусть мужчина ее пугал, но она не сомневалась: если что-то будет ей угрожать, он спасет. Не зря Громов послал именно его.

— Ты ненормальная, — пробурчал мужчина. — И что-то мне подсказывает, ты хочешь попросить у меня помощи.

Мила помедлила, но кивнула. Она действительно собиралась с помощью Давида решить задачку с призраками. Несмотря на то, что, возможно, на кону стоит ее жизнь.

— Ты просто обязан помочь! — с жаром заговорила девушка. — Ты знаешь много всякого о призраках! А я кое-что раскопала о семье рыбака, и у меня есть идея!

— Уже забыла, что тебя недавно чуть не утопили? Тебе не приходило в голову, что призрак не желает, чтобы о нем узнали правду? — Давид недовольно нахмурился. — Зачем тебе это?

— Хочу помочь дому и душам, застрявшим в нем.

— Спасительница, — фыркнул Давид. — У меня получше идея: может, ты оденешься?

Щеки Милы покраснели.

— Извини. Подожди, я сейчас, — она встала с дивана, кутаясь в плед. — Поставь пока чайник, пожалуйста. Хочется выпить чего-нибудь горячего.

Стоя в спальне и надевая нижнее белье, Мила подумала, что вряд ли теперь решится принимать долгие ванны, будет обходиться душем. То, что случилось сегодня, оставило свой отпечаток.

Потерев ноющее плечо, девушка повернулась к зеркалу. И застыла. В том месте, где призрак ее касался, проступали синие отпечатки пальцев.

Порыв ветра ударил в стекло, за окном что-то загрохотало, и Мила вздрогнула. Схватила штаны, быстро их натянула, так же быстро надела кофту и теплые носки и выбежала из комнаты.

На кухне Давид уже вскипятил чайник и нарезал бутерброды.

— Все, что нашел в твоем холодильнике.

— Я давно не ходила за продуктами, — призналась Ардо, вытаскивая из шкафчика кружки. — Чай или кофе?

— Пожалуй, не откажусь от кофе, — выбрал Давид. Сел на стул и достал телефон.

Приготовив напитки, Мила поставила кружку перед Давидом и устроилась напротив него. Мужчина что-то печатал в телефоне и хмурился. Его брови почти сошлись на переносице, а между ними образовалась глубокая морщина. В отросшей щетине на подбородке прятались тонкие линии татуировки, уходящей на шею и под свитер.

— Ну и какие планы? — произнес Давид, отложив смартфон.

Мила смутилась, поспешно схватила чашку и сделала глоток. Горячий чай моментально обжег небо, заставляя поморщиться.

— А-а… Слушай, — издалека начала девушка, — ты ведь чувствуешь призраков в этом доме, да?

— Да. И что?

— Они и сейчас присутствуют? — Мила в упор посмотрела на мужчину.

— Нет. Я почувствовал двоих, когда вошел в дом, причем от одного сильно веяло злобой. Но они исчезли, остались лишь их следы.

— А о каких трех призраках ты говорил?

— Точно не знаю, некогда было их изучить. Но создалось впечатление, что они ходят вокруг дома и не могут в него зайти. Кажется, злой призрак защищает дом от них. Это сложно объяснить, — Давид качнул головой. Взял с тарелки бутерброд, откусил и запил кофе. — Ну так что будем делать, раз ты отказываешься съезжать?

— Я хочу, чтобы ты помог мне отправить призраков туда, где и следует находиться всем мертвым.

Давид усмехнулся.

— Я это уже понял. А что конкретно ты предлагаешь?

— Я не нашла много информации на семью рыбака, — Мила грустно вздохнула, — но все же кое-что есть. Предполагаю, злой призрак — это отец семейства. Вероятно, он убил остальных и теперь не отпускает. И мы должны им помочь. Самый легкий, по моему мнению, вариант, — Мила скривилась. У нее совершенно отсутствовало желание это делать, но придется, если уж взялась помогать всяким призракам, — копать могилу.

Давид закашлялся.

— Я бы не назвал это самым легким вариантом. Ты хоть представляешь, что такое копать могилу зимой?

— Нет, — помотала головой девушка.

— Ну вот. И кто будет раскапывать могилу? Если, конечно, мы ее найдем. Тебе вообще известно, где захоронены члены семьи? — Ардо прикусила губу и опустила взгляд в свою кружку. — Все ясно. Неизвестно.

— Но я знаю, кто владеет этой информацией! — вскинулась она. И тут же стушевалась: — Наверное.

— Наверное? — усмехнулся мужчина.

— Слушай, даже если тот, о ком я думаю, нам не поможет, то найдем сами!

— Ты имеешь в виду старика-полицейского?

— Ну да, — призналась Мила и ехидно протянула: — Как погляжу, ты неплохо изучил народ, уже знаешь кто есть кто.

— Пф-ф! У меня достаточно времени на это было. К тому же ты в основном с ним и его внучком общалась. Догадаться не так уж и трудно. Кстати, ты не против, если я останусь ночевать у тебя?

— Оставайся. На втором этаже есть еще одна спальня, — Мила встала, вымыла кружку и поставила ее на сушилку. — Я тогда пойду тебе постелю.

— Спасибо, — поблагодарил Давид и опять взял телефон.

Поднявшись на второй этаж, Мила забрала в своей спальне комплект чистого белья полотенце и отправилась в соседнюю комнату, где стояло две кровати. Когда заправляла одеяло в пододеяльник, краем глаза заметила, как мимо открытой двери прошел Давид. Сначала не придала этому значения, но через пару секунд ей стало интересно, что он делает. Она быстро разобралась с пододеяльником, аккуратно расправила одеяло на кровати, положила поверх него полотенце и поспешила выйти.

У своей спальни Мила остановилась. Давид стоял к ней спиной и что-то чертил углем на дверном полотне.

— Что ты делаешь? — удивилась Мила.

Она подошла ближе, рассматривая рисунок — какой-то символ, заключенный в треугольник.

— Накладываю защиту. Я пока что поставил стандартную. Не особо сильную, но все же, — пояснил Давид. — Такая же над твоей кроватью.

Мила заглянула в дверной проем. И правда, на стене над изголовьем был нарисован идентичный символ, но поменьше размером.

— И что, эти символы защитят меня от призраков? — не поверила она.

— Если призраки не слишком сильны, то да, — кивнул Давид, не отрываясь от рисования.

— А если сильны?

— Тогда задержат, давая тебе шанс сбежать.

— Сбежать через окно? — хмыкнула Мила.

Давид пожал плечами.

— Все. Я бы не советовал нарушать границы рисунка. И вообще к нему прикасаться.

— Ладно.

Мужчина отошел в сторону, а Мила шагнула ближе, внимательнее рассматривая символ.

— Спокойной ночи, — пожелал ей Давид.

— Ага, — Мила обернулась. — Я положила на кровать чистое полотенце. Ванная знаешь где.

Мужчина поблагодарил и ушел в свою комнату. Мила же снова посмотрела на рисунок. Она все еще не решила, как относиться к существованию потустороннего мира. И вроде бы любопытно узнавать про все это, но жутко до трясучки.

Вздохнув, девушка закрыла дверь спальни, переоделась в пижаму и легла спать.

Мила не поняла, что ее разбудило.

Резко распахнув веки, она взглядом уперлась в потолок и прислушалась. За плотно закрытой дверью не раздавалось посторонних звуков.

Разблокировала телефон. Шесть пятьдесят утра. Снова прислушалась к тишине. Комната Давида находилась через стенку, и Мила понятия не имела, во сколько он просыпается. А может, уже давно встал, в отличие от нее?

Полежав еще немного, она все же поднялась с кровати. Накинула поверх пижамы махровый халат, сунула ноги в тапочки, пригладила волосы и вышла из спальни.

Дверь в соседнюю комнату оказалась приоткрытой, из щели в темный коридор лился свет. Мила остановилась и, не устояв перед любопытством, заглянула. Давид, одетый лишь в черные джинсы, отжимался. Он расположился головой к окну, а ногами к двери, и Миле была отлично видна большая татуировка, полностью покрывающая его спину. Присмотревшись, девушка подметила, что татуировка состоит из таких же тонких линий, как и на его подбородке и шее. Линии, скручиваясь в узор, уходили к затылку и скрывались в густых волосах. Странная татуировка, Мила пообещала себе когда-нибудь узнать, что она обозначает.

— Доброе утро, — не прерывая отжиманий, проговорил Давид.

Щеки Милы покраснели оттого, что ее поймали за подсматриванием.

— Доброе, — просипела она. Откашлялась и продолжила: — Я иду готовить завтрак. Минут через тридцать присоединяйся.

Ответ Давида она не услышала, так как устремилась к лестнице и, держась за перила, сбежала вниз. Ее щеки все еще алели.

— Надо же, застукали, словно подростка! — пробурчала Мила, идя в ванную. — У него что, глаза на затылке?

Почистив зубы, умывшись и расчесав волосы, прошла на кухню. Ненадолго задумалась, что же приготовить. Вспомнила про геркулесовую кашу, купленную еще в первый день после приезда, и решила наконец-то ее сварить. Поставила на плиту кастрюлю с водой. Пока та закипала, нарезала бутерброды с остатками колбасы и сыра. Мысленно отметила себе пунктик: сходить за продуктами.

Стоя у плиты и помешивая кашу, Ардо то и дело поглядывала в окно, любуясь тем, как небо потихоньку светлеет и появляются первые лучи солнца. Ей безумно нравился вид, открывающийся из окна. Такого в Москве не найти. И, невзирая на все, произошедшее в этом доме, Мила подумывала о том, чтобы вернуться в поселок летом, когда здесь жарко и можно купаться. Природа в этих краях потрясающая.

В очередной раз глянув в окно, Мила заметила движение на лестнице. Она выключила конфорку, накрыла кастрюлю крышкой и вышла на веранду прямо в домашних тапочках и махровом халате.

На ступенях неподвижно сидел Костя и смотрел на море. Он не пошевелился, даже когда Мила спустилась к нему и села рядом.

— Привет, — тихо поздоровалась девушка. Костя молча кивнул.

А Мила только сейчас отметила, насколько он бледен. И осознала, что же так кольнуло ее тогда, в архиве, когда она прочитала в личном деле Анны Веббер имена ее детей.

— Как дела? — произнесла девушка, набираясь смелости задать главный вопрос.

— Нормально, — мальчик пожал плечами. — А вы как?

— Хорошо, — Мила улыбнулась. — Красивый рассвет, верно?

Она тоже перевела взгляд на море, наслаждаясь открывающейся картиной. Диск красно-желтого солнца взошел над горизонтом и окутал светом воду и широкий песчаный берег.

— Я знаю, кто ты, — призналась Мила.

Боковым зрением отметила, что Костя обернулся к ней, и тоже посмотрела на мальчишку. Она еще не видела так близко его лицо. Большие глаза с длинными ресницами, аккуратный нос, тонкие губы — он вырос бы настоящим красавцем. Если бы его не убили.

— Костя, расскажи, что тогда произошло. Почему отец вас убил? — прошептала Ардо.

В глазах мальчика вспыхнул страх. Мила протянула руку, собираясь дотронуться до него и успокоить. Она совершенно забыла, что перед ней бестелесный призрак. Ее рука прошла сквозь его плечо, и очертания мальчика стали расплываться.

Девушка, не дыша, следила за тем, как он растворяется в воздухе. Секунда. Другая. Она успела прочитать по его губам: «Помогите нам!», а после призрак исчез.

Мила в шоке уставилась на то место, где мгновение назад сидел Костя. Как, ну как она за все это время не догадалась, что общается с призраком?

Тяжелый взгляд буквально опалил спину, и Мила обернулась. За окном кухни стоял Давид. Уже одетый в черную водолазку, он, скрестив руки на груди, недовольно смотрел на Ардо. Его явно не радовало ее общение с призраком. К счастью, когда она вернулась в дом, Давид ни слова не сказал о том, что произошло на улице.

***

До полицейского участка они шли молча. Мила еще полностью не отошла от вчерашнего нападения, как случилось новое событие. Перед глазами стоял образ Кости и его просьба «спасите нас». Кого — нас? Почему он раньше не сказал правду? И появится ли опять? Миле казалось, что она его больше не увидит. Отчего молчал Давид, Мила не знала, да и не хотела знать. Слишком глубоко она погрузилась в свои мысли.

Возле полицейского участка обнаружилась оранжевая Нива, и Ардо порадовалась, что Алексей Кириллович и Антон Сергеевич не уехали на какой-нибудь вызов. Она первая взобралась по ступеням и толкнула дверь. В нос тут же ударил аромат выпечки. И хотя Мила как следует позавтракала, от аппетитного запаха потекли слюнки.

Они с Давидом миновали недлинный коридор и вошли в просторную комнату. Алексей Кириллович, что-то писавший, поднял голову. В одной руке он держал шариковую ручку, во второй — надкушенный пирог. Антон Сергеевич тоже оторвался от работы.

— Мила Васильевна, какими судьбами? — проговорил Алексей Кириллович, улыбнувшись.

