Измена. Бей на поражение

Зоя Астэр

Аннотация

- Облить машину краской, выставить его голые фотки в интернет, уже только это звучит ужасно, - пытаюсь я вразумить подругу. – А здесь ещё есть пункт про сведение с ума и банкротство… Галя, это слишком жестоко и незаконно!

- Ты же все уши мне прожужжала о том, что хочешь детей, - говорит подруга. – Почему это вы вдруг опять решили подождать?

Довольно бесцеремонный вопрос, от которого становится неловко. Но Галя — самая близкая мне подруга. Мы всем друг с другом делимся.

- Стас считает, что сейчас не время, - признаюсь я краснея. – Ты успеешь закончить раскройку платья до завтра?

Мы с подругой трудимся в собственном ателье по пошиву свадебных платьев. Я, так сказать, директор, идейный вдохновитель и создатель новых фасонов, а Галя, как и я, — опытная швея и ответственный исполнитель. Вместе мы отличная команда. Заказы у нас на полгода вперёд расписаны.

Вот и сегодня нам пришлось задержаться, доделывая срочный заказ, и подруга подняла свою любимую тему: «найди сто причин, почему Стас - плохой муж».

Просто Галя обижена на мужчин. А точнее, на одного конкретного, который ей изменил, как мы недавно узнали.

- Успею, конечно, - уверенно заявляет подруга, поправляя очки на переносице, - но ты не уходи от темы. Полина, вы со Стасом три года женаты, тебе двадцать семь, ему тридцать. Самое время ведь. Вдруг потом не получится?

Сердце сдавливает обидой на подругу за её бестактность и на мужа, который действительно часто ведёт себя совсем не так, как обещал до свадьбы.

Он не хочет сейчас детей. А мне что делать? Беременеть обманом? Я так не могу.

Стасу не до ребёнка. Его карьера идёт в гору, и времени на подгузники и бессонные ночи нет.

- Блин, Поля, если бы у меня была такая шикарная внешность, как у тебя, - мечтательно тянет подруга, - Стас бы уже давно лесом шёл! Я бы одела короткую юбку, чтобы все видели мои нереально длинные ноги, и вертела бы мужиками без зазрения совести. А они бы штабелями, штабелями…

-Угу, - смеюсь я, - что-то не видно этих штабелей.

Галя закатывает глаза.

- Это потому что ты, кроме своего Стаса, никого не видишь. Делаешь всё, что он скажет, как дурочка, а на других мужчин даже не смотришь!

- Естественно, ведь я его люблю, и мы женаты.

Между прочим, когда я только познакомилась со Стасом, подруга пищала от восторга. Мой муж - видный мужчина: мужественный, с атлетичной фигурой, с ума сводящей улыбкой, да ещё и с деньгами. Это сейчас наш с Галей бизнес приносит доход, а несколько лет назад мы работали почти даром, и рядом со Стасом я чувствовала себя нахлебницей.

Я хмурюсь, придирчиво рассматривая лиф будущего платья, который расшиваю белым бисером. Бережно глажу рукой свою работу. Люблю создавать красоту.

- Уверена, Стас от тебя гуляет, как и мой придурок! Они вечно где-то вместе торчат, – заявляет Галя.

Кидаю на подругу укоризненный взгляд.

- Если твой муж тебе изменил, - спорю я, - это ещё не значит, что и Стас мне изменяет.

Прикусываю губу с досадой. Меня бы не тронуло замечание подруги, если бы у нас с мужем всё было хорошо в постели.

Но это не так. В последнее время близость между нами случается всё реже. А от Стаса поступают странные намёки на то, что нужно как-то разнообразить сексуальную жизнь.

А как? Я просто люблю его и хочу быть вместе. Выгляжу вроде нормально. Галя права, природа меня не обидела. Стройная фигура с формами и ярко-зелёные миндалевидные глаза всегда обеспечивали мне внимание мужчин.

Раньше Стаса всё устраивало. Верю, что это просто плохой период. Всё наладится. Во всех браках бывают кризисы.

- Полина! – неожиданно кричит Галя, прочитав какое-то сообщение в своём телефоне. – Срочно всё бросаем и едем в офис к моему мужу!

Я аж дёргаюсь от этого визга и колюсь иголкой. Блин.

Шиплю сквозь зубы и сую в рот кончик пострадавшего пальца.

- Галь, объясни хоть, что случилось, - молю я, откладывая в сторону почти доделанную работу.

- Он там с ней! – тараторит Галя. – Давай, Полиночка, очень тебя прошу, мне нужна поддержка! Поехали скорее!

Галя тянет меня за руку и буквально тащит на выход.

- Помнишь, я тебе рассказывала про то, что нашла в интернете людей, которые могут помочь отомстить Костику за эту его шалаву плешивую? – спрашивает на ходу Галя.

- Угу, - я пытаюсь не навернуться на ступеньках и успеть за Галей. В глазах подруги лихорадочным огнём горит жажда возмездия.

Костик – это её провинившийся муж. А плешивая шалава – это женщина, с которой он спит за спиной жены.

Мы быстро ныряем в мою машину, припаркованную возле ателье.

- Полиночка, ну, прошу тебя, потом погреешь свою ласточку, - Галя соединяет ладони, как при молитве, - а сейчас гони! А то ведь профукаем этих сволочей!

Я скрепя сердце трогаюсь с места. Моё старенькое пежо очень не любит резких движений. Вот заглохнем где-нибудь на дороге, Галя меня тогда с потрохами сожрёт.

- Мне их страничка совершенно случайно попалась, - Галя нервно грызёт ногти, когда мы останавливаемся перед красным сигналом светофора.

- Это называется контекстная реклама, глупая, - закатываю я глаза и жму на газ, когда загорается зелёный.

- Неважно, - отмахивается Галя. – Они очень крутые и далеко не всем помогают. Клуб обманутых жён… Видишь ли, самой женщине сложно отомстить. Она и под подозрение сразу попадает, и дел может наворотить сгоряча… А они профессионалы, понимаешь?

- Не понимаю, - честно признаюсь я. – Галь, ну зачем тебе это? Просто разведись с Костей, и всё. Зачем мелочно мстить?

- Я за него двадцатилетней свежей девушкой выходила, - с ненавистью шипит Галя, - и что получила взамен? Годы слёз в подушку, десять лишних килограммов и язву желудка! И что теперь? Я останусь ни с чем, а он просто продолжит весёлую, разгульную жизнь? Нет уж, пусть хоть немного пострадает!

- Он будет страдать, когда увидит, как ты счастлива с другим, - глубокомысленно заявляю я.

- Ага, - Галя кривит губы, - пусть плачут те, кому мы не достались… Поля, ты хоть сама в это веришь? Нет, я его проучить хочу! Чтоб ходил и тени своей боялся, скотина!

- А зачем мы едем к нему в офис? – спрашиваю я.

Галя достаёт из сумочки распечатанную на принтере брошюру.

- Тут написано, что они берут только тех, кто железобетонно докажет измену мужа. Мужчины после их работы в психушку попадают, так что случайных жертв быть не должно. Требуется видео с признанием или фото самой измены.

Галя всхлипывает, сминая в руке брошюру.

- Слушай, а может, не надо… - беспокоюсь я. – Как-то это нехорошо…

- А хорошо всю ночь с любовницей развлекаться, когда я в больнице после выкидыша лежала? – от голоса Гали у меня волосы на спине встают дыбом.

- Нет, но…

- Я подкупила его секретаршу, - перебивает меня подруга. – Она написала сообщение, когда мой благоверный в свой офис эту шмару плешивую притащил. Сейчас сделаем фото, и всё! Конец ему!

Припарковавшись возле делового центра, мы, не теряя драгоценного времени, поднимаемся на восьмой этаж. Там фирма Кости снимает офис.

Выдёргиваю брошюру из ладони Гали, пока мы едем в лифте, и вчитываюсь. Кроме пугающего предупреждения о том, что клуб не несёт ответственности за здоровье и жизнь мужей, а также требует доказательств измены, оставшееся место на странице занимает длинный список возможных вариантов возмездия.

- Облить машину краской, выставить его голые фотки в интернет, уже только это звучит ужасно, - пытаюсь я вразумить подругу. – А здесь ещё есть пункт про сведение с ума и банкротство… Галя, это слишком жестоко и незаконно!

- Он заслужил! – хладнокровно заявляет подруга.

Двери лифта открываются перед нами, и подруга пулей несётся вперёд.

Чуть ли не с ноги открывает дверь в офис мужа. Кивает секретарше, сидящей перед кабинетом Кости, и делает глубокий вдох.

До нас доносятся женские и мужские стоны. Пожилая секретарша осуждающе поджимает губы, а я краснею. Как-то до этого не верилось, что Костя действительно гуляет от Гали. С виду такой приличный …

Подруга включает камеру на телефоне и толкает дверь.

Меня словно кипятком обдаёт. Сердце останавливается. С одной стороны от совершенно голой девушки на четвереньках стоит Галин муж, а с другой – мой.

- Супер! – кровожадно заявляет подруга, щёлкая камерой. – Заодно и твоего по стенке размажем!

Я стою и не верю. Глаза видят, но мозг отказывается обрабатывать картинку.

Мужчина с лицом моего мужа держит незнакомую мне девушку за бёдра и…

Это ведь не может быть Стас? На лице мужчины — животная похоть. Он так увлечён процессом, что далеко не сразу соображает, что кто-то пожаловал на их закрытую вечеринку.

Не прекращая поступательных движений бёдрами, он поворачивает голову к двери, и мы встречаемся взглядами.

Мой чёртов муж смотрит на меня удивлённо.

Сюрприз, дорогой!

Очевидная реальность начинает доходить до меня волной шока. Дыхание перехватывает, а мысли клинит.

Мой муж изменяет мне? Да ещё и вот так?

Человек, которого я считала самым близким на свете…

От дикой боли, разрывающей сердце, хочется выть. Вот как, оказывается, Стас хотел разнообразить интимную жизнь…

Муж выглядит поражённым. Хмурится, пытаясь сообразить, что делать.

- Я с тобой развожусь, скотина! – орёт Галя своему мужу, который не спешит кидаться к жене с извинениями.

- Идиотка! – рычит на неё Костя. – Чего ты припёрлась? Разводят на Госуслугах и в ЗАГСе, если ты не знала!

Бросаю недоумённый взгляд на девушку с короткой стрижкой и татуировкой на пояснице, зажатую между двух мужчин. Она не кажется пристыженной или смущённой. Ловлю на себе её торжествующий, самодовольный взгляд.

Что ж, каждому своё.

- Ты бы ни за что не согласилась на такое, - хрипло произносит Стас.

Сердце кровью обливается от его слов.

Мы оба согласились быть вместе. Друг с другом. Муж говорил, что любит меня… Я миллион раз признавалась ему в том же. На что я должна согласиться? Променять мечты о ребёнке и тихом семейном счастье на опыт, который мне совсем не нужен?

Здесь ведь и речи не идёт не то что про любовь, а хотя бы про эмоциональную близость.

- Мужчинам нужно именно это, - читает Стас мои мысли. – Грязный секс, Полина… и разный…

Глотаю ком в горле. Нужно сделать вдох, чтобы сказать уже хоть что-то. Вот только меня так трясёт, что я боюсь, выйдет жалкое блеяние вместо слов.

Сжимаю с силой кулаки и беру себя в руки.

- Не вижу смысла стеснять твои потребности узами брака, - выдавливаю из себя я. – Завтра же подам на развод.

На лице Стаса расползается снисходительная усмешка.

- Зачем, Полин? Следующий мужик будет либо изменять тебе, как и я, либо думать об этом.

- Да пошёл ты! – выдыхаю я с ненавистью.

- Я-то пойду, а вот ты куда от меня денешься, крошка? – усмехается Стас. – Весь твой бизнес на меня завязан. Аренда ателье на моё имя. У меня есть доступ к твоему сайту с платьями и интернет-банку. Точно хочешь со мной ссориться?

- Пошли, Полина! – Галя тянет меня за руку. – Мы уже всё, что нужно, увидели и сделали. Нечего перед ними унижаться.

Я всё ещё в ступоре. До сих пор не могу поверить…

Мой любимый Стас…

Кажется, по моим щекам текут слёзы. Тянусь к лицу дрожащей рукой и стираю с кожи солёную влагу. Точно – слёзы. Смотрю на трясущие пальцы, осознавая, как круто изменилась моя жизнь за прошедшие пять минут.

Моему браку конец. Все мои надежды на детей и маленький семейный домик выброшены в помойку ради вот такого вот разнообразия.

Кажется, теперь я лучше понимаю Галю.

- Поговорим, дома, - бросает Стас, отворачиваясь от меня обратно к своему татуированному разнообразию.

Я буквально усилием воли заставляю сердце продолжать биться.

Вскидываю подбородок повыше и беру Галю за руку.

- Ты права, пошли отсюда! – говорю я с презрением.

Разумеется, меня не будет дома, когда он вернётся. Сколько понадобится времени на сборы чемоданов? Надеюсь, эта девица займёт их достаточно надолго, и я успею собрать вещи и смотаться.

Мне кажется, мы с Галей держимся друг за друга, как за спасительную соломинку, когда выходим из кабинета её мужа.

Так, не отцепляясь друг от друга, и спускаемся вниз, обратно к моей машине.

Отпускаю Галю, чтобы найти в сумочке ключи, и меня ведёт в сторону.

- О-о-о, дорогая, да ты всё ещё в шоке, верно? – подруга подхватывает меня под локоть. – Нет, в таком состоянии за руль садиться нельзя.

Она снова тащит меня куда-то, а я даже не особо смотрю куда. Тело как будто чужое, ватное. И реальность чужая.

Разве может любимый муж так со мной поступить?

Галя заводит меня в какое-то кафе с толпой народа и ведёт к прилавку. Нет, это бар. В ушах стоит гул, сквозь который проникает громкая музыка. Передо мной ставят стопку с янтарной жидкостью, и подруга кивает на неё, предлагая выпить.

Делаю это на автомате. Просто опрокидываю в себя содержимое стопки, чувствуя, как обжигает огнём горло.

Глаза снова наполняются слезами.

- Я уже написала им, - доносится до меня голос подруги.

- Кому? – не понимаю я.

Галя делает круглые глаза.

- В клуб обманутых жён, конечно. Уже поздно, сегодня, наверно, они не ответят.

- Галь…

- Не спорь со мной! – подруга стучит кулаком по столу и тоже опрокидывает в себя стопку с янтарной жидкостью. – У меня есть идея, как привести тебя в чувство.

На Галином лице расплывается коварная улыбка.

Я прослеживаю за её взглядом – подруга смотрит в окно. Там через дорогу витрина магазина с одеждой. Пластиковый манекен красуется в суперкороткой джинсовой юбочке и белом кроп-топе, открывающем животик.

- Ты понимаешь, о чём я? – спрашивает подруга.

- Не совсем, - осторожно говорю я.

- Нам просто необходимо почувствовать себя снова привлекательными! - заявляет подруга с жаром во взгляде.

- Галь, это же магазин для подростков. На их не оформившихся фигурах такие короткие юбки выглядят ещё хоть как-то уместно… мы же будем выглядеть пошло… скорее всего, мы будем выглядеть как та плешивая шалава…

- Но мы не будем вести себя, как она! – спорит подруга. – Просто приоденемся и заедем в клуб на полчасика. Получим витамин в виде мужских взглядов и поедем к тебе собирать чемоданы…

- Ну, не знаю… - с сомнением тяну я.

Телефон в моём кармане пикает, и я достаю его, чтобы проверить. Сердце заранее болезненно сжимается: вдруг это Стас написал что-нибудь…

Но это не сообщение от мужа. Это извещение от банка.

- Галь! – севшим от ужаса голосом шепчу я. – Стас только что снял с нашего рабочего счёта все деньги…

- Это Стас, больше некому… - бормочу я, обновляя снова и снова приложение банка в мобильном телефоне. – Да как он успел-то…

На счету красуется круглый и красивый ноль.

- Полиночка, скажи, что ты пошутила, - севшим голосом шепчет подруга, - там же предоплаты на несколько месяцев вперёд были…

Сглатываю ком в горле и подскакиваю на ноги.

- Срочно поехали в ателье! – теперь уже я тяну Галю за руку. – Он это сделал через планшет.

Интернет-банк был открыт ещё на моём планшете. Обычно я забираю его вечером с собой, но сегодня оставила на рабочем столе. Думала, что вернусь для того, чтобы закончить вышивку.

И Стас знает, где я храню запасной ключ…

Мы же только и успели, что дойти до бара! Сколько мы там сидели? Минут двадцать от силы…

- Вот же сволочь! – шипит Галя, пока я заказываю нам такси.

Хорошо хоть до личного счета Стас не добрался, а то осталась бы я сейчас вообще без копейки.

Выпрыгиваем из такси, буквально теряя на ходу туфли. Вбегаем вверх по лестнице так, будто от скорости, с которой мы окажемся в ателье, что-то зависит.

А находим открытую дверь и полный бардак.

Здесь явно кто-то был. И этот кто-то ограбил нас! Нет не только планшета - вынесено вообще всё ценное.

Вместо швейного оборудования, на которое мы взяли кредит, - пустые столы.

В кладовке, где хранились рулоны итальянского шёлка и кружева, осталась жалкая пара моточков.

А самое главное – платья! Часть уже почти готовых, кропотливо расшитых и подогнанных изделий пропали с вешалок!

Это просто катастрофа!

Мало того что мы полжизни будем расплачиваться за дорогие платья, так ведь вряд ли невесты великодушно оставят нас в живых. Свадьба одной из заказчиц, чьё платье пропало, должна состояться уже через две недели.

Она нас живьём сожрёт и будет права!

- Полина, нам конец, - в уже шепчет Галя, оглядывая пустые вешалки и столы. – Мы трупы… на мне один кредит… на тебе другой…

- Прекрати истерику! – требую я.

Конечно, никаких камер наблюдения у нас тут нет. И в подъезде тоже. Так что доказать что-то будет крайне сложно. Но дверь ведь не сломана! Её открыли ключом.

Я набираю номер Стаса и включаю запись на диктофоне.

Зря стараюсь – муж не берёт трубку.

- Он хочет, чтобы ты приползла к нему на коленях, сволочь, - зло цедит Галя. – Ну и что ты теперь скажешь, Полина? Разве такое не заслуживает отмщения?

- Посмотрим ещё, кто к кому приползёт, - холодно заявляю я.

Набираю номер полиции и сообщаю о краже в нашем ателье.

Вот так. Никакой жалости. Пусть Стас имеет дело с правоохранительными органами, раз решил воевать со мной такими методами.

Через полчаса к нам приезжает очень уставший от жизни полицейский. Он производит осмотр и помогает нам составить заявление. Выслушивает наш сбивчивый, полный эмоций рассказ и зевает.

- Мой вам совет: договоритесь с мужем сами, - равнодушно заявляет он. – Ваше заявление я, конечно, не принять не могу. Но сразу скажу, что полиция – это вам не арбитр в семейных разборках. Взяли тоже моду: бегают в полицию, как дети в детском саду к воспитателю. Не договоритесь – приходите через пару дней. Попробуем посадить вашего благоверного. Но поскольку доказательств его причастности у вас нет, то, скорее всего, останетесь и без имущества, и с очень злым бывшим на свободе. Решать, конечно, вам.

Полицейский уходит, и мы остаёмся с Галей наедине с нашими проблемами.

- Полина! – слышу по голосу, что Галя близка к истерике. – На тебе кредит… на мне кредит…

- Я что-нибудь придумаю, - пытаюсь успокоить подругу.

- Что ты придумаешь? Что?! – Галя уже кричит.

Я вижу, как её трясёт. Круглые очки в позолоченной оправе постепенно съезжают на кончик Галиного носа, а подруга даже не замечает этого.

- Галя, успокойся! – строго говорю я. – Если придётся, я возьму ещё один кредит на себя.

- Кредит она возьмёт…

Подруга лезет в карман за телефоном и набирает номер своего пока ещё мужа.

Хочет, наверно, попросить его убедить Стаса одуматься.

Но она и слова не успевает сказать, как из трубки слышится злой крик:

- Что ты меня достаёшь?! – орёт в трубку Костя, так что Гале приходится отодвинуть телефон подальше от уха. – Ты жалкая! Прекрати мне названивать без конца!

Костя бросает трубку, и я слышу короткие гудки.

Галю начинает трясти.

- Всё, Полина, всё… - в полной прострации бормочет она. – Я его убью, и меня посадят…

- Никого ты не убьёшь.

- Правильно, я найму киллера, пусть он убьёт.

- Ты же шутишь?

- Шучу, - кивает Галя. – Срочно поехали в клуб!

- Галь, - осторожно начинаю я, - это не лучшая идея… мы в стрессе… столько всего произошло… поехали лучше к тебе ночевать. Ты же говорила, что Костя несколько дней домой не приходит. Выспимся спокойно и решим, что делать дальше.

- Полина, - Галя поднимает на меня умоляющий взгляд, - меня только что жалкой назвали! Так что ты срочно везёшь меня в клуб, а потом несёшь домой спать.

- Тебе нельзя пить, - напоминаю я. – У тебя желудок больной.

- У меня душа болит, - в глазах подруги появляются слёзы. – Как ты не понимаешь? Мне сейчас сдохнуть хочется.

Пронзительный взгляд подруги напоминает мне и о своём личном горе.

Мне тоже местами паршиво. Я очень её понимаю.

- Ну хорошо, - сдаюсь я. – Но только ненадолго…

Галя заставляет меня переодеться. Видите ли, джинсы и блузка никого не впечатлят…

Мне, честно говоря, и не хочется никого впечатлять, но Галя непреклонна.

Она натягивает на меня одно из недошитых платьев, оставшихся в ателье. У нас редко такие заказывают, но все же встречаются смелые невесты.

Мини из белого шёлка с лямкой через одно плечо. Суперкороткое и обтягивающее.

Сверху предполагалось ещё кружево, но в итоге клиентка забраковала фасон с одной лямкой и попросила переделать платье.

Оно даже не похоже на свадебное. И размер как раз мой. Почему бы и нет?

Галя попыталась и себе подобрать что-нибудь, но я строго настрого запретила надевать платья клиенток.

- Вот, хватит с тебя этого, - говорю я, протягивая ей белый корсет, который пришлось отпарывать от юбки, потому что невеста сильно поправилась перед свадьбой.

Низ обработан, и смотрится вполне себе как самостоятельный топ. Галины формы прекрасно влезают, куда положено, и отлично смотрятся вместе с брюками, в которые одета подруга. Сойдёт для того, чтобы с видом королевы накидаться и уехать домой.

Вызываем такси и едем по адресу, названному Галей.

- Давай только быстро, - умоляю я, морщась от громкой музыки, бьющей по ушам, когда мы заходим в клуб.

Галя берёт себе сразу три коктейля, а я заказываю бутылку газировки.

У кого-то должна быть хоть относительно трезвая голова.

- Бли-и-и-н, - стонет Галя, допивая второй бокал, - у нас на завтрашнее утро назначена примерка у этой мерзкой Луизы…

- Вот же чёрт!

Это реально проблема. Луиза – медийная личность. Блогерша с большой аудиторией в соцсетях. Она выкладывает в интернет фотографии с каждой примерки, и после этого у нас неизменно следует шквал звонков и заказов.

Луиза – очень выгодный клиент. Но характер у неё… В общем, с некоторыми людьми крайне сложно работать.

И её платье – одно из тех, что забрал из ателье Стас. Прекрасное длинное платье со сложно скроенной юбкой и крохотными мерцающими стразами на полупрозрачном корсете стоит целое состояние. Мы трудились над ним месяц. И не расплатимся теперь никогда.

- Срочно пиши Луизе, что переносишь примерку на неделю, - велю я.

За это время можно что-нибудь придумать. Выбить пропавшие платья у Стаса или подготовить другой план. В конце концов, можно будет попросить Луизу осветить в своих соцсетях нашу проблему. Но это крайний вариант - не хотелось бы такой сомнительной славы.

Клиент не должен знать о проблемах фирмы. Это золотое правило, которого я придерживаюсь.

Галя послушно набирает в телефоне сообщение и допивает свой коктейль.

- Мне не хватит, - качает она головой. – Пойду возьму ещё.

Подруга не хочет слышать мои уговоры поехать домой и упрямо топает к бару за добавкой.

Как же я устала от этого дня…

За один вечер потерять мужа и своё дело мечты – это уже слишком.

Я очень-очень зла на Стаса. Я готова была ждать, когда он захочет детей. Готова была мириться с тем, что мы проводим совсем мало времени вместе из-за его работы.

А оказалось, что это никому не нужно…

Стасу просто плевать на мои желания и чувства. Он жил так, как ему нравилось, а меня заставлял подстраиваться.

А если я не согласна, получается, по его мнению, можно отобрать у меня всё, ради чего я так долго трудилась…

«Мужикам нужно именно это», - проносятся в голове слова мужа.

Я вижу подтверждение этому. Мужчины, сидящие за столиками, бросают в мою сторону плотоядные заинтересованные взгляды.

Это напрягает. Подруга ошиблась, я не чувствую себя привлекательной. Я ощущаю себя куском мяса на витрине.

Все столики с диванчиками заняты, и мне негде спрятаться от раздражающего внимания. Жду подругу у стены, вцепившись пальцами в стеклянную бутылку с тёмной газировкой.

Она уже нагрелась и стала совсем невкусной. Ну где там эта царица коктейлей?

- Привет, крошка, - низкий мужской голос совсем рядом с ухом.

Чувствую чью-то лапу на своём плече и подпрыгиваю на месте от испуга. Дёргаюсь в сторону, уходя от нежелательного контакта.

Оборачиваюсь на высокого, плечистого мужчину в джинсах и явно дорогой светлой рубашке. Этакий хозяин жизни. Смотрит на меня насмешливо сверху вниз. На губах снисходительная улыбка.

Взгляд тёмных глаз скользит по моему лицу вниз, спускается к груди и бесстыдно зависает в вырезе платья.

- Прости, не хотел пугать такую красивую зайку.

- Я вам не зайка! Нечего руки распускать! – складываю руки на груди, прикрывая ложбинку бутылкой с газировкой.

- А чего так? Не понравился я тебе? – наглый незнакомец спускается взглядом к моим голым ногам.

От него веет силой. А говорит так, будто делает одолжение. Самовлюблённый придурок. Такой же, как мой неверный муженёк.

- Хватит пялиться! – огрызаюсь я. – Я вам не картина в музее.

Мужик поднимает на меня удивлённый взгляд и усмехается одной стороной рта.

- А разве ты не для того так вырядилась, чтобы такие, как я, на тебя смотрели? – взгляд тёмных глаз становится холодным, и даже немного циничным.

- Какие такие? – хмурюсь я.

- Да брось, детка, хватит набивать себе цену. Ты явно из тех, кто ищет состоятельного мужчину, способного щедро отблагодарить за ночь.

Вот ведь сволочь! По его мнению, любая женщина в короткой юбке автоматически готова себя продать?

- Иди на трассу себе компанию ищи, - надменно выдаю я. – Там дамы твоего уровня.

- Ого! – мужик аж давится своей ухмылкой. – Откуда такие зубки? Рожа так себе, сиськи до третьего размера едва дотянут, а понтов, как у принцессы!

Ну всё! Он меня окончательно выбесил!

Урод! Относится к женщинам, как к рабыням, обязанным радоваться его вниманию. Отблагодарит он, видите ли, за ночь…

Да, он чертовски хорош собой, но этот факт, кажется, вскружил ему голову.

Вся моя ненависть к мужчинам сейчас сосредоточена на этом гадком типе.

Я просто беру и выплёскиваю ему в лицо газировку из бутылки.

Коричневые струйки сбегают по щетине на светлую рубашку, оставляя некрасивые грязные разводы.

- Что ты творишь, идиотка?! – орёт этот гад, впиваясь в меня ошалелым взглядом. – Жить надоело?

Лицо незнакомца становится откровенно злым, когда он рукой стирает с лица липкую воду.

Чёрт. Кажется, мне пора делать ноги…

- Пока, придурок, - я салютую мужику ладонью и пытаюсь сбежать.

- Пошла отсюда вон, бешеная! – рычит мне вдогонку этот кретин. – Если ещё раз увижу тебя здесь, натравлю охрану!

- Кто ты без своей охраны? – ворчу я себе под нос, проталкиваясь сквозь танцующую толпу локтями. - Жалкий хлыщ, неспособный понравиться ни одной нормальной женщине!

Нахожу Галю у барной стойки. Подруга изливает душу профессионально поддакивающему бармену. Хватаю её и тащу за собой на улицу.

Хватит с нас приключений. Срочно едем домой спать!

Вызываем такси, добираемся до Галиной квартиры и падаем без сил.

Утро встречает нас головной болью, отёкшими от слёз глазами и разрывающимся телефоном.

Я встаю с Галиного дивана как зомби и плетусь в спальню на раздражающий звук звонка.

Подруга спит во вчерашней одежде, раскинувшись на кровати звездой.

Нахожу её телефон на полу рядом, смотрю на экран и моментально просыпаюсь.

Входящий от Луизы.

Делаю глубокий вдох и принимаю звонок.

- Какого чёрта я приехала на примерку, а вас нет?! – капризно кричит в трубку клиентка.

Давлю в себе раздражение от её тона.

- Доброе утро, Луиза, Галина вчера должна была послать сообщение, что ваша примерка перенесена на неделю.

- Вы там с ума посходили? – орёт Луиза. – Я не разрешала ничего переносить! У меня свадьба через месяц, всё должно быть идеально! Немедленно приезжайте сюда и показывайте, как идёт работа над моим платьем!

Чёрт!

- Понимаете, Луиза, вы только не волнуйтесь, - осторожно начинаю я. – Возникла небольшая проблема…

Я даже не успеваю ничего толком сказать. Луиза перебивает меня громким криком:

- Ты хочешь сказать, что с моим прекрасным платьем, которое стоит, как крыло самолёта, у тебя возникли какие-то проблемы?! Да я вас в порошок сотру! На весь мир ославлю!

- Не волнуйтесь, пожалуйста, - умоляю я. – Мы подъедем через полчаса и всё решим!

Вешаю трубку, не слушая продолжающийся ор. По телефону мы точно не договоримся.

С трудом расталкиваю Галю. Подруга выглядит неважно после вчерашнего. Впрочем, я тоже.

На душ времени нет. Умываю себя и Галю холодной водой. Быстро зачёсываю волосы в хвост. Надеваю вязаное платье из гардероба подруги, которое сидит на мне мешком. Всё-таки Галя носит сорок восьмой размер одежды, а я сорок второй. Ну ничего, зато чистое.

Всё. Готово.

Хватаю зевающую Галю и мчусь с ней к ателье.

Кажется, сейчас нам предстоит о-о-очень неприятная разборка.

Луиза ждёт нас возле своего мерседеса, оперевшись на капот. Она держит перед собой телефон на вытянутой руке и говорит что-то в камеру.

Блин, только шоу в прямом эфире нам и не хватает.

Выдыхаю облегчённо, когда Луиза замечает нас и убирает телефон.

Возможно, ещё не всё потеряно, и нам удастся договориться.

Луиза поправляет тщательно накрученные в идеальную волну белокурые локоны и заявляет нам холодно:

- Я позвонила пупсику и попросила его подъехать. Если с моим платьем что-то не так, вам хана, девочки.

Слышу, как Галя рядом со мной нервно икает.

Телефон в моём кармане пикает. Достаю его с нехорошим предчувствием и читаю новое сообщение:

«Немедленно приезжай домой. Если как следует попросишь прощения, может, я помогу тебе найти то, что потерялось» - пишет Стас.

Сволочь!

Убираю телефон обратно в карман трясущейся рукой.

К нам подъезжает чёрный бмв и со свистом паркуется рядом с машиной Луизы. Водительская дверь хлопает, и из бмв выходит вчерашний гад, которого я с горяча облила в клубе газировкой.

- Пупсик! – радостно верещит Луиза. – Объясни этим глупышкам, что бывает с теми, кто пытается нас обмануть.

Мужик из бмв окидывает нас ленивым надменным взглядом.

Рубашка на нём свежая, а вместо джинсов чёрные брюки с ботинками. Выглядит не в пример опрятнее нас с Галей.

Зараза.

Взгляд тёмных глаз леденеет, когда останавливается на мне, и последняя надежда на то, что он меня не узнает, тает.

Запомнил, сволочь.

- Очень интересно… - на лице нахала появляется довольная улыбка. – Как же тесен мир…

- Они что-то натворили с моим свадебным платьем, пупсик, - Луиза капризно дует губки, беспомощно заглядывая в глаза гаду из клуба. – Я не могу выйти за тебя без платья.

Я отчётливо вижу, как глаз мужика дёргается каждый раз, когда невеста называет его «пупсиком».

Не могу сдержать ехидный смешок. Приходится маскировать его, изображая кашель.

Мужик бросает на меня злой взгляд, но к своей невесте обращается подчёркнуто мягко.

- Не волнуйся, солнышко, я всё решу.

Он поворачивается ко мне.

- У тебя есть минута, чтобы объяснить, в чём проблема, - холодный взгляд обещает мне страшные муки и за пропавшее платье, и за вчерашнее унижение.

Смотрю на жениха своей клиентки не мигая. Честно говоря, он пугает меня. С таким явно шутки плохи.

- Вчера нас ограбили, - честно признаюсь я.

Бровь мужика поднимается вверх.

- Ну, разумеется… - тянет он с явным сарказмом.

У меня пересыхает во рту, а по спине уже бежит холодный пот.

Так, нужно собраться и вести себя уверенно. В конце концов, мы ни в чём не виноваты.

- Давайте, мы вам покажем, если не верите, - вмешивается молчавшая до этого Галя.

Мужик переводит на неё неприятный взгляд.

- Ну давай, - усмехается он.

Мы все вместе поднимаемся в ателье. Я отпираю дверь и распахиваю её перед злыми клиентами.

Луиза брезгливо оглядывает пустые столы и полки, а её жених деловито заглядывает в кладовку.

- Это случилось вчера вечером, - объясняю я. – Мы вызвали полицию и написали заявление о краже…

- Значит, вы обнаружили, что вас вынесли, как последних лохов, - говорит жених Луизы, - и не нашли ничего лучше, чем поехать напиться с горя в клуб? Тоже мне предприниматели…

Вспыхиваю от стыда и раздражения.

- Откуда ты знаешь, куда они вчера ездили? – Луиза смотрит на жениха с подозрением.

Давай, объясни ей, красавчик, откуда ты это знаешь.

- Я столкнулся вчера с этой девицей там, когда ездил говорить с Рустамом, - невозмутимо объясняет этот гад. – Столкнулся в прямом смысле. Она облила меня какой-то дрянью… случайно…

Вспыхиваю ещё сильнее от возмущения.

Ах, значит, случайно? Конечно, зачем признаваться невесте, что пытался склеить девушку, которую принял за эскортницу…

- Сошьёшь новое платье за неделю, - распоряжается этот тип. – Тебя это устроит, милая?

Это он спрашивает уже у своей невесты.

Все, кроме него, в этой комнате понимают, что это невозможно.

- Мы не сможем, - говорю я упавшим голосом. – Конечно, можно найти аналог итальянскому шёлку, из которого было сшито платье вашей невесты. Но уникальные стразы, которыми оно было расшито, производят в Индии специально по нашему заказу. Их доставят не раньше чем через два месяца. Если только вас устроит какая-нибудь альтернатива… есть очень красивый стеклярус… или местные стразы, они почти так же эффектно смотрятся…

Нам с Галей придётся корпеть над новым платьем без сна и отдыха, а в конце мы, вероятно, ослепнем от перегрузки, но, может быть, мы и успеем сшить его за неделю… Звучит как план…

Лицо Луизы покрывается красными пятнами.

- Мне не нужны дешёвые аналоги! – кричит она. – Я не выйду замуж в платье со стеклярусом! Я заказала у вас платье богини, а не сельской модницы! Меня устроит только полупрозрачный шёлк, струящийся по телу, как вода, и единственные в своём роде стразы, создающие эффект мерцания солнечных бликов, отражённых на водной глади.

Этими красивыми словами мы в своё время продали Луизе самые дорогие из имеющихся у нас материалов. Создали для неё мечту, от которой не отказываются.

Жених дивы пожимает плечами.

- Вы слышали, девочки. Чтоб через неделю платье у моей невесты было. Как вы это устроите – не наши проблемы. Летите в Индию сами за вашими стразами. Ищите воров. Но если через неделю моя невеста скажет мне, что она недовольна вашей работой…

Нет, это не выход. Даже если мы прилетим и будем умолять индусов на коленях, они не смогут сделать наш заказ за день, а с учётом дороги и времени на работу…

- Мне очень жаль, но наше ателье не сможет выполнить ваш заказ, - говорю я. – Мы вернём вам всю предоплату в течение двух дней.

Желудок скручивает от ужаса. Там такая сумма, что представить страшно. Если сильно повезёт, я успею взять кредит.

- Ты не поняла, портняжка, - качает головой жених Луизы. – За испорченную свадьбу с тебя спросят не стоимость платья. Не расплатишься.

- Но… - я не знаю, что сказать.

- У вас неделя, - с нажимом повторяет мужик.

- Спасибо, пупсик, - Луиза виснет на женихе со счастливой улыбкой. – Вы слышали, девочки. Достаньте моё платье из-под земли. Иначе вам и вашему бизнесу конец.

Перед тем как уйти под ручку со своей невестой, мужик кидает на меня насмешливый взгляд. Скользит им по мешковатому платью и равнодушно отворачивается.

- Нам конец, - истерично заявляет Галя, когда за нашими клиентами закрывается дверь.

- Похоже на то… - соглашаюсь я.

Теперь, когда мы остались одни, напряжение немного спало и меня начинает трясти.

Ничего не поделаешь. Нужно идти на поклон к Стасу и пытаться договориться с ним.

Кроме Луизы, ещё десять невест закатят нам точно такой же скандал, если я не уговорю мужа вернуть то, что он украл.

- Хоть какие-то хорошие новости, - заявляет Галя, читая сообщение в телефоне. – Нашу заявку одобрили и сегодня вечером нас ждут в клубе обманутых жён для беседы.

- Вот и хорошо, - устало выдыхаю я. – Значит, сначала едем на переговоры к моему мужу, а затем в твой подпольный клуб.

Чувствую, к вечеру у меня прибавится желания поставить побольше галочек в том списке страшных кар неверным мужьям, что показывала мне Галя.

- Давай повторим наш план ещё раз, - я нервно сжимаю и разжимаю кулаки, пытаясь успокоиться.

Мы с Галей стоим в подъезде возле двери в нашу со Стасом квартиру.

- Мы не унижаемся, не рыдаем и не умоляем, - Галя словно заученный стишок произносит. – И не угрожаем ему с порога.

- Да, - киваю я. – Сначала нужно попытаться договориться по-хорошему, спокойно.

- А если не выйдет? – Галя поправляет на носу очки.

- Тогда припугнём полицией.

Я настраиваю себя, как боец на ринге перед боем.

- Галя, проверь ещё раз, включила ли ты диктофон, - прошу я.

Подруга достаёт из кармана сотовый.

- Включила, - подтверждает она.

Я тоже включаю на своём телефоне запись и прячу его в сумку. На платье, которое мне одолжила Галя, нет карманов.

На меня вдруг накатывает страх: что, если я не справлюсь? Разревусь, глядя в глаза предателя, которого любила столько лет?

Делаю глубокий вдох и достаю свой ключ. Сую его в замочную скважину.

- Что за чёрт? – я тычу ключом в разъём снова и снова, но он никак не желает влезать.

- Поздравляю, - вздыхает Галя, - твой муж сменил замки.

- Но… это же наша квартира… общая…

Вообще-то, не наша. Мы её арендуем. И в договоре аренды указаны оба. Он вообще имел право менять замки?

Прячу бесполезные ключи обратно в сумочку и нажимаю на звонок.

За дверью слышатся неторопливые шаги, и Стас открывает мне дверь.

- Явилась наконец? – спрашивает он так, будто это я ушла в загул и месяц не появлялась дома.

- Я засажу тебя в тюрьму, гад! – выпаливаю я.

Ой! Я же совсем не то собиралась сказать…

Лицо Стаса багровеет прямо на глазах.

- Полина, план… - шепчет за моей спиной Галя.

Мысленно даю себе подзатыльник.

- Мы приехали поговорить, - уже спокойно говорю я.

- Мы? – Стас смотрит через моё плечо на Галю. - Ты заходи, поговорим, а группа поддержки свободна.

С этими словами Стас затаскивает меня в квартиру и быстро захлопывает перед Галиным носом дверь.

Блин.

Мне вдруг становится страшно. Хоть Стас никогда не опускался до того, чтобы поднять на меня руку, но он и деньги мои раньше никогда не крал.

Галя трезвонит в звонок и колотит в дверь, но Стас не обращает на это никакого внимания.

- Ты украл мои деньги, оборудование и платья… - говорю я. – Лучше верни по-хорошему…

- Забавно, - усмехается Стас, - с чего ты взяла, что это я? И что, если я хочу по-плохому?

- Не валяй дурака! – требую я.

Я прижимаюсь спиной к входной двери, а Стас стоит совсем близко. Нависает сверху, упираясь рукой в дверь возле моей головы, чтобы я не могла открыть её и сбежать.

- Знаешь, Поля… - задумчиво тянет он, поддевая пальцем ворот вязаного платья на моей груди. – Мне казалось, что брак – это скучно… одна и та же женщина каждый день, даже такая красивая, как ты, надоедает… но ты так очаровательно злишься и страдаешь, что снова меня возбуждаешь…

Стас склоняется ближе к моему лицу, разгоняя во мне панику.

- Может, это и будет секрет нашего семейного счастья? - шепчет он мне. – Обещаю подкидывать тебе новые поводы для ненависти…

- Ты что, больной? – голос плохо меня слушается, срывается в несолидный писк. – Я с тобой развожусь!

- Ну как хочешь… - Стас отстраняется и отходит на шаг, давая мне возможность спокойно вздохнуть.

- Верни деньги, которые ты перевёл со счёта ателье, наше швейное оборудование и платья!

- Не понимаю, о чём ты, - Стас нагло улыбается, глядя мне в лицо.

Всё он понимает. Гад.

- Это ведь не шутки, - серьёзно говорю я. – Ты не имел права так поступать. Это преступление. И очень подлое к тому же. Ты можешь испортить свадьбу ни в чём не виновным невестам!

- Да плевать мне на них, - отмахивается Стас.

- Мы с Галей не сможем расплатиться за всё это до конца жизни! – в отчаянии заявляю я. – Да нам уже угрожают, ты понимаешь это?

Я хочу достучаться до мужа. Может, он просто не понимает, насколько всё серьёзно.

- Если ты разводишься со мной, - Стас пожимает плечами, - то твои проблемы больше меня не касаются.

- Я не понимаю, - голос дрожит от слёз, которые я сдерживаю всеми силами. – Зачем ты это устроил? Если бы ты хотел сохранить брак, то не стал бы изменять мне. Ну или попытался бы оправдаться… Ты же хочешь продолжать свои интрижки, как я поняла. Почему тогда радостно не бежишь разводиться вперёд меня?

Стас окидывает меня пренебрежительным взглядом.

- Меня всё устраивало, - заявляет он. – Допусти мысль, что твоё представление о браке не единственно верное. Нельзя закрыть все потребности одним человеком. Для совместных завтраков, постиранных носков и поездок к родителям есть жена. Для интересного отдыха – другие женщины. Многие так живут, Полина. Это нормально.

- Может быть, для тебя… У меня другая норма, Стас.

- Ну ладно, солнышко, я тебя не держу, - ласково произносит Стас.

Выдыхаю с облегчением. Неужели он понял?

- Ты вернёшь то, что украл? – спрашиваю я.

- Не понимаю, о чём ты, - Стас снова нагло улыбается.

- Ну хватит, - я начинаю выходить из себя. – Это не смешно. Я написала заявление в полицию, ясно! Тебя посадят, если не вернёшь мне деньги и имущество ателье.

Стас смеётся мне прямо в лицо.

- Ах, вот так, да?

Он снова делает шаг ко мне и нависает сверху.

