Странное, нехорошее, скорее даже, поганое чувство подняло меня с постели в ту ночь.

Я брёл по коридору и тёр глаза, которые никак не желали открываться. Да и сам коридор с множеством комнат по обеим сторонам всё не заканчивался. Чем быстрее я стремился добраться до спальни своих родителей, тем длиннее он становился, словно копируя своё продолжение каждую секунду.

Казалось, ему не будет конца, но внезапно я ощутил себя прямо у родительской спальни.

Детский мозг растерялся, заставил тело замереть в нерешительности — слишком много шума доносилось из-за двери, и слишком уж он не был похож на ежедневный, привычный слуху.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась, отлетела в сторону, а в проём выскочила мать. Она сразу заметила меня, я это понял по взгляду. Её зрачки расширились, а в глазах застыл первобытный ужас.

— Беги, Глеб! — пронзительный крик резанул слух, а затем в спальне прозвучал громкий хлопок.

Висок матери брызнул кровью, её взгляд остекленел, остановился, и она упала лицом на ковёр. Этот звук… В тот момент он показался мне самым страшным на свете: такой глухой, безжизненный, будто кто-то деревяшку уронил.

Тело отказывалось слушаться, я замер столбом, не в силах отвести взгляд, смотрел на труп матери, и понятия не имел, что теперь делать. Страх — тот самый, первобытный ужас, теперь овладел мной и полностью поглотил волю. Сердце стучало уже не в груди, оно будто переместилось в горло.

Вместе с этим стуком подкатила тошнота, картинка перед глазами поплыла, а когда из комнаты появилась тёмная фигура, я не выдержал, закричал и…

Ба-бах! Внезапный грохот пробудил меня, но на этот раз я сразу понял, что произошло, и тут же ужом выскользнул из-под одеяла на пол. Как оказалось, вовремя. Дверь распахнулась, и в комнату заглянул брат. Да и брат ли он мне на самом деле, ведь кровного родства между нами нет, от слова «совсем». Я живу у этих людей лишь потому, что наши отцы были лучшими друзьями.

— Какой же ты, всё-таки, придурок, — с выражением полного презрения высказался он. — Неужели ты настолько тупой, что за все эти годы так и не смог научиться не падать с кровати⁈

— Извини, я же не специально, — спокойно ответил я, и пошарив рукой по прикроватной тумбе подхватил свои очки.

Мир приобрёл чёткость линий, а я, наконец, поднялся с пола.

— Чё там? Опять этот дятел с кровати слетел? — раздался из коридора знакомый голос старшего брата, Андрея.

— Ага, — растянул губы в улыбке Александр.

— Не стой долго рядом с придурками, — добавил из коридора старший, — идиотизм заразен.

Грохнул смех, дверь в мою спальню закрылась, отрезав голоса обоих идиотов. Я как ни в чём не бывало направился в ванную, которая располагалась здесь же, в моей комнате.

— Сами вы… конченые, — усмехнулся я себе в зеркале и сосредоточил взгляд на зубной щётке.

Прошло не менее двух секунд, прежде чем она задрожала, но это оказалось всё, на что я способен, находясь в сознании.

Тот грохот, что пробудил меня с утра, раздался вовсе не потому, что я упал с кровати. В этом я специально убеждал своих братьев-придурков, да и всех остальных вокруг, но на самом деле всё гораздо сложнее.

Грохнула мебель, которую я каждый раз поднимал, пребывая в состоянии сна, и это всегда происходило именно под тот самый кошмар.

И хоть этот сон преследует меня с самого детства, я впервые поднял предметы силой мысли когда мне стукнуло четырнадцать, а если быть точнее — ровно год назад.

Да-да, сегодня мой пятнадцатый день рождения, и по традиции я собираюсь отметить его в кругу друзей. Эти два идиота, конечно же, в него не входят. А вот в задницу пусть идут, желательно, друг к другу.

Вот ведь странность: во сне моих сил достаточно, чтобы оторвать от пола всю мебель в спальне, но сейчас их не хватает даже на сраную зубную щётку. Как это понимать? Может, я что-то делаю не так?

Жаль, подсказать некому. Возможно, потому, что это тайна, и принадлежит она только мне. Хотя, на самом деле, чудно́, что никто до сих пор не догадался об истинной природе утреннего шума. С другой стороны, человеку свойственно отрицать сверхъестественное.

Когда это произошло впервые, в мою комнату заглянула испуганная домработница, Наташа. Хорошо, что в этот момент я уже успел встать с постели, и на вопрос: «Что случилось?», не нашёлся ответить ничего лучше, чем: «С кровати упал».

Этого оказалось достаточно, чтобы она покачав головой покинула комнату и закрыла за собой дверь без лишних вопросов. Легенда сработала ещё и по той причине, что я действительно очень долгое время не чувствовал края во сне. Доктора твердили, что всё из-за психологической травмы, полученной в раннем детстве, и возможно, были правы.

Какое-то время я и сам не понимал, почему вдруг с утра просыпаюсь от грохота, а многие вещи оказываются на полу, хотя ещё вечером были аккуратно расставлены по полкам, на комоде и столе. Но однажды нехитрая манипуляция с веб-камерой позволила зафиксировать происходящее.

А когда я отсматривал материал, не поверил собственным глазам.

Ближе к утру вся мебель, а с ней и другие вещи, вдруг воспарили, невысоко, примерно сантиметров на пять, возможно, даже десять. А я в этот момент спокойно лежал в кровати, и лишь по лицу можно было понять, какие эмоции в тот момент испытывал.

С тех пор каждое утро я пытаюсь сдвинуть с места эту проклятую зубную щётку силой мысли. Однако максимум, чего удаётся добиться, это вот такого нервного дрожания.

— Доброе утро, Глеб Николаевич, — поздоровалась Наташа, когда я спустился в столовую.

Стол уже был накрыт для завтрака, оба придурка-братца смотрели на меня с ехидными ухмылками, а их мать, и по совместительству моя мачеха, уже с утра теребила в руках бокал красного вина.

— На твоём месте я бы лучше позавтракала в школе, — шепнула мне на ухо домработница в тот самый момент, когда я проходил мимо.

Пришлось незаметно кивнуть, так сказать, обозначить, что прекрасно её услышал.

Видимо, братья снова устроили какую-то диверсию с едой, я уже нисколько такому не удивляюсь. Эти отсталые существа только и способны, что на мелкие пакости, ну, ещё оскорбления. За те одиннадцать лет, что я прожил в этом доме — привык и стараюсь не обращать внимания. Я не терпила, вовсе нет, просто знаю, что сам факт игнорирования бесит их намного больше.

Как-то поначалу я ещё сопротивлялся, пытался дать сдачи или отомстить. Иногда получалось, иногда нет, а вот моя злость настолько сильно забавляла братьев, что пакости с их стороны производились всё чаще. А в любой непонятной ситуации виноватым всегда оставался я.

— Доброго всем утра! — поприветствовал я семью. — Наверное, в школе поем, что-то сейчас не хочется.

— Мне насрать, — небрежно отмахнулась бокалом мачеха.

Братья попытались не реагировать, но по их скисшим лицам я всё же заметил: они расстроились от того, что подляна не удалась. Впрочем, я тоже постарался не подавать никакого виду, а просто молча покинул негостеприимный, но очень роскошный дом.

— Глеб Николаевич, — водитель услужливо распахнул дверь новенькой «Ауди А8», — Вы сегодня раньше.

— Да, что-то снова уличной еды захотелось, — вежливо улыбнулся я в ответ. — Давай, проедем через дядю Рафика?

— Без проблем, — блеснул новыми зубами тот. — Угощаете?

— Легко, — кивком согласился я и запрыгнул в салон.

Братья предпочитали передвигаться на личных машинах, точнее, самостоятельно управлять транспортом. Уж чего-чего, а тачек в гараже хватало, от представительского класса до ярких дорогущих спорткаров. Ребятам было совершенно плевать на юный возраст и отсутствие прав, ведь деньги решают всё. А когда не решают они, то подключаются связи.

Я же не брезговал, а скорее, даже предпочитал пользоваться услугами водителя. К тому же сам водить машину не научился. Ну вот, не интересуют меня тачки. Зато я очень сильно увлекаюсь различными сверхъестественными штуками, изучаю эзотерику. Да много чего интересует меня больше, чем машины и клубы, хотя от симпатичных девчонок никогда не откажусь.

Несмотря на очки, которые, к слову, стоят почти столько же, как машина среднего класса, выгляжу я достаточно эффектно. Короткая модная стрижка с чёлкой, спадающей на глаза, прекрасно подчёркивает худобу.

Волосы чёрные, кожа смуглая, отчего черты лица кажутся ярче и привлекательнее. А в завершение всего я очень люблю носить строгую одежду и стараюсь выглядеть опрятно и ухоженно.

Девочкам такое нравится, да что там лукавить, огромным плюсом были и деньги, которые решают очень многое, а когда их столько, сколько у моих приёмных родителей… В общем, я могу позволить себе практически всё, разве что, кроме развития собственного дара.

— Они снова что-то тебе подмешали? — спросил Николай, взглянув на меня в зеркало заднего вида, когда мы уже мчались по МКАДу. — Я ни за что не поверю, что тётя Маша внезапно разучилась готовить, так что можешь не сочинять.

— Они просто два обыкновенных идиота, — пожал я плечами.

— Я поражаюсь твоему спокойствию, — ухмыльнулся тот. — На твоём месте уже давно бы им носы набок свернул.

— Ты не на моём месте, дядь Коль, — вздохнул я и отвернулся к окну.

— А хочешь, я им вместо тебя наваляю, или подговорю кого-нибудь? — внезапно предложил тот, но стоило посмотреть на его лицо в зеркале, я сразу понял, что он шутит.

— Да ни к чему это всё, — качнул я головой. — Совсем скоро закончу школу, а там поступлю на исторический, в Штатах…

— Приехали, — перебил меня он и остановил машину возле моей любимой лавки с хот-догами.

Такие разговоры повторялись периодически, отличие сегодняшнего было лишь в том, что водитель предложил свои услуги в наказании братьев-придурков. Если бы не прибытие к месту назначения, то беседа, сменилась бы в сторону осуждения моего выбора. Николай не любит ни Штаты, ни Англию, ни даже Германию. Он рассуждает как типичный житель страны, который полагает, что всё самое лучшее здесь.

Я не спорю, у нас много хорошего, вот только западные дипломы принимаются во всём мире, а с нашими отчего-то приходится переучиваться и доказывать собственную состоятельность. Хотя, справедливости ради, скажу: наше образование, особенно то, которое продаётся за большие деньги, ничуть не уступает любому другому, а в чём-то даже и превосходит.

— Глеб Николаевич? — растянул губы в улыбке хозяин лавки. — Приветствую Вас, давненько не заходили. Вам как обычно?

— Да, дядя Рафик, — кивнул я. — Сделай, пожалуйста, два, дядя Коля тоже желает.

— Это мы запросто, — улыбнулся в ответ тот и забросил продолговатые булочки в гриль, чтобы у них образовалась хрустящая корочка.

Несмотря на то, что у него азербайджанские корни, говорил на русском без малейшего акцента. Я не задавал ему вопросов, хотя полагал, что скорее всего, родился он уже здесь. Да и не слишком меня это волновало, приходил я сюда вовсе не за этим. Вот хот-доги он готовил поистине отменные.

Об этом месте я узнал от своих друзей, и одно время заезжал сюда практически каждое утро, а порой и вечер не пропускал. «Ну а настолько постоянных посетителей положено знать по имени, и уж тем более, в лицо», — так однажды сказал дядя Рафик, когда я задал глупый вопрос. Как-то раз мне всё же стало любопытно, откуда он узнал моё имя?

— Глеб Николаевич, опаздываем, — крикнул в окно водитель, опустив пассажирское стекло, и тем самым прояснил ранее озвученный глупый вопрос.

— Ничего, успеете, — вместо меня ответил Рафик. — В крайнем случае, свалите всё на пробки, но еду выбрасывать я не позволю, даже если вы дважды за неё заплатите.

— Хот-дог, пожалуйста, — заказал человек, который подошёл справа.

— Выбирайте колбаску, — с улыбкой предложил Рафик.

— Да мне без разницы, — поморщился клиент. — Давайте классику, не знаю. В общем, сделайте, пожалуйста, побыстрее, я очень спешу. Согласен даже на холодный.

— Эй, какой холодный⁈ — тут же возмутился повар, и как мне показалось, ещё и на акцент сорвался. — Даже слышать ничего про холодный не хочу.

— Можете взять мой, — внезапно для себя самого произнёс я.

— Да чтоб… — нервно буркнул мой водитель и случайно задел клаксон. — Я, короче, потом заеду, — добавил он в окно после отборного мата. — Давай, хватай свою сосиску в тесте, и поехали!

— А вот это было обидно, — ткнул упакованным хот-догом в сторону машины Рафик и протянул пакет незнакомцу.

— Спасибо, молодой человек, сколько я Вам должен? — решил отблагодарить меня тот.

— Да бросьте вы, — усмехнулся я. — Неужели Вы считаете, что у меня нет денег на хот-дог?

— Дело Ваше, — вежливо улыбнулся в ответ незнакомец, а я вдруг заметил одну странность.

В первое мгновение даже не понял того, что именно поймал мой взгляд. Но вот мозг, который каждое утро на протяжении целого года пытался решить одну-единственную непростую загадку, заострил внимание на, казалось бы, случайной детали.

Незнакомец, когда предлагал расплатиться за хот-дог, потянулся к карману плаща, но когда я отказался, он остановил движение руки. И несмотря на то, что даже не прикоснулся к кошельку, тот очень отчётливо шевельнулся под тканью.

Любой другой не обратил бы на это явление никакого внимания. Даже я не сразу сообразил, что случилось, и только спустя долгих пять секунд мозг сумел сделать правильные выводы, а затем ещё и сомнениями их приправить. За это время незнакомец уже показал спину, поспешно удаляясь в сторону метрополитена.

— Я сам доберусь, — быстро бросил я дяде Коле, и прежде чем он успел что-либо возразить, подхватил свою сумку с заднего сиденья и помчался вслед за незнакомцем.

— Нужны люди, — в наступившей тишине произнёс я. — На сколько человек рассчитан этот бункер?

— Не больше ста, — лаконично заметил Немой.

— Это смотря сколько времени брать в расчёт, — тут же принялся спорить Баталин. — Сотню-то мы, может, и вместим, но на какой срок? Месяц, два, максимум три?

— С людьми можно спустить и провизию, — покачал я головой. — Думаю, расчёта на год будет достаточно, чтобы переждать всё предстоящее дерьмо.

— А откуда такие цифры, почему не два или не три? — вставил своё слово Леший.

— Плотность метеоритного потока пойдёт на убыль где-то через три месяца, может быть, даже раньше, — принялся объяснять я. — Там множество факторов, от которых это зависит. Грязевые дожди выпадут уже в ближайшее время, небо на пределе от космической пыли. Так что год, это максимум.

— Что? В каком смысле грязевые? — не понял меня тот.

— В прямом, — ответил я, — Скоро с неба польётся жидкая грязь. Метеориты ещё долго будут сыпаться на землю, не год и не два, но то будут одиночные случаи и с каждым разом их станет всё меньше. Самую большую опасность и неприятности принесут грязь и потопы.

— Так, всё чудесатее и чудесатее, — выдохнул Белый. — Что-то ты темнишь, пацан.

— Я тебе не пацан, — резко обрезал его я. — Этот бункер мой и вы здесь, только потому, что я вам это позволил.

— А ты ничё не попутал? Мы тебе жизнь спасли, вообще-то, — тут же огрызнулся Леший.

— И себе заодно, не так ли? — усмехнулся я, а боец сорвался с места.

— Сидеть! — рявкнул Белый, и он тут же опустил зад на место, а командир снова повернулся ко мне: — Зачем тебе это?

— Что именно? — не совсем понял я, что он имеет в виду.

— Люди, зачем они тебе? — сформулировал он более точно.

— А что вы собираетесь делать, когда подниметесь на поверхность? — ответил я вопросом на вопрос. — Допустим, всё хорошо и пора выбираться, допустим, мы пробьём двухметровый занос грязи и камней, хотя в горах его вряд ли придётся ожидать. Что дальше?

— Я пока не смотрел так далеко, — всерьёз задумался тот. — Будем действовать по обстоятельствам.

— Зато я думаю и не понимаю, как мы будем выживать, — грустно усмехнулся я в наступившей тишине. — А обстоятельства нас встретят самые что ни на есть плачевные.

— И что ты предлагаешь? — задал он резонный вопрос.

Все ожидали моего решения: взрослые, суровые мужики и даже скептически настроенный Леший. Про девочек я вообще молчу, мы не первый день вместе, а за недолгую неделю уже успели разобраться в том, кто главный, и кто принимает решения, и что не менее важно — правильные.

— Без понятия, — пожал я плечами, чем вызвал ухмылку Лешего, — но чем больше нас будет, тем проще выжить в итоге. Люди — самый ценный ресурс, а толпа может сделать то, что не под силу даже самому великому гению.

И пока все молчали и слушали, меня понесло в конкретные дебри.

— Грязь скроет под собой всё, что помогло бы выжить на первых этапах. Деревья и растения сгниют, многие земли превратятся в безжизненные пустоши на долгие годы, — я принялся перечислять те события, что нас ожидают в ближайшем будущем. — Космическая грязь, скорее всего, не будет отличаться плодородностью, а уж каково возделывать её вручную, я вообще молчу. Да, много чего останется от цивилизации, но сможем ли мы всем этим воспользоваться. Опять же, мы понятия не имеем, какое количество дерьма обрушится на нас. Два метра — это мои самые оптимистичные прогнозы, но учтите, что всё это упадёт не в одном месте и не единым слоем, а низины, по всей вероятности, занесёт гораздо глубже.

— Ты что, напугать нас решил? — тихо спросила Вика. — У тебя хорошо получается.

— Нет, — строго взглянул на неё я. — Мы должны быть готовы, обязаны понимать, что нас ждёт, иначе этот бункер станет просто могилой.

— Что ещё? — поинтересовался Есениня. — Какие ещё могут быть последствия, в худшем варианте?

— Грязь поднимет уровень мирового океана. Даже два метра могут быть катастрофическими, но для нас на возвышенности это не столь важно, — продолжил я. — Но, скорее всего, море поднимется гораздо больше, чем на пару метров. О прибрежных городах можно будет забыть, такие, например, как Питер или Сочи, они, по всей вероятности, окажутся под водой. Метеориты могут и, вероятнее всего, спровоцируют цикл землетрясений, а с ним и цунами. Короче, по тем прогнозам, что я видел в убежище Золотовой, на поверхности выживет процентов десять от всего человечества.

— Весёленькие перспективы, — ухмыльнулся Баталин. Чем-то они были похожи с Лешим, не удивлюсь, если в итоге даже станут закадычными друзьями.

— Вот и подумайте: как проще выбираться из этого дерьма? Всемером или всё же с сотней единомышленников, — наконец я подвёл их к той самой мысли, которую озвучил в самом начале.

— А ты головастый, — похвалил меня Белый. — Так что же в итоге предлагаешь?

— Как далеко мы от Екатеринбурга, или того же Челябинска? — спросил я.

— Примерно посередине, — за всех ответил Немой.

— Предлагаю смотаться в один из городов и набрать людей.

— Исходя из каких критериев? — задала резонный вопрос Кристина. — Лично я не хочу целый год кормить того, кто кроме как телевизор продать больше ни на что не способен.

— Умница, дочка, — похвалил её Баталин. — Вот прям с языка сняла.

— Значит, необходимо составить перечень важных навыков, — подсказал я простое решение. — Пусть подтвердят их дипломами, да и в разговоре будет понятно, кто есть кто. Вряд ли специалист по автомеханике будет разбираться в терминах программирования. А если уж такой попадётся, всенепременно тащите его сюда, даже если он решит сопротивляться.

— Тащите? — приподнял бровь Белый.

— Я образно, — поморщился я. — Конечно, мы пойдём все вместе.

— Глеб, ты ещё в себя прийти не успел, — проявила ненужную заботу Вика. — Мы можем остаться здесь, да и у Серёги с ногой не всё в порядке.

— А что с ногой? — обернулся к нему Белый.

— Огнестрел, — ответил тот, — но меня хорошо заштопали. Просто после этого ни разу в покое не был.

— Я посмотрю, — без лишних вопросов отреагировал Немой.

— Хорошо, и парня после проверь, — кивнул командир. — Нам его мозги ещё пригодятся.

— Вы, кажется, не совсем поняли, господин Белый, — сухим тоном произнёс я. — Это вы мне ещё пригодитесь.

— Слышь… — в очередной раз подорвался Леший, но под суровым взглядом начальства опять опустил зад на диван.

— Это мы посмотрим в дальнейшем, — глядя мне прямо в глаза, не менее сухо и властно ответил Белый.

Мы даже немного в гляделки поиграли, где я, кажется, одержал победу. По крайней мере, суровый военный первым отвёл глаза в сторону.

— Вы кто по званию? — решил уточнить я.

— Майор, — отозвался он.

— Замечательно, значит, вы прекрасно сможете организовать нам здесь порядок, — кивнул я. — Определите время на отдых и, вообще, распределите обязанности, а пока предлагаю всем заняться списком.

— Что ещё за список? — удивлённо уставился на меня Батл.

— Людей, — ответил я. — Каждый к моменту выхода должен предоставить список необходимых навыков для сотни, исходя из собственных соображений. По дороге всё проанализируем и придём к общему знаменателю.

— Вы его слышали, — пожал плечами майор и моментально взялся за дело. — Так, девчата, было бы неплохо сообразить что-нибудь поесть. Запасы бункера пока не трогать, обходимся тем, что есть. Леший, Немой, помимо списка навыков подготовить перечень необходимых припасов. Константин и Сергей, сделайте опись всего, что находится на складах, если сможете найти готовые документы, тоже подходит, но сверить с наличием — обязательно. Так, ты в компьютерах как?

— Ну средне, — пожал я плечами. — Чуть выше обычного пользователя, но и на программиста не тяну.

— Сойдёт, — отмахнулся тот. — Разберись с управлением всей этой хернёй, Немой поможет. Мы должны быть уверены, что оно протянет год, а ещё лучше два. На всё про всё ровно шестнадцать часов. За работу!

Майор похлопал в ладоши и все как-то сразу зашевелились.

— Леший, вот ты точно нормальный человек? — уже в машине спросил Батл.

— А чё? — удивлённо обернулся тот.

— «Все сто человек обязательно должны быть в армии», — процитировал он приписку в перечне необходимых навыков.

— Ну и? — всё ещё ничего не понимая, пожал плечами тот.

— Так если они в армии сейчас, как мы их себе заберём?

— Да я не то имел в виду. Это к тому, что они должны понимать, с какой стороны к автомату подходить, что такое приказ, ну чтоб не просто долбоящеров каких набрать, а тех, кто хотя бы в армии отслужил.

— Так бы и написал тогда.

— Может, ты на хер пойдёшь, а? Не умеешь читать нормально, не лезь, куда не просят.

— Я согласен с Лешим, — буркнул Немой.

— Ещё бы было иначе, — захохотал Батл. — Ладно, примем к сведению.

— Все ваши списки полная чушь, — заявил я, чиркая ручкой в предпоследнем. Вы собираетесь больше года сидеть взаперти с двумя девушками, которые даже не ваши. Это обязательно приведёт к конфликту, а мне он не нужен.

— Хуясе! А сразу предупредить никак? Я бы половину профессий на баб сменил, — тут же оживился Леший.

— Никто не запрещал, — пожал я плечами. — Медик это, конечно, хорошо, правильно, но почему им не может быть женщина? И почему никто не рассматривает профессию слесаря?

— На хер он нужен? — теперь уже удивился Батл. — Ты сам, что ли, не умеешь болты крутить? — а затем подумал и отмахнулся. — А, ну да, где тебе учиться-то было. В Гарвардах такого не преподают.

— Я там и не учился, — вежливо улыбнулся я, не отрывая глаз от списка, а заодно вычеркнул у себя слово «слесарь». — Так, зачем нам два сантехника в таком случае?

— Ты видел, сколько там труб? — задал резонный вопрос тот. — Без бутылки точно не разберёшься.

— А это не то же самое, что и слесарь? — взглянул на товарища я.

— Нет, — захохотал тот. — Хотя они тоже вроде как слесаря называются, но там реально уметь нужно. Трубы — это целая наука, с движком куда проще разобраться.

— Ну это ты загнул, — засмеялся Леший. — Я вот построить тебе, что хочешь, могу, а в железках ваших вообще ни бум-бум.

— Прекрасно, — кивнул я и вычеркнул профессию строителя, но при этом добавил «юрист».

— Вот это точно лишнее, — ткнул пальцем в строчку Батл.

— Ошибаешься, нам необходимы законы, — помотал я головой. — Если мы просто будем выживать, от этого толку никакого — людям необходима надежда на будущее.

— И какое к этому имеет отношение: юрист?

— Да? — поддержал разговор Леший.

— Я собираюсь создать империю, — ответил я. — Нужен кто-то, понимающий в правовых вопросах.

— Это шутка сейчас была? — впервые за время разговора, ко мне повернулся Белый, сейчас он занимал пассажирское сиденье. — Парень, тебе сколько лет, вообще?

— Пятнадцать, — поднял я на него спокойный взгляд. — А с этим что, проблемы?

— Да нет, — пожал плечами он. — Я всё понять не могу, у тебя детство было вообще? Или ты сразу взрослым родился?

— Ну, маленьким был, — ответил я и, немного подумав, продолжил: — нет, у меня точно было хорошее детство, весёлое.

— По тебе и не скажешь, — буркнул тот и снова замолчал.

— Ну а что вы собирались делать? — меня всё же зацепили его слова. — Бродить по мёртвому миру и жить собирательством, как истинные выживальщики?

— А чё, есть в этом какая-то романтика, — ухмыльнулся в зеркале Леший.

— У вас будет такая возможность, но дальше-то что? Это же конечное звено эволюции, гарантированное вымирание человечества.

— Ничего там не вымрет, у Сашки Золотовой всё схвачено, — уколол в самое больное место Белый.

— И это, как раз вторая причина, — ледяным тоном добавил я.

— Ты что, собираешься развязать войну? — снова обернулся тот.

— Я собираюсь раздавить её и вырвать сердце.

— В таком случае высади меня сразу, — усмехнулся тот.

— Леший, останови машину, — без лишних слов попросил я водителя.

— Зачем? — не сразу сообразил тот, видимо, решил, что я шучу.

— Останови, — сухо повторил я, не отводя взгляда от майора, но Леший выполнил просьбу, только после короткого кивка командира. — Выходи, — указал я взглядом на дверь.

— Слышь, малой, а ты не совсем там прихуел часом? — теперь ко мне повернулся и Леший, а Немой достал пистолет и упёр мне прямо в бок.

— Я не намерен держать возле себя человека, который в меня не верит, — оставаясь совершенно спокойным, ответил я. — Ты можешь пойти с ним и ты тоже.

— А, может, мне проще в тебе лишнее отверстие сделать? — сухо поинтересовался Немой.

— Сделай. Только в бункер без меня вы не попадёте.

— Ты в этом уверен? — улыбнулся одними губами Белый. — Отрежем палец, с кровью, скорее всего, тоже проблем не возникнет, а в какие кнопки ты нажимал, я запомнил.

— А ты уверен, что я его не сменил? — я слегка склонил голову набок. — Готов рискнуть?

— Снаружи у меня шансов не намного больше, — усмехнулся майор.

— Выходит, у нас патовая ситуация, — усмехнулся я. — Ты же понимаешь, что я убью вас раньше, чем он успеет спустить курок?

Немой в это время уже морщился от внезапно возникшей головной боли. Я специально старался не делать этого резко, чтобы тот ненароком не выстрелил. Уверенности, что я смогу остановить пулю вот так, в упор, не было, потому я выводил его из уравнения плавно.

— Бля-а-а, — наконец не выдержал он и схватился обеими руками за виски, забыв даже, что в одной из них зажат пистолет.

Белый смотрел на меня немигающим взглядом несколько секунд, а затем вдруг произнёс то, чего я совсем не ожидал.

— Я готов присягнуть тебе, — после этих слов он спокойно отвернулся, но покидать машину не стал.

В салоне повисла гробовая тишина, только Немой продолжал шипеть и массировать виски́, хотя я его сразу же после этой фразы отпустил. Леший переводил взгляд с командира на меня и обратно. Баталин тоже сидел, открыв рот, и наверняка пытался подобрать хоть какие-то слова, чтобы это прокомментировать.

— Белый, это чё за хуйня сейчас была? — первым от шока всё же отошёл Леший.

— Ты так и не понял, кто там пытался дверь вырвать? — повернулся к нему командир. — Всё ещё думаешь, что это Егор Борисыч? Или он просто так пацана спасал и нас прикрывал до кучи?

— Ещё раз так сделаешь… — прошипел мне в ухо Немой, но осёкся, встретив мой взгляд.

— Что там произошло? — спросил я, подразумевая события возле убежища.

— Ты почти дверь вырвал, — начал рассказ Белый. — Мы до настоящего момента не были уверенны, что это твоих рук дело, думали, только шеф на такое способен. Ну а Золотовские, естественно, стали обороняться, из пулемётов по нам хлестнули. Борисыч тебя из-под огня выбросил и защиту держал, пока мы вас в машину упаковывали. Пацанам вот… не всем короче повезло, да и шеф недолго продержался. Могли бы, конечно, и сразу догадаться, что простым смертным о том убежище даже знать не положено. В общем, теперь я понимаю, кто вы, и готов нести службу.

— Пиздец, приехали, — выдохнул Леший и взглянул на меня в зеркало. — Вы уж там извините, если чё, кто же знал-то.

— Да, босс, ты точно крутой, — ухмыльнулся Батл. — А чё стоим-то? Вроде разобрались во всём, никто никуда не выходит. Хотя не, стоп, пожалуй, до ветру отлучусь.

— Значит, схема действия такая, — обозначил я свой план, когда машины въехала в при́город. — Ищем крупный оптовый склад, желательно продуктовый. Такие точки сейчас наверняка под охраной именно этих людей и необходимо завербовать.

— А попроще там плана не нашлось? — поинтересовался Баталин. — Да нас там ухлопают, как куропаток.

— За себя говори, — нагло ухмыльнулся Леший. — И не таких на колени ставили.

— Никого убивать не нужно и, желательно, вообще обойтись без перестрелки, — строго повторил я. — Без этих людей нам не справиться. Во-первых, там наверняка самое большое скопление людей. Во-вторых, у тех, кто смог взять под контроль такое место, с мозгами должен быть полный порядок. Они понимают, что долго там просидеть не получится и согласятся на сделку.

— Это если поверят, — резонно заметил Белый.

— Этот вопрос решать мне, — кивнул в ответ я. — Ваша задача, создать условия для старта переговоров. Дальше они всё сделают сами, я имею в виду вербовку остальных. Для этого у них больше возможностей, в отличие от нас.

— Да, с мозгами у тебя точно порядок, — покачал головой майор. — Я-то всю голову себе сломал, каким образом ты собирался об этом объявлять злой, напуганной толпе? А ларчик-то просто открывался.

— Всё зависит от того, сможем ли мы договориться и это на самом деле не самая основная проблема, — поморщился я. — Этим людям ещё предстоит объяснить, кто главный, и каким-то образом не дать устроить бунт впоследствии.

— Ну, с этим у тебя довольно неплохо получается, — Усмехнулся Леший.

— Нет, там будет всё иначе, — покачал я головой. — Ладно, может, я и преувеличиваю, посмотрим.

— Как по мне, лучше перебдеть, — буркнул справа Немой и уставился в окно.

Екатеринбург выглядел скверно. Нет, сам город, конечно, прекрасен, особенно архитектура — чем ближе к историческому центру, тем она становится ярче и удивительнее. Замысловатые узоры, что призваны украшать фасады, искусная резьба по камню и великолепное мастерство кирпичных кладок.

Судя по всему, человечество сильно деградировало в данном вопросе. Даже при наличии больших денег, сейчас невозможно отыскать подобных мастеров, чтобы это повторить. Ну или стройка затянется на столетия.

Меня всегда удивлял этот контраст в метро. Станции, что были заложены в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков, с современными даже рядом не поставить. Да, кто-то скажет: «Зато какая скорость возведения» и будут правы. Но ведь по факту, многое из тех веков сейчас не удаётся повторить, даже если замедлить строительство в десять раз.

Ну это всё лирика, конечно, хоть и вызывает массу вопросов. Наша задача сейчас совершенно другая, и головой приходится крутить на все триста шестьдесят. Уже дважды машину пришлось разворачивать из-за перегороженных улиц. Где-то получалось объехать по дворам, а один раз даже возвращаться.

Белый взял на себя роль штурмана и, надо признать, прекрасно справлялся с этой задачей. Может быть, выучка давала о себе знать, но ориентировались парни в городских условиях прекрасно. Майор лишь иногда посматривал в навигатор, используя его в качестве карты. И то лишь для того, чтобы отыскать объезд, а в основном вёл себя так, словно вообще здесь родился.

Как я заметил ранее, город выглядел кошмарно. Улицы просто завалены различным хламом, но более жутким выглядели покойники. Если военные не обращали на них совершенно никакого внимания, то я был тронут до глубины души. Хотелось выскочить из машины и закричать: «Люди, что же вы делаете, идиоты⁈» Но подобное поведение не прибавит мне авторитета ни у своих, ни уж тем более у тех, кого мы собираемся вербовать. Да и, чего доброго, меня самого быстро превратят в покойника.

Но как до этого дошло? Всего каких-то три-четыре дня, и порядок умер быстрее, чем его уничтожил метеоритный поток. Да уж, люди, державшие всё в секрете, оказались правы на тысячу процентов. С таким подходом мы бы и метро никогда не построили, не то что убежище.

Да, нам, конечно, такие ресурсы, как у Золотой и не снились, фора там ходов на двести вперёд. Но есть и оборотная сторона медали: мы окажемся гораздо ближе к новым реалиям, и кто знает, может, это увеличит наши шансы. Опять же, люди, ну сколько будет в её распоряжении? Двадцать, тридцать тысяч солдат?

Твою же мать! Во что я собираюсь ввязаться⁈ Наверняка на её стороне окажутся военные, ведь почти при каждой войсковой части есть собственные убежища. На случай бомбардировок уж точно, но они явно увеличивают шансы на выживание. И все эти люди подчиняются президенту, а он, скорее всего, тоже находится в бункере с Золотовой.

Можно попытаться подтянуть их на свою сторону — на поверхности мы все окажемся в равных условиях. Хотя нет, здесь я тоже кривлю душой, военная сила — колоссальна и если не получится примкнуть её к нам… Стоп, а кто вообще сказал, что они присоединятся к ней? Нельзя исключать, что военные станут третьей стороной, самостоятельной.

Ладно, над этим вопросом я смогу размышлять целый год, пока мы будем заперты в бункере. Есть, конечно, надежда выбраться пораньше, но там по обстоятельствам уже посмотрим. В любом случае припасов необходимо очень много.

Из расчёта полтора килограмма еды в сутки на человека, нам нужно утрамбовать в бункер четыре с половиной тонны провизии. Судя по ревизии, две уже есть, а свободное место на полках имеется. Нужно попытаться запастись с плюсом, часть спустить на хозяйственный этаж.

Но это я снова далеко вперёд забежал, у нас пока, вообще-то, никого и ничего нет.

— Так, сейчас направо и затем сразу ещё раз направо, — указал пальцем в лобовое Белый, — там по прямой два квартала и, считай, приехали. Стоп.

Без лишних слов Леший ударил в тормоза, и я едва удержался, чтобы не нырнуть к ним вперёд. Ну, теперь стало понятно, как мы ему в зад умудрились въехать, когда позади на привязи болтались.

— Чё? — сразу закрутил головой тот, да и Немой с Баталиным моментально напряглись.

Я тоже разогнал по крови гормон, ну так, на всякий случай, вот только майор просто решил отсюда пешком пройтись, о чём, собственно, и заявил. Не забыв при этом высказать Лешему в грубой форме всё, что думает о его водительском таланте.

По большому счёту в машине нет ничего ценного в смысле из вещей, а в случае необходимости, угоним другую. Поэтому бросили её без зазрения совести, но ключи всё же забрали.

По улицам шли спокойно, но это лишь с виду. Когда внезапно слева в переулке раздался шорох, оружие развернули в ту сторону за долю секунды. Но то оказалась собака, которая глодала ногу покойника. Баталин вмиг побледнел, но порыв рвоты сдержал, как собственно и я, а вот по группе Белого даже лишней эмоции не проскочило.

Леший потянул спуск, и вдоль улицы прокатилось приглушённое эхо от выстрела. Собака взвизгнула, упала и забила лапами, а воин сразу заработал от командира подзатыльник.

— Чё⁈ — моментально возмутился он. — Она человечины попробовала, таких собак сразу стрелять надо.

— Патроны береги, — назидательным тоном посоветовал Белый.

— Нас теперь наверняка уже ждать будут, — кивнул дальше по улице Немой.

— Не факт, до них ещё метров семьсот, а Вал работает довольно тихо, — отмахнулся майор. — Всё, без надобности больше не палить. Двинули.

И снова, будто прогулочным шагом, почти до самого нужного места. Здесь Белый остановил нас, сверился с навигатором и осмотрелся.

— Так, Немой, давай вон на то здание, — махнул он рукой. — Леший, Батя вы с обратной стороны зайдите, — майор поднёс к лицу Лешего свой планшет с открытой картой. — Вот здесь дворами пройдёте или на эту точку, или на ту — там по месту решите. Сбор через двадцать минут вон в том магазине на перекрёстке, выполнять.

— Есть.

— Есть, — по очереди ответили они и даже Батл, которого майор почему-то переименовал, и совершенно бесшумно испарились.

— Так, ты повторяешь всё в точности за мной, понял?

— Да.

— Пиз… Ай, ладно, — махнул он рукой. — Вперёд, я на ту сторону, ты жди сигнала.

Осанка Белого моментально сменилась, он мягко, словно вовсе не касаясь земли перебежал открытый участок, присел и сразу махнул мне, мол, давай.

Как я ни старался выполнить пробежку так же тихо — не получилось, отчего Белый слегка поморщился, но комментировать не стал.

Таким образом, осматриваясь каждые три метра, мы добежали до поворота, ведущего на склад. Здесь Белый замер и дважды вдавил тангенту на рации, после чего прислушался, посильнее прижав гарнитуру к уху. Через несколько секунд он изобразил знак «Ок»', направив его куда-то в воздух, и плавно приподнялся, заглянув в окно здания, у которого мы сейчас сидели. Вскоре он быстро нырнул обратно и судя по лицу, был не сильно доволен результатом.

Пара секунд на размышление, затем майор похлопал меня по плечу и приложил палец к губам. В ответ я кивнул. А что тут скажешь? Но, как оказалось, это было ещё не всё. Белый вёл какой-то отсчёт на пальцах: три, два, один, и вдруг он рванул через проулок и потянул меня следом.

Сердце стучало как сумасшедшее и в отличие от командира, я вообще не понимал, что происходит. А тому, будто вовсе плевать, снова заглянул в окно и на этот раз смотрел довольно долго.

После этого мы, вот такими короткими перебежками осмотрели весь район, в центре которого и расположились оптовые склады известного супермаркета. В общем, осмотрели все с фасада. С их обратной стороны вообще начинался какой-то гаражный кооператив, а затем снова спальный район, но там территория Лешего.

Каким-то неведомым образом мы ровно через двадцать минут уже стояли у магазина в начальной точке квартала, хотя пробирались туда другим путём. Как им удаётся так точно ориентироваться?

Буквально через секунду откуда-то из-за спины появился Леший, я даже вздрогнул от неожиданности, когда тот внезапно возник там. А вот Немого пришлось ждать чуть дольше, но он, видимо, доложил об этом, потому как Белый ничего за опоздание не высказал.

— С тыла трое, один с оптикой, — чиркая палочкой на грязном полу, зарисовал он схему. — Вот здесь и по одному в углах. Если с фланга зайти, можно проскочить на территорию без палева.

— В гаражах что?

— Вроде тихо, по крайней мере, я никого не заметил.

В магазин зашёл Немой и без лишних вопросов присел перед схемой на корточки. Баталин стоял у окна на шухере и успел предупредить о его появлении, поэтому на шум открывающейся двери никто не отреагировал.

— Здесь и здесь часовые, двое постоянно курсируют по крыше здания и двое каждые десять минут обходят территорию, — тут же дорисовал он недостающие детали в схеме. — Непонятно, сколько внутри и как часто пересменок.

— Вот в этих домах секреты, — дорисовал свои данные Белый, а я только поражаться успевал, насколько лихо у них всё это получалось. — Ну там как секреты, одно название, конечно, но я думаю, что в гаражах по-любому ещё кто-то есть.

— От людей зависит, — встрял в разговор Баталин. — Но согласен, место там шикарное, а в лабиринте самое то атаку подготовить.

— Или там профи засел, или они дебилы и этого не понимают, — задумчиво произнёс Белый. — Так, предлагаю распределиться и пару часов отдать наблюдению.

— У нас может не быть этого времени, — намекнул я на угрозу с неба.

— Отставить, — строго посмотрел на меня майор. — Будешь командовать, когда я выполню свою задачу. Как понял?

— Понял, — кивнул я и Белый снова поморщился. — Так, Батя, Немой, теперь вы дуйте наверх, а мы за тылом присмотрим.

— Почему Батя? — всё же не выдержал и переспросил Костя.

— Не понял? — строго взглянул на него майор.

— Есть занять верх, — тут же поправился тот, и Белый снисходительно кивнул.

Я даже сообразить ещё ничего не успел, а они с Немым уже испарились из помещения. Во дают, блин, такого даже в кино не увидишь.

Меня постепенно начинало распирать от гордости, что я знаком с этими людьми, даже не так — они на меня работают!

Насладиться радостью мне, впрочем, не позволили, и вскоре мы сами уже спешили на выбранную позицию. А потом я понял, почему Белый переиграл связки.

Мы забрались на крышу многоквартирного дома, который расположился прямо у границы гаражного кооператива, через дорогу. И вот здесь началось самое интересное, а точнее, скучное.

Шевелиться нельзя, говорить тоже не желательно, единственное развлечение — это непрерывное наблюдение в бинокль за определёнными местами. Даже в сторону взглянуть нельзя, только эти шесть точек, и всё. Да и то, продолжалось не более десяти минут, а затем двадцать отдыха, чтоб «глаз не замыливался».

Более скучного занятия и не придумать, но я понимал, что Белый прав на все сто, пока точно не определим позиции и хотя бы примерно, сколько людей внутри, лучше туда не соваться.

— Во, пересменок, — оживился Леший и Белый мгновенно подобрался, будто мог хоть что-то увидеть невооружённым глазом, — Ты смотри, к гаражам никто не пошёл. Видимо, решили, что снайпера на ту сторону достаточно.

— Да почему нет? — внезапно согласился майор. — Здесь не военная операция, а с гражданскими и такой тактики за глаза.

— Не скажи, — усмехнулся тот. — Если вон от тех крайних как следует на грузовике разогнаться — забор ляжет. Подтянуть вдоль него людей с левого фланга и всё, объект пал.

— Нам его захватывать не нужно, — на всякий случай напомнил я.

— Знаю, — отозвался Леший. — Это я так, рассуждаю.

— Ну-ка, дай взгляну, — отобрал у него оптику Белый и поднёс рацию к губам: — Немой, что у вас?

Ответ пришёл в гарнитуру, и мы его не услышали. Лезть с вопросами никто не стал, смысла нет, скоро и так всё узнаем.

Пересменок закончился и как я того ожидал, мы тоже снялись с позиции, чтобы опять собраться в магазине. Нашу схему так никто и не тронул, а значит, людей в наше отсутствие здесь не было. Мы снова уселись на корточки возле неё, а Баталина поставили на стрёме у окна.

— Значит, я примерно насчитал сорок рыл, но их может быть и больше, — высказался Немой.

— Мы внутреннее помещение не видели, но со стороны гаражей секрета точно нет, — добавил Леший.

— Ну что, попробуем войти? — майор почему-то адресовал этот вопрос мне, от неожиданности я даже глазами захлопал.

— Ну… Да, наверное, можно, — неуверенно пожал я плечами.

— Так, парень, ты давай не тупи, входим или куда? — подначил меня Леший. — Давай командуй, время уходит.

— Можем другой склад проверить, но там опять заново всё проверять придётся, да не факт, что людей меньше окажется, — подсказал варианты Белый.

— Так, может, объясните мне, как вы вообще думаете туда войти? — переварив информацию, я наконец понял, чего от меня хотят.

— Лучшее место вот здесь, — ткнул палочкой на схему Леший. — Тебя посадим на фишку, маякнёшь, как часовой проскочит. Дальше его вырубаем, по пожарной лестнице на крышу и гасим снайперов. Там спустимся с другой стороны, успокоим ещё двоих. Ну а в здании уже по обстоятельствам.

— А нельзя без гасим, мочим и вот этого всего? — уточнил я.

— Ну а как, с белым флагом, что ли, выйти? — поинтересовался Немой.

— Вполне рабочий вариант, — кроме шуток, поддержал его я. — Значит, до входа в здание работаем по твоему плану, дальше пойду я. Вам только о часовом информация нужна?

— Не, желательно всю операцию на стрёме побыть, с высоты лучше видно, — покачал головой Белый. — Мы сектора зачистим, тебе два коротких отправим и выдвигайся. Немой тебя с крыши прикроет в случае чего.

— Два чего? — затупил я, кажется, на самом понятном месте, потому как сейчас поморщились все, даже Баталин.

— Два коротких сигнала по рации, — ответил он вместо военных, и Леший показал ему большой палец. — Пш, Пш, такие.

— Понял? Учись, малой, — добавил он и натянул на губы улыбку.

— Хорошо, действуем, — я наконец дал согласие и тут же сделался подчинённым.

Только диву успевал даваться, как резко переключался в этих вопросах Белый. Будто не он сейчас спрашивал моего дозволения на начало операции. А сейчас даже ухом не повёл, приказным тоном отправил на точку, что до этого занимали Батл с Немым. Те, точно так же беспардонно объяснили как там и чего, и где оставили растяжку.

— Короче, осторожно, только струну не зацепи, а там, если кто решит тебя проверить — сразу поймёшь, — похлопал меня по спине Немой, и они снова вернулись к плану.

Константин вёл себя так, будто всю жизнь только и занимался, что вместе с ними территории от противника защищал. Но хоть он и был в составе штурмовой группы, Белый постоянно отводил ему позицию «На стрёме» и «Подсобишь, ежели чё». С другой стороны, меня вообще никак в расчёт не брали.

Я прекрасно видел, как они вчетвером уселись возле забора слева. Но всё же в ухе дважды коротко шикнуло, мол, «мы готовы», и я перевёл бинокль на территорию.

По идее, часовой буквально минуту назад прошёл мимо их позиции, но он уже скрылся за углом. Теперь я понятия не имею, что может взбрести в его голову, вдруг вернуться захочет или ещё чего. Так что лучше дождаться второго круга.

— Ждите, — на всякий случай произнёс я в рацию.

Прошло не менее десяти минут, как тот вернулся, снова прошёл мимо них и остановился пообщаться с другим, который тоже совершал обход. Они немного постояли, судя по довольным лицам даже о чём-то пошутили, а затем опять разошлись.

Едва он в очередной раз прошёл мимо парней, я поднёс рацию к губам и произнёс стартовую фразу: «Зелёный». А дальше я только и успевал, что хмыкать и удивляться происходящему.

Леший и Белый за мгновение перебросили через забор Немого, и тот, не теряя времени, тут же вырубил часового, который только и успел, что обернуться на шум. Боец сразу оттянул его к стене здания и довольно шустро связал, как раз уложился к моменту, когда подоспели остальные. Как им удалось перебраться всем и так быстро, я пропустил, наблюдая за действием первого диверсанта.

Ну а дальше по плану: Немой с Лешим на пожарную лестницу, а Баталин с Белым в обход здания, прижимаясь к нему как можно плотнее. Вскоре с их стороны тоже раздались переговоры, точнее, шикания.

Как только они успокоили снайперов на крыше, раздалось «пш, пш» в эфире, и после него вперёд рванул Белый. Короткий удар в челюсть, кадык и уже с бесчувственным телом обратно к стене. На пару с Баталиным спеленали и исчезли из вида за углом.

Ребята на крыше в этот момент уже спускались по другую сторону. Они двинулись к фасадной точке, где на углу, подперев плечом забор, замер ещё один часовой и очень удачно к ним спиной.

От начала атаки прошло максимум три минуты, а все охранники были уже упакованы и в наушнике вновь прозвучали два коротких шика. А значит, пришла моя очередь действовать.

Как и договаривались, я обошёл территорию по большому кругу, где добрался до угла забора. Здесь меня поджидал Леший, он и помог преодолеть преграду. А заодно стало понятно, каким образом они проделали это сами.

Всё как всегда до смешного просто: он, стоя на верхнем прогоне, протянул вниз руку и подтянул меня к краю — вот и вся недолга. Уже через мгновение я перекинул ногу на другой стороне, ну а спрыгнуть на землю вообще труда не составило.

Вскоре я уже стоял напротив парадного входа и всячески призывал обратить на себя внимание, размахивая при этом куском белой тряпки. Её я приготовил заранее, ещё когда поднимался в квартиру, на балкон, к наблюдательной позиции.

Вот что самое удивительное: город с населением в миллион триста тысяч, практически обезлюдел. Мне было совершенно непонятно, куда все делись и почему бросили свои дома. Нет, какие-то движения постоянно были, даже поднимаясь на пятый этаж, я натыкался на глухое бормотание людей за дверьми. Однако большинство квартир в подъезде оставались брошенными и даже открытыми.

Рольставня поднялась вверх и в проёме показались несколько вооружённых людей. Само собой, что все стволы были направлены в мою сторону.

— Тебе чего, пацан? Ты как сюда попал вообще? — строгим голосом поинтересовался один из них, но хорошо хоть не выстрелил для начала.

— Вон оттуда пришёл, — кивнул я затылком за спину. — Мне старший ваш нужен, поговорить.

— Чё ты с ним базаришь, Витя, валить его надо, — небрежно сплюнул под ноги тот, что целился мне в голову и находился слева от переговорщика.

— Эй, фтсию, — вдруг на всю округу свистнул тот. — Гриня, Потный, вы какого хера это тело сюда пустили?

Но ответом ему была тишина. И теперь ребята основательно занервничали.

Видимо, Белый тоже заметил нездоровое поведение с их стороны, потому решил слегка накалить ситуацию. Он вышел из-за угла, держа на прицеле одного из пленных часовых. Ну а раз уж мы снизошли до переговоров, то наверняка сразу стрелять в нас не станут даже теперь. По крайней мере, я на это очень сильно надеялся.

— Вы кто такие? — ствол автомата резко перескочил на Белого, ну и заодно на заложника, то есть своего.

— Короче, парни, мы проблем создавать не хотим, — вместо меня взялся за переговоры майор. — Нужно всего лишь поговорить и мы сразу уйдём.

— И какие гарантии?

— Честного пионерского достаточно? — ухмыльнулся тот. — Очнись, воин, нам всего-то оставалось войти и по тихой вам глотки перерезать. Однако мы стоим здесь и всячески привлекаем ваше внимание. Не накаляй, тут повсюду мои люди, зови старшего — разговор серьёзный, и вам он будет интересен.

— А не нужно никого звать, — прозвучал громкий голос изнутри. — Хотите говорить, входите, но стволы оставьте там.

— Так не пойдёт, — помотал головой Белый. — Выйди на улицу…

— Мы что, будем сейчас качели устраивать? — вернулся ответ. — Или говорим на наших условиях или никак, мне тоже нужны гарантии. У вас мои люди, так что всё честно.

Белый посмотрел на меня вопросительным взглядом, и я коротко кивнул. В случае чего, разворочу там всё к чёртовой матери при помощи способности. От пуль уж точно прикрою.

Мы вошли в просторное складское помещение и почти сразу свернули в небольшую кибитку с маленьким окном и надписью «Накладные».

Здесь сидел человек довольно крепкого телосложения, хотя уже и с возрастным животом. Волосы ёжиком, взгляд цепкий, ну и плюс ко всему небольшая бородка, которая сразу переходит из усов. Эдакий аля Ствен Сигал. В общем, очень сильно похож на военного, скорее всего, бывшего.

Белый вошёл внутрь следом за мной и замер с недоумённым видом. А дальше начало твориться что-то из разряда фантастики и невероятного.

— Толя, ты, что ли? — немного неуверенно произнёс майор, и теперь на лице оппонента появилось точно такое же выражение удивления и недоумения. — Чё, не узнал? А вот так?

Белый вдруг оголил предплечье, на котором имелась армейская синяя наколка.

— Художник, что рисует дождь, — пропел он и натянул на губы улыбку. — Ну? Всё никак?

— Белый, мля, ты, что ли? — наконец-то узнал его Толя. — Да ну на хер⁈ Это же сколько мы не виделись, а? Ты как здесь?

— А вот на эту тему давай лучше с ним, — майор хорошенько прихлопнул меня по спине, отчего я даже шаг вперёд сделал. — Не, ну это надо так, а⁈ Ты сам-то какого хера тут делаешь?

— ЧОП у меня здесь, я как с Чечни пришёл, сразу охранную фирму организовал, — в двух словах описал свою жизнь тот. — Ну а как всё это дерьмо началось, вот, сразу жирную точку с парнями заняли. Держимся вроде, дважды нас прижать хотели, да кишка тонка оказалась. Ну, пацан, в чём дело-то?

— Я бы на твоём месте к нему так не обращался, — опередил меня Белый. — Этот малый тот ещё фрукт, и я тебе как боевой товарищ рекомендую его выслушать. Не, ну это надо, а? Да я бы знал, что ты здесь, прямой наводкой к тебе пошёл, ха-ха-ха.

— Ну, выкладывай… те, — с ухмылкой на лице произнёс Толя, намеренно выделив «Те». — Что там за разговор такой важный.

— Не думаю, что это хорошая идея, — я обвёл взглядом всех присутствующих и слегка поморщился: — Тема, скажем так, не для большого круга людей.

— А у меня нет секретов от моих ребят, — ответил тот, как мне показалось с неким задором.

— Толя, — с нажимом в голосе встрял Белый. — Сделай, как он просит, сам после остальным расскажешь, если посчитаешь нужным.

Человек за столом тяжело вздохнул, словно это решение далось ему с великим трудом, и попросил своих ребят покинуть помещение.

— Людей моих отпусти, — взглянул он на майора. — Полагаю, в заложниках больше нет необходимости?

— Леший, освободи пленных, — без лишних разговоров произнёс тот в рацию.

— Принял, — пришёл короткий ответ и наконец-то всё внимание обратилось в мою сторону.

— Ну, молодой человек, я вас внимательно слушаю. — Толя даже в лице поменялся, теперь передо мной сидел деловой человек, а это уже плюс.

— Нам нужны люди, — сразу, без предисловия начал я. — У нас имеется безопасное место, оно позволит переждать катастрофу.

— Замечательно, — кивнул тот. — И с чего ты решил, что мне это интересно?

— Не понял? — удивлённо уставился на боевого товарища Белый.

— У нас есть укрытие и довольно неплохое, — пожал плечами тот, — Бомбардировку мы там пересидим спокойно. Да и не факт, что до нас вообще это всё дойдёт.

— Дойдёт, — уверенно произнёс я. — Основное представление пока ещё даже не начиналось. И метеоритный дождь — это не самая большая наша проблема.

Я в очередной раз пустился в объяснения, как всё будет выглядеть. Про грязь, голод и другие последствия, не забыл упомянуть и о холоде, что непременно ожидает нашу планету. В общем, выложил всё, а заодно поведал о перспективах нашего общего сотрудничества.

Толя внимательно всё выслушал, даже ни разу не перебил, а по окончании крепко задумался. Тишина стояла пару минут, после чего он открыл ящик стола и выудил из него бутылку, очень приличного, дорогого рома.

А затем шокировал меня, разлив содержимое в кружки. Не в бокалы, или даже рюмки, а самые обыкновенные кружки из-под чая. Одну из них даже предварительно понюхал, ополоснул небольшим количеством ценного напитка и вылил это прямо на пол. Ну, её он хотя бы оставил себе, что уже немного порадовало. Тем не менее культурный шок мне был обеспечен на все сто.

— Что хочешь взамен? — опрокинув ром себе в рот, спросил он и тут же добавил ещё.

— Я уже говорил, мне нужны люди, — пожал я плечами. — Мы рассчитываем на сотню человек, вот список навыков, которыми они должны владеть.

— Чё? — вскинул брови тот. — Ты это серьёзно сейчас? Список⁈ Мы что, на рынке сейчас⁈ Ты что, решил, будто я рабами торгую?

— Вы не понимаете, всё очень серьёзн…

— Послушай сюда, умник, — беспардонно перебил меня тот. — Я понятия не имею, что ты там себе придумал, но можешь взять эту бумажки и затолкать её себе в очко. У меня здесь полторы сотни человек, среди них женщины и дети. И если ты своими детскими мозгами этого не понимаешь, то своё великолепное предложение можешь затолкать следом за бумажкой. Понял?

Белый на эту речь отреагировал с улыбкой. А вот мне подобное заявление показалось диким. Однако мозг постепенно начинал понимать истинную нелепость моего предложения. Медленно, но верно, в него вползало осознание всей ситуации. Даже если всё пойдёт по плану, и мы действительно сможем набрать людей с необходимыми навыками и профессиями, у них непременно окажутся семьи. Соответственно, цифра вырастет, увеличится минимум вдвое, а то и втрое. И в итоге мы либо не сможем их разместить, либо всё равно получим кучу бесполезных человеческих жизней.

Все мои планы в одночасье рухнули, разбились о суровую действительность. Продолжать переговоры в данном ключе нет никакого смысла. Неважно, с этими людьми или с кем-то другим — результат не изменится. Нужно срочно что-то придумать, решить, как-то выкрутиться.

Я так крепко задумался, что даже не заметил, как опрокинул в себя содержимое кружки. Только когда зажгло, осознал это, но не плеваться же теперь, в самом деле. К тому же ром оказался действительно приличного качества. А тем временем на меня внимательно смотрели две пары глаз.

— Мне нужно знать, что умеют ваши люди, — наконец выдохнул я. — Все без исключения, даже дети.

— А что это изменит? — задал резонный вопрос тот. — Ты кого-то не возьмёшь или что?

— Нет, нужно рассчитать пространство и знать, сколько ещё нам необходимо и каких профессий, — ответил я. — Поймите, это очень важно, от этого будет зависеть наше дальнейшее выживание. Вы же не хотите, чтобы в один прекрасный день в бункер перестал поступать воздух или вода, правильно?

— Хорошо, — кивком согласился Толя, — но я повторяю ещё раз: «Никого бросать не будем!» Мне насрать, насколько там у вас всё безопасно и красиво.

— Я вас услышал, — посмотрел я ему прямо в глаза. — Полагаю, мы договорились?

— Да, вот ещё кое-что, — теперь уже Белый протянул товарищу свой список.

— Это что? — исподлобья взглянул на майора тот.

— Провизия, всё, что необходимо для выживания на два года в бункере, — ответил он. — Наверняка у тебя уже имеется большая часть, остальное соберём в городе.

— Это выполнимо, — кивнул Толя и принял бумажку. — Так… Ага… Нормально, — оторвал он взгляд от списка. — Думаю, за сутки управимся.

— Нет, — покачал я головой. — Мы собираемся прямо сейчас. Ждать больше времени нет.

— Да откуда ты…

— Шеф, там какая-то херня происходит, — в будку ворвался взволнованный человек.

— Конкретнее можно? — строго взглянул на него тот.

— С неба песок сыпется, — не меняя удивлённого выражения лица, ответил он, — Прям реально песок и прилично так, уже пару сантиметров навалило. А ещё он мокрый, в нём сразу ноги тонут.

— Началось, — выдохнул я. — Времени больше нет, как я и сказал. Собирайтесь, быстро. Берём всё, что нужно здесь на складе, с остальным будем разбираться после.

И вот тогда я впервые увидел, на что способны люди. А под руководством военных это выглядело ещё более невероятно.

Зашевелилось всё вокруг, притом не хаотично, а целенаправленно, со знанием дела и процесса. Оказывается, часть людей до недавних событий здесь работали. Те, кто поглупее свалил, но некоторые решили, что продуктовый склад более приятное место для выживания и подтянули сюда семьи. Ну а один из работяг возьми и позвони другу Толяну, который держит самый крупный ЧОП в округе.

В течение часа склады были взяты на полный контроль и с тех пор ситуация не изменилась. Хотя как не изменилась, дважды их пытались взять на абордаж, но тщетно.

«Бандформирование, рыл на сорок, быстро отступило, зализывая раны. Даже пятерых убитых товарищей бросили, хотя им предлагали забрать тела, притом под честное слово 'не стрелять». Не поверили, а может, просто испугались.

Второй раз полезли грамотно — через гаражи. Но то, за что совсем недавно пожурил своего товарища Белый, оказалось клеветой и напрасными обвинениями. Наступление было остановлено при помощи пары растяжек и одной МОНки, что бы это ни значило.

И снова любители лёгкой наживы оказались повержены, а самые отчаянные вообще переработаны на фарш'.

Друзья в очередной раз ударили кружками, посмеялись, а я отправился наблюдать за погрузкой и не только.

Толпа людей работала как единый, слаженный механизм. Естественно, в процессе звучало очень много новых для меня выражений, витиеватость которых временами зашкаливала. Но никто не жаловался: ни женщины, ни подростки, ни даже совсем мелкие. Какой-то карапуз лет пяти, не больше, с мрачным видом помогал загружать пакеты с макаронами в упавшую с кары коробку.

Из кузова машины послышался смех, что в подобных условиях казалось противоестественным. И всё это под аккомпанемент проливного дождя, что сплошной стеной лил снаружи.

Тот песок, о котором говорил человек Толяна, сыпался с неба не так, как он преподнёс. В первую очередь это был дождь, который в каждой своей капле нёс немного космической пыли.

Но достаточно было подставить ладонь, как она быстро заполнялась мелкими песчинками. В данный момент они застилали на улице всё, укрывая землю на три-четыре сантиметра. Это казалось настолько нереальным, что мозг просто отказывался верить в подобное.

Но самое поганое другое: текучесть данной массы. Любая ниша, куда могла проникнуть вода, тут же заполнялась песчаной кашей. Вроде бы и ничего страшного до тех пор, пока это всё остаётся на поверхности. Вот только когда весь этот поток жидкого дерьма устремится в подвалы, мало никому не покажется.

Вес он действительно не держит, от слова совсем. Я специально проверил и наступил в нанос, который образовался в углах и выбрал тот, что покрупнее. Ботинок утонул в нём по самую щиколотку, притом вошёл как по маслу, а вот отдавать не сразу захотел.

При подобном раскладе всё вокруг вскоре превратится в зыбучие пески. И чем дольше мы копаемся, тем сложнее будет выбираться.

Позади зарычал дизельный мотор, и я поспешил отойти от входа, чтобы не мешать. Тяжёлый грузовик выкатил на улицу, разбрызгивая вокруг жидкую грязь. Его место тут же занял второй и это ещё не всё, в соседнем ангаре грузили точно такой же, правда, сыпучими продуктами. Там работали исключительно мужики, потому как женщинам валтузить мешки с мукой — ну такое себе. Хотя глядя на то, как они впахивают здесь, справились бы и даже без нытья.

— Мы доедем? — на всякий случай уточнил я у водителя, который прошёл внутрь мимо меня.

— Ты охуел? — и это была самая мягкая из его фраз.

Дальше последовали эмоциональные перечисления достоинств трёхосного, военного Урала. В дополнение бонусом я даже получил небольшую историю о совместных приключениях водителя и машины, на до неприличия непроходимой дороге — в лесах Сибири.

— Понял, ёпта⁈ — похлопал он меня по плечу в окончании монолога.

— Ага, — только и смог выдавить я.

Такого отборного и самое главное, совершенно понятного мата, я в своей жизни ещё не слышал. Вот, ей-богу, каждый образ перед глазами стоял, будто живой. Невероятная мощь русского языка во всей его красе.

Да что там язык, сама выдержка поражала воображение. Люди пахали так, что рабам и не снилось, да я и сам ещё не забыл, как делал подобные вещи совсем недавно. Об этом прекрасно напоминают болячки от сорванных мозолей, которые всё ещё не зажили.

— Э-э-э, фтсиу, — послышался оклик, на который я невольно обернулся. — Да ты, чего там клювом торгуешь? Иди помогай, стоит он, лось здоровый… Не стыдно?

Честно скажу: стыдно стало сразу. Потому без лишних разговоров и оправданий, предварительно извинившись, я принялся таскать не такие уж и лёгкие коробки. Плевать на то, кем я был, сейчас мы все в равных условиях и заплатить кому-то, чтобы он всё сделал вместо меня — не в этот раз.

— Доски куда? — послышался крик от двери.

— Какие на хер доски, вы там совсем, что ли, оху…

— Не ори, Леший, — прервал я его на крепком слове. — Это для стеллажей и дополнительных кроватей. Не на бетоне же люди спать будут?

— Ну чё встал, глаза вылупил, вон туда положи, — моментально переключился тот. — Едрит иху мать, ещё пару коробок, и мы здесь только по потолку передвигаться сможем.

— Разберёмся, сейчас главное — всё перенести и двери закрыть, — улыбнулся я и похлопал его по спине. — Всё самое основное уже здесь, осталось так, кое-чего по мелочи.

— Глеб, ты где там? — через толпу людей, снующих туда-сюда, ко мне пробиралась Вика. — Ты что, серьёзно собрался спать на техническом этаже? Там же шумно.

— Придётся потерпеть, — коротко ответил я. — Сама видишь, людей у нас чуть больше, чем мы предполагали.

— Ну ты же главный, неужели нельзя выбрать что-то получше?

— Так, стоп! — тут же пресёк её я. — Чтоб больше от тебя ничего подобного не слышал, поняла?

— А что не так-то? — искренне удивилась она.

— Здесь слишком тесное общество, — попытался объяснить ей я, — и не самая лучшая идея провоцировать его на конфликт. Всё будет так, как я решил, а с шумом придётся мириться — другого выбора у нас нет. Хотя, если хочешь, можем устроиться в общей зале.

— Нет, спасибо, уж лучше возле насосов, — поморщилась та. — Капец какой-то.

Теперь уже Леший ухмыльнулся и похлопал меня по плечу, мол: крепись, братан, скоро всё наладится.

Разгрузка длилась намного дольше, чем того хотелось. Несмотря на то, что назад удалось вернуться ещё до темноты, окончательно дверь закроется, скорее всего, после полуночи, а то и гораздо позже.

К слову, добрались почти без происшествий, не считая разных мелочей. Никто не пытался нас остановить или ограбить, да и «Уралы», действительно прекрасно справились со своей задачей. Жидкий песок они даже не почувствовали, ну разве что в повороты пришлось входить чуть аккуратнее обычного.

Это, в общем, и стало первым приключением, когда машину понесло, словно по маслу, на одном из поворотов на трассе. Водитель не смог справиться с управлением, и вся колонна в итоге встала. Волнение хоть и успело начаться, но быстро закончилось. Техника быстро развернулась на ход, подмигнула в качестве извинения аварийками, и мы снова отправились в путь.

Затем, уже по прибытии мы встали в цепочку и перекидывали коробки по рукам, расположившись на узкой лестнице. Внизу загружали всё это в лифт и спускали прямиком в бункер. Когда там закончилось место, выкладывали коробки на площадках и лестнице по одному краю. Уж там места должно было хватить, по крайней мере, так казалось изначально. Но вскоре забили и это пространство, а теперь вот трамбовали остатки в комнате с лифтом.

— Мы закончили, — как раз из него вышел мужик, с монголоидными чертами во внешности.

— Хорошо, Шавкад, спасибо, — поблагодарил его невесть откуда взявшийся Толя. — Иди к остальным, там тебе покажут, где душевые, затем на ужин и будем потихоньку устраиваться.

— Ага, — кивнул тот и постарался поскорее прошмыгнуть мимо начальства.

— Белый где? — поинтересовался Толян.

— Да наверху с Батей стоит, лицом торгует, — с ухмылкой ответил Леший.

— Я схожу, осмотрюсь заодно, — счёл я своим долгом подняться наверх и проверить хозяйство, да и взглянуть на то, что творится снаружи — не помешает.

Здесь я действительно застал Белого с Баталиным, они оба стояли в открытом проёме и, задрав головы, смотрели в небо.

Под светом, который вырывался наружу из узкого коридора, дождь отчего-то казался красным. Вначале я не придал этому значения, но когда чуть не разбил себе нос на верхних ступенях, невольно обратил внимание на последствия от этого странного дождя. С неба в прямом смысле слова лилась жидкая глина. Точно так же, как и песок до этого, словно растворённая в воде. Её фракция гораздо мельче, что, опять же, вполне логично: более крупные частицы падают первыми, просто потому, что тяжелее. Потому в первую очередь мы получили песок, а теперь пришло время для глины.

— Осторожнее, Босс, — протянул мне руку Батл и помог подняться с колена, это хорошо ещё, что я до самого низа не полетел.

— Вы чего здесь? — отмахнулся я после собственного осмотра — одежда превратилась в кусок мокрой грязи, но это уже и неважно.

— Красиво, — пожал плечами Белый. — Когда ещё удастся такое увидеть?

— Даст бог, никогда, — ухмыльнулся Баталин и слегка посторонился.

Небо искрилось от изобилия падающих камней. Дождь, какой бы сильный ни был, не справлялся с раскалённым космическим мусором, и они полыхали, оставляя за собой белый дымный шлейф. И всё это уже без остановки входило в нашу атмосферу, периодически взрываясь в небе и озаряя пространство вокруг яркими вспышками. Словно кто-то невидимый старался запечатлеть происходящее на огромный фотоаппарат, используя при этом вспышку.

А вроде ещё днём всё казалось относительно спокойным, даже не верится, что мы успели в самый притык. Что-то в глубине подсказывало — это лишь начало, самое веселье ожидает планету впереди.

Сможем ли мы на самом деле всё пережить или наши потуги окажутся тщетны? Что, если люди допустили ошибку и бороться на самом деле бесполезно? Но ведь разве можем мы опустить руки, не попытаться?

— Закрывайте дверь, — скомандовал я. — Впереди нас ждёт самый тяжёлый год в жизни.

— Я думал, самое трудное будет, когда мы выйдем? — ухмыльнулся Батл.

— Ага, это ты мне расскажешь через пару недель, проведённых взаперти с кучей народа, страдающего от безделья.

— Ха, нашёл чем пугать, — беззаботно отмахнулся он. — Да чтоб ты знал, Босс, я чемпион мира по ничегонеделанию.

— Обязательно тебе об этом напомню, — снял прямо с языка Белый и потянул на себя дверь.

Звуки с улицы тут же отрезало, погружая лестничный марш в полную тишину. Всё, теперь мы в безопасности, а впереди действительно сложные в психологическом плане дни.

От безделья люди порой придумывают такое, что в самом страшном кошмаре не приснится. Не исключаю даже поиск врагов внутри коллектива, хотя если всё обойдётся только этим, можно считать — нам крупно повезло.

Это сейчас всем страшно, ноги и руки дрожат от усталости, а в голове пульсирует лишь один вопрос: когда же наконец закончится этот проклятый день?

На некоторое время вначале работы хватит. Разгрести коробки, сколотить дополнительные полки и койки, в общем, типичное, бытовое обустройство. Но и оно, рано или поздно закончится, невозможно непрерывно наводить порядок, весь год. Хотя конечно, пусть этот процесс длится как можно дольше.

Затем какое-то время будет покой, отдых, послеобеденный сон и совместные просмотры кино в общей зале. И вот его как раз и нужно свести к минимуму, чем-то занять людей. Но об этом я подумаю завтра, а ещё лучше — послезавтра. Всё, мыться, жрать и спать!

— Вика, — в очередной раз я попытался поговорить со своей девушкой, но ответом был средний палец, который она показала из-за поворота.

Ну вот что с ней не так? Почему нельзя просто сесть и поговорить? Ненавижу эти молчания в парах — более идиотского способа что-либо доказать, наверное, и не существует.

Любую проблему можно решить, но для этого необходимо разговаривать, пусть даже кричать, злиться, но выяснять, общаться. А не вот это всё: «Вначале извинись». Да за что хоть? Я за собой вины не чувствую, а если чем обидел, так ты объясни. Как мне не повторяться, если даже понятия не имею, в чём провинился, что сделал не так?

Это молчание бесит настолько, что хочется её головой о стену приложить. Но, само собой, я сдерживаюсь — применять силу ещё хуже.

В принципе я, конечно, знаю, на что она так обиделась, всему виной Кристина. Не сказать, что между нами что-то есть или вдруг случилось, нет.

Мы просто разговаривали, обсуждали и прикидывали наши дальнейшие планы и действия. Она девушка здравомыслящая и порой подкидывает очень полезные идеи. В этот момент в общую комнату вошла Вика и позвала меня спать, но я попросил ещё немного времени. После чего получил вот такое молчаливое существование и отсутствие шансов на объяснение.

Неуверен, что будь мы на поверхности, всё выглядело бы точно так же. Почти год взаперти, в невероятной тесноте кого угодно сделают психом, но мы все старались и понимали, кроме разве что импульсивной Вики. Даже Есенин сделал попытку нас примирить, но точно так же был послан далеко и надолго. Плюс она быстренько окрестила его предателем, и теперь молчанию удостоились мы оба.

Как я и предполагал, всё развивалось по вполне предсказуемому сценарию. В первую неделю мы настолько сильно погрязли в работе, что она пролетела как один день. Все вокруг суетились, наводили порядок, в общем, обустраивали быт.

Одни сооружали дополнительные стеллажи под продукты, которые уже порядком достали мешаться под ногами. Другие ваяли мебель, точнее, дополнительные спальные места. Каждый день перетаскивали и перекладывали коробки, освобождая тем самым проходы. Затем Белый провёл полный учёт провизии, после чего перекинулся на оружие и патроны.

На этом дело не кончилось, и мы почти два дня разрабатывали меню питания, исходя из того, что имеем. В этом деле к нам присоединились женщины, однако всё равно оно оказалось не таким уж и простым, как мы полагали с первого взгляда. Каких-то продуктов было больше, чего-то меньше и как всё это скомпоновать, дабы избавить нас от однообразия — задача не из лёгких.

Когда мы покончили с этим, нарисовалась реальная, серьёзная угроза безопасности. Снаружи творился ад и надеяться на то, что нас он не затронет даже глубоко под землёй — по меньшей мере глупо.

Всё то жидкое дерьмо, что лилось на нашу планету, вдруг начало попадать в систему вентиляции воздуха и напрочь забивать фильтры. И хорошо, что за бытовой суетой это вообще заметили, а главное — вовремя.

Вот тут всех снова тряхнуло. Мы с Немым и Белым уселись за планы, нужно было понять, как вообще всё устроено, и есть ли возможность это исправить. Помимо теоретической части сформировали отряд добровольцев, задача которых увидеть воочию, что там происходит. В группу вошли Леший, Баталин и Шавкад. Последний, оказывается, долгое время калымил на стройках, что, впрочем, неудивительно и мог на практике попытаться что-нибудь придумать.

Всё оказалось и просто, и сложно одновременно.

Шахта уходила ввысь, метров на сто, имела ступенчатую форму, прорубленную в толще породы. Наверху, то есть снаружи, она представляла собой некий скворечник, ну или сарайчик, короче: бетонная коробка, на стенах которой имелись сетки. Инженеры не дураки, к тому же задачу им наверняка ставили конкретную, вот только испытать её, видимо, было некогда.

Однако всё сделали почти по уму и расположили вентиляционную постройку на крутом склоне, чтобы вся грязь стекала, не задерживалась, и тем самым не мешала поступлению воздуха в бункер. Но вряд ли они могли предположить истинные масштабы катастрофы.

Шавкад указал на ошибку сразу, как спустился. Небольшую постройку, следовало расположить не параллельно склону, а углом. Таким образом поток просто разрезало бы. Но, видно, эстетический подход к строению и сыграл с нами злую шутку.

Грязь начала скапливаться у стены, несмотря на бурный поток. Этому поспособствовали камни, которые сняла со склона сель и теперь мы получили приличную запруду. Она и перенаправила жидкую глину, прямо к нам в решётку, образовав некую эстакаду. Хорошо, что бо́льшая часть дерьма всё ещё обходила шахту стороной, но это в ближайшем будущем, могло измениться.

Глина не уходила полностью, постоянно намывалась, скапливалась и тем самым предоставляла всё больше доступа новым волнам в нашу скромную обитель. Кто знает, может, оно и обойдётся, но в нашем случае лучше не рисковать, авось здесь точно не прокатит.

Предложений было много, начиная от заглушки на вентиляционное окно и заканчивая выходом наружу и разборкой завала. А впоследствии ещё и сооружением волнореза, который позволит избежать подобных проблем в будущем.

Второй вариант, конечно, был наиболее предпочтительный, хотя с тремя окнами для притока воздуха мы свободно продолжим жить дальше. Да и сам подход к решению казался наиболее простым и безопасным. Вот только Шавкад уверял, что подобный метод может в итоге сыграть злую шутку.

Если закрыть окно досками и даже раскрепить их подпорками, которые упереть в стену напротив, не факт, что данная конструкция выдержит. Достаточно повторного камнепада, а он непременно будет, особенно когда в гору станут попадать метеориты и нашу защиту просто перемелет в труху. И кто знает, какой к тому моменту нанос глины образуется снаружи. Он весь хлынет вниз и окончательно перекроет шахту, а то и затопит бункер вообще. Лучше рискнуть сейчас и сделать всё по уму, чтобы в дальнейшем жить спокойно.

На устранение отправили бригаду из шести добровольцев. Они возились почти сутки, только чтобы разобрать завал. На скользкой глине часто срывались и падали, но, слава богу, обошлось без серьёзных травм и тем более, смертей. Так, ушибы и царапины, страховка прекрасно справлялась со своей задачей.

Затем при помощи досок и нескольких мешков цемента, ещё два дня сооружали волнорез. Шавкад замешивал его с мокрой глиной, которую так же улавливали при помощи досок.

Он заверил, что такой раствор ничуть не уступит по прочности обыкновенному, с песком. Ну а целый поддон цемента уже имелся в бункере, видимо, на всякий случай, а может, строителям было просто лень поднимать его на поверхность. За что им огромное спасибо.

Вначале мы над этим смеялись, мол, закончится еда, будем его жрать, ну и всё в таком духе. Теперь не уставали радоваться его наличию. Хотя поднимать его на высоту в сотню метров, по извивающейся ступенями вентиляционной шахте — то ещё удовольствие.

Ребята спускались мокрые, грязные и уставшие, как собаки, но дело постепенно двигалось к финалу. Ну а уж выдержит оно, или нет, покажет время. Шавкад уверял, что всё будет в порядке, и я ему верил.

И вот когда всё было закончено, а мы лишились нескольких стеллажей, которые и пустили на опалубку, все наконец смогли выдохнуть. Но расслабляться было ещё рано.

Буквально через три дня земля вздрогнула. Грохот и гул стоял такой, что казалось, вот-вот и наше убежище не выдержит. Это длилось несколько суток. Не постоянно, конечно, с большими перерывами, но мы каждый раз с ужасом ожидали новых ударов.

Затем они стали повторяться всё реже, а вскоре вообще сошли на нет. Это означало, что основная бомбардировка миновала. Да, мы ещё десятки лет будем видеть летящий с неба, космический мусор, но таких масштабов больше не повторится. Впереди лишь долгие грязевые ливни и, скорее всего, лютый холод.

В атмосфере ещё очень много пыли и грязи, которая не позволит полноценно прогреть землю. Солнечные лучи будут попросту отражаться, частично поглощаться и нам достанутся лишь жалкие крохи. Но пока мы в безопасности и это самое главное.

Раз в неделю Леший с Батлом лазили в шахту, проверяли конструкцию да и обстановку в целом. И это было единственным развлечением, всё остальное время мы не знали, чем себя занять.

Сто шестьдесят четыре человека ежедневно шатались по коридорам без дела. Их лица становились всё мрачнее, и от былых улыбок и шуток не осталось даже малейшего намёка. Первоначальная радость спасения сошла на нет, теперь всё чаще можно было услышать ругань. Разговоры на повышенных тонах сделались нормой, а вскоре произошла и первая драка.

Я пытался поговорить с людьми, объяснить ситуацию, просил потерпеть, но этого хватало максимум на сутки, а вскоре и того меньше. Ну а на очередном собрании начали звучать недовольные возгласы в мой адрес, и вот с этим срочно нужно было что-то делать.

Решение, как ни странно, нашли Толик и Белый, которые оперативно поделили людей на группы и в течение дня гоняли их до седьмого пота. В общем, они организовали школу боевых искусств, и даже женщины не смогли от этого отвертеться.

Сюда входили и теоретические занятия, освоение видов оружия, в том числе и холодного. Если уж быть совсем точным, то на последнее делался основной упор.

Как ни странно, это помогло. Люди уставали, на безделье оставалось не так много времени, а отдых начал казаться благом.

А спустя четыре месяца Леший преподнёс замечательную новость: дожди закончились. Однако снаружи теперь такой дубак, что можно моментально превратиться в ледышку. Пришлось тут же отправлять разведчиков с термометром в руках за дополнительной информацией.

Замеры показали минус двадцать, что не так уж плохо. Вот только сейчас на дворе начало октября. В обычной ситуации сейчас даже по ночам градусник не должен опускаться ниже нуля. А ведь впереди ещё несколько месяцев зимы.

Нам по большому счёту плевать, бункер оборудован всем необходимым, но те, кто смог пережить недавнее месиво снаружи… Короче, я уже не надеялся на то, что там удалось хоть кому-нибудь выжить.

Толя рассказал, что очень много народа успело запереться в метро, но его протяжённость не та, что в Москве. Да и не факт, что им на всех еды хватит.

Другие уехали, попытались спрятаться в деревнях, в надежде на то, что там, будет проще прокормиться с земли, но они наверняка все уже погибли. О каких урожаях может сейчас идти речь, если всё вокруг под водой и жидкой глиной. А теперь вот до кучи и морозом прихватило.

Хотя, вокруг оставалось множество других островков человечества, в точно таких же бункерах, которые в изобилии разбросаны по закрытым городам и военным частям. Но сколько нас осталось всего, пока непонятно.

— Глеб Николаевич, — в дверь заглянул Шавкад, выбивая меня из воспоминаний и размышлений. — Мы вскрыли дверь, но там всё завалено. Как вы и думали.

— Сейчас подойду, — кивнул я и поднялся со стула.

Я уже который день сидел за ноутбуком и пытался расписать наши дальнейшие планы. Пока получалось не очень, больше походило на сказку или фантастику. Всё из-за отсутствия реальных данных, ни я, ни кто-либо другой из нас понятия не имели что в действительности происходит снаружи.

Погода вроде наладилась и сейчас, когда наступил май, лёд почти растаял. За всю зиму не выпало ни единой снежинки, видимо, атмосфера и без того утратила всю влагу, когда обрушилась на землю в виде грязевого дождя.

Даже не знаю, плюс это, или минус, надеюсь, вскоре всё вернётся на круги своя, по крайней мере погода уже более или менее устаканилась. На последней вылазке ребята даже сказали, что цвет почвы сменился, сделался более светлым, а соответственно, сухим. Потому я дал распоряжение попробовать выйти наружу.

Естественно, что сразу в дверь мы ломиться не стали, произвели предварительную разведку. Леший с Батлом дали чётко понять, что нашей будки они не видят. А значит, глиняный нанос полностью скрыл её под собой. Не видно и машин, на которых мы приехали, всё вокруг сплошной бурый покров, глубину которого сложно определить.

Конец мая выдался достаточно жарким, опять же, по показаниям разведки, а небо настолько чистое и голубое, что от него глаз не оторвать. Надеюсь, скоро мы все сможем это увидеть и насладиться видами. А пока я стоял напротив выхода и чесал макушку.

Шавкад и ещё пара мужиков, расковыряли немного от верхнего угла. Полностью вскрывать дверь я запретил, боялся, что грязь может хлынуть внутрь. С уголком такой вариант тоже нельзя было исключать, но в этом случае, оставалась возможность убежать и закрыться за второй дверью, но всё обошлось.

— Промёрзшая ещё, — постучал по открытому слою тот, — но несильно уже. Можно попробовать выбраться.

— Как думаешь, насколько сильно нас завалило? — поинтересовался я в очередной раз.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Пока не начнём — непонятно. Может, метр, а может, и все десять.

— Ты сможешь нас вытащить?

— Как будто у меня есть выбор, — по-доброму улыбнулся он. — Да вы не переживайте, Глеб Николаевич, мы как-то с бригадой колодец на тридцать метров делали. За три недели управились и здесь сможем. Доски нужны, придётся потолок укреплять, напрямую вверх копать не получится, будем под углом проходить.

— Разберём пустые стеллажи, не проблема, если не хватит, мою комнату раскидаем.

— А вы как же?

— Нормально, занавеской прикроюсь. Не кровати же у людей отнимать? Давай, Шавкад, вытаскивай нас отсюда, иначе мы скоро друг другу в глотки вцепимся. А я пойду, передам хорошую новость людям.

— Там ещё проблемы могут быть, — почесал переносицу тот. — Нам землю куда-то девать нужно. Я вот подумал, может, на лестницу всё валить?

— Ну как вариант, — выдал своё согласие я. — Лифт работает, так что действуй, а остатки еды мы в бункер перенесём.

— Ну так вот, ещё люди нужны, чтоб по цепочке вниз грунт спускать, иначе мы так долго копать втроём будем.

— Нужны, значит, будут, сам в цепочку встану, если потребуется. Приступай.

— Слушаюсь, шеф, — улыбнулся он, а я отправился вниз, нести хорошие вести людям.

Работа закипела. Все восприняли новость с невероятным восторгом и набросились на глину. Впахивали так, будто последний раз в жизни. Я снова увидел тот самый сплочённый коллектив, которому всё по плечу.

Даже без моего участия они распределились по сменам и валтузили тяжёлые вёдра круглосуточно. Однако неприятности поджидали меня в самом неожиданном месте, впрочем, как и всегда.

Нанос грязи оказался не так-то прост, как могло показаться вначале. Метра через два и без того не сильно податливый глиняный слой смешался с камнями, отчего возросла и опасность обвала. Крошка то и дело сыпалась на затылки, того и гляди похоронит копателей под собой.

Шавкад вынужден был запросить дополнительные материалы для укрепления сводов. Я, естественно, сдержал слово и позволил разобрать нашу с Викой комнату, что, в свою очередь, неминуемо привело к скандалу.

— Глеб, ты совсем охуел⁈ — был её первый вопрос, когда она меня отыскала во всей этой кутерьме.

— Не понял? — удивлённо уставился на неё я, а вместе со мной притихли и окружающие.

— Там, вообще-то, нашу комнату разбирают, нормально так⁈ — раздражённо указала она пальцем в сторону спуска на технический этаж.

— А ты что предлагаешь? — спокойно спросил я. — У нас не так много выбора в материалах, а они, как ты, наверное, успела заметить, необходимы нам для выхода отсюда.

— И ничего более дебильного, как разобрать нашу комнату, ты не придумал⁈ — уперев руки в бока, заявила девушка, и это стало последней каплей.

Во-первых, терпеть не могу разборки на людях, а во-вторых, меня уже порядком достали её выходки.

— Ай, мне больно, — попыталась вырваться она, когда я схватил её за руку и молча потянул за собой.

— Вышли все! — строго приказал я людям на техническом.

Спорить никто не стал. Видимо, Вика уже успела им нервы подпортить, потому как многие покидали нас с ехидными улыбками. Её характер не только мне жизнь дёгтем разбавлял, периодически попадало всем. Девушка чувствовала себя хозяйкой. Я понимал, что это неправильно, но до последнего старался сгладить углы — ругаться не хотелось от слова совсем. Обстановка и так напряжена до предела, если ещё и мы, руководящий состав, начнём сраться, это может окончательно спровоцировать взрыв. И, кажется, зря, давно нужно было поставить её на место.

— Сядь! — сухо приказал я и указал на нашу кровать.

— Тебе надо ты и… Ай, ты чё делаешь, придурок, — крикнула девушка, когда я беспардонно толкнул ее.

— Закрой свой рот и слушай меня внимательно, — перешёл я на ледяной тон, и это помогло. — Ещё одна такая выходка с твоей стороны и ты останешься одна. Ты меня поняла⁈

— Глеб…

— Я задал прямой вопрос: «Ты поняла меня⁈»

— Да.

— Я больше никогда, ни при каких обстоятельствах не хочу слышать, как ты оспариваешь мои решения, тем более на людях. И если ты своими куриными мозгами этого не поймёшь, я буду вынужден с тобой расстаться. Это раз. И два: перестань вести себя так, словно ты королева, поняла?

— Да, — с глазами, полными слёз, ответила она и добавила совсем не то, что я хотел услышать: — Ты что, меня бросаешь? Ты меня больше не любишь?

— Ты точно слышишь, что я тебе сейчас говорю? Мне и без твоих капризов хватает проблем. Где та девушка, которая готова была пойти со мной в огонь и воду, и всячески меня поддерживала⁈ Начинай думать головой и просчитывать последствия, и самое главное — никогда, ни при каких обстоятельствах не оспаривай моих решений при людях. Если тебе что-то не нравится, выскажи после, наедине…

— Да где его взять-то, наедине это? Ты даже меня не спросил, просто взял и сломал наш дом.

— Если потребуется, я сломаю кровать и отдам все наши вещи. Мне очень жаль, что ты не понимаешь, почему я так поступаю. Знаешь, как тебя называют за спиной?

— Как? — в глазах девушки появился неподдельный страх, общественное мнение для неё очень много значило.

— Вика Истерика, — ухмыльнулся я. — Не Шиза, как ты хотела ещё год назад и уж тем более не Виктория Алексеевна, как ты желаешь сейчас. Возьми себя в руки и перестань вести себя как идиотка. Я люблю тебя, и ты это знаешь, но рисковать всеми этими людьми из-за твоих прихотей я не стану. Руководитель не тот, кого обязаны слушаться просто по занимаемой должности, его должны уважать. И для этого часто приходится жертвовать личным.

— Ты изменился, — буркнула девушка. — После того случая в ангаре, с Голованом… ты стал каким-то другим: злым, холодным.

— Откуда тебе знать, мы до того момента не были вместе, — пожал я плечами, хотя понимал, что она права, — но даже если и так, это было предсказуемо. После того… такого… Плевать, я всё ещё люблю тебя, но ты делаешь всё, чтобы охладить меня ещё больше.

— Прости меня, пожалуйста, — девушка вдруг разревелась. — Прости, я такая дура. Просто меня бесит, как она тебя смотрит.

— Кто? — не сразу сообразил я.

— Кристина! Думаешь, я не вижу, как вы друг на друга иногда зыркаете? Я не идиотка, просто не знаю, как ещё привлечь твоё внимание. И Серёжа ещё, тоже дурак, даже не хочет замечать очевидного. Почему она постоянно трётся возле тебя?

— Что, сложно было подойти ко мне и поговорить? — немного успокоился я и уселся на кровать рядом с ней. — Нужно обязательно устраивать молчанку и всячески портить мне жизнь?

— А почему мне одной должно быть плохо?

— Господи, какая же ты у меня глупая иногда. Пойми, проблемы так не решаются, пока ты молчишь, мы отдаляемся друг от друга. Всегда обо всём нужно разговаривать, только так можно что-то решить.

— Ты мне сам сейчас запретил это делать, — утерев слёзы, наконец улыбнулась та.

— Не при людях, — кивнул я. — Наши проблемы должны оставаться только между нами. Даже если мы в клочья разругаемся и пошлём друг друга куда подальше, для остальных мы обязаны выглядеть счастливой семьёй.

— Так мы семья?

— Пха-х, ну конечно, ведь ты мой самый близкий человек. Ну и Есенин с Кристиной ещё… Так, стоп, даже не вздумай, — остановил я попытку возмутиться. — Она девушка твоего брата. Я, по-твоему, кто, чтоб так поступать?

— Ой, да отвали короче, — наигранно стукнула она меня в плечо и у нас завязалась шуточная борьба, которая само собой переросла в примирительный секс.

Ну и ничего страшного, подождёт Шавкад ещё полчаса, ничего с ним не станет. Хоть отдохнёт немного.

Люди не меняются, они лишь обрастают опытом, исходя из которого учатся притворяться. С каждым разом это получается всё лучше, и только гнев способен вскрыть истинную личину.

Но я и добивался именно этого, чтобы Вика в свои семнадцать обрела способность носить маску. Наедине со мной она менялась и часто поливала кого-нибудь грязью, а я не был против. Иногда даже с удовольствием слушал её витиеватые речевые обороты.

Перемену в ней после нашего разговора заметили все, и в этом нет ничего удивительного, когда живёшь в таком маленьком, замкнутом пространстве.

К тому же в этот вечер она умудрилась поскользнуться во время работы на глине, и теперь на её скуле красовался отличный лиловый синяк.

Несмотря на то, что большинство видели данный полёт, слухи о рукоприкладстве с моей стороны быстро разлетелись по убежищу. Как всегда, взгляды разделились: кто-то поглядывал на меня осуждающе, некоторые, напротив, с нескрываемым уважением. Последние были из тех, кого Вика успела порядком достать своими закидонами. Я не развенчивал эти слухи — смысла нет, а в большинстве случаев яростное отрицание скорее приведёт к обратному эффекту. Пусть думают что хотят, мы с Викой знаем правду.

Хотя забавно было наблюдать, как мялся Есенин, прежде чем начать разговор на тему семейного насилия в отношении сестры. Я даже попытался выслушать его с абсолютно серьёзным видом, но в итоге всё же не выдержал и расхохотался. А после того как он получил реальные факты появления фингала, ржал вместе со мной.

Вчера ночью мы наконец пробили выход на поверхность. Занос на плато перед входом в бункер, составил почти пять метров. А ведь в данный момент, мы находились в горах. Страшно даже представить, что творится в низине и как теперь выглядят города.

В принципе, наше плато тоже находилось в некой чаше, окружённое со всех сторон каменной плотиной природного происхождения. И немалый поток грязи, как раз и стремился к нам, но не меньше дерьма должно было уйти по дороге.

Она взбиралась сюда по довольно крутому склону и должна была послужить, хорошим отводящим каналом. Но с природными стихиями всегда всё неладно. Может быть, что-то пошло не так, и элементарный обвал со склона просто-напросто запечатал выход.

Сейчас точно уже не понять, да и неважно всё это. Главное — мы живы и умудрились никого не потерять за этот сложный, даже в моральном плане, год. Хотя минус один впоследствии всё же образовался.

Теперь всё кардинально изменилось. Смысла прятаться больше нет — опасность миновала. А как только радостный крик коснулся ушей жителей бункера, я едва смог удержать их под контролем. Словно в один момент кто-то взял да и выключил у людей весь здравый смысл.

Они сорвались в пробитый сквозь глину тоннель, крича от радости и счастья. Пришлось для начала применить силу, которую я не забывал тренировать и воспитывать каждый день.

— Стоять, — рявкнул я и возвёл невидимую преграду посреди лестничного пролёта, что вёл к выломанной двери. — Никто никуда не выходит.

— Это с какого хера? — возник ожидаемый вопрос.

— А ты знаешь, что тебя там ожидает? — уточнил я. — Снаружи ночь, вокруг всё завалено грязью и камнями. Хочешь подохнуть там?

— Так то не тебе решать, — появился новый любитель поспорить. — Мы тебе не рабы, чтобы удерживать нас здесь, по своей хотелке. Выпусти нас.

Его моментально поддержали множественным гулом голосов, но я продолжал удерживать барьер и ждал, пока они угомонятся.

— У вас всё? — уточнил я, когда это наконец произошло.

— Нет не всё, — продолжил окрылённый поддержкой всё тот же человек.

Конечно же, я его знал, в таком месте трудно остаться незнакомцами. Николай, когда-то именно он сидел за баранкой в одном из грузовиков, что доставили сюда людей. В целом неплохой человек, обычный, без каких-либо выдающихся талантов, но уж очень любит быть правым во всём. Своего мнения как такового нет, и всё сводится к тому, что он ярый оппозиционер любой власти. Но стоит попросить его обосновать собственную точку зрения, как тут же оказывается, что нечем. Просто так хочу и всё, мол, это моё мнение, и я имею на это полное право.

Ради интереса я даже давал ему возможность порулить. Просто так, в качестве эксперимента, думал, что всё его недовольство от несостоявшихся амбиций и если позволить ему почувствовать, каково это — самому стать властью, мнение изменится. Но нет, я ошибся.

Изменилось лишь то, что он перестал приносить хоть какую-то пользу. И без того ленивый человек просто сел, а всю свою работу переложил на чужие плечи. А когда те не справлялись с поставленной задачей, их же и оставлял виноватыми.

Пришлось всё снова вернуть на круги своя, отчего я моментально перешёл в разряд ненавистной власти. И вот сейчас он всячески доказывал, что действительно является глупым, недальновидным членом общества.

— Лично мне надоело, что здесь командует какой-то сопляк, который и жизни-то не видел, зато меня постоянно учит, как надо, — толкнул он до боли знакомую речь. — Ты вообще кто такой, чтобы мне что-то указывать, а?

— Как минимум тот, кто переживает за твоё здоровье, — сухо ответил я и тут же об этом пожалел.

— А тебя об этом кто-нибудь просил, сопля? — тут же зацепился он. — Это моя жизнь и ты мне нет никто, а ну, свалил…

«Бах» — прогремел выстрел, и лицо оратора разлетелось красными брызгами, вперемешку с костями, которые неминуемо попали мне на лицо. Люди вздрогнули, расступились и моментально замолчали, с ужасом глядя на труп.

— Быстро вы позабыли, как было там, на поверхности, — кивнул на труп Толян, поставил оружие на предохранитель и сунул его в кобуру, подмышку. — Ещё кто-то желает высказаться? — ответом, естественно, была тишина. — Ну, я так и думал. Разойтись!

Люди молча, но довольно шустро, покинули лестницу. Все разом они, конечно, не спустятся, лифт попросту всех не вытянет, потому вскоре из тамбура начал доноситься осторожный ропот.

— А ты не слишком резко? — кивнул я на покойника, что сейчас лежал на порогах и вовсю заливал их кровью.

— Нормально, — сурово ответил тот, но поспешил объясниться: — Этот ублюдок уже давно против тебя интриги плетёт и авторитет подрывает. Я всё ждал подходящего момента, останавливало то, что от его туши весь бункер бы провонял.

— Я бы и сам справился.

— Знаю, но грязную работу лучше поручать другим, чтобы не прослыть тираном.

— Может, ты и прав.

— Прав на все сто процентов, и скоро ты сам это поймёшь. На одном уважении далеко не уедешь, страх — тоже неплохой инструмент для правления.

— Думаешь, я этого не знаю?

— Уверен, что знаешь, просто счёл нужным напомнить. Шавкад, помоги вынести падаль.

Они подхватили мертвеца за ноги и руки, после чего поволокли его на поверхность, периодически чертыхаясь, когда поскальзывались на глине. Я направился следом, было очень любопытно и хотелось осмотреться.

Кромешная тьма позволила увидеть лишь слабое очертание горного контура. Зато усеянное звёздами небо показалось невероятно глубоким и красивым. Если раньше мне было на него плевать, то после года в бетонной коробке взгляд первым делом невольно устремился к нему.

Опасность действительно миновала, по крайней мере, та, что сыпалась с космоса. Хоть всё ещё частыми виднелись огненные росчерки, но с тем, что мы наблюдали даже в Клепиках, не сравнить.

Наверняка на орбите курсирует ещё очень много различного хлама. Скорее всего, мы не раз увидим метеоритные осадки и даже грязные дожди, но всё же, надеюсь, они будут не столь катастрофичны. Всё, что должно было упасть на поверхность, уже здесь. А те остатки вскоре выбросит с нашей орбиты, подчиняясь законам гравитации и центробежной силе. Ну и естественно, что самые настырные камни ещё долгое время будут падать, то здесь, то там, но то уже мелочи.

Главная опасность отныне — люди. Как бы то ни звучало, а самый ценный ресурс, вскоре превратится в кровных врагов. Выжившие захотят получить наши припасы, другие станут бороться за власть и самое смешное — я намерен присоединиться к последним.

Не уверен, что мы смогли покинуть убежище одними из первых. Возможно, где-то там, уже вовсю производят разведку люди Золотовой, а значит, времени у меня ещё меньше.

— Белый где? — спросил я Толяна, который портил чистейший воздух, удушливым табачным дымом.

— Да хрен его знает, — пожал плечами тот. — Он собирался со мной на разборки подняться, но я его там оставил, чтоб в случае чего недовольство внутри сдержать. А чё?

— Утром выдвигаемся, — глубоко вздохнул я, после того как Толя выбросил окурок. — Нужно с десяток крепких, надёжных парней.

— Это можно, — ухмылку на его лице я скорее услышал, чем увидел.

— На меня тоже амуницию подбери, командование на тебе, — продолжил распоряжаться я.

— Эт на хера?

— Мля, чтоб было до хера, — огрызнулся я. — Сказал же, с вами пойду. Мне нужно видеть обстановку и понимать, с чем придётся работать.

— Принял, — без какой-либо злобы отозвался тот. — Ну что, внутрь? Прохладно ночью.

— Да, пожалуй, — кивнул я и первым направился в бункер.

— Шавкад, да брось ты его на хер, чё ты там копаешься? — раздался громогласный оклик Толяна.

— Нехорошо так с покойниками, к беде это.

— Завтра закопаем, пошли.

Вскоре на лестнице раздались шаги двух пар ног, и я придержал лифт, чего зря технику гонять.

— Не уходи, не бросай меня здесь одну, — лёжа на моей груди, попросила Вика.

— Прости, но я должен, — выдержав небольшую паузу, ответил я. — Со мной вылазка получится гораздо безопаснее, сама понимаешь.

— Тогда возьми меня с собой, — девушка перевернулась на живот и положила подбородок на руки. — Я не буду мешаться, честно.

— Знаю, родная, но ты мне нужна здесь, — вынужден был отказать я. — Останешься за главную. Надеюсь, я вернусь не к руинам.

— Ты меня теперь всю жизнь будешь этим упрекать? — прищурила глаза та.

— Да я же пошутил.

— Вот как ввалю сейчас, будешь перед людьми с фингалом ходить, пусть все думают, что мы тут пьём и дерёмся.

— Счастливая дружная семья, — расхохотался я.

— А то, — подмигнула мне Вика и укусила за плечо, а через мгновение нырнула с головой под одеяло.

— Ты что… о-о-о… Вика, мне спать на… до.

— Шпи, — занятым ртом прошепелявила она, но дело не бросила.

— А ну иди сюда.

Насколько хватало глаз, всё было засыпано толстым слоем глины. Он разнился в зависимости от рельефа. Так, в одном месте можно было заметить коньки крыш, едва выглядывающие из-под коричневой массы, а чуть дальше, на половину выступающие окна.

Солнце нещадно палило, выдавливая влагу не только из почвы, но и о нас не забывало. Одежда пропиталась потом и наверняка от нас исходил такой аромат, что и без оружия любого с ног свалит.