Улыбнулся и Антон Сергеевич. Мужчины явно ей обрадовались. Но стоило за ее спиной показаться Давиду, их радость сменилась удивлением.

— Доброе утро, — поздоровалась Мила. — Чем у вас так вкусно пахнет?

— Да вот, я пирожки испек. Хотите? — Антон Сергеевич указал на стол, стоящий около окна. Кроме широких железных подносов с пирожками, там же находились чайник и чистые кружки.

— С удовольствием, — Мила подошла к столу. — А с чем пирожки?

— С дырками — яйцо и лук, а без дырок — с яблочным повидлом.

Мила взяла сладкий пирожок. Тот оказался еще теплым. Надкусив, тут же отсалютовала им Антону.

— Вкуснотища! — похвалила с набитым ртом. — Антон Сергеевич, если вас погонят из полиции, вы можете смело открывать пекарню!

Мужчина рассмеялся.

— Учту.

Мила села на стул возле стола Алексея Кирилловича, предназначенный для посетителей.

— Кстати, это мой… — Мила замялась, не сразу сообразив, как представить Давида. — Мой коллега Давид. Давид, это местные полицейские: Алексей Кириллович и Антон Сергеевич.

Мужчины кивнули друг другу в знак приветствия. Давид продолжал стоять в дверях с невозмутимым выражением лица.

— Давид, вы тоже угощайтесь, — махнул Антон Сергеевич на пирожки.

— Нет, спасибо, — громко и четко отказался Давид.

Оглядев комнату, он устроился на стуле возле окна, снял шапку, пригладил волосы и наполовину расстегнул молнию на куртке.

Полицейские напряженно следили за каждым его движением. Они явно не понимали, откуда взялся этот Давид и что ему надо.

— Итак, вам требуется какая-то помощь? — заговорил Алексей Кириллович, когда вдоволь изучил незнакомца. Тот, словно ничего не замечая, рассматривал комнату, ни на чем долго не акцентируя внимания.

— Ага, — кивнула Мила. Прожевала пирог и продолжила: — Скажите, а вы знаете, где похоронена семья рыбака?

Алексей Кириллович озадаченно нахмурился.

— Зачем вам это?

— У меня, точнее, у нас, — она на секунду обернулась к Давиду, намекая, что не сама додумалась до этой идеи, — есть одна теория. Давид, — Мила махнула рукой в сторону мужчины, — экстрасенс.

Антон Сергеевич поперхнулся куском пирожка.

— Экстра — что? — просипел он. Давид и виду не подал, что его напрягает разговор о нем.

— Экстрасенс, — повторила Мила. — В общем, он подсказал, как убрать призраков из дома. — Ардо решила не рассказывать о случившемся вчера и сегодня. — Для этого нам нужны могилы семьи рыбака.

— Только рыбака, — поправил Давид.

— Ну да. Чтобы освободить души, необходимо убрать причину, которая их держит. Рыбак — убийца, заперший души убитых в доме. Как и свою.

Алексей Кириллович и его внук ошарашенно переводили взгляды с Милы на Давида и обратно.

— Мы хотим найти эту могилу и сжечь останки убийцы, — уверенно закончила Мила, стараясь не реагировать на их взгляды.

Алексей Кириллович аж рот открыл от услышанного. Да, Миле и самой не нравилось, но что делать?

— Что-что ты хочешь? — хрипловато уточнил Алексей Кириллович. — Раскопать могилу и сжечь труп? — переспросил он.

Мила кивнула.

В комнате повисла тишина. Ардо спокойно доедала пирожок. Давид лениво ждал реакции полицейских.

Антон, видимо, представив сказанное, громко сглотнул. А отошедший от шока Алексей Кириллович строго прищурился.

— Ты что это, девка, удумала? Хочешь, чтобы я тебе разрешил раскапывать могилы?! Да ты ополоумела! — он повышал и повышал голос, а закончил и вовсе по слогам: — Ни-за-что!

Чего-то подобного Мила, в принципе, и ожидала.

— Вы не понимаете… — начала она, но Алексей Кириллович ее перебил:

— Нет, это ты не понимаешь! Ты же бывший следователь, должна знать, что это уголовно наказуемо! Да что тебе в голову-то взбрело?!

— Но это необходимо…

— Значит, так! Никакие могилы я тебе копать не дам! — пожилой полицейский стукнул по столу кулаком. — Ясно?! А иначе… — Алексей Кириллович замолчал, смерив Милу недовольным взглядом. — Ищите другие способы!

— Этот самый легкий, — тихо пояснила Мила.

— Страшно подумать, какой самый сложный! — нервно хохотнул Алексей Кириллович.

— Хотя бы скажите, где у вас тут кладбище, — не отступала Мила.

— Ты опять?! — разозленный мужчина уперся ладонями в стол и начал вставать, но Мила его остановила:

— Нет, не опять. Нам бы просто посмотреть на эти могилы.

— И что тебе это даст? — немного успокоился Алексей Кириллович, садясь обратно.

— Это поможет вызвать духов умерших и поговорить с ними, — не дал ответить Миле Давид, до сих пор молчавший. Ардо и забыла, что он здесь.

Алексей Кириллович устало вздохнул, но не спешил соглашаться. Тогда заговорил Антон Сергеевич:

— Помнишь, где живет Алевтина? — Мила кивнула. — Как доходишь до крайнего дома, поворачиваешь налево, а не направо, как к дому Алевтины. Идешь до конца. Там будет пролесок. Проходишь мимо и упираешься в часовню. За ней сразу же деревянный забор, и там увидишь кладбище. Только без снеговой лопаты не советую идти. Зимой на кладбище редко кто бывает. Дорога завалена.

— А другой нет дороги, чтобы на машине проехать? — поинтересовался Давид. Он не горел желанием полдня расчищать снег.

— Нет, — пожал плечами Антон. — Но, если вам повезет, сегодня уже кто-то сходил туда и протоптал тропинку.

— Ладно. Спасибо, — Мила поднялась. — Идем? — она обернулась к Давиду. Тот встал, надел шапку и застегнул куртку. — Можно я на дорожку еще возьму? — спросила у Антона. Он кивнул, и Ардо взяла с блюда два сладких пирожка. — Спасибо, — поблагодарила она. Откусила пирожок и пошла на выход.

На улице девушка протянула один пирожок Давиду, но тот покачал головой.

— Бери, говорю! Правда вкусные

Давид смирился и забрал сдобу. Откусил. Прожевал.

— Да. У этого полицейского талант в приготовлении выпечки, — признал он.

— Говорю же — вкусно. Стоило брать больше, — вздохнула Мила. Затем улыбнулась и пошагала к главной дороге.

Погода им благоволила: светило яркое солнце, чистенький белый снег скрипел под ногами, морозец робко пощипывал нос и щеки.

Устав молчать, Мила заговорила первой:

— Как считаешь, мы найдем могилы? Вряд ли кладбище такое уж маленькое. А вдруг там нет табличек с именами и фотографиями?

Она повернулась к Давиду. Тот шел, глядя перед собой на дорогу и убрав руки в карманы куртки.

— Кладбище — это место с большим скоплением духов. Так что нам помогут, если сами не справимся.

Ардо смущенно потупилась. Она уже успела забыть, что Давид способен попросить помощи у мертвых.

До поворота они дошли по расчищенной дороге быстро, а вот дальше пришлось попотеть. Как и предупреждал Антон, дорогу замело. И Мила, то и дело проваливаясь в сугробы, быстро пожалела, что сунулась сюда. Сидела бы сейчас дома у камина с кружкой горячего чая и любовалась в окно на прекрасный морской пейзаж. Или, как вариант, смотрела бы фильм на ноутбуке. Но ей же приспичило тащиться на кладбище! В сапогах полно снега, штанины вымокли, а ведь еще добираться обратно, и путь до дома неблизкий.

Наконец они прошли через кладбищенские ворота. Мила остановилась и уперлась руками в колени, тяжело дыша.

— Черт! Я и не предполагала, что будет настолько трудно, — отдышавшись, пожаловалась она.

— А я тебя предупреждал, — хмыкнул Давид. Он ничуть не запыхался. — И даже если мы найдем могилу, то раскопать ее до весны не получится. Прийти на кладбище было ошибкой.

Мила промолчала, не желая с ним соглашаться. Она выпрямилась и осмотрелась. Солнце слепило, играя яркими лучами на нетронутом белоснежном покрове. И чем больше Мила смотрела на кресты, тем крепче становилось ее предчувствие, что они уйдут с пустыми руками. Могил много, все занесены снегом. Найти здесь что-то казалось нереальным.

Ардо вздохнула и посмотрела на Давида, готовая признать, что он прав и что им лучше отправиться обратно. Мужчина стоял к ней боком, с закрытыми глазами и что-то шептал. Мила затаила дыхание, наблюдая за ним.

Когда тот закончил и распахнул веки, то Миле почудилось, будто пространство возле него шевельнулось и мелькнул тонкий вроде бы женский силуэт.

Давид тем временем развернулся на девяносто градусов и быстро зашагал вперед по сугробам, словно за кем-то следуя. Мила даже не успела ничего сказать: ей пришлось поспешить за ним, пытаясь ступать точно по его следам и не проваливаться в снег. Увы, она все равно отставала шагов на десять. А Давид уверенно шел и шел, не останавливаясь.

В какой-то момент Миле показалось, будто сбоку от нее кто-то есть. Она отвлеклась от спины Давида, на которую ориентировалась, и боковым зрением заметила чью-то фигуру среди старых деревянных крестов. Но, обернувшись, никого не увидела.

Ардо поежилась. Кладбища всегда вызвали у нее тревогу. Хотя она не раз слышала, что нужно бояться живых, а не мертвых.

Девушка собралась продолжить путь. Подняла взгляд и остолбенела.

Давида нигде не было.

Страх подступил к горлу. Мила завертела головой, надеясь увидеть в этом царстве снега и деревянных крестов знакомую черную куртку. Но мужчина как сквозь землю провалился. Не спрятался же он за деревом, в самом-то деле! Да и деревья на кладбище тонкие, за ними ребенок не укроется, что уж говорить о взрослом мужчине.

Облачко пара вырвалось у нее изо рта, и Мила тяжело сглотнула. Но стоять на месте смысла не имело, и Ардо пошла вперед по следам мужских ботинок. Пока те резко не прервались. А Давид так не появился.

— Давид! — крикнула Мила.

Ее голос дрожал то ли от холода, то ли от страха. Она растерянно осмотрелась, не зная, что делать. Куда пропал ее спутник? Ну не телепортировался же он! Это нереально!

— Давид! — крикнула громче.

Боковым зрением снова отметила, что сбоку кто-то прошел, и резко развернулась в ту сторону. Но там, где секунду назад она кого-то видела, было пусто.

Каким-то шестым чувством Ардо ощутила, что за ее спиной кто-то стоит. Но если бы кто-то действительно подошел, она бы услышала скрип снега. Мила попыталась обернуться. Сапог застрял в сугробе, и девушка, неловко дернувшись, повалилась на спину. Лежа на снегу, она смотрела на голубое небо с воздушными облаками, боясь увидеть того, кто стоял у нее в ногах.

— Ты чего? — раздался знакомый мужской голос.

Мила приподнялась на локтях, глядя на возвышающего над ней Давида.

— Ты где был?! — истерично выкрикнула девушка.

— Здесь, — недоуменно ответил мужчина, обескураженно хлопая длинными ресницами, и Мила потихоньку начала успокаиваться.

— Где — здесь? Тебя не было, — укорила она. — Я искала.

Кажется, Давид удивился. Он шагнул вперед и подал ей руку. Мила ухватилась за нее, встала и принялась отряхиваться от снега.

— Куда ты исчез? Я шла за тобой, а потом ты резко испарился. Прошла по твоим следам, они заканчивались ровно… — Мила опустила глаза. Мужские следы сворачивали влево. Девушка подняла взгляд на Давида. — Не понимаю, — пробормотала она. — Я шла за тобой, а потом ты пропал. Дошла ровно досюда, и следы закончились. Этих не было, — махнула Ардо на те, что вели в сторону.

— Я стоял у этого креста, — указал Давид на занесенный снегом крест.

— Тебя там не было, — уверенно возразила Мила.

«Его же там не было. Никого не было», — проговорила она мысленно.

— Я стоял здесь, — настойчиво повторил Давид. — И видел, как ты сначала шла за мной, потом остановилась и заозиралась. Пару раз позвала, я откликнулся. Но ты не отреагировала, и тогда я подошел к тебе.

Мила растерянно смотрела на Давида. Как она могла его не заметить, если он стоял в пяти метрах от нее? Какое-то проклятое место.

Ей немедленно захотелось уйти с кладбища. Но не в ее правилах сдаваться и оставлять незаконченные дела, поэтому она поторопилась перевести тему:

— Ты что-то нашел?

Давид смерил ее пристальным взглядом, но после недолгой паузы все же ответил:

— Четыре могилы — женщины и троих детей.

— Жена рыбака с детьми, — сделала вывод Мила.

— Да. Только самого рыбака на этом кладбище нет.

— Откуда ты знаешь?