- Тогда давай так, дорогая: если ты попала на бабки, то я могу одолжить тебе нужную сумму, - Стас проходится по мне откровенным взглядом. – Разумеется, не просто так. Мы же больше не муж и жена…

- Стас… - чувствую, что проигрываю в переговорах. У меня совсем нет козырей.

- Ты вся такая в белом пальто… - хрипло шепчет Стас мне на ухо. – Такая правильная и идеальная… Я просто обязан исправить это…

- Что за бред ты несёшь? – пытаюсь протиснуться мимо Стаса в квартиру.

Да куда угодно, лишь бы выскользнуть из угла, в котором он меня зажал.

Стас не позволяет. Делает ещё шаг вперёд, прижимая меня к двери уже всем своим телом.

- Раз уж ты не хочешь быть мне женой, Полина, то почему бы не сделать из тебя… развлечение…

Галя всё ещё продолжает стучать в дверь и звонить в звонок.

- Я одолжу тебе нужную сумму, - заявляет Стас, - если ты поучаствуешь вместе со мной в чём-то похожем на то, что увидела в офисе Кости…

У меня аж челюсть падает на пол.

- Ты хочешь, чтобы я… - шокировано переспрашиваю.

- Угу, - Стас вжимается в меня плотнее, давая возможность почувствовать, как озвученная идея воодушевляет некоторые части его тела. – Но это ещё не всё… мы снимем это на камеру…

И этот человек говорил, что любит меня?!

Отпихиваю его от себя руками. И даже коленом пытаюсь заехать по этому самому воодушевлённому месту.

Стас отходит сам.

- Смотри, как много у тебя вариантов, - с улыбкой сообщает он. – Во-первых, ты можешь остаться моей любящей женой, и тогда твои проблемы снова станут моими проблемами. Во-вторых, ты можешь согласиться на моё предложение. Поверь, тебе понравится. Это не так страшно, как внушает тебе мораль. Ну и в-третьих… В-третьих, ты можешь пойти на все четыре стороны и решать свои проблемы сама.

- Отличный вариант! – выпаливаю я.

Толкаю Стаса плечом и дёргаю дверь.

Муж не останавливает меня. Позволяет сбежать из квартиры.

- Всё, Полина, - несётся мне в спину. – Первый вариант сгорел. У тебя осталось два.

Я врезаюсь в Галю, и мы вместе чуть ли не падаем с лестницы.

Бегу прочь от нашей квартиры, как от пожара.

Моя прежняя жизнь сгорела. Все мои мечты и планы помножились на ноль.

Слёзы текут из глаз ручьём, и я почти не разбираю дороги.

Как я могла так в нём ошибиться? Как могла отдать своё сердце тому, для кого это ничего не значит?

Подруга спешит за мной следом.

- Как ты? – с жалостью в голосе спрашивает она.

- Прекрасно! Просто прекрасно!

Растираю слёзы ладонью по щекам.

- Поехали в твой тайный клуб! – говорю я. – Мой муж заслужил очень много галочек в том списке наказаний.

К тому моменту, как мы с Галей подъезжаем по указанному адресу, я успеваю немного отойти от провального разговора с мужем и начать сомневаться.

- А ты уверена, что мы поступаем правильно? – спрашиваю я подругу, когда мы паркуемся возле безликой многоэтажки на окраине города. – Может, лучше обратимся к юристам?

Галя бросает на меня недоумённый взгляд поверх очков.

- Полина, юристы могут помочь подготовить документы для суда и защищать нас во время процесса, но и только. Ты же слышала, что сказал полицейский: без доказательств закон нам не поможет. Так что у нас два варианта: либо нанимать бандитов для разборок с твоим мужем, либо клуб обманутых жён…

- Ты думаешь, они могут нам помочь?

- Да, на их сайте написано, что они могут помочь с выбиванием долгов из бывшего.

Почему-то это заставляет меня волноваться ещё сильнее.

- А чем они тогда отличаются от бандитов? – спрашиваю я.

- Ну, не знаю, - Галя усмехается. – В разделе часто задаваемых вопросов у них написано, что они не участвуют в организации и сокрытии убийств.

Мы выходим из машины и поднимаемся на лифте на пятнадцатый этаж.

Самый обычный дом. Стена в лифте исписана и покрашена сверху серой краской. В коридоре целый ряд разномастных дверей. Рядом с дальней квартирой стоит детская коляска. На окне у лестницы — грязная стеклянная банка с окурками.

Галя поправляет очки на носу и звонит в звонок нужной нам квартиры.

Дверь открывает совсем юная девушка в чёрном длинном платье. Ей едва ли можно дать восемнадцать, несмотря на мрачный вид.

- Проходите, - она отходит в сторону, позволяя нам зайти в квартиру.

Мы с Галей с любопытством оглядываемся по сторонам. Ну самая обычная прихожая. Вешалка с крючочками. Коврик. Не так я себе представляла тайное общество.

- Эту квартиру мы сняли на сутки, - девушка будто читает наши мысли. – Пока мы не знакомы с вами и не можем раскрывать конфиденциальную информацию.

Вслед за ней мы проходим в комнату с большим столом и диваном. Шторы задёрнуты. Освещает пространство только старый торшер у стены.

Вот это уже больше похоже на подпольный клуб.

За столом сидят три женщины. Они уже не молоды, но и старухами их язык не повернулся бы назвать.

Больше всего внимание привлекает дама с седыми волосами, уложенными в причёску. Твидовый костюм сидит на ней, как на королеве. Губы строго очерчены помадой. А цепкий взгляд вызывает мурашки.

Рядом с ней сидит высокая, крепкая женщина в блузке с кружевным воротником. Это смотрится несколько странно. Ростом и комплекцией дама превосходит добрую половину мужчин. И кружево на контрасте только подчёркивает широкую шею и совсем не хрупкие плечи.

Третья женщина с короткой стрижкой и очками, как у Гали, просматривает стопку бумаг, лежащую перед ней на столе.

Все они окидывают нас пристальным взглядом.

- Надеюсь, вы принесли доказательства, - спрашивает дама в очках.

- Конечно, - Галя достаёт свой телефон, находит сделанные ей фотографии и демонстрирует их присутствующим.

- Чудненько, - дама в очках забирает у Гали телефон. – Завтра напишете в полиции заявление о краже вашего телефона.

- Это еще зачем? – Галя пытается забрать свой телефон обратно, но крепкая дама в кружевах ловко убирает его в свою сумку.

- Не волнуйтесь, когда всё уляжется, получите его обратно, но сейчас вы должны обезопасить себя, - говорит дама в очках.

- Обезопасить? – растерянно переспрашивает Галя.

- Разумеется, - кивает дама в очках. – Размещение чужих компрометирующих фотографий в интернете, вообще-то, преступление. Если заявишь о краже телефона, то сможешь обезопасить себя от обвинений предателя.

- Как у вас всё серьёзно… - Галя нервно хихикает.

- Садитесь уже, - командует плечистая дама.

Мы послушно отодвигаем стулья и присаживаемся за стол.

- А вы осознаёте, что назад дороги не будет? – строго спрашивает дама в твидовом костюме. – Вы уверены, что не хотите простить ваших мужей? Ну подумаешь, погуляли, с кем не бывает?

Галя рядом со мной аж задыхается от возмущения.

- Да, они! Да, мы! Да я на него свои лучшие годы потратила! – восклицает она. – А он ноги об меня вытирает! Да я на всё согласна, чтобы ему отомстить!

- Ну хорошо, с тобой всё ясно, - кивает дама в твидовом костюме. – А ты, деточка?

Она переводит строгий взгляд на меня.

- Смотрю, ты не так серьёзно настроена, как подруга. Ещё не поздно уйти.

Сглатываю ком в горле. А что, потом уйти будет нельзя? Как-то это всё пугает…

- Хочешь вернуться к своему бабнику? – нарочито мягко спрашивает дама в твиде.

Качаю головой. Нет, точно не хочу. На глаза наворачиваются слёзы.

-Ну-ну, золотце, не стоит лить слёзы из-за этих ничтожеств, - успокаивает она.

- Да вы не представляете, как он её подставил! – с жаром объясняет Галя. – Мало того что изменил, так ещё и обобрал! Он нашу фирму ограбил. Все деньки со счёта украл, и платья дорогущие. Нам теперь клиенты угрожают, и кредит платить нечем…

- Чудненько, - комментирует это дама в очках.

Она ловит мой растерянный взгляд и объясняет:

- Люблю, когда настоящих козлов нам приносят. Можно оторваться от души. Унизить и растоптать их со спокойной совестью. А то, знаешь ли, приносят тюфяков всяких, случайно полежавших один раз на какой-нибудь подруге… Их топтать, всё равно что ребёнка на ринге избивать… Неинтересно…

Я снова сглатываю ком в горле.

- Так ты уверена? – повторяет свой вопрос дама в твиде. – Подумай хорошо, деточка, мы заказы не отменяем. Если взялись, доведём дело до конца. И просить нас потом перестать портить жизнь твоему ненаглядному бесполезно, если вдруг тебе станет его жалко.

Вспоминаю прошедшие сутки. Подлую измену Стаса. Его подставу с нашим ателье и унизительные, издевательские предложения. А ещё вспоминаю, как просила его, нежно заглядывая в глаза, подумать о том, чтобы не откладывать ребёнка.

На глаза снова наворачиваются слёзы. Мне больно думать о том, чего я лишилась. Все мои мечты пошли прахом. Ни личного счастья, ни любимого дела не осталось.

- Я уверена, - говорю недрогнувшим голосом. – Он сломал мне жизнь, и я хочу отплатить ему тем же.

- Отлично, - кивает дама в очках. – Осталось выбрать масштаб вашей мести. Мы можем организовать мелкие пакости, которые просто разозлят ваших мужей. Дадут им понять, что плохие поступки не остаются безнаказанными. А можем раздеть их до нитки, лишить репутации, сна и… яиц.

Кажется, мне нужно больше подробностей. Звучит пугающе, я снова начинаю сомневаться…

- Если уж ввязываться в драку, - отвечает за нас двоих Галя, – то бить следует на поражение!

Мы выходим на улицу только через несколько часов. Всё это время нас очень подробно обо всём расспрашивают. Мы рассказываем много всего очень личного и получаем сочувственные взгляды и поддержку.

А ещё заполняем целые тетради с подробными анкетами про наших мужей и обстоятельства их жизни.

Ну и ставим галочки в списке кар, разумеется.

Краем глаза вижу, как Галя, сильно нажимая на ручку, ставит галочки в каждой графе.

А я всё-таки не решаюсь.

Разрешаю выставить в интернет его голые фотки, организовать проблемы на работе и прошу помочь вернуть мои деньги.

Это будет справедливо.

Помощь клуба, кстати, не безвозмездная.

Мне придётся продать свою старенькую машину, чтобы вступить в ряды обманутых жён.

И всё же это выгодное вложение. Денег, вырученных за эту рухлядь, и близко не хватит, чтобы решить наши финансовые проблемы. Так хоть душу отведём.

Галя любезно приглашает меня погостить какое-то время у неё. Квартира, в которой она жила с мужем, принадлежит сестре, уехавшей к жениху в другой город. Продавать или сдавать квартиру сестра не хочет. А вот Галю пожить пустила. Так что Костя не может претендовать на эту жилплощадь при разводе.

И хоть возвращаемся мы уже довольно поздно, но всё равно садимся на кухню решать, как быть дальше.

Возможно, клубу удастся помочь нам заставить Стаса вернуть деньги и платья. Но когда это ещё будет? А злая Луиза со своим женихом появятся на нашем пороге через шесть дней.

Решаем действовать по всем фронтам.

Звоним несколько раз Стасу. Пишем ему сообщения и письма на электронную почту. Да, это кажется унизительным, особенно после того, что он сказал мне в нашей квартире. Но оправдываться перед разъярёнными клиентами, чьи платья пропали, будет не менее унизительно.

Впрочем, Стас игнорирует все наши попытки.

Пишет только один раз, что если я хочу что-то получить от него, то должна вернуться домой и ждать его в кровати голой.

Нет, я лучше сдохну, чем соглашусь на что-то подобное.

Иду в банк и беру на себя ещё один кредит. Часть денег размером с предоплату за платье Луизы откладываю. Не теряю надежду, что удастся договориться и просто вернуть ей деньги.

А оставшуюся часть трачу на самые лучшие материалы, которые могу найти за столь короткий срок.

Безупречный шёлк. Необычное кружево и крохотные блёстки. Из этого мы с Галей, не разгибая спин, пытаемся сшить платье, максимально похожее на пропавшее платье Луизы.

И мы даже успеваем закончить работу.

Накануне отведённого нам срока ложимся спать к утру с красными глазами и совершенно без сил.

Но никто не посмеет сказать, что мы относимся к своей работе несерьёзно. Каждая невеста для нас — принцесса. Не только Луиза.

Получившееся платье достойно самой придирчивой модницы.

Сегодня узнаем, что скажет Луиза.

Мы надеваем платье, сшитое для Луизы, на манекен, и ставим его у окна так, чтобы солнечные лучи подсвечивали блеск отделки. Очень надеюсь, что ей понравится.

Останавливаюсь на минуту, чтобы полюбоваться нашей работой. Платье действительно очень эффектное. Глаз не оторвать. Я бы сама о таком мечтала в своё время.

Когда я выходила замуж за Стаса, возможности купить такие дорогие материалы у меня не было. Да и наше скромное торжество не предполагало таких нарядов. Я немножко завидую своим невестам.

Раньше можно было утешиться тем, что главное — не красивая свадьба, а счастливый брак.

Но теперь у меня и этого нет.

Ладно уж, пора смотреть правде в глаза – никогда не было. Я пыталась подстраиваться под Стаса, как могла, и вот что получила взамен.

На этой неделе я думала только о платье Луизы, но вот на следующей нужно будет обязательно подать на развод. Нечего тянуть, а то Стас придумает ещё какую-нибудь пакость.

Луиза приезжает к нам после обеда.

Я правда хочу, чтобы ей понравилось платье. Не только потому, что это решит мою проблему. Но и потому что искренне хочу, чтобы её свадьба прошла хорошо. Я радуюсь вместе с невестами, когда вижу, что они в восторге от нашей работы.

Один из бонусов этой профессии – прикасаться к чужому счастью.

Но Луиза с порога рушит все мои надежды. Она окидывает нас и всё вокруг таким пренебрежительным взглядом, что у меня всё внутри падает.

- Где моё платье? – капризно и требовательно спрашивает она.

- Извините, нам не удалось его вернуть, - признаюсь я. – Но мы сшили специально для вас кое-что просто волшебное…

Галя с неестественно перетянутой улыбкой демонстрирует Луизе наш шедевр. Свет отражается от искусно расшитого корсета мягким сиянием. Юбка струится к полу изящными волнами складок.

Лицо дивы кривится.

- Это что ещё за лохмотья?! – Луиза брезгливо поднимает верхнюю губу. – Идиотки! Я же сказала, что мне нужно моё платье и только оно!

Я стояла до этого с расправленными плечами и такой же, как у Гали, широкой улыбкой на лице. Но, кажется, это провал. Я просто сдуваюсь.

- В таком случае всё, что мы можем вам предложить, это вернуть аванс, - устало сообщаю я. – Сегодня же переведу его вам на карту.

- Засунь свой аванс, знаешь куда? – Луиза взрывается некрасивым криком. – Думаешь, я не понимаю, что вы делаете? За идиотку меня держите?

С лица дивы слетает налёт кукольной милоты. Сейчас перед нами стоит прожжённая стерва.

- О чём вы? – растерянно спрашиваю я.

- Я таких, как вы, за версту чую! – заявляет Луиза. – Скандальная слава тоже слава, верно? Простое упоминание в моём канале вашего салона – это слишком мало, так? Вам подавай скандал! Хотите, чтобы я раздула эту историю в сети, чтобы к вам пожаловали журналисты. Чтобы о вас писали СМИ. Душок потом выветрится, а название вашего салона будет знать каждая собака.

- Сомнительная реклама… - возражаю я.

Может, конечно, я ничего не понимаю в современном бизнесе... Неужели такого рода популярность может принести какую-то выгоду?

- Вообще-то, вы реально могли бы помочь, - вмешивается Галя. – Мы знаем того, кто нас ограбил. Для полиции доказательств недостаточно, но давление общественности, возможно, заставило бы этого человека…

- В-о-от!! – верещит Луиза так, что у меня закладывает уши. – О чём я и говорила! Думаешь, я поверю в эту сказочку?! Вы решили развести меня! Пропиариться за мой счёт. Я вас в порошок сотру, кретинки!

Галя рядом со мной стоит с открытым ртом. Я, если честно, тоже в полном шоке. Ну что нам сказать этой истеричке?

- Послушайте, - вежливо прошу я.- Не хотите освещать это, ну и не нужно. Тем более что нет никаких гарантий, что это поможет вернуть ваше платье. Мы просто вернём вам аванс. Вот и всё.

- Ты, тупая корова! – Луиза больно тычет в меня пальцем с нарощенным ногтем. – Нельзя просто так взять и похерить моё платье, ясно тебе? Ждите проблем, идиотки!

С этими словами она разворачивается и уходит из нашего ателье.

Мы с Галей падаем на стулья так, будто только что дрались на ринге.

Меня трясёт от злости на эту капризную женщину и разочарования. Не вышло. Мы не справились.

Почти сразу у меня звонит телефон. Вижу на экране незнакомый номер. Нужно ответить. Это может быть одна из клиенток.

- Привет, портняжка, - доносится до меня низкий мужской голос. – Тебе звонят проблемы, солнышко. Что делать будем?

Наверно, я всё ещё в шоке от разговора с Луизой и плохо соображаю.

- Здравствуйте… пупсик, - отвечаю я.

Повисает многозначительная пауза, за которую я успеваю дать себе по губам ладонью. Мой язык меня до добра не доведет.

- Ты там пьяная, что ли? – грубо спрашивает жених Луизы.

Морщусь от досады. Возьми себя в руки, Полина. Ты разговариваешь с клиентом. Ты на работе.

- Извините, - отзываюсь я. – Просто я волнуюсь, слишком много проблем в последнее время. А вашего имени я не знаю. Невеста называла вас пупсиком. Вот у меня и вырвалось…

Из телефона раздаётся раздражённый кашель.

- Платон Богданович Гроднев, - представляется наконец мужчина.

- Полина Сергеевна Лазарева, - называю я своё имя.

- Да знаю я, как тебя зовут! – огрызается мужчина. – Ладно, завтра утром подъеду к тебе, поговорим о жизни.

- Хорошо, - упавшим голосом отзываюсь я.

Жених Луизы вешает трубку.

Ну как мне с ними договориться?! Чёртов Стас – столько проблем мне устроил! Ну зачем нам было превращаться во врагов? Разошлись бы себе спокойно…

На глаза выступают предательские слёзы. Все эти наезды и разборки отнимают силы. Выматывают и сбивают с толку.

Но, оказывается, разборки на сегодня ещё не окончены.

На нашем пороге объявляется разъярённый Стас.

- Какого чёрта, Полина? – орёт он с порога. – Думаешь, это смешно?

Покрасневшее лицо мужа выглядит пугающим. Венки на шее вздулись от напряжения, глаза выпучены. Он реально в бешенстве.

- Что случилось? – спрашиваю я, отступая на всякий случай поближе к Гале.

- И ты ещё спрашиваешь?! – орёт Стас. – Не ожидал от тебя такой подлости, жёнушка. Ну, слила бы мои фотки в интернет, как есть, в чём проблема? Я не стеснительный, мне есть, чем гордиться… Но зачем было фотошопить их, а? Такая ты мелочная, да?

На мой телефон приходит ссылка с неизвестного номера. В клубе обманутых жён нас предупреждали, что так будут отчитываться о проделанной работе.

Под злобное сопение Стаса открываю ссылку и краснею от смущения.

Страница Стаса в одной из соцсетей взломана. Потому что явно не Стас выложил сделанное Галей фото вместо старой аватарки.

На нём знакомая мне троица во всей красе: Стас, Костя и безымянная плешивая шалава.

У последней в реальности не было такого целлюлита на мягком месте. Ей его художественно пририсовали. Просто мастерски, надо сказать. Подвох не заподозришь.

Стаса и Костю тоже поправили. Неизвестный мне мастер уменьшил некоторые части их тел. Те самые, что частично находятся в их любовнице. Они кажутся до комичности маленькими. Я помню размеры мужа, он всегда гордился ими. Судя по безудержно хихикающей Гале, Костя тоже не так обделён природой, как можно судить по фото.

- Не вижу, в чём проблема, - невинно отзываюсь я, поднимая взгляд на мужа. – Всем же известно, что некоторые мужчины компенсируют комплексы, связанные со скромным размером, большим количеством партнёрш. Явно твой случай…

Стас испепеляет нас с Галей бешеным взглядом.

- Может, мне и ваши фотки к каким-нибудь жирным вебкамшицам прилепить? – спрашивает он.

- Валяй, - я пожимаю плечами. – Нас с Галей это не расстроит. Не у нас же маленький…

- Хорошо, Полин, - перебивает меня муж. – Я думал, тебе нужны твои платья…

Сердце тревожно ёкает. Нужны, и ещё как!

- Ты думал, я ради платьев стану перед тобой на цыпочках ходить?

Стас качает головой усмехаясь.

- Нет, дорогая, за то, что ты устроила, цыпочек недостаточно. Я жду, что ты приползёшь на коленях.

Стас сваливает из ателье, пообещав напоследок прислать ответный сюрприз.

- Думаешь, он сделает это? – Галя прикладывает ладони к горящим щекам. – Приклеит наши лица к чужому телу и выложит в сеть?

Смотрю на подругу серьёзно.

- Ну мы же проделали с ним почти то же самое, - напоминаю я. – В общем-то, моральное право на это у него теперь есть.

- И тебя не волнует такая перспектива? – в ужасе спрашивает Галя.

- Волнует, конечно, - признаюсь я. – Но ты ведь сама решила бить на поражение, помнишь? Встречай последствия. Не думала же ты, что они не станут отвечать? Подожди, ещё твой муж не объявлялся.

Галя растерянно смотрит на меня. Кажется, она не задумывалась до этой секунды о том, что мужья не будут безропотно сносить издевательства.

До поздней ночи мы торчим в ателье, пытаясь как можем, спасти положение. Переназначаем встречи невестам. Ещё раз досконально проверяем, какие из платьев пропали, а какие остались висеть на вешалках.

Подсчитываем убытки и планируем бюджет на будущее. Если очень-очень сильно постараться и сэкономить кое-где на материалах, возможно, нам удастся не разориться и не подвести положившихся на нас невест.

Больше всего меня беспокоят три невесты, кроме Луизы, свадьбы которых должны состояться в ближайший месяц. Их платья были почти готовы и тоже пропали.

Я отдаю себе отчёт в том, что им, как и скандальной диве, замена может прийтись не по вкусу. А вернуть им аванс, украденный Стасом, уже не получится. Мне и этот-то кредит дали со скрипом, под бешеные проценты. Больше взять неоткуда. Галя посетила пять банков, и везде в четвёртом кредите ей отказали.

Как мне надоели эти бесконечные долги! Только кажется, что вот-вот расплатишься со всем, и обязательно что-нибудь происходит…

Аванс за платье Луизы я всё-таки возвращаю ей переводом на карту.

Печально смотрим с Галей на сумму, оставшуюся на счёте. Она очень близка к нулю. Попали мы с ней по-крупному.

Ночью у Гали прихватывает желудок. Да так сильно, что приходится вызвать скорую. Это её недолеченный гастрит обострился. С ней такое бывает, если понервничает.

Подругу забирают в больницу. А я утром привожу ей забытые тапочки и кружку, узнаю от врача, что раньше чем через десять дней Галю не отпустят, и еду в ателье в печальном одиночестве.

Значит, придётся справляться самой. Тревога просто зашкаливает. Я переживаю о здоровье подруги и о том, что без её рук работа над восстановлением платьев будет продвигаться в два раза медленнее.

Уныло переставляю ноги со ступеньки на ступеньку, поднимаясь на второй этаж к ателье, и буквально натыкаюсь на Пупсика.

То есть на Платона Богдановича Гроднева, если я правильно запомнила.

Мужчина в строгом деловом костюме выглядит откровенно злым. Он нервно барабанит пальцами по перилам и недобро щурится.

Сжимаюсь внутренне, предвкушая отповедь. Он ведь не говорил, во сколько заявится, а утро - понятие растяжимое.

Запоздало соображаю, что следовало набрать тот номер, с которого он звонил мне вчера, и предупредить, что приеду позже, но я так волновалась за Галю, что не подумала об этом.

Интересно, сколько он тут торчит? Мог бы и сам позвонить, вообще-то…

Достаю из кармана сотовый и морщусь от досады: мой телефон благополучно разряжен в ноль. Опять же из-за всех этих скорых и больниц, я забыла поставить его на зарядку…

Нервно сглатываю под злобным взглядом, которым буравит меня Гроднев.

- Если я сказал, что заеду утром, портняжка, - рычит он, нависая надо мной, - то это значит, что ты должна ждать меня с семи утра с кофе в зубах и радостной улыбкой!

- А как можно улыбаться, когда у тебя что-то зажато в зубах? – уточняю я под хмурым взглядом мужчины.

Невинно хлопаю ресницами.

Если уж этот тип позволяет себе агрессивные наезды в стиле «я тут первый самец на деревне», то и мне не зазорно использовать женские хитрости. Прессует меня при каждой встрече, как гопник очкарика. Надоело.

Притвориться недалёкой глупышкой – проверенный вариант. Мужчины не знают, что с этим делать.

Распахиваю глаза пошире. Смотрю на Гроднева подобострастно до карикатурности. Признаю, это почти что откровенный стёб. И мне приходится прилагать усилия, чтобы не рассмеяться.

- Мне так жаль, что мои ничтожные дела заставили вас потерять так много вашего драгоценного времени, - вкладываю в голос столько раскаяния, сколько вообще могу. – Позвольте искупить вину. К сожалению, я не умею ничего больше, кроме как шить свадебные платья. Хотите, сошью и для вас тоже? Как вы относитесь к длинным пышным юбкам?

Снова хлопаю ресницами.

Гроднев смотрит на меня растерянно и тоже хлопает ресницами.

Главное — не ржать, Полина!

Клянусь, в начале моего униженного монолога он выглядел довольным. Реально привык, что люди так к нему обращаются? Жесть.

Платону Богдановичу понадобилось время, чтобы понять, что я стебусь.

Он ухмыляется, и я чуть выдыхаю. Кажется, получилось немного разрядить обстановку.

- Больно язык у тебя длинный, Полина Сергеевна, - говорит он уже не так свирепо и кидает быстрый взгляд на наручные часы. – Пошли давай, у меня действительно нет времени на всю эту ерунду.

Он кивает на запертую дверь ателье.

Печально вздыхаю и лезу в сумочку за ключами.

На бетонном полу под дверью лежит большой чёрный пакет.

- Вы привезли вашу рубашку, чтобы я сдала её в химчистку? – спрашиваю я.

- Что? – Гроднев хмурит брови. – Нет, этот пакет тут уже был, когда я пришёл.

Наклоняюсь и берусь за полиэтиленовые ручки. Интересно, что же там такое?

- А рубашку, которую ты облила, уже давно отстирала домработница, - говорит мужчина, стоящий за моей спиной.

Поворачиваю ключ в замке и захожу в ателье.

- Непуганая ты, Полина Сергеевна, - добавляет он, следуя за мной. – Творишь чёрт-те что, хамишь и даже не извиняешься… надо бы тебя по жопе отшлёпать в профилактических целях… чтоб в ещё большие неприятности не влипла.

Я открываю пакет и заглядываю внутрь.

Там набиты мотком куски белого и молочного шёлка. Смятые обрывки серебристого фатина. Торчащие из ткани нитки. Огрызки лент. Погнутые дуги от корсета.

Мешок доверху набит изорванными и изрезанными свадебными платьями. Нашими платьями.

Шедеврами, над которыми мы с Галей трудились долгими днями и неделями. С любовью делали каждый стежок. Доводили до идеала, чтобы невесты влюбились в платья и в себя, когда их наденут.

Руки, которыми я вцепилась в пакет, дрожат. На глаза наворачиваются слёзы.

Судя по тому, что я вижу, Стас уничтожил как минимум два платья и прислал мне их истерзанные трупы.

Вот сволочь!

Прикусываю губу, чтобы сдержать рыдания, но слёзы всё равно бегут по щекам. Капают прямо в пакет на погибшие платья.

- Эй, ты чего? – Гроднев откашливается в кулак. – Это была шутка. Не реви, не собираюсь я тебя бить.

Плечи трясутся от всхлипов. Слёзы застилают глаза.

Это так несправедливо!

Неужели я столько лет жила с человеком, для которого мои чувства ничего не значат?

Я ведь любила его. Верила, что мы вместе навсегда. До самой старости.

Ну ладно, не хочет он быть только со мной. А я не согласна на измены. Ну, развелись бы мирно. Я бы страдала, но относилась бы к нему по-человечески.

Зачем он обнёс моё ателье? Зачем требует вернуться? Что за бред?

И, кажется, наше противостояние теперь будет только закручиваться по спирали.

Гроднев подходит ближе и заглядывает в пакет.

- Это что ещё за серпантин? – спрашивает он, поддевая пальцем один из лоскутков.

- Это было прекрасное платье из атласа, которое мы с Галей украшали вышивкой и бисером три недели, - шмыгая носом, сообщаю я.

- Ого… - Гроднев выуживает из пакета погнутую спицу от корсета. – То есть платье Луизы действительно не вернуть? Это не блеф, как она считает?

Пожимаю плечами.

- Платья вашей невесты в этом пакете нет, - упавшим голосом сообщаю я.

Горечь от осознания напрасно проделанной работы накатывает на меня с новым потоком слёз.

Кидаю пакет на пол и прячу лицо в ладонях, громко всхлипывая.

- Кхм… - откашливается мужчина рядом. – Да ладно тебе убиваться… это же всего лишь тряпки.

- Всего лишь тряпки?! – я поднимаю на Гроднева заплаканные глаза. – Да вы хоть понимаете, что для невесты значит её свадебное платье? Реакция Луизы вас не впечатлила? А что вы скажете о том, чтобы трудиться месяц, а потом выкинуть результат своей работы на помойку?

Платон Богданович поднимает вверх руки, как бы сдаваясь.

- Ладно, глупость сказал, согласен. Но вот поэтому девкам и нехер делать в бизнесе. Вас размазать - плёвое дело. Кто хоть устроил вам этот праздник жизни? Конкуренты?

Качаю головой.

- Мой муж, - с печальной улыбкой сообщаю я.

Гроднев удивлённо выпучивает глаза.

- Ты замужем? – как-то резко спрашивает он. – То есть, я хотел сказать, отличный муж у тебя, Полина Сергеевна. Чем же ты так ему насолила?

Смотрит заинтересовано. Очень ждёт ответа.

- То есть вы уверены заранее, что это я виновата? – сощурив глаза, спрашиваю я. – Типа если тебя бьют по лицу, то дело в лице? Так?

Гроднев хмурится.

- Я этого не говорил. Но если тебя жёстко подставляют, обычно у этого есть причина. Он же у тебя не злодей из мультика, который просто любит пакостить.

- Я узнала об измене и решила развестись с мужем. За это он украл дорогущее швейное оборудование из ателье, половину почти готовых платьев и снял все деньги со счёта. Ах да, ещё и замки в квартире сменил.

Я опускаю взгляд на мокасины, в которые обута. Эту обувь, как и платье, которое сейчас на мне, одолжила Галя, потому что почти все мои вещи остались там, в нашей со Стасом квартире.

- Так это, наверно, потому, что весь ваш бизнес был организован на его бабки? Признавайся! – Гроднев складывает руки на груди.

- Как бы не так! – меня прям оскорбляет его уверенность в том, что Стас имел какое-то право так поступить с нами. – Мы с Галей сами всего добились. И группу ателье в сети раскручивали. И на курсы повышения квалификации постоянно ездили. Всё, чем помог нам Стас, это объяснил, как правильно сделать сайт. И по налогам пару советов дал. Да, это помощь, но не думаю, что теперь весь наш бизнес принадлежит ему! Просто я ему доверяла, как себе, поэтому он знал все пароли от онлайн-банка, и где лежат запасные ключи от ателье.

- М-да… - Гроднев чешет в затылке. – Те, кому доверяешь, кидают нас круче всего… Я, между прочим, из-за ваших разборок тоже скоро потеряю дело, в которое вкладывался два года.

Поднимаю вверх одну бровь.

- Луиза психанула, сказала, что отменяет свадьбу, раз её платье не готово, и улетела на какой-то тропический остров, - объясняет мужчина.

У меня аж рот немного открывается от растерянности. Он считает Луизу и свадьбу делом, в которое вкладывался? Вот же чёрствый сухарь! Не удивительно, что она его кинула.

- Так вам и надо! - нагло заявляю я. – Нечего невесте голову морочить! Она правильно сделала, что бросила мужчину, который за её спиной в ночных клубах девушек снимает.

Гроднев окидывает меня надменным взглядом с ног до головы.

- Это ты о себе, что ли, Полина Сергеевна? – с усмешкой спрашивает он. – Я не пытался тебя снять, зайка, много ты о себе думаешь. В тот вечер, когда мы столкнулись, я просто сказал тебе, что ты похожа на девушку, которую можно снять. Чуешь разницу?

Гроднев нависает надо мной сверху с угрожающей злой улыбкой на лице.

И я как-то теряюсь. Может, я действительно напридумывала себе в клубе лишнего? Облила его газировкой, как полная истеричка.

- Вы правда не собирались изменять Луизе? – строго спрашиваю я.

Гроднев решительно качает головой.

Мне даже сразу как-то приятнее становится с ним общаться. Надеюсь, он говорит правду.

- И я всё ещё хочу жениться, так что её платье у твоего муженька нужно забрать, - говорит Платон Богданович. – Всё, утирай слёзки. Разберёмся с твоим грозным тираном. Что-то мне подсказывает, что с мужиком он таким борзым не будет.

- Спасибо, - я благодарно киваю. – И я обязательно помогу вам помириться с Луизой. Придумаем что-нибудь романтичное!

- Давай звони своему ненаглядному! – командует Гроднев. – Договаривайся о встрече.

- Никакой он мне больше не ненаглядный, - ворчу я, доставая из сумочки телефон.

- Да, Полин, слушаю тебя, - доносится из трубки, когда Стас принимает вызов.

Сердце тоскливо сжимается. Я ведь любила этого человека много лет. А врагами мы стали за пару дней. Неужели так бывает?

- Привет, давай поговорим, - без особой надежды предлагаю я.

Стоящий рядом Гроднев смотрит на меня, ожидая результата.

- Ну, давай, если не шутишь, - усмехается Стас. – Я сейчас дома, приезжай. Только без Гали.

- Галя в больнице, - говорю я. – Гастрит обострился из-за проблем с мужем и ателье…

- Не грузи меня своими проблемами, детка, - перебивает муж. – Жду тебя дома. И надеюсь, ты готова перестать корчить из себя королеву.

Стас вешает трубку.

Без эмоций смотрю на телефон в своей руке. Поведение мужа уже даже не возмущает. Перегорело.

- Галя – это та пышная блондиночка в забавных очках, что крутилась тут в прошлый раз? – спрашивает Гроднев.

- Галя мой партнёр в ателье, - строго отвечаю я.

- Значит, и она тебя кинула, - во взгляде Платона Богдановича появляется даже какое-то сочувствие.

- Что значит, кинула? – возмущаюсь я. – Она в больницу попала, вы же слышали.

Гроднев усмехается, глядя на меня снисходительно.

- Кто-то сдался и отдыхает в больничке, а кто-то дальше лямку тянет, - хладнокровно заявляет Гроднев. – У тебя поводов скиснуть было не меньше, чем у неё, правда? Вот только она не потянула и оставила тебя разгребать проблемы в одиночку. Я не говорю, что она сделала это осознанно, но факт остаётся фактом.

Качаю головой.

- Вы слишком циничный! Так нельзя.

- Только так и можно, Полина Сергеевна, иначе будешь вечно попадать в задницу, как сейчас, - делится опытом Гроднев. – Ладно, поехали к тебе в гости.

Спускаюсь вслед за Платоном Богдановичем на улицу и нагло разглядываю его крепкую спину, пока иду.

Непонятный мужчина. При первой встрече показался мне пустым придурком. Но, могу допустить, что мне просто хотелось так думать, учитывая, в каком состоянии я была, когда он подошёл. Ну не могла я, только что узнав об измене муж, спокойно оценить красивого мужчину, который вроде как решил подкатить.

А он вот держится за сбежавшую невесту. Вернуть её хочет. Значит, не такой уж и пустой человек.

- И давно ты замужем? – спрашивает Гроднев, когда мы садимся в его машину.

Я таких дорогих автомобилей и близко не видела. Внутри даже пахнет как-то по-особенному. Стараюсь не выглядеть глупо, устраивая на коленях свою сумочку.

- Три года, - тоскливо отзываюсь я.

- Ты что, в восемнадцать за него вышла?

- Почему? – удивляюсь я. – В двадцать четыре.

- Понятно, - кивает своим мыслям Гроднев, - значит, на двадцать ты выглядишь исключительно из-за наивности.

Сам ржёт над своей шуткой и косится на меня, отвлекаясь от дороги.

Вспыхиваю, как факел.

- А вы на пятьдесят выглядите из-за богатого жизненного опыта или как? – обиженно огрызаюсь я.

- Во-о-от! – Гроднев убирает одну руку с руля и тянет вверх указательный палец, как бы подтверждая свои слова. – И поступаешь как малолетка: ведёшься на любую провокацию и выдаёшь яркую эмоциональную реакцию.

- А зачем вам моя реакция? – не понимаю я.

- Ну, Полина Сергеевна, ну ты вообще, что ли, в мужчинах ничего не понимаешь? – Гроднев посылает мне ещё один снисходительный взгляд. – Ну приятно же, когда симпатичная женщина в твоём присутствии краснеет, волнуется и теряется… просто приятно на это смотреть…

Таращусь на мужчину за рулём с открытым ртом. Он это серьёзно? Я что, зверёк в зоопарке для него? Потыкай палкой и посмотри, как несчастное животное рычит и злится?

Беру свои слова обратно. Этот тип ничем не лучше моего мужа.

- И мне тридцать четыре, а не пятьдесят, - добавляет Гроднев.

Пожимаю плечами. Какое мне дело?

Мы уже почти подъехали к нашему дому. Гроднев вбил адрес в навигатор, и сейчас на нём указано, что добираться до пункта назначения осталось две минуты.

Мой телефон пищит, извещая о входящем сообщении. Достаю его из сумочки и нервно сглатываю.

Ссылка с неизвестного номера.

Пальцы так и чешутся нажать и узнать, что же там. Что на этот раз устроил клуб обманутых жен для Стаса?

Но, блин, нельзя делать это при Гродневе. Придётся ждать и мучится от любопытства, пока не разберусь с ним и Стасом.

Гроднев паркуется за углом, чтобы не светить лицом раньше времени.

Стас может и не открыть дверь, если поймёт, что разговаривать я пришла не одна.

- Иди вперёд, - говорит мне Платон Богданович. – А я чуть отстану, чтоб твой муженёк не струхнул раньше времени.

Гроднев отстаёт от меня шагов на десять. Так что со стороны кажется, будто я иду одна.

Выворачиваю из-за угла и сразу понимаю, что увижу, перейдя по присланной мне ссылке.

Перед нашим подъездом стоит машина Стаса, и её со всех сторон облепили зеваки.

Вдыхаю полной грудью, чувствуя запах сладкой мести. Муж заботился о своей тачке гораздо сильнее, чем обо мне. Чистил салон почти каждую неделю. Полировал кузов. Не разрешал мне даже воды выпить внутри.

Уже издалека вижу, что над машиной как следует поработали. Мне даже немного жаль мужа. У него сердечный приступ случится, когда он увидит.

Подхожу ближе и наслаждаюсь впечатляющим зрелищем.

Каждая дверь, крыша и капот с багажником исписаны белой краской. На чёрной машине надписи просто бросаются в глаза.

«Гад, козёл, потаскун, предатель, гандон, гнида…»

И это только самое приличное. Остальное и прочитать стыдно.

Но это ещё не всё! Все щели по периметру дверей, а также капота и багажника тщательно заполнены монтажной пеной. Офигеть.

- Я всегда знала, что он потаскун, - со знанием дела говорит подруге Надежда Матвеевна, наша соседка.

Пожилая женщина с очень довольным видом фотографирует машину мужа.

- Это для домового чата, - объясняет она подруге. – Сейчас выложу. Пусть все знают, что тут у нас творится.

Подруга толкает её локтем вбок и указывает на меня.

- Это же его жена… - громко шепчет она Надежде Матвеевне.

- Точно… она… - Надежда Матвеевна наводит на меня камеру своего телефона и невозмутимо щёлкает, делая снимок.

Собравшиеся зеваки оборачиваются на меня один за другим. Кто-то кидает сочувственные взгляды. Кто-то равнодушные.

- Смотрите… - третья старушка указывает рукой на наш подъезд. – А вот и сам козлик явился…

Оглядываюсь и вижу взбешённого Стаса. Он мчится к нам, как на пожар.

В ужасе хватается за голову, рассматривая, во что превратили его любимую машину.

- Ты совсем с катушек слетела? – орёт он, заметив меня. – Это же… это что, монтажная пена?

С мучительным стоном Стас дёргает по очереди каждую дверь, пытаясь открыть.

Задние поддаются, а вот передние и капот успели как следует схватиться. Но и те, что открылись, все перемазаны в полузасохшей пене. Как он будет всё это счищать, понятия не имею.

- А что ты на жену бочку катишь? – возмущается Надежда Матвеевна. – Мы все видели: это не она.

- А кто же? – огрызается Стас.

- А мне почём знать? – пожимает плечами старушка. – Девка какая-то, любовница твоя, наверно. По крайней мере, она так кричала.

- Любовница? – озадаченно переспрашивает Стас.

- Ага, - кивает Надежда Матвеевна. – Я всё на видео засняла, и уже в чат выложила, голубчик.

Она открывает одно из видео в своём телефоне и с победным «Ха!» демонстрирует нам его.

Я с большим вниманием вглядываюсь в экран.

Девушка в куртке с капюшоном и чёрных солнцезащитных очках орёт на всю улицу, что Стас урод, потому что обманул её. Мол, она была уверена, что у них всё серьёзно, а оказалось, что он женат. Орёт актриса долго и старательно. До тех пор, пока вокруг не собираются зрители. Потом она достаёт монтажную пену и ловко опустошает баллон, запенив все щели в машине. Затем из кармана появляется баллон с белой краской…

К концу видео девушка плюёт на капот истерзанной машины и уходит с гордо поднятой головой под аплодисменты собравшихся.

Охренеть. Просто охренеть.

Если бы не пакет с раскромсанными платьями, мне было бы даже жаль Стаса. Но сейчас я только тихо злорадствую, глядя на его растерянное лицо. Уверена, что машину можно отмыть, в отличие от платьев.

- Не помню такую… - оторопело произносит он.

- Вот же козёл… - слышится шёпот откуда-то сбоку.

- Скотина просто, так ему и надо, - соглашается кто-то.

Стас с несчастным видом бросается тереть пятна от пены и краски подолом своей футболки. Разумеется, это бесполезно. Он только размазывает грязь и безвозвратно портит футболку.

- Нет, это всё-таки ты, Полина, признайся! – рычит Стас, пачкая руки и одежду в невысохшей пене. – Не бывает таких совпадений! Это ты сделала! И на работе мой проект как-то умудрилась увести! Это точно ты, больше некому! Всё уже решено было, а потом бах, и мимо…

- Понятия не имею, что у тебя там на работе случилось, - говорю я спокойно, – но, кажется, справедливость в мире существует, Стас. Задумайся! Обобрал моё ателье, испортил платья. А теперь жалуешься на бумеранг от вселенной?

- Да что ж всё навалилось-то так?! – стонет муж.

- Сейчас ещё и я на тебя навалюсь, придурок, - добродушно заявляет подошедший сзади Гроднев. – Пойдём-ка поищем, где ты, извращенец, платья чужие припрятал. Небось, меряешь их по вечерам, колись!

- Ты кто ещё такой? – грубо спрашивает Стас у Гроднева.

