— Что же ты наделала, Яся? Что же ты натворила?
— Он умирает, — прошептала я, срывая с себя пояс, чтобы перевязать раны.
— И пусть умирает! Ты видела его кулон? Он дракон, Яся! — Тео склонил голову набок. — Ты знаешь, что они делают с такими, как ты.
Знаю.
Знаю, что драконы не оставляют таких, как я, в живых.
Знаю, что этот мужчина, очнувшись, может убить меня.
Но он спас меня. И сейчас умирает!
А значит...
— Я не могу его оставить, — мои пальцы сжали край повязки. — Даже если он враг.
Яся
— Глупая, глупая, куда же ты идешь! – каркал надо мной Тео.
Я застыла на границе с лесом, где заканчивались обережные символы. Дальше — Тайга. Чернь. Зачарованный лес, полный нечисти и опасности. Но не только её… Чернь — источник магии и магических растений. И сейчас мне срочно были нужны травы, чтобы спасти жизнь невинному ребенку.
— Каррр… Пропадешь ведь… — причитал он. – Нарвешься на утопца…
— Ну, хватит, – жестко сказала я. – Мне травы нужны. Уже всё закончилось. И для Сени нужны, помнишь? Не раздобуду — мальчик умрет.
Ворон неодобрительно сверкнул глазами.
Утопцев я не боялась. С нечистью могла договориться. Больше пугал вой диких голодных зверей.
— Ты делаешь добро для тех, кто не ценит… Сегодня рискуешь жизнью, чтобы достать для них травы, а завтра они будут тыкать пальцами и называть тебя ведьмой, — каркнул он.
И он был прав. Люди меня не любили. Они придумывали про меня грязные слухи, тыкали пальцами и шептались за спиной.
Но стоило опуститься солнцу, как приходили за помощью. А я… Я не могла отказать. Такова моя сущность. Оберегать…
Сделала решающий шаг и оказалась за барьером.
— Лети домой, Тео, а я скоро вернусь.
Ворон неодобрительно каркнул. Он не хотел улетать, но со мной лететь не мог. Если он окажется за барьером, обратно может и не вернуться. Символы не пропустят.
— Каррр… Не пропади, — кинул он мне напоследок.
А я ускорила шаг.
Задерживаться здесь точно не стоило. Нужно было собрать нужные травы и поскорее возвращаться домой.
Завтра должен был прийти Иван, а у меня ничего не готово, чтобы помочь Сене. Маленькому мальчику, который умирал.
Он был заражен чернью, и помочь ему могла только я. Нужен был отвар, особый отвар из трав, часть которых собрать можно было только в Тайге.
Тропа становилась уже, я шла туда, куда обычные люди не заходили. Боялись. Но только там, куда не ступает нога человека, растут самые сильные травы.
Снег хрустел под ногами, а я в голове перечисляла всё, что мне было нужно. Раз уж я уже в Черни, то было бы неплохо собрать еще немного редких трав.
Я знала, куда нужно идти. Изучила все полянки рядом с границей, куда могла дойти. Поэтому с легкостью нашла дорогу к одной из них.
Руки привычно нащупали кулон на шее. Я сняла его и почувствовала, как магия наполняет тело.
Присела и приложила руки к земле.
Меня не научили пользоваться магией, если бы я только умела… но увы. Бабушка не успела, показала лишь немногое, чему я успела обучиться… Конечно, повзрослев, я пыталась освоить магию сама, но получалось с переменным успехом.
Благо хоть научилась пробуждать спящие растения.
Магия полилась из пальцев, полянка сверкнула, и нужная мне трава стала показываться из-под снега.
Я тут же вытащила нож — нужно всё собрать.
Стала аккуратно срезать магические стебли, чтобы не повредить их. Чертополох, черный папоротник, красная полынь, змеевик…
Всё это было нужно. Кому-то от кашля, кому-то от болезней суставов, для сердца… И главное — сердцевик. Он нужен для Сени. Я влила еще магии, чтобы он раскрыл цветок, и срезала его.
Удачно… Сегодня мне повезло. Успею быстро подготовить травы для обряда. Главное, чтобы родители мальчика принесли остальные травы, те, что здесь не растут…
Из мыслей меня вырвал хруст — громкий, чужой, не в такт моим движениям.
Я почувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд и застыла, сжимая в руке нож. Словно он мог мне помочь.
Что-то большое, темное, зашевелилось в гуще кустов напротив. Шевеление было слишком массивным для нечисти — та обычно скользила бесшумно. Значит… зверь?
Я взмолилась богам, пускай пройдет мимо! Но Боги не услышали мои молитвы.
Ветки расступились и тяжелой поступью на мою поляну вышел хозяин леса среди зверей.
Рано я порадовалась своему везению. Тишину разрезало громкое рычание медведя.
Яся
Это был не просто медведь. Голодный, злой, с глазами, полными черноты и злобы. Он поднялся на задние лапы и снова зарычал, обнажая длинные желтые клыки. От этого звука у меня замерло сердце.
Что это было? Предупреждение? Или он уже готовился к атаке?
Медведь опустился на все четыре лапы, громко принюхался и явно учуял мой страх. Я затаила дыхание и, стараясь быть тише мыши, приложила ладонь к мерзлой земле. Нужно было его успокоить. Моя бабушка так умела, а я… у меня не всегда получалось.
Но выбора не оставалось — иначе он меня растерзает! Из моих пальцев полился зеленоватый свет. Медведь снова рявкнул, но затем… замер. Его глаза на мгновение вспыхнули изумрудным отблеском. Получилось?!
— Тише, тише, — прошептала я, и, кажется, это подействовало. Косолапый закрыл глаза, и на его морде появилось почти что умиротворение.
Умей я как следует управляться с даром, я бы отослала его подальше. Но увы… Лучшее, что я сейчас могла, — это улизнуть, пока он в забытьи.
Я медленно, очень медленно подняла руку от земли и приподнялась. Медведь все так же стоял с закрытыми глазами. Сделала шаг, потом другой… И наступила на ветку. Проклятая сухая ветка громко хрустнула на тихом морозном воздухе!
Рык прозвучал так близко, что я даже не успела понять, как он оказался рядом. Мощный удар сбил меня с ног. Я рухнула на снег, в ужасе зажмурившись, и в тот же миг услышала оглушительный грохот.
Кто-то огромный врезался в медведя сбоку, отшвырнув его в сугроб. Я вскочила на ноги, не веря своим глазам. Меня… меня спасли!
— Уходи! — крикнул мужчина. Он был высоким и могучим, как настоящий великан.
Оглушенный и взбешенный медведь поднялся, тряхнул головой. Его черные глаза нашли нового врага. Зверь взревел и бросился в атаку.
Незнакомец ловко увернулся и нанес удар голыми руками, без оружия. Но зверь оказался проворнее и сильнее. Вторая лапа молнией впилась когтями в его подставленную руку, и алая кровь брызнула на белый снег.
Светлая Лада! Он же его убьет… Медведь точно его убьет!
— УБЕГАЙ! КОМУ СКАЗАЛ! — снова рявкнул незнакомец, прижимая раненую руку.
Убегать? Бросить его одного? Наверное, это было бы разумно, но я не смогла бы так поступить. Я снова присела на корточки и прижала ладони к земле.
«Давай… давай… давай же… Помоги мне, бабулечка, помоги», — судорожно молилась я про себя. Мне нужно было обрести спокойствие, но как это сделать, когда вокруг льется кровь и звучит яростный рык? Я старалась вспомнить детство, самые светлые дни, речку, сладкие пирожки и песню, ту самую песню-заговор, которую пела моя бабушка… Ее слова словно пропитали все мое тело, выливаясь в землю с кончиков пальцев.
И вдруг наступила резкая, оглушительная тишина.
Я подняла глаза. Мужчина еле стоял на ногах, тяжело дыша. А медведь… опустился на все четыре лапы. Его глаза горели знакомым зеленым светом. Значит, у меня получилось?
— Иди… иди спать! — скомандовала я, сама не зная, послушает ли он меня или снова кинется в бой.
Но на этот раз медведь лишь фыркнул, развернулся и неспешно зашагал прочь, вглубь леса.
Незнакомец повернулся ко мне. Я застыла на месте. Этот сильный, незнакомый мужчина представлял для меня теперь не меньшую опасность, чем медведь. Лада милостивая, он же все видел! Я резко отдернула руку от земли, но было уже поздно. Он видел!
Незнакомец поднял на меня взгляд. Наши глаза встретились, но я не могла разобрать его эмоций — в них читались и боль, и напряжение, и что-то еще, чего я понять не могла.
— Ты… не человек, — произнес он хрипло и сделал шаг в мою сторону.
Я инстинктивно напряглась каждой клеточкой, готовая бежать. Но незнакомец не дошел до меня. Его тело вдруг обмякло, он пошатнулся, тяжело выдохнул и грузно рухнул на снег.
Яся
Он не шевелился. Разум кричал, требовал бежать, пока есть возможность. Но сердце… сердце не позволяло так поступить.
Я подошла к незнакомцу, опустилась на колени в снег и осторожно прикоснулась ладонью ко лбу. Кожа пылала. И вовсе не от схватки с медведем.
Внимание привлекли темные пятна, расползавшиеся по его шее. Неужели?.. Руки дрогнули, когда я принялась расстегивать ворот его рубахи. Навья болезнь. Он был заражен!
Черные узоры уже проступали на груди, но поразили меня не только они. В расстегнутом вороте мелькнул массивный кулон на толстом серебряном шнуре. Он был темным, словно из черненого серебра, и с виду казался ледяным, отливая на морозе холодным блеском. Нет, не может быть…
Повинуясь внезапному порыву, я осторожно взяла амулет в руки — и тут же с тихим вскриком отдернула пальцы. Кожу пронзило жгучий жар, словно я прикоснулась не к металлу, а к раскаленному углю. Это был оберег от нечисти. Мощный, серебряный, с символом дракона с открытой пастью.
Ну конечно, он дракон! Существо, куда более опасное, чем любой медведь.
Драконы… Именно они убили всех. Весь мой род. Такова их природа — выслеживать и уничтожать таких, как я.
В памяти всплыл его взгляд, который он бросил мне, прежде чем потерять сознание. Что это было? Злоба? Ненависть? Презрение?
Узнай он тогда, кто я… Стал бы помогать? Или бросил бы на растерзание зверю? А может, убил бы собственноручно.
Надо бежать. Прямо сейчас.
Мужчина хрипло застонал, его веки дрогнули. Я резко отпрянула, но он уже протянул руку. Его пальцы коснулись моих волос, едва задев щеку. От этого прикосновения, странно теплого и беззащитного, внутри все замерло.
— Лада*... — прошептал он, и голос его был хриплым, разбитым. — Ты…
Пальцы ослабели, рука бессильно упала в снег. Он снова отключился.
Я застыла на месте, сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.
Что делать?
Бросить? Он замерзнет насмерть за ночь. Да и Навья болезнь… Времени у него мало, а шансов и того меньше.
Но он спас меня. Дракон.
Он не знал, кто я. А узнай — убил бы быстрее любого зверя.
Я сжала кулаки. В этот момент где-то рядом снова хрустнула ветка. У меня оставались считанные минуты на решение. Здесь опасно: медведи, волки, кабаны… Буду медлить — останусь здесь с ним навеки.
«Уходи, Яся! Уходи же!» — твердил внутренний голос.
Но ноги не слушались.
Даже если он враг… смогу ли я потом жить с этим?
— Проклятье! — выдохнула я почти беззвучно.
Тащить придется по снегу. Недалеко, но… достаточно, чтобы обессилеть. Он умрет. От Навьей болезни, от ран, полученных в схватке… Умрет же! Я только зря потрачу силы.
Но я попытаюсь. Сделаю все возможное, чтобы его спасти.
Лада* — верховная старославянская богиня весны, покровительница брака, любви и семейного благополучия. Она олицетворяла собой гармонию, лад в семье и радость жизни, выступая супругой бога-громовержца Перуна. В ее честь весной совершались обряды и пелись особые песни-припевки с обращениями «ой, ладо!». К ней обращались за помощью, как к доброй богине.
Яся
Дорога казалась вечной. Я тащила его по снегу то и дело пытаясь призвать магию. Она то отвечала и помогала мне, то просто бросала меня на произвол судьбы.
Я проваливалась в снег, ведь только по снегу я могла его хоть как-то допереть до дома.
— Ааааа, — взревела я, падая, — да что ты такой тяжелый, дракон! Чем вас там кормят!
Снова и снова я-то теряла надежду, то продолжала путь. Пока наконец мы не преодолели границу. Еще немного и мы наконец возле дома…
— Каррр…Яся, ты что… — закаркал Тео.
— Дверь открой, — бросила я, у самой дыхание сбилось, руки тряслись. Просто не верю, что смогла его дотащить.
Он вообще живой?
Присела рядом. Теплый…дышит… Как его теперь только в дом принести.
Снова призвала магию. Она откликнулась, слава Богине. Еще пара шагов и я рухнула прямо на пол в прихожей.
Вокруг столпились кошки. Они с интересом обнюхивали меня и гостя… Если его можно было так назвать.
— Это что еще такое? – каркал Тео.
Я выбралась из-под тяжелого мужского тела и склонилась над ним.
— Яся! Глупая! Ты буду принесла! – каркал Тео.
— Живучий, — тихо сказала я.
Такой путь по морозу, а жизнь в нем еще теплилась…
— Что же ты наделала, Яся? — ворон закричал, хлопая крыльями. — Что же ты натворила?
Я не ответила, поволокла мужчину к печи. Его кровь сочилась сквозь мои пальцы, оставляя на полу алые следы.
— Он умирает, Тео, — прошептала я, срывая с себя пояс, чтобы перевязать раны.
— Каррр…И пусть умирает! — ворон вскочил на стол, его черные глаза сверкали. — Ты видела его кулон? Ты знаешь кто он?
Стоило дотронуться до груди, как руку зажгло. Гребаный оберег.
Быстро сорвала его и кинула. Он только мешает!
— Он дракон, Яся, — Тео склонил голову набок. — Ты знаешь, что они делают с такими, как мы.
Знала.
Слишком хорошо знала.
— Он спас мне жизнь, — сказала я, стиснув зубы. – На меня медведь напал…
— А теперь ты рискуешь своей, чтобы спасти его? — Тео зашипел. — Очнись! Если он выживет, то первым делом прикончит тебя!
Я посмотрела на лицо мужчины.
Бледное, с приоткрытом ртом…Он выглядел таким…добрым? Неопасным?
Но стоило только вспомнить его схватку с медведем…
— Может, и не выживет, — пробормотала я. Он весь в ранах. Такое чувство, что он пережил схватку не только с медведем.
У него явно был сильный удар по голове отчего осталась кровоточащая рана.
— Лучше бы так... — ворон зловеще каркнул.
Я сглотнула.
Знаю.
Знаю, что драконы не оставляют таких, как я, в живых.
Знаю, что этот мужчина, очнувшись, может убить меня.
Но он спас меня.
А значит...
— Я не могу его оставить, Тео, — мои пальцы сжали край повязки. — Даже если он враг.
Ворон замер, потом резко взмахнул крыльями.
— Ты погубишь себя, глупая девочка.
— Возможно.
Я наклонилась, прижала ладонь ко лбу мужчины. Нужно перевязать раны. Нужно дать ему лекарство от навьей болезни…
По-другому я не могу.
Яся
Навья болезнь — дело частое вот в таких деревушках. Нет-нет да и прорвется какая-нибудь злая нечисть, укусит или поцарапает, заразит…
Поэтому у меня отвар из чертополоха был припрятан всегда. Готовила его каждую неделю, на всякий случай.
Дракон не приходил в себя, поэтому я поила его сама сквозь приоткрытые пересохшие губы.
Перевязывала раны, ставила компрессы и в глубине души надеялась. Что он выживет. Боялась. Но… надеялась.
Человек бы уже умер, но он не человек, он дракон! Сильный дракон…
— Еще один компресс, — пробормотала я, окуная тряпицу в отвар из коры ивы.
Тео, сидевший на спинке лавки, нервно щелкнул клювом.
— Каррр… Он не стоит таких усилий, Яся. Что же ты творишь…
— Все люди стоят усилий, — ответила я, но тут же поправилась, — ну, почти все.
Ворон закатил глаза.
— Он не человек, каррр… А дракон! И ты знаешь, что он сделает, когда очнется.
Я знала.
Сожжет. Убьет. Как все его сородичи.
Но мои руки сами тянулись к ранам, пальцы аккуратно накладывали повязку, пропитанную мазью из змеиного корня и медуницы.
— Ты такая же упрямая, как твоя бабка, — проворчал Тео.
— Спасибо, — я едва улыбнулась.
Ночь тянулась мучительно долго. Я меняла компрессы, поила его отваром из черноголовки, чтобы сбить жар, шептала старые заговоры, которым научила меня бабушка.
Но дракон не приходил в себя, а жар продолжал лихорадкой бить его тело.
Лишь под утро его дыхание стало ровнее, а лоб — чуть прохладнее. Я опустилась на пол возле лавки, прислонившись спиной к теплой печи.
Я ужасно устала.
Вода, капавшая из подтекающей крыши, монотонно била по полу. А кошки уже окружили меня, ласкаясь то об руки, то об ноги. Их мурлыканье казалось убаюкивающим.
— Надо отдохнуть, — на последних силах сказала я. – Хоть немного.
— Ты заснешь, а он очнется и перережет тебе горло, — предупредил Тео.
— Я всего немного подремлю, — прошептала я, и веки сами собой сомкнулись. – А ты, если что, меня разбуди.
Не знаю, сколько я проспала.
Мне казалось, я только задремала, как стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Тео встревоженно хлопнул крыльями, когда я поднялась с пола.
— Каррр…Даже поспать бедной не дают, — недовольно каркнул он.
— Беды никогда не объявляют час, в котором явиться, — кинула я, потирая глаза. Привстала на колени и тут же подалась к дракону.
Он спал, пятна стали светлеть, а жар спал… Сильный.
В дверь снова нетерпеливо постучали.
— Каррр… Ни свет ни заря долбятся, все боятся, что увидит кто-то, — буркнул ворон.
— Смотри пока за драконом, — кинула я. Тео неодобрительно сверкнул глазами, но остался с раненым, а я пошла проверить кто же это был.
Открыв дверь, я увидела Аксинью. Деревенская женщина, она разводила коров. Аксинья занималась сырами, творогом и сметаной. Когда-то очень давно я покупала у нее свежее молоко… Тогда я еще ходила на рынок. Но теперь путь туда для меня был закрыт.
Аксинья огляделась по сторонам, видно боялась, что ее увидят у моего порога.
— Можно? – испуганно спросила она, опустив голову. Сельские глаза прятали, поговаривали, что если поднять взгляд, то прокляну.
Ох уж эти деревенские сказки.
Я ужасно устала. Ели стояла на ногах. Но если Аксинья пришла значит нужна помощь. А в помощи я отказать не имела права.
— Входи.
Люди приходили ко мне только в крайней нужде и тайком. Днем они называли меня ведьмой, шептались, что я накладываю порчи, увожу мужей, готовлю зелья для приворотов. Но когда их дети болели, когда лекарь требовал неподъемную плану — они шли ко мне.
— Дочка моя, Варюшка... Кашляет сильно, — прошептала Аксинья, доставая из корзины свежий хлеб, кувшин молока и… пшено! Как же я любила пшено. — У лекаря была... Да он...
— Попросил слишком много, — закончила я за нее.
Она кивнула, глаза наполнились слезами.
— Горы хмурые, почта не ходит... Ремесло не идет, люди отказывают себе в сырах да в сметане. Поэтому набрать на лечение сложно. Но я... я готова душу отдать, лишь бы дочка поправилась!
Аксинья подняла глаза и так на меня посмотрела, что меня передернуло.
— Душа мне не нужна, — резко сказала я.
Внутри все сжалось от боли. Они действительно верят, что я способна брать души? Как же это омерзительно.
— Но мне нужна помощь…
— Значит ты говоришь кашляет? – спросила я и Аксинья кивнула. – А жар есть? Лихорадка? Пятна?
— Да у нее…у нее пятна по телу пошли. Волдыри такие…страшные… И жар.
Вот значит в чем дело.
— Подожди здесь, — кинула я.
Аксинья кивнула, а я быстренько заскочила в комнату. Нужно было найти отвар и мазь.
— Опять за хлеб да молоко редкие травы отдаешь? Ты же знаешь, что они потом снова будут тебя поносить! – раздался голос Тео в голове.
Я проигнорировала его. Вспомнила лекаря — сытого, самодовольного, самого богатого в селе. У него была целительная магия, но он отказывал тем, кто не мог заплатить. А я...
Я не могла отказать.
— Девочка умрет, сам знаешь… кто ей поможет, если не я? – прошептала, кидая взгляд на спящего дракона.
— Каррр…Добрая ты душа Яся, это тебя и сгубит, — ворчал ворон.
А я собрала все, что нужно и побежала скорее в сени.
— Вот отвар от кашля, — протянула я склянку Аксинье. — По ложке три раза в день. Мазью мазать два раза в сутки. А это отвар для вашей семьи, чтобы никто не заразился.
Женщина застыла на глазах ее навернулись слезы.
— Лада милостивая, это…поможет?
— Конечно поможет! — уверенно сказала я. – Через седмицу уже от кашля от и следа не останется. А болячки отпадут.
— Спасибо! Спасибо! – закричала она да так, что я испугалась что даже дракон в себя придет. Но это не все, что она удумала. Аксинья упала мне в колени и это уже было слишком.
Поэтому я тут же потянулась ее поднимать.
— Доченька моя, самое дорогое, что есть. Я за нее…все отдам!
— Она поправится Аксинья. Главное давайте ей отвар! И все! – поставила я на ноги женщину.
— Спасибо! Спасибо! – кричала она со слезами на глазах. – Во век должна буду! Масло носить буду, молоко, сметану.
— Ничего не надо, уже принесли! Идите с добром, да поскорее, дочери вашей отвар нужно принять. И вам. А то сами заболеете.
Женщина кивнула. Наконец вышла и побежала. А я вздохнула.
— Каррр…Опять задаром все отдаешь! Эти травы ты собирала в Черни, рискуя жизнью!
— Я не могу по-другому, — просто ответила я. – Да и разве это задаром? Посмотри какое масло свежее? А молоко…Ммм Тео, ты же любишь свежее молоко? Тут еще и крупа…
Ворон слегка взъерошился. Я знала, что любит. Как и мои котики…
Скрип отвлек меня вот разбирания мешка мы с вороном быстро обернулись. И застыли.
Кажется, даже сердце перестало биться.
Дракон, он…стоял на ногах и смотрел на нас.
— Светлая Богиня, вот и пришла беда… — прокаркал Тео.
Мы встретились взглядами. Его глаза, голубые яркие… И что же будет дальше?
— Моя…спасительница… — прошептал он и так улыбнулся, что внутри все сжалось, а после…После рухнул на пол.
Кайдал
Последнее время на границе творилось что-то неладное. Прорывы участились, словно сама Чернь стала злее и коварнее. Пропадали сильные воины, опытные разведчики, а уж простых людей и вовсе как ветром сметало. Но когда начали исчезать драконы… это уже было слишком.
Мы искали причину, рыскали по самым глухим уголкам, но все без толку.
Я был в отпуске, когда меня вызвали. Мой сослуживец, воин-дракон Зар, пропал. И я должен был осмотреть Тайгу в поисках товарища и причины его пропажи. Всех этих странных пропаж…
Несколько дней поисков ничего не принесли. И я решил оставить середину, отправившись ближе к границам.
Сегодня я обследовал южную часть Тайги. Все как обычно — густые леса, скалистые горы, глухие деревеньки, затерянные среди вековых сосен. Воздух был пропитан смолой и прелой хвоей, но сквозь этот привычный аромат вдруг прорвался резкий, металлический запах крови.
Снизив высоту, я вгляделся в чащу.
Трое. Люди. С корзинами, будто за грибами, бежали через бурелом, а за ними — упыри.
Что за дураки лезут в самую глушь?! — мелькнуло в голове.
Но рассуждать было некогда. Твари уже настигали их, длинные когти цеплялись за ветви, черные рты растягивались в голодных гримасах.
— Проклятье! — прошипел я, чувствуя, как внутри закипает драконья ярость.
Огонь. Я мог спалить всех одним вздохом. Но люди… Они были слишком близко.
Пришлось трансформироваться.
Я рухнул на землю прямо перед беглецами, подняв вихрь сухих иголок и пыли.
— К границе, сейчас же! — рявкнул, выхватывая меч.
Упыри замерли. Не бросились, не завыли — просто стояли и смотрели.
Слишком спокойно.
И тут — удар.
Сзади.
Острая боль вспыхнула в затылке, мир на миг погрузился в черноту, но я устоял, шатаясь, стиснув зубы.
— Что за…
Оглянулся.
Люди… изменились.
Их тела вытянулись, кожа потемнела, а изо ртов показались тонкие, как иглы, клыки.
Нечисть…
Не успел понять, как они это провернули, как второй удар обрушился на меня.
И все.
Темнота.
Я блуждал в черноте, будто в густом тумане, не понимая, где верх, где низ.
И вдруг — голос.
Тихий, мелодичный, словно ручеек в весеннем лесу.
Я пошел на звук, пробираясь сквозь мрак, пока передо мной не возникла… она.
Девушка с ярко-зелеными глазами.
Ее пальцы, теплые и шершавые от трав, прижимали к моему виску тряпку, пропитанную чем-то горьким, но облегчающим боль.
Я не мог понять, что вокруг было бредом, а что явью.
— Не шевелись, глупый, — сказала она, и в голосе смешались строгость и забота. — Себе же вредишь.
Рыжие волосы, словно пламя, падали ей на лицо, и она с досадой откидывала их назад. Этот жест заставил
Я пытался вспомнить, кто я, что случилось, но мысли путались, расползались, как дым. Все вокруг неслось с бешеной скоростью.
А потом… Остановилось. Я увидел храм.
Не огромный и помпезный, а уютный, деревянный, с резными столбами, увитыми цветами и лентами. Лада-Матушка смотрела с резного лика, добрая и строгая.
Вокруг — мои родные.
Сестра толкает меня в бок, смеется: «Ну что, женишок, дрожишь?» Отец хмурится, но от волнения. В глазах — радость. Друзья поднимают кубки, кричат что-то шутливое. А бабушка с дедушкой, смотрят на меня с гордостью.
А потом… Появилась Она. Яся. Моя Ярослава!
В красном платье, с венком из васильков и ромашек. Рыжие волосы выбиваются из-под фаты, и она снова и снова их поправляет.
Она подходит, протягивает руку.
Я беру ее пальцы в свои — маленькие, чуть шершавые от работы, но такие ее.
Аккуратно, будто боюсь спугнуть, приподнимаю фату.
И вижу эту нежную улыбку.
Ту самую, из-за которой все внутри становится теплым.
— Яся, — тихо говорю я.
Моя. Моя невеста. Моя жена.
Яся
Я приложила ладонь ко лбу дракона. Жар спал.
— Повезло тебе, воин, — прошептала я, отодвигая прядь его жестких темных волос.
Его черты были удивительно правильными — резкий подбородок, прямой нос, густые брови. Красивый. Слишком красивый для человека.
Мой род тоже славился красотой. Нечеловеческой. Но драконы... Они были другими. Сильными. Опасными.
И его магия...
Я почувствовала ее — пульсирующую в его жилах, выжигающую остатки скверны. Могучую. Она могла убить меня в один миг, если бы он захотел.
«Моя спасительница» — глупо звучало в голове. Он произнес это с такой нежностью, что внутри что-то кольнуло.
Знал бы он, кто я на самом деле, не стал бы меня так звать.
Глупый дракон, тебе нельзя было вставать. Сам себя чуть не угробил…
— Где же Иван? — пробормотала я.
Весь день прошел в изнурительной борьбе за жизнь незнакомца. Но каждый час я бросала взгляд на часы.
Я ждала отца мальчика. Чтобы настоять отвар, нужны были сутки. Иван должен был принести оставшиеся травы, но… Его не было.
А если отвар не приготовить, то мальчик умрет.
— Тео, никто точно не приходил? Может… мы не заметили? — спросила я Ворона. Тот вычищал перья.
— Каррр… Я уже несколько раз вокруг дома летал, ни следа! — каркнул он.
— Но как же… Как же Сеня, — тихо пробормотала я.
Вспомнила его добрые, наивные глаза и то, как он смотрел на меня. Я пообещала ему, пообещала, что все будет хорошо… Но если отвар не настоять вовремя…
— Почему же Иван не пришел?
— Опять переживаешь за всех подряд? — ворон склонил голову набок. — Каррр… У тебя тут дракон на лавке, а ты о каком-то мальчишке думаешь!
— Слетай, пожалуйста, узнай, — попросила я, игнорируя его упрек. — Может, что-то случилось?
— Нет уж! — Тео взъерошил перья. — Я тебя одну с ним не оставлю!
— Тео...
— Он проснется — и спалит тебя одним взглядом!
Я усмехнулась.
— Ты же знаешь, я себя в обиду не дам. Тео, прошу… Вдруг у них что-то случилось? Ты же знаешь, что я себе этого не прощу… Сеня он… такой маленький…
Я с мольбой взглянула в черные вороньи глаза.
Ворон замер, потом каркнул, расправил крылья.
— Ладно. Но если он тебя тронет...
— Тогда ты ему глаза выклюешь, — закончила я. — Лети.
Тео нехотя взмахнул крыльями. Я открыла для него единственное окно и, как только ворон выпорхнул, тут же его закрыла.
Вот я и осталась одна… Ну как одна? Со спящим драконом. С мыслями о Сене. И с моими котами, которые голодно мяукали рядом, напоминая, что хозяйка их сегодня не кормила.
Снова положила ладонь на лоб дракона, как делала уже много раз сегодня. Жар спал… Скоро он действительно проснется.
И что же тогда?
Возле ноги призывно мяукнула кошка. Она потерлась об ногу, заглядывая в глаза.
— Есть хотите? — спросила я.
Желтые глаза смотрели по-доброму, но с явным требованием получить еду.
Я посмотрела на остальных пушистых. Как бы я ни устала, но их обязательно нужно было покормить.
Яся
Я смахнула непослушную прядь со лба и собрала волосы в небрежный узел — сейчас они только мешали. Нужно было приготовить еды и покормить моих пушистиков. Решение пришло само собой: сытная каша с молоком и маслом.
Кошки уже крутились у ног, мурлыча и тычась мордочками в голени. Целая свора. Черные, рыжие, серые, пятнистые — все когда-то были брошены у моего порога. Чем руководствовались люди, когда подбрасывали их под мои двери? Я не знала. Может, глупые суеверья, что нечистая сила боится кошек? А может, просто находили, куда можно сбагрить ненужных животных.
Но я не жаловалась. Их мокрые носы и громкое мурлыканье скрашивали мое одиночество. Они не смотрели на меня с опаской, как люди, и, в отличие от вечно ворчащего Тео, всегда были в добром духе. Котики были рады каше на воде и ласково пели мне, когда у меня не было настроения и опускались руки.
Я взяла глиняный горшок, насыпала крупы. Аксинья на этот раз принесла пшено, золотистое, душистое. В деревне знали, что я люблю пшено. Когда мне еще его продавали, я покупала его на те жалкие копейки, которые удавалось заработать. Тогда травник еще покупал мои травы. Люди шептались, что я ворожила с помощью пшена. Но на самом деле, я просто любила пшенную кашу, и мои домашние любили, даже ворчун Тео.
— Ну что, родные, будет вам сегодня праздник, — пробормотала я, заливая крупу молоком, от которого шел парок.
Кошки ответили дружным мурлыканьем.
Пока каша томилась в печи, наполняя избу теплым ароматом, я нарезала масло и достала из холодной кладовой кусок козьего сыра. Денег я с людей не брала, но они по-своему отплачивали мне: кто горшком молока, кто мешочком крупы, кто куском сыра. Благодаря этой немудреной дани мы и выживали.
Раньше, конечно, было проще. Травник исправно скупал собранные мною травы, и вырученные медяки позволяли купить необходимое. Но потом все изменилось. Слухи, шепотки за спиной… Теперь мне был закрыт не только его порог, но и двери лавки. Он запретил мне даже появляться рядом. Это ударило по изготовлению отваров и мазей — не все нужные травы росли в окрестных лесах.
Если бы я умела колдовать, как бабушка… Если бы драконы не отняли ее у меня, и она смогла бы меня научить…
Горькие мысли текли сами собой, взгляд упал на мужчину, неподвижно спавшего на лавке. Зачем я его вообще спасла? Драконы лишили меня всего: дома, семьи, будущего. В груди знакомо закипела ярость, мои кулаки сжались.
Но тут же в руку ткнулся шершавый, теплый лобик. Моя старая, серая кошка с одним ухом, словно почувствовав мой гнев, потребовала ласки.
— Ладно, ладно, успокаиваюсь, — выдохнула я. Расслабила пальцы и почесала ее за ухом. — Еда не любит, когда ее готовят со злостью. Особенно каша.
Я помешала загустевающую массу, добавила еще молока. Аромат стал еще насыщеннее.
— Сейчас, мои хорошие, сейчас вас покормлю, — пообещала я кошкам, и они ответили мне хором нетерпеливого мяуканья.
В этот миг мир разбился.
Прямо перед моим лицом с оглушительным треском рассыпалось окно. Я вскрикнула, инстинктивно отпрянула назад и прикрылась рукавом от летящих осколков. Кошки с шипением разбежались.
Посреди кухни, на половицах, лежал увесистый камень. И к нему была грубо привязана грязная, свернутая в трубочку бумага.
Светлая Лада, неужели кто-то таким образом передал мне послание?
Яся
— А ну, отойдите! Опасно же! — поругала я кошек. Они по-охотничьи окружили булыжник, выгибали спины и настороженно шипели. Им было интересно, что за незваный гость к нам ввалился.
Сама я осторожно выглянула в разбитое окно и вгляделась в сумерки. Но не увидела никого — лишь ветер гонял по улице пыль да листья.
Я обернулась на дракона. Тот все так же тихо спал. Его ровное дыхание было единственным спокойным звуком в этой внезапно нахлынувшей тревоге.
Прекрасно… К вечно подтекающей крыше теперь прибавилось и разбитое окно. Со скрипом я двинула старые, рассохшиеся ставни. Они норовили выскочить из пазов и окончательно покинуть свое место службы, но я все же кое-как их задвинула. Теперь, когда проем был хоть как-то прикрыт, я почувствовала себя в некоей — пусть и вымышленной, зыбкой — безопасности.
— Ну и что это такое? — спросила я у кошек.
Те навострили уши, все еще разглядывая подкинутую посылку.
Я тоже склонилась и сняла кулон. Вытянула руку вперед, чтобы проверить, нет ли чего опасного. Это был просто камень, без рун, без проклятий, только с привязанной бумагой. Я выдохнула.
Значит, опять пакости односельчан?
На душе стало обидно и больно. Мне не впервой что-то портили… То клумбы вытопчут, то подкинут что-то вонючее под дверь.
Но в этот раз… В этот раз разбили окно. А где я возьму денег на новое? Теперь придется жить в полумраке и холоде.
Обидно было до слез. Чем я это заслужила? Я ведь никому не желала зла?
Ладно, Яська. Не время себя жалеть!
Я развязала веревку и прочитала послание.
«Если будешь продолжать лечить, то пеняй на себя».
Ну надо же…
Не проклятья, а вот это? И за что?.. За то, что берусь лечить людей?
Такого я не ожидала. Это было куда страннее и подлее… Мне не раз грозили за вымышленные привороты, но за лечение…
Внезапный стук в оконную раму заставил меня вздрогнуть так сильно, что я едва не выронила камень.
— Каррр… Яська, открывай! — это был хриплый голос Тео.
С трудом отодвинула ставни, впуская в комнату фамильяра. Он влетел внутрь и сразу же заметался по комнате.
— Что случилось, Яська? Тебя кто обидел? — закаркал он. От волнения его перья взъерошились и мелко дрожали. — Что с окном?
— Вот, послание подкинули, — буркнула я, снова пытаясь затворить ставни, но на этот раз захлопнуть их до конца не получилось. В щель продолжил злорадно завывать ветер.
— И что там?
— Говорят, чтоб людей не лечила, а то худо будет, — выдохнула я.
Печь в это время гневно зашипела — каша, про которую я забыла, решила убежать. Я быстро сняла котелок с огня.
— И что собираешься делать? — тут же спросил ворон, пристально глядя на меня своим черным, умным глазом.
— Надо придумать, как денег скопить да мужика нанять, чтоб окно починил… Правда, кто сюда пойдет? Может, кто за лечением придет, расплатится… — начала я рассуждать вслух, хотя сама не верила в этот план.
— Каррр!.. Яська, я не об окне! — нетерпеливо перебил меня Тео, взмахнув крыльями. — Ты что с лечением-то будешь делать?
— Ничего, — тихо, но твердо ответила я. — Меня уже не раз пугали. Подумаешь, еще одна пакость… Окно только вот жалко.
Словно в подтверждение моим словам, ветер снова злорадно завыл в щели.
— Ты лучше скажи, как Сеня? Почему Иван не пришел?
Ворон каркнул коротко и тревожно, тряхнул головой. Вести были плохи…
— Не придет он, Яська. Травы он не достал.