— Спросил у духов, — как само собой разумеющееся произнес мужчина. — Тот мальчик, с которым ты сегодня утром общалась, пришел на мой зов. Он показал свою могилу, могилы брата, сестры и матери. Отца же здесь нет.

— А где он захоронен?

— Без понятия.

Мила прошла к могилам. На деревянных полусгнивших покосившихся крестах не было ни табличек, ни фотографий. Они бы ни за что не нашли их, если бы Костя не помог.

— Получается, у нас ничего нет, — подвела итог Мила.

— Ну, у нас есть запасной план. Мы можем вызвать дух рыбака, заключить его в клетку, а затем избавиться.

— Но ты сказал, что потребуется много сил и времени. И не факт, что пройдет без происшествий.

— Другого выхода нет, — пожал плечами Давид. — Если, конечно, ты не передумала оставаться. Я по-прежнему считаю, что проще уехать и забыть этот дом, — он поморщился, когда Мила собралась возразить. — Ну или подождем до весны. Снег сойдет, земля прогреется, станет мягкой и получится выкопать тела. Правда, не факт, что тебе это позволят местные полицейские. Да и, как уже упоминал Алексей Кириллович, раскопка могил без судебного разрешения — это статья.

Мила насупилась. Ей не хотелось ждать так долго. Души и так слишком давно в мире живых, следовало помочь им обрести покой. К тому же это теперь часть ее работы, разве нет? Она ведь пошла на сделку с Громовым и устроилась в «Око».

— Мы не можем оставить души маяться веками, — твердо произнесла Мила.

Ардо не собиралась отступать. Даже если Давид откажется, то она сама все сделает. Найдет другого экстрасенса или выяснит, где захоронен рыбак, лично раскопает его могилу и уничтожит кости.

— Ну тогда пойдем, — Давид кивнул на кладбищенские ворота.

— Подожди, — Мила на минуту замолчала, обдумывая идею. Вспомнила бледное лицо мальчишки. Он казался ей таким хрупким и беззащитным, что хотелось закрыть его от всего мира. — Ты знаешь, какой именно крест Кости?

Давид махнул рукой на самый крайний. Мила подошла к нему, сняла рюкзак и достала несколько мятных конфеток. Положила те у креста.

— Обещаю, что помогу вам, — едва слышно прошептала она.

Давид ничего ей не сказал. Развернулся и пошел на выход с погоста.

Обратная дорога показалась Ардо короче, чем путь до кладбища. Она даже не чувствовала холода, проникающего сквозь промокшую одежду.

У продуктового магазина они с Давидом расстались. Он ушел, предупредив, что переоденется, возьмет кое-какие вещи и придет через пару часов. А Мила вернулась к себе домой.

Давид пришел, вернее, приехал на машине ближе к вечеру, и не с пустыми руками, а с двумя полными пакетами еды. Мила же так устала от прогулки по кладбищу, что совсем забыла зайти в магазин и хоть что-то купить. И ей было немного стыдно от заботы Давида.

Приготовив на скорую руку ужин, они вместе поужинали. Затем Мила заварила себе чай с травами, которые ей дала Алевтина, а Давиду сделала кофе, и они перешли в гостиную, расположившись у зажженного камина.

Честно говоря, Ардо ожидала, что кто-нибудь из призраков объявится, когда она вернется домой. Как-никак они с Давидом потревожили их, придя на кладбище. Но никто так и не обозначил своего присутствия.

— И что тебе нужно для этого, кхм, ритуала? — уточнила Ардо.

— Хотя бы одна личная вещь того, кого мы планируем заключить в клетку, — ответил Давид, отпивая из кружки.

— Мне кажется, вряд ли что-то сохранилось после смерти всей семьи. А может, — Мила осмотрелась, — какой-то предмет из дома подойдет?

— Нет, не годится. Нужна личная вещь. Да и здесь уже столько народу перебывало. Как определить, что выбранный тобой предмет принадлежал именно рыбаку?

— Ну тогда я не знаю, — расстроилась девушка. — Скорее всего, личные вещи семьи давно на помойке. Разве только что-то сохранилось у сестры рыбка, которая уехала из поселка.

— Кстати, я попросил Громова помочь в поисках этой сестры. Точнее, ее родственников. Ты говорила, у нее дочь была. Нельзя действовать вслепую. Нужно убедиться, что все, услышанное от жителей поселка, правда.

— Думаешь, это не рыбак всех убил? И слухи врут? — Давид пожал плечами, а Мила предложила: — А что если тебе вызвать призраков и спросить у них?

Давид усмехнулся.

— Пробовал. Духи этого дома не идут на контакт. К тому же помнишь, как испарился мальчик, когда ты начала задавать ему вопросы?

Мила кивнула. Она отчетливо помнила момент, как утром на ступенях лестницы попыталась поговорить с Костей, но, кроме страха в его глазах, ничего не добилась.

— Ладно, — нехотя согласилась Ардо. — Будем думать.

И едва не хлопнула себя по лбу. Она же собиралась поблагодарить Евгения Валерьевича за его заботу и за то, что он прислал к ней Давида! И совершенно забыла ему позвонить! Несколько раз вспоминала, но отвлекалась на другие дела.

В гостиной повисла тишина, разбавляемая потрескиванием дров в камине и завыванием ветра за окном. Мила усиленно размышляла, где же взять личную вещь рыбака, но ничего в голову не приходило. Да ей даже имя его неизвестно! А это означает, что они снова зашли в тупик.

Ардо грустно вздохнула. С тех пор как она решила помочь призракам обрести покой, постоянно что-то не ладилось. Казалось, сама вселенная против этого дела. Но сдаваться Ардо и не думала. Если уж она что-то решила — обязательно сделает. Даже если окажется не права. Что поделаешь, характер такой.

— Скажи, тут есть чердак? — задумчиво спросил Давид и посмотрел на потолок, словно надеялся найти там ответ.

Мила тоже посмотрела на потолок. Пожала плечами.

— По-моему, второй этаж последний, и чердака нет. По крайней мере, я не видела ни одной двери или лаза, которые вели бы к нему.

— Хм… — Давид снова посмотрел на потолок. Побарабанил пальцами по бедру и опустил глаза на пол. — А подвал?

Мила опять пожала плечами. У нее и мысли не возникло искать чердак или подвал.

— А почему ты интересуешься?

— Частенько старые и ненужные вещи относят либо на чердак, либо в подвал. Возможно, после смерти семьи их вещи также сложили туда. И если повезет, мы там что-нибудь найдем.

— Логично. Но как найти двери? И есть ли вообще эти подвал или чердак? — озадачилась Мила. Поймала выразительный взгляд Давида и поняла, что спросила чушь.

Поставив кружку с недопитым кофе на журнальный столик, мужчина поднялся и вышел из гостиной. Мила последовал его примеру.

Они поднялись на второй этаж, но не нашли ни одной двери, ведущей на чердак. Тогда спустились на первый и принялись осматривать полы в поисках люка в подвал.

И тот нашелся — на кухне под ковром, на котором стоял обеденный стол. Открыть его оказалось не так-то легко. Люк был вровень с полом, и на нем не имелось ни ручки, ни кольца. Пришлось изрядно помучиться.

Мила вспомнила о проржавевшей монтировке, которую по приезде нашла в пристрое, где лежали дрова, и на всякий случай принесла домой. Давид подцепил ей люк и кое-как поднял его. Им открылась темная дыра, в первый момент показавшаяся бездной. Но включенный фонарь разогнал тьму и осветил земляной пол.

Деревянная лестница, ведущая вниз, выглядела слишком хлипкой, а перекладины — сгнившими. Мила ступила на нее с опаской, боясь, что она развалится. Но опасения девушки не оправдались: лестница выдержала их обоих и даже не скрипнула.

Подвал дома рыбака оказался широким и просторным, правда, с довольно низким потолком. И если Мила без проблем выпрямилась в полный рост, то Давиду пришлось согнуться, чтобы не удариться головой. Стену справа занимали деревянные полки, на них все еще стояло несколько банок с закрутками. У левой стены притулились три бочки. Одна пустая, а вот в двух, судя по заколоченным крышкам, что-то находилось. Мила, захваченная любопытством, попробовала поднять одну из крышек, но ей не удалось этого сделать. Тогда она попыталась сдвинуть бочку. Та не шелохнулась, но почудилось, будто в ней что-то булькнуло.

Ардо так увлеклась рассматриванием содержимого подвала, что даже забыла, зачем они сюда пришли. Но Давид напомнил.

— Смотри, — позвал он. Мила обернулась.

Давид ушел довольно далеко, практически в другой конец помещения. Ардо быстро подошла к нему.

У стены кучей лежали коробки, какие-то старые вещи, книги. Мила на мгновение замерла, наткнувшись взглядом на разобранный рояль. Тут же вспомнилось, как в одну из ночей она слышала музыку. Девушка неосознанно шагнула вперед, ближе к вещам, но остановилась, заметив у рояля высохшее тельце крысы. Давида же совершенно не пугал труп животного. Он откинул его ногой в сторону и начал доставать коробки. Те кое-где погрызли крысы, и Мила очень надеялась, что никто из зверьков на них сейчас не выскочит. Она терпеть не могла грызунов. К тому же было неприятно копаться в чужих вещах, еще и принадлежащих покойникам, пусть она и не раз это делала, когда работала следователем.

Увы, в коробках не нашлось ничего подходящего для ритуала. Лишь посуда, по большей части разбитая, детская одежда, книги, пожелтевшие газеты, какие-то тетради.

— Здесь один хлам, который нам ничем не поможет, — разочарованно подвела итог Мила.

— Да уж, — задумчиво отозвался Давид. — Хотя… Ну-ка.

Мила отвлеклась от разбора коробки с тетрадями и поваренными книгами и поднялась с корточек. Держа в руках книжицу в коричневой обложке, больше похожую на блокнот, обошла вещи, лежащие между ней и Давидом, которые они уже перебрали, и подошла к мужчине.

Сперва Мила не поняла, на что он смотрит. Когда же подняла телефон с включенным фонариком повыше, остолбенела. У стены, частично спрятанный за вещами, покрытый толстым слоем пыли и паутиной, стоял портрет семьи рыбака. Снизу полотно было измазано чем-то черным, а рама — обглодана крысами.

Шагнув ближе, Давид поднял с пола какую-то тряпку. Смахнул с портрета паутину и стер грязь, открыв лучший обзор на изображение.

Мила узнала помещение. Это была гостиная. За спинами людей в окно светило яркое солнце и виднелся кусочек темного моря. А сбоку находился так полюбившийся Миле камин. На кресле, которое и сейчас стояло в гостиной, сидела женщина с маленьким белым свертком в руках, очевидно, запеленутым младенцем. Справа от женщины стояла девчушка. Мила тут же ее вспомнила: именно эту девочку унесло волной. Рядом с ней стоял Костя. Слева от женщины расположился подросток лет пятнадцати-восемнадцати, за спиной которого стоял мужчина. Его руки лежали на спинке кресла, а лицо светилось счастьем и нежностью. И взгляд, наполненный любовью, совершенно не походил на взгляд убийцы. Хотя, возможно, просто так изобразил художник. Все семейство улыбалось.

— Когда написана эта картина? — тихо проговорила Мила. Она наклонилась, ища год и подпись художника. Давид повернул картину, но и на обратной стороне не обнаружилось никакой информации. — Здесь изображен еще один ребенок. Значит, он все же родился и потом умер, — предположила девушка. — Но почему мы не видели его могилы рядом с семьей? Похоронили где-то в другом месте?

— Возможно. Как и рыбака, — поддержал ее Давид.

Мила кивнула, соглашаясь. Отвернулась от портрета и открыла книжицу, которую так и держала в руке. Навела на нее фонарь. Это оказалось чем-то вроде личного дневника, заполненного меньше чем наполовину. Невзирая на мелкий почерк, разобрать написанное получилось. Правда, в основном там изображались какие-то геометрические фигуры, а некоторые странички были сплошь заштрихованы.

— Давид, послушай! — позвала Мила и зачитала: — Он приходит ко мне каждую ночь. Я слышу, как он дышит, чувствую, как гладит меня, пока я лежу с закрытыми глазами. От его прикосновений я схожу с ума от страха, боясь пошевелиться. Я понимаю, что рано или поздно мне придется задаться… ой, сдаться, но пока держусь.

— Что это? — спросил из-за плеча Милы Давид.

— Кажется, чей-то дневник.

— Чей?

Мила пролистала несколько страниц с рисунками фигур и вернулась к началу. Но первые страницы дневника отсутствовали, а на обложке не нашлось никаких пометок.

— По тому, как написано, непонятно, чей именно, но явно не детский, — сделала она вывод. — Девочка была слишком маленькой и вряд ли умела писать. Костя и второй парень? — Мила задумалась. — Нет, тоже вряд ли. По-моему, почерк женский. Остается только мать.

Ардо подняла глаза на Давида. В свете фонаря его лицо казалось зловещим. Судя по съехавшим к переносице бровям, он сосредоточенно что-то обдумывал.

— Да, вероятно, это принадлежало жене рыбака, — согласился мужчина. — Но о ком она писала? Кто к ней приходил? Муж? Именно его она боялась? — словно снял с языка Милы вопросы Давид.