Зря он так. Очень зря.

Гроднев на полголовы выше моего мужа, и явно крепче. А улыбается ему сейчас так, что у меня, просто стоящей рядышком, поджилки затряслись.

Не улыбка, а оскал хищника перед прыжком.

- Стас, я говорила тебе, что клиенты требуют платья? – встреваю я. – Вот и объясняй теперь сам, зачем ты их украл!

Стас расплывается в хамской усмешке.

- Твоё, что ли, платье пропало, мужик? – нахально спрашивает он. – Ну, так и быть, то, которое на тебя налезет, могу вернуть.

Я сжимаюсь, ожидая реакции Гроднева, но даже заметить её не успеваю.

Рука Платона Богдановича проносится мимо молниеносно.

Раз — и Стас уже валяется на асфальте в отключке.

Подслушивающие нас бабушки поражённо охают и не забывают фотографировать.

- Ну зачем же так? – стону я, оглядываясь по сторонам. – Вы же взрослый человек! Так проблемы не решаются.

- Много ты понимаешь, Полина Сергеевна, - Гроднев приседает на корточки, хватает бесчувственное тело под руки и закидывает себе на плечо. – Только так часть вопросов и решается. Пошли давай. Это ваш подъезд?

Трусцой семеню вслед за Платоном Богдановичем, тащащим Стаса к двери.

- Посмотрите, люди, что среди бела дня делается! – восклицает кто-то из зевак за нашими спинами.

- Они сейчас полицию вызовут, и вас в участок заберут! – шиплю я.

- Полина Сергеевна, пошарь в карманах нашей спящей красавицы, там где-то ключи должны быть, - игнорирует мои слова Гроднев.

Обыскиваю одежду Стаса и достаю из кармана спортивных штанов связку ключей. Открываю подъезд, приложив металлическую таблетку к панели.

Гроднев заносит тяжёлое тело мужчины вверх по лестнице так, будто оно ничего не весит. Не пыхтит, не краснеет и, кажется, даже не напрягается.

Я отпираю новым ключом дверь и распахиваю её перед Платоном Богдановичем. Тот прямо в обуви идёт в комнату и сгружает Стаса на кровать.

- И что теперь? – ехидно спрашиваю я, складывая руки в замок на груди.

- А теперь, Полина Сергеевна, сделай мне кофе, а потом иди проверь, не припрятаны ли наши платья где-то здесь, ну а потом собирай вещи, если забыла что-то забрать отсюда.

Гроднев чинно усаживается в моё кресло у окна. Я любила сидеть в нём, поджав ноги, и читать книги.

Качаю головой и иду исполнять распоряжения Платона Богдановича. Жму нужные кнопки на кофеварке, прислушиваясь к звукам за стеной. Жду, что вот-вот в дверь постучит полиция, вызванная соседями.

- Хороший кофе, молодец, - хвалит Гроднев, сделав глоток принесённого мной напитка.

Хмыкаю. Всё-таки этот мужчина в край самовлюблённый, если считает, что мне требуется его одобрение.

Заглядываю в каждый шкафчик и угол: к сожалению, пропавших платьев нигде нет.

Иду собирать вещи. С полочки в ванной выгребаю свои тюбики, стоимостью в ползарплаты.

Из шкафа достаю одежду и обувь. Документы и нужные бумаги хранятся у меня в специальной папочке. Их я тоже нахожу без труда. Подумав немного, забираю с кухни свою любимую фарфоровую кружку.

Получается запихнуть всё это в два наших больших дорожных чемодана. Как раз застёгиваю на них молнию, когда Стас со стоном открывает глаза.

- Значит так, Стасик, - пугающе кровожадным голосом произносит Гроднев. – Платьев здесь нет. А мы с тобой тут совершенно одни, не считая Полины Сергеевны. Но она отвернётся, когда я буду бить тебя по лицу. Правда, Полина Сергеевна?

Неуверенно киваю, сглатывая ком в горле. Гроднев переводит с меня на Стаса ленивый взгляд. А вот муж озирается затравленно, морщась, видимо, от боли в голове.

- Да и чёрт с ними! – огрызается он. – Забирайте, если успеете. Они у Костика, а он тот ещё затейник.

- И деньги верни! – я решаю не упускать возможности получить от ситуации по максимуму.

- Ах ты ж, гнида, - тянет Гроднев, окидывая Стаса презрительным взглядом. – Ещё и бабки у своей женщины спёр? Ну давай тогда начнём с этого.

Гроднев достаёт из своего кармана телефон Стаса и под угрозой очередного нокаута заставляет перевести на мой счёт украденную сумму.

У меня даже слёзы к глазам подступают от счастья.

- Умничка, - Гроднев похлопывает Стаса по плечу, как маленького ребёнка. – А теперь набирай своего Костика и спрашивай, где он. Скажешь что-нибудь не то, ну, сам знаешь…

Гроднев демонстративно хрустит костяшками.

Стас сглатывает и быстро находит в телефоне номер Кости.

Гроднев сам нажимает на вызов и включает громкую связь.

- Стасян! – стонет в трубку муж Гали. – Хорошо, что ты позвонил. У меня тут такой атас! Просто жесть! Прикинь, какой-то урод мне сегодня входную дверь монтажной пеной запенил! Я из квартиры три часа не мог выйти. На работу с концами опоздал. Ждал, пока с той стороны хозяин моей съёмной хаты расковыряет… это Галя мне устроила по-любому!

- А где ты сейчас? – неестественным голосом спрашивает муж у друга.

- Так, в больницу к ней еду разбираться! Совсем охренела, идиотка!

Гроднев нажимает на телефоне отбой.

- Монтажной пеной, значит, дверь запенили… - задумчиво говорит Гроднев. – Какое интересное совпадение…

Две пары мужских глаз поворачиваются ко мне.

Пожимаю плечами с невинной улыбкой.

- Все совпадения случайны! – заявляю я. - Или неслучайны, учитывая, что любовницы у этих павлинов одни на двоих. Может, Костя тоже той даме обещал, что у них всё серьёзно…

- Как скажешь, Полина Сергеевна, - Гроднев качает головой с ухмылкой.

Он убирает себе в карман телефон Стаса и встаёт на ноги.

- Вечером тебе мои ребята мобилу завезут, не переживай, - успокаивает Стаса Гроднев. – А пока пусть у меня побудет, чтоб ты своего Костика предупредить не решил.

Я почти слышу, как муж злобно скрипит зубами, но с Платоном Богдановичем не спорит.

Гроднев подхватывает мои чемоданы и идёт с ними к выходу.

- Полина, ну не отставай! – командует он, заметив, что я замешкалась.

А я просто решила напоследок окинуть взглядом дом, в котором прожила три года. Кажется, эта страница жизни перевёрнута для меня насовсем.

Спешу за Гродневым вниз и обратно к его машине.

До сих пор не верю своему счастью. И вещи любимые забрала. И деньги из Стаса вытрясли.

Я сейчас готова Гроднева просто расцеловать.

- Спасибо Вам огромное! – искренне благодарю я, прижимая руки к груди, когда мы садимся в машину.

Гроднев довольно хмыкает и даже как-то приосанивается. Явно любит, когда его благодарят. А мне и не жалко.

- Вы даже не представляете, как помогли! – добавляю я.

- Ладно тебе, - довольно отмахивается мужчина. – Не притворяйся беспомощной овечкой в беде. Я ещё в клубе понял, что ты с зубками. Надо же… запенили мужикам тачку и дверь в квартиру… ай да девочки! Ай да акулы зубастые…

- Не понимаю, о чём вы, - невинно хлопаю ресницами. – Я же приехала туда вместе с вами и расправу над машиной Стаса ну никак учинить не могла…

- Угу, - кивает Гроднев. – Будем считать, что так.

Он везёт нас к больнице, в которой лежит Галя, и мы вместе поднимаемся к ней в палату, пройдя через проходную.

Уже из коридора мы слышим, что Костя успел раньше нас.

Ор стоит на всё крыло.

- Дура набитая, вот ты кто! – орёт Костя на сжавшуюся на больничной кровати жену. – Чё ты устроила? Кто это оттирать будет? Езжай давай, всё сама смывай!

Галя рыдает, даже не пытаясь что-то возразить разъярённому мужчине.

Слышу, как Гроднев тяжело вздыхает рядом со мной.

Он закатывает рукава, глядя в спину незамечающего нас Кости, а потом подходит и стучит его по плечу.

- Ну зачем ты шум больничке поднимаешь? – вежливо спрашивает Платон Богданович. – Ну что за манеры? Люди сюда здоровье поправить легли, а не твои крики слушать.

- Иди в жопу, мужик! – бросает Костя и отворачивается обратно к Гале.

На этот раз Гроднев не отправляет грубияна в нокаут. Он просто как-то хитро хватает его за шею, отчего Костя с писком пригибается.

- Пошли-ка, на улочку выйдем, воздухом подышим, поговорим, - миролюбиво предлагает Платон Богданович, не разжимая хватки.

Встречаемся с подругой обалдевшими взглядами.

- Здравствуйте, Галя, - вежливо говорит Гроднев. – надеюсь, вам уже лучше.

- Мне вот прямо сейчас сильно полегчало… - шепчет Галя.

- Ну и замечательно, - Гроднев посылает ей обворожительную улыбку, прежде чем потащить согнутого пополам Костю за собой на выход.

Я бегу за ними следом.

На улице Платон Богданович сообщает Косте, что ему очень повезло, ведь есть шанс вернуть украденное, и не увидеться с ним больше никогда.

Костя явно решает этот шанс не упускать.

- Мне с самого начала не понравилась идея обчистить девочек, - признаётся он. – Это всё твой Стас, Полина. Не знаю, чего он так бесится. Ну, послала ты его, и что? Плюнул бы, как я, и жил дальше спокойно. Нет, надо было устроить эту заварушку.

- Платья где? – спрашивает Гроднев, встряхнув Костю на всякий случай.

- На хате, которую я снимаю, - признаётся Галин муж.

- Ну так чего же мы ждём? – Гроднев расправляет плечи, предчувствуя скорую победу.

Он запихивает Костю на заднее сидение своей машины, и мы, проскакивая на жёлтый, мчимся спасать надежды Платона Богдановича на брак.

Дверь в квартиру, где теперь живёт Костя, действительно была замурована пеной. Её присохшие ошмётки красуются сейчас по всему периметру.

Костя отпирает замок и открывает для нас дверь.

- Котик, ты вернулся? – спрашивает томный женский голос из комнаты.

- Фаня, я не один, - отзывается Костя.

- Люблю, когда ты не один, - сладострастно тянет невидимая нам дама. – Идите же скорее сюда!

Гроднев толкает Костю в плечо, заставляя идти вперёд, и мы все вместе заходим в комнату.

У меня просто челюсть падает на пол.

На кровати лежит тётка не первой свежести, с перегидроленными патлами. Она почти вся покрыта татуировками. Комично длинные накладные ресницы подчёркнуты сиреневым глиттером на веках. Наколотые брови неестественно цвета выгнуты в задорные дуги.

- Ух ты! Сразу мальчик и девочка! – Эффектная Фаня нам соблазнительно улыбается. – Какой же ты, Костик, шалунишка!

Она игриво подцепляет подол платья и тянет его вверх, обнажая слишком худые ноги.

А мы с Гродневым находимся в полном ахере.

Потому что сверкающее белое нечто, натянутое на силиконовые сиськи Фани – это свадебное платье Луизы.

- Костик, а какой у нас сценарий? – Фаня подмигивает Гродневу и игриво ведёт плечиком.

- Киса, они не работать приехали, - сдавленно отвечает муж Гали. – Они хотят забрать платья.

Фаня обиженно дует губки.

- Ты уверен, здоровяк? – томный взгляд из-под километровых приклеенных ресниц призван соблазнить Платона Богдановича. – Люблю таких крепких и холеных…

Женщина разве что не облизывается.

А Гроднев превратился в скалу. Смешно даже. Кажется, он впал в ступор и не знает, что делать. Крутить Фаню в бараний рог ему, очевидно, не хочется, но, судя по ужасу, застывшему в глазах, и соблазняться на эту знойную красавицу он тоже не планирует.

- Снимай платье! – рычу я на эту идиотку. – И если я найду хотя бы крохотное пятно или порванный стежок, тебе конец!

- Не хочу, - Фаня кидает ещё один игривый взгляд на Гроднева. – Если тебе нужно платье, крепыш, то сам его с меня снимай.

- Тебе не понравится, - холодно предупреждает Платон Богданович.

Улыбка сползает с лица Фани.

- Жаль, - разочарованно тянет она и всё-таки стягивает с себя чёртово платье.

Прямо здесь. При нас.

Фаня картинным жестом кидает в Гроднева платьем и садится на кровати так, чтобы всем было хорошо видно, что белые стринги – это единственная оставшаяся на ней одежда.

Гроднев тут же перекидывает платье мне, словно мы играем в горячую картошку.

- Где остальные платья? – спрашивает он у Кости.

- Во второй комнате, - признаётся муж Гали.

Среди склада каких-то очень странных вещей и вешалок с неприличной одеждой находим несколько пакетов с пропавшими платьями и даже наше оборудование. Швейные машинки, оверлок, распошивальная и вышивальная машинки.

Я просто готова расплакаться от счастья! Слёзы наворачиваются на глаза.

Гроднев как-то странно притих. Он молча выносит наше с Галей оборудование и грузит его в свою машину вместе с платьями.

На требование Кости оставить одну из машин в качестве компенсации за испорченную дверь отвечает предупреждающим взглядом.

Муж Гали понимает намёк с полуслова и затыкается. Вероятно, поэтому остаётся с целым лицом.

- Как я теперь буду на Луизе в этом платье жениться? – растерянно спрашивает Платон Богданович, когда мы отъезжаем от дома Кости.

- Ну, подумаешь, кто-то его примерил, - успокаиваю я. – Не переживайте, почистим, проветрим и отпарим…

- Полина Сергеевна, ты совсем слепая? – Гроднев, сидящий за рулём, кидает на меня снисходительный взгляд.

- Вы тоже заметили то пятнышко? – я краснею. Честно говоря, надеялась, что он не заметил пятна в районе груди на платье. – Не переживайте, я всё отчищу, и следа не останется!

Гроднев тяжело вздыхает и мучительно стонет.

- Полина Сергеевна, ну ты же не вчера родилась, не должна уже такой наивной быть. Разве ты не заметила камеры, установленной напротив кровати на штативе?

- Камеры? – я хмурюсь, ничего не понимая. – А зачем?

- Боюсь, что у муженька твоей подружки новый бизнес. – Гроднев качает головой. – Камера напротив кровати. Девушка решила, что мы к ней работать приехали. Ну и ролевые костюмы в подсобке…

- Вы думаете, что…

- Я думаю, что ваши платья теперь можно увидеть в интернете в видео, так сказать, для взрослых…

- О!..Ох…

Я так и зависаю с открытым ртом, когда до меня доходит. Гроднев думает, что Костя снимает у себя дома порно? Да ещё и в наших платьях?!

- Это же… - в ужасе шепчу я.- Это же конец света!

Сползаю вниз по сидению, на котором сижу. Я просто раздавлена!

На глаза наворачиваются слёзы, и на этот раз мне не удаётся их сдержать.

- Эй, ну ты чего? – хмурится Гроднев. – Мы же их спасли! Вот я знаю, что в них кого-то сношали на камеру. Мне будет непросто видеть в этом платье Луизу. Но я возьму волю в кулак и справлюсь. А другие женихи и невесты ничего не знают…

- Как вы не понимаете?! – стону я, громко шмыгая носом. – Я не могу отдать своим невестам платья из фильмов для взрослых! Так нельзя! Они наденут его в один из самых важных и счастливых дней своей жизни! И пускай сейчас люди редко ждут с сексом до свадьбы, но белое платье - всё равно символ чистоты их помыслов и любви! Эти же платья осквернены!

- Ты слишком романтизируешь свадьбу и брак, - Гроднев вздыхает. – Люди просто решили жить вместе и юридически оформить это. Платье из порно не испортит им жизнь.

- Они осквернены! – упрямо повторяю я.

Платон Богданович обидно ржёт.

- Ну давай их в церковь свозим. Святой водой на них побрызгаем, - сквозь смех предлагает он.

- На себя побрызгайте! – вырывается у меня. Слова Платона Богдановича слишком меня задели. – Это вы чёрствый сухарь! А нормальные люди трепетно относятся друг к другу! И хотят сделать день рождения их семьи светлым праздником! С таким циничным подходом…

Прикусываю язык под тяжёлым взглядом Гроднева.

- Извините, - поджимаю губы, следя за грозными желваками, надувшимися на скулах мужчины.

- С другими платьями делай что хочешь, - тон Платона Богдановича становится ледяным. – А Луизе чтоб ни словом не проговорилась! Бывают женщины с прошлым, которое нужно скрывать. А у нас будет платье. Ничего страшного. Доставай свой телефон и пиши ей, что платье нашлось.

- Хорошо, - я послушно лезу за сотовым.

Отправляю Луизе сообщение, но оно не доходит.

- Сотовая связь отключена, она же уехала из страны, - подсказывает Гроднев. – Открывай эту её соцсеть, в которой она блог ведёт. Уж там-то она точно сидит. Пиши туда в личные сообщения.

Нажимаю на нужную иконку и нахожу страничку Луизы.

- Ого… - вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык.

- Что? – Гроднев, следящий за дорогой, хмурит брови.

Он бросает взгляд на мой сотовый, но я отворачиваю от него экран.

- Ничего, - бормочу я, пытаясь дотянуться до кнопки, чтобы заблокировать экран. – Плохо ловит. Я потом из дома отправлю.

Гроднев ловко вырывает телефон из моих рук до того, как я успеваю его выключить.

С каменеющим лицом он смотрит прямо на выставленную в сеть фотографию своей невесты, на которой она обнимается на пляже с накаченным мулатом в плавках. Знойный красавец бесстыдно прижимает бёдра девушки к своим бёдрам. А его губы, растянутые в счастливой улыбке, находятся в миллиметре от её ушка.

- Это ведь ещё ничего не значит, - неубедительно бормочу я. – Ну, подумаешь, сфотографировались рядом…

Гроднев ничего не отвечает. Просто отдаёт мне телефон и продолжает вести машину. Смотрит на дорогу и даже ни один мускул на лице не дёргается.

- Я сейчас напишу Луизе, что платье нашлось, - говорю я, - она вернётся, и вы поговорите…

- Не пиши, - перебивает меня Гроднев, не отводя взгляда от дороги.

Почему-то я чувствую себя виноватой, будто это я в ответе за то, что Луиза сейчас на каком-то неизвестном мне пляже обжимается с другим мужчиной. Вроде как они с Гродневым поссорились из-за платья, и, получается, из-за нас. Проблемы в моём ателье сорвали свадьбу и развалили пару! Это же просто ужас!

У меня даже голова закружилась от переживаний.

- Ну как же? – я не готова сдаться. – Так нельзя. Это всего лишь фото. На нём ничего такого…

- Полина Сергеевна, помолчи, пожалуйста, - просит Гроднев.

Поджимаю губы, борясь с подступающими слезами.

Мы так и едем до Галиной квартиры в тяжёлой тишине. Хмурый Платон Богданович так же молча перетаскивает все мои чемоданы, пакеты и машины наверх. Аккуратненько ставит их в коридоре на пол.

А мне так паршиво! Я чувствую себя причастной к их драме. Хочу помочь, но не знаю как… И очень-очень хочу верить, что Луиза просто стояла рядом с этим парнем на фоне. Ну не может же она в самом деле изменить такому отпадному мужчине, как Гроднев? Он такой хороший и красивый, и умный, и сильный… С ним рядом вот вообще ничего не страшно…

- Хороший ты человек, Полина Сергеевна, - говорит Гроднев, уже стоя в дверях. – И баба красивая. Разводись с тем уродом и живи счастливо!

- Спасибо вам за всё! – я шмыгаю носом и стираю с щеки слезинку.

Платон Боглданович тянется к моему лицу. Проводит подушечкой большого пальца по другой щеке, стирая и с неё одинокую слезинку.

- Дурочка, - его низкий голос звучит неожиданно хрипло и даже как будто нежно. – Совсем ты ещё девчонка наивная…

Гроднев уходит, и я прекращаю сдерживать рвущиеся из груди рыдания. Мы так старались! Бегали за платьем Луизы по всему городу, и всё напрасно! Сбежавшая невеста не вернулась. Жених остался с разбитым сердцем, а я с огромным камнем на сердце.

Обратись Луиза в другое ателье, вероятно, ничего этого не произошло бы. Она вышла бы за Гроднева через пару недель, и они жили бы долго и счастливо. Нарожали бы детей, штук десять…

Иду искать в морозилке у Гали мороженое. На нижней полке нахожу ведёрко с карамельным пломбиром и приступаю к заеданию горя. Мысль о том, что я порчу фигуру, только добавляет противного чувства вины.

Глотаю слёзы и подтаявшее мороженое, зато к концу ведёрка понимаю, что не готова сдаться. Если бы я пасовала перед трудностями, то ни за что не смогла бы организовать своё ателье. Нужно всё исправить! Не знаю как, но я должна помирить Луизу и Гроднева! Даже если они оба сейчас не хотят общаться. Им просто нужна небольшая помощь.

Платон Богданович спас нас с Галей и наше ателье в придачу. И мы, разумеется, обязаны спасти его свадьбу!

Наверно, я так хочу помочь Гродневу, чтобы отвлечься от своих переживаний. Хоть Стас и показал себя полным мудаком, но идти подавать на развод было неожиданно тяжело.

Ведь это значит, что ничего уже не исправить. Я потратила кучу лет на отношения, которые кончились ничем. Мы не нажили ни детей, ни даже ипотеки. Ничего материального. Как будто нас, как семьи, никогда и не существовало.

Да так оно и есть. Мы не стали семьёй. По крайней мере, в моём представлении. Не знаю уж, как смотрит на это Стас. Я любила свои фантазии о нём и нашем будущем. А самого мужа, оказывается, так и не узнала.

Когда подавала заявление на развод, не сомневалась ни секунды. И всё же мне было грустно.

Вот так живёшь с человеком, стараешься для него, строишь планы, а он выбирает умножить всё на ноль. Изменить тебе. Предать. А потом ещё и подло шантажирует.

После такого не хочется доверять мужчинам. И в счастливое будущее с каким-нибудь прекрасным принцем совсем не верится. Нет их, принцев этих. Одни кощеи да лешие.

Вот поэтому мне страсть как хочется помирить Гроднева и Луизу.

Платон Богданович больше всего похож на положительного героя из сказки. Он только кажется злым и циничным. А на самом деле у него доброе сердце. И глаза красивые.

Словом, спасение его брака вернёт мне веру в человечество. Я просто обязана, а значит, смогу! Они женятся у меня как миленькие, не отвертятся!

Мы с Галей голову сломали над коварным планом помощи несчастным влюблённым. И так крутили, и эдак…

- Давай попробуем через сестру, - предлагает Галя.

Её всё ещё не выписали из больницы, поэтому мозговой штурм приходится устраивать в палате. Галя сидит на кровати с ноутбуком на коленях и выискивает в интернете информацию о Гродневе, которая навела бы нас на какую-нибудь идею.

- А чем нам поможет его сестра? – я сижу на стуле рядом и догрызаю один из персиков, которые купила для Гали.

- Тем, что Луиза её подруга, - Галя закатывает глаза, будто я не понимаю очевидных вещей. – Я же тебе уже объяснила, что их семьи дружат.

Да-да, Галя – настоящий детектив. Она перечитала все статьи о Платоне Богдановиче и его семье.

Все уши мне прожужжала, какой он крутой. Три интервью мне вслух зачитала, где Гроднев рассказывает о многомиллионных проектах, которыми занималась его фирма, и делится советами по ведению бизнеса.

Оказывается, родители Гроднева и Луизы давно дружат. Обе семьи богаты и влиятельны. И брак детей одобряют. Судя по светским сплетням, Платон Богданович и Луиза встречались ещё чуть ли не в школе. Потом надолго расставались, а несколько лет назад снова сошлись. Все ждут, не дождутся их свадьбы. Но и скандальные фотки с мулатом в сеть успели просочиться. Хоть Луиза и удалила их со своей страницы на следующий день.

Галя считает, что она сделала это, как только протрезвела.

Как бы там ни было, сплетники гадают: отменит ли Гроднев свадьбу, или торжество всё-таки состоится.

А младшая сестра Платона Богдановича дружит с Луизой, поэтому-то Галя и считает, что она может быть нам полезной.

- Эта Варвара, к сожалению, публичных страниц в соцсетях не ведёт, - говорит подруга, - но пишут, что она скоро прилетит из-за границы, где учится, чтобы отпраздновать с семьёй день рождения. И Луиза вчера обратно вернулась, судя по фоткам…

- Думаешь, Луиза придёт на день рождения Варвары?

- Обязательно, - кивает Галя. – Уверена, там будут обе семьи.

- А где там-то? – спрашиваю я. – Если праздновать будут дома, то вряд ли удастся просочиться через охрану. Никто в наши благие намерения не поверит.

- В Дайджестхаусе! – со счастливой улыбкой на лице заявляет Галя. – По крайней мере, так предполагают в интернете.

- Ого! – воодушевляюсь я. – Это похоже на шанс для нас!

Дайджестхаус – это дорогущий отель с огромным ресторанным комплексом. Там, конечно, тоже немало охраны. И всё же это проще, чем частный дом.

- Может, они сами помирятся, зачем тебе лезть? – спрашивает Галя.

Ей, если честно, моя идея не очень-то и понравилась. Она считает, что Луиза противная и не заслуживает такого очевидно классного мужа, как Гроднев. И что вообще их личная жизнь – не наше дело. Разойдутся или помирятся без нас.

Ничего она не понимает.

- Вот я пойду и прослежу, чтобы они помирились, - деловито заявляю я. – Галя, мы должны исправить подпорченную карму нашего ателье, как ты не понимаешь? Если без меня справятся, то и отлично. А если нет – то я им просто немно-о-ожечко помогу.

Я показываю Гале пальцами, насколько мизерным будет моё вмешательство.

- Как знаешь, - ухмыляется Галя. – Надень только брюки поплотнее. Такие, чтоб удары смягчали…

- Это ещё зачем? – я хмурюсь, не понимая, к чему подруга клонит.

- А затем, - смеётся Галя, - что если Гроднев тебя поймает, то точно по жопе надаёт от души!

Никто меня не поймает! Я очень для этого постараюсь. Нужно просто как следует подготовиться.

В день торжества я трачу баснословно большую для меня сумму на снятие самого простого номера в Дайджестхаусе. Это огромная гостиница. Уверена, с гостями этого роскошного праздника, по задумке персонала гостиницы, я не должна буду никак соприкоснуться. Но у меня другие планы. А без забронированного номера меня, скорее всего, на территорию не пустят. Так что, будем считать, что это мой входной билет.

Тщательно укладываю волосы и надеваю самую свою дорогую шелковую блузку и чёрные брюки. Кожаные лодочки, чемодан и Галина сумочка от известного бренда.

Я старательно создаю образ деловой женщины, прилетевшей в командировку из другого города. В таком виде я не должна вызвать подозрений в отеле. И даже на банкете среди гостей меня, вероятно, примут за одного из организаторов. Идеальная маскировка.

Правда, таксист косится на меня с подозрением, когда я прошу сделать небольшую остановку у строительного магазина. Продавец на кассе тоже оглядывает с любопытством, пробивая для меня молоток с клином.

Улыбаюсь ему добродушно и забираю свою покупку.

Ну что в этом необычного? Неужели женщины не делают ремонт?

Откидываю с лица прядь идеально уложенных волос и убираю в Галину дорогущую сумку молоток с клином.

У Гроднева и Луизы просто нет шанса не помириться!

Выхожу из магазина, стуча каблучками по асфальту. Уже вечер и начало темнеть. Такси ждёт на парковке. При виде меня водитель заводит мотор и включает фары. Свет от них падает на асфальт, и я цепляюсь взглядом за вандальную рекламу, нанесённую прямо на дорогу краской.

«Отдых. Интим. Недорого» - гласит надпись.

Опускаю взгляд на два номера, указанных ниже, и чуть не падаю, споткнувшись на ровном месте.

Там указаны телефоны Кости и Стаса.

Перечитываю номера три раза. Потом достаю телефон и сверяю их с теми, что сохранены в моей записной книжке. Ну точно. Это номера наших с Галей мужей.

Дзинь.

На мой телефон приходит ссылка с неизвестного номера. Открываю её и вижу целую галерею фотографий. Штук пятьдесят снимков со всех концов нашего города. И на каждом - кусок дороги с вот такой вот рекламой.

Их же просто замучают звонками! И вовсе не прекрасные дамы…

Что ж, я чувствую себя вполне отомщённой! Спасибо клубу обманутых жён!

Таксист сигналит, чтобы я поторопилась, и я убираю телефон в сумочку к молотку и клину.

С улыбкой сажусь в машину.

Держись, Платон Богданович! Я иду спасать твой брак!

На входе в отель у меня не возникает никаких проблем. Я регистрируюсь и поднимаюсь на нужный мне этаж, чтобы оставить в снятом номере пустой чемодан. Цепляю на грудь бейджик с надписью «Елена, ивент-менеджер». Вешаю на плечо сумку, в руки беру бумажный планшет с зажимом и спускаюсь на первый этаж к залам ресторанного комплекса.

Естественно, банкет проходит в отдельном помещении, и на входе дежурят амбалы-охранники. Туда подходить опасно.

Решаю постоять пока в стороне и подождать удобного случая.

Минут через десять мне везёт: по коридору в сторону нужного мне зала идёт разодетая в пух и прах женщина. На ней яркий сценический макияж, а в ухо вставлен микрофон. Узнаю одну из популярных певиц, мелькающих на телеке.

Вслед за ней семенит целый отряд помощников.

Идеально!

Я пристраиваюсь в хвост этой компании с невозмутимым видом.

В банкетный зал мы не входим. Идём дальше. Естественно, артистка должна эффектно появиться откуда-нибудь из специального помещения с другой стороны.

Охрана и бровью не ведёт, когда мы проходим мимо.

Заворачиваем за угол и друг за другом заходим в небольшую комнату, видимо, гримёрку. Здесь уже хорошо слышна музыка, играющая для гостей в зале.

Пара ребят из звёздной свиты оборачивается на меня, поднимая брови.

- У вас всё в порядке? – спрашиваю я. Ловким движением отцепляю от планшета шариковую ручку, щёлкаю большим пальцем по колпачку и делаю вид, что готова записывать. – Воды достаточно? С оборудованием проблем не возникло?

- Деточка, организуй мне кофе, да покрепче! – стонет звезда, заваливаясь в бархатное кресло перед большим зеркалом.

- Конечно, сейчас всё будет! – обещаю я и быстро выхожу через другую дверь.

Бинго! Это банкетный зал! Точнее, небольшая сцена, укрытая пока занавесом.

Бочком спускаюсь вниз и смешиваюсь с толпой.

Как я и планировала, мой вид совсем не привлекает внимания. И гости, и официанты смотрят будто сквозь меня.

Прячусь за колонну и оглядываюсь в поисках Луизы или Гроднева. Народу очень много, но тех, из-за кого я сегодня сюда пришла, нет. Тогда решаю прокрасться к туалетам. Там можно подслушать что-нибудь интересное.

Успеваю пройти метров десять и, даже не дойдя до уборных, слышу очень интересный разговор.

- Мам, я не буду есть торт без Платона и Луизы! – красивая светловолосая девушка, неуловимо похожая на Гроднева, капризно топает ножкой. – Пусть они вернутся и сядут со мной за стол!

- Варя, ты же слышала, что они поссорились, - спорит такая же красивая женщина лет пятидесяти. – Зачем портить праздник? Ты не помиришь их насильно!

- Ещё как помирю! – заявляет сестра Гроднева. – Вот пойду и за шкирки их из номеров вытащу!

С этими словами она подхватывает подол длинного платья и стрелой мчится к лифту, двери которого расположены прямо в зале. Девушка забегает в кабину, двери закрываются, и она уезжает наверх. Над дверьми есть небольшой экран с цифрами. Один превращается в два, потом в три, четыре и пять. Эта цифра остаётся гореть на экране не меняясь.

Супер.

Кидаюсь к лифтам, надеясь, что меня никто не успеет остановить.

Сердце стучит отчаянно. Если сейчас схватят, то ведь наверняка в полицию сдадут. Проблем будет куча. Но остановиться выше моих сил.

Уже почти добегаю до лифтов, когда один из официантов с подносом возникает будто из ниоткуда, и на меня летят бокалы с игристым.

Грохот стоит на весь зал. Вот теперь уже не осталось ни одного человека, не обернувшегося в мою сторону. Даже музыка, кажется, стала тише.

Несчастный официант уже собирает с пола осколки.

А я действую чисто на адреналине.

Откидываю с лица мокрую от пролитых напитков прядь волос, расправляю плечи. Блузка тоже насквозь промокла и неприятно липнет к телу.

- Прошу прощения за бардак, - уверенно несу я первое, что приходит в голову. – Сейчас вызову помощь для уборки.

Гости отворачиваются, потеряв интерес к происходящему. Несколько официантов уже и так спешат на выручку коллеге, а я как ни в чём не бывало чешу к лифтам. Жму кнопку и не оглядываясь захожу внутрь, когда двери открываются.

- Куда вы, там же номера гостей? – всё-таки окликает меня один из официантов. – Вам же нужен другой лифт!

- Да? – я изображаю растерянность и делаю вид, что жму на отмену.

Сердце готово уже просто остановиться от страха. Чёртов Гроднев! Пусть только попробует не помириться с Луизой!

На моё счастье двери лифта закрываются, и я, наконец, еду наверх вслед за сестрой Платона Богдановича.

Выхожу, как и она, на пятом этаже и озираюсь по сторонам. Куда теперь?

Слева доносятся звуки, подозрительно похожие на крики.

Решаю, что мне туда, и осторожненько крадусь по коридору в ту сторону. Впрочем, это совсем недалеко от лифтов.

Даже в ладоши хочется хлопать, когда понимаю, как мне везёт!

Нет, это точно судьба действует моими руками!

На весь этаж слышно, как в одном из номеров друг на друга кричат Гроднев и Луиза.

- Езжай обратно на свой остров! – орёт Платон Богданович. – Я всё сказал, Луиза!

- Это ты виноват! – кричит в ответ невеста. – Тебе было совсем плевать на нашу свадьбу!

- Да я за твоим платьем по всему городу гонялся! Это похоже на то, что мне плевать? Впрочем, теперь плевать.

Супер! Им нужно только немного помочь…

Главное, чтобы никто из них не сбежал раньше времени. Строя свои планы, я надеялась запереть их в кладовке или подсобке, но номер с кроватью подходит даже лучше.

Я провела кучу времени на очень странных сайтах и поняла, что вбитый под дверь клин – самый хороший вариант в моём случае. Пусть посидят там подольше и пообщаются, пока их не спасут сотрудники отеля. А без инструментов не выйдет. Я дома как следует потренировалась.

Уже лезу в сумку за своим добром, когда слышу шум, открывающихся дверей лифта.

Чёрт! Быстро дёргаюсь в сторону и несусь по коридору. Нужно срочно куда-то деться. Нельзя, чтобы меня видели! Одна из дверей отличается от других, и над ней горит спасительная надпись «выход». Быстро ныряю туда и оказываюсь на лестнице.

Сердце бьётся отчаянно. Чуть не попалась!

Прислоняюсь спиной к стене, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Что-то мне уже разонравилось быть тайным агентом! Так и поседеть недолго. Но раз уж пришла – дело надо доделать…

Жду минуту и осторожно выглядываю обратно в коридор. Никого.

Делаю глубокий вдох, в который раз откидываю с лица мокрую прядь и трусцой бегу обратно к номеру, где должны быть Гроднев с Луизой.

- Это уму непостижимо! – доносится до меня громкий голос Луизы.

Всё! За дело!

Лезу в сумку и достаю оттуда молоток и клин.

- Что ты тут забыла? – из-за угла выходит Варвара. Она смотрит на меня холодно и с подозрением. – Кто ты такая и что задумала?

У меня от страха душа в пятки уходит, а язык прилипает к небу.

Варвара уже держит в руках сотовый. Сейчас сестра Гроднева вызовет охрану, и меня ждут долгие объяснения с полицией в лучшем случае.

Сестра Гроднева звонит кому-то, очевидно, собираясь доложить обо мне охране или родителям, а я стою как истукан с отчаянно колотящимся сердцем.

- Подожди! – выдавливаю я наконец из себя. – Ты ведь хочешь помирить брата и Луизу?

- Ну, допустим, - девушка всё ещё держит телефон возле уха, и до меня доносятся длинные гудки.

- Я тоже хочу их помирить, - объясняю я. – Поможешь?

Киваю на молоток и клин в моих руках.

- Ты собираешься угрожать им молотком, чтобы они помирились? – Варвара смотрит на меня с опаской и сомнением, но телефон всё-таки от уха убирает и звонок сбрасывает.

- Нет, я хочу закрыть их в номере, чтобы они не смогли выйти, пока не договорятся!

- Вбить под дверь клин? – догадывается Варвара.

- Типа того, - улыбаюсь я.

- Ладно, я в деле, - быстро соглашается сестра Гроднева. – Только давай ещё и диваном подопрём.

Она кивает на длинный пухлый диван, стоящий неподалёку в коридоре.

Наш человек! Мне уже нравится эта девушка.

- Супер! – соглашаюсь я. – Так они точно не выберутся!

Мы вместе подтаскиваем диван поближе. Он жутко тяжёлый. Чуть спины не надрываем.

- Затихли они там что-то, - замечаю я.- Уже не орут друг на друга.

Может, это хороший знак?

- Давай скорее, кто-то в номере идёт к двери! – кричит Варвара.

И правда, с той стороны слышатся шаги.

Отрепетированным движением я вставляю клин в щель под дверь и резко бью по нему молотком.

- Что там происходит? – доносится до нас недовольный голос Луизы.

Я ещё два раза изо всех сил бью по клину.

Ручка дёргается. С той стороны пытаются открыть дверь, но она не поддаётся.

- Скорее тащи диван! – Варвара уже хватается за одну из сторон этого тяжеловеса.

Я быстро берусь за вторую сторону, и мы с красными от натуги лицами перетаскиваем диван к двери. Ставим его вплотную, и даже ручку удаётся заблокировать спинкой.

- Откройте немедленно! – кричит Луиза. – Что здесь происходит?!

Я складываюсь пополам, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

- Как думаешь, поможет? – спрашивает с сомнением сестра Гроднева.

- Не знаю, - признаюсь я. – Но мне хотелось сделать хоть что-то…

- А почему? – с хитринкой в глазах спрашивает девушка. – Ты вообще кто?

Сажусь с Варварой на диван и под крики Луизы коротенечко рассказываю ей свою душещипательную историю.

Интересно, почему Платон Богданович не требует открыть? Смирился и ждёт, пока невеста накричится и вернётся к нему в номер?

- Мне наверно, лучше уйти, - говорю я. – Если Луиза меня здесь увидит, то, боюсь, захочет отыграться потом на моём ателье. Да и брат твой не рад будет…

- А тебе разве не интересно, чем всё закончится? – спрашивает Варвара.

- Интересно, - честно признаюсь я.

- Тогда держи! – девушка протягивает мне электронный ключ-карту. – Это от моего номера. Подожди пока там, а я продержу их там ещё часик, а потом поднимусь и всё тебе расскажу. И ты мне ещё раз всё в подробностях объяснишь! И про то, как Платончика в клубе облила. И где же вы платье Луизы в итоге нашли!

- Хорошо… - говорю я и забираю из рук девушки карту.

Про то, где нашли платье, придётся что-нибудь соврать. Гроднев же запретил мне рассказывать Луизе про «прошлое» платья. Значит, и сестре нельзя говорить.

- Шестой этаж, номер шестьсот пять, - говорит Варвара. – И блузку советую сполоснуть и феном посушить. А то от тебя алкоголем пахнет на весь коридор…

- Ладно, - я принюхиваюсь к мокрой пряди своих волос и морщусь.

Фу-у-у…

Поднимаюсь, как велела Варвара, на этаж выше, нахожу её номер и отпираю его ключом.

Сразу иду в ванну, чтобы почистить одежду. Наклоняюсь и под краном в раковине споласкиваю липкие пряди волос. Затем снимаю с себя блузку и проделываю с ней то же самое. Для надёжности капаю жидкого мыла из дозатора. Вот только фена нет. Обычно в отелях он крепится на стену в ванной комнате, но здесь почему-то пусто.

С зажатой в руках блузкой выхожу из ванной. Должно быть, фен спрятан где-то в шкафу или просто лежит на полке в коридоре. Сейчас найду его и просушу одежду с волосами.

Сразу же открываю шкаф и обшариваю полки сверху вниз. Пусто. Да что ж такое?

А нет, снизу торчит какой-то провод. Тяну за него, но вытащить не выходит.

Встаю на четвереньки и пригибаюсь грудью к полу, чтобы заглянуть на самую нижнюю полку, и понять, что там такое.

- Охрене-е-еть, - раздаётся сзади знакомый хриплый голос. – Впервые удалось напиться до глюков…

Испуганно дёргаюсь и тут же ударяюсь макушкой о верхнюю полку.

- Чёрт… - стону сквозь зубы.

Перед глазами аж звёздочки пляшут. А ещё сердце колотится от подступающей паники.

Я тут не одна?!

Медленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядами с Гродневым.

Какого чёрта он тут делает?!

За кроватью у окна есть небольшой закуток. Что-то вроде лоджии. Там стоят два мягких кресла и журнальный столик. Идеально, чтобы любоваться видом города.

Вот там-то и притаился Платон Богданович. Огромная пальма в горшке специально стоит почти в проходе, чтобы сделать этот закуток уединённым местом.

Я не заметила мужчину. Он сидит, развалившись в одном из кресел, и крутит в руке полупустой бокал. Нога закинута на ногу. В глазах весёлое удивление.

- Что вы тут делаете? – в моём тоне слышится претензия.

- Что я тут делаю?! – Гроднев усмехается и отпивает немного тёмной жидкости из своего бокала. – Я прячусь от всех в номере сёстры. Она дала мне второй ключ. А ты? Только не говори, что ты устроилась горничной и в униформу не входит верх…

Краснею до корней волос, поняв, что взгляд Платона Богдановича устремлён прямо на мою грудь, скрытую только местами промокшим бюстгальтером.

Нащупываю рукой блузку, лежащую рядом на ковре, и притягиваю её к груди, закрываясь от мужского взгляда.

Должно быть, у меня до ужаса нелепый вид: сижу прямо на полу с мокрой блузкой в обнимку. С волос капает вода.

- Вы должны быть в номере с Луизой! – возмущаюсь я.

- Почему это я должен? – Гроднев поднимает одну бровь.

- Потому что вы мне сейчас всю схему поломали! – сердито заявляю я. – Я через весь город ехала, чтобы вас помирить! План придумала! Номер тут за бешеные деньги сняла, и всё ради вас! И что?! – я отчитываю Гроднева, как провинившегося ребёнка. – Я запираю вас с невестой в номере, чтобы вы помирились, а вы почему-то вовсе не там, а здесь!

Я неуклюже поднимаюсь на ноги и снова откидываю с лица мокрую прядь волос.

Прожигаю Платона Богдановича обвиняющим взглядом. Ну что за мужчина?! Чего он упирается, когда я просто хочу помочь!

Лицо Гроднева вытягивает по мере моего признания. Надменные брови поднимаются все выше и выше. А потом он запрокидывает голову и смеётся низким грудным смехом.

Я так напряжена, что этот звук пробегает по коже щекотными мурашками.

- Что смешного? – я чувствую разочарование.

Может, это и была заранее провальная идея. Может, я немного помешалась на желании устроить чужую личную жизнь, раз уж моя развалилась. Но зачем же так обидно насмехаться?

Платон Богданович ставит стакан на журнальный столик и поднимается на ноги. Идёт прямо ко мне, а я вдруг робею.

Говорить с ним через разделяющее нас расстояние казалось безопасным. Совсем другое дело, когда эта груда мышц, спрятанная под белую рубашку, почти прижимает тебя к шкафу. Верхние пуговички небрежно расстёгнуты, и я утыкаюсь взглядом в тёмные волоски на груди Гроднева.