— Что значит «не достал»? — почти криком вырвалось у меня.
Я сказала это так громко, что сама испугалась — вот-вот разбужу дракона. Но он продолжал спать богатырским сном, и ни разбитое окно, ни мой отчаянный крик не потревожили его покой.
— Травник ему травы не продал. Сама знаешь, горы нынче хмурые, вот он и задрал цены. Золото хочет, а золота у Ивана нет… Все на лекаря потратил. Не дал он травы — ни в долг, ни в обмен.
Золото? Требует золото, когда на кону жизнь ребенка?
— Вот же мерзавец! — сжала я кулаки, и по телу пробежала горячая волна ярости.
— Каррр… Люди до золота жадны, — констатировал Тео, и в его голосе прозвучала старая, как мир, усталость.
Я заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы унять дрожь.
— Он знал, что для ребенка? Что мальчик умрет? — посмотрела я на ворона с последней, слабой надеждой.
— Знал, конечно. Иван все сказал.
Я закрыла глаза. В душе стало так больно, словно мне вонзили нож в сердце.
— Как Сеня? — выдохнула я, боясь услышать ответ.
— Пока держится. Семья еще надеется, что и без трав выздоровеет.
Надеется.
Но я-то знала правду.
Мальчик жив лишь благодаря тому редкому отвару, что я выварила из последних кореньев, добытых в самой глубине Черни. Но его действие — как последний вздох умирающего. Оно скоро закончится.
— Так нельзя, — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул. В груди что-то сжалось — что-то тяжелое, словно тот самый подброшенный булыжник.
— Травник тебе ничего не продаст, — нервно щелкнул клювом Тео. — Да и где ты возьмешь столько золота?
Я закрыла глаза. Как можно торговать жизнью? Как можно смотреть в глаза отчаявшемуся отцу и отказать?
Резко встав, я поправила ленту в волосах, затянула ее туже. Нет, сдаваться нельзя. Нужно что-то делать!
— Каррр… Яська, ты чего задумала? — встревоженно каркнул ворон.
— Если по-доброму он давать травы не хочет… Значит, украдем, — тихо, но с железной твердостью сказала я.
Яся
Я дождалась глухой ночи, чтобы не привлекать внимания. Дольше тянуть было нельзя — отвар не успеет настояться до конца. Ведь это был не просто отвар, он питался магией и жизненной силой. И ему нужно было время, чтобы вобрать в себя всю мощь.
Ночь — это мало. Но надежда еще теплилась.
Тео пытался отговорить меня, но я была настроена решительно. Велев ему смотреть за драконом, я накинула тулуп и, пока не передумала, выбежала из дома.
Я шла быстро, почти бежала. На самом деле я боялась задуманного, но знала, что по-другому поступить нельзя. В руках у меня был пустой мешок для трав, а в голове — одна мысль: «Я должна достать травы, чтобы спасти мальчика! Должна сделать всё, что в моих силах!»
Травник жил на пригорке в большом двухэтажном доме с резными ставнями — он был одним из самых богатых людей в нашем селе. Его травы покупали и для лечения, и на приправы, и для чаёв. И мне всегда было странно, почему человек, имея столько денег, не желал помогать тем, кто нуждался. Хотя… Как говорил Тео: «Если всем помогать, то денег никогда и не будет!»
Но что такое деньги? Всего лишь железяки, которым люди придают слишком большую ценность. А ведь нет ничего ценнее жизни!
Я остановилась у забора и прислушалась. Ни звука. Только ветер шелестел сухими ветвями старой рябины.
— Ладно, Яська, не трусь, — прошептала я себе и перелезла через плетень.
Двор был пуст. В доме — ни огонька. Хорошо, значит, все уже давно спят.
Я не была особо ловкой, поэтому вряд ли смогла бы пробраться незамеченной. Мне нужен был помощник. И если люди отказываются помогать, я обращусь к духам. А именно к стражу этого дома — к домовому.
Сняла кулон, присела на корточки и провела ладонью по земле.
— Домовой-батюшка, выйди, поговорим, — шепотом позвала я.
Тишина.
Я вздохнула. Не хочет.
— Ну же…
Всё та же тишина. Домовые не особо любят, когда с ними пытаются говорить напрямую. Людям они не показываются. Но я не совсем человек. Магия всегда тянется к магии.
— А если гостинцами угощу… — чётко сказала я.
Тут же из-под крыльца донеслось ворчание.
— Кто шумит? Кто ночью по чужим дворам шляется?
Из тени вылез старичок — весь мохнатый, с длинной седой бородой, перевязанной лыком. Глаза — как два уголька.
— А, девка-травница! Чего приперлась?
Я выдохнула. Не очень радушный дух.
— Трав нужно. Для мальчика. Он заражен чернью. Если травы не достать, то умрет. Помоги, пожалуйста…
— Так к хозяину обратись, — хмыкнул он.
— Хозяин твой отказал, и…
Домовой фыркнул и скрестил руки.
— И я тогда не дам!
— Но мальчик… — голос дрогнул.
— Это не твоё! Хозяин не захотел давать. А что хозяин сказал — то и будет!
Я стиснула зубы.
— Но мальчик же умрет! — договорила я.
— Не моё дело, — буркнул домовой и плюхнулся на землю, будто врос в неё.
Я почувствовала, как внутри закипает злость. Что травник, что его домовой — оба оказались упёртыми и жестокими.
— Тогда я сама возьму! — я сделала шаг вперёд.
Домовой вскочил, глаза загорелись ярче.
— Попробуй! Весь дом на уши подниму!
Я сделала ещё шаг, но земля под ногами вдруг зашевелилась — корни выросли, обвили мои ноги.
— Уходи, пока цела. И где… где гостинцы, о которых ты говорила?
Я закрыла глаза, сосредоточилась. Бабушка учила: домовой — дух упрямый, но не злой. Его можно задобрить — словами и гостинцами.
— Домовой-батюшка, — заговорила я мягче, — ну помоги. Мальчику очень помощь нужна. Ты же добрый дух, хранитель дома… Я могла бы к травнику идти, в ноженьки поклониться… Но ты ведь здесь самый главный. Я тебя прошу… И гостинцы я принесу. Поможешь — и я принесу меду, молока, козьего сыра…
Он задумался и почесал бороду. Корни отпустили мои ноги. Хороший знак!
— Молоко… с медом? Теплое молоко? — спросил он, прищурившись, будто это было очень важно.
— Теплое, конечно. И хлебушка принесу, свежего!
Домовой крякнул.
— Ладно. Но только для мальчика травку возьмёшь. Чтоб ничего лишнего не прихватила!
Я чуть не прыгнула от радости.
— Спасибо! Батюшка! Век тебе благодарна буду!
Но не успела я порадоваться, как на втором этаже открылось окно. Я вздрогнула.
— Кто там?! — проревел голос травника. Должно быть, я слишком громко говорила… Проснулся!
Домовой испуганно метнулся под крыльцо.
— Всё, девка, прощай!
Я рванулась к забору, но земля снова ожила — корни схватили меня за ноги.
— Держи вора! — орал травник, спускаясь во двор.
Я вырвалась, но домовой, видимо, решил помочь хозяину — с грохотом упал горшок с крыльца, потом другой.
— Ах ты…! — я еле увернулась, вовремя накинув капюшон.
Травник уже бежал ко мне, в руках — палка.
— Поймаю, придушу!
Я перемахнула через забор, но он успел швырнуть вслед разбитую миску. Осколок царапнул щёку — горячая кровь тут же потекла по лицу. Но в страхе я даже не ощутила боли.
Я бежала, что было сил. Если поймает… Страшно подумать, что со мной будет. Тронуть побоится, но доложит главе села, а тот… он меня выставит!
Только в лесу я остановилась. Схватилась за березу и перевела дыхание. А по лицу хлынули слёзы. Вспомнила добрые глаза мальчика, его наивный вопрос: «Я выздоровею?»
— Прости, Сенечка, я… Я тебя подвела, — со слезами сказала в пустой, воющий воздух.
Пока я дошла до дома, слёзы уже высохли. Всю дорогу я старалась себя успокоить, но в душе появилась огромная, незаживающая рана.
Дом был тёмным и тихим. Стоило мне войти, как ворон тут же подлетел.
— Каррр… Яся, ты принесла травы?
Несмотря на то что ворон был ворчливым, он тоже беспокоился за маленького Сеню.
— Ничего… Ничего не вышло, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.
Тео взъерошился.
— Яська! Ты вся в крови!
— Пустяки…
Но это были не пустяки. Руки дрожали. В глазах снова защипали слёзы.
— Сеня… — голос сорвался.
Я прижала ладони к глазам, чтобы не заплакать.
И тут услышала шаги. Медленные. Тяжёлые.
Ворон каркнул, а я резко подняла голову и… замерла.
Дракон стоял посреди комнаты. Он смотрел на меня.
— Ты… — прошептал он, — Это ты.
Тео каркнул, предупреждая. Он был готов атаковать в любую секунду. А я не могла даже пошевелиться.
Передо мной стоял враг. Сильный, высокий, с тяжёлым взглядом… Враг, которого я сама поставила на ноги.
Яся
На этот раз это точно конец!
Ворон предупреждающе каркнул. Я сделала шаг назад, пятясь к выходу. Если что, схвачу кочергу, хотя что ей можно сделать против дракона...
— Ты… — снова повторил он и сделал шаг вперед. Я отступила еще и уперлась спиной в стену. Штукатурка неприятно осыпалась за воротник.
Он остановился и присмотрелся. На его лице мелькнуло удивление.
— Почему ты боишься меня, Яся? Ты же моя жена! — радостно, с такой любовью произнес он.
Внутри у меня все оборвалось.
— Что? — недоуменно проронила я.
Резкий шаг вперед. Ворон кинулся в атаку, но не успел — дракон прижал меня к себе. Просто вцепился в объятия, крепкие и неожиданно теплые.
— Моя Яся… Любимая, — прошептал он у меня над ухом.
Тео напал сзади, клюнув его в плечо.
— Не надо! — закричала я, когда незнакомец чуть не ударил по ворону своей огромной рукой.
Глупый Тее, эта махина прибьет его с одного удара!
Ворон отлетел с громким карканьем.
— Кар... Руки распускает, пристает!
— Какая злобная птица, — сощурился дракон.
Он не слышал слов ворона. Понимать его могла только я. Для дракона Тео лишь назойливо каркал.
— Он не злобный! Он за меня заступается! — ухватилась я за рукав дракона. Больше всего я боялась, что он его ударит.
— Заступается? От… меня? — Искреннее недоумение отразилось на его лице. — Но я не причиню вреда любимой. — Дракон коснулся горячей рукой моего подбородка. От этого касания у меня подкосились ноги. — Яся моя…
В его голосе было столько нежности и любви, а этот взгляд… Я совсем растерялась.
— Кар... Щас ему глаза выклюю! — закаркал Тео, вырывая меня из оцепенения.
— Так, стой! — наконец-то я отошла от шока и вывернулась из его объятий. — Я… я не твоя!
Он замер и посмотрел на меня так растерянно, словно я вырвала у него из рук что-то бесконечно дорогое.
— Ты моя жена… — повторил он, и голос его дрогнул.
— Нет, — твердо сказала я.
— Но… Я же видел нашу свадьбу. Ты была в нарядном платье, а твои золотые волосы собраны в косы, — нежно сказал он и закрыл глаза, словно вспоминая. С потолка на его плечо упала тяжелая капля воды, оставив темное пятно на ткани. На улице теплело, а значит, скоро придется ставить миски под все дыры. Здесь будет настоящий потоп. Хотя, кажется, дракон бы и этого не заметил.
— Оооо, ударился головой, малец, да сильно ударился… — буркнул Тео, перепорхнув на сундук.
— Тебе привиделось, — выдохнула я.
Дракон открыл глаза и посмотрел на меня с тоской.
— Ты не мой муж. Мы вообще не знакомы. Я даже имени твоего не знаю! — твердо заявила я.
Лучше выпроводить его, пока он не пришел в себя.
— А я знаю. Ты моя Яся. Ярослава… Моя огненная, солнечная, сильная… — с придыханием произнес он. И в его глазах отразилось столько любви, что стало не по себе.
Как вообще такой взрослый, сильный мужчина может так смотреть? С такой… щемящей нежностью? Или это взгляд хищника перед тем, как убить свою жертву?
Я тряхнула головой. С потолка капнуло еще раз.
— Кар… Ну, Яська, молодец, вот и мужа себе нашла, да не абы кого, а дракона! — с издевкой сказал Тео.
— Я тебе имя не называла, — прошептала я. — Мы первый раз в жизни говорим. Мы с тобой не знакомы.
Как… как он узнал мое имя? Слышал в бреду, как я с Аксиньей разговаривала?
Дракон задумался. А после он так лучезарно улыбнулся, что, кажется, даже в полумраке избы стало светлее.
— Значит… Значит, я будущее видел! — уверенно заявил он. — Прямо как мой… дед. Он тоже так бабушку встретил. И сразу свадьбу их увидел. Надо же… А я думал, это сказки.
Дракон снова сделал шаг вперед. Я инстинктивно отшатнулась, и под ногой со скрипом прогнулась половица.
— Опять трогать вздумал? Да я его… Давай, я его отвлеку, а ты его кочергой… Кар...р! — предложил Тео, вылетая из-под стола.
— Послушай, я повторяю! Мы не знакомы! И замуж я за тебя не собираюсь. Тебе… тебе привиделось! — наконец собралась с мыслями я. — Я тебя лечила… Вот и привиделось. Но теперь ты пришел в себя, а значит… тебе пора домой.
Дракон нахмурился, словно обдумывая мои слова. Его взгляд скользнул по закопченным стенам, прохудившейся крыше, старой мебели. Как будто до этого он не замечал, что проснулся не у себя в драконьих хоромах.
— Погостил и хватит, — добавила я уже серьезнее. От его беглого осмотра моего дома было не по себе.
Дракон снова повернулся ко мне.
— Но… Я… Я, кажется, не знаю, куда идти, — тихо признался он и посмотрел на меня почти умоляюще.
— Ну… У сельских узнаешь, они помогут, дорогу подскажут и…
— Нет, Яся, — он так нежно произнес мое имя, что внутри все сжалось. — Ты не поняла. Я вообще не знаю, куда идти. Я не… не помню. Я вообще ничего не помню. Даже… даже своего имени.
Яся
— Но ты же только что сказал, что помнишь своих бабушку и дедушку! — выпалила я. Внутри закипало раздражение, смешанное с отчаянием.
Незнакомец — нет, дракон — лишь улыбнулся той самой ослепительной, сбивающей с толку улыбкой.
— Да, это… это я помню! — сказал он, и в его глазах вспыхнули теплые искорки. — Они были… настоящим примером для меня. И я уверен, что они где-то есть.
Он замолчал, уставившись в потолок, с которого на пол медленно капала вода.
— Ну вот… — подбодрила я его.
— Но больше ничего не помню, — тяжело вздохнул он, и его могучие плечи поникли. — Кроме…
Мое сердце замерло в груди.
— Кроме… — вцепилась я в это слово, как утопающий за соломинку. Я наделась услышать что-то вменяемое.
Он повернул ко мне лицо, и в его взгляде распустилась такая нежность, что у меня перехватило дыхание.
— Нашей свадьбы, — произнес он тихо и без тени сомнения.
С печи раздалось громкое, хриплое карканье. Кажется, Тео здорово веселился со всей этой ситуации.
А я продолжала стоять как вкопанная и лишь беспомощно моргала.
— Не было никакой свадьбы! — выдохнула я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от его странного взгляда.
Он лишь склонил голову набок, а потом улыбнулся — обольстительно, лукаво, с таким видом, будто знал какую-то великую тайну. Я была готова поклясться, что этот взгляд сводил с ума десятки женщин. И если бы память ему не изменила, он бы никогда не говорил таких вещей какой-то деревенской знахарке в заношенном старом пальто.
Если бы память была в порядке, он бы меня… сжег? Да, точно!
— Ты вообще не помнишь, кто ты? — спросила я, впиваясь в него взглядом. Я пыталась разглядеть в его глазах хоть крупицу осознания.
Дракон лишь беспомощно пожал плечами.
— Не помню, — ответил он просто, и я… поверила. Если бы он помнил, что он дракон, он бы точно, точно меня убил. Ведь он видел там, в лесу, мою истинную сущность. Видел, что я не человек.
Наверное, стоило радоваться замутнению его рассудка? Но вместо облегчения на меня накатила лишь тягостная растерянность. И что теперь делать?
Он сделал неуверенный шаг вперед — и вдруг пошатнулся. Его лицо его побледнело. Я инстинктивно рванулась к нему, подставив плечо. Он был таким тяжелым! Горячим, как раскаленный кирпич из печи!
— Ну и зачем ты вставал! Опять у тебя жар! — проворчала я, подняв взгляд на дракона.
Наши лица оказались в немыслимой близости. Так близко, что я чувствовала его прерывистое, горячее дыхание на своих губах, видела каждую ресницу, каждую тревожную тень на его лице. Сердце бешено заколотилось, сжимаясь то ли от страха, то ли от чего-то другого, совершенно непонятного.
— Ты такая красивая, — прошептал он хрипло, почти коснувшись моих губ, и его слова обожгли меня.
Губы тут же запылали огнем, а по телу разлилась предательская слабость.
— Тебе… сесть надо… Мне тяжело… — выдавила я, пытаясь отстраниться.
— Прости, — пробормотал он. Я кое-как усадила его на скрипящий стул у стола и отскочила на шаг, на более безопасное расстояние.
Мы снова уставились друг на друга.
Я чувствовала на себе его взгляд и не знала, куда деть глаза. От неловкости я принялась собирать со стола пустую кружку и ложку, лишь бы не смотреть на него.
— У тебя жар… — пробормотала я в сторону печи. — Тело ослабло, ты не ел…
— Я долго был без сознания?
— Несколько дней.
— Почему… почему я был без сознания?
— Не знаю, — солгала я. Правда была слишком опасной.
— Покраснела ты, Яська, вся покраснела… Неужто тебе так дракон приглянулся? Каррр… — Тео пролетел над самым ухом, и его карканье прозвучало издевательски весело.
Я швырнула в его сторону сердитый взгляд и, чтобы скрыть смущение, резко повернулась к дракону.
— Тебе поесть надо. Иначе у тебя не будет сил сражаться с заразой. — Голос прозвучал резче, чем я хотела.
— Значит, волнуешься за меня, Яся? — спросил он с улыбкой.
Я выпрямилась во весь свой невысокий рост, сжимая в руках кружку.
— За старания свои волнуюсь, — отрезала я. Мне хотелось, чтобы голос звучал твердо и холодно. — Столько дней вытаскивала тебя с того света не для того, чтоб ты помер.
Яся
Пока я накладывала в миску дымящуюся кашу, моего незваного гостя уже успело окружить настоящее кошачье войско. Они устроились у его ног, рук, и даже на столе рядом, вытягиваясь под его ласки.
Этот огромный, с виду грозный мужчина… нежно гладил их, почесывая за ушком, и в ответ на громкое мурлыканье издавал что-то похожее на тихое, глубокое урчание. Любит животных… Это хоть немного, но говорило в его пользу.
— Ешь, — коротко кинула я, с силой поставив миску перед ним. Он послушно взял ложку и зачерпнул.
— Ммм… Ты не только красавица, Яся, но и готовишь великолепно, — поднял он на меня глаза, полные такого искреннего, почти детского восхищения, что я почувствовала, как жар разливается по щекам.
— Ну хоть правду говорит, — прокомментировал Тео с своего насеста.
— Повезло же мне с женой, — с теплой нежностью протянул дракон, и мое сердце екнуло.
— Кар…С женой! — язвительно передразнил его ворон.
— Хватит! — жестко оборвала я их обоих, чувствуя, как горит лицо. — Я не твоя жена. Не говори так. Меня это… смущает.
Дракон замер с ложкой на полпути ко рту, его ясный взгляд помутнел от легкого недоумения. Кошки, словно чувствуя напряжение, на секунду притихли.
— Прости, — наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучала искренняя досада. — Ты очень скромная.
Снова комплимент. Звучало это куда лучше, чем «жена», но от этого я покраснела еще сильнее.
— Мы с тобой толком не знакомы, — попыталась я говорить рассудительно, упирая взгляд в край стола. — Все это… неправильно.
— Но я же тут живу, — просто сказал он, как о чем-то само собой разумеющемся.
— Нет.
— Подобрала, — он хмыкнул, и в глазах появился немой вопрос.
— Ну… нашла на улице и притащила домой, — уточнила я, чувствуя себя полной дурой. – Ты…умирал. Я решила помочь.
Он на мгновение задумался, пережевывая кашу, а потом вынес вердикт:
— Значит, ты не только скромная, красивая и вкусно готовишь, но и добрая. Очень добрая.
Он произнес это с такой абсолютной, непробиваемой искренностью, что у меня вырвался тяжелый, почти отчаянный вздох.
— Кар...! Повезло тебе, Яська, — не унимался Тео. — Думала, врага в дом притащила, а он… мужем оказался! — и каркнул со своим скрипучим смехом.
— Странная у тебя птица, — заметил дракон, внимательно разглядывая ворона. Его взгляд стал чуть более сосредоточенным, изучающим. – Постоянно каркает.
Мне это категорически не понравилось. Вдруг догадается, что это не просто птица, а фамильяр?
— Он просто… глупый! — поспешно выпалила я. — Я его тоже на улице подобрала. Все нормальные птицы хищников боятся, а этот… этот чуть сам в пасть к кошке не запрыгнул!
Кошки, словно понимая, что речь идет о них, повернули к нам свои морды. Мне даже показалось, что в их взгляде читался немой укор за такую клевету.
— Обидно, Яся. Очень обидно, — возмутился Тео, взмахнул крыльями и с негодующим видом взлетел на печь. Ну, хоть оттуда он будет меньше каркать.
— Очень добрая, — снова повторил дракон, доедая последние ложки. — Всем помогаешь, всех жалеешь, всех лечишь. — Он протянул руку и провел ладонью по спине полосатой Мурки. На его лице расплылась такая мирная, такая спокойная улыбка, что у меня внутри кольнуло.
— Тебе надо доедать и… ложиться спать, — резко оборвала я свои мысли, уставившись на осыпающуюся стену. — Если завтра у тебя жар не поднимется, пойдешь в село. Там тебе помогут.
В комнате повисла гнетущая тишина. Даже кошки, кажется, перестали мурлыкать.
— Ты… выгоняешь меня? — произнес он, и в его голосе прозвучала такая неподдельная боль и растерянность, что у меня сжалось сердце.
— Ты… Ты ведь должен узнать, откуда ты, — попыталась я говорить твердо и все же посмотрела ему в глаза. Сделала это зря. В его взгляде было что-то магическое, притягательное, от чего подкашивались колени и перехватывало дыхание. — Вспомнить свое имя. В селе тебе помогут.
— А если не помогут? — тихо спросил он.
— Ну… кто-нибудь пустит переночевать… А потом…
— А потом выбросит на улицу, потому что платить нечем будет. Люди у нас тут очень… гостеприимные, Каррр… — язвительно прокаркал с печи Тео.
Я снова метнула на него убийственный взгляд. И что он сегодня разошелся?
— А можно… я буду вспоминать здесь? — спросил дракон, и я перевела на него взгляд. Он смотрел на меня с такой наивной, щемящей надеждой, что у меня в душе заскребли кошки.
— Нет, я… я же девушка. И живу одна. Это неприлично.
— Значит, ты одна… Нет жениха, — выцепил он из моей тирады только самое главное для себя и снова так… так ослепительно улыбнулся, что я готова была провалиться сквозь землю.
— Я… я свою честь должна беречь! — запинаясь вымолвила я, чувствуя, что несу околесицу. — А значит, тебе уйти надо.
— Каррр… Вовремя ты про честь вспомнила, Яська, самое время, — снова встрял ворон. Я сделала вид, что не слышу. Тоже мне, знаток девичьей добродетели.
— Ладно, — он отодвинул пустую миску, и по его лицу пробежала тень печали. — Спасибо за еду, Яся. И за то… что спасла меня.
Он посмотрел на меня — долгим, пронзительным взглядом, в котором читалась и благодарность, и обида, и какая-то теплая, непонятная нежность. Светлый Перун! Так вообще нельзя смотреть! Это… это нечестно.
Я снова уперлась взглядом в стену, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.
Ладно… Завтра он уйдет. Одной проблемой меньше. Осталось подождать всего ничего… всего лишь половину ночи.
Яся
Ночь тянулась мучительно долго, каждая минута для меня была наполнена тревогой и скрипом половиц. Казалось вот-вот дракон встанет и убьет меня… Спать с такими мыслями было невозможно. А еще в голове крутился образ Сени…
Я хотела уложить дракона на единственную лавку, он наотрез отказался, оставив ее для меня. С непоколебимым упрямством он улегся прямо на голый пол.
Я набросала ему все, что нашла из старой одежды и мешковины. Он враг! Но сердце сжималось от страха, что дракон подхватит воспаление легких или еще какую хворобу. Хорошо хоть, печка была рядом — должен был согреться.
Под утро я так и не смогла заснуть. С первыми лучами солнца, осторожно поднялась и обменялась взглядами с Тео.
Дракон спал. И я тихонько выскользнула в сени. Тео последовал за мной.
— Ну что ты себя так ведешь? — прошипела я, едва притворив дверь. — Неужели не понимаешь? Если он очнется и поймет, что ты не простая птица… что тогда с нами будет?
— Каррр… Да что он поймет, Яся? — Тео нервно перебирал лапками, — Он головой приложился, и не слабо. Дурачок сейчас, ничего не соображает.
— Это
— Значит, не надо было его тащить в дом, коли такой опасный! — парировал Тео, встряхивая перьями. — А раз уж пригрела, так хоть пользуйся положением. Мужик он сильный. Может по дому что сделает. Вон крыша сколько течет!
Словно в подтверждение слов Тео по полу раздался звук падающих капель.
— Перестань нести глупости, — фыркнула я. – Он дракон, воин, а не деревенский работяга. Будет он крышу нам чинить…
— Каррр… А может, ты ему и правда приглянулась, Яська, — не унимался Тео, подпрыгивая поближе. — В себя придет — и предложение руки и сердца сделает. Из замка тебя в свои хоромы увезет!
— Да замолчи ты! Ладно, дракон — с ним все ясно, он головой ударился. А ты-то с чего рехнулся? Он… он просто не в себе. Но как только магия к нему вернется, он может даже амулет почувствовать и мою природу. И тогда… — я замолчала, давая ему додумать самому. Последствия были слишком очевидны и страшны.
Договорить я не смогла, ком подступил к горлу.
Ворон перестал шутить, задумался все же над моими словами. Осознал, что я права и мы ходим по тонкому канату.
— Ладно… Надо котов покормить. Кашу разогреть. Вчера не все ели, уходили на промысел… — пробормотала я. За дверью на улице уже скреблись.
Не все мои котики ночевали дома. Многие были вольными охотниками, приходили и уходили, когда хотели.
— Слетай-ка, — вдруг попросила я, — Узнай, как там… Сеня.
Имя мальчишки вырвалось шепотом, полным вины и безнадежности.
Зачем я это сделала? Я же уже ничем не смогу ему помочь. Я должна была знать.
— Яська, Яська… — только и покачал головой Тео, но спорить не стал. Я приоткрыла дверь, и он бесшумно растворился в предрассветной мгле.
А я зашла в дом с миской холодной каши и против воли бросила взгляд на дракона.
Он спал так безмятежно, так беззащитно… Совсем меня не боялся. Глупец. Как можно так доверять незнакомке? Хотя… Сейчас он и сам себя не знал.
Принялась разогревать кашу на печи, пытаясь заставить себя думать о насущном — о протекающей крыше, о сквозняках из щелей, о том, что надо будет сходить в лес за травами. Но мысли предательски возвращались к Сеньке. Выходит, я его обманула? Дала ложную надежду и забрала ее? От этих мыслей на глаза наворачивались предательские слезы.
Дракон еще спал, когда каша согрелась. Я могла только позавидовать его спокойствию. Может потерять память не так уж и плохо? Не помнишь о всех несчастьях, что причинил, не помнишь все свои невыполненные клятвы…
Я вышла во двор, и тут же к моим ногам сбежалась свора котиков, а с забора слетелись проворные воробьи. Да, все хотели есть и птички тоже.
— Каррр… Яся! Яся, подними голову! — пронзительное карканье Тео заставило меня вздрогнуть. И только тогда я почувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд.
У калитки стояли двое. Иван, с мрачным и неловким видом. И… незнакомка. Красивая уточненная женщина лет тридцати с синими глазами.
— Яська, это… — Тео камнем упал мне на плечо, зашептал прямо в ухо, полный тревоги. — Дочь драконоборца. Воин из дивизиона… Иван привел к тебе лекарку из дивизиона.
Лекарку из дивизиона….
От этих слов у меня похолодела кровь, и я чуть не выронила миску. Дивизиона. Того самого, где служат самые безжалостные убийцы.
И эта женщина… Утонченные, аристократические черты лица, светлые волосы, холодные, пронзительно-синие глаза. Такая обманчиво-спокойная и добрая, она жестокий солдат. Убийца! Дочь убийцы!
Которая пришла сначала за душой Сеньки. И моей…
Иван привел верную погибель для своего сына, даже не подозревая этого.
Яся
— Здравствуйте! — бодро сказала она, словно мы старые знакомые. — Мы пришли за…
Мои пальцы сами сжались в кулаки.
— Я знаю, зачем вы пришли, — перебила я, голос стал ледяным. Я не покажу страха перед ней. — И не смогу вам помочь.
Иван дернулся. Для меня это ощущалось как удар. Мне было жаль… Правда, очень жаль! И если бы не гнев на нее… на дочь убийцы, я бы уже расплакалась…
Неужели Иван не понимает, что она — главная опасность для его сына… Что она сделает с ним и… со мной!
Дивизион не щадит никого, даже детей. Все, в ком есть частичка Черни, для них ничто… Я это знала слишком хорошо.
— Но вы же говорили…
— Срок был до вчера.
Внутри все сжалось. Сеня… Но я не могла соврать. Это было бы еще более жестоким, чем говорить правду.
— Мы готовы заплатить!
— Это уже не поможет. Отвар не успеет настояться…
— Но я — лекарка! — она сделала шаг вперед, глаза горели, как будто она правда хотела помочь. — Я могу ускорить процесс!
Я застыла. Она лекарка… Она… Она действительно может настоять отвар! Только вот… Это не простой отвар, а магический. А она, воин из дивизиона, что ей жизнь мальчика, когда она поймет цену? Она же первая вонзит ему нож в сердце.
— Дочь дракона, — прошипела я, — разве может в тебе течь целительная магия, когда в твоих жилах — кровь убийц?
Она замерла, будто не ожидала такой ярости. Но внутри было столько боли и гнева. Как дочь убийцы может исцелять? Разве не смешно… Для чего она вообще пришла сюда? Играла роль добродетели… Но, может, все это — грамотная постановка? Тогда я не собираюсь участвовать в этом фарсе. Пришла убить меня, так пускай не медлит. Как мне ни было страшно, но плакать и трястись от страха я не стану.
— Что?..
— Где твоя подмога, а? — кошки зашипели, чувствуя мой гнев. Она ведь поняла, что мальчик — упырь. Наверняка ждет людей, которые нас прикончат, — Завтра дивизион сожжет мою избу. А следом придут за мальчиком.
— Я не душегубка! — ее голос дрогнул.
— Дочь дракона, который сгубил тысячи жизней!
Внутри кипел гнев от того, какой добренькой она притворялась.
— Дочь воина, который защищал эти земли! Он не убивал невинных.
Не убивал невинных? Ну, надо же, какая красивая сказка!
— И что бы он сделал, узнав, что мальчик — упырь? Что бы сделал твой отец-дракон?
Она сжала кулаки.
— То же, что и я, — она ответила твердо и уверенно, — Он сделал бы все, чтобы спасти его.
Мы замерли, измеряя друг друга взглядами.
— Прошу вас… — голос Ивана был раздавленным. — Мы сделаем все…
Его глаза, полные слез, и боль во взгляде потушили огонь моей ненависти.
Я не верила ей! Не верила ни единому слову.
Хоть она и держалась так, словно действительно хотела помочь. Хорошая актриса?
Послать бы ее к лешему!
Но перед глазами встал взгляд Сени, то, как он доверчиво смотрел и верил мне… От этого внутри все заболело с новой силой.
— Если… если ускорить отвар магией… есть шанс, — прошептала я.
— Тогда нужно действовать! — драконья дочь тут же оживилась.
— Но нужны редкие травы. И обряд. — я посмотрела на нее. — А есть ли смысл, если завтра сюда придет дивизион и…
— Сюда никто не придет! — резко перебила она.
— Ты еще не доложила о мальчике, да? — усмехнулась я.
Ее глаза вспыхнули.
— И не собираюсь! Я здесь, чтобы помочь. И мне нужна твоя помощь.
— Моя помощь? Помощь грязной ведьмы? Твои предки в гробах перевернутся…
Это могло вызвать, разве что смех…
— Хватит! — она резко указала на Ивана. — Посмотри на него!
Мужчина стоял, сгорбившись. Слезы катились по его щекам. От этого я растеряла весь свой гнев.
— Этот человек пришел к тебе, чтобы ты спасла его сына. И я здесь только ради этого. Если ты можешь помочь — помоги. Если я могу что-то сделать — я сделаю. Ради мальчика.
— Каррр… Не вздумай, Яся! Не вздумай! Ты делаешь глупость! – закаркал Тео. Он все время молчал, чтобы не привлекать внимание. Но сейчас не выдержал. Боялся, ведь знал, знал, что я соглашусь.
— Что ж, дочь дракона… Я помогу, но если ты солгала…
Если навредишь мальчику… Если сообщишь в дивизион… Я вспомню, как накладывать проклятья.
— Я тебя не боюсь. Я не верю в знахарок, ведьм и… прочее. Поэтому пугать меня бессмысленно. Но эти люди верят, что ты можешь помочь…
Жестко сказала она. У нее чувствовался стержень. А как иначе, она не дрогнет, если будет убивать. Женщина-воин, с таким добрым лицом и мягким голосом.
Она действительно меня не боялась. Так оно и должно быть. Ведь бояться здесь должна я. Но признавать этого не собираюсь.
— Зря… — кинула я, — Одна я уже помочь не смогу… Только с твоей помощью. И придется тебе ох, несладко, дочь дракона…
— Я готова на все, чтобы помочь мальчику.
Я искала в ее глазах ложь, но в них была только холодная решимость. И внутри себя я надеялась, что она не врет, что действительно поможет…
— Главное, чтобы ты была готова молчать о том, что с мальчиком. Иначе… Сама должна понимать, что с ним могут сделать в дивизионе.
Пробуждение было резким и неприятным, словно меня выдернули из ледяной воды. В горле пересохло, ладони предательски дрожали. Перед глазами все еще стояли бледные, вытянутые лица, слышались шепотки, похожие на молитвы, чувствовалось леденящее ощущение беспомощности. Я пытался кричать, но был заперт внутри собственного тела, в ловушке кошмара.
Провел рукой по лицу, смахивая липкий, холодный пот. Где я? Темная изба. Треск дров в печи. Густой, горьковатый запах сушеных трав, смешанный с дымом. Память возвращалась урывками.
Бабушка. Ее теплые руки, ловко складывающие обережные узлы из красных нитей.
Дед. Его голос, суровый и полный непоколебимой гордости: «Мужчина не бежит. Мужчина защищает то, что ему дорого, до последнего вздоха».
И... свадьба? Нет. Свадьбы еще не было. Но она будет! Твердо, как факт. Как у них.
Я застонал, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино. Где Яся?
Тишину разорвали незнакомые голоса за дверью. Среди них я ясно различил ее голос — напряженный, сдавленный, явно враждебный. Я вскочил с пола, стараясь понять, что происходит. Но все окна были плотно закрыты ставнями, сквозь щели пробивались лишь тонкие лучики света и вой ветра. Почему Яся так злится? Ее обижают?
Я тут же направился к выходу. Если кто-то вздумал причинить ей вред, ему будет сильно не поздоровится. Но я не успел сделать и шага, как дверь распахнулась, и в сенях я столкнулся с самой Ясей. Она едва не сбила меня с ног! Ее зеленые глаза расширились от удивления, а руки уперлись в мою грудь...
— Иди обратно! — резко бросила она, схватила меня за рукав и буквально потащила назад.
— Тебе угрожают? Эти люди опасны? — спросил я, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— Нет! — слишком поспешно ответила она, избегая моего взгляда. — Они пришли за помощью, лечением… и мне придется уйти. А тебе... Тебе нельзя выходить на холод. Куда раздетый побежал? Так... травы... — пробормотала она уже совсем отвлеченно и засуетилась, принявшись сгребать в холщовый мешок пучки засушенных растений с полок.
— Давай я помогу... — предложил я, чувствуя себя беспомощным идиотом, который только мешается под ногами.
— Как ты поможешь? Ты себе помочь не в силах! — бросила она с неожиданной резкостью, даже не взглянув на меня.
Я наблюдал, как ее тонкие, проворные пальцы перебирают стебли, как прядь рыжих волос падает на лицо. Какая же она... красивая. И почему-то безумно сердитая на меня. Я сделал что-то не так?
— Тогда я пойду с тобой, — заявил я.