— Возможно, — Ардо вздохнула. — Может, уже до убийства рыбак держал в страхе всю семью?

— Кто знает, — пожал плечами Давид.

— А что с личными вещами? Нашел что-то?

— Да, — Давид продемонстрировал Миле деревянную коробочку. В ней лежали рыболовные снасти. — Я на девяносто процентов уверен, что это принадлежало рыбаку.

— Логично, и…

В этот момент будто кто-то нажал на клавишу рояля, и та глухо тренькнула.

Мила вздрогнула и отшатнулась. Врезалась спиной в Давида, но не обратила на это внимания. Ее сердце бешено колотилось. Она испуганно уставилась на разобранный инструмент, снова издавший глухой звук.

Давид не шевелился, но неотрывно смотрел на рояль.

— Что это? — прошептала Мила, сглотнув ком в горле.

— Кто-то явно хочет, чтобы мы отсюда ушли, — предположил Давид. Стоило ему это произнести, как наверху, в доме, послышался грохот. — Идем, — мужчина взял Ардо за локоть и потянул ее за собой к выходу из подвала. — Мы нашли, что требовалось.

Позволил девушке подняться первой, он закрыл люк и вернул на место стол с ковром. Затем Мила с Давидом быстро обследовали дом, но не нашли, откуда исходил грохот.

— И что теперь? — спросила Мила, захлопнув дневник. Она прихватила его с собой, но, прочитав, ничего полезного не нашла. Разве что убедилась — он действительно принадлежал матери семейства.

— Пока…

Давид не договорил: зазвонил его телефон, лежащий в кармане джинсов. Он достал гаджет.

— Это Громов, — сообщил Миле и ответил на вызов.

Секунда — и Ардо услышала голос начальника:

— Привет. Как дела?

Давид повернул смартфон экраном к девушке. Как оказалось, Евгений Валерьевич звонил по видеосвязи.

— О, Мила, и ты тут?

— Да, и я тут, — она улыбнулась и приветственно махнула рукой. Давид снова повернул телефон экраном к себе.

— У нас вроде как все хорошо, — доложил он. — Есть новости по моей просьбе?

— Пока нет. Но, думаю, в ближайшие сутки что-то решится. Знаешь ли, затруднительно найти человека только по имени и поверхностным данным. Еще и жившего сотню лет назад.

— Жень, ты уж постарайся. Нам бы хоть какую-то информацию, — попросил Давид. — Сам понимаешь, чаще всего слухи далеки от правды, и я боюсь заточить в клетку невиновного духа.

— Так все же логично, и вам известно, кто убийца. Этого недостаточно?

— Этого мало. Для призыва и заключения души в клетку необходимо больше информации и исходных данных, — Давид недовольно скривился. — Не в игры играем, а занимаемся серьезными делами. Хочется подстраховаться на тот случай, если противник даст отпор. А он даст. Призраки, живущие в этом доме, очень сильны. За прошедшие после их смерти года они успели прижиться в нашем мире и накопить силы.

— Понял. Сделаю все, что от меня требуется. Ардо, — голос Громова стал громче, и Давид передал телефон Миле.

— Да? — Мила улыбнулась, забрав гаджет.

— Ты поразительная девушка, — заявил Евгений Валерьевич. Мила удивленно выгнула бровь и бросила недоуменный взгляд на Давида. Но по его лицу, как и всегда, понять эмоции не смогла. А Громов продолжил: — Ты находишь неприятности на ровном месте. Даже в отпуске тебя угораздило встрять в историю с призраками!

— Ну такая вот я, — невозмутимо пожала плечами Ардо. — Евгений Валерьевич, я вас так и не поблагодарила за то, что отправили Давида за мной наблюдать. Если бы не он… — она замолчала, но Громов ее понял.

— Я всегда стараюсь заботиться о своих людях, — наставительно произнес он. — Надеюсь, в следующий отпуск ты не найдешь приключений на свою красивую…

Раздался стук. Мила вскинула голову и посмотрела в дверной проем, где виднелся коридор прихожей.

— Что у вас там происходит? — нахмурился Евгений Валерьевич.

— Кто-то пришел, — пояснила Ардо и передала телефон Давиду. — Я открою.

Она вышла из гостиной. В коридоре глянула в окно и заметила на подъездной дорожке оранжевую Ниву.

Стук повторился, на этот раз громче. Мила подошла к входу, провернула в замке ключ и распахнула дверь. На пороге стоял Антон в обычной одежде. При виде Милы мужчина улыбнулся.

— Привет еще раз! — произнес он.

Девушка махнула рукой, приглашая гостя войти.

— Что-то случилось? — поинтересовалась она.

— Нет. Я просто проезжал мимо и решил заехать, спросить, как дела. Как сходили на кладбище? Нашли нужные могилы?

— Да.

— И что, правда хотите их раскапывать?

— Нет, — Мила для убедительности даже головой помотала. — Давид попросил знакомого найти родственников рыбака, у его же сестры дочь была. Вот найдем, поговорим с родственниками, соберем больше информации — тогда будем пробовать по-другому избавиться от злого призрака.

— М-да, — Антон почесал затылок, взъерошив рыжие непослушные волосы. — Звучит как бред сумасшедшего. Дед меня убеждал, что призраки существуют, я все же не особо верю. Мне кажется, вы гоняетесь за ветром.

Мила на это ничего не ответила.

— Ты, может, чай или кофе хочешь? — спохватилась она. — Проходи.

Но стоило ей это произнести, как улыбка с лица мужчины пропала. Мила сперва не поняла, почему изменилось настроение гостя. Проследила за его взглядом, обернулась и увидела в дверном проеме гостиной Давида. Тот стоял, скрестив на груди мощные руки, и хмуро смотрел на Антона.

— Я не знал, что ты не одна, — пробормотал полицейский.

— Да. Давид пришел недавно. Мы кое-что обсуждали, — проговорила Ардо. И поймала себя на мысли, что оправдывается.

— Ясно. Ладно, я тогда пойду, — Антон развернулся, намереваясь уйти, но остановился. — Кстати, забыл тебе утром сказать. Завтра у меня день рождения, и я собираю друзей и знакомых. Праздновать будем в школьной столовой, где отмечали Рождество. Народу много, все в дом бы не поместились. Так что приходи… те, — Антон бросил взгляд на по-прежнему молчащего Давида.

— Спасибо. Обязательно придем, — пообещала Мила. — А во сколько?

— Часикам к четырем.

— Хорошо, — Мила неловко улыбнулась.

— Тогда до встречи, — кивнул ей Антон. Открыл дверь и, не прощаясь с Давидом, вышел на улицу.

Мила провожала его взглядом до тех пор, пока мужчина не дошел до машины и не сел за руль. Затем захлопнула дверь, заперла замок и повернулась к Давиду. Тот стоял в той же позе.

— Я ему не нравлюсь, — усмехнулся он.

— Мне ты тоже не понравился, когда я тебя увидела впервые, — ляпнула Ардо, не подумав.

— Серьезно? — на его лице мелькнуло удивление, но быстро исчезло за маской равнодушия. — Чем же я тебе не понравился?

— Ну, ты иногда бываешь…

Мила не знала, как лучше выразиться, чтобы не обидеть. Она вспомнила свои чувства при их первой встрече: страх и опасения. Да и сейчас Давид порой вызывал в ней трепет, особенно когда смотрел на нее своими темно-зелеными гипнотическими глазами.

— В общем, взгляд у тебя иногда чересчур жуткий, аж мурашки разбегаются, — наконец подобрала слова она.

Давид рассмеялся.

— Не думал, что произвожу такое впечатление на людей.

— Что там Громов? — поторопилась перевести разговор Мила.

— Да так, обсудили кое-что по другому делу, — отмахнулся Давид. — Ты серьезно планируешь завтра идти на праздник?

— Да. Все равно мы ждем ответ от Евгения Валерьевича. И я хотела спросить: что еще, кроме личной вещи, требуется для твоего ритуала?

— Полнолуние. Сейчас вторая фаза растущей луны. Можно, конечно, проводить ритуал и в обычный день, но в полнолуние он будет сильнее. Думаю, несколько дней погоду не сделают.

— И долго ждать этого полнолуния? — уточнила Мила.

Она прошла в гостиную к окну, но не смогла увидеть звезды, лишь черное полотно ночного неба.

— Судя по вчерашней луне, осталось три дня.

— Ты что, смотришь на звезды по ночам?

Ардо обернулась, рассматривая мужчину, который все так же стоял в дверном проеме. Сама она редко обращала на небо внимание. Ну есть оно и есть. Кто в современном мире смотрит на звезды? А Давид вот смотрит и даже следит за луной. Он открывался с новых и новых сторон, становясь еще интересней и загадочней.

— Иногда это полезно делать, — философски отметил мужчина. — Расслабляет.

— Ясно, — усмехнулась Мила и снова повернулась к окну.

Мила проснулась рано. Полежала, прислушиваясь к тишине и пытаясь понять, встал ли Давид. Ничего не услышав, все-таки поднялась с кровати. Включила свет в спальне.

День предстоял сложный. Вчера она долго размышляла о подарке для Антона. Не идти же на праздник с пустыми руками! В итоге решила съездить к Алевтине и купить у нее набор мыла ручной работы и каких-нибудь полезных чаев или отваров. Заодно навестит. Все равно собиралась перед отъездом заглянуть к старушке.

Давид идти на день рождения отказался. Мол, они с Антоном не так хорошо знакомы, да и не особо ладят. Мила не расстроилась.

Вообще, казалось странным, что Давид переехал к ней. Они об этом не договаривались, все вышло спонтанно. Он один раз остался и больше не задавался вопросом, уходить или нет, просто привез сумку с вещами. Но Мила такому соседству только обрадовалась. Все-таки ночевать одной в доме, учитывая случившееся, было жутковато, а присутствие Давида успокаивало.

Выйдя из комнаты, Ардо учуяла запах еды. Значит, Давид проснулся давно. Она быстро спустилась, подошла к кухне и остановилась в дверном проеме, приглаживая волосы.

Давид стоял к ней спиной. Его мощные плечи обтягивала черная футболка, и взгляд девушки снова привлекла татуировка. «Все же нужно о ней спросить», — подумала Мила.

В этот момент мужчина обернулся.

— Доброе утро! Завтрак практически готов.

— Доброе, — Мила кивнула. Давид отвернулся к сковороде, на которой готовилась яичница.

Умывшись, почистив зубы и причесавшись, девушка вернулась на кухню. На столе уже стояли тарелки с яичницей, овощами, нарезанным хлебом и мясом с сыром.

— Твой кофе, — Давид поставил рядом с тарелкой Милы кружку с дымящимся темным напитком. — Положил три ложки сахара, как ты любишь.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась Ардо. Надо же, он знает, сколько ей класть сахара. Мелочь, а приятно. Давно за ней никто не ухаживал.

Несколько минут они ели молча.

Справившись с половиной своей порции, Мила наконец набралась смелости:

— Давид, а твоя татуировка что-то означает?

Мужчина перестал жевать. Их взгляды встретились.

— Это рабочая татуировка. Печать. Она усиливает мои способности и защищает. Так сказать, оберег.

— Странная она. Мне казалось, что оберег — это какая-то картинка. А у тебя тонкие черные линии.

Давид ухмыльнулся.

— Это не линии, а текст. Буквы настолько мелкие и расположены так близко друг к другу, что для незнающего человека выглядят как линии. Начинаются от сердца, — Давид дотронулся до груди. — Лабиринт из слов охватывает все тело и заканчивается в теменной области. По поверьям буддийских монахов такая печать защищает охотника от злых духов и тварей, пришедших в наш мир, чтобы навредить. Если дух захочет завладеть телом, то ему придется пройти по лабиринту, у которого нет выхода. И пока он будет блуждать, священные письмена изгонят его туда, откуда тот явился. Таким образом человек, подвергшийся нападению, не пострадает.

Мила слушала Давида, приоткрыв рот и затаив дыхание. И лишь когда он замолчал, рвано выдохнула.

— Ух ты! — выпалила она. И сконфуженно уткнулась в тарелку с едой.

Заканчивали завтракать молча.

— Спасибо, очень вкусно, — поблагодарила Ардо, отложив вилку. Давид кивнул, давая понять, что услышал. — Я хотела попросить у тебя машину: съездить за подарком Антону. Такси в поселке нет, а путь неблизкий. Не хочется идти пешком.

— Бери. Ключи к куртке.

— Ты точно не пойдешь со мной на празднование? Звали-то нас вместе.

Давид хмыкнул и посмотрел на нее скептически.

— Я, пожалуй, пропущу это «увлекательное» мероприятие. К тому же надо готовиться к ритуалу: потребуется много сил. И раздобыть где-то определенные травы. Как видишь, дел у меня и без праздников хватает.

— С травами я помогу, — Мила запнулась. — Наверное. За подарком я поеду к одной женщине. Она изготавливает мыло, чай и отвары, а еще собирает всякие травки. Возможно, у нее есть нужные.

Давид одобрительно щелкнул пальцами.

— Отлично!

— Скажи, а Евгений Валерьевич ничего не нашел про родных рыбака?