В нос ударяет аромат крепкого напитка и терпкий запах мужского тела. Гроднев никогда не подходил ко мне настолько близко.

И взгляд его тёмных глаз заставляет меня беспокойно переступать с ноги на ногу.

- А ты коварная… - хрипло шепчет Гроднев, делая ещё один шаг ко мне.

Я отступаю, но тут же упираюсь спиной в дверцу шкафа.

Всё ещё прижимаю к груди свою мокрую блузку и всем телом чувствую, как сильно бьётся моё сердце.

Гроднев почти касается меня. Ещё чуть-чуть, и его грудь прижмётся к моей.

Мужская ладонь ложится на дверцу шкафа справа от моей головы, а через секунду вторая ладонь ложится слева, заключая меня в ловушку из мужского тела.

Паника бьётся в висках и прокатывается вниз по телу дрожью.

Во рту пересыхает.

Гроднев ведь не сделает мне ничего плохого? Он же хороший, да?

- Что вы делаете? – я заглядываю мужчине в глаза и чувствую, как начинают трястись поджилки.

На меня смотрит горячая чёрная бездна. В ней слишком много силы, чтобы я могла противостоять этому напору на равных.

- Я всего лишь играю в твою игру, - Гроднев склоняется к моему уху и шепчет, посылая по коже волны горячих мурашек. – Ты ведь просто притворяешься такой наивной, верно, Полина?

- Я не… - пытаюсь возразить, но голос ломается, когда Гроднев подаётся ещё немного вперёд, и наши тела соприкасаются.

Из меня будто весь дух вышибает.

Огромный мужчина вжимает меня в дверцу шкафа своим телом. Такое чувство, что меня горой придавило.

Вдохнуть не получается. Весь воздух куда-то делся.

Что вообще происходит?!

- Ты такая актриса… - губы Гроднева скользят по краю уха, вырывая из моей груди нервный писк. – Изображаешь, что пытаешься помирить нас с Луизой, а на самом деле только и делаешь, что вбиваешь между нами один клин за другим…

- Нет, я не… - отрываю одну руку от блузки и пытаюсь оттолкнуть ей Гроднева.

Всё равно что пытаться отодвинуть скалу.

- Ты заперла мою бывшую невесту в другом номере, чтобы она не мешала, а сама пришла ко мне, разделась и подразнила аппетитной попкой и круглыми буферами…

- В-в-всё не так… - я даже заикаюсь от ужаса. Сердце сейчас выпрыгнет из груди. – Я надеялась вас помирить…

- Ну, хватит уже врать, - чувствую кожей в том месте, где губы мужчины касаются меня, как он усмехается.

Платон Богданович поддевает пальцем бретельку моего бюстгальтера и стягивает её вниз с плеча.

- Прекратите! – осипшим голосом требую я.

Давлю на грудь мужчины, заранее понимая, что это бесполезно.

- Всё-таки первое впечатление всегда верное, - очередная усмешка Гроднева кажется мне циничной. – Я ведь раскусил тебя ещё в клубе. А потом позволил водить себя за нос, как дурак. Женщины могут казаться наивными и чистыми, но, скорее всего, это значит, что они просто умеют набить себе цену…

Обида от несправедливых обвинений затапливает с головой. Чувствую, как глаза наполняются слезами. Оказывается, мне неприятно лишиться того хорошего отношения, что демонстрировал Платон Богданович, пока мы спасали платье Луизы.

- Пустите! - пищу я, смаргивая слёзы.

- Ну, нет, Полина, - мужские ладони обхватывают моё лицо и тянут вверх, заставляя поднять на Гроднева глаза. – Всё, ты выиграла. Я купился. Хватит дразнить.

Гроднев смотрит на мои губы тёмным пылающим взглядом.

Куда делся весь воздух? Голова кружится от нехватки кислорода, а тело трясётся от неконтролируемой и какой-то томительной паники.

С замершим сердцем смотрю, как лицо мужчины наклоняется ниже. Всё резко плывёт перед глазами, когда я чувствую на своих губах дыхание Гроднева.

Сердце будто вообще перестало биться. В ушах шумит. Я выдыхаю прямо в губы Гроднева, а вдохнуть уже не могу, слишком сильно давит на грудь прижимающее меня к шкафу тело мужчины.

Сильные пальцы держат мой подбородок крепко, но боли не причиняют. Тёмные глаза гипнотизируют. Я вижу в них вполне определённый циничный интерес. Но вместе с тем и детское удивление. Словно я необычное насекомое, которое любопытный мальчик поймал за тонкие крылышки.

- Ты либо самая хитрая и расчётливая из всех, кого я видел, Полина, либо - стихийное бедствие, - хрипло шепчет Гроднев. – Хочу попробовать эту стихию на вкус.

Мужские губы скользят по моим едва уловимо. Секундное касание посылает по телу волну горячего шока.

Успеваю подумать, что это он, а не я, похож на стихию. Он крушит всё вокруг, если надо, как ураган. Он встаёт стеной, которую не обойти. И именно он сейчас обжёг меня одним лишь секундным поцелуем.

А потом Гроднев набрасывается на мои губы с жадностью голодного хищника. Тут же вторгается в мой рот языком, делясь вкусом выпитого недавно горячительного. Вжимает меня в шкаф ещё сильнее. Так что от недостатка кислорода уже начинает кружиться голова.

Кого я обманываю? Голова кружится не от этого. Просто я вдруг остро ощущаю себя слабой, беззащитной женщиной. Гроднев сильнее меня не только физически. Такому мужчине, как он, сложно сопротивляться.

Сложно даже вспомнить, зачем хотела сопротивляться?

Но я нахожу в себе силы. Толкаю его в грудь изо всех сил, и ныряю в сторону.

Если бы он не захотел – я бы не сдвинула эту тушу ни на миллиметр. Не выбралась бы из капкана его рук ни за что.

Но он позволяет мне вывернуться. Чем я и пользуюсь, отвешивая ему звонкую пощёчину.

Замахиваюсь рукой и бью по мужской щеке, не стараясь рассчитать силы.

У Гроднева даже голова не дёргается. Это скорее я царапаю ладонь о его щетину.

Стою, пылая от гнева. Дышу, как после долгого бега.

Ладонь, которой я заехала по наглой физиономии Гроднева, начинает ныть, и я сжимаю её в кулак, пытаясь унять неприятные ощущения.

Меня ещё никогда так нагло не целовали. Без спроса и разрешения.

А совесть нашёптывает о том, что кое-кто действительно близок к званию падшей женщины, ведь официально я ещё замужем. Бумаги на развод пока не пришли. Я не имею морального права даже невольно оказываться в таких ситуациях.

Гроднев не выглядит злым или разочарованным. Губы мужчины растягиваются в кривую усмешку, а взгляд снова становится таким, будто он рассматривает редкое насекомое.

- Ты идеальна для того, чтобы утешиться после сорванной помолвки, - не щадя моих чувств, заявляет он. – Чего ты жмёшься, Полина? Ведь не девственница же. Я тебя хочу, ты меня тоже. После развода положено погулять. Не слышала о таком?

Платон Богданович даже не подозревает, что в эту самую минуту падает в моём воображении с пьедестала положительного героя из сказки. Низко падает. Куда-то в грязную лужу.

И больше всего злит, что меня это задевает. Напридумывала себе, что он хороший и добрый, и теперь мучаюсь от разочарования.

Прямо как со Стасом.

- Утешайте себя сами, - советую я. – А я без вашей помощи после развода прекрасно обойдусь.

Встряхиваю мокрую блузку, которую до сих пор прижимаю к груди, и пытаюсь натянуть её на себя.

Гроднев нагло таращится на мою грудь, колыхающуюся в чашечках бюстгальтера, пока я пытаюсь просунуть руки в рукава.

Я слишком сильно нервничаю. Руки дрожат, а мокрая ткань скручивается и застревает.

- Да чтоб тебя! – рычу я.

Кидаю блузку на пол, хватаю со спинки стула неподалёку мужской пиджак, накидываю его на себя и, зажав под мышкой сумочку, мчусь на выход.

За моей спиной раздаётся тихий смех.

Аж волосы дыбом встают от раздражения.

Я кажусь ему смешной? Достаточно забавной, чтобы поразвлечься со мной недельку – другую, переживая болезненный разрыв с невестой?

Да пошёл он к чёрту!

Пинаю ногой дверь и не оглядываясь несусь к лифтам.

Пошёл он! Галя права: это не моё дело. Гроднев и Луиза стоят друг друга.

С чего он взял, что я хочу его?! Вот же самомнение! Я дрожала и краснела исключительно от злости и неловкости!

Просто у него в номере было слишком душно, и именно поэтому у меня кружилась там голова.

Придурок!

Даже не могу заставить себя подняться в свой номер за чемоданом.

Спускаюсь в лифте на первый этаж и ухожу из отеля. Буквально сбегаю.

Таксист, везущий меня домой, косится с подозрением. Должно быть, странный у меня видок.

Сижу, стискивая на груди края мужского пиджака. Он велик мне размера на три. Не до конца просохшие волосы торчат в разные стороны.

Блин. И что я вечно ищу приключений на пятую точку? Сидела бы себе дома. Перешивала порнушные платья для невест.

Нет, надо было вляпаться в этого Платона Богдановича по самые уши.

Прекрасно ведь мне жилось, не зная того, как он целуется.

Мне сейчас не ерундой надо заниматься, а разводом и заказами!

Дома у Гали кидаю пиджак Гроднева на вешалку в коридоре и сразу иду отмываться в душ. От волос и кожи всё ещё пахнет алкоголем.

Всё! Моя совесть чиста. Я попробовала ему помочь, и у меня не получилось.

Выхожу из ванной в махровом халате, с тюрбаном из полотенца на голове, и слышу, как звонят в дверь.

Кого это принесло так поздно?

Смотрю в глазок и вижу девушку, которая открывала нам дверь на встрече клуба обманутых жён.

- Добрый вечер, Полина Сергеевна, - говорит она, когда я открываю. – Я лично приехала, чтобы обрадовать вас новостью: мы решили ваши финансовые проблемы.

- Ой… - я краснею, вспомнив о том, что деньги уже помог вернуть Гроднев. Нужно было предупредить клуб.

- Вот, возьмите, - девушка протягивает мне пухлый конверт. – Здесь сумма, которую вы указали в анкете, как украденную мужем.

- И Стас отдал вам её? – удивляюсь я. – Слишком щедро с его стороны возвращать долги в двойном объёме.

- В смысле отдал? – девушка поднимает одну бровь и ухмыляется. – На его имя был оформлен микрозайм под тридцать процентов за каждые тридцать дней.

- Это же просто грабёж! – у меня чуть дар речи не пропал. – Я не просила об этом! Невозможно отдать такой заём. Его же коллекторы со свету сживут! Верните всё обратно и аннулируйте кредит!

Я сую девушке конверт с деньгами, но она ловко отскакивает назад.

- Ваше согласие – это галочки в анкете! – холодно напоминает она. – Держи себя в руках, сестра, и не жалей жалкого предателя. Он бы тебя не пожалел!

- Не понимаю, - жалуюсь я Гале. – Я же не писала в анкете, чтобы мне помогли обанкротить Стаса…

Мы сидим с подругой на кухне и смотрим на лежащий на столе пухлый конверт с деньгами. Сегодня Галю выписали из больницы.

- Ну, возможно… - подруга прикусывает губу, - есть вероятность, что я тебе немного помогла…

- В каком это смысле? – с нехорошим предчувствием спрашиваю я.

Галя отводит взгляд.

- Стас не заслуживает твоего милосердия! – заявляет Галя. – Он так обидел тебя! И что? Ты хотела, чтобы он отделался просто лёгким испугом? Ну уж нет, я поставила за тебя все нужные галочки! Когда ты отвернулась…

- Что?! – я смотрю на подругу в полном шоке. – Как все галочки? Галь, там же было и про банкротство, и про сведение с ума…

- И мне ни капельки не стыдно! – Галя задирает подбородок повыше. – Потом спасибо мне скажешь.

- Спасибо, дорогая, - я хлопаю в ладоши. – Теперь мне нужно ещё раз встречаться с бывшим мужем, чтобы отдать ему эти деньги.

- Странно, что Костя и Стас притихли, - говорит Галя. - Их номера с предложением интима по всему городу на асфальте. Коллекторы Стасу уже, наверно, звонили, а ни твой, ни мой так и не объявились с претензиями…

Слышу в голосе подруги знакомые тоскливые нотки. Ей сложно отпустить Костю, каким бы придурком он ни был.

Я справляюсь с этим явно лучше. Всё произошедшее будто избавило меня от розовых очков. Я увидела наше со Стасом прошлое совершенно в ином свете. Он никогда не любил меня. Просто пользовался.

- Галя, - спрашиваю я, - а ты заявление на развод подала?

Подруга опускает глаза и краснеет.

- Не успела…

- Ах, не успела…

Чувствую, что тоже обязана помочь ей. Это ли не дружба? Она вон галочки за меня поставила. А я открываю ноутбук, захожу на Госуслуги и почти силком заставляю Галю подать заявление на развод.

- Готово, - голос подруги дрожит, а в глазах стоят слёзы, когда она нажимает последнюю кнопочку.

- Всё, Галя! – я обнимаю её крепко-крепко. – Теперь у нас начнётся новая жизнь! Ты мне веришь?

У меня в кармане вибрирует телефон. Достаю его и тяжело вздыхаю, увидев на экране сообщение от Гроднева.

- Угу, - ухмыляется Галя. – Вот тебе твоя новая жизнь уже пишет…

Бросаю на неё возмущённый взгляд. Я ведь всё ей уже рассказала. И про провалившийся план, и про поцелуй с нахальным предложением.

- Давай открывай уже, - Галя толкает меня в плечо. - Интересно, что он там пишет.

Тыкаю на экран и читаю:

«Полина Сергеевна, извини. Был неправ, потому что был нетрезв»

А ниже:

«И сведён с ума твоей красотой»

- Ответь ему что-нибудь! – требует Галя.

- Даже не подумаю, - я собираюсь убрать телефон, но он вибрирует в моей руке новым сообщением.

«Сегодня вечером заеду за своими часами».

- Какими ещё часами? – спрашиваем мы с Галей вслух одновременно.

У меня нет никаких часов… Если только…

Подрываюсь с места и мчусь в коридор к висящему на крючке пиджаку Гроднева.

Сую руку в карман и, к своему ужасу, выуживаю оттуда увесистые мужские часы.

Серебристый металл ремешка красиво поблёскивает. Старомодные стрелки бодро шагают по кругу циферблата.

- Офигеть! – Галя в шоке смотрит на нашу находку. – Ты стащила у него часы, которые стоят больше, чем весь наш многоквартирный дом целиком. Я читала в интернете об этой фирме. Чтобы купить такие, нужно ещё несколько лет в очереди стоять.

Ладошка, на которой лежат самые обычные, на мой взгляд, мужские часы, начинает потеть и дрожать.

Вот уроню их сейчас случайно, и никогда-никогда не расплачусь.

Как сапёр, обезвреживающий бомбу, трясущимися пальцами опускаю часы обратно в карман пиджака. Пиджак снимаю с крючка и сворачиваю в несколько раз. Сую этот кулёк в лежащий в коридоре полиэтиленовый пакет из продуктового магазина. Завязываю ручки двойным узлом.

Приношу с кухни ещё три пакеты и надеваю их один за другим на имущество Гроднева.

Вот так. Надеюсь, теперь с часами ничего не случится. Для надёжности прячу всё это в шкаф.

Как раз в это время звонят в дверь, и я хватаюсь за сердце.

- Неужели Гроднев? – спрашивает Галя. – А ты не накрашена и не одета… хоть халат переодень!

- Да ну тебя, - машу я рукой на подругу. – Буду я тут ещё прихорашиваться. Галь, этот нахал только притворяется хорошим. Нельзя перед ним стелиться…

Но за дверью оказывается не Гроднев. Там стоит курьер, который доставил огромный букет нежно-розовых пионов на моё имя.

- Это от Гроднева! – уверенно заявляет Галя. – Всё, Полина, попала ты! Может, зря ты его послала? Смотри, какой галантный…

Записки в букете не было. Но кроме Платона Богдановича, больше некому посылать мне такие букеты.

С удовольствием зарываюсь носом в цветы и вдыхаю нежный медовый аромат.

Нет, Гроднев, конечно, уже показал себя во всей красе, и пустить мне пыль в глаза пионами, даже такими красивыми, не получится. Но так и быть, открою ему дверь, чтобы отдать часы.

- Значит, так! – командует Галя. – Сейчас сделаем тебе укладку, накрасим, переоденем в платье, и я уеду в ателье. Срочно захотелось поработать, представляешь? До поздней ночи буду новые платья кроить…

Галя мне подмигивает.

- Ты разве не слышала, что я тебе говорила? – удивляюсь я поведению подруги. – Гроднев сказал, что хочет развлечься со мной после сорванной помолвки. Галь, ты настолько меня не уважаешь?

- Нет, но… - подруга разочарованно сникает. – Он такой красивый, богатый и обаятельный… просто мечта!

- Мечта – это любимый человек, который видит в тебе личность, а не способ развлечься! – отвечаю я. – Так что ты остаёшься, и никто не будет краситься и наряжаться!

- Скучная ты, - Галя поджимает губы. – Красоту стоило бы навести хотя бы ради того, чтобы утереть ему нос. Мол, смотри, какая я красивая, а тебе, придурку, не досталась!

- Так и быть, - усмехаюсь я. – Халат согласна сменить на джинсы и футболку.

Переодеваюсь и собираю волосы в высокий хвост. Не собираюсь я ради него прихорашиваться!

Он меня оскорбил. Он ничем не лучше Стаса.

В памяти всплывает поцелуй, которым Гроднев припечатал меня к шкафу, и губы обдаёт жаром.

Сумасшедший поцелуй.

Я чуть имя своё не забыла в его руках. И даже при воспоминании об этом, мурашки бегут по телу.

Платон Богданович - привлекательный мужчина, никто не спорит. Но этого мало.

Того, в чём я нуждаюсь, он мне дать не может. Эгоисты не умеют любить.

А с тем, что сердце предательски трепещет, стоит мне вспомнить о его руках на моём теле, я как-нибудь справлюсь.

Это всего лишь физиология. Я тоже его не люблю.

Завтра- послезавтра должны прийти документы на развод. Я уйду с головой в работу на годик или два. А потом схожу на пару свиданий с каким-нибудь хорошим парнем.

У этого парня будет маленький дом за городом и собака. Лабрадор. Никто из нас не станет залечивать друг другом душевные раны после расставания.

А Гроднев найдёт себе другую Луизу или помирится со старой. Мне всё равно.

И всё же, когда через несколько часов слышу звонок в дверь, чувствую, как начинают гореть щёки.

Почему я волнуюсь? Просто отдам ему часы с пиджаком, и всё! Через неделю пионы завянут, и больше в моей жизни не останется напоминаний об этом мужчине.

Мы из разных миров и совсем не подходим друг другу.

- Иди сама открывай! – кричит из своей комнаты Галя.

Злюсь на себя за то, что ноги становятся ватными, когда я подхожу к входной двери.

А если он сейчас поцелует меня, как тогда в номере?

Набросится, словно дикий зверь, прямо в коридоре?

Щёки просто пылают, а сердце стучит в висках.

Беру себя в руки, сглатываю ком в горле и вглядываюсь в глазок.

- Галя, - зову я подругу как можно тише, - это вовсе не Гроднев… Галь, там наши бывшие мужья… оба…

- Нахрена ты звонишь? – слышу я раздражённый голос Кости за дверью. – У меня же ключ есть. Спорим, эта курица не додумалась поменять замки.

- Эта курица не додумалась… - подошедшая Галя в ужасе прижимает ладонь ко рту.

Мы отступаем от входной двери в коридор, когда слышим звук поворачивающегося в замке ключа.

Дверь распахивается как от удара и впечатывается в стену.

- Ну что, стервы, не ждали нас? – издевательски спрашивает Костя, заваливаясь вместе со Стасом в квартиру.

Они оба пьяны и очень злы.

Костя сплёвывает прямо на пол, а Стас прожигает меня взглядом, обещающим расправу.

- Пришло время платить за свои выходки! – мой бывший муж холодно ухмыляется, прикрывая за собой входную дверь. – Сейчас узнаем, как ты запоёшь, когда рядом нет богатого любовничка. Строила из себя святую, а сама легла под первого встречного мужика, даже не успев развестись!

Мы с Галей пятимся вглубь квартиры всё дальше, а наши почти бывшие мужья наступают вперёд.

- Вы хоть представляете, идиотки, как нас достали звонки посреди ночи от мужиков? – рычит Костя. - У меня номер рабочий. Я не могу его отключить!

- А я сменил номер, - Стас нехорошо усмехается, - но коллекторы прекрасно нашли новый. Оказывается, я просрочил платёж по кредиту, который не брал… ты ничего не знаешь об этом, киса?

В ужасе мотаю головой. Надо срочно выпроводить их, но как?

- Уходите! – требую я. – Иначе мы вызовем полицию!

- Валяй, - отвечает Стас и делает ещё шаг ко мне.

Достаю телефон из кармана джинсов, и Стас, будто только того и ждал, делает рывок вперёд и выхватывает сотовой у меня из рук.

- Не смей! – кричу я.

- А то что? – Стас крутит телефон в пальцах, а потом убирает его в свой карман. – Чё ты сделаешь, Поля? Прикажешь своему любовнику нагнуть нас? Так, его нет. Никто тебе не поможет, так что не выпендривайся и начинай приносить глубочайшие извинения.

- И обязательно на коленях, - добавляет Костя.

- И за что же это? – бойко спрашиваю я.

Галя рядом со мной совсем притихла и трясётся от страха. Может, и мне стоило бы. Но в момент опасности я обычно кусаюсь, а не замираю.

- Ты нас за дураков держишь, Поля? – Стас уже загнал меня в угол между стеной и дверью в кухню.

Он нависает надо мной сверху, сверля злобным взглядом.

- Думаешь, мы не понимаем, что это именно вы нам гадите? – спрашивает меня бывший муж. – Как вы вообще это проворачиваете? Вы же сайт для своего дебильного ателье самостоятельно не в состоянии были сделать. Как смогли пролезть в рабочие компьютеры и поднасрать на работе? А кредит? Как ты на меня его повесила?

- Я не… - отчаянно пытаюсь придумать, что соврать.

Становится уже откровенно страшно. Стас и Костя пришли за возмездием…

- Стас, посмотри-ка сюда, - зовёт Костя.

У меня сердце падает вниз, когда я понимаю, что Галин бывший прошёл на кухню и смотрит сейчас на конверт с деньгами.

Чёрт! Мы попали…

Стас прекращает грозно нависать надо мной и идёт к другу.

- Это же… - он без спроса берёт со стола конверт и нагло вынимает из него внушительную стопку денег. – Чё, скажешь, не при делах ты? Откуда такая крупная сумма, Поля, если не от присвоенного кредита на моё имя, а?

- Невеста за платье рассчиталась, - вру я.

Стас шлёпает стопкой денег по своей ладони. Смотрит на эти бумажки с нежностью.

- Врёшь, зараза!

- Стас…

Мой бывший вдруг в один шаг снова, оказывается, возле меня. Толкает с силой в плечо, так что я отлетаю к стене.

Стас тут же хватает меня за горло и резко сжимает.

Я судорожно пытаюсь вдохнуть, цепляясь за мужскую руку. Глаза наполняются слезами. Я задыхаюсь. Совсем-совсем по-настоящему.

Из горла вылетают только мучительные хрипы, а перед глазами уже темнеет.

- Нет, отпусти её! – кричит рядом Галя.

Она порывается броситься к нам, но Костя перехватывает её.

- Мы можем свернуть ваши шеи, - злобно шипит Стас. – И никто вам не поможет… собственно за этим мы и пришли…

Пальцы на моей шее сжимаются ещё сильнее, и я почти теряю сознание.

Сквозь пелену и шум в ушах слышу звонок в дверь.

Галя пытается закричать, но Костя тут же закрывает ей рот ладонью.

Звонок повторяется ещё раз. И ещё.

- Кого там принесло? – раздражённо рычит Стас.

- Пойду, посмотрю, - Костя идёт в коридор прямо вместе с Галей, которой он продолжает зажимать рот.

Просто тащит её за собой в неудобной позе.

- Стас, там это припёрся, - тихо сообщает вернувшийся на кухню Костя. – Мужик, который с твоей женой разбираться приезжал.

- Сука! – в глазах бывшего мелькает ненависть. – А вот и наш герой-любовник, да, дорогая?

Костя открывает один из кухонных ящиков и достаёт оттуда большой кухонный нож. Он прекрасно знает, что где лежит. Он ведь жил тут.

Начинаю мычать и извиваться, когда Костя передаёт нож Стасу.

Но силы не равны. Стас прижимает нож к моему горлу. Острое лезвие больно колет кожу.

Зато воздух снова поступает в лёгкие. Судорожно вдыхаю, ранясь неосторожными движениями об острый нож.

- Прогони его! – требует Стас.

Он тащит меня за руку в коридор и, плотнее прижимая нож к горлу, угрожает:

- Скажешь что-то не то, прирежу сразу.

- Кто там? – спрашиваю я.

Мой голос звучит сдавленно и хрипло. Горло сильно болит. А сердце так отчаянно бьётся, что скоро выпрыгнет из груди.

- Это я, Гроднев, открой, пожалуйста, - слышится голос из-за двери.

- Скажи, что помирилась с мужем, и он может проваливать на все четыре стороны, - шепчет на ухо Стас.

- Платон, уходи, - говорю я, стараясь, чтобы мужчина за дверью услышал мой охрипший голос. – Я не пойду с тобой в кино… не приходи больше, я помирилась с мужем.

За дверью повисает долгое молчание.

- Может, твоя подруга пойдёт? – спрашивает наконец Гроднев. – Билеты-то куплены…

Нож ещё плотнее прижимается к шее, причиняя боль.

- Нет, Галя тоже помирилась с мужем, - отзываюсь я.

Голос дрожит, а по щеке скатывается слеза.

- Хорошо, - слышится из-за двери, - я понял тебя, Полина. Давай тогда, пока…

- Пока, - шепчу я.

Слышу удаляющиеся шаги Гроднева и чувствую подступающую истерику. Последняя надежда на спасение рухнула.

Теперь ничто не помешает Стасу и Косте выместить на нас свою злость.

- Молодец, - Стас одной рукой держит кухонный нож у моего горла, а другой хлопает меня по голове, как выполнившую команду собаку. – Теперь никто не помешает нам.

Я чувствую на себе его дыхание с перегаром. Мой бывший сильно пьян. Очень. Едва ли получится с ним договориться, но я должна попытаться.

- Стас, я понимаю, что ты зол, - голос скрипит от напряжения, - но, прошу, приди в себя. Это не шутки.

- О нет, это очень забавная шутка, Поля, - Стас убирает нож от моего горла и трясёт им перед моим лицом. – Ты бросила меня ради мешка с деньгами, а ему даже неважно кого иметь: тебя или твою подружку.

- Я ушла, потому что ты изменял мне! – не могу сдержать гнева и обиды.

- Это отговорки! Если бы не нарисовался этот богач, ты бы повыделывалась и смирилась с реальностью. Все нормальные мужики ходят иногда на лево. И если жена не идиотка, то она засовывает свою гордыню куда подальше и не рушит семью из-за пустяков.

Лезвие ножа снова прижимается к шее.

Слова Стаса причиняют боль. Вот как он видел наши отношения. Он нормальный мужик, который позволяет себе всё, что захочет, а я должна прогнуться, забить на гордость и терпеть. Где здесь любовь? Где душевное тепло от близости с самым дорогим человеком?

Скажи мне, Полина, ты идиотка? – с усмешкой спрашивает Стас.

Слёзы текут по щекам. Стекают вниз к самой шее, и от солёной воды щиплет там, где нож содрал острым лезвием кожу.

-Получается, идиотка, - мой голос хрипит от подступающих рыданий и боли, разрывающей сердце. – Не было у нас семьи, Стас. Ни взаимной поддержки, ни планов на будущее, ни уважения… ничего…

- И что было не так с нашими планами?

Он как будто правда не понимает.

- Мы собирались завести детей через пару лет после свадьбы. А ещё планировали купить дом в пригороде… но ты почему-то решил, что нам больше это не нужно… скажи, ради чего мне было терпеть твои измены, если мои мечты даже не входят в твои планы?

- Во-о-от! – кричит Стас на всю квартиру. – Вот ты и показала своё истинное лицо! Меркантильная тварь! Да, я рассчитывал, что дела пойдут в гору быстрее. Что через пару лет мы сможем купить и дом, который ты хотела, и спиногрыза завести, раз он тебе нужен. Ну что ж, не повезло. Дом я не тяну. Не хочу горбатиться круглые сутки ради того, чтобы каждый день стоять три часа в пробке, добираясь до работы. А если нет дома, то куда ты собралась рожать? Чтобы втроём по съёмным хатам мотаться? Зачем это нужно, Полина? Что за идиотская упёртость?

- Это не упёртость, - не знаю, зачем я с ним спорю, - это то, чего я хочу от жизни, понимаешь? Дом, не обязательно большой, семью с детьми, собаку, в конце концов…

- И что, стала ты ближе к своей мечте? – глумится Стас, глядя на меня с презрением. – Думала, уйдёшь от меня к богатенькому папику, и он сразу тебе и дом отвалит, и детишек настругает? Обломилась ты, детка!

- Я не уходила к нему, - повторяю я. – Мы с Платоном Богдановичем вовсе не любовники, как ты думаешь…

Нужно продолжать забалтывать Стаса и дальше. Пока мы разговариваем, он может остыть и даже протрезветь.

- Не лги мне, Полина! – Стас толкает меня к стене и снова тычет ножом. – За дурака держишь? Сейчас скажешь, что не спала с ним и хочешь вернуться ко мне? Какие же вы тёлки - изворотливые гадины… всё что угодно скажете, ради спасения собственной шкуры.

Дыхание перехватывает от обиды. Меня трясёт от стресса и страха.

- Скажи! – требует Стас.

Свободной рукой он больно встряхивает меня за плечо.

- Скажи, что хочешь вернуться ко мне! – рычит он.

Так вот чего он хочет!

Закрываю полные слёз глаза и отчаянно мотаю головой. Ни за что не скажу. Не могу. Пусть хоть режет.

- Скажи! – Стас снова с силой толкает меня.

Кровь стынет в жилах от страха. Я не знаю, что он сделает дальше. Не хочу плясать под его дудку. Просто не могу.

Из кухни слышится сдавленный крик Гали. Я дёргаюсь и порываюсь рвануть туда, подруге на помощь.

Но Стас хватает меня за горло и снова вдавливает в стену у двери в коридоре.

- Стоять! Без тебя разберутся, - шипит он. – Похоже, Костя начал учить уму-разуму. И мне пора, хватит болтать о ерунде.

Стас отпускает мою шею и с некоторым удивлением смотрит на свою ладонь.

Кровь из пореза на шее испачкала его. Он рассматривает красные следы на своей коже и будто не понимает, что именно видит.

Снова слышится крик Гали, и я в ужасе закрываю глаза. Как мне помочь подруге? Как помочь себе?

Внезапно дверь рядом с нами выносит мощным ударом. Железная махина отлетает вбок. Как раз в то место, где стоим мы со Стасом.

Мой бывший получает по затылку, а меня припечатывает к стене его телом и краем этой металлической махины.

Боль в спине и затылке от удара об стену смешивается с болью в рёбрах и плече.

Чёрт, как же хреново!

Слышу звон ножа, выпавшего из руки Стаса и ударившегося о плитку, а потом бывший сползает по мне вниз, хлопаясь на пол без сознания.

- Полина? – низкий голос Гроднева кажется мне игрой воображения. – Вот чёрт!

Я начинаю заваливаться в сторону, потеряв последние силы, но сильные руки успевают меня подхватить.

Стону от боли в ребре.

- Жива, - слышится рядом незнакомый мужской голос, - просто помяли немного, ничего страшного.

Поднимаю заплаканные глаза на своего спасителя. Нужно поблагодарить его, но голова так кружится, что тело совершенно не хочет слушаться.

Смотрю в хмурое лицо Платона Богдановича, не в силах что-либо произнести.

- Какого чёрта ты стояла под дверью? - ругает он.

- И этот живой, скотина, - стоящий рядом мужчина пинает ногой лежащего Стаса.

Бывший сдавленно стонет, не открывая глаз.

Перевожу взгляд на плечистого мужчину внушительного роста, стоящего рядом с нами.

- Там, Галя, - удаётся мне выдавить из себя.

Мужчина кивает и уходит в сторону кухни. Почти сразу оттуда слышится звук ударов, женский визг и звон бьющейся посуды.

А потом наступает неприятная тишина.

- Валер, ты там как? – спрашивает Гроднев, придерживающий меня за плечи.

- Нормально, - отзывается его друг, - вырубил грубияна, когда там ребята подъедут?

- Да вот сейчас должны, - отзывается Гроднев.

Как по команде в вынесенную дверь забегает пять крепких мужчин.

- Ребята, берите этого, - Гроднев кивает на Стаса, - и в кухне ещё один. Отвезите нехороших мальчиков подальше от города и объясните, что бывает с теми, кто плохо себя ведёт.

- Насколько доходчиво объяснять? – спрашивает один из парней.

- В больничке с сотрясом пускай полежат, - мрачно распоряжается Гроднев, - но чтоб без инвалидности.

- Поняли, босс, - ребята быстренько хватают Стаса с Костей и уволакивают их и так бесчувственные тела куда-то прочь.

- Полина, зачем вы их впустили? – гневно отчитывает меня Платон Богданович. – Ну вот скажи, что было бы, если бы я пришёл на пару часов позже или вообще в другой день?

Смотрю на него глазами, полными слёз. Даже ответить не могу, настолько сильно трясёт от пережитого стресса. Горло сдавило спазмом.

Я всё ещё не верю, что мы спасены.

- Вот же... – Гроднев вдруг берёт и поднимает меня на руки без особых усилий.

Стону от боли в ребре.

- Валера, что там с девушкой? – спрашивает он друга.

- Помяли чуток, - отзывается тот из кухни.

- Успокоишь? – спрашивает Гроднев.

- Ага, - слышу я голос этого Валеры.

- Мы тогда пошли, - предупреждает Платон Богданович.

- Понял, давайте, - доносится до нас из кухни.

Стоп. Куда пошли? Какие мы?

Гроднев перехватывает меня поудобнее, прижимая плотнее к своей груди, и выходит со мной на руках из квартиры.

- Куда? – сипло спрашиваю я.

- Куда надо, - отвечает мой спаситель.

Гроднев спускается вниз по лестнице со мной на руках. Усаживает на пассажирское сидение в свою машину и сам застёгивает на мне ремень безопасности.

Меня колотит от пережитых эмоций. Это похоже на истерику. Только я не плачу, а нахожусь в каком-то ступоре и дрожу всем телом. Не могу остановиться.

Платон Богданович закрывает дверь рядом со мной, обходит машину, садится за руль и заводит мотор.

Он молча увозит меня от Галиного дома, а я и не думаю спорить. Очень хочу оказаться как можно дальше отсюда.

Мы едем совсем недолго, минут пятнадцать, прежде чем автомобиль Гроднева ныряет в подземный паркинг под один из элитных жилых комплексов.

В голове пустота. Как будто от страха отбило все мысли.

Гроднев паркует автомобиль, выходит из салона и открывает мне дверь.

Пытаюсь отстегнуть ремень безопасности, но руки так сильно дрожат, что я уже в десятый раз промахиваюсь мимо кнопки.

- Ну-ка дай сюда! - Платон Богданович наклоняется, отпихивает мою ладонь и сам отстёгивает ремень. Подаёт мне руку и помогает вылезти.

- З-з-зачем вы меня сюда привезли? – заикаясь, спрашиваю я.

Гроднев усмехается.

- А что спасённые барышни больше не достаются спасателям? – шутливо спрашивает он. – Куда катится этот мир?

Он берёт меня под руку и тянет к лифту. Мы поднимаемся на десятый этаж.

- Ты, Полина Сергеевна, конечно, можешь посопротивляться для приличия, - со смехом в голосе заявляет Гроднев, - но я тебя в свою пещеру уже уволок. Проходи, чувствуй себя как дома.

Гроднев распахивает передо мной дверь в квартиру.

Делаю шаг вперёд и спотыкаюсь о порог. Взмахиваю руками и лечу вниз, потеряв равновесие.

Естественно, Платон Богданович ловит.

Хватает за талию и не даёт шлёпнуться носом об пол.

- Понравилось на руках кататься, так бы и сказала, - он дёргает меня вверх и опять подхватывает на руки, - не обязательно было ради этого пытаться расквасить себе лицо.

Он всё время говорит шутками. Я не понимаю, как реагировать. Обижаться вроде глупо. Спорить – тем более…

Гроднев несёт меня на кухню. Я прижата к его груди и чувствую сердцебиение мужчины своим телом. Гулкие ровные удары успокаивают.

Всё плохое позади, если тебя взяли на ручки и разговаривают с тобой таким мягким утешающим голосом, каким говорит сейчас Платон Богданович.

Он сажает меня на диванчик, а из кухонного ящичка достаёт контейнер из прозрачного пластика. Это аптечка.

- Ну что за урод? – Гроднев хмурится, обрабатывая антисептиком ранку на моей шее. – Зачем же портить такую красоту?

Я морщусь оттого, что щиплет, и даже шиплю сквозь зубы.

- Подожди, - низкий голос Гроднева действует на меня как обезболивающее, - сейчас пройдёт.

Чувствую, как горячие мужские ладони обхватывают мою шею. Гроднев склоняется к пострадавшей коже и дует на ранку.

У меня дыхание перехватывает от смеси острых ощущений. Боль от пореза вперемежку с дико приятными мурашками по всему телу.

А мужские руки уже ощупывают мою голову в поисках других повреждений. Пальцы Платона ныряют в волосы и, не торопясь, массируют кожу на затылке.

Поднимаю на мужчину вопросительный взгляд. Какой же он всё-таки привлекательный мужчина. От него веет силой.

- Извини. – хрипло говорит он, убирая руки, - увлёкся немного… красивая ты очень.

Мне не хочется оскорбляться или возмущаться. После перенесённого стресса, в руках Гроднева я чувствую себя в безопасности. Разве может случиться что-то плохое рядом с мужчиной, который смотрит с такой нежностью, будто я ребёнок, разбивший коленку?

Я сижу на диване, а Платон Богданович присел рядом со мной на корточки. Мои колени упираются ему в живот. Интимная поза. Не сексуальная, но слишком близкая для посторонних людей.

Мужские ладони ложатся на мои колени. Массируют бёдра через ткань джинсов.

Ловлю взгляд Гроднева. В его тёмных глазах нет больше смеха.

- Оп-п-пять увлеклись? – спрашиваю я.

Гроднев кивает, не прекращая гладить мои бёдра.

В груди трепещет сомнение вместе с робким желанием не отталкивать мужчину.

Наверно, это очень легкомысленно. Но он только подул мне на шею, а это подняло в теле такое волнение, какое не удавалось разбудить ещё никому.

Мне некуда отодвигаться. Платон Богданович поймал меня в ловушку.

Всё, что я могу, это откинуться спиной на диванные подушки.

Делаю это и морщусь от боли в рёбрах.

- Что такое? – спрашивает мой спаситель.

- Ничего страшного, - говорю я, - ручка входной двери в ребро впечаталась.

Ладони на моих коленях замирают и сжимаются сильнее.

- Дай посмотреть, - требует Гроднев, - надеюсь, ты не сломала ребро.

- Всё в порядке, не нужно…

- Нужно проверить и полечить все вавки! – строго заявляет Гроднев. – Не бойся, я подую.

Меня его обещание что-то совсем не успокоило. Наоборот, волнительно как-то стало и жарко.

Гроднев схватился за край футболки и задрал её выше, до груди. Понажимал на рёбра вокруг начинающего темнеть синяка.

- Думаю, действительно, всё в порядке, - пальцы Платона Богдановича опять увлеклись поглаживанием моих рёбер. – Просто синяк.

А мне уже так жарко, что воздуха не хватает.

Щёки горят, а вдохи получаются какими-то рваными

- Нужно подуть… - хрипло шепчет Гроднев и наклоняется к моим рёбрам.

Горячее дыхание мужчины разжигает в теле настоящий пожар.

Закрываю глаза и считаю про себя до десяти.

- Ох… - из моей груди вырывается стон, когда губы Гроднева прижимаются к коже рядом с ушибленным местом.

- Там, где подули, нужно и поцеловать, разве ты не знала? – шепчет мой спаситель.

Мужские ладони обхватывают мою талию.

- А тут не болит? – спрашивает Гроднев, прижимаясь губами к моему животу ниже пупка.

- Ох, нет… - стону я.

Живот дрожит. Мышцы сводит в сладком напряжении.

- Что ты делаешь? – спрашиваю я задыхаясь.

- Успокаиваю, - бурчит Гроднев.

Он мягко давит мне на плечи, заставляя лечь на спину. Футболка вместе с бюстгальтером задираются ещё выше, и мужские губы прижимаются к обнажённой груди.

- Мне нужно идти, - пытаюсь сказать я, но выходит слишком неуверенно.

Мешают стоны, сами собой вырывающиеся из груди.

- Не нужно, Полина, - Гроднев приближает своё лицо к моему. – Хватит, добегалась уже.

Платон дёргает ремень на моих джинсах, пытаясь его расстегнуть.

Джинсы слетают с меня быстрее, чем я могла бы сказать «ох». И футболка каким-то волшебным образом уже через секунду оказывается не на мне.

Не успеваю почувствовать неловкость, потому что губы Гроднева уже впиваются в мои. Уверенно давят. Язык проталкивается в мой рот.

Платон не ждёт моего одобрения и разрешения. Он целует, разжигая огонь желания, и точно знает, что делает.

Голова кружится, мысли путаются, а в груди и животе сладко сжимается.

Я думаю о том, что вот именно сейчас сквозь пальцы утекают последние секундочки, когда можно сказать ему нет и прекратить всё это безобразие.

Но мгновения продолжают проходить одно за другим, а я так ничего и не говорю.

Можно притвориться, обмануть саму себя тем, что напор Платона был слишком сильным. Что у меня не хватило сил отбиться или ещё что-то в этом роде. Но если быть честной, то я хочу того, что происходит.

Руки и губы Гроднева сводят меня с ума. Он как будто знает, где дотронуться так, чтобы я задрожала всем телом.

Пальцы Платона чертят неторопливые дорожки по моим бёдрам, повторяя формы.

- Ты слишком хороша, чтобы дать тебе уйти, - хрипло шепчет он, целуя плечо, с которого только что стянул лямку бюстгальтера.

Усмехается какой-то своей мысли. Щекочет кожу щетиной.

Я млею и таю. Окончательно отпускаю контроль и доверяюсь мужским рукам. Будь что будет.

Я ещё никого так не хотела.

Раньше думать об этом было неправильно. Когда мы познакомились, я ещё даже не подала на развод, а он готовился к свадьбе с другой женщиной. Но теперь-то мы вроде оба свободны. Так почему нет?

Застёжка бюстгальтера щёлкает, и на мне не остаётся ничего, кроме трусиков.

Гроднев пожирает взглядом моё тело. Сглатывает. Я вижу, как дёргается туда-сюда его кадык.

- Ты… - от хриплого голоса Платона по телу бегут жаркие мурашки, - ты с ума меня сводишь… как мальчишку…

Его руки на моём теле повсюду. Губы следуют за руками, доводя меня до истерики. Мне кажется, я скоро взорвусь. Не выдержу этого накала.

Гроднев с рыком прикусывает мочку моего уха, и я удивлённо охаю, широко открыв глаза. По телу словно проносится разряд электрического тока. Влажный язык проходится по тому месту, где только что были зубы, и меня бросает в дрожь.

Я задыхаюсь. Выгибаюсь в спине и хватаюсь руками за голую спину Гроднева в попытке удержаться в сознании.

Когда он успел снять с себя одежду?

Платон резко дёргает меня на себя. Точнее. под себя. Накрывает своим телом, упираясь очень напряжённой частью тела в низ моего живота.