— Куда? — она подняла на меня глаза, полные недоумения.
— Помогать, чем смогу…
Яся застыла на мгновение, словно обдумывая мои слова, и дернулась.
— Не нужен мне такой помощник, — отрезала она, снова отвернувшись к полкам. — Ты будешь только мешать.
Ее слова, сказанные с таким пренебрежением, больно задели меня. Мешать? Я? Кем она меня воспринимала? А кем я вообще был? Я чувствовал в себе силу, уверенность, отголоски каких-то навыков... Но не мог вспомнить ни единого доказательства. Яся же видела перед собой лишь беспомощного незнакомца, которого выходила из милости. И от этого осознания становилось неприятно.
— Я сильный и многое могу, — твердо заявил я, не желая так просто сдаваться. — Пусть и не помню всего, но я чувствую...
— Сила есть — ума не надо, — парировала она с прежним пренебрежением, которое и ранило, и начинало раздражать.
Почему она так со мной? Кажется, раньше со мной так не общались.
В любом случае, так не пойдет! Если она считает меня обузой, я докажу обратное.
— Я пойду, и это мое решение, — произнес я жестко, холодно и уверенно, тем тоном, каким, я чувствовал, должен отдавать приказы. Кому? Я не помнил. Но интонация пришла сама собой. — Ты все равно хотела, чтобы я ушел. Я уйду. Но с тобой.
Яся застыла. В ее глазах мелькнуло что-то странное — не то испуг, не то растерянность. Она бросила взгляд на дверь, нервно облизала пересохшие губы.
Я сделал шаг вперед, но она преградила мне путь. Ее рука легла на мое плечо, а лицо оказалось опасно близко. Мы замерли.
— Пожалуйста... — ее голос вдруг стал тихим и мягким. — Ты еще очень слаб. Я так долго тебя выхаживала... И я просто хочу, чтобы ты окончательно окреп. Я буду за тебя переживать. Там несложная работа. Я правда справлюсь сама. Там…там ребенок. Ты его только напугаешь.
Вся моя решимость мгновенно испарилась. И дело было не в страхе навредить себе. Просто ее голос... И это робкое, теплое касание. Она убрала руку, слегка покраснев. В памяти всплыло то видение — сон о свадьбе, где она смотрела на меня с безграничной любовью. И мне до боли захотелось снова увидеть этот взгляд, полный восхищения, а не раздражения.
В конце концов, с ее точки зрения, я был всего лишь беспомощным незнакомцем, которого она приютила. Я не принес никакой пользы. Надо было это исправлять. Но явно не таким напором.
— Хорошо, — сдался я, глухо пробормотав. — Просто... я не люблю чувствовать себя бесполезным.
— Ты можешь помочь, — поспешно ответила она, — Пожалуйста, проследи за кошками.
— За кошками? — недоверчиво переспросил я, чувствуя, что получаю самое нелепое задание в своей жизни.
— Через пару часов открой дверь. Одни выйдут погулять, другие зайдут погреться, — пояснила она, уже завязывая мешок.
Задание и вправду было дурацким, но я ухватился за другую деталь.
— Пару часов? Но ты же сказала, что быстро вернешься?
— Это так... на всякий случай, — быстро пробормотала она, — Спасибо за помощь.
Она накинула платок и выскользнула за дверь, исчезнув так же стремительно, как и появилась. Я остался один в тишине, ее нарушало лишь потрескивание поленьев в печи. Даже куда и с кем она пошла — не разглядеть.
С тяжелым вздохом я опустился на лавку у печи. Рыжий кот тут же запрыгнул ко мне на колени, устроился поудобнее и замурлыкал.
Что ж... Вы, хвостатые, — моя главная боевая задача на сегодня.
Яся
Несколько дней назад
Стук прорвал ночную тишину так внезапно, что я едва не рухнула с лавки. Это был не просто стук, а гулкий, настойчивый удар в дверь, полный такой тревоги, которую могли проигнорировать разве что мертвые.
Тео встревоженно взъерошил перья, и его клюв щелкнул у самого моего уха.
— Кар…р! Опять ночами шляются. Да спать не дають! Ни сна, ни покоя! Гнать всех да подальше! Пусть днями ходят.
Гнать? Кто бы это ни был, я знала: стучат так лишь тогда, когда беда уже переступила порог и не ждет приглашения. Сердце сжалось в ледяной комок, предчувствуя недоброе. Накинула наскоро поношенный тулуп и выбежала в сени, чтобы отодвинуть тяжелый засов.
На пороге, стоял мужчина… Иван, кажется. Промышлял охотой. Сейчас зверя поймать тяжело. Но бывало он поймает кролика или еще кого. А там и мясо, и шкурка.
Пришел он явно от большой беды. Его лицо землистого цвета, плечи осунувшимися, глаза были полны ужаса. Его тело била дрожь, да с такой силой, что казалось, вот-вот перекинется и на меня. Он горел лихорадкой: одежда на нем сидела мешком, пуговицы были застегнуты вкривь и вкось, а щеки пылали багрянцем.
— Умоляю… — начал он и сразу спохватился, сглотнув ком в пересохшем горле... — Помоги… Все, что захочешь, сделаю. Только помоги.
— Вы больны? — спросила я.
Но мужчина лишь отрицательно качнул головой.
— Сын… Мой Сеня, — его лицо тут же стало мокрым от слез, которые он даже не пытался смахнуть. — Сеня мой… отошел.
Воздух со свистом вылетел из моих легких. Сын… Маленький, голубоглазый мальчуган, что всегда с интересом выглядывал из спины отца, завидев меня на рынке. Умер? Но от чего? Горе отца было бездонным, живым существом, копошащимся у моих ног. Но я была знахаркой, а не божьей избранницей. Я не могла повернуть время вспять.
— Мне искренне жаль, Иван. Но я бессильна перед лицом смерти, — выдавила я, и каждое слово далось с трудом.
Но он снова закачал головой, и в его глазах была смесь надежды и безумия.
— Жар был, бредил… Потом… затих. Дыханья не стало. Ульяна кричать начала… Мы его… обрядили, на стол положили… Свечи зажгли…
Он говорил сбивчиво, обрывочно, и я молча слушала, давая ему выговориться. Иногда это единственная помощь, что ты можешь предложить.
Он замолчал, содрогнувшись всем телом, будто от морозного порыва.
— Мне очень жаль, — повторила я тише.
— А потом… — голос Ивана сорвался на низкий, животный, почти звериный шепот, от которого по спине побежали мурашки. — Потом он глаза открыл.
Ледяная игла пронзила меня в самое сердце. Тео рядом громко каркнул.
— Черные… — прохрипел Иван, и его собственные глаза стали округлыми от ужаса. — Совсем черные, без белка… как у… тварей из самой гущи Черни. И… зашипел. Прямо как гадюка под ногой. Царапается, мечется, зубами щелкает… Крови просит! Помоги, прошу, умоляю тебя!
«Умер… а потом открыл глаза. Черные глаза…». Это был не просто жуткий обряд перехода. Это был приговор. Проклятье.
— Каррр…упырь… Мальчик-то в упыря превратился, — зловеще прокаркал Тео, озвучив то, о чем я уже с ужасом подумала.
— Кровь давали? — жестко, без тени сочувствия, перебила я. Иван замер.
— Мы… веревками связали его… Он так шипел… Просил… Ульяна чуть не поддалась, еле оттащил…
— Иван, это важно, вы давали кровь или нет? – жестко спросила я.
— Нет! Пока я был… Клянусь!
Пока был. А теперь оставил обезумевшую от горя жену и дочь наедине с упырем…
— Надо спешить, — отрезала я и ринулась в избу, хватая с полок склянки, пучки засушенных трав и острый нож
— Ты… Поможешь? — в его голосе зазвучала обезумевшая надежда.
— Сделаю все, что в моих силах. Не более того, — честно ответила я, на ходу засовывая последние нужные корешки в холщовую сумку.
И конечно же отвар. Самый редкий и дорогой что у меня был. Такой готовить умела только моя бабушка и я…но только по памяти.
— Каррр, упыря жечь надо! Сжечь и пепел развеять! Сама правила помнишь! — не унимался Тео.
— Моя бабка отхаживала укушенных, коли те еще не вкусили человечьей крови, — огрызнулась я, и ворон замолчал. — Превращение не мгновенно. Люди думают, что человек мертв, а душа ушла, но тело еще борется. Сердце стучит еле-еле, тихо-тихо… но стучит. Пока яд Черни не отравит его полностью, есть шанс. Если крови не пил… Я могу попытаться. Тем более, отвар я варила…
— Но ты даже не знаешь сработает ли, по памяти делала… А видела всего раз в жизни.
— Но шанс, то есть, — буркнула я и накинув платок выскочила на улицу.
— Лети за мной, но не показывайся. Если что… если я не справлюсь… — отдала я последний приказ Тео.
С громким карканьем он взмыл в черное небо, сливаясь с ночью.
Иван метался по снегу, как раненый зверь, не в силах найти покоя. Мы столкнулись глазами, и я крикнула:
— Веди!
***
Снег хрустел под ногами. Мы бежали, что было мочи. Я слышала, как Иван рыдал и даже не понимала, как он разбирал дорогу в таком состояние.
И все же до деревни мы добрались быстро. Хотя от такого бега у меня даже заколол бок.
Их дом был видно издалека. Свет сочился из окон освещая темную деревушку.
Иван, не останавливаясь, врезался в дверь плечом, и та с скрипом поддалась.
Дверь распахнулась, и в лицо ударил спертый воздух — запах страха, воска и пота. В центре горницы, на грубом столе, под образами, металась маленькая фигурка, стянутая веревками. Сеня. Но будто нарисованный сажей и безумием. Он выгибался, издавая хриплое, булькающее шипение, от которого по моей спине бежали мурашки. Его глаза, два бездонных черных омута, искажали до неузнаваемости милое детское личико.
Возле него, вся в слезах, обезумевшая Ульяна пыталась прикоснуться к его лбу, умоляюще шепча:
— Сенечка, родной, успокойся, мама с тобой, все хорошо…
Ее слова разбивались о каменную стену его одержимости. От шума из соседней горницы вышла Тата, бледная, испуганная, сжимая в руке тряпичную куклу.
— Мама? Папа? Сеня… — ее голосок дрожал.
— В комнату! Сиди там! — рявкнул Иван так грозно, что девочка вздрогнула и, всхлипнув, мгновенно исчезла.
Я, отбросив сумку, бросилась к столу. Мои пальцы сами нащупали флакон с отваром.
— Ульяна! Кровь! Давала ему хоть каплю? Говорите правду! — мой собственный голос прозвучал чужим, стальным, не терпящим возражений.
— Нет! Нет! Клянусь богами, нет! — закричала она, и в этом крике была такая бездна отчаяния, что лгать она не могла. — Он просил… умолял… но я побоялась!
Упырь на столе, услышав голоса, на мгновение затих. Его черные глаза нашли отца.
— Папа… — просипел он уже почти человеческим, но до жути чужим голосом. — Папа, отпусти… Мне больно… Я просто хочу кушать… Очень хочу… Отпусти, и я все тебе прощу…
В горле у меня пересохло. Это была не детская мольба, а хитрость, на которую пошел упырь.
— Все выйдите из горницы! – скомандовала я.
— Я никуда не уйду! Это мой сын! — Ульяна вцепилась в край стола, ее костяшки побелели.
Я подняла на нее взгляд.
— Тогда он умрет. Окончательно и навсегда, — прозвучало холодно, даже для меня самой. — Я не смогу помочь, пока вы здесь.
— Ты… ты можешь ему помочь? — в ее голосе прорвалась бешеная, пьянящая надежда. — Неужели это возможно?
Я посмотрела на это искаженное страданием лицо и на маленькое тело, бьющееся в петлях. Бабкины слова эхом отдались в памяти.
— Можно, — выдохнула я, и это была правда. — Только если вы мне сейчас поверите и оставите меня с ним наедине.
В этот миг упырь, почуяв слабину, рванулся с нечеловеческой силой. Одна из веревок с треском лопнула. Я, не раздумывая, набросилась на него, впиваясь пальцами в его худые плечики, и силой, которой сама от себя не ожидала, пригвоздила его к столу.
— ИВАН! — рявкнула я, чувствуя, как подо мной бьется что-то сильное и абсолютно чуждое. – Уходите! Сейчас!
Тот, будто очнувшись, схватил жену на руки и почти потащил в соседнюю горницу. Последний взгляд, который бросила Ульяна через плечо — полный безумия, боли, надежды и бесконечного материнского страха, — разбил мое сердце вдребезги. Дверь захлопнулась.
Тишина. Теперь только мы. Я и маленькое чудовище, которое когда-то было мальчиком.
Я действовала инстинктивно, движимая долгом и страхом. Сорвала с шеи кулон и тут же приказала
— Цыц!
На удивление получилось. Упырь застыл.
Магия слушалась меня через раз. Повезло. И я воспользовавшись везением тут же снова связала мальчика. Стоило закончить с веревками как моя сила снова дала сбой и мальчик снова начал кричать и дергаться.
Повезло что успела связать.
Теперь обряд…
Подпалила пучок горьких трав — едкий дым заполнил горницу. От него упырь снова замер. Он перестал кричать, только шипел. По моей памяти так и должно быть.
Я шептала старые слова, заговоры и молитвы, чувствуя, как они обжигают мне губы. Пальцем провела знаки на его раскаленном лбу — кожа пылала.
В конце влила отвар в приоткрые от шипения губы. Упырь пытался выплюнуть, из его горла пошел пар. Но…проглотил.
Последний писк и…наступила тишина.
Она длилась вечность. Сеня замер, его тело обмякло. Черные глаза уставились в потолок, не моргая. Мое сердце колотилось где-то в горле. Если не сработало… Если я ошиблась…
И вдруг… резкий, судорожный, но такой живой и человеческий вдох. Воздух ворвался в его легкие. Потом еще. И еще.
Моей магии хватило чтобы понять, это был он. Я тут же надела обратно кулон.
И дрожащими руками начала развязывать веревки. Когда последний узел ослаб, я отшвырнула веревку прочь.
Его веки дрогнули. Он уставился на меня со страхом.
— Мамочка…
— Все хорошо Сеня, мама и папа рядом они сейчас войдут…
— Там было страшно, очень страшно. — Мальчик подался вперед и вцепился в меня, в поисках помощи. – Такой страшный, страшный сон…
Я положила руку на его светлую голову. Чувствуя, как у самой подступают слезы.
— Там… там было темно. И холодно. И все время хотелось… кушать. Очень сильно. А потом… потом я услышал папу. И твой голос. И стало светлее. — Он замолчал, глотая слезы. — Мне страшно. Я больше не хочу такой сон.
Глядя на него — на синяки под глазами, на ссадины от веревок, на его беззащитную худенькую шею, — я почувствовала невероятную, давящую боль.
— Все уже прошло, — сказала я, и мой голос стал тихим и теплым. — Ты просто очень заболел. Но теперь все будет хорошо.
— Правда?
Я посмотрела в его черные, полные слез глаза и сделала то, на что у меня почти не оставалось сил — улыбнулась.
— Правда, — сказала я. — Я обещаю тебе. Все будет хорошо.
И он, исхудавший, измученный мальчик, поверил мне.
Вот только все произошедшее сегодня, лишь половина ритуала и самое страшное еще ждало нас впереди.
Утро пробивалось сквозь заледеневшее окошко, разливаясь теплым светом.
В его лучах кружилась такая хрупкая радость.
На кровати, заваленный лоскутными одеялами, сидел Сеня. Бледный, исхудавший, с синяками под глазами, но — живой. Ульяна, с красными, но уже сухими глазами, подносила ему ложку с теплой кашей, а Тата, сидя на краешке, внимательно смотрела на братишку. Тата что-то сказала, и Сеня засмеялся.
И этот простой звук был лучшей наградой. Иван стоял рядом со мной, прислонившись к дверному косяку. Вся его мощная фигура была напряжена, каждый мускул рвался туда, к кровати, прикоснуться, убедиться, обнять. Но я просила его поговорить со мной наедине. Ведь испытания еще не закончились. Мы только на середине.
— Как это случилось? Где он мог заразиться? — спросила я Ивана.
Он мрачно покачал головой, в его глазах читалась та же беспомощность.
— Не знаю. Не кусал его никто, я проверял. Играл всегда на глазах, у окна. Никогда за околицу не ходил.
В голове крутились обрывки бабушкиных уроков, страшные сказки и суровые реальные случаи. Путей проникновения Черни было не так много. Прямой укус… Порча… Или…
Я повернулась к нему, ловя его взгляд.
— Иван. Вы ведь не охотились в Черни?
Он вздрогнул, будто я прикоснулась к нему раскаленным железом. Его плечи сгорбились, а взгляд ушел в пол. Этого было достаточно. Я поймала его с поличным.
— Дичи нет! — вырвалось у него сдавленно, с отчаянием загнанного зверя. — Горы хмурые. В лавке цены кусаются… Надо кормить семью. Зашел… за обережные знаки. Немного. Птицу подстрелил, жирную такую, пеструю… Все ее ели. И я, и Ульяна, и дети.
Ледяная полоса прошла у меня по спине.
— Нельзя есть то, что поймано за чертой, Иван! — прошипела я, чтобы не слышали дети. — Неизвестно, чем она дышала, что ела… чьим обликом могла быть!
— Мы все ее ели! — упрямо повторил он, но в его глазах уже читался ужас от понимания. — Все! Но ведь только он… У него был такой кашель. А нам не с чем даже было приготовить бульон.
И тут в моей голове щелкнуло. Последняя недостающая деталь.
— Сеня… Перед этим он болел? Недавно?
Иван замер. Казалось, он даже перестал дышать. Его лицо вытянулось, стало серым.
— Кашлял… — выдавил он еле слышно. — Сильно. У него был жар. Лекаря вызывали… Тот посмотрел, сумму назвал такую, что я онемел. Пока я деньги добывал… Сене стало хуже. Отвар, что лекарь потом дал, не помог… Он сказал… готовиться к худшему. И он… отошел.
Я слушала, и сердце мое обливалось кровью. Картина стала ясной, как белый день.
Они съели отравленную тварь. Яда, Черни, в ней было немного. Для здорового взрослого — пустяк, организм справится, с легким недомоганием. Но мальчик был слаб, его тело уже боролось с болезнью. Лекарь со своей жадностью промедлил, не оказал помощь вовремя… И этого стало достаточно. Слабый детский организм не выдержал двойного удара.
— Виноват я… — прохрипел Иван, сжимая кулаки.
— Нет, — отрезала я резко. — Виноват жадный лекарь, поставивший цену на жизнь ребенка. Ты пытался их прокормить. Теперь слушай меня.
Он поднял на меня взгляд, полный муки и надежды.
— Его можно спасти. Окончательно. Но яд Черни глубоко. Нужен особый отвар. Очень сильный. И очень сложный. Часть трав я соберу сама, они растут в опасных местах. Но кое-что… тебе придется купить.
— Я готов отдать все, что угодно! — он ожил, в его глазах вспыхнул огонь. — Все что осталось после лекаря…
— Отвар должен настаиваться сутки, — продолжала я, уже мысленно сверяя список с тем, что осталось в моих запасах. — И нам нужно сильно поторопиться. Каждый час на счету. Пока та тварь внутри него снова не проснулась и не потребовала своего.
Я посмотрела на мальчика, который тихо смеялся над словами сестры. Он так хотел жить. И я дала ему обещание. Теперь я сделаю все, что от меня зависит, чтобы его исполнить.
Кайдал
Имя всплыло в сознании внезапно, словно отголосок из другого мира.
— Кайдал... — прошептал я, ощущая странную, согревающую изнутри теплоту. – Кайл.
Казалось, за этим именем должно было последовать что-то еще — звание, долг, обрывки прошлой жизни. Но в голове оставалась лишь смутная, необъяснимая уверенность: я был воином, и во мне была магия. Какая именно?
Я сжал кулаки, чувствуя легкое, едва уловимое покалывание в кончиках пальцев. Что-то живое, сильное, но пока спящее и недоступное. Голова начала ныть от напряжения. В итоге я не добился ничего, кроме навязчивой головной боли.
Пара часов прошла, а Яся так и не вернулась. А значит, пришло время выполнить ее поручение.
Я сделал шаг вперед — и нога внезапно провалилась, с хрустом проломив прогнившую доску. Едва успел отдернуть ее. Пол был в ужасном состоянии…
Это снова заставило меня оглядеться.
Здесь было… бедно, но уютно. Пахло сушеными травами, дымком и молоком. Повсюду лежали мягкие лежаки для кошек, на стульях были аккуратно разложены пледы из дешевой ткани, но с трогательной ручной вышивкой.
Но помимо уюта я отметил и другое. Все окна были заколочены старыми досками, сквозь щели в которых гулял ветер. Печь была вся в трещинах и осыпалась. Крыша сильно прохудилась — с потолка на пол капала вода. Пол, возможно, и прожил бы дольше, но из-за постоянной сырости прогнил местами до трухи.
Как бы ни старалась Яся содержать дом в порядке, здесь отчаянно не хватало мужской руки. Сильно не хватало.
Словно напоминая о себе, об ноги потерлись кошки. Они замяукали, явно призывая меня открыть дверь.
Кошек было… много. Очень много.
Рыжий увалень, растянувшийся на еще теплой печи.
Две серые сестрицы, устроившиеся в корзине с пряжей.
Черный, как ночь, красавец, важно восседающий на полке с травами.
Еще парочка трехцветных, с нетерпением смотревших на дверь.
Я потерял счет на одиннадцатом — крошечном белом котенке, который вцепился мне в сапог, словно проверяя его на прочность.
— Ну и армия у тебя, Яся, — не сдержал я смеха, осторожно освобождая ногу.
Выполнив ее указание, я распахнул дверь. Часть кошек вышла на улицу, другая — так же деловито зашла внутрь, сразу направляясь к мискам.
Я же вышел на крыльцо, накинув подвешенный на гвоздь старый тулуп. Следом за мной выпорхнул ворон. Он важно уселся на ветку старой березы, словно назначая себя моим надзирателем.
— Говорят, вы очень умные птицы, даже шутить умеете, — обратился я к нему, больше из желания разрядить обстановку.
Ворон каркнул, склонив голову набок, словно в самом деле понимал меня. Действительно умная птица.
Я сделал глубокий вдох, наполняя легкие смолистым, морозным воздухом, и окинул взглядом владения Яси. Лес стоял густой, вековой. Рука сама потянулась и легла на шершавый ствол ближайшей сосны.
— Хорошее дерево, — оценил я вслух. — Вокруг столько дерева, странно иметь такие полы и такую крышу. И почему твоя хозяйка не нанимает никого? — спросил я у ворона, но, как и ожидалось, в ответ получил лишь многозначительное молчание.
Взгляд упал на порог, где стояли несколько мисок с остатками каши. Яся явно заботилась обо всех вокруг себя, но, похоже, совсем некому было позаботиться о ней самой.
Я вспомнил ее слова, что она живет одна. Сначала я обрадовался — одна, значит, нет жениха. Но теперь до меня дошел весь смысл этих слов. У нее не было ни жениха, ни брата, ни сестры, ни родителей. Яся была сиротой.
Ее семьей были кошки да птицы, клевавшие крошки у порога. Может, боги свели нас не просто так? Почувствовали, что эта хрупкая, нежная девушка нуждается в ком-то, кто будет о ней заботиться.
Перед глазами снова всплыло то видение — наша свадьба. Для Яси это звучало безумием, но я знал — это не был сон. Я помнил ее взгляд, полный любви, тепло ее пальцев, переплетенных с моими, то абсолютное чувство, что мы принадлежим друг другу.
То, что должно было случиться. Просто теперь я должен был дать почувствовать это и ей. Стать для нее нужным. Стать ее опорой.
Только вот как стать нужным, если она сама хочет меня выгнать? К моему глубокому сожалению, я ей явно не снился.
Ворон снова каркнул, привлекая внимание. Я обернулся на его голос. Он сидел на толстом суку и смотрел на меня своим пронзительным, умным взглядом, а затем… взлетел. И опустился на рукоять топора, воткнутого в трухлявый пень неподалеку.
Я сделал несколько шагов. Ворон тут же отлетел чуть подальше. А я вытащил топор из пня. Покрутил его в руках — тяжелый, добротный, хоть и изрядно затупленный. В голове тут же ожили обрывки воспоминаний — уверенные движения, сила в руках, работа с куда более острым железом и дедом. Я умел обращаться с топором. Более того, я чувствовал, что делал это много и хорошо.
И тут в голове появился стратегический план по захвату этой крепости.
Уговаривать Ясю смысла не было. Что-то подсказывало мне, что девушка точно выгонит меня в село. А значит… Значит, я стану для нее настолько необходимым, что она просто не сможет этого сделать.
Яся
Сейчас
Дорога прошла в тишине. Все было итак обострено до предела, так еще и дракон… Он удумал идти за мной!
Еле смогла от него избавиться… А если бы не смогла? Надо его выпроваживать! Как только вернусь, пусть уходит в село.
Мысли о драконе хоть немного отвлекали от тяжелых дум от предстоящего.
Между мной и лекаркой было напряжение, которое так просто не скрыть.
Я все еще считала ее врагом. Боялась, что она сделает все только хуже. Но несмотря на всю свою ненависть наделась, в глубине души я очень наделась, что она поможет.
По дороге я рассказала Анне, что мальчика никто не кусал. Как оказалось, Иван забыл это упомянуть. Он явно чувствовал на себе всю вину случившегося.
Но я могла винить только лекаря. Проклятый толстосум, которому плевать на людей.
С Анной мы действительно могли успеть настоять отвар, главное, чтобы мальчик не пробовал крови. Иван чуть ли не клялся, что так и было, и мне хотелось верить.
Наши пути разошлись. Иван с Анной отправились за травами. А я пошла к домику Ивана.
Шла окольными путями. Так быстрее и… Так потом пальцами в Ивана тыкать не будут.
Хотя какое мне дело… Но на самом деле я только делала вид, что плевать, а в душе мне было обидно за то как ко мне относились односельчане.
Дом Ивана встретил меня тишиной. Возле дома стояла лошадь, огромная, черная лошадь, которая навострила уши.
Это была непростая лошадка… Богатырская. Хорошо, что Тео не полетел со мной. Такая бы точно почувствовала в нем магию. Меня от ее пристального взгляда спас кулон. Последний подарок бабушки, благодаря которому я и жила среди людей.
Ульяна встретила меня на пороге. Ее глаза были красными от слез, а руки дрожали так, что она прижимала их к груди, словно боялась, что они совсем откажут.
— Он заснул... и не просыпается... — ее голос сорвался.
Сердце упало. Я знала, что время пришло, но как же все быстро…
— Нужно его осмотреть.
Я прошла в каморку, где на узкой кровати лежал Сеня. Лицо мальчика было бледным, почти прозрачным, губы посинели. Но самое главное — клыков не было.
Я выдохнула.
Иван не соврал. Кровь ему не давали.
Значит шанс точно есть, особенно…с Анной.
На краю кровати сидела Тата, она смотрела на брата красными, испуганными глазами, но не плакала. Видимо, все слезы уже выплакала.
Мне стало невыносимо больно.
Я обещала ему, что все будет хорошо.
А теперь он умирал. Но это еще не конец.
— Перенесите его на кухню, — сказала я твердо. — Там будет легче все подготовить.
Ульяна кивнула. Она бережно подняла Сеню, прижав его к груди. Тата молча последовала за матерью на кухню.
А я вытащила пучок трав.
Дурман-трава, чертополох, корень красной березовицы — все, что нужно, чтобы стереть сегодняшний день из их памяти.
То, что здесь будет происходить им не нужно помнить.
Пока Тата и Ульяна были заняты Сеней, я ненадолго сняла кулон. На время выпустила свою настоящую сущность.
— Пусть забудут. Пусть не помнят. Пусть останется только то, что нужно, — тихо прошептала я заговор.
Кулон снова лег на шею, и я глубоко вдохнула.
То, что я собиралась сделать, могло стоить мне жизни. Никто не должен был об этом знать. Когда я уйду, они забудут обо мне. Забудут, что я вообще была здесь. Вспомнят только Анну.
Вот бы и на нее такой заговор...
Но как? Мы будем в одной комнате. Что же придумать?
— Мальчик мой только прошу тебя, не умирай — слова Ульяны вырвали меня из мыслей.
Я поспешила к ним.
Сеню уже уложили на стол. Такой бледный, невинный, беззащитный… Совсем малыш. Внутри я молилась всем богам, чтобы он выжил.
Снаружи раздалось ржание лошади. Анна вернулась.
И в этот раз я была ей рада. Нужно было начинать обряд как можно скорее…
Я все еще не доверяла ей. Но выбора не было.
Я закрыла глаза на секунду и прошептала:
— Боги, дайте нам сил.
Теперь жизнь мальчика зависела от нас обеих.
И ради него... Нужно доверять другу насколько это возможно.
Яся
Вся изба пропахла дымом. Воздух был густым и горьким, он ел глаза и горло. Я чертила на полу последние символы для обряда, то и дело смахивая предательские слезы. Руки дрожали от страха и бессилия.
Анна же была невероятно стойкой. Несмотря на бледность и испарину на лбу, она держалась с ледяным спокойствием. Я боялась одного — что в последний миг ее решимость дрогнет. Ведь она поймет, что отвар нужно не просто влить, а буквально впитать в него собственную магическую силу, отдать частичку себя.
Но Анна не испугалась. Не колеблясь ни секунды, она вытянула руки над чашей, готовая отдать себя до последней крупицы, лишь бы помочь Сене. Несмотря на мое первоначальное к ней отношение, я не могла не восхищаться такой силой воли и самоотдачей. Она действительно… действительно хотела помочь так сильно, что отдавала отвару свою силу.
Анна влила в него все, что у нее было; в конце она сильно побледнела и закачалась, даже чуть не потеряла сознание.
Я вовремя оказалась рядом.
— Черный, ты… молодец, — вырвалось у меня против воли.
Она повернулась и искренне, удивленно улыбнулась — так по-доброму, что было невозможно поверить, что эта милая женщина — дочь кровожадного убийцы.
Мои мысли разметал пронзительный, нечеловеческий вой.
Я кинулась к столу. Сеня открыл глаза и попытался вскочить, но веревки крепко держали его. Тогда он закричал. Не голосом ребенка, а криком израненного зверя. Он завыл…
Главное, чтобы все символы были начертаны правильно.
— Пустиииии!
Символы на полу вспыхнули синим огнем. Я выдохнула. Теперь очередь Анны.
— Отвар!
Анна действовала молниеносно. Она зачерпнула жидкость и ринулась к Сене.
— Пустииииии….уууууу… — завыл он, когда она попыталась поднести чашу к его губам.
На этот раз было в разы сложнее. Упырь внутри него не замер — он бушевал, рвался на свободу, ведь успел набраться силы.
Не знаю, как… Может, сработал инстинкт или опыт лекаря, но Анне удалось разжать его челюсти и влить отвар в глотку.
Получилось? Все получилось?
Символы вспыхнули ослепительно, и магическая волна ударила по избе, чуть не выбив окна; даже стены задрожали.
Я на миг закрыла глаза и открыла их, когда Сеня снова взвыл, но уже по-другому — жалобно, по-детски.
— Тетя... Аня... Отпусти! Мне к маменьке надобно…
Он выл, пытался вырваться, давил на жалость. Если сейчас Анна дрогнет, сдастся… Я ведь ничего не смогу сделать против воина из дивизиона.
Но Анна держалась! Даже когда он рванулся с такой силой, что веревки затрещали, и чуть не вцепился зубами в ее руку.
— Мама! Мамочка! Папенька, Тата! — кричал он так, что у меня сердце обливалось кровью.
Но его родители уже были под дурманом. Они ничего не слышали — и это было к лучшему…
Я считала секунды. Еще одна… еще… все… теперь все должно было кончиться…
Сеня издал последний, прерывающийся крик и затих, обмякнув. Его тело перестало дергаться.
Выжил. Он выжил? Он должен был вдохнуть, открыть глаза, но вместо этого — лишь слабый, предсмертный писк и наступившая звенящая тишина.
— Он…
Анна посмотрела на меня с мольбой и надеждой, а у меня внутри все рухнуло. Все сломалось. НЕТ! НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ЭТО!
— Опоздали… Опоздали!
Щеки моментально стали мокрыми. Я не могла дышать. Я ошиблась? Я опоздала? Я упустила его душу…
Нет! Нет! НЕТ!
Сдаваться было нельзя. Нельзя!
Но он не дышал… Он больше не дышал! Это конец?
Я еще могла помочь. Как когда-то помогала моя бабушка. Его душа еще не ушла безвозвратно. А значит… Я МОГЛА ЕГО ВЕРНУТЬ.
Сорвала с шеи заветный амулет. Посмотрела на лекарку с отчаянной мольбой. Она поняла, кто я, но ничего не сказала. Она была последним шансом для Сени.
– Дай руку! Одна я не справлюсь.
Счет шел на мгновения. Если бы она начала задавать вопросы, если бы испугалась, побрезговала… Сеня бы умер.
Но она, не раздумывая, протянула руку. Доверилась нечисти.
Я закрыла глаза, чувствуя холодную волну ее чужой магии и жар своей. И… запела. Старинную песню, заговор, тот, что пела бабушка. Я не знала, получится ли, я рисковала всем, делала это по наитию, на грани отчаяния… Но что-то сработало.
Магия полилась сквозь пальцы, уводя сознание куда-то вдаль. Я оказалась в темноте, вспышка света и рядом — Сеня. Он посмотрел на меня, улыбнулся своей детской улыбкой, и я протянула руку. А он — принял ее.
Когда я открыла глаза, Анна уже падала. Я едва успела подхватить ее. Я отдавала не только свою силу, но и ее… а ее магии было куда меньше, чем у меня.
Анна пришла в себя, и мы обе услышали… тихий, но четкий вздох. Слезы хлынули с новой силой.
Сеня открыл глаза. И они были чистыми, ясными, детскими — без единой капли черноты.
Я стояла вся в слезах. Тело била дрожь. Но чувствовала себя самым счастливым человеком на свете… когда Анна прижала к себе Сеню.
Это было невероятно! Это стоило всего!
Мне хотелось раствориться в этом моменте, остаться в нем, обнять мальчика… Но мне было пора.
И пока Анна обнимала Сеню, я быстро выскользнула из кухни.
В горнице семья Сени спала под дурманом. Они меня забудут. Все забудут, будут помнить только Анну.
Я открыла окно и дверь. Оставила дверь незакрытой.
Отойдя несколько шагов, обернулась. Дым уже выветрился. В избе послышались крики: Ульяна, Тата и Иван бросились к Сене.
Даже отсюда я слышала их счастливые голоса, чувствовала их радость и облегчение.
Глупо. Но я сняла кулон еще раз.
— Помоги увидеть, — прошептала я.
Моя магия нестабильна, не слушается меня, но в этот раз, всего на мгновение, я увидела их. Увидела, как вся семья обнимается, как смеется Сеня. Надела обратно кулон, обернулась и побежала прочь, со слезами и улыбкой.
Я сегодня страшно рисковала. Но даже если завтра Анна приведет к моему порогу целый отряд драконов, это того стоило.
Пусть даже они этого никогда не вспомнят.
Яся
Ноги еле несли меня по знакомой тропинке. Усталость давила с такой силой, что казалось: я сейчас лягу прямо здесь, в лесу, и буду спать.
Мысли путались, перескакивая с образа бледного лица Сени на то, как Анна протянула мне руку. Поверила мне. Я чувствовала ее душу — светлую, теплую. Она не станет доносить в дивизион. Или все же я ошибаюсь?
Несмотря ни на что, я все сделала правильно! По-другому было нельзя. Сеня жив. Это самое главное!
Я настолько была под впечатлением прошедшего вечера, что только у порога вспомнила одну маааленькую деталь… В доме меня ждал дракон.
Как он? Не стало ли ему хуже? Вспомнил ли что-нибудь? — тревожные мысли хлестнули меня плетью, я тут же ускорила шаг. Но, дойдя до дома, замерла.
Здесь царил непривычный порядок. Березовые поленья были аккуратно сложены в ровную поленницу. Топор мирно посапывал, воткнутый в чурбак. Откуда это все здесь? Дракон нарубил?
Сердце бешено застучало где-то в горле. Не от радости — от паники.
Это еще что за самодеятельность?
Я толкнула дверь — и обомлела. Ведь взгляд мой упал на пол. А точнее… на его отсутствие!
Доски были сняты, обнажая землю и старые, истлевшие лаги. Посреди комнаты зияла огромная яма.
А посреди этого тотального разгрома стоял Он. В простой потной рубахе, с молотком в руке.
Увидев меня, он ослепительно улыбнулся.
— Ты сумасшедший! — крик возмущения вырвался первым. По балкам я тут же оказалась рядом с драконом и положила руку ему на лоб. Кожа была обжигающе горячей и влажной. — Да ты горишь! Я же говорила, ничего не делать!
Он легко высвободился, но не отстранился.
— Это от работы, Яся. Я живой. Целый. И с тобой разговариваю, видишь?
— Живой... — я сжала кулаки, глядя на него. — Ну, так-то да. Пока. Но если из-за твоего геройства у тебя снова жар поднимется, я тебя сама прибью этим молотком! Понял?
Только выпалив это, я окончательно осмотрелась и оценила весь масштаб катастрофы. Паника накрыла с новой силой.