— Нет. Но я уверен — как что-то найдет, мы сразу же об этом узнаем.

Мила настояла, что посуду после завтрака будет мыть сама. Должна же она хоть какое-то участие принять в готовке. Давид спорить не стал и пошел прогревать машину, ее он вчера пригнал к дому и припарковал на подъездной дорожке.

***

Дорога на машине заняла куда меньше времени, чем путь, который Мила преодолела пешком. Правда, непосредственно до дома Алевтины доехать не получилось: в поселке расчистили только центральные улицы, а до улицы Алевтины трактор не добрался. Так что машину пришлось оставить на перекрестке, иначе существовала опасность застрять в снегу. Тот шел всю ночь. А на этой улице, судя по сугробам, снег и вовсе не убирали несколько дней.

Стоило Миле и Давиду подойти к дому, тут же послышался собачий лай. Занавеска в окне шевельнулась. Мила занесла кулак, намереваясь постучаться, но не успела. Дверь распахнулась, и на пороге показалась хозяйка дома.

— Доброе утро! — радостно поздоровалась Мила. Ей было приятно снова встретиться со старушкой.

— Здравствуй, Мила. Ты не одна? Кто это? — кивнула Алевтина на Давида, стоящего за спиной Ардо.

Девушка шагнула в сторону, позволяя рассмотреть мужчину.

— Это мой знакомый — Давид. Давид, это Алевтина, — представила она. — Мы пришли к вам за помощью.

Женщина нахмурилась. Она пристально оглядела Давида и пару раз заглянула за его спину, словно и там кого-то видела.

— Какая помощь вам требуется? — поинтересовалась Алевтина, не спеша впускать гостей в дом. Мила не обиделась. Она уже знала, что эта женщина своенравна и себе на уме.

— Я хотела бы приобрести мыло ручной работы и чай. А Давиду нужны кое-какие травы.

С несколько долгих секунд Алевтина раздумывала, а затем распахнула дверь шире.

— Входите. Но ты, — указала она на Давида, — оставь своих за порогом. Не хватало еще, чтобы кто-то шастал у меня по дому!

Мила изумленно приоткрыла рот, не понимая, о чем речь. Но, промолчав, вошла за хозяйкой в дом.

При виде нее пес радостно завилял хвостом. Кот величественно спустился с печи, обнюхал незваных пришельцев и важно прошествовал обратно.

Алевтина выставила перед Милой коробку с мылом, и девушка принялась выбирать подходящий аромат. А выбор оказался не такой уж и маленький: цветы, ягоды, сухое сено и что-то сладкое, похожее на ваниль.

Сама же хозяйка дома и Давид вышли из избы. Отсутствовали они минут десять, а когда вернулись, в руках мужчина держал небольшой мешочек и связанную охапку сена.

— Ну, выбрала чего? — спросила Алевтина, подходя к столу, за которым расположилась девушка.

— Да. Возьму это, — Ардо отложила в сторону семь кусков мыла, решив и себе домой прикупить.

Также она взяла травяной бальзам для волос. Не забыла про чай, а в довесок разжилась сыром и молоком. Давид тоже не устоял. Он выведал у старушки, как она собирает травы, и купил несколько мешочков. В подарок Алевтина дала ему брусок мыла.

Уложив все в пакеты, Мила с Давидом попрощались и отправились в обратный путь. Они уже подходили к машине, когда Мила вдруг вспомнила о словах Алевтины. И тут же обернулась к Давиду, несшему пакеты.

— А что Алевтина имела в виду, когда сказала: «Оставь своих за дверью моего дома»?

Давид ответил не сразу. Миле даже показалось, что он проигнорирует ее вопрос.

— Она имела в виду души моих родственников, помогающих мне в работе.

— В смысле? — не поняла Мила.

— Духи моего рода — это души умерших родственников, при жизни обладавших силой. Они заключены в амулет и подчиняются мне. С помощью них я могу увеличить свою силу. Также могу их послать, чтобы заглянуть куда-то. Так я наблюдал и за тобой. Они проникали в дом и говорили мне, что происходит. Они повсюду со мной. Поняла теперь?

Мила еще как поняла! Она представила, что все это время за ней кто-то наблюдал, и разозлилась. Неважно, что это были призраки! А еще — смутилась. Ведь они могли увидеть, как она моется или переодевается.

Щеки вспыхнули, а внутри зародилось обжигающее ощущение стыда.

— А эти духи — они кто? Ну, то есть мужчины или женщины?

Давид удивленно на нее посмотрел.

— И мужчины, и женщины.

— И что, они всегда подсматривали за мной?! — возмутилась девушка. Пусть это глупо, но догадка ей ужасно не понравилась. Давид, очевидно, понял, о чем Мила подумала, и расхохотался. — Что? Чего ты смеешься?

— Ардо, тебе тридцать лет, а ты порою мыслишь как ребенок! — отсмеявшись, покачал он головой. — Не переживай, я ничего такого о тебе не узнал. Да и моим призракам плевать, как ты выглядишь или что ты делаешь. Они выполняют поставленную задачу, и на этом все.

— Неприятно знать, что за тобой подсматривают, — пробурчала она. Но тему развивать не стала. — И что, твои призраки действительно ждали на улице возле дома Алевтины?

— Нет. По моему приказу они ушли.

— Куда? В амулет?

Давид устало вздохнул, но Ардо не отвела глаз. Вероятно, ему было тягостно объяснять, но ей же любопытно! Она никогда с подобным не сталкивалась!

— Нет, исчезли. Да и вряд ли бы они проникли в дом Алевтины. Над входной дверью я заметил пучки сушеных трав, отгоняющих духов и всякую нечисть. А трава, собранная в правильный день и время, защищает дом на сто процентов.

— Ясно, — вздохнула Мила. Попыталась вспомнить, видела ли она эти травы при входе, но ничего подобного в памяти не нашла.

***

На день рождения Ардо пошла одна. Давид, как и планировал, остался дома. После приезда от Алевтины они вместе пообедали, и мужчина заперся у себя в комнате. Мила не представляла, что он там делает, но не отвлекала.

Народу собралось немало, хотя и меньше, чем на Рождество.

Антона она увидела сразу же. Он неподалеку от длинного стола, где разместились пришедшие гости, разговаривал с каким-то мужчиной. Именинник завершил разговор, пожал мужчине руку и поднял голову. И тут же заметил Милу. На лице Антона засияла улыбка.

— Рад, что ты пришла! — произнес он, быстро подойдя.

— Ну не могла же я пропустить твой день рождения!

Она протянула ему пакет с подарком. В другой руке Ардо держала куртку. А при входе в школу не забыла надеть кашемировые перчатки.

— Спасибо. Ты одна? — Антон посмотрел за спину Миле.

— Да, — кивнула она.

Антон облегченно выдохнул, услышав такой ответ. Поэтому Мила не стала объяснять, почему не пришел Давид.

Именинник проводил ее за стол и усадил между собой и Алексеем Кирилловичем. Мила в какой раз восхитилась дружности и сплоченности жителей поселка. Даже немного позавидовала им. А потому позволила себе чуть больше, чем в прошлый раз, и с удовольствием наслаждалась блюдами. Особенно ей понравилось жаркое. Да и вино показалось вкуснее, чем на праздновании Рождества.

Веселье набирало обороты. Милу кто-то из гостей вытащил в круг танцующих. Вскоре к ней присоединился и Антон. После нескольких быстрых, задорных композиций музыку переключили на спокойную, объявив медленный танец. Антон тут же протянул Миле руку.

— Оказывается, ты умеешь веселиться, — прошептал Антон ей на ухо. Они и еще несколько пар медленно двигались в центре комнаты.

Ардо и сама была в шоке от сегодняшней себя. Редко когда она позволяла себе настолько беззаботное поведение. Наверное, это на нее так повлияли последние события. Она понимала, что по возвращении в Москву возьмется за работу, и вряд ли скоро выпадет шанс отдохнуть. И потому от души радовалась моментам, когда могла забыться и просто наслаждаться жизнью.

— Праздник очень веселый, — ответила она.

— Да, — согласился Антон.

Мила почувствовала, как его ладонь съехала с середины спины ниже, и слегка напряглась. Нет, ей нравился Антон как человек, но как мужчину она его не рассматривала. Ей подошел бы кто-то другой. На долгие и серьезные отношения Мила не способна, что прекрасно продемонстрировал брак с Федором. Видимо, скоротечные романы — вот ее удел. Но только не с Антоном. С ним она не хотела портить дружеские отношения.

После завершения медленного танца Мила решила, что на сегодня хватит. Повеселилась как следует, и пора возвращаться домой. Возможно, Давиду пригодится ее помощь в подготовке к ритуалу. Он упоминал, что потребуется много сил.

Вернувшись к своему месту за столом, Ардо сняла со спинки стула куртку, взяла рюкзак. Попрощавшись с Алексеем Кирилловичем, подошла к Антону сообщить, что уходит. Поблагодарила за приглашение, надеясь, что он не пойдет ее провожать. И когда мужчину отвлекли, выскользнула из столовой.

Большую часть дороги она едва ли не бежала. Лишь отойдя на приличное расстояние и убедившись, что за ней никто не идет, сбавила шаг. Глубоко вдохнула, засунула руки в карманы куртки и не спеша побрела домой.

Ночью мороз усилился. С усыпанного звездами неба падали пушистые снежинки. На улице было спокойно и тихо, не слышалось ни звука, поселок будто вымер. Но все же кое-где в домах горел свет, а из труб шел густой дым.

Мила дошла до церкви, остановилась и подняла лицо к небу. Прикрыла глаза. Как же хорошо. В голове всплыли картинки из детства, когда мама еще была жива, а брат не находился в психиатрической клинике. Они с Сашей гуляли зимой на детской площадке возле дома. А когда шел снег, ловили снежинки ртом, считая, кто больше поймает.

Это теплое воспоминание согрело изнутри. Мила открыла глаза и принялась ловить ртом снежинки. Она словно переместилась на много лет назад, чувствуя себя не тридцатилетней особой с израненной душой, а беззаботным ребенком. Захотелось закричать: «Остановите время!». Как жаль, что ученые не придумали прибор, умеющий это делать. Люди стали бы куда счастливее, если бы смогли проживать радостные моменты чуть дольше, чем пару секунд.

Девушка кружилась со снежинками, не замечая, что у ее танца есть зритель. А тот стоял и смотрел на нее с мягкой улыбкой.

Наконец Мила опустила голову. И заметила Давида.

— А ты что тут делаешь? — спросила она смущенно.

— Шел в школу, хотел проводить тебя до дома.

— Правда? — отчего-то не сразу поверила она. Подошла, ожидая, что он рассмеется. Или заявит, что взрослым тетенькам не пристало вести себя по-детски.

Но Давид только улыбался.

— Тогда идем? — позвала девушка.

Она шагнула вбок, собираясь обойти его, чтобы продолжить путь. Но, похоже, шутки судьбы еще не закончились. Под выпавшим снегом оказался лед, и Мила, поскользнувшись, подрезала одной ногой вторую. Не удержавшись, она рухнула навзничь. Давид дернулся ее поймать, но не успел.

— Черт! Как больно! — простонала Ардо, ударившись ягодицами о землю.

— Ушиблась? — забеспокоился Давид, нависая над ней.

— Ну, так…

Мужчина протянул ей руку и помог подняться. Мила кое-как встала на ноги и тут же чуть не упала опять. На этот раз Давид ее удержал, прижав к себе.

— Осторожно, — проговорил он, обдав горячим мятным дыханием.

Мила почувствовала аромат мужского одеколона. Подняла взгляд и засмотрелась в темно-зеленые глаза. На какое-то мгновение она забыла, как дышать. Давид внезапно показался очень… привлекательным.

«Это все алкоголь в моей крови», — осадила она себя и, выпрямившись, отступила.

— Спасибо, — поблагодарила хрипловато. А затем, стараясь ступать аккуратно, заторопилась к дому.

Пульс набатом бился в висках, сердце стучало как бешеное. Ее до сих пор окутывал аромат мужского одеколона, а тело все еще ощущало прикосновение сильных и надежных рук.

Всю дорогу они молчали.

Дома Мила быстро приняла душ и скрылась в своей спальне. Предложение Давида попить с ним чай она отклонила.

День икс неумолимо приближался.

Давид готовился к ритуалу. От помощи Милы он отказался. Все же ей крайне мало известно о потустороннем мире и работе с ним, а значит, велик шанс навредить.

Громову же никак не удавалось отыскать родственников рыбака. Мила на него уже и не надеялась. Они каждый день созванивались, но Евгений Валерьевич разводил руками: слишком скудная информация для поисков.

А еще — чем ближе становилось полнолуние, тем чаще Мила задумывалась о смерти Алексея Кирилловича, которую увидела, прикоснувшись к нему. Ей не хотелось, чтобы старик пострадал. И Ардо планировала сделать все для его спасения.

Проснувшись рано утром, она долго лежала в кровати. В спальне было еще темно, солнце не встало, а часы показывали шесть утра. Сегодня Давиду предстояло отправить злого призрака в мир мертвых и очистить дом. Он подробно рассказал, как и что собирается делать, и Ардо знала: задача это крайне сложная.