Местами идти было довольно легко, но стоило попасть туда, где раньше располагалась низина, как на ботинки, тут же налипал неслабый слой, а некоторые подобные места вообще приходилось огибать по большому кругу. Ноги и без того гудели, а отягощённые налипшей грязью и вовсе казались неподъёмными. Но, опять же, никто не жаловался, а на лицах бойцов часто блуждали улыбки.

Я был с ними полностью согласен, гораздо лучше вот так идти, падать от усталости на каждом привале, чем сидеть без дела в замкнутом пространстве ещё год.

В первый же день пути мы заметили кое-что странное. Не то чтобы это было неожиданностью, но и приятным не назовёшь. Примерно через пару километров, у нас появилась одышка, будто мы всё это время непрерывно поднимались в гору. Хотя, напротив, мы с неё спускались, да и не сказать, что сильно спешили. Темп, конечно, нормальный, рюкзаки тоже лёгкими не назовёшь, плюс оружие и запас патронов, но уж очень быстро мы сбили дыхание. Больше походило на то, что воздух сделался разряженным.

Этот момент тут же обсудили, и Леший согласился с моей гипотезой. Примерно так же он чувствовал себя в горах, очень похоже. Неприятно, но вполне сносно, а человек такая сволочь, быстро ко всему привыкает.

Вот и мы на третий день пути уже более или менее адаптировались, хотя дискомфорт всё ещё оставался. Хуже только удручающая картина вокруг, именно виды портили настроение. Ребятам в принципе по фигу, они несильно заостряли внимание на будущем, но я не переставал думать о дальнейших перспективах. И с каждым пройденным километром они таяли на глазах.

Жизнь развивается по самому худшему сценарию. Деревьев почти не осталось, те, что редкими ворсинками торчат из-под проплешин глиняного наноса, выглядят больными. Даже сосны, которые и зимой не меняют свой цвет, сейчас стояли наполовину пожелтевшие, а некоторые и вовсе полностью скинули иглы.

Но за природу я не волновался. Без влияния человека она даже быстрее отыщет выход из сложившейся ситуации. Жизнь пробьёт себе лазейку, достаточно посмотреть на то, как тонкий цветок прорастает сквозь слой асфальта или того же бетона. Туго придётся нам, людям.

Пригород Екатеринбурга показался спустя шесть дней пути. За это время нам не встретилось ни одной живой души, хотя здесь речь идёт именно о людях.

Насекомые, словно и не заметили апокалипсиса, комары донимали по ночам так, что хотелось выползти из палатки и завыть на луну. А по вечерам, с гулом на всю округу воздушное пространство оккупировали майские жуки. Они беспардонно врезались в нас и треском хитина высказывали возмущение с земли, мол, какого хрена вы тут мешаетесь⁈

Вместе с ними не менее нагло себя вели и птицы. Они вовсю отжирались членистоногими тварями, а по вечерам кружили в небе и орали благим матом. Словно смеялись над нами, ни к чему не приспособленными, но возомнившими себя венцом творения.

— Стоп, — резко скомандовал Толя, и мы замерли, ощетинившись стволами.

За своими мыслями я не заметил опасности, но выучка командира сыграла свою роль. Только замерев и обратившись в слух, удалось уловить слабый шорох из заваленного по второй этаж здания.

Его верхняя часть была наполовину разрушена, вокруг, прямо из глины, выступали осколки битого кирпича и различной мебели. Пустые глазницы окон смотрели на нас чёрными провалами, и такое наблюдалось не только здесь, это было повсюду. Редкие строения сохранили форму, однако целыми их назвать язык не поворачивался.

Вскоре из руин выползло нечто. Самый грязный, вонючий бомж в сравнении с этим выглядел первым парнем на деревне. Убитая в хлам одежда, давным-давно утратившая свой цвет и форму. Заросшее лицо, притом бородой эту свалявшуюся в колтуны массу при всём желании не назвать. Кожа покрыта грязью настолько, что выглядит пересохшей лужей с точно такими же трещинами.

— Мужики, не стреляйте, — хриплым голосом попросил он. — Я безоружный. Есть чё пожрать, а?

Я молча кивнул и Толян скинул свой рюкзак, из которого выудил банку тушёнки. Но отдавать её не спешил.

— Стоять! — сухо приказал он, дёрнувшемуся было чучелу. — Подходить не нужно.

— Да вы чё, мужики, — бомжа аж затрясло при виде консервы, и он явно не понял, что именно собирался сделать Толян. — У меня же ничего нет. А может, хотите потрахаться? Эй, Катька, а ну бегом сюда.

И вот сейчас планка моего отношения к людям рухнула в очередной раз, когда из разбитого окна вылезла не менее чумазая девчонка лет восьми. Тощая, грязная, да по ней вообще с трудом можно было понять, девочка это или мальчик, если бы не подсказка.

— Можете дочку мою трахнуть, только дайте пожрать, а?

— Мужик, ты чё, сука, в край охуел⁈ — не выдержал даже суровый Толян. — Да ей и десяти лет нет.

— И чё? — окончательно убил нас он своим вопросом, хотя это оказалось не самым страшным. — Ну, не хочешь трахать, она и отсосать мож…

«Бах… бах, бах, бах» Толян, с перекошенным от ярости лицом вбил в голову морального урода четыре пули. Но то, что произошло дальше, полностью деморализовало наш отряд.

Девочка, невесть откуда выхватила нож и с визгом, без малейших сомнений и страха бросилась на десяток вооружённых мужиков. Сообразить толком никто не успел, а она уже вплотную приблизилась к Лешему. Три молниеносных выпада, от которых он едва смог увернуться, после чего впечатал ей прикладом в лоб. Девочка моментально замолкла, рухнула как подкошенная и вдруг вытянулась, и затряслась всем телом.

Толя молча присел перед ней на корточки и приложил пальцы к худенькой шее, после чего взглянул на Лешего, и покачал головой.

— Да я… Я же не хотел, — запинаясь, выдавил он из себя и с трудом сглотнул ставшую вязкой слюну.

Он трясущимися руками вытер вмиг взмокшее лицо и опустился на землю.

— Так, привал, — сухо скомандовал Толя. — Тот дом займём.

Тройка бойцов, молча, с мрачными лицами отправились проверять здание. Спустя пять минут пришло лаконичное сообщение в рацию: «Чисто», и мы поспешили убраться с улицы.

— Это чё вообще такое было⁈ — никак не мог успокоиться Леший.

— Жизнь, — с не менее мрачным видом ответил Толян.

— Да я ебал такую жизнь! — вонзил вилку, что имелась на складном ноже, в тушёнку тот и отставил консерву в сторону. — Как так можно вообще⁈ Она же совсем кроха! Твою же мать…

— Леший, успокойся, — попытался угомонить я товарища. — Нужно признать, что при данных обстоятельствах, даже каннибализм может считаться нормой.

— Да на хер всё это! Так не должно быть!

— Пусть проорётся, — остановил очередную мою попытку поговорить Толя. — Ему это надо.

— Это что, теперь так всегда будет? Всё, больше никакой морали, никаких ценностей? Как жить-то с этим теперь, а⁈

Мы молча продолжили без аппетита жевать тушёное мясо, вприкуску с уже начинающим черстветь хлебом. Это был последний его запас, дальше только сухари. Но всё же это гораздо лучше, чем вот так, за кусок еды предлагать трахать ребёнка. Собственную дочь!

Чёрт, да у меня самого мозги никак не желали забывать произошедшее. А ведь мы только вошли в пригород и практически ничего не успели увидеть.

— Ты сможешь сориентироваться? — перевёл я разговор на другую тему.

Я прекрасно понимал, что Толя пройдёт по разбитому городу даже с завязанными глазами, но о девочке больше думать просто не было сил.

— Да, в принципе я уже знаю, в какую сторону двигать.

— Там наверняка тоже всё завалено, — мгновенно включился в беседу Леший, обрадованный смене разговора.

— Факт, но нам нужно просто проверить, — пожал плечами я. — Если всё нормально и место не занято, начнём с него.

— Что начнём? — поинтересовался один из бойцов с позывным Кряк, видимо, он так же желал отвлечься, потому как о моих планах был прекрасно осведомлён.

— Нам в самые кратчайшие сроки необходимо подмять под себя весь город, — повторил я то, что и так всем известно. — Если повезёт, под опорную точку возьмём военную часть, надеюсь, она свободна.

— А если нет? — включился в беседу ещё один.

— В таком случае действуем по второму сценарию, — вместо меня ответил Толя. — Садимся на нашей бывшей базе и от неё начинаем плясать.

— Ты хочешь в сорок рыл нагнуть всю область? — усмехнулся Леший. — Да нас на части разберут уже через пару дней. Здесь даже дети дерутся яростнее, чем мы все вместе взятые.

— Наша задача не убивать всех подряд, — я не стал заострять внимание на упоминании о девочке. — Нужно склонить на свою сторону как можно больше людей. Самая большая проблема — пропитание. На первое время наших запасов хватит, но сами понимаете: в данных масштабах это всё брызги. Как только закрепимся и перевезём своих, нужно проверить метро. Судя по всему, в том районе будет наибольшее скопление народа.

— Если у нас будет еда, то с вербовкой проблем не возникнет, — поддержал меня Толя. — У нас есть неоспоримое преимущество, мы точно знаем, где находятся склады и магазины.

— Ой, да хорош тебе, — отмахнулся Леший. — Здесь по факту все местные и расположение улиц и домов для них далеко не тайна.

— Согласен, — кивнул я, — Все точки могут быть уже захвачены, поэтому вычищать их станем в первую очередь. Но вначале разведка, необходимо точное понимание ситуации.

— Всё-таки вычищать? — ухмыльнулся Кряк.

— Драться придётся в любом случае, — пожал я плечами. — Даже если получится взять под контроль какой-то склад, его нужно будет защищать. Но обособленно, своей кучкой, нам долго не протянуть.

— Я с этим полностью согласен, — снова поддержал меня Толя. — Если этого не сделаем мы, найдётся кто-то другой. Сейчас каждый будет пытаться подмять под себя всё самое ценное. Пока ещё есть возможность побороться за кусок пирога самим. Помните, как было в девяностые?

— Ну ты нашёл с чем сравнить, — впервые после случившегося расхохотался Леший.

— А ты зря смеёшься, скорее всего, сейчас это будет даже проще, — осадил его я. — Нет властей, нет такого скопления людей. Всё получится, главное — не медлить. Сейчас прав будет тот, кто успеет подмять под себя как можно больше.

— Ты когда об этом говоришь, у тебя нездоровый огонёк в глазах появляется, — усмехнулся Толя. — Нет, я тебя прекрасно понимаю, сейчас уникальная возможность даже для того, чтобы стать Императором целого мира. Но я не уверен, что мы сможем это потянуть.

— А ты не сомневайся, — серьёзно взглянул ему в глаза я. — Ладно, время уходит…

— Глеб Николаевич, вы сами назначили меня командовать отрядом, — перебил меня тот, перейдя на вы. — Не лезьте, пожалуйста, я сам решу, когда и в каком направлении двигаться.

— Извини, — улыбнулся я, — когда речь заходит о возможностях, меня начинает заносить.

— Да ты вообще-то странный, — отмахнулся Леший и, подняв консерву, продолжил жевать. — Я в твоём возрасте только о девках думал, да где бы бензин для «Восхода» ночью слить.

— Я и водить-то не умею, — честно признался я, — но с девочками у меня полный порядок.

— Да я слышал, в ночь перед выходом, — захохотал Толя. — Весь бункер от ваших стонов не спал.

— Ага, я было чуть к Насте не пошёл, — подхватил смех Леший. — У неё хоть дырка в хлам раздолбана, зато безотказная, как автомат Калашникова.

— Я, вообще-то, ем, — слегка поморщился я. — Может, сменим тему?

— Ой, да ладно тебе, привыкай, — улыбаясь во весь рот, посоветовал Кряк. — На всех вылазках только и разговоров что о бабах.

— А твоя не с икрой, случайно? — обернулся к нему Леший. — На нашем рационе не сильно-то растолстеешь, а она в последнее время кажись того.

— Есть такое дело, — сразу стал серьёзным тот. — Долго думали: оставлять, не оставлять. Докторов нынче днём с огнём не найти, да и в наших условиях лишний рот…

— Вы приняли правильное решение, — перебил его я. — Дети сейчас самое важное, что может быть. Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы вы ни в чём не нуждались.

— Да я вроде не просил… — смутился Кряк. — Всё хорошо, спасибо… Не думаю, что лишнее внимание сейчас будет в плюс.

— И тем не менее…

— Так, разговорчики, — прервал нас Толя. — Приём пищи окончен, часовые на ходу пожуют, выдвигаемся.

Прикрывая друг друга, выбрались из здания, рассредоточились в линию и двинули к намеченной цели. Часовые действительно жевали на ходу и шли сейчас в середине отряда, как собственно и я, Толя возглавлял, а Леший замыкал строй.

Когда покидали приютившие нас руины, каждый украдкой бросил взгляд на два тела, оставленные посреди улицы. Настроение, которое вроде как вернулось в привычное русло, снова пришло в упадок. Хотелось поскорее всё забыть, но слова этого ублюдка, словно ножом каждый раз пронзали мозг, как и яростный крик девочки.

До нужной точки добрались довольно быстро. Оказывается, военная часть расположилась ближе к нам, чем я думал и пересекать весь город в её поисках было не нужно. Ну потому Толян и руководил вылазкой, так как он знал Екатеринбург, в котором прожил всю жизнь. Плюсом ко всему я считал его профи в вопросах обращения с оружием и пока ещё он меня ни разу не подвёл.

Белый конечно вряд ли ему уступит, скорее, наоборот, но он неместный. А так, я естественно предпочёл бы его, хотя хрен его знает. Мы вроде как вполне себе неплохо справляемся.

— Не пойму никак, — пробормотал Толя, рассматривая военную часть в бинокль. — Вроде и нет никого, но такое чувство, что кто-то здесь уже ковырялся.

— А чего удивляться, наверняка лакомый кусок, — ухмыльнулся Леший. — Я бы первым делом на военку набросился: стволы, шмот, жратва.

— Может сгонять, проверить? — поинтересовался Кряк. — Я мухой, туда-обратно.

— Отставить, — покачал головой старший, не отнимая оптики от глаз. — Есть там кто-то, вот пятой точкой чую.

— Рабочая, что ли? — не упустил момента подколоть Леший.

— Я тебе сейчас зубы покрошу́, Петросян херов, — злобно взглянул на него тот.

— Да ладно, командир, я ж пошутил, — не убирая улыбку с лица, Леший выставил руки вперёд.

— За территорией смотри, шутник, а мою задницу в покое оставь, — ухмыльнулся Толя и снова припал к линзам. — Ага, попался цыплёнок.

— Где? — тут же оживился Леший. — Я никого не вижу.

— А ты на уровень жоп окуляры опусти, — хохотнул Кряк.

— Очень смешно, — скривился тот, но остальные в отряде заухмылялись.

— В окне третьего этажа, в казарме, пятое справа, — всё же снизошёл до объяснения командир. — Видишь, мелькает иногда кто-то.

— Или что-то, — возразил Леший. — Ни хрена не разобрать — окна в хлам грязные.

— Так, Кряк, Потный, смени́те часовых, встаём здесь на ночь, — принял решение Толя. — Будем наблюдать, первым на дежурстве Леший.

— А чё я-то сразу?

— Разговорчики. Меньше на зад мой пялиться будешь.

— Да не пялил… — Леший осёкся, заметив приподнятую бровь командира. — Есть.

— Вот это правильно. Тяп, ты следующий, дальше Вол и Хрипа, — распорядился тот.

Мы развалились на пыльном полу в девятиэтажке, что расположилась через дорогу. Здесь явно успел кто-то побывать до нас. Все вещи разбросаны по полу, ящики столов и комодов вывернуты наизнанку и тоже валяются, где попало. Вол, который должен был сменить Лешего, отыскал на кухне небольшую кастрюльку и сейчас прилаживал её на походную горелку.

Кто-то просто разлёгся и, подсунув под голову рюкзак, уже вовсю сопел. Я уже наблюдал такое, бойцы укладывались подремать при любом удобном случае, но и подхватывались, если требовалось, моментально. Удивительная способность.

Мне, к примеру, чтобы уснуть, нужно минимум минут сорок, даже если я смертельно устал. Пока все планы на завтра в голове переберёшь, пока прошедший день проанализируешь. А этим хоть бы что — только прилёг и уже сопит, сапогом в зад пнули, и к бою готов, будто вовсе не спал секунду назад.

— Ты прав, — буркнул от точки наблюдения Леший. — Живая часть и, похоже, там не залётные сидят.

— С чего взял? — даже бровью не повёл Толя, в том смысле, что не побежал падать рядом с биноклем, а как лежал на рюкзаке, так и поинтересовался.

— Смена караула по всем понятиям, — отозвался наблюдатель. — Со старшим пришли, с ним же ушли, даже козырнуть не забыли.

— Разводящего не рассмотрел?

— Да обычный, в фуражке, на левую ногу слегка припадает. Погон нет, так что звание не назову. Вышли из ангара какого-то, но укреплён типа склада оружейного или ГСМ тот же. У них, похоже, с противоположной стороны выход прокопан, отсюда и не видно. Людей задами провёл, чтоб территорию не топтать.

— Интересно, много их там? — задумчиво пробормотал Толя.

— Часовых пятеро, но стоят грамотно, всё под присмотром. Но все молодые, ночью можно снять попробовать.

— Посмотрим пока.

— Принял, — буркнул Леший, и квартира вновь погрузилась в тишину.

— Я в туалет спущусь, — оповестил всех я и покинул помещение.

— Растяжку не зацепи, — прикрикнул Вол, на что я просто отмахнулся.

Едва солнце скрылось за горизонтом, мы выдвинулись на позиции. Я настрого запретил кого-либо убивать просто потому, что всё ещё мечтал договориться. Да кто его знает, как там всё может повернуться, а с трупом товарища на руках такой номер уже вряд ли сработает.

Толя подтвердил, что даже и не собирался, но загадочная улыбка на лице меня всё равно немного смущала. Что-то он явно задумал, вот только не рассказывает.

Отряд разделился на три группы, меня естественно, оставили при командире. Скорее всего, чтобы под ногами не мешался, хотя я был совсем не против такого расклада. Да, они не доверяют мне в вопросах военных операций и правильно делают. Опыта у меня никакого, максимум что смогу, так от пуль на некоторое время прикрыть. А сейчас мы собираемся обойтись без стрельбы.

Рация в ухе шикнула дважды и мы, пригибаясь, чтобы не выделяться на фоне серого неба, шмыгнули в сторону казарм. Первый часовой находился на входе, один в здании на третьем этаже и ещё один на крыше. Верхнего должна была обезвредить группа Лешего. Они обойдут здание и поднимутся по пожарной лестнице.

Ещё двое часовых расположились на крыше соседнего здания, так же в три этажа. Правда, сейчас они оба стали на один ниже, потому как средний слой глины здесь был как раз по окна второго уровня.

Мы уже подобрались к углу и собирались обойти казарму, чтобы забраться внутрь через окна, когда что-то грохнуло. Взрыв прогремел подобно раскату грома и эхом разлетелся по пустынным улицам города.

Яркая вспышка взмыла в небо, разрывая ночную тьму, а вскоре к ней подключились звуки стрельбы. Весь план полетел не то, чтобы коту под хвост, а прямиком козе в трещину.

Командир сморщился, будто у него внезапно разболелся зуб. Я было дёрнулся на помощь, но в ухе прозвучал строгий голос Толяна: «Никому не двигаться, им уже не помочь!» Жёстко, но вполне справедливо. Судя по всему, мы потеряли группу Кряка, потому как тот молчал, а Леший отозвался коротким: «Есть».

Но это было лишь самым началом наших приключений. Часть вдруг ожила, откуда ни возьмись появились люди с оружием. Они в прямом смысле выскочили из-под земли, отбросив в стороны щиты, и наставили нам в лица стволы автоматов. Я напрягся и приготовился уже защитить от смерти хотя бы нашу группу, но этого оказалось вовсе не нужно.

Спеленали нас мастерски, связали руки за спиной и дополнительно накинули петлю на шею, чтобы уж наверняка пресечь любую попытку освободиться. Не прошло и минуты, как нас гуськом, подгоняя автоматами, погнали в сторону склада, о котором упоминал Леший.

Толя вёл себя совершенно спокойно, что меня крайне удивляло. Но через некоторое время я вдруг понял почему. Группа Кряка вскоре к нам присоединилась, а на мой немой вопрос он лишь задорно подмигнул. Теперь я окончательно перестал понимать, что вообще происходит.

Ответ не заставил себя долго ждать, он с наглой улыбкой стоял у дверей склада, скрестив руки на груди.

— Стареешь, Толя, — первым делом прознёс он, а я с ещё большим недоумением посмотрел на нашего командира.

— С чего ты взял? — ухмыльнулся в ответ тот. — Просто не хотел твоих солдатиков калечить.

— Ну-ну, — покивал тот. — Ладно, освободите их, свои это.

— Вы блядь издеваетесь, что ли⁈ — наконец не выдержал и рявкнул я. — Вам всё шуточки⁈ Вы хоть понимаете, вообще, что вокруг происходит⁈

— А это что за комок нервов с тобой? — кивнул в мою сторону военный. — Может, его не развязывать пока, буйный какой-то.

— Это, Сына, мой босс, — ухмыльнулся в свою щёгольскую бородку Толя. — Вы уж, Глеб Николаевич, извините нас, но он сам попросил его людей по тихой проверить.

— А предупредить никак? — угрюмо спросил я. — Я уже со всеми попрощаться успел. Едва сдержался, чтобы не ответить. И когда вы сговориться вообще успели?

— Когда ты в туалет бегал, — подмигнул мне Леший.

— Идиоты, — буркнул я. — Взрослые мужики, а ведёте себя…

Последнюю мою фразу скрыл общий хохот.

— Значит, весь центр под людьми из Метро, мы прямо так их и называем: «Центровые», — рассказывал за кружкой горячего, крепкого чая Сына. — Самая крупная сила в Ебурге на данный момент. Есть ещё четыре группировки на окраинах, но там так себе, рыл на сто пятьдесят бригады.

— Так что же ты их не нахлобучил ещё? — поинтересовался Толян. — Небось парней вон как натаскал, я даже и не понял, что у вас секреты выкопаны.

— То другое, — покачал головой тот. — Здесь мы на своей земле, да и от обороны работать легче. Нам чужого не надо, но и наше не тронь.

— А что Центровые, не пытались часть отжать?

— Ага, щас, до сих пор ещё не до конца поняли. Нет-нет, да и пытаются. Остальные не лезут, знают, что здесь по щам в раз получить можно.

— А ещё люди в городе есть? — поинтересовался я. — Ну обычные, не банды?

— Конечно есть, они к разным группам примкнули, больше собирательством занимаются, но у северных, я слышал, решили землю возделывать. Они недавно «Зелёный сад» откопали, вроде как семена целые нашли и грунта полсклада. Оно ведь когда всё началось, все к дачному сезону готовились.

— А с восточной стороной как?

— Там не всё гладко. Бригаду некий Тимур держит, может, помнишь его? — полковник повернул голову к Толе. — Да, тот самый казах, что себя как «отрыжка девяностых» вёл. Вот теперь сбылась его мечта.

— Чем промышляет? — проявил интерес к его персоне Толян.

— Да в край опустился, морали никакой, решил рабовладельческий строй вернуть. Ловит всех кого не лень, ну разве что центровых не трогает, очкует, ну и продаёт потом.

— А у вас что, деньги уже в ходу? — удивился я.

— Да ты что, малой, кому они сейчас впёрлись? — расхохотался тот. — Натуральный обмен: жратва, патроны.

— И что, берут? — влез с вопросом Леший.

— А как же. Центровые периодически покупают, а тех, кто спросом не пользуется, на мясо пускают.

— Сына, ты же вот пошутил сейчас? — уточнил наш командир.

— Какие шутки, Толя, ты оглянись вокруг. Вы спросили, я ответил, выводы делайте сами.

— Послушаете, м-м-м… — замялся я, как-то неудобно мне было называть его по кличке.

— Цинкин я, Борис Николаевич, — сразу сообразил тот о причине моей заминки. — Да ты не стесняйся, меня здесь все так кличут. С детства погоняло прилипло, так что я привык.

— Да неудобно как-то, — пожал я плечами. — В общем, дело у нас к вам, разговор серьёзный.

— Нет, парень, я в ваших разборках участвовать не собираюсь, — опять с ходу догадался тот и отмахнулся. — Мне бы свою задницу уберечь, да пацанам дать пожить подольше. Хотите мутить здесь свою банду, пожалуйста, я вам расклады дам, а там уже не моё дело.

— А вы не боитесь, что рано или поздно они все объединятся и попытаются забрать себе лакомый кусок?

— Им и без меня есть что делить, — небрежно отмахнулся тот.

— До зимы, край.

— И что, пусть попробуют сунуться.

— Вы меня не так поняли, — покачал я головой и включил свой деловой тон, — Жить вам осталось, до зимы.

— А ты не много ли на себя берёшь, пацан?

— Ровно столько, сколько вы сто́ите, — не отводя взгляда ответил я.

— Эй, полегче, Глеб, — попытался меня утихомирить Толя, но я взглянул на него и тот сразу притих.

— Вы думаете, это игра какая, типа на выживание? Нет, всё будет иначе. Вашу базу раздавят не местные, а те, кто вскоре выйдет на поверхность, и вы ничего не сможете им противопоставить. Они подготовились задолго до всего и прекрасно чувствовали себя всё это время. И выбора они вам предоставят немного — либо преклонить колени, либо сдохнуть.

— О чём он говорит?

— Сына, ты послушай парня, у него реально светлая голова. То, что он говорит — правда, если мы не успеем собрать силу, они вскоре поставят раком всех. А что там в их больных головах, одному богу известно.

— Я знаю их планы, я был внутри и кое-что успел увидеть и услышать. Примерно к осени они планируют первый выход на поверхность и как вы думаете, кого они захотят нагнуть первыми? — сейчас я наглым образом врал, потому как понятия не имел, когда Золотова собирается покидать убежище. — Я вас не пугаю, говорю как есть. Эти люди знали о существовании угрозы на протяжении семидесяти лет, и они прекрасно подготовились к концу света.

Полковник перевёл удивлённый взгляд на Толю и тот кивнул в ответ, мол, да, всё так и есть на самом деле.

— А теперь подумайте, что может быть в планах у этих людей? Неужели вы верите в то, что они принесут счастье на поверхность? Или более логично предположить, что они захотят превратить всех в рабов, а сами провозгласят себя новыми богами? — вот сейчас я специально применил именно эти слова, потому как заметил, что при упоминании рабов, Борис Николаевич проявил гнев и презрение, когда рассказывал про Тимура.

— А каким боком ты оказался в том месте? — впервые за всё время задал правильный вопрос тот.

— Моя фамилия Ларычев и мой отец участвовал в строительстве убежища, — сказал я чистую правду, а затем снова соврал, — но когда он хотел рассказать об этом людям, его убили.

— Так это, выходит, месть? — ухмыльнулся полковник, а я не стал отпираться.

— Отчасти да, но по большому счёту, это борьба за выживание. Лично я не готов умереть, как и становиться на колени.

— Послушай, парень, я не знаю, кто ты и за что собираешься сражаться, но это не моя война, я своё уже отбегал. И на будущее: смени свой подход к людям, слишком пафосные у тебя речи. Может, кто молодой и поведётся на всё это дерьмо, только не я, — ошарашил меня своим решением тот. — Оставайтесь на ночь, спокойно выспитесь, а утром я вас провожу.

— Выходит, мимо? — ухмыльнулся Толя.

— А ты чего ждал? — пожал плечами Цинкин. — Я в ваши игры лезть не собираюсь и повторю это хоть тебе, хоть ещё кому.

— Мы вас услышали, — кивнул я.

— Ну вот и замечательно. Замотаев! — выкрикнул фамилию тот и возле нас в ту же секунду возник молоденький паренёк. — Размести гостей.

— Есть, — козырнул тот и не сдвинулся с места, пока мы не оторвали задницы от стульев.

Утром нас разбудила громкая команда: «Рота подъём!» Пока все вокруг шевелились и выстраивались на зарядку, мы нехотя поднялись с коек, и с нескрываемым любопытством наблюдали за происходящим. Затем завтрак за общим столом, смена караула, и вот полковник наконец обратил своё внимание в нашу сторону.

Проводы выглядели сухо. Толя пожал ему руку, они пожелали друг другу удачи, и вскоре мы вновь шагали по засыпанным улицам Екатеринбурга.

Возвращаться решили тем же путём, но вначале нужно было завернуть к бывшей базе ЧОП, которой некогда владел Толик. Можно, конечно, проверить и другие части, например РЖД, но оставили эти заботы на потом, когда приведём всех остальных.

В целом расклад в городе понятен, хоть население здесь резко сократилось, всё же выживших хватало, и многие уже даже освоились. Это сейчас они поделили сферы влияния над различными районами. Пока ещё есть что искать, откапывать и собирать провизию. При таком подходе, дел хватит до осени, а найденного до конца зимы.

Но к весне придёт голод, если не озаботиться о перспективах. Судя по всему, северная группа сообразила об этом быстрее остальных, раз решила разрабатывать землю. Но одними овощами сыт не будешь, человеку нужно мясо, хлеб и самое главное — вода. Если в военной части данным вопросом не запаривались, так как имели собственную скважину, то у остальных он вскоре станет очень остро. Тем же северным, придётся где-то брать воду для полива своих огородов.

Конечно, они не дураки, скорее всего, и без меня понимают, как всё должно быть устроено. И наверняка землю станут возделывать вблизи водоёма.

— Там как раз на северо-западе озеро есть, Шувакиш называется, — ответил на мой вопрос Толя, — но оно ещё на моей памяти в болото начало превращаться, ну а как там сейчас дела обстоят, вообще, без понятия.

Гадать смысла нет, ведь это недостоверная информация, хотя вскоре мы сами всё выясним. Мы же собираемся обосноваться здесь надолго, и в любом случае придётся выбирать себе место так, чтобы до воды не пришлось бегать на другой конец города. Однако и без этого нюансов может быть множество.

Возле базы ЧОП мы остановились ненадолго. Место я забраковал сразу и Толя вынужден был со мной согласиться. Оно невыгодно со всех сторон и в первую очередь по причине отсутствия ближайших источников. Тот факт, что здесь имеются заначки с оружием, перспективным его не делает, стволы можно забрать в любой день. Естественно, что сейчас мы этим заниматься не станем.

— Ладно, так мы здесь можем ещё неделю бродить, — принял я не самое лёгкое решение. — Идём за своими, с расположением будем разбираться по ходу.

— Я, вообще думаю, в пригороде лучше всего встать, — уже на ходу предложил Леший. — Прямо край реки пару домов займём, оттуда и развиваться станем.

— Посмотрим, — слегка поморщился я, потому как совсем не хотелось начинать где-то на отшибе.

Спорить и доказывать свою правоту тот не стал, а мы уже как раз подходили к тому самому району, откуда и вошли в Екатеринбург. Толя внезапно напрягся и остановил отряд. С чем такое связано, я не понял, но решил довериться профессионалу.

— Не нравится мне там что-то, — неопределённо произнёс тот. — Чуйка оживилась. Леший, Кряк, сгоняйте вперёд, только не отсвечивайте. Остальным занять позиции.

Бойцы рассыпались по территории в считаные мгновения. Вот только что мы двигались цепочкой и уже остались вдвоём с Толей, а ребята, словно в воздухе растворились.

— А мы что, прятаться не будем? — на всякий случай уточнил я.

— Не, мы не спеша дальше пойдём, а ребята проводят, — подмигнул мне тот.

Вокруг всё брошено, улицы уже успели засыпать мусором. Помнится, по дороге туда всё выглядело ещё более или менее, а может, просто внимания не обратил. Наверное, люди основательно сейчас обыскивают всё, даже пригород.

Однако так мы можем вообще у разбитого корыта остаться. Это же что получается, неделя пути до бункера и ещё столько же, если не больше, обратно. С сотней людей скорость упадёт и это факт, какими бы выносливыми и подготовленными они ни были. К тому моменту вокруг уже будет шаром покати.

Нам нужно как-то ускорить переезд. Может быть, отправить кого-нибудь вперёд? Нет, в нашем случае это выигрыш максимум день, скорее всего, даже неполный. Но риск сильно увеличивается, я имею в виду у одиночки.

Вот если бы попытаться откопать транспорт, любой, даже велосипед… Так, а в чём собственно проблема?

— Толя, где-нибудь здесь поблизости магазины с велосипедами были? — задал я вопрос командиру.

— Позже, — сухо ответил тот.

Я даже не сразу понял, что это вдруг за ответ такой, но выражение его лица всё сказало без лишних слов. Взгляд сосредоточен и устремлён куда-то вдаль, губы поджаты, а оружие держит так, словно в любую секунду собирается им воспользоваться.

На всякий случай я разогнал гормоны по крови — уже прекрасно научился этим владеть. Как всё происходит, объяснить сложно, но самым простым будет понятие: сексуальное возбуждение. Ведь это доступно каждому. Для этого достаточно представить в голове красивое, обнажённое женское тело. Расположить его в нужной позе, чтобы взору стали доступны все откровенные уголки. Крепкая грудь, тонкая талия, что плавно переходит в упругий зад, чисто выбритый лобок и широко раздвинутые ноги. А если она ещё слегка прикроет рукой самое сокровенное, не полностью, но предоставляя фантазии дорисовать продолжение…

Примерно так же происходит и в моём случае. Будто вспоминая о собственной аномалии, я вдруг ощущаю, что моё тело наполняет энергия. После случая возле бункера Золотовой во мне что-то переключилось. Я вдруг начал чётко понимать, что делать и каким образом можно управлять силой, притом гораздо эффективнее.

Иногда казалось, что я даже вижу тонкие паутинки, некие каналы, связывающие между собой всё в этом мире. Но такие моменты быстро проходили, а чаще всего случались, на самом пике эмоций.

А Толя тем временем оказался прав на все сто процентов. Нас ждали.

— Прямо впереди, человек двадцать, — шепнула в ухо гарнитура, голосом Лешего.

— Обойти сможешь? — уточнил командир.

— А, по-твоему, откуда я на них сейчас смотрю? — совсем не по-военному ответил тот.

— Мудак, — тут же бросил ему Толя. — Мы подходим, скоординируй группу.

— Принял, — отозвался тот, после чего обрисовал ситуацию, что была организована в стане противника.

Мы молча двинулись на передовую, раз сразу не стреляют, видимо, имеют желание поговорить. Может, вообще удастся проскочить без боя. Но я ошибался, и совсем скоро это выяснилось само по себе.

Почти на подходе к точке встречи на открытое пространство между домов вышли люди. Одеты кто как, но более или менее прилично, а самое главное — все чистые. Это означает лишь одно: группа — не простые бродяги и, скорее всего, принадлежат к одной из банд. Осталось выяснить, к какой именно. Хотя, судя по внешности старшего, что сейчас выдвинулся чуть вперёд, нам посчастливилось познакомиться с самой гнусной из всех. Полковник рассказывал, что в ней руководит некий казах и именно его я сейчас лицезрел.

— Здравствуйте, путники, — на совершенно чистом русском языке обратился он к нам. — Куда спешим?

— Слышь, Тимур, кончай клоуна из себя строить, — хмуро ответил Толя.

— Ба-а-а, какие люди и без охраны, — состряпал удивлённое лицо тот. — Я-то всё думаю, вроде знакомый кто… Не признал, видать, богатым будешь.

— Тебе чё надо? — не меняя сухого тона, поинтересовался командир.

— Справедливости, — сменился в лице тот и презрительно сплюнул в сторону. — Ты моих людей убил.

— Раз убил, значит, они того заслужили, — пожал плечами Толя. — Не нужно было к нам в склад лезть.

— А я, Толик, не за тех людей тебе предъявляю, — скорчился Тимур. — Там ты по всем понятиям прав был, своё защищал. Так вот теперь я прав, потому как ты по беспределу моего сутенёра завалил. Нехорошо так жить.

— Чё? — поморщился одной стороной лица мой товарищ. — Ты о чём, Тима? Какого на хер… Так этот ублюдок на тебя работал?

Кажется, он, а вместе с ним и я, внезапно поняли, о ком идёт речь. Тот урод, что нам маленькую девочку трахнуть предлагал, видимо, и есть тот самый человек Тимура. Но тогда это совсем из ряда вон получается, подобный подход к бизнесу не оценил бы и самый конченый отморозок. Одно дело — рабство, хоть и это совершенно аморально, но такое…⁈

— Толя, я поговорю, — придержал я, начавший было подниматься ствол автомата. — Ты Тимур, который организовал группу в восточной части города, верно?

— Ого, — присел тот и расставил руки в стороны. — Да обо мне уже и залётные знают, авторитет растёт, пацаны, ха-ха-ха.

Несколько человек за спиной заржали вместе с боссом, будто прихлебаи из плохого кино о бандитах. Мне даже стыдно за них стало, будто я сам нахожусь на их месте. И если в первые моменты ещё присутствовали какие-то сомнения, по поводу их жизней, то сейчас они полностью отпали.

— Послушай меня, Тимур, — я попытался скрыть собственный гнев, но от этого голос сделался абсолютно ледяным. — Я очень, очень рад, что ты сам пришёл ко мне. Теперь не придётся искать тебя по всему городу, чтобы убить.

— Ты чё, пацан, хочешь на меня своим очком поработать? — вначале ухмыльнулся он, а затем снова заржал.

Вот только на этот раз его шутку никто не поддержал, и он даже обернулся, чтобы намекнуть своим, мол, здесь вы снова смеётесь. И цените моё великолепное чувство юмора. Однако увидеть ему предстояло совсем другое. Вся его шайка, в данный момент держала на прицеле головы друг друга, а лица выражали полное недоумение происходящим. Тимур плавно обернулся и я, глядя ему прямо в глаза, приподнял руку и щёлкнул пальцами. В этот самый момент за спиной босса практически синхронно грохнули выстрелы. А он лишь втянул голову в плечи и часто заморгал.

Я специально делал всё наиболее эффектно и пафосно, чтобы не дай бог, у Тимура даже намёк в голове не образовался, будто его люди решили устроить внезапное массовое самоубийство. И результат был достигнут на все сто процентов, особенно когда так же картинно Толик произнёс в рацию: «Давай».

Последовала серия одиночных выстрелов, короткая очередь и крик человека, который вылетел из окна девятиэтажки, что расположилась чуть дальше по улице. Теперь Тимур точно остался в гордом одиночестве и прекрасно это осознавал, а из домов, и из-за поворотов показались наши бойцы. Они с отсутствующим видом распределились по периметру, а Леший даже плечом о стену опёрся, всем своим лицом выражая скуку.

А вот Тимур уже напоминал побитого помойного пса, который при виде злого, грозного человека с палкой поджал хвост. Взгляд сразу сделался заискивающим, на лице глуповатая, виноватая улыбка, а руки приподняты над головой.

— Ну вы чё, пацаны? — даже голосок вдруг зазвучал подобострастно. — Я же ничё такого. Ну не понравился вам товар, так бы и… кх-х-е-э-э.

Я использовал свой любимый приём, приподнял его над землёй и слегка сдавил горло. Но чтобы тому стало ещё более страшно, подтянул поближе к себе и заглянул в глаза холодным, безразличным к его судьбе взглядом. При этом немного ослабил хватку, чтобы Тимур прекратил дёргаться и основательно вкусил весь спектр ужаса.

Получилось даже лучше, чем я ожидал. Грозный босс мафии приспустил в штаны, и я поспешил с брезгливостью отшвырнуть эту мерзость. Тело Тимура пролетело по воздуху пару метров, врезалось в стену здания и мешком свалилось на засохшую глину. Само собой его это не убило, да и цели у меня такой не было.

Он заскулил, попытался закрыть лицо руками и, несмотря на мешающую за спиной стену, всё ещё пытался отползти. Окончательный эффект я закрепил головной болью, дождался, пока Тимур проорётся, и только когда его глаза стали бешено вращаться, а весь вид выражал панику и первобытный ужас, завершил начатое.

— Беги, мразь, — прошипел я ему прямо в лицо. — Беги и передай всем, что в город пришёл новый хозяин. Раз, два…

До трёх я досчитать не успел. «Грозный воин» рванул от меня прямо на четвереньках и выпрямлялся, когда уже улепётывал за угол. Леший было вскинул автомат, но я запретил ему стрелять, в моих планы смерть Тимура пока не входила.

— Собрать трофеи, — сухо приказал Толя, и люди быстро переключились на покойников. Хватило десяти минут, чтобы посреди улицы образовалась неслабая кучка добра. Нести всё это на себе желания не возникало, но оказалось, совершенно не нужно. Мы забрали лишь еду и боеприпас, сами стволы спрятали в одном из разрушенных домов. Даже если упрут, без патронов это обычные железки. Ну а коли дождутся нас, так вообще хорошо.

Тем не менее рюкзак надавил на плечи сильнее, хотя было ещё относительно терпимо. На всё ушло максимум пятнадцать минут, и мы опять готовы двигаться дальше.

— Так что там с велосипедами? — вернулся я к начатому ранее разговору.

— Так, дай подумать, — заворочал головой тот и прижал палец к нижней губе. — Пожалуй, был здесь спортивный маркет неподалёку.

— Да, точно, — включился в разговор Кряк и махнул рукой в сторону, — буквально в паре кварталов туда. Если не ошибаюсь, он даже на третьем этаже, или на втором. Короче, лишь бы не растащили уже, а там придумаем.

— В любом случае проверить стоит, — сказал я. — Время дорого. Ты знаешь место, где база Тимура находится?

— Само собой, — кивнул Толян. — Сына же всё доходчиво рассказал.

— Значит так: отправь кого-нибудь с Лешим к нам, пусть они собираются и переезжают.

— Хочешь закрепить успешное начало? — сразу подхватил мои мысли тот.

— Сам понимаешь, — пожал я плечами. — Куй железо пока горячо, а в данный момент оно, можно сказать, податливее пластилина.

— Согласен, глупо будет потерять инициативу, — кивнул Толя. — Леший, ты слышал, возьмёшь Вола, по велосипеду и вперёд.

— Принял, — отозвался тот. — Вы тут всех к ногтю пока не прижимайте только, оставьте нам немного.

— Здесь на всех работы хватит, — улыбнулся я. — Так что не переживай, но лучше и не тормози, а то мало ли?

— Да с вас станется, — хмыкнул он. — Всего сутки в городе, а уже минус одна шайка.

— Ты всё не так понял, Леший, — подмигнул ему я. — Это плюс одна шайка, я планирую забрать её себе.

— Этих ублюдков? — брезгливо сплюнул Кряк.

— Их хотя бы не будет жалко, — сделал я невинное лицо. — Но ведь помимо них там есть и нормальные люди. А что касаемо непосредственно ублюдков, используем их как пушечное мясо, когда придёт время.

— Мне нравится подход, — поддержал позади идущий Вол.

— Пришли, — указал на разбитое здание Кряк. — Судя по виду, там ни хера ценного не осталось — третьему этажу, похоже, полный абзац.

— Вот сейчас и проверим, — произнёс Толя. — Так, входим осторожно, две тройки по бокам, мы вчетвером с парадного. Группа Лешего справа, Кряк слева.

— Есть.

— Есть, — по очереди отозвались оба и тут же откололись от нашего отряда.

Самое интересное, что все двигались свободно, не как в кино, на полусогнутых. Такое ощущение, словно мы просто гуляем по городу призраку, вроде туристов каких. Не спеша, местами даже вальяжно.

Однако, как показали предыдущие события, парни в постоянной боевой готовности и на опасности реагируют быстро. Так что вся эта расслабленность — лишь внешняя скорлупа, на самом деле люди собраны и внимательны. Может, именно так и должны выглядеть профи, а не то, что навязано тактикульными боевиками Голливуда.

Вот интересно, а остался ли он? Близость к океану могла сыграть злую шутку с «городом ангелов», скорее всего, так и произошло. Даже здесь, на Урале, река сильно расширила собственные берега, вода практически заливала мост, который чудом уцелел. А уж что сейчас творится в прибрежных городах, даже представить страшно.

Но это я уже слишком далеко заглядываю, неизвестно ещё, что творится в соседних городах. А Голливуд, ну когда ещё теперь мы до него сможем дотянуться? Лет сто должно пройти, а может, и все двести. Как бы так ни случилось, что в ближайшее время нам придётся ковать мечи и лошадей в повозки запрягать.

Нет больше заводов, фабрик, институтов и инженеров. Жалкие горстки человечества разбросаны по стране, а их головы забиты совершенно другими мыслями: как бы не сдохнуть от голода. К тому же впереди ещё одна зима без центрального и газового отопления. Нам повезло пересидеть первую в тепле и сытости, но грядущую я собирался пережить на поверхности.

— Чисто, — посыпались доклады в наушник гарнитуры.

Да мы и сами это прекрасно видели. В здание вошли, уже ощетинившись стволами, и даже фонари подствольные включили. На улице, конечно, день, но в огромном помещении царил полумрак.

Слева с матюками упал Потный, до сих пор не сподобился спросить, отчего у него такая странная кличка, даже немного обидная. Однако сейчас снова не тот момент. Толя помог ему подняться, и едва сам не навернулся на скользкой глине.

Солнце не попадало в эту часть здания, отчего здесь до сих пор даже лужи стояли. Самым поганым было другое, при попытке пройти дальше, наши ноги стали тонуть в её толстом слое. Следовательно, к центральной лестнице нам за здорово живёшь не подобраться.

— Леший, вы смогли подняться? — спросил в рацию Толя.

— Да, на боковом входе эскалатор почти сразу стоит, — отозвался тот.

— Мы не можем пробраться, — доложил Кряк, — ноги тонут.

— Принял, — буркнул Толя и немного помолчал, размышляя. — Леший прикрой, мы к тебе, Кряк, тоже дуй к восточному входу.

— Есть, — отозвался тот.

Мы развернулись на выход, совершенно спокойно покинули торговый центр и так же без проблем его обошли. Хоть и выглядел он ужасно, но металлоконструкция оказалась цела. Давление жидкой глины и камей смогло выдавить окна и кое-где продавить сэндвич-панели.

Досталось не только боковым стенам, крыша тоже не смогла удержать всё то безобразие, что сыпалось сверху. Ну а вместе с этим поток жидкого дерьма устремился внутрь, заполняя собой всё, до чего он смог дотянуться. В итоге внутри слой глины оказался едва ли не больше, чем снаружи, а общий вид здания — плачевным.

Но вот второму этажу более или менее повезло. Здесь хоть и грязно, местами даже скользко, но общая глубина покрова сантиметров тридцать, и она уже удерживала вес человека, так как успела подсохнуть.

Спортивный магазин, к нашему великому счастью, оказался нетронутым и расположился именно на втором. Хоть подобные строения и должны вызывать интерес у местных в первую очередь, но то месиво, что заполнило весь первый этаж, сильно мешало раскопкам. Это и тот факт, что продукты в данное время представляют наибольшую ценность, оставило спортивный магазин нетронутым.

Велосипеды стояли ровным рядом, прикованные друг к другу. Колёса наполовину погружены в глиняный ковёр, но пока он не полностью схватился, достать их оказалось довольно просто. Пары ударов пожарным топором оказалось достаточно, чтобы перерубить тросы замков. И вот, мы уже счастливые обладатели довольно качественного транспорта.

— Здесь вроде как на первом этаже машина ещё стояла, — усмехнулся Кряк. — Помнишь, белый «Лексус», ещё бантом красным подвязан, типа подарок.

— Да, транспорт посерьёзнее нам бы сейчас не помешал, — вздохнул Толя, — Только, боюсь, с топливом проблемы будут, ещё хлеще, чем с машинами. Ладно, товарищи спортсмены, придерживаемся дальнейшего плана, вы направо, мы налево. Леший, Вол, дуйте в лагерь и осторожнее там.

— Разберёмся, — отмахнулся тот, поливая водой на цепь и звёзды. — Лишь бы конь не подвёл.

Буквально через десять минут мы уже покидали гостеприимный центр, с «подарками подмышкой». Обошлось без приключений и лишнего внимания, а уже через пару минут наши гонцы вовсю крутили педали, помахивая нам рукой на прощание.

— Ну, давай, Толян, веди нас на новое место жительства, — подмигнул я командиру. — Пожалуй, не стоило отпускать зассанца, хотя, надеюсь, он уже прибежал домой и готовит для нас страшную месть.

— Двести процентов, он уже всех своих мобилизовал, — ухмыльнулся Толян. — Ладно, погнали, шуганём его ещё разок.

С этими словами он надавил на педали и мы, не сильно торопясь, покатили следом.

Крутить педали не в пример лучше, чем топтать землю. Да, приходится прилагать усилия, ноги устают ничуть не меньше, зато скорость выше и то, на что уходил целый час, заняло лишь пятнадцать-двадцать минут. При таком соотношении наши доберутся до лагеря за пару дней, несмотря на то, что большую часть пути, им придётся подниматься в гору.

Пока следует выключить из головы этот момент, очень надеюсь, что они там и без моего участия смогут собрать чемоданы. Вроде как на это много ума не требуется. Скорее всего, дней через десять мы все снова будем обниматься и радоваться новой жизни.

А лагерь Тимура смотрится основательно. Всё же подход к устройству через рабский труд делает своё, как бы я к этому ни относился.

Эти парни умудрились перекрыть едва не половину квартала и не просто перекрыть, а превратить в реальную крепость. Окна на первых этажах заложены битым кирпичом, я имею в виду те, что на данный момент сделались первыми. На втором тоже не всё так просто и проёмы там переделаны в узкие бойницы.

Все проулки и даже широкую, бывшую проезжую часть, перегородили стеной, которую собрали всё из того же строительного мусора, которого сейчас в избытке по всей округе. Таким образом, несколько сотен человек имели в распоряжении с десяток высоток, с неплохо защищённым внутренним периметром.

Работы не прекращались и по сей момент, о чём свидетельствовали грязные, лохматые люди, продолжающие стягивать всё, что найдут, в лагерь. А там это тут же пускали в дело точно такие же чумазые каменщики. И надо признать, система, выстроенная Тимуром, приносила плоды, в отличие от политики невмешательства полковника.

Такими темпами, данная крепость вскоре сможет дать отпор даже Центровым. Да что там вскоре, она уже сейчас способна держать оборону гораздо эффективнее военной части, при правильном подходе, конечно.

У меня аж руки зачесались, как сильно я захотел прибрать себе это место. Но пока, увы, мы расположились чуть дальше по улице и вели наблюдение, ожидая, когда явится Тимур. Кряк с Потным занимались тем же с противоположной стороны, ну и ещё одна группа была отправлена на третью позицию. Таким образом мы полностью охватили лагерь и видели расположение всех сил.

— Нет, нам его не взять, — уже в который раз сделал вывод Толя. — Это из разряда фантастики. Слишком неравные силы, а уж про «преимущество» в позиции штурмующих я вообще молчу. Не уверен даже, что нам удалось бы вот так, в восемь рыл, его удержать.

— Я пойду один, — высказался я, выслушав очередное причитание.

— Ну и дурак, — пожал плечами Толя, — а я уже было начал к тебе привыкать.

— Что-то рано ты меня хоронишь, — усмехнулся я и привалился спиной к стене. — Это сработает, вот увидишь. Тимур ни за что не откажется унизить меня перед тем, как убить. Он захочет отыграться за всё и сделает это публично, именно так я войду внутрь без всяких проблем.

— Это и лосю понятно, — продолжая наблюдать, отозвался командир. — Дальше-то что? Если начнётся заварушка, мы тебя вряд ли вытащим, а твоих сил может не хватить на всю шайку.

— А дальше мы будем вершить революцию, — улыбнулся я в пустоту, потому как Толя меня в данный момент не видел. — Постараюсь поднять народный гнев и свергнуть узурпатора. Люди ещё помнят, как можно жить иначе, это не пять поколений рабства, где никто даже близко понятия не имеет, что можно жить иначе.

— А ты уверен, что им это надо? — подкинул сомнений тот. — Может, их всё устраивает? Еда есть, убивать их никто не смеет, кроме разве что хозяина, крышу вроде как тоже предоставляют.

— Толя, мы с тобой говорим о русских, — ухмыльнулся я. — Когда это мы были довольны начальством? А здесь явно дают понять, что они и не люди вовсе, а вещью они быть пока ещё не научились.

— Мне бы твою уверенность, — хмыкнул в ответ он. — Значит, смотри: вон тот участок стены выглядит довольно хлипким, если что-то пойдёт не так — не геройствуй, вышибай его на хер и сваливай. Мы тебя сверху прикроем. О, клиент явился.

— Хорошо, — ухмыльнулся я. — Ну, я пошёл.

— Угу, не пуха, — буркнул тот.

Если честно, то было страшно, очень страшно. Хоть я и не показывал виду, старался держаться молодцом, но вот так, в открытую, совать голову в пасть льва без должной подготовки…

В общем, когда я подошёл к воротам, вся спина взмокла. По дороге перед глазами постоянно мелькали всевозможные картинки собственной смерти. И как бы я ни пытался их отогнать, мозг просто подкидывал новые вариации.

Я физически ощущал, как на меня смотрят сквозь прицелы автоматов те, кто призван защищать периметр. Однако спускать курок приказа не поступало, а может быть, на благо сработал тот факт, что я один и без оружия.

Железо гулко отдалось на мой стук, сердце пустилось в бешеный скач, но я всячески старался сохранить лицо и сдерживать эмоции.

— Чё надо? — последовал вопрос привратника, который выглянул через узкую смотровую щель, специально проделанную в калитке.

— По приглашению Тимура, он меня на чай звал, — нагло заявил я. — Надеюсь, тортик уже порезали?

— Ты охуел, петушара⁈ — отреагировал тот не совсем так, как я ожидал и слегка отошёл, чтобы направить через щель автомат прямо в моё лицо.

Мне ничего не оставалось, кроме как действовать. Бил неточно, потому как понятия не имел, сколько человек сейчас находится за воротами, и это сработало как надо. Удар вышел такой силы, что створки просто сорвало и внесло внутрь. Они просвистели по прямой метров семь и с жутким грохотом впечатались в стену многоэтажки. На стену брызнуло кровью, и отпечатков было два, а значит, я не погорячился.

Следующим шагом я возвёл вокруг себя защиту и вовремя, потому как загрохотали автоматные очереди. Ну а чего ещё я мог ожидать после подобной выходки.

Автоматчик, что пытался пристрелить меня из окна дома по правую руку, с криком покинул огневую точку и, подчиняясь моей воле, влетел в противоположного бойца, в доме напротив. А те двое, что выскочили спереди, упали носом в глину без моего участия. Вокруг их голов тут же растеклись кровавые лужи, похоже, Толя с парнями меня прикрывают, а значит, можно действовать чуть быстрее и чуть наглее.

Слева открылась дверь, из которой выскочил человек с окровавленным лицом, держа оружие вдоль глаз. Возможно, это местный стрелок, а может быть, залётный, в смысле тот, которого я в это здание закинул. Удар в грудную клетку сложил его пополам и унёс обратно в тёмное нутро подъезда, откуда уже и прогремела короткая очередь. Скорее всего, он рефлекторно надавил на крючок, но теперь точно больше не встанет уже никогда.

От момента моего первого удара прошло максимум пару секунд, и паника только-только зарождалась. Многие даже не поняли, что произошло, и кто, вообще, посмел открывать огонь посреди белого дня. А я тем временем продвинулся немного вглубь лагеря.

Очередные защитники выскочили из-за дома, на котором остался кровавый оттиск их товарищей. Бежали тупо, даже оружие не в боевом положении, похоже на то, что спешили поглазеть на причину шума, но никак не на защиту или в качестве подмоги. И пока они поднимали стволы, а некоторые даже в попыхах пытались сдвинуть затвор, я опустил на их головы тяжёлые ворота.

От влажного хруста и сдавленного хрипа меня даже передёрнуло, но инициатива всё ещё оставалась на нашей стороне. Одиночку, что не уместился под площадь створок, кто-то украсил аккуратным отверстием в черепе. А я выдернул очередного стрелка из окна, и на этот раз просто подкинул его повыше и отпустил в свободный полёт.

— Ты конченый псих, — прилетел в гарнитуру голос Толи.

— К тебе рыл двадцать спешит, — добавил Кряк. — Сейчас из-за угла пальнут, три, два… ох ебать!

Похоже, что это он на мою атаку так отреагировал. Ориентируясь по его данным, я вырвал одну створку из ворот и что было силы метнул её по краю невидимой для меня стены, то есть по противоположной части дома. Крики, что сейчас доносились оттуда, говорили о точном попадании.

— Тимурка! — прокричал я, продолжая оставаться на месте, посреди просторного пятачка. — Выходи, подлый трус.

Как раз наступила пауза в перестрелке, впрочем, весь лагерь затих. Люди в испуге попрятались, некоторые даже сейчас медленно отползали в укрытие. Однако на первый взгляд пострадавших среди мирного населения не видно.

— Не вынуждай меня искать тебя, — выкрикнул я очередную просьбу. — Тимурка, ты меня слышишь?

— Трое покинули периметр, идут вдоль стены, — доложил Кряк.

— Принял, сейчас встречу, — отозвался Толя.

Через пару секунд хлопнули два одиночных и короткая очередь. Хоть Вал и оснащён глушителем, его всё же прекрасно слышно с расстояния в пять десятков метров, особенно в гробовой тишине.

— Сколько вас ещё готово подохнуть за этого ссыкуна? — продолжил я вести переговоры, — Предлагаю один раз: выходите с поднятыми руками и присоединяйтесь ко мне. Ну и сдайте Тимурку, естественно. Обещаю, все останетесь живы.

— Ты оху… ух-х-е-э-э, — из-за дома послышались странные звуки, словно кто-то решил поблевать.

Через несколько секунд тайна раскрылась. Вначале оттуда вылетел согнутый пополам Тимур, а затем раздался голос:

— Мы выходим, не стреляйте.

Вскоре один за другим начали появляться люди с поднятыми над головой руками. Оружия не видно и непонятно: хорошо это или плохо. Гораздо предпочтительнее было бы увидеть стволы у своих ног, нежели оставленными не пойми где.

Человек, вышедший самым первым, без особых усилий приподнял Тимура за воротник и сопроводил хорошим пинком поближе ко мне. Парень довольно крепкий, да и ростом его природа не обидела, может быть, стоит присмотреться к нему чуть получше. Глядишь, пригодится в качестве устрашения, хотя я и сам пока вроде как неплохо справляюсь.

— Здравствуй, — вежливо улыбнулся я, глядя сверху вниз на бывшего босса данного лагеря.

Тот в ответ коротко кивнул, но даже в глаза посмотреть побоялся. Забавно такое выглядит, вроде совсем недавно он гордился собственным положением и авторитетом, чувствовал себя хозяином жизни, а теперь трясётся от страха, будто нашкодивший щенок. Как ему вообще удалось добиться всего этого? Удивительно.

— Я хочу, чтобы вы собрались здесь все до единого, — посмотрел я в глаза здоровяку. — Прямо сейчас, без исключений.

— У нас шесть групп в рейде, — неуверенно прогудел тот.

— Значит, верните их, — пожал я плечами. — У меня нет никакого желания, по двадцать раз объявлять одно и то же.

— Ну так процесс небыстрый, — снова взялся рассуждать тот о пустом. — Связи с ними нет, так что придётся ждать.

— По мне видно, что я спешу? — поднял я на него ледяной взгляд и указал я пальцем на Тимура. — Этого на цепь. На данный момент все, кто находил в лагере, здесь?

Здоровяк всмотрелся в лица людей и зашевелил губами, видимо, подсчитывая. Похоже, он кого-то не обнаружил и закрутил головой, пытаясь найти пропажу.

— Не его потерял? — прозвучал сзади насмешливый голос Толи, и рядом с Тимуром приземлилось ещё одно тело с крайне испуганным видом.

— Все, — тут же натянул на лицо улыбку здоровяк.

— Толь, собери их в одном месте, пока остальные не вернутся, — попросил я товарища. — Этих обоих на цепь. Как звать?

— Митяй, — сразу отозвался здоровяк.

— Ну что, Митяй, проведи мне экскурсию по моим новым угодьям, — вежливо улыбнулся я. — Глядишь, время скоротаем, пока остальные подтянутся.

Хозяйство не сказать, что впечатлило, так, более или менее — у полковника запасов гораздо больше. До сих пор удивляюсь, как его ещё не обнесли, видимо, и вправду от обороны хорошо работать умеют. Но я всё равно считаю данное упущение вопросом времени.

Здесь же почти на четыре сотни человек, как выяснилось в ходе беседы, всего два подвала с едой, да и те смотрятся довольно скудно. Тимурке стоило бы на эти моменты внимание обращать, а не собственным авторитетом заниматься.

Однако боевиков в группировке оказалось всего семь десятков, учитывая даже старший состав, который вообще ничем не занимался. Остальные жили на правах рабов, да и питались в основном объедками. Короче, что с барского стола перепадёт, тому и рады.

Периодически, примерно раз в неделю, их разбивали на группы и вместе с вооружённым сопровождением отправляли на поиск провизии. Где-то копали, где-то умудрялись собирать так, но пока норма не выполнена, назад лучше не возвращаться. Последняя определялась настроением и пожеланием Тимура. Вот хочу сегодня с каждого по пять кило продуктов, значит, вынь и положи. Хотя в большинстве случаев запросы носили адекватный характер.

Системы учёта нет, графика дежурств тоже, в общем, полный бардак, куда ни посмотри.

Рабы, которые оставались на хозяйстве, занимались восстановлением руин, строительством, а также всеми остальными неясными вопросами. Если сам себе работу не придумал, значит, лентяй, а такой тут же шёл на продажу. Впрочем, дел хватало всегда, а периодически люди ещё и в аренду сдавались куда-нибудь в соседний лагерь, например. Женская бесправная половина эксплуатировалась по прямому назначению, за что так же платили едой или каким другим натуральным обменом.

Даже странно, как при такой широкой сети подвалы имели полупустой вид. Может быть, стоит допросить Тимура с пристрастием, очень уж походит на то, что он где-то устроил заначку. Ну а выражаясь простым языком, даже будучи боссом, крысил у своих.

Всех людей смогли собрать только ближе к вечеру. К тому моменту уже восстановили ворота, нескольких человек на это дело определил Толя. Ну в самом деле, негоже вот так с открытыми дверями сидеть, даже неприлично.

Не без нашего участия, количество боевых единиц убавилось чуть больше чем вполовину, но этот вопрос меня мало волновал. Крепких мужиков здесь хватало, и научить их обращаться с оружием можно. Но собственно, к чему эта тема.

Когда стали возвращаться в лагерь поисковые отряды, некоторые были крайне возмущены моим поведением. Крайне глупые личности. Их пришлось так же сажать на цепь, чтоб не сбежали и не дай бог не укусили. К ним же сразу присоединились сутенёры. По итогу, вдоль забора, к приходу последнего отряда скопилось уже двенадцать человек. Вернувшихся, видимо, впечатлила данная картина и возмущаться по этому поводу они не решились. Ну а когда все окончательно были в сборе, я наконец смог толкнуть речь.

Меня выслушали, задали несколько наводящих вопросов, и на том наша оккупация подошла к логическому финалу. Лагерь полностью перешёл под моё чуткое руководство и самое главное, что все были с этим согласны. А на следующий день закипела работа.

В первую очередь сбор информации и сведение её в единую картину. Посему выходило, что в некоторые лакомые места нам вход категорически закрыт. Провизии в самом деле с гулькин нос. То, что приходилось под сферу влияния Тимура, давным-давно вычистили. А эта территория оказалась не так уж и велика, чему я в принципе не сильно удивился.

Даже северные, которых я считал мирными садовниками, легко наваляли его шайке, отстояв права на границу. А значит, мы всё ещё в невыгодной позиции, но это ненадолго. Скоро прибудут наши люди, и вот тогда многое изменится, не зря же мы целый год изучали тактику, стратегию и способы ведения боя в городских условиях.

В любом случае у меня хватает опытных бойцов, способных склонить чашу весов в нашу пользу. Остальных можно так же отправлять по рейдам и оставлять на защите периметра. Но для начала нужно их, конечно, дождаться.

Однако руки уже чесались, и первым делом я взялся за капитальное укрепление лагеря. Стены на поверку кое-где были собраны на отвали́, часто, вместо цемента использовалась глина. Да, решение вполне себе, но такое легко можно развалить машиной. Может быть, их пока нет, но в будущее смотреть никто не запрещает.

К вечеру второго дня я вдруг осознал: почему народ всегда радовался, когда царь принимал решение жениться. А всё до банального просто, если заниматься только внешними вопросами, то на собственное хозяйство уже не останется ни сил, ни времени, и наоборот. Я всего двое суток на управлении лагерем, а сил моих больше нет.

Люди, они такие… Да впрочем, как всегда. Словно сами не могут решить, каким кирпичом лучше стену подправить? Или: «Вчера сосед банку тушёнки со склада украл, я всё видел», а как выясняется в процессе — обычная нелюбовь к ближнему. Мелких жалоб вообще не счесть, кому брюки малы, а кому рубаха велика.

Господи, когда уже Вика вернётся и взвалит на свои хрупкие плечи все эти заботы, а я наконец смогу заниматься настоящими проблемами.

Но даже два дня, что я провёл на управлении, принесли плоды: порядок уже был заметен невооружённым глазом.

Тимур и его команда всё так же продолжали сидеть на цепи. Их судьбу я отдал в руки людей, и они посчитали смерть слишком простым наказанием. В чём-то я с ними согласен, но ведь их тоже приходится кормить, и это я ещё молчу о гипотетической опасности. Но раз решили так, то включать заднюю в самом начале правления — не самая лучшая затея. К тому же ведут они себя вполне тихо.

Один, конечно, начал было возмущаться, что-то кричать о правах человека и даже сыпать угрозами. Вот только пуля, выпущенная из Вала, быстро навела порядок и полностью отбила желание бастовать у оставшихся.

— Глеб, — в мой кабинет, который достался по наследству от Тимура, ворвался Толик. — Леший с Волом вернулись.

— Замечательно, — всё ещё пребывая в своих мыслях, отмахнулся я, а затем резко подскочил: — Как? Зачем так рано? Остальные с ними?

— Не знаю пока ничего, — поморщился тот. — Спросили, как нас найти и сказали, что доложат по факту прибытия, рация садится.

Сердце вдруг сжалось в нехороших предчувствиях. Они не должны были вернуться так рано, всего трое суток прошло с тех пор, как мы попрощались у торгового центра. Что-то явно не так, что-то случилось. Даже по самым лучшим подсчётам им пару дней только на сборы нужно.

Я выскочил следом за Толиком и поднялся на стену. Здесь, по его указаниям, уже вовсю выстраивали помост, который по завершении позволит полностью её контролировать. Он будет проходить даже через дома, к которым она примыкает. Но пока его успели возвести лишь у главных ворот и ещё в паре, самых уязвимых мест.

Нервы напряглись до предела, а в кровь стал поступать совершенно ненужный сейчас гормон. Я хоть и сдерживал энергию под контролем, однако комфортным моё состояние не назовёшь.

— Что конкретно он тебе сказал? — уже, наверное, в пятый раз спросил я Толю.

— Да я уже говорил… — он осёкся, посмотрев мне в глаза, тяжело вздохнул и снова произнёс слова, которые я уже слышал.

— Это всё, точно? Больше ничего? — опять уточнил я.

— Да, сказал рация садится, доложит по факту прибытия.

— Твою мать, — буркнул я и снова припал к биноклю. — Что-то случилось, я чувствую. Да где его черти носят, тут от окраины на велике езды двадцать минут!

— Да вон они, педалят уже, — указал рукой совсем в другой переулок тот. — Заплутали, видимо, немного.

— У них навигатор с собой, заплутали, — огрызнулся я и поспешил навстречу гонцам. — Открывай ворота, чё рот раззявил⁈

— Глеб, успокойся, — положил мне ладонь на плечо Толя. — Люди здесь ни при чём.

— Угу, — буркнул я и скинул его ладонь, после чего отправился навстречу Лешему.

Когда мы сровнялись, тот резко затормозил и спрыгнул с велосипеда. Уж не знаю, как сильно они спешили, но вид у него был ещё тот. Дыхание сбито, даже слюни тянутся, «железного коня» он беспардонно бросил в сторону и сразу уселся на землю. Вол, к слову, поступил аналогичным образом.

— Ну⁈ — не выдержал и рявкнул я. — Что там? Где все остальные⁈

— Ща, — выдохнул Леший и сплюнул в сторону вязкую слюну. — Пиздец, шеф. Там весь бункер чёрный, как после пожара. На стенах пулевые, короче никого нет.

Я слушал доклад, а ноги уже подгибались. Энергия, которая бурлила во мне последние полчаса, словно испарилась, оставив мне разбитое, уставшее тело. Чтобы не рухнуть, я уселся рядом с гонцами и пару раз глубоко вздохнул. Разум немного прояснился, а мозги худо-бедно зашевелились, пытаясь переварить услышанное.

— Что с телами сделали? — тихо спросил я.

— Какими? — тупо уставился на меня Леший.

— Блядь, ты сейчас серьёзно спросил, или прикалываешься⁈ — мгновенно завёлся я и даже соскочил. — С людьми нашими что?

— Я не знаю, там не было никого, — помотал головой тот. — Трупов тоже нет, рядом с бункером яма большая, они, походу, успели машину откопать, может, даже две.

— Леший, ты мудак, — спокойным голосом объявил ему Толя, который уже успел к нам подойти. — Тебя что, Белый докладывать не учил?

— Так, все трое ко мне через час, — строго приказал я. — Толь, распорядись, чтоб их накормили и отмыли.

— Сделаем, — кивнул тот.

Я развернулся и отправился в лагерь, а внутри всё кипело и бурлило. Ещё немного и взорвусь, а в этом случае рядом лучше никому не находиться. Словно опять вернулся в свой пятнадцатый день рождения, когда крушил и калечил всех подряд. Нужно срочно успокоиться и как следует подумать.

Хотя сейчас лучшим решением будет остановить мыслительный процесс. Без информации я себя быстро до предела накручу, вот только толку с этого не выйдет.

— В общем, я уже на подходе почувствовал неладное, — сразу с порога приступил к рассказу Леший. — Народу никого и главное — запах, как от проводки сгоревшей, там на всю округу фонило. Ну а когда дырки от пуль по стенам заметил, сразу всё понял.

— Мы в бункер забежали, — продолжил за него Вол, — лифт внизу валяется, в мясо весь, и шахта чёрная, она же там за дымоход работала.

— Мы на лестницу, — снова перехватил эстафету Леший. — Там всё в глине, конечно, но пройти-то можно. Внутри аж дышать тяжело стало, вонища такая, что глаза режет и главное — никого.

— Да и вообще, ощущение такое, что там всё вначале вынесли, прежде чем запалить, — опять продолжил Вол. — Мы думали, может, стволы остались — нет, пусто. Кто-то очень тщательно там прошёлся, каждую комнату обшарил, остатки, видимо, спалили.

— Ты сказал, яма перед бункером большая, — намекнул я на ещё одну деталь. — Есть вероятность, что они сами ушли?

— Сомневаюсь, босс, — потупил взор Леший. — Не похоже там на мирный исход. Я не меньше твоего хотел бы, чтобы это было так, но там стреляли, следы от гранат в проходе…

— С ямой что? — повторил я вопрос.

— Ну яма да, была, следы от колёс, — почесал переносицу тот, — но они бы не успели технику на ход поставить. Там времени, вряд откопать хватило, а ещё всё вычистить нужно, хрен его знает, куда там это дерьмо попасть успело.

— Следы, говоришь? — задумался я. — И в какую сторону они вели?

— Да мы что-то как-то… — отвёл взгляд в сторону Вол.

— Шеф, да мы же сразу сюда, бегом… — так же смущённо добавил Леший.

— Запах, значит, стоял, — пробормотал я.

— Да не то, чтобы запах, прям вонища, — закивал Вол. — А следов много, не только от наших машин. Вот их как раз могли на буксир взять. Но всё откопать не успели, максимум пару, не больше.

— Это Золотова, — сделал я выводы. — Вряд ли у кого-нибудь ещё в данный момент есть подобные ресурсы. Да и знать нужно, что в том месте бункер находится, притом наверняка.

— Возможно, — наконец вставил своё слово Толя, — но если у неё всё именно так, как ты говоришь, ей, скорее всего, насрать на тебя и нас вместе взятых.

— Ты её не знаешь…

— Глеб Николаевич, остудите голову, — перешёл на официальный тон Толя. — Это не она, готов поспорить на всё, что угодно.

— Тогда кто? — задал я вопрос, на который мы собственно и пытались найти ответ.

— А вот это придётся выяснить, — пожал плечами он. — Но на месте Золотовой, я бы занимался более амбициозными проектами, чем гоняться за каким-то пацаном, который мог даже не выжить.

— Я не…

— Я знаю, кто вы, — снова перебил меня тот, — но поставьте себя на её место. У вас под боком есть всё, чтобы захватить мир: войска, техника, наверняка даже современное на тот момент вооружение. Неужели вы стали бы гоняться за призраком? К тому же вы ей сейчас не угроза и не нужно оспаривать этот факт, потому как и без моего сами всё понимаете.

Все замолчали, в том числе и я. Если рассудить здраво и действительно отбросить все эмоции, Толя прав на сто, нет, даже двести процентов. Будь у меня под руками всё то, что имеет Золотова, я бы точно не стал заниматься поиском гипотетически мёртвого пацана. Даже тогда, когда всё ещё только начиналось, ей было на меня плевать.

Да, она использовала меня в своих целях, устранила конкурентов, а затем выбросила, как отработавшую своё ненужную вещь, как туалетную бумагу. Именно этот факт меня и бесит. Но то лишь амбиции, жажда мести и желание доказать, что я не мусор.

А что касаемо Золотовой, то она, скорее всего, уже вовсю занимается более глобальными вопросами. Понятия не имею какими, но точно не тем, что ищет меня по всей стране, с целью поднасрать. Но тогда кто⁈

— Я должен попасть в наш бункер, — поднялся я с кресла и принялся вышагивать по кабинету.

— Нет, — сухо обрезал меня Толя. — Тебе нельзя сейчас уезжать. Мы сразу потеряем всё, что уже имеем.

— Ты шутишь, что ли⁈ — завёлся я с пол-оборота. — Там Вика, там наши люди, ты это понимаешь⁈

— Понимаю, — кивнул тот, — а ты понимаешь, что твоя власть здесь ещё не утверждена. Езжай и вернёшься к разбитому корыту.

— А ты на что? — посмотрел я ему прямо в глаза. — Зачем тогда мне нужен ты?

— Я не мыслю твоими масштабами, — покачал головой Толя, — но смогу выяснить, кто напал на бункер. И да, это было обидно.

— Извини, — мне в самом деле вдруг стало стыдно, потому как он был прав, а я просто злился и специально говорил обидные вещи, чтобы он почувствовал то же самое, разозлился.

— Ничего, я понимаю, — сухо улыбнулся тот. — Потому и говорю, остуди голову. В данный момент ты не похож на того, за кем хочется идти, а вот на истеричного подростка очень даже.

— Так значит, там было много следов? — я обернулся к Волу.

— Да, — кивнул тот. — На вскидку, машины три точно прошли, ну и плюс наши. Техника тяжёлая, то есть они, скорее всего, точно знали, за чем идут.

— Вот и я говорю, что наше местонахождение нужно знать наверняка, просто так, наобум, никто грузовики по горам гонять не станет, — я воспользовался советом Толи, попытался успокоиться и рассудить холодно, без лишних эмоций. — Похоже, придётся учитывать, что они превосходят нас во всех отношениях. Достаточно даже того, что имеют машины и это, скорее всего, далеко не предел.

Все молча смотрели на меня, пока я ходил по кабинету взад-вперёд, заложив руки за спину, и высказывал вслух сумбурные мысли. Но это помогало, нервы успокаивались, а мозг всё глубже погружался в анализ.

— Нас никто не искал, — вдруг остановился я, сделав правильный вывод. — Их просто увидели, когда они откапывали машины.

— Скорее всего, — кивнул Толя, подтверждая мои догадки. — И эти кто-то наверняка расположились недалеко.

— Рядом с нами Снежинск, закрытый город, — посмотрел я на улыбающегося Толю. — Там могла сохраниться техника, военные… — я перевёл взгляд на Лешего. — Тел, говоришь, не было?

— Нет, абсолютно, — кивнул тот в ответ. — Насчёт крови не уверен, там всё чёрное после пожара, но без раненных точно не обошлось.

— А что со второй дверью? — спросил я. — Они ведь могли её запереть, это же бункер, как раз рассчитанный на защиту.

— Открыта была, — почесал переносицу Вол. — Точно, я ещё внимание обратил, что её не взрывали, не пытались выломать. Думаешь, они сами сдались?

— Я очень на это надеюсь, — кивнул я. — Только в этом случае они все живы и здоровы, но это не отменяет того, что мы обязаны их найти. Толя, возьми Лешего и осмотрись там, выясни, кто приходил, и где они сейчас.

— Я один пойду, — покачал головой тот. — Там ребята должны уже мотоцикл сегодня оживить, так что обернусь быстро. Сутки, максимум двое.

— Хорошо, — кивнул я. — Ладно, расходимся, дел ещё очень много. Да, Леший, задержись, у меня для тебя будет задание.

Вол и Толя вышли из кабинета, а я снова уселся в кресло. С силой провёл ладонями по лицу, пару раз глубоко вдохнул и постарался перестроиться. Нужно было решать и другие, не менее важные задачи.

— Ты как смотришь на работу под прикрытием? — наконец обратился я к Лешему.

— Да ты же знаешь, шеф, я за любое движение, — ухмыльнулся тот. — Что конкретно требуется?

— Нужно внедриться в группировку Центровых, — посмотрел я ему в глаза, — Ну и сам понимаешь, желательно стать там своим, а в идеальном варианте, ещё и подняться по службе.

— Это можно, — не колеблясь ни секунды, выдал своё согласие он. — Насчёт службы, конечно, не уверен, но выяснить всё, что нужно, смогу.

— Ты не понял, — улыбнулся я, — мне не просто информация нужна, тебе придётся устроить там революцию. Найти всех недовольных и замутить заговор, создать раздор внутри, сможешь?

— Да хрен его знает, — почесал макушку тот. — Вроде всё просто, но как там по факту дела будут обстоять — не знаю.

— У них очень большая организация, — пояснил я. — А в таких, как правило, всегда есть те, кто недоволен властью, их просто нужно найти. Слушай, общайся и через пару дней сам всё увидишь. Когда определишься, начинай подтачивать и лучше всего делай это на примере. Мол, вот на востоке, лагерь Тимура под себя человек подмял, так там говорят и еда вкуснее и уважения к людям побольше. Но действуй очень осторожно, не спеши, понял?

— Принял, — кивнул тот. — Связь каким образом?

— ЧОП Толин помнишь где?

— Само собой.

— Вот там под подоконник закладки делать будем каждые двое суток, если что изменится, вторым местом торговый центр пока определим, тот самый, где мы велосипеды взяли. Там к эскалатору бумажку подбросить можно.

— Прям Штырлиц, — хохотнул тот.

— Круче, Леший, тебе нужно быть гораздо круче. В качестве платы за вход можешь предложить Толину заначку, заодно первую записку в ЧОП оставишь, в том случае, если внедриться, конечно, получится.

— Я умею производить хорошее впечатление, — растянул губы в улыбке тот. — Я ж красавчик.

— Красавчик, — ухмыльнулся я в ответ. — А наших пролюбил.

— Ну, Глеб Николаевич, — выпучил глаза он. — Я-то тут при чём?

— Да знаю, — отмахнулся я. — Ладно, свободен. Выдвигайся в ночь, прикинешься бродягой, где-нибудь на их территории спять ляжешь. И не забудь в грязи изваляться, а то чистый уж очень, не поверят.

— Есть, в грязи изваляться, — зачем-то козырнул он.

— Всё, иди уже, — махнул я рукой в сторону двери, — и Митяя ко мне пригласи.

Тот, к слову, оказался очень хорошим завхозом. Всегда знал, где какие работы проводятся, сколько остатков провизии на полках, что требуется для ремонта и многое другое. Единственный минус, это отсутствие способности, к самостоятельным решениям. Вот хоть тресни, о проблеме доложит в лучшем виде, даже решение уже найдёт, а дать команду её устранить — ну никак. Пока от меня точного указания не получит, с места не сдвинется.

Да, где-то оно, может, и хорошо, но когда подобное происходит на постоянной основе… В общем, туговат парень в этом отношении. Я хотел было Толю на командование лагерем посадить, но тот устроил настоящую истерику. Напрочь отказался от всей этой кутерьмы, и я его прекрасно понимаю. Всё же он человек совершенно другого склада ума. Можно было, конечно, принудить, заставить, так сказать, но толку с этого не выйдет.

Вот пока рассматриваю на эту должность Митяя, но всё уже сводится к тому, что управленца из него не получится. Как промежуточное звено в механизме — да, но не самостоятельно.

В бункере были люди, способные возглавить поселение, но увы, пока они в не зоны доступа. Ох, надеюсь, этот вопрос быстро решится. И всё же странно: если они сами вышли из бункера, тогда почему не приехали сюда? Ведь все знали, что мы направились в Екатеринбург. Выходит, они в плену? Или я ещё чего-то не понимаю? Ладно, будем ждать, что удастся выяснить Толе, пока рано делать какие-то выводы.

— Вызывали? — заглянул в дверь здоровяк.

— Да, Митяй, проходи, — указал я рукой на стул. — Ты договорился с северными?

— Ну, вроде как, — замялся тот, так и не опустив задницу на стул. — Там, короче, условия тоже начали выдвигать.

— Да ты присядь, что ты как этот вечно, — настоял я.

Не знаю, кому как, а мне всегда некомфортно, если передо мной кто-то стоит, во время разговора. Каюсь, сам часто грешу, могу в пылу размышлений сорваться с места, но в итоге всё равно сяду, когда дело дойдёт до общения.

— Да я это, ладно, чё мебель возить, у меня вон портки…

— Сядь, — жёстко повторил я, и тот наконец опустился на стул. — Что за условия?

— В общем, велели передать, чтоб вы один пришли, — слегка поморщившись, ответил тот. — Я им говорил, что это херня всё…

— Скажи, что я согласен, — перебил его я.

— Но ведь оно это, как его, опасно может быть.

— Митяй, жить вообще вредно, от этого умирают.

— Гы-ы, ну так-то да, — заулыбался тот. — Так вы это, чё, в самом деле, что ли, один пойдёте?

— Ну я же не совсем идиот, парни издалека прикроют. Ты мне встречу организуй, а уж как и с кем туда идти, я как-нибудь сам разберусь.

— Ладно, чё, — пожал он плечами. — Там ещё эт самое, ну, пацаны вчера людей встретили. Так те им сказали, что у Южных нездоровая канитель с Центровыми. Вроде как те склад на нейтральной зоне нашли, ну а другие на него права заявили.

— Мить, а кто нашли-то?

— Ну как это кто? Южные, конечно. А Центровые внезапно решили границы подвинуть, мол, наша тут земля и всё такое, хотя территория ничейная, спорная то бишь. Сегодня утром закусились, даже стрельба была, но пока вроде без жертв. На завтра стрелу забили, хрен знает теперь, что получится.

— А нас это каким боком касается?

— Ну так это же, как его, пацаны спрашивали, может, мы помочь хотим, а склад «П» на «П» раздербаним.

— А что там за склад, есть вообще ради чего в чужие разборки влезать?

— Там короче раньше завод был, он ещё в девяностые остановился, но там время такое было… Мы раз туда с пацанами…

— Митяй!

— А, да, сорян, ой, то есть извините. Ну, склад там, короче, этот, оптовка какая-то. Бухло там точно было, я помню, мы туда на юбилей тёщи гоняли, коньяк подешевле чтобы.

— Бухло, говоришь? — всерьёз задумался я. — Знаешь что, отставить пока с Северными встречу, организуй лучше с Югом.

— Ха, дак а чего там, делов-то, у нас с ними по жизни мир, связь налажена.

— Они что тоже из этих?

— Каких?

— Ну ваших, бандитских, не знаю как правильно.

— А, не, они нормальные, работяги. Там просто как-то так исторически сложилось. У них же эти, казахи в основном, а наш бо… Ой…

— Я тебя понял, — усмехнулся я. — Ладно, давай пообщаемся с ними. Организуй встречу.

— Дак они хоть сегодня, эт самое. Я понял, всё сделаем. Их к нам?

— Да, Мить, лучше они к нам. Если их, конечно, Тимурка на цепи не смутит.

— А не, это им по херу, — отмахнулся тот. — Они уже давно в курсе, что у нас власть сменилась. Даже вроде как рады, от него так-то чего угодно можно было ожидать.

— Так, ты про северных всё равно не забывай. Как со складами вопрос решим, пусть место и время определяют.

— Сделаем.

— Всё, свободен. А и ещё, ты сразу на все условия заранее соглашайся, мы уже по факту что-нибудь думать будем. Не то переговоры навечно затянутся.

Центровые всё прибывали и, казалось, им не будет конца. Наша горстка из сорока человек теперь уже не выглядела столь грозно и внушительно. Скорее, наоборот, мы казались жалкими, никчёмными выскочками, посмевшими огрызнуться на мастадонта.

Однако обратного пути нет. Стоит уступить лишь раз и всё пропало: затравят, станут диктовать свои условия и границы, которые ещё вчера считались незыблемыми, окажутся лишь формальностью. Притом только для сильной стороны, а слабому больше ни в жизни не удастся её пересечь.

Заодно это был довольно хороший шанс заявить о себе, желательно громко, чтобы не забывали. Сам конфликт в принципе тоже на руку, если Леший сработает, как я запланировал, мы расколем единое целое и переработаем по частям.

Но главная задача — отстоять эти склады, выиграть хоть одну битву. Вот только что-то мне подсказывает: просто не будет. Возможно, так повлиял вид огромной толпы народа — человек триста, никак не меньше. Превосходство почти в десять раз и это в самом деле выглядит устрашающе.

Конечно, мы подготовились: Вол помог соорудить ловушки, Потный расставил снайперов, а Платон, лидер группировки Южан, спрятал небольшой отряд. В его задачу входила внезапная атака во фланг и всё это в совокупности, могло бы сработать даже с тройным перевесом, но никак не с кратным.

Для себя я тоже определил оружие массового поражения, огромную водонапорную башню, сваренную из листового железа. В случае совсем уж плачевного положения, я просто раскатаю ей людей. Да это жестоко, но подыхать за ящик коньяка — это вообще полный бред, надеюсь, и Центровые это понимают.

— Платон, мы же тебя предупреждали, — вышел вперёд, видимо, их предводитель. — Это спорная территория и у тебя нет на неё права.

— Как и у тебя, Слава, — крикнул в ответ тот.

Сейчас он стоял слева от меня. Ему было страшно, я это видел. Впрочем, он этого и не скрывал и даже попытался включить заднюю, когда увидел толпу, что выставили против нас. По крайней мере, намекал: «Может, ну его на фиг этот склад, что мы другой, что ли, не найдём?» Но я не дал ему отступить, как раз таки привёл те самые аргументы, про сильных и слабых.

— Платон, ну ты же разумный человек, — продолжил переговоры противник. — Неужели ты хочешь подохнуть здесь за банку тушёнки? Петрович сделал тебе щедрое предложение, десять процентов от того, что найдём и даже позволил самому выбрать товар. Ты же знаешь поговорку, Платон: «Жадность фраера сгубила»?

— Мы делим всё поровну на три части или никак, — выкрикнул я.

— А ты, вообще, что за хуй, чтоб с тобой делиться? — тут же отреагировал Слава. — Я тебя не знаю. Тот факт, что ты Тимура завалил, ещё не даёт тебе права распоряжаться его территорией. На твоём месте я бы вообще не вякал, не то мы можем повнимательнее присмотреться к вашей вшивой шайке.

— Твой Тимур жив и сидит на цепи, как шелудивый пёс, — вернул я ему ответ, а затем специально спровоцировал, — и если ты не прекратишь гавкать, я прикую тебя рядом с ним. Мы озвучили свои условия!

Славик молча развернулся и исчез среди толпы своих людей. Платон боязливо покосился на меня, того и гляди, сейчас пустится наутёк. Но нет, сдержался, видимо, мой самоуверенный вид так на него подействовал. Вот только на самом деле, внутри меня всё протестовало, а разум кричал благим матом: «Беги, идиот, уноси ноги, пока они всё ещё тебе принадлежат!»

— Не слишком ты его? — кивнул Платон в сторону Центровых. — Может, стоило согласиться?

— Нет, — я упрямо покачал головой, — или всё, или ничего. По-другому не будет. Десять процентов, это даже смешно, как объедки собаке.

— Зато живы останемся, — пожал плечами тот.

— А я подыхать не собираюсь, — ухмыльнулся я, а гормоны и без лишних усилий сейчас в достаточном объёме летали по крови.

Прошло не менее трёх минут, прежде чем из толпы снова появился Слава.

— Петрович делает вам последнее предложение, а следующее, что вы услышите, станет выстрел в ваши тупые головы, — задвинул он пафосную речь. — Видимо, у босса сегодня хорошее настроение, и он разрешит взять вам тридцать процентов товара, на двоих. Я бы на вашем месте согласился не думая.

— А ты не на нашем месте, — придержав за руку Платона, который, было, уже открыл рот, чтобы выразить свою лояльность. — Делим в равных долях на три части, и это тоже очень щедрое предложение. Базу нашёл Платон, она по всем моральным законам принадлежит ему. Посему выходит — предлагать что либо вы не в праве.

На сей раз Слава не стал уходить в толпу, он поднёс рацию к губам, после чего сразу отдал сигнал к началу атаки.

Самая большая ошибка Центровых, это их показуха. Если бы Семён распределил людей, вместо того, чтобы собирать их в кучу и бахвалиться численным превосходством, исход битвы на сто процентов был бы предсказуем. А так мы ещё пободаемся.

Как только прогремели первые выстрелы, от которых я не без труда прикрыл себя и людей, Вол сделал первый ход. Плотная дымовая завеса скрыла наше тактическое отступление.

Люди, сидевшие на точках, быстро сократили поголовье противника и сразу же должны были сменить позиции, потому как их быстро вычислили и ударили ответным огнём на подавление.

Толпа Центровых начала растягиваться в стороны, в поисках укрытия от пуль. И здесь, в дыму, который застилал уже почти всё пространство, между наполовину засыпанными производственными цехами прекрасно отработали ловушки.

С небольшими паузами асинхронно загремели взрывы растяжек, которые Вол заранее установил в самых очевидных местах. Тут же последовала серия выстрелов от снайперов, которые уже сменили позиции и снова ударили плотным залпом.

Наконец толпа Центровых перестала быть управляемой. Они плотным стадом ломанулись к выходу с территории, а значит, настало время для основного сюрприза. Серия взрывов, похожая на очередь из крупного калибра, ослабила основание водонапорной башни, а следующий, более гулкий хлопок, направил её падение в нужную нам сторону, отрезая отступающих от выхода.

Подчиняясь силе тяжести, с протяжным стоном железная конструкция устремилась на землю. Скрежет металла перекрыл даже грохот автоматных очередей, а удар от приземления хлестнул по ушам не хуже направленного взрыва. Раздался нестройный хор криков боли, а значит, пришло моё время действовать.

Я выскочил из укрытия, сконцентрировал энергию на башне и покатил её на людей, размазывая тех, словно гигантской скалкой. Хруст, вопли, полная неразбериха, ужас в глазах убегающих, которых, впрочем, всё равно настигала смерть. Снайпера сменили позицию в очередной, уже третий раз, и теперь планомерно отстреливали всех, не боясь ответного огня.

С момента начала атаки прошло не больше минуты, а от грозного войска Центровых осталась лишь горстка раненых и куча размазанных по глине трупов. Это я, конечно, сильно утрирую, тела выглядели вполне естественно, если не брать в расчёт позу, в которой их настигла костлявая. Некоторые всё ещё двигались, многие кашляли кровью, а другие тряслись в смертельной агонии.

Стоны доносились со всех сторон, сливаясь в единый вой, который сильно давил на уши. От запаха сгоревшего пороха и крови появился неприятный привкус во рту, от чего немного подташнивало. Но я держался, старался сохранить лицо и всячески изображал безразличие.

Однако Платон не сдержался, согнувшись пополам, он извергал содержимое желудка на землю. Да и не только он один — многие, даже люди с нашей стороны не смогли выдержать.

— Произвести контроль, — сухо бросил в рацию Вол.

— Отставить, — остановил его я. — Окажите раненым помощь, сейчас не то время, чтобы разбрасываться людьми.

— Глеб Николаевич, — удивлённо уставился на меня Вол, — они враги и собирались нас всех убить. Сомневаюсь, что с их стороны мы бы получили такое гуманное отношение.

— Мне плевать, — сухо отрезал я. — Оказать помощь! И боритесь за каждую жизнь так, если бы она принадлежала вашему близкому другу.

— Есть, — по-военному ответил тот и поднёс рацию к губам: — Раненым оказать помощь, всех доставить в наш лагерь.

— Принял, — несколькими голосами вразнобой отозвался динамик.

— Да и ещё, оставь людей на охране, — распорядился я. — Платон, начинай работу по раскопкам, как только в лагерь вернёмся, пришлю тебе помощь.

— Надо бы тела похоронить, — неуверенным голосом, икая через каждое слово отозвался тот.

— Здесь больше сотни трупов, да мы их неделю закапывать будем, — возмутился кто-то из его людей.

— А если бы на их месте был ты? — голос старшего постепенно приходил в норму. — Идиоты, мля…

— Он прав, — остановил я возмущения Платона, давая ему возможность прийти в себя окончательно и предложил компромисс: — Просто соберите их в одном месте, можно в какой-нибудь из цехов сложить, а закопаете глиной, которой при раскопках будет в достатке.

Тот в благодарность молча кивнул.

Ещё какое-то время продолжалась нелепая суета, но в итоге, под чутким командованием Вола всё вылилось в систематизированную работу. Часть людей, у кого нервы покрепче, переносила покойников, другая занялась сбором трофеев. Последние, естественно, поделили пополам, итого получилась довольно внушительная куча оружия, обуви и других полезных в хозяйстве предметов. Делить её пока не стали, у меня были на сей счёт кое-какие планы.

А ведь нам ещё раненных нужно перенести, коих насчитали почти семьдесят человек. Из них половина в тяжёлом состоянии и с десяток в критическом. Своими силами нам здесь до завтрашнего утра работать.

Решено было оставить наших людей на охране территории, а Южных задействовали как тягловую силу. Соорудили из курток и разных тряпок, и палок носилки, и подхватили в первую очередь тех, что нуждались в срочной помощи. Как только придём в лагерь, соберём больше народу и перенесём остальных, а пока как-то так.

Суета сразу переехала за наши стены. Все, кто хоть как-то был связан с медициной, тут же бросились к раненым. Да, в наших условиях вряд ли получится оказать качественную помощь. Наверняка большая часть тяжёлых к утру превратится в покойников, но попытаться спасти их нужно.

Почти сотня человек отправилась за остальными, прихватив с собой всё, из чего получится сделать носилки. За два захода справятся, а затем перенесут трофеи и помогут на раскопках.

— Вол, усиль охрану на стенах, — распорядился я. — Думаю, сегодня нам стоит ждать ответ. Платон, пошли пообщаемся.

Тот снова молча кивнул и отправился следом за мной. По ходу я попросил принести нам чего-нибудь пожевать — хоть энергией я воспользовался лишь дважды, однако потратить умудрился почти всю. Одно только сдерживание пуль на широкой площади стоило мне огромных усилий. Едва ли не половину возможного на это истратил. Ну и башню, весом в несколько тонн, тоже оказалось не так-то просто катать.

— Платон, — начал я издалека, как только мы остались наедине, — я рекомендую тебе сегодня же перевести всех своих людей под защиту стен. Ты не хуже меня понимаешь, что Центровые обязательно попытаются нам отомстить.

— Конечно, понимаю, — после моих слов на его лице, кажется, проступило выражение облегчения. — Я, честно говоря, хотел сам об этом попросить.

— Я рад, что мы с тобой сошлись во мнении, — изобразил я вежливую улыбку, — но это ещё не всё. Я бы хотел тебя попросить присоединиться к нам на постоянной основе. Впереди нас ожидает довольно непростое время, я сомневаюсь, что Центровые оставят сегодняшнюю выходку без внимания. Но даже если мы одержим ещё одну победу вместе, прикрываясь стенами, это не даст гарантию полноценного мира. Возможно, как только мы снова разойдёмся по своим лагерям, они попытаются повторить атаку и на этот раз, скорее всего, успешно.

— Это я тоже понимаю, — кивнул Платон. — И да, мы согласны. Я не считаю свой лагерь серьёзной силой, но вместе мы уже будем иметь достаточный вес.

— Ты будто читаешь мои мысли, — в очередной раз улыбнулся я. — А что скажешь по поводу Северных?

— Их предводитель сложный человек, — выдержав небольшую паузу, охарактеризовал его тот. — Ну и, конечно же, сильный, раз смог объединить под своим началом людей. В целом он придерживается стратегии: «Мне чужого не нужно, но и моё не тронь». Но в связи с последними обстоятельствами, думаю, с ним можно попробовать договориться. Вообще, он вполне разумный, да и планы его, честно говоря, достойны уважения. Одно только строительство теплиц и посадка овощей, к тому же в данных обстоятельствах…

— Это уж точно, — покивал я. — Нам бы не помешал такой человек в команде, не правда ли?

— Глеб Николаевич, — судя по обращению, Платон, кажется, уже признал моё старшинство, и это радовало, — мы же с вами понимаем, что эти ваши «Мы», означают только ваш личный интерес. Я не дурак и прекрасно понимаю, к чему вы стремитесь, но и не против в этом поучаствовать.

— К чему же? — искренне поинтересовался я, хотелось знать наверняка: а правильно ли мы друг друга понимаем?

— Вы собираетесь подмять под себя весь город, — пожал плечами тот. — И если хотите знать моё мнение — я полностью это поддерживаю и совсем не прочь отойти на вторые роли и даже на третьи.

— Нет, вы не совсем верно меня понимаете, — усмехнулся я. — Город — лишь только начало. Мои амбиции уходят гораздо дальше. И движет мной не жажда власти, но желание выжить. Скажем так, есть некая сила, и она вскоре может очень сильно повлиять на ход вещей. И я не уверен, что нам понравится та участь, которую они приготовили для человечества.

— Поверьте, мне нет разницы, что вами движет, если в итоге мы сможем прекратить глупую вражду и сможем жить как нормальные люди, — высказал он свою полную лояльность. — Мне по душе ваше решение в отношении раненых, вы помогли нам отстоять своё и обойтись без потерь.

— Я очень рад, что мы смогли договориться, — и это были не просто слова, я действительно был искренне благодарен Платону, в особенности за простоту в переговорах. — Если поможете переманить на нашу сторону Север, моей признательности не будет границ.

— Сделаю всё, что в моих силах, — абсолютно серьёзно ответил тот.

— И ещё, Платон, ты не мог бы взять на себя управление лагерем, — я решил сразу взвалить на него все бытовые заботы.

— Сочту за честь, — улыбнулся тот.

— В таком случае, не будем терять времени, места здесь хватит всем, — улыбнулся я и протянул ему руку, чтобы скрепить наши договорённости. — Приступайте к переброске ваших людей и провизии. Надеюсь, к вечеру мы будем полностью готовы.

Уже в который раз за последние дни лагерь превратился в кишащий улей. И он действительно напоминал именно его. Хаотичные, на первый взгляд, движения были полностью нацелены на всеобщее благо. Вскоре прибыла вторая партия раненных и к звукам, заполнившим пространство внутри стен, добавились ещё болезненные стоны.

Из тех, что принесли в первой партии, выжили лишь трое, хотя судить пока было очень рано. Люди всё ещё находились на грани смерти, а теперь подоспели просто тяжёлые. Среди них, наверняка, тоже будет процент погибших, но мы постараемся свести его к минимуму.

На самом деле, всё это было частью единого плана. Я не испытывал по отношению к врагу никакой жалости и уж тем более сострадания. Вообще, если бы не угроза мести со стороны Центровых, я бы не стал останавливать Вола. Однако все понимали: то, что мы сегодня сделали, никто не оставит безнаказанным, иначе это воспримут проявлением слабости другие.

Но моя задумка была более коварной и скорее напоминала шахматную «Вилку». Я намеревался прикрыться пленными, когда армия Центровых подойдёт к нашим стенам. Не факт, что удастся таким образом остановить штурм, но я всё равно останусь в выигрышной ситуации. Показав таким образом пленным, что их боссу насрать на своих людей.

Впоследствии я вообще предоставлю им выбор: вернуться к ним или остаться с нами. И те, кто вернутся, вкупе с Лешим внесут дополнительную сумятицу в их ряды. А слухи и недовольство распространяются быстро. Таким образом, максимум через месяц весь город полностью будет принадлежать мне.

Останется только одно место — военная часть, под командованием полковника Цинкина, но в итоге и они сломаются. К тому же я даже не собираюсь на них давить, это случится само по себе. В особенности, как только их ресурсы станут иссякать, а это определённо случится. Вот только тогда уже я буду выдвигать условия.

Но надеюсь, до Бориса Николаевича это дойдёт чуть раньше, и мы сможем заполучить в общее пользование их провизию. Военные запасы, как правило, очень серьёзные, и они помогут нам пережить зиму. А даже если всё пойдёт по другому сценарию, то опытные бойцы тоже не будут лишними. Так что в любом случае, я буду рад нашему воссоединению.

— Пш-ш-ш… ет… Гле… пш-ш-ш, — из раздумий меня вывела рация, что лежала на столе.

Хоть и с трудом, но я всё же узнал голос Толи. Интересно, как далеко он находится и как скоро его ждать. Что ему удалось выяснить? Сквозь помехи даже не понять, насколько взволнован его голос. А вот меня уже определённо начинает трясти, потому как при попытке ответить рация выскользнула из рук и грохнула о пол.

Ну это ничего, вещь военная, надёжная, как кирпич. Такой можно легко голову пробить, а после этого ещё и продолжить общение.

— Толя, алё, это ты? — от волнения, я напрочь забыл все навыки общения по рации и прихлопнув себя по лбу, вдавил боковую клавишу. — Глеб на связи, приём.

— Пш-ш-ш… ду обр… пш-ш-ш… — отозвалась та. — Пш-ш-ш… ём.

— Готовы встречать! — зачем-то прокричал я, будто смогу тем самым преодолеть помехи. — Примерное время ожидания? Приём.

— Пш-ш-ш… рно… пш-ш-ш… цать. Как по… пш-ш-ш… ём.

— Нихера не понял, всё трещит и шипит. Толя, будь осторожен, у нас война с Центровыми, как понял, приём.

— Пш-ш-ш… нял хор… пш-ш-ш… нец свя… пш-ш-ш.

— Капец, мля, — выругался я и стукнул рацией о стол. — Когда будет? Что говорит? Хрен поймёшь!

Несколько глубоких вдохов успокоили нервы и я, не забыв прихватить устройство связи, вышел из кабинета.

— Глеб Николаевич, — тут же накинулся на меня Митяй, который ожидал в коридоре.

— Так, Митя, стоп! Теперь все вопросы к Платону.

— Я как раз по этому поводу, — часто закивал здоровяк. — Просто хотел уточнить, это самое. Он чё, теперь реально босс, да?