Уже только ощущение его стояка, прижатого ко мне, подбрасывает градус возбуждения близко к температуре кипения. Я предвкушаю, как эта часть мужского тела окажется во мне. Растянет меня. Заполнит.

Стону и даже почти рычу. Жалобно хнычу, сгорая от нетерпения. Впиваюсь в крепкую широкую спину Платона ногтями, стараясь поторопить.

- Сейчас, моя девочка, сейчас… - сбивчиво шепчет он, стягивая с моих бёдер трусики.

Мужские ладони ныряют под мои колени и дёргают их вверх, заставляя согнуть ноги. И тут же давят в стороны, раскрывая меня перед Гродневым.

- Какая же ты горячая, Полина, - хрипло шепчет Платон, растирая влагу у меня прямо там. – Огненная…

Я и чувствую себя в его руках факелом. Подожжённым им и горящим для него.

Тяну его за шею на себя. Ближе. Ещё ближе.

Прижимаюсь к нему, как кошка, не знающая морали и гордости.

- Полина… - хриплый шёпот у самого уха почти доводит меня до оргазма.

А в следующую секунду Гроднев толкается бёдрами вперёд, заполняя меня собой. Это последняя капля. Я и так уже была на грани. Доведена им до предела.

Взрываюсь самым диким в своей жизни удовольствием. Дрожу, скулю от сносящего крышу кайфа и цепляюсь руками за плечи того, кто смог подарить мне такую ошеломительную эйфорию.

Дышу часто-часто, а Гроднев ловит мои губы своими губами и снова толкается бёдрами вперёд, растягивая меня там именно так, как мне бы того хотелось. Сильно, до предела и невероятно сладко.

- Ты самая горячая женщина, которая у меня была, - рычит Платон.

Он и сам уже на грани. Глаза заволокло дымкой удовольствия. На лбу выступила испарина. Он так красив сейчас. Как греческий бог.

Толчки становятся быстрее и резче, и я снова теряю связь с реальностью. Опять растворяюсь в удовольствии вместе с Платоном.

Из глаз текут слёзы. Я чувствую их на коже. Просто удовольствие слишком велико. Ещё чуть-чуть, и я просто потеряю сознание.

Мы доходим до кульминации вместе. Замираем в общем удовольствии, глядя друг другу в глаза. Это просо невероятно. Впервые в моей жизни обгоняю мужчину по количеству оргазмов за секс.

Да даже без этого. То, что случилось сейчас, точно впервые в моей жизни. Я будто и вовсе не занималась раньше сексом. Понятия не имела, что моё тело способно так чувствовать.

Гроднев сжимает меня в объятиях, приходя в себя. Тяжело дышит, уткнувшись носом в мои волосы.

- Надо было ещё в клубе догнать тебя и уволочь к себе, - шепчет Платон, целуя меня в висок.

- Ты не мог, у тебя была невеста, - напоминаю я.

Мой голос охрип от стонов и звучит сексуальнее, чем обычно..

- Да, точно, - соглашается Гроднев, отстраняясь. – Пойдёшь в душ?

Киваю. Потихонечку начинает накатывать смущение. Я впервые в чужом доме, даже не знаю, где находится ванная, а уже познакомилась с хозяином настолько близко, что дальше некуда.

Гроднев провожает меня с пошлой ухмылкой, заметив, как начинают наливаться краской мои щёки.

Да знаю я, что поздно. Нечего так смотреть.

Быстро споласкиваюсь, одеваюсь и возвращаюсь на кухню. При взгляде на диванчик щеки тут же снова обдаёт жаром.

- Держи, - Платон протягивает мне бокал с красной жидкостью. Только что открытая бутылка стоит рядом.

Отпиваю немного и ставлю его на стол.

- Сегодня ты ночуешь тут, - заявляет Гроднев.

Поднимаю вверх одну бровь.

- А завтра я сниму для тебя квартиру, - добавляет мой новоиспечённый любовник.

Моя бровь взлетает ещё выше.

- Двушка в центре с видом на реку, - уверенно продолжает Платон. – Пойдёт?

Ничего не отвечаю.

Не совсем понимаю, что вообще происходит. Зачем он собрался снимать для меня квартиру? Я и сама могу. Теперь дела ателье не в столь уж плачевном состоянии.

- Кредитку на твоё имя я уже заказал, пока ты была в душе, - сообщает мне Гроднев. – Завтра утром привезут.

Что-то мне всё больше перестаёт это нравиться. Какая-то отрепетированная схема. Он мне будто инструкции даёт или должностные обязанности объясняет.

- Я буду приезжать к тебе три или четыре раза в неделю, - Гроднев окидывает мою фигуру с влажными после душа волосами горящим взглядом, - может, пять. В это время ты должна быть дома. Выходы в свет по необходимости.

Кажется, до меня начинает доходить. Щёки краснеют уже вовсе не от смущения.

На меня будто ведро ледяной воды выплеснули. Трепещущее от счастья сердце останавливается, словно в него впрыснули яд. Холод растекается по венам.

Это же действительно отрепетированная схема! Стандартная процедура принятия в любовницы господина Гроднева!

Вот же дура! Идиотка!

Дрожащей рукой поправляю на груди край футболки.

В груди ноет что-то болючее. Плачет по несбывшемуся светлому и доброму.

Ну что ж, сама виновата.

- Ты пойдёшь в душ? – спрашиваю я с улыбкой.

- Да, - Гроднев чмокает меня вы щеку, проходя мимо. – Я быстро, а ты подумай над тем, что я сказал. Так будет комфортно и тебе, и мне. Всё чётко. Обещаю, обиженной ты себя чувствовать не будешь.

- Конечно, - я снова улыбаюсь.

А в душе пустота.

Ну ничего страшного. Не всегда ведь складывается. Это нормально. Вот на Стаса я потратила несколько лет, прежде чем понять, что нам не по пути.

Платон побил рекорд, уложившись в один секс. Точнее, в один разговор после него. Так даже лучше. Не придётся жалеть о потерянных годах жизни.

Я запомню то, что он сделал с моим телом. Это было волшебно. Буду вспоминать именно это, а не ту глупость, в которую он хотел меня затащить.

Приходить он собрался по три – четыре раза в неделю… К психологу лучше пусть походит с такой регулярностью!

Прохожу мимо ванны, за дверью которой слышен шум воды, и ухожу из квартиры Платона.

Мне неинтересно то, что он предложил. Сегодня было просто феерично, но на этом всё.

Прощайте, Платон Богданович! Удачи вам в жизни и всех благ, как говорится.

С этого дня у нас точно разные дорожки.

Вернувшись к Гале, я застаю там примерно то же, что происходило совсем недавно в квартире Гроднева.

Мда…

Прыткий оказался этот Валера.

Скидываю обувь в коридоре, иду на кухню попить водички, а там сидят два красавца: Галя, завёрнутая в простыню, и друг Гроднева в одних трусах.

Чай пьют. С печеньками. Проголодались, бедняжечки.

Желаю присутствующим доброй ночи, отводя глаза от почти голого мужского тела.

Друг Гроднева почти такой же видный и статный, как он сам. Галя выглядит очень довольной. Что ж, не мне её судить.

И я тут явно сегодня лишняя.

Пью водичку, и, пожелав Гале с Валерой хорошо провести время, кидаю в дорожную сумку кое-какие вещи и еду ночевать в ателье. У нас там раскладушка в подсобке припрятана на случай авральной работы.

Может, Гроднев был прав, когда говорил, что после развода нужно погулять?

Спать с кем попало мне точно не хочется. И быть его постоянной любовницей по расписанию тоже. Но вот ночь с Платоном действительно имела чуть ли не целительный эффект. Я снова почувствовала себя желанной и привлекательной. Было хорошо, чего уж там.

И пускай ничего большего не получилось, жалеть о случившемся я не могу. Не получается.

Я снимаю для себя отдельную квартирку недалеко от ателье. Одна комната. Совсем крохотная кухня и ванная, совмещённая с туалетом. Зато вид из окон на старый парк с прудом, в котором плавают толстенькие, откормленные булкой утки.

Красота.

Моя новая жизнь начинается очень спокойно и даже чуточку одиноко.

Развод завершился, и я стала официально свободной женщиной. Галя с этим Валерой одним разом не ограничились. Так что подруга теперь всё свободное время проводит с этим типом, да и работу через раз прогуливает, зараза.

А я и не против, на самом деле.

Мне явно требовался период тишины и спокойствия. Я с удовольствием живу одна, не заморачиваясь тем, что кому-то нужно готовить ужин и стирать носки. Хожу пешком в ателье, принимаю заказы от новых невест и шью свадебные платья.

Невесты, приходящие ко мне в ателье, такие счастливые. Светятся все до одной. И я тихонько подпитываюсь их позитивом. Не у всех так как у меня. Бывают и счастливые отношения.

Галя заходит ко мне в гости аж через три недели. Занятая колбаса. Ни на минуточку не может оторваться от своего Валеры. Может, и ей скоро будем шить свадебное платье.

Ставлю на кухонный стол зелёный чай, который любит подруга, и тарелку с овсяным печеньем.

- Гроднев спрашивал, как у тебя дела, - говорит Галя, уминая второе печенье. – И пожаловался, что звонил, а ты не ответила.

Пожимаю плечами с равнодушным видом.

- И что, ты ему сказала? – спрашиваю я.

- Что у тебя всё прекрасно, разумеется, - Галя тянется за третьим печеньем. – А я тебе новости принесла: Гроднев с Валерой поспособствовали, чтобы на Костю дело завели за распространение фильмов для взрослых. Ему срок светит, прикинь? Твой Стас, скорее всего, сухим из воды выйдет, но пятнадцать суток уже просидел. Вот так-то!

- Ну и поделом! – говорю я. – Нечего было в своих незаконных фильмах наши платья снимать! Я все пальцы стёрла, пока их перешивала!

- Полина! – спохватывается вдруг Галя. Она округляет глаза и кидается поднимать с пола свою увесистую сумку. – Я же к тебе отпраздновать приехала!

Галя достаёт из сумки и ставит на стол бутылку игристого.

- Я вчера развод получила! – говорит подруга, счастливо улыбаясь.

Поразительно. Я ведь помню, как Галя убивалась по мужу, хоть он того и не стоил совершенно. Хорошо, что она переключилась на этого Валеру. Хоть развод легче переживёт.

- Давай выпьем за конец наших неудачных браков и начало новой жизни! – предлагает подруга.

Бокалов у меня в хозяйстве пока не имеется, так что я ставлю на стол стеклянные стаканы, а подруга, немного повозившись, откупоривает бутылку и разливается шипящий напиток.

- За развод и свободу! – торжественно говорит Галя и чокается своим стаканом о мой.

- За новую жизнь! – повторяю я.

Галя делает глоток, потом резко меняется в лице и вскакивает с места. Сшибая с дороги стул, несётся в ванну. Судя по звукам, которые я слышу, подругу тошнит.

Галя возвращается на кухню через пять минут с зелёным лицом.

- Странно, - хриплым голосом говорит она. – Вроде желудок долечила…

Смотрю на неё с усмешкой.

- Галюсь, а ты, часом, не беременна? – спрашиваю я.

Судя по тому, как плотно подруга общается с Валерой, это более, чем вероятно.

Галя с растерянным видом плюхается на стул.

- Не знаю… - тихо отвечает она. – Как же это…

- А у тебя с Валерой как, серьёзно? – спрашиваю я.

- Не знаю, наверно, - Галя краснеет. – Мы не говорили об этом.

Ничего не отвечаю. Ясно. Эти двое были слишком заняты кое-чем более интересным, чем обсуждение будущего.

- Полин, - Галя смотрит на меня пристально, - а у тебя с Гродневым ведь тоже было, да?

Краснею от неожиданного вопроса. Раньше мы бы давно все с Галей успели обсудить. Но она всё время проводит с Валерой. Так что мы и поговорить-то толком не успели.

- Ну, было, - признаюсь я.

- А может, ты тоже того? – с хитрой улыбкой спрашивает Галя. – Беременна?

Пытаюсь вспомнить, когда у меня последний раз были месячные и не задерживаются ли они. Краснею ещё сильнее, осознав, что вообще не помню, какого числа они были последний раз и когда должны прийти вновь. Столько всего происходило в последнее время. Не до этого было.

- Так! – Галя отодвигает от нас подальше открытую бутылку. – Я пошла в аптеку за тестами! Сейчас всё выясним!

Галя возвращается через двадцать минут с двумя розовыми картонными коробочками. Внутри лежат тесты на беременность.

Садимся за кухонный стол читать инструкцию. Подруга нервно кусает губу, разворачивая бумажку, вложенную в коробку.

- Полин, а что, если, правда, беременны? – спрашивает она. – Это хорошо или плохо?

Улыбаюсь её простодушию и чувствую, что внутри меня ответ уже есть.

- Я буду рада, - уверенно отвечаю я. – И неважно, что я одна. Ну не всем везёт в личной жизни, а ребёнка я хотела. Воспитаю и без мужа.

- Почему ты списываешь Гроднева со счетов? – не понимает Галя. – Он состоятельный человек. Уверена, он поможет тебе с ребёнком, если что…

- Галь, - перебиваю я подругу, - он меня любовницей на содержании хотел сделать, по расписанию за сексом приезжать. Зачем ему этот ребёнок? Он если и даст денег, то только на аборт.

- М-да… - Галя поджимает губы.

- А ты? – спрашиваю, в свою очередь, я. – Хочешь или…

- Хочу, - Галя кивает не слишком уверенно, но потом расправляет плечи и приосанивается, сама соглашаясь со своими словами, - я тоже давно хотела ребёнка, ты ведь знаешь… да и тот выкидыш… В общем, даже если с Валерой не сложится, то я ни о чём жалеть не буду!

- Ну и хорошо, - говорю я, протягивая подруге коробочку с тестом. – Теперь мы знаем, как к этому относимся. Иди, ты первая.

Галя берёт коробочку и уходит в ванную. Пока её нет, пытаюсь прислушаться к своему организму. Я чувствую себя абсолютно так же, как и всегда. Наверно, это значит, что я не беременна. Просто задержка из-за всех этих волнений с разводом и прочих приключений.

Лезу в календарик цикла в телефоне. Ого - программа показывает, что у меня, оказывается, уже шесть дней задержки!

Тем временем на кухню возвращается побледневшая Галя. Она кладёт на стол тест с двумя ярко-красными полосками.

- Я беременна, - ошарашенно шепчет она.

Глаза круглые настолько, будто она была не в курсе, откуда берутся дети.

- Ты собиралась радоваться, - напоминаю я.

- Ага… - Галя растерянно кивает. – Сейчас только переварю немного эту новость… знаешь, мне ведь врачи после выкидыша говорили, что, скорее всего, без ЭКО у меня вообще ничего не получится, представляешь?

- Что ж, похоже, твой Валера способный малый, - смеюсь я. – Его можно прописывать женщинам с такими проблемами, как у тебя, в качестве лекарства…

- Да ну тебя, - Галя бросает на меня сердитый взгляд, - обойдутся эти женщины. Пусть своего Валеру ищут…

- Влюбилась, да? – спрашиваю я.

- Влюбилась, - вздыхает Галя. – Знаешь, я раньше думала, что Костю люблю. А вот Валеру встретила и поняла, что мужа-то и не любила уже давно, просто боялась признаться самой себе, что всё кончено.

Замолкаем ненадолго.

- Поля? – спрашивает Галя. – А мы справимся? Ну, если Гроднев и Валера – это так, временное явление в нашей жизни, то мы ведь всё равно справимся, да?

Улыбаюсь и обнимаю подругу за плечи. Вот это «мы» дорогого стоит. Хоть Гроднев и посчитал, что Галя меня кинула, попав в больницу с язвой, но были ведь до этого случаи, когда и она меня выручала.

Например, когда в институте перед сложным экзаменом я подхватила грипп и валялась с высокой температурой. Препод был строгий и на переэкзаменовках заваливал с особым усердием. Так подруга сутки корпела над двумя парами шпор – для себя и меня. По ним я тогда и сдала. Кое-что вспомнила сама, кое-что подсмотрела.

И платья она пару раз сама дошивала, когда я со Стасом к его родителям в другой город ездила.

Так что, я уверена, что без подмоги в её лице не останусь. И сама, разумеется, плечо подставлю.

- Справимся, конечно. – успокаиваю я Галю. – А когда мы с тобой не справлялись?

- Верно, - вздыхает Галя. – Твоя очередь.

Беру со стола розовую коробочку с тестом.

Иду с ней ванну и делаю всё по инструкции. Через несколько минут возвращаюсь обратно к Гале.

- Не беременна, - говорю я.

Галя витает в облаках. Сидит с задумчивым видом, положив руку на живот.

- Ты уверена? – она выныривает из своих мечтаний после моих слов. – Покажи тест! Даже еле заметная вторая полоска значит, что ты беременна…

- Уверена, он чистый, - говорю я. – Просто цикл сбился, получается. Забей. Давай лучше о тебе. Решила уже, как с Валерой поговоришь?

- Ну… - Галя сжимается, опуская плечи, - нет, не решила… страшновато… вдруг он грубость какую-нибудь скажет…

- Напиши ему сообщение, - советую я. – Так у него будет время принять новость, прежде чем говорить с тобой.

- А вдруг он вообще исчезнет после такого сообщения? – хмурится Галя.

Пожимаю плечами.

- Тогда это и будет ответом, - говорю я.

- Да… - Галя достаёт телефон и набирает сообщение. – Ты права, если сбежит, то туда ему и дорога…

Галя нажимает дрожащим пальцем на кнопку отправки сообщения и зажмуривается, будто телефон в её руке может рвануть.

Через полминуты приоткрывает один глаз.

- Не прочитал… - шепчет она.

Наводит камеру телефона на тест с двумя полосками, лежащий на столе, и отправляет будущему отцу ещё и фото.

И снова жмурится.

Заглядываю в экран её телефона. Под сообщениями от Гали появляются галочки, означающие, что Валера прочитал сообщения.

Наверху экрана появляются три точки. Валера уже что-то печатает в ответ.

- Галь, - я трясу подругу за плечо.

Она открывает глаза и смотрит на экран.

- Он пишет, что сейчас приедет поговорить… - говорит Галя.

- Ну вот видишь, не исчез, - я ободряюще улыбаюсь подруге.

- Не исчез… - растерянно повторяет за мной она.

- Не позволяй ему склонить тебя к тому, что ты не хочешь, - строго говорю я.

- Ты про аборт? – Галя хмурится. – Нет, второй раз мне в эту лотерею может и не повезти. Ещё ведь и доносить надо, а не как в прошлый раз… так что не переживай об этом. Скажет, что ему всё это не нужно, и пусть катится на все четыре стороны!

Галя воинственно расправляет плечи, выпячивая вперёд внушительный бюст.

- Правильно, пускай катится, - поддакиваю я.

- Ну я тогда пошла? – Галя неуверенно поднимается на ноги.

- Давай, - я провожаю её до дверей. – Напиши мне потом или позвони.

Подруга уходит к своему Валере, а я возвращаюсь в ванную и достаю из коробочки использованный тест.

На нём две яркие полоски, такие же, как у Гали.

Я почему-то испугалась признаться подруге в том, что тоже беременна. Вдруг она проговорится Валере, а тот Гродневу?

Не хочу встречаться с его гневом, когда откажусь делать аборт.

Он ведь влиятельный человек, вдруг попытается заставить? Нет, не хочу открывать никому свой секрет.

Возможно, это глупо. Беременность можно скрыть только до определённого срока. Но я надеюсь, что потом придумаю, как выкрутиться.

Мне постоянно хочется арбузов со сметаной и именно вместе. Дикое сочетание, но мне до дрожи вкусно именно так.

Видимо, это мой единственный симптом беременности, потому что меня не тошнит, как Галю. Живот не тянет. Сплю примерно столько же, сколько и раньше. И даже на солёненькое не тянет.

Словом, скрывать моё положение пока достаточно просто, если не демонстрировать странные гурманские изыски окружающим. Предаюсь арбузно-сметанному разврату наедине с собой и живу спокойно.

Стараюсь не пересекаться с Галей в женской консультации, вот и вся маскировка. Да даже если и столкнусь там с ней случайно, просто скажу, что пришла на обычный осмотр.

В платной клинике я сделала первое УЗИ и увидела на снимке светлую горошинку, которая должна превратиться в ребёнка.

Я уже люблю его или её. Это так странно - любить кого-то, кого пока ещё, по сути, нет. Однако каждый раз, когда я думаю о крохотном чуде, растущим во мне, в груди появляется тёплое чувство, мозг размягчается, а фантазия уже рисует, как я держу на руках розовощёкого малыша и гуляю по парку с коляской. Потом фантазия рисует мне лопоухого лабрадора, которого ползающий ребёнок дёргает за хвост.

Дурацкий лабрадор! Почему он всё время в моих фантазиях? Одиноким матерям с детьми квартиры сдают почти без вопросов, если есть чем платить, разумеется. А вот завести в съёмной квартире собаку, да ещё такую большую, вряд ли позволят. Да и неразумно это.

Как я стану разрываться между плачущим крохой и собакой, которую срочно нужно выгулять? Ведь помощи ждать будет неоткуда. Родственников, готовых посидеть с крохой, нет. А единственная подруга будет занята собственным ребёнком.

А ещё я должна подготовить для себя с малышом финансовую подушку.

Если бы Гроднев не помог вытрясти из Стаса наши деньги и оборудование, то мы с Галей попали бы в кредитную кабалу. Лет десять бы расплачивались, едва сводя концы с концами. В таком случае ни о каком ребёнке и мечтать бы не стояло.

Забавно. Гроднев сделал мне ребёнка и обеспечил возможность его прокормить. Благодаря ему, я могу спокойно работать до родов, не отдавая все деньги в счёт кредитных платежей, и успеть скопить сумму, на которую проживу первые месяцы после родов. А потом можно будет и вернуться к работе.

Я всё подсчитала.

Аренда, еда, приданое малышу. Кроватка, коляска, пелёнки. Резерв на лекарства и непредвиденные траты.

Я заработаю себе и малышу на спокойную жизнь. Да, дорогие мобили и брендовые слипы мне не по карману, как и полноценный отпуск по уходу за ребёнком. Я смогу посвятить этому только три месяца по моим расчётам. Но и работаю я не в шахте, к счастью.

Поставлю в ателье манеж и буду дальше принимать заказы.

Вечером раздеваюсь перед зеркалом до нижнего белья и внимательно рассматриваю фигуру. Ищу изменения. Грудь стала немного пышнее, а живот слегка надулся. Хотя в последнем, возможно, виноваты шесть долек сметанного арбуза.

Десять недель беременности… Пройдёт ещё две, и на УЗИ можно будет увидеть даже пол малыша, если повезёт.

Ложусь в постель и сладко зеваю. Сплю я теперь отлично. Засыпаю, едва голова касается подушки.

Это можно считать симптомом беременности?

Наверно, это гормоны так действуют. Нервный развод, проблемы в ателье и короткий роман, закончившийся так и не начавшись, отошли на второй план. В центре моей жизни теперь ребёнок, растущий внутри.

Все мысли о нём. И все волнения тоже о нём.

Всё ли с ним хорошо? Достаточно ли правильно я питаюсь? Не вредит ли ему то, что я сижу над платьями по десять часов в день?

Галя косится на меня подозрительно, когда я делаю в работе перерывы на разминку, которых раньше не делала.

- Вставай со мной! – подначиваю я. – Тебе нельзя подолгу сидеть без движения в одной позе. Кровь застаивается. Это вредно для малыша.

Галя неохотно слушается и вместе со мной приседает и тянется в разные стороны.

Валера, кстати, никуда так и не делся. Неожиданными обстоятельствами проникся и даже позвал Галю замуж. Так что нужно будет успеть сшить платье ещё и для подруги.

Против чего Галя действительно активно протестует, так это здоровая еда на обед. Я не позволяю ей заказывать всякую дрянь, типа пиццы и бургеров. Готовлю дома супчики с запеканками, приношу их собой в ателье и кормлю себя и сопротивляющуюся Галю.

- Полин, меня сейчас от всего этого тошнит… - стонет она. – Только пицца лезет, понимаешь?

- Ничего не знаю! – строго говорю я. – Ребёнку нужны белки и микроэлементы. В пицце их считай, что нет.

От зелёного смузи Галя отказывается категорически и наотрез.

- Полина, ты меня пугаешь, - возмущается она. – Какая муха тебя укусила? Я, конечно, понимаю, что ты хочешь мне добра, но вечные зарядки и диетические бульончики с брокколи меня уже доконали. Пожалуйста, давай закажем пончиков!

- Ни за что! Я прочитала в журнале для беременных, что нужно гулять хотя бы по часу в день. Сегодня после работы идём в парк!

Галя поднимает вверх брови.

- Ты читаешь журналы для беременных? – спрашивает она.

Чертыхаюсь про себя за такой прокол.

- Конечно, - отвечаю максимально непринуждённо. – Ты же моя подруга, и ты беременна. Я хочу пройти с тобой через это.

- Я вижу… - раздражённо замечает Галя, ковыряя вилкой в контейнере с салатом.

Когда в конце рабочего дня за ней заезжает Валера, Галя с радостью сбегает, забыв и про контейнер с авокадо, лежащий перед ней, и про прогулку в парке.

Отпускаю её с печальным вздохом.

Я правда рада за неё. Валера кажется хорошим. Он несколько раз заходил к нам в ателье, а ещё мы вместе ужинали. Приятный парень, и в Галю, видимо, на самом деле влюблён. По крайней мере, о предстоящей свадьбе и отцовстве говорит, как о чём-то приятном. Через два месяца в его доме закончат ремонт, и подруга переедет жить к новому мужу. А пока они почти всё время зависают у неё.

Скручиваю в рулон молочный шёлк, оставленный Галей на раскроечном столе, и отношу его в кладовку. Сейчас приберу булавки со стола и пойду гулять в парк одна.

Втыкаю тонкие иголки в подушечку. Выключаю в подсобке свет и вешаю на плечо сумку. Я перестала застёгивать верхнюю пуговицу на джинсах, но, кажется, этого уже недостаточно. Они всё равно давят.

Выключаю свет в помещении и лезу в сумку за ключами.

Слышу скрип двери. Наверно, какая-нибудь припозднившаяся клиентка.

- Мы уже закрыты, - говорю, продолжая рыться в своей сумочке, и даже не поднимая глаз. – Приходите завтра.

- И чего ты бегаешь от меня? – раздаётся низкий голос Гроднева, от которого по телу бегут мурашки.

Ключи, которые мне всё-таки удалось выудить из сумки, со звоном падают на пол.

- Ни от кого я не бегаю, - отвечаю равнодушно, а у самой внутри настоящая буря.

Сердце колотится как сумасшедшее. Что-то аж дурно стало, впервые за первые недели беременности.

- Я звонил, писал тебе… - в голосе Гроднева обвинение.

Поднимаю вверх одну бровь.

- На моём телефоне был один пропущенный через три дня после нашей… встречи… - память подкидывает мне горячие картинки того, что мы делали тем вечером. Щёки начинают гореть огнём. – И ещё один звонок был через неделю…

- И сообщение, - добавляет Гроднев.

Ах да, было ещё одно сообщение!

- Ты написал, что я веду себя глупо, - я складываю руки на груди. – Какого ответа ты ждал?

- Конечно, глупо! – с чувством заявляет Платон. – Обиделась непонятно на что и молча слилась.

Что-то я правда так разволновалась, что аж голова кружится. Облокачиваюсь рукой на стену на всякий случай и поднимаю на Гроднева строгий взгляд.

- А не приходит в твою самовлюблённую голову, что я просто не хочу больше спать с тобой? – с усмешкой спрашиваю я. – Да, один раз было прикольно, даже здорово, но повторять я не собираюсь.

- В смысле больше не хочешь? – спрашивает Гроднев так, будто я сказала какую-то глупость. – Условия не понравились? Ну так и сказала бы. Что не устроило? Хочешь квартиру больше? Подарки?

Интересный он, конечно…

- Ты пытаешься договориться с женщиной о количестве подарков? – поражаюсь его деловому подходу. – Типа, серьги на восьмое марта, кольцо с бриллиантом на новый год и колье на день рождения? Раз в год новая машина и телефон последней модели?

Гроднев кивает, не моргнув глазом.

- Если это твои условия, то меня устраивает, - говорит он. – И не нужно было мариновать меня и заставлять тащиться к тебе сюда. Просто сказала бы сразу, я бы не отказал. Понравилась ты мне. Очень. Вот даже сюда притащился, как дурак.

Мне кажется, возмущение надувается во мне воздушным шариком. С каждым словом Платона оно распирает меня изнутри всё больше и больше. Вот-вот рванёт.

- Да не нужны мне твои подарки! – рявкаю я раздражённо. – И квартира твоя не нужна, и карта!

В груди ёкает. Хочется сказать: мне нужен ты. Сам по себе. С хрипящим басом, делающим тебя похожим на медведя. С хитрым прищуром умных глаз.

Но говорить такие глупости бесполезно. Платон не оценит. Вероятно, даже не поймёт.

- Полин, ну в чём проблема? – Гроднев обаятельно щурит глаза, именно так, как мне нравится, и растягивает на лице соблазнительную улыбку. – Если ты из тех феминисток, которых обижают подарки, то обойдёмся без них. Так даже лучше. Поехали к тебе.

Шлёпаю по руке, тянущейся к моей талии, и считаю про себя до трёх, чтобы невежливо не послать Платона матом.

- Мне это неинтересно, - твёрдо повторяю я.

Голова всё-таки кружится. Неприятно. У Гроднева и раньше был такой мерзкий запах туалетной воды?

Прикрываю на секунду глаза, чтобы справиться с головокружением, и кое-кто тут же пользуется моментом. Мужские руки ложатся мне на талию, посылая по телу волну мурашек.

Приятно. Заманчиво. Но больше я на это не куплюсь.

- Полина… - голос Гроднева звучит хрипло.

- Платон, ты извини, я стараюсь быть вежливой, - открываю глаза и выворачиваюсь из его лап, - не знаю, как ещё объяснить тебе, что продолжать наше общение не стоит. Я только развелась. Не хочу новых отношений, тем более таких, которые предлагаешь ты.

Гроднев хмурится.

- Это какие же «не такие» отношения я тебе предлагаю?

- Я тебя ни в чём не обвиняю, - стараюсь не вдыхать носом, чтобы запах мужской туалетной воды не провоцировал тошноту, - ты мне ничего не обещал, я понимаю. Но ведь и я тебе ничего не должна! Ты предложил мне содержание в обмен на интимные услуги по расписанию. Мне такой формат не подходит. Ну и всё! Не судьба. Не о чем тут говорить.

Гроднев слушает меня внимательно. Вообще, у меня такое ощущение, что мы обсуждаем условия деловой сделки. Ни слова про чувства.

- Ты так это видишь? – Платон выглядит удивлённым. – Я просто был с тобой честен. Думал, ты, как и я, будешь рада понятным договорённостям.

Усмехаюсь. Святая простота. Свёл отношения между мужчиной и женщиной к сексу и финансовой поддержке, и думает, что это честно.

А если копнуть поглубже, то он просто пытается отгородить себя от плохого настроения «партнёра по сексу», женских капризов и притязаний на брак.

- Платон, я тебе один раз объясню, повторять не буду, - заявляю я. – Я не из тех женщин, кто будет довольствоваться частью твоей жизни в обмен на деньги. Из меня не выйдет удобной любовницы. Мне нужен целиковый мужчина. Полностью. Со всеми потрохами. Чтоб засыпать и просыпаться вместе. Детей рожать. Состариться, держа кого-то за руку. К чёрту твои понятные договорённости!

- Я не такой, - Платон качает головой. – Я не умею так, Полин. И не ждёшь же ты признаний в любви и предложения выйти замуж после первого секса?

Гроднев усмехается. Для него это звучит, как шутка.

- Нет, конечно, но если ты хотя бы допускал такую возможность в перспективе, то не стал бы швырять в меня карточками и квартирами через пять минут после секса. Прекрати юлить. Ты попытался сразу поставить меня на место. Но я не обязана соглашаться, если меня это не устраивает.

Меня всё больше мутит. Я отступаю назад шаг за шагом, пытаясь увеличить между нами дистанцию, и вдохнуть свежего воздуха. Но Гроднев следует за мной. Наступает вперёд, не позволяя отойти.

- Я не думал, что моё предложение оскорбит тебя, - говорит Гроднев задумчиво. – Извини, я правда привык к такому формату, и прежде он всегда срабатывал. Ту же Луизу всё устраивало.

Я недоверчиво поднимаю вверх одну бровь.

- Ты снимал для невесты квартиру, дарил ей оговорённые заранее подарки и оформил на её имя карту? – спрашиваю я. – Может, и за сексом к ней три раза в неделю приезжал?

Гроднев кивает.

- Кроме этого, поездки к родителям раз в два месяца и совместный отпуск раз в год не менее пяти дней. Я занятой человек, Полина. У меня нет времени на то, чтобы вздыхать с букетом цветов под окном желанной дамы.

Гроднев загнал меня уже в самый угол, и тут почти нечем дышать.

- Я вижу, что у тебя совсем нет времени, - говорю я, - два звонка за два месяца. Я думала, что ты давно забыл о случившемся. Я вот забыла.

Вру, кровожадно надеясь задеть его этим. Чёртов хладнокровный робот. Всё у него по полочкам и расписанию.

- Куда ты гонишь? – спрашивает Гроднев, не поддавшись на мою провокацию. – Дай мне немного времени. Пару месяцев безопасного общения, когда никто никому ничего не должен. Ещё пару месяцев на то, чтобы посомневаться. А потом можно и о свадьбе задуматься, если никто никому не надоест.

Смеюсь ему прямо в лицо.

- Сколько ты мурыжил Луизу, прежде чем позвать замуж? – спрашиваю я. – В интернете пишут, что вы встречались в юности, потом расставались, и сейчас провстречались ещё несколько лет, прежде чем начать готовиться к свадьбе. Зачем ты вообще хотел жениться на ней? С твоим-то подходом…

- Что за допрос? – Гроднев перестаёт, наконец, наступать. Стоит, нахмурившись. Похоже, я всё-таки задела больную мозоль. – Хотел жениться, потому что решил, что пора. Я хочу семью, если тебя интересует. Хочу иметь детей. Мы договорились с Луизой, что через два года она родит мне ребёнка.

- Ну так прости её и воплоти в жизнь свой план! – выпаливаю я не сдержавшись. – Если у тебя так мало времени, то зачем тратить его на кого-то, кто ещё может надоесть, как ты говоришь?

Гроднев качает головой.

- Хватит о Луизе, ты зря старалась нас помирить. Как оказалось, она не хочет семью. Да и я понял, что в самом деле не горю желанием жениться на ней.

Гроднев опять пытается положить мне руки на талию, и я ловлю панический приступ, понимая, что ещё чуть-чуть и меня вырвет прямо на него.

- А знаешь, что? – нервно тараторю я. – Ты мне уже надоел! Не хочу давать тебе месяцы или годы на то, чтобы ты посомневался, подхожу ли я на какие-то непонятные роли. Оставь меня в покое, Гроднев!

Прикрываю глаза, сдаваясь дурноте. Кажется, я качаюсь из стороны в сторону. Или это голова так кружится?

- Полина? – Гроднев подходит ближе, чтобы придержать меня за талию. – Что с тобой? Тебе плохо?

О нет! Платон подходит совсем вплотную, и запах тошнотворной туалетной воды ещё усиливается. Сейчас меня точно вывернет прямо на его идеальную рубашку!

- Отойди, – цежу я сквозь зубы. – Меня от тебя тошнит…

- Зачем ты так? – в голосе Гроднева обида смешивается с возмущением.

- Платон… - стону я, - Твоя туалетная вода! Она просто ужасная! Если ты не отойдёшь…

- Оу, так ты это не образно? – руки с моей талии исчезают.

Приоткрываю один глаз и вижу, что Гроднев отошёл на несколько шагов от меня.

Дышать сразу стало легче.

- Сестра подарила мне новый аромат на прошлой неделе, - говорит Платон, - По её словам, это запах роскоши и свежести.

- А, по-моему, так могут пахнуть только заплесневевшие копчёные мыши, - я всё никак не могу отдышаться.

Кидаюсь к окну, открываю его и высовываю нос на улицу.

Как хорошо!

- Полина? – доносится до меня голос Гроднева. – Ты ведь сказала бы мне, если бы наше общение имело последствия?

Сердце замирает от страха.

- Зачем тебе знать о последствиях? – тихо спрашиваю я.

Сжимаю пальцами подоконник. Очень опасная тема.

- Я бы хотел знать, - говорит Гроднев. – Дал бы денег на аборт, если потребовалось. Сразу предупреждаю, принести мне в подоле новорождённого ребёнка и шантажировать этим не выйдет.

Вздыхаю. Правильно я сделала, что никому не сказала. Мне вовсе не нужно, чтобы кто-то трепал мне нервы, заставляя сделать аборт.

- Ты пупом земли себя считаешь, да? – спрашиваю не оборачиваясь. – Я же уже сказала, что ты мне не нужен. Не принесу я никого тебе в подоле. Успокойся уже и оставь меня в покое.

Говорю грубо, потому что меня задели его слова о шантаже. Прямо ножом резанули по сердцу. Мой ребёнок – это сокровище. Быть ему родителем- это награда, а не вынужденная кабала. Бессердечный Платон нам не нужен. Он в наш тёплый, полный любви мир не вписывается.

- Я тебя услышал, - доносится до меня ровный голос Гроднева.

Слышу, как за спиной хлопает дверь.

Ну вот и всё! Больше я его не увижу. Оборачиваюсь на пустую комнату.

Силы покидают меня разом. Ноги подкашиваются, и я сползаю на пол. Прислоняюсь лбом к батарее, висящей под окном.

- Он нам не нужен… - упрямо шепчу я.

Слёзы льются по щекам, а в груди, будто появилась дыра.

Ну зачем он приходил? Всё же нормально было. Зачем растревожил душу?

Реву в три ручья и не могу остановиться. Глупые гормоны. Это все они виноваты. Я же не могла успеть влюбиться в этого равнодушного придурка?

Приход Платона, будто прорвал во мне невидимую плотину. С тех пор у меня глаза на мокром месте.

Реву по десять раз на дню без всякого повода.

Клиентка на последней примерке растрогалась до слёз, и я расплакалась ещё сильнее, чем она. Нам прислали бракованный рулон фатина, и снова слёзы.

Галя косится на меня с подозрением и советует пропить магний.

- Мне просто нужно отвлечься и отдохнуть, - отмахиваюсь я. – А то мы с тобой работаем от рассвета до заката. Давай, съездим куда-нибудь в пригород на выходных? Погуляем на природе…

- Ты работаешь от рассвета до заката, - поправляет меня Галя. – И да, похоже, отдых тебе необходим. Я как раз хотела пригласить тебя на новоселье.

- У Валеры закончили ремонт? – удивляюсь я.

Время летит так быстро.

- Да, завтра начну перевозить вещи, а на выходных отпразднуем новоселье. Ты приглашена, и отказы не принимаются.

- Но… - как-то не хочется мне сейчас шумных праздников.

- Никаких но! – категорично заявляет Галя. – Ты же хотела на природу? Так вот, там полно природы. Лес рядом и речка. Красота! Пожарим шашлык, погуляем по окрестностям.

- Всё это звучит очень заманчиво, - честно признаюсь я. - А много народу будет?

- Нет, - Галя томно зевает, откидываясь на спинку стула, на котором сидит. Её живот уже начинает быть заметным, в отличие от моего. – Моя сестра с мужем как раз в город на недельку возвращаются. Родители Валеры. Можно сказать, что всё.

В пятницу вечером меня вместе с шашлыком и помидорами грузят на заднее сидение Валериной машины.

- Не переживай, утром в понедельник, Валера отвезёт нас на работу, - обещает Галя, севшая на переднее сидение рядом с водителем.

Валера согласно кивает.

Мы выезжаем из города, двадцать минут мчим по трассе, а потом сворачиваем в уютный коттеджный посёлок. Тут, правда, красиво. Лес недалеко. Территория ухоженная. Дома большие, двухэтажные, и все между собой чем-то похожи. Видимо, строились в одном стиле.

Зажиточный посёлок. Жених подруги явно обеспеченный человек.

Мы подъезжаем к кованым воротам, а проехав через них, Валера ведёт машину к гаражу, примыкающему прямо к дому. Вокруг дома растут высокие туи и парочка ёлок. Дорожки выложены деревянной брусчаткой. Всё очень стильное. Сразу чувствуешь себя комфортно и по загородному расслаблено.

- Вот здесь я посажу розы, - Галя проводит экскурсию по участку после того, как мы выходим из машины. – А здесь будет беседка, а вот там… Валер, не переворачивай таз с мясом, я тебя умоляю! Лучше я сама отнесу!

- Поговори мне, женщина! – отзывается Валера.

В наигранно-возмущённом тоне Валеры слышится любовь к Гале.

Они реально уже кажутся супружеской парой. Быстро спелись.

Я капельку завидую подруге. Самую малость.

На глаза почему-то снова набегают слёзы. Да что ж такое?

Мы обе с Галей подпрыгиваем от испуга, когда рядом с воротами кто-то громко сигналит.

- О! – Валера ставит на землю таз с мясом и достаёт из кармана пульт от ворот. – Это, наверно, Платон, подъехал. Я говорил, что он смог выбраться? Здорово, правда?

- Здорово… - я прожигаю Галю убийственным взглядом. – Ты знала об этом?

- Нет, конечно, - щёки Гали краснеют, выдавая ложь.

- Значит, родители и сестра? – раздражённо цежу я сквозь зубы.

Чёрный внедорожник паркуется возле гаража, и из него выходит Гроднев. Он не такой, каким я привыкла его видеть. Вместо брюк – джинсы. Вместо рубашки – футболка с толстовкой. На ногах кроссовки. В руках сумки с продуктами. И всё равно он выглядит словно с обложки журнала про бизнес.

Мне даже становится неловко за свой спортивный костюм и волосы, просто собранные в небрежный хвост.

Платон подходит к Валере, и мужчины жмут друг другу руки.

- Галя, ты просто… - оборачиваюсь, а подруги уже и след простыл. Словно в воздухе растворилась.

Краем глаза вижу, что Валера указывает рукой в мою сторону.

Платон смотрит туда, куда ему указал друг, и мы встречаемся взглядами. Изо всех сил стараюсь не выглядеть паникующей. Сглатываю ком в горле и пытаюсь не забыть, как дышать.

На лице Платона непроницаемое выражение. Никаких эмоций. Я не понимаю, рад он или огорчён, увидев меня здесь. Знал ли, что я тут буду?

Смотрим друг на друга дольше, чем это было бы нормально, для людей, которые решили не общаться, а потом Платон решительно идёт в мою сторону.

Гроднев идёт ко мне стремительным шагом, но останавливается за пару метров. Будто между нами есть невидимая стена, через которую не переступить.

Смотрит на меня с ироничным прищуром.

- Я сегодня не пользовался той туалетной водой, - говорит он, скользя по мне изучающим взглядом. - Надеюсь, теперь тебя не будет тошнить от моего общества.

Ухмыляется своей шутке.

Ах вот почему он остановился на расстоянии!

Сама делаю несколько шагов вперёд и втягиваю носом воздух.

От Платона пахнет гелем для душа с морской свежестью и чем-то запретно соблазнительным. Головокружительными поцелуями. Хриплыми стонами и отпущенными на волю желаниями.

Поспешно отхожу назад, запрещая себе думать в столь неправильную сторону.

- Ты знал, что я буду здесь? - спрашиваю я.

Если не душился специально, значит знал.

- Конечно, - отвечает Платон. - А ты разве нет?

Качаю головой и хмуро кошусь на Галю, спрятавшуюся за спину своего жениха.

- Видишь, не только ты любишь вмешиваться в чужую личную жизнь, - заявляет Платон всё с той же раздражающе очаровательной усмешкой.

Это он пытается напомнить мне про неудачную попытку помирить их с Луизой?

- Кстати, Варя о тебе спрашивала, - говорит Платон.

- Твоя сестра? - удивляюсь я.

- Ну да, вы же с ней вместе провернули ту подставу.