Мила поднялась и вышла из спальни. По пути в ванную заглянула к Давиду. Дверь в его комнату была открыта, кровать заправлена, на полу стояла сумка с вещами, а сам мужчина отсутствовал. Не обнаружился он и на первом этаже. Мила набрала номер его телефона. Вместо гудков из трубки послышался механический голос робота: «Абонент находится вне зоны действия сети».

Ардо нажал на отбой связи. Вчера Давид не предупреждал, что уйдет ранним утром. Оставалось лишь гадать, куда он делся.

Приняв душ и позавтракав, Мила села за ноутбук, чтобы скоротать время ожидания. Прошел час, второй, а Давид так и не появился. Она еще несколько раз ему позвонила, но без толку.

Устав маяться, девушка оделась и отправилась на прогулку. Дверь запирать не стала. Ей не верилось, что в этом поселке кто-то придет ее грабить. Да и брать-то у нее нечего.

Мила бродила по улицам, размышляя о грядущей ночи, гадая, куда исчез Давид, — в общем, чего только в голову не лезло.

Погода благоволила неспешным прогулкам: светило яркое солнце, легкий морозец щипал нос и щеки. В итоге Ардо дошла до поворота к дому Алевтины и решила навестить старушку. Возможно, удастся с ней поговорить, поделиться мыслями, и та даст какой-то совет. Хотя какой тут может быть совет?

Подойдя к дому, Мила постучала в окно. Залаял пес, занавеска дернулась, а следом послышались шаги на террасе. Замок щелкнул, и дверь открылась.

— Добрый день, — нервно улыбнулась старушке Мила.

— Здравствуй, — кивнула Алевтина. Посмотрела за спину Ардо, словно убеждаясь, что никого там нет, и шире распахнула дверь. — Проходи.

Как оказалось, она занималась изготовлением травяных сборов. Мила села за стол, стараясь не касаться разложенных на нем трав.

— Как ваши дела? — завела она вежливый разговор.

Стоящая у стола старушка, хмыкнув, глянула на нее скептически.

— Что у тебя стряслось?

— Так заметно? — стушевалась Мила, нервно перебирая свисающий край скатерти.

— Конечно.

Ардо уныло вздохнула. И все же решилась рассказать о том, что ее терзает. Начала со своего приезда в поселок и описала все случившееся, не упустив ни одной детали. Старушка внимательно слушала, попутно продолжая смешивать травки.

— Я не знаю, что мне делать, — взволнованно произнесла Мила. — У меня редко когда видения бывают с еще живыми людьми, понимаете? Всего два раза — и оба сбылись.

Алевтина понятливо кивнула, отложила пучок трав и опустилась на стул рядом с Милой. Взяла девушку за руку. Ладонь Алевтины оказалась горячей и сухой.

— Я вот что тебе скажу, девонька. Дело ты затеяла благое, каждая душа должна найти покой. Но то, что написано на роду, не стоит исправлять. Все делается так, как положено, — это закон равновесия вселенной. Когда Алексею суждено умереть, тогда он и умрет, ты это не предотвратишь, как бы ни старалась.

Мила рвано выдохнула.

— Но это неправильно! — возразила она. — Не затей я спасение призраков, ему бы ничего не грозило!

— Откуда тебе это знать? — подняла бровь старушка. Мила пожала плечами. — Мой тебе совет: иди домой и помоги Давиду. Пусть все идет как идет. Ты не всесильная, чтобы менять предначертанное. Да, Алексей хороший мужик, и его жаль. Но ты не думала, что видения — лишь одна из вариаций будущего? Вдруг все каким-то образом изменится, и не факт, что он сегодня погибнет? Не забивай себе голову, девочка, — Алевтина снова сжала руку Милы. — Лучше займись реально важным. Ночь вас ждет трудная.

Старушка выпустила руку Милы, поднялась и вышла из избы. Вскоре она вернулась и протянула Миле тканевый мешочек. Ардо прощупала тот: в нем явно были не травы.

— Что это? — спросила она удивленно.

— Скажи Давиду, пусть рассыплет у всех стен комнаты, где будет проводить ритуал. Соль ослабит призрака и облегчит его заточение в клетку. Но действие короткое.

Мила молча кивнула, надеясь, что Давид знает, о чем говорит старушка. На этом они с Алевтиной распрощались.

Когда Ардо переступила порог своего временного жилища, часы показывали четыре часа дня. Давид вышел из гостиной, стоило хлопнуть входной двери.

— Где ты был? — поинтересовалась Мила.

— На кладбище. И ходил еще кое-куда. А ты?

— У Алевтины. Вот, — Мила достала из рюкзака мешочек. — Это соль. Алевтина сказала, чтобы ты рассыпал ее у стен комнаты. Она должна ослабить призрака ненадолго.

Давид забрал мешочек.

— Спасибо, — он развязал тесемки и высыпал чуть-чуть на ладонь. Соль оказалась не классической белой, а разноцветной смесью: зеленой, черной, белой и оранжевой. — Громов звонил, — сообщил Давид, оторвавшись от созерцания крупинок, поднял голову и посмотрел на Милу. — Он нашел дочку племянницы рыбака. Та живет в Московской области. Правда, дозвониться до нее не смог. Поехал по адресу прописки.

— Вряд ли она что-то знает. Не думаю, что сестра рыбака делилась историей брата-убийцы. Это не особо приятно, я полагаю.

— Ну, будем надеяться, эта родственница все же даст нам хоть немного информации.

Мила кивнула.

— Ты ужинал?

— Нет.

— Тогда давай поедим чего-нибудь?

— С удовольствием.

После ужина Мила и Давид разошлись по комнатам, договорившись в десять часов вечера начать подготовку ритуала.

Войдя в спальню, Мила упала на кровать прямо поверх покрывала. Беспокойство не отступало. Плохое предчувствие, поселившееся внутри, глодало, принося тревожность. Устав от бесполезных мыслей, девушка провалилась в сон.

Снились Ардо темнота и шепот. Тот обволакивал ее, заставляя дрожать от страха. Но как бы Мила ни пыталась, слов разобрать не получалось. Казалось, где-то рядом работает ненастроенное радио, и эфир перебивают помехи и шуршание. Все, что она понимала, — шепот был женский.

Длилось это недолго. Мила резко села на кровати, судорожно глотая ртом воздух. Взгляд упал на приоткрытую дверь спальни. А она ведь, перед тем как лечь, ее плотно закрывала. Прислушалась. В доме не раздавалось ни звука.

Поднявшись, девушка на цыпочках подошла к двери и выглянула в коридор. Дом оказался погружен во мрак. Мила хлопнула ладонью по выключателю, но тот не сработал: свет не включился. Тогда она прошла по коридору и попыталась включить свет там. Увы, и здесь ее поджидала неудача. Свет в доме отсутствовал.

Ардо подошла к комнате Давида и постучала. Мужчина не ответил. Она постучала громче. Ответа так и не последовало. Мила повернула ручку и толкнула дверь.

А шагнув внутрь комнаты, остолбенела от увиденного.

Спальню освещала полная луна, свет которой лился из незашторенного окна. Давид полусидел-полулежал на кровати, прислонившись спиной к стене. Его глаза были распахнуты, рот приоткрыт. Рядом с рукой лежал пистолет, а по груди растекалась кровь.

Закричав, Мила вскочила с кровати, тяжело дыша.

— Сон, это просто сон, — прошептала она. Потерла лицо, стараясь успокоить сбившееся дыхание. Посмотрела на дверь.

Как и в ее сне, та была не закрыта. Сглотнув тяжелый ком в горле, Ардо медленно подошла к выходу и нажала на выключатель. Свет не загорелся.

Несколько секунд она стояла, молясь, чтобы сон не превратился в реальность. Наконец, взяв себя в руки, вышла в коридор и направилась к спальне Давида.

Постучала, но ей никто не ответил. Выдохнув, Мила нажала на ручку и толкнула дверь.

Давид с закрытыми глазами лежал на спине. Мила не поняла, спит он или… Она подошла к кровати. Грудная клетка мужчины не поднималась, а место, где в ее сне была рана, сейчас скрывало одеяло.

Девушка нагнулась. Секунда. Вторая. Третья. Ничего не менялось. Мила потянулась к одеялу, намереваясь его стащить и убедиться, что в груди мужчины нет пулевого отверстия.

И тут Давид распахнул глаза.

Мила вскрикнула и отшатнулась.

— Что случилось? — недоуменно спросил Давид. Он сел на кровати. Одеяло сползло, обнажив тонкие линии татуировки.

Ардо не сразу нашлась с ответом. Успокоив зашкаливающее сердцебиение и отдышавшись, она призналась:

— Мне… Мне приснился сон… И я решила проверить, все ли с тобой в порядке.

Давид, не двигаясь, молча смотрел на девушку. От его пристального взгляда Мила смутилась. И вздрогнула, когда лежащий у подушки телефон зазвонил.

Как выяснилось, сработал будильник. Давид встал с кровати, подошел к выключателю. Нажал. Свет не загорелся.

— Кажется, во всем доме нет света, — пробормотала Мила. — Я видела в шкафу на кухне свечи, — добавила она и вышла из спальни.

— Я проверю щиток! — крикнул ей вдогонку Давид.

Мила вернулась в свою комнату и взяла телефон с тумбочки. Ее будильник тоже зазвонил. Отключив его, девушка переоделась в свежую футболку джинсы и спустилась на первый этаж.

Едва она дошла до кухни, свет в доме вспыхнул, на мгновение ослепив. Хлопнула входная дверь. Судя по всему, пока она переодевалась, Давид успел сходить в пристройку.

— Пробки выбило, — сообщил мужчина, входя на кухню.

***

Поездка Громова к родственнице рыбака вышла небыстрой: дорога заняла три часа. Увы, женщины не было дома. На звонки она по-прежнему не отвечала, а потом и вовсе отключила телефон. Евгений Валерьевич опросил соседей, но те и знать не знали, где пропадает хозяйка нужной квартиры. Все, что оставалось Громову, а вместе с ним и Миле с Давидом, — это ждать.

Давид сидел в кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Мила же сначала расположилась на диване, пытаясь отвлечься в ноутбуке. Но, не выдержав пытку временем, встала и начала мерить шагами гостиную.

Именно в гостиной они решили проводить ритуал. Давид сказал, что это идеальное место. Когда он обсыпа́л пол солью от Алевтины, чертя границы, Мила ожидала, что призраки как-то себя проявят. Особенно рыбак. Знает же, что его хотят поймать. Но они молчали.

— Уже полдвенадцатого, — тихо проговорила Ардо, остановившись напротив Давида.

После слов Милы он открыл глаза и взял с журнального столика телефон. Набрал номер Евгения. Тот поднял трубку лишь через семь длинных гудков. Давид включил громкую связь.

— Ну что там? — ровным голосом спросил он. Если Мила не могла скрыть нервозность, то Давид казался спокойным как удав и уверенным в победе. Будто он проводит подобные опасные ритуалы по десять раз на дню.

— Пока ничего. Сижу возле подъезда. Рабочий день давно закончился. Где она пропадает — без понятия.

— А вдруг она не живет по адресу прописки? — нервно предположила Мила.

— Соседи подтвердили, что женщина живет здесь. У нее нет ни мужа, ни детей. Где она может задерживаться после работы, никто не знает. Я на работу звонил: она ушла в семь вечера.

— И что теперь? — растерянно спросила Мила, бросив взгляд на Давида.

— Делать ритуал, — развел руками тот. — Если эта родственница и скажет что-то интересное, то будет уже поздно. У нас есть кое-какие данные об этой семье, их должно хватить для запечатывания призрака. И личная вещь, — Давид нахмурился. — Надеюсь, кроме рыбака и его семьи, никто не придет. Иначе велика вероятность поймать не того. Чтобы исключить это, и требуется конкретика по всем членам семьи, — пояснил он и дал отмашку Евгению Валерьевичу: — Ладно. Езжай обратно. Ничем эта родственница не поможет. Мы начинаем.

Распрощавшись с Громовым, он отложил телефон и лениво поднялся с кресла. Вытащил кочергой из практически прогоревшего камина пять горячих угольков.

— Мила, в моей сумке тарелка. Принеси, пожалуйста.

Девушка достала из спортивной сумки, лежавшей около дивана, плоскую тарелку. Подала ее Давиду. Он положил на тарелку угли, поставил ее в центр круга из свечей, и выпрямился.

Диван и кресла они заранее сдвинули к стене, освободив таким образом центр гостиной. Круг из свечей тоже выставили заранее, и сейчас с помощью зажигалки Мила их зажгла. Давид разместил поверх углей тра́вы, купленные у Алевтины, присыпал их землей из другого мешочка. Вокруг тарелки он аккуратно разложил солому. Вытащил из сумки старую потрепанную тетрадь, открыл ее и положил рядом. Сел по-турецки.

— У нас ведь осталась соль, которую дала Алевтина?

— Да, есть немного, — кивнула Мила.

— Возьми ее и очерти круг вокруг стула.

— Зачем? — нахмурилась Мила.