— Да Митяй, лагерь под его управлением, я один за всем уследить не успеваю, — успокоил его я. — Ты так же останешься на роли завхоза, не переживай.

— А, ну это, я тогда пошёл, да?

— Давай, Мить, иди работай. Надеюсь, у тебя всё? — добавил я вопрос, видя, как тот жмётся в нерешительности.

— Ну там это самое, — неуверенно начал тот. — Он своим людям оружие выдать требует.

— Митяй, больше нет его людей или наших — мы объединились, — поморщился я, хотя на самом деле одобрительно отнёсся к этому докладу, в таких вопросах лишняя осторожность не помешает. — Всё?

— А, ну я тогда им выдаю, да?

— Да, Мить, всё нормально и я всё ещё здесь самый главный, если ты и об этом хотел спросить.

— Фух, ну вы, конечно, даёте, Глеб Николаевич, мне тут такого понарассказывали. Это вы чё, прям бочкой их всех, да?

— Митя!

— Всё, понял я, это самое, ушёл работать.

Здоровяк быстрым шагом исчез в прихожей, а вскоре за ним хлопнула входная дверь. Кабинет был организован в одной из квартир, ну а планировку менять так и не стали. Посмотрим, может, в будущем.

Огромным минусом в новом порядке являлось отсутствие электричества. Нет, генераторы, конечно, никто не отменял и многие магазины, в которых продавали инструменты, обнесли уже очень давно и едва ли не в первую очередь. Однако и с топливом, пока ещё были огромные проблемы. Да что там говорить, они сейчас просто преследовали нас во всём.

Медикаменты практически полностью отсутствуют, те, что удалось откопать, в большинстве своём пришли в полную негодность. Обыск квартир кое-что принёс, но то капля в море, да и надолго ли всего этого хватит. Боеприпасы так же на вес золота, несмотря на несколько военных частей в черте города и по области. Последние ещё нужно найти, а мы пока у себя под носом, с проблемами разобраться не в состоянии. За продукты вообще молчу.

Если консервы и хорошо упакованные крупы ещё хоть как-то пригодны в пищу, то про овощи можно напрочь забыть. Да и с крупой, макаронами тоже не всё просто. Восемьдесят процентов из найденного имеет такой вид, что даже самый закоренелый падальщик ещё десять раз подумает, прежде чем сунуть это себе в рот.

Их ведь вначале занесло мокрой глиной, практически затопило, а впоследствии ещё и морозом прихватило как следует. Так что основной рацион питания в данный момент — консервы. А их содержание на складах настолько мало, что при всём желании на зиму не растянуть.

Даже если человечеству удастся протянуть ещё год на том, что получилось отыскать, то в следующем, мы наверняка начнём пожирать друг друга. Этого допустить никак нельзя, но и выкрутиться из сложившихся обстоятельств не так-то просто.

Я уже всю голову сломал, в попытке решить эту задачу, но, увы, кроме как возделывать землю, больше ничего не придумал. Даже если получится отыскать хоть какой-то скот, одомашнить дикий или ещё что-нибудь, мы просто будем не в состоянии его прокормить. Короче, куда не кинь, всюду клин и решения пока не видно.

Плюсом ко всему, от этого зависело будущее моих планов. Если не найти выход из сложившейся ситуации, власть пошатнётся и с вероятностью в девяносто процентов, рухнет. В истории подобных прецедентов хватает, голод — очень сильный стимул для народного восстания, наверное, даже самый основной.

— Толя вызывает Глеба, как слышно? — уже нормальным голосом прогремела рация. — Будем через пять минут, как понял, приём?

— Слышу хорошо, — ответил я. — Сейчас распоряжусь, чтоб открыли ворота. А что значит будем? Ты теперь к себе на вы? Приём.

— Сюрприз, конец связи, — ответила коробочка, а вскоре послышался отдалённый треск мотоцикла, который отражался от пустых зданий.

Понять точное направление не представлялось возможным, в пустом городе звуки разносились так, что они сыпались одновременно отовсюду. Но одно было ясно, Толя уже где-то рядом и самое интересное, что едет не один. Любопытство тут же перекрыло все остальные эмоции, и я поспешил к воротам.

Через пару минут в лагерь действительно влетел Толя, лихо затормозив на свободном пятачке. Позади него сидел Белый, и оба улыбались во все тридцать два зуба. Я, конечно, рад был его видеть, но тем не менее немного расстроился, потому как ожидал, что пассажиром окажется Вика.

— Ну здравствуй, майор, — я всё же заставил себя улыбнуться.

— А ты аль не рад мне? — ухмыльнулся тот, и мы обнялись.

— Да рад, рад, просто ожидал увидеть кое-кого другого, — отмахнулся я. — Сам же понимаешь. Ну давай, рассказывай, что там у вас приключилось и почему вы не приехали к нам?

— Ну, если бы всё было так просто, — отозвался Белый и тяжело вздохнул, — Ладно, главное, что всё хорошо закончилось, тебе точно понравится. Как там насчёт пожрать вначале? Да и пыль дорожную смыть не помешало бы, а то этот гоняет, как сумасшедший.

— То-то я чую сзади попахивает слегка, — не упустил момента подколоть друга Толя, который с любопытством осматривал кишащий людьми лагерь. — А здесь, я смотрю, тоже новости есть?

— Ещё какие, — усмехнулся я. — Вообще, мы к осаде готовимся, так что вы оба очень вовремя тут появились.

— У нас, как всегда — с корабля на бал, — захохотал Белый. — Ладно, будем совмещать приятное с полезным, это я про еду и беседу если что.

— Да понял я уже, троглодиты. Давайте в мой кабинет, я сейчас девчатам скажу, чтоб стол накрыли.

— Держи, тебе подарок передали, — Белый водрузил на стол пыльный мешок. — Благоверная твоя передала.

— Я так понимаю, у вас всё в порядке? — первым делом уточнил я, и только после утвердительного кивка, сунулся внутрь, откуда и добавил: — Тогда почему вы ещё не здесь?

— Так сложились обстоятельства, — неопределённо ответил тот.

— Белый, не зли меня, — поднял я на него суровый взгляд, а тот в это время задорно улыбался. — Шутник хе́ров.

— Да ты вначале подарки распакуй, тебе понравится. — Пора привыкать…

— К чему? — не понял я и выудил из поклажи свёрток из белой ткани.

Белый молча наблюдал за моими действиями всё с той же блуждающей, загадочной улыбкой на лице. А когда я бросил на него вопросительный взгляд, мол, что это, в ответ приподнял бровь и покивал в сторону подарка подбородком.

Я развернул ткань, похожую на обычную простыню, что, скорее всего, так и было, и сразу догадался о содержимом. Такие чехлы для одежды, я сам всегда использовал, и внутри могло оказаться только одно. Осталось выяснить бренд, но в данных условиях я буду рад любому.

Я приподнял костюм за крючок вешалки и по полу что-то брякнуло. Опустив глаза, я едва не уронил одежду, когда взгляд упёрся в надпись: «Cartier», что отчётливо читалась на кофре для очков. Наконец-то я смогу заменить эти дешёвые, китайские.

Любой очкарик меня поймёт: хорошая, качественно сделанная оптика — лучший подарок на свете. Нигде не натирают, с переносицы не спадают, как любят делать те, что на мне сейчас, да к тому же всегда в самый ответственный момент. У меня уже в привычку вошло постоянно поправлять их пальцем.

Пришлось на время отложить одежду и первым делом «сменить зрение». О, как же хорошо, их словно и нет вовсе…

Ну, теперь пришло время удивляться ещё раз. Молния на чехле вжикнула, и взору открылся прекрасно пошитый пиджак. А шильдик под воротником давал понять, что передо мной находится «Brioni». Да уж, ни много ни мало.

— Это вы где же такие сокровища раздобыли, — я провёл рукой по рубашке, потрогал брюки и застегнул чехол обратно.

— Примерить не хочешь? — улыбнулся Толя.

— Очень, — кивнул я, — но явно не сегодня, жаль будет, если испачкается или не дай бог, порвётся.

— Что тут у вас стряслось? — поинтересовался он. — По рации ты сказал война с Центровыми, с чего вдруг?

— Позже, — покачал головой я и повернулся к Белому. — Вначале хочу послушать тебя.

— Ну слушай, раз такое дело. Чтобы не сидеть просто так, в ожидании чуда, я решил занять людей работой. Ну, сам понимаешь, дверь открыта, свобода, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки, да ещё и начальство уехало. Вот, чтоб всякая чушь в голову не лезла, я её руками занял.

Лопат, конечно, у нас раз, два и обчёлся, но при желании выкрутиться всегда можно. Набросились мы на глину, стало быть, машины откапывать, вначале просто яму вокруг вырыли, а как выезжать — никто и не подумал. Пришлось ещё под уклон делать, пока там горе-механики под капотом ползали.

А на четвёртый день, рёв двигателей раздался. Тут люди, как бараны себя вести стали, будто им специально в этот момент, кто-то разум отключил. Вместо того чтобы всем в бункер бежать, послали за мной гонца, а сами рты разинули. Ну и дождались.

В общем, разделали нас, как детей, ей-богу. Мы даже пикнуть не успели, как эти парни внизу оказались. Гражданских под стволы поставили, а нам что оставалось, не будем же их жизнями рисковать? Хорошо, успел я парочку ребят припрятать, на том наше сопротивление и закончилось.

Ну а эти в течение нескольких часов всё вынесли, не без нашей помощи, конечно. Ну мы и не дёргаемся, момента, значит, ждём, раз сразу не постреляли, значит, живыми хотят оставить. А уж зачем, почему, это впоследствии разберёмся.

Всё вроде ровно шло, пока они бункер не запалили. А у меня люди внизу! Парни, конечно, не дураки, заживо гореть — кому же такое понравится вообще. В общем, заварушка началась.

Мои у этих шестерых из строя вывести успели, ну да где там. Те, по выходу с пулемёта жахнули, пару гранат добавили и на хода. Мы к тому моменту уже в кузовах сидели, наша техника на привязи, короче всё к отъезду готово было. Я с парнями попрощался даже по дороге, но как потом оказалось — рано.

Ну а мы долго ехали, часа четыре точно, сейчас не сильно-то разгонишься. Петляли много, топи часто по пути попадались, в одном таком месте нас даже с машин сняли и толкать заставили. Ох и перевозились мы в этой глине…

Привезли, значит, в Челябинск, всех разделили, девочки налево, мальчики направо, там раздели догола, помыли всех, продезинфицировали даже, и одежду типа тюремной выдали. Завели за сетчатый забор, всё под охраной вооружённой, а затем по матюгальнику объявили, что мы в карантине и, мол, волноваться не стоит. Назвались новым правительством, даже имя лидера озвучили, но я теперь уже и не помню, как его, пусть земля ему будет гранитом.

Ну а нам что, сидим, ждём, когда весь цирк закончится. За два дня от нас несколько человек забрали. Жрать вроде как дают, одеяла даже предоставили, так что вполне терпимо всё. Тех, что увели, назад так и не вернули, а о судьбе их не говорят ничего. На их стороне вроде тоже не появляются, ну вывод сам по себе напрашивается: нет их в живых больше.

Я, может, человек и оптимист где-то, но в таких условиях в сказки верится мало. Очень уж на концентрационные лагеря всё дело похоже. Да и отношение у охраны такое… Как к скоту, в общем.

Спустя двое суток мои парни явились, чумазые все, как свинота, они нас и выпустили, ну а мы уже остальным помогли. Народу в загонах оказалось много, под десять тысяч собрали. А ведь на всех жратвы хватало, такое стадо под десять тонн в день жрёт.

Ну на первых парах мы вроде как быстро там восстание Спартака устроили. Но когда по нам с пулемёта пару очередей дали, пыл быстро поутих. Так бы мы и захлебнулись в атаке, если б не Шизка твоя.

От тебя, что ли, нахваталась? В общем, она там такую речь задвинула, любо-дорого, я аж сам заслушался и праведным гневом загорелся.

Вот под её чутким руководством мы первую линию обороны смели, а дальше всё само пошло. Людям хватило того, что они увидели, эх и блевали же там, убирать после замучались.

Короче, нас они там жрали, и нас же этим кормили. Блядь, как вспомню этот цех с крюками и тушами, опять мурашки ледяные вдоль позвоночника пробегают. Ну а здесь, сам понимаешь, больше ничего говорить не нужно было. Но кто-то вдруг в толпе объявил твою Вику спасительницей, и теперь её кроме как «Княгиня» иначе и не называют. Посему и выходит, что и ты теперь Князь. Так-то, Глеб Николаевич, привыкай по тихой к подношениям, пха-х.

В общем, в течение суток, разобрали мы это вонючее правительство на запчасти. Челябинск отныне весь наш и правит там твоя благоверная. Надо сказать, очень неплохо у неё получается.

Город обыскали, местные подсказали, где что можно отыскать, худо-бедно жизнь немного налаживается. Все при деле, и по самые помидоры в глине, конечно.

А эти, как потом при допросах выяснилось, нас с квадрокоптера приметили. Они, значит, специально выживших по округе рыскали. Так сказать, загон для скота пополняли. За правительство — сказка, естественно, а оборудование и технику им удалось нетронутую отыскать. Просто так сложилось, что они самыми первыми оказались, потому и власть успели захватить.

— Ну, наши приключения гораздо скромнее. По вашей истории хоть сейчас психологический триллер снимай, — усмехнулся я, развалившись в кресле. — Мы здесь клад с Центровыми не поделили. Вот и устроили им небольшую взбучку, чтоб, так сказать, совсем не обнаглели. Ну а теперь, по всем законам жанра ожидаем мести. У них другого выбора нет, кроме как доказать нам, что они сильнее, иначе другие соседи могут неладное подумать.

— Если сегодня продержимся, могу пару тысяч бойцов предоставить, — нагло заявил Белый. — Не вот тебе спецы, конечно, но как массовка могут неплохим аргументом стать.

— Нет, — покачал я головой.

— Ты чего, Глеб? — тут же оживился Толя. — Да мы так одним махом покажем, кто здесь главный!

— Быстро, Толя, не всегда означает хорошо, — пустился в объяснения я. — Ну привезём мы две тысячи вооружённых людей, а дальше что? Центровые притихнут, но границы так и останутся на своих местах, или ты хочешь всех силой нагнуть? Так в этой стратегии мы просто завоевателями будем выглядеть, а такое правительство никто не уважает. Нет, категорически нет!

— Ну, может хоть так, в подмогу, чтоб сюда носа не совали, — попробовал переубедить меня Белый. — Пусть крепость защищать помогают. Человек пятьсот выделю даже на ПМЖ.

— Мы можем долго оспаривать этот вопрос, но я всё равно поступлю так, как считаю нужным, — спокойно ответил я. — Вот связь нам необходима. Совсем от помощи отказываться глупо, конечно, но пока резервы лучше не светить. Однако, в случае крайней необходимости, сто́ит держать в качестве запасного плана.

— Я могу у Сына станцию дальней связи попросить, поди, не откажет, — предложил Толя. — Белый, ты же разберёшься со своей стороны.

— Ты меня за кого принимаешь вообще? — ухмыльнулся в ответ тот. — Из нас двоих ты в гражданские подался.

— Да и ты не совсем военная контора, — вернул ему шпильку тот. — Кто вас там, элиту, разберёт, поди, и задницу-то от стула не отрывал.

— А в глаз? — по-доброму предложил Белый.

— А попробуй, — не менее нагло согласился Толя.

— Так, прекратите оба, — тем не менее, улыбаясь вместе с ними, попросил я. — Встретились, блин, два одиночества. Сколько у вас техники в распоряжении, и какие планы на будущее?

— Да какие к чёрту планы? — пожал плечами тот. — Копать от рассвета и до заката.

— В таком случае вы обречены. У вас десять тысяч человек, которые занимаются хернёй. Разбейте людей на группы. Для поиска провизии и последующих раскопок — достаточно тысячи. Ещё столько же поставьте на строительство укреплений, в ближайшем будущем они сильно помогут, — принялся перечислять я. — Всю работу разделите на смены, чтоб у людей был отдых. Теперь основные задачи. Раз уж ты так смело выделял мне две тысячи воинов, лучше займись их тренировкой. Часть, более опытных, пусть займутся тем же, что и ваши захватчики, то есть продолжайте искать людей, провизию, в общем всё, что плохо лежит и собирайте это по всей округе. Тех людей, что остаются без дела, займите работой на земле. Необходимо отыскать скот, необходимо произвести посадки и всё это должно быть под защитой.

— Ну, скажем так, кое-что уже твоя сама предприняла, а вот про скот и поиски по округе мысли дельные, — почесал переносицу Белый.

— Ах да, чуть не забыл, всё дерево, что найдёте по округе, собрать и заготовить на дрова, — добавил я ещё один важный момент. — Зима придёт быстро и, как всегда, неожиданно. И учтите, всё это вам придётся рассчитывать на два города. Ещё неизвестно, когда мы тут закончим, но надеюсь, к концу июня всё уже разрешится. Если нет, примем подмогу, дальше тянуть нет смысла.

— Вике-то что передать? — улыбнулся майор. — Неужто только приказы?

— Я ей сам всё при встрече передам, — ухмыльнулся я. — Вся крепость уснуть не сможет, как передам.

В кабинете грохнул хохот. Это немного сняло напряжение, что невольно скопилось от последних событий. Ну и, само собой, хорошие новости сыграли в этом немалую роль. Однако это не отменяло грядущего боя, а в том, что он непременно состоится, я даже не сомневался.

Гордость за Вику распирала меня изнутри. Может быть, наша последняя беседа оказала такое влияние, а возможно, и события, что обрушились после похищения. В любом случае она молодец, справилась даже лучше меня и что не менее важно — быстрее.

Если всё сделают так, как я сказал, то мы без проблем перезимуем, а соответственно, эти вопросы без зазрения совести следует вычёркивать из головы. Пора как следует заняться городом, после чего сами развернём здесь аналогичную деятельность.

— Ну что, посмеялись? — я наконец вернул серьёзное лицо. — Всё, вперёд на защиту отечества, давайте, давайте, поднимайте задницы и готовим крепость к осаде.

— Переодеваться точно не будешь? — в очередной раз надавил на больное Белый. — А то вышел бы к поражённым, как ферзь.

— Всё, наговорился? — вонзил я в него суровый взгляд. — Вот когда принесёшь мне эту победу, тогда я подумаю, а сейчас даже очки спрячу, жалко будет, если разобью.

— Вот правда что, нехорошо перед боем языком лязгать, — поддержал меня Толя и отвесил Белому лёгкого леща. — Пошли давай, в самом деле времени в обрез. Возьмёшь под себя тыл и правый фланг.

— Относительно тебя или меня? — с ухмылкой спросил Белый.

— Так, оба! Не бесите меня, — уже раздражённо произнёс я, и они тут же состроили серьёзные лица, козырнули и покинули кабинет.

Едва они исчезли за порогом, ко мне тут же ворвался Платон. Лицо взволнованное, но очень довольное, видимо, тоже хорошие новости несёт, аж поделиться не терпится. Как правило, с плохими на ковёр к начальству не спешат, однако это уже немного напрягает. Вполне может случиться, что такой шквал хороших событий сменится сплошной чёрной полосой неудач.

— Глеб Николаевич, мы их взяли, — с порога заявил он, будто я должен понимать о чём, или ком, идёт речь.

— А вот с этого момента подробнее, — я спокойно уложил очки обратно в кофр и убрал его в ящик стола, нацепив старые, неудобные.

После качественных сразу захотелось их скинуть, да ещё и о стену разнести. Но, само собой, я удержался. Ничего, придёт более спокойное время — переоденусь, а пока терпим.

— В общем, Вол заметил наблюдателей, разведку то есть, — более подробно изложил тот, — ну и отправил за ними ребят. Короче, взяли всех пятерых прям тёпленькими, с поличным, можно сказать.

— Прекрасно, — согласился я. — Под замок всех, пусть у нас переночуют, а там посмотрим. Значит, я оказался прав, скорее всего, как стемнеет будут штурмовать. На время военного положения вы переходите в подчинение Толи и Белого, это те, что на мотоцикле недавно приехали.

— Да это я уже понял, мне успели о них рассказать, — кивнул тот.

— Хорошо, — в тон ему ответил я кивком со своей стороны. — Через минуту к вам спущусь.

Платон вышел, а я немного постоял с задумчивым видом, затем подхватил костюм и отправился с ним на улицу. Пусть девчата его отпарят и от пыли дорожной почистят.

Если всё сложится нормально, завтра в нём на встречу к Северным пойду. Хотя, может, и нет, не факт, что их глава оценит пижонство. Руки, конечно, чешутся, переодеться в новенькое хочется просто невтерпёж. Но опять же, всему своё место и время, моё пока не настало.

То, что командование перешло в руки профессионалов, заметным стало сразу. Во-первых, работа закипела с удвоенной силой, а во-вторых, сделалась более скоординированной.

Людей рассаживали по точкам, на троих стрелков выделялся один заряжающий, как правило, женского пола. Высовываться им не придётся, а кто-то должен подавать патроны.

В данный момент слабый пол распределили по группам, где происходило обучение. В процессе, как раз и определяли тех, кто в действительности будет заниматься ответственным делом. Не у всех получалось хорошо и уж тем более с первого раза.

Тем, кому не повезло пройти собеседование на первую профессию, тоже без дела сидеть не придётся. Их отводили чуть в сторону на получение других инструкций: оказание первой помощи раненным или просто поднести, оттащить и так далее. Конечно, желательно обойтись без потерь, но такое вряд ли возможно.

Мужики, впрочем, тоже без дела не сидели. Митяй руководил подготовкой укреплений. На это он выделил невесть откуда взятые мешки, в которые сейчас набивали глину. Вес их явно превышал пятьдесят килограмм, но никто не жаловался. Такой мешок может реально спасти жизнь и все это понимали, потому в набивке и плотности укладки не халтурили, самим же за ними и прятаться.

Часть людей, вообще, вытянулась за периметр. Они занимались установкой растяжек под чутким руководством Вола.

Ещё несколько человек отправились к раскопкам. Как только подтвердилось наличие опасности в виде разведчиков, я решил не рисковать. Будет ещё время с этим разобраться. Даже если они сегодня до вечера смогут раскопать склад, то вывезти что-либо до темноты вряд ли успеют. А оставлять всё готовое Центровым — ну тоже такое себе удовольствие.

Буквально недавно принесли, а кого даже и привели, остатки раненых. Ну а рабочие, уходя от складов, сейчас захватят трофеи и на этом всё, объявляем комендантский час.

Детей и стариков в подвалы, раненых и пленных туда же, но под замок и стволы, чтоб дурные мысли в голову не лезли. Да, сейчас там очень грязно и сыро, однако всё лучше, чем под осколками сидеть. Кто знает, каким вооружением успела обзавестись самая сильная группировка в городе.

Именно на этот случай, сейчас и выкладывались мешки с глиной, вкруговую. Миномётный обстрел дело не шуточное, а так гораздо больше шансов живым остаться.

Плюс по периметру расставили снайперов, расположение высоток вполне такое позволяло. В общем и целом укрепились довольно серьёзно. Не сказать, что мы отныне непобедимы, но без танка или того же БТРа взять нас не так-то просто. Надеюсь, у них ничего подобного не отыщется.

— Слышь, Митяй, а пулемётов на твоём волшебном складе, случаем нет? — крикнул завхозу Белый.

— Да откуда такая роскошь? — развёл тот руками. — Патронов пару ящиков найдётся, а вот со стволами как-то не срослось.

— Плохо, Митяй, — покачал головой тот, — придётся рожать, ха-ха-ха. Да не сцы, шучу я, чего побледнел сразу. Давай ещё тридцать гранат к входу — Волу не хватило.

Суета продлилась ещё пару часов, а затем наступило затишье. Всё готово к встрече незваных гостей, люди на местах, женщины сидят, привалившись спиной к стене, в полной готовности набивать опустевшие магазины. Это, наверное, самое тяжёлое время, когда вот так, без дела, в ожидании смерти.

Ведь в самом деле неизвестно, кто сегодня дышит в последний раз, или наслаждается красочным закатом. Смерть в такие моменты не разбирается, все ли дела ты завершил или продолжаешь строить грандиозные планы на будущее. Ей плевать, красивый ты или урод, успел ли оставить потомство.

По сути, каждый день может стать последним, но сейчас этот шанс приближается настолько близко, что его зловещее дыхание можно ощутить затылком. И вдруг гробовую тишину нарушил сильный, глубокий, пробирающий до мурашек на спине, голос:

— Чё-о-рный во-о-ор-он, а что ж ты ты вьё-о-ошся…

И спустя мгновение его подхватил женский вокал, а ещё через пару секунд, уже вся крепость горланила старинную песню о непобедимом русском духе.

Я никогда не знал слов этой песни, но тем не менее губы всё равно шевелились вслед, часто не поспевая за текстом.

Песня закончилась внезапно, так же как и началась. Может быть, продержись пауза чуть дольше и мы бы уже кричали что-нибудь следующее, но в наступившей тишине раздался совершенно другой возглас: «Вон они! Идут…»

Атакующие двигались безмолвно, будто призрачные тени шныряли в переулках. Естественно, что в современных реалиях никто в здравом уме не полезет на прямой штурм стен. Огнестрельное оружие полностью сменило тактику боевых действий.

Первый взрыв прогремел вдалеке, разорвав ночную тишину, и больно ударил по ушам, а из мрачного переулка тут же донеслись крики боли. Как минимум двое нападавших уже выбили из уравнения.

Следующая растяжка сработала позади и снова под аккомпанемент воплей раненых. А затем прогрохотала первая очередь, и сдавленный стон слева от меня оповестил о её точном попадании. Похоже, теперь можно начинать подсчёт потерь и с нашей стороны, но ведь это неизбежно.

Выстрелы стали звучать всё чаще, загрохотали автоматы внутри стен, отсекая особо наглых или просто любопытных. Где-то справа доносились маты Толи, который руководил обороной. Позади тем же самым занимался Белый, сдерживая атаку с тыла.

Какофония звуков слилась в единый гул: крики, мат, стрельба, взрывы, как можно вообще понять хоть что-нибудь в этом безумии и хаосе?

— Берегись! — прокричал кто-то в самое ухо и сбил меня с ног, пытаясь, как можно дальше оттянуть от стены.

И в этот момент что-то прогрохотало, казалось, сама стена взорвалась и брызнула во все стороны кирпичной крошкой. В ушах зазвенело, а изображение перед глазами поплыло, но самое главное — я жив и не ранен.

Сквозь звон и гул в мозг пробивался чей-то крик, я плавно повернулся в его сторону и увидел того, кому он принадлежит.

Это он спас меня, пока я торговал лицом. Вот только спаситель не обладал той способностью, что досталась мне по праву рождения. И сейчас его тело, посечённое осколками, истекало кровью. Одна нога неестественно вывернута и, кажется, держится лишь на куске кожи.

— Закрыть брешь, бля! — мимо пробежал Толя.

В пылу боя он даже не заметил ни меня, ни раненого человека, впрочем, и не его это обязанности. Свои обязанности уже спешит выполнить молоденькая девчушка, на вид моя ровесница. Что? Что она собирается делать⁈

Тем временем девушка быстро осмотрела раненого, после чего зашевелила губами, словно пыталась его успокоить или, может, читала молитву? А затем вытянула пистолет и без лишних колебаний выпустила пулю прямо ему в голову.

Человек, который спас мне жизнь, замер, вытянулся всем телом, несколько раз дёрнулся и окончательно затих, а его убийца с лоскутом красной ткани на плече уже спешила ко мне.

— Вы в порядке? — она поочерёдно заглянула мне в каждый глаз. — Кажется, у вас лёгкая контузия, в принципе ничего страшного. Вы можете идти.

— Что? Зачем вы убили его⁈ — прокричал я, с трудом слыша собственный голос.

— Я избавила его от мучений, — прокричала в самое ухо та. — С такими ранениями у него даже в Склифе не было бы ни единого шанса.

Я кивнул, мол, понял, однако от помощи отказался. Звон в ушах перешёл на более высокую ноту и превратился в противный писк. Зато головокружение и расслоение изображения прекратилось, а значит, мне снова пора на стену.

Девушка несколько раз попыталась помочь, но видя, что мне это не нужно, отмахнулась и поспешила на помощь тем, кому это действительно было необходимо.

У пробоины уже творился настоящий ад. Несколько человек под руководством Толи поочерёдно опустошали магазины, поливая врага остроконечной смертью.

Груда битого кирпича, щедро сдобренная мясом и кровью под их ногам, и немалых размеров дыра. И ведь ровно в том самом месте, где всё это время, сидел прикованный цепью Тимур. От двоих его товарищей, что расположились слева и справа тоже ничего не осталось. Это чем, интересно, они так жахнули, не из танка же в самом-то деле?

Ответ пришёл незамедлительно. Оборонявшие брешь люди, в один миг отпрянули, и в этот момент на территорию что-то прилетело, оставляя за собой дымный реактивный след. А затем грохот повторился, только уже в окне на первом этаже в доме, что расположился прямо напротив ворот.

— Сука! Лютый, сними мне этого ублюдка, немедленно! — прокричал в рацию Толя, после чего слегка высунулся в брешь и выдал короткую очередь.

Пинками он вновь заставил перепуганных людей отбиваться и бегом пронёсся мимо меня на другую линию обороны.

Сколько уже это продолжается? Час или, может быть, всего пару минут? Как, вообще, люди определяют течение времени в таком месиве? Толе будто плевать на пули и периодические взрывы. Он носится по территории от стены к стене, раздаёт точные и чёткие указания.

Я же находился в каком-то тумане, мозг воспринимал происходящее плавно, словно во сне, а всё это лишь кошмар.

Когда добрёл до стены и уже было собирался подняться, к моим ногам упало бездыханное тело. Стеклянные глаза смотрели в небо, а во лбу зияло красное отверстие, которое быстро заполняла кровь.

И вдруг мир резким скачком вернулся. Вот только что я ощущал его будто сквозь вату, и тут на голову обрушилась суровая действительность. Крики, выстрелы, взрывы, всё это в один момент обрушилось на голову. Был в этом и плюс: чёткое и ясное понимание ситуации.

Судя по всему, мы проигрывали сражение, хотя такое могло просто казаться, ведь что происходит на стороне противника — неизвестно. Я влетел на стену, окутал себя и рядом стоящих бойцов защитным полем.

Первичный осмотр не дал точного понимания. Враги рассредоточились в соседнем квартале, вспышки от выстрелов виднелись в окнах и переулках, и выглядели как-то вяло, будто провокация. В наглую атаку они не лезли, а обороняться при таком раскладе можно до бесконечности.

— Прекратить огонь! — закричал я во всю мощь лёгких.

Ближайшие ко мне бойцы услышали приказ и передали его дальше по цепочке. Не все сразу его осознали, и выстрелы гремели вразнобой ещё какое-то время.

А ко мне уже спешил Толя, выпучив от удивления глаза, и судя по гневному виду, явно не за тем, чтобы сказать что-то ласковое.

— Ты чё… чё творишь⁈ Какого хуя⁈ — тут же выпалил он, прервавшись, лишь чтобы набрать воздуха в лёгкие.

— Ничего странного не слышишь? — ухмыльнулся я, глядя прямо на него.

— А⁈ — всё ещё продолжая вращать глазами, выдавил он, а я наблюдал, как в его мозг постепенно приходит осознание.

Всё дело в том, что город внезапно погрузился в тишину. Конечно, неполную, гробовую и ставшую уже привычной, сейчас её прерывали периодические мучительные стоны, и не только внутри наших стен — раненых хватало с обеих сторон, однако выстрелов больше не было слышно.

— Они не нападают, смысл жечь патроны? — увидев наконец осмысленный взгляд на лице командира, я объяснил свой приказ.

— Что-то я это… — почесал он макушку. — Думал, нам пиздец уже.

В этот момент из-за дома выскочил Белый, лицо тоже пунцового цвета, но в отличие от своего товарища орать с ходу он не стал.

— Чё, всё? Уже победили⁈ — задал он совсем уж неожиданный вопрос, видимо, с тыла ситуация выглядела иначе.

— Да хрен его знает, — пожал в ответ плечами Толя. — Может, просто паузу взяли.

От высотки, что расположилась через дорогу, отделились двое, в руках одного из них находился импровизированный белый флаг. Но в целом такой жест ещё ничего не значит. Ну посланники, ну поговорить желают, может, даже какие-то требования выдвинуть попытаются.

Честно говоря, я изначально именно для этого на стену поднимался. Думал, именно с переговоров и начинаются войны, логика подсказывала именно такой вариант. Ну а кому хочется умирать, ведь это же противоестественно. Гораздо более разумно обсудить условия и в случае компромисса, точки соприкосновения интересов, просто разойтись без лишних потерь.

Но реальность, как всегда, превзошла даже самые худшие предположения. Вначале случилась драка, а только после того, как захлебнулась атака, с нами решили поговорить.

— Чё рты раззявили⁈ — от резкого возгласа Белого я даже вздрогнул. — А ну, бегом мешки с грунтом подтягивай. Закрыть брешь, доложить потери! Ты, бегом к Митяю, пусть ещё два ящика с пятёркой на ворота выписывает.

Толя тоже без дела не стоял и уже раздавал распоряжения, матюкаясь в рацию. А тем временем парочка с белым флагом подобралась практически вплотную к стене.

— Нам нужен некий Глеб! — во весь опор закричал один из них.

— Здесь я, незачем так орать, — отозвался я сверху, совершенно спокойным голосом.

Эта выходка смутила парламентёров, наверняка они ожидали, что я во время боя забьюсь в угол и буду скулить там, свернувшись калачиком от страха. Наверняка они в курсе, что я всего лишь зелёный юнец.

— Это, сдавайся и твои люди не пострадают, — как-то неуверенно выдвинул он свои требования. — Ваш лагерь должен присоединиться к нам.

— В итоге так и будет, но не сегодня, — буркнул я себе под нос, а затем ответил посланникам уже нормальным голосом. — На хер пошли и своему боссу передайте, ещё раз сунется к нашим стенам, обороняться придётся вам.

— А ты не охуел ли, пацан⁈ — поднял на меня наглый взгляд второй, доселе молчавший.

Ну что же, видимо, и этим придётся демонстрировать свои возможности. Может, это научит их уважению, хотя, конечно, сомневаюсь. В ближайшие несколько лет мне периодически придётся доказывать, что я не просто пацан, которого каждый может послать куда подальше.

Сила сработала безукоризненно. Я приподнял человека над землёй и поднёс его к себе, практически вплотную.

— Повторяю в последний раз: «Забирайте своих людей и вон с моей земли», — прошипел я ему прямо в лицо, чеканя каждое слово. — У вас ровно час, чтобы убраться, иначе я убью вас всех. У нас в лазарете находится около семидесяти ваших бойцов, тех, кому посчастливилось выжить возле склада и они умрут первыми.

После этого я не стал церемониться и просто отшвырнул его в сторону. Не сильно, чтобы не дай бог не убился, но тем не менее постарался сделать это максимально болезненно и унизительно.

Со стороны могло показаться, что я просто понтуюсь, бахвалюсь своей аномальной способностью, но в том имелась определённая выгода. Недаром говорят: «У страха глаза велики́» — именно на это и была основная ставка.

В первую очередь боевой дух моих бойцов. После только что увиденного в глазах многих промелькнула надежда. Численный перевес со стороны противника уже не вызывал такого страха, а победа на территории завода перестала казаться случайной.

А враг на собственной шкуре испытал мою силу. Да, демонстрация выглядела достаточно киношно. Но тот, кто сейчас ощутил её действие на себе, уже никогда не забудет этого чувства. И вот его страх, как раз сыграет ровно так, как мне необходимо.

Буквально через пару дней случай обрастёт слухами, в мою внешность добавят мистики, а возможно, и не только… В общем, всё это рано или поздно дойдёт до босса и, надеюсь, зерно сомнений в его душе обязательно прорастёт.

Человек, что отлетел от меня, будто тряпичная кукла, со стонами попытался подняться. Получилось скверно, и товарищ поспешил на помощь. Флаг они бросили прямо у стен и, не оборачиваясь, отвалили обратно к своим.

— Ура-а-а! — меня вдруг оглушил рёв сотен глоток.

Крик оказался неожиданным, синхронным, от него по всему телу пробежали мурашки. Мои люди радовались, их боевой дух в данный момент перекрыл всё: страх, боль, отчаяние и горе от смерти близких. Отдай я сейчас приказ наступать, они порвали бы Центровых в клочья и, скорее всего, питаясь лишь одними эмоциями, раздавили бы к чертям собачьим даже их лагерь.

А может быть, я всё это придумал. В любом случае хватит с нас на сегодня смертей. Очень надеюсь, что противник отвалит и уложится в отведённое для этого время. Пусть хотя бы покажут эти намерения, и мы без проблем позволим забрать раненных и даже окажем помощь со своей стороны.

Но главное — они обязаны отступить! Только ради этого нужны все те жертвы и только так они не будут напрасны.

Видимо, я что-то упустил, сделал не так, принял неверное решение, потому как события стали развиваться совсем по другому сценарию.

Грохнул одиночный выстрел, но его последствия были непоправимы.

В первое мгновение я даже не понял, что произошло, кто стрелял и главное — в кого? Осознание пришло лишь спустя пару ударов сердца, когда снизу послышалось падение мёртвого тела.

Одного взгляда на него мне хватило, чтобы пелена ярости затмила разум. Эти ублюдки убили Белого, можно сказать, самого близкого мне человека. Уж не знаю, намеренно ли это произошло или случайно, да и неважно теперь…

Гнев выбросил в кровь огромное количество гормона, столько мой организм, наверное, ещё не видел. Я взревел раненным зверем и обрушил на врага всю свою мощь.

Дом, из которого стреляли, завибрировал, мелкое крошево посыпалось вниз. Люди быстро поняли, что это не светит для них совершенно ничем хорошим и ломанулись на выход. Они брызнули сплошным потоком из окон и дверей, словно тараканы от дезинсектора. Вот только я не собирался никого отпускать, лишь приложил ещё больше усилий, и наконец строение не выдержало.

Страшный грохот разорвал тишину и здание, высотой в девять этажей, накрыло всех, кто в данный момент находился поблизости. За ним не было слышно человеческих криков, но я уверен — они точно имели место.

Даже если кому-нибудь удалось выжить под завалом, везением это никак не назовёшь, ведь подыхать теперь придётся очень медленно.

— Убить их! — взревел я, указывая пальцем за стену. — Убейте их всех до единого!

Люди встрепенулись, словно очнулись ото сна, и город вновь заполнили звуки стрельбы. Только на этот раз мы уже не оборонялись.

Атака оказалась настолько стремительной и яростной, что позиции противника просто смели. Хватило буквально пяти минут, чтобы звуки боя перетекли в соседние кварталы. И это происходило не только с фронта, в тылу, точно так же инициатива мгновенно перешла в наши руки.

— Так бывает, это война, — попытался успокоить меня Толя, когда бой уже закончился, а наш лагерь заполучил себе ещё сотню пленными и ранеными.

— Понимаю, — буркнул я в ответ.

На столе перед глазами стояла тарелка, блюдо в которой уже давно успело остыть. Жрать хотелось просто неумолимо, ведь на обрушение дома я истратил все свои силы без остатка. Отдав приказ к атаке, я всё время так и просидел там, привалившись спиной к стене и борясь со слабостью в трясущихся коленях.

Однако, несмотря на всё это, кусок в горло не лез, — я пробовал, честно. Еда показалась совершенно безвкусной, к тому же ноздри продолжал щекотать запах сгоревшего пороха, а перед глазами стоял безжизненный, стеклянный взор Белого.

— Почему? — поднял я взгляд на Толю. — Что я сделал не так?

— Всё так, — пожал плечами тот, — но психология у всех разная. Понимаешь, вот ты смог под дулом пистолета перешагнуть через страх и порвать горло тому ублюдку, а большинство бы просто нассали в штаны. Неподготовленный человек не в состоянии перебороть страх смерти.

— При чём здесь это? — сухо спросил я, продолжая смотреть в одну точку на макаронах.

— А чем отличается? Ты заставил их испугаться, — охотно объяснил он. — И в большинстве случаев, ты бы получил что хотел. Но нашёлся тот, кто преодолел страх и спустил курок…

— Ебать ты философ, — ухмыльнулся я и поднял на него взгляд. — Почему тогда он, а не я? Ведь источником страха в тот момент был именно я!

— А с чего ты решил, что этот стрелок не пробовал снять тебя ещё во время боя? — предположил Толя. — Ты ведь наверняка способностью прикрылся, так?

— Ну, само собой, — кивнул я в знак согласия.

— Вот тебе и ответ, — уверенно указал мне в грудь раскрытой ладонью он. — Он мог…

— Он мог, он не мог, это всё сраные теории! — грохнул я кулаком по столу. — Прости, Толя, но я не нуждаюсь в твоём утешении. Меня волнуют не предположения, а настоящая причина. Если я что-то сделал не так, мне необходимо знать наверняка. Я не собираюсь повторять подобные ошибки, на это просто нет времени!

— Он был и моим другом тоже, — тихо произнёс тот и поднялся из-за стола.

— Я тебя не отпускал, — вонзил я в него взгляд, переполненный гневом.

— Да пошёл ты, — спокойно ответил тот и вышел.

Ох, какой спектр эмоций испытал я в этот момент. Кровь мгновенно прилила к лицу, всё тело охватил жар, словно на меня ведро кипятка опрокинули. Первым делом я подскочил, а как только дверь с грохотом захлопнулась, одновременно с этим сел на место.

Гнев моментально сменился стыдом, затем отчаянием, злостью, но теперь уже на себя и, в конце концов, я не выдержал и закричал. Не что-то конкретное, просто орал во всю глотку, пока не почувствовал, что охрип.

— Это самое, Глеб Николаевич, — как специально в этот самый момент заглянул Митяй, — там это, Натолий Саныч ушёл, прям за ворота собрался.

— Митя, — севшим, едва слышным голосом, просипел я, — уйди, Митя, матом тебя прошу, не сейчас.

— А это самое, чё делать-то? — задал он не менее дурацкий вопрос, но быстро захлопнул дверь, спасаясь от летящей в голову тарелки.

Конечно, Толя не собирался покидать лагерь, просто нам обоим нужно было побыть наедине с самим собой. Короткого разговора на следующий день было вполне достаточно для примирения.

Может, он изначально и прошёл на повышенных тонах, зато мы высказали друг другу всё, что думаем. Всё же нет ничего хуже, чем молчать и копить обиду, любую проблему можно решить, но для этого её нужно озвучить. Ну, главное — разобрались, помирились.

Суета продолжалась весь день, в первую очередь, внутри лагеря. Наши потери составили более пятидесяти человек убитыми и чуть больше ста ранеными различной степени тяжести. В общем, ещё одну такую атаку нам вряд ли удастся выстоять.

Однако со стороны противника потери смело можно умножить на два. Толя не совсем доволен таким раскладом, считает, что работая от обороны, можно нанести гораздо больше ущерба. Может, он и прав, не знаю. В любом случае мы добились именно того, на что я делал ставку: Центровые отступили.

Вторым местом для суеты, естественно, были склады, из-за которых и поднялась вся суматоха. Несмотря на то, что сейчас за стенами пребывало около тысячи человек, людей всё равно не хватало. Ну а в дополнение ко всему, Северные решили назначить встречу именно на сегодня. Хорошо хоть ближе к вечеру. Тем не менее голова распухла прямо с утра, а суета и неразбериха наверняка плавно перетекут в завтрашний день.

Ближе к обеду потянулись первые партии товаров со склада. Там действительно находился алкоголь, и на первый взгляд это могло показаться совершенно бесполезным приобретением.

Хоть я и родился уже в стабильной стране, и «золотые пелёнки» имел с самого раннего детства, изучать прошлое никто не мешал. В истории меня всегда интересовали именно времена перемен. В первую очередь хотелось знать причину, ну а самым увлекательным всегда считал то, каким образом правительство решало проблемы. Как, например, с наименьшими потерями выйти из состояния бардака?

Ну а самым ближайшим отрезком истории, естественно, были девяностые. Люди, заставшие это время, ещё живы и могут рассказать свою версию без прикрас. Слушая описания тех лет, всегда удивлялся: «Как люди жили без денег?» Как говорили друзья отчима, зарплату не платили от слова совсем, и длилось это годами.

Так вот, всё оказалось до банального просто — валютой стал алкоголь. Нет, деньги, конечно, никуда из оборота не делись и были те, кто во время бардака заработал их не один вагон. Но среди простых людей самой стабильной валютой считалась бутылка.

Поэтому сейчас я больше остальных радовался всем этим коробкам. В данной ситуации мы, можно сказать, самое богатое общество во всей области. Плотские удовольствия всегда в цене. Тимур это тоже понимал, быстро сообразил и сколотил сутенёрскую сеть.

Надо бы ещё найти время и разобраться с этими псами, что ещё остались прикованными к стене. Их поголовье, конечно, сократилось во время ночной осады, но тем не менее осталось ещё восемь человек. А это как минимум лишние рты.

К тому же в момент взрыва у одного из них оборвало цепь, и он попытался сбежать. Заметили быстро, несмотря на суматоху и, естественно, пристрелили. Нет, с ними определённо нужно что-то решать. Повесить будет самым верным решением. Немного разберёмся с текущими заботами, и сразу займусь данным вопросом.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — ко мне с озабоченным видом спешил Митяй. — Там это, как его…

— Митяй, я тебе сколько раз повторять должен? — я даже глаза закатил, всем своим видом показывая, как он меня достал. — По всем внутренним вопросам к Платону.

— Так я как раз поэтому, уехал он, эт самое, — смутился тот, — а у меня дело срочное.

— Ну? — терпеливо подтолкнул я его к сути.

— Так там это, как его, место под склад заканчивается, а эти всё везут и везут, — замахал руками Митяй. — Может, я пока по соседству с вами элитку сложу, а?

— Сложи, Мить, — выдал я согласие, — и не забудь, как договаривались, одну коробку для встречи собери.

— Дак я эт самое, уже всё готово, — растянул губы в улыбке тот. — Всё самое лучшее, самое отборное. Ежели что ещё попадётся, добавим, заменим.

— А куда Платон свалил, кстати? — поинтересовался я внезапным отсутствием руководителя, да к тому же в самый ответственный момент.

— Дак это самое, он разве докладывает? — развёл руками Митяй. — Сказал, отлучится нужно, а что и куда, это уж не моего ума дело.

— Ладно, работай, разберёмся, — кивнул я, а сам крепко задумался.

Может я, конечно, и не прав где, ведь поиск врагов среди друзей — дело самое неблагодарное, но уж очень всё подозрительно выглядит. На фоне всех событий особенно.

Как-то уж очень гладко наше слияние прошло, вовремя появились какие-то знакомые, передали просьбу, затем война эта… Да уж, проверить этого парня не повредит.

— Толь! — крикнул я начальнику службы безопасности лагеря, теперь уже официально назначенному. — Отвлекись на минутку.

— Ещё не вернулись, — первым делом доложил он.

— Да я не об этом, — отмахнулся я. — Нужно Вола в Челябинск отправить, это раз и толкового человека за Платоном прикрепить, чтоб присмотрел за ним.

— О как? — ухмыльнулся тот. — Есть предпосылки?

— Да хрен его знает, — пожал я плечами. — Самый разгар мародёрки, а он по делам свалил. Вот какие у него сейчас могут дела быть, да ещё за периметром?

— Э, фтсиу, — отвлёкся от разговора Толян, увидев Вола. — Иди сюда, — дождался когда тот присоединится, продолжил: — Короче, бери моцик и мухой в Челябу. Будешь у нас гонцом с плохими новостями.

— Есть, — козырнул он и уже собрался исполнять приказ.

— Стой, я не закончил, — придержал его Толя. — Значит, найдёшь станцию и наладишь связь. Контакт завтра в полдень, как понял?

— Так точно, есть наладить связь, — по-военному ответил Вол. — Разрешите исполнять?

— Да, давай, двигай, — отмахнулся тот. — Потного увидишь, скажи, чтоб меня нашёл.

— Я вот всё давно спросить стесняюсь, — улыбнулся я. — Почему Потный? Он вроде вполне нормальный, ну в этом отношении.

— Ха-ха-ха, да тут всё банально, — расхохотался Толя. — Это фамилия такая.

— Прям Потный, что ли? — удивился я.

— Ну а что такого, бывает и хуже, — пожал плечами тот. — У нас здесь начальник ДПС был, так у него, не поверишь, фамилия Сикин, он в итоге после свадьбы у жены взял, стал Романов. Хотя как был Ссакой, так им и остался. Гондон редкостный.

— Понятно. Ладно, а что за Петрович такой, Центровыми заправляет?

— Ну так Сына же рассказывал. Это местный Князь такой, начальник РЖД по области.

— Эти данные меня мало волнуют, ты мне как человека его охарактеризуй.

— Да я с ним дел общих и не имел совсем. Так если, по слухам… В общем, нормальный мужик, вроде как за своих, по крайней мере, всегда горой. Власть любит, конечно, наверное, похлеще тебя даже. Упрямый очень, если чего решил, как бульдозер переть будет. Может, и зря мы с ним закусились, хотя…

— Не зря Толя, — покачал я головой. — Ты должен понимать, что он самое малое препятствие из предстоящих. Кто знает, с чем мы ещё столкнёмся, сейчас лишь самое начало пути.

— Так есть же вариант задавить его силой, Белый предлагал.

— Я, кажется, объяснил свою позицию на сей счёт.

— Да знаю, — отмахнулся тот. — Ладно, задачи я понял, пристрою Потного за комендантом присмотреть. Как ребята с ЧОП вернутся, послание сразу передам, надеюсь, оно там будет.

— Леший справится, — упрямо кивнул я. — Ладно, держи в курсе. Сегодня караулы усиленные…

— Обижаешь, начальник, — усмехнулся тот, заставив меня махнуть на него рукой.

Как правило, чего-либо ожидать — самое утомительное занятие. Вот только сегодня я даже не заметил, как пролетело время. Настолько сильно меня затянули бытовые хлопоты.

Платон вернулся часа через два. Он прямо на моих глазах прошёл через ворота, с независимым видом прошмыгнул мимо меня, так и не дав никаких объяснений. Да я, в общем, и не расстроился — Потный быстро выяснит, что за тайны такие у нашего коменданта.

К слову, боец тут же присел ему на хвост и больше не выпускал Платона из вида. Действовал парень поистине профессионально. Порой даже было не понять, следит он за объектом, или в самом деле постоянно находит какую-то работу рядом.

— Это самое, пора, Глеб Николаевич, — сзади, словно тень, подкрался Митяй.

— Фух, едрит твою налево, Митяй, я тебя когда-нибудь точно зашибу с перепугу, — выпалил я, положив руку на грудь. — Нельзя так к людям подкрадываться.

— Дак я вроде бы не это, — пожал плечами тот. — Ну чё, идём, или эт самое, отменяем всё?

— Идём, конечно, — изобразил я возмущение. — Так, коробку приготовили?

— Да, всё, как вы приказали, — кивнул тот. — Примотали на эт самое, к велосипеду. А вы точно один хотите идти?

— За меня не переживай, всё будет нормально, — заверил я завхоза и похлопал его ладонью по плечу. — Спасибо, Мить, ты молодец.

— Дак я эт самое, — расплылся в улыбке тот. — Я ж завсегда, если что надо, так вы не стесняйтесь, Глеб Николаевич.

Педали крутились легко. Глиняные наносы высохли настолько, что уже напоминали асфальт. Солнце нещадно палило, а вот на небе по сей день ни облачка. И это уже начинало сильно напрягать.

Нет, я не против того, чтоб грязь как следует просохла, но и совсем без дождей плохо. Без влаги не начнётся процесс гниения, а значит, плодородный слой почвы, так и не появится. Полив, в первое время, решится за счёт водоёмов, но и они такими темпами вскоре пересохнут.

Вот только, увы, природными процессами мы управлять так и не научились. С другой стороны, может, оно и к лучшему, иначе человечество давно бы себя уничтожило. Ладно, будем надеяться, что жизнь, как всегда, сама найдёт выход.

После непрекращающегося гомона в лагере я отдыхал в городской тишине. Да, ещё совсем недавно подобная фраза вызывала бы смех, но современные реалии сильно изменились с тех пор. Впереди нас ещё ожидают войны с применением холодного оружия.

Это я утрирую, конечно, знания ещё остались в головах, сохранились в книгах. Уж дымный порох человечество воссоздать сумеет. Автомат Калашникова, который требует производственных мощностей, повторить вряд ли получится, но уж средневековую артиллерию и мушкеты точно соберём.

Впереди, прямо на перекрёстке показался торговый центр, который давным-давно обнесли подчистую. Вокруг него огромные, глиняные отвалы, образованные при раскопках первого, продуктового этажа. Странно, почему никто не делает попыток добраться до техники?

Наверняка, если пройтись по городу, можно без проблем отыскать всё что угодно. Трактора, машины и ведь их можно оживить, а людям, словно по фигу. С другой стороны, наш лагерь тоже не сильно озабочен этими вопросами. Сейчас главное — запастись едой.

Так, а вот и место встречи — огромный мегамаркет «Метро». Плоская крыша совсем не пошла ему на пользу, и некогда огромное здание, сейчас выглядело не менее огромной свалкой. Месиво из металла и глины, такой даже откапывать желания не возникнет.

Однако здесь вовсю копошились люди. Грязные, уставшие, они не спеша катали глину садовыми тачками по настилу, который соорудили из кусков рваных и мятых панелей. Видно было, что работы ведутся не первый день и одну часть уже умудрились вычистить, притом не только от грязи.

Я остановился, с любопытством наблюдая за процессом и, само собой, сразу же привлёк к себе внимание. В мою сторону выдвинулась небольшая делегация, и пришлось предупредить своё сопровождение, чтоб сильно не дёргались.

— Спокойно, не шумите, — тихонько произнёс я в гарнитуру. — Если что, я сам с ними справлюсь. Ваше дело — прикрыть отход.

— Принял, — трижды повторил маленький наушник, разными голосами.

Тем временем люди подошли вплотную, и один из них протянул руку для пожатия. Я ответил на приветствие и едва сдержался, чтобы не присесть. Полное ощущение того, что клешня собеседника сделана из металла, будто в гидравлический пресс попал.

— Вы Глеб, — с доброй улыбкой поинтересовался он. — Меня зовут Антон, фамилия Савельев. Митяй передал через общих знакомых, что вы ищете встречи?

— Да, так и есть, — кивнул я. — Не думал, что встреча будет проходить вот так.

— А что вас смущает? — усмехнулся собеседник. — Или вы ожидали увидеть кабинет, может быть, столик в ресторане? Вынужден вас огорчить, я привык работать в поле, а не просиживать штаны в эргономичном кресле.

— А вы это к чему? — спросил я, слегка склонив голову набок. — Считаете меня недостойным вашего внимания? Или просто заранее презираете всех, кто обзавёлся удобным креслом?

— Скажем так, Глеб, — сухо ответил тот, — я знаю, кто вы и что собираетесь мне предложить. Отвечу вам точно так же, как и Петровичу: «Нет». Меня не интересует власть, политика и захват мира. Хотите торговать — пожалуйста, у меня определённо есть, что предложить. С Тимуром мы нашли общий язык, он предоставлял рабочую силу, я делился продуктами.

— Значит, рабство укладывается в ваши моральные ценности? — не сдержался и ковырнул его я. — А объединение с целью выживания никак?

— О, благие идеи, хех, — ухмыльнулся Антон. — Понимаю. Вы Глеб ещё слишком молоды и пытаетесь поделить мир на чёрное и белое, но забываете, что в обществе эти два цвета всегда смешаны. То, что вы называете рабством, для меня остаётся наёмным трудом, просто вместо бумажек за него сразу платится едой.

— Вы платили не людям, а их хозяину, — поправил его я.

— Действительно, — расхохотался тот. — Скажите, Глеб, а разве ваш отец никогда не обращался к подрядчикам? Вот сейчас вы влезли в устоявшийся порядок, который, попрошу заметить, устраивал всех. А теперь я вынужден снять людей с работ на перспективном проекте и использовать их труд на раскопках.

— Так я, в свою очередь, предлагаю вам выход, — я предпринял ещё одну попытку развернуть разговор в нужное русло.

— Боря рассказал мне о вас и ваших планах на будущее, так что повторюсь: я не желаю принимать в этом участия, — категорично заявил он. — Если хотите присосаться к нашему будущему урожаю, придётся принять участие в его выращивании. Каждый человек получит свою долю, в соответствии с трудоднями. Да, вам не послышалось — система распределения урожая, придуманная в Союзе, наиболее оптимальна в данных реалиях.

— Но почему бы нам просто не объединиться в одну большую силу? Вы ведь ничего не потеряете.

— Ошибаетесь, я потеряю право принимать собственные решения, и вынужден буду подчиняться вам. И пока я не вижу перед собой мудрого правителя.

— И кто я по-вашему?

— Знаете, Глеб, лучше не задавать вопросы, на которые не хотите получить ответ.

— Нет, извольте, укажите мне на ошибки, я вполне лояльно отношусь к критике.

— Ну что же, вы сами попросили, — всё ещё по-доброму улыбаясь, ответил Антон. — Вы ещё слишком молоды для той ответственности, которую собираетесь взвалить на свои плечи.

— То есть для вас возраст, это и есть тот самый определяющий фактор? — раздражённо переспросил я. — Почему каждый считает своим долгом указать мне именно на это. И с чего вы решили, что молодость в моём случае является минусом?

— Ну, взять хотя бы вашу импульсивность, — вскинул брови тот. — Вот сейчас я всего-то высказал то, о чём вы просили.

— Я не могу это исправить, — развёл я руки в стороны. — Да, я молод и горяч, но это не делает меня глупцом.

— О, конечно же, нет. Я ни в коем случае не намекал на это. Дело в том, что вашему возрасту присущ максимализм. Вы принимаете быстрые решения, порой, не просчитывая последствия наперёд.

— С чего вы взяли, что я поступаю именно так?

— Мне достаточно вашего конфликта с Центровыми. Это крайне необдуманное решение.

— Ошибаетесь, именно с ним всё просчитано на десять шагов вперёд. Да, может быть, со стороны это выглядит несколько иначе, но я вас уверяю…

— Так, остановитесь, пока не сболтнули что-нибудь лишнее. Меня совсем не интересует то, как вы собираетесь нагнуть самую сильную группировку в городе. Я просто говорю вам о том, что это ошибка.

— Но почему? Что плохого в том, если здесь вместо пяти разрозненных общин, будет одна. Ведь объединившись, мы станем сильнее, вместе гораздо проще выжить.

— Увы, но это не так. Одиночке сейчас выжить гораздо проще. Меньше запасов, меньше конфликтов с соседями и опять же, удобнее прятаться. Объединив всех в одно целое, вы создадите общество, которым не так-то просто управлять. Но самое главное — вы исключите конкуренцию, которая правит рыночным прогрессом.

— На данном этапе становления в конкуренции нет необходимости, она, скорее, помеха — это раз; вашего одиночку легко загонят в угол десять слабых женщин, вооружённых лишь палками — это два. Вот скажите мне, где ваш одиночка добудет еду, когда весь мир станет пустошью. Допустим, он посадил огород, допустим, осилил за ним ухаживать и даже вырастил прекрасный урожай. И тут на горизонте как раз замаячили те самые женщины с палками.

— Да, Глеб, вы действительно неординарный молодой человек и умны не по годам, — теперь уже склонил голову набок Антон. — Давайте поступим с вами следующим образом. Я обдумаю небольшой перечень вопросов, а также условий. Если сможем найти точки соприкосновения хотя бы в половине из них, я всерьёз подумаю над вашим предложением. К тому же я полагаю, в ближайшем будущем вы вообще не предоставите мне выбора. Так что, пожалуй, воспользуюсь моментом, если вы не против.

— Всё же предлагаю следующую нашу встречу провести в более комфортных условиях. Надеюсь, увидеть вас у себя в гостях, вкусный чай с печеньем беру на себя.

— Да, пожалуй, не откажусь от домашней выпечки.

— Ну а это вам, в знак уважения и признательности, так сказать, — я с улыбкой отцепил крючки резинок от багажника и передал предательски звякнувшую коробку.

— Митяй собирал? — с улыбкой поинтересовался Антон, мельком заглянув внутрь.

— Д… да, а как вы…?

— Он моим зятем был, — отмахнулся тот. — Недолго, правда. Ну, то не мне решать, дочь сама сделала выбор. Мужик он хороший, работящий и вас уважает, туповат немного, но зато не предаст и в спину никогда не ударит. Ну вот, и о моих вкусах, как оказалось, помнит. Передавайте ему привет от меня и благодарность за презент.

Я с добродушной улыбкой попрощался, моя кисть снова побывала «в тисках», пришло время возвращаться. Да, со стороны наша беседа прошла на добрых нотах, однако внутри у меня всё кипело. Злость застилала глаза, хотелось вернуться и разнести там всё к чёртовой матери.

Да кем он себя возомнил? Колхозник сраный! Возраст ему мой не понравился, значит? Старый, пень! Живёт блин, по каким-то древним понятиям, дальше носа ничего не видит и ещё меня учит. Чёрное и белое в обществе смешались, тьфу, лицемер. Неужели он, в самом деле, не знал, что Тимур реально занимался рабством. Тоже мне, подрядчика нашёл, что-то я не видел сожаления в глазах людей, когда они приковывали своего работодателя цепями к стене. Зато сейчас на их лицах улыбки.

В одном он прав, ещё немного и выбора у него не останется. Ладно, посмотрим, что ещё за условия выдвинет его закостенелый мозг. Ох, чует моя пятая точка, хапнем мы горя с данным товарищем. Может, проще отдать приказ на его устранение? Пожалуй, стоит задуматься на эту тему всерьёз.

Хорошо, что у Лешего всё получилось, внедрился где-то в средней прослойке. Военные навыки позволили, да и честно говоря, тип он вполне коммуникабельный, разговор поддержать, поржать, где необходимо, умеет. Новые указания ему передали, через пару дней он их заберёт, а ещё через пару мы получим ответы.

Ну а пока, пожалуй, стоит довести до логического финала внутренние заботы и, в конце концов, разобраться с прикованными к стене сутенёрами. Вонища от них на весь лагерь уже стоит, вот так кто зайдёт — неудобно даже.

Так, за размышлениями, я не заметил, как добрался до лагеря. Где-то посередине пути ко мне присоединилась группа сопровождения, но ехали молча, за что им большое спасибо.

Ворота распахнули без лишних вопросов, но когда я закатил «железного коня» внутрь, то даже немного опешил.

На территории стояли два военных «Урала», а ещё через мгновение я едва не полетел на землю прямо с велосипедом. На шее внезапно повисла визжащая от восторга Вика.

— Привет, родная, — я крепко прижал к себе Вику. — Вы зачем здесь?

— Нам Вол всё рассказал, — тут же озвучила причину она. — Я так поняла, что вам нужна помощь.

— Это не так, — я отлепил от себя девушку, слегка приподнял её и поставил напротив. — Мы нормально справляемся.

— Ой, вот только не надо врать, мне Митенька всё рассказал.

— Митенька? — я аж брови приподнял от удивления. — А ничего, что он весит больше центнера и ростом метра два.

— Да? Но он же такой клёвый, — растянула губы в улыбке та и снова набросилась на шею. — Отвали, я соскучилась, — прогудела девушка в шею, при очередной попытке отлепить её от себя, а затем ещё и укусила.

— Ай, Вика! — возмутился я. — Прекрати.

— Ага, ща, — с насмешкой в голосе отозвалась та. — Я, вообще-то, Княгиня, что хочу, то и делаю. Мы вам еды привезли.

— Вот за это спасибо, — поцеловал я её в шею и не забыл отомстить за укус.

— Ты почему в этой одежде ходишь? — девушка наконец отстранилась и с серьёзным видом осмотрела меня. — Тебе не понравились мои подарки?

— Очень понравились, — улыбнулся я в ответ. — Жаль будет их угробить. Мы тут всё-таки воюем.

— Знаю я всё, — вздохнула она. — Как же так вышло?

— Я отомстил за него, — поняв, что именно она имеет в виду, ответил я.

— Ладно, показывай, давай, свои владения, — снова улыбнулась она. — И почему у тебя люди на цепи сидят, как собаки?

— Тебе же Митенька всё показал, — добавил я в голос сарказма.

— Он сказал, что это ты приказал так сделать, а почему — не объяснил.

— Потому, что это нелюди, они заслужили такое отношение.

Примерно в течение часа я показывал Вике то, чего мы успели добиться за столь короткие сроки. Она с любопытством заглядывала во все кладовки, где-то морщила нос, иногда рассматривала банки и комментировала сроки годности.

Мой кабинет, а по совместительству ещё и жильё, ей понравились, хотя, на мой взгляд, всё выглядело слишком аляписто. Предыдущий владелец явно имел извращённое чувство вкуса. Но до перепланировки у меня пока руки не доходили. Однако в итоге на улицу мы больше не вышли, зато капитально испытали на прочность диван — выдержал.

Так и уснули: переплелись телами, прижавшись друг к другу.

—…три центнера муки, шестнадцать коробок с консервами и самое вкусное: два Утёса. Последние уже установили на точках, — доложил по списку Митяй.

— Это откуда же такое добро?

— Так это самое, Виктория Сергеевна привезла.

— Митяй, я знаю, у неё и спрашиваю.

— Да мы «Макфу», завод, раздербанили, — охотно ответила та. — Склад под муку очень добротно сделан и от влаги как следует защищён. Там даже не столько склад, в бочках больших всё хранилось, не помню я, как они называются. А оружие и патроны на территории военной части нашли. У них бункер огромный из бетона, тоже всё целёхонько, ни капли воды внутрь не попало.

— Вол, ты связь наладил? — строго спросил Толя.

— С их стороны всё готово, — пожал он плечами, — только тумблер включить. Каналы я записал, шифровку подключил, объяснил, как и что использовать.

— Толь, нам необходима станция, ты собирался к Цинкину съездить, — обратился я к начальнику СБ.

— Как разойдёмся, сразу и поеду.

— Вик, нам нужны патроны пятёрка, они как вода, сквозь пальцы, утекают, гранаты, в общем, Митяй тебе список даст. Что вам делать дальше, я уже тебе объяснил.

— А на фига нам Снежинск этот?

— Вика.

— А чё Вика, я тебе говорю, там нет ничего. Все люди оттуда уже в Челябинске, какой смысл распылять силы?

— Это называется контроль территории, — встрял в спор Толя. — Много людей там не нужно, отправь сотни полторы, желательно с кем-то из местных.

— Разбей дежурство на вахты по две недели, пусть копают, — на пальцах разложил я. — В приоритете еда, боеприпас, затем плодородный грунт и семена. Определи людей, чтоб рыскали по округе, если не обзаведёмся скотом, долго нам не протянуть.

— Да поняла я, ты мне вчера уже все уши прожужжал своими поросятами, — отмахнулась девушка. — Может, лучше вам людей прислать?

— Нет, я уже всё тебе объяснил, — покачал я головой. — Мы здесь справимся сами, а людей отправь на освоение новых территорий. Пока мы здесь завязли, вам придётся расширять границы. И учти, под контроль берите только то, что впоследствии сможете защитить. Это закон образования любого государства.

— Нам скоро так придётся деньги вводить, — Митяй озвучил то, о чём я давно думал, не переставая.

— Да, кстати, а что у нас по ювелирным магазинам? — посмотрел я на завхоза.

— Так ведь эт самое, приказу-то не было, — выпучил глаза тот. — Вы только скажите, Глеб Николаевич, мы же сразу…

— Говорю, — кивнул я. — Определи пару десятков, пусть стягивают в лагерь золото и серебро. Ну а медь, по возможности пусть все кому не лень собирают.

Мы проторчали в кабинете почти до полудня. Несмотря на то, что все окна были нараспашку, духота стояла просто невыносимая. Такое ощущение, что солнце собралось спалить землю. Но сегодня, впервые за долгое время на небе образовались лёгкие, перьевые облака, а значит, природа всё же приходит в норму.

Как бы мне ни хотелось, чтобы Вика осталась, но пришлось отправлять её обратно. Без надутых губ, конечно, не обошлось, но она девочка умная, всё понимает.

Лагерь вновь погрузился в стандартную, повседневную суету. Я проводил взглядом машины, спустился со стены и отправился в лазарет. Сегодня вечером я собирался отпустить раненых, которые в состоянии передвигаться самостоятельно. Пора приводить в действие весь механизм задуманного.

И ещё одно событие было запланировано на вечер, но оно не столь приятное, хотя многим наверняка понравится. Не просто так в Риме гуляла фраза: «Народу нужно хлеба и зрелищ». Вот последний пункт я и собирался им предоставить.

Шоу будет простым, но кровавым, после чего я и объявлю об освобождении раненых. Надеюсь, всё в совокупности сработает как надо, и слухи обо мне продолжат распространяться, особенно во вражеском лагере.

— Глеб, — окликнул меня Толя, — разговор есть.

— Мне казалось, мы уже всё до обеда решили? — усмехнулся я. — Язык уже устал молоть постоянно.

— Это касаемо Платона, — уже тихо добавил он, когда подошёл ближе.

— Выкладывай.

— В общем, он с утра опять покидал территорию, пока мы все задыхались в твоём кабинете.

— Толь, давай ближе к делу, кондиционеров в обозримом будущем не предвидится.

— Короче, Потный за ним проследил до самого метро.

— Иди ты⁈

— Именно так. Внутрь Саня, конечно, не попал, но факт, Платон без проблем преодолел границу и вошёл в подземку.

— Что думаешь?

— Да что тут думать? Всё и так очевидно, у нас завелась крыса, а ты его ещё и под самый потолок поднял.

— Договаривай, я же вижу, ты что-то ещё сказать хочешь.

— В общем, судя по тому, что Саня там увидел, границы Центровые держат крепко. Улицы по большому счёту земляными валами перекрыты, внутри все при оружии. Народу там хватает и копошатся они капитально. У самого метро два огромных полигона сделали, и ты не поверишь…

— Толя, мы не триллер с неожиданной концовкой снимаем.

— У них оборудование страйкбольное. Тренируются постоянно и вполне профессионально. Тот сброд, что мы видели у наших стен — это мелочи, Потный почти три тысячи бойцов насчитал, которых готовят к реальным боевым действиям. Глеб, если эти силы выдвинут под наши стены…

— Понял, — угрюмо ответил я. — Значит, мы сильно опаздываем, Толя, очень сильно.

— Мы всё ещё можем их нагнуть, если пригоним подмогу с Челябинска. Пока есть шанс задавить массой, но скоро и это преимущество сойдёт на нет. Ты пойми, они с каждым днём становятся сильнее и опытнее.

— Толя, войны не всегда выигрывают грубой силой. Потерпи ещё пару недель, если мой план не сработает, тогда будем действовать по-тво́ему.

— С Платоном что делать будем?

— Ничего, пусть пока живёт, Саню с хвоста не снимай. Ты со связью разобрался?

— Ой, ё-о-о, — прихлопнул тот себя ладонью по лбу. — Сейчас займусь. Лёха, что там с моциком⁈

— Всё готово, Саныч, — крикнул в ответ наш механик. — Бери любой, все заправлены под пробку.

— Ладно, давай, — отмахнулся от меня Толя. — Скоро буду.

Уже через минуту он тарахтел двигателем за воротами. А у меня, похоже, прибавилось головняка. Если всё так, как он описал, мы находимся на грани провала. Может, и впрямь стоит подтянуть людей от Вики? Как бы на самом деле не получилось так, что поздно.

Вообще, странно, почему Петрович выставил против нас неопытных бойцов? Ведь гораздо логичнее было бы размазать наш лагерь, и одним махом избавиться от проблем. Или он и не собирается этого делать? Тогда для чего тренирует войско?

Как же сильно не хватает информации, но Лешего светить нельзя. Надеюсь, завтра он даст хоть что-нибудь, срочно необходимы ответы.

Вечер обещал быть насыщенным на события. То, что я задумал, равнодушными точно никого не оставит. Мнения разделятся в любом случае: для кого-то это покажется варварством, чем-то отвратительным, но проймёт каждого, в этом никаких сомнений.

Людей предупредили заранее, и сейчас уже потихоньку все стягивались на пятачок перед центральным входом. Возвращались из рейдов, с раскопок, отвлекались от дел, в предвкушении предстоящих событий. Им так специально преподнесли, мол, ожидается шоу, просьба — присутствовать всем.

Для верности я ещё немного выждал всего каких-то десять минут и осмотрел толпу.

А не так уж и плохо! Оказывается, народа в лагере порядком прибавилось. Выглядят, конечно, уставшими, многие даже не успели помыться после грязных работ. Расположение у нас грамотное, почти у самого берега реки Исеть. Так что с водой проблем не наблюдается, подаём её при помощи бензиновой помпы.

Заполняем несколько резервуаров ещё ночью, и к вечеру имеем достаточный объём тёплой воды. Солнце палит так, что нагревается она махом, пары часов хватает, чтобы тело её даже не чувствовало. А уж к заходу светила возникает огромное желание холодной разбавить — в последние пару дней так и делаем.

Канализация, слава богу, работает ещё со времён «до катастрофы» и есть все основания полагать, что протянет она ещё очень долго. Ну, при бережном отношении, естественно. В общем и целом, мы неплохо устроились и по лицам людей это видно. Хоть и усталые, а гомонят, смеются, подшучивают друг над другом.

— Господа и, естественно, наши милые и прелестные дамы, — я наконец приступил к объявлению торжества. — Как вы знаете, мы с вами очень хорошо потрудились в последние дни. Я считаю, что такие дни просто обязаны перемежаться с отдыхом. Мы одержали победу, отстояли своё право на находку, и сегодня наши «археологи», да что там, буквально десять минут назад привезли последнюю партию товара. Завтрашний день официально объявляется выходным!

Несколько сотен глоток поддержали новость восторженным воплем, а уж аплодировали даже самые маленькие. Пришлось на время замолчать и дождаться, пока шквал эмоций поугаснет.

— Это ещё не всё, — усмехнулся я. — Предлагаю сегодня устроить небольшой праздник по данному поводу. Всё же не просто так мы тратили силы и время, надо бы и пробу снять.

Снова дикий рёв заставил взять паузу. К моему удивлению, радовались последнему предложению больше женской половиной, хотя, как правило, должно быть наоборот.

— Но, хочу вас немного расстроить: крепкий алкоголь подаваться не будет. Несмотря на выходной, нам всё ещё необходимо соблюдать бдительность. Да, мы выиграли сражение, но война ещё не окончена, — продолжил я толкать речь и задорно крикнул: — Митяй, а ну, выворачивай карманы, хомячина ты эдакий.

— Дак эт самое, готово всё давно, — не менее весёлым тоном ответил он, и праздник начался.

Прямо на улице запалили костры и на открытом огне взялись готовить. Да, блюда не сказать, что «как в ресторане», однако получив дополнительные припасы из Челябинска, небольшое разнообразие в кухню внесли. Плюс немалую роль сыграл крупный улов рыбы, которая и стала сегодня во главе стола.

На помост, который быстренько после полудня сколотили из пустых поддонов, по очереди стали выходить музыканты. Кто с гитарой, кто с гармонью, один вообще стихи шпарил! Да так лихо, что все притихли и слушали.

Людям нужен праздник и, как оказалось, закатил я его очень вовремя. Кто знает, насколько ещё хватило бы моральных сил — шутка ли, вкалывать на раскопках от рассвета и до заката.

Да, в отличие от Тимура, я распределил рабочих на смены, иначе они просто падали от усталости. Но всё же такой труд очень тяжёлый, постоянно в грязи, с лопатой. Здесь у кого угодно депрессия начнётся, если не дать отдохнуть. А уж как все соскучились по веселью, и говорить не приходится.

В том же Риме, наиболее любимым Императором у народа считался тот, кто закатывал пир горой и чем чаще, тем лучше. Обычным людям плевать на проблемы государства, каждого волнует личный комфорт и, конечно же, лишний повод повеселиться. Всегда были войны и вряд ли они хоть когда-нибудь закончатся. Но почему это должно волновать народ?

— А ты молодец, — похлопал меня по плечу Толя. — Только взгляни на их лица, да они тебя боготворят.

— Сплюнь, — усмехнулся я. — Но ты прав, кажется, я окончательно завоевал их любовь.

— Осторожнее с такими вещами, как известно: от любви до ненависти…

— Толя, захлопни уже рот.

— Всё, понял, молчу, — он провёл пальцами по губам, имитируя молнию. — Эх, жаль Белый всего этого не увидит.

— Он порадуется за нас с небес, — парировал я.

— Нет, Глеб, таким как мы, с рождения сковороду внизу разогревают, — грустно усмехнулся он. — Ладно, не будем сегодня о грустном. Уверен, что хочешь завершить вечер сюрпризом?

— Скорее да, чем нет, — упрямо кивнул я. — Пусть ещё немного подопьют.

— Хитрец, — подмигнул Толя. — Вон, Митяй уже нализался, к девкам пристаёт.

— Пусть развлекается, он заслужил. Что-то я Платона не наблюдаю.

— Да вон он, стену в углу подпирает, — кивнул подбородком тот. — Не очень-то и веселится, кстати. Я к нему подгребал недавно, от выпивки отказался, определённо странный тип.

— Ты тоже не сильно налегай.

— Хорошо, папочка.

— Ща как ввалю.

— Да ладно, я же не дурак, так, для запаха больше, весь вечер с одним стаканом хожу. Ой, смотри-ка, вон та барышня весь вечер с тебя глаз не сводит.

— У меня, вообще-то, Вика есть.

— Так мы ей не скажем.

— Толя, отвали, а? Шуточки у тебя… Вина, что ли, перенюхал?

— Да ладно, не куксись, не хочешь — не надо, а я пойду на охоту. После такого веселья одному засыпать — грех.

— Давай, минут через сорок приступим к основной части шоу. Думаю, как раз все до кондиции дойдут.

— Принял, — буркнул тот и удалился в толпу.

Зато девушка, которая действительно сверлила меня взглядом весь вечер, прямой наводкой двигалась в мою сторону. И ведь я её узнал — та самая медсестра, которая без зазрения совести выпустила пулю в голову раненому. Симпатичная, конечно.

Несмотря на условия, что в данный момент всех нас окружают, умудряется держать себя в порядке. Чистая всегда, ухоженная, следит за собой. Многие как с утра косынку повяжут или волосы в хвост соберут, да так весь день и ходят. Порой и одежду по два-три дня не меняют. А эта нет, каждый день причёски разные, шмотки, будто только что с витрины и подобраны вполне себе вкусно.

— Привет, — мило улыбаясь, подошла она. — Как себя чувствуете?

— Нормально, — пожал я плечами. — На мне всё быстро заживает — особенность организма такая.

— Да, я заметила, — кивнула она в ответ. — Вы ни разу к нам не обратились. Разве что сегодня ненадолго забежали.

— Так а смысл, если жалоб нет.

— Ну хоть так, изредка, проведать бы зашли.

— Не люблю больницы.

— Так кто же их любит, я пока ещё таких людей не встречала. А это девушка ваша приезжала сегодня?

— Жена, — тут же расставил я все точки, по крайней мере, намеревался.

— Ясно. Ранний вы какой, а как же погулять, выбор чтобы…

— Так, эм-м…

— Света, простите, я привыкла, что меня уже сразу все знают. В лазарете мир тесный.

— В общем, Свет, прямо тебе скажу: я люблю Вику…

— Я не претендую, — пожала она плечами. — Извините, если дала повод думать иначе.

Девушка отстранилась и вновь нырнула в толпу гуляющего народа.

А она молодец, сохранила лицо, да как лихо внимание на себе заострила. Да, с этой Светой лучше держать ухо востро, неровен час и впрямь проснёмся в одной постели. Я потом себе этого никогда не прощу.

Однако произошло ещё кое-что странное. Как только девушка удалилась, от стены отлип и Платон, а спустя некоторое время оба исчезли из поля зрения. Хотя нет, кажется, вон она, с каким-то парнем танцует.

Я помотал головой и провёл ладонями по лицу. Что-то со мной явно не так, во всём какой-то подвох вижу. Эдак недолго и до настоящей паранойи дожить, а мне годков-то всего ничего.

— Эт… самое, Г… Глеб Колаич, — рядом нарисовался Митяй, вот уж кого меньше всего хотелось видеть, — вы во-от ткой мужик!

Он сжал кулак и изобразил, какой именно. А нализался он уже конкретно, как бы ни начудил чего. Вообще, странно, почему пьяные люди так сильно раздражают? Вот Митяй, он же хороший человек, в самом деле очень добрый, но сейчас я его убить готов, бесит.

— Спасибо, Митяй, ты тоже большой молодец, — похлопал я его по плечу. — Даже не знаю, что бы я без тебя делал.

— Да вы… эт с… амое, тока скажи… те, — замахал кулаком-кувалдой тот, — мы их всех, у-у-у бля. Чёт я в гавно, походу.

— Есть такое дело, — усмехнулся я.

— Вы не эт… самое? — замотал гривой Митяй. — Я не та… кой. Спать пойду.

Он устало махнул рукой и шатающейся походкой удалился. А из толпы, привлекая моё внимание, постучал пальцем по запястью Толя.

— Да, наверное, пора, — буркнул я и снова поднялся на сцену.

Некоторое время ничего не менялось, несмотря на то, что закончилась музыка. Хотя более трезвые зрители из первых рядов начали шикать на соседей и указывать рукой в мою сторону. Но всё же пришлось подождать какое-то время, пока гомон и хохот стихнет.

— Прошу простить, что прерываю веселье, но у меня для вас ещё один сюрприз. Честно говоря, очень долго сомневался по этому поводу, но больше тянуть нельзя. Мы не звери, и скатываться до уровня Тимура я не стану и вам не позволю. Да, сейчас речь пойдёт о наших пленных, тех, что издевались над вами, заставляли работать по двадцать часов в сутки и морили голодом. О женской половине даже и говорить не хочу.

По толпе пробежал ропот, местами даже недовольный. Алкоголь очень хорошо усиливает негативные эмоции, а я не просто так наступил на больную мозоль. Мне нужен их гнев, чтобы всё прошло именно так, как запланировано.

Через людей не спеша продвигались посвящённые в мои планы. Естественно, не просто так — они несли небольшие, составные ограждения. Их так же, из различного хлама и кусков арматуры с обеда готовили двое сварщиков. И сейчас «посвящённые», вежливо прося толпу расступиться, огораживали ими небольшой пятачок.

— Наверное, многие уже догадались, что я собираюсь сделать, — продолжил я, отвлекая народ от приготовлений. — Сегодня будет бой, но не простой, а насмерть. Эти люди, — я указал рукой в сторону стены, — они заслуживают подохнуть на цепи, но я повторюсь: не хочу им уподобляться. Пусть вершится суд, и пусть он вершится по законам предков. Мы отпустим тех, кто останется жив.

Народ снова взревел и на этот раз, как я и полагал, мнения разделились. Но я ждал, потому как ещё не договорил и последний аргумент должен был сыграть в пользу принятого решения.

— Я понимаю ваше недовольство. Но и вы поймите, так будет справедливо и правильно. Они сами накажут друг друга.

— А на кой хер их отпускать? — кто-то выкрикнул из толпы. — Чтоб они и дальше продолжали этим заниматься?

— Пусть даже так, — согласился я, — но держать их на цепи мы не будем. И я не лишаю вас права убить их при следующей встрече, но только не здесь, не в нашем доме.

— А я поддерживаю! — прокричал кто-то другой. — Вы чё, мужики, пусть эти ублюдки режут друг друга, а мы посмеёмся!

— Да! Верно! — к нему сразу присоединились другие, а вскоре вся толпа вновь ревела, уже соглашаясь с моим решением и предвкушая веселье.

Я едва заметно кивнул, тем самым отдавая отмашку, и шоу началось.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — в кабинет, уже, наверное, в сотый раз за день, заглянул Митяй.

Ну вот хоть бы раз начал с другого выражения. И ведь гадство такое, заразное оно, уже несколько раз ловил себя на его употреблении. У нас уже половина лагеря «эт самое» — настоящее стихийное бедствие.

— Что опять, Митенька? — поднял я на него взгляд.

— Вторую линию стены закончили, там эт самое, людям-то можно переезжать уже?

— Толя часовых распределил?

— Типа того, ага.

— Ладно, пусть распределяются, — кивком подтвердил я свои слова, — и попроси Толю ко мне.

— Ща всё будет, — натянул на лицо улыбку он и наконец исчез за дверью.

Вот ещё одна странная привычка у него, разговаривать через порог, в едва приоткрытый притвор. Не понимаю, в чём сложность войти в кабинет полностью, присесть на стул и спокойно поговорить. Ой, ну его, Митяй, он и в Африке таким останется.

А тем временем мы расширялись и очень неплохо. Теперь, вместо полутора кварталов, стена охватывала практически целый район. С материалами особых проблем нет, особенно когда под рукой целый склад с цементом. Да, он за зиму, разумеется, слежался, однако своих свойств не утратил, а уж битого кирпича в округе — весь город в кольцо обнести хватит.

Размах у нас, конечно, неслабый, хотя задачу очень сильно облегчали дома. Начни мы выстраивать такое в чистом поле, сейчас и третьей части от работы не увидели бы. Но одно дело — открытое пространство и совсем другое — небольшие участки, дабы перегородить дорогу.

Расширение, естественно, неспроста: лагерь за последние две недели раздулся так, что в одной квартире приходилось ютиться по пять-шесть человек. Когда это одна семья — ещё куда ни шло, но посторонние друг другу люди — это постоянный конфликт.

Первый поток перебежчиков случился через три дня после праздника. Как только закончились «гладиаторские бои», я выстроил около шести десятков взятых в плен Центровых и объявил их свободными. Короче, выставил за ворота вместе с победителями, коих из восьми осталось лишь двое.

Народ, к слову, воспринял схватки с большим энтузиазмом. Если во время речи ещё слышались какие-то возмущения, то по окончании первого поединка от них не осталось даже намёка.

Оба ублюдка искромсали друг друга ножами, да так сильно, что и медицина не справится. Тот, что остался на ногах, едва мог удерживать кишки, которые постоянно норовили выскользнуть из распоротого брюха. Да и никто, на самом деле, даже не собирался помогать. Потому из четырёх схваток относительно живыми вышли лишь двое.

Последняя пара решила отказаться от поединка, но им быстро обрисовали дальнейшие перспективы, на сём бунт моментально исчерпался.

Ну а что касаемо зрителей, то равнодушных в самом деле не осталось. На третьей паре бойцов среди них даже драка вспыхнула — настолько раззадорило. Их, конечно же, быстро растащили, помогли успокоиться, а уже через десять минут они в обнимку вино из горлышка хлестали.

Пленным тоже было разрешено участвовать в празднике, я вообще, изначально приказал кормить их лучше остальных и ухаживать как за близкими родственниками. Да затратно, да многие посчитали это несправедливым, но всё сработало как по написанному.

Стоило им вернуться домой, как их моментально взяли в оборот. Пара дней допросов в полуголодном состоянии и в завершение тяжёлый физический труд. Леший к тому моменту уже пел в особо податливые уши, как же прекрасно жить у Глеба. А тут, как назло, старые знакомые подоспели и вот ведь что удивительно, принялись подтверждать слова новенького, да в красках всё расписывать.

А на третью ночь, у ворот нарисовались первые беженцы. Само собой, что отношение к ним было уже иным. И работать заставили, да и местные постоянно косились. Плюс Толя за ними пригляд поставил, который, впрочем, даже не думал скрываться. Вот только назад уже не вернуться — в лагере Центровых, отныне они предатели.

Жаловаться, конечно, грех, я не тиранил людей, не просил чего-то сверхъестественного, просто приравнял их ко всем остальным. Так что люди вполне себе быстро свыклись с новыми реалиями, а через пару дней даже благодарили меня лично за приют и заботу. А ещё спустя три дня народ повалил сплошным потоком.

Если изначально Петрович даже не обращал внимания на одиночных перебежчиков, то сейчас был вынужден принимать меры, иначе рисковал вообще остаться в гордом одиночестве. Ну что в таких случаях делает любой нормальный предводитель? Правильно, запрещает пересекать границу под страхом смерти.

Именно это повлекло за собой ещё больше недовольства, и настроение народа постепенно перетекало в революционное.

Леший снова оказался при деле и даже успел сколотить небольшую бригаду подпольщиков. Немного, всего человек двадцать, но начало было положено. Центровым стало совершенно не до внешней борьбы с каким-то пацаном, под носом бы проблемы разгрести.

На самом деле такие дела проворачиваются годами — схема давно обкатана. В своё время она прекрасно показала себя в нашей стране, притом дважды. Но здесь другие масштабы, можно сказать, всё на виду, и слухи распространяются моментально. СМИ больше нет и цензуру особо не устроить.

Эти события повлекли за собой не только приток людей от Центровых, равнодушными не остались и Северные. Но самое смешное, что позавчера к нам в лагерь прибыл сам Цинкин и протянул руку дружбы. Честно говоря, для меня этот момент оказался самым неожиданным. Если вчерашний визит Савельева, того что является главой Северных, был вполне предсказуем, то Сына я не ждал от слова совсем.

Однако он прибыл, официально признал себя неправым и попросил принять под крыло себя и своих ребят. В течение дня военную базу опустошили до последнего ржавого гвоздя. И вот сейчас наша численность возросла до пяти тысяч человек. Естественно, когда только начались первые потоки людей, я отдал приказ: «Расширить территорию». Митяй, конечно, возмутился. Да на что, да какими силами, но с каждым днём люди всё прибывали, а места становилось меньше. И вот наконец-то вся эта гудящая недовольством масса расселится в новые квартиры. Что, опять же, сыграет моей репутации на руку.

А вчера прибыл Антон. Снова сжал мою ладонь так, что я её тайком под столом минут пять разминал. Только в отличие от Цинкина, принялся требовать от меня невозможное.

— Мы с тобой так не договаривались! — сразу же «взял быка за рога» он. — Я требую, чтобы ты не принимал к себе моих людей!

— Антон, эм-м-м…

— Можно просто, Антон, давай без своих закидонов, — раздражённо бросил он. — Мне сейчас не твоих этикетов. Людей и так не хватает, так они теперь всей толпой на твою крепость засматриваются.

— А знаешь что, Антон, — положил я руки на стол и слегка к нему наклонился, — не пошёл бы ты на хер?

— Что-о-о⁈

— Я могу повторить и даже в более грубой форме, всё как ты любишь, — даже самодовольную ухмылку на лицо накинул. — Я не стану прогонять людей, которые добровольно желают ко мне присоединиться. Это как минимум тупо, к тому же ты сам заметил: «Их и без того катастрофически не хватает».

— Ты кем себя возомнил…

— Только попробуй добавить это слово, — ледяным тоном перебил его я.

Савельев замолчал, глубоко вздохнул и забарабанил пальцами по столешнице.

— У тебя выпить есть? — уже спокойным тоном спросил он.

Я молча указал глазами на графин с коньяком, что расположился на небольшом столике у окна. Антон поднялся, налил себе в широкий стакан на два пальца и залпом опрокинул содержимое. Затем прошёлся по кабинету туда-сюда и наконец вернулся на место.

— Ладно, что хочешь взамен?

— Ничего, — пожал я плечами. — Как видишь, у меня всё есть.

— Ты пойми, без должного ухода весь урожай погибнет, а людям помимо этого нужно питаться сейчас. Только есть одна маленькая проблема: вся жратва похоронена под толстым слоем глины. Вот и выходит, что для работы нужны люди, либо на раскопках, либо в саду.

— Допустим, я могу сдавать тебе людей в найм, скажем сто грамм золотом за человека.

— Да совсем, что ли, оху… Бля… Глеб Николаевич, давайте решать проблему цивилизованным путём?

— Антон…

— Валерьевич.

— Антон Валерьевич, со своей стороны я могу предложить лишь одно: присоединяйтесь к нам, пока ещё без налоговых пошлин. Это одним махом решит все ваши проблемы. К тому же, я предлагаю в итоге вам весь город целиком.

— Что? — казалось, его глаза сейчас вылезут из орбит. — Я… Я вас не совсем понимаю.

— Всё очень просто, Антон, — вежливо улыбнулся я. — Мне необходим такой управляющий, как вы. В будущем мои планы уходят далеко за границы Екатеринбурга, а кто-то же должен за всем этим следить.

— Но почему я?

— Отказываетесь, значит? — я невинно улыбнулся и попытался сделать грустные глаза.

— Нет, с чего вы взяли? — снова включил заднюю тот. — Хочется понять…

— Антон, ты мне сейчас напоминаешь школьника у доски. Мне нравится твой подход и воля, вот и все причины. И да, продолжай высказывать всю правду в глаза, это вызывает уважение. Прекращай хвататься за соломинку, мимо тебя сейчас проплывает целый плот.

— Да, — ухмыльнулся он, — недооценил я тебя. Думал, всё закончится плачевно, но сейчас ты меня прямо в угол загоняешь.

— Да что тебе всё не так опять⁈ — всё же не выдержал и поддался эмоциям я. — Тебе в итоге весь город достанется.

— Зато придётся исполнять твои приказы.

— Пока они ещё ничего плохого не принесли. Или тебя снова мой возраст смущает?

— Да я ни дня под начальниками не работал, ну не моё это, спину гнуть и задницу целовать.

— А кто тебя просит? Делай свою работу, следи за порядком. Главное, чтобы люди не голодали и зимой не мёрзли — пока это всё, что от тебя требуется. Ну слово «верность», думаю, тебе и без объяснений понятно?

— Твой Платон — стукач. Он через день бегает с докладом к Петровичу.

— Знаю.

— Даже так? — приподнял бровь Савельев. — И что, тебя это совсем не смущает?

— Он мне пока выгоден в этой роли.

— Понятно, значит, подковёрные игрища…

— Называй это как угодно, но именно они привели тебя сюда. Я знаю, что делаю и зачем.

— Я ещё выпью?

— Могу даже с собой завернуть, — усмехнулся я. — Надо?

— Нет, спасибо, — отмахнулся тот, уже наливая в стакан. — Дел ещё сегодня полно.

— Ну, что скажешь на моё предложение?

— Как будто у меня есть выбор, — усмехнулся Савельев и, отсалютовав стаканом, опрокинул коньяк в рот. — Две сотни человек нужно.

— Свободных только полторы, — кивнул я, — и те сейчас на обеде. Подойдёшь к Митяю, он всё решит.

— Так, давай сразу договоримся, землю я бросить не могу, а значит, за стены мы к тебе не переедем.

— Ну и дурак, — пожал я плечами. — Здесь вы сможете спокойно спать по ночам и не забивать голову раскопками. Я так подозреваю, что две сотни тебе нужны именно за этим?

— М-да, похоже, нужно начинать жить другими стандартами, — почесал переносицу тот.

— Вот именно эта хватка мне в тебе и нравится. Я распоряжусь, чтоб теплицы и землю взяли под охрану. Относись к садам, как к дополнительному объекту, завтра мы должны закончить второе оборонное кольцо, заберёте себе один из домов. И начинай обустраивать свой кабинет где-нибудь по соседству. Митяй введёт тебя в курс всех дел.

— Спасибо, барин, — изобразил поклон Савельев. — А если серьёзно, ты уж извини, что резко начал. Характер у меня такой: вначале ору, а потом думаю.

Сейчас я с улыбкой вспоминал вчерашний разговор. Всё сложилось как нельзя лучше, по крайней мере, на данный момент. Остался последний штрих — Центровые, но и этот вопрос совсем скоро решится.

Я стоял напротив шкафа, с задумчивым лицом глядя на аккуратно повешенный костюм. Похоже, пришло время переодеться, через пару часов встреча с Петровичем, и я собираюсь предстать перед ним в идеальном виде.

Кто бы что ни говорил, но красивая, дорогая одежда — очень сильный аргумент в переговорах. А уж в наступивших реалиях мой внешний вид просто обязан произвести эффект ядерного взрыва. Я практически уверен, что этим, легко выбью оппонента из колеи.

— Вызывал? — в кабинет вошёл Толя.

— Да, проходи, — кивнул я затылком в сторону стола.

— Всё же решился? — видимо, это он на одежду намекает.

— Честно говоря, не совсем, — улыбнулся я в шкаф. — И хочется, и колется. Ведь без драки не обойдётся, как думаешь?

— Скорее всего, нет, — серьёзно ответил тот. — Хочешь сказать, пора?

— Не вижу смысла тянуть дальше, — пожал я плечами. — Ну перебежит к нам ещё сотня человек, особого смысла это не даст.

— Это ослабит Центровых ещё на сотню.

— С одной стороны — да, но с другой… Не всё так просто, Толя. Петрович не дурак и уже принимает меры. Рано или поздно он обнаружит Лешего, и даже если нет, всё равно дальнейшие события теперь будут протекать гораздо медленнее. У него в основном остались те, кто готов терпеть и самые верные. Нет, действовать нужно сегодня, пока и мы на самом пике, и у Центровых бардак в разгаре.

— Может, ты и прав, я не сильно умён во всех этих играх. Ты мне скажи, на кого напасть и что защитить — вот в этом мне нет равных.

— Равные есть у каждого, возможно, где-то и посильнее люди найдутся.

— Да я образно.

— Я понимаю. Значит, смотри, Толя, — я развернул на столе карту.

На ней был детально отображён Екатеринбург. Её отыскали на заправке и, честно говоря, сильно удивились находке. Ну кому взбредёт в голову торговать бумажными картами, когда вокруг процветают технологии спутниковой навигации.

Это всё лирика, конечно, в тот момент помимо удивления мы сильно обрадовались. А в течение последних дней очень тщательно отмечали на ней все укрепления и наблюдательные пункты Центровых.

Помимо военного назначения, отмечали ещё точки раскопок, ставили крестики, где ещё можно обнаружить добро. В общем, пользовались на всю катушку.

— Оцепите вот этот и этот районы, мы с тобой зайдём в лоб под видом мирных переговоров. Боря пусть всей группой заходит в тыл и самое главное — постарайтесь поменьше убивать.

— Глеб, ты порой как ребёнок, ну ей-богу. И не нужно злиться и сверлить меня взглядом, просто вот эти твои: «Поменьше убивать»… Насколько поменьше? Сто человек нормально или уже слишком? А что если сто первый по нам палить начнёт?

— Я тебя услышал.

— Вот и замечательно, теперь касаемо твоего тыла, не в смысле задницы, конечно.

— Толя…

— Ой, да что ты вечно такой сурьёзный, ты хоть в зеркале себе улыбаешься? Короче, делать там нечего.

— Почему, там самые слабые укрепления, как по мне, всё логично.

— Вот именно. А ты не думал, с чего вдруг враг слабо укрепил позиции и, прямо скажем, очевидно?

— Ну и?

— Вот здесь и здесь, скорее всего, пулемётные точки, я бы там их обязательно установил. Большое, открытое пространство, а втягиваться придётся через узкий коридор. Но даже если их там нет, нас это приведёт в военный квартал, где все при оружии и готовы к бою в любую секунду.

— Что предлагаешь?

— Петрович наверняка придёт на встречу с усиленной охраной, о твоих способностях он уже наслышан, да ты несильно-то их и скрываешь. Всё внимание как раз стянут в нашу сторону и этим следует воспользоваться. Постараемся по-тихому их обезвредить, два потока бойцов запустим вот здесь и здесь. Плюс к тому моменту у нас будет неоспоримый козырь, в виде Петровича, в качестве заложника.

— А если не получится тихо?

— Тогда какая вообще разница, где входить, без боя уже не обойдёмся. Но всё должно пройти гладко, правда в этом случае, всё придётся перенести на завтра.

— Ну, это возможно, время терпит. Тогда предлагаю добавить ещё один штрих. Через час у нас общий совет, на нём объявим о ночной вылазке с целью захвата…

— Решил разыграть Платошу?

— Почему нет? Я обрисую свой план атаки, ты введёшь по ходу пару правок, в общем, всё должно выглядеть правдоподобно. Достоверную информацию пока держим в секрете, но людей поднимай сразу, пусть суетятся.

— О да, бессонная ночка у Центровых будет обеспечена, ха-ха-ха. В таком случае реальную атаку ставим на час дня.

— Почему именно на час?

— Так у них же обед по расписанию, ровно в двенадцать. В двенадцать сорок смена караула, а что может быть чудесней сытого, сонного часового? Оно ведь, Николаич, вся жизнь — борьба. До обеда с голодом, после обеда со сном, ха-ха-ха.

— Резонно, — согласился я. — Тогда для порядка отправь кого-нибудь в ночь к их границе, пусть пошумят.

— Вот это я понимаю, голова, — поддержал совет Толя, — Ладно, я тогда пойду пока, через сорок минут как штык на совещании. А ты переоденься — эффект будет, что надо.

— У меня даже обуви нормальной нет, не под эти же говнодавы Бриони надевать?

— Пф-ф-ф, тоже мне проблема. Иди в закромах у Митяя поковыряйся, даже не удивлюсь, если там туфли от Шанель обнаружить можно.

— Если ты решил так пошутить, то Шанель занимается мужской обувью.

— Иди ты⁈

— Ага.

— Значит, тебе точно повезёт, к нему недавно с какого-то центра шмотки перевозили, правда, там хрен разберёшься, где что лежит у этого хомяка. Позвать?

— Давай эт самое, — изобразил я Митяя, и мы вместе захохотали.

Совещание прошло как по маслу. Первым делом обсудили текущие вопросы касаемо лагеря и различных бытовых тем. Как бы ни хотелось поскорее приступить к финальной части, предыдущие моменты требовали внимания не меньше.

Ну а в дальнейшем всё пошло по расписанному ранее сценарию. Стоило дать отмашку к приготовлениям и Платону тут же понадобилось отлучиться до отряда копателей. Само собой, что помчался он совершенно в другую сторону. Потный незаметной тенью неотрывно следовал за ним, не забывая докладывать о каждом шаге.

Мы с Толей с хищными улыбками выслушали от него сообщение по рации, на чём и разошлись. Ему ещё нужно ребят подготовить, которые должны продержать в напряжении часовых всю ночь. Оно, конечно, понятно, что это произойдёт и без нашей помощи, но когда рядом периодически шуршат и стреляю враги, остальные тоже будут спать в полглаза. К тому же наверняка после доноса со стороны Платона посты усилят, а других поставят в режим ожидания. Короче, напряг для всех по-любому обеспечен.

Я встал у раскрытого окна и втянул полной грудью прохладный, вечерний воздух. Сегодня, впервые за долгое время подул лёгкий ветер, едва ощутимый, но всё же.

Люди вывалили на улицы, где-то на окраине слышался звон гитары и девичий смех. Молодёжь гуляет, плевать они хотели на все тяготы и невзгоды. Мне бы по идее тоже сейчас стоило присоединиться к их компании, веселиться, хохотать, пить брагу. Но, увы, мой характер сильно отличается от стандартов большинства, скорее всего, мы даже общих тем не найдём.

Хотя очень интересно, из чего они умудряются добывать алкоголь? Ведь ни сахара, ни дрожжей днём с огнём не отыскать. Нет понятно, что первый ингредиент можно заменить конфетами, вареньем, в общем, любой сладостью, но само по себе это бродить не станет. Видимо, я чего-то не знаю, да и не нужно оно. Пусть гуляют, веселятся — чем счастливее люди в периметре, тем лучше живёт их правитель.

Я поёжился от холода и закрыл окно. Внимание даже ни на мгновение не задержалось на этом моменте и, как выяснилось немногим позже — очень даже зря.