— Ты совсем рехнулся?! — закричала я еще громче от негодования. Тыкнула пальцем в провал между балками. — Это что такое?! Где пол?! Куда ты дел мой пол!
— Он сгнил, Яся. Целиком. Я лишь тронул край — а он весь рассыпался, — объяснил он, как о чем-то само собой разумеющемся.
— И ты решил, что жить с дыркой намного лучше! — я метнула взгляд на Тео, сидевшего на единственной уцелевшей балке. Почему он позволил такое? Ворон обиженно каркнул и отвел глаза в сторону. — Где я теперь спать буду? На улице? Или по балкам, как сова, прыгать?!
— Я хотел отплатить тебе добром, — голос Кайла прозвучал тихо, но твердо. — За то, что ты для меня сделала. Ты спасла меня. Приняла. И даже ничего не попросила взамен.
— Плата такая своеобразная?! — я с истерикой в голосе махнула рукой на разруху. — Остаться без крова над головой? Прекрасная благодарность! Ты должен был отдыхать, а не… не устраивать тут руины!
— Я сильный, Яся. Сильнее, чем кажусь. Это о тебе нужно заботиться. Я сделаю все новое. Крепкое.
— А пока мы будем жить в землянке? — съязвила я, чувствуя, как слезы бессилия подступают к глазам. Я сделала неосторожный шаг вперед, и край земли под ногой стал исчезать. Мир поплыл.
— Яся!
Дракон оказался рядом в один миг. Его рука легла мне под локоть, а он — в неприличной близости, от которой захватывало дух.
Его глаза, серые, красивые, обеспокоенные…
— Что с тобой?
Я тряхнула головой и слегка отсранилась.
— Устала сегодня, — пробормотала я, опираясь на его плечо. Это было вынужденно, нужно было обрести обратно равновесие.
— Тебя долго не было. Все… хорошо? — в его голосе прозвучала тревога.
— Все хорошо, — выдохнула я, и это была правда. Сеня выжил.
— Я рад, — он сказал это так искренне. А потом его лицо вновь озарила та самая, несносная улыбка. — А будет еще лучше. Когда я все здесь отстрою заново!
Яся
— А он молодец! — каркнул Тео, важно расхаживая по столу. — И пол подлатал, и дрова нарубил, и даже кошек кормил — ни одного грубого слова!
Я кинула на ворона убийственный взгляд, но тот лишь гордо встряхнул перьями и продолжил.
— Пол перестелит! А дров наколол столько, что до весны хватит!
Каша на плите булькала, вторила моему раздражению. А дракон будто бы и не замечал карканья Тео. Он совершенно невозмутимо продолжал перечислять:
— Окна нужно ставить новые, крышу латать, дверные петли сменить, половицы еще десяток заменить…
Это уже звучало как откровенный упрек. Мол, посмотри, хозяйка, в какой развалюхе ты живешь.
— У меня нет на это денег! — выпалила я, с силой ставя перед ним миску.
Дракон даже не вздрогнул. Просто улыбнулся и… достал кошелек. От увиденного я застыла, кошель был полон золотых монет!
— Кар...-р! — Тео чуть не свалился со стола. — Надо было его обыскать сразу!
Сколько там было? Десять? Двадцать? Больше? Целое состояние! Хотя, о чем это я… Все драконы богаты. Это даже не открытие…
— Возьми, — Кайл протянул кошелек.
— Не нужны мне подачки, — фыркнула я.
— Бери, глупая, бери! — каркал Тео, прыгая от жадности.
— Это не подачка. Благодарность, Яся…
— Мне не нужно твое золото! Я помогала от чистой души.
И по ужасной глупости, — мысленно добавила я.
— Кар...р! Нужно! — взъерошился Тео.
Я проигнорировала его.
— Тогда пусть это будет… плата за проживание. Яся, разреши мне остаться.
— Что? — не верила своим ушам я. Остаться? Здесь?
— Я не помню, кто я. Не знаю, куда идти. — Его голос вдруг стал тише и уязвимее. — Мне… страшно.
Страшно? Дракону?
Я не верила ушам. Но Тео, предатель, тут же вступился:
— Яся, нам деньги нужны! Бери золото. Пусть живет. Еще и починит все, — и, поймав мой злой взгляд, добавил: — Ты же знаешь, какие здесь люди. Его обдерут, как липку, а то и хуже.
— А если ты вообще ничего не вспомнишь? То что с тобой делать?
— Я обязательно вспомню! — с уверенностью сказал он. — Я уже вспомнил… свое имя. Меня зовут… Кайдал.
Сегодня вспомнил имя, а завтра — что он дракон! Нужно было его выгонять!
— Кайл для друзей и родных… Зови меня Кайл, — так мягко попросил он. — Ты же лекарка. Можешь сварить мне отвар для памяти.
Лекарка…
Меня здесь ведьмой звали. Проклятой. Дочерью скверны. В самом лучшем случае — знахаркой. Но лекаркой — никогда. Хотя оно и было недалеко от истины. В моих жилах, как и в жилах моих предков, текла именно целительная магия. Только пользоваться я ей не умела.
И все же «лекарка» прозвучало так необычно и приятно, что я на мгновение растерялась.
— Каррр, пусть остается, пропадет же, тебе же всех жалко, Яся! Так пусть пару дней ремонт делает, — не унимался ворон.
— Яся, дай я хоть доделаю, что начал. Как я тебя теперь оставлю так? Я не хотел создавать проблемы, думал быстро разберусь, но пол весь гнилой.
— Каррр…Гнилой Яся, гнилой! Оставляй дракона! Пусть доделывает.
Предатель. Ради золота и новых полов готов был продать меня с потрохами. И не только он… Даже кошки терлись то об меня, то об Кайла, мурлыча, словно уговаривая оставить этого несносного дракона.
Мой взгляд упал на разобранный у печки пол, из которого торчали свежие лаги. Он уже начал эту работу, не спросив разрешения. И я с ужасом осознала, что сама никогда не смогу его закончить. У меня ни сил, ни умения. А сельские мужики, которые могли бы помочь, и близко не подойдут к моему дому. Без него эта изба так и останется с дырой в полу.
Признаться, сил спорить уже не оставалось. Да и какой смысл, если завтра сюда может нагрянуть целый дивизион. Если я ошиблась в Анне…
— Ладно, — наконец выдохнула я. — Оставайся, Кайл.
Впервые произнесла его имя, и оно отозвалось внутри чем-то теплым и странно знакомым.
— Но только на пару дней, а после… уйдешь, даже если ничего не вспомнишь, — твердо добавила я.
— Спасибо, Яся, — Кайл снова протянул кошелек, но я покачала головой.
— И золото забери. Мне… не надо. Только доделай, что начал.
— Надо золото! Надо! Ай, глупая! — раскричался Тео.
— Громкая у тебя птица, — хмыкнул Кайл, и ворон наконец замолчал, но заметно надулся.
А я уже могла думать только о том, как упаду на свою лавку и засну мертвым сном. Усталость навалилась тяжелой, липкой пеленой.
Только вот мои планы оборвал Кайл.
— Яся, подскажи, а где тут можно обмыться? — неожиданно спросил он.
Яся
Помыться здесь можно было лишь самым что ни на есть простым способом, известным нашим предкам испокон веков. Способом, который требовал сноровки и терпения.
Сперва нужно было притащить с колодца ведро воды. Поставить прямо в печь, и ждать, пока вода закипит.
А дальше подготовить большой деревянный таз, это была моя небогатая замена целой бане.
Я уже было подумала, что такого спартанского подхода моего нежданного гостя может если не смутить, то озадачить. Ведь он — знатная особа, дракон и теперь высокого рода.
Наверняка он привык к мраморным купальням, где из серебряных горловьев льются струи горячей воды. В таких можно часами нежить свою могущественную драконью тушку в ароматных парах.
Но на удивление, Кайла мое предложение не смутило ни капли. Наверное, свое сыграла потеря памяти.
С невозмутимым видом он мигом растопил печь покрепче, притащил ведро воды и вскипятил. А после он ловко приготовил таз, смешав кипяток с холодной водой.
Когда все было готово, я поспешила ретироваться в сени. Оставаться в одной горнице с голым драконом мне совсем не хотелось. А кроме сеней спрятаться было негде. В доме всего сени, кухня, да небольшая горница. Но горница уже давно заколочена — после прошлой зимы крыша в углу сначала прохудилась, а потом и вовсе рухнула на пол, так что жить там было попросту невозможно.
Впрочем, мне одной хватало сеней да кухни с печкой.
— Ты бы могла остаться, я не стеснительный, — бросил Кайл, уже снимая рубаху.
— Нет, уж спасибо, — я почувствовала, как по щекам разливается горячий румянец.
Не стеснительный он! А вот я уж точно не горела желанием наблюдать, как он там свое драконье достоинство в деревянном тазу намывает.
— Но там холодно… — сказал он то, что я итак знала.
— Это навредит моей девичьей чести. – буркнула я желая хоть под каким то предлогом убежать. Тео Каркнул, словно насмехаясь надо мной.
— Я быстро, чтобы ты не замерзла, — крикнул он мне вслед уже почти виновато.
А я наконец вышла в сени. И только вылетел Тео, сразу же закрыла дверь. Прислонилась спиной к грубой, прохладной древесине. Из-за двери тут же донесся ровный плеск воды, дракон начал мыться.
Я метнула недовольный взгляд в Тео. Наконец я могла выговориться.
— Ты совсем с ума сошел?! Почему ты не остановил его? От всего этого… этого беспорядка, который он тут устроил!
— Кар...-р! А как, интересно, я должен был его остановить? Клювом в лоб бить? Он же не раненый птенец, а здоровенный бугай! Руки-лопаты есть, топор держать умеет — и очень даже ловко!
— Теперь его придется оставить! Я сама все это обратно не соберу! А вдруг он бы что-то заметил, когда менял пол? Вдруг нашел бы свой драконий кулон?
— Он с трудом свое имя вспомнил, — фыркнул Тео, — Какие там заметить…
— Это пока! — я чуть повысила голос, но тут же понизила обратно, — Он опасен, Тео. Когда к нему вернется память, когда он вспомнит, кто он на самом деле… Что мы будем делать?
— Надо было деньги брать, — упрямо бубнил ворон, переминаясь с лапы на лапу. — Золото-то настоящее…
— Да не нужны мне его деньги! Я еще пожить хочу! Итак, Анна все узнала, что я не человек, теперь еще этот… — голос мой сорвался, выдав страх, который я тщательно скрывала.
Тео замер, его клюв приоткрылся от изумления.
— Анна узнала? Узнала?! Кар...!
— Да, я… мне пришлось спасать мальчика. Пришлось использовать магию, и Анна мне помогла, — слова были полны вины и ужаса перед тем, что я натворила.
Чем больше проходило времени со спасения Сени, тем яснее становилось, во что я вляпалась.
— Каррр… Каррр… Каррр… Беда! — так оглушительно закаркал Тео, что мне пришлось схватить его и прижать к груди, зажимая клюв ладонью.
— Тише ты! — прошипела я. — Дракон за стенкой! Или забыл?
— Что нам дракон! Нас скоро повесят! Или… сожгут! — его карканье стало приглушенным, но оттого не менее отчаянным.
Я отпустила его и потерла виски, пытаясь избавить себя от подступающей паники. В ушах стоял звон.
— В тот миг, когда наши магии сплелись… я чувствовала ее душу, Тео. Она… Анна кажется доброй.
— Карр…. Кажется! — ворон язвительно ткнул клювом в воздух. — Никому нельзя доверять. Ни одной живой душе.
— Вот именно! — я ткнула пальцем в сторону двери, за которой слышалось плескание воды. — А из-за того, что ты этого… Кайла… не остановил, мне пришлось его оставить! А он опаснее Анны в тысячу раз! Он может нас уничтожить, даже не заметив!
— Кар...… Может быть, — ворон неожиданно притих, его блестящий глаз уставился на меня. Неужели дошло? — Но это шанс.
— Какой еще шанс?! — я не верила своим ушам.
— Шанс починить избу. Сделать так, чтобы ты жила не в холодной развалюхе, а в настоящем доме. С целыми стеклами, сквозь которые не дует. С крышей, которая не протекает каждую осень. С полом, — он клюнул в сторону двери, — в который ты больше не провалишься.
Я замерла, глядя на него. Он не предавал меня. Он… заботился
Мы жили впроголодь и в холоде, но мы были живы. А теперь наша и без того шаткая жизнь превратилась в ходьбу по канату над пропастью. И единственная надежда была на то, что Кайл починит все до того, как вспомнит.
— Яся заходи! — раздался из-за двери голос Кайла.
— Веди себя прилично, пожалуйста, — отчаянно прошептала я, глядя на Тео. — Ты и так подозрительно много каркаешь для обычного ворона.
Глубоко вздохнув, чтобы придать лицу хоть какое-то подобие невозмутимости, я толкнула дверь.
И застыла на пороге, будто вросла в пол, который он так старательно чинил.
Кайл стоял посреди комнаты, залитый светом от камина.
Почти голый.
Простыня, низко обвитая вокруг бедер, делала вид, что прикрывает его, но это была жалкая попытка. Широкая грудь, мощные плечи, каждый мускул на котором был выточен будто резцом, рельефный пресс…
Я резко дернула головой вверх и в итоге уставилась ему в глаза. Щеки залило предательским румянцем.
— Ты… ты чего это… раздетый? — голос мой звучал сдавленно и сипло, совсем не так грозно, как хотелось.
— Я постирал вещи, — просто ответил он, словно происходящее было самой обыденной вещью на свете. Он даже бровью не повел.
Кайл явно не видел ничего зазорного в том, как выглядел.
А вот я видела. Видела огромную проблему. И совершенно не представляла, что теперь, делать с этой величественной, полуобнаженной и абсолютно невозмутимой драконьей бедой, посреди моей избы.
Яся
Я лежала и смотрела в потолок, где в углу паук медленно плел свою паутину. С каждой минутой осознание последствий сегодняшнего дня давило на меня все тяжелее. От запаха сушеных трав и воска, всегда витавшего в доме, меня теперь слегка подташнивало.
А назойливый звук капавшей с потолка воды сводил с ума.
Не успокаивало даже спокойное мурлыканье сытых котиков.
Что я наделала?
Приютила дракона в своем доме. Позволила Анне — лекарке из дивизиона, дочери дракона — узнать правду о том, кто я. И что теперь?
Я даже не могла вообразить, какие могли быть последствия, если в дивизионе узнают, кто я такая.
Может, стоило сбежать?
Но куда? Я не знала жизни за пределами этой деревни.
Здесь, хоть и с презрением, но меня приняли. Когда бабушки не стало, староста выделил этот дом на отшибе — подальше от людей, и мне это было даже удобно. Пусть люди меня не любили, но в беде ко мне шли и еду приносили. А кто бы им помогал, если бы я уехала? Жадный лекарь?
Я вспомнила лицо Сени. Если бы не я, ему бы никто не помог. Значит, я живу здесь не зря.
Нет! Я не хочу сбегать. Здесь мой дом.
Анна… Она была доброй. Ее аура была теплой, чистой, без фальши. Не должна же она была на меня донести… Бабушка до последнего верила в добро. Значит, и я должна?
Хотя куда ее эта доброта привела…
Она сама впустила в наш дом драконов, сама помогла им и накормила их. Оставила их на ночлег… И они отплатили ей.
Они жестоко убили ее. Сожгли наш дом! И теперь я делаю то же самое?
Спасаю того, для кого моя жизнь — лишь помеха.
Кайл… Это была моя самая большая проблема.
Я бросила взгляд на пол. Дракон развалился там, словно на дорогой кровати. Лицо у него было довольное и наглое, прямо как у кота! Казалось, его было достаточно накормить и похвалить — большего ему и не надо. Ел, что давали, не вредничал. Тео и тот был больше недоволен.
А этому все нравилось, ни одной жалобы… Деятельный еще!
Только вот он был не кот. А дракон! Опасный, коварный, жестокий воин.
Не знаю, как заснула со всеми этими мыслями. Этот день высосал из меня все силы. В какой-то момент я просто провалилась в темную, беспокойную пустоту.
Долго спать не пришлось. Меня разбудил громкий, настойчивый стук в дверь.
Я так устала, что с трудом приподнялась, но тут же вскочила на ноги — Кайл уже стоял рядом, правой рукой придерживая простынь.
— В чем дело? — сурово спросил он.
— Кто-то заболел, — пробормотала я. — Посиди здесь.
— Я помогу.
— Нет. Ты… У тебя вещи мокрые. Заболеешь. Останься в горнице!
— Яся, — бросил он мне вдогонку.
Но я уже вышла. Хорошо, что он был раздет, а то чутье подсказывало — пошел бы за мной. И зачем оно мне? Мало ли что он мог почувствовать…
Тео вылетел следом.
— Опять ночами шастают, — проворчал он.
Я открыла дверь и замерла.
На пороге стояла Клава.
Жена пекаря. Одна из самых богатых женщин в селе. Ее лицо было бледным, а глаза — красными от слез.
Что-то случилось… Плохое. Хотя с другим ко мне и не приходили, увы.
— Войди, — сказала я, а внутри все сжалось от тяжелого предчувствия.
Дело должно было быть совсем плохо, ведь ей денег на лекаря точно бы хватило. Если же она решилась прийти ко мне, значит, даже за деньги лекарь уже не брался помочь.
Яся
Клавдия вошла в дом и медленно осмотрелась по сторонам. Никого не заметив, она тяжело вздохнула и скинула с головы на плечи дорогой шерстяной платок.
Я не торопила ее, давая время собраться с мыслями.
— Сколько? — резко спросила она.
— Что? — не поняла я.
Но Клавдия уже вытащила из кармана кошель. Тео тут же каркнул с полки:
— Больше бери, больше…
— Я не беру деньги за лечение, — несмотря на карканье, твердо ответила я. И тут же кинула злой взгляд на ворона.
Раскаркался он в последнее время.
— Это не за лечение, — ее голос стал тише, но тверже. — Это за молчание.
Мне такое начало не нравилось.
— Давай лучше войдем внутрь? — Клавдия сделала шаг вперед, но я тут же преградила ей путь.
Да, не все люди в селе меня боялись. Такое встречалось редко, но бывало. И в такие моменты я даже не знала, к лучшему это или к худшему.
— Нет. Я принимаю здесь, — жестко обозначила я свою позицию.
Женщина хмыкнула и поджала губы. Маска горя окончательно спала с ее лица, и я, признаться, уже перестала понимать, зачем она здесь. На больную она точно не была похожа… Даже на родственницу больной!
Хотя ко мне приходили не только за лечением. Некоторые, наслушавшись грязных слухов, иногда просили немыслимые вещи. Например… привороты.
— Тогда слушай внимательно. Этот разговор должен остаться между нами… иначе пожалеешь.
— Если ты пришла за лечением, — я скрестила руки на груди, — то начинать с угроз — не лучший способ.
— Мне не нужно лечение! — она фыркнула. — Для этого у нас есть лекарь. И уж ему-то я доверяю побольше, чем тебе. Я пришла за… другим.
Я молчала, ожидала продолжения.
Клавдия положила руку на живот.
— Я беременна.
Мое сердце замерло.
— Это… нежеланный ребенок? — спросила я осторожно.
Только не это… Пожалуйста… Я не хочу этого даже слышать!
— О чем ты?! — ее глаза вспыхнули. — Я ждала этого малыша годами!
Я отступила на шаг. Хорошо. Это самое главное.
Клавдия застыла, словно ждала, что я сама догадаюсь, что ей нужно. Сменить пол ребенка в утробе? За таким ко мне тоже приходили. И такого я тоже не умела. Даже бабушка моя не умела. Но людям же невдомек…
— Мой муж… не может иметь детей, — наконец устало выдохнула она.
— Тогда откуда…?
— От его брата, — проговорила она, и в ее голосе не было ни стыда, ни сожаления. — И ты должна сделать так, чтобы ребенок был его.
Она произнесла это так требовательно, словно пришла в лавку и просила лучший кусок мяса. Но то, о чем она просила, было не только неправильным, но и невыполнимым.
— Это невозможно, — тут же заявила я.
— Как невозможно? Вы же, ведьмы, все умеете! Перепривяжи его ауру, измени кровь, внешность…
— Невозможно такое сделать, — повторила я. — Ты должна сказать правду, а не…
— Не учи меня! — рявкнула она. — Он убьет меня, если узнает! А если ребенок пойдет в брата? Он же светлый, а мы с мужем темные… Что я скажу?
— Я же говорю, скажи правду. То, что ты просишь, я сделать не могу.
Клавдия топнула каблучком, и в этот момент прямо на ее дорогой платок упала капля с протекающей крыши. Она скривилась и с отвращением скинула платок на пол, словно на него попала не вода, а что-то гораздо более мерзкое.
— Тогда не перевязывай. Сотри моему мужу память! Внуши, наложи чары — не знаю, как вы, ведьмы, это называете! Чтоб он в ребенке своего узнал!
Я устало вздохнула.
— Каррр… Давай я нападу, и она сбежит, — предложил Тео.
— Я не умею такое делать, — соврала я.
— Врешь! Бабка твоя делала, я знаю… Вот и ты, как твоя бабка, давай. Наворожи!
Откуда она это знает? Да неважно. Мне не понравился ни ее тон, ни вся эта ситуация. Я почувствовала, как закипаю.
— Даже если бы я умела, я не стала бы такого делать. Я не буду становиться твоей сообщницей и скрывать твою измену.
— Но ты обязана!
— Обязана? – удивилась я, такого, признаться, еще не слышала. – С чего бы?
— Потому что ты ВЕДЬМА! — со злостью крикнула Клавдия и швырнула кошелек мне в ноги. — Вот, возьми! Бери, сколько хочешь! Но сделай, как я сказала!
Это было обидно, унизительно и оскорбительно.
Я действительно наклонилась и собрала выпавшие монеты. Клавдия начала торжествующе постукивать каблучком по полу.
Но, собрав все деньги, я туго затянула шнурок кошелька и бросила его обратно. От неожиданности Клавдия едва успела поймать его. Ее глаза округлились от изумления.
— Пошла вон со своими деньгами, — ледяным тоном сказала я.
— Ах ты… — начала было она.
Но Тео тут же ринулся на Клавдию с оглушительным карканьем. Вреда он причинять не собирался, но этого хватило, чтобы женщина вскрикнула и пулей вылетела за дверь.
На полу все еще валялся скинутый шерстяной платок. Хорошо хоть кошель свой забрала.
— Хоть бы не простудилась… — невольно вырвалось у меня.
— За всех ты переживаешь. Каррр…
— За нее — нет. Но вот за ребенка… Ему-то достанется такая мать.
Я вздохнула, подняла платок и аккуратно положила его на стол. Я все сделала правильно, но тревога за малыша не отпускала.
Начала вспоминать, что знаю о пекаре. Несмотря на то что я не бывала в селе, знала обо всех я удивительно много. Тео был еще тем соглядатаем…
Пекарь, вроде, человек не злой. По крайней мере, злых слухов о нем не ходило. В драки не лез, бранными словами не кидался. Он даже хлеб в долг давал. Правда, не мне…
Может, простит жену? Или просто отпустит ее с миром. А она уйдет к брату.
Правда, брат у него — Петька, непутевый… Вечно по кабакам шляется, ремесла за ним никакого не водится.
Ну, раз выбрала себе такого, пусть теперь с ним и живет. Может, Петька когда-нибудь в «Петра» перерастет, и вместе ребенка поднимут.
В любом случае, мне хотелось верить в лучшее.
За дверью раздался тихий скрип.
Я замерла.
Вот тебе и лучшее.
Значит, подслушивал? Хотя Клавдия так кричала, что в этом не было и необходимости…
Вот только как мне теперь объяснить Кайлу все, что здесь произошло?
Яся
Когда я вошла в дом, Кайл стоял у печи. По его напряженной спине было видно, что он слышал если не все, то очень многое.
— С тобой все в порядке? — спросил он, обернувшись. Я молчала, тщетно пытаясь придумать, что ответить. — Будь на ее месте мужчина, я бы уже вмешался. Почему эта женщина так с тобой разговаривала?
Я потупила взгляд, глядя на свежие половицы, которые он уже успел уложить.
— Она называла тебя… ведьмой? — его голос был спокоен, но в нем слышалась стальная нотка, от которой по спине пробежал холодок.
Я подняла глаза, стараясь прочитать на его лице хоть что-то — отвращение, страх, недоверие. Это было опасно. Очень опасно. Даже Тео сидел, затаившись под столом, не привлекая внимание. Я облизала пересохшие губы.
Нужно было что-то говорить, ведь просто так он не отстанет. Нужно было что-то врать…
— Кайл, у меня нет магии. Я не лекарка, я… я лечу с помощью знаний, которые передавались в нашей семье. Я знахарка. — Я смотрела на него, все еще пытаясь понять его мысли, но он молчал, давая мне договорить. — Я делаю отвары. Стараюсь помогать людям, — голос мой дрожал, выдавая нервозность. — Но люди… они выдумывают сказки. Из-за того, что я живу здесь одна, на отшибе… Из-за того, что у меня нет магии… Они ко мне идут, но боятся. Потому что говорят всякое: что я ведьма, что в крови купаюсь, что детей ворую… Вот и Клавдия, она пришла, чтобы я… Чтобы…
— Скрыла ее измену, — тихо, но твердо договорил Кайл.
Я вздохнула. Значит, он действительно все слышал.
Я лишь кивнула, инстинктивно обхватив себя руками. В комнате воцарилась тишина, в которой был слышен вой ветра из разбитых окон.
Я устала. Ужасно устала от всего этого. Этот день и так был невыносимо сложным! А теперь еще эти дырявые полы, дракон, который может меня убить, и Клавдия… Почему все это обрушилось на меня?
Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Глаза предательски застилали слезы, но я сжала зубы. Я никогда не стану плакать перед драконом.
Внезапно мои плечи коснулось что-то тяжелое и теплое. Я открыла глаза и увидела, что Кайл накинул на меня тулуп.
— Ты дрожишь, Яся.
Я подняла на него глаза, и наши взгляды столкнулись.
Его глаза были серыми, как зимнее небо, но взгляд — теплым, добрым. В нем не было ни осуждения, ни страха.
— Тебе не стоит расстраиваться из-за этой женщины. Она этого не заслуживает. Все, что она здесь устроила, — лишь отражение ее собственной грязи и злобы. А ты добрая и чистая. Это ее и злит. Ее слова не должны тебя ранить, ведь они не стоят и ломаного гроша.
Никто и никогда не был так добр ко мне. Никто не жалел меня. Никто не смотрел на меня так, как смотрел этот дракон — с такой… теплотой.
— Тебе нужно поспать, — Кайл аккуратно поправил воротник тулупа на моих плечах. От его легкого прикосновения по коже побежали мурашки. Но в этом не было ничего пошлого — лишь забота, к которой я успела отвыкнуть. — Завтра нам нужно на рынок.
— На какой рынок? — я выпала из своих мыслей, словно из кокона.
— Одного дерева на пол не хватит. Нужно еще много чего… Тут же есть рынок? Я все докуплю сам. Должен же исправить то, что натворил.
Мое воображение тут же нарисовало самые худшие картины того, как это может пройти.
— Мне нельзя на рынок, — тут же выпалила я.
— Нельзя на рынок? — удивленно хмыкнул Кайл.
— Я же говорю, люди меня боятся, из-за слухов. Меня… Меня прогонят!
Кайл снова хмыкнул, но на этот раз в его звуке слышалось не удивление, а что-то другое.
— Значит, они тебя настолько не любят?
Я молча кивнула.
— Но за помощью приходят?
— Просто наш лекарь берет очень дорого… А им больше некуда идти, — попыталась я объяснить. – А я не беру деньги за лечение. Вот они и идут…
— Но лекаря с рынка не прогоняют? – тут же задал вопрос Кайл.
— Нет, не прогоняют.
Это был странный вопрос. С чего бы его прогонять? Он там — самый желанный гость. Ему всегда продают самый свежий хлеб, самый лучший кусочек мяса.
А меня… Меня там просто не хотят видеть.
— Интересно получается, — усмехнулся дракон. В его усмешке появилась хищная нотка. — Яся, я не знаю, где здесь рынок. А значит, завтра нам придется пойти туда вместе.
— Но меня…
— Не прогонят, — отрезал он, и в его голосе зазвучала такая твердая уверенность, что я невольно замолчала. — Ты будешь не одна. Со мной. Поверь, со мной тебя никто не тронет. Обещаю.
Он сказал это так искренне, что у меня снова побежали мурашки по коже.
— Это плохая идея…
— Другой нет, — пожал плечами Кайл. — Ведь мне нужно доделать пол. Так что здесь выбор стоит между пойти на рынок или жить с дырами в полу. А ты ведь хочешь, чтобы я скорее доделал все это?
Взгляд невольно упал на разобранный пол. Я вздохнула. Это был выбор без выбора.
Я вспомнила, как последний раз на меня все там косились, тыкали пальцами, а после… После травник потребовал, чтобы я покинула рынок и никогда не возвращалась. А теперь Кайл хотел, чтобы я пошла туда с ним…
Чтобы увидеть это все лично? Или услышать… услышать что-то похуже того, что здесь наговорила Клавдия.
А может, ну его, этот пол! Лучше уж с дырой в полу, чем снова пройти через это. Вот только на лице Кайла была такая решимость, что было очевидно: дракон со мной явно не согласится. Спорить бессмысленно, он просто не отстанет, пока не попадет на этот проклятый рынок.
Яся
Мы шли по узкой тропинке, петляющей между высоких сосен. Утро было еще прохладным, и земля под ногами хранила ночную сырость, но солнце уже поднималось, и от этого понемногу становилось теплее.
Я не хотела идти. Но мне просто не оставили выбора. Дракон поднялся на рассвете, и его тяжелые шаги по моей крошечной кухне сделали сон невозможным. А этот взгляд… Я чувствовала его на себе даже сквозь дрему — пристальный, изучающий, словно тень нависшей опасности, которая пока лишь дремлет в лабиринтах его памяти.
Но он проснется. И тогда он спалит меня дотла вместе с моим домишкой и его дырявыми полами. Единственным утешением была моя целительная сила, позволившая за ночь восстановить тело. Оно чувствовало себя куда лучше, чем моя растерянная душа.
Согласиться и провести его до рынка казалось проще, чем топать ногами и что-то доказывать. Мне хотелось поскорее закончить с этим. Поэтому сегодня я не предложила завтрак. Просто натянула платье и, глядя в пол, буркнула, что готова. Хотя прекрасно понимала: к такому готовой быть нельзя. Ладно, провожу его и вернусь. Или… подожду где-нибудь в сторонке, чтобы он не заблудился. Хотя по его уверенному виду было ясно — он найдет дорогу, даже если я заведу его в самую чащу.
— Прекрасное утро, — Кайл глубоко вдохнул полной грудью, и его голос прозвучал неприлично бодро для моего унылого настроения.
Он шагал рядом легко и ровно, будто гулял по знакомому парку. Я промолчала, уткнувшись взглядом в землю.
— Расскажешь что-нибудь о себе? — предложил он, и я чуть не споткнулась. Ну почему он не отстает? Что ему от меня нужно? Просыпается драконье чувство, что что-то не так? И я его обманываю?
Я надеялась, что мое упрямое молчание он примет как ответ, но увы…
— Ты давно живешь одна?
Я нахмурилась, пытаясь придать лицу суровое выражение, но его это ни капли не смутило. Он смотрел на меня с простодушным ожиданием, и этот взгляд невероятно действовал на нервы.
— Да, — отрывисто кинула я.
— А родители?
— Они… умерли, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Мне очень жаль, — сказал он так искренне, что, казалось, ему можно было поверить. Вот только сложно верить в сожаление того, кто сам мог бы лишить меня родителей. Сложно поверить в сочувствие дракона.
— Яся, неужели у тебя нет родственников? Кого-то, кто мог бы за тебя заступиться?
— Никого у меня нет, — уже с раздражением сказала я. — Такое бывает.
— Но как ты… Как ты живешь одна?
— Как все, — пробормотала я.
Птицы вокруг заливались трелями, солнечные лучи пробивались сквозь хвою, касаясь лица теплыми пятнами. Вся природа словно нарочно создавала красивую картину, которая была мне глубоко противна.
— Ты сказала, что не берешь денег за лечение, но на что ты тогда живешь?
У Кайла каждый вопрос был хуже предыдущего.
— Мне приносят еду за помощь.
— Но ведь у тебя есть и другие потребности, кроме еды. Например, одежда, ремонт…
— Я считаю, что брать деньги за лечение — неправильно! — вырвалось у меня само собой. — От него зависит жизнь человека. Назначать цену за исцеление — все равно что назначать цену за жизнь. А жизнь бесценна. Понимаешь?
Не знаю, зачем я выложила ему это. Лучше бы отмахнулась. Но Кайл замедлил шаг, задумавшись, будто мои слова и впрямь его тронули.
— Я… я восхищен твоей добротой, — мягко сказал он.
Я почувствовала, как щеки заливает краска. Несмотря на то что я опасалась Кайла, он вызывал во мне странные, но приятные чувства. В которых я бы никогда не призналась никому. Даже себе признаваться не хотела.
— Но тебе нужно иногда думать и о себе.
— Мне кажется, у нас и так достаточно тех, кто думает о себе. Например, наш лекарь, который набивает кошельки золотом, пока другие болеют. А я… Мне достаточно еды.
Кайл хмыкнул.
Конечно, он был прав. Раньше, когда я могла продавать травы, жилось легче. Мне действительно не хватало денег на самое необходимое: залатать протекающую крышу, купить свежего хлеба или просто ниток, чтобы зашить прохудившийся тулуп. Хотя сейчас, когда ко мне и так никто не придет, а на рынке и иголки не продадут… Так зачем мне деньги?
— Ты права, нам нужно чаще думать о других, — неожиданно согласился Кайл.
Его слова отозвались внутри чем-то теплым. Будто мне было важно его одобрение. Хотя… с какой стати?
— Но тогда нам жизненно необходимы люди, которые будут думать и о нас… О тебе, например. О тебе тоже кто-то должен думать.
Я фыркнула — непроизвольно. Сказочник…
Я упрямо смотрела перед собой, как вдруг его рука легким, но уверенным движением коснулась моей талии, мягко останавливая меня. Я вздрогнула и обернулась — его лицо оказалось так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.
— Ты чег…
— Тише, Яся, сейчас спугнешь, — прошептал он, указывая взглядом чуть в сторону. — Твой собрат.
Я была так шокирована, что сначала не поняла, о чем он. Но, посмотрев туда же, куда и Кайл, увидела… ежика!
— Такой же колючий и милый, — с улыбкой сказал Кайл. – И стоит сделать к нему шаг, как он непременно сбежит.
Мне было сложно сосредоточиться на его словах — щеку обжигало его горячее дыхание. Я дернулась, пытаясь вывернуться, но вместо этого столкнулась с ним взглядами.
И теперь он смотрел на меня… Смотрел так… Так неправильно… А мое сердце вдруг забилось так громко, что звон стоял в ушах.
— Ты очень красивая, — неожиданно тихо прошептал он. — Как осень в лесу.
Над головой пронзительно каркнул Тео. Я резко тряхнула головой, словно стряхивая дурман. Его голос разорвал странное наваждение, в которое погрузили меня эти серые глаза… эти прикосновения!
Словно в самом драконе была какая-то неведомая магия, притупляющая страх и пробуждающая взамен тягучее, сладкое и опасное желание. Я просто глупела рядом с ним, теряя волю и рассудок.
— Яся… — снова прошептал он мое имя, и от этого звука по спине пробежали мурашки.
Я не стала дожидаться продолжения, резко развернулась и почти побежала по тропинке, оставив его позади.
— Ежик… — кажется, с улыбкой бросил он.
Я шла с такой скоростью, что ветер свистел в ушах, стараясь убежать от него, от этого непонятного чувства, от самой себя. Слава богам, что Тео был рядом! Я уставилась на черные крылья ворона, плывущего рядом по небу, чтобы успокоиться. Но сердце все равно бешено колотилось в груди. Казалось, вот-вот из-за спины послышатся шаги Кайла, он догонит меня, схватит за руку… и… и поцелует?
Эта абсурдная, предательская мысль залила меня волной жгучего стыда с головы до пят. Какие нелепые глупости! Я и впрямь окончательно теряла рассудок рядом с ним.
Наконец лес расступился, открыв вид на окраину поселка и шумный рынок вдали.
— Пришли, — выдохнула я, останавливаясь и указывая рукой вперед, даже не глядя на Кайла. — Дальше… дальше пойдешь сам.
Кайл
Во сне я летал. Мощные взмахи крыльев разрезали облака, а земля лежала далеко внизу, будто нарисованная на старой карте. Я был драконом! И не просто драконом — сыном Агнии и Святослава Громова, из знатного рода, выпускником Мужской академии, выбравшим службу на границе. Я мог бы остаться преподавателем, жить в столице в достатке и почете… но я хотел быть там, где был нужен по-настоящему. Там, где нечисть прорывалась сквозь Чернь, а люди гибли без защиты.
Я хотел добиться всего сам, как мой дед. Он первым из нашей семьи ушел на фронт, чтобы защищать слабых. Первым получил высшее звание и удостоился величайших наград. Отец выбрал спокойную, размеренную жизнь, а дед… дед всю жизнь посвятил службе. Вернее, всю свою свободную жизнь — до той поры, пока не встретил ее, свою Любушку. Мою прекрасную бабушку.