— Он будет твоей защитой. Не хочу, чтобы тебя задело, если уж ты не собираешься уходить.

Не задавая больше вопросов, Ардо быстро выполнила приказ: рассыпала соль вокруг стула в углу комнаты. А затем устроилась на нем, с любопытством наблюдая за Давидом. И по тому, как он закрыл глаза и что-то зашептал, поняла: начинается!

Давид сначала шептал чуть слышно, но постепенно его голос становился громче. Правда, Миле не удалось разобрать слов: языка она не знала.

Закончив, мужчина поджег травы. Те загорелись лишь с третьей попытки. Мила посчитала это не очень хорошим знаком. От переживаний даже под ложечкой засосало.

Девушка обхватила себя руками, чувствуя, что в комнате значительно похолодало. Огонь свечей вытянулся в тонкую линию сантиметров на десять вверх. Мила изумленно раскрыла рот и тут же его захлопнула, когда вытянутое пламя двух стоящих рядом свечей сплелось. То же действие повторилось и с остальными свечами.

Давид взял в руки тетрадь и что-то начал в ней читать. Мила не видела его глаз, так как он смотрел вниз, на написанное, но она прекрасно видела, как напряглось его тело. Спина Давида стала настолько прямой, словно в нее вбили кол.

Будто что-то пронеслось в воздухе. Девушка резко обернулась. Почудилось, что на стене мелькнула похожая на человеческую тень. Но вот чья?

В следующее мгновение лампы в гостиной погасли, и единственным источником освещения остались свечи. По коже Милы побежали мурашки, она уже жалела, что не ушла в спальню. Было до дрожи страшно.

Давид, закончив читать, поднял глаза к потолку, а затем посмотрел перед собой. Мила вздрогнула, заметив, что глаза мужчины полностью черные. Давид повернул голову к камину. Мила последовала его примеру.

Возле камина появилась мужская фигура, худая и сгорбленная. Мужчина был невысокий, в старых потрепанных штанах и рыбацких сапогах до колен. На его белой рубахе зияли дыры, в черной бороде поблескивали нити седины, а коротко подстриженные волосы торчали в разные стороны.

Но сильнее всего Милу поразили жалость и тоска в его глазах. Мужчина смотрел на нее, и этот взгляд заставил Ардо задуматься. Разве так смотрят убийцы? Да и чего или кого ему жаль? Себя, потому что его скоро не станет и он больше не сможет причинять людям вред?

Рыбак покачал головой. Его губы дрогнули. Миле показалось, он прошептал: «Вы ошиблись», но она быстро отбросила эту мысль. Все же призрак находился довольно далеко, и она могла что-то перепутать.

На миг все замерло.

Давид смотрел на призрака, казалось, они общаются мысленно. Потихоньку вокруг рыбака начали проявляться прутья решетки, и Ардо поняла: дело сделано, злодей пойман. Но облегчения не ощутила, наоборот, тревога нарастала. Неужели они что-то делают неправильно? Но что?

Давида повернулся к Ардо.

— Мы ошиблись, — гортанно произнес он и вскочил на ноги.

А Мила почувствовала, что сбоку от нее как-то слишком холодно. Она медленно обернулась. Перед ней стояла призрачная женщина с застывшей на лице хищной улыбкой. Женщина взмахнула полупрозрачной рукой. Мила рухнула со стула, ударилась о стену и сползла на пол, застонав от боли. И никакой круг из соли ее не спас.

Раздался грохот разбиваемого стекла. Мила с ужасом уставилась на то место, где недавно сидела. Ее стул торчал в оконном проеме, а занавески колыхались от проникающего в дом ветра.

— Мы ошиблись. Это мать убила всех своих детей, — произнес подошедший Давид.

Он помог Миле подняться. Его глаза оставались черными, но сейчас они нисколько не пугали Ардо. Их настоящий противник куда страшнее всяких черных глаз.

— Мы не того закрыли в клетке, — повторил Давид.

Мила обернулась к камину. Рыбак смотрел на них с сожалением и грустью. Призрачная женщина подлетела к клетке и зависла возле нее.

— Эта она приносила вред жильцам, а он спасал. Это ее следовало заковать, а не рыбака, — шепотом пояснил Давид.

— Тогда освободи его, — тоже шепотом попросила Ардо.

— Поздно. Эта клетка нерушима. Почти.

— Что значит «почти»? — с нарастающей паникой переспросила Мила. Воздух вокруг них уплотнился, становясь осязаемым.

— Если он сможет разрушить ее изнутри, тогда выберется.

Мила умоляюще смотрела на Давида. Стало понятно, для чего он просил Громова найти информацию. А они поверили слухам. И ошиблись.

— И что нам делать? — чуть слышно спросила она.

— Пока не знаю.

— А твоя сила рода? Вызови своих духов.

— Не могу. Я их запечатал, чтобы они не попали в кле…

Давид прервался на полуслове и взмахнул рукой. Мила обратила внимание на перстень, который раньше не замечала. Зеленый камень на нем ярко светился.

— Глупые, — прошелестел женский голос. Жена рыбака уже не находилась рядом с клеткой, она стояла напротив Давида и Милы. — Вам стоило убраться из моего дома вовремя. Теперь же вы останетесь в нем навсегда.

Никто ей не ответил. Мила от страха потеряла дар речи, а Давид снова начал что-то бормотать. Когда прозвучало последнее слово, от мужчины к призраку рванул густой серый поток воздуха. Полупрозрачная женщина слегка сдвинулась, пропуская поток мимо себя. Комнату заполнил ее зловещий смех, от которого кровь стыла в жилах.

— Я ее отвлеку, а ты уходи, — обернувшись к Миле, тихо проговорил Давид и сделал какие-то пассы.

Мила не увидела, получилось ли у него в этот раз достать призрака, потому что сорвалась с места и понеслась к дверному проему. Но добежав до середины комнаты, она услышала болезненный вскрик Давида. Остановилась и обернулась.

Лицо мужчины скривилось от боли. Его глаза стали прежними, пропала чернота, а в плече торчал кусок выбитого стулом стекла.

Ардо посмотрела на дверной проем. Выход был близко, она, вероятно, и спаслась бы. Только вот совесть не позволяла бросить Давида один на один с призраком. К тому же это ведь Мила уговорила его помочь, это ведь она стремилась освободить души. И что вышло в итоге? Неужели они сегодня погибнут?

Мила вернулась к Давиду.

— Уходи, — процедил он сквозь зубы.

Женщина не нападала. Она следила за ними, словно зритель в театре.

— Нет, — покачала головой Мила, оглядываясь в поисках того, что могло бы помочь. Давид застонал и посмотрел на нее, как на полоумную.

Внезапно Ардо ощутила позади себя холод. Она резко обернулась. И забыла как дышать.

Женщина висела в двух шагах от нее, протягивая призрачную руку к горлу Милы.

И тут в комнате раздался детский голос:

— Мама!

Жена рыбака вздрогнула. А Мила разглядела сквозь ее прозрачное тело стоящего в дверном проеме Костю. Того самого мальчика, которого Ардо так долго принимала за обычного человека.

— Мамочка, не убивай их, — прошелестел голос парнишки.

Призрачная женщина дернулась и медленно поплыла к нему.

Пока Мила растерянно наблюдала за семейной сценой, Давид выдернул стекло из плеча и присел на корточки у сумки. Через миг он держал в руке нож с вырезанными на лезвии символами. Свечи продолжали гореть, несмотря на дующий из окна холодный ветер. В их неровном свете Давид принялся перелистывать тетрадь, что-то в ней ища. Найдя нужную страницу, он начал читать вслух.

Это привлекло призрака. Женщина обернулась и дернулась в сторону Давида. Но Костя схватил мать за руку.

— Пусти! — приказала она.

— Нет! Не убивай их!

Женщина злобно, по-звериному зарычала и приложила ладонь к груди сына. Костя закричал. Рыбак вцепился в решетку.

— Не-е-ет! — провыл он, а призрак мальчишки исчез.

Давид дочитал текст. Он поднялся на ноги и шагнул к клетке.

Жена рыбака молниеносно метнулась к нему и отбросила как котенка. И откуда взялась такая сила у полупрозрачной женщины?

Все происходило невероятно быстро, Мила не успевала сориентироваться. Что ей делать? Бежать? Куда? Спасать Давида и сражаться с призраком? Но как?

Удар об стену, похоже, оказался слишком сильным, и Давид отключился. Нож упал рядом с его рукой.

Это и привело Милу в чувство. Она подбежала к мужчине, опустилась на колени.

— Давид, — позвала испуганно.

— Какого?.. — раздалось позади. Ардо обернулась и застыла в ужасе.

В дверном проеме стоял Алексей Кириллович, одетый в полицейскую форму. Мила всхлипнула и зажала рот рукой. Ее видение сбывалось. Откуда он здесь взялся? Почему пришел сюда ночью?

Осмотрев комнату, Шепелев достал из кобуры пистолет.

— Уходите! — крикнула Ардо, но опоздала.

Призрачная женщина метнулась к полицейскому. Тот выпустил в нее половину обоймы, но пули, естественно, прошли насквозь и врезались в стену.

Дальше все происходило как в страшном сне. Жена рыбака просочилась в тело Алексея Кирилловича.

— Нет, нет, нет… — шептала Мила.

В следующее мгновение мужчина поднес пистолет к виску. Выстрел — и полицейский упал на пол. А призрачная женщина злобно рассмеялась.

Евгений завел мотор, собираясь возвращаться в Москву. Естественно, он переживал, что ничем не помог Миле с Давидом, но и торчать здесь дальше смысла не имело.

И тут у подъезда остановилось такси. Оттуда вышла женщина, подошла к подъездной двери и принялась набирать код домофона.

Громов на всякий случай опустил стекло и громко позвал:

— Анна!

Женщина, успевшая открыть дверь, обернулась. Посмотрела на Евгения с опаской.

— Да?

У Громова от сердца отлегло. Он, не глуша мотора, выскочил из машины. Подошел к женщине, достал свое удостоверение. Евгений Валерьевич давно понял, что люди больше ему доверяют, если видят корочки начальника полиции. Обычный мужчина Евгений Громов доверия у них отчего-то не вызывал.

— Что случилось? — встревоженно уточнила женщина.

— Я хотел бы поговорить с вами о вашем родственнике.

Пусть эта информация уже никак не поможет Давиду и Миле, Громов решил выяснить все до конца. Не зря же он проделал такой долгий путь. Если, конечно, женщине хоть что-то известно.

Тревога на лице Анны сменилась недоумением.

— Каком родственнике? У меня нет родственников.

— Я имею в виду дядю вашей матери.

— А-а… Ну-у… — Анна поморщилась. — Даже не знаю, что вам сказать. Я его не застала.

— Что вы можете рассказать о его семье: жене, детях? Как и почему он их убил? Очень странно, что по этому инциденту не заведено ни одного дела.

— Ну ладно. Расскажу, что знаю, — сдалась Анна. — Пойдемте в квартиру.

— Давайте поговорим у меня в машине?

Анна бросила взгляд на автомобиль Громова и, поколебавшись, кивнула. Евгений Валерьевич открыл перед ней переднюю пассажирскую дверь, подождал, пока она устроится, а после быстро обошел машину и сел на водительское место.

— Вы спрашивали, почему он убил свою семью? — вздохнув, заговорила женщина. — Бабушка часто рассказывала о брате. Вспоминала его, делилась историями из детства. Так вот: он не убивал детей.

— Что?! Но как?! — не удержавшись, воскликнул Евгений.

— Он убил только жену.

Громов нахмурился.

— Это вам бабушка сказала?

— Да. По ее словам, жена брата была больна. После рождения четвертого ребенка с ней что-то произошло, и она начала слышать голоса. Но к специалистам по этому поводу обращаться побоялись: уважаемую в поселке школьную учительницу засмеяли бы, сочли сумасшедшей. И когда рыбак уходил в море, то просил сестру посидеть с ней и детьми. Спустя время все вроде как нормализовалось, голоса ушли, и тогда рыбак стал оставлять жену с детьми одну. А как-то раз он вернулся с рыбалки и застал жену в гостиной. Она сидела в кресле, держа на руках новорожденную дочь, и качалась из стороны в сторону, — Анна замолчала и отвернулась к окну. Евгений ее не торопил, дал собраться с мыслями. — Он не заметил, что девочка мертва. Понял, лишь когда забрал ее у жены, собираясь положить в кроватку. Рыбак спросил, что случилось. И жена призналась: голоса убеждали убить младенца. Чтобы заставить их замолчать, она задушила малышку пеленкой.

Громов в шоке уставился на Анну. Дар речи вернулся к нему не сразу.

— Это точно? — наконец выдавил он сипло.

Женщина пожала плечами.

— Я вам передаю слова бабушки.

Евгений потер переносицу. История рыбака и его семьи оказалась совсем не такой, какой представлялась.

— И что было дальше? — спросил он.

— Брат бабушки запер жену в комнате, а насчет дочери заявил, что она якобы чем-то болела.

— В те года медицина, тем более в маленьком поселке, оставляла желать лучшего. Дети умирали даже от обычной простуды, — припомнил Громов. — И ему удалось скрыть убийство.