Совсем створку прикрывать не стал, в кабинете всё ещё оставалось довольно душно. Вечером солнце садилось на противоположной стороне здания, потому сейчас в помещении, уже царил полумрак. Очертания предметов ещё прекрасно просматривались, но вот с бумагами не поработать. Впрочем, дел осталось не так много, однако очень не люблю оставлять «хвосты».

Керосиновая лампа выхватила из полумрака стол и разложенные ровными стопками листы. Последние приходилось очень сильно экономить, даже больше, чем топливо и продукты. Может быть, в ближайшем будущем снова удастся наладить процесс её изготовления, но пока как-то так.

Исходя из этих соображений, работал я всегда карандашом и просил поступать так же остальных. Таким образом удавалось использовать ценный ресурс до пяти, шести раз. А без списков и различных документов никак не обойтись, вот хоть тресни. Мы пробовали и едва не обратили всё в бардак. С одними только запасами мороки столько, что голова кругом идёт.

Помимо прочего у меня периодически возникают идеи, различные планы, которые тоже приходится записывать. Человеческая память слишком обманчива и то, что порой кажется незабываемым, исчезает с поверхности сознания в считаные минуты.

Не успел я сесть за стол, как рама с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался поток ледяного ветра. Хорошо хоть стекло осталось на месте, тоже не менее больная тема. Искать и собирать целые окна по всему городу, то ещё занятие.

Небо всё ещё подсвечивало уходящее за горизонт солнце и то, что открылось взору, заставило резко сменить все планы. Тёмные, скорее даже чёрные тучи стремительно затягивали горизонт и прямой наводкой двигались к нам.

— Толя, приём, слышишь меня?

— Слышу хорошо, приём.

— Отменяй всё, срочно, людей по домам, уберите с улицы всё, что может повредить ветер.

— Думаешь, будет настолько серьёзно? — с некой насмешкой в голосе спросил он.

— Толя, деревьев по округе больше нет, ветру больше ничто не мешает.

— Принял, — его тон сразу сделался взволнованным.

Я закрыл окно, которое уже давным-давно было проклеено скотчем. Мы его и не снимали, ещё свежи в памяти взрывы и грохот автоматных очередей Центровых. Это, конечно, не защитит его — разобьётся так же без проблем, но вот осколки уже не разлетятся по всей комнате.

Я выбежал на улицу, чтобы помочь с уборкой, но там и без меня хватало рук. Вокруг вовсю суетились люди, а очередной порыв ветра едва не вырвал дверь. Та окончательно вытянула меня за собой из подъезда, а напор воздушного потока сразу потянул в сторону.

Небо затянуло уже наполовину и на иссушенную глину упали первые крупные капли дождя. А в следующее мгновение всё вокруг озарила молния. Спустя семь секунд, до нас добрался и звук. Грохот был такой силы, что содрогнулись все окна.

Ветер уже тянул постоянным потоком и с каждой секундой становился всё сильнее. Мимо меня, кувыркаясь, пролетело пустое ведро, но за завыванием воздушных потоков я даже не услышал его звона.

Очередная вспышка и гром ударил уже через три секунды. Стихия надвигалась стремительно. Дождь рухнул на голову резко, сплошным, ледяным потоком, будто кто-то наверху повернул кран.

— Ты чё здесь трёшься⁈ — проревел в самое ухо Толя. — Бегом в укрытие!

Оцепенение мгновенно прошло, и мы вместе юркнули в подъезд, и вдвоём едва осилили закрыть дверь. Толя тут же просунул в ручку черенок от щётки, что стояла в углу. И мы, не сговариваясь, поднялись на промежуточный этаж, чтобы насладиться зрелищем.

А снаружи творился настоящий ад. Ветер поднялся настолько сильный, что казалось, будто дождь идёт параллельно земле. Спустя пару минут в окна ударили первые ледяные снаряды. Я почему-то ни на секунду не сомневался, что на нас надвигается именно град. Слишком уж чёрные тучи затянули небосвод.

Думаю, в ближайшие дни после такого по улицам будет невозможно передвигаться. Глина хоть и имеет свойство отталкивать воду, но она однозначно превратится в сплошное месиво. И вопрос ещё: насколько затянется буйство стихии, а то может так сложиться, что мы останемся заперты в домах на недели, если не месяцы. Природа вряд ли успела стабилизироваться за такой короткий срок. Непонятно даже, на что мы надеялись?

— Блядь, у меня Люська гуляет, — вдруг выдал Толя и уселся на ступени.

— Какая Люська? — не понял я.

— Кошка, — усмехнулся тот.

— У тебя что, кошка есть?

— Ага, нашёл неделю назад на одной из вылазок. Мелкая, тощая, три дня подкармливал, чтоб поймать. Дикая тварь, все руки в кровь изорвала. А сейчас представляешь, залезет вечером на колени, урчит, аж диван вибрирует.

— Пха-х, ну тогда тебе не стоит за неё переживать. Животные гораздо умнее человека, в плане выживания, конечно. Наверняка уже где-нибудь спрятаться успела.

— Мужики тут говорили, что кабанов недавно видели, целый выводок. Хотел после окончания разборок попробовать их выследить. Мелких, говорят, даже приручить можно. А теперь, наверное, хрен там плавал — все следы смоет.

Бабах! В окно ударил крупный кусок льда, заставив нас обоих вздрогнуть, но стекло пока выдержало. Однако град явно усиливался, его размеры уже были с грецкий орех и, похоже, это далеко не предел. Ветер выл с такой силой, что даже находясь в подъезде, приходилось напрягать голос, иначе не разобрать ни слова.

— Подвалы наверняка опять затопит, — вздохнул я.

— Срать на них, — отмахнулся Толя. — Митяй уже давно всё на вторые этажи поднял. Как чувствовал засранец. В подвалах так, хлам строительный, да инвентарь разный. А вот окна поколет — жалко. Давай-ка от греха подальше повыше заберёмся?

— Да, пожалуй, ты прав. Твою мать, бумаги!

Я рванул наверх, чтобы успеть собрать все документы со стола. Если там разнесёт окно, то все труды, моментально придут в негодность. Всё остальное можно восстановить, но рисковать тем, чего мы успели достигнуть — глупо. Там всё, начиная от дальнейших перспектив и заканчивая переписью имущества.

Толя поспешил следом и в четыре руки мы быстро управились. Бумаги сложили в шкаф, который расположился в прихожей, и плотно прикрыли дверцы. Ну, теперь можно расслабиться, относительно, конечно.

— Люди успели спрятаться? — уже заранее зная ответ, всё же поинтересовался я.

— Да, оперативно сработали, — кивнул тот. — Ха-ха-ха, ты бы видел, с какой скоростью бабы бельё с верёвок стягивали.

— Хах, представляю. Как думаешь, теплицам хана?

— Скорее всего, — вздохнул Толя. — Да ты не переживай, что-то да уцелеет. Разберёмся, что нам в первый раз, что ли? — он немного помолчал и добавил: — Или в последний?

— Вот вечно ты со своим языком…

— Ага, ещё скажи, что я виноват.

— Ну это точно будет полнейшим бредом, однако настроение ты испортить умеешь.

Грохот стекла снизу оповестил, что град сделался ещё крупнее. А немногим позже, звон осколков заполнил подъезд. Ледяной, влажный воздух проник в помещение и мы, не сговариваясь, вернулись в квартиру за одеялами. Стук ледышек, что доносился снаружи, усилился, а сверху, по лестничному маршу, побежала струйка воды, которая вскоре превратилась в настоящий водопад.

— А ведь было гораздо хуже, когда мы в бункере заперлись, — подмигнул мне Толя. — Ничего, переживём и эту ночь.

— Вот такой настрой мне нравится больше. Твою же мать, что так холодно-то?

— Вот такое хреновое лето, — усмехнулся Толя. — Боюсь теперь все наши планы придётся подвинуть.

— Опять на самое больное давишь, — поморщился я. — У тебя в родственниках садистов, случайно, не было?

— Понятия не имею, я сирота.

— Иди ты? — не сразу поверил я.

— Ну, в детском доме вырос. Вот с тех пор и не могу спокойно на котят брошенных смотреть. Жалко тварей, аж сердце кровью обливается. Я ещё в той жизни, ну та, что до катастрофы была, всех друзей и знакомых пушистыми снабжал. У нас на базе только штук пять бегало.

— А собак что, не любишь?

— Да как тебе сказать, — пожал плечами он. — Нормально я к ним, но как-то считаю, что пёс в состоянии прокормиться самостоятельно. Нет, главное головой понимаю, они такие же брошенки, а вот не жаль их, и хрен знает почему.

— Ну, если тебе ещё какой мохнатый попадётся, я готов приютить бродягу.

— Ха, да щас, на них теперь, знаешь, какая очередь? Через день все спрашивают: «Когда там Люська твоя залетит?» Ну не самому же мне за дело браться?

— Ха-ха-ха, да уж, картина маслом: «Суровый военный изнасиловал кошку» — прям заголовок для безумных новостей.

— Ужас, Глеб Николаевич, что за мысли такие?

— Голова мёрзнет, видимо. Похоже, нам снова пора новые стёкла искать. Судя по тому, что звон закончился, их просто больше не осталось.

— Фанеркой заколотим, — отмахнулся Толя. — Это всё мелочи. Ох, едрит твою налево!

— Что⁈ — мгновенно оживился я.

— Да там градины размером с хороший мяч уже полетели.

И в этот момент раздался жуткий грохот сверху. Удары ледяных глыб, похоже, пытались пробить крышу, и очень даже хорошо, что она имела бетонное основание. Но обычным, на деревянном каркасе, покрытым металлом или тем же шифером сегодня точно хана.

— Ну просто замечательно, — вздохнул я. — Теперь ещё и кровлей заниматься придётся.

Природа бушевала всю ночь, а ближе к утру наступил такой холод, что вода на лестничных площадках подёрнулась льдом. Про улицу и говорить нечего.

Все эти глыбы, сковало в единую бугристую массу и пройти по ней даже пару метров, будет тем ещё испытанием. Но никто даже и не пробовал выбраться наружу, потому как ветер продолжал выть, совершенно не сбавляя оборотов. Да, он немного ослабил натиск, но всё ещё оставался достаточно сильным, чтобы сбить с ног человека. Поэтому лучше не рисковать понапрасну.

Лютый холод пронизывал всё тело до самых костей. Стены укрывали от ветра лишь частично, скорее, просто не давали сбить с ног, но на этом всё. Воздушные потоки без проблем проникали сквозь разбитые окна и казалось, что дует сразу отовсюду: снизу, сверху, сбоку. Одеяла напитались влагой и уже не помогали сохранять тепло, скорее, наоборот. Хотя без них становилось вообще невыносимо.

— Как так получилось, что мы с тобой остались одни во всём доме? — снова заговорил Толян. — Я бы сейчас не отказался от грелки во весь рост.

— На меня даже не смотри, я не стану к тебе прижиматься, — усмехнулся я в ответ. — А люди ещё утром все съехали и обозвали дом администрацией.

— Хоть бы секретаршу какую завёл, — буркнул в ответ он.

— Ага, это ты Вике сам тогда объяснять будешь.

— Я что, по-твоему, совсем на жизнь насрал?

Мы так и проговорили всю ночь ни о чём. Просто рассказывали истории из прошлого, потому как главное на таком холоде — не дать себе уснуть. Да и честно говоря, желания особого не возникало. Мебель имелась только в моём кабинете, но она сейчас не сильно отличалась сухостью, от пола.

Несколько раз, нашим положением интересовался Митяй — по рации, естественно. Связь, кстати, заработала совсем недавно, во время грозы не получалось услышать ничего, кроме треска в эфире.

Очень хотелось знать, как пережили стихию наши в Челябинске, но об этом, пока можно забыть. Из динамиков доносился лишь белый шум, тем не менее наши пытаются пробиться через помехи с периодичностью примерно раз в час. Экономят топливо в генераторах.

Ветер утих ближе к вечеру и нам наконец смогли передать сухие одеяла и еду. Для этих целей соорудили рогатку, при помощи которой к нам, из соседнего дома, через улицу, перекинули верёвку. Ну а дальше дело техники, только руками работать успевай. Данную систему сообщений постепенно наладили по всему району, хотя первооткрывателями оказались именно мы.

Несмотря на то, что ветер утих, странным образом холод усилился, и температура уже явно опустилась ниже нуля. Как только скрылось солнце, даже кожу на лице пощипывать начало, а ноги окончательно утратили чувствительность.

Чтобы не отморозить конечности, мы с Толей принялись гулять по ступеням. Вначале это казалось глупой затеей, но уже к третьему подъёму возникло огромное желание скинуть одеяло. Помогло, в общем, даже жарко стало.

— Что-то мне думается, это от града такой холод, — не совсем понятно выразился Толя. — Чувствуешь, на первом этаже гораздо холоднее?

— Так это физика — тёплый воздух всегда поднимается вверх.

— Ну, в масштабах природы, разница не должна быть настолько очевидной, а она градусов десять, точно тебе говорю.

— У тебя что, термометр в голове прошит?

— Спорим, на нижней площадке вино замёрзнет, а на девятом нет? — остановился тот и протянул мне руку, чтобы заключить пари.

— Тебе что, десять лет? — усмехнулся я, а затем кивнул и пожал ладонь. — Пары часов, думаю, хватит.

— Пха-х, сорок минут, — ухмыльнулся головой тот.

Мы спустились на третий, где расположился мой кабинет. Здесь, в кладовке находился стратегический запас элитных напитков. Толя, не глядя, выудил две бутылки, и мы отправились проводить эксперимент.

Подъездную дверь, давно уже переделали, сейчас она находилась на месте окна на втором этаже, первый всё так же оставался закопанным. Сейчас его неслабо затопило. Вода стояла почти на промежуточной площадке, мы это сразу проверили — всё равно больше заняться нечем.

Но в качестве эксперимента я спустился ниже выхода на половину пролёта, где как раз начинался уровень воды. И ведь действительно, здесь было гораздо теплее, температура точно плюсовая, несмотря на более низкое расположение. По крайней мере, вода всё ещё оставалась в жидком состоянии. Стоило подняться на уровень грунта, как сразу же чувствовалось характерное для мороза пощипывание кожи.

Впрочем, это неудивительно, ведь зимой в подвалах тоже редко бывает минус. Однако ощущения и вправду странные.

Мы оставили бутылку на площадке перед дверью, а сами поднялись на верхний этаж и водрузили в угол вторую. Толя оказался прав, поднявшись даже на уровень шестого этажа, мороз ощущался гораздо мягче.

— Давай на чердак поднимемся? — предложил я.

— Зачем? — не сразу сообразил Толя.

— Посмотрим, крыша промёрзла или нет? — ответил я. — Там небольшая техническая прослойка, между основной кровлей и жилым этажом, она как раз отсекает холод. Но если ты прав, то самое верхнее перекрытие всё покажет. Его же теперь как следует льдом присыпало.

Толя молча кивнул и первым поднялся по вертикальной металлической лесенке, что вела на чердак. Затем откинул люк и исчез в лазе, откуда вскоре донёсся его приглушённый голос.

— Ты прав, здесь всё инеем покрылось. Поднимайся, это довольно красиво смотрится.

Я вскарабкался на чердак и действительно засмотрелся. Весь потолок искрился под лучом от небольшого карманного фонарика. А это значит, что именно градины виноваты в понижении температуры. Видимо, они очень холодные, раз производят такой эффект, да ещё при подобных масштабах. Но теперь хотя бы понятно, что оно ненадолго; вскоре солнце растопит лёд и, возможно, через пару дней всё снова вернётся в нормальное состояние.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — шикнула рация, заставив нас с Толей улыбнуться, — с Челябинском связались.

— Что у них? — спросил я.

— Нормально, тоже по домам сидят и от холода трясутся, но все живы.

— Принял, конец связи, — вернул я и сунул рацию в нагрудный карман.

— Надеюсь, к завтрашнему дню станет гораздо теплее, — высказал мои мысли Толя. — Ладно, предлагаю выбрать место посуше и всё-таки попытаться поспать. Завтра со всем этим дерьмом разбираться будем.

— Да, пожалуй, соглашусь, — кивнул я. — Вроде ничего не делали, а устал как собака.

— Нам сказали, что ты профессионал! — Андрей всячески пытался строить из себя «крёстного отца», вот только выглядело это немного комично.

Иногда он поднимал руку, чтобы остановить собеседника и часто поджимал губы, видимо, полагая, что таким образом смотрится более значимо. На самом деле это странно и даже нелепо наблюдать за подростком, который всячески изображает уставшего старика.

Чуть поодаль, на резной, позолоченной тахте во всю мощь храпела женщина, испуская отвратительный запах перегара. Её некогда красивое лицо раздулось, принимая стандартную, отёкшую форму, свойственную всем, кто злоупотребляет алкоголем. Изо рта тянулась вязкая слюна, халат распахнулся из-за нелепой позы и практически оголил грудь. Кстати, ещё вполне упругую, хотя, возможно, это коррекция силиконом позволяет ей сохранить былую форму.

Слева от «босса» находился ещё один пацан, на вид лет пятнадцати, может, чуть больше. Этот тоже вторил брату, строя из себя преступного авторитета, а заодно, похоже, и матери, потому как оттопырив мизинец, периодически прихлёбывал виски из толстого стакана.

Человек по кличке Филин сидел напротив. Да, всё это вызывало в нём отвращение, но жизнь давно научила его относиться ко всему без лишних эмоций. В его работе они являются помехой.

Заказы порой поступают от таких индивидов, что весеннее обострение в психиатрической клинике покажется утренником в детском саду. Но таких клоунов ему видеть ещё не приходилось, однако деньги не пахнут, а связной заверил, что в этом доме их можно жопой жрать.

Естественно, прежде чем перешагнуть порог особняка, заказчиков проверили вдоль и поперёк. Оно и не особо оказалось нужно, беглого взгляда достаточно, чтобы всё понять. Однако есть правила, кодекс, и они сыграли не последнюю роль в том, что Филин до сих пор ещё жив.

— Андрей Сергеевич, я понимаю ваши опасения, но смею заметить, что на мои услуги пока ещё никто не жаловался.

Парень снова поджал губы и поднял руку в останавливающем жесте.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — уставшим голосом завил он. — В какие сроки вы намерены устранить клиента?

— От одного до трёх месяцев, — повторил Филин. — Возможно, сроки растянутся до полугода…

— Это неприемлемо…

— Да, мы тебе такие бабки платим! — встрял в разговор малолетний начинающий алкоголик, тем самым заставляя брата поморщиться. — В чём проблема-то⁈ Там всего-то и нужно, подойти и выстрелить этому ублюдку в рожу!

— Вы платите мне за профессиональный подход к делу, — человек перевёл спокойный взгляд на подростка. — Если хотите, чтобы всё обстояло, как вы сказали, это не ко мне.

— Вот чё ты лезешь вечно, а⁈ — всё же не выдержал и взвился Андрей. — Я тебе сказал заткнуться и не вякать! Не мешай мне работать, понял⁈

— Ум-м-м, — женщина с тахты вяло отреагировала на повышенный тон.

Александр попытался состряпать важное лицо. Видно было, что слова брата его задели, но продолжать скандал он не решился.

Филин в очередной раз переборол желание покинуть дом, однако сдерживали деньги, которые ему заплатили только за то, чтобы встретиться. Лично на переговоры с клиентом он приходил очень редко и здесь тоже хотел ответить отказом, но уж очень серьёзная сумма заказа фигурировала в перспективе. Плюс, конечно, бонус, за личную встречу. Но, честно говоря, он уже успел не раз пожалеть, что подписался на это дело.

— Хорошо, мы согласны на ваши условия, — снова перешёл на вялый тон старший из братьев. — Сто миллионов поступят на ваши счета в течение недели. И не вздумайте с нами шутить.

— Где в данный момент может находиться клиент? — Филин проигнорировал угрозу и, получив согласие заказчика, сразу перешёл к делу.

— Ты, думаешь, мы знаем? — в очередной раз влез в разговор младший. — Смысл нам тогда такие бабки тебе платить?

— Захлопни пасть, Алекс, — прошипел сквозь зубы старший.

— Не, ну а чё он…?

Хлёсткая пощёчина быстро запечатала ему рот. В глазах промелькнули гнев, обида и отчаяние, но видимо, здравый смысл, хотя, скорее, это инстинкт самосохранения, не позволили дать сдачи и продолжить истерику. Парень психанул, подскочил с дивана и бросился к выходу из гостиной.

— Да пошёл ты в жопу, урод вонючий! — прокричал он, уже находясь на лестнице. — Ненавижу тебя, козлина!

— Простите, мой братец полный идиот, — вяло произнёс Андрей, хотя глаза блестели от чувства собственного превосходства и азарта. — Нет, мы понятия не имеем, где может находиться клиент. Собственно именно по этой причине мы к вам и обратились. В последний раз его видели неподалёку от аэропорта «Внуково», но затем его след исчез.

— Вот на этот адрес перешлите всю известную вам информацию, — Филин выложил на стол визитку, на которой был выбит странный адрес электронной почты. Единственное, что об этом намекало: знакомый символ «собака» в центре из хаотичного набора знаков. Как только задание будет выполнено, этот домен исчезнет в небытие, как и тот, с которого прилетит информация.

Все дела улажены, нюансы обговорены, нет смысла задерживаться в этом доме. Филин молча поднялся и направился к выходу, но у двери остановился, чтобы напомнить ещё раз:

— Вы же в курсе, что я работаю по стопроцентной предоплате?

— Да, нас предупредили, — важно кивнул Андрей. — Деньги не проблема, просто сделайте свою работу.

— Замечательно, — впервые за всё время встречи позволил себе натянуто улыбнуться Филин. — Я приступлю сразу, как только вся сумма окажется на указанных мной счетах.

Андрей было открыл рот, чтобы добавить ещё что-то пафосное, но Человек уже покинул дом, бесцеремонно захлопнув дверь перед самым носом хозяина. Покинув территорию особняка, он выудил из кармана кнопочный телефон всего с парой функций: звонить и отправлять сообщения. Номер связного он знал наизусть, быстро набрал его и поднёс трубку к уху.

— Але, — отозвался голос на другом конце.

— Ещё раз меня так подставишь, и я перережу тебе горло, — голосом, лишённым эмоций, произнёс Филин и сбросил звонок.

СМС прилетела ещё до того, как он запустил двигатель старенькой БМВ, ещё начала двухтысячных. Несмотря на потрёпанный внешний вид, автомобиль работал безукоризненно, за этим строго следил владелец. Конечно, он мог позволить себе любую другую, современную, новую, но зачем нужно лишнее внимание? От этой даже сотрудники ГИБДД отворачиваются, интуитивно понимая, что с хозяина взять совершенно нечего. Правила Филин старался не нарушать, и все документы содержал в полном порядке.

«Я знал, что тебе понравится», гласило сообщение, написанное транслитом, то есть русские слова, латинским шрифтом.

Тот лишь ухмыльнулся, убрал трубку во внутренний карман ветровки и запустил двигатель.

Филин и понятия не имел, в какую передрягу попадёт всего через пару недель. Мир вокруг казался незыблем, правила и законы устоявшимися, но уже к ближайшим выходным всё изменилось.

Странные события начались с падения метеорита в центре Москвы и с тех пор эта цепочка не прерывалась. Последним звонком стало закрытие воздушного пространства по всему миру. Но Филин всё ещё полагал, что это ненадолго, по причине молчания авторитетных источников.

Много различных связей имелось в его распоряжении и некоторые из них обладали информацией закрытого типа. И даже они пожимали плечами, мол, всё в норме и ничего сверхъестественного не предвидится. Но в силу своей профессии он привык доверять чутью, которое в последнее время просто визжало об опасности. Однако очень заманчивая сумма заказа заставила пренебречь внутренним голосом.

След получилось взять уже к вечеру следующего дня. Клиент особо и не скрывался. Его лицо попало под внимание «Большого брата», а составить маршрут — это уже дело нескольких минут.

Пожар в Клепиковском районе сильно задержал, пришлось делать огромный крюк, чтобы попасть в нужное место. Но и здесь не всё прошло гладко. Посёлок оказался слишком мал, чтобы обнаружить местонахождение клиента, используя одни лишь камеры. Хотя и на этот момент имелись свои методы — хватило элементарного поиска по сотовому трекеру. Правда, пришлось применить смекалку и искать не самого клиента, а его друзей.

Когда Филин прибыл на место, то застал настоящую бойню, точнее, финальную её часть. Цель покинула поле боя прямо перед самым носом, оставив после себя пылающий ангар и вертолёт. Стало очень любопытно: «А что же такое здесь произошло», но времени на исследование не оставалось.

Первоочередная задача выполнена и теперь остаётся только преследовать жертву. Главное — не спешить, всё делать тщательно и аккуратно. Оплата поступила за одну жизнь, соответственно, столько и необходимо забрать. А нужный момент обязательно настанет, не бывает иначе.

Впервые в жизни Филин пожалел, что выбрал автомобиль с большим объёмом двигателя. Все заправочные станции во Владимире просто отказывались заливать топливо. А деньги он предлагал немалые, но даже пятикратное увеличение стоимости бензина не смогло это исправить. Работники АЗС лишь разводили руками и повторяли одну и ту же фразу: «Да мы бы и рады, но где его взять-то?»

Думал он недолго и уже через час продолжил преследование на другой машине, которую быстро купил на вторичном рынке по объявлению. Старенькая «Мицубиси Каризма», однако в ней есть очень огромный плюс: бензин этот автомобиль просто нюхает. В том смысле, что при скорости в сто километров в час, расход составляет всего четыре литра на сотню. В отличие от БМВ, которая глотала на трассе почти пятнадцать, учитывая дефицит, это неоспоримое преимущество.

Единственным условием сделки был полный бак топлива, плюс две канистры в багажнике сверху. В довесок он оставил своего «немца». Короче, бывший хозяин «Каризмы» остался в полном восторге и невероятном плюсе. Ну а когда получил настолько выгодное предложение, быстро подсуетился и выполнил всё, что потребовал покупатель.

Конечно, знай Филин, что ожидает его в дальнейшем, он бы просто угнал транспорт. Но на тот момент он посчитал такой ход неприемлемым. Лишнее внимание, тем более со стороны полиции…

Следующей, наиболее сложной остановкой оказалась Казань. Ночью под Нижним произошло что-то невероятное, это просто не вписывалось в понятную и логичную картину мира. Филин мог ожидать чего угодно, даже третья мировая война с применением атомного оружия казалась более реальной, чем апокалипсис с небес.

Всю дорогу он только и думал о случившемся, просто не удавалось повернуть мысли в другое русло. Теперь стало чётко и ясно, отчего бунтовало чутьё, что за опасность нависла над ним. Да что там он, всё человечество поставлено на край пропасти, осталось лишь слегка подтолкнуть.

Это чёртов заказ, зачем он подписался на него? Ха, сто миллионов! Ещё вчера они были способны обеспечить безбедную старость в райском уголке и всего за несколько минут стали бесполезней туалетной бумаги.

Казалось бы, охота на клиента утратила всякий смысл, но Филин принял деньги, взял плату и теперь обязан довести дело до конца. Да, никто не знал, что всё это случится, а форс-мажор в его профессии может быть только один — смерть исполнителя. Соответственно, пока бьётся сердце, он будет преследовать цель — таков кодекс и по большому счёту он всё ещё жив, благодаря ему.

Связь пропала в момент разгрома Нижнего Новгорода, и когда Филин подъехал к Казани, она всё ещё не думала появляться. Машину клиента он потерял, но, кажется, успел понять, куда именно тот движется. Слухи о том, что на Урале имеется сверхсекретный объект, уже очень давно гуляют даже среди простых смертных. А уж Филин знает о его существовании наверняка.

Но ведь кто бы мог подумать, что все эти многолетние приготовления не просто так, не на случай предполагаемой ядерной войны. Они знали, они всё прекрасно знали и не обронили ни слова.

А что если?.. Да, такой подход легко освободит его от выполнения работы. Правда, он больше походит на сказку. Такого просто не может быть, чтобы эти два клоуна были в курсе грядущего. Но ещё вчера он даже не верил в приближающийся конец света, о котором кричали из каждого утюга.

Однако как же хитро, насколько умно! Гениальный подход к хранению тайны, проверенный веками, элементарный, но очень эффективный. Достаточно раздуть тему до невероятных масштабов, сотню раз прокричать: «Волки» и больше никто никогда не поверит. Естественно, до тех пор, пока всё не перейдёт в разряд неотвратимого.

Что же делать? Идти до конца или заняться собственным выживанием? Пожалуй, второй вариант предпочтительнее. Честно говоря, хочется бросить преследование, прекратить работу по заказу, но даже сейчас в этой ситуации придётся идти до конца.

С другой стороны, Филин будет вынужден прерваться, опять же ради того, чтобы завершить работу. Причина более чем веская, да и не факт, что заказчик вообще узнает об исполнении. Однако об этом будет знать он. Казалось бы, ничего страшного в том нет, вот только на первый взгляд. Достаточно лишь раз перешагнуть через принципы и впоследствии это войдёт в привычку. Но именно они делают его профессионалом.

Вот если найти возможность выяснить наверняка, что эти два придурка знали о предстоящем апокалипсисе, тогда всё изменится кардинально. Только в этом случае он сможет оставить заказ и сделать то, о чём неоднократно думал, находясь в особняке, в Подмосковье. Вот тогда он с удовольствием перережет им глотки и именно так, не механически исполнит работу, но испытает от неё кайф. Потому как это заведомо обман, а такие шутки Филин никому не прощает.

Да, пока наилучшим выходом будет залечь на дно, укрыться и переждать. Тем более что Казань не позволяет проехать сквозь себя из-за невероятного масштаба пробок. А соответственно, клиента он потерял.

Машину бросать очень не хотелось, к тому же его планы резко поменялись. Зная конечный пункт, можно немного переиграть ситуацию в свою пользу. Лучшим выходом сейчас будет работа на опережение.

Окружная позволила объехать Казань, хоть и не без труда. Впереди ещё долгий путь, неизвестно ещё, насколько долго затянется сам апокалипсис. Поэтому Филин выбрал наиболее оптимальное решение.

Ему необходим запас продовольствия, укрытие на ближайший год-полтора и для этого как нельзя кстати подходил его личный бункер. Его он оборудовал ещё в самом начале карьеры, как раз на такой случай, когда необходимо залечь на дно. Дважды уже приходилось использовать его по назначению и сейчас самое время повторить. Он, конечно, не на Урале, однако и не так далеко.

Ижевск расположился, можно сказать, по пути, а наличие в нём оружейного завода имени известного во всём мире Калашникова, раскидало по округе множество секретных бункеров.

Да большинство ещё строились при Советском союзе, в те времена правительство было подвержено страшной паранойе. Ну а во время перестройки появилась уникальная возможность купить всё, что только душа пожелает. Так из документов исчез один из секретных объектов, призванный защищать гражданское население в случае ядерной войны.

Кто же знал, что через десять лет убежища, подобные этому, в большинстве своём забросят, забудут и потеряют. Но сделанного не воротишь, уплаченные деньги уже наверняка потрачены. Да и не жалел Филин о приобретении, оно уже не раз отработало вложенные средства, и вот опять…

Какого же было его удивление, когда, войдя внутрь, там обнаружился незваный гость. В первые мгновения он собирался его прикончить, но немного поразмыслив — оставил. Всё же провести год взаперти, в одиночестве — не самая лучшая идея.

Да, он привык быть один, но тем не менее общение и открытое пространство всегда имели место в жизни. А год в одиночке, ну такое себе…

Даже в предыдущие разы он брал с собой компанию, другое дело, что девушки после этого бесследно исчезали. Ну а в грядущих событиях так, вообще, вряд ли кто-то станет искать пропавшего человека.

— Можешь расслабиться, — усмехнулся Филин. — Сегодня я, скорее всего, убью тебя. Нет больше смысла тратить на тебя драгоценные лекарства, кажется, снаружи всё более или менее улеглось.

— У-у-у, — замотал головой связанный человек, а точнее, его остатки.

Последние пару недель в его жизни не задались. В бункере закончилась еда, и Филин быстро решился на крайние меры.

Кто бы мог подумать, что помимо метеоритных дождей, землю засыплет толстым слоем глины и песка. Также он не мог предугадать, что из-за огромного количества осадков бункер подтопит. Несильно, однако часть продуктов пришла в негодность. Он честно пытался протянуть, они вместе экономили их как могли.

Увы, всё испортила попытка выбраться на поверхность. Выходы просто отказывались открываться, оставался единственный вариант — вентиляционная шахта.

С ней тоже оказалось не всё так просто. Если для притока воздуха небольшой щели оказалось вполне достаточно, то на то, чтобы выбраться, придётся потратить не один день работы. А для этого нужны силы, нужна еда, которой и стал сосед.

Чтобы он не умер раньше времени, Филин резал его постепенно, бережно обрабатывая раны, не забывая про уколы антибиотика. Он не садист и не извращенец, потому даже обезболивающее давал регулярно. Просто такого требовала ситуация, хотя человеческое мясо оказалось очень даже вкусным.

Сегодня он смог впервые выбраться на поверхность и осмотреться. От города, что виднелся чуть вдалеке, остались сплошные руины, перемешанные с грязью. Лес, ещё в прошлом году окружавший убежище, тоже исчез, лишь жалкие обрубки и сучья торчали среди глиняной пустоши.

Именно в этот момент Филин принял решение убить того, кто жил с ним под землёй на протяжении года.

Он был хорошим человеком, немного похожим на хозяина бункера, так же не любил людей и старался держаться особняком. Просто ему не повезло, так сложились обстоятельства.

Будь всё немного иначе, и они бы вместе покинули убежище и, возможно, отправились дальше, тоже вдвоём. Увы, ничего не поделать, в дороге нужно питаться, да и не сможет он больше ходить, обе ноги давно съедены, правая по колено, левая — практически целиком.

Один точный удар ножом и настал конец мучений. Нехитрые манипуляции по заготовке мяса и следующий восход солнца Филин встречал на поверхности.

Карта легла перед глазами, а компас помог определить направление. Привязка к местности есть, запас еды на четыре-пять дней — тоже, теперь осталось лишь добраться до Урала. Могут, конечно, возникнуть проблемы с водой, но это вряд ли. Филин умеет выживать и в более непригодных для этого условиях. Есть специальные фильтры, запас обеззараживающих таблеток, плюс кипячение — убьют любую гадость. В конце концов, никто не отменял способ дистилляции, в общем, справится — не вперво́й.

Сейчас главное — добраться до Челябинска, затем в направлении Екатеринбурга пройти примерно сотни полторы километров и свернуть в горы, чтобы добраться до «секретного» бункера. А там наверняка будет проще отыскать свою цель.

«Глеб Николаевич Ларычев, довольно известная личность среди богатой молодёжи. Пижон, любит строгую одежду, порой даже больше, чем женское общество. Серьёзен, обладает острым умом, склонен к нестандартным решениям. Имеет слабое отклонение в зрении, предпочитает очки контактным линзам. Боевыми навыками не владеет, но прекрасно манипулирует людьми».

Филин в очередной раз прогнал характеристику клиента в голове, вызвал образ его внешности в сознании и в последний раз обернулся к бункеру, прежде чем отправиться в дальний путь.

Два дня. Ровно столько пришлось сидеть по домам, прежде чем высунуть нос наружу. И это было самой бесполезной тратой времени, потому как не происходило ровным счётом ничего. Жизнь остановилась, замерла. Радовало лишь то, что подобное творилось не только у нас.

Однако инициатива уже была упущена. Все планы пошли псу под хвост, и нам придётся уповать на удачу, а я очень не люблю этого делать.

Вообще, считаю, что её придумали ленивые люди. А как ещё можно называть тех, кто, сидя на диване, рассчитывает на волю случая — мол, однажды и мне повезёт. Нет, в жизни всё устроено не так.

Когда тот, кто ничего не добился, смотрит на соседа, у которого есть всё и говорит: «Повезло» — не видит самой сути. Сосед работал, стремился, наверняка не один раз падал, чтобы в итоге подняться и добиться успеха. А это совершенно разные понятия.

Разумеется, странно слышать такие суждения от человека, который «правильно родился». Но что бы я имел сейчас? Нет, сидеть, сложа руки, и ожидать милости госпожи Удачи — не моё. Пахать и добиваться успеха — такой путь мне нравится больше. Хотя бы просто потому, что он прогнозируемый. Я знаю цель и иду к ней, несмотря ни на что — только так и никак иначе.

Однако все мы живём в обществе, где таких, как я, тоже хватает, а их планы чаще всего пересекаются с моими. Помимо всего этого, как оказалось, у природы тоже есть норов, и у нас нет даже малейшего шанса повлиять на него. Хотя это всего лишь одна из ступеней, очередная преграда, которых на пути к цели и без того великое множество.

Да, стихия помешала, разрушила планы. Всегда будет что-то или кто-то, провалы неизбежны, но это не повод опускать руки и сдаваться. Вся жизнь заключена в движении. А ошибки — что ж, только благодаря им мы приобретаем опыт.

— Глеб Николаевич, — шикнула рация, — мы дошли.

— Что там, Сань? — уточнил я.

— Пока тихо, такое ощущение, что они все в Метро скрылись. Посты свободны, на улицах никого.

— Идти можно? — поднёс лицо к устройству связи Толя.

— Если выступить сейчас, то вполне, — отозвался Потный. — Глина промёрзла, но такой расклад ненадолго. Как только это всё растает, мы и шага ступить не сможем.

— Принял, — ответил командующий СБ. — Осмотрись там, нужно больше данных.

— А с этим-то как быть? — переспросил тот.

— Сюда приведи, — снова вступил в разговор я. — Может быть, он что-то ещё знает.

— Есть. Конец связи.

— Ну, что думаешь? — с горящими азартом глазами спросил Толя.

— Пожалуй, лучшего момента и не сыскать. Но тут всё наудачу, сам понимаешь.

— А война — она вся такая, — усмехнулся тот. — Мне вот повезло, а Белому нет. Все под богом ходим.

— Да, но в данный момент переменных гораздо больше, — покачал я головой. — Мы не знаем, где у них расположены секреты, наблюдают он за подходами или нет? Как они планируют выход, ведь наверняка предполагают, что мы будем их встречать.

— Ты думаешь, в предыдущем плане было мало погрешностей?

— Всё лучше, чем вообще без него.

— Тоже факт. А ну, дай коробочку, — забрал он у меня рацию. — Сыночка, родной, слышишь меня?

— Толя, я тебе когда-нибудь лицо обглодаю, — отозвался Цинкин. — Я слышал всё, думаем.

— У тебя же есть план метро, правильно?

— У меня всё есть, — усмехнулся в ответ он. — Слишком много точек, где есть выход, Толя. Мы не сможем перекрыть их все, сил не хватит.

— А район перекрыть сможешь?

— Ты дурак, нет? Хотя, смотря, что имеешь в виду. Если наблюдателей в нужных местах посадить, то вполне получится. Но для этого нужны мобильные группы, а когда глина растает… Ну сам, короче, понимаешь — не вариант.

— Борь, значит, смотри, сажаем людей на их же посты и держим осаду. Пулемётов у нас сейчас на всех хватит, на самые слабые места КПВТ воткнём…

— Они там год могут сидеть, — отмёл в сторону очередную версию тот. — Даже если мы к ним войдём — тоже без шансов. В любом тоннеле прижмут на раз и пикнуть не успеешь.

— А если выкурить попробовать?

— Толя, там люди, ты совсем-то не быкуй, — ещё один план полетел в мусор. — Я как только ни кумекал уже; лучший вариант — это дождаться, пока они сами выйдут. Подвинем операцию на неделю, а там уже как планировали лучше. По обстоятельствам посмотрим: как возможность появится, так и двинем.

— Этот вариант больше не сработает, — вмешался я. — Платона взяли, он знает, что мы знаем, тьфу, ну ты понял короче.

Мысли путались, скакали одна на другую в попытке разыграть ситуацию более выгодно. Но как ни крути, выходило, что она в самом деле па́товая. Да, мы можем их прижать, но толку с этого не выйдет.

— А что если завалить все выходы, кроме одного? — предложил я. — Можно их как-то взорвать, перекрыть?

— Ага, можно, — засмеялся тот. — Изнутри и то не факт. Нет, Глеб Николаевич, для этого придётся перекрыть им поток воздуха, каждая вентиляция оборудована, как запасной выход. Помимо прочего, идут технические тоннели, коммуникационные. Там такая паутина — мы год потратим, чтобы взрыв подготовить. И опять же — люди.

— Да понял я, — даже рукой махнул, будто собеседник мог меня видеть. — Ладно, пусть выходят тогда.

— Да ты подожди, Сына, — снова перехватил разговор Толя. — А что, если нам свои секреты расставить? Дождёмся выхода и накроем с двух сторон?

— Трое суток максимум, больше люди не протянут, — отозвался тот, — но может сработать.

— Заминируй их позиции, только неочевидно — сам понимаешь: Вол соображает, если что.

— Толя, я тебя умоляю, не нужно меня учить, — устало отозвался Цинкин. — Значит, ждём трое суток, если не выходят — будем дальше думать. Эх, сейчас бы с Лешим связь.

— Ну уж исходим из того, что имеем, — буркнул я. — А вообще, он мужик умный, допрёт, наверное, когда шумно станет.

— Да нам бы хоть внутренний настрой понять, — отозвался тот, — но это всё лирика, конечно.

Центровые вышли, когда мы уже собирались снимать с точек людей. Мало того, даже приказ «возвращаться» отдать успели, но один из тех, кто находился на позиции, вовремя остановил процесс. А у нас началась срочная мобилизация всех сил.

Настроение портило лишь одно — то, что находилось под ногами. В первые дни, когда глина растаяла, ноги тонули в ней по середину голени, по всему лагерю раскидали железо, какие-то щиты и даже драгоценные сейчас доски пришлось пожертвовать во имя относительного удобства.

Я будто где-то в деревне оказался, притом в самой глубинке, когда каждую весну всё выглядит именно так. Картину портили высотки, которые раскинулись вокруг. Это смотрелось настолько контрастно, что казалось чем-то нереальным, из ряда «Вон».

Ну как бы глаза всё равно привыкли, что мегаполис — это всегда тротуары и асфальт. Да — пыль, да — лужи, но не такое месиво, даже засохшая глина была гораздо приличнее. В общем, на будущее этот момент обязательно нужно взять во внимание.

Однако на следующий день грязь более или менее подсохла, а спустя ещё два она засасывала ногу лишь по щиколотку. Как раз в этот момент на поверхность и вышли Центровые.

Наблюдателей оставили на позициях до вечера и к этому моменту спланировали наступление. Увы, на этот раз переодеться тоже не светит, так, наверное, и оставлю этот костюм, как похоронный. Тьфу три раза! Что за мысли такие перед боем?

— Глеб, может, не сто́ит? — в очередной раз попытался остановить меня Толя.

— Не знаю как у тебя, у меня всё стои́т, — усмехнулся я. — Даже не смотри вот этим осуждающим лицом, я сказал, что пойду с вами. Поверь, у меня гораздо меньше шансов там умереть, чем у каждого из вас.

— Бля, вот типун тебе на язык, — прихлопнул по столу он. — На меня только зудеть можешь, мол, язык твой без костей, а сам чего мелешь?

— Да я же… Ну ты понял… Ой, отвали, а?

— Ха-ха-ха, — грохнул он на весь кабинет. — Вот тот и хрен. Ладно, хочешь — иди, но командую я, ты в курсе.

— Угу, — буркнул я и проверил пистолет на наличие ствола в патроннике.

— Ишь ты, даже стрелять собрался? — ухмыльнулся Толя.

— Вообще-то, у меня «отлично» по боевой подготовке, — похвалился я. — И в стрельбе довольно хорошие результаты.

— Это да-а-а, — покивал он. — Только в человека стрелять — это совсем другое.

— Я знаю, как выглядит смерть, — совершенно серьёзно заявил я, глядя ему прямо в глаза. — Платона допросили?

— Вчера трещал языком как пулемёт, — кивнул в ответ Толя. — Ничего особенного, в принципе всё то же самое, что мы и без него уже знали. Это его докладывать заставили, а не наоборот.

— Он был внутри.

— И ни хера не увидел, — отмахнулся тот. — Как выглядят станции, я и без него тебе рассказать могу. А дальше турникета его никто не пускал, так что смысла от его жизни больше не вижу.

— Пока рано, — покачал я головой. — На цепь его посади, пусть все знают.

— Принял, — улыбнулся Толя.

Передо мной сидел грузный мужчина, на вид лет пятидесяти. Волевые черты лица, строгий взгляд и тонкие, словно ниточка губы. Телосложение крепкое, что говорило о спортивном прошлом. Скорее всего, посещал тренажёрный зал, но то ли здоровье в итоге подвело, то ли какие другие события повлияли, в общем, забросил. От спокойной жизни организм отложил на мясо жирок, что и сделало его внешность похожей на трактор. Наверняка боли в спине для него — явление привычное.

Однако по взгляду, манере держаться, было видно, что он привык повелевать. Уж не знаю, возможно ли с ним договориться? Как правило, такие люди приемлют лишь одну точку зрения — свою, а все остальные априори не правы. Но внешность порой бывает очень обманчива и на поверку такие сдаются гораздо быстрее. Здесь важнее всего отыскать слабое место, и грамотно, а главное — в нужный момент, его ковырнуть.

— Думаешь, ты крутой? — вместо приветствия, поинтересовался он. — Молодой, дерзкий, вся жизнь впереди, так?

— Уверен, что хочешь продолжать разговор именно в таком тоне? — совершенно спокойно ответил я. — Может мне ещё раз обрисовать твою ситуацию?

— Я прекрасно понимаю своё положение, а вот ты нет, — усмехнулся он. — Думаешь, теперь ты царь? А сможешь защитить свои владения?

— Ну, пока в этом вопросе я справляюсь гораздо лучше тебя.

— Тебе просто повезло.

— Возможно, — пожал я плечами, — но это не отменяет того, что ты — проиграл.

— Ты в этом уверен? — ухмыльнулся пленный. — А вот я думаю, что ты даже не представляешь, какие проблемы ожидают впереди тебя и твоё царство.

— Как войти внутрь? — уже в пятый раз повторил я основной вопрос.

Мы допрашивали его уже третий час и, честно говоря, сами больше устали.

— Ха-ха-ха, никак.

— Петрович, давай не будем играть в партизана на допросе? — склонился над ним Толя. — Там остались люди.

— Они там по вашей вине и твоей в частности, — нагло заявил тот, глядя начальнику СБ прямо в глаза.

— Не я отдавал приказ подрывать метро, — покачал он головой, — и не я закладывал заряды по всем выходам.

— Зато пришёл в мой дом с оружием, убил моих людей, — голосом, полным ненависти, заявил тот. — Вы вынудили меня пойти на крайние меры.

— Петрович, не трахай мне мозги, ладно? Твои фишки здесь не прокатят. Леший помешал тебе вернуться в самый последний момент, и я ни за что в жизни не поверю в твоё самопожертвование и жажду быть похороненным под завалами. Ведь ты же как таракан, по-любому оставил для себя лазейку.

— О, вы только посмотрите, какой умный мальчик вырос, — голосом, полным сарказма и желчи, высказался Петрович. — Грушин, ты ещё под стол пешком ходил, когда я уже руководил всей областью. Что зенки вылупил, будешь меня пытать? Давай, только учти, у меня сердце слабое, я умру быстрее, чем ты дорежешь первый палец. У вас единственный вариант, и это мои условия.

Мы молча вышли за дверь, и я тут же прислонился спиной к стене. Несколько раз глубоко вдохнул и с силой провёл ладонями по лицу — это всегда помогало взбодриться и привести мысли в относительный порядок. Этот урод прав, мы никак не можем его заставить.

Да, победить удалось очень легко, но стоит ли считать это успехом? Вряд ли.

Как только началась операция, и стало понятно, что Центровым конец, Петрович отдал приказ подорвать все станции и вентиляционные шахты. У него для этого имелись все возможности и что более важно — доступ изнутри. Зачем и когда он всё это подготовил — неясно, словно была ещё какая-то опасность, помимо нашего нападения.

Леший успел оставить лидера на поверхности, просто не позволил попасть внутрь, прострелив тому ногу. Мы едва успели вытянуть его с того света, вовремя поставили капельницу и необходимые уколы.

Сейчас, из-за слабого сердца Петрович постоянно находится под обезболивающим. Иначе рана в ноге и страдания от неё нагружают и без того уставшие сердечные мышцы. Я, как всегда, оказался прав: однажды он просто надорвался, ворочая штангу, а теперь вынужден себя беречь.

Но перед нами всё ещё стоит дилемма: там внизу заперто почти три с лишним тысячи человек, среди которых остался Леший. Насколько там хватит воздуха — непонятно и всё, как обычно, зависит от множества факторов. Петрович, в свою очередь, грозится окончательно похоронить всех, если мы прямо сейчас не соберёмся и не покинем город. Естественно, придётся оставить ему всё имущество и обязательно людей… Короче, типичная игра в заложники.

Можно, конечно, послать его куда подальше. Да, это убьёт их всех и останется на моей совести.

Но всё снова не так просто. Моя репутация сильно пострадает, а внимание к ситуации сейчас такое, что врагу не пожелаешь. Короче, куда ни кинь, всюду клин и непонятно как выкручиваться.

— Что думаешь? — уже в который раз спросил Толя. — Может, хер на него, грохнем от греха подальше?

— Нет, Толя, так мы быстро потеряем всё, чего успели добиться.

— Люди поймут, — не согласился он. — Это война, здесь смерть — норма.

— Нет, нам нужны эти люди… Там Леший… Толя, я не могу так поступить, — посмотрел я ему прямо в глаза. — Одно дело — когда кто-то погибает в бою, и совсем другое — вот так пожертвовать несколькими тысячами. У него должно быть слабое место, слишком уж он из себя уверенного строит.

— Уходить тоже не вариант, Глеб, — высказал очевидное тот. — Я не скажу, что мы долго над всем этим работали, но всё же потерять такое…?

— Ты думаешь, я сам этого не понимаю?

— Сына над планами сидит, парни каждую лазейку проверяют, — переключил тему тот. — Может, нам ещё повезёт?

— А может, и нет, — грустно усмехнулся я. — Что-то с ним не так, я чувствую. Ну не стал бы он хоронить себя, не из тех людей.

— Это я тебе с самого начала сказал…

— А что, если он и не собирался выходить здесь? — меня вдруг осенило.

Сама мысль давно кружилась рядом, но я всегда её отгонял. В первую очередь потому, как она не совсем логична. Нас бы уже давно раздавили — слишком неравные силы и уровень развития. Я имею в виду то, что у Петровича вполне может быть выход в убежище Золотовой. Или у неё тоже не всё гладко? Нет, не вяжется и не сходится.

— Глеб, алё, ты на связи? — потрепал меня за плечо Толя. — О чём ты?

— А? — очнулся я от раздумий. — Золотова, я думаю, без неё не обошлось.

— Опять ты за своё, — отмахнулся тот. — Да нас бы уже под глину похоронили, если всё так, как ты говоришь.

— Не факт, Толя, ой не факт, — покачал я головой. — У неё могут быть совершенно другие проблемы. Да и в её характере делать грязную работу чужими руками, а затем присвоить победу себе. Она могла просто использовать Петровича, что-то пообещала, показала, и вот он уже готов рваться в бой.

— Тогда почему не рвался? — резонно заметил он. — Что ты вот её в каждую проблему приплетаешь? Может, она о тебе ни разу даже не вспомнила?

— Нет, чувствую, что без неё здесь не обошлось, — выдохнул я. — Пойми, я не вот только что так решил, уже давно об этом думаю. Они под землёй и имеют всё необходимое оборудование, чтобы пробить тоннель, куда угодно.

— Глеб, ты вообще в курсе, что для этого необходимы ещё тысячи заводов снаружи? — голосом, полным сарказма, спросил он. — Ты что думаешь, взял бур и попёр? Вначале годами ведётся георазведка, затем рисуются планы, схемы, нужны тысячи кубов бетона, различные конструкции для укрепления.

— Тогда я не понимаю, в чём подвох? — окончательно сдался я. — Почему он настолько уверен и каким образом собирался выбраться? Может, связывающий тоннель уже был? Толя, они к Москве под землёй пробивались. Я должен знать, что в его голове.

— Разве не это мы пытаемся выяснить? — похлопал меня по плечу он. — Потерпи, Сын обязательно что-нибудь найдёт.

— Ага, — кивнул я и потянул на себя дверь, ведущую к пленному.

— Ну что, решился наконец? — с уверенностью в своей победе, спросил Петрович.

— Что она тебе обещала? — прежде чем задать этот вопрос, я спокойно сел напротив и сделал умиротворённое лицо, всем своим видом показывая, будто уже раскрыл его тайну.

— Кто? — вскинул он одну бровь.

— Ты знаешь, о ком речь, — вежливо улыбнулся я. — Так что же такого она пообещала тебе?

— Я понятия не имею, о ком ты говоришь? — покачал головой тот. — Кто эта она и почему я должен знать, о ком речь?

— Золотова, — назвал я фамилию кровного врага, и в этот момент Петрович проиграл.

Конечно же, он всячески постарался не выдать себя, но я заметил, как он напрягся в этот самый момент. Его взгляд сверкнул ненавистью, всего на мгновение, желваки напряглись, и всё это не смогло от меня ускользнуть. Я оказался прав, хоть и не до конца понимал, почему она тянет?

Я вообще многого не мог понять, например: почему я всё ещё жив? С чего вдруг у меня есть время и возможность на развитие? В конце концов, ради чего она мне помогала тогда, ещё в самом начале? Это ломало мне мозг, но объяснений я не видел. Разве что Протасов солгал тогда возле ворот убежища? Но в таком случае, почему она нас не пустила?

Однако если мы всё же враги, ситуация становится ещё более загадочной и странной. Хуже нет, чем вот так гадать и совершенно не понимать противника. Даже в случае с Петровичем, вопросов теперь появилось гораздо больше.

— Так, значит, они в безопасности, — глядя на пленного, кивнул я. — Замечательная новость. Толя, вали ублюдка.

— Постой, — холодный взгляд моментально стал затравленным. — Я всё расскажу.

— Ой, а кто это у нас тут такой смелый только что был, а теперь в штанишки написал? — глава СБ натянул на лицо хищную улыбку. — Не ты ли секунду назад готов был подохнуть?

— У меня был козырь, не нужно путать хер с трамвайной ручкой, — быстро выпалил он. — Мы ещё можем договориться, Глеб Николаевич.

— Толя, подожди, — я картинно положил руку на ствол пистолета и отвёл его чуть в сторону. — Рассказывай.

— Мне нужны гарантии, — он попеременно водил взглядом с моего лица на Толю и несколько раз попытался протереть моментально взмокший лоб связанными руками.

— Только моё слово, — пожал я плечами. — И всё зависит от важности информации.

— Хорошо, — выдержав паузу, скорее, даже для порядка, чем для раздумья, согласился тот.

— Мы примерно месяца три просидели в тоннелях, когда начались первые проблемы. Люди словно в одночасье с ума посходили, дрались, грызлись, на каждой станции начали зарождаться свои коалиции. Я не хотел становиться их лидером, я вообще ничего не хотел, просто выжить…

— Я совсем не это хотел от тебя услышать, — сухо прервал его я.

— Да подожди ты, — остановил Толя, — интересно же.

Петрович посмотрел на меня, видимо, ожидая разрешения, и я коротко кивнул. На самом деле мне тоже интересно, как они выживали и каким образом прошло становление лидера, однако имелись вопросы и поважнее.

— Всё из-за еды, её было очень мало. В тот день, когда пошёл этот странный дождь из песка и глины, никто ещё ничего толком не понимал, ведь мы прятались от метеоритов. Кто бы мог подумать, что основной проблемой станет именно потоп? Никто не рассчитывал на долгий срок и еды запасли максимум на пару месяцев. Многие вообще пришли с пустыми руками, просто желали спрятаться, пересидеть немного, думали, что вернутся домой, когда всё закончится. Примерно через месяц поступили первые тревожные сигналы. Работники метро заметили глину в системе вентиляции, ну и по привычке пришли ко мне. Тогда я впервые мобилизовал людей и организовал работу.

— Что-то ты скачешь с одного на другое, вроде сказал, что проблемы через три месяца только появились? — теперь уже перебил его Толя.

Я положил ему руку на предплечье, мол, не дёргай, пусть рассказывает, а мы после разберёмся. Петрович вновь дождался моего кивка и продолжил:

— Ну, пока все при деле, вроде ровно дела шли, затем грохотать стало, да так сильно, что мы все по углам забились, там, где своды покрепче. Вроде ничего, пронесло, выдержало. Метро глубоко заложили, да и рассчитывали на ядерный удар, так что в этом плане всё обошлось. А вот с едой вскоре как раз проблемы и начались. Хотя я думаю, и без того пришлось бы несладко. Люди же не могут жить спокойно, всегда найдутся недовольные и обделённые. В общем, где-то стали зарождаться отдельные банды, на других станциях вообще не пойми что творилось, будто кто-то решил тюремную иерархию ввести.

— И тут появился ты? — в очередной раз, перебил я его рассказ.

— Нет, появились они, — усмехнулся Петрович. — Вошли, как к себе домой, с оружием, чистенькие, сытые. Но пришли не в общие залы, а именно ко мне. Мы с работниками метро себе сразу станцию отжали, из неё выход в бункер был, там запасы, вода, генераторы — всё по уму военные строили.

— Вот ты крыса, — возмутился Толя. — Значит, себе самое сладкое, а вы там подыхайте?

— А что ты хотел? Чтобы я со всеми в грязи сидел? Да они без нас давно бы уже все подохли! Кто, думаешь, двери вовремя закрыл, кто их водой снабжал? Мы им все электрички отдали…

— Ладно, не до разборок сейчас, — остановил я Петровича. — Каким образом они к тебе вышли?

— Оказывается, наш бункер был связан с их сетью, притом давно, с самого начала. Мы не знали, просто и предположить не могли… Вроде всё излазили, всё просмотрели… Просто дверь очень хитро сделана: она в вентиляционной системе находилась, поэтому на неё никто внимания не обращал, к тому же ржавая вся. Она и на дверь не похожа — так, вставка какая-то, может, для прочности или ещё чего, если бы сразу знали…

— Понятно, дальше что?

— А дальше она пришла, сказала, поможет нам выжить, еды даст, электроэнергию пустит, но я должен объединить всех. Само собой, я согласился, выбора-то особо и не было.

— Что она хотела взамен?

— Да ничего такого, — пожал он плечами. — Они нам еду поставляли, всё на безвозмездной основе. Затем им металл понадобился, ну а нам он без надобности: какая разница, есть рельсы в тоннелях или нет — электрички всё равно стоят. Заодно все при деле: ни ругани, ни криков, драки прекратились. Единственное условие, которое она выдвинула, чтобы об их существовании никто не знал. До последнего момента так всё и было.

— И что, ни у кого вопросов не возникло, куда металл девается? Зачем нужно рельсы разбирать? — поинтересовался Толя.

— Да были, конечно, ну мы им какую-то пургу прогнали, мол, для вашего удобства, на будущее пригодится. Да насрать всем по большому счёту, заняты вроде, пожрать дают, что ещё нужно? А как-то раз они пришли и сказали, что пора на поверхность выходить. Там другие задачи появились, немного металла на подпорки пустили, чтобы глина на голову не упала. Здесь сразу бо́льшая часть вопросов сама по себе отвалилась. А нам новые указания дали, что искать, где и в какие сроки всё это необходимо вниз спускать.

— А заминировать ты когда всё решил? — уточнил ещё один момент Толя.

— Да почти сразу. Только это не я так решил, они приказали, мол, никто не должен знать, на всякий случай. Я просто дополнительный пульт сделал, мало ли.

— Ты сказал, она запретила тебе на нас нападать, — задал я ещё один важный вопрос. — Почему?

— Да я знаю? Я вообще её один раз только видел — в самом начале, после мне уже другие люди указания передавали.

— А ты не спросил, значит? Послушный такой?

— Так мне и ответили, ага. Сказали не трогать, или нас всех в глину закопают, мы больше и не лезли, силы явно неравны. К тому же пользы от союза гораздо больше, чем от вражды. Нам стволы, патроны давали, еду опять же, мясо свежее, моло́чку даже.

— Что вы для них собирали?

— Да всё подряд, основной запрос на металлы шёл, цветные, чёрные, им сколько ни дай — всё мало. Электроника разная в приоритете: ноутбуки, компы, телефоны, всё, в общем, где процессор имеется. Ну и так, мелочи разные.

— Понятно, всё то, что под землёй производить не получается, — пробормотал я.

— Ну, похоже на то, — кивнул Петрович.

— Платона ты как на свою сторону сманил? — спросил Толя.

— Да и не пришлось особо напрягаться, он сам прибежал, после разборок у завода. Пересрал, видимо, что я мстить буду, извинялся очень, говорил, что это ты его запугал, заставил. А потом уже обратного пути не было, сам понимаешь, я бы его при первом отказе сдал.

— Людей можно из метро как-то вывести? — всё ещё надеясь на чудо, спросил я.

— Только через них, — отвёл взгляд в сторону тот.

— Петрович, я тебе сейчас зубы погну, — привстал Толя.

— Да не знаю я! — выкрикнул тот. — Мы оставили один выход на всякий случай как раз через ту шахту. Но для этого нужно знать, где бункер находится, там стену построили, оштукатурили, если не знать, что там проход есть, ни за что не догадаешься.

— И? — надавил я.

— И никто там не знает о нём. Но, может быть, они уже у Золотовой, она говорила, что ей люди нужны, но я не соглашался отдавать. Ты здесь начал воду мутить как раз, а у меня и так каждый на счету.

— А теперь совсем никого не осталось, — ухмыльнулся Толя. — И стоило ради этого драку затевать?

— Мы считались самой сильной группировкой, я что, по-твоему, должен был сразу к вам на коленях приползти?

— Толя, успокойся ты, — остановил я начальника СБ. — Вызови Цинкина и пусть планы метро с собой захватит. Попробуем сами к ним пробиться, снаружи.

Вентиляционную будку искали весь день. Но когда обнаружили, это оказалось лишь самым началом: шахту полностью залило глиной, которая слежалась до состояния камня. Весь следующий день ушёл на её освобождение, а как только пробились к горизонтальному повороту, наткнулись на ту самую, кирпичную кладку. Именно так люди изнутри остановили поток грязи и сохранили проход к убежищу Золотовой.

Оно и понятно, решения, что принимались в отношении других воздухозаборников, здесь не подошли. Пришлось бы делиться тайной со всеми остальными, плюс люди бы увидели заначки предводителя, а это чревато переворотом. Вот и решили проблему самым доступным способом, а воздух прекрасно поступал и из общих залов.

В общей сложности почти двое суток непрерывной работы и мы наконец смогли проникнуть внутрь. Но как выяснилось впоследствии, можно было и не тратить ни силы, ни время — людей здесь не оказалось. Обыскали всё, прошлись по станциям и осмотрели все ветки, даже по первому времени криками внимание привлекали, мало ли, вдруг услышат, сами придут.

Дверь, которая соединяла метро с убежищем Золотовой, обнаружили сразу. Описаний Петровича хватило, чтобы понять, где она и как выглядит. Пока одни искали людей, другие взялись за вскрытие. Пришлось даже генераторы спустить и сжечь не один литр ценного топлива, но и здесь нас ожидала неудача. Тоннель за переборкой оказался полностью разрушен. Но примерно что-то подобное, я и ожидал здесь увидеть.

С тех пор миновала неделя, а я всё ещё ломал голову над основными вопросами: почему Золотова не позволила Петровичу продолжать войну и почему до сих пор не вышла на поверхность? Всё это явно не просто так, вот только мне, видимо, не дано понять, что за планы такие крутятся в её голове?

Информации не хватает катастрофически, и нет даже малейшего шанса её добыть. Я ещё несколько раз возвращался к Петровичу, задавал целую кучу вопросов, но даже на миллиметр не приблизился к знаниям. Посему выходило, что проще пока забить на это всё и обратить внимание на дела текущие. Вот только что-то внутри меня бунтовало, не хотело сдаваться и периодически мозг всегда возвращался к этой теме.

А мы, то есть весь наш небольшой конгломерат, наконец-то смогли двинуться на освоение новых территорий. В приоритете пока Урал, так что в ближайшие областные центры уже отправлены небольшие разведгруппы: Пермь, Курган, Тюмень и Магнитогорск.

Последние два интересовали больше всего. В первую очередь, металлургия и топливо. Да и с военной, стратегической точки зрения, все эти города имели выгодную позицию. Таким образом мы брали в кольцо довольно крупный участок земли.

В дальнейшем я планировал на некоторое время остановить расширение, как минимум на год. Мало захватить землю и взять её под полный контроль, нужно ещё внутренне развитие. Придётся восстанавливать многие производственные процессы, научиться что-то выращивать, опробовать денежную систему отношений. Если год окажется прогрессивным, вот тогда и будем смотреть вперёд, продолжать искать и осваивать новые земли.

— Глеб Николаевич, — в кабинет вошёл Антон, который очень лихо взялся за дело, полностью освободив меня от всех внутренних вопросов. — Машина готова, можно выезжать. С Челябинска вас встретят, примерно на середине пути и нашу охрану можно будет отпустить.

— Я вообще не уверен, что мне нужна эта ваша охрана, — усмехнулся я. — Вроде как сам ещё в состоянии защититься.

— Нам так будет спокойнее, — совершенно серьёзно ответил он. — Вы тоже привыкайте.

— С теплицами как? — сменил я тему, на больную.

— Да ну, — отмахнулся тот. — Всё помёрзло к чёртовой матери. Новый урожай высадили, но там тоже хрен поймёшь, хотя по идее должно вызреть успеть. Сейчас мы уже хитрее, перед посадкой все грядки переоборудовали. В случае повторения будем печами землю прогревать. Сам каркас укрепили, но теперь крыша непрозрачная, свет только сбоку попадает. Сварщики работают, осталось два павильона восстановить, а там, возможно, ещё добавим или на следующий год уже.

— Хорошо, — сухо ответил я. — Не забудь оповестить, когда первые данные от разведки поступят.

— Это само собой, — кивнул тот.

Я вышел на улицу, в сопровождении главы и влез в салон недавно восстановленной «Нивы». Точно такая же пойдёт позади в качестве сопровождения, плюс ещё человек на мотоцикле.

Я был против всего этого цирка — очень жаль топливо, но Савельев настоял. К тому же заверил меня, что весь бензин, скорее, в негодность придёт, прежде чем мы успеем его истратить. Техники не так много, всего каких-то пять машин, из которых всего три грузовика.

Сейчас умельцы пытаются восстановить два трактора, но что-то пока никак. Долгий это процесс: всё разобрать, помыть и собрать заново, но эти самые трактора позволят нам многократно ускориться. У нас прямо-таки праздник был, когда удалось их обнаружить.

Вот, казалось бы, местные всё знают о своём городе, но когда дело коснулось таких мелочей, никто не смог с уверенностью заявить, где находится строительная техника. Да, вон там что-то строили и здесь вроде как копают, а чуть поодаль даже база имеется. А затем все ходят по ровной глиняной поверхности и репу чешут. Поди там разберись, с какого места раскопки начинать, ведь тот самый трактор может находиться где угодно на этой самой стоянке. Плюс ещё точные границы территории не всегда с ходу правильно определить получается.

Машины шли хорошо, будто по асфальтированной дороге. Иногда, конечно, потряхивало, но то вполне терпимо. Очертания старой дороги легко определялись по домам, от которых остались лишь холмы.

Иногда попадались более или менее целые здания, если их высота превышала один этаж. Они выглядывали из-под земли, примерно с середины окон второго яруса. Но в целом пейзаж выглядел уныло и однообразно, и кроме как «мёртвым» его иначе не назовёшь.

Как и сказал Савельев, примерно на середине пути нас встретила «Буханка» из Челябинска, и я спокойно отпустил людей. А спустя пару часов на моей шее висела визжащая Вика.

— Привет, родная, — тихонько произнёс я и поцеловал её в шею. — Ну давай, хвались своими достижениями. Как вы тут вообще?

— Нормально всё, уж точно лучше, чем у вас, — с ухмылкой, вместо неё ответил Баталин и протянул мне руку.

— Здорова, бандит, — в тон ему натянул я кривую усмешку на лицо, и мы обнялись. — Это мы ещё посмотрим, что там у вас лучше? А Есенин где?

— В полях, — расхохотался тот. — Понравилось ему картошку хоронить. Он у нас теперь главный агроном, хрен домой загонишь.

— Привет, — тихонько прошептала Кристина и легонько чмокнула меня в щёку, отчего меня тут же бросило в дрожь.

Никак не могу понять, почему это происходит? Вот ведь всей душой люблю свою Шизку, а стоит Кристине ко мне прикоснуться, как внутри словно буря поднимается. Пахнет она, что ли, по-особенному?

— Так, хватит моего мужа жмякать, — быстро вмешалась в процесс Вика, будто чуяла сомнения и эмоции, что я ощущал в данный момент. — Скоро обед, так что давайте вначале в столовую, а там уже по объектам поедем. Ты в Снежинске был?

— Нет, мимо проехали. А что там?

— Да нет, так я, мало ли, может, им нужно чего, ну это по рации тогда скажут. Наши с рейса на Курган сегодня должны вернуться.

— А вот это более интересная информация, почему сразу не доложила?

— Ну, во-первых, ты всё равно лично приехал, чего зря генераторы крутить, а во-вторых, нечего докладывать, там с середины пути такие болота, что и пешком не пройти. Короче, о Кургане можно забыть. Я ещё людей в Миасс направила, там завод «Урал» находится, и медицинское оборудование производят, в том числе реанимационное, вентиляции всякие, короче, полезного много.

Вика щебетала без устали, а я каждую минуту удивлялся её прозорливости. Девочка при всей своей безбашенности оказалась довольно хваткой, мыслила и рассуждала очень здраво, а решения принимала взвешенно.

А когда после обеда мы направились «по объектам», меня даже зависть разобрала. У неё всё действительно выглядело куда лучше, чем у нас. Оно и понятно, пока я погряз в войне и разборках, здесь вовсю отстраивали цивилизацию.

Град, конечно, уничтожил посевы, но даже здесь Есенин уже выкрутился и заново высадил все культуры. Но больше всего меня поразил его подход к теплицам внутри домов, которые прекрасно уцелели и пережили три дня мороза. За такой короткий срок он успел оборудовать два многоквартирных здания под свои нужды. Грунт использовал магазинный, а солнечный свет усилил системой зеркал.

В полях дела обстояли намного хуже, здесь он пытался высадить менее прихотливые культуры, такие, как кукуруза и картофель. Однако в глине всё это произрастать не спешило, не сильно помогал и малый слой плодородного грунта, который выкапывали из-под глины и размазывали сверху.

В итоге он где-то умудрился достать кучу сена и соломы, застелил этим делом поле, а под ним высадил картофель. На данный момент результата не было видно, но он уверял, что этот метод работает, и урожай точно будет лучше, чем в грунте, тем более глиняном.

Затем мы перешли на кабинетное общение. Сразу же после ужина Вика собрала всех руководителей и те по очереди докладывали ситуацию. А я снова завидовал их достижениями и горел желанием подтолкнуть своих. В итоге договорились, что я обязательно отправлю их сюда — пусть поучатся как надо.

Однако, надо признать, что хозяйка из Вики получилась гораздо лучше, чем я. Люди довольны, все при деле, а прогресс налицо. Если так пойдёт дальше, то мы точно без особых проблем переживём грядущую зиму. На данный момент это я считал наиболее приоритетной задачей.

Зима, которую мы все так ждали и всячески к ней готовились, всё равно пришла неожиданно. Но самое главное, что в делах оставались лишь мелочи. По большому счёту основные вопросы решены: печи готовы, запасы еды на полках, дрова сухие и аккуратно сложены у каждого дома.

Русскому человеку это не в новинку и не в диковинку. Мало того, что мы имели общий, резервный склад продуктов, плюсом к нему каждый припрятал закатки лично для себя.

Несмотря на град, что уничтожил теплицы в самом начале июня, новые посевы принесли плоды. Технология выращивания картофеля у Есенина также сработала на ура. Плюс запасы найденных консерв, и всё это в совокупности должно дать нам относительно сытую жизнь.

Лето принесло не только урожай — мы заполучили ближайшие города. Миасс принёс кучу запчастей, готовые, новенькие грузовики и целую кучу медицинского оборудования, в том числе для обустройства чистых комнат под операционные. Тюмень дала топливо, которое нам уже точно можно не экономить, потому как физически не успеем потратить все эти объёмы, до истечения их срока годности. Магнитогорск оказался не очень нужным, металлолома и у нас хватало с лихвой, но кое-что из оборудования всё же перевезли.

Пермь отказалась примкнуть к нам по доброй воле, если быть точнее, то предводитель выживших. Ну ни в какую не желал идти на мирные переговоры, однако демонстрации наших сил с дальнейшими переговорами оказалось достаточно, чтобы повлиять на принятие правильного решения. И вот теперь мы смело могли называть себя «Княжество».

Екатеринбург официально объявили столицей, и теперь мы с Викой правили отсюда вместе. Хватит жить порознь, так и разлюбить друг друга недолго. В каждом из городов посадили наместника, чтобы нашу власть не саботировали. В общем, какое ни есть, а общество уже получилось.

Новый год отпраздновали, что называется, всем селом, а один из умельцев, даже что-то похожее на салют устроил. На привычный, тот что пускали в Москве, он, конечно, не тянул, однако в наших реалиях даже этот казался невероятным.

Я выбрался на площадь и со сцены толкнул речь, которую завершил тем, что отныне в нашем Княжестве вводятся деньги. Каждый после праздников получит зарплату в соответствии с установленными и разработанными нормативами. И отныне так будет всегда, хочешь жить и хорошо питаться, будь добр потрудиться. Люди приняли новость не очень хорошо, потому как деньги всегда плодят неравенство. Ну это ничего, привыкнут. В любом случае они необходимы для дальнейшего развития. Ведь не будешь постоянно жить бартером, рано или поздно начнут возникать проблемы и ненужные споры.

Февраль выдался очень снежным. Метели, вьюги — казалось, что природа решила завалить нас сугробами по самые уши. Тропинки пробивали аж по нескольку раз на дню. Сообщение между городами остановилось и единственным инструментом для общения, оставалась радиосвязь.

Дел по большому счёту никаких, и большинство людей бесцельно шатались по городу. Кто-то, конечно, занялся рукоделием, однако по большому счёту все усердно отдыхали. Правда, это касалось лишь населения.

Мы продолжали трудиться, хотя со стороны могло показаться иначе. Вот только управление не подразумевает покой, всегда есть недовольные, всегда есть те, кто требует внимания и помощи. В общем, крутиться приходилось даже тогда, когда все вокруг балдеют.

А к концу февраля мы начали понимать, что до следующего урожая нам просто не хватит еды. Эта новость прогремела как гром и заставила всех крепко призадуматься.

Почему так случилось? Да всё просто: обычный человеческий фактор. Делать нечего — пойду что-нибудь съем, холодно — и вот организм требует больше калорий. А во всей кутерьме мы просто выключили из внимания дозированную выдачу продуктов. Казалось, что их более чем достаточно, если исходить из стандартных расчётов на человека в сутки.

Теперь придётся всё это расхлёбывать и, как правило, ничего хорошего это не сулит. Привыкшие жить в сытости люди обязательно устроят бунт и выскажут недовольство. Но всё равно, урезанный паёк, это гораздо лучше, чем вообще умереть впоследствии от голода.

— В каждом городе ситуация разная, но наиболее плачевно дела обстоят в Перми, — закончил доклад Савельев. — Мы взяли его самым последним и не успели окончательно систематизировать работу. Вот и результат.

— Ну результат мы и под собственным носом не смогли предсказать, — с задумчивым видом произнёс я. — Митяй, как так получилось?

— Да я, эт самое, Глеб Николаевич, так ведь приказу не было…

— А то, что у большинства перерасход нормы, ты не видел?

— Дак я же не думал…

— Вот именно, мы все не думали, а теперь уже поздно. Ладно, что мы можем в данной ситуации?

— У нас есть трактора, можно поставить два в цепочку, они спокойно продавят дорогу до Перми. Пару «Уралов» с провизией мы отдать в состоянии, — предложил Толя. — Ну затянем пупки немного, нам ведь главное — до июня продержаться.

— Митяй, на сколько хватит провизии, если сократить пайки вдвое? — поинтересовался я.

— Дак, эт самое, ровно в два раза больше и хватит, — резонно заметил он, — Если сейчас мы примерно до конца апреля протянем, то если эт самое, почти до середины июня должно хватить.

— Пермь столько не продержится, — включилась в разговор Вика. — У них уже запасы на исходе. Две машины не решат проблему, ну сколько мы им отправим по факту — тонн двадцать, тридцать? Этого вряд на месяц растянуть — при самых скудных расчётах, по полкило на сутки.

— Что предлагаешь? — посмотрел на неё я.

— Думаю, стоит стянуть всех в одно место, так мы сможем лучше контролировать запасы, — предложила вполне дельную затею та. — Жилья у нас на всех хватит, стянем сюда провизию, дрова и людей.

— Считаешь, все с радостью примут такое предложение? — усмехнулся Антон. — Большинство будет против. У них там дома, устоявшийся быт.

— И жрать нечего, — усмехнулась Вика. — Глеб, ты же понимаешь, что это наилучший выход. Организуем централизованное питание, так выйдет более экономно, основную пищу делаем жидкой и почти никто не заметит убавления в пайках.

— А она дело говорит, — поддержал Княгиню Толя. — Попробуй сейчас со склада не дай кому-нибудь банку огурцов, тут же хай поднимут. А так мы решим основную проблему делёжки. Никому ничего не даём, а хочешь жрать — пожалуйста, подставляй миску наравне со всеми.

— И потеряем часть территории, — буркнул я.

— Да кому она сейчас сдалась без еды? — заметил Митяй.

— В общей сложности нам предстоит разместить почти двадцать тысяч, — задумался я, — У нас нет столько отапливаемого жилья. Придётся подселять к нашим, едва ли не половину.

— Потерпят, — отмахнулся Толя. — В любом случае это лучше, чем распыляться и организовывать питание в каждом отдельном городе. А недовольства нам в любом случае не избежать.

— Я тоже так считаю, — согласился Антон Савельев. — Это хорошо, что мы заметили проблему сейчас, через месяц нам бы не помогли никакие хитрости. В данный момент предложение Виктории Сергеевны наиболее оптимально.

— Хорошо, действуйте, — наконец решился я. — Но в мае всё равно придётся расселять людей обратно…

— До этого времени мы что-нибудь придумаем, — оптимистично заметил Толя, при этом беспардонно перебив меня: — Рассчитаем и распределим остатки в равных долях, а организацию централизованного питания оставим до нового урожая. К тому же снова будут доступны раскопки, уж что-то, где-нибудь, да осталось.

— Ладно, действуйте, — в очередной раз дал я своё согласие. — Вика, Митяй, разработайте меню на основе остатков. Толя, Антон, подготовьте логистику и предупредите города об эвакуации — пусть начинают собираться. Да, и ещё займитесь вопросом расселения. Как только прибудут Кристина с Сергеем, скинем эти вопросы на них. Всё, за работу, с теоретической частью нужно уложиться за двое суток.

Город снова взорвался суетой. Мне пришлось выйти на площадь и объявить людям не сильно приятную новость. К моему удивлению, народ воспринял её нормально. Да, немного помолчали, задумались, но пугать сложностями тех, кто смог пережить апокалипсис, ну даже как-то не смешно.

К концу дня администрация разрывалась от потока людей. Все, добровольно, без каких-либо указаний несли собственные запасы. Заодно подавали заявки: кто скольких людей готов приютить. Наблюдать за этим было удивительно и приятно одновременно.

Я даже в самых оптимистичных прогнозах не представлял себе такого отношения к ситуации. Напротив, разум рисовал самые худшие прогнозы: драки за еду, заначки под половицами, которые станут защищать ценой жизни. А оно вон как вышло.

Кристина с Сергеем, которые остались на правлении в Челябинске, тоже достаточно быстро мобилизовали людей и даже начали переброску самостоятельно. У них вообще с вопросами организации дела обстояли гораздо лучше нашего. Как только их оповестили о принятом нами решении, уже к вечеру прибыли первые машины с людьми и провизией.

Вика взялась за дело с присущей ей энергией и самоотдачей. Они с Митяем разбили город на сектора и уже к утру следующего дня, подавали первые централизованные завтраки. Они вообще быстро сдружились, иногда даже заставляли меня ревновать своим задорным смехом и частым совместным времяпрепровождением. Хотя я, конечно, понимал, что это лишь дружба и моего доверия Вика не предаст никогда. Как, впрочем, и Митяй, который, можно сказать, меня боготворил — после Княгини, естественно.

К середине третьего дня начала прибывать Тюмень. Народу становилось всё больше, а провизия вновь заполнила полки у «хомяка-завхоза». Всё тщательно переписывалось, а исходя из подсчётов, вносились коррективы в меню.

А затем прибыла Пермь, во главе с Петровичем. Да, я не стал делать из него козла отпущения и пристроил к власти. Хозяйственник он хороший, да и как управленец показал себя с наилучшей стороны. Конечно, у нас был конфликт, но в итоге всё разрешилось, а он проявил полную лояльность к моей власти, так почему нет? Смысл искать кого-то на стороне и доказывать ему заново: «Кто в доме хозяин?»

Почти две недели продолжалась суета, и ещё столько же всё успокаивалось, но в итоге мы получили то, что хотели. А затем проявились первые странности.

Во время переездов я не сильно заострял внимание на прибывающих и без того проблем и забот хватало. Однако человека в необычной, странной одежде глаз зацепил. И опять же, я не придал тому сильного значения, ну нравится так одеваться — хрен с ним.

А выглядел он как классический монах: ряса, цвета засохшей глины, капюшон, пояс в виде бечёвки, всё по канонам, даже череп лысый. Правда, не смог рассмотреть никакой атрибутики, чтобы понять, к какой религии он принадлежит, но это показалось мне и не особо важным.

Люди относились к нему с уважением, а значит, было за что. Да и что с того? Ну монах, ну читает проповеди, помогает советами в сложной ситуации, это нормально. Народу требуется во что-то верить, пища для души тоже имеет право на существование. Вот я и выключил его из внимания, но как оказалось впоследствии, очень даже зря.

Впервые я проявил к нему интерес ближе к середине марта. Погода всё ещё представляла собой нечто неопределённое. Метели сменялись оттепелью, а в ночь трещали морозы. Впрочем, это обычное явление для Уральского резко континентального климата. Утреннее солнце ещё не означало того, что через час небо не затянут чёрные тучи и наоборот.

В один из таких дней, когда основное количество дел и вопросов уже были решены, я решил посетить проповедь. Монах занял уцелевший храм, в котором руками прихожан навёл относительный порядок. Здесь он и жил, и работал, притом круглосуточно, без выходных.

Хоть я и не отношу себя к религиозному типу людей, возможно, здесь не малую роль играет возраст, но всё же некие странности бросились в глаза сразу. Первой из них было то, что он убрал абсолютно все кресты и иконы. В зале, где положено стоять, расставили скамейки. Ну а то, что люди организовали какое ни есть отопление, поддерживая хоть слабый, но всё же плюс, это нормально.

Служба, а точнее, проповедь уже была в самом разгаре, когда я вошёл в храм. В речь монаха я пока не вслушивался, с любопытством осматривая, как само помещение, так и людей, что с открытыми ртами взирали на богослова.

Судя по всему, им нравилось. По крайней мере, моего появления даже никто не заметил, в отличие от монаха. Наши взгляды встретились, он очень вежливо поздоровался кивком, ни на мгновение не прерывая свою речь. А рассказывал он весьма странные вещи:

— И что мы с вами получили от неба? Лишь смерть, голод и холод. Но наши души прекрасно понимали, где искать спасение. Инай приютила нас в своём чреве, она дала нам пищу, кров и тепло, лишь благодаря ей, мы всё ещё живы. Так почему когда мы молим о помощи, всё ещё обращаемся к небесам? Инай любит своих детей, как и любая мать, она прощает нас, и рада возвращению домой. Однажды мы все умрём, и куда денутся наши тела? Правильно, вернутся в объятия Инай. Они извратили нашу веру, направили её по ложному пути, просили от нас смирения и покаяния, называя человечество рабами. Но Инай любит нас, мы все её дети, но не рабы. Так что же вы сидите, давайте обнимем её, отплатим взаимной любовью за всё то добро и спасение.

Монах повернулся спиной к прихожанам, а в следующую секунду улёгся на пол и раскинул руки в стороны, имитируя объятия. Люди быстро повскакивали с мест и повторили за ним всё в точности. А затем, не отрывая лиц от пола, принялись распевать молитвы.

Я стоял с обалдевшим видом, глядя на то, как зарождается новая, совершенно непонятная мне религия. Смешанные чувства овладели мной в тот момент, но наиболее странным казалась лёгкость и некое головокружение. И опять, я не придал этому никакого значения, списав всё на общее настроение эйфории, что пребывала в стенах храма.

Проповедь закончилась, люди потянулись к выходу, но как это обычно бывает, далеко не все. Некоторые остались за советом, кто-то спешил поблагодарить монаха за прекрасные слова.

На мой взгляд, в данный момент в храме находилось никак не меньше пяти сотен. А за дверями уже с нетерпением ожидал повторной службы, следующий поток.

Насколько мне известно, таких в сутки проходило через храм не менее пяти, а это очень даже неслабо. Как же ему удалось в одиночку за столь короткий срок подсадить почти десять процентов населения на новую веру? И ведь на каждом углу только и слышно теперь: «Да не угаснет к тебе любовь Инай». Это стало фразой приветствия и прощания. Если так дело дальше пойдёт, то придётся вводить её как официальную.

Я дождался, когда весь народ покинет храм и направился побеседовать с монахом.

Да уж, а это, похоже, тот ещё тип, ну и взгляд у него. Какой-то безжизненный, что ли, ледяной и одновременно оценивающий, цепкий. Ощущение такое, что смотрит на меня как на кусок мяса, не испытывает совершенно никаких эмоций. Такой без лишних вопросов вонзит нож в спину и как ни в чём не бывало, продолжит заниматься своими делами.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я.

— Да не угаснет к вам любовь Инай, — слегка склонил голову он. — Не ожидал, что вы решите посетить мою проповедь.

— Любопытство заело, — честно признался я. — Скажите, вы, правда, верите в то, о чём говорите?

— Я надеюсь, вы задали этот вопрос несерьёзно? — ушёл от прямого ответа тот. — Что из услышанного сегодня, вдруг вызвало у вас сомнения? Разве я пропагандирую что-то эфемерное, нереальное?

— Честно говоря, я вообще не понял того, о чём вы рассказывали прихожанам? — усмехнулся я. — Кто такая Инай?

— Мать, — коротко и как бы само собой разумеющееся ответил он, будто я обязан знать такие простые вещи. — Прародительница всего сущего. Она дарит нам пищу, по ней мы ходим, она же укрыла, спасла от гибели…

— Это я уже слышал, — бесцеремонно прервал я монаха. — Кто вы и откуда всё эти знания и каноны?

— Ох, я всего лишь скромный Хизмэй, моё дело — нести истину.

— Странное имя, — всё ещё продолжая внимательно рассматривать монаха, произнёс я. — Да и не сказать, что вы скромный.

— Разве я что-нибудь прошу? — изобразил удивление тот, хотя при этом глаза всё ещё оставались ледяными и внимательными. — А Хизмэй вовсе не имя, это моё предназначение. Когда-то давно, я был таким же заблудшим сыном Инай и искал своё место на её теле. Но мне открылась истина, теперь я желаю лишь поделиться ею с остальными.

— Смею заметить, у вас это отлично получается, — не смог удержаться от похвалы я. — Так как ваше имя?

— Мне оно больше не нужно, я посвятил свою жизнь Инай и являюсь её верным слугой, то есть Хизмэй, — довольно складно ответил тот. — Если хотите, оставайтесь на проповедь, я расскажу всё более понятно.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Мне и без того забот хватает. Я просто хочу понять, кто вы и откуда взяли всё это: Хизмэй, Инай?

— Она поведала мне истину.

— Кто, земля? Ведь мы говорим о ней?

— Понимаю ваш скептицизм, когда-то я сам был таким. Но она открыла мне глаза, показала истинное предназначение. Останьтесь на проповедь, и после этого у вас больше не останется вопросов, — мы снова вернулись к тому, от чего уходили.

— Как-нибудь в следующий раз, — опять отказался я. — А ведь вы так и не ответили ни на один из моих вопросов. Чего вы вообще добиваетесь, зачем вам всё это?

— Я всего лишь скромный Хизмэй, — будто заевшая пластинка, повторил он. — Моё предназначение — нести истинное учение Инай. Я никого не принуждаю посещать свою скромную обитель, люди сами приходят, они нуждаются в её любви. А кто я такой, чтобы отказывать им в этом? Простите, но они ждут моей проповеди. Можете остаться, если вдруг передумали.

Я молча повернулся и отправился к выходу, даже не попрощавшись, и сделал это намеренно. Несмотря на это, Хизмэй всё равно бросил мне в спину фразу, от которой уже хотелось блевать: «Да не угаснет к вам любовь Инай, достопочтенный Князь».

Странный тип, очень странный. Хоть он и косит под идиота, но речь поставлена, ответы зациклены таким образом, что не подкопаешься. А этот взгляд, бр-р-р, будто я смотрел в глаза самой смерти.

Такое впечатление, будто его готовили, учили, но кто? Неужто действительно Инай, но тогда кто она? Определённо стоит присмотреться к этому Хизмэю повнимательнее. Нужно сказать Толе, чтобы закрепил за ним человека, пусть глаз с него не спускает ни днём ни ночью. Не нравится мне всё это, ох не нравится.

Насколько было бы проще, встреться мы в старом мире. Один звонок нужному человеку, и вся подноготная у тебя на столе. А сейчас что? Даже личность идентифицировать не получится. Кто он, откуда пришёл, кем был до всего этого? Все мы получили возможность начать жизнь с чистого листа, но кажется, кто-то воспользовался этим на всю катушку.

Ладно, это лишь вопрос времени, и больше я его без внимания не оставлю. Однако, каких-то три недели, а под его влиянием уже всё население города. Утрирую, конечно, но такими темпами этот день не за горами. Ведь количество желающих услышать его сладкие речи постоянно растёт. Нет, это определённо нельзя больше пускать на самотёк — не ровён час он всех на бунт поднимет.

А ведь я снова опаздываю, занимаясь одним, постоянно упускаю что-то другое. И винить в том некого, абсолютно все, кто сейчас наделён властью — заняты по самые уши. У меня самого лишь сегодня, впервые за долгое время образовалась небольшая пауза, в которую я и вписал посещение храма Инай.

Другие вообще пашут по двадцать часов в сутки. Вика, можно сказать, спит на ходу, а в последние дни исхудала так, что одни рёбра остались. Митяй от неё не отстаёт, Толя с Антоном едва с последними подвозами закончили, да и то не совсем. Даже Есенин с Кристиной по уши в делах. А тем временем под боком происходит такое!

Хизмэй, мать его, не похож ты на блаженного монаха. Нет, все твои действия чётко спланированы, каждое слово отточено и бьёт ровно туда, куда необходимо. А ведь главное — очень всё во́время.

— Толя, — вызвал я начальника СБ по рации, — срочно зайди ко мне.

— Так я уже, — прилетел его ответ. — Ты сам-то где ходишь?

— Поднимаюсь, — буркнул я и сунул устройство связи обратно в карман.

— Толя, что это за человек⁈ Я хочу знать о нём всё! — я метался по кабинету как тир в клетке. — Он за каких-то три недели переобул весь народ. Вот скажи мне: «Как такое вообще возможно!»

— Да успокойся ты, сядь, — сделал он очередную попытку меня утихомирить. — Всё выясним, просто нужно время.

— Время⁈ Толя, у нас его нет, мы должны были заниматься этим ещё вчера! — я остановился и в очередной раз взорвался, размахивая руками: — Я не понимаю, как настолько быстро люди перестали верить в Бога и начали поклоняться какой-то там Инай?

— Может его грохнуть по тихой? — осторожно предложил Баталин.

— Костя, ты совсем, что ли⁈ — прикрикнул я. — Хоть представляешь, к чему это приведёт? Мы же создадим второго Иисуса, мученика. Да нас свои же потом на вилы поднимут!

— Да кто узнает-то? — пожал он плечами. — Пока дело не зашло слишком далеко, бахнем его где-нибудь в подворотне, а тушку за городом прикопаем и скажем, что так и было́.

— Толя, хоть ты ему объясни, а? — указал я рукой на товарища, а другой налил себе коньяка, находясь в трёх метрах от столика, и подтянул стакан к себе.

Резко выдохнул, сделал большой глоток и дождался, пока тепло распространится по организму. Помогло слабо, но всё же нервы слегка расслабились. Через пару минут хмель дойдёт до мозга и поможет окончательно успокоиться.

— Батя, это не вариант, — Толя взялся объяснять Баталину. — Ну грохнем мы его, а что если на это место придёт следующий? Ты хоть представляешь, какой шорох здесь поднимется?

— А если не придёт?

— Костя, этот человек говорит очень поставлено, — снова вступил в беседу я. — Его учили, точно тебе говорю. Здесь либо назревает новая сила, либо происки старых врагов.

— Ты опять про свою Золотову? — ухмыльнулся Толя.

— А ты не хочешь вспомнить, что в последний раз я оказался прав? — сверкнул я гневным взглядом. — Когда ты уже поймёшь: она хитрая, подлая тварь! Я даже ни на секунду не сомневаюсь, что это её рук дело.

— Как по мне, всё слишком сложно, — покрутил в воздухе рукой Баталин. — Гораздо проще отправить армию и вопрос будет решён.

— Армия, говоришь? А ты что, ручки сложишь и пойдёшь сдаваться? — с нескрываемой насмешкой спросил Толя.

— Я чё, крыса, что ли? — огрызнулся тот.

— А ты связи не видишь? — поддержал Толю я. — Большинство сразу будет открыто с ней конфликтовать, а это потери. Сейчас нет ничего важнее людей, и их у нас очень грамотно отжимают.

— И что делать-то? — развёл руками Константин. — Грохнуть его вы не хотите, а других вариантов я не вижу.

— Толя, прикрепи к нему человека, — повторил я свой приказ. — Пусть глаз с него не спускает, я хочу знать о нём всё, даже какой туалетной бумагой предпочитает пользоваться.

— Принял, — кивнул тот. — Потного поставлю, он в этом деле спец.

— Может его самого допросить? — вбросил очередную идею Баталин и постучал кулаком в ладонь, показывая, как именно собирается это сделать.

— Господи, да что с тобой не так? — расхохотался Толя. — Откуда столько кровожадности, Батя?

— Не, ну а чё он? — пожал плечами тот.

— Аргумент, — ухмыльнулся я. — Ладно, работайте. Как там у Бори дела, кстати?

— Да нормально всё, — отмахнулся Толя. — Это ещё тот солдафон. Людей муштрует, к маю будем иметь полноценную армию тысяч в пять бойцов. Дозоры расставили, за подходами присматриваем.

— Ну хоть какие-то хорошие новости, — выдохнул я и опрокинул остатки стакана себе в рот. — Хизмэй, мля, название-то ещё какое придумали…

Как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает, и у него на наш счёт имелись собственные планы. Примерно через неделю после нашего разговора началась повальная эпидемия. Экономия еды, мерзкая погода, постоянная влажность в помещениях — всё это внесло свой вклад.

Первый заболевший обратился в лазарет, да так больше из него и не вышел. Его тут же завалили в стационар и взялись за лечение, вот только жар сбить никак не удавалось. Литическая смесь помогала, но эффект был недолгим — через полчаса температура вновь взлетала на предельную величину в сорок с лишним градусов.

К вечеру пациентов с похожими симптомами прибавилось, их количество выросло до десяти. Антибиотики не давали совершенно никакого результата, капельницы более или менее держали больных на грани, но стоило снять флакон, как в течение часа всё возвращалось на круги своя. Медицина разводила руками и качала головой.

Следующий день принёс почти сотню больных, и вот тут стало совершенно не до шуток. Слишком плотно люди живут друг с другом, к тому же централизованное питание, призванное спасти нас от голода, трижды в день собирает всех в одну кучу. В общем, борьба с одним злом, породила другое.

Может быть, в старом мире мы бы без проблем справились с напастью. Но то оборудование, которым мы располагали в данный момент, позволяло лишь сделать общие анализы. Причину они, конечно, понять не позволяют, а то, что люди больны, видно и без них.

К концу третьего дня умер первый пациент, и было решено провести вскрытие. Может быть, хоть таким образом получится определить методы лечения. Но всё снова оказалось тщетно, а к тому моменту мест в лазарете уже не хватало. И речь даже не шла о койках — через больных в прямом смысле приходилось перешагивать.

Вскоре поступила информация, что заканчиваются растворы для внутривенного вливания. Однако ничего хитрого в их производстве нет, дистиллированная вода и поваренная соль, главное — правильно рассчитать пропорции.

Несколько человек были определены на их изготовление, но капельницы лишь помогали отсрочить смерть. Самого метода лечения пока отыскать так и не удавалось.

На пятый день в лазарете освободилось ещё сорок восемь коек. Тела похоронили за пределами стен, где когда-то, ещё до катастрофы, располагалось городское кладбище. За всё время нашего здесь пребывания оно неслабо разрослось. Люди периодически умирали, однако такими темпами скоро и лопату в руках держать станет не́кому.

К концу недели с температурой упал первый медработник, а это уже очень серьёзная угроза, притом всему городу. Наверное, более важной профессии сейчас и не существует. Много чему можно научиться в жизни, но лечить других — это, скорее, призвание. Да и самоучка здесь не прокатит, слишком много разных факторов, а любая ошибка способна стать фатальной. Потому именно врачей мы оберегали пуще всех. Это единственные люди в городе, чей паёк не урезали ни на грамм.

Но вместе с тем произошло и первое положительное событие: трое больных, хоть и медленно, но пошли на поправку. Это событие восприняли как чудо и оставшиеся на ногах медики тут же набросились на них с вопросами.

А город словно вымер. Страх перед болезнью разогнал людей по домам, из которых они просто отказывались выходить. Напряжение росло с каждым днём, и общество грозило взорваться в любую секунду. Дело дошло до того, что люди самостоятельно принялись делиться и ограждать себя от больных. Несколько вспышек агрессии уже имели место. А учитывая то, что все до единого были вооружены, так и до убийства ситуацию довести недолго.

Как бы того ни хотелось, но пришлось вмешиваться и принимать меры. Теперь людей делили уже намеренно и, можно сказать, на государственном уровне. Подключили военных под руководством Бориса Николаевича. Отныне они патрулировали улицы, до кучи ввели комендантский час, но положение с каждым днём становилось всё хуже.

Централизованное питание пришлось переводить на другую схему. Те же военные, одетые по всем правилам защиты, разносили кухню по домам. Оставляли котелки в подъездах, а там уже назначенный комендант, распределял пайки.

Само собой, что позитивного настроения людям это не принесло. Недовольство начинало расти и набирать обороты.

А трупы всё прибывали. За последние пять дней мы похоронили уже более трёх сотен человек и, казалось, этому не будет конца. И самое поганое, что решения всё ещё не нашлось, а на ногах остался последний работник медицины.

Нет, в плане ухода за больными людей хватало. Помогали близкие, друзья, соседи, в общем, добровольцы нашлись. Однако большая часть населения предпочитала закрыться по домам и всячески прекратить общение с внешним миром.

Нас изолировали уже на третий день, я имею в виду руководящий состав. На фоне происходящего это выглядело наиболее худшим решением. Мы ругались, угрожали, однажды я едва не применил силу, но Толе с Митяем было плевать. Нас просто заперли дома и никуда не выпускали, под видом заботы о здоровье.

Все аргументы о том, что людям нужна поддержка, отметались в сторону.

— Ваши жизни важнее всех остальных, — в очередной раз парировал мои аргументы Толя. — Это как в самолёте, вначале позаботься о собственном кислороде, а затем думай о ребёнке. И по фигу, что в общепринятых нормах это нелогично.

Пришлось согласиться с доводами, в конце-то концов, не убивать же их теперь за заботу. Да и решения это принимать никак не мешало. О ситуации докладывали регулярно, порой даже чаще, чем требовалось. Вот только сделать мы всё равно ничего не могли, ну разве что повлияли на устранение беспорядков.

В это самое время под контролем продолжал находиться Хизмэй. И странность его поведения в очередной раз подтвердилась.

Александр Потный, в прошлом работник ФСБ, обученный, высококлассный специалист. Во время очередной операции получил тяжёлое ранение и едва остался жив. Ни одна любящая женщина не станет терпеть подобное, вот и его жена поступила точно так же.

Получив жёсткий ультиматум, он был вынужден подать рапорт об отставке, ну а Толя по старой дружбе предложил ему место в ЧОП и довольно серьёзную зарплату. По совместительству они занимались и частными расследованиями, ведь деньги не пахнут, а связи и опыт позволяют, так почему нет?

Так Потный заполучил под управление отдел расследований и показал себя с самой наилучшей стороны. Потому в его компетенции не сомневался ни я, ни уж тем более сам Толя, который знал о его способностях наверняка.

Однако на третий день слежки мы получили совершенно странное, неожиданное от него сообщение: «Я потерял клиента». Можно было ожидать всего чего угодно, вплоть до того, что его «спалили», но как…?

Как в нашем малюсеньком обществе, можно потерять самую заметную фигуру, на этот вопрос не смог ответить даже Саня.

Впервые мы крепко призадумались. Монах, который с лёгкостью сбросил со следа профессионала? Да ну, такого просто в природе не существует. Вывод напрашивался сам собой: этот человек профи, но к какой конкретно конторе имеет отношение, остаётся только гадать.

Вопросов стало ещё больше, когда Саня через пару дней повторно потерял Хизмэя из виду. И с этими событиями странным образом совпала вспышка заболеваний. В случайности я не верил от слова «совсем», но у нас не было ни единого доказательства о его причастности. Только догадки и предположения, а на их основе нельзя взять и завернуть ему ласты при всех, как бы нам того ни хотелось. Слишком значимой стала его фигура в нашем городе, следовательно, действовать придётся гораздо тоньше.

К тому же это действительно могло быть совпадением, шансы, конечно, невелики, но тем не менее совсем их исключать тоже неправильно. В итоге просто продолжили слежку и сбор информации. Последней, к слову, не прибавилось ни на грамм. Мы по-прежнему не имели ни малейшего понятия о том, кто такой этот Хизмэй, на кого работает и какие цели преследует.

Тем временем вирус распространялся, всячески отвлекая внимание на себя. И на какое-то время пришлось убрать из повестки дня Хизмэя, чтобы заняться действительно важной проблемой.

Следующим событием, выбившим почву из-под моих ног, стала Вика. Примерно к десятому дню распространения заразы, она почувствовала слабость. Уже к вечеру температура взлетела до отметки в тридцать девять градусов, а впереди меня ожидала долгая, полная нервов и переживаний бессонная ночь. Смысла держать нас в карантине больше не было.

Однако я чувствовал себя совершенно нормально. Никаких симптомов, никакого недомогания, словно зараза избегала контактов со мной.

Я не отходил от любимой ни на шаг, самостоятельно менял капельницы, выносил утку, подмывал и подтирал. Несмотря на все её попытки сопротивляться и бубнить на меня. Да, это неприятно, местами даже противно, но она моя девочка. Я обещал ей заботу, а именно в такие моменты и проявляется искренность отношений. Красоту любить легко, а ты попробуй полюбить уродство.