«Она мне приснилась накануне, — рассказывал он мне. — Наша свадьба. Я понял — это судьба».
Они обменивались письмами все время, пока он был на фронте. А когда он вернулся, то сразу сделал ей предложение. Я никогда не видел людей, более преданных и принадлежащих друг другу, чем они. Они были примером для всей нашей семьи. Даже те, кто поначалу не принимал бабушку из-за ее простого происхождения, позже могли лишь завидовать такой крепкой, настоящей любви.
Большую часть детства я провел именно с дедом. В детстве он казался мне суровым: вместо мягких перин — жесткая кровать, вместо сладких оладьев — простая каша. Мы занимались зарядкой, бегали на заре, и он учил меня контролировать дракона внутри.
«Нечего его нянькам сюсюкать, али не барышня растет, а мужик!» — гордо говорил он.
С возрастом я научился ценить каждый его урок. Благодаря деду я с легкостью окончил курсантское училище и так же легко нашел себе место на фронте. Драконы всегда были на вес золота в пограничных войсках. Но я хотел, чтобы меня ценили не за драконью сущность, а за честную и ответственную службу. Мне казалось, я никогда не позволял себе быть баловнем судьбы или избалованным мальчишкой. Я бы предпочел пасть в бою, чем услышать такое о себе.
Но сейчас, находясь рядом с Ясей, я чувствовал себя непозволительно избалованным. И дело было вовсе не в том, кем я родился или где вырос. А в том, что эта маленькая, хрупкая девушка не должна была жить в таких условиях! Не должна была бороться с такой несправедливостью: оказывать помощь всем, кто в ней нуждался, а сама ходить в дырявом тулупе и жить под протекающей крышей. Она не должна была дрожать от страха и унижения, когда какая-то глупая баба бросала в нее деньги и оскорбления. Это вызвало во мне сжигающий изнутри гнев!
Эта маленькая девчонка с ярко-зелеными, добрыми глазами. Колючая, как ежик, и прекрасная, как осень в самом ее расцвете.
Я не знал, что повлияло на меня сильнее — тот сон или… что-то другое. Но в ней было что-то, что цепляло помимо сна. Та страсть, с которой она говорила о своем деле. То, как она отталкивала меня, старалась казаться сильной, и в то же время — какая хрупкая она была на самом деле. То, как она помогала людям. Тем самым людям, что позволяли себе быть с ней жестокими.
Тем, кто больше никогда не посмеет ее обидеть. Пока я рядом.
До этого момента в моей жизни не существовало понятия «отказ». Я всегда знал, что, когда придет время жениться, найду подходящую девушку без особого труда. Я никогда не задумывался, какой она должна быть — был слишком поглощен службой. Но теперь, казалось, я понял.
Мое сознание прояснилось, и я с холодной, почти военной точностью выстраивал логическую цепь: свое происхождение, обстоятельства, характер Яси. И мог бы с легкостью обосновать, почему она — прекрасный выбор, даже не будь того вещего сна.
Она была добрая, преданная, красивая, сильная духом… Рядом с ней возникало одно-единственное, первобытное желание — прижать ее к себе и оградить от любого зла.
И я точно знал: это не мимолетная страсть и не наваждение. Это было что-то гораздо более глубокое. Рядом с ней я, казалось, находил то самое место, где должен быть. И я хотел узнать ее настоящую. Не давить, не пугать. Дать нам обоим время. Вести себя как взрослый, разумный мужчина, хотя эти новые, неведомые чувства превращали меня в неуклюжего мальчишку.
Яся так бежала от меня после того ежика… От этого зрелища было и смешно, и до боли грустно одновременно. Она была невинна — в этом не могло быть ни капли сомнений. А я вел себя как бесцеремонный болван, без намека на такт. Увидь меня сейчас мои курсанты — они бы покатились со смеху. Я был совсем не похож на того сурового офицера, каким был на службе… Но, возможно, это и было к лучшему.
Служба…
С Ясей все виделось мне удивительно ясным. Я был уверен в своих чувствах по тысяче причин и не собирался отступать. В моей голове уже созрел четкий план по завоеванию сердца этой девушки, и я намеревался следовать ему неуклонно. Пусть и не без некоторых осечек…
Именно поэтому я пока не собирался признаваться ей о вернувшейся памяти. А еще я твердо намерен был продолжать ремонтировать, а точнее разваливать ее дом. На данный момент это был мой главный козырь — предлог остаться рядом, дать ей возможность узнать меня лучше и оградить от любой опасности.
Однако на фоне этой кристальной ясности существовал один весьма весомый нюанс, вносящий полный хаос в мои мысли. Моя служба.
Главный вопрос, который не давал покоя: как я вообще оказался здесь? Последнее, что я помнил, — срочный вызов на фронт. А дальше — пустота, густой туман в памяти. Каким образом я, генерал с приграничья, очутился в этой богом забытой деревушке?
Так и хотелось отпустить поводья, поверить в судьбу, в то, что сама Лада привела меня сюда… Но что-то внутри настойчиво твердило: все было не так просто. Трезво оценивая историю Яси, я понимал, что в ней зияли прорехи. Почему я, дракон и генерал, умирал на улице? Кто или что привело меня в это место?
Мне нужно было написать письмо на фронт. Мой дракон был еще слишком слаб для такого полета, а я уже смог сориентироваться, что нахожусь по обратную сторону гор, в глубокой глуши.
Мои мысли прервал голос Яси.
— Пришли, — выдохнула она, вся раскрасневшаяся от быстрой ходьбы. Идиот ты, Кайл, — тут же мысленно отругал я себя. — Взрослый мужик, а напугал девчонку, так что она бежала со всех ног. — Дальше… дальше пойдешь сам.
Явно желая от меня избавиться, добавила она.
Яся
— Яся, без тебя я не пойду, — твердо заявил Кайл, скрестив руки на груди.
— Это еще почему? Я тебя довела, дальше по рынку сам справишься…
— А ты что будешь делать? — не отступал он.
Я пожала плечами, глядя куда-то в сторону.
— Здесь подожду.
— Если я не ошибаюсь, «здесь» — это в лесу, рядом с Чернью, верно?
Я нахмурилась. Мне не нравилось, к чему он клонит.
— Значит, ты предлагаешь мне бросить девушку одну в ожидании какой-нибудь нечистой твари? — его голос прозвучал резко.
Слово «нечистая тварь» отозвалось во мне болезненным уколом. Интересно, а я для него тоже нечистая тварь?
— Я не пойду на рынок, — так же твердо повторила я.
— Почему? — он не понимал, и это раздражало.
— Я уже объясняла! Меня выгонят.
— Не выгонят!
— Ты не знаешь этих людей… А я знаю. Я туда не пойду.
— Яся… — Кайл сделал шаг вперед, но я тут же отпрянула.
Лучше находиться от него как можно дальше. Его близость действует на меня как дурман.
— Не надо! Знаешь, иногда нечистые твари далеко не так опасны, как люди.
Дракон на мгновение задумался, а потом коротко хмыкнул. Что он мог понимать? Таких, как он, люди почитали наравне с лекарями. Таким, как он, отдавали все самое лучшее. А таким, как я… нечистым тварям… приходилось выживать.
— Тогда идем домой, — неожиданно бросил он.
Над нашими головами с карканьем спустился Тео.
— Домой? — не поняла я.
— Ну так я тебя здесь одну не оставлю. Раз ты не идешь — значит, возвращаемся.
— Каррр! Нельзя домой, Яся! — прокричал ворон, усаживаясь на ближайшую ветку. — Пусть дракон кошелек растрясет, нам же нужно пол доделать!
— Но как же полы? — с досадой вырвалось у меня. Мне было неловко напоминать, но жить с дырами под ногами — то еще удовольствие.
— Мы пойдем на рынок, когда ты будешь готова, и все купим, — сказал Кайл, и в его голосе не было злости, лишь непонятное мне упрямство.
— А давай ты проводишь меня домой, а потом сам сходишь? — предложила я, как мне показалось, отличный вариант.
— Нет, Яся! — снова вклинился Тео. — Каррр! Ты должна проследить, чтобы он купил все добротное, а не ерунду какую!
Ой, да какая разница? Ерунда, не ерунда! Я была бы рада и старым доскам, лишь бы закрыть эти зияющие дыры.
— Я не помню дорогу, — развел руками Кайл.
— Не помнишь? Но ты же… — я едва не выпалила «дракон», но вовремя осеклась, — Ты же мужчина! У мужчин должна быть хорошая память на такие вещи.
— Яся, я в этом лесу впервые. Я просто заплутаю, если пойду один, — он снова пожал плечами с видом полной беспомощности, который выглядел немного неестественно из-за его внешности. — Так что варианта два: либо идем домой и будем ходить сюда, пока я не запомню дорогу. Либо идем на рынок. И будем ходить, пока ты не отважишься выйти в люди. Выбирай.
И снова этот проклятый выбор без выбора. Что лучше? Остаться заложницей в собственном доме с драконом, чье пробудившееся сознание я боялась больше смерти? Или пересилитьстрах и выйти на рынок, где на меня опять станут показывать пальцами и шептать проклятия?
Я сжала кулаки. По телу расползался холод бессилия. Ну за что?! За что мне все это? Этот дракон свалился на меня, как снег на голову, да еще и в самый неподходящий момент! Я его, от смерти отходила, а он в благодарность что? Полы разобрал! И теперь на рынок ему подавай, доски новые! А раньше нельзя было подумать, прежде чем мой дом в руины обращать?!
Я зло посмотрела на него. Стоит себе спокойный, будто так и надо. Ему-то что? Ему все равно. А мне тут сердце кровью обливается, выбирая между позором и смертельной опасностью.
Я посмотрела сквозь деревья. На рынке, как назло, было не протолкнуться. Люди суетились, торговались, смеялись — жили своей обычной жизнью, в которую мне не было хода.
Нужно было заканчивать с этим. Если бы не эти проклятые полы, Кайл мог бы уже уйти, а теперь мы заперты в этом кошмаре с этими ужасными дырами!
— Каррр, Яся, иди! — не унимался Тео, порхая рядом. — Почта пришла, все свежее привезли! Надо брать, пока не разобрали! Сама знаешь, все разберут, потом ничего не будет!
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Если уж этого не избежать, то и тянуть нет смысла.
Пока я металась в сомнениях, Кайл стоял неподвижно и молчал, словно давая мне время собраться с духом. Он лишь изредка бросал на меня короткие, спокойные взгляды, словно пытался уловить мое настроение.
Сейчас он казался большим, но безобидным. Наивным великаном, который и дорогу-то запомнить не в состоянии. Но я-то знала: за этой внешностью скрывается нечто большее. Скоро к нему вернутся не только память, но и весь его жестокий, изощренный драконий ум. И мне нужно успеть избавиться от него до этого момента.
— Ладно, — выдохнула я, чувствуя, будто стою на краю обрыва и вот-вот шагну в пропасть. — Пойдем.
Яся
Я отправила Тео домой. Сюда ему хода не было. Меня и так считали ведьмой, а если я буду везде ходить с вороном, это даст им лишний повод для слухов.
Я накинула платок поглубже, стараясь скрыть волосы и часть лица. Кайл шагал рядом спокойно и уверенно. Он и не подозревал, какой ужас может вот-вот обрушиться на нас.
Меня терзало самое дурное предчувствие.
Народу на рынке было видимо-невидимо. С приходом обоза появились новые товары, и все спешили пополнить свои запасы.
Мне начало казаться, что люди вокруг забирают весь мой воздух. Ведь чем глубже мы заходили в толпу, тем тяжелее мне давался каждый вдох.
«Тебе сюда хода нет!» — прозвучало в голове эхо воспоминания. Злой взгляд травника и столпившейся очереди.
«Но я ведь травы принесла…» — бессмысленно пыталась оправдаться я.
«Ты и тогда приносила! И что? Люди от них чахли! А ну, пошла вон! Придешь еще раз, клянусь, голову оторву!»
«Давно пора… давно», — вторил ему кто-то из толпы. «А то у меня ребенок, как ведьму увидит, так ночами кричит, спать не может».
«Не место ей среди честного люда!» — подхватил другой голос.
Это было так унизительно, так больно и несправедливо!
Я была уверена в своих травах. Наверняка травник что-то старое продал и свалил вину на меня.
Но дело было не только в нем. А в том, как я тогда бежала с рынка сквозь толпу. Все тыкали пальцами, шептали проклятия.
Я помню, в меня даже кто-то плюнул.
Сейчас я украдкой кинула взгляд на лавку травника. Он стоял неподалёку, оживлённо торгуясь. А что, если он меня узнает? Если снова начнёт кричать на всю площадь? Если все эти люди снова повернутся, будут тыкать пальцами, плеваться и осыпать меня проклятиями?
Не надо было идти… Лучше уж дыры в полу!
— Рыба, рыба свежая! Сегодняшний улов! — закричал рядом продавец. Я вздрогнула и шарахнулась в сторону, налетев на Кайла.
— Кому твоя пресноводная! У меня морская, копчёная! Прямо с воза! — подхватил другой, но его голос уже тонул в нарастающей панике внутри меня.
— Яся, что с тобой? — тут же спросил Кайл, крепко обхватив мою талию, будто боялся, что я вот-вот рухну.
— Мне очень плохо, — с трудом выдавила я сквозь зубы, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Кайл внезапно остановился посреди рыночной площади, заставив и меня замереть.
— Ты не должна бояться, я рядом, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты не сделала ничего дурного, чтобы прятаться. Никто не вправе диктовать тебе, куда ты можешь ходить, а куда не можешь. И если хоть кто-то попробует, я тебе клянусь, я поставлю его на место!
Его слова звучали искренне, но вместо утешения они привлекли к нам ещё больше внимания. Прохожие начали оборачиваться на нашу странную пару: видный приезжий и… ведьма. И даже не я была главной достопримечательностью. Кайл — высокий, мощный, с плечами богатыря — выделялся в толпе как скала. И хотя я спрятала волосы, сельские жители уже узнавали меня.
Я сглотнула комок в горле. Тело начало бить мелкой, предательской дрожью.
— Я не могу, — прошептала я, чувствуя, как на меня смотрят десятки глаз.
— Яся…
— Я не могу! — уже почти крикнула я, отступая. — Пожалуйста, купи всё сам!
— Но здесь чернь рядом, опасно…
— Я тысячу раз здесь ходила одна, Кайл. Это не опасно, гораздо… гораздо опаснее оставаться здесь. Прошу тебя, отпусти меня домой! Купи все сам, умоляю…
Я со стыдом почувствовала, как меня трясет. Но еще хуже был взгляд Кайла, в нем было что-то такое… жалость?
Я не стала дожидаться ответа, кинула последний взгляд в его серые глаза, а после бросилась прочь.
Больше всего я боялась, что Кайл бросится вдогонку и силой заставит меня пройти через этот кошмар.
Нужно было спрятаться! Исчезнуть! Раствориться в воздухе от этих колючих взглядов и шёпота!
Я бежала, не разбирая дороги.
Лес уже был близко. Казалось вот-вот и я спрячусь от всех этих глаз. Но мой побег оборвался внезапно и грубо.
Кто-то сильной рукой рванул меня за рукав тулупа. Я не успела понять, что происходит, как полетела вперёд, ударившись лицом о мокрую, грязную землю.
— Люди добрые! — раздался над головой громкий голос. Я подняла голову и встретилась взглядом с… пекарем. Это он схватил меня. — Я требую праведного суда! — завопил он, обращаясь к сбегающимся людям.
В собравшейся толпе я тут же заметила хищный взгляд Клавдии. Сердце упало в пятки.
— Эта ведьма! — пекарь Дамир тыкал в меня пальцем, его лицо было багровым от ярости. — Она наслала чары на мою жену! Украла её разум!
— Я… я ничего не… — попыталась я прошептать, но мой жалкий голосок потонул в нарастающем гуле толпы.
— Дамир, успокойся! — раздался властный голос Прокофия. Я чуть не заплакала от облегчения. Седовласый мужчина вышел вперёд. Староста здесь! — Что ты тут устроил?
— Она ворожила на мою жену! — не унимался пекарь. — Она… она свела её с моим же братом! Совратила!
Толпа ахнула. Клавдия, будто по сигналу, закрыла лицо руками и залилась театральными рыданиями.
— Я только мазь у неё просила, а она… — запричитала она, обращаясь к толпе. — А потом я пришла домой, и всё… всё как в бреду стало! Я себя не помнила!
— Вот видишь, Прокофий! — торжествующе крикнул Дамир. — Доколе мы, люди добрые, будем терпеть это?! Пригрели мы змею на своей груди! А она самые чёрные дела творить!
— А доказательства у тебя есть, Дамир? — холодно спросил Прокофий, скрестив руки на груди. — А то так каждый сможет тыкать пальцем да свои семейные неурядицы на Ярославу списывать.
Я кое-как поднялась на ноги и вытерла краем рукава грязь с лица. Слава богам, Прокофий был здесь! Если бы не его защита все эти годы, я бы, наверное, ещё в детстве сгорела в бабушкином доме.
— Платок! — внезапно взвизгнула Клавдия. — Она своровала мой платок! Обыщем её дом — и будут вам доказательства!
Платок… Тот самый, что она бросила тогда у меня в сенях. Они найдут его! Они специально его подбросили!
У меня подкосились ноги.
Мир поплыл перед глазами. Гул толпы, злобные взгляды, кольцо из ненавидящих лиц — сбежать было невозможно. Прокофий что-то говорил, но я уже не слышала. Внутри всё сжалось, в глазах потемнело, казалось, воздух вот-вот закончится.
И вдруг кто-то сильный подхватил меня сзади, прижав к себе так, что внутри разлилось тепло. Я подняла голову, и сердце заледенело… Лучше бы меня растерзала толпа! Его глаза… не человеческие серые, а желтые, с кошачьим зрачком!
— Что. Здесь. Происходит? — прорычал Кайл, и его низкий голос был полон первобытной ярости. Все замолчали.
В наступившей тишине кто-то восторженно прошептал:
— Дракон…
Всего одно слово. Мой приговор.
Кайл
Мне казалось, я поступаю правильно. Я хотел показать Ясе, что ей не нужно прятаться, что она может ходить, где пожелает, и что отныне опасность грозит не ей, а любому, кто посмеет ее обидеть.
Но я просчитался. Ее лицо было белым, как снег. Яся дрожала и глотала воздух с таким шумом, словно ее душили. Я видел страх раньше — в глазах новобранцев перед первым боем. Я и сам знал это чувство, которое приходилось глушить железной волей. Но я никогда не думал, что можно испытывать такой ужас не перед тварями черни, а перед людьми.
Она убежала, растворившись в толпе за секунды. А я остался стоять, терзаемый чувством вины. Почему она их так боится? Это же всего лишь… люди. Что они могут сделать? Я вспомнил вчерашнюю Клавдию. Но тогда Яся дала ей отпор! Она была сильной. А сейчас… сейчас в ее глазах был настоящий ужас.
Я не знал, что делать. Догнать ее? Но она явно не хотела этого. Оставить одну? Мысль была невыносимой. Решил дать ей небольшую фору, а потом пойти следом. Проведу до дома и скажу, что запомнил дорогу. Хотя я запомнил ее с первого раза.
Внезапно в нос ударил сладкий, сдобный запах. Я подошел к прилавку, уставленному сладостями. Пряники, хворост, блины с медом, пастила. Может, купить что-нибудь для моего колючего ежика? Сладости всегда улучшают настроение. А я чувствовал себя виноватым и отчаянно хотел загладить свою вину.
Я хотел окликнуть пухлую продавщицу. Вот только она смотрела куда-то сквозь меня, разинув рот от изумления. И в этот момент мой чуткий драконий слух уловил отдаленный крик.
— Эта ведьма! Она наслала чары на мою жену! Украла ее разум!
Голос был грубым, полным ненависти. А следом… следом донесся другой голос. Слабый, дрожащий. Голос Яси.
Внутри меня все взорвалось. Холодная, слепая ярость поднялась из самой глубины, затмив разум. В тот миг я был готов обернуться драконом и разорвать в клочья все вокруг.
Я ринулся на звук. Яся стояла на ногах, но казалась такой хрупкой, как тростинка на ветру. Ее окружала стена из злобных лиц, тыкающих пальцев и проклятий. Но все замерло, стоило мне появиться.
Толпа лишь разошлась, чтобы уступить мне дорогу.
Я прижал Ясю к себе, она на секунду обмякла, словно я ее опора. А потом она подняла голову и в ее глазах отразился ужас. Она… она меня испугалась?
— Дракон… — прошептал кто-то в толпе.
Должно быть, от ярости я частично трансформировался. Когтей не было, но зрение стало острее, а в горле стояло низкое рычание. Яся напугали мои глаза? Я видел, как она вздрогнула, и мгновенно взял себя в руки. Тише, Кайл. Ты не пацан на первой трансформации, а опытный воин. Раскидать эту толпу — дело пяти секунд, но тогда мой маленький ежик точно сбежит от меня навсегда.
— Вы… — я начал тихо, но мой голос разрезал тишину, — вы собрались здесь, чтобы травить беззащитную девушку?
— Она… Она ведьма! — выкрикнул тот самый мужик, чей голос я слышал издалека. — Господин дракон, я прошу праведного суда! Я человек простой, добрый, пекарь! Но вынужден просить о праведном суде!
— Праведный суд? — я сдержанно хмыкнул, изо всех сил вытесняя рычание из голоса. Нельзя было пугать Ясю еще сильнее. — Вы хотите праведный суд? — обратился я к толпе.
Люди с интересом стали кивать.
— Так и есть. Господин дракон! Хорошо, что вы здесь! Наконец закончите этот черный беспредел! Те, кто творят черные дела, должны быть наказаны!
С вдохновением произнес пекарь.
— И правда, пора закончить здесь черные дела. Давай начнем с тебя, — тут же я уставился на орущего мужика.
— Ме… меня?
— Я сейчас повалю тебя в грязь и буду избивать ногами. Чтобы ты прочувствовал всю боль и унижение, которые готовил этой женщине. Да здравствует праведный суд!?
Толпа замерла. Пекарь побледнел и отступил на шаг.
— Кто-то еще жаждет праведного суда? — я медленно обвел взглядом застывшие лица, и на этот раз рычание вырвалось само собой. — Кто готов первым встать на ее место?
Яся дернулась, и мне пришлось сделать шаг вместе с ней. Толпа ахнула и отхлынула, размыкая тот тесный круг.
— Вы все напали на сироту, которая помогает вам! Девушку, что делает это, не взяв с вас ни копейки! Вы готовы предстать пред судом?
Тишина стала оглушительной. Мое тело было напряжено до предела; каждая мышца рвалась в бой, но разум удерживал ее в узде.
— Но она… она… — забормотал пекарь, окончательно растеряв спесь.
— Что? — мое терпение лопнуло.
— Она приворожила мою жену! — отчаянно выкрикнул он, и в его глазах плескалась дикая смесь ненависти, боли и отчаяния. — Пришла за помощью, а эта… украла платок и наложила чары! Она ведьм…
— Замолчи! — рявкнул я, не в силах слушать этот бред.
Бедная Яся напоминала загнанного зверька — то дергалась прочь, то вжималась в мою руку. Тише, Кайл, тише… Она и так на грани. А этого мужика… Мне его почти стало жаль. Быть преданным — горько. Но он выбрал не того врага. Вместо того чтобы разобраться с настоящей змеей у себя дома, он вымещает злость на невинном ежике.
— Твоя жена вчера приходила к нам, — старался говорить спокойно, но каждый звук давался с усилием. — Она просила скрыть свою измену.
По толпе прокатился гул. Пекарь покраснел.
— Нет, нет, она… Это все ведьма…
— Она ждет ребенка от твоего брата, — жестко оборвал я. — И просила Ярославу внушить тебе, что он твой. Она отказалась, и твоя жена нашла, на кого свалить вину. Я сам лично слышал все. Женщины говорили в сенях, и твоя жена не знала, что я слышу каждое ее слово.
Мужик побагровел, затем побелел, и я подумал, не хватит ли его удар.
— Клавдия, дрянь! — заорал он и ринулся с кулаками на женщину с темными волосами.
— Он лжет! Лжет! — взвизгнула она.
— Пожалуйста, Кайл, у нее ребенок, — раздался испуганный шепот Яси. Она схватила меня за рукав, и в ее зеленых глазах читалась чистая мольба.
Добрая, добрая Яся. И она была права, ребенок не виноват.
— Драконы не лгут! Убью! И Петьку убью… — прогремел мужик и замер, наткнувшись на мою ловушку, он ощупал руками прозрачный кокон, в котором я его на время запер. — Пустите, господин дракон! Покараю…
— Она носит дитя под сердцем, — тихо, но властно сказал я. Разум брал верх над яростью. Яся перестала дрожать, и мне стало чуть легче. — Ты не должен бить ее. Отпусти. С миром.
— Да как же я… после такого… Она меня опозорила! А я ее жалел! Никогда пальцем не трогал, слова грубого не сказал, но за такое…
— А как я тебе не свернул шею за Ярославу? — спокойно спросил я. Мужик сглотнул. — Вот и ты не поднимешь руку на беременную женщину.
Он кивнул — с драконом не спорят.
— Господин дракон, если бы мы знали о вашем приезде… — начал седовласый мужчина, сделав робкий шаг вперед.
— То что? Перестали бы травить сироту? — холодно перебил я.
— Я не… не травил… Суд…
— Но вы и не вступились. Все вы стояли и смотрели, как издеваются над невинной девушкой. Все вы кричали о справедливости? Не расходитесь. Продолжим. — Я повернулся к Ясе. Она побледнела. — Все эти люди оскорбляли тебя без причины. Ты заслуживаешь право самой выбрать их наказание.
— Господин дракон, я староста, могу я…
— Нет, — прорычал я, уже не сдерживаясь. Кинул взгляд в сторону говорившего. Значит, седовласый был старостой. Хорош староста, который стоял и смотрел на такое! — Решать будет она. А я… я имею право покарать всех участников незаконной расправы.
Я снова посмотрел на Ясю. Она стояла, опустив глаза, и мяла край своего тулупа.
— Яся… Просто скажи.
— Я… я не хочу никого наказывать, — прошептала она, поднимая на меня свои огромные зеленые глаза. — Можно их просто отпустить?
Нежная, милая, добрая Яся. Как в тебя не влюбиться в такую?
— Видите? — я обвел толпу взглядом, полным презрения. — Эта девушка настолько милосердна, что готова простить вас. А вы были готовы разорвать ее за грязную ложь. Запомните этот урок.
Яся сделала аккуратный шаг, и толпа расступилась. Она все еще была напугана, но как держалась… Она не проронила ни одной слезы. Просто пошла вперед.
— Господин дракон. Позвольте… — пытался что-то сказать староста, но я отмахнулся.
— Потом, — резко сказал я и тут же пошел вслед за Ярославой.
Сначала она шла медленно, потом быстрее, а как достигла леса, пустилась… бежать.
— Яся! — окликнул я ее.
Она мчалась со всех ног. Я кинулся за ней и достиг ее куда быстрее, чем думал. Ведь то ли от страха, то ли от пережитого, она споткнулась о корни дерева и упала.
— Яся, ты чего? — попытался я помочь ей встать, но девушка оттолкнула меня, и в ее глазах… Теперь в ее глазах была настоящая ненависть. Она встала на ноги и сжала кулаки.
— Не трогай! — закричала она.
Она всматривалась в меня, словно пыталась что-то разглядеть.
— Ты вспомнил… — прошептала она.
Проклятье…
— Не все я… Я вспомнил, но не все.
— Но вспомнил и не рассказал! Ты меня обманул! Дурака играл, притворялся, что дорогу не помнишь. А сам…
— Яся, пожалуйста… — попытался я, но она даже слышать не хотела.
— Уходи! Иди… Иди к своим, таким же, как ты! Я тебя… ненавижу! Ненавижу драконов! Всех вас ненавижу!
Я снова попытался подойти, но Яся отшатнулась и закричала. А после развернулась и… кинулась бежать.
Я хотел, как лучше, но вышло только хуже. Гораздо хуже. И лишь сейчас, провожая взглядом убегающую в лесную чащу Ясю, я с жестокой ясностью вспомнил слова деда:
«Я Любаше всегда правду говорил. Горькая, сладкая — неважно. На лжи дом не построишь».
А вот я пытался. И построил хрупкий мостик между нами из самого худшего материала — обмана. И он рухнул, едва мы сделали первый шаг друг к другу.
Яся
Прошло много времени, прежде чем я смогла успокоиться. Мне не помогали ни тихое мурлыканье кошек, ни успокаивающее бормотание Тео.
Я захлопнула дверь на щеколду, словно пытаясь запереть снаружи весь этот ужас. А после рухнула на пол прямо в сенях.
Обхватив колени, я наконец разрешила себе разрыдаться. Я кричала с такой силой, что сорвала голос.
Мне было до боли обидно, горько и невыразимо страшно. Груз вчерашнего вечера, сегодняшнего дня и всей моей жизни разом обрушился на меня, придавил к полу и не давал дышать. Я сидела, задаваясь одним и тем же вопросом: почему моя жизнь сложилась именно так? Что я сделала не так, чем заслужила такую ненависть?
После смерти бабушки я осталась в этом доме совершенно одна. Долгие годы одиночества... Будь я обычным ребенком, меня бы, наверное, усыновили. Я могла бы найти новую семью, обрести приемных сестер или братьев, могла бы быть кем-то любимой... Но я не была человеком.
Меня не любили с самого детства, а после трагедии с бабушкой и вовсе забыли. Староста просто выделил мне этот дом, словно отгородившись от проблемы. Я помню, как тогда, совсем еще ребенок, я плакала каждый день. Мне было тоскливо и страшно. И только Тео не бросал меня. Он приносил сворованные с рынка яблоки и хлеб, подбадривал и утешал.
А люди... Они всегда видели во мне чужую. Сколько бы я ни старалась, я всегда была и буду для них не такой. Они никогда не примут меня за свою. Я чужачка.
Но если мне нет места среди людей, то где же оно? За стеной, среди нечисти? Но я же погибну там, я совсем другая. Выходит, мне нет места нигде?
Я не знаю, сколько времени провела так, пока рыдания не сменились тихими всхлипываниями, а дыхание наконец не выровнялось.
Наконец я смогла прерывисто рассказать Тео обо всем, что произошло. Мы все еще сидели на холодном полу в сенях. Я не решалась войти в горницу — не хватало сил видеть эти зияющие дыры.
— Каррр… Так им и надо! По заслугам! — каркнул ворон, похаживая передо мной по полу. — Пусть знают, с кем связались!
Я глубоко вздохнула и вытерла лицо грязным рукавом. Наверное, я была вся перепачкана, но сейчас это волновало меньше всего.
Внезапно снаружи раздался глухой удар. Я вздрогнула и инстинктивно прижалась к стене.
— Это дракон дрова колет, — равнодушно пояснил Тео. — Уж полчаса как… Каррр…
— Полчаса? — удивилась я.
Я ничего не слышала, была поглощена своим отчаянием.
— Как пришел, так и рубит! Не останавливаясь.
— Зачем он здесь? — прошептала я, больше сама себе, чем Тео.
— Так он же полы не доделал, — ответил ворон, как будто это было самое очевидное дело в мире.
Я повернулась к нему, не веря своим ушам.
— Тео, ты вообще слышал, что я тебе только что рассказывала? — голос снова задрожал от обиды.
— Слышал! — ворон переступил с лапы на лапу, его черные глаза блестнули. — Ты рассказала, что эти сволочи тебя чуть не растерзали, а дракон встал горой и не дал. Чуть не порвал всех этих трусливых шакалов. Давно пора!
От эмоций Тео даже расправил крылья.
Я смотрела и не верила. Ворон явно плохо слушал меня!
— У него память вернулась. Он меня обманывал! Коварный дракон! — с отчаянием выкрикнула я. — Он заставил меня пойти туда! Он… он все вспомнил! Притворялся беспомощным, а сам… — я не смогла договорить, ком подкатил к горлу.
Тео слегка взъерошил перья, его голос стал чуть мягче.
— Но он же тебя не тронул. И той лживой бабе не поверил. А еще полы пришел доделывать.
— Не нужны мне эти полы! — прошипела я, и грудь снова зажгло от гнева.
— Каррр… Ты, Яся, не горячись… Подумай.
— О чем думать? Предлагаешь мне его оставить? Дракона со мной под одной крышей? — со злостью вырвалось у меня. — Да я лучше с дырами буду жить, но жить!
— Яся…
— Я все сказала и тебе, и… ему. Не знаю, зачем он здесь! Ведь я велела ему меня оставить.
Наконец нашла в себе силы подняться с пола и несмело приоткрыла дверь. Кайл все еще рубил дрова. Он стоял ко мне боком, полностью поглощенный работой, но от моего взгляда не укрылось выражение его лица. Оно было… расстроенным.
И зачем он вообще здесь? После всех тех ужасных слов, что я ему наговорила? Прицепился ко мне, как репей! Шел бы к своим, к людям, наслаждался бы их восхищением своей драконьей персоной! Упивался бы своим величием.
Но в памяти всплыло, как он заслонил меня от толпы, как прижимал к себе — крепко, надежно, словно был готов одним своим телом оградить от всего мира. Это воспоминание вызвало внутри странное, теплое и одновременно колючее чувство.
Гнев немного отступил. Я так хотела его ненавидеть! Но… не могла.
Вместо этого почувствовала какой-то непонятный укол стыда.
В этот момент Кайл поднял голову. Он заметил меня! Конечно, заметил — с его-то зрением! Я резко захлопнула дверь и вжалась в стену, затаив дыхание.
Подойдет? Сейчас постучит, и придется говорить… А я не хочу! Я не знаю, что сказать!
Я ведь уже все сказала! Вот только… появилось чувство, что повторить это не смогу.
От страха! Он дракон, я его боюсь. Или… Или из-за другого, чего-то… что не давало мне ненавидеть его так, как хотелось.
За стеной снова раздался ровный свист топора и глухой удар о полено. Затем еще один, и еще.
Я поймала на себе пристальный взгляд ворона. Он молча и очень внимательно наблюдал за мной, и под этим взглядом стало не по себе.
— Пойду я… приготовлю поесть, — выдавила я, торопливо отворачиваясь. — Кошки голодные.
— А выходить не будешь? Чтобы дракона прогнать? — спросил Тео, и от одной мысли внутри все сжалось в тугой, тревожный комок.
— Сам уйдет! — отрезала я, стараясь звучать увереннее, чем была на самом деле. — Нарубит, что ему нужно, и… и уйдет!
Я бросила это на ходу и почти побежала в горницу. Распахнула дверь и замерла на пороге, снова увидев эти зияющие дыры в полу. Ну и кошмар…
— Не думаю, что уйдет, — как назло, прокаркал Тео, следуя за мной.
— А что ему еще остается? — с раздражением бросила я. — Не ночевать же ему на улице? Уйдет как миленький, больше у него выхода нет.
Яся
Прошлый сытный ужин стоил мне пустой кладовки. Теперь на полках не было ни молока, ни масла. С грустью осмотрела скудные запасы и решила готовить постную кашу для кошек и вареный картофель для себя. Что я буду готовить завтра, уже вопрос намного сложнее.
Но сегодня нужно радоваться тому, что есть.
Я старалась заниматься бытовыми делами и игнорировала присутствие Кайла. Варила кашу, вытирала пыль и то и дело перешагивала через дыры в полу… Но каждое мое движение сопровождал навязчивый, ритмичный свист топора за стеной. Этот звук сводил с ума!
— Он что, решил все окрестные леса пустить на дрова? — раздраженно проворчала я, с силой швыряя в ведро картофельные очистки.
— Каррр! Там уже целая гора! Хватит на две зимы! — доложил Тео, который поминутно подлетал к щелям в сенях, чтобы понаблюдать за драконом.
Выходить я не решалась. Смотреть на него — тоже. Но по мере того как время текло, первоначальная ярость пошла на убыль. Она уступила место неприятному, сосавшему под ложечкой чувству. Меня попеременно мучили стыд за свои жестокие слова, ощущение собственной неблагодарности и предательская мысль, что я, возможно, не совсем права. Но внутренний голос настойчиво твердил, что Кайл опасен. Он дракон, он меня обманул! Коварный, коварный дракон!
Поэтому я ждала. Ждала, когда же он наконец уйдет.
Но время шло, а топор не умолкал.
— Он теперь забор чинит! — каркнул Тео, когда я выпускала кошек.
— Что он делает? — не поверила своим ушам.
— Забор! Наш-то давно сгнил и повалился. Дело хорошее — шляться кто попало не будет.
Я глубоко вдохнула. Это когда-нибудь кончится?
Я не понимала, чего он добивался. Может, в нем тоже говорила какая-никакая благодарность за спасение? Ему было стыдно за разобранные полы, и он решил отработать все дровами да забором?
Снова этот укол стыда. Я прогнала его прочь.
— Может, все-таки поговоришь с ним?
— Нет! — резко перебила я ворона. — Он уйдет! И все!
— А если не уйдет? Останется ночевать на улице?
— Дракон? — фыркнула я. — Он теперь избалован мягкими кроватями и сытными ужинами. В конце концов, он захочет есть и спать. Драконы много едят, я уверена. Значит, уйдет.