В памяти всплывают картинки того вечера, когда я думала, что закрыла Гроднева с Луизой в номере. А потом… а потом мы целовались…

- Ой! - спохватываюсь я. - Я же так и не вернула тебе пиджак и часы!

Как неловко! Я совсем забыла, что спрятала их в Галин шкаф.

- Я попрошу Галю, чтобы она передала твои вещи Валере, а он тебе, - обещаю я.

- Нет уж, - Платон морщится. - Будь любезна, верни их сама. Зачем напрягать друзей? Мой телефон у тебя есть.

- Есть, - соглашаюсь я.

Шок от неожиданной встречи немного отпускает.

Ну что, в конце концов, такого страшного в том, чтобы провести выходные в одной компании? Мы же уже все между собой выяснили.

Возможно, я даже не стану убивать Галю. Тем более что на неё и кричать нельзя в её-то положении.

Иду к Гале и прошу её показать мне диванчик, на котором я буду ночевать. Хочу кинуть сумку. Подруга ведёт меня по лестнице наверх, на второй этаж и радует тем, что выделила в моё распоряжение целую комнату.

У Валеры уютный дом. Я вижу, что Галя приложила свою руку к ремонту. Стены выкрашены в тот цвет, который она показывала мне когда-то. Мебель именно та, о которой подруга мечтала. Я знаю это, потому что мы вместе смотрели мебельный каталог.

- Ты мне ещё ответишь за эту подставу, - угрожаю я Гале.

- Не понимаю, о чём ты, - подруга невинно хлопает глазами.

- О том, что ты случайно забыла упомянуть, что, кроме твоей сестры и родителей Валеры, к вам приедет ещё и Платон.

Галя пожимает плечами и на всякий случай кладёт руки на живот, чтобы я не забыла, что её нельзя расстраивать.

- Платон же друг Валеры, - говорит она. – И то, что он сможет приехать, решилось в последний момент.

Мы с Галей одновременно садимся на кровать, устав стоять на ногах.

Её животик действительно уже вполне заметен. Тем более что подруга ни от кого не скрывает интересного положения. На ней надета футболка, обтягивающая начавший округляться животик.

Я же спрятала свой под свободной спортивной кофтой на молнии.

- Если хочешь знать, - говорит Галя, - то я считаю, что Гроднев нашёл время, чтобы приехать, когда узнал, что ты тоже будешь. Подумай об этом.

Пожимаю плечами.

- Галь, мы с ним уже все выяснили.

- Ну, как знаешь, - подруга недовольно поджимает губы. – Остальные гости приедут только завтра, а сегодня будет вечер в тесном дружеском кругу.

Когда мы с Галей спускаемся вниз к мужчинам, то обнаруживаем, что они уже вовсю занимаются шашлыком.

Перед домом Валеры и Гали оборудовано специальное место для мангала. Красные угли уже пышут жаром, а первая партия мяса почти нанизана на шампуры.

Помогаю Гале нарезать помидоры с огурцами и разложить всю эту красоту на красивое блюдо. Нагло отщипываю кусочек от мягкой буханки белого хлеба.

Ужинать будем прямо на улице. Тут есть большой садовый стол.

Красота! На свежем воздухе еда всегда кажется в два раза вкуснее. До меня долетает запах жарящегося мяса, и во рту тут же скапливается слюна.

Какой умопомрачительный аромат! Подрумяненное мясо на шампурах пахнет даже соблазнительнее, чем Гроднев.

Мужчины приносят на стол готовый шашлык. Валера садится рядом с невестой, а Гроднев двигает тяжёлый садовый стул ближе ко мне.

- Сколько кусочков тебе положить? – заботливо спрашивает он.

В смысле кусочков?

Я самостоятельно тянусь через стол к блюду, на котором лежат шампуры с мясом. Беру один из них за кручёный металлический кончик и перетаскиваю на свою тарелку.

- Вот столько, - удовлетворённо заявляю я.

- Ну наконец-то ты завязала со своим правильным питанием! – Галю явно успели достать мои старания кормить её здоровой едой. – И главное, толку никакого! Уже два месяца мучаешь себя и меня салатами и котлетами на пару, и даже не худеешь!

Я вместе со всеми опускаю взгляд на свою фигуру и краснею.

Возле мангала было жарко. Я забылась и расстегнула молнию на толстовке. И сейчас вместе со всеми я смотрю, как белая футболка, которой положено быть свободной, неудачно обтянула мою пополневшую талию.

- Ты поправилась… - растерянно замечает Галя в полной тишине.

- В самом деле… - Гроднев задумчиво смотрит на мою пополневшую талию.

Запахиваю спортивную кофту и застёгиваю её на молнию. С досадой смотрю на Галю. Сейчас её длинный язык совсем не к месту.

- Ну поправилась, что теперь? – огрызаюсь я. – Вот если не питаться правильно, то никогда и не похудею.

- Н уда… - сконфуженно отзывается Галя.

Она поняла, что сморозила бестактность, но уже поздно.

Вгрызаюсь в сочные куски мяса с особым остервенением. Ну что они все на меня смотрят?

Платон аж сам забыл про еду. Сидит, гипнотизирует взглядом то меня, то пустую тарелку.

- Полина, тебе налить? – спрашивает он через какое-то время, взяв руки бутылку с красным вином, стоящую на столе.

- Нет-нет, - поспешно отказываюсь я.

- Почему? – спрашивает Гроднев.

- Потому что не хочу, - сержусь я. – И у меня аллергия. И я такое не люблю. И…

- Я понял, - Платон ставит бутылку обратно.

Блин.

Мясо, которое ещё пять минут назад было очень вкусным, перестало лезть в горло.

С раздражением опускаю шампур на свою тарелку.

- Валера, ты говорил, что здесь где-то недалеко есть речка, - обращается к другу Платон. – Может, сходим завтра, поплаваем. Погода тёплая стоит.

Сердце тревожно сжимается. Да что ж такое? Мне нельзя на речку. В купальнике ведь прекрасно видно маленький, но круглый животик.

- Есть чистейшая река, - заявляет Валера, - можем успеть окунуться утром, до приезда родителей и Галиной сестры.

- Я пойду, если Полина пойдёт, - говорит Галя.

Краснею от неловкости и сжимаю под столом кулаки.

- Я не могу, Галь, извини, - отнекиваюсь я. - Купальник не взяла.

- Не проблема, - заверяет меня Галя. – Возьмёшь мой, чёрный. У него и топ, и трусики на завязочках. На твой размер можно отрегулировать.

- Мне кажется, что для купаний слишком холодно, - не сдаюсь я.

- Да ладно тебе, - спорит Галя. – Даже я с удовольствием окунусь. А потом можно в сауне погреться, если ты боишься замёрзнуть.

Испепеляю подругу взглядом, но у неё в последнее время появился к этому иммунитет.

Ладно, скажу завтра утром, что голова болит или месячные начались. А то они сейчас с меня не слезут.

Мне страшно, что мой секрет раскроется. И этот страх сильнее логики.

Не потащит же Гроднев меня на аборт силой, если узнает про ребёнка? Или потащит? Я не могу рисковать своим малышом.

После ужина мы сидим возле камина на открытой террасе. Забавно. У этого камина нет никакой другой функции, кроме как радовать глаз. Ведь нет никакого смысла топить улицу.

Но я могу согласиться, что кутаться в плед, который мне положила на плечи Галя, и смотреть на язычки пламени очень приятно.

Тепло, сытно и страшно уютно.

Слушаю тихие разговоры Валеры с Платоном, а от свежего воздуха и тепла клонит в сон.

Глаза слипаются сами собой.

Как же хорошо…

Мне чудится запах Платона. В моём сне Гроднев поднимает меня на руки и несёт куда-то. Там нам обязательно будет хорошо. Там никто не помешает…

Шершавая ладонь гладит мою щеку. Сонно моргаю, вырванная из своего манящего сна.

Но видение воплощается в реальность. Платон стоит, склонившись надо мной, и осторожно касается моего лица.

- Галя заснула, и Валера понёс её наверх, в спальню, - доносится до меня низкий голос Платона. – Хочешь, я тебя тоже отнесу?

Проснувшееся волнение перехватывает дыхание. Вот сейчас Гроднев подхватит меня на руки и…

- Нет-нет, не нужно, - я скидываю с себя тёплый плед и подскакиваю на ноги.

- Ладно, - спокойно отзывается Платон. – Тогда идём.

- Идём.

Я поднимаюсь в дом и сразу иду к лестнице на второй этаж.

За спиной шаги Гроднева.

Он почти дышит мне в спину, и от этого по спине бегут мурашки. Щекотные такие и беспокойные.

Хватаюсь за ручку двери в свою комнату, а Гроднев никуда так и не уходит. Стоит за спиной почти вплотную.

Оборачиваюсь с вопросительным взглядом. Не пойдёт же он за мной в спальню?

- Полина, - Платон ловит мой взгляд. – Я помню, мы уже говорили об этом, но я спрошу ещё раз: ты беременна?

- А вам не кажется, Платон Богданович, - холодно отвечаю я вопросом на вопрос, - что это не ваше дело?

Смиряю его злым взглядом. Ну чего прицепился?

Гроднев стоит достаточно близко. Смотрит на меня сверху вниз пристально, и от этого становится неспокойно. Что-то в душе начинает бродить глухой тоской, совершенно неуместной между теми, кто ну совсем друг другу не подходит.

- А тебе не кажется, - спрашивает Платон, делая шаг ещё ближе ко мне, - что если хамить, обращаясь на Вы, то менее грубым это не становится?

Между нами катастрофически мало пространства, и мне никуда не деться от пряного манящего запаха, исходящего от этого мужчины. Лучше бы он и сегодня пах теми ужасными духами. Тогда бы меня стошнило прямо на его ботинки, и этот странный допрос оказался бы тут же окончен.

- А тебе никто не говорил, что задавать такие вопросы женщинам неприлично? – отчитываю его я. – Это тоже можно расценить, как хамство!

За моей спиной дверь в спальню. Отступать некуда.

Хочу толкнуть Платона в грудь, чтобы иметь хоть какое-то пространство для манёвра. Возможно, открыть дверь, быстро нырнуть в комнату и сразу там закрыться.

Но только успеваю коснуться футболки на его груди, как мужская ладонь прижимает мои пальчики к телу Гроднева.

Рука Платона крепко держит мою на месте. Чувствую ладошкой, как сильно и ровно бьётся его сердце.

Моё сердце пропускает удар, а потом начинает биться в унисон с ритмом, пульсирующим через мою ладошку.

- Мне плевать на приличия, Полина, - низкий голос Гроднева отдаётся в его груди вибрацией. Я чувствую это, как и то, что мои щёки опаляет жаром. – И я ведь не из праздного любопытства спрашиваю. Если я имею к этому отношение…

- Мы же уже выяснили, что ты не будешь иметь ни к чему никакого отношения! - перебиваю я его. – И нет, я не беременна. Хватит уже указывать мне на пару лишних килограммов!

Вру, и мне ни капельки не стыдно. Нужно сделать так, чтобы он отстал.

- Не вижу ни одного лишнего грамма, - Гроднев проходится плотоядным взглядом по моей фигуре. – Не злись, Полина.

От его взгляда мне становится очень горячо. Будто я окунулась в кипяток.

- Спокойной ночи, Платон Богданович, - говорю я и с намёком берусь за ручки двери.

Гроднев качает головой. С хитрой улыбкой снова шагает ближе, буквально прижимая меня к закрытой двери в комнату.

Такая тесная близость отзывается в теле настоящей бурей. В груди нарастает что-то тяжёлое и до одури приятное.

- Просто Платон, - шепчет Гроднев мне на ушко, - выстанывать во время секса Платон Богданович долго и неудобно.

Мужские руки ложатся мне на талию и норовят тут же пробраться под кофту.

Это моментально отрезвляет. Платон почти коснулся моей тайны.

Сбрасываю с себя наваждение и выворачиваюсь из капкана мужских рук.

- К чему эта назойливость? – спрашиваю я. – Ты сказал, что у тебя нет на это времени.

Гроднев усмехается. Прислоняется плечом к стене рядом со мной и складывает руки в замок на груди.

- А если я скажу, что без тебя мне стало скучно? – глаза Гроднева по-доброму смеются. – Вот, пришёл узнать: может, ты опять в неприятности вляпалась? Я бы тебя снова спас, а потом…

- Спасибо, я лучше со своими проблемами сама разберусь, а то ты благодарности требуешь непомерные.

- Устала в прошлый раз меня благодарить? – Гроднев приподнимает бровь.

В его глазах такая соблазнительная смесь иронии и секса, что я таю. По телу растекается предательская слабость.

- Утомилась, буквально язык натёрла, - отвечаю я, вспоминая, как долго и томительно он меня целовал.

- Солнышко, - от хриплого голоса Платона у меня темнеет перед глазами. – Давай я тебя на ручках отнесу в постель, где ты сможешь как следует отдохнуть после того, как ещё один разочек меня поблагодаришь…

Гроднев снова тянет ко мне руки, и я едва замечаю это, потому что взгляд прикован к тёмным гипнотизирующим глазам мужчины. В них огонь, обещание сломить моё жалкое сопротивление и доставить нам обоим удовольствие.

И если бы не моя тайна, вероятно, я не смогла бы устоять. В жизни не встречала мужчину, который умеет так соблазнять.

Так что, малыш, растущий во мне, просто спасает положение. Он не даёт мне забыться и поддаться Платону.

- Извини, Платон, - уворачиваюсь от рук Гроднева. Кажется, у меня сейчас слёзы на глаза выступят. Так на самом деле хочется снова оказаться в объятиях этого мужчины. – Я пойду спать одна. И ты иди. Спокойной ночи.

Гроднев мрачнеет. Я боюсь увидеть в его глазах злость. Такие люди, как он, часто не умеют получать отказы. Но Платон не теряет самообладания.

Жар в его взгляде прячется куда-то в глубину. Остаётся сдержанность и этот дурацкий прищур, который будто говорит, что он опытный взрослый мужчина, а я почти несмышлёная девчонка.

- Посылаешь меня? – спрашивает Гроднев.

Вроде как шутливый вопрос. И на лице Платона ироничная усмешка. Вот только глаза слишком серьёзные.

И будто бы что-то стоит за этими словами. Что-то такое невысказанное, отчего мне хочется забыть обо всём и бросится ему на грудь.

Молчу. Не могу заставить себя сказать «да». И тут же в душе появляется тревога, что он воспримет мои сомнения за жеманство и продолжит настаивать.

Платон окидывает мою напряжённую фигуру взглядом и тихо смеётся.

- Выдыхай, Полина Сергеевна, - сквозь смех произносит он. – У тебя такой вид, будто ты очкарик, которого гопник в переулке зажал. Я понял. Нет, значит нет.

Киваю неуверенно.

- Спокойной ночи, недотрога, - взгляд Платона снова становится мягким.

- Спокойной… - обхватываю себя руками.

Платон тяжело вздыхает, отталкивается от стены, на которую облокачивался и уходит дальше по коридору.

Трясущейся рукой дёргаю ручку, открываю дверь и захожу наконец в комнату.

Я справилась. Отшила Гроднева. Сохранила свою тайну в безопасности. Вот только откуда чувство проигрыша?

Раздеваюсь, забираюсь в постель и натягиваю одеяло до самых ушей. Это должны были быть расслабленные выходные на природе. Отдых. Но рядом с Платоном получается только сгорать от самых разных чувств.

Кладу ладонь на живот чуть выше резинки трусиков.

Что же мне делать дальше? Скоро беременность станет очевидным фактом. Я надеялась, что больше не увижу Гроднева. Но скрыть беременность от того, с кем постоянно сталкиваешься, невозможно…

Может, сбежать?

Но тогда мне не на что будет жить. Успешное ателье не получится создать на новом месте за неделю. Это месяцы, а то и годы упорной работы. И я могла бы позволить себе это, если бы не ребёнок.

А мне важно успеть накопить хоть сколько-то денег перед родами. Иначе не на что будет снимать квартиру и платить за еду. Получается, я привязана к своему ателье. Спрятаться не выйдет.

От этих невесёлых мыслей у меня разболелась голова.

Эх, будь что будет! Не так уж много у меня вариантов. Уехать я не могу. Буду надеяться, что Гроднев сам отстанет.

Он же сказал, что у него нет времени бегать за мной. Вот и славно. Ещё месяц вполне можно изображать, что просто растолстела. Думаю, больше и не понадобится.

Так что не стану ничего никому рассказывать. Пусть всё и дальше течёт само собой. Два месяца мне удавалось сохранять беременность в тайне, буду придерживаться этой тактики и дальше.

Может, и глупо, но эти мысли помогают мне успокоиться и, наконец, заснуть.

Подтверждая абсурдность моей позиции, во сне я держу на руках новорождённого ребёнка и убеждаю всех вокруг, что это кукла, которую мне на время кто-то одолжил. Розовощёкий кроха гулит, пускает слюнявые пузыри и хлопает глазками, а я притворно восхищаюсь, до чего же дошли технологии, что игрушки стали совсем как живые.

Открываю утром глаза и вижу склоняющуюся надо мной Галю.

- Ты перестала носить каблуки, - выдаёт она обвиняющим тоном.

- И тебе доброе утро, - сонно ворчу я, проверяя, надёжно ли прикрыто одеялом тело.

- Питаешься правильно, не пьёшь, даже не стоишь там, где курят, - Галя загибает пальцы.

- Ты обвиняешь меня в заботе о своём здоровье? – я поднимаю вверх бровь.

- Ты точно ничего не хочешь мне сказать? – допытывается Галя.

Вздыхаю, глядя на поджавшую губы подругу.

- Именно, - говорю я с нажимом. – Я ничего не хочу тебе сказать.

- Но почему?! – громко возмущается Галя.

- Сама подумай, - начинаю уже злиться на Галю.

Галя теряется и на минуту уходит в свои мысли.

Видимо, там она умудряется накрутить себя, потому что, вернувшись в реальность, принимается хватать ртом воздух, будто бы ей не хватает кислорода.

- Я… я плохая подруга, да? – почти плачет она.

Морщусь.

- Нет.

- Нет, плохая…

- Ты хорошая подруга.

- Ладно, я всё поняла, - Галя встаёт с видом оскорблённой невинности. – Что-то мне подсказывает, что при мне ты вылезать из-под одеяла не будешь. Жду тебя внизу. Будем завтракать.

Галя уходит, хлопнув дверью.

Да блин! Ну что такое? Не хватало мне ещё с подругой поссориться. Ну не могу я пока ей всё выложить. Рано ещё. А когда будет не рано, сама не знаю.

Натягиваю вчерашний спортивный костюм, и мне кажется, что за ночь живот будто бы ещё вырос.

Он и вчера так торчал? Если стоять прямо, то ткань свободно свисает, и ничего не видно. Но при движении, округлость в районе талии то и дело обрисовывается.

Чёрт. Я начинаю нервничать. Но делать нечего. Не сидеть же в этой комнате до конца света?

Причёсываю волосы, собираю их в хвост и спускаюсь вниз. Галя молча ставит передо мной чашку с кофе и тарелку с тёплыми румяными оладушками. Затем двигает ко мне банку сметаны.

Подруга следит, как я ем, и поджимает губы, заметив, что к кофе я не притронулась.

А я читала, что кофеин – это излишняя стимуляция нервной системы при беременности, поэтому отказалась на время от любимого напитка.

- Я сказала, что мы не пойдём купаться на речку, - сообщает Галя, - поэтому мальчики уже ушли без нас.

- Спасибо, - я опускаю взгляд в тарелку с последним оставшимся оладушком.

- Не за что, - чопорно отвечает подруга.

Через пару часов приезжают родители Валеры, и Гале становится не до меня. Она явно волнуется и боится будущих свёкров.

Впрочем, те выглядят вполне дружелюбно. Кажется, будущая невестка им понравилась. И даже новость о внуке не встречает упрёков.

Галя постепенно расслабляется, и к тому моменту, как приезжает её сестра с мужем, выглядит снова вполне довольной жизнью.

Опять жарится шашлык. Накрывается большой стол на улице. И мы всей компанией поздравляем Галю и Валеру с новосельем, будущей свадьбой и беременностью Гали.

Теперь, когда Галя сосредоточилась на своём счастье, она им просто светится. И я с удовольствием греюсь в ласковых лучах её эмоций.

У неё всё хорошо. Любимый мужчина. Дом. Скоро появится ребёнок, которому все будут рады.

Интересно, она вспоминает Костю? Я вот почти не думаю о Стасе. Может, потому что совсем отболело, а может, потому что слишком много забот.

Голова занята проблемами ателье, моим ребёнком и немного… Платоном.

Он больше не пытается зажать меня где-нибудь в углу. Вообще, не подходит. И от этого на душе чуточку грустно.

Напоминаю себе, что я так и хотела. Сама отказала. По-другому никак. Но сердцу плевать. Оно неравнодушно к этому типу.

На следующий день мы все вместе идём гулять к берегу реки, где купались Платон с Валерой.

Гроднев держится в стороне, но я всё-таки ловлю на себе его взгляды. А когда оступаюсь, запнувшись о торчащий на тропинке корень, именно он подхватывает меня под руки.

- Ну вот, - усмехается он. – Опять приходится тебя спасать.

Взгляд тёмных глаз скользит по моим губам и опускается ниже к увеличившейся от беременности груди.

Между нами будто электрический разряд пропустили. Тело моментально вспыхивает желанием, а в животе теплеет.

- Обойдёшься на этот раз без благодарностей, - заявляю я.

- Какая грубость! - неискренне возмущается Платон.

Его ладони отпускают мои локти и плавно перетекают на талию.

- Хочу кое о чём поговорить с тобой, Полина, - произносит Гроднев.

Кидаю растерянный взгляд на остальную нашу компанию. Они ушли дальше, будто и не заметили, что мы отстали.

В груди появляется неясная тревога. Мне страшно оставаться с Платоном наедине. Я не знаю даже, что делать с его руками, крепко вцепившимися в мою талию.

- У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - говорит Платон с тёплой улыбкой на лице.

- П-предложение? - переспрашиваю я заикаясь.

- Да, - кивает Гроднев, продолжая удерживать меня за талию. - Деловое.

Смотрю на Платона вопросительно.

- Я хочу нанять тебя на работу, Полина, - продолжает он.

- О нет-нет, это плохая идея, - моментально реагирую я, дёргаясь в его руках.

Бесполезно. Гроднев держит меня крепко, а все остальные уже ушли далеко вперёд.

- Даже не выслушаешь моё предложение? - настаивает Платон.

Его глаза смеются, будто происходит что-то забавное.

- Ну какое ещё предложение? - я с мольбой гляжу на него.

От улыбки Платона сжимается сердце.

- Мне очень нужны твои профессиональные услуги, - выдаёт Гроднев.

- Ты хочешь, чтобы я сшила для тебя платье? - поднимаю вверх одну бровь.

- Зачем платье? - Платон морщится. - Мне просто нужно обновить дома текстиль.

- Ты хочешь, чтобы я нашила для тебя половичков?

Я хочу всё! - заявляет Платон. - Занавески, половички, покрывала, постельное бельё и что там ещё бывает…

- Платон Богданович, я, вообще-то, свадебные платья шью, - замечаю я.

- Ну и что? - Гроднев не видит проблемы. - Значить со скатертями и портьерами точно справишься.

Я даже чувствую себя немного оскорблённой.

- Вы хоть в курсе, сколько стоит моё рабочее время?

- Наверняка очень дорого, - Гроднев улыбается. - Платья у тебя выходят красивые.

- Новые занавески обойдутся вам в целое состояние, - я качаю головой. - Лучше просто обратитесь к дизайнеру. Он подберёт то, что нужно.

- А я хочу, чтобы сделала ты, - пальцы на моей талии сжимаются чуть сильнее.

- Не стоит, да и времени у меня на это нет, - продолжаю спорить я. - В ателье и так много заказов, так что…

- Пятьсот тысяч, - перебивает меня Гроднев.

- Что пятьсот тысяч? - не понимаю я.

- Это гонорар, который я тебе предлагаю, - поясняет Платон. – Разумеется, стоимость тканей в эту сумму не входит.

- Вы хотите заплатить мне пятьсот тысяч за пошив занавесок и постельного белья? - не могу поверить я.

Уж слишком внушительная сумма. Там работы-то для опытного человека не больше чем на неделю, и то если не торопиться.

В ателье я заработаю такую сумму не меньше чем за три месяца, а то и за четыре.

- Пятьсот тысяч за пошив всего текстиля, плюс деньги на материалы, - уточняет Платон.

- Это неразумно, - заявляю я.

Гроднев пожимает плечами.

- Уверен, ты сделаешь лучше, чем другие. И готов платить за эксклюзив.

Я качаю головой.

Нельзя соглашаться на его предложение. Нельзя на него работать. Это очень плохая идея.

Я же должна отделаться от Гордеева, если хочу сохранить беременность в тайне. Каждая встреча - это риск.

И вообще, я чувствую подвох.

- Если вы думаете, что таким оригинальным образом снова затащите меня в постель, то можете прямо сейчас забыть об этой идее! - я тычу ему пальцем в грудь.

Гроднев, наконец, отпускает мою талию и поднимает вверх руки.

- И в мыслях не было, Полина Сергеевна, - смеясь заявляет он.

- Я не шучу, - строго добавляю я.

- И я, - Платон вздыхает, будто устал объяснять что-то ребёнку. - Соглашайся, Полина Сергеевна, никакого обмана. Реальная работа.

В голове я уже посчитала, что на эту сумму можно почти год оплачивать аренду квартиры. Или позволить себе платные роды, если захочу. Ну или просто отложить на случай непредвиденных обстоятельств. А ещё можно снизить нагрузку на работе, не брать так много клиенток и не работать до самых родов. Это наверняка хорошо скажется на течении беременности.

Внутренний голос, кричащий о том, что от Гордеева нужно держаться подальше, становится всё тише и тише.

Да я управлюсь за неделю, максимум две! И с Платоном при этом необходимо пообщаться только на замерах и когда всё будет готово. Остальные вопросы легко решаются по телефону.

Если он сейчас ничего не заметил, то и потом не заметит.

- Сможешь приступить завтра? - спрашивает Платон, будто я уже согласилась.

Качаю головой.

- У меня несколько встреч с клиентками на понедельник назначено.

- Отлично, - не теряется Платон. - У меня тоже дела в городе. Утром я отвезу тебя в ателье, а вечером после работы заберу и поедем обговаривать фронт работ и делать замеры.

- Ладно, - растерянно отзываюсь я.

Я что, согласилась? Реально пошла на это? И завтра Гроднев повезёт меня в город, а потом к себе на квартиру?

Я же должна была держаться от него подальше! Весь оставшийся день я чувствую себя потерянной. Во что я ввязалась?

Но пятьсот тысяч на дороге не валяются…

Попрошу у Гроднева аванс в обязательном порядке, чтоб не вздумал потом руки распускать, шантажируя невыплатой гонорара.

Меня кидает от уверенности, что всё пройдёт гладко, до паники. Возможно, я сама добровольно ловлю себя в ловушку. Гроднев наверняка очень разозлится, если поймёт, что я его обманула.

Галя после ужина вытягивает из меня подробности делового предложения Платона.

- Отличная подработка, молодец, что согласилась, - говорит она.

Конечно, она не видит рисков, ведь я так и не призналась ей, что беременна.

На следующее утро сразу после завтрака Платон заявляет, что идёт ждать меня в машину.

Я чуть чаем не подавилась. Забыла, что он обещал отвезти меня в ателье. Сразу как-то и ладошки вспотели, и сердце нервно задёргалось в груди. Спускаюсь с вещами с крыльца, а Гроднев уже открывает передо мной пассажирскую дверь.

Когда сажусь на сидение, он сразу тянется к ремню безопасности. Хочет застегнуть его на мне.

- Я сама! - вскрикиваю озабоченно и перехватываю металлическую застёжку.

Выходит жутко неловко, но не хочется, чтобы Платон лишний раз подходил близко к моему животу.

- Ладно, недотрога, давай сама, - не настаивает Гроднев.

Он садится на место водителя и заводит машину.

По дороге Платон расспрашивает меня о том и о сём. Как идут дела в ателье? Где я научилась так хорошо шить? Давно ли дружу с Галей?

У меня тоже возникает желание узнать о нём побольше, но осторожность мешает свободно спросить о чём-нибудь личном. Интуиция предупреждает, что если я узнаю этого человека лучше, то привяжусь к нему ещё сильнее.

А что, если тогда, мне не хватит моральных сил отказаться от унизительных предложений стать любовницей за фиксированную таксу?

Платон, как и обещал, довозит меня до ателье и уезжает по своим делам.

И я спокойно принимаюсь за работу. Сначала приходит невеста на подгонку. Потом ещё две новые. Одна с нарисованным эскизом платья своей мечты, а другая с фотографией зарубежной модели в белой ночной сорочке.

Ладно, ещё и не такое видели. Сделаем ей всё по высшему разряду, останется довольна. Платья в бельевом стиле давно никого не шокируют.

Платон приезжает вечером, когда все клиентки уже ушли. И даже Галя, заглянувшая всего на пару часиков, давно сбежала с рабочего места.

- Ой, - спохватываюсь я. - Тебе придётся подождать. Я голодная, и не смогу работать, если не поем.

Чистая правда. В последнее время, если вовремя не поём, у меня начинает кружиться голова.

- Это ты так тонко намекаешь на то, чтобы я тебя покормил? - усмехается Гроднев.

Окидываю его надменным взглядом.

- Я, между прочим, тебя с собой не приглашала.

- Вот как? - Платон поднимает и вешает на плечо сумку, с которой я приехала от Гали. - Пошли, Полина Сергеевна, ужин будет ждать тебя на рабочем месте.

Платон идёт к двери с моими вещами.

- Подожди, - прошу я, догнав Гроднева. - А что у тебя на ужин? Всякие пиццы и суши я не ем. Бургеры тоже.

- Надо же, - усмехается Платон, даже не думая останавливаться. - Она не только недотрога, но ещё и привереда.

Мне приходится буквально бежать за ним по ступенькам вниз.

- Как насчёт утиного магре с брусничным соусом? – спрашивает Гроднев, открывая для меня дверь своей машины.

- Котлетки с пюрешкой было бы достаточно, - отзываюсь я.

Весь день мечтала о картофельном пюре. Беременный организм сводит меня с ума. То и дело хочется какой-то конкретной еды и пока её не съем, думать о чём-то другом не получается.

- Опять не угодил, ну что за дела? – шутливо сокрушается Платон, сев на сидение водителя.

Он выруливает с парковки перед ателье и выезжает на проспект.

- Ладно, - я устало зеваю, откидываясь на своём сидении, - сойдёт и утка, если её уже запекли.

- Нет, блин, Полина Сергеевна, - ехидничает Гроднев, - носится наш ужин по паркету и крякает. Сейчас приедем, будем забивать.

Глаза начинают слипаться.

- Я умею убивать куриц, - на полном серьёзе заявляю я, прикрыв глаза, - но ощипываешь и потрошишь чур ты…

- Ты меня пугаешь, - усмехается Гроднев.

- А ты думал, что я белоручка?

Мне не удаётся подавить мощный зевок.

- Поспи, - советует Платон.

- Угу… - отзываюсь я, уже проваливаясь в сон.

До квартиры Платона ехать совсем недолго – минут пятнадцать-двадцать. Может, мне хватит этого времени, чтобы слегка перезагрузиться?

Просыпаюсь от лёгкой тряски. Кажется, что успела неплохо отдохнуть. Странно - за окном какие-то ёлки и кусты. Дорога не асфальтированная.

- Куда ты меня везёшь? – спрашиваю я испугавшись.

- Как это куда? – Платон отвлекается от дороги и переводит на меня растерянный взгляд. – Ты что, забыла, что согласилась поработать на меня?

- Платон, не пудри мне мозги! - сержусь я. – Мы же договорились, что поедем к тебе в квартиру, чтобы снять замеры!

- Я и словом не обмолвился о квартире, - заявляет Гроднев. – У меня есть загородный дом, и текстиль я планирую поменять именно в нём.

Автомобиль Гроднева останавливается перед огромным дорогим домом. Мы только что проехали через пост охраны с настоящим шлагбаумом. А навстречу нам вышел мужчина, которого хочется назвать дворецким.

Я вылезаю из машины и смотрю на трёхэтажный особняк с открытым ртом. Несчётное количество окон отражают алые лучи заката. И ведь портьер здесь никак не меньше, чем окон…

Вот же блин!

Платон кладёт руку мне на плечо.

- Пойдём? – зовет он.

Киваю неуверенно.

Мужчина, которого я мысленно назвала дворецким, обгоняет нас на крыльце и распахивает дверь, пропуская нас внутрь.

В огромном холле высотой в два этажа я в ужасе гляжу на окна во всю стену, оформленные бархатными портьерами.

- Кажется, я продешевила, - вслух заявляю я.

Гроднев ухмыляется.

- Уже начала торговаться? Это правильно, - хвалит Платон. - Но давай после ужина. Я голодный.

- Сколько же здесь квадратов? – с придыханием спрашиваю я.

Три этажа, два крыла, миллион дверей…

Да здесь сотня комнат, не меньше! Я застряну с этими занавесками и покрывалами на месяц… и вряд ли осилю такой объём в одиночку…

- Ты про площадь? - Гроднев аккуратно подталкивает меня вперёд, если я глазею по сторонам слишком долго. – Точно не помню, где-то пятьсот. Скромно, но куда мне больше?

- Наверняка есть комнаты, куда ты не заходил больше одного раза, - предполагаю я.

- Наверно, ты права, - ничуть не смущается Платон. – В кладовки за кухней и большую часть гостевых я заходил, только когда была закончена их отделка. Мне кажется, что есть пара гостевых, где я вообще не был.

Ещё совсем недавно меня впечатлил дом Валеры и Гали, но по сравнению с домом Гроднева, он кажется совсем небольшим и скромным.

И снова нас нагоняет «дворецкий». Это худой мужчина с совершенно седой головой и прямой осанкой. Он одет в чопорный деловой костюм. На лице до комичности строгое выражение.

- Познакомься, Рим, - говорит Гроднев, - это Полина Сергеевна. Она превосходная швея, и я нанял её для замены текстиля.

Мужчина смиряет меня недоверчивым взглядом.

- Хватит ли у мадемуазель опыта? – с сомнением произносит он.

Вот нахал!

- Опыта у мадемуазель больше, чем вы в состоянии оценить, - отвечаю я, скопировав надменное выражение лица мужчины.

Гроднев довольно посмеивается.

- И я, вообще-то, ещё не согласилась, - предупреждаю я Гроднева.

- Хорошо, - примирительно произносит он, - но, пожалуйста, сначала ужин, потом всё остальное.

- Согласна, - киваю я под громкое урчание своего желудка.

Мы проходим в большую светлую столовую, где нас уже ждёт ужин.

Оказывается, Платон не пошутил насчёт утки.

Ароматные кусочки мяса сложены друг на друга небольшой башенкой, как делают в ресторанах. Рядом целая картина из брусничного соуса.

Даже есть жалко. Такая красота…

- Не нравится? – спрашивает Платон, глядя, как я кручу в руках тарелку. – Если хочешь, я вызову повара и попрошу его приготовить для тебя пюре с котлеткой.

- Не стоит, - я криво улыбаюсь Гродневу и накалываю на вилку нежный кусочек утятины.

Он оказывается невероятно вкусным. Просто тает во рту.

- Это божественно… - произношу я, отправляя в рот ещё кусочек.

Платон кивает.

- Мой повар – талантливый человек, - говорит он. – Я сразу таких вижу и стремлюсь включить в свою команду.

Принюхиваюсь ко второму блюду из овощей и понимаю, что оно точно окажется не менее вкусным.

- И ты тоже талантливый человек, - говорит Платон.

Краснею от неожиданного комплимента и опускаю глаза в тарелку.

- Я просто опытная швея, - я качаю головой.

- Нет, - не соглашается Платон. – Опыт даёт многое, но не волшебство, которое является следствием таланта. Я видел, как женщины выглядят в твоих платьях. Твоя работа преображает невест. Они не зря стоят к тебе в очередь.

- И после таких дифирамб ты ждёшь, что я соглашусь на каких-то жалких пятьсот тысяч? – шучу я. – Вот заломлю тебе цену в миллион, будешь знать, как болтать.

- Согласен на миллион, - не моргнув глазом говорит Гроднев.

- Я пошутила, - объясняю я.

Гроднев качает головой.

- Обсудим после ужина.

Пожимаю плечами и сосредотачиваю своё внимание на ужине.

Не успеваем мы доесть, как двери в столовую распахиваются и в помещение стрелой влетает что-то большое и лохматое.

- Бальтазар! – раздражённо кричит бегущий следом Рим. – А ну, стоять, немытое чудище! Отправим тебя на ферму к коровам, непослушный ты пёс!

Большое и лохматое несётся прямо к Платону, оставляя за собой на паркете грязные следы.

Светлый хвостик крючком мечется из стороны в сторону. Мелькает розовый нос и такой же розовый мокрый язык.

- Привет, Балу, - Платон со смехом откладывает вилку и принимается чесать подбежавшего пса за ухом.

- Это что, лабрадор? – не веря своим глазам, спрашиваю я.

Впервые в жизни не знаю, что делать с женщиной. Полина — загадка. А временами ещё и катастрофа.

Наверно, сближаться с ней было глупостью.

Сразу ведь видел, что она не из тех, с кем можно договориться, как я привык.

Вру. Когда увидел её в первый раз, то захотел в ту же секунду. Обманулся откровенным нарядом и подкатил по привычной схеме.

Вообще-то, Луизе я не изменял, и подходя в ночном клубе к Полине, я не думал о том, что делаю. То есть, разумеется, я думал о сексе.

Чёрт. Хоть себе-то не нужно лгать – я захотел Полину, и мне плевать было, что есть Луиза.

Это было первым плохим звоночком. Тогда я впервые задумался о том, зачем мне брак, если случайная девчонка в короткой юбке, может заставить забыть о невесте.

До этого казалось, что всё делаю правильно. Невеста из правильного круга. Я знаю Луизу с детства – наши родители дружат.

Вот только холеная невеста, сделавшая из своей красоты профессию, не вызывала и сотой доли тех эмоций, что бурлили во мне при виде непутёвой Полины.

Ей не нужны дорогие тряпки и тонна косметики, чтобы выглядеть сногсшибательно. Такую фигуру, хоть в мешок из-под картошки запихни – выйдет сексуально. Ножки у Полины просто отпад, а про задницу и говорить нечего.

Беда в том, что человек она хороший. Вот прям по-настоящему. Добрая и отзывчивая. Таких не снимают на одну ночь.

Пока таскались по всему городу в поисках платья Луизы, проникся я этой девчонкой. Наивная она местами, как ребёнок. С ней забавно.

Вроде серьёзным делом были заняты – проблемы решали, а мне было весело. Словно мне снова двадцать. Такая она лёгкая.

Рядом с Полиной душа отдохнула. Нет, не так – выдохнула. Отвлеклась от мира бизнеса и сделок, где никто никому не друг.

Муженёк у неё конченный, конечно. И как она за такого замуж вышла? Впрочем, по молодости всякое бывает. Не разглядела, видимо.

Когда увидел Полину полуголой в номере на дне рождения сестры, обрадовался до неприличия. Решил, что она ко мне за сексом приехала. Ага, раскатал губу.

Прижал её немного, поцеловал, а малышка от меня сбежала. Свинтила, и я понял, что просто так не хочу её отпускать.

С Луизой мы разошлись, и отчасти потому, что одну зеленоглазую бестию мне хотелось сильно больше, чем бывшую невесту.

Так что, когда спас её от пьяного бывшего, то и думать не стал – сразу потащил к себе.

Думал, будет хорошо, но не угадал. Было охрененно. Полина оказалась настолько горячей штучкой, что я тут же понял, что вляпался по самые уши.

Испугался, что не контролирую происходящее, и попытался засунуть её в рамки любовницы на содержании. С одной стороны, не вижу в этом ничего плохого – я всегда содержал своих женщин. Почему нет? С другой стороны, я ведь знал, что делаю что-то не то. Что она ждёт другого. Знал, и всё равно сказал то, что сказал.

Думал, что защищаю свои личные границы. Когда Полина меня отшила, даже почувствовал облегчение.

Ну зачем мне это эмоциональное безобразие? Зачем эта слабость? Не хочу зависеть от женщины.

Думал, вернусь к прежней жизни и буду вспоминать о Полине, как о захватывающем приключении.

Ага, сейчас!

Через неделю я понял, что слишком часто вспоминаю о ней. А через месяц обнаружил, что сравниваю с зеленоглазой ведьмой всех встречных женщин.

Я продержался два месяца. Уговаривал себя, что просто нужно переболеть, как гриппом. Пытался поверить в то, что меня просто задел её отказ.

Ничего подобного. Просто без этой красивой девчонки жизнь снова стала одной сплошной хладнокровной сделкой.

Ожившее рядом с Полиной сердце стало ныть по вечерам, как старая рана.

Я сдался, потащился к ней налаживать мосты и получил отворот поворот. Не ожидал, что она так категорично меня пошлёт. Видимо, я всё-таки сильно её обидел.

Ну не мог же я наутро после секса предложить ей руку и сердце? Или мог?

Меня страшно бесит, что я пытаюсь действовать с Полиной логично, а потом всегда жалею о сказанном и сделанном. Это какая-то неизведанная и непонятная мне территория.

Забыть о длинноногой красотке всё равно не выходило, и я с радостью принял предложение Валеры, когда услышал, что Полина тоже поедет.

Конечно, я планировал её соблазнить. Купить не получилось. Но вот соблазнить уже один раз вышло. Значит, пойдём проверенной дорогой.

Но выходные в доме друга принесли мне совсем не то, что я ждал.

И чему я, собственно, удивляюсь? Когда речь идёт о Полине, можно быть уверенным, что всё пойдёт не по плану.

Во-первых, меня опять жёстко отшили. Обидно и позорно.

Во-вторых, появились подозрения, что кое-кто кое-что от меня зачем-то скрывает.

Чувствую себя глупо, присматриваясь к талии Полины. Ну бред же? Если бы она забеременела, то сразу побежала бы ко мне качать права… или нет?

Утром в воскресенье меня прижала к стенке подруга Полины. Галя улучила момент, когда Валера был в душе, и стала внаглую наезжать на меня.

- Это ты запугал её! – обвинила меня блондинка. – Очевидно же, что Полина беременна. Но зачем ей скрывать это? Только из-за тебя! Что ты ей сказал? Пригрозил чем-то?

- Почему это очевидно? – не согласился я. – Если бы Полина была беременна, то у неё должен был быть живот, как у тебя.

Мы оба посмотрели на кругленький живот девушки.

- Кхм, - Галя поправила футболку, - Понимаете, Платон Богданович, у нас с Полиной немного разные комплекции… живот у всех растёт по-разному… и у неё он появился! Маленькой, но появился! А раньше всегда плоский был! Даже когда мы в институте чем попало питались…

- М-да… - я почесал затылок.

Некстати вспомнился этот самый плоский животик, который я успел очень тщательно обслюнявить в тот самый раз…

- Она ест только здоровую еду с упорством фанатика, каблуки не носит и прячет фигуру в мешковатой одежде! – Галя загибает пальцы. – И я ещё раз повторяю свой вопрос: чем ты её так запугал?

- Да никого я не пугал! – отмахиваюсь от назойливой девушки, а у самого в душе поднимает голову червячок сомнения.

Чего я там успел наговорить?

- Я просто сказал, что помогу с абортом, если нужно, - вспомнил я. – А, и предупредил, чтоб не рассчитывала шантажировать меня рождённым ребёнком.

Галино лицо вытянулось.

- Ну ты и сволочь… - девушка поджала губы, отошла от меня на шаг и смерила таким взглядом, будто перед ней дурно пахнущие помои.

- А что я должен был сказать?! – возмутился я. – Как я рад, что ты случайно залетела?!

Галя аж рот открыла от возмущения, покраснела как помидор и даже отвернулась в другую сторону.

- Ты её соблазнил, не наоборот! – заявила невеста Валеры, прижав руку к своему беременному животу. – Думать надо было! Полина не обманом от тебя залетела. Могу поспорить, что защитой ты по своей инициативе не пользовался, и куда будешь кончать, её не спрашивал!