Вика очень переживала, что я больше не смогу смотреть на неё как прежде. Глупая девочка, хотя её можно понять — в такие моменты нам неприятно обоим. Но несмотря на все её опасения, никакого отвращения я к ней не испытывал. А вот переживал просто невыносимо.

Медицина всё ещё не давала никаких ответов. Люди умирали, состояние Вики ухудшалось, а я бесился из-за собственной беспомощности. Дважды ругался с Толей и приказывал притащить ко мне этого ублюдка Хизмэя, но каждый раз понимал, что это не решит ровным счётом ничего. Доказательств нет и надавить нам на монаха нечем.

Тем временем из лазарета выписали первых выздоровевших пациентов. Медики так и не смогли понять чуда их исцеления, но помимо них на поправку шли ещё несколько человек. Процент не сильно большой, однако стала прослеживаться некая закономерность. Её не брали во внимание работники медицины, зато почти сразу заметил Толя.

Это стало поводом второго срыва и истерики с моей стороны. Короче все, кто шёл на поправку, являлись постоянными прихожанами храма Инай.

Я орал и требовал притащить мне этого ублюдка Хизмэя, приказывал вывернуть его мехом вовнутрь и несколько раз самостоятельно собирался исполнить угрозу. Скорее всего, именно так бы и произошло, потому как Толя с Баталиным вряд ли смогли бы меня удержать, но это прекрасно получилось у Вики.

Пришлось в очередной раз смириться с положением вещей, а заодно выслушать предложения близких.

— Я понимаю, как всё это выглядит, Глеб, — начал оперировать аргументами Толя, — но и к крайним мерам переходить нельзя. Слишком мало данных. А если завтра пойдёт на поправку кто-то из тех, кто даже близко к храму не приближался? Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? Люди и так на взводе…

— Толя, ты же сам всё видишь…

— Вижу, но доказать не могу. Если бы под подозрения попал кто-то ещё, я бы его уже наизнанку вывернул. Но у этого ублюдка половина города под влиянием, они же все здесь через пять минут соберутся. А что мы им скажем?

— Да мне насрать! Вика умирает, ей с каждым днём становится хуже!

— А ты уверен, что он сможет ей помочь? Что, если он пойдёт в отказ и готов будет пожертвовать собой, лишь бы удержать легенду? Это не выход, Глеб, нам нужно точно понимать все последствия.

— Если она умрёт, я лично выпотрошу его прямо у всех на глазах и мне плевать, что обо мне подумают люди!

— Давай так, я допрошу тех, кто поправился и попытаюсь узнать у них хоть что-нибудь. Только я тебя умоляю, Глеб, не лезь, ты сейчас не можешь принимать здравые решения.

— По-моему, только я здесь и умею мыслить здраво, — буркнул я в ответ. — Действуй, Толя, делай уже хоть что-нибудь!

— Тут вчера одна интересная мысль проскочила, — почесал переносицу тот. — Ты же имеешь самый непосредственный контакт с заразой и даже ни разу не икнул, так?

— Ну? — нетерпеливо подтолкнул его к продолжению я. — Не томи, Толь, вот что у тебя за привычка такая, издалека вечно заводить?

— Может попробовать вам с Викой переливание устроить? У тебя какая группа?

— Первая положительная, — задумчиво произнёс я. — По идее, я с большинством совместим, лишь бы резус совпал, давай попробуем.

— Ща, медицину приведу, — сразу засуетился тот.

— И людей допросить не забудь!

— Я, по-твоему, кто? — округлил глаза Толя и схватил рацию. — Сына, давай действуй, добро дали и оставшегося медика ко мне.

— Принял, — сухо ответил тот.

Наконец-то произошли хоть какие события с момента начала слежки и эпидемии. Нервозность от этого, конечно, не прошла, скорее, напротив — усилилась. Однако даже получение отрицательного результата уже будет лучше, чем совсем ничего. Надоело занимать выжидательную позицию.

Буквально минут через пять ко мне завели перепуганного до полуобморочного состояния медика. Но после объяснений он немного расслабился и приступил к работе.

Я представлял себе прямое переливание несколько иначе. Ожидал, что меня уложат рядом и присоединят нас друг к другу, при помощи капельницы. Но нет, доктор выкачал с моей вены примерно пол-литра крови, а затем для чего-то сменив иглу, перелил её Вике. Теперь оставалось только ждать.

В это время Толя занимался перекрёстным допросом первой тройки излечившихся. А я снова принялся метаться по квартире, не зная, чем бы себя занять. Хуже нет, чем вот так прибывать в неведении и ожидать хоть каких новостей.

Прошло не меньше трёх часов, прежде чем рация вызвала меня голосом Толи.

— Ну, чего? — сразу без прелюдий спросил я, когда с разбегу ворвался к нему в кабинет.

— Кажется, есть, но то опять всё косвенное, — с не очень довольным видом заявил тот. — Короче, этот Хизмэй в последнюю неделю взялся устраивать что-то типа причастия. Всем прихожанам давал выпить ложку какого-то горького дерьма. А недавно приходил в лазарет под видом заботливого парня и как думаешь, что он там делал?

— Угощал всех волшебным снадобьем, — пробормотал я.

— Именно так, — хлопнул в ладоши тот. — А уже к вечеру люди в разной степени пошли на поправку.

— Толя, нам пиздец, походу, — поднял я на него уставший взгляд.

— С чего вдруг? — не сразу сообразил тот.

— А ты подумай, — ухмыльнулся я. — Этот ублюдок сейчас будет воспеваться всем городом, как спаситель. А ведь мы с тобой всё это время сидели взаперти, прятались от людей, которых чудесным образом спас долбаный Хизмэй. Ты хоть представляешь, что сейчас начнётся?

— Но ведь ты понимаешь, что всё это значит? — моментально сделался серьёзным тот. — Эта болезнь, она не взялась из ниоткуда, он её принёс, потому и знает, как нужно лечить. Чудес не бывает, у нас есть, что ему предъявить, Глеб.

— Мы только что утратили на это последний шанс, Толя, — покачал я головой. — Всё, на что мы сейчас способны, это восхвалять Инай вместе с остальными, а заодно пылинки сдувать с нашего спасителя.

Я уселся на пол и закрыл лицо руками.

— Твою же мать, Толя, как мы могли так жидко обосраться, а? — пробормотал я прямо сквозь ладони. — Ведь всё же шло хорошо. Мы попались как дети на схему, которой уже не одна тысяча лет. Может, и в самом деле стоит его грохнуть, пока не стало совсем поздно?

— Медведь Берлоге, приём, — внезапно сквозь сильные помехи прозвучал голос из большой рации на поясе Толи.

— Берлога на связи, — моментально отреагировал тот. — Медведь, что там у вас? Приём.

— Код красный, как понял, Берлога, повторяю, код красный, приём.

— Понял тебя хорошо. Сколько? — лицо Толи стало ещё более взволнованным, а я всё ещё ничего не понимал.

— Навскидку тысяч десять, идут к Перми, пеший марш, техники не видно. Вооружение стрелковое, есть несколько миномётов, но это, похоже, всё. Какой приказ, Берлога?

— Возвращайтесь, Медведь, конец связи.

— Толя, что происходит? Только не говори мне, что на нас собираются напасть?

— Пока точно неясно, — с серьёзным видом ответил тот, — но очень похоже на то.

— Господи, это когда-нибудь закончится вообще? — устало выдохнул я и перешёл на крик. — Хоть какая-нибудь хорошая новость будет сегодня, нет⁈

Пронзительный крик из спальни Вики подбросил меня с пола. Следом, не сговариваясь, рванул Толя, и к двери мы подоспели одновременно. Но то, что мы там увидели, заставило замереть нас обоих.

Вика кричала, выгнувшись дугой, при этом её тело парило над кроватью, а заодно и все предметы в комнате поднялись на несколько сантиметров.

Как я успел сообразить, что произойдёт в следующую секунду — не знаю. Я вытолкнул за укрытие стены Толяна, моментально поставил блокировку и в этот момент волна энергии разлетелась от Вики в стороны, сметая всё на своём пути.

Девушка рухнула обратно на кровать и при этом, похоже, совершенно без чувств. В разбитое окно ворвался ледяной ветер, но он хотя бы развеял пыль, что поднялась после энергетического удара. Половина проёма, в котором всё ещё находился я, развалилась. Часть кирпичей и порванных обоев завалила ноги Толяна, но главное — он был жив и в данный момент тряс головой в попытке окончательно прийти в себя.

Мне же повезло, так как в этот самый момент находился под защитой, однако удар не прошёл бесследно. Тело скрутило болью, я припал на колено и зашипел.

Несколько секунд в помещении царила тишина, а затем к нам ворвались очевидцы, те самые, что с улицы заметили неладное. Со стороны всё очень сильно напоминало взрыв, вот только грохота от него не было — энергия работает совершенно без звука. Потому люди не сразу поняли, что случилось на самом деле.

Вика застонала, приходя в себя, и я, не обращая внимания на вопросы, первым делом рванул к её кровати.

Уж не знаю, моя ли кровь помогла или ещё какие факторы повлияли, но девушка была мокрая от пота. Взгляд прояснился, да и на ощупь температура начала спадать, я проверил это первым делом, прикоснувшись к её мокрому лбу губами.

— Что произошло? — с удивлением осмотрев беспорядок, спросила она. — Почему здесь такой бардак?

— Ты как, родная? — заглянул я ей прямо в глаза.

— Жрать хочу, впору от тебя ухо откусить, — слабо улыбнулась она.

— Митяй! — рявкнул я, перебивая рассказ Толи о произошедшем. — Принеси поесть, бегом!

— Я эт самое… я ща, мухой, — отмахнулся тот на полуслове и убежал выполнять указание.

— Да заткните вы уже это окно! — крикнул я остальным, которые всё ещё продолжали выслушивать историю о случившемся. — После наговоритесь ещё.

Люди засуетились, кто-то подхватил одеяло и попытался прикрыть окно с его помощью. Вышло плохо, после чего был отправлен гонец за молотком и гвоздями. Вика с интересом наблюдала за происходящим, а Толя вычищал цементную пыль из волос.

— Что здесь случилось? — всё же отвлеклась от беготни вокруг Вика и серьёзно посмотрела на меня. — Только не вздумай соврать, ладно? На меня кто-то напал, да?

— Скорее, уж ты на нас, — расхохотался Толя.

— Родная, ты ничего необычного не чувствуешь? — вместо ответа спросил я.

— Слабость только сильная и жрать хочу — умираю просто, — ответила та. — Ты мне расскажешь наконец, что здесь случилось?

— Это всё сделала ты, — обвёл я комнату глазами. — Вначале закричала, а затем ударила, прямо как я, когда использую силу.

— Чума-а-а! — с глазами, полными восторга, выдала девушка. — Это я теперь тоже так могу? А с чего вдруг?

— Ну, мы испробовали один странный метод лечения, — влез в разговор Толя.

— Может быть, ты лучше за медициной сбегаешь? — обернулся к нему я.

— Сто рублей, — криво ухмыльнулся тот. — Ой, да ладно тебе, не нужно так смотреть, приведу я тебе сейчас твоего доктора.

С этими словами он вышел, но говорить стало совсем невозможно, потому как вернулся человек с молотком. И теперь вся бригада помощников дружно пыталась прибить одеяло к пластиковому окну. Вот только из-за металлического профиля внутри выходило не очень. Теперь гонца отправили за саморезами и отвёрткой.

Похоже, мероприятие решило затянуться. Потому я подхватил Вику на руки и перенёс её в свой кабинет, который расположился в соседней комнате. Она уже полностью пришла в себя, и пока я всячески старался не приложить её головой о косяк, задорно болтала ногами.

— Слушай, а как пользоваться этой фигнёй? Я могу сейчас вон ту бутылку в стену швырнуть? Или вон тот комод подвинуть? А если я взлететь захочу, что нужно делать? — вопросы посыпались один за другим, при этом она мне даже рта раскрыть не давала.

Ну и на последнем я не придумал ничего лучше, чем заткнуть её поцелуем. Сработало, правда, ненадолго, но ситуацию спас Митяй, который в этот момент ворвался в кабинет с подносом.

— Ух, ёпт… эт самое, ой… извините, — окончательно сбился с мысли он. — Короче, эт самое, я вот тут поставлю.

Он водрузил еду на мой рабочий стол и, пятясь спиной, покинул кабинет. Вика звонко расхохоталась, но вот мне было совершенно не до веселья. Я молча поставил ей на колени поднос и, поманив пальцем, придвинул к себе стул.

— Офигеть, — с набитым ртом оценила выходку Вика. — Я теперь тоже так умею?

— Так, ешь давай, не хватало, чтобы ты ещё подавилась сейчас, — строго ответил я. — И вообще, это неприлично.

— Отвали, — отмахнулась девушка, но взялась за еду уже молча.

— Ты была в отключке, и состояние делалось всё хуже, — взялся за объяснения я. — Мы решили влить тебе мою кровь, потому как меня зараза, похоже, не берёт.

— Сплюнь, — коротко посоветовала Вика.

— В общем, выходит, что от вируса мы тебя излечили, но вот последствия не просчитали, — продолжил я, не обращая внимания на комментарий. — Теперь нужно понять, разовое это явление, или придётся тебя обучать?

— Лучше второй вариант, — часто закивала девушка.

— Не факт, — усмехнулся я. — В начале силы неуправляемы, и ты можешь причинить вред окружающим.

— Я быстро учусь, — беззаботно отмахнулась та.

Дверь в кабинет снова распахнулась, вот только внутрь вошёл совсем не тот, кого я ожидал здесь увидеть. На пороге стоял Хизмэй и пристально смотрел на Вику своим ледяным, безжизненным взглядом. Девушка в ответ уставилась на него и даже жевать перестала.

— Пошёл вон, — сквозь зубы прошипел я. — Тебе здесь не рады.

— Я не подчиняюсь тебе, Князь, — спокойно ответил тот. — Я пришёл на зов Инай.

— Пошёл вон, — повторил я и направил на него ствол пистолета. — Больше повторять не стану.

— Эй, клоун, кажется, тебе русским языком сказали отвалить! — позади в сопровождении доктора появился Толя и тут же взял наглеца в оборот.

Он положил ему руку на плечо и попытался вытянуть в коридор из дверного проёма. А дальше Хизмэй, каким-то змеиным, едва уловимым для глаза движением заставил моего лучшего бойца встать на колени и зашипеть от боли. Рука начальника СБ была вывернута неестественным образом, а монах даже не изменился в лице, продолжая спокойно смотреть мне в глаза, держа Анатолия за пальцы. Казалось, он даже не напрягается, настолько легко ему дался этот приём.

— Твоей женщины коснулась Инай, — спокойным голосом произнёс он и, отпустив Толю, удалился.

Безопасник со стоном свалился на пол, растирая только что вывернутую руку здоровой, тем самым пытаясь унять боль. Доктор бросился ему на помощь, но тот раздражённо отмахнулся, и он переключил внимание на Вику. Я так и стоял с оружием в руке, размышляя над словами Хизмэя.

Что он хотел сказать своей последней фразой? Он что, уже встречался с силой, подобной моей? И если да, то где? Неужели я снова прав, и вся его религия — это часть плана Золотовой? А сколько вообще нас осталось?

Братья, если они, конечно, ещё живы, но я что-то не замечал за ними подобных способностей. Хотя в то время я даже не подозревал, что кто-то ещё может владеть ими. Золотова, но с ней и так всё было понятно. Смерть Голована и отчима я видел лично, Протасов тоже погиб прямо у входа в убежище.

Если я правильно помню, то вполне могут остаться в живых Демидов, Некрасов и Филатов. Вопрос в том — с Золотовой они или сами по себе? Я всё же склоняюсь к тому, что они с ней — слишком значимы их профессии в наших условиях. Демидов всю жизнь занимается энергетикой, Филатов не вылезает из институтов, всячески тратя время и силы на науку и поиск новых технологий, а Некрасов посвятил свою жизнь войне, оружию и всему, что с этим связано. На её месте, я бы не стал выбрасывать таких спецов, тем более после гибели мира.

— Глеб Николаевич, — выбил меня из размышлений голос доктора, — с Викторией Сергеевной всё в порядке. Небольшое истощение, но на фоне протекающей болезни это нормально. Похоже, ваша кровь способна творить чудеса?

— Ничего необычного не заметили?

— Анатолий Саныч рассказал о случившемся, но для ответа необходимо произвести лабораторные исследования, — пожал он плечами. — Вот так, навскидку, я вам ничего не скажу.

— Что-то ещё? — я заметил, что доктор мнётся и чего-то недоговаривает.

— Ну и кажется… Можно вас поздравить, — натянуто улыбнулся тот. — Нужно будет произвести дополнительный осмотр, но судя по всему, Виктория Сергеевна ждёт ребёнка.

— Что⁈ — в один голос заявили мы с ней.

— Да вы не переживайте, срок ещё очень малый, можно без лишних проблем сделать…

— Я тебе сейчас сделаю! — пригрозил я ему кулаком, прекрасно понимая, к чему он клонит.

— Ой, — прикрыла рот ладошкой Вика. — А я-то всё думаю, почему меня от запаха лука третью неделю воротит.

— Поздравляю, — хмыкнул с пола Толя, который, похоже, пришёл в себя, но всё ещё поглаживал руку. — Очень всё вовремя.

— Ну, как я сказал, срок ещё небольшой…

— Ещё раз это повторишь, и я тебя пну, — теперь уже пригрозила Вика.

— Пожалуй, я лучше пойду, от греха подальше, — доктор улыбнулся и поднялся со стула. — И, Глеб Николаевич, мне бы немного вашей крови на анализы. Может быть, нам удастся выделить антитела и помочь остальным.

— Насколько я знаю, больные и без того идут на поправку, разве нет? — взглянул я на него.

— В целом да, но подстраховаться не мешает, — смутился тот. — Сами понимаете.

— Ладно, давай, кровопийца, — усмехнулся я и принялся закатывать рукав.

Доктор выудил из сумки шприц и уже через минуту убрал его обратно, заполненный моей кровью. После чего попросил Вику зайти к нему, как только она почувствует себя лучше и оставил нас втроём.

— Будете рожать? — Толя задал вопрос, на который мы в принципе и так уже ответили.

— Конечно, и это не обсуждается, — уверенно кивнул я.

— В нашей ситуации?

— Именно, Толя.

— Ты, может, забыл, что в нашу сторону движется армия?

— Нет, не забыл, — покачал я головой. — И, кстати, об этом. Твои люди наверняка ещё не успели свалить далеко. Пусть подожгут Пермь.

— В смысле? — выпучил глаза тот.

— В прямом, Толя, в прямом, — подтвердил я свои слова кивком. — Город к их приходу, должен полыхать. Они справятся?

— А как же Петрович и его люди?

— У нас что, мало брошенных городов в округе? Шевелись, Толь, там ведь в основном кирпич и бетон, а он, как известно, не горит.

— Зато мебель с занавесками хорошо полыхают, — усмехнулся в ответ тот и выхватил рацию: — Берлога Медведю, приём.

— И да, ещё пусть один останется, бомжом там прикинется, не знаю — короче, нужно подсадить к ним человека и выяснить кто они и откуда.

— Ты же понимаешь, что это может стать дорогой в один конец? — серьёзно взглянул на меня Толя.

— Да, — кивнул я, — но там десять тысяч потенциальных врагов, а у нас половина боеспособных людей в лазарете.

— Принял, — отозвался тот и снова затараторил в рацию.

До самого вечера ничего особенного не произошло. Типичные бытовые вопросы, ужин, затем совещание, на котором я и озвучил грядущие проблемы, со стороны Перми.

Как и ожидалось, новость тут же породила споры, перешедшие в сплошной гул. А я терпеливо ждал, пока все наговорятся и наконец начнут высказывать хоть какие предложения.

В итоге выслушал всех, даже Митяя, после чего вытолкал их за дверь, оставив лишь Толю. Помимо этой проблемы, у нас было ещё много, о чём поговорить. И самой наболевшей темой в последнее время всё ещё оставался загадочный Хизмэй.

— Ну, что удалось выяснить? — как только закрылась дверь за Митяем, набросился я с вопросами на начальника СБ.

— Короче, Потный специально посетил сегодняшнюю службу, — как всегда, издалека начал тот. — А теперь лежит под капельницей?

— Не понял? — сделал я удивлённое лицо.

— Ты не поверишь, — перешёл тот на заговорщицкий шёпот и даже навалился на стол, чтобы быть ближе. — Этот ублюдок окуривает приход опием прямо в самом начале службы.

— Ты это серьёзно сейчас? — даже засомневался я от такой наглости. — Вот прямо так у нас под самым носом? Где он его взял?

— Возможно, там, откуда сам вылез, — сделал предположение тот, — но это факт, Саня точно знает, о чём говорит, не раз в рейдах на притоны бывал. Эффект от такого, конечно, не сильный, но всё же имеется, потому люди и спешат на каждую службу, чтобы расслабиться.

— Подожди, а сам? Как он сам от этого защищается? Насколько я знаю, вдыхать такой дым для всех «одинаково полезно», — задал я вполне резонный вопрос. — Или он тоже кайфует?

— Тут я тебе не помощник, — пожал плечами Толя. — Может, какие блокираторы использует, наверняка же есть в медицине что-то подобное, или ещё как? А может и сам вместе с остальными балдеет.

— Нет, это вряд ли, — задумчиво высказался я. — У него по три-четыре службы подряд, и они плавно перетекают в вечерние. Нет, Толя, он бы уже к концу третьей слюни на рясу пускал и глупо улыбался. Но ты прав, проверить его мы не можем, разве что как-то добровольно заставить.

— Пха-х, ну да, — усмехнулся он. — Можно отравить попытаться — как миленький в лазарет прибежит.

— Ладно, это всё детали, — отмахнулся я. — Нужно срочно что-то с ним делать, иначе скоро весь город плотно присядет на культ Инай. Чего доброго, ещё ломки начнутся.

— Я считаю, самый лучший вариант — дождаться нападения на нас и под шумок убрать ублюдка, — предложил вполне дельный вариант тот. — Заодно спровоцируем праведный гнев толпы и направим его в сторону противника.

— Слушай, а мне нравится ход твоих мыслей, — немного подумав, согласился я. — Бери в разработку. Только давай осторожно, не нравится он мне, слишком уж не простой товарищ.

— Я заметил, — тяжело вздохнул начальник СБ и снова потёр пострадавшую от Хизмэя руку. — Как малолетку меня уделал, сучонок.

— А вот с этого места, поподробнее, — вспомнил я, о чём ещё хотел с ним поговорить. — Как вообще так получилось?

— Да сам дурак, — ухмыльнулся Толя. — Кто же знал, что он такое умеет, вот и совершил ошибку, недооценил. Впредь буду умнее. Приёмчик-то на самом деле детский, ему всех первогодок в каждой секции по рукопашке учат.

— Ну, лицо у тебя было совсем недетское, — ухмыльнулся я. — Короче, Толя, усиль бдительность, сам же видишь — непростой малый, очень непростой.

— Обещаю, — кивнул тот. — В следующий раз буду вначале мочить, затем задавать вопросы.

— Очень смешно, — поморщился я.

— Как там новоявленная Инай себя чувствует?

— Толя, я тебя сейчас стукну, — совершенно серьёзно пригрозил я. — Нормально всё. Кстати, провели анализы — тот эффект, под который мы с тобой попали, вовсе не из-за моей крови. Это вообще не она вытворяла, а малой.

— Иди ты? — едва не подпрыгнул со стула тот. — Это что же, по наследству передаётся?

— Именно так я и получил свои силы, — утвердительно ответил я. — И от болезни её тоже малыш спас, моя кровь вообще никаким образом не влияет на вирус.

Дверь в кабинет внезапно распахнулась, заставив нас обернуться. Кажется, день не собирался заканчивать с сюрпризами. Вот только всё то дерьмо, что свалилось на нас с утра, ближе к ночи сменилось на приятные события. В дверях, с улыбкой во все тридцать два зуба стоял Леший.

— Ну чё, суки, не ждали? — выдохнул он.

— А в глаз? — тут же поинтересовался Толя.

— Грубый ты Саныч и неженственный, — расхохотался в ответ тот. — Ну что, неужто не рады?

— Ещё как рады! — я наконец отошёл от шока, подошёл к старому другу и крепко его обнял. — Ты как здесь? Мы уже думали, что ты всё, больше тебя не увидим.

— Ага, ща, хрен там плавал, — ухмыльнулся Леший. — Меня просто так не возьмёшь. Ладно, лирика всё это, валить нам отсюда надо и поскорее. Толя, давай труби тревогу, поднимай людей, времени в обрез.

— Да ты объясни толком, что вдруг произошло? — удивлённо уставился на него тот. — Что значит валить, куда?

— Некогда, поверь, времени в обрез, — затараторил тот, — Поднимай людей, объявляй сбор, у нас максимум пара дней, а я по ходу всё расскажу.

— Так, отставить панику, — услышав сроки, я осадил Лешего. — За два дня мы успеем решить — уходить нам или не стоит.

— Ты не понимаешь… — даже не подумал униматься он. — К вам сейчас должно войско подходить!

— Это мы уже знаем, — усмехнулся Толя. — Приблизительно десять тысяч, пеший марш, так что времени чуть больше.

— Или чуть меньше, — почесал переносицу тот. — Короче, атака будет не простой, там аж в три этапа всё разработано.

Леший наконец сообразил, что пока мы не получим все данные, никто и с места не сдвинется. Даже если нам оставалось пару часов, я не собирался принимать поспешных решений. Часто бывает так, что неразрешимая проблема для одного человека, для другого — плюнуть и растереть. Поэтому более рационально в данный момент выслушать, собрать всех близких и попытаться найти решение.

— Вот с этого места подробнее, — попросил Толя, хотя Леший и без него уже продолжил рассказ.

— Короче, у вас, похоже, уже появился культ Инай, — скорее утвердительно произнёс тот. — А значит, процесс уже запущен.

— Что ты знаешь об этом? — сразу оживился я и не забыл указать пальцем в сторону Толи. — Вот я как чувствовал, что это от неё ветер дует.

— И был прав, — кивнул Леший, — как и с Центровыми. Я рад, что вам удалось победить. Белого, суки, завалили. Я же нашёл ублюдка, да, да… Ладно, чего уж там, его всё равно не вернуть…

— Так что с этим Хизмэем? — направил товарища в нужную тему Толя. — Мы тут всю голову сломали, пытаясь с ним разобраться.

— В общем, там, внизу, это уже давно главная религия, — ответил тот ровно так, как я и предполагал.

А оно вполне логично: те догмы, что озвучивал наш Хизмэй, прекрасно подходят для живущих под землёй и скучающих по небу. Так что нет в том ничего удивительного. К тому же Золотова прекрасный манипулятор, опытный и она знает, каким образом построить собственную власть над людьми.

Новая религия пришлась как нельзя кстати. Совсем немного подшлифовать и вуаля, готов рычаг управления народами с поверхности. Схема очень простая и самое главное — действенная.

— Бля, вы не поверите, но эти «Кроты» в Москву на курорт ездят, ха-ха-ха, — вдруг снова сменил тему Леший.

— Это как? — не понял Толя.

— Ну, ты слышал что-нибудь про подземное море под столицей? — пустился в объяснения тот. — Так вот, оно там есть, и люди из убежища ездят на него отдыхать, в отпуск.

Мы с Толей переглянулись и, кажется, в наших головах промелькнула одна и та же мысль. У нас не хватит ресурсов, чтобы их победить.

— Ты был в Москве? — уточнил я. — Что там, много людей выжило?

— Сейчас там проживает полтора миллиона. Боеспособного населения тысяч двести из них реальной армии — около пятидесяти, но обучение проходят все, даже женщины. То же самое под нами, в среднем — около миллиона двухсот тысяч.

— Мы снова от темы ушли, — напомнил Толя. — Извини, Глеб, но эти данные мы, в самом деле, можем послушать в любое время.

— Согласен, — кивнул я. — Всё, Леший, не отвлекайся. Что ты можешь рассказать про Хизмэя?

— Пха-х, какого именно? — криво ухмыльнулся он. — Это не имя, скорее, занимаемая должность. Мы своих раньше «батюшка» или «поп» называли, а они вот так.

— Ну, это мы уже и без тебя поняли, — прервал его Толя. — Про нашего что-нибудь знаешь?

— Да откуда? — пожал плечами Леший. — Мне бы хоть посмотреть на него. Их общество, вообще, штука тёмная, я пытался разобраться с ними там, но мне очень быстро намекнули, что лучше не лезть не в своё дело. Хоть военные там имеют достаточно большую власть, всё же у Культа она куда серьёзнее. У меня сложилось впечатление, что все Хизмэи, в той или иной степени получали опыт в конторе.

— Интересное кино получается, — почесал макушку Толя. — Я о подобном опыте в Союзе слышал. Поговаривают в то время, если где-то работает церковь, значит священник — сотрудник КГБ.

— А я даже не удивлён, — кивнул Леший. — Где ещё ты можешь узнать наверняка истинное настроение народа.

— Не отвлекайся, — снова вмешался я, возвращая рассказ в нужное русло. — Какой план нападения?

— Это не просто нападение, — ухмыльнулся тот. — Настоящий Крестовый поход. Людей ведут три верховных Хизмэя, и все они несут вам любовь Инай.

— Кажется, я уже понял, каким будет второй этап, — откинулся я на спинку кресла и провёл ладонями по лицу. — Толя, нам не победить, отзывай людей. Если мы попробуем сопротивляться, получим нож в спину, от своих же.

— Именно так, — подтвердил мои догадки Леший. — А затем третий этап, под названием «Выход в свет».

— Они что, из-под земли выбраться хотят? Так мы не против, пусть вылезают, тут сейчас места всем хватит, — не совсем понял их планы Толя.

— Нет, цель немного другая, — помотал головой Леший и продолжил: — В планах объединение поверхности с подземельем, при этом вся элита останется внизу. Мы останемся здесь, и все будем работать на их благо. А третий этап нужен лишь для того, чтобы показать дикарям, кто здесь на самом деле главный.

— Не удивлюсь, если Золотова желает представить себя, как Инай, — подкинул я свои мысли, даже не подозревая, насколько оказался прав.

— Что, значит, желает? — уже в который раз ухмыльнулся Леший. — Всё уже давно сделано. В своё время даже Сталину меньше поклонялись, чем ей сейчас.

— У меня другой вопрос, — снова включился в разговор Толя. — Ты как вообще выбрался?

— Через центральный выход, — пожал плечами тот. — Выловил момент, когда меня в очередной рейд отправили, и свалил по-тихому.

— Что за рейды, как часто проходят? — снова вылил я на его голову кучу вопросов.

— Да там ничего такого, — отмахнулся тот. — Различные анализы берут, зонды метеорологические запускают. Я же в состав научных экспедиций вошёл. Они как узнали, что я всю жизнь на «Кремль 9» пахал, тут же в оборот взяли. Там все базы данных, отпечатки, ДНК, камеры наблюдения. В первое время вообще казалось, что я в фантастическом фильме снимаюсь.

— Ладно, потом расскажешь, — перебил его Толя. — Ну, и что делать думаешь, Глеб Николаевич?

— Жаль всё бросать, — вздохнул я, — но, похоже, придётся.

— Может, пока не поздно, грохнуть этого мудака и дело к стороне? — уже и забыв об осторожности, предложил Толя. — Какая нам разница теперь, если всё одно сваливать?

— Потный точно сможет? — задумчиво спросил я. — Не хочу рисковать его жизнью. Да и что изменит его смерть?

— Хочешь оставить всё как есть? — почесал переносицу Толя.

— Я этого не говорил, — покачал я головой и снова обратился к Лешему: — Как они собираются выйти?

— Да, скорее всего, так же, как и я, — ответил он. — Меня не посвящали в детали, о планах я узнал в казарме, когда с лейтенантом одним забухал. Тот вообще ярый патриот Лона…

— Как ты сказал? — теперь уже я перебил Лешего.

— Что? А, ты про это. Да они называют свою страну — Лоно. Ну, может, не страну, а царство, княжество — короче, ты понял, — отмахнулся он. — Ну так вот, этот лейтенант прямо суперпатриот, и когда я по пьяни ковырнул его в нужных местах, он всё и поведал. Пару дней ушло на то, чтобы подтвердить данные, ну и дня три на организацию побега.

— Мы не уйдём, по крайней мере, сейчас, — я наконец принял решение. — Толя, собери всех, — тот взглянул на часы, стрелки которых, уже перевалили за половину второго ночи, и я добавил: — Прямо сейчас.

— Сделаем, — ухмыльнулся он и поднёс к губам рацию внутренней связи.

Празднование в честь победы над болезнью выглядело абсолютным идиотизмом. Особенно если учитывать наше положение в плане запасов еды. Но это был всё ещё наилучший способ, чтобы собрать всех горожан в одном месте и сразу.

Кухни расположили на улицах и, несмотря на слякоть и грязь под ногами, закатили всенародное гулянье. На это мероприятие в обязательном порядке был приглашён Хизмэй. В его задачу входила речь с трибуны, на что он, конечно же, согласился без малейшего колебания.

Весь процесс организации занял от силы часов пять, но этого оказалось достаточно, учитывая плотность населения и его количество. Не сказать, что люди были против, скорее, наоборот, после всех событий, страха заболеть и переживаний за близких, восприняли с энтузиазмом. Многие принимали участие в организации, да и сама обстановка как-то быстро разрядилась.

Были, конечно, некоторые переживания, по поводу: «А не заразимся ли мы по новому кругу?» Но здесь я был уверен на сто процентов, что подобного не произойдёт. Хизмэю сейчас нужны люди, чтобы организовать встречу коллегам. А мы со своей стороны этим самым праздником ещё и паству ему увеличим.

Когда сонные руководители услышали то, что я предлагаю, долго плевались, шипели и крутили пальцем у виска. Практически никто так и не понял задуманного, и всё списали на заскок молодого Князя, который радуется выздоровлению жены. Плюс весть о беременности Вики моментально разнеслась по всему городу. В общем, со стороны всё выглядело более чем нелепо, глупо, но тем не менее воспринималось на ура.

Кстати, когда в кабинете появился Петрович, нам с Толей пришлось всячески сдерживать Лешего, чтобы он его прямо там на куски не порезал. Затем долгое время объясняли, почему его «наглая рожа» находится в совете. В итоге несколько раз были посланы в «пешее эротическое», а если быть более точным — на хер. Выслушали целую лекцию о мудаках, и как с ними правильно бороться. Но вскоре он успокоился и даже согласился, что мой выбор вполне оправдан, и наверняка сам бы принял подобное решение.

Сейчас из окна моего кабинета, мы с улыбками наблюдали за праздничными приготовлениями. В приоткрытую створку врывались ароматы блюд, вокруг которых хлопотали женщины. Чуть поодаль Митяй сцепился со старшей по кухне, видимо, опять что-то зажал и выдавать не желает.

В стороне слышался стук молотков, там уже в который раз собирали сцену из поддонов. Нужно будет решить этот вопрос и построить её раз и навсегда. Нормальную, монолитную — надеюсь, сегодняшнее мероприятие пройдёт так, как надо и самое главное — не в последний раз.

— Всё готово? — не отводя взора от окна, спросил я.

— Так точно, — сухо, по-военному, ответил Цинкин.

Он вообще не любил присутствовать на наших совещаниях, называя их пустой болтовнёй, однако дважды в неделю всегда посещал меня с различного вида докладами. Я не был против такого подхода, к тому же свою работу он знал гораздо лучше меня. Как человек военный, он являлся прекрасным исполнителем. Нужно лишь поставить задачу, а цели и способы достижения, его, как правило, не заботили, по крайней мере те, что рекомендовал я. На сей счёт у Бориса Николаевича всегда было собственное мнение. Ну а до тех пор, пока это работало на благо, я не вмешивался.

Сегодня была совершенно другая ситуация, и мы долгое время ругались. Хорошо, что на моей стороне выступил Толя, да и Вика, как оказалось, неплохо научилась оперировать аргументами. В итоге Цинкин сдался и в кои-то веки, поступил ровно так, как я указал. Однако вот всё ещё обиженного из себя строит.

— Борис Николаевич, вы же понимаете, что всё должно пройти в соответствии с планом, — на всякий случай напомнил я. — Никакой самодеятельности, хорошо?

— Не переживайте, Глеб Николаевич, без вашего приказа никто и с места не двинется, — всё ещё поддерживая официальную атмосферу, ответил тот.

— Ладно, давайте приступать к официальной части, — выдохнул я. — Надеюсь, всё пройдёт гладко.

На этот раз алкоголь из рациона исключили. Но люди во все времена остаются верны своим привычкам и тем более вредным. Несмотря на отсутствие выпивки на столах, бо́льшая часть гуляющих всё же нашла способ затуманить мозг для пущего веселья. Бороться с этим бесполезно, к тому же то, что я собираюсь сделать, наверняка вызовет недовольство. Так к чему усугублять?

Стартовая речь, как и положено, была в моём исполнении. Затем на сцену поднялись музыканты, многие из которых всю зиму занимались и репетировали. Других дел, собственно, не было, а оно иди ж ты, даже пригодилось.

Впрочем, народ уже более или менее привык к новым реалиям. Если в первые дни все тосковали по телевизору и уж тем более интернету, то сейчас научились обходиться тем, что есть.

Организовать досуг подручными средствами оказалось не так сложно. Ближе к первым заморозкам за стенами появился первый тренажёрный зал. Тут же организовались и другие кружки, в том числе неспортивного направления. Детей быстро заняли: кого лёгкой атлетикой, кого фехтованием, был даже танцевальный коллектив, и вот сейчас он вполне себе лихо исполнял со сцены.

На лицах блуждающие улыбки, несмотря на то, что некоторые всё ещё пребывают в лазарете. С ними впоследствии тоже проведут работу, а сейчас главная цель — основные массы.

Судя по времени, с минуты на минуту на сцену поднимется Хизмэй с проповедью для народа. Именно этот момент станет точкой отсчёта в моём коварном замысле. Я очень сильно рискую, но в грядущих событиях другого выбора просто нет.

Так и случилось: едва стрелки часов указали на шесть вечера, естественно, музыка стихла. Перед народом предстал проповедник, который сочным, сильным голосом принялся вливать в уши горожан свою стандартную, уже набившую оскомину речь.

Однако люди слушали, многие кивали, особенно те, кто практически не пропускал ни единой службы. Таких мы уже знали в лицо, и даже списки давно подготовили, не забывая тщательно присматривать в течение всего дня. Осталось дело за малым: дождаться окончания проповеди и выйти на сцену самому.

В этот самый момент центральную площадь, на которой и проводилось мероприятие, взяли в плотное кольцо военные под руководством Цинкина. А у меня уже руки чесались поскорее закончить весь этот цирк.

Наконец Хизмэй закончил, ответил на несколько стандартных вопросов, не менее заготовленными ответами, и уже собирался было покинуть сцену.

— Уважаемый Хизмэй, задержитесь, пожалуйста, ещё буквально на пару минут, — изображая искреннюю улыбку, попросил его я.

Тот молча кивнул и даже улыбнулся в ответ, хотя взгляд всё так же, оставался безжизненным и холодным.

— Господа и, конечно, наши прекрасные дамы, — свою речь я начал стандартно. — Прошу прощения за то, что прерываю праздник. Знаю, как вы не любите болтовню, предпочитая её музыке, но в данной ситуации это необходимость.

Люди притихли, чтобы лучше разобрать мои слова, ведь ни микрофонов, ни усилителей мы не использовали, приходилось напрягать голос, дабы донести суть до всех.

— Уважаемый Хизмэй только что рассказал вам основы новой религии. Многие из вас уже знают и неоднократно слышали, о чём там. В целом, каноны не сильно отличаются от знакомой нам, но вот в чём вопрос, — продолжил я подводить задуманное к финальной части. — В последние дни мы с вами наблюдали, как религиозное движение Инай становится популярным среди нас, и это нормально. В трудные времена люди всегда тянутся к Богу. И в связи с этим, я хотел бы предложить вам провести голосование, здесь и сейчас решить, а хотим ли мы поклоняться новому Богу? Всем, кто с этим согласен, достаточно пройти вон на тот, специально отведённый для этого пятачок.

Люди зароптали. Никто не ожидал подобного поворота событий. А вот Хизмэй, видимо, почувствовал что-то неладное и решил внести свою лепту.

— Мы не нуждаемся в твоём разрешении, Князь, — попытался было показать свою независимость он.

— А я и не лезу, но предлагаю решить это народу, — перебил его я. — Если люди захотят, так тому и быть. Я лишь хочу избежать путаницы, непонимания. Вы высказали свою точку зрения, донесли слово Инай до людей, так дайте им право выбора, ведь оно у них есть.

Эти слова подтолкнули первого смелого последователя и тут же следом за ним потянулись остальные. Вскоре пятачок заполнился людьми, но я ожидал окончательного решения тех, кто ещё сомневался. Прошло не менее получаса, прежде чем народ угомонился.

Теперь перед нами стояли две неравные части населения, и радовало то, что верующих в Инай было примерно вчетверо меньше.

— А теперь приступаем, — отдал я приказ и под удивлённый вздох толпы, из-за домов выскользнули вооружённые люди.

Несколько человек поднялись на сцену и направили оружие в голову Хизмэю. Никто ничего не понимал, но гул поднялся такой, что перекричать его было невозможно. На этот раз терпеливо ждать я не собирался и, вытянув пистолет из поясной кобуры, трижды пальнул в воздух, привлекая внимание людей.

— Хотите объяснений? — едва повышая голос, спросил я, и этот ход тоже был сделан специально.

Те, кто продолжали роптать, окончательно притихли, чтобы услышать меня, понять и получить ответ на происходящее.

— Этот человек — обманщик и предатель, — указал я пальцем на Хизмэя. — Он окуривал вас опиумом, прежде чем читать свои проповеди. Но самое подлое не в том, он задумал предательство. Пока мы с вами пытались выжить, возродить наше общество, он заразил вас вирусом, намеренно. Когда набралось достаточно заболевших, он помог вам излечиться, но это не просто так. Он хотел, чтобы вы все были ему обязаны, поверили в силу Инай. Но и это ещё не всё. В нашу сторону движется армия, численностью около десяти тысяч вооружённых людей, и их ведут такие же, как этот. Как думаете, что произойдёт, когда они подойдут под наши стены?

— Ты совершаешь большую ошибку, Князь, — тихо, сквозь зубы процедил Хизмэй, тем самым лишь окончательно убедив меня в правильности действий.

— Нет, это ты совершил ошибку, — покачал я головой, а в народе уже начал подниматься гул.

Кто-то понял, что произошло на самом деле, кто-то — нет, и пытался отстоять честь новой религии. Если упустить момент, то это грозит перерасти в драку, а может, и того хуже. Потому я вновь прибег к выстрелам в воздух и продолжил:

— Мы с вами прошли весь путь от начала и до настоящего момента. Я никогда не предавал вас и всегда действовал в ваших интересах. Так кому вы поверите: мне или этому проходимцу, который одурманил ваши мозги? Я не собираюсь рисковать тем, чего мы добились, как и вы! Потому моё решение такое: всех, кто поддерживает Инай, включая этого человека, изгнать за стены. Кто хочет покинуть город из-за выбора родственника или близкого человека — прошу принять решение сейчас. Как только ворота закроются, любая попытка связаться с врагом будет приравниваться к измене.

На этом я закончил и, несмотря на поднимающийся гул, покинул сцену. Теперь дело за военными, которые уже грамотно вытесняли толпу по направлению к главным воротам.

— Ты пожалеешь о своём решении, — так же тихо и сухо добавил Хизмэй, когда его аккуратно подтолкнули к выходу прикладом автомата.

— Посмотрим, — так же сухо ответил я, проходя в этот момент мимо.

— Всё ещё думаешь, что ты поступил правильно? — в очередной раз задал этот вопрос Савельев.

— Разве у меня был выбор? — всё так же, сохраняя спокойствие, ответил я, — Или что, по-твоему, можно вот так просто сдать всё, чего мы добились?

— Можно было попытаться найти другое решение, — пожал он плечами. — Ты хотя бы представляешь, какое сейчас настроение у людей?

— Я всё им объяснил.

— Ты выгнал их друзей и родственников, даже не дал шанса разобраться, изменить решение, — встрял в разговор Петрович. — Возможно, кто-то из них на тот момент уже передумал. Они шли к Богу и не виноваты в том, что попали в хитрую паутину к этому ублюдку.

— У нас война, мать вашу! — наконец не выдержал и крикнул я, не забыв при этом хлопнуть ладонью по столу. — На нас движется армия религиозных фанатиков…

— И ты решил пополнить их ряды? — прокомментировал моё действие Петрович. — Почему ты не сказал нам? Зачем ты отдал бразды правления, если ты нам не доверяешь? Или ты не хотел, чтобы мы тебя отговаривали?

— А не с твоими людьми пришёл этот чёртов Хизмэй? — бросил я ему в ответ. — Это ты впустил его к своим людям, а затем притащил ко мне!

— Глеб Николаевич, ну ведь вы тоже не сразу сообразили, не рассмотрели опасность, — попытался вступиться за него Савельев, — но сейчас разговор не об этом.

— Именно об этом, — отрезал я. — Я не собираюсь молча смотреть на то, как за моими стенами плетутся интриги. Если бы я оставил их здесь… Кто вообще даст гарантии, что в самый ответственный момент кто-то из них не впустит врага в наш дом⁈ Что помешает им передумать ещё раз⁈

— Их можно было посадить под замо́к, — выдвинул гениальную идею Петрович.

— Ты что, на самом деле не понимаешь? Нам просто некогда с ними возиться! Они сделали свой выбор, всё, хватит об этом! — резко оборвал рассуждения я. — Или, может быть, вы хотите присоединиться к ним⁈ Я больше не хочу ничего слышать об этом Хизмэе и этой чёртовой Инай! Готовьте город к осаде! У меня всё.

Оба руководителя вышли из кабинета, и их место тут же заняли другие. Время совещаний давно закончилось, но после такого финала праздника всем вдруг резко понадобилось со мной пообщаться. Я всё прекрасно понимал, даже то, как этот поступок выглядел со стороны, но отменять сейчас своё решение будет ещё более глупым поступком. Да и, в конце-то концов, я прав!

Знай они о моих изначальных планах, ужаснулись бы ещё больше. В первой версии я собирался приговорить предателей к смертной казни и намеревался начать именно с Хизмэя. Вика отговорила, сказала: «Люди тебе этого никогда не простят». Но, похоже, что даже изгнания предателей мне тоже прощать не собираются.

— Люди не расходятся, — первым делом посмотрев в окно, произнёс Толя, — и настроение у них совсем не праздничное.

— Так займите их делом, — буркнул я в ответ. — У нас враг на подходе. Сколько ему идти? Неделя, полторы максимум?

— Приблизительно, — подал голос Цинкин. — Пермь пылает, так что ночевать они останутся в поле, да и припасы теперь вряд ли смогут пополнить.

— Что-то мне подсказывает — срать им и на Пермь, и на припасы, — усмехнулся Толя, — Эти парни наверняка всё это время, как-то обходились своими силами. Да и много ты сейчас найдёшь? Мы целый год выкапывали все основные точки, к осени почти ничего крупного не осталось. А на мелких магазинчиках такую армию не продержать.

— Я надеюсь, что это хоть как-то их деморализует, — включился в разговор я, всячески пытаясь успокоиться от предыдущего разговора.

— Ага, полчаса проповеди, и моральный дух снова будет заряжен, — в своей манере, поддержал меня Толя. — Ладно, мы перекрыли и заминировали западный подход, с востока установили пулемётные точки, стены давно подготовлены, пусть только попробуют сунуться. Весь их расчёт был на то, что нас предадут изнутри, но мы вроде как решили этот вопрос.

— Вот именно, что вроде как, — вздохнул я. — С таким настроением у остальных можно ожидать удара в спину в любую секунду.

— А я тебе говорил: «Не нужно их отпускать», — с укором в голосе произнёс Цинкин. — Мои ребята готовы были встретить их за стеной…

— Мы не убийцы, — прервал его я. — Наведите порядок в городе, займите людей. Когда подойдёт враг, они сами всё поймут… Надеюсь.

— Что делать с теми, кто остался в лазарете? — спросил Толя. — Там сейчас немало поклонников Инай, а многие теперь попытаются скрыть этот факт.

— Ну, многих мы и так знаем, — пожал я плечами. — Как поправятся, выставим за ворота, а остальных выявим по ходу.

— Я бы прямо сейчас их выкинул, — снова обозначил свою позицию Цинкин. — Уж больно ты с ними мягок. Тут-то мы не можем, там-то мы не такие, тьфу. Вот попомни мои слова, Николаич, пока всех к железному порядку не приведёшь, так и будут на тебе ездить, а в итоге ещё и виноватым во всём оставят. Мои, вон, никто даже носом не повёл в сторону этого Хизмэя, а знаешь почему?

— Догадываюсь, Борь, только мы не в армии и там обычные гражданские люди, — указал я пальцем на окно. — Кем я буду, если они начнут по струнке ходить?

— Нормальным управленцем, — ухмыльнулся тот. — Устроил демократию, мать её. Небось при Сталине никто пёрднуть без разрешения не смел, и какую страну из руин поднял.

— Я не Сталин и у нас совершенно другая ситуация, — покачал я головой.

— Уверен? — продолжая криво ухмыляться, спросил он. — А как по мне, самая что ни на есть.

— Сына, мы все в курсе твоей позиции, — отвернулся от окна Толя, — но пока всё прекрасно получалось и без твоих советов.

— Да я заметил, — отмахнулся тот. — Ладно, хватит уже вату гонять, сами скоро всё поймёте.

— «Медведи» ещё не вернулись?

— Ближе к утру, сказали, будут, — отозвался Толя. — Снегоходы бросить пришлось.

— Странное они время выбрали для нападения, не находишь? — задал я вопрос, который мучил меня всё это время. — Сейчас ведь день-два и передвигаться будет вообще невозможно.

— Да, несладко, но всё же лучше, чем по грудь в сугробах, — за него ответил Цинкин. — А до лета могло просто припасов не хватить, ведь всю эту ораву чем-то кормить нужно.

— Тоже факт, — согласился я, — но вроде как подвозов наша разведка не заметила.

— Скорее всего, в арьергарде идут, — немного подумав, ответил тот, — Лично я бы так и поступил. Слушай, а что если попробовать их от кормушки отрезать?

— Ты как себе это представляешь? — вроде бы и возмутился, но тем не менее проявил интерес Толя. — Придётся немалый крюк сделать, неизвестно как еду защищают, где она, к тому же за стеной нас ждёт разъярённая толпа фанатов Инай.

— Выйдем на двух «Уралах» и устроим засаду. На кой чёрт мне к ним людей навстречу слать, — Цинкин ткнул пальцем в карту, — Они наверняка пойдут вот здесь, вот это место прекрасно подойдёт, чтобы их прижать и потом свалить по-быстрому. Пропустим основной состав, а подвозы закидаем с миномётов.

— Если они там есть, — непонятно почему, засомневался я.

— Что значит если? — удивился тот. — Должны же они что-то жрать?

— Возможно, им доставляют еду каким-то другим способом, — предположил я. — Например, по воздуху или ещё как?

— Вряд ли, — задумчиво посмотрел на карту Толя. — Мы бы давно услышали или заметили вертолёты, а вот по реке очень даже запросто. Кама давно лёд сбросила, и до Перми можно любое количество груза доставить, пока люди отдельно пешком топают.

— А войска тогда почему в марш отправили? — резонно заметил Борис. — Хотя, если с плавсредствами туго, то вполне логично выглядит. Но опять же, до Ебурга от Перми только Чусовая протекает, а она не шибко судоходная.

— Ну, для того, чтобы несколько лодок с едой переправить, глубины вполне достаточно, к тому же сейчас весна… — присмотрелся я к тонкой паутинке на карте. — Лично я рассматривал бы этот вариант как рабочий. А заодно теперь понятен выбор времени года, сейчас реки наиболее полноводны, а значит, можно переправить больше груза.

— Николаич, давай я вышлю в ту сторону пару небольших отрядов, — предложил Цинкин, — Сотни по две, думаю, будет в самый раз, пусть их немного пощиплют. Посмотрим, из какого они теста сделаны?

— Хочешь навязать партизанскую войну? — усмехнулся Толя.

— А чем плохо-то? — пожал плечами тот. — Пусть понервничают, так мы их хорошенько замедлим, хоть своё дерьмо разгрести попробуем, время выиграем.

— А как же эти? — кивнул я в сторону улицы. — Те, кого мы выгнали? Они наверняка попытаются помешать.

— Пусть попробуют, — натянул на лицо кровожадную улыбку Борис Николаевич. — С удовольствием объясню, что верить лучше в автомат Калашникова, чем в эту их, тьфу ты, прости господи, Инай.

— Ладно, Боря, действуй, — немного поразмыслив, дал добро я.

— Ну, вот и славно, — улыбнулся тот и поднялся с места. — А с этими, построже будь, — указал он пальцем в окно, — Не то скоро на шею сядут и ножки свесят. Люди очень быстро добро забывают, чуть пояса подтянуть заставили и сразу власть плохая. Не помнят уже, как в прошлом году с голоду дохли и мёрзли на морозе, как собаки.

— Разберёмся, Сына, — отмахнулся от него Толя. — Иди, своими делами занимайся.

— Люська твоя окотилась, нет? — повернулся в дверях тот. — Ты мне шерстяного друга обещал, помнишь?

— Нет, пузатая ещё бегает, — улыбнулся Толя. — Я о тебе помню, не переживай.

Мы остались вдвоём, но ненадолго. Немного пообщались на отвлечённые темы, и начальник СБ отправился домой заботиться о своей беременной кошке. Я ещё какое-то время ковырялся с бумагами, когда дверь в кабинет тихонько открылась, и на пороге появилась Вика.

— Может, нам переехать? — внезапно спросила она.

— Куда? — не сразу сообразил я.

— Да хоть в соседний дом, — пожала она плечами. — Я, конечно, понимаю, что тебе так было удобнее, но меня немного напрягает жить в соседней комнате с твоим рабочим кабинетом. Мы ведь больше не в бункере, места вокруг хватает.

— Да, извини, это я как-то не подумал, — улыбнулся я. — Ты права, завтра же решу этот вопрос с Митяем.

— А я уже всё сама решила, — хитро прищурилась та. — Просто он такой дубина, без твоего разрешения даже пальцем не пошевелит.

— Как себя чувствуешь? — перевёл я разговор в другую тему.

— Как будто и не болела вовсе, — отмахнулась девушка. — Ты же не об этом хочешь спросить, так?

— Всё-то ты у меня знаешь, — усмехнулся я и притянул к себе со столика у окна бутылку коньяка.

Немного плеснул в стакан, буквально глоток, чтобы лишь слегка притормозить мозг. Слишком насыщенный день и слишком тяжёлые мысли, а другого способа, увы, я пока не придумал.

— Ты правильно поступил, Глеб, — Вика уселась на стол, прямо передо мной и накрыла своей рукой мою. — Пройдёт немного времени, и люди поймут, примут твоё решение. Ситуация не та, чтобы устраивать холодную войну с религией, нужно было действовать быстро и сию минуту.

— Я это знаю, — кивнул я и опрокинул содержимое бокала в рот. — Предчувствие у меня какое-то не очень хорошее, тревожно что-то.

— Могу тебя утешить, — сверкнула глазами та и пригнулась, чтобы поцеловать.

И в этот момент из тёмной прихожей раздался хлопок, будто кто-то из пневматической винтовки выстрелил. По факту так и произошло, вот только оружие оказалось настоящим, о чём оповестил щелчок пули по стене, позади меня.

Разогнать гормоны по крови я просто не успевал, но нужно было действовать. Потому, что было силы, я толкнул Вику в сторону. Она ещё ничего толком не поняла, лишь округлила глаза, удивляясь моей странной выходке, да в такой интимный момент.

Тем временем стрелок тоже не остановился. Поняв, что первый выстрел прошёл мимо цели, он принялся давить на спуск, выпуская пулю за пулей. И похоже на то, что он намеренно старался зацепить именно Вику.

Девушка дважды вскрикнула и с грохотом упала на пол, сбивая по пути стул, а я наконец смог установить невидимый барьер, который уже без труда остановил все последующие пули.

А затем ударил я. Волна пронеслась через кабинет, сшибая на своём пути стулья, перевернула стол для переговоров и врезалась в убийцу. Звук падения тела я уловил отчётливо, а вперёд рванул ещё до того, как энергия удара достигла цели. Вот только выскочив в прихожую, увидел лишь сверкающие пятки беглеца.

Однако для меня это уже не являлось проблемой, энергия кипела внутри и жаждала поскорее вырваться наружу. Стрелок не добежал до двери, буквально пару десятков сантиметров, когда его оторвало от пола и впечатало в шкаф. Грохот и звон стекла ударили по ушам, но убийце этого, похоже, было недостаточно. Вместо того чтобы потерять сознание, или хотя бы скорчиться от боли на полу в прихожей, он вытянул в мою сторону руку с зажатым пистолетом и несколько раз спустил курок.

«Вот же идиот, неужели до сих пор не понял, что меня этим не возьмёшь?»

Подчиняясь моей воле, оружие пролетело мимо меня и со стуком отлетело на пол, отскочив от двери туалета, что располагалась за спиной. Горе-киллера подняло над полом и ещё раз со всего размаха ударило об остатки шкафа и на сей раз ему хватило. Однако я старался не убить его, а просто выключить, потому поспешил окончательно обездвижить поверженного.

Пояс от плаща прекрасно подошёл в качестве верёвки, его даже хватило, чтобы связать и ноги, и руки. После этого, я волоком затянул стрелявшего в разбитый кабинет и зашарил глазами в поисках рации.

Вика сидела в углу и прижимала руку к животу, а из-под пальцев сочилась кровь.

— Толя, бегом ко мне, с врачом! — прокричал я в рацию, уже спеша на помощь любимой.

— А? Что там у тебя? — вяло отозвалась коробочка.

— Бегом, бля! Вика ранена! — рявкнул я и отбросил устройство связи в сторону. — Ты как, родная? Где… Куда тебя…?

— Глеб, я… Я его больше не чувствую, — каким-то слишком спокойным голосом произнесла она, глядя на меня испуганными глазами.

— Кого, Вика? Куда тебя ранило? — я суетливо осматривал её, пытаясь найти место входа пули и хоть как-то остановить кровь, пока не подоспеет основная помощь.

Но её было слишком много, будто девушку кто-то из ведра окатил и просто невозможно разобрать, откуда сейчас её покидает жизнь. Вика не сопротивлялась, она вообще ничего не делала, просто смотрела на меня, словно извинялась за что-то.

— Ну чего ты молчишь, скажи уже, где болит, родная, не молчи!

И тут до меня дошло. Человеческая психика слишком ранима, и мозг понимает это гораздо лучше своего носителя. Потому он всячески руководил моими действиями так, что я намеренно исключил из внимания её ладонь на животе. Больше мне ничего говорить не нужно. Я скинул с себя рубашку, скомкал её и подсунул под руку девушки.

— Держи крепко, прижми, нужно остановить кровь, — командовал я механическим голосом. — Вот так, сиди, сейчас доктор прибежит.

— Я его не чувствую, Глеб, — снова повторила она ту же самую фразу.

— Молчи, родная, тихо, не трать силы, — я встал рядом на колени и прижал её голову к себе. — Молчи, доктор во всём разберётся.

— Бля…⁈ — донёсся из прихожей вначале грохот, а затем крик Толи. — Глеб, ты где⁈

— Мы здесь, — обозначил я своё местоположение.

В кабинет ворвались двое: первым Толя с пистолетом вдоль глаз и вторым наш штатный доктор, Виталий Александрович, тот самый, что осматривал Вику и помогал делать переливание.

В прошлом Щербаков работал детским хирургом в местной ОКБ, так что опыта за плечами имел более чем достаточно. Ну а когда начался апокалипсис, его первым делом прибрал к рукам Петрович и помог перебраться вместе с женой и двумя детьми в метро. Сейчас он возглавлял врачей в нашем лазарете и даже обучал младший сестринский персонал, из которого впоследствии собирался воспитать специалистов покруче. В общем, человек, можно сказать, незаменимый в наших реалиях, уж точно.

— Она выживет? — спросил я доктора, как только он закончил беглый осмотр и взялся отдавать распоряжения.

— Сделаю всё, что смогу, — отмахнулся он, и в этот момент Толя отделил при помощи ноги столешницу.

На неё быстро положили Вику, которая даже не сопротивлялась, а всё так же, продолжала смотреть на меня своим странным, извиняющимся взглядом. Щербаков велел мне оставаться здесь и не мешаться, после чего они вместе с Толей покинули кабинет, унося на столешнице мою жену. Всё происходило будто в кошмарном сне. Я хотел было забить на строгое указание доктора, но так и не смог даже сдвинуться с места. Взгляд наткнулся на виновника, что сейчас уже приходил в себя и, собственно, именно своим стоном привлёк моё внимание.

Чёрная водолазка, спортивные бесформенные штаны, кроссовки, вымазанные глиной, и маска на лице с прорезями для глаз. Фигура показалась странной, слишком мелкой, что ли? Будто подросток, возможно, даже младше меня.

Я нагнулся и потянул шапку с его головы, а когда лицо оголилось, замер. Вот сейчас я окончательно потерял дар речи. С пола испуганными глазами на меня смотрела Света. Та самая, что когда-то застрелила раненного и пыталась подкатить ко мне во время праздника ещё тогда, в самом начале.

Я уже и думать о ней забыл, да и вряд ли вообще хоть когда-нибудь вспомнил. Но сейчас я узнал её, вспомнил, что ещё тогда она показалась мне подозрительной. Правда, в тот момент я отмахнулся от этих мыслей, посчитал за излишнюю паранойю, и как теперь оказалось — зря.

— За что? — только и смог выдохнуть я. — Зачем ты так?

Природа — самый сильный механизм по запуску жизни. Иногда я даже сомневаюсь в том, что на других планетах она отсутствует. Это, скорее, мы, привыкшие видеть её в конкретном обличии, не замечаем другой формы. Пытаемся отыскать лишь что-то знакомое, понятное разуму. Человечество в принципе — заложник привычек.

А что, если в самой жизни нет никакого смысла? Ради чего всё это? Да, мы стремимся к цели, добиваемся, строим дальнейшие планы, рожаем детей, воспитываем, а затем стареем и умираем. Но какова цель всего этого процесса? Зачем природе нужен человек, который вредит ей, чаще всего мешает другим, параллельно идущим циклам?

Ведь мы становимся ей не нужны примерно на рубеже сорока лет. Ровно с этого возраста у людей возникают гормональные сбои, половые инстинкты иссякают и постепенно сходят на нет, зато выявляется целая куча заболеваний. И ведь с последними боремся мы сами, без участия сил природы. Так в чём наша цель? Зачем мы нужны на этой планете?

Я сидел на ступенях у лазарета в полной темноте и одиночестве. Мысли, словно чёрные тучи, кружили в голове, не давая сосредоточиться. Отвлечься тоже не получалось, я постоянно возвращался к поиску смысла и понятию «Судьба». Вот только не видел ни того ни другого.

Какая может быть судьба у ещё даже не сформированного плода? Что за карма прервала его существование, даже не позволив осознать себя? Или это в наказание мне? Но за что? Неужели за гонения религиозных фанатиков? Но ведь тем самым я спасал тысячи других жизней.

Вот только природе, скорее всего, наплевать, как и всем богам, когда-либо придуманным человечеством. Она в одночасье смела с поверхности всех разумных, оставила лишь жалкую горстку для нового витка эволюции и запустила процесс восстановления. Он явно просматривался из-под стаявшего снега и именно то, что я видел, заставляло мои мысли кружиться в данном русле.

А я, в свою очередь, был благодарен, потому как отвлёкся, переключил внимание на что-то другое. Иначе я бы уже резал на ремни ту тварь, которую сейчас допрашивал Толя.

Он вернулся сразу, как только Вику доставили в лазарет и уложили на операционный стол. Тем самым спас жизнь девчонке, которую я забивал ногами.

Может, мне не так много лет, чтобы кидаться фразами, мол, до сего дня я ни разу в жизни не поднимал руку на женщин. И это было именно так, но в тот момент её молчаливый насмешливый взгляд затмил разум, а гнев сделал всё остальное. Задержись Толя ещё на пару минут, и допрашивать было бы уже некого.

Из лазарета меня тоже выперли, чтобы не шумел и не мешал работать специалистам. Докторам без разницы, какую ступень я занимаю в иерархии общества. Они бесцеремонно вытолкали меня за дверь и пригрозили смирительной рубашкой. А не доверять им повода нет, потому пришлось подчиниться.

Вот так я уже третий час сидел на ступенях и смотрел в темноту. Из подвала доносился мерный треск генератора, а свет из окна операционной лишь немного разгонял мрак. Взгляд случайно наткнулся на проталину и то, что всегда казалось привычным, сейчас подстегнуло совершенно другие мысли.

Когда жизнь на планете ещё бежала своим чередом, мы обращали внимание на грязь, лишь когда наступали в неё новыми ботинками. Чертыхались, вытирали подошву о почерневший сугроб, что сохранился, благодаря тени у стены, и бежали дальше. Ведь все мы такие занятые, порой даже времени в сутках недостаточно, чтобы завершить все дела и успокоиться, остановиться хоть на мгновение.

Сейчас в моём распоряжении, кажется, целая вечность, и взгляд, упавший на почерневший сугроб, поначалу не вызвал никаких эмоций. До мозгов медленно доходило, что это не привычная, опостылевшая глина, а что-то совершенно другое. А когда наконец мысль сформировалась, я на мгновение даже забыл о случившемся с Викой.

Природа нашла лазейку совершенно свободно и абсолютно без участия человека. Я даже поднялся, чтобы получше рассмотреть то место, где снег полностью стаял. Плодородный чёрный слой составлял примерно пять сантиметров. Не удивлюсь, если к концу мая, на нём проклюнется молодая, зелёная травка. И вряд ли хоть кто-то сможет дать ответ на вопрос: «Откуда она здесь появилась».

Именно это и повернуло мои мысли в сторону необходимости разумной жизни на планете. Мы веками ломали голову, размышляя о собственном происхождении, придумали тысячи всевозможных теорий о богах, эволюционных процессах. Но всё до банального просто — так захотела природа. И нет в том никакого смысла, никакой судьбы, лишь лазейка для конструктора, из которого и создан человек разумный. Как говорится: «Потому, что могу», вот и всё.

Позади скрипнула дверь, и на ступени рядом со мной приземлился Толя. Он тут же вставил в зубы сигарету и пыхнул вонючим дымом. И где он до сих пор их достаёт?

— Ну, ты как? — уже в десятый раз задал он этот вопрос.

— Как мудак, — огрызнулся я. — Что узнал?

— Короче, Глеб, — Толя серьёзно посмотрел мне прямо в глаза, — ты не поверишь, но она дочь Платона.

— Понятно, — коротко ответил я и уставился в темноту.

— Ну, теперь мы хотя бы знаем причину, — попытался приободрить меня тот.

— Да что до твоей причины⁈ — вспылил я. — Толя, ты начальник службы безопасности, понимаешь? Как ты допустил всё это⁈

— Знаешь что⁈ — подскочил он и гневно сверкнул взглядом.

— Что? — даже не глядя на него, спросил я.

— Ничего, — вздохнул он и уселся обратно. — Прости, Глеб, недоглядели.

— Вот и я о чём, — буркнул я. — Не заметили Хизмэя, упустили близкого родственника предателя…

— Я не всесилен.

— А должен быть. Город и без тебя есть кому защищать, Цинкин с ребятами справятся. А твоя задача как раз и заключается в том, чтобы не допускать вот такие моменты.

— Ты же понимаешь, что на создание работающей сети уйдёт не один год. Я делаю всё, что в моих силах.

— Значит, ты не подходишь для этой работы. Я не трогал ни тебя, ни твоих людей, потому что считал вас профессионалами и доверял вам, — я поднял взгляд на друга. — Не заставляй меня пожалеть об этом. Найди всех, кто поддерживает религию Инай, выяви недовольных властью и мне насрать, каким образом ты это сделаешь. У тебя время до подхода врага, Толя.

— Есть, — сухо ответил он и щелчком отправил окурок в грязь. — Всё?

— А ты не обижайся, — ухмыльнулся я. — Сам прекрасно понимаешь, что я прав. У нас больше нет права на ошибку. Если потеряем всё это, нам конец, потому как в соседних областях развитие может уже превосходить наше. Эти десять тысяч могут быть лишь началом, ещё год, максимум два, и ты даже не представляешь, какая будет делёжка мира. А мы под своим носом разобраться не можем.

— Извини, — буркнул Толя, уже совершенно с другим видом.

Забавно было наблюдать, как взрослый мужик застыдился, но своего я добился и это главное. Мы остались друзьями и тем не менее он усвоил ошибку, а заодно и нагоняй получил. Надеюсь, теперь его работа станет более эффективной. Со своей стороны я дал ему все карты в руки и прямым текстом заявил, что не ограничиваю его ни в чём.

— Глеб Николаевич, мы закончили, — в дверь выглянула медсестра. — Вас Виталий Саныч зовёт.

Я подорвался с места, будто голодный пёс, которого поманили сочной колбаской. Медсестра едва за мной поспевала, а замыкающим нёсся Толя.

— Ну⁈ — нетерпеливо схватил я за плечи врача и даже тряхнул пару раз.

— Состояние Виктории Сергеевны стабильно, — выдал он ничего не значащую, стандартную фразу. — В целом всё прошло хорошо и если за ночь не будет отклонений, то будем надеяться на лучшее.

— Ребёнка она потеряла, да? — глядя ему прямо в глаза, задал я не менее важный вопрос.

— На данном этапе нам удалось сохранить плод, но скажу честно, ни о чём подобном я никогда даже не слышал, — вновь принялся ходить вокруг темы доктор. — Дело в том, что пуля повредила матку, но была остановлена, скорее всего, не без помощи наследственной аномалии.

— Доктор, вы можете нормально объяснить, с ребёнком всё хорошо? — в очередной раз я тряхнул его за плечи.

— Я не знаю, — наконец выдохнул он. — По тому, что мы увидели, невозможно сказать. Нужно наблюдать. Всё очень сложно.

— Объясните мне доступным языком, — строго посмотрел я ему в глаза и наконец отпустил.

— В общем, смотрите, — он принялся за пояснения на пальцах, в прямом смысле. — Допустим, это матка, вот здесь находится плод. Вот в это место попала пуля, и произошёл частичный разрыв мышцы, плюс ушиб и, как следствие, гематома. Плод жив и продолжает развиваться, кажется, он остановил разрушения и каким-то образом остался прикреплён к слизистой. Хотя по всем факторам он просто не должен был выжить.

— Так, значит, с ним всё в порядке? — выдохнул я и уже готов был расцеловать специалиста.

— Не совсем так, — поморщился тот. — Дело в том, что повреждения самой матки слишком серьёзны, нам пришлось удалить трубы и это ещё не всё. По мере роста ребёнка стенки могут не выдержать, и тогда мы потеряем Викторию Сергеевну. Мы оставили его лишь потому, что шанс повторной беременности вашей супруги равняется нулю. Но вы должны понимать, что это огромный риск её здоровью и жизни. И пожалуйста, если что-то впоследствии пойдёт не так — не нужно геройствовать, идите сразу ко мне.

— Когда я смогу её навестить? — наконец я добрался до самого главного.

— Так, Глеб Николаевич, идите, пожалуйста, домой и хорошенько поспите, — теперь уже доктор взял меня за плечи. — Сегодня всё равно никаких посещений я вам не разрешу. Виктория Сергеевна в хороших руках, а вам нужно отдохнуть. Приходите завтра, ближе к обеду, хорошо?

Я молча кивнул и отправился на выход. Конечно же, ложиться спать я не собирался, как и отдыхать, однако мешаться под ногами у медиков — тоже идея так себе. К тому же Щербаков меня успокоил, а помочь я всё равно не в состоянии.

Зато у меня есть своя работа, которую за меня никто не сделает, а значит, хватит хандрить, нужно действовать. Времени на размышления было достаточно и, сидя на ступенях, я думал не только о природе и силах, что участвуют в управлении жизнью.

Я прямой наводкой направился в военный городок, в тот самый район, где жили бойцы Цинкина, да и он сам. Некоторые уже умудрились обзавестись подругами, однако Борис Николаевич, предпочитал оставаться холостым. Потому я нисколько не переживал, что завалюсь к нему в пять часов утра.

Грязь под ногами давно стала привычным явлением. В особо непроходимых местах я преодолевал её при помощи поддонов, что заботливо разбросаны по всем основным направлениям. В очередной раз думал на ходу: «А как бы избавиться от этой напасти? Желательно быстро, эффективно и малыми силами».

При входе на территорию военного района меня остановил часовой, но затем присмотрелся к лицу, извинился и козырнул. Да уж, вот чего-чего, а порядку Цинкину не занимать. В этом отношении он молодец и никаких претензий к нему нет. Иногда даже завидно становится, вот только его методы совсем не подходят к управлению гражданским населением.

Перед входом в подъезд лежала самодельная решётка из арматуры, чтобы счистить глину с ног. Такие стали обычной повседневностью и имелись у каждой двери.

Высокое, деревянное крыльцо, дверь, которая раньше была окном второго этажа и вот я у двери командующего армией. Не успел я занести руку, чтобы постучать, как створка распахнулась, тем самым немало меня удивив.

— Ты что, караулил? — усмехнулся я, проходя внутрь.

— Ага, нужен ты мне, — буркнул в ответ тот. — Боец с поста просигналил. Чай, кофе?

— Кофе, ночь была бессонной, — вздохнул и, сняв ботинки, прошёл сразу на кухню.

— Как она? — проявил вежливость хозяин и подхватил уже вскипевший чайник.

— Щербаков сказал: «Стабильно», что бы это ни значило на их долбанном медицинском языке, — отмахнулся я. — Если сутки переживёт, значит, поправился.

— Стабильно — это хорошо, — Цинкин объяснил и без него понятное. — Ладно, выкарабкается твоя зазноба, молодой организм — сильный.

— Угу, — ответил я в кружку. — Ты людей уже отправил?

— Само собой, сразу же как от вас ушёл, а что?

— Нет, с этим всё в порядке, изменений не будет. У тебя со взрывчаткой как?

— Ты скажи, чего удумал, так проще получится.

— Хочу метро добить, чтоб эти Лоновцы не смогли нам в тыл ударить, в самый ответственный момент.

— Отправлю ребят, пусть заодно проверят, может, ещё какие лазейки появились. Но ведь это не всё, так?

— Слушай, как можно у гражданских оружие забрать? Желательно без лишних проблем и скандалов.

— Вот, — назидательно погрозил он пальцем. — О чём я тебе и говорил. Хорошо хоть начинает доходить потихоньку. Пока ещё можно с наименьшими потерями всё устроить. Люди несильно-то к нему привыкли, так что особых сложностей не вижу. Но и совсем этого делать не рекомендую, лучше по старинке, через проверки и разрешения его выдавать. Ну и главное — короткоствол под строжайший запрет. Только спецслужбам и военным.

— И, кстати, как только нападение отобьём, я снова расселение планирую. Так что ты своих тоже подготовь. Да, вот ещё кое-что, но пока эта информация строго секретная. В общем, организуй группу для дальнего перехода, я собираюсь в сторону Москвы земли осмотреть.

— Тоже дело хорошее. Ладно, с этим проблем не будет, решаемо.

— Спасибо за кофе, — поблагодарил его я и поднялся с табуретки. — Пойду теперь у кого-нибудь позавтракаю.

— Ну давай, Вини Пух, — Цинкин усмехнулся в ответ. — И не переживай ты так, поправится она.

— Да что-то навалилось всё сразу, — вздохнул я. — То болезнь, то Инай, теперь ещё вот это.

— А кто говорил, что будет легко? — дружески похлопал меня по плечу тот. — Самое простое — это объединить людей под общей бедой, а ты теперь попробуй их удержать, когда она миновала.

— Только пока даже просветов не видно, — ответил я, натягивая ботинки, — Мы лишь в самом начале пути, дальше будет только тяжелее.

— И то верно, — согласился старый вояка. — Ну ничего, мы и не такие времена пережили, разберёмся.

— У нас просто выбора нет, — кивнул я в ответ, пожал крепкую руку и выбрался на улицу.

Погода под стать настроению. Серые тучи затянули небосвод, с которого сыпался мелкий, противный дождь. Но в том хоть какой-то плюс — поскорее растает снег, от вида которого уже тошнит. Зима показалась не просто долгой, а бесконечной, всё никак не желая отступать.

Я поднял лицо к небу, подставляя его под капли. Немного полегчало, в голове слегка прояснилось, но, возможно, помогла та бурда, которую Цинкин назвал кофе. Правда, мы сейчас не в том положении, чтобы выпендриваться и даже такой, растворимый, скоро станет дороже золота.

— Не было печали… — пробормотал я, когда взгляд зацепился за едва видимые вспышки.

Их достаточно хорошо прикрыло тучами, но тем не менее, присмотревшись, можно было разобрать. Похоже, наша планета всё ещё находится в опасности. Вряд ли стоит ожидать таких разрушений, как в позапрошлом году, но и приятными эти новости не назовёшь.

Если рассуждать логически, исходя из тех знаний, которые мне были доступны ещё до катастрофы: нам придётся иметь дело с более лёгким мусором. В масштабах вселенной всё подчиняется одному закону: гравитации. Чем тяжелее масса объекта, тем большее влияние на него оказывает закон. Посему выходит, что нас достигли небольшие камни и, скорее всего, они даже не содержат металла.

Но есть и минусы, как очередное засорение атмосферы, осадки, содержащие песок и глину. В общем, стоит готовить людей ко второй волне Армагеддона.

С другой стороны, у нас сейчас нет ничего, что бы позволило точно понять о происходящем в космосе. Кто его знает — вдруг пронесёт, пройдёт мимо, или масштабы будут не столь значительны. Поживём — увидим, мы ведь даже не знаем, что принесёт завтрашний день. На подходе ещё и враг, а численность его армии превосходит нашу вдвое.

— Интересно, а когда же будет белая полоса, — задумчиво пробормотал я и направился к администрации.

Вика пошла на поправку. Прогнозы, конечно, делать рано, но тот факт, что она открыла глаза и уже могла общаться, говорил о многом.

Щербаков не уставал удивляться очень быстрой регенерации. Если изначально он собирался снимать швы через две недели, а на полное восстановление давал минимум месяца три, то сейчас его мнение резко изменилось. Уже на третий день к вечеру, Виталий Александрович на очередной перевязке принял решение снять швы. А на пятый день он вообще выписал мою жену из стационара.

Вначале он собирался наблюдать её ещё какое-то время, вот только речь же идёт про Вику. Всего за пару дней она достала его так, что он даже не выписал её, а прямо-таки выгнал. Однако сразу же после этого пришёл ко мне и строгим голосом велел присматривать. Особенно касаемо болей в животе и всего, что связано с беременностью.

В тот же вечер произошло ещё одно событие, повлиять на которое я просто не успел.

По традиции, всех нарушителей закона и порядка мы приковывали к стене, так поступили и со Светланой. По-хорошему её, конечно, нужно было повесить, но я дожидался, когда поправится Вика.

В тот день, когда её выписали, наши диверсионные отряды добрались до стана противника. Как раз к вечеру была запланирована вылазка, потому мы с нетерпением торчали у рации, ожидая первого доклада. Затем собирались в экспресс-режиме составить план нападения и снова дожидаться сеанса связи.

Вика провела с нами примерно полчаса и, сославшись на слабость, ушла домой. Кто бы мог предположить, что она задумала совершенно другое? Да знай я о её планах, ни в жизни бы не помешал, вот только для подобного необходимо организованное мероприятие.

С места нас подбросил пронзительный визг, а когда мы выскочили наружу, оказалось уже слишком поздно. Ситуацию удалось прояснить лишь по рассказам очевидцев.

Вика прямой наводкой пошла к стене, к прикованной на цепь Светлане. К тому моменту симпатичная девушка представляла собой ужасное зрелище. Холод, рацион из объедков и отсутствие возможности нормально сходить в туалет делают своё.

Дабы она не замёрзла насмерть, её одели в кучу грязного тряпья, которого в избытке нашлось у работяг из гаража. В общем, делали всё возможное, чтобы пребывание на цепи выглядело наиболее отвратительно.

Такому наказанию подвергались не только убийцы или предатели. Нарушителей всегда хватает в любом обществе, и чтобы не доводить ситуацию до полной анархии, мы и взяли на вооружение мой первичный метод наказания.

К примеру: ударил жену в пьяном угаре — получи двое суток на цепи, проворовался — десять, ну и так далее по нарастающей, в зависимости от тяжести преступления. Ну а предательство или убийство в итоге приводило к гладиаторской схватке, с последующим изгнанием чемпиона. Как показала практика, спасением такое тоже не назовёшь.

Однако в отношении Светланы имелись совершенно другие планы. Она напала на меня и мою беременную жену и за такое я собирался её повесить. Вот только Вика решила всё так, как посчитала нужным. Да, это неправильно, но помешать мы ей не успели.

— Она к ней подошла и такая говорит: «Ты мразь, я тебя убью!» — выпалил один из очевидцев, который, похоже, застал лишь финал событий.

— Да что ты плетёшь вообще? — влезла в опрос женщина. — Не так всё было. Она ей сказала: «Ты лишила меня возможности иметь детей, я хочу знать за что?»

— И что она ей ответила? — уточнил Толя.

— Сказала, что Глеб Николаевич уничтожил близкого ей человека, и она собиралась сделать то же самое, — охотно ответила женщина.

— А после она как завизжит, — снова влез мужчина. — Я как раз в тот момент к воротам шёл, на смену, значит.

— И вдруг её прям на куски разорвало, — женщина развела руки в стороны, изображая, как это выглядело.

— Ладно, спасибо, — отстранился Толя, но очевидцы всё прибывали, и каждый спешил рассказать увиденное со своей стороны.

Я же отвёл жену домой, подальше от оживлённой толпы, в которую помимо свидетелей ещё и зевак успело набраться. Толя в итоге тоже не выдержал, вызвал по рации Савельева, мол, пусть ему мозг терзают, по факту он градоначальник, а значит люди — его забота.

Я усадил Вику за стол на кухне, сам расположился напротив и уставился на неё строгим взглядом.

— Что? — терпения девушки хватило секунд на десять. — Ещё скажи я не права⁈

— Ты не права.

— Это с какого⁈ Она меня уродкой сделала, ты шрам мой видел вообще? Я думала, она нашего ребёнка убила! Эта сука ещё легко отделалась, слишком быстро подохла!

— Вика! — рявкнул я. — Остановись и выслушай.

Девушка замолчала, но всем своим видом показывала, насколько она права и плевать хотела на здравый смысл, и уж тем более на моё мнение.

— Ты устроила самосуд, понимаешь? Мы всячески пытаемся установить закон и порядок, и за такие поступки наказываем других людей. А здесь сама Княжна делает то, что ей вздумается!

— Да срать я хотела, на то, что они обо мне подумают! Она хотела убить нашего сына! Я, по-твоему, что, должна это проглотить?

— Я не просил тебя мириться с этим, но такие вещи должны происходить в рамках правил. Я собирался её повесить на глазах у всех.

— Что же не вешал тогда? — уже более спокойно отреагировала она.

— Тебя ждал, когда из лазарета выпишут. Я понимаю твоё желание отомстить, сам каждый раз едва сдерживался, но это нужно было делать не так.

— Да какая разница, если финал выглядит одинаково⁈

— А вот и нет. Люди и так не сильно довольны моим решениям, а теперь ещё увидели, как тебе дозволено то, что запрещается другим. Да и сам принцип казни заключается в том, чтобы остальные понимали: так поступать не следует — за это накажут. И что в итоге? Ни показательного процесса, ни соблюдения законов теми, кто их создаёт. Теперь ты понимаешь, как это всё выглядит?

— Прости, — буркнула Вика, опустив взгляд в стол, — я не собиралась её убивать, просто хотела понять, за что она так со мной, ведь я её даже не знаю. А она смеяться начала, тварь!

— В смысле?

— В прямом, — она подняла на меня глаза, полные слёз. — Когда узнала, что из-за неё я больше не смогу иметь детей, расхохоталась и сказала: «Так вам и надо, мрази! Вы лишили меня близкого человека и теперь сами поймёте, каково это». О ком она говорила?

— Она дочь Платона, — честно ответил я. — Ты же помнишь его? Когда ты впервые к нам приехала из Челябинска, он был градоначальником.

— Я помню, ты рассказывал, что он тебя предал, оказался стукачом.

— Так и было, — кивнул я. — Мы посадили его на цепь, но он не смог пережить позора. В ту же ночь он перелез через стену и повесился. С тех пор мы укоротили привязь, чтобы избежать подобных прецедентов.

— И что, всё это время ты не знал, что она его дочь?

— Нет, — покачал я головой. — Похорон и прощания с предателем не было. Мне он её не представил, да и сама она об этом ничего не сказала.

— Я не поняла? — увеличила глаза Вика и мгновенно переключилась на женскую логику. — Это с какого хрена она тебе вообще что-то должна была сказать? Вас что-то связывает?

— Блин, Вика, — попытался было возмутиться я.

— Я девятнадцать лет Вика, — сузила глаза девушка. — Чё глазки вдруг забегали, а? Спал с ней⁈

— Ты совсем, что ли⁈ — не выдержал я. — Прекрати нести чушь.

— Ты что-то недоговариваешь, я же тебя насквозь вижу, — даже не подумала останавливаться та.

— Я понятия не имею, что ты там себе придумала, — отмахнулся я. — Моя совесть чиста, а если ты хочешь найти повод не доверять мне, то уж лучше ревнуй к Толяну, с ним я провожу гораздо больше времени, к тому же наедине.

Вика пару секунд смотрела на меня немигающим строгим взглядом, а затем не выдержала и прыснула от смеха. Я с улыбкой дождался, пока она закончит и продолжил допрос:

— Чем ты её так? Там живого места не осталось. Одну руку вообще в пяти метрах нашли.

— Силой, похоже, — пожала плечами та. — Она когда хохотать начал, меня прям взбесило это. В животе горячо стало, она закричала и вдруг взорвалась.

— Ладно, ты как себя чувствуешь?

— Да вроде нормально, а что?

— Мне идти нужно, — кивнул я на рацию.

— А можно я к вам, одной дома скучно.

— На охране рыл пятьдесят всего, — докладывал командир первого взвода. — Примерно три десятка плавсредств, все на вёсельной тяге. Грузоподъёмность точно не скажу, но тонны три каждая тянет, приём.

— Принял, майор, — ответил ему Цинкин. — Ждите, конец связи.

— Нет, такое добро топить никак нельзя, — в очередной раз оживился Толя. — Нам оно самим лишним не будет. Основное войско ведь не подошло ещё, пока они там кашу варят, можно спиз… увести попробовать — ведь людей хватит.

— Согласен, — уже особо не размышляя, кивнул я. — Мы, конечно, немного выиграли, когда часть людей за ворота выставили, но это всё равно капля в море.

— Потери будут, — задумался Боря. — Мы планировали совсем другую вылазку.

— Ты хоть понимаешь, что там по самым скромным подсчётам тонн пятьдесят провизии⁈ — возмутился Толя. — И что, всё это добро на корм рыбам?

— Вёсельная тяга, Толя, там гораздо больше людей, чем пятьдесят, — назидательно поднял палец вверх Цинкин.

— Борь, нам нужна эта еда, и ты сам это прекрасно понимаешь, — надавил я на больное. — Отдадим половину в твои запасы.

— Половину говоришь? — тут же задумался он и принялся тереть подбородок. — А, чёрт с вами, крохоборы.

— Сына, а ты ничего не попутал сейчас? — округлил глаза от такой наглости начальник СБ, но Цинкин лишь отмахнулся и подхватил рацию.

— Гнездо Орлам, приём, — вышел он на общий канал связи. — Третий, четвёртый взвод, как далеко основные силы противника? Приём.

— Третий на связи. В полутора часах пути, приём.

— Четвёртый, подтверждаю.

— В общем так, Соколики, — от чего-то Генерал сменил официальный, военный жаргон, на более близкий к гражданскому, — мы тут посовещались… Короче, меняем установку. Третий, как быстро сможете попасть в точку «А»?

— Минут сорок, — почти сразу ответил командующий третьим взводом.

— Значит так, четвёртый, остаёшься на месте, по сигналу начнёте шуметь. Как только почувствуете что-то неладное, сразу отходите, как понял?

— Понял тебя хорошо, Гнездо.

— Третий, дуй в точку «А», ваша задача — отжать корм и пригнать его в Гнездо. Первый, второй, как поняли?

На установку и разъяснение задачи ушло ещё минут пять. Ну и как план «Б», всё же оставили вариант с затоплением провизии. В общем, если не получится украсть, то груз обязательно должен быть уничтожен. Все нюансы обсудили, задачи поставили и вновь потянулись долгие минуты ожидания.

В тот день домой я вернулся почти под самое утро. Вика даже не дождалась доклада о завершении операции, но она-то может себе это позволить.

А спустя три дня мы встречали потрёпанных, но очень довольных ребят. Помимо всего, эти засранцы устроили нам крайне приятный сюрприз. Ни во время операции, ни по её завершении они ведь и словом не обмолвились, что четыре судна из тридцати имели на борту мычащий и хрюкающий груз. Вот теперь нашему счастью точно не было предела.

Груз довольно спокойно доставили за стены, пришлось, конечно, попотеть, но оно того стоило. Само собой, мы прекрасно помнили о тех, кого совсем ещё недавно изгнали из города, потому весь процесс контролировали вооружёнными силами. Выставили пулемётные точки, распределили снайперов и даже пеший патруль. Однако всё обошлось.

Я всё это время периодически отправлял людей на поиск Хизмэя с его паствой. Не то, чтобы меня как-то заботила их судьба, просто казалось странным, что от них ни слуху ни духу. Такое ощущение, будто сквозь землю провалились, и ведь это вполне может быть буквально.

Больше всего напрягает то, чего я не понимаю и этот момент как раз из таких. Ведь он обещал мне, что я пожалею и вдруг исчез, растворился. И вот теперь приходится постоянно держать это в голове, чтобы впоследствии волосы на ней же не рвать.

Лодки всё же пришлось подорвать и затопить. Жаба душила, но перетянуть их не оставалось ни сил, ни желания, да и время уже, честно говоря, поджимало.

Со дня на день под наши стены подойдут злые и голодные враги. Разведка сообщила, что им осталось всего-навсего сутки пути иди два дневных перехода. Так что осаду мы ожидали, можно сказать, в любую минуту.

Жизнь вообще странная штука и те события, что она мне подкидывает, порой кажутся подлыми, несправедливыми. Но то, что произошло в момент подхода вражеских сил, окончательно меня в этом убедило.

Снег полностью стаял, и под ногами творилось сплошное месиво. Я каждый раз удивлялся выбору времени года, что враг выбрал для нападения. Да, полноводность рек вносила в этот поступок долю логики, но как такой поход выдержали люди? Здесь пока от дома до Цинкина дойдёшь, все матерные слова вспомнишь, ещё и несколько новых придумаешь. А они пёрли пешим маршем, даже не от Перми, а гораздо дальше. Хотя именно в последнюю неделю передвигаться стало почти невозможно.

Но факт остаётся фактом: войска здесь, под нашими стенами, и как им удалось обойти наши ловушки — остаётся загадкой. Ни о каких переговорах речь даже не шла, бой начался сразу, как только первые шеренги втянулись на улицы. Люди Цинкина ударили из всех стволов, в полной мере воспользовавшись эффектом неожиданности и усталостью противника.

Но надо отдать должное командирам и выучке вражеского войска, сгруппировались они достаточно быстро. Несмотря на приличные потери в первые минуты боя, вскоре уже наши войска вынуждены были отступать.

Выстрелы гремели весь день, и вот сейчас бой перешёл под самые стены. Три наши пулемётные точки погасили при помощи снайперов и теперь к оружию просто невозможно было подобраться. А тем временем основная масса перешла в наступление.

Стена — конечно хорошо, вот только для современного вооружения она лишь небольшая преграда на пути к цели. Как мы ни старались создать непреодолимые укреплениями, разобрали её буквально в несколько залпов. Взрывы создали не просто брешь, а едва ли не полноценные ворота, в которых с лёгкостью разъедутся пара грузовиков.

Да, враг, естественно, нёс потери, но плотность огня с его стороны каждый раз заставляла нас отступить. Они каким-то невероятным образом всегда пробивались сквозь защитные отряды и выходили в тыл. А неладное я почувствовал в тот момент, когда небольшая группа бойцов рванула к бреши.

Я был просто уверен, что они не смогут преодолеть открытое пространство под нашим обстрелом. Но те пёрли вперёд, словно им совершенно наплевать на летящую со всех сторон смерть, будто кто-то невидимый прикрыл их защитным полем.

И вот в этот момент до меня дошло, почему не сработали ловушки, как им удалось настолько быстро, с относительно небольшими потерями пробиться к стене. Их действительно прикрывал кто-то, обладающий той же силой, что и у меня.

Именно такими небольшими группами они каждый раз разрывали наше оцепление и шаг за шагом продвигались всё глубже. Либо этот кто-то находится среди них, либо очень близко, по-другому просто не получится, уж я-то знаю. Но где он и кто такой? Ладно, с этим будем разбираться позже.

— Толя, пропустите их, они под защитой, — крикнул я в рацию, всматриваясь в уверенные лица атакующих через бинокль.

Сейчас я расположился на крыше девятиэтажки и отсюда следил за ситуацией на «поле боя». Что происходило до этого момента, знаю лишь из докладов по радиосвязи.

— Ты сдурел, они нам всю оборону покосят! — выкрикнул в ответ начальник СБ.

— Я сказал пропустить! — рявкнул я и принялся дожидаться выполнения приказа.

Командующий послушался, стрельба сделалась менее интенсивной, а люди постепенно отступали, перебегая от дома к дому.

— Боря, крупняк далеко от Металлургов? — уточнил я.

— Уже гонит, — отозвался тот. — Будет через три, две…

И тут я ударил. В крови уже давно летало достаточное количество гормона, от избытка энергии даже немного тошнило, так что мой выпад точно не остался незамеченным. Волна пошла сверху вниз и подобно бетонной плите врезалась в защитный купол, что прикрывал отряд человек в тридцать. Вряд ли для защитника это прошло спокойно и без последствий. Однажды я на собственной шкуре ощутил, каково это — попытаться заблокировать подобное.

— Давай! — закричал я в рацию, будто без моего приказа люди не собирались стрелять.

УАЗ с мобильным пулемётом на борту как раз выкатил на прямую улицу и почти одновременно с моим выпадом загрохотал. Нападающие остались без защиты всего на мгновение, но этого хватило с лихвой, чтобы пули, диаметром четырнадцать с половиной миллиметров, переработали их на фарш. Я впервые в жизни воочию увидел, как работает крупный калибр. Да что там говорить, я даже видео в интернете на эту тему никогда не смотрел.

Пули рвали плоть, пробивали за раз по несколько тел, при этом просто срезали руки, ноги, а на месте груди оставляли огромные, рваные дыры. Одного из нападавших вообще развалило на две части, а верхняя, похоже, всё ещё не понимая, что с ней произошло, даже попыталась отползти с линии огня. Кишки тянулись за обрубком, окрашивая глину… Бр-р-р, даже давить людей водонапорной башней не так жутко и противно.

И это несмотря на то, что я успел увидеть смерть, но такое зрелище ещё долго будет приходить ко мне в ночных кошмарах. Однако своей цели мы добились: атака захлебнулась, и Толя тут же вывел своих людей в оборону. Короткими очередями они добили остатки и всё же смогли развернуть пулемётную точку напротив бреши.

Враг притих. Наверняка они уже поняли, что повторить этот манёвр им больше никто не позволит. Да и наличие человека с похожей силой наверняка заставило их призадуматься. А учитывая тот факт, что изначально они вообще воевать не собирались, озадачились ребята конкретно. В общем, приём мы им устроили как надо, осталось удержать инициативу.

Так, а вот и предсказуемые парламентёры с белым флагом образовались. Первая реальная преграда на пути и тут же возникло желание поговорить значит?

— Толя, пропусти их, — бросил я в рацию.

— Принял, — отозвался тот и уже через пару минут помахал в ответ белой тряпкой с нашей стороны, мол, мы согласны, стрелять не станем.

Со стороны противника отделились пять человек и не спеша двинули к бреши в стене. Глубже мы их пропускать не собирались, хотят поговорить — получат, но здесь же, «не отходя от кассы». Нечего им лишний раз рассматривать наши укрепления, ведь впереди их ожидает ещё две линии стен и знать о них им вовсе не обязательно.

А вот и он. Среди четвёрки бойцов шёл Хизмэй. Его нетрудно узнать по одежде и уверенной походке, наполненной властью и самомнением. Вот только если посмотреть в лицо — вдоль позвоночника невольно пробегут мурашки. Совершенно никаких эмоций, лишь благодатный, непробиваемый покой.

Глаза всегда ледяные и не понять, убить он тебя собирается или пожелать хорошего здоровья и долгих лет жизни. При этом понимаешь: и то, и другое он исполнит с вежливой улыбкой, одинаково спокойно. Но, наверное, самое страшное не это, ему просто насрать на собственную жизнь. Он умрёт всё с тем же выражением лица, не удивлюсь, если ещё и «Спасибо» скажет.

— Толя, помаринуй его с полчаса, — бросил я в рацию, дождался лаконичного «Принял» и переключил канал: — Борис Николаевич, пришлите за мной машину.

— С крупняком на борту подойдёт? — уточнил он.

— Вполне, — усмехнулся я, будто он мог меня видеть.

Когда я покидал подъезд, машина уже стояла у двери. За пулемётом сидел человек, закреплённый ремнями каким-то хитроумным образом. Ствол оружия смотрел на брешь, пассажирская дверь уже открыта, и мне оставалось лишь усадить свой зад на сиденье.

Дорога заняла не так уж много времени, так что вскоре я уже стоял у открытого шкафа и с каким-то странным трепетом вытаскивал из специального чехла подарок жены. Грязный, пыльный камуфляж полетел в сторону, а сам я полез в душ.

Высоко поднятая бочка создавала довольно хорошее давление и напора хватало. Вода, конечно, ледяная, но это лучше, чем пачкать белоснежную рубашку пыльным телом. Можно запустить генератор, дождаться когда прогреется накопитель, вот только нет времени расслабляться в душевой.

Вытираться я не стал, уже давно научился сушиться при помощи силы. Тренироваться я не забывал и делал это ежедневно, периодически открывая всё новые и новые возможности. Хоть принцип воздействия на материальный мир я всё ещё не понимал, но, кажется, уже догадывался, в чём он заключается.

Гормоны — это лишь причина, а вот каким образом проявляется следствие — загадка. Но рано или поздно она мне откроется, никуда не денется.

Я заставил вибрировать капли воды на теле, тем самым почти моментально превратив их в пар. Таким образом даже немного согрелся после ледяного душа. Костюм сел, будто сшит прямо для меня, поцарапанные в хлам очки в ящик стола, новенькие на глаза. О да, как же прекрасен этот мир.

Кожаные туфли мягко скрипнули, впуская в своё нутро ногу, и я несколько раз прошёлся по кабинету. Всё же походные ботинки в разы удобнее, несмотря на то, что выглядят отвратительно. Хотя, честно говоря, жаль, что под костюм их не надеть.

В последний раз осмотрел себя в зеркало и покинул кабинет. Затем аккуратно, на носочках прошёлся по доске и запрыгнул обратно в машину. Водитель криво усмехнулся, впервые увидев меня в таком амплуа, и не смог сдержать острый язык.

— Отлично выглядите, Глеб Николаевич! Никак свадьба сегодня?

— Хуже, брачная ночь, — усмехнулся я в ответ. — Там Хизмэй в гости пожаловал.

— Понял, — кровожадно улыбнулся тот. — Ну вы его там не жалейте, трахните во все щели.

— Поехали, остряк, мля, — указал я раскрытой ладонью на дорогу, и УАЗ не спеша покатил по улицам, выкидывая из-под колёс брызги глины.

— Толя, парламентёров в первый от бреши дом заведи и место встречи организуй, — бросил я в рацию.

— Сделаю, — ответил он.

Надеюсь, понял как надо, и я приеду не к накрытому столу, а в защищённый объект.

Толя понял как нужно, это стало понятно, когда я вошёл внутрь, где в пустом помещении расположились лишь два стула. В подъезде стояли вооружённые люди с нашей стороны, а группа сопровождения Хизмэя кучковалась на улице под стволом пулемёта.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я с представителем новой религии. — Надеюсь, вы пришли, чтобы сообщить мне о капитуляции?

— Князь, а ты не переоцениваешь свои возможности? — сухо поинтересовался он.

— Возможно, — пожал я плечами и в отличие от собеседника не стал пренебрегать стулом. — Кто с вами? Вряд ли Демидов или Филатов. Смею предположить, что это Некрасов, ведь война — это его ниша.

— Это неважно, — всё так же спокойно и холодно ответил тот. — У нас к вам предложение.

— Я весь внимание.

— Мы прекращаем все военные действия и занимаем северную территорию города. Вы, в свою очередь, не лезете к нам. И ещё, вам придётся отдать нам то, что вы забрали на реке, а ещё заплатить за уничтоженный флот.

— У меня другое предложение, — улыбнулся я в ответ. — Вы уходите с моей земли и никогда не возвращаетесь. Вам за это ничего не будет и поверьте, уважаемый Хизмэй, это уже много.

— Князь, ты, кажется, не совсем понимаешь всю серьёзность ситуации. На размышление у вас ровно четыре часа, после этого вместо нас будут разговаривать два десятка вертолётов.

— Передай моё предложение Некрасову, не забудь добавить, что оно от Ларычева. Если он пожелает конструктивных переговоров, пусть приходит сам, а не присылает шестёрок, — сделав точно такое же ледяное выражение лица, ответил я и покинул комнату переговоров.

— И это всё? — встретил меня на лестнице Толя. — Ты только скажи, я их перехлопаю, как куропаток.

— Спокойно, Толя, — я похлопал его по плечу. — А лучше готовьтесь сбивать вертолёты.

— Ты, бля, шутишь, что ли? — выпучил глаза он.

— Нет, — покачал я головой. — У нас четыре часа, так что шевелись.

— Твою мать, — закатил глаза тот. — Хорошо хоть не истребители. Сколько?

— Сказал — два десятка, но на самом деле кто его знает? — пожал я плечами. — Этих вышвырните отсюда, ещё раз придёт на переговоры он же — пристрелите.

— Вот это разговор, — ухмыльнулся тот и поднял рацию. — Ребят, выкиньте отсюда ублюдков, — получив положительный ответ, переключил канал и продолжил: — Сыночка, родной, у меня для тебя сюрприз.

— Толя, матом тебя прошу, не буди спящего медведя, — уже, наверное, в сотый раз пригрозил ему тот. — Ну выкладывай уже.

— Ща, — осёкся тот и дождался, пока мимо проведут Хизмэя. — Сына, вот скажи мне, дорогой ты мой человек, а не найдётся ли у тебя в запасах, управляемых ракет и зенитного комплекса?

— Я тебе, по-твоему, кто? — возмутился Генерал. — У меня часть ПВО, что ли?

— Тогда думай скорее, чем мы будем вертушки сбивать, — с ухмылкой продолжил тот. — Намекаю сразу: копья и стрелы не подойдут.