Ворон ничего не ответил, а я продолжила свои дела. С каждым часом я становилась все более нервной.
Теперь уже не только Тео подсматривал за Кайлом в щели, но и я. Ну когда же он уйдет?
В душе царил полный беспорядок. Я ждала его ухода, но ловила себя на горьком чувстве, когда не находила глазами во дворе. Иногда Кайл куда-то пропадал, и я уже думала, что он наконец ушел. Но он возвращался, и внутри вспыхивало постыдное облегчение. Да, с Кайлом я чувствовала себя в безопасности. Тот факт, что он — первый, кто заступился за меня — пробудил во мне странное, теплое чувство защищенности. Пока он здесь, меня никто не тронет. Никто, кроме него самого. Овечка под защитой волка — что может быть еще нелепее?
На дворе уже показалась луна. Я сидела на стуле и безучастно смотрела на остывшую кашу и вареный картофель.
— Надо бы и уличных кошек покормить, — констатировал Тео.
— Знаю, — вздохнула я.
— И дракон-то, поди, голодный… Весь день пахал, — добавил он.
Я зажмурилась.
— Если голодный, так ушел бы! А я из-за него ни есть, ни спать не могу! — вырвалось у меня с раздражением.
Тео переступил с лапы на лапу.
— А может, это ты от стыда не можешь, Яся? Дракон тебе помог, а ты его, голодного, на улицу спать выгнала. Как-то не по-людски.
Я с изумлением уставилась на ворона. Вот предатель!
— Я его не выгоняла! Я его… отпустила. Это он сам не уходит!
— Так полы недоделал же…
— Не нужны мне эти полы! — прошипела я. — Я уже говорила…
— А ему говорила?
Я сжала кулаки.
— Я сказала ему уйти!
— А про полы…
— Да какая разница на эти полы! — закричала я, уже не скрывая гнева. — Ну что ты заладил: полы да полы!..
Моя тирада оборвалась на полуслове, потому что в этот момент снаружи раздался короткий, сдавленный крик. Он был не яростный, а скорее удивленный и… болезненный.
Все внутри у меня оборвалось и рухнуло в бездну.
— Яся, я посмотр… — начал Тео.
Но ворон не успел договорить. Я уже мчалась к двери, забыв и обиду, и гордость, и все свои принципы. Я выскочила на крыльцо и застыла, слишком быстро оказавшись рядом с Кайлом. Дракон поднял на меня голову, и наши взгляды встретились.
Не надо было выходить… Зачем?
Но тут мой взгляд упал на его руку.
— Светлая Лада! — вырвалось у меня испуганным шепотом.
— Все в порядке, просто порезался, — заторопился он, пытаясь спрятать окровавленную ладонь. — Устал, наверное, вот и промахнулся…
— Домой! Сейчас же! — уже не кричала, а приказывала я. Схватила его за здоровую руку и потащила к дому. В глазах рябило. Все было в крови — его пальто, пенек, топор. Светлая Лада, помоги!
Яся
Я быстро готовила мазь для раны. Все это время Кайл молчал, и от этого молчания становилось только тяжелее. Простой порез оказался ужасной рваной раной — дракон чуть не отрубил себе руку топором. Зрелище было настолько пугающим, что мне было не по себе.
Но уже через несколько минут я почувствовала себя нелепо. Рана на моих глазах начала стягиваться. Я бежала помогать… но моя помощь была не нужна. С его-то магией и регенерацией все зажило бы и само. Но мазь я все равно решила наложить — лишним не будет. И Кайл не сопротивлялся.
От прикосновения пальцев к горячей коже по мне пробежали теплые мурашки. Такие странные, непривычные чувства… от них становилось неловко, и я изо всех сил старалась спрятать их в себе.
Через полчаса тягостного молчания от ужасной раны остался лишь бледный шрам.
— Спасибо тебе, — Кайл первым нарушил тишину.
Я вздохнула. Ну вот… Придется разговаривать.
— Почему ты не ушел?
— Я хотел попросить у тебя прощения, — искренне сказал он, оторвав взгляд от руки. Он поднял на меня свои серые глаза, и внутри что-то кольнуло. — Прости меня, пожалуйста. Клянусь, Яся, я хотел как лучше.
— Хотел как лучше, а получилось… — вырвалось у меня.
Кайл снова опустил голову.
— Зачем ты мне соврал?
— Я боялся, что если ты узнаешь правду, то выгонишь меня. А я… — он замолчал, подбирая слова. — Я должен отблагодарить тебя за то, что ты спасла мне жизнь. То, как ты живешь… это неправильно.
Рыжик потерся о его ногу, запрыгнул на лавку, и Кайл погладил кота здоровой рукой.
— Ты помогаешь людям, а они позволяют себе так с тобой обращаться. Не ценят твою доброту.
Тяжело было стоять рядом с ним и слушать это. Моя злость куда-то ушла, и даже страх отступил. Такой он сейчас безобидный… Сидит, говорит, гладит кота. Но как это опасное чудище может быть таким… человечным?
— Знаешь, ты мне ничего не должен, — наконец выдавила я, пытаясь найти хоть какие-то слова.
— Ты спасла мне жизнь, Ярослава. Я даже представить не могу, как ты тащила меня на себе… Да и кто бы еще подобрал незнакомца, чтобы спасти? Я обязан тебе жизнью.
И снова он поднял голову и посмотрел на меня. На секунду я даже растеряла все мысли от этого пронзительного взгляда.
— Не обязан, Кайл. Ты ничего мне не должен. Я сделала то, что сделала. И все.
Он нахмурился, и в его глазах появилось знакомое упрямство.
— Но я хочу тебе помочь. Защитить тебя, починить избушку, исправить то, что натворил с полами… Ты меня спасла, а я тебя с дырами оставлю?
Я снова вздохнула. Ну вот, опять эти полы!
— Судя по тому, что я сегодня видел, тебе ведь никто не поможет.
Воспоминания дня тут же затянули в опасную трясину переживаний. Даже думать не хотелось… Теперь ни то что никто не поможет — теперь никто даже не придет! После такого скандала, да еще и с драконом. Будут обходить мою избушку еще дальше, чем до этого.
— Что ты вспомнил? — спросила я, сменив тему.
Кайл задумался.
— Только не ври…
— Клянусь, не буду, — тут же ответил он. — Я вспомнил, что меня вызвали из отпуска и что я должен был обследовать лес. Нечисть разбушевалась. Я обследовал лес, а что дальше было — не помню…
Ох… Нечисть разбушевалась, это плохо. Опять прорывы начнутся, будут тут шастать, людям жить мешать… То укусят, то заразят… И кто им помогать будет?
Пускай они меня не любят, но… Нужно будет запастись травками на всякий случай.
— Ты вспомнил, откуда ты? Кто твои родители? — задала я очень важные вопросы.
— Да. Я… я из столицы. И родителей тоже помню. Я все помню, ну… почти все. Как оказался у тебя — совсем не помню.
Из столицы. Ну конечно, столичный дракон. Важная персона.
— Хочешь, я буду полы чинить, когда тебя не будет дома? — его вопрос выбил меня из колеи. — Если ты не найдешь в себе сил простить меня.
И он снова посмотрел на меня тем пронзительным, честным взглядом.
Я почувствовала страшную усталость. Опыт подсказывал, что надо гнать его прочь. Моя бабушка тоже когда-то поверила драконам, и к чему это привело? Но в душе… я не могла до конца убедить себя, что он негодяй. Разве негодяи так смотрят? Так говорят? Заступаются за тех, кого все ненавидят? Умеют признавать ошибки и просить прощения?
Весь день без еды, работал, так устал, что чуть не искалечил себя… И все ради чего? Чтобы попросить прощения и наконец залатать этот проклятый пол.
Кайл снова опустил голову. Он смотрел себе под ноги с видом самого несчастного и раскаявшегося ребенка.
Значит, лес он не помнил. И меня, конечно, тоже. Но вероятность, что он вспомнит все, еще была. И что тогда?
— Ярослава, пожалуйста, дай мне шанс.
— А как же дивизион? Твои родные? Может… — Может, у тебя есть невеста, — мелькнула мысль, но высказать ее я не успела. Какое мое дело до его невесты.
— Я отправлю письмо и буду ждать ответа, — пожал плечами Кайл. — Дракон еще слишком слаб для такого перелета. Так что несколько дней у меня в запасе есть. Как раз хватит, чтобы доделать полы.
В комнате снова повисла тяжелая тишина.
— Каррр… Ясь, ну дай ему шанс, — прокаркал Тео. Все это время он молчал и вот не выдержал, – Пусть доделает полы и забор.
К полам теперь прибавился и забор…
Кайл бросил на ворона взгляд, словно понимал, что тот за него просит.
Ночь на дворе, дракон устал, еще и руку себе искалечил… И она пусть почти выздоровела, но все равно… Нельзя же его на ночь на улицу выгнать. Не по-людски это.
— У меня картошка есть, вареная, — неожиданно для себя сказала я. — Будешь?
Кайл
На ужин была вареная картошка. Я не был привередлив в еде, но меня заинтересовал тот факт, что ее было совсем мало. Яся положила себе всего две скромные картофелины, а мне отсыпала пять.
Неужели у нее совсем нет аппетита? Я не стал спрашивать. После пережитого было нормально, если ей сейчас не хотелось есть.
Она впустила меня обратно — простила или, по крайней мере, дала шанс! Я решил вести себя тише воды, ниже травы. Не давить, не решать ничего за нее, не лезть с расспросами. По крайней мере, не сегодня.
Настоящим чудом оказалось то, что я чуть не отрубил себе руку. Как ни странно это звучало, неприятная случайность мне помогла: рана зажила, а Яся впустила меня в дом. Теперь у меня был шанс исправить то ужасное впечатление, которое я на нее произвел. Вот только времени катастрофически не хватало. Меня наверняка уже ищут. Нужно было отправить письмо в дивизион, а там, скорее всего, последует приказ о возвращении. У меня всего пара дней, а невыполненных дел здесь — на целый год вперед.
— Я хочу помыться, Яся, — нарушил я тишину.
Девушка медленно доедала свою картошку. Она подняла на меня глаза.
— Могу и для тебя воды нанести, да нагреть, — предложил я.
Она тут же отрицательно качнула головой.
Разговаривать со мной Ярослава не спешила. По ее взгляду было видно, что она все еще сомневается, правильно ли поступила, впустив меня. Я мог только надеяться, что завтра она меня не выгонит.
— Я не хочу… Я… устала, — по ее щекам разлился предательский румянец. Значит, стесняется.
— Я могу выйти, — снова предложил я.
Яся покраснела еще сильнее.
— Нет, не надо. Спасибо.
После скромного ужина, в животе оставалась ощутимая пустота. Но мне было не привыкать, чай не кисейная барышня, а воин.
Я быстро обмылся, а после устало рухнул на постеленное для меня на полу ложе. Сном я обычно не мучился, а сегодняшний день и вовсе выпил все силы, поэтому отключился почти мгновенно. Но, несмотря на глубокий сон, я чутко улавливал, как Яся ворочалась всю ночь, ее беспокойное дыхание и шорох соломы.
Удивительно, но проснулась она раньше меня. Я встал следом.
— Доброе утро, — пробормотала она, уже стоя перед кладовой.
— Доброе, — протянул я.
Если она меня не выгнала — значит, утро и впрямь было добрым. Вокруг лежала целая стая кошек. Видимо, мохнатые грелись об меня всю ночь. В доме было холодно — окна пропускали ветер, несмотря на то, что были закрыты. Так и до стужи недалеко. Даже кошки мерзли. А сама Яся?
— Это наш завтрак на сегодня, — объявила она, ставя на стол банку и с трудом открывая ее.
Но ее лицо вдруг побелело. Я подошел и увидел — банка была полна варенья, но его поверхность покрывала густая, пушистая плесень.
Я посмотрел на Ясю. Выражение ее лица было таким, словно она только что потеряла все на свете.
— Бывает, Яся, — осторожно начал я. — У моей бабушки тоже…
Она тряхнула головой и закрыла глаза.
— Последнее… — прошептала она. — Я его берегла…
От ее слов и вида у меня сжалось сердце. Она так расстроилась из-за этой проклятой банки!
— Сегодня без завтрака. Все закончилось, — ровно сказала она и отступила от стола, бросила на меня быстрый взгляд и тут же опустила глаза.
Я вспомнил вчерашний ужин. Значит, она хотела есть — просто еды не было… А ведь эти дни я неплохо так наедался. Она отдавала мне большую часть. А еще — последнюю кашу кошкам. Яся, Яся…
— Я… — хотел предложить купить еды на рынке, но вовремя прикусил язык. Лучше я просто принесу еду. Она все равно помощь не примет, спорить начнет… — Мне нужно на рынок. Мы вчера так ничего и не купили.
Яся молча кивнула. Она старалась выглядеть спокойной, но я видел, как сильно она подавлена.
— А я в лес пойду. Соберу травок и…
— В лес? — я не смог сдержаться. — Ясь, это опасно…
— Я уже говорила, что делала это сотни раз! — в ее голосе снова зазвучало раздражение, и я понял, что ступаю на опасную почву. Но как тут молчать?
— Сейчас нечисть бушует…
— Поэтому и нужны травы! Чтобы варить отвары и делать мази! Травник мне ничего не продает, так что… Так что придется идти самой!
Говорить о том, что односельчане явно этого не заслуживали, было бессмысленно. Она была слишком добра… Но у меня в голове появилась другая идея.
— А если я куплю тебе травы? — резко предложил я.
Яся застыла.
— Мне ничего не нужно…
— Но это же не тебе! — твердо парировал я. — Это людям. Моя посильная помощь.
Яся задумалась. Я был безмерно рад, что она не отказала сразу.
— У травника не все травы есть, — наконец вздохнула она. — Часть все равно придется собирать.
— Тогда давай договоримся так: ты остаешься дома, а я покупаю все, что есть у травника. Потом мы вместе пойдем в лес за остальным. Договорились?
В ее глазах плескалось сомнение. Ворон, сидевший рядом, каркнул, и она повернулась к нему. Птица каркнула снова, и это показалось мне странным… Вообще, птица достаточно странная.
— Договорились, — наконец согласилась Яся, и я почувствовал, как с плеч свалилась гора.
— Прекрасно. Значит, ты сиди здесь, а я все куплю и принесу.
Все, — мысленно поклялся я себе. Куплю травы, еду, гвозди для пола. Куплю ей десять банок варенья, петушков на палочке и душистого свежего хлеба. Морской рыбы, копченого мяса… И красивых лент для ее огненных волос. Куплю все, что смогу унести в двух руках, и еще немного. Все, чтобы сделать ее счастливой.
Яся
— Каррр! Куда идешь, глупая?! — не унимался Тео. Он кружил у меня над головой и даже несколько раз опускался на землю, пытаясь преградить мне путь. Приходилось обходить упертого фамильяра.
Я устало вздохнула. Ну сколько можно? Одно и то же?
— Говорила уже. Нужно набрать грибов на обед да целебных трав. И успеть, пока Кайл не вернулся, — отрезала я. — Ему до рынка путь не близкий, я управлюсь быстрее. А ты присмотри за домом.
— Каррр! Дракона надо подождать! Чего ты упрямишься?! Пускай он тебя сопровождает.
— Ну что ты несешь!? — фыркнула я. — Как я с драконом буду магией своей пользоваться? А в Чернь я как пойду? Нужно до его возвращения все успеть, Тео!
Ворон снова опустился на землю, и я с раздражением его обошла.
— Ну не мешай ты мне! Я же все равно пойду, а ты время только тянешь!
Тео снова взмыл прямо над моей головой.
— Каррр…беда с тобой, Яся! Беда-бедовая! — каркал он, и продолжил упрямо лететь по пятам, — Головой-то подумай! О других печешься, а о себе — нисколечко!
— Я и о себе думаю, Тео, грибов принесу! Нажарим… ммм… — протянула я с аппетитом. Живот тут же свело от голода.
Вчерашней картошки оказалось совсем мало, чтоб утолить голод. А последнее варенье оказалось съеденным плесенью.
— Да сдались тебе эти грибы! От них только хата воняет, когда готовишь! Было бы ради чего рисковать жизнью!
— Сейчас договоришься, и будешь без грибов! В голодные дни даже кошки грибы едят, а ты посмотри, какой важный стал, — бросила я.
Остановилась прямо перед границей. Все же хорошо, что домик мой рядом.
— Так ты дракона попроси да поласковей, Яся. Он нормальной еды принесет, а не эту слизкую гадость!
— Не говори глупостей, — тут же возмутилась я и… покраснела. Придумал… Поласковей? Это еще как? — Сами мы и без дракона справимся! Дракон уедет, а нам что делать? Как жили, так и надо жить, а не уповать на чью-то милость.
Сказала это и сделала решающий шаг. Теперь я была за границей. Повернулась к ворону; он то и дело переступал с лапы на лапу, видно было — сильно переживал.
Тео всегда переживал, когда я уходила в Тайгу.
— Я ненадолго, Тео, а ты постереги дом.
— Каррр… Ясенька, поберегись ты, ради всего святого! — каркнул он. — А то кто кошек-то наших кормить будет? И… меня? Мы ж без тебя… Ты берегись!
Я лишь кивнула, а после резко обернулась и ускорила шаг.
Скрывшись за деревьями, я повернулась снова. Только сейчас Тео улетел. Я вздохнула и, повернувшись к лесу, продолжила путь.
Днем Чернь пугала меньше, чем в сумерках. Тайга здесь была такой же, как и по ту сторону границы. Так и не скажешь, что безопасный лес закончился и началось угодье Навей.
В обычном лесу все давно вытоптано и обобрано дочиста. После первых заморозков народ сметал и последние ягоды, и припозднившиеся грибы. А нам нужно было что-то есть. Да и если Кайл принесет травы… Сколько всего я успею приготовить из свежего сырья! Мази, отвары, настойки…
Конечно, брать деньги у дракона мне не хотелось. Но… его монеты могли помочь другим. Чтобы там ни каркал Тео и что бы ни говорил сам Кайл, я не могла по-другому. Вся моя суть, сама природа моя — оберегать людей. Исцелять, спасать, помогать. Будь я простым человеком, возможно, мыслила бы иначе. Но мне было так же сложно отказаться от помощи людям, как домовому — не хранить свой дом, а лешему — не беречь лес.
Удивительно, что у лекаря было по-другому. В нем текла целительная магия, но его сущность почему-то проигрывала жадности.
Наткнувшись на старый пень, я сняла кулон и провела рукой. Чистенький, без намека на чернь. Обрадованно занесла руку и позволила теплой, живительной магии выплеснуться наружу. Когда я открыла глаза, на гнилушках уже гроздьями висели крепкие зимние опята. Бери — не хочу!
Я принялась срезать грибы и складывать их в лукошко. Будет нам сегодня сытный обед! Я пыталась развести огородик рядом с домом, но его кто-то затоптал. Вот и приходилось в голодные дни выживать таким нехитрым способом.
Чернь была для этого идеальным местом. Сюда редко захаживали люди, а в обычном лесу все уже обобрано. Здесь — полная свобода. Да и магией можно пользоваться вволю. Ну, или пытаться.
Набрав грибов, я заметила знакомый куст у подножия ели. Неужели так повезло? Я подошла ближе и ахнула — это была жимолость! Обожаю эти ягоды. Снова выпустила в куст струйку магии, и веточки буквально облепили темно-синие ягоды. Сегодня и впрямь был мой день!
Долго возиться я не могла, но наскребла пригоршню и аккуратно завернула в платок. Потом двинула к своей заветной полянке — той самой, где нашла Кайла. Воспоминания нахлынули волной. Не верилось, что я притащила оттуда на себе целого дракона.
Но предаваться думам было некогда. Я присела на корточки и снова положила ладонь на промерзшую землю. Из-под снега тут же полезли упругие былинки целебных трав. Пользоваться магией было невероятно приятно. Жаль, не всегда она была такой послушной.
Начала потихоньку собирать травки, но меня неожиданно отвлекли.
— Эх, девка, голову ты свою девичью не жалеешь! — сердитый голос раздался прямо над ухом.
Я вздрогнула и метнулась в сторону. Боги, неужели кто-то увидел? Может, охотник какой или еще хуже… Но передо мной никого не было. Показалось?
— Тут дела-то какие творятся, страсть! А ты по полянкам шныряешь, травки-муравки собираешь.
Прямо из воздуха передо мной возник маленький старичок, весь заросший мхом и бородой такого же зеленого цвета. В бороду были вплетены травки, а на голове у него было птичье гнездо.
Лесовичок! *
— Не бойся, я ничего портить не стану, — поспешно заверила я его. — Лес я люблю, вредить ему никогда не буду.
— Ведаю, ведаю, девонька, — хмыкнул он, почесав свое гнездо на голове, — На мою полянку ты частенько наведываешься, магией ее питаешь. Потом и птичкам корма больше, и зверушкам лесным. За то и решил я тебя предостеречь.
— Предостеречь? — я удивилась. Значит, он давно за мной следил, но не выходил. Такие духи без надобности не появляются. Что же подвигло его сейчас?
— Неладное у вас там творится! Ты, милая, пока что сюда не хаживай! А то, как твоего дракончика, и тебя по башке тюкнут — и будешь тут лежать, белая-пребелая.
«Как дракончика по голове…» — пронеслось у меня в голове.
— Лесной батюшка, ты видел, что с Кайлом случилось? — вопрос, мучивший меня все это время, вырвался сам собой. Сам Кайл твердил, что обыскивал лес, а потом — провал.
— Двоедушники ** тут шастают, Ярослава. Как ночь — так и шарят, шарят, чего-то ищут. Дракон им твой помешал, вот и тюкнули его.
Мороз пробежал у меня по коже. Двоедушники? Откуда им здесь взяться? Берегини были не единственными, кто решил остаться среди людей. Двоедушники… Те, в ком уживались две души — одна человечья, а другая — нави.
В отличие от меня, они могли жить и без кулона. За первой сущностью вторую сложно разглядеть. Вот только они как люди жить не хотели.
Днем они жили как подобает, а ночами творили такое, от чего кровь стыла в жилах — проводили темные обряды, пили кровь, насылали мор и падеж *** .
Выходит, Кайла чуть не прикончил двоедушник…
— Они… из нашей деревни? — со страхом выдохнула я.
Лесовичок снова почесал в затылке.
— Бабка твоя, покойница, тоже спрашивала. А я покуда знаю? Я полянку свою стерегу! За вашими людскими делами не слежу.
Бабушка спрашивала… В сердце кольнуло. Значит, она что-то подозревала.
— Ладно, не чаю я с тобой тут баять! — вдруг спохватился лесовичок. — Волки голодные неподалеку шляются. Ты это… уходи отсюда! И ночами не суйся! Ночами очень опасно!
Он исчез так же внезапно, как и появился. Я вздохнула и тряхнула головой, стараясь отогнать навалившуюся тревогу. Двоедушники — это очень и очень плохо.
Надо бы сказать Кайлу… Но как я объясню, откуда мне это известно?
Я торопливо стала сгребать в мешок оставшиеся травы, а потом поднялась на ноги. Пора домой. И как можно скорее.
Лесовичок* – это дух леса в славянской мифологии. Он предстает в облике древнего старичка с длинной зеленой бородой, на голове у него часто изображают птичье гнездо.
В первую очередь он хозяин небольшой территории леса: полянки, оврага, старого пня или грибного места. В отличие от лешего, лесовичок существо более локальное.
Двоедушник** — опасный персонаж славянской мифологии. В нем уживаются две сущности: человеческая и демоническая (навья). Днем двоедушник живет обычной жизнью среди людей, ничем не выдавая своей темной природы. Ночью же его вторая душа пробуждается, заставляя его творить зло: насылать порчу, болезни на скот, пить кровь и проводить темные обряды. Вычислить его крайне сложно, так как внешне он ничем не отличается от обычного человека, что делает его скрытой и постоянной угрозой для общины.
Падёж*** — повальная смертность среди скота.
Кайл
Рынок встретил меня шепотками и пристальными взглядами. Как и Ярослава, я вызывал всеобщий интерес, но смотрели на меня иначе. Дети, не стесняясь, тыкали в мою сторону пальцами и громко кричали с восторгом.
— Смотрите, маменька, папенька, дракон!
Родители тут же одергивали их и отводили глаза.
Слухи о вчерашнем происшествии, видимо, облетели всю деревню.
Это подтверждалось и неестественным рвением торговцев. Стоило мне приблизиться к лавке, как продавец тут же бросал всех покупателей и начинал зазывать что есть мочи:
— Господин дракон! Угоститесь копченой рыбкой! Самую свежую! Самую вкусную для вас!
— А у меня лучшая в округе мука! Для лепешек драконьих самое то!
— Не слушайте его, ваша милость! Вот мой товар — соленья, хрустящие, на закуску! Сам солил! Продукты все чистые, магически проверено!
Такое внимание утомляло, но зато я без труда выяснял, где что продается. В планах у меня было купить много всего, и теперь остро встал вопрос: как это все унести? Я подумывал приобрести лошадь, но тут же наткнулся на дилемму. Оставить ее Ясе? Но где она ее будет держать? Забрать с собой? На драконьей спине лошадь явно не увезти.
Впрочем, я и не собирался надолго расставаться с Ясей. Я намеревался наладить отношения, уладить дела в дивизионе и вернуться. В конце концов, меня вырвали из отпуска, а значит, должны были предоставить новый.
Но сначала нужно было отправить донесение. О чем, спрашивается? Все, что я помнил — это небо под крыльями и… обрыв. Провал.
И ведь меня отправили обследовать лес не просто так. Пропало несколько других драконов! Получается, это не лес, а какая-то черная дыра!
И что со мной приключилось? Может, если бы я вспомнил, это стало бы отправной точкой, чтобы понять, куда пропали остальные?
Но пока все, что я знал, это то, что Яся нашла меня и притащила домой. Было бы неплохо узнать, где именно она меня нашла; может, там я найду какие-то ответы?
Голова раскалывалась от мыслей. И терзала мою душу не только служба.
Примет ли меня Ярослава, когда я вернусь? Я не хотел уезжать, но голос разума твердил, что придется. Я должен был помочь найти пропавших сослуживцев.
Но как я оставлю теперь Ясю одну? Особенно после всего мною увиденного.
В этом хаосе сомнений я решил выстроить четкий план:
Сделать все возможное, чтобы улучшить жизнь Яси здесь и сейчас.
Отправить письмо в дивизион и получить ответ.
Постараться заложить фундамент доверия между нами.
Уладить дела и вернуться.
Думать о том, что она может не захотеть меня видеть, было бессмысленно. Все зависело от моих действий сейчас. Пока она меня не выгнала — шанс есть.
Из мыслей меня вырвало ржание лошадей. Несколько крепких кобыл со спокойным видом жевали сено. А рядом суетился мужик.
Он явно вывел скакунов на продажу. Прекрасно, как раз то, что мне нужно.
— Доброе утро! — поприветствовал я коренастого мужчину, хлопотавшего у коновязи.
Тот, завидев меня, растерянно снял меховую шапку и чуть не уронил охапку сена.
— Д-доброго здоровья, ваша милость! — мужчина оставил все дела и с глазами, полными восторга, вышел ко мне. — Неужто скакун потребовался?
— Именно так, — сказал я, рассматривая лошадей. Лошадки, конечно, были крестьянскими, не чета статным армейским жеребцам, но для перевозки поклажи — в самый раз.
— О, мои лошадки вас порадуют! Они у меня — золото! Послушные, сильные, кушают все, что ни дай. То, что нужно для бравого дракона! — принялся нахваливать товар мужик. — Тут вы найдете себе друга на долгие годы!
— Надолго мне не надо, — тут же ответил я, приметив вороного скакуна, который смотрел на меня с интересом. Я протянул руку, и он позволил себя погладить. Этот мне понравился. Он был спокойным и выглядел крепче и выше остальных. — Мне нужен на пару дней для перевозки товара.
— Так вам извозчик нужен?
— Нет, — твердо сказал я. — Я сам люблю ездить верхом. Поэтому возьму у вас коня на пару дней. Он будет ночевать у вас в стойле. Я оплачу и его содержание, и время.
Мужик забеспокоился.
— Такой практики у нас не водится, ваша милость… На пару дней лошадку не даем… — он нервно облизнул губы. — Но для вас, конечно, исключение сделаем! Только вы… вы ее не загоните, чай? Этак пару дней коня на службе подержать, а потом его никудысь и не пристроить.
— Не загоню. Работа предстоит не тяжелая — возить продукты с рынка к дому Ярославы. Но стойла у нее нет, так что на ночь я буду возвращать коня вам.
Лицо мужика резко побледнело. Я не сразу понял, в чем дело.
— Ваша милость… — он заерзал. — У меня все лошадки что-то прихворнули. Не чета они вам! Сходите к Семенычу, у него кони здоровее!
Он опустил глаза и ухватился за поводья коня, которого я присмотрел. Вид у торговца был такой, будто он готов был вскочить в седло и умчаться прочь. Я активировал магию, чтобы прочувствовать животных. Никакой хвори.
— Я вижу только здоровых лошадей, — жестко произнес я и кивнул головой в сторону понравившегося коня. — И этот меня устраивает.
Мужик отшатнулся, его волнение передалось лошадям — они заржали и забили копытами.
— Он слабенький, ваша милость, не могу я…
— Так значит, — я сделал шаг вперед, и моя тень накрыла его. — Вы знаете, что дракон на службе Империи имеет право реквизировать любого коня без объяснения причин и без платы?
Мужик побледнел еще сильнее, будто вот-вот рухнет в обморок.
— В-ваша милость… Дорога-то к знахарке… она опасная! — выпалил он, и до меня наконец дошло. Все дело было в Ясе.
— Я беру этого, — перебил я его, не желая слушать оправданий.
— Может, другого? — взмолился Федор. — Этот — мой самый лучший скакун, душа болит…
Я метнул на него взгляд, и он тут же прикусил язык.
— Как раз такой мне и нужен, — я вытащил из кошеля несколько золотых монет. Глаза Федора загорелись жадным блеском. С таким отношением к Ярославе не хотелось и гроша платить. Но коня придется возвращать, и я хотел, чтобы ему обеспечили должные условия содержания. — На корм, подковы и за беспокойство.
Он почти выхватил деньги из моей руки. Выражение его лица смягчилось, но, бросив взгляд на мерина, он снова помрачнел.
— Буду приводить его к вам на ночь, — пообещал я и взял поводья. Конь упрямо потянул голову назад.
Я снова выпустил волну магии — теплую, успокаивающую. Нельзя было пугать животное. Я почувствовал его энергетику — теплую, добрую, со спокойным нравом.
Такой и Ясе понравится.
— Пойдем, друг, — тихо сказал я, обращаясь к жеребцу. — Твоя помощь мне очень нужна.
Конь, почувствовав ласковую энергию, фыркнул и послушно подался вперед.
— Вы уж берегите моего Ворона, ваша милость! — крикнул Федор вслед.
— Можете не сомневаться.
Первое дело было сделано. Можно было браться и за все остальное. И это будет гораздо легче, ведь теперь у меня был верный помощник.
— Ворон, значит, — прошептал я и снова погладил коня, и он с радостью принял ласку. Ясе точно понравится.
Кайл
Я скупал все, что видел. Цены здесь были смешными, но уже к концу первого часа мой кошель заметно пустел. Зато сумки, висевшие на седле, ломились от провизии: вяленая рыба, окорок, круги сыра, душистый хлеб, глиняные крынки с молоком и даже редкие здесь яблоки. Одно из них я скормил Ворону. Тот с радостью принял яблоко и потерся головой об мою ладонь.
— Хороший ты друг, — похвалил я коня, поглаживая его гнедую шею. Поклажу он вез спокойно, ни разу не взбрыкнул. Жаль было с таким добряком расставаться. Может, и правда оставить его Ясе? Но тогда нужно строить конюшню, заготавливать сено… Смогу ли я уговорить ее принять такой подарок?
Обойдя весь рынок, я так и не нашел самого главного — лавки травника.
— Добрый день! — обратился я к седовласому, но крепкому мужчине, который на завалинке спокойно подбивал подметку на сапоге. Рядом с ним сидел молодой парень, внимательно наблюдавший за работой.
— Доброго здоровья, ваша милость, — мужик отдал молоток парню и поднялся, кивнув головой. — Сапоги починить требуется? Али новые купить? Лучше мастера и товара во всем селе не сыщите!
Я мельком глянул на бочку с готовой обувью. На меня смотрели весьма неплохие сапоги из кожи разных цветов… У Яси ведь не было ничего путного, даже валенки были в дырах.
— Не подскажете, где здесь травник? Весь рынок обошел — не нашел.
— Так его и не найдете, ваша милость, — покачал головой сапожник. — Сбежал вчера, сердешный, как только прослышал, что вы нашу Яську под свое крыло взяли.
— Сбежал?
Сапожник пожал плечами.
— Может, дома прячется! Вас боится. Он знахарку-то нашу люто не взлюбил. Все кричал, что это из-за ее трав у него товар порченый, — мужчина фыркнул. — Хотя и после того, как он ее с позором с рынка выгнал, травы у него лучше не стали. А тогда он всякую чушь нес, будто от ее снадобий скотина дохнет, и магия черная в травах водится.
— Вот тварь, — внутри меня все закипело от ярости.
Парень-подмастерье слушал, разинув рот, и то и дело поглядывал на нас, забыв о работе.
— Я вот не пойму, — гнев требовал выхода, и, не видя перед собой травника, я обрушил его на сапожника. — Как можно травить сироту? Или вы думали, что за нее никто никогда не заступится? Вам, видно, не приходило в голову, что однажды за каждую ее слезинку вас могут заставить землю жрать?
Мужик смущенно потупился.
— Ваша милость, я Ярославу никогда словом худым не обидел. Однажды даже к ней обращался, когда лихоманка скрутила… Помогла, ни гроша не взяла. И никого у меня не сглазила, и ничего не пропало. Но у меня, понимаете, две внучки растут. Заболеют они — мне к травнику идти придется, да к лекарю. А они в открытую говорят: «Коли к Ярославе пойдете — помогать не будем». И что мне прикажете делать?
— Оставаться человеком, — сквозь зубы процедил я.
— Я ее не обижал, ваша милость! — взмолился он. — Те, кто дерзости позволял, сегодня на рынок и носа не кажут — вас боятся. Мы, может, и виноваты, что молчали, но коли уж рычать собрались, так не на нас! Мы здесь сами как Ярослава — перечь лекарю, да травнику, так и помрешь без помощи. Случаи уже были…
Я стиснул зубы. В чем-то старик был прав. Нужно карать зачинщиков! Оторвать головы этим тварям. Медленно.
— Где они живут? Лекарь ваш да… травник этот? – спросил я.
— Так глубже в селе. Их дома неподалеку друг от друга стоят. Они самые большие у нас. Трехэтажные, такие вы не пропустите. Да люд добрый по пути укажет, туда дорогу все знают.
Отстроили себе дома на людском горе. Такие люди, хуже навей.
— Ладно, давай сапоги, — резко сменил я тему. — Лучшие, какие есть.
— Какой размер прикажете?
— Для Ярославы. Женские.
Старик кивнул.
— Ее размер знаю. Год назад ей валенки отдал за лечение. Если не изменился, вот эти — со шнуровкой, добротные. Если чуть велики — под теплые носки в самый раз.
— Отлично, — буркнул я.
Значит, за лечение он ей валенки отдал. Не ценят тебя, Яся, не ценят… За твою доброту ты должна кожу носить да соболиный мех.
— Надолго к нам, ваша милость? — спросил сапожник, пряча монеты.
— Настолько, насколько потребуется, — кинул я. — Может, и навсегда останусь, с Ярославой. Дом ей отстрою, в шелках буду держать. А потом начну по одному сворачивать шеи всем, кто ее обижал.
Мужик побледнел и опустил глаза.
— Воля ваша, хозяин, — прошептал он.
Я уложил сапоги в поклажу.
Теперь по-хорошему наведаться к этим мерзавцам — травнику да лекарю. Вот только… я и так задержался. Как там Яся? Надеюсь, она меня ждет и не думает идти в лес одна. Ее ж не удержать…
Поколебавшись немного, я повернул лошадь к дому. Завтра к этим уродам схожу. А может… Может, они осмелятся выйти на рынок. Тогда уж я вволю отплачу им за причиненное зло.
Из мыслей меня вырвал голос. Ворон фыркнул, а я притормозил и повернулся.
— Господин дракон!
Это был тот самый парень-подмастерье, лет двадцати. Он нервно потирал руки, покрасневшие от холода.
— Вы уж простите за беспокойство… Я ваш разговор слыхал. Вы это… Ярославе дом строите?
Я нахмурился.
— Пока ремонтирую, — кинул я.
— Я человек простой, поэтому прямо спрошу, — парень облизал пересохшие губы. — Вы, как дракон, барин богатый. Платить, небось, хорошо будете? Говорят… Говорят, драконы всегда хорошо платят!
— Некому тут платить. Одни трусы да подхалимы кругом, - со злостью кинул я. – Если б были хорошие работники, то платил бы как полагается да сверх меры.
Лицо парня озарила широкая улыбка.
— Ваша милость! У нас тут немногие хорошо платят. А деньги, они ведь всем нужны… Так что если вы платить собрались, я к вам в помощники пойду! И еще пару ребят надежных сыщу. Нужна вам такая помощь?