Я немного охренел от такой грубой прямоты, но поспорить не мог. Галя права, так всё и было.

- Тебя Полина послала? – спросил я.

Вдруг у девчонок какой-то хитрый план, а я тут уши развесил?

- Дурак ты, Гроднев, - Галя поморщилась, - вроде умный мужик, а всё равно дурак… не сказала она мне ничего, ясно? Догадываюсь тут вместе с тобой, что происходит и почему…

- Так, может, ты ошиблась, и Полина не беременна? – предположил я.

Галя посмотрела на меня, как на полного идиота.

- Значит, ты уверена? – ещё раз уточнил я.

- Уверена, - Галя сложила руки на груди в замок.

- И чего она тогда скрывается?

- Видимо, боится, - Галя пожала плечами.

- Чего? – не понял я.

- Не чего, а кого, - пояснила Галя. – Тебя она боится, больше некого…

- А чего меня бояться? - я пожал плечами, - вроде нестрашный, вполне хорош собой, девушкам нравлюсь…

Я подмигнул сердитой Гале. Надо же было как-то разрядить обстановку. А то объясняйся потом с Валерой, почему его беременная невеста распереживалась.

Галя недовольно закатила глаза.

- Если ты будешь ей угрожать, - заявила Галя, - то не думай, что за неё некому заступиться! Я на тебя управу найду! Во все новостные каналы и жёлтые телешоу отнесу горячую новость, что Платон Гроднев со свету сживает мать своего будущего ребёнка!

Галя была похожа на смешного сердитого ёжика. Я очень старался не улыбаться в ответ на этот её гневный выпад.

- К чему такие страшные угрозы? – я поднял вверх обе руки, сдаваясь, - Я всё понял: этот район держит ваша беременная банда, и к вам следует обращаться с уважением…

- Ребёнок – это не шутки! – Галя осталась всё такой же сердитой. – Ты хоть представляешь, какого сейчас Полине? Вряд ли она счастлива скрывать свою беременность… а знаешь, сколько она работает? За все заказы берётся. До позднего вечера в ателье торчит. Думаешь, это смешно? Она там до седьмого пота пашет, чтобы твоего будущего ребёнка обеспечить, а ты тут шутки шутишь!

Наконец, пришёл Валера и забрал своего злого беременного ежа. Гале не оставалось ничего, кроме как сердито пыхтеть и бросать в мою сторону недовольные взгляды.

М-да… вляпался я похоже…

Вот только на душе почему-то совсем не паршиво. Хорошо даже как-то. Если Галя права, то никуда от меня Полина Сергеевна теперь не денется.

Нужно выяснить, беременна ли она. Но осторожно. Без резких движений.

Лабрадор мокрым носом тычется в мою ладонь, и я, забыв о приличиях, опускаюсь на корточки, чтобы как следует почесать его за ушами и погладить по светлой шёрстке.

Меня тут же облизывают мокрым языком.

Класс! Настоящая живая собака. С ней можно носиться по траве. Она будет бегать за палкой и заглядывать в глаза вот так вот преданно и добродушно, как сейчас.

Блин…

Ну почему у Гроднева должен был оказаться именно лабрадор? Собака, дом за городом. Платон живёт жизнью моей мечты. Ну, почти. В моих мечтах домик всегда был маленьким и скромным. Я бы обязательно посадила рядом с крыльцом кусты роз…

- Я вижу, что ты уже подружилась с Балу, - раздаётся над моим ухом голос Платона.

- Осторожнее, - предупреждаю я, - не спускай глаз со своего милого пса, иначе я украду его у тебя… как думаешь, ему понравится в городской квартире?

Вздыхаю, вспоминая о том, что хозяин однушки, которую я снимаю, строго настрого запретил даже думать о том, чтобы завести животное.

Балу плюхается на пол и переворачивается на спину, позволяя мне почесать своё пузо.

Платон приседает на корточки рядом со мной, и когда я поднимаю голову, мы встречаемся взглядами. Он сейчас так близко. Зависаю на искорках смеха в его глазах. В комнате почему-то становится жарко. И сердце бьётся всё чаще.

- Тогда я лучше отведу этого парня во двор, - Платон подмигивает мне, - пускай побегает на просторе, пока мы тут разговариваем.

Ещё раз чешу лабрадора за ушком и с неохотой позволяю Гродневу забрать свою собаку.

Пока Платона нет, решаю осмотреть фронт работ в столовой.

Огромный стол представляет собой сплав дерева, смолы и чёрт знает чего ещё. Скатерти на нём нет. Значит, и работы для меня тоже.

А вот огромные панорамные окна оформлены в прекрасные струящиеся шторы из молочного бархата. Всё это великолепие вместе с аккуратными ламбрекенами держит резной карниз.

Очень красиво.

Сколько же тут ткани? Я насчитала десять портьер, каждая - метра три в ширину…

А в высоту?

Достаю из сумочки лазерный метр. Отличная вещь, специально с собой взяла. С его помощью легко можно измерить точную высоту потолка, ширину окон и длину стены.

Щёлкаю на кнопочку, производя нужные мне замеры, и записываю полученные цифры в заметки на телефоне.

Блин, да я, наверно, только к утру закончу, учитывая то, сколько в этом доме комнат…

Придвигаю к окну стул. Хочу поближе рассмотреть ламбрекены и крепления на карнизе.

В некоторых местах ткань успела выцвести. Платон прав - пора обновлять всё это великолепие.

Безупречная работа. Шторы сшиты настоящим профессионалом. Но и я смогу не хуже. В голове уже появились идеи о том, какую ткань лучше выбрать, и где её заказать.

Включаю на телефоне камеру, встаю на цыпочки, чтобы максимально близко поднести руку к верхнему краю штор, и пытаюсь сфотографировать крепления, на которых они висят.

А потом происходят одновременно две вещи.

Во-первых, неожиданно прямо за моей спиной раздаётся голос Платона:

- Что ты делаешь? – спрашивает он.

Во-вторых, внутри моего живота, в самом низу вдруг происходит какое-то трепыхание.

Я впервые чувствую шевеление своего малыша!

Всё это одновременно так сбивает с толку, что я пугаюсь, роняю телефон на пол и сама теряю равновесие.

Стул выскальзывает у меня из-под ног, и я начинаю заваливаться набок.

Хоп – и сильные руки ловят меня в воздухе.

- Полина, какого чёрта?! – я чётко слышу испуг в голосе Гроднева.

И смотрит он так встревоженно. Хмурится сердито.

Я и сама испугалась. Падать в моём положении нельзя.

Но страх вытесняется взорвавшимся в сердце счастьем. Я чувствую своего крошку! Он, правда, там!

Внутри живота снова происходит какое-то движение. Такое лёгкое. Словно внутри меня лопаются пузырики.

Я в полном кайфе от новых ощущений обвиваю шею Гроднева руками и улыбаюсь от уха до уха.

Как бы мне хотелось рассказать ему прямо сейчас свой секрет! Поделиться невероятной новостью, поразивший меня секунду назад до глубины души.

- Что ты делаешь? – голос Платона волнительно охрип.

- Работаю, - отвечаю я всё с такой же счастливой улыбкой на лице.

На руках у Платона так хорошо и спокойно.

- Не знал, что твоя работа заключается в том, чтобы свести меня с ума, - ворчит Гроднев. – ты могла упасть…

На пол он меня почему-то не ставит. Держит в объятиях и отчитывает.

- Если бы ты не подкрался и не напугал меня, - безмятежно замечаю я, - то никто никуда бы не упал.

- Я запрещаю тебе забираться на стулья, - Гроднев, наконец, спускает меня с рук на пол, но отойти не даёт – держит практически в объятиях.

От такого близкого контакта с его телом у меня начинает немного кружиться голова. Внизу живота приятно теплеет, и по всему телу волной пробегают мурашки.

- Как же я тогда буду проводить замеры? – спрашиваю я растерянно.

Мой голос тоже почему-то охрип.

- Значит, не нужно никаких замеров! – сердито заявляет Платон.

Он скользит по мне таким ласковым взглядом, что во рту пересыхает от волнительного предвкушения.

- Ты забыл, что нанял меня на работу? – напоминаю я.

- Забыл…

Мне кажется или Платон наклоняется к моему лицу? Его сильные ладони лежат у меня на спине. Давят на лопатки, не позволяя отстраниться ни на миллиметр.

- Будешь делать замеры со мной или Римом, - говорит Гроднев.

Опускаю глаза, не в силах больше выдерживать такой близости. Пожимаю плечами.

- Пойдём тогда в другую комнату, - предлагаю я. – Здесь я уже всё замерила.

- Завтра, - отвечает Платон. – Хватит на сегодня замеров. Уже поздно.

Вскидываю на него растерянный взгляд.

- Но… - возражаю я. – Я планировала закончить замеры сегодня. К тебе далеко ехать. Я не хочу тратить время на дорогу ещё и завтра.

- Разумеется, - Гроднев кивает, - большой глупостью было бы уезжать сегодня в город, чтобы завтра вернуться обратно. Я и не собирался так делать. Ты ночуешь здесь, если ещё не поняла. Поэтому сейчас идёшь отдыхать, а за работу спокойно возьмёшься утром.

Когда Полина чуть не упала, у меня внутри всё моментально заледенело. Я испугался не на шутку.

Что это значит? Что мне не плевать на эту сумасшедшую девчонку? Это я уже и так понял.

Полина моя, хоть ещё и не поняла этого.

Но я испугался не за неё. За ребёнка, которого, может, и нет вовсе. Но если он есть, получается, мне не хотелось бы, чтобы он пострадал…

Голова немного пухнет от всех этих гипотетических рассуждений.

Если Полина беременна от меня, то почему до сих пор скрывает? Неужели, я действительно так напугал её?

Пытаюсь мысленно прикинуть, как отреагировал бы, если Полина два месяца назад пришла ко мне и огорошила новостью о ребёнке.

Наверно, я воспринял бы в штыки. Подумал бы, что она пытается женить меня на себе или выбить содержание.

Такое, к сожалению, уже было в моей жизни. Одна девчонка после случайной ночи заявилась ко мне с претензиями на то, что я её обрюхатил. На самом деле она не была беременна. Подделала тест, взяла чужой снимок УЗИ и купила у врача справку. Расчёт был прост. Аферистка надеялась, что я сделаю её постоянной любовницей, не буду предохраняться, раз она в положении, и тогда она на самом деле сможет забеременеть.

Что в голове у Полины мне неизвестно. Решаю не отвергать никакие варианты и действовать по обстоятельствам.

Меня задело то, что сказала Галя о тяжёлой работе подруги. Неважно, беременна она или нет. Люди появляются в жизни друг друга не случайно. И я, как опытный бизнесмен, как минимум могу помочь Полине увидеть свои перспективы.

Девчонка смешно дуется, когда я заявляю, что не повезу её сегодня обратно в город. Бросает на меня сердитые взгляды.

Ну не хочу я до ночи ползать по карнизам, измеряя высоту и ширину. А хочу взять Полину на ручки и отнести наверх в спальню. В свою, разумеется.

Но приходится довольствоваться хотя бы тем, что она согласна поговорить со мной в гостиной. Ну как, согласна...

Полина уже порывалась вызвать себе такси и уехать в город. И никакие уговоры не помогали. Спас ситуацию только Балу. Он снова пробрался в дом, и Полина забыла о том, что собиралась срочно сбегать.

Кажется, эти двое друг другу понравились. Я позвал Балу в гостиную, и Полина соизволила присоединиться к нам.

Смотрю, как эти двое играют на ковре, и даже завидую этой мохнатой морде, которой нежные пальчики Полины сейчас чешут пузо.

- Я не уверена, что справлюсь с твоим заказом, - говорит сидящая на ковре Полина с виноватой улыбкой. – Объём работы гораздо больше, чем я предполагала.

- Готов обсудить с тобой цену, - я откидываюсь на спинку кресла, в котором сижу, и закидываю ногу на ногу. – Хочешь удвоить?

Полина качает головой.

- Утроить? – уточняю я.

Щёки Полины очаровательно краснеют.

- Не в деньгах дело, - оправдывается девушка. – Просто мне одной не потянуть такую работу… здесь нужна целая команда швей.

- Верно, в прошлый раз мы с дизайнером делали заказ на швейной фабрике, - соглашаюсь я.

Мне нужно подтолкнуть её к определённой мысли. Но самому тыкать пальцем в очевидное не стоит. Пусть дойдёт сама. Своим умом.

- Галя мне теперь не помощник, - рассуждает вслух Полина. – она слишком занята личной жизнью…

- Галя не единственная швея в городе, - подсказываю я.

- Да, но платья я доверяю только ей, - говорит Полина. – Впрочем, речь ведь не о платьях…

- Конечно, - соглашаюсь я, - для той работы, что предлагаю я, можно нанять и кого-нибудь нового тебе в помощь.

- Да, наверно, так можно поступить… Я сделаю замеры, разработаю эскизы, выберу ткани, а пара наёмных швей смогут помочь мне справиться с твоим заказом не за год, а за неделю…

- У тебя хватит оборудования? – спрашиваю я.

Полина кивает.

- Да, кроме наших швейных машин, в ателье есть две старые. Они прекрасно подойдут для такой работы. Остальные машины не нужны в большом количестве. Так что оборудование есть.

Полина начинает улыбаться, и у меня на душе теплеет.

Всё-таки она очень красивая женщина, а когда улыбается, то просто обворожительная.

- Тогда завтра составишь смету с учётом дополнительных сотрудников и посчитаешь во что мне обойдётся ваша работа.

- Хорошо… - Полина задумчиво прикусывает губу. – А знаешь, это хорошая мысль… и почему я раньше об этом не подумала? Помещение у нас есть, оборудование тоже… Можно ведь немного расширить бизнес… У нас с Галей нет времени ни на что, кроме платьев. Но вот нанятые портнихи под нашим руководством могли бы шить что-то более простое. Постельное бельё, шторы, даже повседневную одежду… мы могли бы выйти с этим на маркетплейсы…

Умничка.

- Ты права, - говорю я, - отличный способ масштабировать бизнес, используя уже имеющиеся ресурсы. Твоё личное время ограничено, и ты предпочитаешь тратить его на платья, а значит, выше определённого дохода не прыгнешь. Но если организуешь под своим руководством схожий бизнес, где рабочей силой будешь уже не ты, то сможешь существенно повысить уровень дохода, и не зависеть от того, сколько платьев ты смогла сшить в этом месяце.

Вижу по лицу Полины, что она уже загорелась новой идеей. Отлично. Проблему переработок мы решили. Я больше чем уверен, что она отлично справится. И деловая хватка, и мозги у неё есть. А уж про упорство и говорить нечего.

Я вдруг ловлю её задумчивый взгляд и понимаю, что никогда так не любовался женской красотой.

У Полины очень живая внешность. Она манит подвижностью мимики, искренними реакциями и непосредственностью. Ну и длиннющими ногами, конечно.

Такой огонёк. У огоньков не бывает масок. Они горят эмоциями искренне и от всей души.

Не хочу, чтобы свет Полины гас. Тем более от моих рук.

Ловлю себя на мысли, что опять хочу утащить девушку наверх и бесстыдно соблазнить. Снова.

Поднимаю её за руку с ковра и тяну за собой к лестнице.

Полина совсем робеет и опускает глаза в пол. Следует за мной нехотя, но руку не вырывает.

Сжимаю её хрупкую ладошку и борюсь с собой.

Давай же, Гроднев, ты сможешь! Не будь придурком. Не набрасывайся на неё прямо сегодня. Дай ей время расслабиться и довериться.

Толкаю дверь гостевой спальни и веду Полину прямо к кровати.

Наверно, со стороны я кажусь грубым. Притащил её сюда без единого слова.

Полина поднимает на меня испуганный взгляд, и я нервно сглатываю.

Какая же она…

Как чистая река с прозрачной водой. Бурная, с неожиданными поворотами и подводными течениями.

Притягиваю её к себе и целую в лоб.

- Спокойной ночи, Полина Сергеевна, - позволяю себе провести рукой по её волосам и вдохнуть нежный женский запах.

- Спокойной ночи, Платон Богданович, - тихо отзывается она.

Платон Богданович…

Ухмыляюсь. Снова целую её в лоб и ухожу, пока есть силы.

Никуда она не денется. И отсюда выйдет уже моей.

Прежде чем пойти спать в одиночестве, сажусь в кабинете за бумаги. Работы всегда слишком много. Почему бы не заняться ей сейчас? Всё равно не смогу уснуть, зная, что совсем рядом меня ждёт соблазнительная Полиночка.

Очень кстати вспоминаю, что в кабинете у меня есть бар, а в нём стоит початая бутылка.

Мне нужно немного расслабиться и подумать о том, как я отношусь ко всей этой ситуации с Полиной.

Цежу не спеша бокал за бокалом и всё отчётливее понимаю, что не могу больше ждать. Ну что за бред? Необходимо выяснить, заделал я Полине малыша или нет прямо сейчас!

Встаю на ноги и, преодолевая непонятно откуда взявшееся головокружение, выхожу из кабинета.

В коридоре не горит свет, чёртов выключатель никак не нащупать, поэтому я, спотыкаясь о стены, бреду на ощупь к спальне, в которой оставил Полину.

Открываю дверь и захожу внутрь.

Моя малышка спит. Из окна на неё падает лунный свет, и это так чертовски красиво, что у меня щемит сердце. Не только сердце, конечно. В брюках становится очень тесно, и я пытаюсь вспомнить, почему был таким идиотом, и оставил её сегодня спать в одиночестве.

Ах да, я же пришёл выяснить, беременна Полина или нет…

Сажусь на край кровати и берусь рукой за край одеяла, под которым она спит. Что делать дальше? Откинуть в сторону или пощупать под одеялом?

Когда Платон ведёт меня за руку вверх по лестнице, тело будто плавится и перестаёт слушать мои команды.

Я хочу вырвать руку, сказать что-то резкое. Хоть как-то дать понять Гродневу, что я не позволю прикасаться к себе. Но вместо этого я покорно иду за ним, трепеща от предвкушения.

Мы ведь идём в спальню? И там он…Тело обжигает горячей и стыдной волной желания.

Нет-нет, этого нельзя допустить…

Но Гроднев будто имеет надо мной тайную власть. Он тянет меня за руку, и я послушно иду.

Когда мы с Платоном заходим в одну из комнат, сердце пускается вскачь.

Я должна немедленно прогнать его!

Ноги и руки становятся ватными, когда ладони Гроднева обхватывают моё лицо.

Дыхание перехватывает.

А он просто наклоняется, целует меня в лоб и желает спокойной ночи.

Внизу живота снова ощущается лёгкое шевеление малыша, и я на секунду выпадаю из реальности, а когда возвращаюсь обратно, вижу спину уходящего Платона.

Он действительно просто отвёл меня в спальню и ушёл.

Ничего не могу поделать с чувством разочарования, заполнившим сердце.

Нет, всё это глупости! Мне нельзя снова подпускать Платона слишком близком. Это опасно. Во-первых, ничего хорошего из этого не выйдет – я уже поняла, что этот мужчина не хочет близких отношений. Во-вторых, я не знаю, как Гроднев отреагирует, если поймёт, что я беременна.

Вначале скрыть беременность, мне показалось хорошей идеей. Ведь я думала, что Платон больше не появится в моей жизни. Но теперь с каждым днём чувствую себя всё более и более нелепо, объясняя растущий живот лишним весом.

Возле постели обнаружилась моя дорожная сумка. Наверно, кто-то принёс её сюда, пока мы ужинали и беседовали в гостиной.

Снимаю одежду, в которой приехала, и натягиваю запасную футболку, которую достала из своей сумки. Рядом со шкафом на стене висит большое зеркало. Кошусь на своё отражение, рассматривая изменения в фигуре.

Животик слегка выпирает над резинкой трусов. Без просторной одежды, это уже очевидно.

Кровать в гостевой спальне Платона оказывается гораздо удобнее, чем раскладной диван, на котором я сплю в своей съёмной квартире. И стоит только голове коснуться подушки, как тяжесть прошедшего дня наваливается на меня усталостью.

Кладу ладонь на свой животик, в котором растёт малыш, и почти моментально засыпаю.

Просыпаюсь ночью от непонятных ощущений. По расслабленному телу прокатывается истома. Низ живота сладко сводит.

Кажется, мне что-то такое снилось…

Во сне меня целовал Платон. Он гладил сильными ладонями моё тело, нежно возбуждая во мне желание.

Это самое желание сосредоточилось сейчас внизу живота. Я будто всё ещё чувствую там руку своего воображаемого любовника.

Горячая ладонь прижимается к моей коже в том самом месте, где я недавно чувствовала первые шевеления ребёнка.

Моего уха нежно касаются горячие мужские губы. По телу бежит волна мурашек, а я резко открываю глаза, окончательно просыпаясь.

Это ведь вовсе не сон!

И в мягкое место мне сейчас упирается кое-что очень твёрдое и реальное!

- Какого чёрта! – ору я сиплым со сна голосом.

Выворачиваюсь из рук невидимого в темноте нахала и вскакиваю на ноги.

- Вернись в кровать, П-полиночка, - слышу сбивчивый и, кажется, нетрезвый голос Гроднева, - я что-то ничего не понял, мне очень нужно ещё тебя пощупать…

- Ах ты, сволочь! – ору я во весь голос. – Я тебя сейчас так пощупаю!

Хватаю с кровати подушку и принимаюсь со всей дури лупить ей пьяного Платона.

Он напугал меня! Руки трясутся, и эмоции требуют выхода.

- А я ведь опять почти поверила, что ты хороший человек!

Гроднев закрывает руками голову, на которую я обрушиваю серию ударов.

- П-полиночка, - заплетающимся языком стонет он, - что же дурного в том, что нас так тянет к друг другу? Честное слово, я ничего плохого не собирался делать…

- Ну, конечно! – я устала махать тяжёлой подушкой.

Последний раз обрушиваю её на Платона, вытираю со лба выступивший пот и оглядываюсь по сторонам.

Ага!

Хватаю с пола один из своих кедов и безжалостно бью забравшегося в мою постель гада по плечу.

- Совершенно ничего плохого ты не собирался делать, подбираясь ночью в темноте к моим трусам?! – шиплю я.

- Ай! - Платон морщится, когда я случайно задеваю кедом его лицо. – Ты мне так синяков наставишь…

- Так тебе и надо! – рычу я, кидая на пол обувь.

Хватаю со стула свои джинсы и пытаюсь быстро натянуть их в темноте. Нужно одеваться и валить отсюда! Неважно сколько сейчас времени. Вызову такси, пойду пешком… В этом доме я не останусь!

Ноги никак не хотят пролезать в штанины.

Я чуть не падаю, пугаюсь этого и, не подумав, приседаю на кровать, чтобы справиться, наконец, с джинсами.

Пьяный Гроднев, который до этого безропотно сносил удары, неожиданно прытко бросается ко мне, обхватывает под грудью и тянет за собой обратно на кровать.

Он слишком сильный. Я оказываюсь на спине с ногами, запутавшимися в дурацких джинсах.

Сильные мужские руки тут же обвивают моё тело, крепко прижимая к себе. И я снова чувствую бедром кое-что очень твёрдое.

- Попалась… - хрипло шепчет мне на ухо Платон.

- Отпусти меня немедленно! – шиплю я.

А у самой сердце из груди чуть ли не выпрыгивает. Дикая смесь ощущений: тело зажигается в руках Платона, как спичка, но страх оказаться разоблачённой добавляет паники.

- Не отпущу! – Платон чмокает меня в ушко и пьяно ухмыляется. – Лежи смирно, я пытаюсь уснуть.

Одна из рук Гроднева аккуратно ложится на мой живот.

- Спи, Полиночка, - шепчет он, - я никуда не отпущу тебя ночью.

- Тогда уйди! – требую я, снова пытаясь вывернуться из мужских рук.

Не получается. Платон только сильнее прижимает меня к себе, и я в очередной раз чувствую, как пониже поясницы в меня вжимается пугающе твёрдая кочерга.

- Я уйду, и ты сбежишь, - Гроднев зевает, - ты всегда сбегаешь… а я как дурак отпускаю… не хочу так больше…

- Платон… - я замираю, почувствовав, что ладонь мужчины гладит мой живот.

- Всё, Полина Сергеевна, отбой! Спи давай, пока по жопе не дал… - Платон ещё раз зевает.

И к моему удивлению, через пару секунд в комнате слышится его тихий храп.

Он правда уснул?

Ещё раз пытаюсь выбраться из капкана его рук, но Гроднев даже во сне держит меня крепко.

И что теперь делать?

Паника потихоньку успокаивается. Конечно, в таком состоянии Платон ничего не понял. Облапал меня с ног до головы, но вряд ли сделал какие-то выводы.

Мы даже могли бы заняться сексом, и он не запомнил бы изменений в моей фигуре. Не понял бы, что во мне растёт его ребёнок.

Между ног предательски теплеет, а щёки опаляет жаром стыда.

Чувствовать его в себе было очень приятно. Я и не думала раньше, что с мужчиной может быть так хорошо.

Чёрт, Полина Сергеевна, о чём ты думаешь? Это просто физическое желание.

Ты сильнее этого!

Неправда. Внутренний голос шепчет, что к Гродневу меня влечёт не только физически.

Он самый умный и интересный мужчина, которого я знаю. Мне рядом с ним хорошо, если он не несёт чушь про подарки по расписанию и прочую ерунду.

Но в этом-то и опасность моего положения. С каждым днём я влюбляюсь в Платона всё сильнее, а тот, кто любит, теряет контроль.

Я ещё долго не могу уснуть. Слишком диким мне кажется то, как мирно мы лежим. Будто настоящая пара.

Будущее тревожит неопределённостью.

Платон уже перевернул мою жизнь с ног на голову, сделав мне ребёнка. Я только-только смирилась с этим поворотом судьбы, спланировала, как буду справляться, а Гроднев снова объявился и встрял в систему дестабилизирующим фактором.

Я не знаю, как он воспримет новость о том, что я обманываю его несколько месяцев. И не понимаю, почему он не оставит меня уже наконец в покое.

Сон приходит только под утро.

Поэтому я недовольно стону, когда чувствую сквозь дрему лёгкий поцелуй на губах.

- Вставай, соня, - тёплые губы нежно касаются моего лба. – Ты что, приехала в мой дом дрыхнуть до обеда? Пора приниматься за работу!

- Что? – натягиваю одеяло до подбородка, не открывая глаз.

- Просыпайся, солнышко, - нежный шёпот щекочет ухо.

Платон лежит рядом со мной. Его руки снова скользят по моему телу.

Пробираются под одеяло и пытаются задрать край футболки.

Все страхи тут же возвращаются ко мне. Я напрягаюсь всем телом и разлепляю слипающиеся глаза. Смотрю на Гроднева с тревогой.

- Чш-ш-ш, - шепчет он мягко, - не нужно пугаться, прости.

Мужские ладони выныривают из-под одеяла.

- Извини, ночью я немного перебрал и позволил себе лишнего, - с виноватой улыбкой заявляет Платон.

Судорожно киваю, не сводя с него глаз.

- Пойдём, что ли, вниз завтракать? – предлагает Гроднев. – Одевайся, я подожду.

Платон демонстративно отворачивается, прежде чем я успеваю попросить его выйти.

Ладно, если он не смотрит, то я в безопасности.

Выныриваю из-под одеяла, хватаю джинсы, которые так и не смогла натянуть ночью, и всё-таки влезаю в них.

С удивлением обнаруживаю, что пуговица на поясе больше не застёгивается. Ладно. Под футболкой этого не видно.

Платон спал на моей кровати в одежде, и теперь мы оба имеем крайне помятый и неопрятный вид. Я даже не пытаюсь сделать что-то со спутавшимися волосами. Вернусь наверх после завтрака и приведу себя в порядок, перед тем как приступить к работе.

Когда выходим из спальни, Гроднев берёт меня за руку. Как будто так и надо. Переплетает наши пальцы и крепко сжимает мою ладонь.

Тело тут же отзывается на эту невинную близость, и я даже на секунду прикрываю глаза от досады. Это все дурацкие беременные гормоны виноваты. Именно из-за них по телу прокатывается сейчас жаркая волна. Не могу же я просто так вспыхивать от каждого прикосновения этого мужчины!

Держась за руки, мы спускаемся на первый этаж. Я чувствую себя крайне неловко. В доме полно обслуживающего персонала, который может нас увидеть.

А выглядим мы совсем недвусмысленно. Любой, кто нас увидит, посчитает, что перед ним любовники, только что вышедшие из спальни.

Не знаю, от чего у меня урчит в желудке: от голода или нервного напряжения.

- Ты чего? – спрашивает Платон, прежде чем толкнуть дверь столовой.

- Ты ведь отвезёшь меня в город сегодня вечером, когда замеры будут сделаны? – с надеждой в голосе спрашиваю я.

Гроднев тут же хмурится, но потом прячет истинные эмоции за усмешкой.

- Нет, конечно, - говорит он, - ты теперь пленница в моём замке, и останешься тут до тех пор, пока не согласишься стать моей женой. И даже потом тут останешься, так что, считай, что навсегда.

- Очень смешно, - я легонько ударяю его кулаком в плечо.

- Чего смешного? – Платон пожимает плечами и толкает наконец дверь, возле которой мы остановились. – Полиночка, ты разве сказок в детстве не чи…

Гроднев не договаривает. Он так и застывает с открытым ртом.

Вероятно, настолько сильно его поразил тот факт, что в его столовой прямо сейчас пьют чай его мать, младшая сестра и бывшая невеста.

- Вот стерва! – с чувством произносит Луиза, глядя на меня.

На холеном личике гнев и презрение.

Бывшая невеста Платона со звоном ставит чашку на блюдце, и кофе немного разливается через край.

Мама и сестра Гроднева смотрят на нас с открытыми ртами.

А я чувствую, как отчаянно краснею под прицелом стольких глаз.

- Доброе утро, Луиза, - Платон демонстративно берёт меня за руку. – Мама, Варя.

Хозяин дома вежливо кивает женщинам своей семьи.

- Доброе утро, сынок, - мама Гроднева окидывает меня изучающим взглядом, и я нервно приглаживаю растрёпанные волосы. – Прости, что не предупредили о визите, не думали, что помешаем. Просто хотели позавтракать с тобой и поболтать. А то сам ты давно к нам не заезжал.

Если родственницы Платона выглядят озадаченными, то Луиза просто сгорает от ярости. Она краснеет не меньше меня. В красивых глазах, подчёркнутых безупречным макияжем, читается ненависть к моей скромной персоне.

- А Луизу зачем с собой привезли? – прямо спрашивает Платон.

Звучит довольно грубо. Мама Гроднева поджимает губы, а Варя виновато опускает глаза.

- Они надеялись образумить тебя, - отвечает за них сама Луиза. – Думали, что ты поймёшь, наконец, что отменять свадьбу было глупостью.

- Я не принимаю необдуманных решений, - говорит Гроднев. – Не ожидал, что ты станешь унижать себя, бегая за мной, Луиза.

- Да пошёл ты! – Луиза резко вскакивает из-за стола.

Её лицо искажено гневом. Губы кривятся в нервной гримасе.

Теперь уже и мама Платона виновато опускает глаза вместе с дочерью.

- Так я и пошёл, Луиза, - Гроднев равнодушно пожимает плечами. – Мы уже все обсудили с тобой. К чему было портить мне утро?

- Сволочь! Скотина! – выплёвывает Луиза. – Ты спутался с этой… этой… да она вообще никто! Как ты мог променять МЕНЯ на неё?!

Луиза тычет в меня пальцем.

- Разлучница! – шипит она на меня. – Это ты его соблазнила! Ты ведь с самого начала это спланировала, верно? Специально моё платье испортила? Конечно, специально! Хитрая тварь…

- Закрой рот, Луиза! – велит ей Гроднев. – Ты первая разорвала нашу помолвку из-за какого-то дурацкого платья, забыла? Лично мне было плевать на него. Я бы и не познакомился с Полиной, если бы ты не втянула меня в ваши разборки. А потом ты улетела зависать на пляже с левыми мужиками. Реально считаешь меня идиотом? Сюрприз, детка. Мне не нужна такая жена. О чём ты только думала, приехав сюда? И как смеешь, оскорблять мою невесту в моём же доме?

- Невесту?! – спрашивают гостьи хором.

Три пары удивлённо распахнутых глаз таращатся на меня.

А я удивлена не меньше, чем они. Поднимаю на Гроднева шокированный взгляд.

Это шутка такая?

- Прости, дорогая, что пришлось сказать им вот так, - Платон обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в лоб. – Видишь, мам, как вы засмущали Полину, свалились нам на голову, нет чтоб дождаться, как положено, когда мы к вам приедем знакомиться.

- Ну мы же не знали, сынок, - оправдывается мама Гроднева.

- Плохие из вас интриганки, завязывайте с этим, - советует Платон. – Луиза, ты можешь остаться на завтрак, раз уж приехала, а потом мой водитель отвезёт тебя в город, если ты не на машине.

- Да идите вы все в жопу! – огрызается бывшая невеста Гроднева.

Она хватает со стула свою сумочку, откидывает за плечо волосы и, громко цокая каблуками, идёт к выходу.

- А ты можешь попрощаться со своим салоном, идиотка, - обращается ко мне Луиза, - я на тебя проверки натравлю и в своём блоге так с дерьмом смешаю, что у тебя никто даже половичек больше не купит.

- Ты этого не сделаешь, Луиза, - предупреждает Гроднев, сжимая сильнее мою руку, - иначе я, в свою очередь, устрою тебе налоговую проверку. Прекрасно помню, как советовал, не обманывать государство с налогами, но что-то мне подсказывает, что ты не послушалась. Как думаешь, сколько миллионов неуплаченных налогов с тебя потребуют, и не пахнет ли это сроком?

- Горите вы все в Аду! Семейка придурков! – истерично вопит Луиза и, наплевав на то, как это выглядит, выбегает вон.

- Боже, как некрасиво… - мама Платона прижимает ладони к раскрасневшимся щекам.

- А я говорила тебе, что не нужно слушать Луизу и брать её с собой, - подаёт голос Варя.

- Какие ужасные вещи она тут наговорила! – мама Гроднева осуждающе качает головой. – И как мне теперь с её мамой общаться?

- Спокойно, как раньше, - говорит Платон. – Через пару месяцев Луиза найдёт себе кого-нибудь другого и прекратит плеваться ядом. Просто не забывай, что видела здесь её истинную натуру, вот и всё.

- Что ж, - женщина печально вздыхает, - я постараюсь переварить это, дорогой.

- Я уверен, всё будет проще, чем тебе сейчас кажется, - Платон улыбается матери.

- Но ты у нас, оказывается, прыткий малый! – она окидывает меня уже не таким шокированным, но весьма любопытным взглядом. – Успел новой невестой обзавестись? Может, представишь нас, наконец?

- Значит, вы, дорогая моя, шили свадебное платье для Луизы? – Светлана Никитична, мать Платона, весело ухмыляется, услышав рассказ сына о нашем знаокмстве. – Вот так история… может, не так уж Луиза и не права? Вы таки увели у неё жениха!

Светлана Никитична отпивает немного из своей чашки с кофе и трясётся при этом от беззвучного смеха.

- Мам, ты это сейчас серьёзно? – возмущается Гроднев. – Вот поэтому я не тороплюсь посвящать тебя в свою личную жизнь!

Мы сидим все вместе за столом.

Я всё ещё растрёпанная и заспанная. И гостьи всё ещё таращатся на меня во все глаза.

Я злюсь на Платона за этот цирк, на его мать и сестру за неожиданный визит. Не понимаю, зачем Гроднев сказал, что я его невеста, но опровергать его слова при всех кажется мне слишком грубым.

А весь этот разговор жутко смущает. Я сижу красная. Щёки горят, в горле ком, а в голове туман растерянности.

- Прости, Платон, - говорит Светлана Никитична, кидая на меня хитрые взгляды, - вот потому что ты никогда не посвящаешь меня в свою личную жизнь, я так бурно и реагирую. Объявил о помолвке с Луизой, когда я уже смирилась, что не дождусь, потом разорвал помолвку, а теперь этот очаровательный сюрприз!

- Мам, Полина хотела их помирить, я знаю, - Варя подмигивает мне, - так что она вовсе не коварная соблазнительница...

- Много ты понимаешь, - по-доброму ухмыляется мама Платона.

Я нервно мну салфетку, лежащую на столе, и Платон накрывает мою ладонь своей. Переплетает наши пальцы, вызывая в теле приятную дрожь этим невинным жестом.

- Если у вас нет других планов, может, проведём вместе пару дней? – спрашивает Гроднев. – Я знаю, что отец улетел из города до конца недели, так что вам здесь будет веселее.

- С большим удовольствием! – восклицает Светлана Никитична.

Варя согласно кивает.

- Хочу поболтать с будущей невесткой! – на лице мамы Платона появляется крайне довольная улыбка.

Я вскакиваю на ноги, но Гроднев не отпускает мою ладонь, так что я дёргаюсь, как собачонка на привязи.

- Мне нужно вечером вернуться в город, извините, - невнятно бормочу я. – Хорошо вам провести время! Не буду мешать…

- О чём ты? – ровно спрашивает Платон. – Любимая, какие дела? Сегодня я тебя никуда не отпущу…

- Но… - с отчаянием в голосе спорю я.

- Никаких но! – строго заявляет Светлана Никитична. – Нужно же всё обсудить! Решить, где пройдёт свадьба, согласовать список гостей…

- Мам, не гони лошадей, ты смущаешь Полину, - просит Гроднев.

Светлана Никитична фыркает.

- Да если я не возьму быка за рога, опять ничего знать не буду! – заявляет она. – Может, и на свадьбу не пригласите, так, распишитесь в втихомолку… знаю я современную молодёжь…

- Считай, что ты уже приглашена, - усмехается Платон.

- Платош, а можно, раз уж мы остаёмся, я поплаваю в твоём бассейне? – спрашивает Варя. – У нас дома насос сломался, и чтобы его починить, спустили воду… А я не хочу терять форму, а для этого нужно делать минимум двадцать кругов каждый день…

- Конечно, - Гроднев кивает, - ты знаешь, где он, плавай сколько влезет.

- Может, и Полина со мной поплавает? – с надеждой спрашивает сестра Платона.

Я кидаю на него отчаянный взгляд. Что-то мне уже совсем не по себе. Зачем Гроднев втягивает меня в это?

- Она не может, - не дрогнув отвечает за меня Платон. – Полиночка решила обновить занавески. Как раз после завтрака она собиралась заняться замерами. Поплавай с мамой.

- Правда? – с энтузиазмом спрашивает Светлана Никитична. – Я лучше присоединюсь к вам. Интересно, что вы собрались шить…

За завтраком я едва запихиваю в себя немного еды. Нервы накручены до предела. И только лёгкое шевеление малыша, которое я чувствую внизу живота время от времени, напоминает о том, что действительно важно. Не стоит воспринимать близко к сердцу весь этот цирк.

По сути, я не сказала почти ни слова. Наверно, мама Платона считает меня дурочкой и тряпкой. Так себе впечатление.

Но я правда чувствовала себя слишком растерянной и смущённой. А ещё в душе появилась горькая обида. Это жестоко со стороны Платона. Играть так с нашими чувствами. Его мать точно расстроится, когда узнает, что никакой свадьбы не будет. И я почему-то чувствую себя обманутой.

Как будто я хотела бы, чтобы Платон позвал меня замуж. Но ведь это неправда! Не нужен мне такой непонятный мужчина, желающий держать даже свою женщину на расстоянии вытянутой руки! И подумаешь, что с ним очень интересно… А то, что он такой привлекательный – это вообще минус: всегда вокруг него будут виться всякие легкомысленные барышни…

А я не такая! Я хочу другого! Я хочу иметь надёжного человека рядом.

При мысли о том, что я найду себе кого-нибудь другого, почему-то на душе появляется противная тоска.

- Зачем ты сказал им, что мы женимся?! – возмущённо спрашиваю я, когда мы с Платоном поднимаемся после завтрака в спальню, чтобы привести себя в порядок? – Что это ещё за представление?

Гроднев кладёт руки мне на плечи.

- Прошу, подрыгай мне, Полина! – просит он. – Это всего на пару дней. Нужно, чтобы мама выбросила из головы идею помирить меня с Луизой. Иначе она так и будет подстраивать нам случайные встречи. Новая помолвка для этого отлично подойдёт. А потом я просто могу сказать, что мы с тобой поссорились и разошлись. Тут она ничего не сможет сделать.

Глаза почему-то начинает щипать.

- Я не хочу участвовать в этом, - выдавливаю я из себя и качаю головой.

Хочу сбросить с себя руки Гроднева, но, когда делаю это, он просто хватает меня за талию. Точнее, кладёт руки на рёбра чуть выше живота.

Замираю испуганно.

Как же мне выкрутиться? Я соглашалась совсем не на это. Зачем я приехала с ним сюда? Я ведь должна была держаться как можно дальше, чтобы скрыть свой секрет…

- А ведь я помог тебе, помнишь? – с оскорблённым видом заявляет Платон. – Носился по всему городу за пропавшими платьями! И вот она твоя благодарность? Не можешь даже на денёк притвориться моей невестой? Неужели это так сложно или неприятно?

Гродневу удаётся меня застыдить. Без его помощи я действительно не справилась бы с теми проблемами, что навалились на ателье из-за бывшего мужа. Он и платья нам вернул, и оборудование…

- Ну хорошо, - тихо соглашаюсь я, опустив голову.

- Вот и умница, - Платон быстро целует меня в лоб. – Не бойся, они не станут тебя обижать.

- Я не боюсь, - со вздохом произношу я.

На самом деле боюсь, но совсем не того, о чём думает Платон. Я боюсь, что мать или сестра Гроднева окажутся более наблюдательными, чем он, и тогда мой секрет будет раскрыт.

А может, всё обойдётся?

Я причесываю волосы и надеваю поверх футболки ещё и свободную кофту, чтобы уж точно никто ничего не увидел.

Потом Гроднев уходит до обеда в свой кабинет, чтобы поработать, а я в компании Светланы Никитичны и Рима, который действительно оказывается дворецким, отправляюсь делать замеры.

По ходу работы выясняется, что неожиданный визит случился не на пустом месте. Оказывается, Рим написал Светлане Никитичне сообщение о том, что в доме её сына впервые ночует какая-то женщина.

Почти до обеда Рим держится со мной крайне сдержано. Я ловлю на себе его неодобрительные взгляды.

К ним добавляются ещё и поджатые губы, когда я говорю о том, что новые занавески будут другого цвета или из другой ткани.

Кажется, кое-кто боится, что я испорчу великолепие особняка Гроднева.

- Прелестно! – мать Платона чуть ли не хлопает в ладоши, когда, закончив замеры, я объясняю ей, что в этом зале лучше всего будут смотреться не тяжёлые бархатные портьеры, а более лёгкие, из светлой ткани.

- У вас отличный вкус, Полина! – заявляет Светлана Никитична. – Нужно будет уговорить вас помочь мне с ремонтом второго этажа в нашем доме.

- Конечно, - соглашаюсь я, снова смущаясь.

Мама Платона кажется добродушной женщиной. Она разговаривает со мной уважительно, и не слишком лезет с личными расспросами.

Мне неприятно думать о том, что она, возможно, будет разочарована, когда я исчезну в неизвестном направлении, а её сын отменит очередную свадьбу.

К обеду оттаивает и Рим. Он удостоверяется, что мои задумки вполне достойны украсить доверенное ему здание, и сменяет недоверие на милость.

Тон его становится куда почтительнее. Это даже забавно.

После обеда гуляем с Платоном и его семьёй возле дома. Тут огромная территория. Садовник ухаживает за красивым садом.

Я кидаю Балу палку, и он носится за ней туда и обратно совершенно счастливый.

Я тоже чувствую себя немножечко счастливой. Кажется, небольшой перерыв в работе мне действительно был необходим. Чистый загородный воздух заметно улучшил самочувствие.

- Почему же вы не устроили нормальную помолвку? – укоряет Светлана Никитична.

- Зачем это нужно, мам? – спрашивает Платон.

- Потому что, всё должно быть правильно! – заявляет его мать. – Помолвка, потом свадьба, потом детки. Надеюсь, вы не станете тянуть с этим? Я жду внуков!

Краснею и еле удерживаю себя от того, чтобы положить руку на живот.