— Да вы там чё совсем, мать вашу, оху…

Толя, не стирая усмешки, вдавил тангетку, обрывая крепкие слова военачальника.

— Сейчас выяснится, что мы совести не имеем и безжалостно разоряем бедного хомяка, — подмигнул мне Толя и отпустил клавишу.

—…вести у тебя нет! Думаешь, я их в подвале печатаю⁈ Где мы их достанем после? Ты хоть представляешь себе, что такое патрон для зенитки и как быстро они утекают⁈

— Пха-ха-ха, — залился хохотом начальник СБ. — Всё, хомяк, не жмись, доставай свои запасы.

— Ох, Толя, дождёшься ты у меня, — бросил Цинкин. — Сколько времени у нас?

— Четыре часа, — охотно ответил Толя, — и не менее двадцать единиц.

— Серьёзно, — задумчиво отозвался тот. — Ладно, гражданские давно по подвалам сидят, сбор через двадцать минут у Князя.

— Слыхал? — подмигнул мне начальник СБ. — Прилипло к тебе это капитально.

— Поехали уже, — кивнул я на УАЗ.

Но вот в кабинете вдруг начались совершенно другие разговоры, после которых я полностью утратил всю свою самоуверенность.

— Пришли? — Цинкин, оказывается, уже ждал нас. — Короче, Глеб Николаевич, дело плохо. Если у них действительно есть вертушки, то нам даже близко ничего не светит.

— Подожди, Сына, ты же сказал, что у тебя найдутся парочка ПЗРК и даже Зенитка?

— Толь, вот ты вроде умный мужик, а порой такую пургу несёшь, прям, честное слово, вломить хочется. Посади себя на место экипажа вертушки и прикинь свои действия, давай, не стесняйся.

— Ну, это смотря какие…

— Бля, Толь, на фанерных самолётиках они прилетят и специально для тебя пойдут медленно и очень низко. Даже если так, пресловутые Ми-8 прибудут — они с высоты в четыре километра разберут весь город на части, и мы им ничего не сделаем.

— Даже с ПЗРК?

— Ими мы даже с близкого расстояния много не навоюем, это тебе не в кино. Ракеты просто ослепит, а увернуться от них на таком расстоянии большого труда не составит. А Зенитку твою разберут сразу, как только она первую очередь в пять патронов расстреляет. С ней особо по городу не побегаешь, да и прятать такую бандуру негде.

— Что предлагаешь? — поняв всю радужность перспектив, спросил я.

— Раз нам дали четыре часа, стало быть, поступило предложение, так?

— В общем, да, но пойти на него, значит — проиграть.

— Боюсь, вариантов у нас не так много. Можно погибнуть героями, бросить всё и убежать, или пойти на условия сделки, а там уже решать по ходу пьесы.

— Должен же быть другой выход, — поджав губы, упрямо покачал я головой.

— Глеб Николаевич, я всё понимаю, мне тоже уступать не очень хочется, но сдаётся мне, выбора у нас нет, — развёл руки в стороны Цинкин. — Если бы у меня была парочка «Мигов», даже в этом случае шансы на победу не так высоки. Но против воздуха поможет только серьёзное ПВО, либо те же воздушные войска. А у нас нет ни того ни другого.

— И на кой хрен тебе сотня ПЗРК тогда? — пожал плечами Толя.

— На всякий случай, — усмехнулся тот. — К твоему сведению, они не только по воздушным целям работать могут. Ну и опять же, мои списанные, ещё с восьмидесятых годов, с тех пор технологии шагнули очень далеко.

— Так, может, у них и вертолёты не первой свежести? — предположил я.

— Даже если так, навесить на них нужное оборудование — дело нескольких часов и у тебя уже современная боевая единица. В нашем случае, слово «Вертолёт» — это уже слишком много. Я на двести процентов уверен, что в город они не сунутся, это за штурвалом полный идиот сидеть должен. А на расстоянии, с которого они могут делать с нами всё, что заблагорассудится, мы им даже краску на бортах не поцарапаем.

— А если убрать их до того, как они взлетят? — задумчиво пробормотал я.

— Это будет идеальный вариант, — поднял большой палец Борис Николаевич. — Если скажешь, в каком месте они находятся, я тут же отправлю туда людей. Вот только они могут быть в любом месте, в радиусе двухсот километров. Лично у меня нет ни спутника, ни разведывательных дронов, чтобы это выяснить.

— У меня есть предположение, где они могут находиться, — всё ещё прибывая в собственных мыслях, ответил я. — И боюсь, что даже при наличии дронов мы их не сможем обнаружить. Толя, где у тебя сейчас Леший?

— На озёрах подходы держит, там уже пару раз пытались на лодках в тыл выйти, — отозвался тот. — Думаешь, их база под землёй?

— А ты снова сомневаешься? — усмехнулся я. — Всё, перемирие закончилось. Как только Хизмэй поставит свой посёлок на севере Екатеринбурга — нам конец. Он очень быстро разберётся с нами теми же методами, что и мы когда-то с Центровыми.

— Леший, бегом к Князю на ковёр, — не задавая лишних вопросов, вызвал бойца Толя.

— Есть, — коротко отозвался тот.

— Ну уж и обращайтесь ко мне тогда: «Ваша Светлость», — усмехнулся я. — Что за дурацкое прозвище такое?

— Не знаю, меня устраивает, — пожал плечами Цинкин. — В современных реалиях вполне подходит. У нас вот Уральское Княжество, где-то там западнее — наверняка Московское уже образовалось. До тех пор, пока мы в единое государство не соберёмся, так и будем в княжествах жить.

— Много крови прольётся, — вздохнул Толя и поспешил объяснить своё заключение, — пока определимся, кто Царь всея Руси будет.

— М-да, правда, что история ходит по кругу, — поддержал его Цинкин.

— Глупо думать, что мы единственная цивилизация на планете за всю историю существования человека, — вставил и я свои пять копеек. — Никогда в эту чушь не верил. Просто в голове не укладывается, почему десять тысячелетий люди бегали с палками и топорами, а за последнюю сотню лет технологии от магии не отличить.

— Пха-х, да мы такими темпами скоро сами на палки и топоры перейдём, — с ухмылкой на лице произнёс Толя.

— Вот и я так считаю, — вздохнул я. — Потому цивилизацию под землёй необходимо подвести к тому же, иначе у нас просто не будет ни единого шанса на победу.

— Вызывали? — в дверь заглянул Леший.

Весь, с головы до пят в глине, будто не оборону держал, а ванны грязевые принимал, одни глаза и зубы видны.

— Заходи, пугало, — тут же определил ему новый позывной Толя. — Ты, выходит, не Леший сейчас, а Водяной какой-то, даже Болотник.

— Махнёмся не глядя? — спокойно предложил он.

— Нет, спасибо, я лучше под пули, чем в жижу эту, — моментально отказался начальник СБ.

— Всё? Или ещё искромётный юмор ожидается? — строго осадил обоих я.

— Он первый начал, — боец, будто в детском саду, указал на обидчика пальцем.

— Ты когда в Лоне гулял, совершенно случайно на вертолёты не натыкался? — сменил разговор в нужное русло Цинкин, без всяких прелюдий.

— Вы чё, серьёзно сейчас? — задал он тот же вопрос, что и все советники до него. — У них что, вертушки есть?

— Мне намекнули за два десятка единиц техники, — ответил я. — Точнее, прямым текстом заявили. Если на их условия не согласимся, нас на части разберут.

— Сто процентов, — тут же кивнул Леший. — И фамилию спрашивать не станут. Сваливать нужно и поскорее.

— Так видел или нет? — с нажимом повторил свой вопрос Толя.

— Не мешай, думаю, — вид у бойца действительно был крайне сосредоточен. — Карта есть?

— Ты сам-то как думаешь? — кивнул на стол переговоров Цинкин.

— Ага, точно, — ухмыльнулся в ответ Леший и склонился над схемой Уральского округа. — Так, если вход здесь, один тоннель идёт на север, другой к морю, на востоке его порушили. Значит, хранилище где-то в этом районе, тут лаборатории, а военные, выходит, здесь.

Он с уверенным видом воткнул палец в Снежинск и поднял на нас удивлённый взгляд.

— Мы же там на постоянной основе взвод держали, — буркнул Толя. — Я сам к ним с проверками сколько раз ездил, нет там никакой базы вертолётной.

— Ты уверен, что они в том районе? — уточнил я, проигнорировав заключение Толи.

— Нет, конечно, — покачал головой тот. — Ты, думаешь, я там свободно шатался везде, куда хочу — туда схожу? Хрен там плавал: все двери на замках, и каждая открывается только по определённому доступу. Моё дело — с автоматом бегать и руками махать.

— Так почему вдруг решил, что вертолёты могут быть здесь? — уточнил я.

— Ну я же не глухой и не слепой, — пожал он плечами. — А за кружкой пива в баре можно много чего услышать, например, про лётные тренажёры, да и запах керосина одеколоном не перебить. Так что точного места не назову, но, скорее всего, техника стоит где-то под Снежинском.

— Ты слышал, — повернулся я к Цинкину. — Можешь отправлять людей.

— Мы, вообще-то, в окружении, если ты не заметил, — тут же включил заднюю тот. — Да и опять же, твоя информация вся на предположениях построена. Ты готов рискнуть сотней хороших бойцов?

— Я с ними пойду, — уверенно заявил я.

— Сдурел? — подорвался Толя и указал пальцем на Лешего. — А если он ошибается?

— Не думаю, — покачал я головой. — Судя по всему, он прав. Под землёй особо не разгуляешься, а в Снежинске наверняка ещё при союзе что-то организовано было. Они, по сути, используют уже известные полости, лишь оснащают их современными технологиями, восстанавливают.

— Ты нужен здесь, — попытался привести какой-то нелепый аргумент Толя.

— Зачем? — совершенно серьёзно спросил я. — Военными действиями руководите вы, я лишь наблюдаю.

— Ага, зато как лихо атака на прорыв с твоей помощью провалилась, — аргументировал тот. — В конце концов, ты не диверсант. Я могу пойти с ними.

— Нет, Толя, вот ты как раз нужен здесь, — парировал я тем же оружием, — Нужна малая группа, но чтоб полные отморозки. Прорываться будем на мотоциклах, а вы организуйте нам коридор.

— У меня есть такая группа, — наконец подал голос Цинкин, который до сего момента слушал нас молча. — Выделю тебе десять человек, возьмите с собой Вола — он действительно хороший спец по подрывным работам.

— А кто они, бывший спецназ какой-то? — поинтересовался я.

— Хуже, Глеб Николаевич, — усмехнулся тот. — Миротворцы. Более отбитых спецов по выживанию я не встречал.

— Значит, смотри, — привлёк моё внимание к карте Толя. — Вот здесь и здесь можно проскочить, но там на пути болота — их придётся по большому кольцу объезжать. До точки вам в лучшем случае часа три пилить, ещё придётся на месте определять, откуда вертушки поднимать собираются. Двадцать минут мы уже потеряли, плюс на сборы какое-то время уйдёт. Вы не успеете.

— Успеем, — упрямо помотал я головой. — У нас выбора нет. Борис Николаевич, поднимайте людей, я переоденусь и буду готов. Надеюсь, мы уложимся в два часа.

— Ну, с богом, — кивнул в ответ Цинкин и поднёс рацию к губам: — Глыба, приём, десять минут на сборы, поднимай своих и к администрации.

— Задача? — лаконично уточнил тот.

— Уничтожить технику противника, — добавил Генерал.

— Принял, — отозвался Глыба, — конец связи.

— У вас десять минут, Глеб Николаевич, — подмигнул мне Цинкин. — Шевелитесь, вам пока Толя рюкзак организует.

— Вике чтоб ни слова, поняли? — пригрозил я им пальцем. — Леший, собирайся тоже, со мной пойдёшь, на местности поможешь сориентироваться.

Город удалось покинуть без особых проблем. Пока бойцы изображали прорыв в соседнем квартале, мы смогли проскочить незамеченными. Но это оказалось лишь началом наших проблем.

Размокшая до состояния жижи глина представляет собой очень скользкую субстанцию и передвигаться по ней, даже на квадроциклах — то ещё удовольствие. Но мы хотя бы не падали — это уже плюс. Однако техника периодически вставала, вязла, или отказывалась сворачивать в нужную сторону. Но мы упорно пёрли вперёд.

Изначально мы планировали преодолеть расстояние в сто с небольшим плюсом километров за три часа, но стоило выбраться за город, как стало совершенно непонятно: реально это или невозможно. Очень уж часто приходилось спрыгивать с квадрика и выталкивать его из вязкой ловушки, а впереди нас ещё ожидало болото. Его мы, конечно, собирались объехать, но кто его знает, насколько оно увеличилось с весенним паводком.

Грязные, уставшие, мы заглушили технику на окраине Снежинска, при этом смогли уложиться в два с половиной часа. Однако времени всё равно оставалось очень мало. Теперь предстояло отыскать хоть что-нибудь, способное стать вертолётной площадкой или базой, да хоть чем, лишь бы не ошибиться.

Логика подсказывала, что это, скорее всего, находится под землёй и единственное, что мы сможем застать — сам взлёт. Вот только для этого ангар должен как минимум открыться, а всё вокруг завалено многометровым слоем глины. Соответственно, такое место обязаны расчистить, либо оно изначально должно находиться в приемлемом состоянии.

Под такие данные подходило не так уж много объектов, но вся проблема в том, что они находятся друг от друга на приличном расстоянии. За всё то время, что нам осталось, мы успеем осмотреть лишь три из предполагаемых шести.

Прежде чем приступить, решили заглянуть на прошлогодний пункт наших дозорных. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: за это время здесь никто не появлялся. В целом эта информация нам ничего не дала, но если бы удалось обнаружить следы посетителей, может быть, получилось бы их выследить.

Передвигались молча, лишь изредка обмениваясь сухими, короткими фразами. Звуки в пустом городе разносятся очень хорошо, а тишина вокруг настолько непривычна, что давит на мозг и ощущается как непрерывный, постоянный гул в ушах. Только чавканье грязи под ногами приносит хоть какое-то разнообразие в этот мёртвый мир.

Вдруг впереди идущий замер и поднял вверх сжатый кулак. Бойцы моментально замерли, предварительно рассредоточившись по местности, и ощетинились стволами.

В первые секунды я и не понял, отчего вдруг все напряглись, но вскоре ушей коснулись звуки торопливых шагов. Даже я понял, что они вряд ли могут принадлежать человеку, потому спустя некоторое время мы снова продолжили путь. А стоило выбраться на перекрёсток, увидели и виновников переполоха.

Стая волков, всего особей десять. И мы, и звери замерли, рассматривая друг друга, а может быть, даже оценивая степень опасности. Удивительно, насколько же умные у них глаза, совершенно не похожи на собачьи.

Хищники быстро сообразили, что людей с железками в руках лучше не трогать и тем более, когда они направлены в твою сторону. Но и в нашем случае открывать стрельбу — не самая лучшая затея, и звери, видимо, это тоже понимали. Вожак поднял морду и протяжно завыл, после чего совершенно спокойно повернулся к нам спиной и не спеша удалился, уводя за собой всю стаю.

— Красавцы, — тихим голосом охарактеризовал хищников Леший. — Интересно, чем они питаются?

— Мало падали, что ли, в округе? — ответил ему Немой. — В любой подъезд заходи и гнилым мясом воняет.

— И то верно, — усмехнулся тот. — Это у себя мы более или менее почистили, хотя нет-нет, да всё равно натыкаешься.

— Время, — прервал я разговоры ни о чём.

— Мы почти на первой точке, — отозвался один из миротворцев Цинкина. — Вон, вдалеке остов керамического завода виднеется.

— Я вообще не уверен, что там можно незаметно организовать бункер с вертолётным ангаром, — высказал предположение Глыба, командир нашего диверсионного отряда. — Они до последних дней работали, плитку производили, да и построен он в нулевых. Скорее, в металлургический поверю или обогатительный — вот там наверняка при союзе такие вещи могли предусмотреть.

— Ладно, двигаем к обогатительному, — согласился с его доводами я.

Очередные лабиринты улиц и молчаливое перемещение небольшими группами. Ребята явно знали своё дело, на их работу было приятно смотреть, хотя такое относится к любому профессиональному подходу. Раньше я любил убивать время в интернете, наблюдая за тем, как работает кузнец или плотник. И профессионала видно с первых кадров, даже по тому, как он выбирает кусок древесины для своей будущей поделки. С ребятами-миротворцами было то же самое.

Чуть впереди следовал дозорный, он первым осматривал улицы на предмет потенциальной опасности. За ним шла основная группа, в том числе и старший, а в завершение двойка замыкающих, так же на небольшом отдалении.

На первый взгляд и не скажешь, что отряд состоит из профи военной подготовки. Ну идёт себе группа вооружённых людей, даже автоматы спокойно висят на груди. Но всё это мгновенно менялось, когда дозорный замирал и показывал сжатый кулак.

Никто не требовал отдельного приказа, не ждал указаний. Действия отряда были настолько отработаны и слажены, что каждый молча занимал отведённую ему позицию обороны и делал это не задумываясь. Лишь я выбивался из общего вида, потому что каждый раз суетился, метался и никак не мог отыскать укрытие на случай боевого столкновения. Но за мной присматривал Леший и чаще всего хватал за шиворот или рюкзак, и утягивал вслед за собой.

Так мы добрались до широкого, открытого пространства, где на достаточном отдалении от города расположился обогатительный завод. По факту, это был даже не сам Снежинск, а небольшой рабочий посёлок, который расположился буквально в пяти-шести километрах к югу. Сейчас пространство до него прекрасно просматривалось, ведь вокруг лишь глиняная пустошь.

Глыба приложился к биноклю. Прошло не менее пяти минут, прежде чем он заговорил.

— Непонятно, — неопределённо произнёс он. — Вроде тихо всё, людей не видно. Нужно ближе подойти.

— Мы всё оставшееся время на это потратим, — неуверенно оспорил решение я. — Может, вначале здесь как следует осмотреться?

— Немой, Лысый, Конь, Трап, вернитесь к технике и мухой до комбината, мы пока на завод радиоэлектроники и к институту, — принял довольно хорошее решение Глыба.

Ребята молча испарились за поворотом, а мы направились по названным ранее объектам. Не успели добраться до ближайшего, как над городом разнёсся треск двигателей квадроциклов. Да уж, такое себе скрытое передвижение, ну ничего не поделать, время жмёт, его остаётся всё меньше и от успеха нашей вылазки зависят тысячи жизней.

— Тоже пусто, — пожал плечами Глыба. — Если и есть какой-нибудь подземный ангар, то он прекрасно замаскирован. Лично я даже намёка на него не вижу. Лаборатория-бункер под институтом не совсем подходит для такого, да и нет в ней ничего похожего на подобные масштабы.

— Может быть, мы вообще не там, где нужно, — тяжело вздохнул я. — Шатаемся по городу, время теряем.

— Чуйка подсказывает, что мы в нужном месте, просто ищем не там и да, времени действительно маловато, — задумчиво добавил тот.

— Пацаны, вам стоит это увидеть, — вдруг прошипела рация без каких-либо стандартных общепринятых для военной связи фраз.

— Что там? — так же, словно общаясь по телефону, спросил Глыба.

— Куча трупов и ни хера непонятно, — прилетел ответ.

— Принял, ждите, — вернул ему командир и обратился к нам. — Парни что-то на обогатительном обнаружили.

— Мы слышали, — произнёс за всех Леший. — Трупов сейчас везде в достатке, если они, конечно, не свежие.

— Мы гадать будем или что? — не выдержал я. — Нужно к ним ехать.

— Не нужно, — покачал головой Глыба. — Конь не стал бы разговаривать как обычный гражданский, правила связи он знает.

— Думаешь, они попались? — предположил Леший. — Но ведь стрельбы не было слышно.

— Скорее всего, там кто-то другой, и они прознали о второй группе, то есть о нас, — продолжил Глыба. — Иначе на связь он бы тоже не вышел. В общем, делимся ещё раз на две тройки. Мы с востока зайдём сразу к комбинату, вы с запада и на этот раз придётся побегать, шуметь нельзя.

Бегать по глине оказалось ещё веселее, чем ехать. Вот только бойцам, казалось, нет никакой разницы. Даже Леший совершенно спокойно двигался лёгкой трусцой на равных со всеми. На окраине города мы разделились, и наша группа проследовала напрямую к посёлку, в то время как Глыба со своими направились в обход по большому кругу.

Я уже был готов сдаться, лёгкие горели, ноги, и без того отягощённые налипшей на подошву глиной, казались вообще залитыми свинцом. А ведь мы пробежали всего-то километр, максимум — полтора. Впереди ожидает в шесть раз больше.

Леший и Вол поставили меня в середину, отчего изо всех сил приходилось держать именно их темп. Пару раз я не смог удержать равновесие и всем пластом заваливался в грязь. При этом выражения с моих губ слетали такие, что любой портовый грузчик позавидует.

К концу пробежки я не мог вымолвить ни слова и уже самостоятельно упал спиной в жижу. Лёгкие свистели, во рту пересохло так, что я едва мог отлепить язык от нёба.

— Держи, шеф, глотать только не вздумай, — протянул мне фляжку Леший, — На такое горячее тело пить вредно.

— Угу, — только и смог вымолвить я, и наплевав на только что полученный совет, сделал несколько больших глотков.

— Зря не слушаетесь, — покачал головой Вол. — В наше время камни в почках — дело серьёзное.

— Отвали, — выдохнул я и снова присосался к фляге.

— Ну всё, хорош в грязи валяться, — скомандовал Леший, которого Глыба назначил старшим у нас.

Вол помог мне подняться и мы, теперь уже не особо спеша, двинулись в сторону обогатительного комбината. Я всё это время поглядывал на часы, где шёл обратный отсчёт, до конца которого оставалось каких-то жалких семь минут.

Если где-то здесь расположилась вертолётная база, то вскоре мы услышим шум винтов. Хотя, по идее, они уже должны с грохотом рассекать воздух, а то и сами вертолёты показаться, набирая высоту. Но ничего подобного не происходит, вокруг царит всё та же тишина, нарушаемая чавканьем размокшей глины под ногами.

— Стоп, — скомандовал Леший, — почти пришли. Нужно выше забраться, осмотреться.

Дома вокруг в основном трёхэтажные, сейчас, правда, уже двух, но за неимением лучшего… В общем, выбрали один из них и заняли квартиру, окна которой выходили на территорию комбината.

Леший припал к биноклю, я же просто рассматривал территорию невооружённым глазом.

Ничего особенного, самая обыкновенная территория завода. Цеха, какие-то бункера, поднятые на высоту в десять с лишним метров, куча различных транспортёров. Ничего, похожего на базу вертолётов, и уж тем более самой техники.

Людей тоже не видно, от слова «совсем», ни наших, ни врагов…

— Чума-а-а, — протянул Леший, не отрываясь от окуляров.

— Что там? — попытался я рассмотреть то, что открылось его взору.

— На, — уступил он мне оптику. — Вон туда смотри, где часть ангара ржавого виднеется.

Я перехватил бинокль и уставился в указанном направлении, после чего действительно утратил дар речи.

Прямо перед засыпанным, почти под саму крышу ангаром расположился огромный прямоугольный провал. Его явно предварительно расчистили, о чём говорили большие отвалы по сторонам. Чуть поодаль расположился гусеничный трактор, при помощи которого и производилась планировка территории.

Похоже, снизу должна была подняться на поверхность площадка, на которой в данный момент, чётко просматривались пять вертолётных винтов. Видимо, Хизмэй сильно преувеличил возможности своих союзников, или мы увидели лишь часть могучего подземного воинства.

В общем, что-то пошло не так, платформа поднялась не полностью, а может быть, так и было задумано. Хотя, если судить по внешнему виду техники, которая явно горела, совсем недавно здесь всё же что-то случилось и хорошим это дело не назовёшь.

Неподалёку от провала вся территория была усеяна трупами. В новеньких камуфляжах, даже ботинки сияют, а значит, по глине ребята побегать не успели. Складывалось полное впечатление, что бойцы Лона пытались защитить технику, но у них не было ни единого шанса. Кто-то очень жёстко выкашивал всех, кто осмелился показать нос на поверхности. Непонятно было только одно, кто эти люди и за кого сражаются?

— Нормально там кто-то порезвился, — сделал заключение Леший.

— Это уж точно, — согласился я и предложил бинокль Волу.

Леший тут же направился к двери, чтобы занять его место, но не успел добраться до проёма, как задрал руки над головой. А в следующую секунду, внутрь ворвались вооружённые люди и взяли нас на прицел.

— Интересно девки пляшут, — пробормотал Вол, глядя на происходящее.

— На колени! — гулким, сочным голосом скомандовал один из них. — Руки на затылок.

Леший и Вол тут же подчинились, в отличие от меня. Я же так и продолжил спокойно рассматривать напавших, подпирая плечом стену.

— Я сказал, на колени! — повторил боец и попытался добавить к словам удар прикладом в живот.

В комнату вошли трое бойцов, ещё двойка держала всё пространство под прицелом из коридора, ну и в подъезде наверняка ещё парочка отыщется. Итого семь — должны управиться, если всё сделать быстро и правильно.

Удар бойца совсем немного не достиг своей цели, зато мой пришёлся ровно так, как нужно. Его снесло от меня, будто он попал под автобус, и со всего размаху впечатало в коллегу, который держал на прицеле Лешего. Следующим движением я успел выбросить в окно того, кто контролировал Вола, а затем прогрохотала первая очередь. Вот только пули нам уже были не страшны, потому как я первым делом накрыл нас троих защитой.

Леший вступил в бой в ту же секунду, как только у его ног упали первые, мной атакованные. Он выхватил пистолет из поясной кобуры и успел пристрелить тех двоих, что контролировали комнату из коридора. Именно один из них, уже умирая от пули в голове, рефлекторно надавил на спуск автомата.

Леший дождался, когда закончится стрельба, хотя мог этого не делать и быстро выглянул в коридор. Вол тоже не сидел без дела, и когда его напарник переключил внимание на внешнюю опасность, он занялся первой двойкой бойцов.

Тот, что попал под мою атаку, нервно вздрагивал и уже кашлял кровью, кажется, я переломал ему всю грудную клетку. Второй же барахтался под ним, пытаясь выбраться. Вот им и занялся Вол, но убивать не стал, отправил в нокаут коротким ударом в челюсть.

Леший же выбрался в прихожую, выглянул в подъезд, после чего сразу же спрятался обратно, вытянул из сумки гранату, сорвал предохранительную чеку и швырнул её за дверь. Из подъезда донеслись крики и быстрый топот ног, а затем прогремел взрыв.

Леший улёгся на пол и слегка высунулся из дверного проёма с пистолетом в руках.

Вол в это время, связывал оставшегося в живых пленника, заломив ему руки за спину и надавив коленом на позвоночник. Но тот даже не пытался сопротивляться, всё ещё плавая от полученного удара в челюсть.

Леший уже вовсю палил по оставшимся бойцам в подъезде, и я поспешил к нему на помощь. Волу она точно не требуется, экспресс-допрос он прекрасно начнёт и без меня.

— Стой, мля, куда! — попытался придержать меня Леший, видимо, забыл, что я совершенно не боюсь физических атак.

Стоило мне лишь показаться из двери, как пули, будто пчелиный рой устремились мне в лицо и грудь, да так и зависли в воздухе всего в паре сантиметров.

Усилием воли я развернул их на сто восемьдесят градусов и отправил прямиком в атакующего. Вот только в отличие от пуль, что вылетали из ствола автомата, этими я мог управлять. Но этого и не потребовалось, потому как стрелок не видел опасности в безоружном человеке, он даже не попытался спрятаться или совершить хоть какой-то манёвр.

Следующий прикрывал напарника на площадке снизу, и когда к его ногам упало мёртвое тело, он совершил точно такую же ошибку: решил пристрелить виновника, то есть меня. Уж лучше бы попытался сбежать, так имелись хоть какие шансы.

Я не стал повторять номер с пулями, просто остановил их, а стрелка подхватил и со всего размаха впечатал головой в бетонное перекрытие. Последнее оказалось крепче, а вот макушка бойца лопнула, окрасив кровью потолок, а затем и пол.

Больше в подъезде никого не обнаружилось, однако Леший спустился и ещё раз проверил, даже на первый засыпанный этаж, а затем взялся устанавливать на пролёте второго растяжку.

— А я говорил, нужно сразу такие вещи ставить, так нет же, мы только посмотрим и сразу уйдём, нет времени возиться, — бухтел он, пока размещал ловушку.

— Боюсь, она бы нас не спасла, — ответил я на это. — Судя по всему, это были профи не хуже наших.

— С Глыбой связались? — уточнил он. — Наверняка их тоже попытаются взять.

— Да, Вол предупредил, — кивнул я. — У них пока тихо. Но и первую группу найти не могут.

— Откуда они взялись вообще? — задал резонный вопрос Леший, — Вол же дверь пас, ну на сколько мы отвернулись, секунда, две?

— Вот пойдём сейчас и спросим, — усмехнулся я. — Одного удалось в живых оставить.

— Ща он у меня яйца свои жрать будет, падаль! — взвился тот и бодрой походкой направился в квартиру, где уже приступил к работе Вол.

— Кто такие, последний раз тебя нормально спрашиваю, — поинтересовался боец, прижимая ствол пистолета к колену пленного.

— Можешь сразу меня пристрелить, — хриплым голосом отозвался тот. — Вашему Лону недолго осталось, мы наконец нашли вход.

— Вол, стоп! — я едва успел сдержать бойца, по крайней мере, его палец уже лёг на крючок. — Ты что, решил мы из Лона?

— Если бы знали, завалили сразу, — скривился тот и сплюнул на пол.

— Это понятно, но с чего ты сделал такие выводы? — поинтересовался я. — У нас ведь даже форма старая, грязная.

— Не трахай мне мозги, ты потомок Инай, в тебе её сила, — от чего-то охотно выдал он, хотя и с нескрываемым презрением. — Нужно было убить тебя первым.

— Это вы уничтожили вертолёты Лоновцев? — спросил я и не просто так назвал врага этим словом. — У тебя есть связь со своими? Кажется, нам нужно поговорить.

— Думаешь, самый умный, можешь меня пристрелить или что вы там обычно делаете⁈ Я ничего тебе не скажу и никаких моих нет, — пленник оказался туповат, он ещё раз осмотрел нас и криво ухмыльнулся.

— Ну что же, значит, мы вместе их здесь подождём, — пожал я плечами, уселся на пол и взглянул на часы. — Нам теперь спешить некуда. Вы сделали всю работу за нас. Но я хочу, чтобы ты кое-что понял: мы не имеем никакого отношения к Лону, пришли с Екатеринбурга. Сейчас под нашими стенами стоит армия под предводительством Хизмэя, который, судя по всему, уже не получит обещанных вертолётов. А мои силы не имеют совершенно никакого отношения к Инай. Она была у меня ещё до всего этого, выдуманного Лоновцами дерьма.

Пленник смотрел на меня всё ещё с презрением, но в глазах появились первые признаки сомнений. Убивать его не собираются, пытать, судя по всему — тоже, а какой-то пацан, который должен воспевать новых богов, рассказывает совершенно другое.

— Лично я не отказался бы от сильного союзника в войне с Лоновцами, — продолжил я, — но и тебя прекрасно понимаю. Вот только мы не просим тебя указать местоположение твоих людей, просто скажи, кто вы, а ещё лучше, организуй нам встречу с вашим главой.

— Мы из клана Филина и…

Больше он ничего сказать не успел, потому как его затылок внезапно взорвался и окрасил стену мозгами. Леший и Вол тут же упали на пол и быстро переползли к окну.

— Твою мать, — выругался Леший, снимая с рукава ошмётки мозга и осколки костей. — Снайпер, сука.

— Эй, вы меня слышите? — вдруг заговорила рация из кармана покойника. — У вас ровно минута, чтобы выйти с поднятыми руками или к вам в окно, начнут влетать очень неприятные сюрпризы. Время пошло. И Глеб Николаевич, не рекомендую пользоваться силой — ваша энергия не бесконечна, а гранат нам точно хватит.

Леший и Вол тут же уставились на меня, не скрывая собственного удивления. Да и мне, честно говоря, самому стало дико любопытно: кто же это такие, раз знают обо мне столько интересного?

— Похоже, выбора у нас нет, — ни к кому не обращаясь пробормотал я.

— Почему же, очень даже есть, — с ухмылкой заявил Леший. — Как говорится, умри или сдохни, ха-ха-ха. Вол, дружище, вот ты мне скажи, как ты рацию пропустил, ты ведь пленного обыскал, так?

— На хрена? — пожал плечами тот. — Он же связан.

— Понятно, — вздохнул Леший. — Ну и чего делать-то будем, Глеб Николаевич?

— Как обычно, вести переговоры и верить, что у нас вскоре появится сильный союзник, — ответил я, поднялся с пола, затем, не скрываясь, подошёл к окну и крикнул: — Мы выходим!

— Оружие не забудь в уголке оставить, — прилетел ответ снизу, — и давай без глупостей.

— Ну, вы слышали, — повернулся я к своим. — Оружие в угол и без глупостей… Леший, к тебе конкретно относится.

— А чё я-то сразу? — сделал невинное лицо тот, а затем добавил ехидную улыбку. — Да ладно, шучу. Буду как зайка, белый и пушистый.

Мы выбрались из квартиры, перешагнули через растяжку, затем через трупы и выбрались через окно на улицу. Здесь нас ожидали. Примерно человек десять и пятеро из них были вооружены РПГ. Да уж, сюрпризы, которые собирались посылать нам в окно, вышли бы крайне неприятными. Остатков моих сил хватило бы прикрыть максимум от трёх-четычёх таких, а после пятого добавки уже не потребовалось бы.

Нам связали руки, нацепили мешки на головы, после чего передвигаться стало вообще невозможно. Но наших конвоиров этот вопрос, похоже, мало волновал.

Кое-как нас сопроводили до машины, при этом постоянно подталкивая в спину. Но идти приходилось не по ровному тротуару, поэтому периодически кто-то из нас падал и чертыхался последними словами. Однако пинками это не сопровождалось, бойцы спокойно помогали подняться, и шествие продолжалось.

— Кто ещё попался? — раздался лаконичный вопрос, когда нам помогли забраться в кузов.

— Мы, — неопределённо ответил Леший. — Немой, ты здесь?

— Угу, — отозвался товарищ.

— Чё угу? Живой хоть? — настоял на продолжении тот.

— Нет, мля, умер! — огрызнулся в ответ он.

— Разговорчики! — рявкнул кто-то снаружи. — Ещё раз услышу кого, зубы погну.

Мы благоразумно замолчали. Дышать через мешок тяжеловато, свет не проникает, и мозг быстро нашёл выход из ситуации: перевёл организм в режим сна. Сквозь него я слышал, как в кузов подсадили кого-то ещё, но разбираться с происходящим было лень. И так понятно, что это Глыба с остальными, к тому же зубы в наше время стоит беречь, вылечить их вряд ли получится, а уж про протезирование вообще молчу.

Затем зарычал дизель, и машина покатила по грязи, иногда виляя задом. Судя по храпу, который отчётливо доносился сквозь дрёму справа, Леший последовал моему примеру. Хотя наверняка не только он.

Сколько мы ехали — не знаю. Я то проваливался в глубокий сон, то всплывал, силясь понять, что происходит и где нахожусь. Окончательное пробуждение пришло в момент остановки. Захлопали двери, снаружи донёсся гул голосов, и как-то сразу стало понятно — мы прибыли.

Вскоре нам помогли выбраться из кузова, но мешки с головы всё ещё не сняли. Однако почва под ногами явно отличалась: была более ровной, хотя оставалась всё такой же скользкой.

Нас разделили на несколько групп и развели по разным… Не знаю, как описать ощущения, вроде и ветер стих, и звуки с улицы немного отрезало, но помещением то, куда мы вошли, явно не назовёшь. Понимание пришло, когда с головы стянули этот проклятый мешок.

Первое время я не мог видеть. Резкая смена освещения ударила по глазам, на что они отреагировали градом слёз. Голова закружилась от изобилия кислорода, но явление было временным.

Как только я проморгался, начал с любопытством осматриваться. Меня привели в огромный шатёр, собранный… Даже не знаю, из шкур, похоже, пол выстлан коврами, а посередине стоит печь, от которой распространяется приятное тепло.

Напротив входа сидит человек и внимательно, спокойно смотрит на меня. В подобном строении ожидаешь увидеть какого-нибудь хана, возлежащего на подушках. Но нет, самый обычный европеоидный тип внешности, сидит за раскладным походным столом на точно таком же кресле. Единственное — его внешность. Она настолько типичная, что через пару минут после встречи вряд ли получится её описать. Вот бывают такие люди, даже взгляду зацепиться не за что.

— Доброго времени суток, — вежливо поздоровался я, на что человек молча кивнул и указал на кресло напротив.

Я присел, всё ещё силясь понять, чего от меня хотят и кто этот человек. Но он всё так же молча, терпеливо ждал, а я не знал с чего начать.

— Где мы? — наконец решился я и первым задал вопрос.

— Это неважно, — наконец пришёл лаконичный ответ. — И кто я, тоже неважно.

— В таком случае, что Вам нужно? И откуда Вы меня знаете?

— С чего Вы взяли, что я Вас знаю?

— Ведь это Вы разговаривали по рации, я узнал голос.

— Ваши друзья рассказали.

— Боюсь, так ничего не получится, — покачал я головой. — Мы либо общаемся как цивилизованные люди — честно и открыто, либо продолжим играть в «угадайку». Вам от нас что-то нужно, иначе мы были бы уже мертвы, так что давайте начистоту: откуда вы меня знаете?

— Это тоже неважно.

— Хорошо, — пожал я плечами и замолчал.

Меня уже начало бесить это его «неважно», непробиваемое спокойствие и вообще всё вокруг. Скорее всего, на это и делалась ставка: вывести меня из равновесия, чтобы я где-то проговорился. Вот только у меня не было тайн, которые я готов охранять ценой жизни. Да и вопросы никто не задавал, а я тем временем всё больше злился.

Полог шатра распахнулся и внутрь вошёл человек, теперь уже явно монголоидной расы. Он держал поднос, на котором лежали неслабая горка ароматного плова и стопка свежих лепёшек. Рот наполнился слюной, и пришлось приложить немало усилий, чтобы не подавать виду, насколько я голоден.

Блюдо установили на стол, острый нож перерезал путы на запястьях, и я с удовольствием растёр их, разгоняя кровь. Пальцы тут же закололо, но это было приятным ощущением.

Затем мне подали глубокую чашу, которую установили на колени, а вошедший человек услужливо полил на грязные ладони тёплой водой из кувшина. После подал кусок мыла, снова полил водой и протянул полотенце. Когда все процедуры были закончены, и он покинул шатёр, собеседник указал раскрытой ладонью на блюдо.

— Угощайтесь, Глеб Николаевич, — вежливо предложил он, после чего сам взялся за еду.

Никаких приборов я не обнаружил, однако человеку напротив они не понадобились. Он довольно лихо управлялся куском лепёшки, используя её в качестве прищепки или щипцов, если угодно. Я попробовал повторить за ним и, оказалось, что просто это только на первый взгляд.

На мои чертыхания он не реагировал, не высмеивал мою неуклюжесть — казалось, он вообще перестал обращать на меня внимание. Но стоило мне нелепо дёрнуться за полотенцем, которое я неловко столкнул с края стола, как в моё лицо тут же был направлен ствол пистолета. Я даже понять не успел, откуда он вдруг появился, а уж о защите и разгоне гормонов вообще речи нет.

Зато теперь я получил науку и часть энергии всё же высвободил, тем самым прикрывая себя от возможных эксцессов. Кажется, я очень сильно недооценил этого человека, который спокойно вернул пистолет на угол стола и вновь прикрыл его полотенцем.

Плов оказался настолько вкусным, что даже набив полный живот, я всё никак не мог остановиться. А горка, казалось, вообще не собиралась заканчиваться. Пришлось приложить немало усилий, чтобы остановиться.

Человек, что принёс блюдо, будто наблюдал за нами, хотя не удивлюсь, если так и было на самом деле. Стоило мне сыто отвалиться на спинку и вытереть руки, как он снова вошёл в шатёр, забрал поднос, а вместо него водрузил на стол чайник и две небольшие пиалы.

Собеседник плеснул в каждую по паре глотков, взял свою в руки и втянул чайный аромат. После чего посмотрел на меня, сухо, одними губами улыбнулся и вдруг заговорил:

— Однажды я получил странный заказ. Пара богатеньких подростков попросила убить приёмного брата. В тот момент мне было без разницы, ведь оплата была щедрой и сразу поступила на счёт в полном объёме. Я долго размышлял над тем, где может быть подвох и всё сводилось к одному: его попросту нет. Но спустя всего немного времени привычному миру пришёл конец и я понял, где именно меня обманули, оставалось выяснить: так ли это.

Собеседник сделал небольшую паузу и глоток чая. Возможно, он ожидал вопроса, но я отчего-то решил не вмешиваться, а просто дождаться продолжения. И оно не заставило себя долго ждать.

— У меня есть репутация, и возникла она не на пустом месте. К тому же я уже обнаружил цель и преследовал того самого подростка. Но как вы уже, наверное, догадались, произошло нечто такое, что перевернуло всю привычную жизнь с ног на голову. Это позволило взять отсрочку и попытаться разобрать основной вопрос, который мучил меня всё это время: «А знали те двое о грядущем?»

— Вы ведь говорите обо мне? — всё же не сдержался и перебил собеседника я.

— В силу своей профессии, у меня было достаточно знакомств в различных ведомствах, чтобы знать о существовании секретного объекта на Урале, — проигнорировав мой вопрос, продолжил тот. — И я понимал, что моя цель движется именно туда. Как только всё закончилось, утихло, я покинул своё убежище. Путь привёл меня в Лоно. Проникнуть туда оказалось довольно просто, по крайней мере, для меня. Вот только то, что удалось выяснить, полностью изменило все мои планы. Подростки оказались живы и прекрасно себя чувствовали, а это означало лишь одно: они знали.

Человек замолчал, допил чай, затем наполнил свою пиалу во второй раз. Я ждал продолжения, но его всё не было, он просто молчал и смотрел на меня.

— Я не понимаю, к чему весь этот рассказ? — пожал я плечами.

— Вы задали вопрос: «Откуда я о Вас знаю?» — лаконично ответил тот.

— Так, значит, речь всё же обо мне и моих братьях, — пробормотал я. — Ладно, допустим… Что Вам нужно от меня? Это Вы уничтожили вертолёты?

— Отнюдь, — покачал головой он. — Лоновцы упустили один значимый для полётов момент: атмосфера сейчас сильно разряжена и как только первый из них попытался взлететь, почти сразу рухнул обратно, попутно уничтожив всю остальную технику. Я всего лишь помог вспыхнуть разлитому керосину.

— Но бойцов Лона убили Ваши бойцы?

— Не без этого.

— Один из них назвал Ваше общество кланом Филина.

— Мы так себя называем.

— Зачем Вы убили его, если сейчас сами свободно обо всём рассказываете?

— Он был слабым и слишком много говорил. Сдался в плен и дал Вам и Вашим людям ответы, на которые у него нет права. Мне пришлось создать определённое общество, обучить людей всему, что я знаю сам, иначе было никак. Мы живём за счёт оплаты, у нас есть еда, оружие и медикаменты, всё это сейчас гораздо ценнее золота.

— Оплаты за что? — ещё больше удивился я.

— Скажем так, за определённую работу.

— Я всё меньше Вас понимаю, — вздохнул я и сделал большой глоток, уже остывшего чая. — При чём здесь мы?

— Всё просто, — пожал плечами собеседник и наполнил мою пиалу. — Наш клан получил щедрое пожертвование, время и координаты.

— От кого? — сейчас я неподдельно удивился и даже не смог совладать со своими эмоциями, да и не пытался.

— Боюсь, я не вправе разглашать личность заказчика, — спокойно ответил тот. — Но смею заметить, покровитель у Вас достаточно серьёзный.

— Тогда что мы здесь делаем? — ещё больше удивился я. — Почему Вы захватили меня и моих людей, привезли сюда, что вам нужно?

— Вы убили моих птенцов, шесть человек, если быть более точным, — развёл руками тот. — Каждый из них тратил ресурсы, время на тренировку. Вы должны нам три с половиной тонны продовольствия. Можно решить это боеприпасом, исходя из расчёта один к десяти.

— Один к десяти чего? — на всякий случай уточнил я.

— Десять патронов к килограмму продовольствия, — охотно ответил тот, — Насколько я знаю, Вы человек слова, потому мы сейчас разговариваем. Но если не получится найти решение, я заберу шесть Ваших людей и начну с самых близких.

— Ваши люди напали первыми, мы лишь защищались, — парировал я.

— Разве кого-то из вас ранили? По вам стреляли? — подкинул бровь собеседник. — Каюсь, в этом есть доля моей вины, стало любопытно, ведь судьба приводит меня к Вам уже во второй раз. Но я это учёл и снизил процент морального ущерба ровно вполовину.

— Сколько сто́ят Ваши услуги? — внезапно сменил я тему разговора.

— Зависит от сложности задачи, — неопределённо ответил тот. — Если Вас интересует один человек, то достаточно цинка семёрки, если речь о группе или более сложной операции, тогда нужно смотреть по факту. На крупных операциях так же взымается плата продовольствием за каждого нашего бойца в размере ста килограмм. Все цены обсуждаются и, возможно, в скором будущем мы перейдём на стандартную систему оплаты — деньгами. Но современные реалии, сами понимаете.

— Я хочу заказать своих братьев, — не моргнув глазом, заявил я. — Эти твари хотели убить меня, такое уже простить не получится. И есть ещё один человек… одна: Золотова. Надеюсь, Вы понимаете, о ком речь?

— Да, прекрасно понимаю, — кивнул тот. — Но, к сожалению, вынужден отказать. В данный момент последний заказ неосуществим, ввиду недостатка ресурсов, ну а брать плату за покойников не в моих принципах.

— Понятно, — отвёл я взгляд в сторону. — Туда им и дорога.

— Не буду спорить, крайне неприятные личности, — согласился собеседник. — Так что Вы решили, Глеб Николаевич?

— Вы получите свою оплату, — кивнул я. — Скорее всего, пополам: часть боеприпасом, часть продовольствием.

— Это приемлимо, — снова согласился тот.

— Но в данный момент ситуация в городе непростая, как Вы наверняка уже знаете, мы находимся в осаде…

— Боюсь, Ваши сведения устарели, — усмехнулся человек. — В Ваше отсутствие руководители приняли непростое, но верное решение. Так что, поздравляю Вас с новыми соседями.

— Убью, — сквозь зубы процедил я и едва сдержал энергию, которая чуть было не вырвалась наружу.

Я сжал кулаки до хруста в суставах, пространство вокруг слегка исказило, будто круги по воде пробежали, но никаких других последствий не произошло. Однако собеседник напрягся и даже руку на пистолет положил.

— Вам это вряд ли поможет, — кивнул я подбородком в сторону оружия.

— Ваши братья тоже так думали, — спокойно ответил тот. — Но всё зависит от скорости реакции. Если я окажусь быстрее, то Вы не успеете сформировать область защиты.

— Вот как? — приподнял брови я.

— Я могу продемонстрировать, — пожал плечами человек и прежде чем я дал своё согласие, молниеносным движением прижал нож к моему горлу.

Я даже успел почувствовать остроту клинка, на долю секунды, но всё же. Только после этого защита отработала как надо и лезвие ножа, зажатое в руке убийцы, отошло в сторону.

Человек вернулся на место и вновь принял расслабленную позу, а затем протянул мне салфетку.

— У Вас кровь, — совершенно спокойным голосом объяснил он собственный жест.

— Спа… сибо, — в два этапа вымолвил я.

Сердце бешено колотилось, будто собиралось покинуть грудную клетку. Так близко к смерти я не был уже очень давно. Как бы это ни выглядело, но сейчас я крайне благодарен собеседнику за уро́к. Всего одним движением он указал мне на слабое место. Конечно, при этом пострадало моё самолюбие, слетело немного спеси. Но также я понимал, что профессионала подобного уровня ещё нужно поискать, однако впредь всё же не стоит терять бдительности.

— Как тебя найти? — промокнув кровь, спросил я.

— Я оставлю в твоём городе человека, — ответил он. — Понадобятся мои услуги, просто пусти слух, что ищешь Филина.

— У меня к тебе ещё один вопрос, — посмотрел я прямо в глаза убийце. — Что будет, если меня захотят заказать из Лона?

— Скорее всего, тебя похоронят, — спокойно ответил он. — Но всё зависит от множества факторов и моих личных интересов. На данный момент я отвечу отказом.

— А можно узнать причину?

— Да всё просто, — кивнул тот. — Я не желаю жить под землёй и заинтересован в развитии внешнего мира. Как, впрочем, и ты.

— Хоть намекни, кто просил помочь мне?

— Глеб Николаевич, Вы просите меня переступить через принципы, — второй раз за время беседы холодно улыбнулся он. — Завтра утром Вас отвезут домой. Надеюсь, не нужно объяснять, что будет, если машины вернутся пустыми?

— Вы сами сказали, что я человек слова, — ответил я. — И раз уж мы договорились, отпустите моих людей.

— Вас к ним проводят, — кивнул Филин и опять, словно по сигналу, в шатёр вошёл человек, что приносил еду и чай.

Весь вечер я боролся с искушением. Было огромное желание заказать Филину Хизмэя, но каждый раз я убеждал себя этого не делать. Лёгкое решение — не значит верное. Чаще всего в жизни получается с точностью до наоборот и чем более тернистый путь, тем больше в итоге шансов на успех. Хотя исключений тоже хватает.

Однако я понимал: смерть одного ничего не изменит, на его место придут другие и, возможно, хуже, чем предыдущий. Такое тоже частое явление и предугадать подобное, выяснить наверняка — попросту невозможно.

Разговор с Филином дал некое представление о раскладе сил, и на данный момент всё сделалось ещё более туманным. Кто этот загадочный союзник? Вряд ли сама Золотова — её амбиции нацелены на весь мир, до меня ей попросту нет дела. Я вообще подозреваю, что всерьёз, как противника, она меня не воспринимает, иначе давным-давно попыталась бы уничтожить.

С другой стороны, её логика мне вполне понятна. Я делаю всю работу по объединению и устройству жизни на поверхности, а она отжимает кусок за куском уже готового к употреблению общества. Да, у меня остаётся часть власти, но такими темпами её Хизмэи скоро начнут утверждать права на престол. Точно так же происходило во времена расцвета Папства.

Но, либо в её окружении нарисовался кто-то недовольный, несогласный с решениями, или у меня действительно есть некий покровитель. Тот факт, что он прекрасно осведомлён о расположении подземных объектов, уже кое о чём говорит. Выходит, он сам живёт в Лоне и, скорее всего, является не последним человеком, иначе как объяснить столь щедрую плату наёмникам?

Всё это крутилось в голове, пока я прогуливался среди стойбища. Назвать это место по-другому язык не поворачивался. В центре расположились большие шатры, и в данных реалиях они вряд ли обозначали знатность их обитателей. Хотя, возможно, они принадлежали командующему составу, ведь наверняка не самостоятельно Филин управляет всей этой толпой. Вертикаль власти придумана ещё с появлением первого общества и пока за всю историю существования человечества не удалось придумать ничего лучше.

Ближе к окраине лагерь становился всё ниже, пока не окончился одноместными крохотными юртами. Люди вокруг тоже изменились. Если в центре они одевались относительно неплохо, то здесь, похоже, довольствовались обносками. Некоторые даже на ногах вместо обуви носили какое-то тряпьё.

Язык, на котором общался лагерь, был мне незнаком. Нет, головой я понимал, что это казахский, вот только не мог разобрать ни слова. Знакомый язык тоже присутствовал, но он чаще носил приказной характер, хотя надо признать — не всегда.

Я засмотрелся на небольшую отару овец и баранов, размышляя о том, чем же их кормят, и не заметил, как наступил на человека в тряпье. Мы оба отскочили одновременно, и я было собирался извиниться, но тот меня опередил.

— Простите, господин, — рухнул он на колени и едва лицом в землю не вжался.

В ответ я буркнул что-то неопределённое и поспешил удалиться. Его странное, непривычное поведение сбило с толку и заставило чувствовать себя некомфортно. Ведь в данной ситуации виновен я, а человек готов был ноги целовать, лишь бы вымолить прощение.

Однако выходит, что расовая принадлежность никаким образом не влияет на положение в обществе. Здесь оно зависит от чего-то другого, скорее всего, профпригодности.

Стойбище я обошёл вдоль и поперёк буквально за пару часов, а затем вернулся в свой шатёр, отыскать который оказалось не так легко. Да, в центре их расположилось немного, но все они имели похожий вид и разобрать, какой именно наш, было непросто. Так что пару раз пришлось побеспокоить совершенно незнакомых людей.

— О, нагулялся? — встретил меня беспардонным вопросом Леший.

— Да, папочка, — добавив в голос как можно больше язвы, ответил я.

— Странное место, — включился в диалог Глыба, — но для подобного общества, наверное, подходит как нельзя лучше. Вот завтра вспыхнет война чуть дальше к западу, они шатры свернут и переедут поближе к кормушке. Умно.

— Согласен, — кивнул я. — Но меня больше другие вопросы заботят, например: кто и каким образом в моё отсутствие Хизмэю уступил?

— Да Петрович, стопудово, ты же его за старшего оставил, — предположил Леший.

В данный момент он развалился боком на полу, подпёр голову рукой и согнул одну ногу в колене, ещё и щепку какую-то покусывал — эдакий падишах. Только что наложниц вокруг не хватает, с веерами из павлиньих перьев.

— А Вика куда смотрела? Цинкин опять же, Толя? — вздохнул я и тоже уселся на пол, выстланный коврами. — Может, мы чего не знаем? Застряли ещё здесь, чёрт знает где…

— Ближе к Троицку мы, скорее всего, за границей со стороны Казахстана, — голосом, полным уверенности, произнёс Глыба.

— С чего так решил? — поинтересовался я.

— Ехали около пяти часов, да и степной пейзаж — его ни с чем не спутаешь, — пожал плечами тот, а Леший расхохотался. — Чего ржёшь?

— Да сейчас куда ни плюнь — всюду степь, — резонно заметил тот. — Вон, пару метров за Челябинск отойди и всё то же самое. Это тебя шатры с узкоглазыми с толку сбили.

— Нет, слишком территория ровная, ни холмов, ни ямок — такое только в степи увидеть можно, — настоял на своём Глыба. — Тебе, городскому жителю, не понять.

— Это вообще не суть как важно, — прервал я бесполезный спор. — Нам домой нужно, хрен знает, что там вообще происходит.

— Я тут у них шатёр с генератором просёк, — включился в беседу Немой. — Сто процентов даю, там радиостанция находится.

— Нет, никакой связи, — покачал я головой. — Не хочу спугнуть предателя.

— Да, может, и в самом деле не всё так категорично? — помотал кистью в воздухе Леший, будто дирижировал. — Мало ли как там обстоятельства складывались?

— С этим кланом тоже не всё так однозначно, что-то они недоговаривают, — сейчас я уже успокоился, первичные эмоции от разговора с Филином поутихли и теперь многие вопросы обрели систему и совсем другой окрас, при этом порождая новые. — Помните, что нам пленный сказал? О том, что они обнаружили вход в Лоно, да и нас он воспринимал как заклятого врага. А Филин мне напел, будто за помощь нам ему заплатили.

— Согласен, — кивнул Глыба. — Не стыкуются эти два момента. Конь, иди погуляй немного, послушай, о чём там народ гутарит.

Боец молча кивнул, поднялся и покинул шатёр.

— Он что, казахский знает? — спросил я, проводив его взглядом.

— Ну так, — покрутил он пальцами в воздухе, — через слово на пятое, но в общем суть понять сможет.

Утро началось рано, большинство людей в лагере ещё сладко спали, а солнце едва показало край из-за линии горизонта. Когда вокруг лишь бесконечная, ровная глиняная пустошь, вид получается потрясающий. Мы все невольно замерли, любуясь сказочным рассветом и даже сопровождающие, словно почувствовав наше настроение, теребили мешки в руках, и не спешили натягивать их, на наши головы.

— Ну чего, поехали, что ли? — прервал невольную паузу Леший, и всё вокруг вновь пришло в движение.

Взор перекрыла плотная ткань, как и в прошлый раз нам помогли забраться в кузов, зарычали дизеля, и вот мы уже трясёмся и покачиваемся на ухабах по пути к дому. Я вновь продремал всю дорогу, к слову, всё равно заняться было совершенно нечем.

К нашему общему удивлению, отвезли нас вовсе не в Екатеринбург, колонна из трёх машин замерла в Снежинске. Здесь нас ожидали наши же квадроциклы, которые даже заправили под пробку.

Сам Филин остался в стойбище и нас провожать не поехал, но отправил одного из старших.

— Ждём до вечера, если не будет обещанной платы, ты знаешь, что случится, — важным тоном заявил тот.

— Слышь… — дёрнулся было Леший, но я придержал его, не стоит портить отношения с возможным союзником.

— Времени достаточно, мы уложимся, — ответил я.

Квадрики бодро затрещали двигателями и вскоре мы уже месили грязь ребристыми колёсами. На сей раз спешить было некуда, и мы спокойно объехали болото, по чуть бо́льшему кругу. Однако несколько раз всё же пришлось слезть и помочь железному коню преодолеть вязкую ловушку.

Екатеринбург встретил мирной суетой. О недавних боевых действиях напоминали лишь мелкие выбоины в стене, да различного диаметра воронки в глине перед ней. Дозор, конечно, так и остался усиленный, однако вражеское оцепление исчезло.

Нас узнали и без лишних вопросов пропустили через южные ворота, а спустя некоторое время мы втянулись в первичную, теперь уже полностью административную часть. Вот здесь меня ожидали первые неприятности в лице Вики, которая стояла напротив ворот, уперев руки в бока.

— Это что такое было, а⁈ — тут же набросилась она с претензиями. — У тебя совесть вообще есть⁈ Уехал, ни слова не сказав, да ещё и этих своих подговорил, чтоб молчали!

— Так было нужно, — сухо ответил я. — Прекрати, пожалуйста, истерику.

— Кому? Тебе? А ты обо мне подумал? А о ребёнке? Мне, вообще-то, нервничать нельзя! — даже не думала успокаиваться та.

Кажется, у неё гормоны один на другой замкнули, потому как с каждой секундой она распалялась всё сильнее и сильнее. Я посчитал, что проще не пререкаться с ней сейчас и молча продолжил отвязывать рюкзак и оружие от багажника квадроцикла. Авось сама как-нибудь успокоится.

— Не молчи на меня! — отчего-то это ещё больше разозлило девушку.

— Вика! — не выдержал и прикрикнул я. — Прекрати немедленно!

Девушка замерла, округлила глаза, будто я сейчас сделал нечто такое из ряда «вон». Это длилось пару мгновений, а затем резко перешло в слёзы.

— Я всё поняла, — закрыв лицо ладонями, добавила она. — Ты меня больше не любишь, я тебе не нужна.

— Да что с тобой не так? — от бессилия и непонимания ситуации я закатил глаза. — А ну, перестань устраивать цирк на людях. Пошли домой и там спокойно поговорим.

— Это гормоны скачут, — тихонько на ухо шепнул Леший, проходя мимо, но Вика его услышала.

— А тебя вообще никто не спрашивал! — рявкнула на него девушка и даже попыталась пнуть ногой.

Вот только сурового военного так просто не возьмёшь. Он лихо увернулся, отскочил и показал девушке язык. А я с ещё большим удивлением увидел, как Вика ответила ему тем же жестом и вдруг засияла улыбкой.

Кажется, меня ожидают очень долгие и сложные девять месяцев. Хотя нет, уже семь с хвостиком, но от этого совсем не легче. Насколько я помню из обрывков различной информации, во время кормления ситуации с перепадами настроения бывают даже хуже. Боже, дай мне сил.

— Ну и чего встал⁈ — снова напустила на себя строгости та. — Домой-то хоть зайдёшь, или он тебе больше не мил?

— Зайду, — вздохнул я, — но только вещи бросить и переодеться.

— Да кто бы сомневался вообще, — фыркнула та, развернулась и с гордым видом двинулась к дому, даже не дожидаясь меня.

Однако внутри ситуация вновь резко изменилась. Оказывается, Вика успела включить накопитель ещё в тот момент, когда мы только приближались к внешней, первой стене периметра. Видимо, кто-то успел сообщить ей по рации о нашем скором прибытии. Ну а пока я стягивал перепачканную в глине одежду, вода уже достаточно прогрелась.

Пока принимал душ, Вика накрыла на стол, затем уселась напротив и молча, с улыбкой, наблюдала за тем, как я ем. Иногда даже подворовывала небольшие куски из моей тарелки, прямо руками, но это она любит, причём в независимости от настроения и гормонального фона.

— Кто принял решение о соседстве с врагами? — спросил я, когда понял, что продолжения скандала не будет.

— Петрович, — тут же сдала его Вика.

— А ты почему не помешала? — вопрос я старался задать как можно мягче, чтобы не вызвать новый всплеск эмоций.

— Потому что это разумно, — пожала плечами та. — Да и за старшего ты оставил его.

— На то были какие-то особые причины?

— Да что ты пристал вообще, — вспыхнула она, но совершенно в другом месте, не том, что я ожидал. — Иди сам разбирайся со своими начальниками, у меня и так дел полно. Вон одежду всю вымазал, как свино́та, что, аккуратнее нельзя было⁈ Что ты вечно лезешь везде, ты Князь или погулять вышел? Пусть генералы твои бегают, а ты сиди в кабинете, рули, что за мода такая везде самому лезть…

— Извини, — попробовал я другой метод, в надежде успокоить девушку.

— Ладно, иди уже, — отмахнулась та. — Я же вижу, что тебе неймётся к своим дружкам убежать. А беременная жена пусть одна сидит, как эта!

— Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете, — обнял я слабо сопротивляющуюся жену и поцеловал.

— Вот с этого и надо было начинать, — тут же расцвела она и легонько приложила меня полотенцем. — Всё, иди давай, весь коридор мне своей глиной истоптал.

Это она, конечно, врёт по поводу глины, обувь все снимают при входе в подъезд. Там же расположилась этажерка с тапочками, которые опять же меняются при входе в квартиру. А иначе в самом деле мыть устанешь.

М-да, вот тебе и тихое семейное счастье. С такими перепадами в настроении она мне быстро седых волос организует. И ведь понятно, что дело не в скверном характере, а что такое бороться с гормонами — я и сам прекрасно знаю. Хорошо хоть во время этих вспышек она не разносит всё вокруг.

С этими мыслями я добрался до здания администрации, привычно перепрыгивая с досок на кирпичи и следом на поддоны. Уже в который раз в голове промелькнули мысли о том, что пора бы заняться мощением. Хоть главные улицы в относительный порядок привести. Но вот ведь не дают сосредоточить внимание на бытовых вопросах. То Хизмэй, то война, то вот ещё и на долги попали, хотя убили мы людей Филина в честной схватке. Они же не держали в руках таблички, мол, мы друзья, сейчас вас по-быстрому свяжем, поговорим и отпустим. Ну ничего, поди не обнищаем, с лодок удалось снять довольно серьёзное пополнение провизии. Надеюсь, хоть его отдать не догадались⁈

У кабинета уже собрались почти все руководители. Ну ещё бы, они же понимают, что первым делом после прибытия я захочу выяснить ситуацию и разобраться: «Почему в моё отсутствие приняли предательское решение?»

— Меня не волнует твоё мнение! — орал я уже минут пять. — Мы рисковали жизнью ради того, чтобы не идти на поводу у этого Хизмэя. А ты всё просрал! А ты куда смотрел? Ведь ты знал…

— От вас не было вестей, какого решения ты ожидал? — совершенно спокойно ответил Цинкин. — Поставь себя на наше место. Мы в осаде, с минуты на минуту начнётся вертолётная атака, а вы даже на вызовы не отвечаете. Что первое в такой ситуации придёт к тебе в голову? Мы вас всех уже похоронили. Твоя Вика мне…

— Вот только не нужно её сюда вплетать! — всё ещё находясь в гневе, указал я пальцем уму в грудь. — Даже если всё было так, как ты говоришь, вы не имели права принимать это решение!

— Да послушай ты наконец! — рявкнул Петрович. — Летаешь там где-то в своих мечтах и планах на всемирное господство. Войско размеров десять тысяч человек могло растянуть боевую операцию на полгода. Это тебе не средневековое сражение в поле. Мы бы завязли в бою на всё лето и что потом? Взялись бы пожирать друг друга⁈ Хватит уже думать как пацан…

Бах! Петровича снесло на пол вместе со стулом. Вокруг воцарилась полная тишина, все смотрели то на меня, то на градоначальника. А мне вдруг стало стыдно за свой поступок, однако включать заднюю — значит показать собственную слабость.

— Я не пацан, — уже спокойным голосом произнёс я. — Ещё раз, произойдёт нечто подобное за моей спиной, и последствия будут совсем другие.

— Да пошёл ты со своим городом, стенами и всем этим детским садом! — прошипел красный от злости Петрович. — Я снимаю с себя полномочия руководителя.

— Ты снимешь их тогда, когда я это позволю! — рявкнул я. — Или ты забыл, на каких условиях остался в живых⁈ Так я тебе быстро напомню. На цепь его!

— Глеб, по-моему, ты перегибаешь, — попытался вмешаться Цинкин.

— Я сказал на цепь! — повторил я ледяным тоном. — Кому не нравятся мои решения, можете смело присоединиться. Это мой город, я здесь Князь, а вы все должны делать то, что я вам говорю. У нас не демократия, вбейте уже наконец себе это в головы. Я сказал на цепь!

Петрович сидел на полу, молча, но в его взгляде читалась явная обида за несправедливое решение в сочетании с бессилием и отчаянием. Он взрослый и умный человек, наверняка понимает, что любое сказанное им слово, вот сейчас, в настоящий момент, легко усугубит ситуацию.

Да, частично я был неправ, но лишь в том, что не согласен с действительно верным на тот момент решением. Но они стали забывать одно очень важное правило: решения здесь принимаю я!

В кабинет вошли люди Толяна, помогли градоначальнику подняться на ноги и вывели его за дверь. Ничего с ним не станется, пусть посидит недельку прикованным к стене, подумает. Не следовало перечить мне при всех, да ещё вот это его «Пацан… Я снимаю с себя полномочия». Да если так каждый станет по собственной воле снимать себя с должности и назначать, это полный бардак начнётся.

Дверь закрылась, и я окинул присутствующих суровым взглядом. Почти каждый отвёл глаза в сторону, кроме Цинкина и Толяна, но этих вряд ли получится так просто напугать, да и нет такой цели. Слово «верность» для них имеет особое значение. С ними я ещё поговорю, когда разойдутся все остальные.

— Где они расположились? — обратился я к начальнику СБ.

— Как и собирались, в северо-западной части города, — тут же, без малейшей запинки взялся за доклад тот. — Ведут себя тихо, на нашу территорию не суются, даже раскопками не занимаются. Вчера от них поступило предложение купить у нас часть продовольствия, раз уж возвращать мы её не пожелали, но мы пока рассматриваем данный вопрос, у нас самих всё в обрез.

— Ты людей к ним приставил?

— Само собой, в тот же день. Но они особо и не скрываются. Занимаются разборкой хлама вокруг церквей…

— Храмов.

— Что?

— Церковь — это объединение людей под единой верой, а здания, где проводятся службы, называют «Храм» или «Собор».

— Да какая разница? — отмахнулся тот. — В общем, они целенаправленно облагораживают храмы и соборы. Пока никаких других действий с их стороны нет.

— Хорошо, глаз с них не спускать, — удовлетворённо кивнул я. — Что у нас по остаткам на сегодняшний день?

— Так эт самое, Глеб Николаевич…

Возможно, я действительно был не прав, когда открыто проявлял агрессию в отношении новых соседей. Как оказалось, мирно сосуществовать нам вполне удалось. Да, первые месяцы присутствовало ужасное напряжение и наверняка не только с нашей стороны.

Люди Толяна присматривали за поселенцами круглосуточно, но те вели себя более чем прилично и адекватно. Первым делом разобрали завалы вокруг храмов, затем вычистили их от всего, что напоминало о предыдущей религии. Службы и проповеди перешли в разряд утренних и вечерних, а всё остальное время приход был занят бытовыми делами. Коих, к слову, в достатке имелось и у нас.

Наступил май, и тут же стало не до Хизмэя с его проповедями и коварными планами. Пора было расселяться и снова обрабатывать землю, разводить скот. Последний, к слову, жрал гораздо больше человека, так что необходимо учитывать и этот момент при заготовке зимних запасов. Дабы впоследствии не бросать насиженные места.

В этом году склады вычистили практически до нуля, а ведь до первого урожая ещё ого-го. Однако с весной опять появилась возможность копать, да и природа постепенно оживала. Не так быстро, как хотелось бы, но всё же. Один только чёрный плодородный слой, что остался после схода снега, давал приятные прогнозы на будущее.

В общем, все были при деле и на разную ерунду, типа разборок с соседями, просто не оставалось времени. Тонкий слой грунта аккуратно снимали лопатами, а затем перевозили в теплицы и на поля. Помимо всего прочего, туда же пошли отходы жизнедеятельности, да-да именно те самые, которые воняют.

Это была личная инициатива Есенина. Ради этого у половины домов полностью переоборудовали канализацию, чтобы собрать как можно больше этого продукта. В результате рядом с городом появились огромные, зловонные площади. Хоть их и перепахали, но использовать в первый год не решились, здраво рассудив, что всё это добро должно как следует перепреть. Да и заражение всяческими кишечными инфекциями исключать не стоит. В итоге сделали это экспериментальным проектом, и будет с него прок или нет — покажет время. А пока пусть природа сама разбирается и перерабатывает это всё в плодородный грунт.

Соседи тоже не сидели без дела и помимо молитв и прославления Инай, пахали, сажали, строили… В целом, делали практически то же самое, но с одним отличием: они напрочь отказывались использовать технологии прошлого. Хотя в их случае даже не уверен, что можно так считать.

Глядя на их деятельность, складывалось полное впечатление общества, упавшего до уровня средневековья. Я даже специально ездил к окраине, чтобы посмотреть на этот цирк. А зрелище поистине выглядело масштабно.

Люди вереницами тянули плуги. А ведь пахали они не пышную землю, которую обрабатывают уже не первый год, а слежавшуюся глину. У нас трактора вставали через раз, а что чувствовали эти «мулы», даже представить страшно. И так во всём, что касалось использования технологий прошлой цивилизации.

Да, может быть на тот, предыдущий уровень, мы их не вернём и, скорее всего, сами прибегнем к подобным методам. Но ведь есть ещё возможность использовать то, что работает. В чём смысл отказываться и усложнять себе жизнь?

Но с вопросами мы не лезли, время само вскроет их замыслы. Опять же, невозможно жить друг от друга в изоляции постоянно. Как бы того ни хотелось, но люди пересекаются и рано или поздно начнут общаться. А там информация просочится, никуда не денется.

Немалое развитие произошло в товарно-денежных отношениях. Стоило жизни немного наладиться и уже к середине июля стали появляться первые лоточники. Вначале в торговле участвовали услуги: парикмахер, починка обуви и не только. Затем появились овощи и различные вещи, как одежда, так и бытовые предметы.

И здесь даже соседи приняли участие. За стену их, конечно, никто не пускал, но вот нейтральную территорию быстро облюбовали, которую и оборудовали лотками с навесами. Люди моментально окрестили район — «Торговый». Отыскать в нём можно было практически всё, начиная от предметов народного творчества и заканчивая тем, что удалось откопать на просторах города. Даже оружие продавалось, но для последнего требовалось получить специальное разрешение. Ну а мы спокойно собирали с этого мероприятия налоги, отчего казна начала постепенно полнеть.

Здесь же стали происходить очередные странности, со стороны поклонников Инай. Они проявляли нездоровый интерес к книгам, в особенности это касалось всевозможной технической литературы. В целом, явление вполне нормальное, если бы не одно «но», они продолжали жить по технологиям Средних веков. Как ни крути, а момент настораживает.

Пришлось со своей стороны ограничить такие сделки в легальности. Но как известно — любой запрет сладок, а в рыночных отношениях ещё и цену неслабо подбрасывает. Однако всё же поток литературы сделался гораздо скромнее, а наиболее ценные экземпляры уже осели в бездонных закромах Митяя.

Художественной литературы это не касалось, однако такие лавки периодически проверялись. И если попадались на незаконных сделках — до свидания лицензия.

Конец лета запросил повышенной активности. Вот уж где пришлось вкалывать всем от восхода и до заката. Сбор урожая оказался ещё более трудозатратным, нежели посевные. Помимо всего прочего, природа дала собственные ростки, и если в первые дни лета мы радовались всходу травы, то к середине лета устали от борьбы с сорняками. Однако во всём есть плюсы, а заодно — дополнительные рабочие места. На заготовку сена скотине бросили немалые силы.

Работа велась не только в направлении добычи пропитания, но и в освоение новых территорий. Мы организовали несколько экспедиций в сторону запада. Разведчики должны были прикинуть возможности нашего дальнейшего расширения. Можно, конечно, остановить развитие на уровне одного города, но такой подход обречён на провал.

Нет, как самостоятельный город мы, конечно, проживём и очень даже неплохо, вопрос: «Как долго?» Рано или поздно явятся те, кто не сдерживал собственных амбиций, и мы будем вынуждены прогнуться под более сильного. А в мои планы это ну никак не входило.

Сентябрь преподнёс сюрприз, и на первый взгляд было неясно, приятный он или не очень. В итоге решили, что всё хорошо, а главное — вовремя. Хотя хлопот, конечно, прибавилось и немало.

Первые сообщения были получены ночью из дальних дозорных рубежей: «В нашу сторону движется огромная масса людей». Силы мобилизовали мгновенно, и уже к утру в Тюмень прибыло почти две тысячи вооружённых бойцов. Никто не понимал, кто они такие, откуда и с какой целью направляются к нам. Но паника оказалась напрасной, однако всё же лучше перебдеть.

Это оказались переселенцы с Дальнего востока, точнее будет сказать — беженцы. Первый год они пережили точно так же, как и мы, выкапывая всё, что хоть как-то возможно употреблять в пищу. Попытки вырастить собственный урожай не принесли ровным счётом ничего и всему виной град.

Оказывается то, что мы посчитали за стихийное бедствие в прошлом июне у себя, в Сибири и дальше на восток уничтожило все надежды на выживание. Люди, что остались без защиты и попытались переждать ледяную бомбардировку в домах или под навесами попросту насмерть замёрзли. И случилось это мгновенно, потому как температура упала до такой степени, что железо превратилось в стекло.

Почва, которая и так не успевала полностью оттаять за короткое лето, окончательно превратилась в лёд. И как только появилась возможность снова показать нос на поверхности, люди, не сговариваясь, отправились на юг. Вот только там ситуация выглядела не лучше. И вдруг непонятно откуда взявшиеся слухи разнесли весть о вновь возрождённом Урале. Мол, там появился человек, которому удалось поднять цивилизацию с колен, и жизнь в тех краях бьёт ключом.

Слухи, как известно, распространяются с небывалой скоростью, и вот уже отдельные группы людей сбиваются в кучи по пути к спасению. В итоге, в направлении Тюмени образовалась орда, почти в пятьдесят тысяч человек. Чем они питались всё это время — одному богу известно. Хотя мы без лишних вопросов понимали, кто выступал в качестве пищи.

Кое-какой опыт в выживании у нас уже имелся, потому размышляли недолго. Людей, естественно, приняли, правда, разделили на три равные части и расселили по подконтрольным нам городам. Где в зимний период снова решили переходить на централизованное питание.

Зато теперь ушёл вопрос: «А кем нам заселять вновь осваиваемые земли?» В следующем году все эти люди отправятся дальше на запад, а пока им и здесь работа найдётся.

Весь сентябрь шла подготовка к зиме и на уровне кратно возросшего населения суеты лишь прибавилось. Одна заготовка топлива чего стоит.

Но в этом году мы были гораздо умнее, чем в прошлом. Опять же, сильно помог Есенин, который оказался хозяином похлеще меня, Петровича и Савельева, вместе взятых. Он отыскал старые схемы Челябинских угольных шахт и бросил все силы на их разработку. Так что теплом на зиму мы точно обеспечены, однако добыча и транспортировка требовали немалых усилий. Здесь и пригодились новоприбывшие.

В октябре ударили первые морозы, но мы уже были к ним готовы. Продукты в закромах, притом не только для людей, скотина тоже обеспечена пропитанием на весь холодный период. А за прошедшее лето поголовье удалось увеличить вдвое, и уже к Новому году планировали первый пробный забой.

Из дальних земель вернулись разведчики, которые принесли как хорошие, так и не очень, новости. К хорошим относились те, что множество городов по сей день остаются брошенными и бесхозными. В некоторых теплится жизнь, но до нашего уровня организации большинству из них пока далеко. Есть и те, где жизнь схожа с нашей, но их единицы. Ну а ложкой дёгтя оказались Хизмэи.

Культ Инай распространялся по земле со скоростью вируса, захватывая умы и сердца людей. Они присутствовали почти в каждом поселении, где-то даже в сотрудничестве с правителями. Если так пойдёт дальше, то лет через пять, никто и не вспомнит старого Бога, а власть Хизмэев достигнет уровня Римской церкви.

На данном этапе всё выглядело скромно, тихо и мирно, но мы уже столкнулись с тем, что всё это лишь видимая часть. Как передавали шпионы, которые всё ещё продолжали вести наблюдение за соседями: «Опий успешно продолжает применяться во время служб». Ничем хорошим в итоге это не закончится, но уж лучше пусть всё это происходит под нашим контролем.

Петровича давно амнистировали, буквально через три дня. Ещё около месяца он смотрел на меня волком, да и здоровался сквозь зубы, хотя вид всегда делал доброжелательный. Но в мае стало просто не до обид, и он погряз в работе по самые уши. Я оставил его при себе — нечего на отдалении всякую ерунду в голове крутить. Вместо него руководителем в Тюмень отправил Савельева.

В общем, жизнь шла своим чередом и, казалось, что всё наладилось. До определённого момента, конечно.

По всем законам, в особенности природы, жизнь приходит в этот мир, не спрашивая на то нашего разрешения. Вот и Вику приспичило рожать прямо посередине ночи. А если учитывать то, что лёг я всего час назад, то можно сказать, в самом её начале — ночи, в смысле.

Проснулся я от мерных пинков. Не сильных и обидных, таких, коими всегда любят будить военные, а, напротив, скорее, неуверенные, будто кто-то не хочет беспокоить, и вроде как всё это происходит случайно.

— Ты чего не спишь? — всё же решил поинтересоваться я.

В голове я уже предполагал очередную пробежку на кухню за яблоком или ещё какую очередную ерунду. Крышу у Вики рвало ого-го, и номера могли происходить такие, что даже пьяному человеку в голову никогда не придёт. Но в последний месяц всё успокоилось, а я, честно говоря, уже привык жить, как на вулкане и постоянно ожидал какого-нибудь подвоха. Вот и дождался.

— Я, кажется, рожаю, — произнесла она таким голосом, будто скучный, однообразный пейзаж за окном описывает.

— Тебе кажется, — буркнул я и снова плюхнулся лицом в подушку.

Нет, я не хладнокровный и далеко не безразличный, просто момент «Волки!» уже далеко позади. Раз пять я таким образом подрывался, даже близких оповещал, и мы вместе галопом пёрли с Викой в лазарет. Ну а там, как водится, выяснялось: «Ложные схватки, показалось, так бывает и всё в подобном духе».

Ещё раз восемь это происходило в более спокойном формате. Вызывали на дом Виталия Александровича, но даже он предпоследние два раза приходил не спеша, а последнюю консультацию вообще по радиосвязи провёл. Ну вот такая она у меня… правда, что Ши́за.

— Не, походу, точно рожаю, — снова таким же тоном в полной темноте, притом выдержав паузу, добавила она.

— Щербакова вызывать? — спросил я в подушку.

— Да неудобно уже как-то, — неуверенно ответила та, и это стало первым тревожным сигналом.

— О как, ладно, пожалуй, для порядка его разбужу, — я всё же поднялся и нашарил рукой рацию.

Так, первый закон подлости: трубка оказалась разряжена. Я банально пропустил время запуска генераторов. Выбор невелик: или крутить «динамо», или топать ножками, и второй вариант гораздо быстрее по времени. Вот только одеваться…

— Ты куда? — в дверях появилась жена, придерживая живот рукой.

— Дойду до лазарета, там по-любому кто-то дежурит, — ответил я, натягивая куртку с капюшоном.

— А рация что? — подметила она. — Опять не зарядил?

— Ага, забегался что-то, — отмахнулся я. — Да тут идти два шага, я быстро.

— Спасибо тебе, Глеб, — вдруг произнесла она. — Я тут издеваюсь над тобой, как эта…

— Да ладно, — улыбнулся я. — Главное, что твоя крыша вернулась.

Я чмокнул Вику в нос и выскочил за дверь. Переобулся в ботинки у выхода на улицу, распахнул дверь и поёжился. Ливень хлестал такой, что даже зонтик вряд ли поможет — закон подлости номер два.

— Ну и приспичило же тебя родиться, — ухмыльнулся я и растянул над собой защитный купол, после чего поспешил к лазарету.

На смене обнаружилась Ирина Леонидовна, которую почему-то все называли просто — Леапольдовна. Бойкая такая женщина, но дело своё знает, не удивлюсь, если одной рукой роды примет, а второй гипс наложит и всё это одновременно. По сути, она руководила сестринским составом, плюс гоняла в хвост и в гриву учеников Щербакова.

Он, в свою очередь, относился к ней с большим уважением, и многие вещи доверял не глядя. Она прибыла к нам вместе с Челябинскими во время голодной зимы, и после этого Щербаков её больше не отдал.

— О, Глеб Николаич, ты чего посере́дь ночи? — спросила она и сама же ответила. — Никак опять рожаете?

— Да похоже на то, — усмехнулся я. — Посмотрите?

— Пошли, — без лишних вопросов та подхватила сумку, меня под руку, натянула плащ, и мы бодрой походкой двинули к нам домой.

Я прикрыл нас обоих от дождя, ну а дальше, как положено, переобулись, поднялись на два этажа вверх и застали стонущую от боли Вику в спальне. И тут началось.

Меня окончательно накрыло осознание происходящего, руки предательски дрогнули, сон окончательно слетел, а вместе с ним и здравый смысл.

Леапольдовна закружила вокруг жены, завалила её вопросами, ощупала, посмотрела и отправила меня за Щербаковым. Скорее всего, чтобы под ногами не мешался и не лез к ней с глупыми вопросами, например: «А это нормально? А так должно быть?»

Прикрыться от дождя я благополучно забыл, в подъезде переобуться тоже и замолотил в его дверь. Наверняка весь подъезд до кучи перебудил.

В отличие от меня, Виталий Александрович отреагировал спокойно, хоть и очень оперативно. Не прошло и минуты, как мы вдвоём шлёпали по грязи, но мне всё равно казалось, будто мы опаздываем.

Нет, успели вовремя.

Леапольдовна уже привела кого-то в помощь, они даже за носилками успели сбегать и сейчас перекладывали воющую Вику на них. Но дурдом на этом не закончился: я отобрал у Щербакова рацию и вызвал Толю, затем отобрал трубку дальней связи у него и поднял на уши Есенина в Челябинске.

В этот момент Вику пронесли мимо, и Толя за каким-то хреном решил справиться о её самочувствии. Леапольдовна остановилась, чтобы объяснить близкому другу обстоятельства, а вместе с ней зачем-то тормознули и санитары с носилками в руках. Секунд двадцать было слышно голос медсестры, а затем его перебил крик роженицы:

— Толя, бля, иди на хуй! Вытащите его из меня-а-а! Бля-а-а!!!

Рация выпала у меня из рук, сам я ломанулся в прихожую, но Вику уже вынесли в подъезд, откуда продолжали лететь её крики и радостное причитание Леапольдовны: «Кричи, доченька, давай, легче пойдёт…»

— Да чё они там так долго-то? — уже в тысячный раз подпрыгнул я со скамейки и взялся вышагивать в длинном коридоре.

— Да это ещё чего, — продолжал развлекать и заодно отвлекать меня Толя. — Помню, как-то у друга жена рожала, вот как у тебя, прямо посреди ночи приспичило…

— Ну не четыре же часа, Толь! — постучал я по циферблату на запястье.

— Ну ты зайди, поторопи, — с улыбкой кивнул он глазами в сторону палаты, из которой доносился отборный мат и стоны.

— Я чё, смертник? — усмехнулся я и снова уселся рядом с другом, правда, и в этот раз ненадолго, уже через несколько секунд подпрыгнул и заходил взад-вперёд.

— От тебя уже в глазах рябит, — отмахнулся Толя.

И тут на первом этаже грохнула входная дверь, зазвучали громкие голоса, а вскоре появилась делегация: Есенин, Батл, Кристина и Митяй.

— Так, я не понял, папаша, ты чё ещё трезвый⁈ — с порога заорал Баталин и бросился обниматься.

В руках уже початая бутылка коньяка, Митяй, походу, тоже заряженный, да и от Есенина запашок довольно свежий.

— Ну наконец-то, группа поддержки, — прогремел на весь коридор Толя и первым делом потянулся к бутылке. — Я уж его уговаривал приложиться, а он всё ни в какую.

— Плохо просил, — ухмыльнулась Кристина и перехватила выпивку.

— И ты туда же? — покачал я головой.

— Так, ну чё там, родила, нет? — перебил Константин.

— Да нет ещё, ждём вот, — отмахнулся я. — Чего они там делают только… Четыре часа уже?

— Понял? — ткнул пальцем в грудь Есенина тот. — Я всё ещё здесь Батя. А ну-ка, босс, иисюда.

— Чую, сейчас кто-то выхватит, — усмехнулась Кристина.

— Так, а ну, цыц, я здесь пока ещё Батя, — повторил тот и отобрал бутылку у Серёги, после чего протянул её мне: — Давай это, по дэхе, чтоб я не волновался.

Есенин состроил невинное лицо и пожал плечами, мол, я не при делах.

— Вы когда так нализаться успели? — снял у меня с языка вопрос Толя.

— По дороге, — отмахнулась Кристина. — Ну, Князь, тебя долго упрашивать, а⁈ Оставь бабье бабам, ноги в руки и брысь отсюда со всей этой гоп-компанией.

— А как же…

— Я присмотрю, как родит — позову, — пообещала та, и пальцами подтолкнула бутылку в моих руках под донышко.

Я ещё раз испуганно осмотрелся вокруг, резко выдохнул и сделал пару больших глотков. Помещение взорвалось шквалом криков и аплодисментов, видимо, в поддержку. А нервы тут же отпустило, будто кто-то невидимый решил отбросить в сторону поводья. И в этот самый момент из палаты раздался крик новой жизни, который подхватили все, кто её ожидал в коридоре лазарета, в том числе и я.

Торговые отношения потянули за собой не только организованную рыночную площадь — в городе открылось первое и пока единственное кафе. По внешнему виду и сервису, конечно, сильно уступающее подобным заведениям прошлого. Но при этом ценник здесь ломили такой, что многие рестораны, даже на пять звёзд, взвизгнули бы от этой наглости.

Но правила диктует рынок и пока у кафе монополия, а количество желающих его посетить превышает возможности обслуживания, ценник будет держаться на уровне стратосферы. Даже меня, правителя, Князя, неслабо душила жаба, когда друзья прямой наводкой потянулись прямиком к его дверям.

Внутри витали вполне приятные запахи, несмотря на интерьер, что вовсе не внушал доверия. Пластиковые стулья и столы, последние даже скатертью не накрыты, стены сияют свежей штукатуркой. На столах керосиновые лампы, точно такие же подвешены у барной стойки.

К слову, именно с неё всё и началось, когда будущий хозяин выкопал её вместе со складом алкоголя.

До того как стать ресторатором, он занимался частной копкой, доставая различные предметы на заказ или сбывая попутно найденное торговцам. Но всё изменилось, когда он откопал бар, который расположился в полуподвальном помещении и имел лишь один вход и полностью заложенные окна. Его, конечно, завалило, но вот внутреннее помещение осталось нетронутым вместе со всем добром. И тут кладоискателя осенило.

Атаковал он меня довольно долго, пока таки не выбил согласие. И к моему удивлению, на момент открытия у дверей заведения скопилась неслабая очередь. Всем хотелось поскорее окунуться в нормальную жизнь, ту самую, что уже осталась в прошлом.

Незаконченный ремонт как раз следствие данной спешки. Но судя по тому, что я сейчас наблюдал, хозяин заведения не намерен останавливаться на достигнутом и каждую свободную копеечку, направляет на улучшение своего детища.

Об этом говорит обновлённая зона бара и новенький стеллаж за спиной хозяина. Да и штукатурки на стенах на прошлой неделе вроде ещё не было. Ремонт производился в часы закрытия и вот сейчас две молоденькие девушки, занимались росписью стены, что находилась в конце зала, подсвечивая себе керосинками.

— Мы зак… Глеб Николаевич, ваша светлость, — слегка поклонился хозяин. — Извините, я не ожидал вас…

— Давай, корчмарь, открывай закрома, — бодрым голосом, прямо от входа закричал Баталин. — Гулять будем на всю катушку — у вашего Князя наследник родился!

— Ох ты ж… Поздравляю! — искренне обрадовался тот. — Там это… Сейчас всё организуем. Чего изволите?

— Тащи всё, что горит, — усмехнулся Толя, — и пожевать чего-нибудь.

— Кухня не работает, я девчат уже отпустил, — неуверенно пробормотал он, — но могу холодных закусок организовать.

— Нам подходит, — согласился я.

Хозяин умчался в подсобку, а мы взялись организовывать себе место. Хотя там делов-то: сдвинуть два стола да стулья подтянуть. Наконец мы уселись, а затем появился и хозяин с первым подносом.

Вскоре на столе расположились большие глиняные миски с разносолами: огурчики, помидоры, квашеная капуста с клюквой, которой в этом году на болотах поспело столько, что её заготовку в итоге даже забросили. Вяленая и копчёная рыба, томатный сок, и в завершение пара бутылок коньяка.

Последнее пополнение, к слову, появилось из сумки Есенина. Хозяин попытался было возразить, по крайней мере, внешним видом, но пораскинув мозгами, благоразумно решил не связываться.

Толя выдернул пробку из первой бутылки и разлил выпивку по рюмкам. Выпили, закусили и потянулась неспешная мужская беседа.

— Ну как ты, папаша? — прихлопнул меня по плечу Батл, хотя в последнее время его все называли Батя.

— Не знаю, — пожал я плечами, находясь в какой-то прострации.

После рождения сына нервное напряжение отпустило. С Викой увидеться разрешили буквально на пару минут, показали младенца, которого я так и не смог взять на руки — испугался. Сейчас с ними осталась Кристина, а мы отправились обмывать ножки. Однако своё состояние охарактеризовать я всё ещё не мог. И страшно, и радостно, и всё это в совокупности с усталостью… В общем, я желал просто сидеть и глуповато улыбаться.

— У тебя с беженцами как? — резко сменил тему Есенин.

— Да вроде хорошо всё, — ответил я. — Все при деле, недовольства не слышно. Часть себе Цинкин сразу забрал, тех, кто покрепче и помоложе. Ну а остальные, кто на раскопках, кто в полях, сейчас, правда, уже по домам больше сидят — зима на носу.

— Ну а ты не общался с ними? — продолжил тему тот.

— Общались, — вместо меня ответил Толя. — Ты к чему клонишь вообще?

— Да как сказать, — почесал переносицу тот, — дошли тут слухи до меня не очень хорошие.

— Ты опять про племена людоедов задвигать собрался? — отвлёкся от созерцания девчонок художниц Батя. — Туфта это всё.

— Так, а вот с этого места подробнее, — ухватился я за кусок информации. — Что за племя и почему я узнаю об этом только сейчас? Толя, это к тебе вопрос.

— Да проскакивали какие-то темы, но мне они показались чушью, — задумчиво отмахнулся тот. — И даже если это не так, они всё равно очень далеко.

— Серёг, о чём речь? — обратился я к первоисточнику. — Есть повод для волнения?

— Даже не знаю, — поморщился он, — но мне эти истории до сих пор покоя не дают. В общем, когда мы допрашивали новоприбывших, проскакивали странные рассказы. Чаще всего у тех, кто ближе к жопе мира жил, другие эту информацию не подтверждали, но всё же. Короче те, кто смог добраться до нас от Иркутска, рассказывают о монголах-людоедах. Мол, они периодически производили на них набеги и забирали людей. В первое время никто не понимал зачем и куда, да и кто они такие, впрочем, тоже, пока один из пленников не вернулся. Он и поведал остальным, что людей угоняют в Монголию, где их благополучно съедают.

— Ну, ты сам-то себя слышишь? — снова встрял в беседу Батя. — Татаро-монголы, набеги, иго ещё сюда приплести осталось. Ну бред же!

— Подожди, Кость, — отмахнулся я от вечно беззаботного друга. — Значит, монголы, говоришь?

— Да я сам вначале не поверил, — усмехнулся Есенин, — но затем до Савельева специально поехал с его людьми пообщаться. Отыскал тех, кто с Иркутска, и они информацию подтвердили.

— Так, стоп, — помотал я головой в попытке переключиться. — Что они рассказывают? Подробности какие есть или просто на уровне слухов? Как они хоть выглядят, чем воюют?

— Есть конечно, — кивнул Есенин. — Конные отряды, примерно человек по пятьдесят, вооружены современно, автоматы, винтовки, ручные гранатомёты. Атаки быстрые: ворвались в город, кого убили, кого схватили и сразу отступают. В открытое противостояние не лезут, по тактике больше похоже на бандитские налёты.

— Не знаю, как по мне, чистая сказка, чтоб детишек пугать, — ухмыльнулся Баталин. — На лошадях, монголы, да ещё и с калашами. Да даже если так, то и срать на них! Они от нас за пять тысяч кэмэ, пусть себе там скачут и развлекаются, как хотят.

— Короче, на днях со мной Савельев связался, — проигнорировал друга Есенин. — Сказал, что на дальних рубежах, видели подобный отряд. Конные, человек тридцать, вооружены автоматами. Засветились ненадолго и сразу умчались, в конфликт не вступали. Вроде как что-то в бинокли высматривали.

— А вот это уже серьёзно, — пробормотал Толя и ещё раз разлил алкоголь по рюмкам. — Я завтра же с утра ещё раз опрошу наших. И, пожалуй, стоит Цинкина оповестить, пусть подкрепление в Тюмень отправит.

— Ну что, не такая уже и сказка получается? — строго посмотрел я на Баталина.

— Да кто их там знает вообще, может, показалось просто, — всё ещё продолжил настаивать на своём тот, — Да и что эти твои три десятка конных сделают? Там стена, пулемёты, это не на полуголодные одичавшие племена нападать.

— Митяй, а ты чего молчишь? — толкнул его локтем в бок Толя и тот едва в стол носом не воткнулся.

Оказывается, товарищ завхоз благополучно задремал под наше мерное бормотание. Есть у него такая особенность: употребит алкоголя чуть больше нормы и всё, засыпает при любом удобном случае.

Обстановка сразу разрядилась хохотом и взаимными подколами, а серьёзная тема временно сошла на нет. Под дружный хохот друзей в кафе распахнулась дверь, и на пороге нарисовались Леший и Немой.

— Так, я не понял⁈ — тут же заявил Леший. — Про нас никто не забыл⁈

— Ну ты заплачь ещё, — огрызнулся в ответ Баталин. — Хватай стакан, сейчас штрафную насыплю.

— Нас Кристина подняла, говорит, вы здесь без нас фестиваль закатили. Совести вообще ни на грош! — объяснил своё внезапное появление тот. — Ну поздравляю, дружище, с наследником.

— Спасибо, Лёх, — ответил я на его крепкое рукопожатие. — Да вы садитесь, мы вам уже давно стулья подставили, не знаю, где вы там ходите столько времени.

Толя ещё раз разлил бутылку и с удивлением заглянул внутрь через горлышко.

— Это чего, всё, что ли? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил он. — Митяй, а ну, вскрывай свои закрома, я знаю, у тебя там ещё много добра припрятано.

— А ты эт самое, на чужой жиро́к не разевай рото́к, — осадил его тот, но затем сразу расхохотался: — Ща сгоняю. Сколько брать?

— Да сколько унесёшь, — приободрил его Леший.

— Ага, в случае чего ещё пару раз сходим, — поддержал старого друга Батя.

В кафе сразу стало довольно шумно. Шутки, тосты, хохот, даже спели пару раз. Чуть позже к нам присоединилась Кристина. Первым делом я набросился на неё с вопросами, но она быстро меня успокоила. В общем, у Вики всё хорошо, она спит, мальчуган родился крепкий, три восемьсот весом и один раз даже покушать успел. Ну а больше пока и рассказывать не о чем.

Мысли уже в который раз возвращались к гипотетической угрозе со стороны Монголии. Если то, о чём рассказал Есенин — правда, то мы далеко не в безопасности и вовсе не так всё беззаботно, как считает Батя. Многое, конечно, зависит от численности войска, но даже малые отряды могут нанести довольно неприятный ущерб и доставить забот. Им ведь необязательно идти на открытый конфликт, достаточно щипать нас на дорогах.

С другой стороны, на носу зима, которая всё никак не желает вступать в права. Третий день погода чудит, то дождь, то заморозки. Первый снег ещё в середине октября лёг, но затем быстро растаял и с тех пор вот такие качели. Грязь уже надоела, снега хочется, он хоть накроет всё это безобразие белым покрывалом.

Сообщение между городами, скорее всего, замрёт, останутся небольшие вылазки на снегоходах. Нет, определённо странное решение — идти с войной на непонятного противника, да ещё и в зиму. Может, и в самом деле это лишь небольшие группы?

Вот только в последнее время я перестал верить в лучшее, да, собственно, никогда этим не страдал. Лучший способ избежать неприятностей — быть к ним готовым. А значит, в любом начинании следует отталкиваться от наиболее худшего исхода.

— Серёг, — я специально пересел к Есенину поближе, потому как остальные уже вовсю предавались веселью и вряд ли бы оценили нашу беседу о неприятностях. — Что конкретно тебе Савельев передал?

— Ну так я уже говорил: видели небольшой разъезд из тридцати всадников, — моментально включился в беседу он. — Как только их заметили, сразу скрылись. Даже национальную принадлежность рассмотреть не успели.

— Сам как думаешь, серьёзная угроза? — спросил я, хотя для себя уже давно решил, что не стану оставлять этот момент без внимания.

— Думаю, очень серьёзная, — словно прочитав мои мысли, ответил Есенин и продолжил по моей же логике. — Монголы даже в современном мире оставались кочевым народом, я, конечно, не говорю о столице и крупных городах, но на их территории таковых очень мало. Плюс степь, а значит, жрать там точно нечего.

— Вот и я так считаю, — кивнул я. — Более чем логично, что они перейдут на каннибализм, ну а дальше больше. Смысл жрать своих, когда рядом есть те, кто слабее.

— Именно, а слабые ушли, — точно так же моментально подхватил мысль Серёга. — А значит, либо снова голод, либо преследование. Четыре тысячи километров, реально преодолеть месяца за полтора-два. По пути, скорее всего, вычищают мелкие посёлки, так что на обратный путь еды уже осталось.

— Эх, не вовремя мы гулянку закатили, — поморщился я.

— Ну, здесь уже повод серьёзный, так что… — развёл руками тот. — Может, Цинкина вытащим, заодно по тихой вопрос порешаем?

— В принципе шесть утра уже, — бросил я взгляд на циферблат. — Да, пожалуй, стоит потревожить старого генерала. Толя, дай рацию.

— Зачем? — не смог сразу переключиться он.

— Блин, Толя, список контактов проверить, вдруг у тебя любовница какая появилась, — съязвил я и мужики моментально отреагировали хохотом. — Дай рацию, говорю.

— Держи, — протянул он мне коробочку внутренней связи и вернулся в компанию шуток и хохота.

Я поднялся из-за стола и вышел на улицу. Здесь, конечно, мокро и холодно, зато мозги прочищает замечательно. В помещении уже образовалась духота, несмотря на довольно просторный зал и не такое уж большое количество народа.

— Князь генералу, приём, — переключился я на нужную частоту и вызвал Цинкина.

— На связи — почти тут же отреагировал тот и вполне даже бодрым голосом. — Поздравляю с наследником, Ваша Светлость!

— Знаешь уже? — усмехнулся я. — Хотя чему я удивляюсь. Ну ты как, может, к нам присоединишься? Здесь друг твой уже в полуобморочном состоянии.

— Нет, ну вас, алкашей, — хохотнул в динамик тот, — но за приглашение спасибо. Дел сегодня полно, а стоит пятьдесят грамм опрокинуть и всё, ничего не хочется после. К тому же не привык я в такую рань бухать, не моё это.

— Проблемы у нас, кажется, — дождался, когда он закончит речь и произнесёт пресловутое «приём».

— Серьёзные? Может ребят подогнать?

— Да не у нас, в смысле не на гулянке, у всего Княжества.

— Принял, — Цинкин мгновенно сменил шутливый тон на деловой. — К вам не пойду, иначе ведь засосёт враз, как в трясину, через пять минут машина подъедет.

— Хорошо, дождусь, — кивнул я, будто собеседник мог меня видеть.

Я вернулся в кафе, отдал рацию владельцу и утянул за собой на улицу Есенина. Остальные даже не заметили нашу пропажу, продолжая вовсю веселиться.

Леший травил какую-то байку из прошлой жизни, Баталин зажимал одну из художниц, которые невесть как оказались за нашим столом. Толя о чём-то мило беседовал со второй представительницей прекрасного пола, в общем, не до нас. Тем более, мы почти весь вечер на серьёзных щах ведём скучные, неуместные беседы.

На самом деле это, конечно, неправильно — нужно уметь переключаться, вот только я всё никак это не освою. Вика часто обвиняла меня в том, что приходя домой, я приношу с собой работу. Ну вот такой я странный и слишком серьёзный подросток. Без понятия, как так вышло, но бороться с собой, это самая невероятная глупость из всех, что доводилось слышать.

— Вы куда это? — из двери выглянула Кристина, как раз в тот самый момент, когда напротив остановился УАЗ.

— Да мы ненадолго, — ответил Есенин и вернулся, чтобы поцеловать девушку. — Ты там прикрой нас, если что, хорошо?

— Да без проблем, — пожала она плечами. — Давайте только не с концами, ладно?

— Мы туда и обратно, честное пионерское, — заверил Кристину я.

— Ага, ну я как-то так и поняла, — ухмыльнулась она. — Пионеры, блин.

Уже через пять минут мы сидели у Цинкина на кухне и обсуждали имеющуюся информацию, а заодно и наши логические размышления. В отличие от Толи или того же Бати, генерал воспринял угрозу всерьёз.

— Так, этих охламонов завтра с утра ко мне на плац приведёшь, кодировать от глупости будем, — с ухмылкой добавил Борис Николаевич, — а ребят я, пожалуй, прямо сейчас на Тюмень отправлю, пока ещё все дороги не перемело.

— Да уж, скорее бы зима началась, — покачал головой Есенин. — Там не дорога сейчас, а каша сплошная.

— Разберёмся, — сурово ответил генерал. — Поди не первый год замужем. Ты мне мёду обещал или забыл уже?