Яся
Слова лесовичка жгли мне душу всю дорогу домой. Я лихорадочно перебирала в уме варианты, как сообщить Кайлу о двоедушнике. Придется солгать, придумать что-то правдоподобное, но главное — донести эту страшную весть. Двоедушник — это чума, и кто, как не дракон, сможет вычислить этого монстра в нашем селе?
Не успела я дойти до дома, как надо мной пролетел Тео. Он опустился на недоделанный Кайлом забор и громко каркнул.
— Яся! Пока ты в Чернь ходила, тут драконья дочь шастала! — выпалил он, и у меня внутри все упало.
За эти несколько дней я почти забыла тот леденящий душу ужас, что принесла с собой история с Сеней. Забыла, что Анна знает, кто я такая.
— Она… одна была? — выдавила я, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Одна-одинешенька! На богатырской кобыле!
Да, лошадь я помнила. Богатырскую кобылу сложно забыть.
Если она одна, то еще не страшно... Вот если бы с ней был дивизион...
— И что ей было нужно? — прошептала я, больше себе, чем ворону.
— А откуда мне знать? Шныряла вокруг, к дверям подходила, у стен прислушивалась. Тебя ждала. Меня своей магией проверить попыталась... Но я улетел. Каррр…
Голова пошла кругом, земля поплыла у ног. Я едва устояла, схватившись за забор.
— Яся... Каррр... Ты как?
— Слетай за ней, — прозвучал мой собственный голос, глухой и полный отчаяния. — Проследи. Узнай, что ей нужно.
— И тебя одну оставить... — замялся Тео.
— Если Анна что-то задумала, лучше узнать об этом заранее.
Ворон испуганно каркнул.
— Ох, Яся, какая ты бедовая…
— Лети, Тео, — устало оборвала я. — Прошу тебя, лети! Узнай! Иначе я с ума сойду…
Тео, нехотя взмахнув крыльями, тяжело взмыл в небо и скрылся за кронами. Я осталась наедине с нарастающей внутри паникой.
Зашла домой и рухнула на лавку, не чувствуя ни тела, ни усталости — только страх.
Что ни день — то новые тучи. Кошки, почуяв неладное, тут же окружили меня. Они тыкались мордочками, словно пытались меня успокоить.
— Грибы сегодня будем есть, — сообщила я им, показывая на котомку.
Но кошкам было не до грибов. Они продолжили ласкаться и мурлыкать.
С ужасом я ждала возвращения Тео и с еще большим — прихода Кайла. Первый должен был принести вести об Анне, второму... второму нужно было как-то рассказать, что в нашей деревне, возможно, притаилась одна из самых страшных тварей Черни. От одной этой мысли голова раскалывалась на части.
Трясущимися руками я высыпала грибы и залила их водой. Надо почистить, пожарить, всех покормить... Кажется, топленое сало еще осталось... Заглянула в кладовку и взяла знакомую банку... И снова неудача. Сало тоже закончилось!
Придется есть вареные. Тео теперь будет ворчать до самого утра!
Эта нелепая мысль вызвала у меня короткий, нервный смешок. Я сижу и переживаю, что ворон останется недоволен ужином, в то время как меня, возможно, уже объявили в розыск дивизионом.
Я закрыла глаза, снова пытаясь вызвать в памяти ауру Анны… Она была теплая, добрая... Но могла ли я ей доверять? Все же она — дочь дракона. Разве можно верить кому-то из этого проклятого рода?
Хотя... Я ведь сама живу под одной крышей с драконом. Сумасшедшая. Прав был Тео — вечно вокруг меня одни беды.
Под этот внутренний раздор руки сами очищали зимние опята. Я бросала их в котелок, а мысли метались, как перепуганные мыши, от одной страшной картины к другой. Лучше бы сначала вернулся Тео, мы бы все обсудили... А уж потом Кайл. Чтобы я была готова.
Дернулась от резкого звука за окном и чуть не порезала палец. За стенами дома раздалось громкое, нетерпеливое ржание.
Сердце екнуло и забилось с бешеной силой. Ко мне на лошадях не ездили! Если только Анна... Но следом прозвучал грубый мужской голос, которого я не знала.
— Да тут все сносить надо, — заявил незнакомец.
Мое сердце провалилось куда-то в пятки. Так вот оно что... Я ошиблась в Анне. Она прислала дивизион. Сейчас они сравняют мой дом с землей, а меня...
— На самом деле дерево здесь крепкое, — раздался другой, знакомый голос.
У меня поплыло перед глазами. Это был Кайл! Но кто эти люди и почему они хотели снести... снести мой дом?!
— Ну, глаза боятся, а руки делают, а, генерал? — весело подхватил кто-то третий.
Что делают? Что именно они собираются делать?
Что задумал этот дракон? Неужели он узнал… Эта мысль ударила в самое сердце.
Решил не марать когти, а нанять подручных? Сравнять с землей вместе со мной, со всеми моими тайнами?
Лада… Матушка… Что происходит?
Медленно, на подкашивающихся ногах, я все же вышла во двор и тут же столкнулась взглядом с Кайлом.
Губы мгновенно пересохли. Помимо дракона, на меня уставились несколько пар чужих, оценивающих мужских глаз. Рука одного из мужчин лежала на рукоятке топора за поясом.
На улице повисло тяжелое молчание.
Это что, конец? Вот такой вот… Но рыдать и умолять я не стану. Ни за что. Я впилась взглядом в Кайла, собирая в кулак всю свою ярость, весь испуг, все отчаяние.
— Что здесь происходит? — набрав воздуха в грудь, спросила я.
Жаль, только голос прозвучал совсем не так грозно, как мне этого хотелось.
Дорогие и любимые мои читатели! 6 октября у меня день рождения! 🎂 (Но, пожалуйста, не поздравляйте заранее — плохая примета! 😄)
Я уезжаю на два дня на природу, поэтому 6-го и 7-го октября прод не будет. 🏕️ Я так привыкла общаться с вами каждый день, что мне даже немного грустно! Но я уговорила себя на этот небольшой отдых и очень надеюсь, что вы на меня не обидитесь.
Чтобы вы не скучали слишком сильно, 6 октября я выпущу в книге главу «Обращение от автора». В честь праздника я вручу самым быстрым читателям промокоды и расскажу об акциях! 🎁 Прода будет поставлена на таймер и выйдет ровно в 12 часов ночи. (Будем надеяться, что на сайте ничего не сломается! 🤞)
Я вас очень люблю и крепко-крепко обнимаю! 🤗 И пока с днем рождения поздравлять нельзя, я с радостью принимаю позитивные комментарии с пожеланиями хорошего отдыха! 💖
Ваша Лана Кроу
Яся
— Яся, познакомься. Это Михаил и Некрас, будут помогать с ремонтом, — спокойно представил мужчин Кайл. Затем с улыбкой обернулся к могучему черному коню. — А это Ворон. Будет помогать продукты возить.
Я застыла на месте, словно вкопанная. Понадобилась целая минута, чтобы осознать все услышанное.
— Но… Ты же должен был только полы сделать… И потом… — Внутри все сжалось от стыда. Ко мне так давно никто не приходил, а я встретила их, как медведица в берлоге. — Добрый день, — наконец выдохнула я.
Мужчины явно были напуганы… А ведь они пришли… Днем пришли!
— Д-добрый день… — пролепетал тот, что моложе.
— Доброго денечка, хозяюшка, — бодро отозвался старший.
Оба вопросительно посмотрели на Кайла.
— Я думала, ты сам… полы доделаешь, — сгоряча выпалила я, чувствуя, как горит лицо.
— Полы-то я бы и сам доделал, Ясь. Но тут ведь и крыша течет, и окна… Сделаю я полы, а они сгниют от сырости. Да и в темноте работать — только портить материал. Сначала нужно с окнами разобраться… — Кайл подошел и протянул мне вожжи. Я растерянно посмотрела на коня, стоявшего под тяжелой поклажей. — Разберешься? А я пока мужикам фронт работ покажу.
Я уставилась на Кайла, наверное, выглядев совершенно потерянной. Ничего не понимала.
— Это Ворон, Яся, не бойся, — он улыбнулся и положил руку на голову коня. — Он смирный. И очень устал. Было бы здорово, если бы ты его разгрузила и покормила.
— Я… Я никогда лошадей не кормила, — смущенно призналась я. Я и близко-то к ним никогда не подходила. Сердце забилось чаще от странной смеси волнения и восторга. Лошади такие красивые, а вблизи — просто завораживающие. И глаза у него… такие умные. Прямо как у моих котов, только больше.
— Мужики, вы пока забор осмотрите, — бросил Кайл.
— А забор зачем? — тут же вырвалось у меня. — Кайл, мы же договаривались на полы…
— Яся, я же объяснил — все взаимосвязано…
— Но при чем тут забор? — пробурчала я уже тише.
— Я слишком много дерева нарубил. Куда-то же его нужно пристраивать, — невозмутимо ответил он.
Кайл снял поклажу с Ворона, и тот облегченно встряхнул гривой, а потом сделал шаг ко мне. Я инстинктивно вскрикнула и отпрыгнула.
Конь фыркнул и тоже отшатнулся.
— Ты чего? — даже мужики у забора обернулись на шум. Они с любопытством наблюдали за происходящим. — Он не опасный, — повторил Кайл.
— Ты говорил, но я… я просто никогда так близко не видела лошадей, — призналась я.
Кайл улыбнулся, полез в сумку и достал оттуда красивое красное яблоко.
— Покорми его, — протянул он мне фрукт. — Подружитесь. Если захочешь…
— Хочу, — сдавленно прошептала я, принимая яблоко, но с опаской глядя на коня. — Но боюсь.
Кайл тихо хмыкнул, подошел ближе и неожиданно накрыл своей ладонью мою руку. Я вздрогнула и почувствовала, как по щекам разливается румянец.
— Я же рядом, — мягко сказал он. — Тебя никто не обидит.
От этих слов по коже побежали мурашки.
— Давай, Ярослава, ты же храбрая, — прошептал он мне на ухо. Эта его близость…
Я протянула руку. Конь с любопытством посмотрел, затем сделал шаг вперед. Я уже собралась дернуться назад, но Кайл не позволил. Через секунду бархативые губы аккуратно взяли с моей ладони яблоко.
И я сама не ожидала, как звонко рассмеялась. Это было… невероятно приятно.
Я осмелела настолько, что потянулась погладить его шелковистую гриву, и он позволил это сделать.
Боги, ну что я творю? Надо бы дракона поругать, вон что удумал! Но вся моя паника и тревога растворились, уступив место очарованию этим добрым великаном.
— Ты очень храбрая, — с гордостью сказал Кайл, и это прозвучало так, словно я совершила нечто действительно важное.
— Кайл, а как ты… уговорил их прийти? — прошептала я, чтобы никто не услышал.
Дракон улыбнулся.
— Ничего не уговаривал. Сами предложили.
— Разве они… не боятся меня?
Кайл вздохнул.
— Ясь, люди иногда похожи на лошадей. Они делают шаг, ты отшатываешься — и они тоже. Но если твердо стоять на ногах и не отступать, все получится. Хочешь, я помогу? И тебя перестанут бояться. Ну и ты заодно перестанешь.
Он подхватил тяжелые сумки и с легкостью потащил их все в дом.
— А что… что в сумках? — недоуменно спросила я. Не похоже, чтобы там были только гвозди.
— Сладости, рыба, ленты…
— Сладости? — не удержалась я, следуя за ним по пятам. — Какие сладости, Кайл?
— Надеюсь, самые вкусные, — он уже был в доме.
Я мельком глянула за дверь, где мужики все еще о чем-то оживленно совещались у забора. Все это казалось каким-то нереальным сном.
Но по-настоящему странно стало, когда я зашла на кухню и замерла на пороге. Стол… был буквально завален едой.
— Я не знал, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу, — весело сообщил Кайл.
И на столе действительно было все. Даже то, чего я никогда в жизни не пробовала. Даже то…что я никогда в жизни не видела!
Дорогие мои читатели! Вы даже не представляете, как я тронута вашими добрыми пожеланиями! Я прочитала каждое слово — они такие искренние и тёплые. В такие моменты действительно сложно подобрать слова, чтобы выразить всю полноту моей благодарности.
Огромное-преогромное вам спасибо за эту волшебную поддержку! Вы самые замечательные! Читая ваши строки, я ловила себя на мысли, что вы все — мои самые близкие друзья. А как же я рада, что среди вас нашлись те, кто родился со мной в один день! Это просто невероятное совпадение и такая радость! Спасибо вам за этот особенный день!
Яся
Кайл исчез так стремительно, что я не успела опомниться. Пробормотав что-то под нос, он буквально выпорхнул за дверь, оставив меня наедине с немыслимым богатством, громоздящимся на столе.
Минут десять я просто стояла и смотрела, пытаясь понять, сплю или нет. В ушах эхом звучали его слова: «Я не знал, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу».
Медленно, почти не веря, я протянула руку и коснулась свежего хлеба. Пальцы обхватили буханку, ощутив упругую, поджаристую корочку. Легкий хруст был знаком до боли… Я поднесла хлеб к лицу и вдохнула его запах. По телу разлилось давно забытое тепло. Аромат дрожжей и зрелой ржи сжал горло, и на глазах навернулись слезы. Этот запах был родом из детства — с бабушкиной кухни, из мира, где меня любили и обо мне заботились.
Я злилась на Кайла за его своеволие, но в то же время во мне поднималась волна такой щемящей благодарности, что дышать стало трудно. Никто и никогда не делал для меня столько. И это осознание вонзилось в сердце острой, болезненной занозой.
Пальцы сами потянулись к петушку на палочке, и щеки окончательно стали мокрыми. Последний раз я пробовала эту карамель еще при бабушке, та изредка баловала меня сладостями. Я любила поднимать сахарного петушка к солнцу и смотреть, как свет играет в его золотисто-янтарных боках, отбрасывая на землю причудливые тени.
Зачем Кайл все это купил? Память вернулась к нему, а значит, теперь он точно знает, что я не его жена. Это был всего лишь глупый сон… А он… Видный мужчина, дракон… Наверняка у него в столице не было отбоя от поклонниц. Почему же он так много делает для меня? Может, испытывает благодарность? Но такую… всеобъемлющую?
Внезапный хруст за спиной заставил меня вздрогнуть. Я не хотела, чтобы дракон застал меня в слезах с карамелью в руках. К счастью, это был не он.
— Каррр… Яся, чего это ты? — прокаркал Тео.
Я торопливо вытерла лицо.
— Дракон принес. Я не просила, — пробормотала я, стараясь придать голосу суровости.
— Карррр… Настоящий пир! — обрадовался ворон. Он прыгал по столу и с любопытством разглядывал угощения. Я невольно улыбнулась, смахивая предательские слезы.
— Ты еще коня не видел…
— Коня?
— Ага. Вороном зовут. Такой красивый, — вспомнила я. — С пушистыми губами, забавно ест.
Тео с интересом уставился на меня, а я наконец смогла взять себя в руки. В комнате повисла тишина, и я вдруг осознала, откуда именно вернулся ворон. Настроение мгновенно испортилось.
— Тео, ты видел Анну? — спросила я, и сердце замерло в ожидании.
— Каррр… Видел, Яся! Видел!
— И зачем… зачем она приезжала? — выдохнула я, чувствуя, как холодеют пальцы.
Ворон наклонил голову.
— Помнишь, ты давно кулон в горах нашла? Тот, что во дворе закопала, священной водой полила?
Я нахмурилась, не понимая, при чем здесь это, но кивнула. Помню, да… Несколько лет назад, собирая травы у подножия гор, я увидела, как красивая женщина что-то закапывает. От места разило черной магией, а незнакомка сильно неврничала… И после того как она ушла, я проверила место.
Она закапывала жетон и весь этот жетон был в гадкой темной магии. Я поняла, что это что-то нехорошее — приворот или еще какая-то дрянь. Поэтому забрала его, чтобы обряд не был исполнен до конца. Владей я магией, как бабушка, смогла бы определить, что именно на нем. А так — лишь чувствовала недоброе. Потому и зарыла его у себя во дворе, залив священной водой.
— Жетон тот проклят, Яся… Проклятье я на драконе почуял, — мрачно каркнул Тео.
У меня похолодело внутри.
— На драконе?
— На драконе! Каррр… На проклятом драконе. И дракон этот — возлюбленный Анны! Ради него она в село приехала! И к нам за помощью приходила. Сама не знает, что делать.
— Ох… — только и смогла выдавить я, ощущая странную смесь облегчения и тяжелой, давящей тревоги.
— Значит, дивизиона нет?
— Каррр… Никого нет! Только лекарка и дракон этот, проклятый! Насмерть проклятый, Ярослава, я сам смерть чувствовал!
«Насмерть…» — по коже побежали ледяные мурашки. Против воли я стала вспоминать, как бабушка снимала проклятья… Это было ужасно. Из всего, что она лечила, проклятия были самыми страшными. Их нельзя было снять просто — тот, кто проклял, всегда получал обратно то зло, что хотел причинить. Значит, возлюбленный Анны дракон… Тоже не самая добрая весть. И что мне теперь со всем этим делать?
— Ты, Ярослава, за своим драконом следи. Каррр… А то такое сокровище уведут! — вырвал меня из мыслей Тео. Я встряхнула головой, не понимая.
— Что?
— Девка мне эта не нравится! Трется рядом, юбкой вертит, смеется!
Я недоуменно посмотрела на ворона.
— Дочка главы села, жениха теперь завидного ищет!
— Аграфена? А она здесь при чем? — не поняла я, все еще мыслями находясь рядом с Анной и проклятием.
— Каррр! Вот и я говорю — при чем она? Зачем к нам пришла!
«Пришла к нам». Смысл этих слов наконец дошел до меня, и я резко поднялась со стула.
— Правильно, Яся! Гони ее! Каррр! — каркнул Тео, пролетая у меня над головой.
Да… Странный выдался день. Одно событие гналось за другим, одно чувство сталкивалось с противоположным. И сейчас, застыв у порога, я ощущала нечто совершенно новое, незнакомое и оттого пугающее. Что-то тяжелое и болезненно-острое.
Оно впервые зашевелилось у меня внутри, когда я увидела Аграфену и Кайла рядом. А потом вспыхнуло, выжгло все другие мысли, когда ее рука ласково коснулась его плеча…
Дорогие читатели, книга сменила обложку
—
Яся
Тяжелый день подходил к концу. Он был настолько насыщенным, что событий хватило бы на целую неделю, если не на месяц. Мне казалось, будто я живу чью-то чужую жизнь, ведь с появлением Кайла все перевернулось с ног на голову…
Когда на улице раздался грохот, я выбежала на шум и увидела, как мужики снимают ставни с окон!
Кинула взгляд на Кайла, а он лишь спокойно объяснил:
— Завтра уже будут новые стекла, — улыбнулся дракон.
Новые стекла… Возможность видеть все как при свете дня, а не сидеть, как в темной кладовке! Смотреть в окно… Это казалось чем-то немыслимо прекрасным, таким простым и таким недостижимым до сих пор.
Кайл сделал так много, что у меня защемило сердце от желания отплатить ему хоть каплей добра. Я окинула взглядом оставленный в сенях пирог, и мне в голову пришла мысль… А что, если приготовить для него ужин? По-настоящему вкусный, душевный, как раньше готовила бабушка. Это чувствовалось правильным. Ведь он привез столько продуктов!
— Каррр… А у тебя улыбка с лица не сходит, — прокаркал Тео, устроившись на спинке стула. — Кажется, ты что-то задумала.
— Я буду готовить для кошек кашу с мясом и еще хочу… Хочу приготовить рыбу по бабушкиному рецепту, — воодушевленно призналась я. — Мы могли бы поужинать, прежде чем я расскажу Кайлу о… двоедушнике.
Последнее слово я прошептала, и настроение тут же померкло. Но я твердо решила: не сейчас. Сейчас я просто хочу отблагодарить дракона.
— А ты помнишь, как ее готовить? — уточнила я у ворона. — Ту, что в соли?
Тот важно кивнул. Многие рецепты, отвары и мази я смогла сохранить в памяти лишь благодаря Тео. Ведь я была слишком мала, чтобы запомнить все, что показывала бабушка, но у ворона оказалась поразительная память!
— Щуку возьми! И кипятком залей, так чешую убрать сможешь без проблем!
Я перевязала волосы и с воодушевлением взялась за дело. Кошки тут же засуетились у ног, с любопытством наблюдая за моими движениями. Пир сегодня ожидался для всех — и на душе от этого становилось тепло.
Для каши я решила отварить куру и на ее бульоне приготовить сытную кашу. Это было просто. А вот с рыбой… С рыбой было сложнее. Щуку нужно было правильно очистить и выпотрошить.
Когда рыба была почти готова к запеканию, я принялась искать приправы — и тут же наткнулась на находку, от которой вздохнула с разочарованием. Я осмотрела стол, заглянула в оставленные мешки и… нашла лишь пару красивых сапог. Мельком осмотрев их, я отложила их в сторону. Видно, Кайл решил обновить свою обувь. Но вот трав нигде не было!
— Кайл не купил трав, — с грустью вырвалось у меня.
— Каррр… Дракон бы денег не пожалел, — поддержал Тео.
— Да не пожалел бы, — согласилась я. — Может, травник не продал?
— Куда бы он делся! Может, лентяй такой, не работал сегодня. Набил карманы золотом да отдыхает! Каррр…
— Может, и так, — прошептала я.
Решила, что спрошу у Кайла позже, а пока… приготовлю с тем, что есть. Лук он купил, чеснок у меня был свой, дикий. На полке нашла сушеный уроп — пусть не свежий, но запах и вкус он все еще сохранил. Добавила еще мяты, которую хранила для отваров от кашля. Пару веточек можно было и пожертвовать ради вкуса. Все это я использовала, чтобы нафаршировать щуку.
Дальше начиналось самое интересное. Я достала соль, уложила щуку в длинный глиняный горшок и полностью засыпала ее солью, сформировав плотную «корку». Полила небольшим количеством воды и утрамбовала, чтобы соль плотно прилегала к рыбе. Разогрела печь, поставила туда горшок и закрыла крышкой.
Интересно, удивится ли дракон такому рецепту? Особенно когда я буду разбивать соляную корку. В детстве это всегда производило на меня впечатление. Ну а вкус… Ммм… У бабушки рыба всегда получалась очень нежной!
Хотя в доме еще было темно, мне захотелось украсить стол. Я достала отложенный кусок простой, но чистой ткани и застелила её вместо скатерти. А еще из всех мисок выбрала самые красивые — целые, с узорами. Каждое движение было наполнено странным, щемящим волнением.
— Кар-рр! Пахнет славно! — Тео кружил у печи, — Дракону по нраву придется!
Кошки, кажется, разделяли радость ворона. Они окружили меня еще теснее, чем обычно!
— Что, пушистые, ждете ужин? — раздался у порога голос Кайла.
— Я решила им кашу приготовить, на курице… Ты же… Не против?
— Буду только рад, — искренне сказал Кайл.
Он наклонился, чтобы погладить кошек, и от этого у меня внутри стало еще теплее. Он добрый… Такая как Агафрена ему точно не пара!
— А еще… Я решила приготовить рыбу на ужин. В благодарность за все, что ты для меня делаешь, — сказала я.
— Яся, я не делаю ничего такого…
— Делаешь, — возразила я, опустив глаза. — Я никогда… не видела столько еды. И ты… не был обязан… Свежий хлеб так вкусно пахнет… Спасибо!
Я пыталась высказать все, что было на душе, но слова выходили скомканными и нелепыми.
— Ярослава, ты заслуживаешь всего самого лучшего, — мягко сказал он.
В комнате повисла тишина. Кайл казался таким уверенным, так правильно и красиво говорил, словно всегда знал, что нужно сказать. А я — букашка-растеряшка.
— Так ты готовишь рыбу? — спросил Кайл, и в его голосе послышались новые нотки.
Я встревожилась: что значила эта интонация? Он доволен? Или нет? Кайл закрыл глаза, глубоко вдохнул запах, и у меня на мгновение замерло сердце. А вдруг он не любит рыбу? Или вспомнит про тот злополучный пирог? От одного воспоминания о дочери старосты стало не по себе.
— Потрясающий запах, — выдохнул он, и все мои тревоги развеялись. Он улыбнулся, и я невольно улыбнулась ему в ответ.
— А давай всех угостим? — воодушевленно предложила я.
— Кого именно?
— Ну… всех! Михаила и Некраса! Я бы очень хотела их отблагодарить, если они… — и тут до меня дошло. — Они не станут есть. Они боятся…
Ох, ну и дурочка же я! Для них я все еще ведьма…
— Глупости какие, — фыркнул Кайл. — Стали бы они есть, просто… они уже ушли. Я отпустил их по домам. И чтоб Ворона отвели в стойло.
Я расстроенно вздохнула. И Ворон ушел…
— Я даже спасибо не сказала, — с досадой вспомнила, как нелепо я их встретила.
— Завтра поблагодаришь! — уверенно сказал Кайл.
И от его уверенности на душе стало легче. Что-то изменилось между нами. Что-то изменилось во мне. Я вдруг осознала, насколько мне спокойно рядом с ним, словно он… родной. Но это же такие глупости! Ведь совсем скоро он уедет!
— Яся, ты расстроилась? — спросил Кайл, сделав шаг вперед.
Я тут же покачала головой, натянув улыбку.
Он все еще дракон, а я — берегиня. А где-то рядом все еще шастает двоедушник! Все эти мысли, которые я на время вытеснила из головы, снова накатили на меня.
— Ты будешь мыться? — спросила я, стараясь скрыть смятение.
Кайл кивнул. Казалось , что я пыталась скрыть перемену настроения, но от него ничего не скрыть — он нахмурился.
— У тебя есть время, пока рыба запекается.
Кайл задумался.
— Хорошо. Значит, буду торопиться. Ведь я сегодня хотел… - Кайл осекся. Я с удивлением посмотрела на него. – Хотел получше помыться.
Добавил он и привычно улыбнулся.
— Хорошо, тогда я пока… Пока покормлю кошек, - кинула я. — И будем ужинать.
— Как прикажешь, — шуточно сказал он.
А я взяла остывшую кашу и пошла во двор, и по дороге… не удержалась и прихватила с собой пирог. Надеюсь, Кайл про него окончательно забыл, как и про его хозяйку.
Яся
Пир, можно сказать, удался на славу. По крайней мере, мои усатые-полосатые были совершенно счастливы. Они сладко мурлыкали, уткнувшись мордочками в миски с угощением. Думаю, каши даже хватит для пернатых гостей, что обычно наведываются по утрам.
Пока я накладывала еду любимцам, Кайл сновал между колодцем и домом с ведрами. Я украдкой следила за ним, внутренне беспокоясь: успеет ли он закончить до того, как моя щука в печи превратится в уголь? Не врываться же мне, пока он там будет мыться?
Но настоящая тревога сковала меня, когда он внес в дом огромное деревянное корыто.
— Кар-рр! Решил свою драконью тушу отпаривать! — весело прокаркал Тео, наблюдая за этим действом вместе со мной. — В таком можно и рыбу разводить!
Я с тоской представила, сколько времени уйдет на то, чтобы нагреть такой объем воды. Моя бедная рыба наверняка сгорит. Каково же было мое удивление, когда менее чем через полчаса Кайл уже позвал меня.
— Как быстро, — выдохнула я.
— Так у него же магия, кар-рр! — тут же отозвался Тео, перебирая лапками. — Ты что, забыла? Наш гость — не какой-нибудь простой паренек, а огнедышащий дракон!
Огнедышащий? Ну, только если в облике дракона. А так он просто управлял стихией огня. Воспоминание об этом слегка укололо, напомнив про бабушку…
Удивительно, с каким завидной регулярностью моя память стала стирать то, что Кайл — не обычный парень.
Перед тем как войти, я мысленно приготовилась снова увидеть его полуобнаженным, в простыне. Щеки запылали еще на пороге...
Но картина, которая предстала моим глазам, оказалась совершенно иной. Кайл был одет в чистую, простую рубаху и штаны. Должно быть, он купил одежду на рынке.
О том, что он недавно купался, говорили лишь влажные волосы.
Однако настоящее потрясение ждало меня в центре комнаты: посреди моего скромного, полуразрушенного жилища стояло то самое огромное корыто, от которого поднимался легкий, соблазнительный пар.
— Это... для тебя, — просто сказал Кайл.
Смысл его слов дошел до меня не сразу, а когда дошел, внутри поднялось раздражение. Это что… намек!?
— Я не просила, — тут же выпалила я.
— Нечестно, если помыться могу только я, а ты — нет, — парировал он.
— Кайл, делать такие вещи без спроса... Это уже слишком!
Раздражение было таким сильным, что я сжала кулаки.
— Но ты бы не согласилась, — без тени сомнения заключил он. — Ты когда-нибудь мылась в настоящей ванне? Ты просто обязана попробовать, пока я здесь и могу принести воды. Это... это не просто мытье, Яся. Это удовольствие!
Любое мытье и без того было для меня праздником. На самом деле, банный день всегда давался с трудом — нужно было принести воду, вскипятить, перелить... И тут меня накрыла волна воспоминаний.
Я вдруг ясно вспомнила, как в детстве у нас с бабушкой была настоящая баня. Жарко натопленная, с ароматом березовых веников и душистых трав. Бабушка поддавала пару, а я, маленькая, сидела на верхней скамейке, и все тело расслаблялось в этом блаженном тепле. Потом мы выбегали на улицу и обливались ледяной водой из колодца, смеясь при этом до слез. Как же это было здорово! Как давно этого не было...
Так или иначе, наша стихия была связана с водой. И я любила воду! Любила лето и весну, когда в речках и водоемах было тепло и я могла плавать… Могла плавать часами! Главное было найти место, где нет людей…
Но сейчас было слишком холодно, чтобы мыться в речке. Если бы магия мне подчинялась, то холод был бы мне не страшен. Но увы, большую часть жизни я все же жила как обычный человек.
Обычная слабая женщина, которой легче было бы подмыться в тазике. Но без посторонних драконьих глаз.
Наверное, я казалась Кайлу ужасной грязнулей. В памяти тут же всплыл образ Агафрены — чистой, ухоженной, от нее всегда пахло цветами. Этот контраст больно уколол и расстроил меня.
— Я... щуку сейчас достану и... буду мыться, — устало сдалась я.
— Отлично! Я выйду...
— Мокрый? — тут же возмутилась я.
— Я дракон, Яся. Что мне сделается...
— Исключено, Кайл! Когда я тебя притащила, ты тоже был драконом! Я тебя не для того так долго выхаживала, чтобы ты по улице мокрый шлялся!
Кайл лишь развел руками.
— Поставим за печкой занавеску, и посидишь там, — предложила я, чувствуя, как румянец заливает щеки пуще прежнего. И стыдно было до невозможности, и отпустить его на холод — я бы ни за что не согласилась!
— Ладно, — не стал спорить он. — Обещаю, подглядывать не буду.
Он подмигнул так, что, кажется, у меня покраснели даже пятки. Ну дракон... Придумал тоже... ванна. Я это слово только разве что слышала…
Ладно, быстро помоюсь, и делу конец!
— Кар-рр! Не переживай, Яся! — каркнул Тео, строго следя за ним с полки. — Если хоть глазком посмотрит, слепой останется! Но пол все равно доделает! На ощупь!
Я еле сдержала улыбку. От слов ворона напряжение ушло. Да уж, Кайл даже не представляет, какая пернатая охрана за ним будет следить.
Вода была обжигающе горячей, и коже потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Но затем... о, затем нахлынуло ощущение, ради которого стоило жить. Кайл не соврал — это и впрямь было не просто мытье.
Я медленно погрузилась в деревянное корыто, чувствуя, как горячая вода обволакивает тело, смывая пыль дорог, усталость и тревоги прошедшего дня.
Я закрыла глаза, откинула голову на мягкую ткань, подложенную на край, и позволила теплу проникнуть в самые уставшие мышцы.
Сначала я думала лишь о том, чтобы быстро обмыться и вылезти, но, едва испытав это блаженство, поняла — расставаться с ним не хочу. Казалось, я могу лежать здесь часами, чувствуя, как каждая клеточка наполняется спокойствием и силой. Я так расслабилась, что забыла и о рыбе, и о драконе за занавеской. Вспомнила лишь тогда, когда вода стала прохладной.
Нехотя я выбралась из ванны, промокнула кожу и накинула теплую ночную рубаху. Хорошо, что все они у меня были длинными и шерстяными.
— Я помылась, — объявила я.
— Кар-рр! Яся! Я следил за ним! Не подглядывал! — немедленно отрапортовал Тео, важно выпятив грудь.
Я улыбнулась — настроение было прекрасным. Кайл встал и убрал занавеску. Всего миг, мы встретились взглядами и...застыли. Ничего особенного не случилось, но воздух вдруг стал густым.
— У тебя... красивые волосы, — сказал он, и голос его звучал непривычно хрипло.
Я почувствовала легкую дрожь. Я всегда собирала волосы в тугую косу, а сейчас они были мокрыми, тяжелыми и рассыпались по плечам.
— Спасибо, — ответила я, и мой собственный голос прозвучал тише и мягче, чем обычно. — Кайл... спасибо за ванну. Мне очень-очень понравилось!
Дракон улыбнулся.
— Ох, Яся, ты еще не мылась в настоящих ваннах. Они — больше. В них можно лежать...
— Лежать? — фыркнула я. — И как же тогда не уснуть? По-моему, как-то это неправильно — мыться лежа!
Кайл рассмеялся, и его смех, теплый и глубокий, наполнил мою маленькую кухню.
— Кар-рр! Придумал тоже! Где это видано — мыться лежа! — бурно поддержал меня Тео, подпрыгивая на месте.
— Нет, правда, Яся. Знаешь, у нас в столице огромные ванны, а помимо них — разные травы для купания, ароматные отвары и даже пена.
— Морская? — уточнила я.
Кайл мягко улыбнулся.
— Нет, она... пахнет, как спелые ягоды, а пузырики весело хлопают. Детям очень нравится, да и, признаться... иногда, и я не прочь.
— Ты скучаешь по столице? По балам, ваннам, столичным красавицам? – вопрос вырвался сам собой. Но как только я его произнесла стало стыдно.
Кайл задумался, и почему-то его замешательство больно кольнуло меня. Конечно, он скучает. Вот доделает полы, окна... и уедет.
Я взяла горшок. Теперь предстояло аккуратно разбить запечатавшую его солевую корку.
— Если честно, я не так часто бываю в столице. Да и ванны для меня роскошь. Чаще купаюсь в реках, что на границе.
— На границе... — повторила я.
— Ага. И, пожалуй, чаще чем со столичными красавицами, я общаюсь с русалками.
Рука сама разжалась, и глиняный горшок грохнулся к нашим ногам.
— Яся, что ты! — Я мгновенно наклонилась, охваченная страхом. Напоминание о ближайших сестрах резануло слух.
Успокойся! Он…он не догадывается! Просто сказал…
Корка, на рыбе треснула, но к счастью, сама рыба осталась цела.
Вдруг мои пальцы коснулись чего-то теплого.
— Яся, ты устала, — тихо сказал Кайл, мягко удерживая мои дрожащие руки.
Я застыла, сидя рядом с драконом прямо на полу.
— Нет, я... Мне... жалко русалок, — прошептала я, опуская голову и слегка высвобождая ладони.
— Каррр… Молчи, Яся, молчи! Ты ведешь себя… подозрительно! — зашептал Тео. — Кажется, вот-вот он догадается!
— Почему тебе их жалко? — неожиданно спросил Кайл. Он не отступал ни на шаг, а я изо всех сил старалась отодвинуться подальше, не выпуская из рук спасительную рыбу.
— Просто вы их... убиваете. Но… Да, неважно, — бросила я и, наконец, встала на ноги, чтобы поставить рыбу на стол.
— Мы не убиваем русалок, — неожиданно сказал Кайл. Я подняла на него глаза. И в душе появилась надежда.
— Но… Они же чудовища. Я…
— Русалки? — фыркнул Кайл. — Русалки не чудовища, Яся. Они живут у себя в реке и не лезут за границу. А мы убиваем только тех, кто эти самые границы нарушает. Тех, кто забывает, где их место.
Клянусь, в этот момент внутри у меня все оборвалось. Время словно застыло… Его голос, такой…жесткий и холодный… Мне показалось, он вот-вот возьмет нож со стола и… напомнит, где мое место.
— Яся, запах у рыбы волшебный, — голос Кайла прозвучал мягче, словно он пытался рассеять тягостную паузу. — Уверен, на вкус она будет не менее потрясающей!
Я опустила взгляд, проводя языком по пересохшим губам. Слова дракона все еще эхом отдавались в сознании, и я отчетливо чувствовала исходящую от него опасность. Каждая клеточка тела напряглась, будто перед прыжком.
— Яся, что с тобой? — Он сделал шаг вперед, и я снова дернулась, отступая к столу. — Ты чего-то боишься?
Да, тебя! — пронеслось в голове.
— Я... я кажется, видела двоедушника, — выпалила я, сама испугавшись собственной лжи. Кайл застыл, и все его выражение лица мгновенно переменилось — взгляд стал острым, собранным. — Он... на границе. Когда я грибы собирала.
Кайл
Сегодня был хороший день. Мы с мужиками справились с кучей работы и в целом нашли общий язык. Если дело пойдет так и дальше, сможем выстроить для Яси такие хоромы, что целая семья разместится без труда.