Анна развела руками и продолжила:

— Я не знаю, сколько прошло времени, когда бабушкин брат снова стал выпускать жену из комнаты. Видимо, голоса пропали. Но однажды она пыталась утопить в море младшего ребенка — дочь. Та выжила: рыбак успел откачать девочку. Жену он опять запер в спальне, только теперь поставил решетки на окна и замок на дверь. С тех пор бабушка снова дежурила в доме брата, когда тот уходил в море.

— Но неужели и тогда не обратились к врачам? — поразился Громов.

— Бабушка рассказывала, что уговаривала брата отвезти жену в больницу, но тот ни в какую не соглашался. Из-за этого они часто ссорились. После одной такой ссоры она ушла домой, а рыбак — в море, оставив старшего сына за главного. А по возвращении зашел в дом и услышал музыку. Жена играла на рояле. Не став спрашивать, как она выбралась из спальни, рыбак побежал на второй этаж в детскую. Все дети были застрелены из ружья, а само ружье валялось на полу у двери. Он взял его, спустился в гостиную и застрелил жену. И себя.

— Но если рыбак убил жену и себя, то откуда ваша бабушка узнала, кто именно застрелил детей? — перебил женщину Евгений.

— После того как убил жену, рыбак написал письмо моей бабушке: во всем сознался и описал, как все происходило на самом деле. А еще попросил у нее прощения… У бабушки.

— Тогда почему считается, что убил всю семью рыбак? — изумился Громов. — Или ваша бабушка спрятала это письмо?

— Нет, отнесла участковому. Но тот заявил: мол, учительница и прекрасный, добрый человек Анна Веббер никак не могла убить своих детей, а сестра просто выгораживает брата. С его подачи и пошли слухи, что все делал сам рыбак.

В машине повисла тишина. Громов не знал, что сказать. Вот так из-за ошибки одного человека пострадали невинные. Если бы рыбак сдал жену в больницу, то дети остались бы живы.

— Анна, спасибо вам, что поделились, — прервал затянувшееся молчание Евгений Валерьевич.

— Да не за что, — невесело улыбнулась женщина. — А почему вас заинтересовала эта старая история?

— Мои люди в поселке занимаются расследованием, им потребовалась информация.

— Ясно, — не стала больше задавать вопросов Анна. — Я пойду?

— Да, конечно. Извините за беспокойство.

— Ничего. До свидания.

— Доброй ночи.

Едва женщина вышла из машины, Евгений набрал номер Давида. Тот не взял трубку, и Громов набрал Милу. Но и Ардо не ответила. Тогда он позвонил еще одному человеку, живущему в поселке и состоящему в «Оке»: священнику. Отец Игнатий ответил на звонок без задержки. Выслушав быстрый рассказ, пообещал немедленно отправиться в старый дом рыбака. Евгений нажал отбой связи и с силой сжал телефон. Ему оставалось лишь ждать исхода и надеяться, что никто не пострадает.

***

Ардо не могла отвести взгляда от тела Алексея Кирилловича. Для нее мир словно замер. Она не слышала, что творится вокруг, а в сознании билась одна мысль: «Живым никто из этой комнаты не выберется».

Давид дернул ее за руку.

— Слушай сюда! — скомандовал он. Мила тряхнула головой, прогоняя нарастающую панику. — Я отвлеку ее, а ты возьмешь нож и проведешь им по прутьям клетки, ясно? Это ослабит ловушку, и, возможно, у рыбака получится выбраться.

Мила понятия не имела, как повредить невидимую клетку ножом, но не стала спорить. Она подобрала нож с пола и, не удержавшись, посмотрела на тело полицейского.

Жена рыбака, похоже, заподозрила неладное. Она полетела в их сторону, но Давид был быстрее. Все еще сидя на полу, он вскинул руку. Мила заметила, что его ладонь разрезана и из раны сочится кровь.

— Иди! — рявкнул Давид.

Ардо вскочила и рванула к клетке с рыбаком. Позади раздался рык, но Мила не остановилась. Добежав, она полоснула ножом по прутьям. Долгое мгновение ничего не происходило, а затем клетка начала бледнеть. Вскоре прутья уже еле просматривалась.

Болезненный стон заставил ее обернуться. Рука Давида с порезанной ладонью висела плетью, а из плеча торчал еще один осколок стекла. Мила, выронив нож, устремилась к мужчине, а перед женой рыбака возникли две полупрозрачные фигуры. В одной Ардо признала девочку, утонувшую в море в день ее приезда. Вторым был невысокий подросток. Они окружили мать, и на ее полупрозрачном лице впервые показались недоумение и растерянность.

Дети что-то шептали родительнице, но Мила даже не пыталась вникнуть в их слова. Она добралась до Давида. Мужчина уже выдернул стекло, бросил его на пол и кое-как зажимал рану. Причем если в прошлый раз брошенный призраком осколок только слегка задел кожу, то эта рана — явно глубокая.

— Что нам делать? — прошептала Мила.

Она ощущала себя беспомощной. Давид на глазах становился все бледнее. Он явно потерял много крови. Следовало отсюда выбираться, но как? Дверь не годилась: возле нее стояли призраки. Уйти через окно? Мила глянула на то, в котором торчал стул, и отмела этот вариант: остатки стекла требовалось выбить, что привлекло бы внимание.

— Он выбрался, — едва слышно произнес Давид. Мила проследила за его взглядом.

Из клетки выскользнул рыбак и направился к жене.

Мила умоляюще посмотрела на Давида.

— Нам нужно уходить.

Давид попробовал встать. Не получилось: ноги его не держали. Ардо попыталась его приподнять, но сил справиться с крупным и тяжелым мужчиной ей не хватило.

— Помоги же мне, — прошептала она. Давид, стиснув зубы от боли и опираясь на девушку, кое-как поднялся. — Давай попробуем через дверь, пока дети отвлекают мать.

Мужчина ничего не ответил. Его кожа в свете до сих пор горящих свечей казалась мраморной.

Им удалось пройти лишь пару шагов, когда ноги Давида подкосились. Он едва не упал, но Ардо каким-то чудом удержала.

— Я держу, держу. Не отключайся, пожалуйста, — заклинала она, буквально таща его на себе.

К тому времени дети и муж обступили мать. Та зверем в клетке заметалась между ними, но, к счастью, выбраться не могла. Призраки подходили к ней все ближе, сужая и сужая круг. Внезапно пространство озарила призрачная вспышка, и вся семья рыбака исчезла.

Дом содрогнулся, будто облегченно выдохнул.

Ардо замерла, не понимая, что произошло. Из ступора ее вывел грохот в прихожей. А потом в дверном проеме, где все еще лежало тело Алексея Кирилловича, появился отец Игнатий.

Давида окончательно покинули силы. Он безвольно запрокинул голову, его глаза закатились. С огромным трудом, но Мила его в очередной раз удержала и как сумела аккуратно опустила на пол.

Священник, обогнув тело полицейского, подбежал к ней.

— Вызовите скорую! — воскликнула Мила. Но незваный гость и без ее напоминаний уже достал из кармана сотовый и кому-то звонил.

Мила погладила Давида по лицу. Кожа оказалась слишком холодной. Все, что она могла сейчас для него сделать, — это зажать сильно рану, надеясь остановить кровотечение.

Игнат быстро осмотрел помещение, а затем убрал руку Милы.

— Я помогу, — глухо произнес он и прижал рану сам, давая девушке отдохнуть.

Ардо немного отползла и села, тяжело дыша. Холодный ветер, дувший из окна, трепал ее волосы. Но при этом и остужал голову, едва не кипящую от стремительности событий.

Посидев, она собралась с силами и поднялась на ноги. Подошла к телу Алексея Кирилловича. Лицо мужчины оставалось спокойным, в глазах не было страха. Протянув руку, Ардо прикрыла его веки.

В гостиную снова кто-то вошел. Ардо подняла голову и встретилась взглядом с Антоном. Тот, в первое мгновение застывший статуей, медленно-медленно двинулся к ней.

— Мне очень жаль, — одними губами прошептала Мила.

По веснушчатому лицу Антона потекли слезы. Он присел рядом с телом деда, а затем уткнулся в пол и зарыдал.

Ардо отвела глаза. Она неимоверно остро чувствовала свою вину. Это она убила старика. Это она виновата в его смерти. Если бы она не упорствовала в своем стремлении освободить души, участковый бы не погиб.

Минут через пять приехал местный фельдшер. С помощью священника он погрузил Давида в машину и повез его в больницу. В доме осталась Мила, отец Игнатий, Антон и труп Алексея Кирилловича.

Вызванная из города полиция прибыла только к утру.

В поселке Мила и Давид провели еще четыре дня.

После того как полиция уехала, забрав тело Алексея Кирилловича, Ардо быстро собрала свои вещи и ушла к отцу Игнатию. Она больше ни минуты не хотела оставаться в старом доме рыбака.

Раны, нанесенные Давиду призраком, были не смертельны. Доктор уговаривал его полежать в больнице еще хотя бы два-три дня, но Давид не согласился. Однажды, после того как навестила Давида в больнице, Мила зашла в полицейский участок, чтобы выразить соболезнования Антону. Но участковый и слушать ее не захотел. Зато очень красноречиво намекнул: Миле с Давидом желательно побыстрее покинуть поселок. И девушка прекрасно понимала причину его злости на нее. Этот отпуск она запомнит на всю оставшуюся жизнь.

Путь до Москвы в памяти Милы не отложился. В аэропорту их встретил молчаливый и хмурый Громов. Отвезя Ардо домой, они с Давидом уехали.

Очутившись в своей квартире, Мила наконец-то почувствовала себя лучше. Родные стены и привычный запах позволили расслабиться, только вот память не отпускала: то и дело подкидывала картинки недавних событий.

Сумку Ардо бросила прямо у входной двери. Сняла куртку сапоги и прошла в гостиную. Там забралась на диван с ногами, обхватила колени и, спрятав в них лицо, расплакалась. Это были ее первые слезы после той проклятой ночи, словно приезд домой дал им зеленый свет. Они текли и текли, а в итоге и вовсе перешли в сотрясающие тело рыдания.

Мила винила себя в том, что затеяла эту игру с судьбой. Сколько раз Алексей Кириллович пытался ее отговорить? Просил бросить расследование и уехать? А она что? Хотела освободить призраков, дать им покой — и сама загубила невинную душу!

Внезапно шеи коснулся прохладный ветерок, а на плечо легла ладонь. Всхлипнув, Ардо подняла голову. Из-за слез пространство размывалось, и она не сразу разглядела мужчину, стоящего напротив. А проморгавшись, увидела Алексея Кирилловича. Точнее, его призрак.

От растерянности Мила забыла, как дышать.

«Наверняка он пришел убить меня!» — пронеслось у нее в голове. Но мужчина не выглядел агрессивным. Он улыбался.

— Не плачь и не кори себя, Мила, — легким ветерком прошелестел его голос. — Ты ни в чем не виновата.

— Но из-за меня вы погибли!

Мужчина усмехнулся и качнул головой.

— Все происходит так, как надо. Да, грустно, что я умер. Но все рано или поздно умирают. Никто из этой жизни не уйдет живым, верно?

Ардо кивнула. Она смотрела на Алексея Кирилловича не отрываясь и не моргая, боясь, что он исчезнет.

— И не переживай за Антона, он справится. Его гнев на тебя пройдет, с ним все будет хорошо. А вот ты береги себя.

Мила хотела спросить, почему именно ей нужно беречься. Возможно, призраку что-то известно о ее будущем? Но не успела. Фигура мужчины стала истончаться, несколько секунд — и он совсем исчез. И Мила точно знала: Алексей Кириллович свободен, он ушел в иной мир, а не попал в ловушку старого дома рыбака.

Девушка еще посидела, осмысливая приход призрака и его слова, а потом все же встала. Забросив в стирку вещи из сумки, она приступила к уборке: за месяц ее отсутствия пыль заняла все поверхности в квартире и даже витала в воздухе. Затем сходила в магазин, приготовила поесть и уже ближе к вечеру, закончив с делами, набрала ванну.

Горячая вода мягко обволакивала тело, любимый персиковый аромат пены приятно щекотал ноздри, соседи сверху, как обычно, что-то перетаскивали, судя по глухим звукам ударов. Откинувшись на бортик, Мила прикрыла глаза и улыбнулась. Она дома.

Из умиротворенной полудремы ее выдернула громкая трель дверного звонка. Ардо распахнула веки, недоумевая, кто мог прийти. Она никого не ждала. Нетерпеливая трель в очередной раз пронеслась по комнатам, напоминая о незваном госте. Мила поспешно вытерлась полотенцем, накинула халатик и вышла в прихожую. Поднявшись на цыпочки, заглянула в глазок. И тут же, щелкнув замком, распахнула дверь.

На пороге стоял Давид.

— Я принес китайской еды и бутылку красного вина. Впустишь?

Его губы растянулись в улыбке, а темно-зеленые глаза сверкнули в тусклом свете лампочки тамбура.

— Ну проходи, раз пришел, — приглашающе махнула рукой Мила и отступила, позволяя мужчине шагнуть в квартиру.