— Дома оставил, — улыбнулся Серёга. — В смысле здесь дома, не там. Можем через нас проехать, я водителю твоему отдам.

— Нет уж, сам вечером зайду, — отказался тот. — Знаем мы этих водителей, обязательно полбанки слопает, а скажет, что пролилось нечаянно.

— Ты мне скажи, как тебе удалось так быстро хозяйство на ноги поставить, да ещё и организовать лучше нашего? — в очередной раз удивился я прозорливости друга.

— Так я учился на это в техникуме нашем, сельскохозяйственном, — пожал плечами тот, будто мы обязаны были об этом знать.

— Так чего же ты тогда сторожем работал? — искренне удивился я.

— Глеб, вот ты временами такой наивный, честное слово, — расхохотался Есенин. — Думаешь, всё так просто? Никому не нужен агроном без опыта, да и колхозов столько нет, чтобы всех специалистов работой обеспечить. Да и вообще-то, все мы никому в этой жизни не нужны.

— Ну не скажи, — вступился Цинкин. — В нашем случае ты специалист незаменимый.

— Это точно, — поддержал генерала я. — Ладно, поедем мы, а то там наверняка все волнуются уже.

— Да, валите давайте, не ровен час ещё ко мне искать вас придут, — поднялся из-за стола Цинкин. — А за Монголов не волнуйся раньше времени. К вечеру мои орлы подтянутся, как следует всё проверят.

— В общем, я на связи, — кивнул я, и мы с Серёгой покинули квартиру генерала.

Машина точно так же быстро доставила нас обратно к кафе, где никто даже не хватился нашего отсутствия. Веселье набрало полные обороты и, похоже, не думало заканчиваться. А мне, честно говоря, уже порядком всё это надоело, да и настроение сменилось.

— Я, наверное, пойду, — прямо у машины сказал Есенину я. — Устал что-то, ночь бессонная выдалась, так что давайте там как-нибудь без меня, хорошо?

— Добро́, — кивнул тот. — Если что, скажу, домой тебя провожал, уже спящего.

— Нормально, — согласился я. — Завтра с утра все ко мне, скорее всего, к этому моменту у Цинкина первые данные будут.

Есенин кивнул, пожал мне руку и пожелал «приятных кошмариков», а затем с весёлыми криками ворвался в кафе. Бедный хозяин, хотя он наверняка возьмёт с оставшихся плату в полном объёме. Оно, может, и правильно, впредь умнее будут.

Я же, прежде чем отправиться домой, заглянул к Вике. В палату к ней не пустили, сказали, что всё ещё спит, а настаивать я не стал. Самое главное, что с ней всё в порядке, ребёнок здоров, а остальное… Будем решать проблемы, по мере их поступления.

А сейчас спать. И пусть только хоть какая-нибудь сволочь попробует мне помешать, я девять месяцев нормального сна не видел. Плюсом ко всему есть подозрения, что в ближайшие пару лет его и не предвидится. Так что идите все лесом со своими пьянствами, монголами и вообще, всем чем угодно.

Весть о вероятной очередной напасти полностью испортила настроение. Казалось бы, у меня родился сын, положено прыгать от счастья, гулять и веселиться, а все мысли крутились только возле нашествия Монгол.

Многое у меня не увязывалось в голове. Допустим, их армия насчитывает сотню тысяч, просто предположим, что это так. Чем питаются люди — более или менее понятно из рассказов о каннибализме, но лошади?.. Неужели их конница тоже приучена к человеческому мясу? Вряд ли такое возможно.

А ведь этим животным необходимо гораздо большее количество пищи, нежели нам. Мясо они точно есть не станут, вся их пищеварительная система устроена иначе. Так что же получается? Или нет там никакой орды, а лишь небольшая группа налётчиков, или нет никакой конницы. И те самые небольшие мобильные отряды, что производили налёт на Иркутских, — наверняка их максимум.

С другой стороны, а что это даёт нам? В первом случае — быструю расправу над противником, а вот во втором — ровным счётом ничего.

Я лежал в постели и, несмотря на бессонную ночь и хмель в голове, никак не мог уснуть. Как бы я ни пытался уйти от этих размышлений, каждый раз возвращался обратно. Тот факт, что у меня нет совершенно никаких данных, не мешал, а скорее, наоборот, всё больше распалял фантазию.

Уснуть я так и не смог, только зря ворочался с боку на бок, тратил время впустую. В итоге не выдержал, отбросил в сторону одеяло и снова влез в опостылевшую «Горку». Костюм, что мне подарила Вика, так и продолжал висеть в шкафу. Мало того, к нему присоединились ещё несколько комплектов классической и очень качественной одежды, но в настоящих условиях надевать её было жалко. Глина попросту убьёт её, а достать что-то подобное новым — не так просто, даже практически невозможно.

Уже в который раз за последние месяцы я осмотрел чехлы, тяжело вздохнул, закрыл шкаф и вышел из дома. На площадке перед выходом переобулся, выбрался на улицу и, прыгая по доскам и кирпичам, отправился в администрацию. Чего зря время тратить, всё равно не спится, так хоть делом займусь.

За решением всевозможных бытовых вопросов вечер наступил незаметно. А так как половина управляющего состава продолжала фестиваль в честь рождения моего сына, всё их дела перекочевали на мою голову. Зато отвлёкся — уже плюс, да и рации наконец-то зарядил.

— Екатеринбург Тюмени, приём, — вызвал я своих по дальней связи и прежде чем получить ответ, повторил эту фразу раз восемь, даже волноваться начал.

— Тюмень на связи, приём, — всё же ответили на том конце.

— Как дела, Тюмень? Савельев далеко?

— Гостей встречает — ваши войска только что прибыли, — ответил связной. — В остальном всё нормально.

— Как только Антон Валерьевич явится, пусть свяжется со мной.

— Хорошо, передам, а с кем это: со мной?

— Глеб Николаевич Ларычев.

— Ух ёпт… Простите, Ваша светлость, не признал.

— Ничего страшного, конец связи.

Я положил рацию на стол и откинулся на спинку кресла. Совсем немного гормона в кровь и перед носом опустились графин со скотчем и толстый стакан. Совсем немного алкоголя не повредит, а ослабить мозговую активность иногда полезно. Помогает упорядочить мысли.

Ладно, войско прибыло, на Тюмень никто не напал — уже хорошо. С завтрашнего утра люди начнут прочёсывать пустоши, так что первые данные следует ожидать не раньше, чем через три-четыре дня — это в лучшем случае, конечно. Надеюсь, сегодня ночью меня не разбудят сообщением, что мы потеряли Тюмень.

Эх, мне бы сейчас туда, ближе к событиям, да, боюсь, молодая мама не оценит такого поступка. А уж насколько страшен гнев Вики, лучше не знать. Убить, разумеется, не убьёт, но ведь плешь проест постоянным напоминанием о том, как я бросил её одну с младенцем на пороге роддома.

Я залпом опрокинул себе в рот остатки алкоголя, что плескались на дне стакана, поднялся с кресла и отправился в лазарет. Ведь с того самого момента, как Вику забрали рожать, мы больше не виделись. Те мимолётные свиданки не в счёт.

За первым кольцом стены всё располагается в шаговой доступности, так что топать недолго. Самая мощная у нас — вторая. Третья собиралась больше для вида, хотя поднята выше всех предыдущих. На следующий год будем и её укреплять: выстроим вторую рядом, а середину заполним жидкой глиной с мелкой фракцией битого кирпича. Лишним точно не станет, а в грядущих реалиях мы таким образом создадим неприступную крепость.

В принципе, в первом малом кольце обороны надобности больше нет, но мы всё же оставили его. В первую очередь как напоминание того, с чего начинался наш путь, ну и традиция сжать преступников на цепь так же никуда не ушла.

Сейчас к стене были прикованы всего три человека. Двое за пьянку и дебош, а вот третьего ожидало нечто более серьёзное. Его обвинили в изнасиловании, а такой прецедент у нас образовался впервые. Поэтому здесь ещё нужно подумать, каким образом придётся наказывать морального урода.

И ведь ладно бы действительно всё плохо с женщинами было, нет же, всё с точностью до наоборот, даже бордель имеется. Да и слабого пола у нас, судя по переписи, даже немногим больше мужиков. Так что поступок не совсем мне понятен. На допросе преступник всё о любви твердил, но как-то очень уж странно он решил её проявить. Видимо, ещё разбираться придётся, очень уж мутная история.

— Добрый вечер, Глеб Николаевич, — меня встретила молоденькая санитарка.

Она вошла в новый очередной поток на обучение медицинскому делу у Щербакова. Первый успешно выпустился и был распределён между посёлками. Само собой, за год хирургами не становятся, но особо одарённых он оставил для дальнейшего повышения квалификации.

— Как она? — кивнул я в сторону лестницы.

— Хорошо, — ответила девушка. — Завтра-послезавтра будем домой отпускать.

— К ней можно? — на всякий случай уточнил я.

— Да, конечно, — улыбнулась та. — Только обувь смените, пожалуйста.

— А, да, точно, — натянул я ответную улыбку и вышел в тамбур, чтобы оставить грязные ботинки и обуть ноги в тапочки.

Уже через минуту я осторожно приоткрыл дверь в палату к жене и застал её за кормлением. Вика улыбнулась, увидев меня, и кивком пригласила войти.

— Какой он крохотный, — шёпотом произнёс я, посмотрев на маленький комок жизни, укутанный в пелёнки.

Тот никак на меня не отреагировал, занятый мамкиной сиськой, по которой я уже, к слову, очень сильно соскучился.

— Крохотный, зато голосистый, — усмехнулась Вика. — А ты чего такой мрачный или не рад сыну?

— Да ты что, конечно рад! — открыто улыбнулся я. — На границах вот опять неспокойно.

— Так отправь Цинкина, пусть разберётся, — дёрнула плечом та. — Ты кроватку заказал, или опять в делах по самые уши?

— Извини, совсем из головы выскочило.

— Да я и не сомневалась в тебе. Ладно, не суетись, не нужно уже, я сама всё сделала. Тут, кстати, пьяная компания заходила, — тихонько посмеялась Вика. — Косте кто-то глаз подбил, а Митяй кроме «эт самое» так больше ничего выговорить и не смог.

Мы немного посмеялись над друзьями, поговорили ни о чём, пока Вика не закончила с кормлением.

— Возьми, положи его в люльку, — попросила она, и я моментально опешил.

Но она у меня девочка умная, быстро поняла, в чём подвох, и принялась помогать и подсказывать.

— Да не бойся ты, не сломаешь, — улыбнулась она и сама вложила ребёнка мне в руки. — Вот здесь держи и под голову, у него шея ещё слабая. Ну вот, справился же, не страшно?

А малыш в этот момент открыл глаза и уставился на меня с таким серьёзным видом, что возникло желание тут же отчитаться перед ним о проделанной работе. Затем он зевнул, почавкал и надул неслабую лужу прямо мне в руки.

А я смотрел на него, не отводя глаз, и с каждым ударом сердца внутри зрела уверенность, что за него я порву даже две сотни тысяч Монголов. Да пусть хоть кто-нибудь попробует его обидеть!

— Кажется, он тебя признал, — засмеялась Вика. — Даже пометил, ха-ха. Давай его сюда, перепеленаю.

— Подожди ещё немного, — покачал я головой, а затем встрепенулся: — Или ему вредно так?

— Ну, не желательно, — пожала плечами та, — наверное. Так, давай-ка, рассказывай, что там у тебя приключилось. Я же вижу ты сам не свой.

И я не стал ничего сочинять, откладывать на потом. В общем, выложил всё как есть, без утайки и недосказанности. Жена слушала не перебивая, при этом довольно уверенно кутала малыша в пелёнки. Затем взяла его на руки, легонько покачивая, и подняла на меня глаза.

— Ты со всем разберёшься, я знаю, — серьёзным тоном произнесла она, а затем посмотрела мне прямо в глаза, но немного иначе, как-то более взросло. — Хочешь уехать в Тюмень?

— Пока не решил, — почему-то соврал я. — Посмотрим, что даст разведка.

— Не волнуйся, родной, я справлюсь, — добавила Вика. — Если считаешь нужным — езжай и убей их всех. Не хочу, чтобы он пережил то же, что и мы когда-то.

— Ты уверен? — переспросил я командующего дивизией.

— Абсолютно, Ваша Светлость, — отчеканил тот. — Вчера вернулся взвод с дальнего рубежа. Армия Монголов в трёх днях пути.

— Я имел в виду численность, — уточнил я.

— Да, совершенно точно, — кивнул тот. — Около тридцати тысяч. Но нет уверенности, что они все боеспособны. Там и женщины, и дети, и даже старики, скорее всего, они перевезли ближе к нам весь свой посёлок.

— Что думаешь? — обернулся я к Толе, которого прихватил с собой из Екатеринбурга. — Мы сможем отбить такое войско?

— Мы чего-то не видим, — покачал головой тот. — На войну не приходят с семьями.

— Это же кочевники, им какая разница, где шатры разворачивать, — оспорил его Шибаев, тот самый командующий дивизией, которого отправил на защиту границы Цинкин.

— Тогда бы мы ни за что их не нашли, — всё так же задумчиво произнёс Толя. — Случайно, конечно, могли, но… Стоп. Сколько боеспособного населения там насчитали? Примерно.

— Около трети, тысяч десять, — сверился с блокнотом тот.

— А что с остальными? — уточнил безопасник.

— Такое ощущение, будто они на хозяйстве. Порядок наводят, еду готовят.

— И тебе это не показалось подозрительным или странным?

— Нет, — немного стушевался тот. — Посёлок как посёлок — ничего особенного.

— Толя, объясни ты толком уже! Что ты ходишь всё по кругу? — даже я уже не выдержал его намёков. — Хватит издеваться над человеком и надо мной заодно.

— В общем, я думаю их намного больше, — непонятно исходя из чего, сделал выводы тот. — Тех, что вы обнаружили, это, скорее всего, обслуживающий персонал, а основные силы всё ещё не подошли или базируются в другом месте. Ты людей на фишке оставил?

— Да, шесть человек, на три смены чтобы…

— Это хорошо, — медленно кивнул Толя. — Думаю, сегодня к ночи или завтра под утро мы увидим основные силы.

— Сколько? — уже ожидая самое худшее, поинтересовался я.

— Ну как минимум ещё тысяч пятьдесят, может, больше.

— Да ты сдурел, что ли⁈ — я даже с места подскочил. — Нет, это невозможно. Мы их не остановим.

— Глеб, там в основном пастухи, да бандиты-самоучки, — попытался меня успокоить Толя. — А у нас тренированные войска.

— Сколько мы сможем выставить против них?

— Ну, если стянем все силы, то около тридцати тысяч, из которых треть профессионально обучены.

— На полигоне?

— Да, но это не так плохо, как тебе кажется. Согласен, потери, скорее всего, будут и, возможно, большие, но мы с большой долей вероятности сможем победить.

— Мне бы твою уверенность, — усмехнулся я. — Тройной перевес, Толя, это совсем не шутка.

— Разве у нас есть выбор? — пожал плечами он. — Вариант: «Покорно ждать, когда меня пустят на бульон», не в счёт.

— В таком случае — нет, — вздохнул я. — Может, соседей о помощи попросить?

— Каких? — развёл руками Толя. — У нас они разве есть?

— Ближе к центру страны, — задумчиво пробормотал я. — Ты же видел данные, что принесли летние экспансии.

— Сомневаюсь, что кто-то согласится рисковать жизнью ради непонятной цели.

— Если мы проиграем, они придут и за ними, — подал голос Шибаев.

— Вот, — указал я на него пальцем, глядя в глаза Толе. — Разве не достаточно веская причина?

— Тебе честно? — ухмыльнулся в ответ он.

— Да понимаю я, но уж очень весомая разница в количестве войска.

— При нашем вооружении это будет не сильно ощутимо. Организуем пару дзотов, окопы уже есть, пусть попробуют сунуться.

— Где-то я уже это слышал, — ухмыльнулся я. — А теперь Хизмэй живёт по соседству и непонятно что мутит.

— Трищ Полковник, разрешите? — в наш кабинет заглянул молоденький паренёк в военной форме.

Склады РЖД оказались поистине бездонными на подобное добро, жаль, что не в продовольственном вопросе. Вот одежды и ГСМ сколько угодно, правда, с последним уже дело туго — тратим слишком быстро. И львиная доля топлива ушла на посевные и уборочные. Следующий год, скорее всего, станет последним на использование техники, но до него бы теперь ещё дожить.

— Входи, — разрешил Шибаев.

— Северный взвод доложил, что обнаружил противника в количестве двадцати тысяч, — отрапортовал тот. — Пехота, вооружение лёгкое, расположились в десяти километрах от города.

— Твою мать! — выругался Толя. — У Южных что?

— От них пока информации не поступало, по регламенту связь каждые два часа.

— Выяснить и доложить, — отдал приказ Толя.

— Есть, — вытянулся тот и выскочил за дверь, а безопасник перевёл строгий взгляд на Шибаева.

— Юрий Анатольевич, что у нас с укреплениями на южном и северном подступах?

— Да, в общем, то же самое, — пожал плечами полковник. — Окопы, блиндажи, минные заграждения.

— Молодец, более или менее готовы, значит, — похвалил его Толя. — К завтрашнему утру должны прибыть пулемёты и боеприпас — организуй встречу. В Челябинск передай, чтоб тоже готовились, да и нашим в Екатеринбург, пожалуй. Пусть вышлют разведку и смотрят в оба.

— Ты же сказал, что у нас есть неплохой шанс на победу⁈ — возмутился я.

— Я бы даже сказал, что уверен в этом, — подтвердил свои слова тот. — Просто я на их месте попробовал бы связать нас боевыми действиями сразу по всем фронтам. Но основной удар, скорее всего, стоит ожидать здесь.

— И с чего ты так решил? — поинтересовался я.

— Так а в чём ещё смысл сидеть в десяти километрах от поселения и ни хера не делать? — резонно заметил тот. — Лично мне на ум приходит только одновременная атака на все наши города. И это очень разумный план, учитывая их численность. Стоит пасть любому поселению, и они нас раздавят по одному в течение недели.

— Очень оптимистичный прогноз, — хмыкнул я. — Вот умеешь ты, Толя, настроение поднять.

— Глеб, мы уже давно готовы к чему-то подобному и весь этот год не просто так казённые харчи потребляли, — спокойно парировал тот. — Есть у нас парочка сюрпризов, и сегодня ночью ты один из них увидишь. Уж услышишь как минимум.

— Так, и почему я не в курсе о каких-то там сюрпризах? — откровенно удивился я.

— Ваша Светлость, — состроил наглую рожу тот, — Ваше дело задачи ставить, кого и в каких количествах уничтожить, а уж способы решения мы как-нибудь сами…

— Вернёмся домой, я этому Цинкину взбучку устрою и тебе, пожалуй, тоже — для профилактики.

— Так, я не понял, полковник? — строго посмотрел на подчинённого безопасник. — Ты чё улыбаешься стоишь? Тебе приказы отдали, бегом исполнять!

— Есть, трищ генерал, — козырнул тот и тут же исчез за дверью.

— Что за секреты, Толя? — стерев с лица улыбку, посмотрел я ему прямо в глаза.

— Глеб, да хорош тебе, какие к чёрту секреты, — отмахнулся тот. — Просто на очередной вылазке нам нетронутая артиллерия досталась, ты сам её видел.

— И этим ты хочешь победить монгольскую армию? — удивился я.

— Ты, похоже, сильно недооцениваешь то, что мы нашли, — усмехнулся тот. — Ну ничего, сегодня ночью сам всё увидишь.

Неладное я почувствовал ещё в процессе подготовки. Но лучше всё по порядку.

Как ни пытался убедить меня в положительном исходе Толян, здравый смысл подсказывал, что нам всем конец. Абсолютно нереально победить войско с таким численным превосходством, да ещё и в чистом поле. Возлагать надежды на пять орудий типа «Гаубица» — это даже не смешно. Ну какой урон могут нанести эти пушки?

Я далёк от военного ремесла, очень далёк, но даже моих скудных познаний достаточно, чтобы понять: нам всем конец. Монголы просто задавят массой, и никакие окопы и пулемёты не спасут. Их попросту закидают минами, а затем снова возьмут количеством.

В общем, в голове никак не вязались пять «Гаубиц» и победа над двадцатью тысячами противника. Однако Толя весь вечер ходил с хищной улыбкой на лице, не забывая раздавать команды, а местами даже пинки и подзатыльники.

А затем начали проявляться странности. Первой такой стали ящики с противогазами, которые наводили на определённые мысли. Похоже, Толя, всерьёз собирался потравить противника газом или ещё чем-то таким. И на всякий случай я даже уточнил этот момент.

— Ага, есть такое дело, — криво ухмыльнулся он. — Мы целый склад с «Зарином» обнаружили. Я хотел было обратно закопать, но Цинкин сказал: «Пригодится» — как знал, старый вояка.

— Зарин? Толя, ты серьёзно⁈ — округлил я глаза. — Это не тот ли, что во Вторую мировую нацистами применялся?

— Ваша Светлость, сейчас не до морально-этических соображений, — глядя мне прямо в глаза, заявил тот. — Если, конечно, нет желания превратиться в кучу монгольского дерьма посреди поля. Лично я не собираюсь медленно перевариваться в их желудках.

— Да я как бы не против, — почесав макушку, ответил я. — Просто думал, что такие боеприпасы запрещены законом и их все давным-давно утилизировали. И вот ещё один момент немного напрягает — что будет, когда ветер сменится?

— Ага, точно, — снова оскалился безопасник. — Вот сейчас мы этим утилём их и прижмём, а если не допрёт с первого раза, там ещё пара сюрпризов заготовлена, тоже из серии утиля. Что касаемо ветра, то эти хари неплохо справляются с защитой, главное — вовремя фильтры меняй. Ну и вон у той коробочки тебе ещё шкуру резиновую выдадут.

— Даже знать не хочу, что там такое в ваших с Цинкиным запасах, — покачал я головой.

— Вот, правильное решение, Вашество, — усмехнулся он. — Так, держи противогаз, как только услышал команду газы — надевай. Фильтр менять умеешь?

— Мля, Толя! — огрызнулся я. — Не нужно со мной, как с ребёнком.

— Ой, всё! — раздражённо отмахнулся он. — Отвали тогда, раз самый умный. Иди ОЗК получать.

— Тебя что, Вика укусила? — расхохотался я.

Настроение резко пошло вверх, потому как Толя точно знал и понимал, что необходимо для победы. Совесть не мучила от слова «совсем», несмотря на то, что мы собирались устроить откровенный геноцид. Но ведь Монголы тоже пришли не за тем, чтоб нас чаем с тортиком угостить.

Орудия присоединили к «Уралам» и те, выпустив вонючие клубы дыма, вытянулись в линию и вскоре скрылись в ночной мгле. Водителям выдали приборы ночного видения, чтобы те не включали свет. А по звуку, на пустошах практически невозможно понять кто, откуда и куда движется.

Нет, оно, конечно, понятно, противник сообразил, что мы задумали пакость. Наверняка уже и войска поднял по тревоге, и они даже выстраиваются в боевой порядок. Однако они вряд ли ожидают тот самый сюрприз, который заготовил Толя.

— Ветер восточный, — прикинул тот, когда мы спустились в окоп и засели в блиндаже.

Напротив за самодельным столом расположился радист, который и будет поддерживать связь между подразделениями, чтобы всё сработало как надо. А неподалёку от лагеря противника сидят наблюдатели, они передадут координаты и скорректируют огонь. Как только начнётся заваруха, они поднимут в воздух квадрокоптеры, чтобы не оставить противнику даже шанса отойти и сгруппироваться по новой.

Первый залп гулко ухнул и разлетелся эхом в ночной тишине. Наблюдатель по рации обрисовал ситуацию, и через некоторое время выстрел повторили. А после четвёртого, когда артиллерия окончательно пристрелялась, пушки отработали друг за другом несколько раз подряд.

Я даже представить не могу, что там сейчас происходит в стане врага. Но даже голосового сообщения от наблюдателя хватило, чтобы понять: там сейчас полный хаос.

— Готовность двадцать минут! — сухо приказал Толя. — Встречаем пулемётным огнём. Первый, второй, что там с позициями?

— Да хрен их разберёшь, они в разные стороны разбегаются, — прокричал в рацию командир корректировщиков. — Часть в вашу сторону ломанулась, готовьтесь встречать.

— Уже готовы, — ответил Толя. — Поднять квадрокоптеры, продолжать наблюдение, как только скучкуются, сообщить координаты.

— Есть, — пришёл лаконичный ответ.

— Я туда пойду, может помощь моя потребуется, — кивнул я в сторону выхода из укрытия.

— Тебе оно надо? — поморщился Толя, но в итоге отмахнулся, увидев мой упрямый взгляд.

Я выбрался на воздух. На самом деле в тесной землянке было уже не продохнуть от запаха резины, в которую мы все облачились. Свежий воздух наполнил лёгкие, и тошнота немного отступила, даже в голове прояснилось.

Спустя двадцать минут ударили первые очереди, а затем всё слилось в единый грохот. По врагу лупили не только пули, но и миномёты. Плюс отработали минные поля, на которые без разбора, в панике лезли монголы. Людей косили в прямом смысле слова, но продолжалось это недолго. Вскоре противник начал огрызаться, но это уже выглядело жалко, в сравнении с нанесённым ему ущербом.

Очереди стали стихать, когда в паузе вновь отработала артиллерия. Несколько раз ухнули пушки, затем наблюдатели по рации скорректировали попадание, и опять прогремела серия выстрелов. Но на этот раз орудия не затихли. Прогрохотало несколько редких залпов, будто они вновь пристреливаются к какой-то цели и вскоре это доказала очередная серия.

Второй поток бегущих на пулемётные точки оказался более мощным. Вот только в первом случае бежали плотной толпой, а сейчас разрозненно, будто с нескольких позиций. Да и минные поля знатно проредили первым потоком.

Загрохотали пулемёты, на горизонте то и дело мелькали вспышки от разрыва мин. Но самым страшным были человеческие крики, что нестройной какофонией заполнили всё пространство вокруг. Казалось, они перекрыли даже пулемётный огонь.

И снова отработала артиллерия, а затем ещё и ещё. На этот раз оружие в окопах даже не успело замолчать, всё продолжая выкашивать прибывающих врагов.

Позади раздался треск моторов, и я с удивлением увидел, как в сторону поля боя направились несколько УАЗов с пулемётами на борту. А следом и Уралы, набитые вооружёнными людьми, которых тоже облачили в костюмы химической защиты.

— Газы! — хором пронёсся крик над нашими рядами, и я поспешил надеть противогаз.

Руки тряслись, но не от страха, скорее, от избытка адреналина. Я даже не думал, что в таком месиве можно испытывать подобный азарт. А ведь я всего лишь наблюдатель, даже приказы не отдаю.

Враг, что пытался убежать от ядовитого облака, попал в «тиски», а всё от того, что сменился ветер. Если в начале операции он шёл с восточного фланга, то сейчас дул в тыл убегающим и, соответственно, прямой наводкой пёр на нас.

Противник окончательно обезумел и бежал на наши позиции, напрочь забыв о самосохранении. И я бы ещё понял, если их здесь ожидал плен и всё такое. Но нет, пулемёты исправно косили людей, превращая их в фарш, а позади их подгонял «Зарин» — страшное оружие, созданное ещё вначале двадцатого века. Вот только от этого он не стал менее страшным и теперь, глядя на то, что творилось вокруг, я прекрасно понимал, почему он находится под строжайшим запретом.

А тем временем на небе тоже произошли изменения, смена ветра ознаменовала перемену погоды. Облака разбежались в стороны, и поле боя осветила луна. Под её ледяным, бледным светом происходящее выглядело ещё более страшно, но именно из-за этого — невероятно красиво.

Наверное, только в русском языке есть выражение: «Страшно красивое» и сейчас оно как нельзя лучше описывало то, что я видел.

Люди метались хаотично, порой казалось, что они сами не понимают, в какую сторону следует бежать. Паника, крики, постоянный треск автоматов, а теперь к ним присоединился далёкий грохот пулемётов. Видимо, начали работать те, кто отправился на пустоши в машинах.

Сейчас они перехватывают тех, кто пытается сбежать по другим направлениям. Да и после отравления газом не все мертвы и наверняка нам придётся продолжать добивать их до самого вечера.

Вдруг из темноты на меня выскочил человек. Я за своими мыслями не смог отреагировать и нелепо завалился в окоп вместе с ним. Бешеные глаза, в которых больше не отражалось ничего человеческого. Он тут же вцепился мне в горло, то ли пытаясь задушить, то ли сорвать противогаз.

Бороться с кем-то в химзащите, это просто нереально. Даже не представляю, как сейчас в этой одежде воюют наши бойцы. Однако это в любом случае лучше, чем подохнуть от «Зарина».

Враг с обезумевшим лицом продолжал напирать и не оставил попытки дотянуться до горла. А вот моё тело отреагировало иначе. Едва кисти психа сомкнулись на моём горле, я сбросил его с себя, прибегнув к способности. Человека отбросило на пару метров, он врезался в бойца, который в этот самый момент спешил мне на помощь, и они вместе рухнули на дно траншеи.

Удар был несильным, потому напавший не отключился, напротив, он быстро подскочил и тут же переключился на нового противника. Теперь он вовсю боролся с нашим бойцом, пытаясь прижать его к земле, схватив за автомат. Картина выглядела наиболее жутко от того, что он не кричал, всё делал молча, лишь хриплое дыхание вырывалось из его рта.

Я наконец включился в происходящее, собрал мысли в кучу и сбросил врага со своего бойца. Только на этот раз я не просто отшвырнул его в сторону, а подняв на пару метров вверх, что было силы ударил о землю. Хруст костей перекрыл даже грохнувший в этот момент автомат в паре метров за спиной.

Посмотрев вдоль окопа, я заметил не одну подобную рукопашную схватку. У противника всё чаще получается добраться до нас, ведь в темноте удаётся положить далеко не каждого, да и момент везения не стоит исключать.

На войне всяких случаев хватает и можно быть мегасуперпрофессионалом, но умереть в первые мгновения битвы от шальной пули. Или же впервые взяв в руки оружие, броситься в атаку под пулемётный огонь и остаться единственным выжившим из всех.

Метрах в пятидесяти вспыхнула ожесточённая перестрелка, а через мгновение к нам в окоп из темноты вынырнул очередной враг. Он тут же ударил очередью вдоль траншеи, и я едва успел прикрыть себя и тех, кто находился рядом. Но вот ответить я уже не успел, ему разворотили грудь, дав очередь из автомата.

Не знаю, почему я принял такое решение, но вдруг сконцентрировал внутреннюю энергию и пошёл по траншее, периодически уничтожая всех, кому удалось до нас добраться.

Где-то вдалеке в очередной раз ухнула артиллерия. Как и до этого, вначале несколько пристрелочных, а затем уже часто замолотила, отправляя врагам один ядовитый снаряд за другим. А я всё продвигался вперёд, часто наступая на мёртвые тела, что уже успели скопиться под ногами. Силы старался экономить, используя их лишь в самом крайнем случае. Своим я помогал, стреляя в обезумевшие лица монголов из пистолета.

Люди при этом, вели себя по-разному. Кто-то после спасения хватал автомат и тут же снова бросался в бой, продолжая поливать врага свинцом. Другие молча благодарили, эдакий скупой кивок и некоторое время сидели на земле, в попытке окончательно прийти в себя судорожно поправляли одежду и трогали противогазы.

Выглядели мы, конечно, устрашающе. Прорезиненная защита, противогазы с запотевшими линзами, капюшоны — будто карательный отряд Гестапо. Я даже головой помотал, чтобы отогнать это наваждение.

На руке запищали часы, а значит, пришло время сменить фильтр. Я сделал глубокий вдох, не снимая маски, скрутил старый, выудил из сумки новый и примкнул к гофре. И в этот момент, пока я отвлёкся, на меня набросился очередной монгол.

Он неожиданно выпрыгнул из темноты, но на этот раз я успел отреагировать и при помощи силы отбросил его в сторону, вот только при этом, зачем-то выдохнул. Организм тут же затребовал новую порцию кислорода, и я едва удержался, чтобы не сделать вдох. Судорожно, трясущимися руками, я пытался поскорее докрутить до упора фильтр.

Да уж, одышка в противогазе тоже дело непростое. Воздух проникает под маску туго, не спеша, а лёгким нужно ещё и ещё. Пришлось даже остановиться и потратить какое-то время, чтобы успокоить дыхание.

Битва продолжалась до рассвета. Часы на запястье показывали шесть утра, а редкие выстрелы и очереди, всё ещё продолжали раздаваться в утренней тишине. Солнце осветило поле боя, и мне удалось полноценно рассмотреть всё то, что мы натворили.

Не конкретно наша армия, а все люди в целом. Даже на пороге вырождения, мы продолжаем войну, продолжаем целеустремлённо уничтожать друг друга. Кто создал нас такими и зачем? Неужели и вправду Бог?

Раньше здесь была пустошь, а теперь всё пространство усеяно трупами. Ближе к центру событий, там, где разрывались химические снаряды, творилось вообще что-то невообразимое.

«Зарин» оставил после себя не только трупы, но и навсегда изувеченных людей. Те, кому посчастливилось попасть в эпицентр, умерли, хоть и небыстро. Но были и другие, кому досталась не смертельная доза ядовитой химии. Отныне они навсегда останутся инвалидами, ведь этот газ лишь частично уничтожил их нервную систему.

То, что наши бойцы сейчас обходили поле боя и добивали каждого, кто подавал любые признаки жизни, можно считать более гуманным, нежели использование самого́ газа. Но это и не мы пришли в Монголию с войной, не мы собирались медленно пожирать посёлки. Вот только почему меня так сильно гложет совесть?

— Ну ты как? — из подъехавшего УАЗа спрыгнул Толя и бодрой походкой подошёл ко мне.

— Погано, — пожал я плечами. — И воняю теперь, как будто меня обоссали.

— Ну а что ты хотел? — усмехнулся тот. — Амиак — самый быстрый способ для обезвреживания «Зарина». Нет, ты, конечно, мог ещё часов восемь в защите походить и в харе резиновой, подождать там, пока он сам распадётся.

— Нет уж, спасибо, лучше повонять, — согласился я.

— Вот тот и хер, — утвердительно кивнул тот. — Ладно, теперь по факту. Челябинск отбили, а от Ебурга остатки войска отошли, где они — мы не знаем. Так что у нашего дома покой, правда, не уверен надолго ли?

— У Есенина тоже газом били? — зачем-то спросил я, хотя и так знал ответ.

— По-другому никак, — поджав губы, покачал головой Толя. — В следующий раз дома сиди, раз такой тепличный.

— Толя, не буксуй давай, ага? — строго ответил я на его выпад. — Совсем-то наглеть не надо.

— Извини, — тут же повинился он. — С пленными что делать?

— В смысле? — округлил я глаза от неожиданного вопроса.

— В прямом, Ваша Светлость, — ухмыльнулся тот. — Почти три тысячи, живых и относительно здоровых. Расстреливать я их не буду, сразу говорю, но и отпускать их будет глупо.

— Ну, для начала на допрос, — немного подумав, ответил я, — а там придумаем что-нибудь. В конце концов, у нас что, работы мало? Ну и как ты говоришь, часть людей смогла уйти, возможно, эти пленные ещё пригодятся для переговоров.

— Разумно, — согласился он. — А девать-то их куда?

— Толь, ты чё специально мне нервы мотаешь? — раздражённо посмотрел на генерала я. — Заложи окна в домах и там пока рассели. У меня нет столько тюрем, специально оборудованных под пленных.

— Ладно, разберёмся, — отмахнулся тот. — Пойду колонну встречать. А ты тогда похоронами займись.

— Да уж, там сейчас волокиты на неделю хватит, — вздохнул я, представляя, какой объём информации предстоит перебрать.

Но это ещё не самое страшное. Многие за прошедшие два года успели обзавестись семьёй и теперь им, в смысле близким, нужно вручить похоронку. Плюсом ко всему организовать достойное погребение всем павшим в бою, а таковых, по предварительным подсчётам, только у нас насчитывалось более пяти тысяч.

Да, соотношение, конечно, в нашу пользу, да ещё какое, вот только всё равно потери очень большие. Мы за одну ночь утратили половину войска, оборонявшего город. Много, но всё же лучше, чем проиграть и потерять всех.

— Ваша Светлость, — вежливо склонил голову Хизмэй и перешагнул порог моего кабинета.

— У тебя ровно пять минут, — сухо бросил я и взглянул на циферблат часов.

— Я хотел попросить за своих прихожан, — с неизменным, каменным выражением лица произнёс он. — Орда на подходе, и мы просим укрытия на момент осады.

— Ты больше не войдёшь в мой город, — спокойно ответил я. — Мы, кажется, уже обсуждали этот вопрос.

— Там более десяти тысяч человек, Глеб Николаевич, — попытался продавить меня тот. — И они все умрут, вы же это понимаете?

— Послушай меня, Хизмэй, — посмотрел я ему в глаза. — Я впущу людей, но не тебя.

— Они отказываются оставлять меня.

— Это не мои проблемы. У тебя был шанс жить с нами в мире, и что ты сделал? Взялся плести заговор против меня, настраивать людей на восстание, а затем и вовсе принёс войну на мой порог. Теперь ты ждёшь, что я снова открою тебе двери и встречу хлебом и солью?

— Ваша Светлость, я прошу не за себя…

— Так поговори со своим приходом, и я без проблем пропущу тех, кто откажется служить тебе.

— Сейчас не самое подходящее время для личных обид, Князь. Ведь вы не хуже меня понимаете, что это десять тысяч потенциальных защитников.

— Или предателей. Всё, Хизмэй, твоё время вышло.

Представитель Инай молча кивнул и вышел из кабинета. Там его приняла вооружённая охрана, которая обязательно проконтролирует, чтобы он покинул город.

— Хочешь узнать моё мнение? — кивнул в сторону двери Петрович.

— Спасибо, однажды ты его уже показал, — сухо отрезал я и хлопнул ладонью по столу, заметив, что он всё же открыл рот, желая продолжить. — Этот вопрос закрыт. Решение принято, будет только так, как я сказал, на этом всё! У нас на пороге армия, величиной в сто тысяч, они уже прошли Тюмень и Челябинск. Теперь мы снова оказались там, откуда начинали.

— Тогда почему бы не пополнить ряды защитников на стенах? — всё же отыскал момент, для своего мнения Петрович.

— А ты уверен, что они не ударят нас в спину⁈ Лично я — нет и даже если шанс этого всего один процент, я не готов так рисковать. Ни он, ни его люди большой погоды не сделают. Борис Николаевич, что у вас?

— Мы пробовали повторить тактику применения химического оружия, — моментально включился в работу он. — Но тут сами понимаете, если в первый раз это сработало на факторе неожиданности, то сейчас ничего хорошего не вышло. Плюс сильные морозы, газ почти не парит, а жидкость замерзает. Да, нам удалось их замедлить, но в итоге мы потеряли семь расчётов артиллерии вместе с орудиями. Боюсь, нам всё же придётся прибегнуть к крайней мере.

— Цинкин, ты в своём уме⁈ — снова взвился Петрович, который сегодня был не в меру активным. — Подрывать ядерные снаряды в непосредственной близости к нашему городу и мирному населению — это просто возмутительно. Ты хочешь, чтобы мы все подохли от радиации⁈

— А ну, прекратить базар! — взревел я. — Петров, покинь совет, пока я снова не приказал посадить тебя на цепь!

— Вы ведёте себя как тиран! — подскочил тот и указал мне пальцем в грудь. — Вы даже слышать не желаете чужого мнения. Задумайтесь хоть на секунду о том, что вы собираетесь делать!

— Ну, на самом деле не всё так страшно, — совершенно спокойно отреагировал на выходку члена совета Цинкин. — Ядерные снаряды не нанесут таких повреждений, как вы себе думаете. Зона поражения у них всего несколько сотен метров, а при атомной реакции, выгорит большая часть радиоактивных шлаков. Зато мы в несколько залпов решим все наши проблемы.

— Вы хотите сказать, что для нас нет никакого риска? Да это даже не смешно! Почему бы просто не воспользоваться «Смерчами», ведь они у вас есть.

— Мне охрану вызвать? — я бросил на Петровича суровый взгляд исподлобья. — Покиньте совещание и успокойтесь, обещаю, я поговорю с вами позже.

Тот закатил глаза, глубоко вдохнул и вышел. Видимо, не совсем ещё забыл, каково это — сидеть прикованным цепью к стене. А учитывая то, что сейчас на улице вторая половина января, так и вообще недолго насмерть замёрзнуть. Собственно по этой причине количество преступлений в городе упало до минимума. Хотя, конечно, не только, немалую роль в этом сыграло повторное нашествие орды.

Похоже, что та самая часть, что сбежала от границ Екатеринбурга, вернулась к своим за подкреплением. Хотя, скорее всего, они просто отошли на безопасное расстояние и вызвали его по рации. И вот теперь они всей толпой вернулись обратно.

Только на этот раз они не стали разделять силы и собрались ударить по нам сразу, всей кучей. Само собой, что войско таких масштабов нам тоже проще одолеть совместными усилиями. Потому вторую зиму подряд мы в спешном порядке вывезли всех людей в Екатеринбург под защиту стен.

Население за стеной сейчас приближалось по численности к армии монголов. Но в отличие от них, людей, способных дать отпор врагу, у нас, как и в прошлый раз, было в три раза меньше. Цинкин попытался прикрыть нас из Челябинска, применив тактику ноябрьского сражения. Однако, как оказалось, дважды одна и та же хитрость не прошла. Плюс очень сильно помешали мороз и отсутствие ветра.

И вот теперь мы всерьёз обсуждали применение ядерных снарядов, которых, к слову, было не так уж и много. Цинкин заверял, что сотни залпов такими будет более чем достаточно, однако про восточную часть земель, можно будет забыть, на ближайшие лет десять. А то и самим по весне всерьёз рассматривать вариант переселения.

Мне очень не хочется терять то, что с таким трудом создавалось, но это всё же лучше, чем окончательно погибнуть. Опять же до конца неизвестно, последнее ли это появление врага на нашей земле? А то, может быть, стоит приберечь такое добро до худших времён?

— Глеб Николаевич, эт самое, — дверь распахнулась, и на пороге появился взволнованный до невероятного состояния Митяй. — Там какие-то странные люди пришли!

— Где там? — раздражённо спросил я. — Что говорят?

— Ну так это самое, к воротам, куда же ещё, — махнул рукой за спину тот. — Они сказали, что из Лона и у них к вам серьёзное предложение.

В кабинете воцарилась полная тишина. Весь совет, включая меня, пытался отойти от шока. Все мы прекрасно понимали, что означает «Лоно», никто не делал из этого секрета. А вот внезапное их появление на пороге, да ещё в такой ситуации — это более чем странно.

— Пропусти, — разрешил я Митяю.

— Точно? — прищурился тот.

— Нет, Мить, приблизительно, — тут же взорвался я. — Веди их сюда и пошевеливайся.

— Ага, сей момент, Вашство, — протараторил он и скрылся за дверью.

В кабинет вошли трое. Я никогда раньше их не видел, в том смысле, что к моим старым знакомым они не относились. Я имею в виду тех, кто владел информацией о грядущем, семьи, принявшие решение создать убежище для избранных. А ведь, честно говоря, я полагал, что на переговоры со мной отправят кого-нибудь из этой самой гвардии. Таких же, как я, обладающих уникальной аномалией. Однако выходит, что руководство Лона приняло несколько иное решение.

Одеты очень интересно — в тёмно-серую цифру. Камуфляж такой, на котором пятна различных тонов и оттенков имеют квадратные очертания. Откровенно чёрного цвета нет, как и совсем уж светлых тонов. Если в таком затаиться где-нибудь в темноте, на фоне бетонной стены или горной породы, то в упор не увидишь.

Оружие с них сняли ещё при входе, так что этот вопрос для меня остался открытым. Ну не беда, кому нужно, уже рассмотрели всё необходимое, после доложат. А если рассуждать логически, то, скорее всего, это будет короткоствол и с вероятностью восемьдесят процентов, оборудованный глушителем. В бункерах и пещерах особо с длинным стволом не навоюешь, да и от грохота выстрелов недолго контузию заработать.

В остальном самые обыкновенные мужики, на вид лет двадцать пять, плюс-минус. Смотрят настороженно, хотя это не я к ним в гости пришёл. Интересно даже, им что-то про нас, живущих на поверхности, уже напели? Или это они сами себе что-то придумали? Наверняка представляли нас в виде племени людоедов или дикарей, утративших всё человеческое.

— Я вас слушаю, — всё же пришлось первым открывать рот, потому как эта троица уже с минуту, молча, переминалась с ноги на ногу.

— Нам нужен некий Ларычев, — наконец произнёс один из них, видимо, старший, да и стоял он как раз посередине.

— Что значит, «нам нужен»? — подкинул я бровь, изображая изумление.

На самом деле меня уже начала напрягать эта троица. Специально, что ли, кого потупее выбрали?

— Так, господа, вы либо говорите, либо идите к чёрту — у нас нет времени на цирк, — напустив на себя как можно больше строгости, произнёс я.

— Нам сказали, что здесь правит Князь, некий Ларычев, — терпеливо пояснил посол. — У нас к нему очень важное, взаимовыгодное предложение.

— Так предлагайте уже, — потряс я раскрытой ладонью.

— Нет, эта информация лично для Князя, — упрямо поджал губы тот.

— Ну так он перед вами, — не выдержал и вкрутил своё слово Цинкин.

И тут шоу приняло новый облик, от которого со всех сторон послышались хрюкающие, сдавленные смешки.

Троица, без каких-либо подозрений вдруг решила, будто Князь — это Цинкин. Гости тут же развернулись к нему и уже без предшествующей скромности громким голосом заявили:

— Ваша Светлость, Глеб Николаевич! Мы приветствуем вас от лица Златоликой Наместницы Инай, Александры Сергеевны, Хранительницы Лона.

Уже не скрываемые смешки рассыпались по кабинету, начиная с середины пафосной речи. Это снова заставило парламентёров почувствовать себя неловко.

— Простите, милейшие, — в тон им произнёс Цинкин, при этом не стирая снисходительной улыбки с лица. — Вы немного не по адресу. Князь находится во главе стола, как вы изначально и предположили.

Лицо старшего моментально налилось краской. Ещё бы, так глупо опростоволоситься.

— Прошу простить, Ваша Светлость, — гости вновь обратились ко мне и даже изобразили некое подобие поклона. — Просто мы решили, что вы слишком молоды для… Ну… Простите, Ваша Светлость!

— Может быть, мы наконец перейдём к делу? — уже откровенно раздражённым тоном спросил я. — Мой возраст обсудим как-нибудь в следующий раз.

— Ещё раз простите, Ваша Светлость, — снова подобие поклона. — Мы приветствуем вас от лица Солнц…

— Да начните уже излагать суть, в конце-то концов! — не выдержал и прикрикнул я. — У нас не так много времени, чтобы выслушивать все эти выдуманные титулы Золотовой.

— Мы бы хотели заключить с вами союз, — наконец дело сдвинулось с мёртвой точки. — Вот письменное подтверждение нашей к вам лояльности.

Человек слева отделился от группы и с гордым видом, но молча, протянул мне бумажный свиток. Не папку с привычными документами и даже не файл формата А4, а самый, что ни на есть свиток, даже скреплённый сургучом. Да уж, любит Александра Сергеевна показуху, даже личная печать с инициалами имеется.

— В чём суть союза? — отложил я в сторону документ и снова обратил взор на парламентёров.

— У нас идёт война, — торжественным голосом заявил тот. — Насколько нам известно: у вас тоже. Мы в состоянии помочь вам, решить вашу проблему, если вы согласитесь оказать помощь нам.

Да уж, определённо глуповатый переговорщик. Речь совершенно не поставлена, хотя ему, может, оно и не нужно, если он, к примеру, очень хороший воин. С другой стороны, это прямо-таки неуважение какое-то. Могла бы, между прочим, и сама приехать, а не подсылать вот таких косноязычных типов. Или она тем самым высказала своё ко мне отношение.

— Что за услугу вы хотите в обмен? — прокрутив все эти мысли за мгновение, спросил у гостей я.

— Дело в том, что Лоно завязло в войне с Китаем, — вдруг одной фразой, переговорщик раскрыл то, над чем я ломал голову всё это время.

Вот теперь всё встало на свои места. Золотова просто не могла оказывать мне должного сопротивления, потому как все силы брошены на собственную защиту. Впрочем, у меня происходит то же самое, ну плюс-минус, конечно.

— Так что вы хотите? — от того, что наконец пришло понимание ситуации, я натянул довольную улыбку на лицо. — Только давайте более конкретно.

— Мы поможем вам уничтожить армию Монголов, а вы в свою очередь, отправите людей в Китай, и уничтожите один наземный объект, до которого мы не в состоянии дотянуться, — наконец-то полностью озвучил предложение гость.

— Очень интересно, — усмехнулся я. — То есть вы считаете, что мы не можем победить стотысячное войско, но в состоянии сделать то, что неосуществимо для вас? Как по мне, это выглядит не совсем, хм-м, как бы это сказать… реальным.

— Я понимаю ваши сомнения, но дело не в силах, а в возможностях, — попытался объясниться тот, — У нас имеется оружие, которое сметёт ваших врагов, но в условиях битвы с Китаем его применение невозможно. Наши силы связаны боями в Лоне и не могут отвлекаться на длительный переход по поверхности. У нас разработан чёткий план одновременной атаки, только так возможно осуществить полную победу.

— Сколько у нас времени? — посмотрел я на Цинкина.

— Думаю, около суток, плюс-минус пару часов, — тут же ответил он, прекрасно понимая, о чём именно был вопрос.

— Готовьте крайние меры, — я дал своё согласие на использование снарядов с ядерной начинкой. — Только в ход пускать не спешите.

— Да, Ваша Светлость, — при гостях Цинкин всегда соблюдал субординацию.

Он поднялся с места и собрался было на выход, но я его задержал.

— Всё, совет окончен, — продолжил я. — Борис Николаевич и Анатолий Александрович, останьтесь.

Стулья заскрипели ножками по полу, и люди потянулись к выходу. Гости терпеливо ожидали и как только все мои управленцы покинули кабинет, я вежливо указал ладонью на свободные места.

— Присаживайтесь, господа, в ногах правды нет.

Послы Лона заняли место за столом, прямо напротив Цинкина с Толей. Первый всё ещё посматривал на них с ухмылкой, в то время как безопасник с неким подозрительным прищуром.

— Тёпленький, — вдруг выдал один из гостей, до сего момента молчавший, он находился справа от старшего.

Я едва смог сдержать смех. Человек обрадовался тому, что кто-то нагрел стул своим задом, и ведь хватило ума произнести это вслух? Золотова там что, действительно решила в бога поиграть?

Такое пренебрежение с её стороны терпеть было уже невозможно. Однако этот союз однозначно поможет решить сто тысяч проблем, что сейчас рассредоточились по всему Челябинску. Вот только что-то подсказывает — следует разобраться с этим вопросом немного глубже, прежде чем принимать какое-то решение.

— Что там в Китае? Какой конкретно объект мы должны уничтожить?

Как только речь пошла о войне, человек передо мной резко изменился. А может быть, просто перестал играть и стал настоящим. Нет, он всё ещё оставался солдафоном, но теперь точно и чётко формулировал мысли и излагал ситуацию.

— Центр сбора, — буквально двумя словами обрисовал он всю ситуацию. — Китай, так же как и мы, ограничен в ресурсах. А самое лучшее место, где их ещё можно найти — поверхность.

— Я понимаю, о чём вы, — кивнул я. — Вы собирались организовать такой же здесь.

— Да и вы нам очень сильно помешали, — охотно ответил тот. — А вот врагу в это время никто не мешал. Они и до всего этого были хорошо организованы, теперь представляют реальную и очень серьёзную угрозу.

— Как вы себе представляете наш поход? — поинтересовался Цинкин. — Переброска оружия и боеприпасов, продовольствие, медицина, связь.

— У нас есть возможности делать крупные подбросы в пяти точках по пути, — без запинки ответил гость. — Я дам координаты, если необходимо — отмечу на карте.

— А что будет, если мы подойдём к такой точке, а там окажется пусто? — внёс зерно сомнений Толя.

— Я даю вам слово…

— Мы впервые вас видим, — перебил его я. — Вы действительно считаете, что нам следует верить вашему слову?

— Простите, Ваша Светлость, — он даже привстал и изобразил поклон. — Я не это хотел сказать. Все условия изложены в письменном виде, мы постарались учесть большинство возможных вариантов, в том числе компенсации.

— Мы не наёмники, — в очередной раз с ухмылкой заявил Цинкин.

— Боюсь, у вас не такой большой выбор, — пожал плечами гость. — Мы можем решить вашу проблему в течение нескольких часов. Вам же для этого придётся нести потери, а возможно, даже уйти с насиженного места.

— А вы хитрец, — ещё более внимательно я присмотрелся к послу.

Первое впечатление, что он о себе оставил, уже развеялось. Странный ход — изначально выставить себя глупцом, может, и впрямь просто переволновался. Или таким образом присматривался к нам? Однако его спутники явно не блещут интеллектом, его отсутствие прямо выражено на их лицах. Тот, что обрадовался тёплой сидушке, уже минут десять ручку разбирает и собирает. Но с другой стороны, я и не с ними веду переговоры.

— Мы подпишемся на это, но с одним условием, — глядя ему прямо в глаза, произнёс я, — я хочу обсудить это лично с Золотовой.

— Боюсь, это невозможно, — покачал головой тот.

— В таком случае, до свидания, господа, нам больше не о чем разговаривать.

Но посол не встал и не удалился, изображая свой фирменный поклон. Он всё так же остался на месте и буравил меня внимательным взглядом.

Что он собирался там увидеть? Мою решимость? Так её хоть отбавляй, мы до этой встречи уже собирались решить проблему с Монголами самостоятельно и ничего не потеряем, если продолжим. А вот им, похоже, наша помощь действительно необходима.

— Зачем вам? Я уполномочен говорить от её имени, — попытался отыскать компромисс посол. — И у вас не так много времени на всё это…

— Мы успеем, — спокойно ответил я. — А вот за вас не уверен. Вас не было видно и слышно два года, зато сейчас сидите напротив и предлагаете союз. Судя по всему, у вас самих не так много времени, не так ли?

— Встреча пройдёт на наших условиях, — помолчав не меньше минуты, вдруг прогнулся он.

— На нашей стороне, — добавил я.

— Нет, это исключено, — отрезал посол, — вы спуститесь в Лоно, иначе никак.

— Она у вас что, невыездная? — влез в разговор Толя. — Князь никуда спускаться не станет, и это не обсуждается. Встреча пройдёт на нейтральной земле, с каждой стороны не более десятка охраны. Думаю, этого более чем достаточно, чтобы гарантировать общую безопасность. В крайнем случае можем обменяться заложниками.

— Ну, последнее не обязательно, — с улыбкой добавил я. — Ведь мы же цивилизованные люди. К тому же все мы понимаем, что Александра Сергеевна в состоянии защитить себя без посторонней помощи.

С этими словами я перетянул на стол поднос со скотчем и шестью толстыми стаканами. Вообще, таким образом я собирался скрепить договор, задать ещё пару вопросов о жизни в бункере и отпустить послов. Время действительно поджимает и пора принимать решение, либо союз с Лоном, либо самостоятельная война.

Но послы вдруг подпрыгнули с места и припали на одно колено, склонив спины и головы, едва не до самого пола. Толя, расслабленно сидевший всё это время, мгновенно подорвался и направил на гостей невесть откуда взявшийся пистолет. То же самое сделал и Цинкин, вот только со стула он не поднялся, но распластал тело по столу.

— Наместник Инай, — произнёс посол, моментально этим объясняя своё действие, — простите наше невежество. Теперь мы понимаем…

Дорога не заняла много времени. Как только мы окончательно утрясли все вопросы и послы покинули город, у нас наступила суета. Цинкин занялся подготовкой к сражению, потому как никто точно не знал, к какому решению приведут переговоры с Золотовой. Толя же вместе со мной собирался в поездку на встречу.

Место выбрали посреди пустоши, Южный Урал вообще богат на степи, а сейчас их стало лишь больше. До Казахстана и Монголии, ему, конечно, далеко, но для того чтобы два заклятых врага пересеклись на полностью открытом пространстве — достаточно.

Морозы трещали серьёзные, порой термометр опускался ниже сорока, а вот со снегом пока не задалось. Он, конечно, был, но с прошлогодними завалами и рядом не положишь. Этот год подарил сугробы чуть ниже колена, а во многих местах снежный покров и вовсе отсутствовал. Его просто переложило ветром.

Мудрить не стали, все дружно погрузились в «Урал» и, переваливаясь на ухабах, направились к месту встречи.

В отличие от нас, Солнцеликую Наместницу Инай привезли в комфортном «Джипе», хотя в сопровождении она имела точно такой же военный грузовик.

И вот мы стоим друг против друга, спустя долгие два с лишним года. Золотова одета в шикарную шубу, даже по меркам старой жизни, не каждый смертный мог себе позволить нечто подобное. А я как обыкновенный солдафон: в зимней горке и вязаной шапке. Обидно.

Энергия бурлит и приходится прилагать немало усилий, чтобы не свернуть ей шею. Хотя не уверен, конечно, что у меня получится такое сделать, всё же она всегда была сильной. Да и вряд ли из этого выйдет что-то хорошее, их помощь в войне, нам действительно не помешает.

Ну а если уж совсем по-честному, то воевать впоследствии с Китаем, желания никакого. А ведь в случае поражения Лона, придётся столкнуться и с ними. Нет, наш конфликт может подождать, всему своё время.

— Здравствуй, Глеб, — с вежливой, добродушной улыбкой на лице, поздоровалась она. — Я очень рада, что с тобой всё в порядке.

— За что ты так со мной поступила? — даже не ответив на приветствие, задал я вопрос, который мучил меня всё это время.

— Давай не будем о прошлых обидах, ладно? — небрежно поморщилась она. — У нас есть более серьёзные проблемы. И разве ты хотел встретиться именно за этим?

— Если ты решила, что я всё забуду, то ошибаешься, — сухо произнёс я. — Ты убила моих родителей и бросила меня умирать!

— Нет, всё не так, я не причастна к их смерти, — покачала она головой. — Да, в мои планы это входило, признаю́. Но неужели ты и вправду считаешь, что я стала бы действовать так грубо?

— Но меня ты использовала и бросила умирать.

— Разве это не сделало тебя сильнее? — невинно пожала плечами та. — Только побывав на грани, ты смог объединить вокруг себя людей, научился править…

— Не заговаривай мне зубы, — не меняя ледяного тона, перебил я Золотову. — В твои планы входила именно моя смерть. Я не верю ни единому твоему слову.

— Тогда почему ты здесь? — подкинула брови та. — Неужели пришёл, чтобы высказать мне претензии? Так вот мне плевать на то, что ты думаешь, в мире есть вещи гораздо серьёзнее детских обид. Если мы не поступим правильно, он вскоре будет принадлежать Китаю. Они как саранча заполонят землю, и ты не хуже меня это понимаешь.

— А ты хочешь, чтобы он принадлежал только тебе? — с ухмылкой спросил я. — Так вот этого не будет. Я сделаю всё, что смогу, чтобы тебе вообще ничего не досталось.

— Какой же ты ещё мальчишка, — вздохнула женщина. — Ты хоть с договором ознакомился?

— Может быть, я и мальчишка, — уняв бурю эмоций, клокочущую внутри, уже более спокойным голосом произнёс я, — но понимаю, что твоя бумага ничего не стоит. Кто заставит тебя соблюдать пункты договора, кто выступит гарантом?

— Каких именно гарантий ты хочешь?

— Например тех, что мои люди точно дойдут до границы с Китаем, что ты не кинешь их на продовольствие и припасы.

— Это в моих же интересах, зачем мне так поступать? Более того, это в наших общих интересах — если Лоно падёт, вы будете следующими.

Золотова словно подслушала мои мысли, хотя в этом случае не нужно быть гением. Всё звучит здраво и логично, вот только меня почему-то всё равно гложут сомнения. Ей нельзя доверять, и это точно.

— Хорошо, — выдержав паузу, согласился я, — мы пойдём на союз.

Золотова обернулась к послу, тому самому, что приезжал к нам на переговоры и коротко кивнула. Тот сразу отошёл в сторону, прижал палец к уху и что-то торопливо затараторил в микрофон. Слов разобрать не удалось, хотя я вовсю пытался прислушаться.

Вскоре он снова занял место подле правительницы, но никто не спешил уходить. Стояли молча, наверняка каждый думал о своём. Что-то происходило, в данный момент и это точно, вот только я не спрашивал, а объяснений мне не давали. Однако в любом случае ситуация должна проясниться, а иначе смысл всей этой показухи.

Далёкий грохот коснулся ушей минут через пять, а вскоре и земля под ногами отдалась дрожью. Ни огня, ни дыма, никаких видимых признаков применения оружия, но Золотова почти сразу натянула на лицо скупую улыбку.

— Мы выполнили свою часть сделки, — произнесла она. — Теперь твоя очередь. Лебедев останется с вами и обрисует всю ситуацию, по крайней мере, ту, что известна нам на данный момент.

— Что? — опешил я. — Что вы сделали? Как?

— Тебе никто не мешает проверить нашу работу самому. Наверняка к прибытию домой твои военачальники уже подготовят полный отчёт. А вот как — тебя не касается.

С этими словами Александра Сергеевна развернулась и направилась к машине. С её стороны остался лишь тот самый посол, Лебедев.

Мы стояли на краю огромного провала в земле, и это было всё, что осталось от Челябинска.

— Ебать… — уже в сотый раз произнёс Леший, но дальше фразу так и не продолжил.

Он поехал с нами к границам города, теперь уже будущего озера, потому как эта огромная дыра в земле вовсю заполнялась водой. Ну, Толя не обсуждается, он уже давно занимается непосредственно моей безопасностью. Плюсом он взял всех своих основных, лучших бойцов — ведь к Челябинску мы отправились малым отрядом. До последнего момента никто из нас не представлял, что здесь случилось.

Сидеть и ждать, пока кто-то другой увидит это, а я получу информацию в виде доклада — ну уж нет. Это зрелище как минимум того стоило, чтобы оказаться здесь одним из первых.

Кое-где отчётливо просматривались плавающие на поверхности трупы вражеской армии. Нет, их, конечно, было очень много, просто на данной площади, они казались редким явлением. К слову, древесного мусора присутствовало гораздо больше.

Впрочем, мы очень сильно сомневались, что здесь могло остаться много выживших. Даже если пару сотен спаслось, то это ничто в сравнении со всей армией.

— Ну, вот и победили, — пробормотал я.

— Глеб, — поднял на меня усталый взгляд Толя, — валить нам отсюда надо.

— Это вряд ли, — покачал я головой.

— Ты уверен, что мы с тобой сейчас видим одно и то же? — на всякий случай уточнил тот. — Что, если они могут сделать вот это с Екатеринбургом…

— Толя, мы союзники, ты не забыл? — попытался отшутиться я.

— Даже не смешно, — не меняясь в лице, произнёс он. — Ни за что не поверю, что ты действительно так думаешь.

— Конечно же, нет, — я размахнулся и швырнул в провал один из кусков замёрзшей глины, коих множество валялось под ногами. — Но не отдавать же ей всё?

— А не пошло бы оно? — включился в разговор Цинкин. — Мы сможем перевести всех наших людей в течение нескольких месяцев. А весной уже начнём осваивать земли. Думаю, ближе к ЦФО у нас побольше шансов на выживание.

— Не жалко бросать? — посмотрел я ему прямо в глаза. — Столько сил было потрачено.

— Не так уж и много сделано, — ответил за него Немой.

Он с флегматичным выражением лица рассматривал пропасть у ног и, казалось, кроме любопытства, она не вызывала у него больше никаких эмоций.

— В смысле⁈ — даже немного оскорбился я.

— Стена только, да печи, ну поля перепахали, — покрутил пальцами в воздухе он. — Всё то же самое мы за сезон и на новом месте устроим.

— А ведь он прав, — вступился за парня Цинкин, наверное, заметив, как сверкнули от злости мои глаза. — Самое ценное из того, чего мы добились — люди, а они никуда не денутся. Остальное — дело наживное, да и еды у нас не так уж и много.

— В этом году мы прекрасно протянем до августа, — оспорил его мнение я.

— А если лета не будет? — вкрутил свой аргумент Леший. — Или озимые у Есенина помёрзнут, а ведь он за них с наступления морозов трясётся, и снега с тех пор не прибавилось.

— И чем в таком случае новое место будет лучше? — пожал я плечами, но уже начинал постепенно соглашаться с аргументами и доводами друзей.

— Мы там ещё пару лет на раскопках проживём, — аргументировал Цинкин.

— А ты уверен, что всё не вынесли до нас? Или в том, что она там нас не найдёт? И что тогда, снова переезд? Так и будем всё время бегать?

— Ну, вот такого исхода я точно не хочу, — ткнул пальцем в провал Толя. — Интересно, чем это они так?

— Думаю, точечным подземным ядерным подрывом, — высказал своё мнение Вол. — Других вариантов я просто не вижу. И под городом изначально должна быть пустота, чтобы его таким образом сложило. Но я никогда ни о чём подобном даже не слышал.

— А как узнать, что находится под нами? — задал я странный вопрос.

— Я не геолог, но думаю, что отличается несильно.

Словно в подтверждение его слов, метрах в семистах от нас с треском и грохотом отвалился огромный кусок породы. Он с шумным плеском ушёл под мутную от грязи воду, на некоторое время лишив нас возможности говорить.

— Хорошо, Борис Николаевич, готовь людей к эвакуации, — согласился я. — Вы правы, нам нет особой разницы, где жизнь начинать. Уйдём ближе к югу, лучше всего подойдёт Волгоград, в крайнем случае — Самара. Города достаточно крупные, торговые, а значит, склады и припасы. Надеюсь, до нас их растащить не успели.

— Что значит готовь? — с неким прищуром взглянул на меня Генерал. — Вместе приготовим.

— Нет, мы малым отрядом двинемся в Китай… — начал было я, но Цинкин перебил.

— Ну, как-то так я и подумал, — с ухмылкой произнёс он. — Какой в этом смысл?

— Ну, во-первых, как минимум мы получим от Лона запас продовольствия в дорогу, для большей части пути, вашего пути, — я специально сделал акцент на слове «вашего». — А во-вторых, мы действительно рискуем просрать всё, если Лоно проиграет войну с Китаем. Ну и, само собой, что малой группе людей, гораздо проще попасть на вражескую территорию.

— Таких групп должно быть минимум три, но лучше всего пять, — добавил Толя. — В идеальном варианте хорошо бы иметь своего человека внутри, но с этим, скорее всего, никак.

— Кто знает? — пожал я плечами. — Мы пока не располагаем всеми данными. Нужно поговорить с Лебедевым; допускаю, что у них там кто-то есть, иначе откуда они знают об объекте и его точном местонахождении.

— По факту нам всего-то нужен проводник, — согласился Леший. — Ну а по дороге он сам добавит информации — я разговорю.

— Пожалуй, — согласился Цинкин и вонзил в меня суровый взгляд. — А вот ты зачем собрался идти — я не понимаю. Тебе необходимо людей возглавить, ситуацию объяснить, лучше тебя этого никто не сделает. Или жажда приключений заела?

— Нет, — спокойно ответил я. — Просто мне нужно учиться.

— Управлять войной и лезть в диверсионные отряды — это немного разные вещи, — с укором продолжил тот. — Я не вижу в твоих планах здравого смысла.

— У тебя недавно сын родился, — поддержал генерала Толя. — Не думаю, что Вика оценит такой манёвр.

— Ну ладно, ладно, — вынужден был согласиться я. — Набросились, блин, как эти…

Рёв двигателей снегоходов отразился от ворот, когда мы подъехали к первой, внешней стене города. Те уже дрогнули, открываясь, чтобы без лишних вопросов пропустить Князя в дом. Но стоило мне остановиться, отвлечься от управления техникой, как в голову тут же ворвался целый рой мыслей.

Как-то неожиданно для меня появилась Золотова, да ещё и с этим странным союзом. И что это вообще такое было? Уничтожить целый город: сто тысяч человек одним ударом! Да уж, ничего себе демонстрация возможностей…

По логике вещей подобный удар лишил и её части владений, ведь не просто так Лоно заложили именно на Урале. Здесь целая сеть подземных пустот и да, немалая часть из них расположилась прямо под нами. Вот только в Лоне все эти пустоты оборудованы по последнему слову техники и, скорее всего, густо заселены.

Так вот, станет ли она уничтожать часть собственного муравейника, чтобы убрать меня из уравнения? Пха-х, глупый вопрос — конечно же, да. Когда вообще эту женщину останавливали подобные мелочи, типа укора совести.

В чём-то мои генералы правы: проще уйти от опасного соседа и начать развитие в наиболее благоприятном месте. А там уже, окрепнув как следует, продолжить войну.

Волгоград неплохо для этого подходит: более мягкие погодные условия, близость к огромной реке, которая способна прокормить гораздо больше людей, чем мы имеем. Плюс выходы к морю, правда, пока непонятно зачем, но в скором времени, думаю, пригодятся. Торговля опять же…

И в самом деле, есть ли смысл держаться за Урал, когда есть более удобное место для возрождения общества? Стену возведём, да ещё лучше прежней, обопрёмся на предыдущий опыт, и всё получится. На поля ил с реки натаскаем, в конце концов древние Египтяне именно так и поступали тысячелетия назад.

— Ты чего замер, Вашство? — подъехал параллельно меня Толя и отвлёк от мыслей.

— Задумался, — улыбнулся я и вдавил клавишу газа на руле снегохода.

Техника послушно рванула вперёд, разрывая вечернюю тишину треском двигателя. А вскоре я уже грел руки над печью в своём кабинете.

Несмотря на хорошую военную зимнюю одежду, на скорости при минус сорока продрог я хорошенько. Лицо только-только начало приобретать чувствительность, а ведь я был одет в две лыжные шапки и ушанку поверх нацепил. Ладно, пора собирать совет и детально изучать вопрос Китая.

Печь пылала жаром, но в кабинете всё равно было прохладно, ближе к ночи поднялся ветер, который бил прямиком в окна. Даже не представляю, как мы собираемся переезжать в такой дубак, да ещё на расстояние в тысячу восемьсот километров. Нет, здесь придётся крепко подумать и организовать всё как следует.

Да одного только транспорта нужно столько, что глаза на лоб лезут. Это не в старом мире можно было заказать себе железнодорожную перевозку и спокойно отправиться в аэропорт. А там ещё и время останется до прибытия груза, чтобы все остальные вопросы порешать. Нет, сейчас так не получится.

При условии, что у нас всего две сотни «Уралов» и всё, на одну только перевозку нажитого добра потребуется под триста рейсов. А на это уйдёт больше года, и к тому моменту продовольствия и добра только прибавится. Но что если…?

Кама ведь впадает в Волгу, хотя по данному поводу много споров, кто в кого на самом деле впадает. По факту водоизмещение Уральской реки в месте слияния процентов на тридцать больше. Однако на всех картах именно Волга продолжает свой путь до Каспийского моря. Ладно, это всё не суть, а вот переправка груза и людей по водной артерии, как раз решит очень много проблем и вопросов.

Хотя опять же, под каким углом посмотреть. Флота у нас нет, от слова «совсем». Тот, на котором прибыл Хизмэй, а точнее, сплавлял продовольствие и боеприпасы, мы затопили, да и маловат он под наши нужды.

— Надеюсь, Пермь не дотла сгорела? — спросил я Толю, который молча наблюдал за моими размышлениями, потягивая из толстого стакана бурбон.

— Думаешь, там она нас не достанет? — не совсем понял мою задумку тот. — И мы вроде в Волгоград собирались?

— Думаю, позаимствовать в Пермском порту баржу, — усмехнулся я. — Иначе мы переезжать будем больше года.

— А технику что, здесь бросим?

— Ага, вот возьмём всё и бросим! Толь, ну ты чего как маленький-то?

— Ладно, не пыли, — отмахнулся тот. — Слова ему не скажи, ишь, цаца какая.

— Ох и договоришься ты у меня, — поморщился я и покачал головой. — Попадёшь как-нибудь под «хорошее» настроение.

— Пха-х, я что, враг здоровью или не знаю, когда с тобой шутить можно, — беззаботно отмахнулся безопасник. — Так, значит, в два потока пойдём?

— А почему нет? — пожал я плечами. — Грех не воспользоваться тем, что у нас под носом лежит и пока ещё работает.

— Так-то он, конечно, здраво, но я в навигации по воде полный ноль, — развёл руками тот. — Хотя можно по местным крикнуть, может, и найдётся кто. Ну и ещё один ма-а-а-аленький нюанс: реки сейчас льдом скованы.

— Ну так мы без проблем до весны переждём, — пожал я плечами. — Пока наши группы до Китая дойдут, пока поставленную задачу выполнят — это не меньше полугода пройдёт.

— Глеб, ты и сам прекрасно понимаешь, что наши люди будут на месте уже через две недели, — поморщился Толя. — На решение задачи времени у них не намного больше. Или ты собираешься их в пеший марш отправлять — так это же чистое самоубийство.

— Да я вообще считаю, что нет там никакого объекта, под названием «Пункт сбора», по крайней мере, не в том ключе, как они нам преподносят, — я отвернулся от окна и посмотрел на друга. — Скорее всего, Золотова хочет использовать нас в качестве мяса, как отвлекающий манёвр. Они ведь даже не рассматривают версию малого диверсионного отряда. Весь план построен на продвижении войска не менее чем в тридцать тысяч человек.

— Как раз все наши силы, — кивнул собеседник.

— Именно. Ну посуди сам: кто мешает Китайцам организовать новый пункт, или ещё пять точно таких же? — изложил я свои доводы.

— Тогда зачем мы отправляем туда людей? — задал резонный вопрос Толя. — Это же фактически билет в один конец.

— Необязательно, — пожал я плечами. — Те данные, что нам предоставил Лебедев, скорее всего, достоверны, а мы подписались решить конкретную задачу. Вот только они хотят от нас шумного вторжения, а мы выполним работу по-тихому, ну почти.

— Я тебя не понимаю? — почесал затылок генерал службы безопасности. — Ты что-то там себе уже придумал, а мне лишь обрывки информации доносишь.

— Толь, ну ты включи голову наконец, — усмехнулся я. — Сопоставь всё: что мы знаем и какую пользу можем извлечь.

— Ну давай, давай, умничай, — отмахнулся тот. — Я же вижу, оно тебе в кайф.

— Есть немного, — расхохотался я. — Ладно, а теперь серьёзно. Мы отправим к границам Китая Филина.

— Пха-х, ага, прямо так он туда и побежал, — ухмыльнулся Толя и откинулся на спинку стула. — Этот парень знает себе цену и за невыполнимые задачи хвататься не станет.

— Значит, её необходимо сделать выполнимой, — пожал я плечами. — Пусть просто шум на границах поднимут, бо́льшего нам и не требуется. Несколько набегов, быстрых и без серьёзных стычек. Они в любом случае отвлекутся, а мы в этот момент совершим диверсию, а возможно, не одну и спокойно свалим.

— И чем платить будем?

— Пусть Лоно расплачивается, — высказал я самое очевидное решение. — У них же заложены траты на продвижение нашей армии, так какая разница, кто всё это получит?

— Ну, ты что думаешь, они не в курсе о Филине или не догадались бы нанять его самостоятельно?

— Напротив, я даже уверен в том, что именно с него они и начали, а уже получив отказ, пожаловали к нам.

— А мы, значит, такие молодцы и сможем уговорить его на это бесперспективное мероприятие? Глеб, что-то я не совсем понимаю… Точнее, понимаю, что задумка, конечно, хорошая, но вот исполнение пока хромает.

— Вот прибудет Филин и поговорим, — самоуверенно заявил я. — Ты сам сказал, для него очень важно, чтобы задача была выполнима…

— Ну предположим, всё срастётся ровно так, как ты придумал, — кивнул Толя. — Наш переезд всё равно не останется незамеченным. Или ты считаешь, Лоновцы ничего не поймут?

— Так мы и не станем его скрывать, зачем? Просто преподнесём наши сборы, как экспансию — расселение то есть. И даже если поймут, мы им не принадлежим, а значит, вольны делать, что пожелаем. Но, само собой, в первое время всё следует держать в строжайшем секрете.

— Так-то да, — почесал переносицу Толя, — но мы всё равно будем действовать поперёк их планам.

— Мы договорились о конкретной задаче и свою часть сделки выполним. Золотова, знаешь ли, тоже как тот Джин из страшной истории, не совсем корректно исполнила наше желание. Лично я ни разу не оценил потерю третьей части своих территорий.

— Ну… резонно, в общем, — согласился тот.

— В конце концов, каждый из нас в первую очередь преследует собственные интересы. Просто в данный момент, нам стоит объединить усилия против общего врага. Но как только он падёт, скорее всего, начнутся разборки между нами и Лоном.

— И это я тоже прекрасно понимаю, — согласился Толя.

— В таком случае я не вижу причин для волнения, — пожал я плечами. — Разве что Филин, от которого мы пока не получили согласия.

— Не доверяю я этим наёмникам, — вздохнул безопасник. — Мутные люди: то нашим, то вашим — хрен поймёшь.

— Зря, — поджав губы, вскинул одну бровь я. — Отношения, построенные на деньгах, наименее подвержены предательству. Вот этим свитком спокойно можно подтереться, а репутация Филина бесценна. Стоит ему раз, прости господи, обосраться, и он останется без работы. Так что если он подпишется под наши условия, более верного исполнителя нам не найти.

— Это да, но если Лоновцы откажутся снабжать его армию под предлогом, мол, мы договаривались с вами, но не с ними…

— А этот момент, Толя, придётся в итоге расхлёбывать нам. Надеюсь, когда они вернутся из Поднебесной, мы сможем сполна с ними рассчитаться, — согласился я с его доводами. — И опять же, всё сильно зависит от точки зрения, то есть как преподнести информацию. На момент найма армия Филина работает на нас, соответственно, выполняет наши приказы и, по сути, является нашей. Так что нет, не думаю, что возникнут подобные вопросы. Зато нам не нужно забивать себе голову, как прокормить людей на обратном пути, сколько их останется и каким образом вернуть эти остатки домой. Мы платим за конкретную задачу конкретную стоимость, остальное — не наша забота.

— Как по мне, довольно мутная схема получается, — продолжил сомневаться Толя. — Может, Сыну в курс введём?

— Обязательно поставим, как только с Филином всё решим, — ответил я. — Сам знаешь, Боря любит конкретику, его эти «или-или» только лишний раз огорчают.

— Вот здесь, пожалуй, тоже соглашусь, — кивнул товарищ. — Ладно, время уже половина второго ночи, спать пора.

— Это уж точно, — бросив взгляд на часы, усмехнулся я. — Но покой нам только снится.

— Буянит? — с улыбкой спросил Толя, имея в виду Ярика, моего сына.

— Ну, не без твоей помощи, — улыбнулся я в ответ.

— Я что, виноват, что ваша очередь на котёнка подошла, сам заказывал, а теперь ещё недоволен.

— Что ты, всё нормально, доволен. Спасибо тебе большое, но когда один бешеный комок шерсти начинает утреннюю зарядку, а второй поддерживает его громким пением, ну то такое… А скоро, чую, этих пушистых в городе больше чем людей станет, — засмеялся я. — Люськино потомство тоже плодоносить начало, ещё пара лет и их девать станет некуда.

— Природа без нас разберётся, — отмахнулся тот. — Как будто в старом мире нехватка шерстяных была, при условиях, попрошу заметить, гораздо лучше прежних.

— Всё, балабол, пошли по домам, — усмехнулся я. — Завтра начинаем сборы, пока по-тихому и под видом подготовки к военной кампании. Да, ещё отправь людей в Пермь, пусть присмотрят плавсредство, и заодно командой судоходной займись. Но чтоб пока никто…

— Вот только не надо мне про секретность, ага?

— Так, а ну, выметайся из моего кабинета, я жрать хочу и спать, даже не знаю, чего больше.

— Когда ты вырастешь, станешь истинным воином, уж я-то тебя всему научу, — Толя склонился над люлькой с Ярославом и сейчас сам больше напоминал младенца. — Не то, что папка твой… Э, алё⁈

— Сейчас ещё раз выхватишь, — подмигнул ему я, натягивая ботинки и одновременно при помощи силы убирая папку с бумагами обратно на полку.

Это ею он только что заработал хорошего леща. Потому как нечего про отца плохое говорить, князь я или погулять вышел.

Настроение сегодня славное, впервые за долгое время я ни разу не проснулся посреди ночи. Ярик, видимо, решил выспаться сам, а заодно подарить покой нам с Викой. А сейчас он с серьёзным видом рассматривал большого дядю, который навис сверху и зачем-то кривляется.

— Ты бы хоть со стороны на себя посмотрел, — усмехнулся я, заметив его манипуляции. — Он маленький ещё, не понимает.

— Чё ты мне рассказываешь? — отмахнулся тот. — Вон он, улыбается лежит.

— Да сейчас, ага, так я тебе и поверил, — добавил я в голос как можно больше сарказма. — Он самый серьёзный ребёнок в мире.

Тем не менее всё же допрыгал на одной ноге до спальни, чтобы убедиться. А то ведь с Толи станется, может и правду сказать, а я не хочу упускать такой момент. Но нет, лежит себе, щёки надул, лицо серьёзное, того и гляди суровый указ издавать возьмётся.

— Это просто ты сам такой, — ухмыльнулся в ответ Толя, — грубый и неженственный.

— И слава богу, — в дверях появилась Вика и поцеловала меня «на выход».

Она никогда не пропускает этот наш маленький ритуал, всегда провожает и встречает поцелуем. Вообще, она сильно изменилась, после того как родила. Стала уютней, что ли? Короче, всюду проявляет заботу. Порой казалось, что она меня с малышом путать стала. Вот и сейчас, прежде чем отпустить, вначале осмотрела с головы до ног, даже проверила наличие шарфа.

— Перчатки возьми, — всё же нашла, за что зацепиться она.

— Ты же знаешь, я не люблю их носить и всюду оставляю, — с улыбкой отмахнулся я и ещё раз чмокнул в губы жену, и уже из подъезда добавил: — Всё, убежал, люблю.

— Люблю, — закончила ритуал Вика и немного постояла на площадке, пока я спускался.

Подъездная дверь распахнулась, и лицо сразу обожгло крепким морозом, но идти недалеко — УАЗ Цинкина уже здесь.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — поздоровался прошедший мимо мужчина.

— Благодарю, и Вам всего доброго, — ответил я, и мы с Толей шмыгнули на заднее сиденье машины.

Очень неудобный, но удивительно проходимый внедорожник отечественного производства. Однако у нас только такие, простые и надёжные как кирпич. За прошедшее лето мы сильно прибавили в технике, отчего ситуация с топливом, уже не казалась столь радужной. Но это ещё мелочи, вот заправить баржу, а мы решили прихватить сразу три — реальная проблема.

УАЗ свернул к казармам и вскоре замер у одной из высоток. Мы опять выскочили на мороз, чтобы в следующую секунду скрыться от него в подъезде. Вот и спрашивается: «На кой чёрт мне эти перчатки?»

— Ваша Светлость, — взял под козырёк встречающий прапорщик и тут же поспешил проводить.

Спуск на первый этаж, где давно заложили окна и вычистили всю глину. Даже отмыли до первозданного состояния и стены освежили краской. Плюсом ко всему, планировку пересмотрели и подвели под состояние казённых лабиринтов, где с первой минуты невозможно ничего понять, а заблудиться — вообще раз плюнуть. Но мы здесь не вчера появились, потому и без помощи прапорщика нашли нужный склад.

Здесь получили оружие, а затем покинули уютное тепло, выйдя с противоположной стороны. Прапорщик всё ещё следовал рядом, а затем передал нас своему коллеге. Тот точно так же поприветствовал нас, взяв под козырёк, и распахнул двери в боксы, где вовсю суетились люди.

— Все здесь⁈ — первым делом уточнил Толя.

Народ моментально побросал все дела и выстроился. Командир осмотрел их, коротко кивнул, и всё снова пришло в движение.

Вскоре двигатели Уралов и УАЗов затарахтели, заполняя удушливым выхлопом помещение. Но почти сразу ворота распахнулись и мы, переваливаясь, покинули уютное тепло. Рейд на Пермь начался.

Казалось бы, впереди переезд и должно быть жаль отпускать насиженное место. А впереди ещё ожидает суета, наверняка недовольство со стороны людей — а мне весело. Ощущение приятных перемен не покидает меня уже несколько дней.

Вид у города, конечно, тот ещё. В тот день, когда его запалили, ребята постарались на совесть. Большинство кварталов представляли собой чёрные руины, казалось, запах гари до сих пор не выветрился. Многие дома не выдержали температуры, а заодно и собственный вес. И как только материал перестал отвечать заложенным требованиям прочности, здания рухнули, потянув за собой другие, что расположились в опасной близости.

Жить здесь снова вряд ли получится, по крайней мере, не сейчас. Может быть, в будущем, лет через сто кто-нибудь решится восстановить эти руины. Но нельзя исключать, что их просто сожрёт природа, обратит в курганы, холмы и овраги. Хотя очень многое всё ещё продолжит торчать из-под земли, даже спустя пять столетий. Этот мир долго не забудет былую мощь человечества.

— О, смотри, порт вроде цел! — указал пальцем в окно УАЗа Толя. — Хотя чему там вообще гореть, да и находится на отшибе.

— То, что порт живой и так было понятно, — не разделил я его радости. — Но в момент катастрофы уже открыли «навигацию», так что нужных нам судов можно и не найти.

— А нам много и не нужно, — отмахнулся тот, — Пара теплоходов да баржи штуки три. А уж этого добра здесь всегда хватало.

— Ну, будем надеяться. С командами у нас что?

— Вот с этим не очень, — поморщился тот. — Максимум две неполных.

— И на кой чёрт тебе тогда столько плавсредств?

— На буксир возьмём. Нам слишком много утащить нужно.

— Часть машины на себя возьмут.

— Это понятно, просто хочется всё за один раз утащить и побольше, побольше!

— Жадность, Толя, фраера сгубила.

— Глеб Николаевич! — округлил глаза тот. — Это что за словечки такие⁈

— Ой, а давно это мы такие филологи стали? — поморщился я. — Рули давай и на дорогу смотри.

Порт встретил тишиной. А я, уже успевший от неё отвыкнуть, вновь восхитился её безмятежности. Мёртвая, разрываемая рёвом двигателей, звук от которых отражался складскими зданиями и возвращался, казался более громким, усиленным.

Мы даже невольно притихли, петляя по этому лабиринту, будто ожидали нападения. Вот только здесь даже звери не водятся, нечего им тут делать, как и человеку. Просто сама обстановка располагает к такому настроению: гнетущему, мрачному и, естественно, напряжённому.

Машины замерли, но двигатели никто глушить не собирался. Не хватало ещё, чтобы техника замёрзла, и мы застряли здесь до самой весны. Шучу, конечно, достаточно не прибыть домой к завтрашнему вечеру, как в нашу сторону выдвинут спасательный отряд. Но и ночевать в мёртвом, продуваемом со всех сторон порту, никто желанием не горит.

Снег заскрипел под подошвами, и люди растянулись по побережью, в поисках необходимого добра. Я поехал больше ради любопытства, но и не только. Хотелось воочию увидеть баржу и понять, сколько мы сможем взять одним судном, примерно, конечно.

Толя оказался прав, немалое количество плавсредств осталось бесхозными в порту. Вот только большинство из них так же было завалено глиной. Многие вообще затонули и сейчас из-подо льда торчали лишь верхние части палуб.

Я уже было расстроился, когда один из членов будущей команды радостно воскликнул, отыскав что-то вдалеке и указывая на это пальцем.

Ближе к заправочной станции расположилось несколько небольших лодок. Честно говоря, я не сильно обрадовался, когда перевёл на них взгляд. Тоже завалены глиной и слегка притоплены.

Но этого веса оказалось недостаточно, чтобы окончательно погрузить их под воду. Всё потому, что они небольшие, скорее, похожие на двухпалубный катер, ну, может, чуть масштабней. Именно этот факт и заставил меня поморщиться, ну сколько на таких увезёшь? Но после объяснений всё же несколько успокоился.

Это оказались речные буксиры, которым под силу стянуть с мели гружёную, двухсоставную баржу. Жрец, пухлый мужичок с пальцами, похожими на сосиски, доступным матерным языком обрисовал свой план. Он вполне здраво рассудил, что нам достаточно буксировать погрузочные палубы, вместо того, чтобы кормить и обслуживать целую баржу. Команду на буксир можно собрать из пяти человек и таким образом без проблем тянуть шесть плотов с провизией. В этом случае у нас ещё останутся более или менее опытные рулевые на теплоходы и он, в смысле Жрец, самостоятельно займётся повышением их квалификации.

Затем мы поднялись на борт выбранных нами судов. Для меня и Толи потянулись долгие, нужные часы ожидания. Пока специалисты осматривали буксиры на предмет исправности или отсутствия таковой, мы тупо побродили по отсекам, осмотрели каюты и вновь выбрались на основную палубу. Безопасник тут же сунул себе в зубы сигарету.

— Когда они уже у тебя закончатся? — поморщился я от вонючего дыма. — Дай хоть немного воздухом свежим насладиться.

— У меня ещё хороший запас имеется, — проигнорировал меня тот. — Вот в Волгоград прибудем, надеюсь, ещё накопаем.

— Они уже все сгнили небось, — не упустил я момента надавить на больное.

— Ничего, кто ищет, тот найдёт, — беззаботно отмахнулся он. — Ну, что скажешь?

— Пока ничего, — пожал я плечами. — Ждём заключения специалистов. Но в любом случае поработать придётся, притом в спешном темпе. Это пока мы ходим, присматриваемся, а как до погрузки дело дойдёт, с ума сойдём.

— Это точно, — согласился Толя. — Минимум два рейса сделать придётся. Лишь бы топлива на всё хватило.

— И лишь бы оно не пропало, — поддакнул я. — Ладно, давай сначала вердикта дождёмся, проблемы будем решать по мере их поступления.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — крикнул с верхней палубы Митяй и указал рукой вниз по течению, — там, походу, ещё что-то есть.

— Мить, мы столько штурманов не имеем, — отмахнулся я. — Пусть пока это осмотрят, если не подойдёт — дальше прогуляемся.

— Ага, — кивнул тот и скрылся на мостике.

— Неугомонный человек, — усмехнулся я. — Слушай, а почему Жрец? Странное какое-то прозвище.

— Ты его объёмы видел? — ухмыльнулся в ответ безопасник.

— Ну видел, как это связано?

— Жрёт хорошо, — расхохотался Толя.

— Понятно, — тоже усмехнулся я. — А ничего, что у этого слова немного другое значение?

— Не нужно быть таким душным, Ваша Светлость, — подмигнул мне тот и уселся на высокий борт буксира.

До вечера осмотрели почти все более или менее живые суда и по итогу их оказалось гораздо больше, чем мы могли себе позволить. Нет, так-то, конечно, хоть все забирай, но кто станет управлять этой армадой?

Я же в который раз отругал себя за непредусмотрительность. Ведь мог уже давно заняться этим вопросом, но отчего-то хорошая, дельная мысль даже не подумала сформироваться в мозгу. А могли бы иметь приличный флот, но нет, я просто спалил треть города и забил на него, выключил из внимания, как ненужный хлам.

Впредь я такой ошибки не повторю. Как только прибудем в Волгоград, обязательно организую хоть какое подобие флота. Вскоре эта возможность иссякнет, я имею в виду передвижение по рекам на современных плавсредствах. Ну ведь наверняка мы сможем создать и деревянные корабли, уж, наверное, не глупее, чем люди из глубокого прошлого.

— Чего задумчивый такой? — сбил меня с мысли Толя, когда мы уже возвращались домой. — Всё вроде нормально срослось, как хотели.

— Да так я, по мелочам разным, — нехотя ответил я. — Пора уже вещи собирать и перевозиться по тихой.

— Не рано? — хмыкнул тот. — До весны ещё как минимум три месяца, ещё неизвестно, когда в этом году лёд сойдёт.

— Вот к этому моменту у нас уже всё должно быть готово, — возразил я. — Чтобы первая партия и людей, и семян на новое место к посевной успела. Не факт ещё, что там свободно, и нам опять воевать за место под солнцем не придётся. В общем, две третьих запасов необходимо ко второй половине апреля перебросить. А это дело небыстрое, сам понимаешь.

— Этим Митяй с Петровичем займутся, — отмахнулся Толя. — Моё дело — безопасность обеспечивать.

— Тебе, Толя, поменьше с Батей общаться стоит, что-то в последнее время, слишком расслабленным стал, — упрекнул я друга в беззаботности. — То, что мы затеяли, просто исполнить не получится, помяни моё слово.

— Да сам я это понимаю, — буркнул в ответ он. — Но не всё же время с кислой миной ходить? Тем более, есть реальный повод для радости. Нужно уметь ценить такие моменты.

— Она у меня умная, — поправил я друга. — Философ хренов.

Через пару секунд мы уже вместе хохотали.

В город вернулись за полночь. Вся поездка обошлась без приключений, и это самое главное. Что-то в последние дни они снова навалились и отпускать не собираются. Пора бы уже людей в Китай отправлять, посол нервничает, неудобные вопросы задавать начал, а Филина всё нет. Хотя я всё сделал ровно так, как он говорил, ну почти.

Толя и его люди почти сразу по приезде с Казахстана вычислили его человека, и просьбу о встрече я передал ему лично. Обошёлся без траты времени на распространение слухов. Тот долго делал вид, будто не понимает о чём я, но быстро сдался, когда увидел блеск золотой монеты. Вот только он уже давно исчез, а его хозяин, до сих пор не появился.

С этими мыслями я вошёл в подъезд, скинул обувь и сунул ноги в холодные тапочки. Затем поднялся на свой этаж и толкнул дверь.

Со времён катастрофы мы их не запирали, не было смысла. Наша жизнь очень похожа на ту, что создали в советском союзе, у всех приблизительно одно и то же, так что воровать надобности нет.

Прецеденты, конечно, случаются, но они настолько редки и чаще всего ограничиваются одной семьёй, что их можно не брать в расчёт. Ну не дала хозяйка медяк на выпивку, вот муж и пролез по карманам. Та в свою очередь решила наказать его за расточительство и непослушание. В итоге мелкий хулиган переночевал на цепи, а по возвращении благоверной в глаз дал. Вот и все преступления.

И когда дверь в моём доме отказалась открыться, я, словно спинным мозгом почувствовал неладное. Замо́к не работал и ключей от него у нас не было, соответственно, запереться можно лишь при помощи задвижки и только изнутри. Но Вика знает, я часто прихожу домой ночью, а значит, стану стучаться, тем самым разбужу малыша и кому это надо?

Я осторожно постучал в дверь, а по крови уже путешествовала убойная доза гормонов. Если что-то пойдёт не так, врагу не поздоровится и по фигу, что при этом я половину дома разнесу. Не дай бог, с Викой или Яриком что-то случилось, убивать буду медленно.

Щёлкнула задвижка, на пороге меня встречала Вика. Навскидку с ней всё хорошо, ну немного взволнована, и только.

— У нас гость, — быстро и тихо, практически одними губами шепнула она.

Я коротко кивнул и вошёл в квартиру, при этом постарался сместить жену себе за спину.

— Не нужно нервничать, Князь, — донёсся с кухни знакомый голос. — Ты сам меня звал, разве нет?

— Твою мать, Филин, я тебя чуть по стене не размазал, — выругался я. — Неужто нельзя нормально прийти, по-человечески?

— Я, вообще-то, так и пришёл, днём ещё, — сухо ответил он, — но твоя жена вот решила, что я представляю опасность.

— Я просто не знала, кто вы такой, — высказалась в своё оправдание Вика, всё ещё прячась за моей спиной.

— Вообще-то, деловые встречи я провожу на работе, — добавил я и взялся стягивать с себя одежду.

Вика всё время боялась за то, что Ярику холодно, поэтому топила — хоть в трусах ходи. Запасов угля хватает, Есенин об этом позаботился.

А в угольном отоплении есть свой плюс: он не успевает быстро прогореть, в отличие от древесины. И когда я подбрасываю последний совок перед сном, утром нужно лишь добавить и слегка открыть шибер, как он тут же раскаляется. В прошлом году приходилось затапливать печь с утра, при этом стуча от холода зубами. Вот только есть во всём этом и жирный минус: грязи от угля не в пример больше.

— Так зачем вы меня искали, Ваша Светлость? — с неизменным, каменным лицом спросил гость.

— Может быть, для начала чаю желаете? — вошёл я в кухню, переодевшись в домашнее. — У нас и ветчина консервированная есть.

— Спасибо, не откажусь, — натянуто улыбнулся Филин. — А то, честно говоря, немного устал от Казахской кухни.

— Ой, — даже немного покраснела Вика, — я сейчас, ага.

Через пять минут на столе уже появилась миска с бутербродами, банка мёда и блюдечко с вареньем. Жаль только хлеб из кукурузной муки, но это ничего, на выходные пекарня выдаст настоящий, пшеничный. Да, пока вот так, приходится экономить на всём, но никто не жалуется.

Нас, конечно, балуют, Митяй вот ветчины принёс, говорит, годность подходит, да и в запасах всего пара десятков банок осталась. В общем, по блатным и приближённым вся так и разошлась. Ну а что, не всё же лямку власти тянуть, иногда хочется и её благами воспользоваться.

— Нанять тебя хочу, — насытившись после долгой дороги, наконец перешёл к делу я. — Заказ очень большой, военный.

— Позвольте полюбопытствовать, Князь, уж не в Китай ли? — с неким хитрым прищуром переспросил Филин.

Да, кажется, я в очередной раз недооценил возможности и осведомлённость этого человека. Ну что же, раз он всё знает и тем не менее сидит напротив, значит, есть шанс договориться.

— Полагаю, вариант вашего участия в кампании всё же рассматривается? — высказал я вслух свои мысли. — Вопрос, как всегда, в цене?

— Боюсь, на этот раз не всё так просто, — вежливо улыбнулся тот. — Но вы правы, Ваша Светлость, нам есть что обсудить.

Вика уселась за стол вместе с нами, что никак не смутило Филина. Но у меня от неё нет секретов, разве что кроме тех, где я едва не погиб. Просто не следует её волновать лишний раз. А что касается всего остального, то мы с ней обсуждаем практически всё. По крайней мере, основные мои направления и планы она точно знает, и порой здраво корректирует.

— Куда-то собираешься? — перешёл на «ты» Филин.

— Экспансию планирую, — совершенно спокойно ответил я. — Думаю, действительно, пора разделиться и начинать осваивать новые земли.

— Ну, не такие уж и новые, я полагаю.

— Что ты хочешь? Я имею в виду за поход…

— Я понял, о чём вопрос, — перебил меня тот. — Давай для начала определим задачи.

— Тебе с войском необходимо подойти к Китайской границе и навести шум. Внутрь проникать необязательно, главная задача — отвлечь внимание на себя, пока мои люди переходят через границу. Ах да, ну и плюс сопровождение моих людей до неё.

— Здраво, — коротко прокомментировал Филин и замолчал, будто ожидал, когда я продолжу.

Но я озвучил всё, что от него требовалось, и теперь ожидал стоимость, после которой можно начать торги. И Филин озвучил, однако слишком сильно завысил требования. То, что он произнёс, конечно, выполнимо, вот только придётся очень сильно поднапрячься и перешагнуть через себя.

— Я хочу, чтобы вместе со своими людьми, ты перевёз на новое место Хизмэя.

В этот момент я собирался сделать глоток чая, но так и не донёс кружку до рта. Первым возникло желание засмеяться, затем прочистить уши и уточнить: не показалось ли? Но Филин сидел напротив с совершенно непробиваемым видом. Иногда мне даже казалось, будто он постоянно витает где-то в собственных, далёких от реальности мыслей. Вот только он был профессионалом, что не раз доказал на деле, а потому вряд ли стал бы шутить на подобную тему.

— Насколько помню, ты ценишь материальные ценности и вдруг услуга за услугу? Зачем тебе это?

— Ну, скажем, так сложились звёзды… Устроит тебя такой ответ?

— Нет.

— Тогда не задавай подобных вопросов.

— Мы можем отказаться, — положила мне ладонь на предплечье Вика. — Мы сами в состоянии решить этот вопрос, ты же знаешь.

Я перевёл взгляд на жену, которая спокойно и расчётливо смотрела мне в глаза.

— Извини за беспокойство, Филин, — покачал я головой. — Меня устраивали твои прежние расценки.

— Расценки, это, в первую очередь, мои интересы, а уж каким они образом выражены — другое дело.

— Согласен, но в данный момент они идут вразрез с моими интересами.

— Ты же знаешь, что они всё равно придут и поселятся рядом. Да, может быть, на этот раз тебе удастся не пустить их в город. Тогда они просто организуют свой собственный посёлок неподалёку. Ты, конечно, можешь начать истреблять их, но поверь, тем самым сделаешь только хуже. Религия, что предаётся гонениям, становится прочнее алмаза.

— Зачем тебе это?

— Я, как и ты, смотрю на перспективы.

— Надеешься, что они станут подбрасывать тебе заказы?

— Они уже это делают и довольно неплохие.

— Насколько я понял, ты не любишь Лоновцев, как и большинство твоих людей.

— Это личное и не имеет никакого отношения к интересам в религии.

— Но ведь они их детище, неужели ты ещё не понял, кто такая эта Инай?

— Ты, похоже, не понимаешь, кто на самом деле правит балом. У Хизмэев Золотова лишь предлог, икона, если угодно. Вокруг неё построен образ божества: «Наместница, что способна творить чудеса», и только. Но свою битву она проиграла так же, как и ты, только её подловили ещё более банально, сыграв на тщеславии. Но когда до неё дошло, какую власть обрела над ней сама религия, было уже слишком поздно.

— Кто? Некрасов, Филатов, Демидов?

— Никто из них, — усмехнулся Филин. — Этой троице не нужна власть над миром. Некрасов погряз в войне с Китаем, ему не до внутренних разборок. Филатов едва успевает за разработками врага, хотя надо отдать ему должное, с Челябинском вышло довольно красиво. Ну а Демидов готов хвостом вилять по любому требованию Наместницы Инай. В благодарность за эту покорность, она позволяет ему лизать ей между ног.

— Так кто же этот человек? Кому удалось так шикарно расставить фигуры на доске?

— Всему своё время, Князь. Просто поверь на слово, поговорка: «Держи врагов ещё ближе» придумана не просто так.

— Ты тоже работаешь на него?

— Я работаю на себя и свой интерес в этом деле озвучил.

— Что им от меня нужно?

— Ты сам ещё не догадался?

— Судя по всему, они собираются создать нечто вроде Ватикана. Но при чём здесь я?

— Ты формируешь силу, объединяешь вокруг себя людей, не в чистом же поле им религию распространять. И не будь так самоуверен, Хизмэи живут практически при каждом сильном руководителе. Где-то заняли место силой, где-то, как у тебя, притворяются мирными соседями.

— Это я и сам прекрасно знаю, — согласился я с его доводами, — но мне казалось, что причина кроется в чём-то другом, личном, что ли?