Главное — чтобы на все хватило времени. Еще и эта девушка со странным именем, что пыталась применить на меня женские чары. Только потратила мое драгоценное время!
Я всегда с уважением относился к женщинам, но крайне не любил, когда они ведут себя чересчур настойчиво. А эта… такая назойливая.
— Кажется, приглянулись вы, генерал, дочке нашего Прокофия, завидная невеста! — сказал Михаил.
— Есть у меня уже… невеста, — буркнул я.
И я совсем не хотел, чтобы Яся подумала, будто я хоть как-то могу быть связан с дочкой главы села. Надеюсь, мне удалось это показать.
— Красивая она девка, — присвистнул Некрас.
Красивая? Обычная женщина.
Красивой может быть только своя женщина. Ведь в любой можно найти что-то привлекательное. Но только своя цепляет всем, она особенная, она прекрасна прежде всего душой.
— Лучше скажи, как тут почта ходит, — перевел я разговор в другое, более важное русло.
Из разговора с мужиками я узнал, что почта здесь работает с перебоями. Виной тому — горы.
— Но сейчас горы милостивы, генерал, авось и дойдет письмецо! Как богам будет угодно! — бросил Некрасов.
Значит, сегодня же напишу письмо и со скрепящим сердцем отправлю. Нужно дать знать в дивизион, что я в порядке. Иначе через пару недель объявят о моей пропаже, и весть дойдет до семьи. Этого допустить нельзя.
Да и пора уже разобраться, какая чертовщина творится на границе. Почему пропадают солдаты.
Рабочий день закончился. Я покормил напоследок Ворона и вернулся к Ясе. Тем более я купил у Некраса кое-что уникальное. Оказалось, он ловко обращается с деревом, и соорудил на продажу огромное деревянное корыто.
Я тут же представил, как приготовлю для Ярославы ванну. Это ведь такое удовольствие, которое она точно должна оценить!
Конечно, мой маленький ежик воспринял все как обычно, но, кажется, я все же нашел к ней подход. И она согласилась, хотя бы опробовать мое приобретение.
В ванной Яся наконец расслабилась. Ее голос звучал иначе, на щеках проступил румянец, а на губах появилась улыбка. А какая она была… красавица! Длинные золотые волосы были распущены и струились по плечам. Они полностью преобразили ее строгий облик. Вместо суровой знахарки передо мной сияла нежная красавица. Готов поклясться: родись Яся в знатной семье, она бы стала самой завидной невестой во всем городе.
Мне казалось, все идет хорошо. Но… вдруг что-то изменилось. В глазах Яси мелькнул… страх?
Я даже не понял, что сказал не так. Она уронила рыбу, ее руки задрожали, и она то и дело пыталась отодвинуться подальше. Даже ворон раскаркался, словно чуял недоброе. А потом она произнесла нечто такое, от чего у меня кровь застыла в жилах.
— Я... кажется, видела двоедушника. На границе. Когда грибы собирала.
— Что ты делала на границе? — вырвалось у меня первым. Яся потупила взгляд.
— Грибы... Я же сказала. А потом... Он. Я видела страшное лицо, а потом человеческое... И он был в плаще... Потом убежал… Я даже не поняла, мужчина это или женщина… Все скрывал плащ. Но лицо изменилось… Так быстро!
Она говорила сбивчиво, глядя в пол, а у меня с каждым словом замирало сердце. Когда она замолчала и наконец посмотрела на меня, в ее глазах читался немой вопрос.
— Яся, нельзя ходить на границу! Там ничего нельзя собирать! Мало ли что отравлено Чернью...
— Ты меня вообще слушал? Я говорю, что видела двоедушника, Кайл! Разве это не важнее?
Сжав маленькие кулачки, произнесла она.
— Важнее то, что ты могла погибнуть, Ярослава! Важнее, что могла отравиться! Что на тебя мог напасть зверь или какая-нибудь вырвавшаяся нечисть, или...
Меня озарила догадка, и я замер. Яся тоже молчала, ее пальцы бессознательно теребили ночную рубашку.
— Ярослава... а где... где ты меня нашла?
Она побелела, как первый зимний снег.
— На... на границе, — прошептала она.
Я закрыл глаза, чувствуя, как по спине пробежала холодная волна. Конечно, она ходила на границу!
Ведь она не брала денег за лечение. Ей было нужно как-то выживать. Она собирала… грибы!
Но это так опасно… Я терялся между желанием отругать ее и… пожалеть. А потом — убить всех этих людей, вынудивших слабую хрупкую девушку ходить на границу!
— Ты уверена, Яся? Уверена, что видела именно двоедушника? Может, кто-то пошутил? Двоедушники очень редкие...
Она потупила взгляд, но голос прозвучал твердо:
— Я уверена. Это был двоедушник... Ты... веришь мне?
Яся подняла глаза, и я тут же кивнул. Она словно выдохнула все напряжение, что в ней копилось.
— Тогда все сходится, — сказал я. — Абсолютно все! И пропажи сослуживцев, и... драконов! Эти хитрые твари...
Я вздохнул, стараясь успокоиться, но кулаки сжимались сами собой. Потом посмотрел на Ясю — она все еще стояла в углу, будто готовая в любой момент сорваться с места. Я был слишком резок.
— Яся, пойми, я... я просто беспокоюсь о тебе. Ты должна держаться подальше от границы. Особенно сейчас! Если в вашем селе завелся двоедушник, ты даже не представляешь, на что он способен!
— Я не уверена, что он из нашего села... Может, из соседнего, — тихо сказала она. И добавила тверже: — Но я точно уверена, что это был двоедушник.
Я снова кивнул — это было логично, словно недостающий кусок встал на свое место.
— Ты говорила кому-нибудь еще?
Яся отрицательно качнула головой.
— Умница, — сразу же сказал я. — Никому нельзя говорить.
— Но... разве не наоборот? Не нужно предупредить?
— У нас есть правило: если знаешь, что в селе двоедушник, — молчи. Обычно эти твари врастают в общину так, что никогда не угадаешь, кто из соседей — чудовище. Но стоит ему почувствовать опасность... Он начинает метаться. Менять личины, воздействовать на разум, насылать болезни. Понимаешь? Он сделает все, чтобы устранить угрозу. А любой, кто знает о нем, — уже угроза.
Яся кивнула, но я видел, как она внутренне сжалась.
— К тому же иногда они заводят фамильяров, Яся. Маленьких зверьков, в которых никогда не распознаешь пособника. Эти твари кружат по селу... Услышат хоть слово — хозяин тут же узнает.
Казалось, бледнее ей уже не стать, но я готов был поклясться — от страха из Яси ушла последняя кровь. Она едва стояла.
— Тебе нечего бояться, Яся. Я смогу тебя защитить!
Но она даже головы не подняла, лишь кивнула, глядя в пол. Этого было недостаточно.
Я сделал шаг вперед, и Яся инстинктивно отшатнулась, но за спиной у нее была стена. Бежать было некуда. Она подняла голову, и мы столкнулись взглядами. Каждый раз, когда я видел эти ее зеленые глаза, в голове все путалось, а сердце начинало биться чаще...
— Я клянусь тебе, — сказал я искренне, глядя прямо в ее глаза. — Я никому не позволю тебя обидеть. Ты веришь мне?
Она выглядела растерянной, даже слегка приоткрыла губы, и ее губы… Я еле сдержался, чтобы не прикоснуться, хотя бы подушечкой пальца…
— Верю, — тихо ответила она.
Я улыбнулся, и Яся впервые за весь разговор слабо улыбнулась в ответ. Бедная, как же она напугана! Но эта тварь не посмеет к ней прикоснуться. Теперь, когда я знаю причину, смогу ее вычислить.
И в голове тут же созрел план. Пусть простой, но все же... Я сделал несколько шагов назад и взглянул на мешки. Там должно быть все для письма…
— Кайл?
— Яся, накладывай пока рыбу, а я... напишу письмо, — вытащил чернила, перо и бумагу.
Начеркал всего пару строк.
— Ты в дивизион пишешь? — спросила Яся, ее голос дрогнул от страха.
Ну ничего, скоро я поймаю его! И Ярославе больше будет нечего бояться!
— Да, — ответил я, запечатывая конверт с азартом, знакомым лишь перед охотой. — Это, Яся, поможет нам понять, есть ли здесь двоедушник! Обещаю, если он в нашем селе, жить ему осталось совсем недолго.
Яся
«Светлая Лада, что же я наделала?»
Кайл расхваливал рыбу, но мои мысли витали далеко от ужина. Дракон снова и снова повторял, что мне не стоит бояться двоедушника и что он непременно защитит меня...
Когда он говорил это, его кулаки сжимались, а во взгляде читалась стальная уверенность. Со стороны было ясно: он сдержит слово. Но ни один двоедушник не пугал меня так, как целый дивизион драконов!
Кайл написал письмо… Письмо в дивизион!
Я собственными руками привела драконье войско к своему порогу. Сколько времени у меня осталось, прежде чем они явятся сюда? Прежде чем обыщут все и поймут, кто я на самом деле?
Меня буквально трясло от страха. Кайл, кажется, чувствовал это — пытался шутить, хвалил ужин, но от его стараний становилось только хуже. Я была мокрой после ванны, и даже выскользнуть в сени поговорить с Тео не получалось — простужусь же, да и выглядело бы это подозрительно. А я и без того вела себя сегодня странно.
Я украдкой поглядывала на Тео. Хорошо хоть, он молчал. Когда Кайл заговорил о фамильярах двоедушников, у меня похолодела кровь. А если бы он догадался, что Тео — не просто ворон?
Ну и дура я... Что же я натворила?
Когда настало время спать, я обрадовалась. От переживаний сон не шел, но хотя бы Кайл лег, и можно было полежать в тишине. Часами я прокручивала в голове сегодняшний день, пока наконец не провалилась в тяжелый, беспокойный сон.
Мне снились то Кайл, то двоедушники, то я тонула в темной яме. Один кошмар сменялся другим. Потом я почувствовала на шее чьи-то руки — так реалистично, будто меня и вправду душили, и увидела над собой серые глаза дракона. Я проснулась резко, в тот же миг, когда в дверь постучали.
Грудь болела от нехватки воздуха, я судорожно хватала ртом воздух.
— Совести у них нет, — раздался рядом голос, и я вздрогнула.
Это был Кайл. В полутьме я разглядела, как он стоит у моей лавки. От его близости тело оцепенело — воспоминания из сна были еще слишком яркими.
— Я...
— Яся, ты не должна лечить тех, кто приходит к тебе ночью, — голос Кайла прозвучал тверже обычного.
Я тряхнула головой. Я уже слышала это сотни раз от Тео.
— Не надо... мной командовать, — вырвалось у меня. — Я буду помогать людям!
— Помогай, это правильно, — неожиданно его тон смягчился. — Но не ночью. Если дело срочное — я понимаю. Но если это пустяк, пусть приходят днем.
— То есть ты предлагаешь отказывать людям только потому, что они пришли ночью? — с возмущением спросила я.
— Я предлагаю принимать их и, если ситуация не критичная, говорить, чтобы приходили утром.
Я замерла, обдумывая его слова.
— Ярослава, понимаешь, о тебе и так злословят. А то, что ты принимаешь всех подряд ночью, не прибавляет тебе уважения. Наоборот... ты кажешься пугающей. Непонятной...
— Каррр... Дракон дело говорит! Гнать их поганой метлой! — подал голос Тео.
Кайл бросил на ворона короткий взгляд, и тот мгновенно замолчал. Боялся... Так же, как и я.
— Но... Они приходят, когда им нужна помощь! — упрямо фыркнула я.
— Они приходят, когда хотят, потому что ты им это позволяешь, Яся. Словно это они задают правила. Но помощь нужна в первую очередь им. И если ты дашь понять, что намерена принимать их днем, они будут ходить днем.
Я никогда не смотрела на это с такой стороны. Пока Кайл молчал, за стенами дома раздался хруст снега. Кто-то нетерпеливо ходил туда-сюда.
— Хочешь, я сам скажу? — вырвал меня из мыслей Кайл. — Меня точно послушают и…
— Нет! — резко перебила я дракона. — Я сама буду решать, кого и когда лечить. Это мой дом, и здесь действуют мои правила.
Произнесла я твердо, ожидая возражений. Но Кайл лишь мягко ответил:
— Хорошо.
Он такой... странный. Почему он такой? Добрый, уступчивый, искренний... Еще пару часов назад я видела в нем угрозу, а сейчас... Да, я все еще боялась его, но при этом ни с кем не чувствовала себя так же спокойно и защищенно. Разве что с кошками да Тео.
Он умудрялся сочетать в себе мужественность и какую-то магнетическую доброту. Даже глаза у него... по-настоящему добрые!
В дверь снова постучали, и я осознала, что просто стою и разглядываю Кайла. От этой мысли стало неловко.
— Некогда мне болтать, — бросила я и направилась в сени.
— Яся, если дело несерьезное — пусть придут днем. Не позволяй так с собой обращаться, — донесся сзади голос Кайла.
Я не стала спорить, вместо этого выскользнула в сени и наконец распахнула дверь.
Яся
На пороге стоял Тихон — вернее, не стоял, а согнулся в три погибели, прижимая к груди свою правую руку. Его лицо было бледным, а на лбу блестела испарина.
— Рука... Не работает больше! Как отмерла! Болит, сдохну! — прохрипел он без приветствия.
Я отступила, давая ему войти. Тихон прошел, тяжело переставляя ноги, и рухнул на лавку с таким стоном, будто вот-вот отойдет в мир иной.
— Вчера как по наковальне ударил — и все, как будто умерла, — сквозь зуба выдавил он. — Подумал, пройдет... а к утру вообще будто не моя. Я слыхивал — если такое случается, то следом за рукой и плечо умрет, и все тело. И я!
— Лекаря звали? — по привычке спросила я.
Тихон фыркнул, и в его глазах мелькнула ярость.
— Цену заломил, будто я ему золотую жилу открыл! Я за месяц столько не заработаю, сколько он хочет! Я на эту руку ему уже жаловался, мази мне пахучие выписывал, деньги драл, и вот — ничего не помогло! Только хуже стало… Чтоб его Перун покарал!
Он умолк и посмотрел на меня со смесью страдания и гнева.
Тихон был кузнецом — широкоплечим, с руками, способными гнуть подковы, а сейчас его могучая правая рука безвольно лежала на коленях, будто и правда не его.
— Рубаху снимай, — коротко сказала я, закатывая рукава.
Тихон беспокойно огляделся. Сначала он казался мне смелым — глаза не прятал, говорил прямо. Но сейчас в его взгляде читался животный страх.
— А дракон? — тихо, почти шепотом спросил он.
Вопрос застал меня врасплох.
— Дракон? — переспросила я и против воли оглянулась.
— Ну... он... что скажет, если я при тебе рубаху снимать буду?
Я тряхнула головой, чтобы прогнать нарастающее раздражение.
— Ты лечиться пришел или вопросы глупые задавать? — выпалила я. — Если лечиться — показывай плечо!
— Понял, — тут же сдался он.
Со стоном Тихон поднялся, скинул тулуп и следом рубаху, освободив мощное тело и больную руку. И встал… Молча рассматривая меня.
Я сделала пару шагов вперед и всмотрелась. Внимание привлекал неестественный угол, под которым держалось плечо, и отек вокруг сустава. Я положила ладонь на напряженные мышцы, и он дернулся, снова озираясь по сторонам.
Неужели он так боялся Кайла? Ну что он ему сделает, сожрет за то, что снял рубашку? Да и с какой стати? Это вроде не преступление!
— Дыши ровно, — тихо скомандовала я. — И готовься.
— К чему? — спросил Тихон.
Но объяснять я не стала.
Пальцы сами нашли нужное положение — бабушка учила меня этому движению еще в детстве. Раз — глубокий вдох. Два — резкий выдох. В тот миг, когда его легкие опустели, я коротким, точным усилием вправила сустав на место. Раздался глухой щелчок, и Тихон издал звук, средний между стоном и облегчением.
— Все, — выдохнула я, чувствуя, как напряглись мои собственные мышцы. — Рука на месте.
Я отступила на пару шагов, и Тихон осторожно пошевелил пальцами, согнул руку в локте и… улыбнулся.
— Так я здоров?
— Не совсем, — честно сказала я. — Вывих я вправила, но вот растяжение и воспаление снять тоже нужно. Надо будет мазать ее неделю, и все точно пройдет.
— Каррр! Мази-то нет! — впервые прокаркал Тео.
Тихон вздрогнул так сильно, что аж подпрыгнул.
— Пусть утром приходит, как дракон говорил! — продолжал ворон. — Ишь, шляются по ночам!
Я застыла. А ведь и правда...
Глупости такие! Это все Кайл придумал… Можно ведь сейчас быстро все намешать, а Тихон подождет. Зачем человека-то гонять? И все же…
А вдруг дракон прав? Вдруг меня поэтому и боялись, что я ночами всех принимаю…
Но ведь если мазь настоится, то лучше будет!
— Мазь закончилась, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Будет готова завтра к обеду. Нужно будет прийти… в обед!
Я с вызовом посмотрела на Тихона. Испугается? Скажет, что не придет?
— Ох... А рука точно не отвалится до обеда-то? А то снова перестанет работать, а потом и плечо, и все тело, и умру…
— Точно, — успокоила я. — Это вывих, не смертельно. Ничего… не умрет. Но если не лечить — будет болеть еще сильнее.
Тихон тяжело вздохнул, потом полез в сумку и вытащил что-то, завернутое в грубую тряпицу. А после положил на лавку.
— Спасибо за помощь, — сказал он, бережно проводя пальцами по свертку. — Я тогда в обед приду, за мазью?
— Все верно, в обед, — ответила я, стараясь скрыть удивление. Неужели правда послушается и придет днем, как положено?
Когда дверь закрылась за ним, я так и стояла, не веря, что он не стал спорить.
— Яся, ты разверни, что кузнец принес! Кузнец-то не бедный, может, деньги! По звуку я слышал, что-то звякало. Как монетки!
Деньги? Но деньги я ведь не беру.
Я взяла в руки сверток, развернула его и застыла.
— Каррр… Что там, Яся? Деньги? — поинтересовался Тео, склонив голову набок.
— Ложки, — прошептала я, доставая три железные ложки с тончайшей гравировкой. Ручки были украшены извивающимися побегами папоротника, а на черпаках были изображены луна и солнце. Это было потрясающе красиво! Руки дрожали, будто я держала не железо, а хрусталь, что вот-вот может разбиться.
— Ни съесть, ни продать! Только силы на них трать! — возмущенно каркал ворон, но резко умолк.
Я была слишком занята ложками, чтобы обращать внимание на ворчание Тео. Ну что он мог понимать?
— Яся, ты чего не заходишь? — раздался спокойный голос Кайла, а я чуть не выронила драгоценный подарок.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с Кайлом.
— Ложки красивые, я… любовалась, — смущенно выдохнула я.
— Ложки? — переспросил Кайл, подходя ближе.
— Они… железные, с узорами. Такие только на рынке видела, но никогда не держала, — призналась я, чувствуя, как по телу разливается теплая волна непонятного счастья.
Кайл взял ложку у меня из рук. В этот момент внутри все сжалось, казалось, вот-вот дракон рассмеется надо мной.
— И правда красивые ложки, — по-доброму отметил он, и в груди стало теплее от его похвалы.
— Я сказала, чтобы в обед приходил… — призналась я. Кайл одобрительно кивнул. — Надеюсь, придет.
— Придет, куда денется, — уверенно сказал он, а потом мягко добавил: — Пойдем домой, Яся. Я переживаю, что ты простудишься.
Кайл
Сегодняшнее утро выдалось каким-то... холодным. В прямом и переносном смысле. Кошки не облепили меня, как обычно. Большая часть ушла на охоту из-за оттепели, но даже оставшиеся почему-то дремали на своих лежанках, не обращая на меня внимания. Впрочем, кошки — существа свободолюбивые. Как и их хозяйка.
Яся спала.
Впервые за долгое время я застал ее спящей спокойно. Она мирно посапывала, укутавшись в одеяло по самый нос. В таком положении она еще больше напоминала маленького ежика, свернувшегося в клубочек. Я просидел несколько минут в полной тишине, просто глядя на нее. То, что она позволяла себе так спать в моем присутствии, было важным знаком. Ярослава начала мне доверять.
Несмотря на всю свою колючесть, она постепенно ко мне привыкала. Ночью она даже послушалась моего совета — пусть и проявив при этом уже привычную упертость.
С Ясей нельзя было действовать напролом: чем сильнее давишь, тем больше она выпускает иголки. С ней нужно было... говорить. Именно так.
Могло показаться, что с ней сложно, но это было не так. Она умела слышать и слушать, даже если сначала воспринимала все в штыки. А потом она признавала свою неправоту, ее зеленые глаза смотрели так искренне и благодарно, что я готов был на все, чтобы видеть этот взгляд снова и снова.
Столичные красавицы уже давно не удивлялись ни дорогим украшениям, ни нарядам. Они морщили носы, если оказывались в платьях из одной ткани, или с отвращением ковыряли еду на балах. А Ясе... Ясе было достаточно простых железных ложек, чтобы прийти в восторг. Чтобы ее глаза засияли восхищением, а руки слегка задрожали, будто она держала невиданную драгоценность.
Всего лишь ложки... Но даже то, как она о них говорила, вызывало чувство, что хочется подарить ей целую кучу таких вот ложек… Да что там ложек. Мне хотелось подарить ей целый мир.
Я с огромным усилием оторвал взгляд от спящей девушки. Так хотелось сделать шаг, прикоснуться к ней, поправить выбившиеся из-под одеяла вьющиеся пряди... Но я сдержался, поднялся и только тогда заметил пристальный взгляд ворона. Он сидел на своей жердочке, словно страж, несущий свою важную службу.
Я знал, что вороны — умные птицы, но впервые столкнулся с таким проявлением интеллекта.
Яся спасла его еще птенцом от кошек, когда он был несмышленышем. Теперь он вырос в умную, взрослую птицу с настоящим характером. Частенько громко каркал и смотрел так осмысленно, будто понимал больше, чем иной человек. И он явно очень любил свою хозяйку.
— И тебе доброго утра, умная птица, — прошептал я с улыбкой. Ворон, конечно, не ответил.
Я постарался собраться как можно тише, взял заранее подготовленную стопку вещей и вынес в сени. Там уже можно было двигаться свободнее. С досадой обнаружил, что приготовленная с вечера рубаха оказалась мокрой. Это открытие заставило меня устало вздохнуть.
Крыша...
Сейчас, когда снег сошел и не шли дожди, она напоминала о себе не так активно. Но какая-то накопившаяся влага все же просачивалась, оставляя мокрые следы то на полу, то на одежде. Придется идти как есть. Я — дракон, мне холод совсем не страшен, как человеку. Но если бы увидела это Яся... Она бы точно забеспокоилась. И это была еще одна причина поскорее выдвигаться в путь.
Выйдя на улицу, я с удивлением отметил непривычную тишину. Обычно кошки тут же обступали меня, требуя внимания. Но сегодня они лежали. Грели бока на утреннем солнце?
Мои мысли прервал хруст веток. Я мгновенно насторожился, но напрасно — из леса, запыхавшийся и с красными щеками, вывалился Михаил.
— Рано еще для работ, — заметил я, когда парень оперся о ствол дерева, пытаясь перевести дыхание.
Он явно очень спешил, так что сейчас и слов не мог произнести.
Я, конечно, ценил такое рвение к работе, но все же планировал сходить на рынок, и кое-что прикупить. Да и будить Ярославу стуком да грохотом точно не входило в мои планы.
— Господин дракон... — Михаил наконец заплетающимся языком выдавил из себя пару слов, — Коня вашего... коня...
Внутри у меня все похолодело.
— Что с моим конем? — резко спросил я. В голове уже пронеслись самые страшные картины. Но то, что я услышал оказалось даже хуже:
— На мясо хотят... — выдохнул он. — Подыхает… Подыхает ваш конь!
Яся
Я выспалась. Это было непривычно и до мурашек приятно — будто все тело наполнилось легкостью и приятным теплом. Потянулась под одеялом, ленясь открывать глаза, и лишь потом нехотя повернулась на бок. И тут же резко села, оглядывая опустевшую комнату.
— Каррр… Уехал твой дракон, еще на рассвете, — прокаркал Тео с полки.
— Он не мой, — буркнула я, чувствуя, как щеки наливаются жаром.
— Встал чуть свет и все на тебя смотрел, — невозмутимо продолжал ворон. — Сидел, не шелохнувшись, и любовался, будто ты ему солнце в окошке. Кар…
— Любовался? — переспросила я, и сердце екнуло. — Может, что-то заподозрил?
— Кар-рр! Ничего он не заподозрил! Смотрел, потому что красивая! Понравилась ты ему, Яся.
От этих слов жар разлился по всему телу, до кончиков пальцев. Было... приятно. Очень. Вот я дура, право слово.
Чтобы прогнать смущение, поднялась и туго перевязала волосы лентой.
Бросила мимолетный взгляд в старое зеркало. И хоть было достаточно темно без солнечного света, свой силуэт я все равно рассмотрела.
Непослушные рыжие волосы, старая шерстяная сорочка с заплатками. Было бы чем тут любоваться!
Ерунду какую-то Тео несет. Кайл наверняка видел таких красавиц, каким и дочка старосты ни чета! А она у нас первая красавица на деревне!
— Кошек кормить пора, — бросила я, отведя взгляд от зеркала.
— Кар... Да что-то они сегодня есть не просять, — заметил Тео.
— Наверное, наелись вчера, — ответила я, бросая взгляд на пушистые комочки. Они сладко спали на лежанках.
В котелке еще оставалась вчерашняя каша. Решила разогреть — продукты беречь надо. Закатала рукава, подбросила в печь щепы, принялась помешивать густеющую массу. Пахло дымком и теплой крупой — уютно, по-домашнему.
Проспала я сегодня... А дел — невпроворот! Кошек покормить, птичек накормить, мазь для Тихона приготовить. Обещала же к обеду... Стыдно будет, если не успею.
А Кайл... Кайл молодец, встал спозаранку, делами занялся. Время зря не теряет... Разве что на меня смотрел, по словам ворона. Снова покраснела, и ложка в руке дрогнула.
Покончив с кашей, наложила порцию в тарелку Тео.
— Кар-рр! Скудно, Яся! Кладовая трещит от еды, а ты старой кашей потчуешь! — возмутился ворон.
— Некогда мне свежее варить! — фыркнула я. — И то, что кладовая полна, не значит, что нужно транжирить продукты. Сегодня — каша, завтра — другое. Сам знаешь: еда сегодня есть, завтра — нет.
— А может, теперь всегда будет, Яся! Кар... Может, теперь всегда будет еда?
— Глупости не говори, — отрезала я, но в груди что-то сжалось. — Это пока дракон с нами. Скоро уедет — и все будет как раньше.
Сама мысль о том, что Кайл уедет, отозвалась странной тупой болью. Конечно, он уедет... Не будет же он вечно здесь торчать! И правильно. Сделает, что задумал, и... уедет. Вместе с дивизионом, который вызвал.
Вспомнив об этом, я тяжело вздохнула. Чем дальше, тем страшнее. Остается только надеяться, что они найдут двоедушника, а меня не тронут. Все же амулет у меня сильный... Если Кайл не разглядел моей сущности, значит, и другие не увидят.
С этими мыслями вышла во двор. Я ожидала, что кошки, как обычно, обступят меня, требуя завтрак, но они лежали неподвижно.
— Вставайте, лежебоки! Завтрак готов! — крикнула я, встряхивая котелок.
Ответа не последовало. Я потрясла котелок громче, и тут до меня дошло: лежат они как-то... слишком тихо. Слишком неестественно.
Сердце екнуло, предчувствуя недоброе.
— Кисы... — прошептала я, и котелок с грохотом полетел на землю. — Кисы!!!
Я бросилась к ближайшему тельцу, до боли знакомому, серому с белым. Схватила его, прижала к груди…
— Киса! — закричала я со смесью страха и отчаяния.
Вот только ответа не последовало. Тело было безжизненным… Все тела вокруг… Маленькие, безжизненные, холодные кошачьи тела.
Тео
Я знал, что такое умирать. Я узнал это, будучи еще вороненком, слишком самонадеянным, чтобы искать пищу у зловещей речки в Черни. Глупый, глупый птенец попал в цепкие лапы голодного утопца.
Мне чудом удалось вырваться, но глубокие раны от его когтей были смертельны. Я пролетел совсем немного и рухнул на землю, чувствуя, как жизнь покидает мое тело. Однако куда страшнее была другая мысль: я знал — утопец идет за своей добычей. Я слышал его шлепающие, мерзкие шаги, которые по неизвестной причине замерли в отдалении.
Умирающему вороненку было не до загадок, но я успел заметить, как нечисть отпрянула, сбежав перед чьим-то приближением. Потом раздался тихий, мягкий голос и легкий шорох шагов. Теплые, бережные руки подняли меня, и я утонул в сиянии ярких зеленых глаз.
— Бабушка, смотри, он совсем маленький... и умирает, — прошептала девочка, и голос ее дрожал.
— Умирает, — безжалостно подтвердила пожилая женщина с седыми волосами, заплетенными в длинную косу.
Вдруг по моему телу разлилось приятное, живительное тепло. А зеленые глаза передо мной вспыхнули еще ярче.
— Я чувствую его душу, — мягко сказала девочка. — Он храбрый, добрый, веселый…
Ее лицо стало мокрым от слез. А меня окутало странное, всепоглощающее спокойствие — я был не один. Умирать на ее ладонях оказалось куда приятнее, чем быть растерзанным в холодной хватке утопца.
— Давай ему поможем, бабушка! Пожалуйста, давай спасем его! — умоляла она, и слезы ручьями катились по ее щекам.
Я чувствовал, как леденящий холод сковывает мое тело. Я перестал чувствовать крылья, страх и боль. Сознание уплывало, и все происходящее казалось далеким, туманным сном. И в тот миг я не боялся умирать. Словно понял — мое время пришло.
— Если ты готова взять на себя ответственность, Ярослава. Готова воспитывать его и делиться с ним своей силой. Живое существо — не игрушка.
— Я готова, бабушка! — без тени сомнения сказала девочка. — Я буду о нем заботиться!
— Тогда... напитай его своей магией. Но помни: нужно концентрироваться. Крупица магии всегда должна оставаться в тебе, иначе умрешь сама.
— Я сделаю… Я… постараюсь… — пролепетала девочка.
Я закрыл глаза, растворился в убаюкивающей тьме… А потом все залилось ослепительным светом, и раздалась песня. Эта песня звала меня обратно. Наполняла мое тело теплом, силой и магией. Кто-то звал меня, и я чувствовал, что очень нужен этому кому-то. В этот момент я словно увидел будущее. Увидел, что однажды эта маленькая рыжая девочка останется совсем одна и только я смогу ей помочь.
И я принял решение — остаться.
Я открыл глаза уже совсем другим. Я чувствовал в себе силу, но вместе с ней — тонкую ниточку, что связала меня с девочкой. Я ощущал ее чувства, обрывки воспоминаний, то, что делало ее счастливой, и то, от чего ее разрывало от слез. И я понял — мне досталась особенная хозяйка.
Сначала это было непривычно. Я думал, что эта ниточка — моя обуза. Мой ошейник. Что эта девочка украла мою свободу! Но все оказалось иначе. Эта ниточка стала связью, что дала мне магию, что показала мне, что такое любить и быть любимым.
Я обрел смысл, обрел семью и даже имя. Меня назвали Теодорич, звучало гордо, мужественно! Но маленькая девочка называла меня иначе, она звала меня Тео. Звучало не так гордо… Но мне нравилось, как она улыбалась, когда произносила мое имя. Пусть будет Тео…
Она понимала меня! Мой маленький рыжий вороненок!
Мы придумывали игры, прятались в саду, следили за соседскими детьми. Тогда мы оба были несмышленышами. Наша ниточка со временем превратилась в прочный канат. Я привязался к ней не потому, что она была хозяйкой, а потому, что она была — Ясей. Доброй, светлой, веселой, готовой помочь любому, кто в беде.
Ее бабушка, Марья, была строгим учителем, воспитывавшим нас обоих. Она следила, чтобы в доме было чисто и тепло, чтобы мы были сыты. Благодаря ей мы могли оставаться детьми. А потом ее не стало. И в тот день мы потеряли все.
Бедная моя Яся... Сколько горя обрушилось на ее хрупкие плечи. Ее переполняли холод и отчаяние, а согреть ее было некому. Люди оказались жестокими и безразличными к горю ребенка. И мне пришлось взять заботу о ней на себя.
Глупый рыжий несмышленыш! Я взрослел быстрее нее. Понял, что еду нужно добывать, и если люди не хотят делиться — брать тайком. Понял, что нужно уметь давать отпор, вонзая когти в противника. Понял, что думать нужно прежде всего о нас двоих — ведь больше некому.
Но моя Ярослава, хоть и росла, не понимала этого. Ее душа оставалась светлой и доброй. И хоть я ворчал, внутри гордился, что смог сохранить это в ней. Ее сущность — оберегать и помогать. Моя — оберегать ее.
Она выросла, стала сильной, но для меня навсегда осталась тем ребенком, которого нужно защищать.
Я боялся, что кто-то причинит ей вред. Если бы кто-то посмел, то встретил бы мои когти!
Но я не мог защитить ее от нее самой.
Она отдавала всю себя тем, кто нуждался в ее помощи. И отдавала до такой степени, что забывала… Забыла, что это может ее убить!
— Прекрати, Яся, прекрати! — умолял я, летая вокруг нее. — Им не помочь!
Кто-то отравил кошек. Маленькие бездыханные тельца. Они наполнили все пространство болью, болью, которая душила даже меня.
Но в них еще была маленькая искорка.
И эту искру Яся пыталась разжечь. Вот только она не умела пользоваться магией. И вся ее сила бездумно расплескивалась вокруг, не принося пользы.
— Яся, прекрати! Ты себя убиваешь… Кар-р-р… Я чувствую, как ты гаснешь! — каркал я. Но это было бесполезно, я лишь бился о невидимую стену ее отчаяния.
Она не слышала сквозь собственный крик и боль. Сквозь тщетные попытки помочь им. Она блуждала между этим миром и Навью…
Я чувствовал, как наша связь истончается, становится прозрачной и хрупкой, как стекло. Как силы покидают нас обоих. Ее тело слабело с каждым выдохом, а я едва держался в воздухе. Но мне не было дела до собственных сил. Я боялся лишь за своего маленького рыжего вороненка.
— Кар-р-р… умоляю, они уже не вернутся! Ты только себя погубишь! — кричал я, но она была в ином мире, за стеной сквозь которую мне было не пробиться.
Она совершенно не чувствовала, что умирает сама.
Я клевал ее в плечо, хватал клювом за рукав — все было напрасно.
Я не мог ей помочь! Нужен был кто-то сильнее! Но кто? Дракон? Он был слишком далеко. Во мне самом почти не осталось сил. Если полечу искать помощи — умру, потратив последнее. Чем дальше я от Ярославы, тем слабее…
Но, может… может, я успею! Успею спасти Ясю!
Собрав всю свою волю в комок, я из последних сил взмыл в небо, чувствуя, как земля манит меня к себе, словно я был придавлен грузом. В глазах темнело, плыли черные пятна, но я знал — я должен. Должен найти… Найти помощь…
Я всего лишь птица. Имею ли я право просить богов?
Но в момент отчаяния я взмолился:
«Боги, будьте милостивы, помогите! Я готов на все, лишь бы она жила!»
И боги, казалось, услышали мои отчаянные молитвы. Мне не пришлось лететь далеко! Помощь пришла оттуда, откуда я не ждал. Вдали послышался четкий, быстрый стук копыт. И я узнал — узнал эту лошадь и всадника на ней. Не знал я лишь, друг это или враг. Можно ли доверять? Но выбора у меня не было.
Я ринулся навстречу, пронесся над самой головой всадника, каркая, хрипя, умоляя, вкладывая в свой крик всю свою боль и отчаяние…
А после из последних сил подлетел к моему вороненку и лег с ней рядом.
Я знал, что умираю. Во мне снова полз тот самый, знакомый убаюкивающий холод, и сознание уплывало куда-то в черную, бездонную пустоту. Все было так знакомо, но настолько иным. Я не хотел закрывать глаза, не хотел уходить. Из последних сил я смотрел на своего несмышленыша, на ее бледное, искаженное болью лицо. И мучился вопросом: правильно ли я поступил? Спас ли я ее?..
А потом сознание исчезло. Я закрыл глаза, и тьма накрыла меня… Мое время пришло?
Я чувствовал, как растворяюсь в холоде, а потом… тепло. Пронизывающее тело тепло и сила. Яркий свет и знакомый голос, это была песня.
Знакомая песня. И я снова увидел будущее… Это сложно описать. Это были не обрывки, не картины… Это было понимание. Понимание того, что я еще нужен.
Мое время придет позже, а пока моего маленького вороненка ждет что-то очень страшное, и я должен быть рядом, чтобы ее спасти.
Дорогие мои любимые читатели, я приняла решение разделить книгу на две части. Наших героев ждет еще много интересного, неожиданного, доброго и злого! Если герои полюбились вам, то я приглашаю вас присоединиться к ним здесь:
Конец первой книги