— Для тебя — возможно, но им плевать. Хизмэи обучены добиваться результата любыми средствами и внедрять в умы людей нужную информацию. Грядёт средневековье, а вместе с ним будет перекроен весь мир. Так вот, пока ты копошишься на одном месте, культ Инай уже захватил большую часть земель. Ты не сможешь воевать с ними, по крайней мере, не сейчас. Однако держать их ближе к себе и понимать, каким образом меняются расклады, ты обязан.

— Почему ты помогаешь мне?

— Я вижу, каким образом расставлены фишки и делаю свою ставку, не более. Мне кажется, что ты способен подчинить себе бо́льшую часть нового мира, вот и всё.

— Ставишь против Лона?

— Ставлю против Золотовой, — впервые открыто усмехнулся Филин. — Она уже проиграла, просто пока этого не знает, а возможно, и догадывается, но уже ничего не в состоянии с этим поделать. Её война с Китаем больше походит на крик утопающего. Но как только ей найдут замену, она станет настоящей иконой, в прямом смысле этого слова. Человека уберут, оставят лишь образ, может — статую, может — фреску, а впоследствии и его полностью обезличат.

— Мне нужно подумать, — выдержав паузу, произнёс я. — Не стоит принимать такие решения на уставшую голову.

— Это само собой, — всё с тем же флегматичным видом кивнул Филин. — Я пробуду в твоём городе ещё тридцать часов, и от твоего решения будет зависеть то, чем я займусь спустя это время.

— Спасибо за информацию, — искренне поблагодарил его я. — О любом моём решении ты узнаешь, где тебя найти?

— Спокойной ночи, Князь, — Филин поднялся со стула и направился к двери.

Я вежливо его проводил, но едва за ним закрылась дверь, тут же приложил к ней ухо и дождался, пока хлопнет подъездная. После чего переместился к окну и только когда увидел удаляющуюся фигуру, обернулся к задумчиво сидящей Вике.

— Что думаешь? — тут же спросил я её мнения.

— Мутный тип, — моментально ответила она. — С тех пор, как он вошёл в дом, едва проронил две-три фразы. Нет, с тобой он, конечно, разговорился, а вот ожидал молча.

— Зачем ты вообще его впустила?

— А что я, по-твоему, должна была делать? Ты видел его глаза? Да он наверняка людей убивает с младенчества. К тому же он не угрожал, вежливо ожидал твоего прихода. Ты не поверишь, но я иногда даже забывала о том, что он сидит на кухне.

— Ты это серьёзно сейчас? Да он мог убить вас обоих! С завтрашнего дня я приставлю к тебе людей!

— Глеб…

— И даже не смей отказываться. Я и слышать на эту тему ничего не хочу.

— Хорошо, — она положила мне ладонь на предплечье. — Просто поверь мне, охрана с этим человеком вряд ли поможет. Даже я это понимаю.

— Мне так будет спокойнее.

— Я поняла и уже согласилась — хватит об этом. Ты вроде хотел выслушать моё мнение?

Я молча кивнул, не сводя с неё взгляда.

— Поговори с остальными. Петрович уже давно советует тебе сделать то же самое, просто он в твоих глазах не обладает подобным авторитетом, как этот Филин. Ты ни разу не дал ему возможность аргументировать это, а он наверняка думает точно так же.

— Да он просто оспаривает любое моё решение, будто специально!

— И правильно делает, но зла он не желает ни тебе, ни уж тем более людям. Тебе необходима оппозиция, чтобы не совершить ошибки. Слушай его, но решения принимай самостоятельно.

— А ты разве не должна быть на моей стороне?

— Я именно там и нахожусь, — улыбнулась Вика и потянулась с поцелуем.

— Верните мою Шизу, женщина, — пробормотал я, за что тут же получил укус за губу, вместо обещанного поцелуя.

— Это тебе за женщину, хам, — показала язык та и, покачивая бёдрами, направилась в спальню.

Я проводил её взглядом, каким это обычно делают нормальные мужики, реагируя на прошедшую мимо красотку. А Вика даже после родов умудрилась оставить себе крепкую задницу. Её-то она и продемонстрировала, едва скрылась за дверным косяком, при этом ещё и халат слегка приподняла.

Следующий день принёс ещё больше суеты. Митяй с самого утра выносил мозг, каждые полчаса меняя список первоочередных вещей для переброски в Пермь. Но надо признать, в плане контроля хозяйственной части равных ему нет. А уж какой он хомяк, об этом даже легенды среди городских, ходят. И всё-таки, несмотря на то, что я всецело доверял ему в этом деле, честно перечитывал все правки, а по некоторым даже спорил.

Помимо прочего, никуда не делся вопрос: целесообразно ли привлекать к Китайской кампании Филина? Нет, я всецело был только за, плюс не я оплачиваю мероприятие, хотя ценник он мне озвучил ещё тот. Так, стоп!

А ведь о продовольствии и речи не идёт. Все наши переговоры сведены лишь к Хизмэю с его армией поклонников Инай. Так это вполне себе выгодное мероприятие выходит. Может, и не стоит кочевряжиться?

Да, придётся перешагивать через принципы, однако с политической точки зрения, наш союз на момент переселения, скорее всего, даст немало плюсов. Тем более я знаю, что многие мои подопечные из простого народа бегают за стену на вечерние службы. Часто слышу подобные доклады от соглядатаев Толи.

Ну не хватает людям веры, несмотря на то, что я их по самые уши заботами загрузил. А Филин прав, чем больше запрета в сторону новой религии, тем больше к ней интереса у народа. И это невероятно раздражает.

Однако плюсы от этого решения очевидны, а собственно, потому вдвойне подозрительно. Чаще всего так и бывает, что в подобных случаях впоследствии проявляется наибольшее скопление подводных камней. Может так статься, что на дистанции я заработаю такой жирный минус, о котором буду жалеть до конца дней. Вот только сейчас даже близко не вижу, в чём он может выражаться.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — в очередной раз в дверях появился Митяй, — а совет сегодня будет?

— Мить, ну а как же! — раздражённо ответил я.

Блин, пора в самом деле уже секретаря сажать, чтоб он на все эти глупые вопросы вместо меня отвечал. Достанут ведь, через одного каждую минуту шастать.

— Ох, ё-о-о, — затянул он. — Ничё не успеваю…

Продолжение его бормотаний скрыла дверь. И вот чего приходил? Только с мыслей правильных сбил, со своим: «Эт самое». Ладно, стоит для верности ещё с Цинкиным этот вопрос обсудить. В остальном, большинство из совета за объединение с культом Инай. Из шкурных соображений, по большей части.

А как выяснилось из неких источников, у Хизмэя имеются люди с опытом сплавления по рекам. Они вообще против течения лодки к нам пригнали, а уж с работающим дизелем и винтами за кормой, поди, не хуже справятся. Да уж, слишком всё сладко выходит, впору самому к Хизмэю на поклон бежать и упрашивать. Надеюсь, до этого в самом деле не дойдёт.

— Борис Николаевич, приём, — бросил я в рацию.

— На связи, — сухо отозвался он через некоторое время.

— Загляните ко мне минут за сорок до совета, — озвучил я свою просьбу.

— Буду, — опять односложно ответил он. — Конец связи.

Занят, что ли, чем? Или какие уши посторонние рядом. Ведь он уже наверняка осведомлён о теме предстоящей беседы. Уж как минимум Толя ему должен был рассказать.

Март ознаменовал свой приход крупнейшим снегопадом. Такого я не видел никогда в своей жизни.

Метель началась ещё вечером, а к утру, для того чтобы выбраться на улицу, пришлось откапываться всем городом.

Когда я открыл подъездную дверь, то не сразу поверил глазам, потому как вместо выхода обнаружил сугроб. Дверь оказалась завалена по самое «не могу» и даже хорошо, что открывалась внутрь, иначе её было бы не сдвинуть.

— Ну что, смотреть на это можно бесконечно, — пробормотал я, — а толку будет чуть.

Тут же в углу стояли две лопаты, как раз предназначенные для расчистки снега. Одна из них перекочевала в руки и работа закипела. Первым делом пришлось накидывать снег в подъезд, иначе никак, но через пару минут я наконец смог расчистить небольшой пятачок, выбраться наружу и более или менее осмотреться.

А сугробы действительно выше моего роста, из-за них едва удаётся рассмотреть направление на соседние дома и администрацию. Ох и веселье нам сегодня предстоит…

Вскоре на лестнице послышались чьи-то шаги, а затем показался их обладатель — сосед Иван Саныч. У нас в городе он занимал штатную должность учителя физкультуры в школе. Парень молодой, крепкий, в прошлом ЗМС по боксу. Что мне в нём нравилось, хотя надо признать иногда и раздражало, так это вечный позитив. Ну вот не воспринимаю я людей, которые непрерывно улыбаются и радуются жизни. Иногда ведь нужно уметь и на хер послать, а он нет, всем вокруг добра желает и улыбается во все тридцать два зуба.

— Ух ты ж ёпта! — первым делом высказал он своё мнение о природном явлении. — Доброе утро, Ваша Светлость.

— И вам не хворать, Иван Саныч, — на мгновение остановился я, чтобы ответить на приветствие.

— А ну, подвиньтесь немного, — втиснулся на узкий пятачок тот и заработал лопатой, будто не человек, а комбайн какой.

За пять минут я едва смог продвинуться на метр, а он за две, прочистил почти три. Жаль, что роет совершенно не в ту сторону, а так, конечно, хорошо получается.

Бодрые крики и смех вперемешку с восторженными матами звучали уже со всех сторон. Очередной сосед по подъезду отобрал у меня вторую лопату и не менее бодро взялся за работу.

Где-то вдалеке затарахтел дизель, а значит, скоро по центральным улицам пройдёт трактор. Его мерцающий писк призван предупредить, когда стоит убраться с дороги. Но несмотря на его помощь, работы по уборке снега, скорее всего, продлятся до самого вечера. А завтра вполне может выпасть ровно столько же, но это уже будет стихийное бедствие какое-то.

Да, в любом случае про Пермь на ближайшие дни стоит забыть, а то как бы и не до конца месяца, пока оттепель не прикончит все эти завалы. С другой стороны, основное количество вещей уже там. Бригады по осмотру и восстановлению плавсредств тоже, а значит, стартуем сразу, как только появится возможность.

А небо действительно всё ещё хмурится, так что неизвестно, вся ли порция снега вывалилась на наши головы или это только начало? Весна будто решила отыграться за всю зиму, в течение которой осадки мы видели максимум раз десять. Зато мороз трещал такой, что в угловых квартирах стены льдом покрывались, притом внутри.

После того как от Челябинска осталось мокрое место, в прямом смысле этого слова, жизнь перешла в спокойное русло. Опять же всё относительно, ведь с задуманным нами переездом проблем хватало. Большинству жителей это преподносилось как обыкновенная экспансия, переселение на новые земли части людей. И лишь небольшая горстка знала, ради чего всё затевается.

В Китай всё же ушёл Филин, но отправился он туда по своему собственному маршруту. От провизии отказался, но и мы в итоге её не получили. Как я ни спорил, не тряс бумагой, на которой присутствовала печать Золотовой, правды так и не добился. Мол, твоё войско само приняло решение отказаться от продовольствия и пойти другим маршрутом, а вашу шайку мы кормить не намерены.

В чём-то они, конечно, правы, но вышло обидно, я уже успел присвоить себе немалый кусок продовольствия и боеприпаса. Хорошо, что против наёмной армии они претензий не выдвинули. Переигрывать всё это ещё раз обратно не возникало никакого желания. Да и кем бы я после этого выглядел⁈

Люди Хизмэя оказывают посильную помощь в восстановлении судов. До технической части не лезут, а вот рубить замёрзшую глину, чтобы очистить палубу, вполне себе могут. Занятие, в общем-то, не из лёгких, но ведь справляются — за пару недель успели полностью освободить четыре буксира. С Теплоходами, вне всякого сомнения, сложнее, там объёмы другие, но к началу навигации, думаю, справятся.

Сегодня я как раз собирался в Пермь с проверкой, но видно не судьба. С другой стороны, там с ними Петрович, а у него не забалуешь. Управленец он строгий, хоть и справедливый. А после того, как я принял решение взять с нами Хизмэя с его людьми, он вновь воспылал ко мне любовью. И ведь его поведение банально оправдано женщиной, что когда-то ушла вместе с сыном на сторону верующих. Сделала это она именно из-за ребёнка, потому как тот оказался ярым сторонником проповедей и истинно верующим в Инай.

Вот так, медленно, но верно, Хизмэи поглощали моих людей, даже близкие и здравомыслящие постепенно сдавались. Чёрт, уже в который раз поражаюсь гениальности этой схемы и главное — ничего нового. Кто же этот человек, что всё так грамотно продумал? Даже Золотова оказалась в проигрышной ситуации, а уж она мастер плести интриги и бить в спину.

— Ваша Светлость, готово! — вырвал меня из мыслей Иван Саныч. — К администрации тропинку пробили, но похоже, уроки на сегодня отменяются, ха-ха-ха.

— Благодарю, — кивнул я и указал рукой вправо по дороге, — но это, кажется, ещё не всё. Сейчас трактор пройдёт, он вашу тропинку вмиг опять завалит.

— Ах ты ж ёпта! — выругался тот и хотел было рвануть ему наперерез, но вовремя сообразил, что водитель может легко и переехать, попросту не заметив за такими сугробами.

Я ещё немного понаблюдал за происходящим, а затем вдруг понял, что вполне, на самых что ни на есть законных основаниях, имею сегодня выходной. Настоящий, не тот, что вроде как есть, но я всё равно в каких-то делах. А действительно, полноценный выходной, когда никто не прибежит со своим: «Эт самое» — попросту сугробы не позволят.

Настроение быстрым темпом пошло вверх и я, насвистывая незамысловатую мелодию, отправился домой.

Впервые за всё это время, я проведу целый день с семьёй, а дела и без того снегом завалило, так что подождут, никуда не денутся.

Есенин ходил на взводе уже целую неделю. А всё потому, что по его предположениям, в районе Волгограда настало время посадки. Вот только мы всё ещё в Екатеринбурге, из которого только сегодня смогли выдвинуться первые машины с будущими переселенцами.

Март принёс столько снега, что мы просто не смогли в итоге с ним справиться, а затем он закономерно растаял. При этом одно стихийное бедствие сменилось другим — снегу решил помочь дождь. В итоге нас попросту затопило. Даже поднятое от земли сантиметров на семьдесят крыльцо, полностью скрылось под водой.

Бывшие первые этажи и до того вечно «пытались уплыть» каждую весну, а сейчас вода вообще сантиметров на десять затопила площадку перед дверью в подъезд. Мало того что пёрла грунтовая, так теперь ещё всё это безобразие, прекрасно пополнялось талой.

В общем, снова ждать, а ведь пошла вторая половина апреля, и как я уже говорил ранее, Есенин прибывал в крайне возбуждённом состоянии, заодно и мне все нервы измотал.

Но я сохранял спокойствие, по крайней мере, на паводок старался не злиться. Это природа, и её законы нам неподвластны. Видимо, ей необходим этот разлив, а значит, она сама решит, когда следует отвести воду.

Митяй, к слову, тоже не переживал по данному поводу, напротив, нашёл во всём этом буйстве стихии плюс. Озеро, что служило нам водохранилищем и питало трубы в летний период, имело в себе достаточно рыбы. А та, в свою очередь, почувствовала в разливе раздолье, чем с удовольствием и воспользовался завхоз. Он с утра до ночи сидел на балконе третьего этажа и рыбачил.

Не сказать, что улов шикарный, но ему, похоже, он и не нужен, больше по кайфу сам процесс. Глядя на него, и другие потихоньку перешли на данный способ времяпровождения. Куда ни взгляни, из окон и с балконов торчат удилища, а по улице эхом гуляет вопрос: «Ну что, клюёт?»

Идиллия продлилась три дня, а затем вода ушла. Буквально за одну ночь. Теперь то, что ещё недавно напоминало Венецию, сейчас походило на грязную канаву. Пришлось выжидать ещё до тех пор, пока глина более или менее не просохнет, чтобы выдержать на себе вес грузовика. Но пока по ней не то что ездить, даже ходить невозможно.

Однако человек всё же не просто так считает себя венцом эволюции. Уже на второй день на улицах города стали появляться люди со странной, неуклюжей походкой. Однако иначе с привязанными к ботинкам «импровизированными снегоступами» не получится. Кто-то для этого применил доски, по типу лыж, кто-то листы фанеры, были и те, кто использовал крышки от баков или больших кастрюль. Но для выезда тяжёлой военной техники всё равно было пока ещё слишком рано.

Самое важное, что стартовые вещи для освоения новых территорий уже переброшены, вопрос стоял именно в людях. Я не удивлюсь, если провизию, да впрочем, и всё остальное тоже, давно погрузили на баржи и лишь ожидают нас.

Не совсем нас, конечно, скорее, первую партию переселенцев. Сам я, как и моя семья, а также большинство членов совета, отправимся в поход с последним рейсом. На первые суда ступит Есенин с Кристиной, именно на их плечи и ляжет вся первичная подготовка.

Да, с ними отправятся военные, едва ли не половина всех, что мы имеем на данный момент. Ну а оставшиеся места займут работяги.

И, несмотря на то, что все они оставляют здесь свои семьи, никто не ноет, не скулит. Люди заняты делом, а ведь ещё совсем недавно в очередной раз назревало всеобщее недовольство этим самым переездом.

— Вон они! — прокричал кто-то, указывая на воду.

— Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул Толя. — Отстали от графика на три дня.

— У тебя же с ними связь есть, — флегматично отреагировал я. — Чего переживать, если ты в курсе причины задержки.

— Ой, всё, — нервно отмахнулся от меня тот и подхватил рацию: — Митяй, что там у тебя?

— Так эт самое, к погрузке готовы, — отозвался он. — Колонна тоже на низком старте.

— Принял, — буркнул в рацию Толя. — В общем, машины отправишь пораньше, пусть немного впереди идут…

Они ещё какое-то время обсуждали разные мелочи, хотя, казалось бы, всё давным-давно решили и проработали. Однако в жизни никогда не бывает всё гладко. Каждый раз, когда думаешь, что вот-вот, и всё получится правильно, вмешивается разная мелочь и все труды идут прахом.

Достаточно вспомнить, как производили первую отправку, и едва они успели отойти от берега, как один из теплоходов тут же сел на мель. На первый взгляд, ничего страшного — ну зазевался немного, с кем не бывает. Вот только промудохались с ним три часа, и это, несмотря на несколько поставленных на ход буксиров.

Второй заход свершился приблизительно через полтора месяца, может, чуть больше и здесь уже всё прошло более гладко. Зато на обратном пути заклинило шлюз, из-за ремонта которого и произошла задержка на трое суток. Пока разобрались в чём дело, пока отремонтировали, в общем, нюансов огромное количество. Потому все моменты, которые уже неоднократно обсуждались, периодически просят внимания, и мы терпеливо к ним возвращаемся, чтобы попытаться учесть всё возможные исходы и свести риски к минимуму.

Первыми пришвартовались баржи. Тут же поднялся гул голосов, грохот ящиков о металлические палубы, порт словно ожил от долгой спячки. Ещё пару часов назад все пребывали в расслабленной позе, но как только первые канаты закрепили на кнехты, идиллия завершилась. Пора было делать то, ради чего мы здесь собрались.

На вторую волну переселения погрузка длилась двое суток и даже немного захватила часть третьего дня. Работали по сменам, как, впрочем, и сейчас. Но мы собираем остатки, а значит, наверняка провозимся дольше.

Что касаемо Лона, то после того, как мы выполнили свою часть договора и отправили людей в Китай, они вновь исчезли из нашей жизни. Никаких сообщений, связи, словно и нет их вовсе. Я даже сомневаться начал в правильности принятого решения.

Но на половине пути назад не возвращаются, к тому же ещё свежи в памяти последствия их действий в отношении Челябинска. Не очень приятно жить и каждую секунду думать: «А не станем ли мы следующими в эту ночь?» Нет уж, лучше держаться от таких соседей подальше.

Временно, конечно, как только окрепнем, окончательно встанем на ноги, я обязательно вернусь. Хотя судя по последним данным, Золотовой и так недолго осталось. Может, и некуда будет возвращаться, точнее, исчезнет в том надобность, вместе с врагом в лице Александры Сергеевны. Но пока она дышит, лучше не списывать её со счетов. Эта женщина относится к той самой породе змей, что и с отрубленной головой способна произвести смертельный укус.

Хизмэй. Он точно так же, как и мы, разделил свою паству на три равные части, и сам решил отправиться с последней партией. И это вполне себе логичное и здравое решение. Если с первых дней нашего знакомства он вызывал у меня лишь неприязнь, то за тот срок, что мы вынуждены были сотрудничать, я проникся к нему уважением. Нет, друзьями мы не стали, такое вряд ли вообще возможно, однако воспринимать его более серьёзно я всё же научился. И не без причины. Его организованность, чёткие и точные команды давали хорошие плоды, да и люди слушались его, беспрекословно исполняя каждое указание.

Так за непрерывной работой промелькнули два дня, а к середине третьего мы наконец сами смогли ступить на борт теплохода. Большая часть людей перемещалась на баржах, где на палубах ещё зимой соорудили более или менее пригодные для проживания сараи и навесы. Их преимущественно занимали военные, но и обычных людей тоже расселяли в такие.

На теплоходы в основном заселили стариков, женщин и детей, ну и, естественно, членов правления. Но я по этому поводу не испытывал никаких угрызений совести.

Вода за кормой вспенилась, и судно плавно отошло от причала. Спустя несколько минут мы замерли на середине реки, дожидаясь, когда загрузят последний теплоход. Но это уже недолго, всего каких-то пару часов, и мы покинем Урал.

Странное чувство: и жаль, и в то же время хочется поскорее отправиться в путь.

Из докладов первых двух рейсов, впереди нас ожидают лишь мёртвые пустоши, да несколько новых, крохотных поселений вдоль побережья. Во всём остальном — мир мёртв. Волгоград представляет собой солёные болота, лишь ближе к окраинам, что расположены севернее от берегов Волги, относительно сухо.

У разведки сложились такое впечатление, будто Каспийское море обрушилось на улицы города. Потому как на пути к нему не осталось ничего живого, затоплено практически всё. А собственно, откуда ещё взяться солёной воде в Волгограде? Но это какой же силы должна быть волна, что покрыла такое расстояние? Да уж, нам действительно крупно повезло, видимо, Уралу досталось гораздо меньше.

Чуть севернее от нашего будущего места жительства уже начинаются небольшие поселения, напоминающие, скорее, деревни. В попытке защититься, люди окружили их частоколом, в общем, укрепились как могли, но более или менее серьёзной силы поблизости обнаружить не удалось. Что не может не радовать.

Вот по большому счёту и всё, что нам удалось выяснить о Волгограде и его окрестностях — в общих чертах, конечно. По факту докладывают множество деталей, например: пригодность земли к возделыванию, количество людей в том или ином посёлке, есть ли остатки продовольствия, возможность торговли с соседями или опять следует чистить ружья. Но в принципе, едем мы в полную неизвестность.

Наконец фигура Хизмэя ступила на палубу теплохода, который вскоре так же плавно отчалил от пристани и занял своё место в колонне. Автомобильная, к слову, отправилась в путь ещё на восходе солнца. Их задача прибыть первыми к месту ночной стоянки и обеспечить нашу безопасность. Так и будем теперь двигаться до самого Волгограда.

Никогда ещё в своей жизни не пробовал путешествовать по рекам. Нет, были, конечно, моменты, когда отчим возил нас с братьями на рыбалку, и мы могли весь день кататься с ним на катере, но это всё не то.

Вода действовала на меня, будто успокоительное. Нервное напряжение, что давило с момента погрузки, отступило. Я стоял на палубе и наслаждался видом.

Да, он представлял собой однообразное зрелище, засыпанные глиной берега, разрушенные почти до самого основания прибрежные города и посёлки. Однако человек ко всему привыкает, и сейчас эта картина не выглядела для меня столь ужасной. Короче, действовала менее удручающе, чем пару лет назад.

Третий год мы пытаемся освоить то, что осталось от былой цивилизации и надо признать — вполне успешно. Под моим началом уже сто тысяч человек. Если не брать во внимание тот факт, что это все выжившие, начиная от Урала и заканчивая Дальним Востоком.

Нет, я вполне допускаю, что есть ещё кто-то на Крайнем Севере или на той же Камчатке, но выбраться с тех мест пешком… Ну такое себе. С другой стороны, люди в тех местах всегда больше выживали, чем наслаждались комфортом и благами цивилизации. А значит, они в сотни раз сильнее, чем мы. Да и кто в здравом уме полезет завоёвывать эти края, а самый главный вопрос: зачем?

Наша первая остановка запланирована в городе Чайковский. Здесь расположился шлюз, который нам предстояло преодолеть своими силами, то есть без помощи работников водохранилища.

Несмотря на отсутствие центрального электроснабжения, сделать это несложно. Любая плотина — это, в первую очередь, электричество. Саму ГЭС мы, конечно, не пустим, для это нужны немалые знания, но такие места всегда оборудованы дополнительными генераторами. В общем, самое главное — разобраться с управлением, но и это уже сделали до нас, всё же мы заключительный поток переселенцев.

Нам, вообще, вдвойне повезло, если не сказать больше. Наш путь смело можно назвать «Халява». Ведь катастрофа затронула всю нашу планету, не обошла она и Чайковский. Шлюзы заполнило грязью, как и бо́льшую часть вспомогательных сооружений. Так что первому потоку пришлось несладко. Шутка ли, разгрести все завалы и восстановить работу такого гигантского сооружения в кратчайшие сроки⁈ Но люди справились и оставили нам возможность спокойно пройти, не забивая голову лишними вопросами.

Понервничать, конечно, придётся. Слишком узкое место и всякое может случиться, а учитывая скопление судов, которые сейчас постепенно выстраивались в очередь перед шлюзовыми камерами, этот процесс обещал затянуться на неопределённый срок.

В среднем, полный проход через все ворота не превышает часа, да и в камеру вполне реально затолкать сразу несколько плавсредств. Но мы всё же решили проходить по двое. Возможно, в том не было необходимости, однако оказаться запертым в камере и попасть при этом под обстрел желания никакого.

Да, мы под защитой, территория оцеплена со всех сторон доблестными воинами Цинкина, что отправились вперёд на машинах. Но это не повод расслабляться и вести себя безответственно. К тому же сейчас глубокая ночь, потому переправа запланирована на завтрашнее утро.

Взрыв прозвучал в предрассветной тишине и эхом прокатился по водной глади. Произошло ровно то, чего мы так опасались, на нас напали. Кто и с какой целью, выяснять будем после, если вообще останемся живы.

Атака не была спонтанной, и это стало ясно сразу. Мир вокруг пока не успел наполниться звуками войны, а от противоположного берега в сторону наших судов уже спешили быстроходные моторные лодки, заполненные вооружёнными людьми.

Крики командиров то и дело звучали отовсюду: с берега, на судах. Пока я крутил головой, стоя у иллюминатора и силясь спросонья сообразить, что вообще происходит, мимо него пробежали несколько человек с автоматами. Они, недолго думая, остановились у борта и, используя его в качестве упора и прикрытия, грохнули очередью по наступающим лодкам.

Противник не заставил себя долго ждать, ответка прилетела в борт, а заодно и в нашу с Викой каюту, что расположилась на второй палубе теплохода.

Мы не боевой корабль, и обшивка не предназначена останавливать пули, даже автоматные, потому они без особого труда прошили стены. Однако мою защиту преодолеть были не в силах, но и вечно сдерживать их я не смогу.

— Быстро вниз! — скомандовал я жене, которая уже прижимала к себе плачущего Ярослава.

Девушка коротко кивнула и выскочила из каюты в коридор, который вовсю заполнялся людьми. Никто не хотел умирать, к тому же здесь, по большому счёту, мирное население: старики, женщины и дети. И вся эта масса сейчас представляла собой мечущихся в беспорядке людей, при этом кричащих и воющих.

Вику подхватило потоком паникующих, и плач сына смешался с общим воем толпы. Надеюсь, с ними всё будет в порядке, и чтобы это было именно так, мне нужно их защитить.

Иллюминатор отлетел в сторону, и я смог выбраться на палубу. В предрассветной дымке тумана, что сейчас застилала водную гладь, вполне отчётливо просматривались силуэты нападающих. Их оказалось немало, навскидку, только к нашему теплоходу спешило не менее тридцати лодок, и всё это время стрелять с них не прекращали.

Четверо из пяти бойцов, что пытались прикрыть нас в самом начале заварухи, были мертвы. Последний сидел, привалившись спиной к борту, и держался за шею, а из-под его пальцев хлестала кровь. Вряд ли у него есть хоть какие шансы, не в этой кутерьме уж точно.

Энергия заполнила меня до края, я чувствовал, как по моим венам бежит жидкий огонь. Даже тошнота вновь подступила к горлу, как это было тогда, в самом начале моего развития, и я не стал сдерживаться.

Уже долгое время я не пользовался своей силой вот так, масштабно, практически на всю катушку. Но тренировки я не прекращал даже на день, а потому очень далеко продвинулся и многое освоил.

Первая линия лодок подпрыгнула на волне, люди с криками вылетели, при этом кто-то всё ещё продолжал стрелять, но теперь пули летели куда угодно, только не в нас. Моторы без нагрузки взревели, а затем, подчиняясь законам гравитации, всё это обрушились на задние ряды.

Да, возможно, всех я таким образом не убью, но главное, что атака уже захлебнулась, утратила наступательный темп.

Кому посчастливилось избежать попадания лодкой, налетели на тех, кому повезло чуть меньше. Упавшие моторы тоже беды наворотили, хотя и в гораздо меньшем объёме, чем те, что продолжали вспенивать воду.

Большинство просто не успело отреагировать, так и продолжая гнать вперёд, а ведь сейчас в Каме хватало их товарищей. Вот по их головам они и промчались, добивая впоследствии винтом лодочного мотора.

Второй раз я ударил немного иначе, подбросил фланги атакующих, сбивая наступление в ещё более плотную кучу. И в этот момент с берега по ним ударили пулемёты.

Казалось, от начала атаки прошла целая вечность, но нет, даже минуты не миновало.

Пока пулемёты крошили тех, кто ещё оставался в лодках, по теплоходу прошла отчётливая вибрация, означающая пуск двигателя. А затем, покачиваясь на волнах, которые, после моих ударов, только что достигли нашего борта, судно плавно повернуло к берегу.

Очередной грохот прилетел со стороны баржи, я как раз наблюдал за её неторопливым манёвром. Слишком медленно, слишком плавно выполняла разворот эта каракатица.

Чем били противники — я не знаю, но бабахнуло так, что на теплоходе посыпались стёкла. Какое-то время ничего не происходило, буквально два-три удара сердца, а затем я с ужасом смотрел на то, как баржа развалилась на две части, обе из которых тут же пошли ко дну.

И ведь эти твари ударили не по грузовой, а по людям. Те, кому удалось пережить разрыв снаряда, сейчас прыгали в реку. Возможно, у них был бы шанс спастись, но у противника на этот счёт были собственные планы. По людям грохнули пулемёты.

Я видел, как их сметает с бортов, превращает в фарш прямо в воде, окрашивая её в кровавый цвет. Носовая часть баржи окончательно ушла под воду и тем самым потянула за собой остатки выживших. На плаву осталась жалкая горстка людей, максимум — пара десятков. И не факт, что кому-то из них удастся добраться до берега.

Злость застелила глаза красной пеленой. Я что-то кричал, угрожал тварям, которые сделали это, но ничего не мог поделать.

Как я смог рассмотреть летящий в наш теплоход снаряд, не знаю, наверное, просто почувствовал. Я хотел отклонить его, развернуть и отправить обратно, но тот сдетонировал. Взрыв озарил серое небо, но это был не конец.

К нам устремилось сразу несколько дымных шлейфов, похоже, в теплоход решили добавить из ручных ракетниц. Такого наш борт не переживёт, вот только сил почти не осталось.

Останавливать ракеты, выстраивая перед ними преграду, будет очень затратным мероприятием, потому я попросту столкнул их между собой. К моему удивлению, повторной атаки в нашу сторону не последовало.

И в этот момент я не смог удержаться на ногах, и полетел носом в палубу. Наш теплоход врезался в берег. Его хода хватило, чтобы вытянуть тяжёлое железное брюхо на сушу едва ли не наполовину.

К тому моменту люди в панике высыпали на палубу и многие зачем-то столпились на носу, видимо, с нетерпением дожидались спасительного берега. И как только судно его достигло, инерция отработала ровно так, как и должна: сбросила большую часть живой массы вниз.

И без того немалая высота бортов теплохода теперь ещё прибавила в росте, показав скрытую под водой часть. Ну а здесь, вместо воды, людей ожидала глина, которая никак не способствовала смягчению падения.

Крики боли перекрыли звуки стрельбы, а в моей голове пульсировала лишь одна мысль: «Надеюсь, среди них нет Вики».

Стрельба и не думала затихать. Со стороны шлюза в очередной раз загрохотал крупный калибр. Однажды я слышал, как работает КПВТ, и этот звук вряд ли спутаешь с выстрелами двенадцати миллиметров. Всё равно, что сравнивать работу бытового перфоратора и тракторного отбойного молотка. А когда я поднялся на ноги, то наконец увидел долгожданный ответ с нашей стороны.

Цинкин развернул передвижную артиллерию, уж не знаю, что это было, но когда дымные следы от ракет коснулись противоположного берега… В общем, вряд ли в том месиве остался хоть кто-либо живой.

Созерцать то, как полыхает враг, я не стал. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: моя помощь здесь не нужна, а вот отыскать жену необходимо. Я рванул по коридорам, постоянно на ходу выкрикивая её имя.

Я приказал ей спускаться, но вот вопрос: как она это поняла? Может быть, догадалась отправиться на нижние палубы или, вообще, в трюм, а возможно, вместе с остальными выскочила на нос.

— Вика! — в очередной раз прокричал я, используя все возможности голосовых связок. — Вика!

Ничего не разобрать, всюду вой раненых, стрельба, взрывы. Похоже, противник напал на нас не только со стороны воды, но и ударил с берега.

Мои предположения оправдались, когда пулемётный огонь ударил прямо с дамбы. В этот момент к нашему теплоходу спешили машины, чтобы прикрыть людей, дать им возможность выбраться из этого ада. Но крупный калибр в мановение ока обратил головную машину в рваный кусок железа.

Она не взорвалась, как это происходит в кино, резко вильнула в сторону и в следующую секунду врезалась в остов какого-то склада. Остальные продолжили движение, потому как в стоячую мишень попасть гораздо проще.

Что-то грохнуло по дамбе, и на её вершине поднялась целая туча пыли. Но самое главное, что затих пулемёт, видимо, его накрыли миномёты. В следующий момент я обогнул верхние палубы и теперь не видел, что происходит с обратной стороны.

Зато заметил, что паника на теплоходе угасла, и люди более или менее спокойно покидают борт судна. Кто-то сообразил и стянул целую кучу матрасов, видимо, собрав их по ближайшим каютам. Их покидали за борт, тем самым получив некое подобие матов. Наверняка, влетать в них с шестиметровой высоты — не самое приятное занятие, но это гораздо лучше, чем глина и камни. По крайней мере, дело обходится без серьёзных травм, а шишки и ушибы перестанут болеть за пару часов.

— Вика! — в очередной раз крикнул я, продираясь через толпу.

— Я здесь, Глеб! — наконец-то отозвался знакомый голос, и я заработал руками ещё яростнее, отталкивая в стороны людей.

— Как Ярик, ты в порядке⁈ — первым делом я бросился осматривать близких.

— Нормально, нормально, — забормотала жена, делая со мной то же самое.

Только убедившись, что с нами всё хорошо, мы наконец обнялись. Внутри сразу стало как-то спокойнее, несмотря на то, что стрельба вокруг так и не прекращалась, мало того, даже стихать не думала.

А ведь мы до сих пор так и не знаем, кто напал и почему. И самое поганое, что на мне лишь трусы и ботинки. Вся одежда, рация и оружие лежат себе спокойно в каюте. Даже элементарно на помощь позвать не смогу…

— Ваша Светлость, быстрее, — прикрикнул на меня мужик, контролирующий эвакуацию людей с теплохода. — Не задерживайте.

Я молча кивнул, спорить смысла нет, как и строить из себя героя, мол, пусть спасаются женщины и дети, а я спущусь в числе последних. Да таким образом я только помеху создам. Однако Вику я всё же вперёд пропустил.

Она ещё крепче прижала к груди нашего сына и, перебравшись через борт, сиганула вниз на матрасы. Приземлилась хорошо, на спину и Ярослав при этом не должен пострадать. Хотя разразиться плачем ему это не помешало.

Я точно так же перебросил ногу через борт, слегка оттолкнулся и в следующую секунду довольно мягко вошёл в подстилку. Мне тут же помогли подняться, чтобы как можно скорее освободилось место для следующего.

Отойдя чуть в сторону, я поднял взгляд на борт теплохода. «А на борту осталось не так уж и много людей», — подумал я и в этот момент в судно что-то прилетело. Грохот оглушил, ударная волна сбила с ног и изображение перед глазами поплыло.

Я успел рефлекторно прикрыть себя и Вику с Ясрославом, но сила взрыва оказалась такой, что нас отшвырнуло на несколько метров. Сквозь звон в ушах пробивались чьи-то крики боли, а со стороны теплохода пыхнуло жаром.

Вика лежала рядом без сознания, а на её груди ревел Ярослав. Я попытался было подняться, но ничего не вышло. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Очень знакомые ощущения, кажется, я только что израсходовал все силы на то, чтобы прикрыть близких людей.

— Ты кто? Убери ру… — договорить я не успел, потому как в лицо прилетело носком военного ботинка.

Вот только эффект от удара сработал немного не так, как того хотел обладатель этой обуви. Мутная пелена перед глазами разлетелась снопом искр, и хоть сил мне это не прибавило, зато немного взбодрило.

— Я тебе кишки выпущу, гнида! — взревел я, и снова попытался подняться, но это было всё, что мне позволили сделать.

Следующий удар в лицо окончательно погасил сознание. Но прежде чем отключиться, я успел услышать его слова: «Госпожа Наместница Инай, ребёнок у нас…»

— Ну-у-у дава-а-ай-ай же-е-е, — слова звучали очень странно, с неким мерцанием, будто эхо в огромном пустом зале, — приходи-ди-ди уже-е-е в себя-а-а-а.

Иногда окончание предыдущего слова перекрывало следующее и приходилось напрягать извилины, чтобы разобраться. А вот с последним всё было очень тяжело.

Голова тяжёлая, словно кто-то заполнил её свинцом. Я честно пытался ответить, что со мной всё в порядке, но не смог вымолвить даже звука. Кто-то склонился надо мной, вот только кроме мутного силуэта я ничего больше не вижу.

— С ним-им-им всё-о-о будет-ет-ет в порядке-ке-ке-ке, — подключился мужской голос. — Успокойся-ся-ся Вика-ка-ка-ка.

Вика? Хм-м, почему мне знакомо это имя? Кто она для меня?

— А-а-а-а!!! — вдруг закричал я от нестерпимой боли.

Казалось, голова сейчас взорвётся! Мой мозг явно решил увеличиться в объёме и разорвать череп изнутри. Но был в этом и плюс. Воспоминания хлынули в сознание одним большим потоком.

В помещении, где я лежал, началась суета, какие-то крики, беготня, всё слилось в единый гул, а затем навалилась спасительная тьма.

Как же хочется пить. Кажется, во рту не было ни капли воды, притом уже очень долгое время. Язык превратился в наждачную бумагу и царапал нёбо, а ещё очень противно прилипал к щекам.

Попытка открыть глаза на сей раз оказалась удачной. Вот только понял я это далеко не сразу, потому как визуально ничего не изменилось, меня всё так же продолжала окружать полная темнота. И лишь слегка скосив взгляд, я смог убедиться в том, что глаза открыты. Сквозь щель под дверью в помещение проникал слабый, едва различимый свет.

А вот попытка пошевелиться, к сожалению, никакого результата не дала. Желание позвать кого-нибудь с просьбой принести попить, так и осталось без исполнения. Какой-то тихий хрип вырвался из моего рта и на этом всё.

Что же такое со мной произошло? Чувствую себя совершенно беспомощной куклой. Так, помню нападение, как я сбил атаку на моторных лодках, затем прыжок на кучу матрасов, взрыв, Вика… Ярослав! Какой-то урод украл моего сына, а меня вырубил ударом в лицо… Но стоп, не может быть, чтобы после этого я чувствовал себя настолько скверно. Нет, это точно невозможно.

Я так и лежал, глядя в темноту над собой, перебирая в голове произошедшие события, но ответа всё не было.

Интересно, где мы? Закончили переезд или вернулись обратно? И спросить-то не у кого…

Внезапно какой-то шорох справа от кровати вывел меня из раздумий. Повернув голову на звук, я попытался присмотреться, но нет, только тьма и ничего больше. Может, попробовать позвать?

— Э-э-э, — прохрипел я, но всё так же без результата, и я повторил: — Э-э-э…

Шорох сделался более отчётливым, кажется, я даже почувствовал движение воздуха прямо над собой. Да, точно, тьма перед взором словно сделалась плотнее, гуще, будто кто-то навис над лицом.

— Э-э-э, — предпринял я ещё одну попытку и на этот раз с положительным эффектом, хотя от внезапного крика, который резко ударил по ушам, едва не лишился сознания снова.

— Живой! Живой, бля! — прогремел мужской голос, полный восторга.

В следующее мгновение этот человек попытался выскочить из комнаты, но в темноте дважды наткнулся на мою кровать и матерно выругался. А секундой позже вообще что-то уронил и зашипел, но вскоре я смог рассмотреть его широкоплечий силуэт, что появился в дверном проёме на фоне тусклого света, будто от свечи.

— Виталь Саныч! — опять прогремел его голос. — Виталь Саныч! Он очнулся!

Какая-то суета теперь уже в коридоре и быстрый топот ног. Кажется, тот самый, едва различимый свет вдруг сделался ярче, похоже, будто кто-то несёт его с собой. И точно, через некоторое время в помещение вошёл наш городской доктор, держа в вытянутой руке керосиновую лампу.

Глазам тут же сделалось неприятно, но тем не менее терпимо, хотя слегка прищуриться всё же пришлось.

Доктор обогнул кровать, склонился надо мной и вдруг посветил в глаза фонариком, после чего я окончательно ослеп, ну на время, конечно. Он что-то бормотал, зачем-то пошевелил мою голову, затем приложил пальцы к шее, скорее всего, тем самым проверяя пульс.

— Как себя чувствуете, Ваша Светлость? — наконец прозвучал закономерный, ожидаемый вопрос.

— Пи-и-ить, — прохрипел я, но голос был настолько слабый, что доктору пришлось переспросить и поднести ухо практически вплотную к моим губам.

— Ах, да, секундочку, — засуетился он. — Анатолий Саныч, будьте добры, попросите Ирину Леонидовну, пусть принесёт воды и чистый бинт.

— Ага, ща! — быстро ответил тот и тут же скрылся за дверью.

Ну, теперь хотя бы понятно, кто дежурил возле меня. Так, а где Вика? Что-то я не совсем понял, почему здесь Толя… Нет, она же не могла…? Нет… Я не могу её потерять!

— Вика, — прохрипел я.

— Что, простите? — в очередной раз поднёс ухо к моим губам Виталий Саныч.

— Вика, — повторил я.

— Ах, да, конечно же, — почему-то смутился тот. — Она… немного устала, в общем, мы сей момент ей сообщим, что вы очнулись.

Да что вообще происходит? Блин, вопросов целая куча, а я их даже задать не в состоянии. Что с Викой? Почему такая странная реакция у доктора? Где мы находимся? Успели поймать того ублюдка, который похитил моего сына?

— Вот, — в помещение ворвался Толя с эмалированной миской в руках и упаковкой бинта.

А буквально через минуту, ко мне в рот, наконец-то попала живительная влага. Виталий Александрович намочил кусок бинта и вначале смазал, получившимся тампоном, мои засохшие губы, а затем отжал немного в рот.

Вода с большим трудом прошла через пищевод, показалось, будто он склеился. Я хотел ещё, но доктор зачем-то отставил чашку на тумбу.

— Ещё, — попросил я, с вроде как ещё более сильным хрипом.

— Вам это пока вредно, — покачал головой доктор. — Потерпите, Ваша Светлость, для начала необходимо восстановиться.

— Что… Кхм-кхм, — я хотел было узнать, что случилось, но в горле резко запершило, и я зашёлся в кашле.

Валерий Саныч дождался, когда я успокоюсь, затем повторил манипуляцию с водой и бинтом. Стало гораздо лучше, хотя желание было иным: выхватить эту чашку и опустошить её до самого дна.

— Что произошло? — собравшись с силами, я наконец добрался до главного вопроса. — Почему я…

— Так, Ваша Светлость, давайте отложим все разговоры до завтра, — вдруг напустил на себя строгости врач, чем окончательно вверг меня в состояние волнения и паники. — Вам нужно отдыхать и набираться сил.

— Сколько? — спросил я, имея в виду своё пребывание в этом положении.

— Это уже как ваш организм скажет, — неправильно понял меня тот.

— Здесь я… Сколько? — повторил я вопрос, выдержав немалую паузу.

— Ах, вот вы о чём, — в очередной раз смутился тот. — Отдыхайте, Ваша Светлость, все разговоры оставим на завтра.

Доктор быстро развернулся и, прошмыгнув мимо Толи, покинул помещение. Я было попытался его остановить, но ничего не вышло, силы не желали подчиняться. Я даже слабого намёка на необходимые для этого гормоны в крови не почувствовал.

А Виталий Саныч не забыл утянуть вслед за собой и Толю, видимо, чтобы он невзначай не ответил на мои вполне закономерные вопросы. Ну хорошо хоть керосинку оставили.

Однако очень странное поведение лишь добавило волнения, вопросов и совсем не улучшило настроения. Так, в неведении, я пролежал довольно долго, перебирая в голове все возможные варианты, и даже не заметил, как уснул.

Утро началось с появления доктора. Он бесцеремонно меня разбудил, в очередной раз проигнорировал все вопросы, но хорошо хоть воды дал и в отличие от вчерашнего немного больше.

По всем ощущениям мне стало гораздо лучше, вот только шевелиться тело напрочь отказывалось, я даже носа почесать не мог. Хотя уколы иглой прекрасно чувствовал по всему телу, доктор проверил.

Затем в палату вошла Леопольдовна, которая занялась протиранием моего тела влажным полотенцем. А по завершении «банных» процедур взялась массировать руки, ноги, всячески сгибать их во всех возможных местах и направлениях.

На все мои вопросы она точно так же не дала ни единого ответа. Либо резко меняла тему, либо отшучивалась, и это уже порядком начало бесить.

Ближе к обеду за дверью поднялся какой-то шум. Словно толпа народа пыталась проникнуть ко мне, но их попросту не пустили. А едва всё утихло, ко мне вновь вошёл Виталий Александрович.

Он в очередной раз осмотрел меня, вполне удовлетворительно крякнул, почесал переносицу и присел на край кровати. Некоторое время он молча сверлил меня взглядом, после чего тяжело вздохнул и наконец снизошёл до разговора.

— В общем так, Глеб Николаевич, — произнёс он. — Я сейчас всё вам расскажу, но как только увижу, что вы излишне взволнованы, наша беседа прекратится. Хорошо?

Я молча кивнул и доктор продолжил:

— Вы были тяжело ранены, в голову, — первым делом ошарашил меня тот, — Что-то помешало пуле пробить ваш череп и фатально повредить мозг. Операцию пришлось делать в полевых условиях, сами понимаете, вокруг развернулись боевые действия.

— Я этого не помню, — задумчиво пробормотал я. — Помню взрыв, удар ботинком в лицо и… Ярослав, скажите, вы нашли его?

— Простите, Ваша Светлость, — отвёл глаза в сторону тот. — Преследование ничего не дало, да и не понять было… В общем, люди не смогли взять правильное направление во всей той кутерьме. А сейчас вообще неясно даже, с чего начинать, куда двигаться.

— С Викой что? — сухо спросил я.

— Вы должны понимать, Глеб Николаевич, — снова этот взгляд в сторону и неловкость, которую я ощутил прямо-таки физически. — Ей сейчас очень тяжело…

— Виталь Саныч, вы можете нормально ответить⁈ — разозлился я. — Что вы меня как маленького, ей-богу!

— В общем, Виктория Сергеевна немного не в себе, — снова какими-то закоулками продолжил тот. — Мы несколько раз пытались повлиять на неё, но вы же её знаете…

— Что с Викой⁈ — уже в третий раз повторил я свой вопрос.

— Она интенсивно налегает на спиртное, — наконец выдохнул доктор. — Простите, Ваша Светлость.

— За что? — мрачно переспросил я. — В том нет вашей вины.

— Ну как же, — вздохнул он и всплеснул руками. — Недоглядели… вот…

— Сколько я здесь? И где мы находимся?

— Ну, экспансию на юг пришлось завершить, — доктор всё же озвучил более или менее хорошую новость. — На этом настоял Анатолий Александрович.

— Правильно сделал, — согласился я. — Сколько я уже нахожусь в таком состоянии?

— Почти год, — ошарашил меня новостью тот.

И я в очередной раз лишился дара речи. Некоторое время внимательно смотрел на доктора и надеялся, что он вот-вот расхохочется. Но нет, он совершенно спокойно ожидал моего следующего вопроса, а значит, всё более чем серьёзно.

Понятно, что после такого ранения я долгое время мог пребывать в отключке, но чтобы год⁈ М-да, жёстко.

— Валерь Саныч, пригласите ко мне совет, пожалуйста…

— Нет, — сухо отрезал он.

— Что значит нет⁈ — попытался я нагнать на себя строгости.

— Вы ещё слишком слабы, Ваша Светлость, — спокойно объяснил тот. — Я отвечаю за ваше здоровье, так что нет. И даже не думайте спорить.

— Ну хоть Толю можете пустить? — я решил зайти с другой стороны. — Посещения ведь мне разрешены?

— Поймите, Глеб Николаевич, — вздохнул доктор. — Мне не жалко, но ваше состояние ещё нестабильно. Вы ведь даже пошевелиться не можете, мышцы атрофированы, и это я молчу о нервной системе и кровообращении. Потерпите немного, мы вас понаблюдаем, и если всё будет в порядке, сможете приступить к делам.

— И как долго это продлится? — спросил я, не отводя взгляда от его глаз.

— Этого я вам не скажу, — покачал головой тот. — Давайте всё по порядку, хорошо? Честно говоря, мы вообще не думали, что вы хоть когда-нибудь очнётесь. Обнадёживало лишь то, что всё это время ваше тело само поддерживало жизнь, без аппаратов, коих сейчас практически не достать. Да вы на себя посмотрите, какие вам встречи?

Доктор на эмоциях поднялся с кровати, прошёл в противоположный угол комнаты и снял со стены зеркало. Через несколько секунд, я уже рассматривал в нём собственное отражение и не мог поверить глазам.

На меня смотрел скелет, обтянутый кожей серого цвета. Глаза ввалились, а скулы… Казалось, они вот-вот прорвутся наружу, настолько острыми они выглядели. Да уж, видок у меня тот ещё, как говорится: «Краше в гроб кладут», но главное — я жив, а мясо нарастёт.

— Теперь вы понимаете, о чём я говорю? — мои эмоции от вида собственного отражения не ускользнули от внимательного взора врача. — О каких советах может идти речь? Да вам восстанавливаться теперь…

— Сколько? — я вынужден был задать этот вопрос, потому как Валерий Алексеевич резко замолчал.

— Не знаю даже, — пожал он плечами. — В моей практике такое впервые. Месяц, может быть, три, а возможно, и все полгода.

— Это можно как-то ускорить?

— Глеб Николаевич, мы сейчас не о ремонте машины говорим, — усмехнулся тот. — Вы должны понимать, что многое будет зависеть от вас и возможностей вашего организма.

— Хорошо, Валерь Саныч, приступайте, — кивнул я. — Что я должен делать? С чего начинать?

Клинок просвистел у самого носа, а тем временем справа приближался ещё один. Кистевым вывертом посылаю саблю в пляс, отбиваю атаку справа, лезвие со свистом рассекает воздух и встречает прямой выпад противника напротив. Звон стали и инерция от жёсткого столкновения передаётся в руку.

Левый противник поднялся на ноги и стремительно приближается. Замах и… слишком широкий, слишком долгий. Я спокойно уворачиваюсь от косого, рубящего удара, снова отбиваю клинок правого противника. Разворот, подшаг, лёгкий наклон корпусом, толчок в плечо и левый в очередной раз летит на землю, при этом едва не запоров правого, на которого и полетел.

Снова поворот корпуса, чтобы пропустить мимо лица саблю того, который атакует с фронта и понимаю, что ошибся. Лезвие замирает прямо у моей шеи, на обратном движении руки.

— Уже лучше, — с кривой ухмылкой произнёс Толя, в чьих руках и находится сабля. — Но где твоя сила? Почему ты постоянно забываешь использовать её во время схватки?

— Не знаю, не получается, — пожал я плечами. — Это как писать и разговаривать на разные темы, притом одновременно.

— Постарайся сосредоточиться, это может спасти жизнь. Ты хоть представляешь, каким преимуществом владе… — заметив моё кислое лицо, внезапно осёкся тот. — Что?

— Ничего, — поморщился я, продолжая коситься ему за спину.

Толя не выдержал, обернулся и тяжело вздохнул, поняв причину резкой смены моего настроения.

Покачиваясь, с опухшим от алкоголя лицом к нам спешила Вика. Скорее всего, не смогла с утра найти выпивку, потому как я запретил наливать ей, а деньги спрятал. Я делаю это не в первый раз, но результат, конечно, нулевой. Хотя нет, чем больше я пытаюсь бороться с её недугом, тем сильнее и чаще она напивается.

Видя это каждый день, в груди всё сжимается, болит и одновременно бесит. Но что бы я ни делал, как бы ни старался — всё тщетно.

— Слышь, тэ, — вместо приветствия завязала разговор она. — Ты чё о себе возомнил, а⁈

— Вика, да хватит уже бухать! — как же я ненавижу эти разборки на людях, и ведь она прекрасно об этом знает.

— Швабре своей будешь указывать, понял⁈ — я тут же получил укол в самое больное место. — Чё ты лезешь ко мне? Это моя жизнь, ты мне никто, понял? Ты не имеешь права запрещать мне!

— Да что с тобой не так⁈ — не выдержал и взорвался я. — Я же о тебе забочусь! Ты посмотри, в кого ты превратилась!

— На хуй пошёл, — с наглой, кривой ухмылкой показала она мне средний палец. — Тебе плевать на меня и на нашего сына. Ты здесь в солдатиков играешь и швабру свою трахаешь! Не трогай меня, урод!

— Блядь, да делай что хочешь! — я психанул, отбросил в сторону саблю и попытался поскорее удалиться.

Потому что ещё пара слов с её стороны и быть беде, скорее всего, уже необратимой. Хотя непонятно ещё, возможно ли что-то сделать сейчас? Полтора года ежедневного пьянства просто так не проходят, а учитывая её генетику… Не понимаю, как такое вообще произошло? Ведь она же сильная, умная, почему, за что?

Наверное, каждый, кто сталкивался с подобной проблемой у близкого человека, думает именно так. Пытаются бороться, терпят или же срываются на скандал, вот только ничего изменить не получается. Бьёшься, словно головой в бетонную стену… Пока Вика сама не захочет измениться, все мои попытки помочь ей обречены на провал.

— Да, давай, вали, придурок! — крикнула она мне в спину. — Ты же только это и можешь.

Я скрылся в казарме, и как только дверь за моей спиной захлопнулась, подчиняясь тугой пружине, уселся на ступени. Прошло не менее пяти минут, прежде чем я смог унять трясущиеся руки, глубоко вздохнул и с силой провёл ладонями по лицу. Вроде полегчало, успокоился.

Толя, словно чувствовал эти моменты. Он вошёл ровно тогда, когда я поднялся на ноги и собирался уже в раздевалку.

— Ну как ты? — задал он идиотский вопрос.

— А сам как думаешь? — грустно усмехнулся я. — Чувствую себя дерьмом. Ведь в чём-то она права…

— Ни в чём она не права, и ты это знаешь, — сухо отрезал он. — Мы ищем его, готовимся к вылазке…

— Толь, мне от этого не легче, — поморщился я. — Всё, давай закроем тему.

— Как скажешь, — кивнул тот и, проходя мимо, похлопал меня по плечу.

С того разговора, с Валерием Александровичем, миновало полгода. Если очнулся я в марте, то сейчас уже заканчивался сентябрь. Погода была ещё тёплой, здесь вообще до середины октября относительно тепло, в отличие от Урала.

Каждый день я посвящаю себя тренировкам, начиная от обычной зарядки и заканчивая рукопашными схватками или вот как сегодня, с холодным оружием. Свой первый шаг я сделал спустя месяц, а затем восстановление пошло полным ходом. Теперь я уже не напоминал пособие для кабинета анатомии, да что там говорить, я даже на прошлого себя уже не походил.

Всего каких-то полгода, а мясо наросло, плечи раздались, даже рельеф наметился. А благодаря интенсивным силовым упражнениям, я теперь смело пожимал руку Савельеву. Если раньше моя кисть чувствовала себя при этом, словно в тисках, то в последний раз я даже оказал достойное сопротивление.

И это всё оказалось тем ещё наркотиком. Ощущать собственную силу, понимать возможности тела, даже развитие ума не приносило мне подобного удовлетворения.

Но и текущие дела никто не отменял. Я очень многое упустил, пока находился в состоянии овоща, и пришлось пожертвовать сном, чтобы хоть немного наверстать. Ну а вместе с тем никто не отменял и настоящие проблемы, и вопросы, которые так же ежедневно требовали моего участия.

Если в первые дни после выписки я спешил домой, то сейчас вообще не горел желанием туда возвращаться. Возможно, есть доля моей вины в том, что Вика стала такой. Ей требовалось моё плечо, моя поддержка, а я бросил все силы на дела и управление. Но ведь мы жили так всегда…

Её постоянное пьянство быстро отбило у меня желание ложиться в постель рядом с ней. Приятного в этом мало. А в последнее время она ещё и мыться прекратила, и это стало последней каплей. В общем, я переехал в соседнюю комнату, но Вика отчего-то решила, что я завёл себе любовницу.

Честно говоря, в последнее время всё чаще об этом думаю. Мне двадцать лет и мужское естество дымит по утрам так, что никаких сил терпеть нет. Но достаточно беглого взгляда в спальню Вики и запаха, что доносится оттуда, как всё меняется, а в душе́ остаётся только злость и обида.

Поиски сына я не бросил, к тому же прекрасно помнил, какую именно фразу произнёс тот человек, который его похитил. Золотова, тварь! И скоро я приду за ней.

Да, она действовала чётко в рамках договора, и перемирие закончилось ровно в тот момент, когда мои люди завершили операцию в Китае. Вернулись далеко не все, но основной состав всё же смог добраться до дома. Даже не представляю, что им пришлось пережить.

Леший появился в моей палате сразу же по приезде в Волгоград и в тот момент я уже самостоятельно мог занимать сидячее положение в кровати. О своих приключениях он мне, конечно же, рассказал, чем очень хорошо помог скоротать время. И эти истории достойны того, чтобы по ним написали книгу.

Ко мне вообще много кто приходил, в отличие от Вики. За весь месяц она посетила меня лишь дважды, и от этого было вдвойне обидно. Даже Кристина появлялась намного чаще.

Но как только я смог самостоятельно передвигаться, сразу покинул лазарет. На восстановительные процедуры ходить пришлось ещё пару месяцев. А вот помимо них я взялся за интенсивные тренировки под руководством Толи и вскоре быстро улучшил собственное физическое состояние.

И вот теперь мы снова готовили малый отряд, только на сей раз для проникновения в Лоно, и я ни на мгновение не сомневался, что мы сможем это сделать.

Произошло ещё кое-что, можно даже сказать, очень странное. Хизмэи ушли. Они оставили в управлении своих лучших учеников, возвели их в сан Хизмэя и покинули поселения. Я не удивлюсь, если связь с ними поддерживается по настоящий момент, но тем не этот поступок выглядит крайне подозрительно. Похоже, культ в очередной раз что-то задумал и ничем хорошим это явно не пахнет.

— Ваша Светлость, — слегка поклонился часовой на выходе из военного городка.

В ответ я коротко кивнул и выбрался в город, который развивался гигантскими темпами. Правда, развитие его больше походило на деградацию, но всё познаётся в сравнении. Если брать в расчёт прошлую жизнь, то мы семимильными шагами двигались к средневековью, но по отношению к соседям, смело могли считать себя самым прогрессивным обществом.

И для деградации человечества была масса причин, одна из которых — Хизмэи. Отчего-то они всеми возможными усилиями сдерживали возврат к старым технологиям. Уже никто не удивлялся слову «ересь», которое с завидной регулярностью применялось к прошлой цивилизации. Людям вбили в голову, что всё то зло, что произошло с миром, именно из-за этого. Хотя непонятно, каким образом всё это связано?

В общем, если судить по их проповедям, чтобы познать счастье, человечество должно вернуться к истокам. Минимум технологий, максимум труда, желательно тяжёлого. Ну и самое важное — не забывать бить поклоны Инай, и как можно чаще восхвалять её любовь к нам, никчёмным, глупым людишкам.

— У нас довольно серьёзные проблемы, — Цинкин, как всегда, обрадовал в самый подходящий момент.

Буквально вчера из разведывательного рейда вернулся Леший. Он изучал возможности проникновения в Лоно. Правда, на этот раз мы собирались попасть в убежище другим путём.

Возвращаться на Урал слишком долго и не менее опасно, так что решили попытать удачу со стороны Москвы. Да, эта территория нам практически незнакома, но и ожидать наше появление в том месте, вряд ли будут. Вот Леший как раз и занимался данным вопросом.

Вчера он вернулся и доложил, что попасть в Лоно через метро более чем возможно. Он даже умудрился решить вопрос с проводником, одним из московских диггеров. За определённую плату он обещал сопроводить нас до второго КПП, и это было просто невероятной удачей.

Вот только, видимо, у судьбы были собственные планы на наш счёт. А как им и полагается, в наши они влезли нагло и бесцеремонно.

— Продолжай, раз уж начал, — вполне спокойно отреагировал я на заявления генерала.

— Топливо, — лаконично ответил тот, но после того, как я подкинул бровь, поспешил продолжить: — У нас практически не осталось пригодного топлива для машин.

— У нас же его завались? — я не совсем правильно понял Бориса Николаевича. — В порту огромные танки и насколько я помню, практически все заполнены под завязку.

— Это, конечно, да, вот только у всего есть срок годности, — развёл руками тот. — Бензин практически полностью утратил свои свойства, а солярка делится на слои. Мы, разумеется, можем попытаться всё это перегнать или как-то восстановить, но понятия не имеем как.

— Ну хорошо, допустим, — серьёзно задумался я. — Чем это нам грозит?

— В первую очередь встанет вся техника, — включился в разговор Есенин. — А это значит, что мы не сможем обработать необходимое количество земли. По крайней мере, темп упадёт очень сильно.

— Ну и военный транспорт тоже превратится в груду металлолома, — закончил Цинкин.

— Стрелять он всё ещё будет способен? — немного поразмыслив, спросил я. — Распределите его по периметру, пока ещё есть такая возможность.

— Это я сделал ещё месяц назад, — ухмыльнулся тот. — Весь вопрос в другом…

— Понимаю, — кивнул я, — но ведь мы знали, что это случится, не так ли? Разве не за этим мы усердно занимаемся разведением лошадей?

— Всё так, но… — Цинкин уставился на Есенина, тем самым заставив и меня перевести взгляд в его сторону.

— В общем, если влезть немного глубже в историю автомобилей, — издалека начал он, — то можно узнать, что раньше, в самом начале их производства, двигатели работали вовсе не на бензине.

— Ты хочешь сказать, что у нас есть альтернатива? — помог я ему поскорее подобраться к сути.

— Не то чтобы это решит все наши проблемы, но можно попробовать. Трудности определённо будут, многое придётся перенастраивать и всё такое.

— Блин, Серёг, ты можешь не включать Толю?

— А я-то здесь при чём? — тут же возмутился упомянутый мной генерал службы безопасности.

— Да потому, что любишь вот так же, какими-то закоулками информацию преподносить.

— Так у меня работа такая, — ухмыльнулся тот.

— Мы уходим от темы вопроса, — остановил я бесполезные разговоры и снова перевёл взгляд на Есенина: — Продолжай.

— В общем, изначально двигатели работали на спирте, — тут же подхватил тот. — У него гораздо лучше степень сжатия, да и в производстве с ним всё более или менее понятно.

— У нас нет столько сахара, — аж подпрыгнул с места Митяй, даже про своё коронное «Эт самое» забыл.

— У нас профицит кукурузы, — спокойно отреагировал Есенин. — Процесс не такой простой, но вполне возможный в наших условиях. Из одной тонны кукурузы реально получить до трёхсот литров чистого спирта.

— И в чём тогда вопрос? — я сделал удивлённый вид. — Борис Николаевич, вы так начали разговор, будто проблема не имеет решения.

— А вот здесь, наверное, моя очередь, — переключил внимание на себя Толя. — Когда мы столкнулись с данной проблемой, то вдруг поняли, что нет никакой технической информации для её решения.

— А теперь всё то же самое, только более понятным языком, — улыбнулся я.

— В радиусе нескольких сот километров не осталось технической литературы, — развёл руками тот. — От слова «совсем». Нет, кое-что, конечно, ещё валяется по развалинам, но то такое, не сильно значимое в наших реалиях. А вот действительно важную информацию взять больше негде. Нет ни учебников по химии, физике, даже математики, и это я не говорю о более сложных науках. Мы даже металл из руды добыть не сможем, потому как не осталось ничего, что могло бы рассказать о техническом процессе.

— Так, стоп, — я даже не поверил своим ушам. — А как же наша библиотека?

— Затонула, — отвёл глаза в сторону Митяй, на которого я в этот момент смотрел. — Там же, эт самое, когда напали, вас там ещё…

— Я понял, Мить, — остановил я его. — И что, совсем ничего не осталось? А люди? Может быть, среди наших есть какие специалисты?

— Ну какие-то крохи знаний имеются, но это всё не то, — пожал плечами Цинкин. — Получается всё, что мы имеем сейчас, скоро закончится и нового уже не будет. Патроны, техника, станки, техпроцессы… Мы прямой наводкой скатываемся к средневековью.

— Я больше того скажу, — снова включился в разговор Есенин, — мы в нём окажемся уже весной.

— А проблема в том, что мы ничего не сможем противопоставить Лону, — наконец озвучил реальную преграду Цинкин. — С их технологиями просто нечем будет бороться.

— Что предлагаешь? — окончательно сник я.

— Пока ещё есть возможность, начать полномасштабную операцию против них, — пожал плечами тот, мол, это само собой разумеется. — Летом мы едва сможем отбиться от пары средних атак, а дальше только камнями и палками.

— Ну это ты, конечно, утрируешь, — ухмыльнулся Толя.

— Вовсе нет, — совершенно серьёзно ответил Цинкин. — Наша техника станет недвижимостью, и вывести её из строя не составит особого труда. Пара точных ударов и до свидания. Новую мы просто не в состоянии переместить, да и не факт, что нам позволят это сделать. Малого калибра хватит ещё на несколько лет, но прыгать с автоматом на танк — тоже такое себе удовольствие.

— Нет, прямую войну с Лоном мы не потянем, — покачал головой я. — И ты не хуже меня это понимаешь, ведь так?

— Скорее всего, да, — Борис Николаевич опустил глаза в стол.

В кабинете повисла тишина. Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок, будто на нём должен появиться ответ. Вот только ему там неоткуда было взяться.

Зато в голове крутились самые мрачные перспективы, а заодно сожаления. Ведь я знал, что грядёт, и не подготовился. Все свои действия направил совсем не в то русло, а ведь мог бы запасти терабайты полезной информации.

Чёртовы Хизмэи, как же лихо они всё провернули! Стоп.

— Сергей, запускай производство этанола, — решил я. — Это даст нам возможность использовать хотя бы лёгкий транспорт. Толя, организуй малые отряды, пусть рыщут по округе — не может быть, чтобы не осталось никой полезной литературы. Продолжаем готовить вторжение в Лоно малой группой, дополнительно попытаемся вытянуть информацию у них. Борис Николаевич, вы займитесь периметром, мы должны выстроить неприступную крепость. Зимы здесь не такие суровые как на Урале, так что вполне возможно продолжать работы по возведению стен. И ещё, найдите мне Филина.

— С ним нет связи с того самого момента, как он ушёл с нами в Китай, — тут же ответил Толя.

— Я знаю, потому и говорю: «Найдите мне его» — с нажимом повторил я. — Что есть по Хизмэям?

— О первой волне ничего не слышно, — снова ответил генерал службы безопасности.

— Организуй встречу с местным представителем, — немного подумав, добавил я. — Есть у меня одна мысль, возможно, сработает. Хотя нет, стоп, с ними поговорим, когда вернёмся из Лона. Может быть, у нас будет чуть больше козырей в рукаве.

Малый военный совет уже час как покинул кабинет, а я всё продолжал сидеть в полумраке. На коленях, включив на полную громкость урчальник, лежал кот, по кличке Изя. Он достался мне в подарок от Толиной Люськи ещё в Екатеринбурге и пережил атаку Золотовой на Каме. Но он точно так же, как и я, не стремился домой. Нас там ничего хорошего не ждёт.

Наверняка Вика сейчас в стельку и видеть её такой отвратительно и очень больно. В лучшем случае она спит, но будет гораздо хуже застать её бодрствующей. Скандала в этом случае не избежать, а я и так едва сдерживаюсь, чтобы не сломать ей челюсть.

Через две недели запланирована вылазка в Лоно, и я очень надеюсь, что смогу вернуть сына. Как минимум, о нём удастся хоть что-то выяснить. Но самое важное — я смогу поквитаться с Золотовой, умирать она будет долго.

Плюс появится возможность завладеть информацией, что в свою очередь поможет нам вернуться к прогрессу. А в самом идеальном варианте, мы навсегда избавимся от очень серьёзного врага.

— Ну что, пушистая морда, может, здесь на ночлег останемся? — тяжело вздохнул я.

Кот будто понял, что обращаются к нему и посмотрел на меня умными глазами. А затем вдруг повернулся, подставляя под мою руку свой живот.

Две недели пролетели незаметно за делами и постоянными тренировками. Лишь по вечерам хотелось выть от тоски, они казались мне бесконечными.

Я скучал по Вике, точнее, по той самой Шизе, с которой познакомился самым удивительным образом. Но бороться с её недугом уже не было никаких сил. И ладно бы я был в этом деле одинок.

Нет, Есенин тоже не сдавался, периодически ругался с сестрой, намекал на то, что она уже превратилась в их мать. Вот только вместо того, чтобы признать это, пристыдиться и как-то попытаться исправиться, Вика злилась и напивалась ещё чаще, и казалось, даже сильнее.

Ни запреты, ни скандалы — ничто не могло её остановить. Даже тот факт, что я переехал жить в свой рабочий кабинет, никак не повлиял. Похоже, это вообще осталось незамеченным.

Иногда по вечерам ко мне заглядывала Кристина. Она повадилась присматривать за порядком, а в последние дни вообще взяла на себя роль секретаря. За это я был ей очень благодарен.

— Завтра мы уезжаем, — в очередной раз я инструктировал её, ведь она обещала присмотреть за Изей и текущими делами. — Значит, кота можно раз в день кормить, просто миску полную насыпай…

— Да я помню всё, — улыбнулась девушка. — Не переживай, не пропадёт твой пушистый.

— Ладно, — кивнул я и устало опустился на диван.

День был долгий, плюс подготовка к завтрашнему рейду, так что сил под его окончание практически не осталось.

— И это, за Викой присматривай, — выдержав долгую паузу, попросил я.

— Бедный, — Кристина вдруг присела рядом и нежно провела пальцами по моим волосам.

Странная реакция организма на её прикосновения так никуда и не ушла. Меня вновь будто электрическим разрядом пронзило, кровь закипела, а сердце пустилось в бешеный скач.

— Мне кажется, это не очень хорошая идея, — немного отстранился я. — Есенин мой друг…

— Друг, насри в круг, — резко отстранилась она и уставилась куда-то в одну точку, а затем вдруг разревелась.

А я сидел и силился хоть что-нибудь понять. Но разве это возможно?

Женщины настолько не похожи на нас, мужчин, что порой кажется, будто прибыли с другой планеты. Вот что могло пойти не так? Она живёт с моим другом, братом моей жены и как по мне, так между нами просто ничего быть не может.

Почему она плачет? Из-за меня или у них с Серёгой что-то не так? Как спросить, как её успокоить?

— Крис, — я осторожно коснулся её плеча. — Ну ты чего, эй?..

Но девушка всё так же продолжала содрогаться в рыданиях. Тихо, лишь носом изредка шмыгала.

Так продолжалось ещё какое-то время, а затем она точно так же внезапно успокоилась, подняла на меня зарёванные глаза и грустно улыбнулась.

— Извини, Глеб, всё нормально.

— Ничего себе, нормально, — криво ухмыльнулся я. — Боюсь даже представить, что будет, когда станет не нормально.

— У Серёжи другая женщина, — внезапно вывезла Кристина. — Мы уже долгое время не живём вместе.

— Подожди, — я не поверил собственным ушам. — Но как, почему? Прости, я ничего не понимаю. С чего ты вообще это взяла?

— Я это знаю, — вздохнула та. — Женщину не обманешь. Он стал холодным, перестал обращать на меня внимание…

— Ну подожди, это ещё ни о чём не говорит… Я не видел его ни с кем, — перебил её я. — Ты же понимаешь, у него дел выше крыши, на нём весь город держится.

— Я их видела, — отвернулась та и снова уставилась в одну точку. — Я боюсь, что останусь одна, — грустно улыбнулась она. — Глупо, правда? Я такая дура, прости…

Кристина вдруг соскочила с дивана и рванула к выходу. Не знаю, что на меня нашло, может быть, я хотел её успокоить, а возможно, сыграл тот факт, что и сам давно не ощущал тепла и ласки.

Я сорвался следом и ухватил её за запястье, придержал, немного потянул на себя и вот Кристина уже в моих объятиях. Глаза встретились, а время остановилось. Хватило пары ударов сердца на паузу, а затем наши губы сомкнулись в поцелуе.

Мою крышу оторвало за мгновение, внутри всё кипело, кровь гулко стучала в висках. Ни о какой нежности речи и быть не могло, напротив, очень хотелось сделать ей больно. Я не сдержался и укусил её за нижнюю губу.

Кристина отстранилась, с возмущением посмотрела мне в глаза, а затем хитро прищурилась и впилась зубами мне прямо в шею.

Сладкая боль пронзила тело, а вместе с ней в кровь ворвались гормоны, что отвечали за мою аномалию. Я слегка оттолкнул девушку от себя и воспользовался силой.

Вся одежда, что была на Кристине в этот момент, просто разлетелась в клочья. Она позволила себя рассмотреть, опустилась на диван и плавно развела ноги в стороны.

Больше сдерживать себя я не стал и набросился на неё, словно голодный волк.

Когда я вошёл, она закинула ноги на мою поясницу, подалась навстречу, прижалась ко мне всем телом и мелко задрожала. Казалось, она собирается срастись со мной, стать одним целым.

А я не был против и старался проникнуть в неё как можно глубже. Кристина протяжно застонала, и это стало крайней точкой кипения.

Смешно говорить, но на всё наше соитие, ушло максимум секунд тридцать, если считать с момента поцелуя. А мы уже оба лежали без сил, тупо уставившись в потолок.

— И что теперь? — она перевернулась на живот, положила руки мне на грудь, а на них водрузила подбородок и уставилась мне прямо в глаза.

— Нет, ну нормально? Сама меня совратила, а теперь ещё к ответственности призывает, — усмехнулся я. — Совести у вас, девушка, ни на грамм.

— Я свою совесть ещё в первом классе на пирожок променяла, притом без повидла, — в тон мне ответила она, а затем вдруг стала серьёзной.

Кристина глубоко вздохнула, обняла меня и потёрлась щекой о плечо. Так мы и лежали молча, пока моя мужская природа вновь не подала признаки жизни.

— Ох ебать! — было первое, что я услышал сквозь сон.

Вначале даже не понял, наяву это происходит или я всё ещё сплю. Однако что-то внутри меня подсказало: надо открыть глаза и взглянуть на происходящее.

Да, такого стыда я в своей жизни ещё не испытывал.

В дверях моего кабинета стояла Вика и вот как специально, вместе со своим братом. И что только их дёрнуло прийти сюда вместе, да ещё и с утра пораньше.

— Ну нормально, чё, — между тем продолжила Вика и прошла по кабинету к столику с алкоголем. — Криска у нас блядь с опытом. Понравилось хоть, а, любимый⁈

Есенин так и стоял в дверях, но на его лице я действительно читал некое облегчение. Словно он давно ожидал чего-то подобного. Возможно, мне показалось, но на его губах даже некое подобие улыбки промелькнуло.

— Чё молчим? — Вика плюхнулась на диван, предварительно бесцеремонно оттолкнув наши ноги, а затем залпом закинула в себя половину стакана коньяка. — Неужто не понравилась девка?

— Вик…

— Хули Вик, — ухмыльнулась та. — Ладно, живите, совет вам да любовь.

Она поднялась с дивана и снова направилась к столику с алкоголем. Плеснула немного в стакан, выпила, постояла с задумчивым видом и вернула последний на поднос.

— Не против? — ухмыльнулась она, демонстрируя мне початую бутылку.

Я молча кивнул, а Вика пошатывающейся походкой направилась к выходу. Там она отодвинула с дороги брата и на прощание продемонстрировала мне средний палец.

— Пиздец, — только и смог вымолвить я и с силой провёл ладонями по лицу.

— А чего ещё ты ждал? — спокойно спросил Есенин.

— А вы зачем вообще припёрлись? — раздражённо спросил я.

Стыд, чувство вины, просто разрывали меня на части, и мозг требовал сделать виноватым кого угодно, лишь бы избавиться от этих чувств.

— Ты бы двери лучше запирать научился, — усмехнулся тот. — Да ладно, я не в обиде. У нас с Кристиной давно всё вразлад… Я тебе даже немного благодарен, что ли.

— Мудак ты, Серёжа, — выдохнул я и занял сидячее положение.

Кристина совершенно спокойно наблюдала за происходящим, прикрываясь одеялом. А по её лицу блуждала загадочная улыбка.

— Это с чего вдруг? — отреагировал на мой выпад Есенин.

— Мог бы просто поговорить и всё выяснить, а не вести себя как этот, — объяснился я. — Ты мужик или кто?

— А, ты о нас с ней? — натянул на лицо улыбку тот. — Так мы уже давно всё решили.

— Так, стоп, — я перевёл взгляд на Кристину. — Вы вообще нормальные, нет? Ты её специально, что ли, привёл⁈

— А что, нужно было смотреть, как ты сохнешь на глазах⁈ — огрызнулся в ответ он.

— И когда вы всё это придумали? — я поочерёдно переводил взгляд с Кристины на Серёгу. — Детский сад, блин.

— Когда тебя ранили, всё сразу понятно стало, — вместо него ответила девушка. — Я думала, вместе с тобой прямо там умру. У Есенина на тот момент уже другая появилась, я знала, а он рассказать боялся.

— Ну, мы поговорили, Кристина съехала сразу, — подхватил Сергей. — Мы давно вместе не живём, она просто в том же подъезде поселилась, чтоб вещи далеко не таскать.

— Вы этот цирк зачем устроили? — обвёл я руками кабинет.

— Послушай, Глеб, — Есенин вдруг сделался серьёзным. — Я люблю свою сестру, но ты мне тоже как брат. Просто поверь мне, я её знаю гораздо лучше, она ведёт себя в точности, как мать.

— Может быть, когда я верну нашего сына, всё изменится, — неуверенно произнёс я. — Ведь она была…

— Вот именно, что была, — перебил меня тот. — Ничего уже не исправить, поверь.

— Глеб Николаевич, ох, ёпт… — в дверях появился Толя.

— Заходи, Толь, не стесняйся, у нас тут день открытых дверей сегодня, — радостно выкрикнул я, хотя мне хотелось просто всех поубивать.

— Я даже знать ничего не хочу, — он так и остался стоять в дверях. — Короче, выдвигаемся через час.

— Хорошо, я сейчас подойду, — кивнул я, и как только он ушёл, снова переключился на Есенина: — Закончим, когда я вернусь.

— Мы уже закончили, — пожал он плечами. — Нам нужен сильный лидер, который не будет отвлекаться на жену-алкоголичку.

— Ты сейчас говоришь о своей сестре, — напомнил ему я и принялся одеваться.

— Поэтому и поступил так, — ответил он. — Знаю, о чём говорю.

— Серёг, это было неправильно, — я остановился и посмотрел ему прямо в глаза. — Теперь её точно невозможно будет остановить. А ты, — я перевёл взгляд на Кристину, — мне казалось, ты гораздо умнее и выше всего этого.

— Глеб…

— Нет, я не хочу так, — отстранился я от её объятий. — Мы поговорим, когда я вернусь.

После того как я покинул кабинет, оставив в полных непонятках Кристину и Есенина, к точке сбора не пошёл.

Внутри всё кипело. Стыд и чувство неловкости отступили, теперь я ощущал злость и обиду. В первую очередь, конечно, на себя, но друзей тоже не забывал. В мыслях я костерил их самыми последними словами, и это помогало не перерасти эмоциям в гнев.

— Вика, стой! — крикнул я, когда вдалеке замаячила её пошатывающаяся фигура.

В ответ, как и всегда в последнее время, я увидел средний палец, небрежно брошенный через плечо, за спину. Да, возможно, на этот раз знак презрения к моей персоне был обоснован, но нервной системе такое объяснение совсем не подошло.

Гормоны ворвались в кровь, эмоции зашкалило и произошло то, чего я ещё в своей жизни не делал.

Мир вдруг изменился, наполнился красками, словно я рассматривал его сквозь разноцветное стекло. Подсветило даже дома, камни, растения, пространство вокруг, проходящие мимо люди — всё это имело свой цвет и оттенок. А затем моё желание — поскорее догнать Вику, вдруг исполнилось и довольно странным, неординарным образом.

Я практически мгновенно переместился по прямой и едва смог удержать равновесие, когда достиг конечной точки. Словно тугой поток ветра подхватил меня и швырнул на несколько метров вперёд, а затем вдруг иссяк, оставив балансировать на носочках. И это было удивительно, ошеломляюще…

На время я даже потерял дар речи и забыл, что собирался сказать своей жене. Хотя это уже не факт.

Не уверен, что после увиденного она захочет быть со мной в дальнейшем. Но, чёрт возьми, я тоже человек и у меня есть чувства, эмоции, потребности. Я тоже потерял сына, вот только в отличие от Вики, ещё и любящую жену, а вместе с ней и поддержку.

Злость вновь накрыла меня с головой. Я сделал пару шагов, догоняя девушку, и резко развернул её к себе, наверняка при этом больно схватив за руку. Вика даже зашипела и попыталась вырваться.

— Пусти меня.

— Заткнись! — рявкнул я и совершил второй поступок, который до сего момента никогда себе не позволял.

Наотмашь я влепил ей хлёсткую пощёчину. Видимо, последние месяцы тренировок сделали своё, потому как вроде несильный удар заставил её ноги подкоситься. Но я всё ещё с силой сжимал её плечо, что помогло ей удержаться на ногах.

— Ты… Ты!.. Ненавижу тебя! — выкрикнула она и замахнулась квадратной бутылкой с виски, явно собираясь опустить её на мою голову.

И тут меня окончательно накрыло, тормоза сорвало, и я перестал сдерживать силу. Не грубую, мужскую — гораздо хуже. В ход пошли аномальные способности.

Вику подняло над землёй, бутылка выскочила из рук и с характерным звоном разлетелась на мелкие осколки, ударившись о стену. А я вновь увидел мир в разных цветах и оттенках.

И вот сейчас, глядя прямо на свою жену, я смог рассмотреть всё, что происходило у неё внутри. Не в душе́, конечно, эти материи вряд ли могут быть подвластны человеку. Но вот физические процессы были явными, очевидными, словно в мои глаза вмонтировали аппарат МРТ, только гораздо лучшего качества.

Я отчётливо видел, как часто бьётся её сердце, как с каждым его ударом, надпочечники выбрасывают в кровь адреналин. Алкоголь, что плещется в желудке Вики, и как он постепенно впитывается слизистой, и точно так же небольшими частицами проникает в кровеносную систему, отравляя всё вокруг.

Он выглядел внутри организма чем-то чужеродным, чёрным, будто яд, проникающий всюду и обесцвечивающий жизненные процессы. Печень казалась опухшей, уставшей от постоянных атак, будто её долго и упорно били. Из-за этого во многих местах застоялась желчь, тёмно-коричневой массой она сдерживалась в протоках, перекрываемая буграми отёков.

Мозг выглядел не лучше, многие его участки из ярких, солнечных, сделались серыми, а в некоторых местах уже начали приобретать чёрный оттенок. Всё её тело выглядело так, будто ему уже пятый, а то и шестой десяток лет.

Внутри меня всё сжалось, словно я лично ощутил эту боль, этот яд, что проникал в каждую клетку.

Хватило мгновения, для принятия решения и я сконцентрировал все свои силы на этой черноте. Одной рукой продолжал удерживать тело Вики в воздухе, а второй подхватил весь яд и потянул на себя.

Её визг ударил по ушам и эхом разлетелся по улицам города, тем самым привлекая ещё больше зевак. Впрочем, их и без того хватало, достаточно было моей пощёчины, чтобы жители города замерли и с любопытством уставились на происходящую семейную драму.

Несколько человек решили, что я собираюсь убить свою жену, столько боли вырвалось с её криком. Они поспешили на помощь княгине, но я не позволил им помешать мне.

Хватило лёгкой волны, которая отбросила их от нас на пару метров. Новых попыток больше никто не предпринимал.

А я продолжал тянуть из Вики черноту, и она подавалась. Вначале девушка покрылась испариной, будто мы находимся не на открытом воздухе, а в жаркой парной. Пот струйками стекал с её лица, а затем Вику вырвало.

Алкоголь выходил из организма всеми доступными путями, не смея сопротивляться моей силе. Мне было плевать, что её джинсы намокли в районе ширинки и даже резкий, отвратительный запах дерьма меня не смутил, я продолжал выдавливать из её организма весь яд, что скопился за год интенсивного употребления алкоголя.

Вначале розовыми, здоровыми тонами окрасилась печень, затем кишечник, он как раз освободился от лишнего, естественным путём. Вскоре кровеносная система засияла алыми, нормальными цветами, а спустя ещё немного времени, мозг вспыхнул ярким, солнечным светом.

Я аккуратно опустил Вику на землю, и она тут же стала заваливаться на ослабевших ногах. Я успел подхватить её на руки и, несмотря на отвратительный запах, который исходил от её тела, понёс домой.

Квартира, которая прежде сияла чистотой, сейчас напоминала бомжатник. Вещи разбросаны по полу, запах спёртый, ещё и полумрак от вечно задёрнутых штор. Потому скидывать обувь я не видел никакого смысла, так и прошёл в ванную с Викой на руках, оставляя на полу грязные следы. Уложил её внутрь и принялся стягивать грязную одежду.

Девушку бил озноб, видимо, интенсивное потоотделение знатно снизило температуру тела. Она не сопротивлялась, напротив, смотрела мне в глаза умоляющим взглядом, стучала зубами, но не произнесла ни звука.

Я выбрался в коридор и щёлкнул клавишей выключателя, что отвечал за пуск дизельного генератора в подвале. Выждал немного, проверил наличие электроэнергии и запустил накопительный нагреватель воды, а затем взял с кухни нож и вернулся к Вике.

Нет, я не собирался её убивать, просто не видел другого способа стянуть с неё грязное тряпьё. Его проще разрезать и выбросить к чёртовой матери. Чем я сразу и занялся.

Вику затрясло ещё сильнее, но она даже не подумала прикрыться и уж тем более сопротивляться. А я выждал ещё пару минут и пустил воду. До кипятка ей, конечно, далеко, но чуть тёплая она уже стала. Этого будет достаточно, чтобы смыть с неё размазанное по ногам дерьмо и липкий пот.

— Глеб, ты где, мать твою⁈ — нетерпеливо прошипела рация на поясе, голосом Толи. — Нам уже пора выдвигаться.

— Перенеси на завтра! — резко ответил я.

— Я не понял, что, значит, перенеси? — переспросил Толя.

— Блядь! Я сказал перенести рейд на завтра! — не выдержал и рявкнул я.

— Понял, — тут же прилетел ответ.

От моего крика Вика сжалась в комок, но всё так же стойко, молча терпела. Я потрогал рукой воду и поспешил перекрыть кран, потому как она уже стала ледяной.

Ни слова не говоря, я вышел из ванной, залил воду в чайник, установил его на подставку и щёлкнул клавишу. Затем снова вернулся к жене и протянул ей полотенце, которое, походя, прихватил из спальни. Вика укуталась в него, но покидать ванную без моего указания не решилась.

Прошло не менее двадцати минут, прежде чем в накопителе раздалось характерное пощёлкивание, а значит, вода в нём на грани кипения.

Я вновь пустил воду, отрегулировал температуру и принялся отмывать Вику. Теперь в ход пошли шампунь, мыло и всё, что только под руку попадалось.

К концу процедуры, она розовая, распаренная, едва переставляла ноги от усталости. Но вместо кровати я привёл её на кухню и усадил за стол. Где за время нагрева воды, я успел накрыть скудную поляну.

Печенье, немного конфет, банка засахаренного варенья и кружка чая, успевшего остыть за время банных процедур.

— Ешь! — сухо сказал я, указав на стол.

Вика вначале неуверенно, трясущейся рукой взяла печенье и откусила небольшую часть. Но уже через пару минут она сметала всё, что было перед ней выставлено.

Я тем временем зашёл в нашу спальню, но посмотрев на грязь вокруг, решил постелить на диване в гостиной. Ещё две недели назад я ночевал здесь, поэтому в комнате царил относительный порядок.

Первым делом я распахнул окно и запустил внутрь свежий воздух, застелил свежее бельё и бросил поверх тёплое, ватное одеяло. Затем вернулся на кухню, где, покончив со скудной едой, молча, опустив глаза в пол, сидела Вика.

Я помог ей подняться, отвёл на диван, уложил и накрыл одеялом и, только покончив со всем, устало опустился в кресло неподалёку.

Вика уснула мгновенно, а я так и сидел, молча крутил различные мысли в голове.

Была в них и Кристина. Я не знал, как теперь относиться к ней, к тому, что произошло между нами. Одно я понимал чётко: связывать с ней свою жизнь я не хочу. Она мне нравится, между нами явно какая-то сильная химия, но я её не люблю. Теперь, после того как мы переспали, я осознал это очень явственно.

Мне было хорошо, даже очень. Опыт в сексе у Кристины на порядок выше всех моих предыдущих девушек вместе взятых, да по большому счёту она — его олицетворение.

Нежная, страстная, в каждом движении проскакивает намёк, стройная, точёная фигура, можно сказать, идеальная, а лицо, его впору помещать на обложку модного журнала. Вот только я смотрю на неё, лишь как на объект вожделения, словно она порноактриса, не более. Нет никаких чувств, только химия и плотское желание.

Но вот её взгляд, тот, что она бросила на меня, когда я покидал их с Есениным, говорил об обратном. Для неё я не просто объект вожделения, нет. Её бывший мужчина, мой друг и брат моей жены никогда не удостаивался подобного.

Да, наверняка ей с ним было хорошо, он ей нравился, но искренних чувств к нему она не испытывала. Примерно то же самое я чувствовал по отношению к Кристине, вот только люблю я Вику. И сейчас я это понимал так же отчётливо и ясно, как то, что предал её доверие.

Надеюсь, мы оба сможем стереть из памяти всю эту грязь. И речь не только об измене — её запой тоже неслабо остудил мои чувства.

Не так-то просто любить вечно пьяную, отвратительно пахнущую девушку, которая выражает по отношению к тебе лишь презрение и хамство.

За окном начало темнеть, когда Вика впервые пошевелилась. Да я и сам успел задремать, хотя от шороха моментально проснулся.

Она сидела на диване, укутавшись в одеяло, и не сводила с меня взгляд. В сумерках её глаза блестели, но мне и не нужно было их видеть, я всё прекрасно чувствовал.

— Как ты? — тихо спросил я.

— Не знаю, — пожала она плечами, и одеяло вторило шорохом. — Я будто очень долго спала и видела сплошной кошмарный бред.

— Будем считать, что так и было, — кивнул я и поднялся с кресла.

— Не уходи, пожалуйста, — едва слышно попросила она.

— Разве не этого ты хотела всё это время? — сухо спросил я.

— Прости меня, прости… Я такая дура! — и наконец она разревелась.

Это был не тихий плач в подушку, а настоящая истерика. Вика выла, кричала, её тело трясло, а слёзы катились без остановки. Сквозь этот рёв, надрыв, она постоянно пыталась что-то сказать, но выходило плохо и совсем ничего не понятно.

А я вновь вернулся в кресло и молча ждал, пока всё закончится.

— Завтра я уеду, — произнёс я, когда Вика затихла. — Понятия не имею, сколько продлится рейд. Надеюсь, мы не погибнем, и я вернусь, надеюсь, я смогу отыскать Ярослава. Но если по моему возвращению я вновь застану тебя такой, ты больше никогда не увидишь ни меня, ни его.

Вместо ответа, девушка подскочила с места и метнулась ко мне. Она плюхнулась на пол и спрятала лицо у меня на коленях.

— Никогда, — глухо произнесла, а затем подняла лицо и посмотрела мне в глаза умоляющим взглядом: — Слышишь⁈ Больше никогда!

И камень, что весь этот год находился у меня в груди — рухнул, рассыпался в прах. По телу распространилось приятное тепло, не физическое, скорее, ментальное. Я обнял свою Шизу, а она снова заплакала. Только теперь уже тихо, по-домашнему, с неким облегчением.

— Мусор захвати! — крикнула Вика из спальни. — Всё равно тебе по пути.

Я почесал переносицу, рассматривая три картофельных мешка, до отказа набитых различным хламом и пустой посудой.

— А ты не могла их поменьше сделать? — уточнил я. — Мне это всё не поднять.

— Что? — выглянула она из комнаты и попыталась убрать с лица прядь волос.

— Я говорю: «Не унесу столько зараз», — повторил я, с улыбкой рассматривая жену.

Она в растянутой майке на голое тело наводила порядок. Выглядела она, прямо сказать, «по-домашнему», и от этого внутри вновь колыхнулись тёплые эмоции, а в голову проникли пошлые мысли.

Вчера мы помирились и сделали это самым страстным и безумным образом. Поспать мне практически не удалось, а Вика так и вообще не сомкнула глаз, видимо, выспалась за день. В итоге я подремал пару часов, под шорох и стук, который неминуемо происходит во время любой уборки.

— Чего? — Вика заметила моих бесят во взгляде и дунула на прядь волос, которая снова упала обратно на глаза. — Всё, иди давай, не мешайся. Слюни он пускает стоит, тебе уезжать через сорок минут — не успеем же.

— Точно? — слегка прищурился я. — А если по-быстрому?

— Ну смотри, я тебя предупреждала, — усмехнулась она и снова дунула на прядь волос, а позади меня на пол соскользнул рюкзак.

— Наконец-то, — выдохнул Толя, который нервно курил у машины. — Вроде глаза не накрашены, чё так долго тогда?

— Отвали, Петросян недоделанный, — отмахнулся от него я и запрыгнул в салон УАЗа.

— Помирились, что ли? — с ехидной улыбкой забрался он следом.

— Похоже на то, — кивнул я и поднёс рацию к губам. — Митяй, приём. Пришли ко мне пару крепких ребят, нужно кое-что до помойки отнести.

— Эт самое, ага, — отозвался тот, вызвав улыбку у меня и Толи. — Будет сполнено, вашство.

— Всё, Мить, я на тебя надеюсь, присматривай за ней. Конец связи, — добавил я и отключился.

— Ну ты, конечно, вчера исполнил, вашство, — ухмыльнулся Толя. — Весь город только о вас с Викой и судачит.

— Плевать мне на них, пусть говорят, — отмахнулся я и посмотрел в окно. — Так мы что, в оружейку не едем?

— Долго копаетесь, Ваша Светлость, — в очередной раз ехидно намекнул на моё опоздание тот и кивнул затылком в сторону багажника: — Всё необходимое уже в машине. Сейчас встроимся в колонну и сразу в путь.

— Какую колонну, Толя? — не понял я. — У нас же вылазка минимальной группой?

— Сопровождение до границ Княжества, — пожал плечами тот. — Сына настоял. Заодно на дальний рубеж провизию и смену забросим.

— Понял, — кивнул я и уставился в окно.

— Точно поговорить не хочешь? — дружеским тоном поинтересовался он.

— Нет, — покачал я головой. — Ни к чему это, я наконец во всём разобрался.

— Завидую я тебе, — вздохнул тот, — а я вот всё никак.

— Не понял? — уставился я на товарища.

— Да есть тут одна особа, — смутился Толя. — Вот только замужем она.

— Анатолий Саныч… — протянул я, — а как же вот это всё: «Я по жизни холостяк?»

— Ой, всё, — захохотал тот и отмахнулся.

Настроение было крайне приподнятым. Так мы и ехали к нашим границам, периодически подкалывая друг друга. Не отставал от нас и Леший, который присоединился к нам, как только машина заняла место в колонне.

За рулём сидел Немой и он тоже, на удивление, болтал без у́молку, и что менее характерно — шутил. В такой атмосфере дорога прошла незаметно.

В состав нашего Княжества уже входило довольно много земель, притом заселённых. Примерно в десяти километрах к северу раскинулось поселение земледельцев. Они сами так решили, потому как задыхались в городе.

Здесь они заняли старый полуразрушенный посёлок, но за летний период уже успели нехило его восстановить. Главой поселения стал Савельев, да в принципе это была именно его инициатива.

Помимо наших людей, тех, что прибыли из-за Урала, к нам присоединились и местные. Их посёлки тоже в основном занимались земледелием и разведением скота. Жизнь постепенно налаживалась, но не у всех одинаково. Ровно по этой причине люди и пожелали перейти под крыло более сильного общества.

Люди не меняются и всегда будут те, кто не хочет работать, но имеет виды на благосостояние своего соседа. Так и в новом мире постепенно начали образовываться подобные общества. Были как мелкие банды, численностью до ста человек, так и воинствующие общины, насчитывающие немногим более тысячи.

Последние представляли наибольшую угрозу, именно от них мы и защищали свои границы. Но как водится, полностью большую территорию не перекрыть, однако мы старались реагировать на появление врага как можно оперативнее. Иногда получалось пресечь атаку на корню, но бывало и так, что войскам приходилось вмешиваться в уже текущее сражение.

Вот на одну из таких застав мы сейчас и прибыли. Небольшая, всего на две сотни бойцов, но своё дело они знали чётко.

Укрепление расположилось на берегу пруда, в бывшем посёлке Комсомольский. Практически на самой границе некогда бывшей Волгоградской области. Мы уже полностью её контролировали и даже немного вышли за её пределы.

Можно было, конечно, охватить и больше территорий, но недоставало людей. Нам и без того, вряд удавалось сохранять порядок на подвластных землях. В планах, разумеется, было расширение, но на ближайшие пару лет о нём можно забыть.

Сейчас в приоритете более значимые планы. Например, убрать из уравнения врага под названием «Лоно» и только после этого можно всерьёз думать об экспансии и колонизации новых территорий.

Плюс ко всему на северо-западе, ближе к бывшей столице государства, образовалось несколько не менее серьёзных княжеств. Пока неизвестно, насколько далеко распространятся их амбиции, но чует моё сердце, им тоже придётся доказывать наше право на существование.

— Разгружайте машины, — крикнул Толя, как только мы пересекли стену.

Да, Комсомольский сейчас выглядел как полноценная крепость: обнесён стеной с массивными воротами. Даже несмотря на то, что современное вооружение могло игнорировать такой вид укреплений, это намного лучше, чем давать бой в открытом поле.

Плюс, мы всё же готовились к откату цивилизации в средневековье. И это не за горами, как бы нам того ни хотелось, приходится признавать факты. Процесс уже запущен и неминуемо приближается. Ну нет у нас времени на науку, изобретения и восстановление прошлых технологий. Последнее имеет место, но то, скорее, походит на попытку надышаться перед смертью.

Топливо уже к лету придёт в полную негодность. Возможно, мы немного протянем на Этаноле и то, если Есенину удастся наладить его производство и перенастроить двигатели. Но такой подход спасёт нас лишь в пользовании лёгкой техникой, мотоциклами, теми же УАЗами. А вот с дизелем всё гораздо сложнее, хотя и в эту сторону кое-какие наработки имеются.

В общем, на наш рейд возлагаются самые большие надежды. Да, изначально я планировал его как личную месть, но ведь там можно найти ещё много ценного.

От основной казармы в нашу сторону отделился незнакомый человек. Так или иначе, все лица в нашем маленьком обществе уже примелькались. И даже если я не знал кого-то лично, то уж видел его наверняка. А это лицо было абсолютно новым.

— Знакомься, это Крот, — представил его Леший. — Тот самый проводник-диггер, о котором я тебе рассказывал.

— А вы, значит, Князь? — с ухмылкой спросил меня тот. — Что-то не очень похожи.

— Я что же, по-твоему, должен в камзоле расшитом рассекать? — в том ему усмехнулся я.

— Ну, Рязанский именно так и делает, — ошарашил меня ответом он и сразу перешёл к делу: — Да ладно, забейте. В общем, план такой…

До Москвы добрались на квадроциклах. В наших реалиях — это самый что ни на есть лучший вид транспорта. Лёгкие, понятные в управлении, устойчивые, да и проходимость опять же.

Ведь достаточно хоть немного съехать в низину, как сразу попадаешь в грязевую ловушку. А времени с момента катастрофы прошло уже более чем достаточно, должно бы просохнуть.

Вот только речь идёт не о небольших оврагах или тех же озёрах, масштабы гораздо серьёзнее. Иногда приходилось объезжать целые города, утопленные в глине по самые крыши пятиэтажных зданий. От подобных видов дух захватывало, а в голове рисовались картины тех жутких для всего человечества дней. Из такой ловушки невозможно выбраться.

На весь наш континент выжили вряд ли более десятка миллионов, а может статься, и этого даже не насчитать. Дальний Восток дал нам всего пятьдесят тысяч, и эта цифра, скорее всего, несильно отличается от соседних регионов.

В Китае ситуация, может быть, лучше, если смотреть в разрезе статистики. И я не сомневаюсь, что вскоре от них появится реальная угроза. Да, они не смогли пройти под землёй, но наверняка вскоре попробуют сделать это поверху.

Их, судя по всему, вообще что-то сдерживает, иначе смысл им сидеть, когда все желанные куски земли свободны. Потому как попросту не осталось тех, кто смог бы их защитить.

С другой стороны, есть ещё европейские государства, а с этими ребятами я вообще не припомню, чтобы наша страна хоть когда-нибудь дружила. Наверняка тоже жизнь по кусочкам собирают. А как только сообразят, что к чему, обязательно заявят свои права на свободные земли.

Даже на самом краю, можно сказать, балансируя на одной ноге над бездонной пропастью, мы не прекращаем уничтожать друг друга. Ведь всего один неверный шаг, и мы перестанем существовать как вид.