Платон ловит мою ладонь и переплетает наши пальцы.

Я уже привыкла за сегодняшний день ощущать свою руку в его ладони.

- Когда, кстати, вы планируете свадьбу? – спрашивает Светлана Никитична.

- Как можно скорее, - уверенно заявляет Платон. – Может, через две недели или месяц.

- Ты с ума сошёл?! – мама Платона выглядит возмущённой до глубины души. – Полина, хоть вы ему скажите, что невозможно организовать приличную свадьбу так скоро! Нужно минимум полгода.

Я не знаю, что сказать, и Платон спасает меня тем, что притягивает к себе и целует в висок.

- Мам, ну мы не хотим ждать так долго, - говорит он. – Если хочешь, то помоги организовать всё быстрее. Я уверен, ты это можешь.

- Могу, конечно, - фыркает Светлана Никитична, - я уже три свадьбы для детей подруг помогала организовать. Думала, от вас никогда не дождусь…

- Ну вот и отлично, - Платон снова обнимает меня и целует куда-то в волосы.

Я не знаю, куда себя деть. Это всё так неправильно. И мы не договаривались, что он будет постоянно меня трогать. Как только Платон вышел из своего кабинета и присоединился к нам, он только и делает, что целует меня куда-нибудь. Постоянно касается и гладит.

Я ничего не могу поделать с тем, что мне приятны прикосновения этого мужчины, и это нервирует и раздражает. Нечестно с его стороны пользоваться ситуацией и распускать руки.

После ужина Платон снова уходит в кабинет работать, а мне советует всё-таки воспользоваться бассейном, когда Варя и его мать лягут спать.

- Если хочешь, можешь поплавать в одиночестве, это очень успокаивает нервы, - шепчет Платон мне на ушко. – Рядом с бассейном лежат полотенца, халаты для гостей и купальники.

Просидев в своей комнате до одиннадцати и так и не уснув, решаю воспользоваться его щедрым предложением.

Спускаюсь на первый этаж и иду в то крыло, где находится бассейн.

У огромного панорамного окна горит тусклый дежурный свет. Что-то вроде ночника. Решаю не включать яркий свет на потолке и поплавать в этом уютном полумраке. Трогаю воду пальчиками. Она, конечно, не такая тёплая, как ванне, но холодной не кажется.

У стены стоит стеллаж с ровной стопкой чистых полотенец и махровых халатов. На соседней полке купальники и плавки всех размеров в магазинных упаковках.

Выбираю из стопки закрытый чёрный купальник на размер больше, чем я обычно ношу. Должен налезть.

Рядом с бассейном есть комната для переодевания, и я ухожу в неё, чтобы натянуть на себя купальник. Он действительно хорошо сел. Живот не давит, и подросшая грудь вполне поместилась куда надо.

Сажусь на край бассейна и аккуратно спрыгиваю в воду.

Нужно будет поблагодарить Платона за этот совет. Плавание действительно помогает мне успокоиться и расслабиться. Я чувствую себя тюленем, который уже стал чуточку неуклюжим на суше, но вот в воде продолжает быть лёгким и юрким.

Волнения прошедшего дня отступают, остаётся только лёгкая горечь.

Всё-таки у меня есть чувства к Гродневу, и поэтому его странные игры причиняют боль. Ранят гордость и вызывают острое чувство тоски.

Он не мой мужчина. Мы не подходим друг другу. Слишком разные.

И то, что я остаюсь в его доме, грозит бедой. Моя тайна рано или поздно раскроется, и тогда я буду выглядеть обманщицей. Скорее всего, это разозлит Платона, а как он поступит дальше, я не знаю.

Кажется, он всё-таки не такой уж злодей, как я вообразила. Вряд ли он станет заставлять меня сделать аборт. Но всё же…

- Привет, - слышу я голос Гроднева.

Я просто болталась в воде с закрытыми глазами, наслаждаясь чувством невесомости.

Открываю глаза и встаю там, где поглубже, чтобы маленький животик точно был скрыт водой.

- Привет, - отвечаю неуверенно. – Что ты тут делаешь?

- Решил тоже поплавать перед сном, - Платон принимается расстёгивать пуговицы на рубашке.

Когда он хватается за пряжку ремня, я не выдерживаю.

- Тут же есть раздевалка! – возмущаюсь я. – Ты же не станешь переодеваться в плавки у меня на глазах?

Быстро решаю, что, как только он зайдёт в раздевалку, я вылезу из бассейна и сбегу в комнату наверх. Но Гроднев будто читает мои мысли.

- Если дать тебе хоть малейший шанс, то ты смоешься, - усмехается Платон. – А я очень хочу поплавать с тобой.

- Зачем? – со страхом спрашиваю я, отступая назад.

Упираюсь спиной в задний бортик, а Платон уже снимает с себя брюки.

Отвожу взгляд от его почти обнажённого крепкого тела. Меня начинает трясти то ли от холода, то ли от паники.

Чувствую себя загнанной в угол. Нужно либо срочно вылезать из бассейна, но тогда Гроднев может заметить обтянутый тканью купальника животик, либо…

Гроднев прыгает в бассейн прямо в боксерах и тут же подбирается ко мне.

- Ты хотел плавать, - мой голос сдавило от волнения и выходит какой-то писк.

- Очень хотел, - соглашается Платон.

Наперекор своим словам он подходит ко мне вплотную. Прижимает своим телом к бортику, заставляя сердце биться как сумасшедшее.

- Платон… - жалобно прошу я.

- Не бойся, Полина, всё будет хорошо, - вкрадчиво обещает он.

А потом наклоняется и целует меня прямо так, стоя в воде. Я пытаюсь оттолкнуть его ровно одну секунду, а потом мозг отключается.

Губы Платона сводят меня с ума. Кожа под его прикосновениями пылает, и внутри разрастается настоящий пожар.

Дыхание сбивается. Каждый следующий вдох даётся сложнее предыдущего.

А всё внимание сосредоточено на властных губах и руках Гроднева, которые ласкают моё тело.

Ладони Платона прижимают меня к себе тесно-тесно, гладят плечи и спину, а потом стягивают бретельки купальника. Я не успеваю понять, как моя грудь оказывается обнажённой. Большие мужские ладони накрывают чувствительные полушария, заставляя меня чуть ли не терять сознание от ощущений.

В руках Платона я словно лишаюсь воли и не могу остановить это. Я полностью в его власти.

Послушно обхватываю его бёдра ногами, когда он приподнимает меня в воде, придерживая за попу, и прижимает к себе.

Между ног упирается его каменный стояк, и голова снова идёт кругом.

Платон сам кладёт мои руки себе на плечи и снова набрасывается с поцелуем.

- Вот так, Полина Сергеевна, - с жаром шепчет он в мои губы, - не нужно меня бояться, не нужно уезжать, лучше расслабиться и позволить сделать тебе очень приятно…

Одна из ладоней Платона, придерживающая меня за попу, подцепляет купальник между моих ног и отодвигает ткань в сторону.

- Хочешь, отнесу тебя наверх, или займёмся сексом прямо тут? – хрипло спрашивает Гроднев.

- Хочу тебя прямо здесь… - шепчет мне на ушко Гроднев.

Жаркое дыхание щекочет кожу, заставляя тело трепетать.

Я едва понимаю смысл сказанных Платоном слов, потому что сама давно потеряла контроль. Со всей очевидностью понимаю, что люблю этого мужчину.

Очень хочу позволить ему всё. И здесь в бассейне, где мы сплелись телами прямо в воде. И наверху в спальне.

Я никогда прежде не чувствовала такого влечения, чтобы забыть обо всём. Чтобы неважно было, что будет завтра.

Мне сейчас на всё плевать. И на гордость, и на здравый смысл. Но только не на ребёнка, о котором Гроднев не знает.

Платон снова захватывает губами вершину груди, и я стону в голос.

До боли кусаю себя за внутреннюю сторону щеки, чтобы прийти в себя.

Я не могу. Как бы ни хотелось.

Приходится приложить усилие, чтобы выскользнуть из мужских рук. Я неуклюже плюхаюсь в воду. Наступаю Гродневу на ногу и чуть не захлёбываюсь, потеряв равновесие.

- Полина… - стонет Платон.

- Ты... ты… - я пячусь спиной к другому бортику. – Мы же договорились, что обойдёмся без этих глупостей! Надо было мне сразу уезжать!

- Это не глупости, - Гроднев тихонечко следует за мной. Подходит медленно, чтобы не спугнуть.

Плюю на всё и вылезаю из бассейна без какого-либо прикрытия. Неуклюже наваливаюсь на бортик и подтягиваю себя на руках. Неважно, что там сможет разглядеть Платон. Нужно срочно делать ноги!

Платон подплывает к краю бассейна, но вылезать вслед за мной не торопится. Опирается локтями о бортик и молча наблюдает за моей паникой.

А я судорожно натягиваю прямо на мокрый купальник джинсы, в которых пришла сюда.

Волосы, которые я собрала на макушке в пучок, рассыпались по плечам и намокли. С них прямо на пол капает вода.

- Что ты делаешь? – спрашивает Гроднев.

- То, что следовало сделать ещё вчера вечером, - огрызаюсь я.

Хватаю пуловер и натягиваю его на себя через голову. Кажется, он вывернут наизнанку, но на это мне тоже плевать.

Сую босые и влажные ноги в кеды.

- Полина, ну прости, - на лице Платона появляется беспомощное выражение. Он запускает пятерню в свои мокрые волосы и нервно прочищает горло кашлем. – Сложно не торопить события, когда ты тут такая соблазнительная…

- Т-т-торопить события? – меня начинает трясти от холода. Всё-таки нужно было потратить время и вытереться полотенцем, прежде чем натягивать одежду. – Придётся разочаровать тебя, Платон, ты в мои планы не входишь!

Хватаю с полки махровое полотенце и мчусь прочь. Одежда промокла, но я могу немного согреться, если обмотаю голову.

Кручу на волосах тюрбан прямо на бегу.

Хорошо, что телефон у меня в кармане. Не стану тратить время на то, чтобы подняться наверх и забрать сумку с вещами.

Так Платон точно остановит меня.

Да что ж этот дом такой большой-то?! Пока бегу к двери, успеваю два раза свернуть не туда. За спиной слышатся шаги. Значит, Гроднев всё-таки пошёл за мной. Нужно спешить.

Выбегаю на крыльцо и торопливо спускаюсь по ступенькам.

Хрен ему, а не секс в бассейне!

На ходу включаю телефон и лезу в приложение с такси. К моему аккаунту привязана карта, так что поездку смогу оплатить без проблем, просто сделав заказ.

- Полина, постой! – зовёт Платон, выскочивший вслед за мной на крыльцо. – А как же свадьба? А новые шторы? Солнышко, ты не можешь оставить меня без портьер!

- Сволочь… - цежу я себе под нос, добегая до ворот с охраной.

- Нельзя, - на моём пути встаёт молодой парень в форме охранника.

Он кладёт руку на кобуру с оружием, висящую на его поясе.

- Я тебе глаза сейчас выцарапаю, а в полиции потом скажу, что это ты на меня напал! – рявкаю я.

- Держи её! – кричит Гроднев.

- Только тронь, клянусь, я тебе глотку перегрызу, - предупреждаю я, невежливо тыкая парня пальцем в грудь.

Охранник мнётся, и мне этого более чем достаточно. Толкаю его в плечо и протискиваюсь мимо.

- Салага, - фыркаю я, проходя через ворота.

Разумом я понимаю, что Гроднев всё равно сейчас догонит меня. Никакое такси не успеет приехать. Но упрямство сильнее.

Я топаю по дороге прочь от особняка, а шаги за спиной становятся все громче.

- Кое-кто всё-таки напросился на то, чтобы получить по жопе! – доносится до меня угроза Платона.

В его голосе слышится смех.

- Да, - шиплю я, - и это ты!

Из-за поворота выруливает машина, и я отчаянно машу руками, чтобы она остановилась.

Внедорожник тормозит, и мужчина, сидящий за рулём, опускает стекло.

- Вам нужна помощь? – спрашивает он.

- Довезите меня, пожалуйста, до города, - прошу я, подбежав к остановившейся машине.

Водитель замечает бегущего за мной Гроднева, и у него округляются глаза.

- Платон Богданович? – спрашивает он удивлённо.

- Привет, Роман Юрьевич, как дела? – слышу я за спиной голос Платона. – Чего так поздно тут торчишь?

- Так это, заехал двух новеньких на посту проверить, - мужчина из остановившейся машины выходит на улицу и протягивает Гродневу ладонь для рукопожатия. – Недавно ребят на работу взяли, решил проконтролировать, как у них дела…

- Хреново у них дела, - Платон пожимает протянутую руку и усмехается. – Вот невеста у меня сбегает, а они её испугались и задержать не смогли.

Мужчина косится на меня с недоверием.

- Грозная она у вас, должно быть… с виду и не скажешь…

- А то! – Платон снова усмехается, подходит ещё ближе и обнимает меня за плечи. – Настоящий дракон, сам боюсь!

Скриплю зубами от досады. Кажется, мой побег провалился.

- Так может, я вашего дракона всё-таки до города-то довезу? – предлагает мужчина. – А то драконы в дурном настроении могут и замок спалить…

Вскрикиваю от неожиданности, когда Гроднев подхватывает меня на руки.

- Ничего, - отвечает он мужчине, - мы сейчас этого дракона в башне запрём на всякий случай, пускай до утра посидит и подумает над своим поведением. Пока, Ром.

- Пока… - растерянно отвечает мужчина.

А Гроднев уже идёт со мной на руках обратно в сторону замка. То есть особняка.

Что-то эти сказки про драконов мне совсем голову вскружили.

Ну или это на меня опять так действует близость Платона. В его руках очень даже хорошо. Обхватываю крепкую мужскую шею руками исключительно для того, чтобы не бояться упасть. Запускаю ладонь в волосы Гроднева.

А что такого? У меня пальцы замёрзли.

- Ну и куда это ты собралась с моим начальником службы безопасности? – грозно спрашивает Гроднев.

- В город…

Прижимаюсь к груди Платона. Он почему-то тёплый, даже горячий, а я озябла.

- На дворе ночь! – отчитывает меня Гроднев. – И у тебя волосы мокрые!

- Ну и что?

- Ты можешь заболеть! – строго говорит Платон. – Нет, это безобразие! Ну что за женщина? Дракон и есть! Сейчас запру тебя в высокой башне, будешь знать, как по улице с мокрой головой бегать…

- Ты всё перепутал… - я зеваю в голос, прижимаясь щекой к мужской груди, - В башнях запирают принцесс, а не драконов…

- Вот и будешь сидеть взаперти, пока обратно в принцессу не превратишься! – ворчит Платон. – Уф! Всё, слезай, дальше пойдёшь ногами.

Платон спускает меня на землю и тут же берёт за руку. Мы снова вошли на территорию его особняка, но до крыльца ещё топать и топать.

- Потяжелела ты что-то… - замечает Платон и тянет меня за руку к дому.

- Так и скажи, что не тянешь такую женщину, как я, - говорю я, шагая следом за мужчиной.

- Куда уж мне? – ухмыляется Платон.

Меня передёргивает от холода.

- Замёрзла? – Платон останавливается и оборачивается, почувствовав мою дрожь.

Пожимаю плечами.

Тогда Гроднев стягивает через голову футболку, в которой был, и протягивает мне.

А сам остаётся голым по пояс, между прочим.

- Чем мне поможет твоя маечка, я же и так в свитере? – я отвожу глаза.

Щёки начинают гореть от смущения. Крепкая обнажённая грудь Платона очень даже приковывает взгляд. Но я заставляю себя не смотреть.

- Мокрые волосы обмотай, - Платон тут же сам скручивает мне тюрбан на голове из своей футболки.

Снова хватает меня за руку и тащит дальше в дом.

- А где у тебя башня для драконов и принцесс? – спрашиваю я, когда мы заходим в дом.

- Сейчас увидишь, - отвечает Гроднев и хитро мне подмигивает.

Мы поднимаемся на второй этаж. Молча идём по тёмному коридору.

А затем Гроднев останавливается возле одной из дверей и распахивает её, жестом приглашая меня пройти внутрь.

- Это же твоя спальня! – возмущаюсь я.

- Угу, - Гроднев затаскивает меня внутрь и закрывает дверь.

- Платон, это не лучшая идея… - я смотрю на него неуверенно.

Когда мы вместе, я всегда чувствую что-то вроде волшебства. Так не хочется его разрушать сейчас… но лучше думать головой, а не тем, на чём сидят…

- Это просто отличная идея! – с чувством заявляет Гроднев. – Давно нужно было притащить тебя сюда, а не играть в брачные игры, наматывая круги вокруг да около.

Платон тянет меня за руку к кровати, но я упираюсь ногами в ковёр.

- У меня вообще есть право голоса?! – шиплю я возмущённо.

- Есть! – Платон кивает, а потом всё-таки утягивает меня на кровать.

Снимает с моих ног кеды, а потом тянется к молнии на джинсах.

Шлёпаю его по руке. Тогда Гроднев пожимает плечами и прямо в одежде заворачивает меня в одеяло. Натягивает край до самого подбородка.

- Грейся давай! – велит он.

Прячусь под одеяло с головой, когда Платон начинает снимать брюки.

Черт! Хорошо это не закончится…

Кровать рядом со мной прогибается, край одеяла приподнимается, и сильные мужские руки притягивают меня к горячему телу Гроднева.

Ой-ой-ой…

Кажется, я забыла, как дышать.

Ладонь Платона ныряет под кофту и скользит по влажному купальнику вверх к груди.

Губы Гроднева касаются шеи, и из меня вырывается приглушённый писк.

Все разумные мысли давно вылетели из головы. Тело плавится в руках этого мужчины.

- Нельзя спать в мокром… - шепчет Платон мне на ухо.

Его губы задевают мочку уха, а потом этот наглец и вовсе проходится по тому месту языком.

Прикусываю губу, чтобы не стонать. Ни одного внятного слова из меня сейчас точно не выдавить.

Я с ужасом осознаю, что несусь прямиком к тому, чего пыталась избежать.

С энтузиазмом несусь. С восторгом. Всё тело трясётся от предвкушения.

- Давай снимем с тебя влажное, хорошо? – хрипло шепчет Гроднев.

Его голос такой ласковый и нежный, что я окончательно забываю, что боялась чего-то там.

Его боялась, между прочим.

Гроднев стягивает с меня свитер, а затем и джинсы.

Одеяло теперь откинуто в сторону, а Платон нависает надо мной.

Обнажённой кожи касается воздух, и по телу проносится дрожь.

Мне не холодно. Просто очень хочется Гроднева. До умопомрачения.

Платон хватается за лямки купальника на моих плечах, а затем стягивает их. Плотная ткань с трудом сползает вниз. Но вот на свободе оказывается грудь и руки. Зажмуриваюсь, понимая, что дальше откроется живот. Моя тайна, которую я так старалась скрыть.

Платон медленно тянет ткань вниз к бёдрам. Затем оставляет ненадолго купальник в покое, чтобы обхватить располневшую талию ладонями и поцеловать низ живота.

Жар между бёдрами моментально усиливается, и лёгкое головокружение превращается в пьяный туман удовольствия.

Хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу.

- Знаешь, - хрипло и как-то с надрывом произносит Платон, - я правда хотел просто уложить тебя в постель, чтобы ты никуда не сбежала… я знаю, нам надо поговорить, прежде чем заниматься сексом… но я не могу больше ждать, прости…

Гроднев подцепляет скомканную ткань купальника на моих бёдрах и тянет вниз.

Когда Гроднев стягивает с моих ног купальник, я остаюсь лежать на кровати совершенно обнажённой. По телу прокатывается озноб.

Сердце раздирают сомнения.

Что я сейчас делаю? Что позволяю делать с собой?

Платон смотрит на моё тело жадным, голодным взглядом. Ему не терпится заняться тем, ради чего он раздел меня.

Однако стоит нашим взглядам встретиться, как в глазах Гроднева появляется нежность.

Эта нежность как призыв. И моя душа с готовностью отзывается.

Я очень хочу любить этого мужчину. Да что там, я уже люблю его, хоть и боюсь себе в этом признаться.

И я больше не хочу никуда бежать.

Глупые страхи тут же испаряются, когда Платон ласково мне улыбается.

- Я великий приручитель драконов! – заявляет он со смехом. – Дерзкая девчонка, которая плеснула мне в лицо газировкой, превратилась в сладкую кошечку…

Гроднев наклоняется к моим губам и зависает в паре сантиметров от них.

- Не расслабляйся, - советую я, - а то узнаешь, что и у кошек есть острые когти.

- Угу, - усмехается Платон, - а ещё набор острых иголок и булавок, которые можно вогнать врагу под ногти.

- Лучше тебе не становиться моим врагом, - киваю я.

- Боже упаси, - мягкий взгляд Платона ласкает не хуже пальцев.

Но вот Гроднев медленно наклоняется ещё ниже к моим губам. Сначала чувствую на коже его дыхание, а затем осторожное прикосновение тёплых губ.

Платон никуда не торопится. Скользит своими губами по моим, заставляя трепетать от предвкушения.

- Ты моя… - шепчет он, не отстраняясь, - я тебя давно искал… Сам не понимал, но искал именно тебя…

Обвиваю руками шею Платона.

- Просто ты искал среди принцесс, а надо было среди драконов, - шепчу я.

Платон усмехается и прислоняется своим лбом к моему.

- Теперь не сбежишь, - хрипло шепчет он.

А в следующую секунду губы Гроднева прижимаются к моим уже не легко и осторожно, а властно и требовательно.

Я забываю обо всём. Вообще, будто перестаю существовать, как отдельный человек.

Позволяю Платону раскрыть мои губы, чтобы углубить поцелуй. Позволяю спуститься поцелуями к груди.

Тело трепещет от восторга. Кожа горит огнём желания. Я хватаю ртом воздух и выгибаюсь в руках любимого.

Гроднев целует меня везде. Уделяет особое внимание груди, а затем спускается к животу.

Я не думаю сейчас ни о каких секретах. Мне так хорошо в его руках.

Платон вдруг сползает по кровати к моим ногам. Обхватывает ладонью мою ступню и целует по очереди каждый пальчик.

Он делает это так трепетно и нежно, словно я драгоценное сокровище. Затем Гроднев сгибает мою ногу в коленке и поднимается поцелуями выше.

Не могу сдержать стон, когда чувствую его губы на внутренней стороне бедра. Мне уже так жарко, что давно нечем дышать. Дрожу от каждого прикосновения к своему телу.

Платон медленно разводит мои ноги в стороны и устраивается между ними. Снова целует низ моего живота и прикасается пальцами между бёдер.

Хнычу от острого желания и комкаю пальцами простыню. Этого слишком мало. Недостаточно. Я хочу почувствовать Платона в себе.

- Пожалуйста, я не могу больше ждать… - стону я.

Слышу хриплый смешок.

- Какая нетерпеливая! Подожди, я ещё собирался сначала в воспитательных целях отшлёпать тебя по заднице, чтобы не вздумала больше бегать по холодной улице с мокрой головой…

Из моей груди вырывается полустон - полухрип, когда пальцы Гроднева обводят по кругу одну очень чувствительную точку.

- Ладно уж, - милостиво заявляет Платон, - на этот раз будем воспитывать лаской…

Рука Платона исчезает, а её место между моих бёдер занимают губы мужчины.

Как только я чувствую прикосновение его языка, окончательно теряю связь с реальностью.

Слышу со стороны свой дикий вой. Трясусь от удовольствия и уже через считаные секунды взрываюсь оргазмом.

Платон тут же подаётся вверх и входит на всю длину, продлевая мой кайф.

Он двигается сразу резко и быстро. Его голод не меньше моего, и Гроднев берёт моё тело с уверенностью хозяина.

Мне снова нечем дышать. Хватаю Платона за плечи и царапаю его ногтями, но он не замечает. Слишком сосредоточен на быстрых и ритмичных толчках, несущих нас обоих к удовольствию.

Когда движения Платона становятся почти грубыми, а из его горла доносится звериный рык, я второй раз взрываюсь удовольствием. Трясусь всем телом и чувствую, как замирает во мне Платон, доходя до своего пика.

Мы оба дышим, как марафонцы после дистанции, и хватаемся друг за друга, как утопающие.

Он всё ещё во мне, и это удивительно приятно.

Платон валится набок, разъединяя наши тела, но тут же притягивает к себе за плечи. Обнимает, фиксируя на месте.

- Ты всё поняла? – спрашивает он, целуя меня в висок.

Понятия не имею, о чём он, но это и не важно сейчас.

- Поняла, - говорю я не задумываясь.

Я сейчас всё что угодно готова сказать.

- Я чертовски хорош в объяснениях, - хвалит сам себя Гроднев.

- И не только в объяснениях, - ухмыляюсь я, прижимаясь к мужскому телу теснее.

Зеваю во весь рот с усталым стоном.

Напряжение отпустило, и теперь навалилась блаженная слабость удовлетворения.

- Спи, Поля, - Платон снова целует меня в висок. – Завтра поговорим.

Прижимаюсь щекой к груди Гроднева, втягиваю носом терпкий запах мужского тела после секса и проваливаюсь в сладкий сон.

А утром меня накрывает паника.

Она просыпается раньше меня. Красной лампочкой мигает в мозгу, заставляя резко очнуться.

Это похоже на приступ.

Платон безмятежно спит рядом, и я пугаюсь того, что мы сделали.

Как теперь быть? Он не отстанет. Будет соблазнять меня снова и снова.

Мне придётся признаться…

От одной только мысли об этом к горлу подкатывает тошнота.

Нет, я не могу! Какая же я идиотка! Как это будет выглядеть?

«Доброе утро, Платон, как спал? Кстати, я уже несколько месяцев беременна от тебя. Прости, забыла сказать…»

Бред! Он либо разозлится, либо не поверит.

Я трушу и не могу совладать с собой. Мне кажется, что как только Платон проснётся, наступит конец света.

Плохо соображая, что делаю, я выскальзываю из тёплой постели, нахожу разбросанные по комнате вещи и натягиваю на себя одежду.

Должно быть, ещё раннее утро. За окном только –только начало светать.

Платон не просыпается, когда я тихонько приоткрываю дверь и выскальзываю в коридор. Мне стыдно за то, что я сбегаю, но остаться и встретиться с реакцией Гроднева на беременность лицом к лицу кажется мне самоубийством.

Я просто не могу.

Мой телефон почти сел, но заряда хватает, чтобы вызвать такси.

Выскальзываю из дома Платона бесшумным призраком.

Когда сажусь в подъехавшее такси и прошу отвезти меня в город, уговариваю собственную совесть не грызть так уж сильно.

Мне просто нужна маленькая передышка.

Просыпаюсь в одиночестве и неожиданно для себя чувствую разочарование. Куда успел деться мой прирученный дракон?

Больше всего на свете хочется сейчас обнять Полину и пообещать ей все сокровища мира за улыбку.

Протяжно зеваю и иду искать мою беременную невесту. Ушла, наверно, в ту комнату, где я её поселил, чтобы привести себя в порядок.

Про свадьбу я ляпнул, конечно, экспромтом. Действительно хотел, чтобы мама забыла про Луизу.

А потом понял, что всё правильно. Так и надо. Беременна Полина или нет – не принципиально. Я хочу видеть её своей женой.

Вот только Полина всё воспринимает в штыки. Не доверяет. В этом я, кончено, сам виноват. Вёл себя, как мудак, вот и результат.

Сумка с вещами Полины лежит в гостевой комнате, а вот самой девушки там нет. Спускаюсь на первый этаж. Может, она решила позавтракать?

Через двадцать минут безрезультатных шатаний по дому начинаю злиться. Куда делась эта упрямая женщина? Нужно было всё-таки вчера отшлёпать её по заднице. Некоторые не понимают хорошего обращения!

Охрана сообщает, что моя ненаглядная смылась в город на такси три часа назад.

Ору на дежурящих у ворот парней. Какого чёрта они её выпустили?

Зря я, конечно, их отчитываю. В моём доме отродясь никого не удерживали силой. Кого здесь удерживать? Кроме меня, здесь никто не живёт. Да и сам я приезжаю ночевать через раз, часто предпочитая городскую квартиру.

Злой как чёрт возвращаюсь в дом. Ну зачем Полина смылась? Да ещё непонятно с кем.

В такси можно встретить не самых приятных людей. Некоторые из них могут обидеть беззащитную женщину.

Тревога за Полину ноет, как натёртая мозоль. Если с ней что-то случилось по дороге…

Безопасность моей женщины – моя ответственность. Вот только как её обеспечить, если у этой самой женщины вздорный характер?

Сказал же – поговорим утром. Мне теперь по всему городу за ней бегать, чтобы в любви признаться?

- Ты чего такой мрачный? – спрашивает мама, спустившаяся к завтраку.

- Полина уехала, - нехотя признаюсь я.

- Поссорились? – участливо интересуется мама.

Пожимаю плечами.

- Я, вообще-то, думал, что помирились.

- Значит, неправильно думал, - выносит мама свой вердикт. – Вторая невеста от тебя сбегает, Платон. Я не одобряю!

- Невесту или побег? – уточняю я с улыбкой.

- Твою неспособность дотащить девушку до ЗАГСа! - мама отвешивает мне шутливый подзатыльник. – Что-то я упустила в твоём воспитании. Смотри, Платон, не вернёшь Полину – заберу тебя на перевоспитание. Прослушаешь курс лекций об основах семейной жизни.

- Значит, Полина тебе понравилась? – спрашиваю я.

Мама кивает.

- Хорошая девушка. И вкус у неё отличный.

Быстро обнимаю маму.

- Тогда не надо лекций, - прошу я. – Верну тебе эту невестку.

Вот прямо сейчас поеду и поговорю с Полиной.

- Кольцо купи, горе-жених, и цветов, - кричит мне вдогонку мама. – А то невеста и без кольца на пальце… я бы тоже сбежала…

Через полтора часа стою перед подъездом, в котором Поля снимает квартиру. В руках – букет красных роз. В кармане – коробочка с кольцом.

С размером, конечно, мог и ошибиться, но это не проблема. Поменяем потом на нужный.

А сейчас главное — окольцевать этого свободолюбивого дракона.

Моя сбежавшая невеста не торопится открывать дверь. Стою у подъезда, как дурак, пока дверь не открывает кто-то из соседей, возвращающихся домой. Внаглую захожу вместе с незнакомой женщиной и поднимаюсь на нужный мне этаж.

Адресом меня снабдила Галя. Как и информацией о том, что Полину следует сейчас искать именно здесь.

Жму на дверной звонок битый час до тех пор, пока не слышу щелчок открываемого замка.

Полина открывает дверь, не спрашивая кто там. Жестом приглашает войти. Боевой настрой куда-то девается, когда я вижу, что лицо моей малышки заплакано.

Глаза на мокром месте. И взгляд какой-то затравленный.

Тут же забываю, что собирался дарить цветы и толкать речи. Кидаю букет на тумбу, стоящую у входа, подлетаю к Полине и прижимаю её к себе.

- Что случилось? – спрашиваю я, зарываясь носом в волосы моей девочки.

От Полины пахнет счастьем и солнечным днём.

- Ты случился! – сквозь всхлипы выдаёт моё сокровище.

Целую её в макушку.

- Разве это так уж плохо? – спрашиваю я.

- Я не знаю… - шепчет Полина, - просто я боюсь…

- Меня?

Обхватываю её лицо ладонями и заставляю посмотреть мне в глаза.

- Не знаю, - еле слышно произносит Полина. На её ресницах дрожат слёзы, и это так чертовски красиво и трогательно, что сердце сжимается от любви к этой девчонке.

Полина вдруг зажмуривается и признаётся:

- Платон, я соврала тебе. Я беременна.

Ну вот и отлично.

Целую эту трусишку в лоб.

- Я знаю, - шепчу ей на ушко.

Специально задеваю кожу губами, чтобы страх сменился на что-то более приятное.

Прекрасные зелёные глаза удивлённо распахиваются.

- Как знаешь? – поражённо спрашивает Полина. – Давно?

- Ну я же не слепой, - усмехаюсь и снова целую свою малышку в лоб. – К тому же твоя Галя немного помогла мне открыть глаза.

- Галя слишком много болтает, - мрачно произносит Полина.

- Согласен, - говорю я. – Не позовём её на свадьбу.

Полина вскидывает на меня пристальный взгляд.

Прочищаю горло и тянусь за розами. Сую их Полине в руки.

- Зачем это? – спрашивает она.

А сама уже с блаженным выражением на лице нюхает цветы.

- Что за вопросы? – я изображаю возмущение. – Тебе что, в любви никогда не признавались? Это положено делать с цветами.

Полина приподнимает бровь.

- Если это и было твоё признание, то оно так себе, - надменно произносит она.

Вот же наглая девчонка!

Подхватываю малышку на руки и иду искать, где в этом доме кровать.

Полина что-то возмущённо ворчит и ёрзает у меня на руках.

Букет чуть не падает из её рук.

Опускаю Полину на диван, и сам сажусь рядом. Беру её за руку.

- Платон, прошу, не надо... - бормочет Полина.

- На этот раз сначала разговоры, потом секс, - уверенно обещаю я.

Полина замирает, как испуганный заяц.

- Я тебя люблю, и мы поженимся, - говорю я, глядя ей в глаза.

- Вообще-то, это должен быть вопрос, - робко возражает Полина.

Качаю головой.

- Это не вопрос, - сжимаю тонкие пальчики в своей руке. – Радость моя, я готов стоять под твоим окном и петь серенады, если ты этого хочешь. Готов таскаться за тобой следом. Ухаживать, как ты скажешь. Но потом мы поженимся. Тебе пора узнать, что такое ответственность.

Полина даже рот открывает от растерянности.

- Ты считаешь меня безответственной? – спрашивает она.

Усилием воли запрещаю себе смеяться.

- А как, по-твоему, это выглядит? – возмущённо спрашиваю я. – Ты уже два раза переспала со мной и нагло сбежала. Сделала меня папашей, а от замужества отлыниваешь? Что за женщины пошли? На секс соглашаются, беременеют, а потом замуж не идут. Бегай потом за ними и уговаривай…

Полина опускает глаза.

- Платон, это ведь не шутки, - тихо произносит она.

- И я не шучу, - притягиваю Полину к себе. – Наша свадьба состоится не позже чем через месяц.

Полина поднимает голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Она всё ещё напряжена.

- Ты правда этого хочешь? – спрашивает она недоверчиво.

Вздыхаю. Лезу в карман за коробочкой. Хватаю мою упрямую девочку за безымянный палец и натягиваю на него золотой ободок с бриллиантом.

Чуть-чуть велик. Придётся всё-таки поменять или уменьшить.

- Я тебя люблю, - повторяю я. – И даже если ты меня нет, то потом полюбишь, обещаю.

Полина прикусывает губу и качает головой.

- Я тоже тебя люблю, - со слезами на глазах шепчет она.

Снова притягиваю её к себе, чтобы обнять.

Можно ли чувствовать себя более счастливым, чем в данную минуту? Не думаю.

Усаживаю Полину к себе на колени и целую в губы. Долго и с чувством. До тех пор, пока все её страхи не забываются.

Затем спускаюсь к её животу, задираю надетую на Полине футболку вверх, и целую кожу чуть ниже пупка.

- Полин, ты точно беременна? - уточняю я, наглаживая слегка округлившийся живот.

Моя девочка фыркает и складывает руки в замок на груди.

- Нет, Платон, пирожков объелась, - язвительным тоном говорит она.

- Точно пирожков? – спрашиваю я. – Просто у тебя живот тикает. Может, ты пару будильников слопала?

Прикладываю ухо к пупку Полины. Где-то здесь определённо что-то тикает.

Полина засовывает руку в карман своих штанов и вытаскивает оттуда мои наручные часы, случайно украденные из отеля вместе с пиджаком.

А я давно забыл про них.

- Галя привезла час назад, - объясняет Полина.

Забираю протянутые мне часы и вглядываюсь в циферблат.

- Не сбились? – спрашивает Полина. – Сколько на них сейчас времени?

Не глядя кидаю часы на диван и притягиваю Полину к себе.

- Самое время любить, - говорю я, прежде чем нежно поцеловать свою будущую жену.

Платон шепчет пошлые глупости мне на ухо, заставляя краснеть.

Когда его рука скользит по моей шее вверх и зарывается в волосы, собранные в причёску, я всё-таки отстраняюсь и грожу ему пальцем.

Нельзя портить причёску. Мне её два часа делали.

Сегодня день нашей свадьбы, и получится нехорошо, если невеста будет растрёпанной на всех фотографиях.

- Вообще-то, тебе нельзя сюда, я ещё не готова, - заявляю я.

На дверце шкафа висит свадебное платье, которое мы вместе с Галей сшили для меня. Оно идеально. Именно такое, о каком я мечтала.

- Я просто зашёл сказать, что люблю вас, - Платон наклоняется и целует мой округлившийся живот через ткань белого шелкового халатика.

- Пора делать макияж, - в комнату заглядывают Галя с визажистом.

- Увидимся на церемонии, - я тянусь к своему будущему мужу и целую его в гладко выбритую щеку.

Ощущение праздника витает в воздухе ароматом цветов и шипит в бокалах пузырьками игристого.

В моём бокале ананасовый сок, ведь я на пятом месяце беременности.

- Почему твой живот всё ещё маленький и аккуратный, а мой, как у бегемота? – капризно спрашивает Галя, когда Гроднев уходит.

Подруга усаживается на стул возле меня и выпячивает вперёд внушительное пузико.

Пожимаю плечами.

- Может, потому что ты ждёшь мальчика, который будет похож на двухметрового Валеру, а я девочку.

Галина свадьба прошла три недели назад. Подруга счастлива со своим мужем. Я вижу это по тому, как блестят её глаза.

Перевожу взгляд на зеркало и рассматриваю своё отражение.

Девушка – визажист стучит мягкой кисточкой по моей коже, вбивая пудру.

Мои глаза тоже блестят. И не только сегодня. Я люблю Платона, и, кажется, это действительно взаимно. Нам хорошо вместе. Я не думала, что может быть так хорошо.

И я не про секс. Рядом с Гродневым я чувствую себя любимой. Он умеет окружить заботой и вниманием. И в то же время мне хорошо с ним, даже когда он просто сидит и молчит. Люблю наблюдать, как он работает или играет во дворе с собакой.

И это совсем непохоже на мой первый брак. Там я всегда была что-то должна. Обязана соответствовать ожиданиям Стаса. Обязана быть достаточно хорошей женой в его понимании. А взамен получала только упрёки, если мне что-то не удавалось. Не было в этом счастья.

Сейчас я это понимаю.

Платон показал мне, как может выглядеть искренняя любовь. Она тоже не идеальная. Она не делает людей правильными и удобными.

Однако любовь раскрывает сердце. Заставляет где-то простить и понять, где-то пойти на уступки. Не потому, что обязан. А потому что ценишь живое тепло между вами.

Я уверена, что Платон будет отличным отцом. Он будет любить нашу дочь и, вероятно, даже избалует её.

Когда я говорю своё «да» на церемонии, то не могу сдержать слёз.

Платон сжимает в своей ладони мои пальцы и смотрит с такой нежностью, что сердце просто разрывается на части.

После первого танца молодожёнов я возвращаюсь к своему стулу. Всё-таки свадьба – это утомительное мероприятие для женщины на пятом месяце беременности.

- Ты слезами всю косметику скоро размажешь! – Галя в который раз за вечер принимается поправлять мой макияж.

- Ну и плевать, - отмахиваюсь я.

Фотограф уже должен был сделать достаточно красивых фотографий, так что, я считаю, что могу реветь от счастья сколько влезет.

- Что там происходит? – Галя хмурится и вытягивает голову, чтобы рассмотреть, что за возня происходит на входе в банкетный зал.

Кажется, там кто-то с кем-то спорит. Люди собрались в небольшую толпу.

- Полина… - озабоченно шепчет подруга, - ты только не волнуйся, но, кажется, там твой бывший муж…

- Стас? – я оторопело поворачиваю голову.

Что он мог тут забыть?

Платон вышел с организатором из зала на пару минут. Самое время заявиться бывшему.

- Полина! – доносится до меня крик Стаса.

Это действительно он!

Стас распихивает людей, мешающих ему пройти, и буквально бежит ко мне.

Мой бывший муж выглядит неважно. Одежда на нём неопрятная. Весь какой-то мятый и несвежий. Волосы давно пора стричь. Стас больше не похож на того модника, который любил выкладывать селфи из клубов и спортзала.

Смотрю на него в полном шоке. Что ему делать на моей свадьбе? Уж явно он явился сюда не для того, чтобы украсть невесту из-под венца. Это не про нас с ним.

Стас вдруг бухается на колени, утыкаясь лбом в мои белые свадебные туфли.

- Умоляю!! – стонет он в голос. – Останови это!!

Гости собираются кругом вокруг этой нелепой сцены. Вокруг слышатся шепотки.

- Стас, ты сошёл с ума? – я нервно улыбаюсь гостям и пытаюсь отцепить бывшего мужа от своих ног. – Немедленно прекрати этот цирк!

Но Стас только крепче вцепляется в мои лодыжки.

- Ну ты ведь уже снова вышла замуж, - причитает мой бывший, - пожалуйста, оставь меня в покое!

- О чём ты говоришь?

- Прошу, прекрати портить мою жизнь! Я так больше не могу! Я уже готов руки на себя наложить…

- Стас, да мне плевать на твою жизнь, - бурчу я сквозь зубы, предпринимая очередную попытку отодрать его от себя, - живи спокойно, что тебе мешает?

- Ты шутишь?! – Стас, наконец, поднимает на меня совершенно несчастное лицо. – Как я могу теперь спокойно жить? Меня же скоро убьют! Я по улице боюсь ходить!

- Да что случилось-то? – спрашиваю я. – Говори уже толком, я ничего не понимаю.

- Как будто это не твоих рук дело… - тихо произносит Стас.

Поднимаю вверх бровь.

- Если ты не заметил, то я сегодня немножечко занята, - говорю я, - замуж выхожу. Может, твоя проблема не такая уж срочная и подождёт до завтра?

- Как ты можешь быть такой жестокой? – голос бывшего мужа дрожит. Глаза бегают, как будто он действительно сильно чего-то боится. – До завтра я могу и не дожить… или этого ты и хочешь? Прошу, останови это! Прости меня! Я раскаиваюсь в том, как вёл себя с тобой! Мне правда жаль, но я не могу вернуть время назад и поступить по-другому… Неужели, я заслуживаю смерти за то, что был ужасным мужем?

- Стас, что за бред ты несёшь? Я не желаю тебе смерти…

- Тогда зачем ты сделала это?

Бывший муж дрожащей рукой достаёт из кармана джинсов телефон, разблокирует его и протягивает мне.

- Офигеть… - шепчет Галя, быстрее меня прочитавшая написанное на экране.

Это статья в городской новостной группе. Написано, что разыскивается мужчина, который вчера вечером украл с детской площадки ребёнка. К статье приложено фото подозреваемого.

И это фото Стаса!

Он, конечно, мудак, но вряд ли способен на такое преступление.

- Ну, прости ты меня за всё! – стенает Стас. – Я был ужасным мужем, признаю. Хочешь, я отдам тебе свою машину, переведу все деньги? В ногах твоих буду ползать. Только убери это из интернета! Они же меня на клочья порвут. Эта статья во всех группах города. Почитай комментарии, там пишут, что если найдут меня раньше полиции, то властям и не подумают сдать, сами поквитаются…

- Это клуб обманутых жён… - Галя в шоке прикрывает рот рукой, - я думала, они уже всё. Мне писали, что с Костей работа закончена. А тебе такое не писали про Стаса?

- Нет, - я качаю головой.

Что же делать? Это уже не просто слишком. Это реально доведение человека до края… Стас не самый хороший человек, но я давно чувствую себя отомщённой. Зачем такие ужасы?

Достаю свой телефон. Как же заставить клуб обманутых жён отступить?

Пока ищу в истории звонков номер телефона, с которого мне присылали отчёты, приходит новое сообщение.

«Вы удовлетворены возмездием?» - читаю я на экране.

Номер как всегда левый, но я прекрасно понимаю, от кого это.

Быстро пишу в ответ:

«Да, и уже давно, прошу вас прекратить».

Почти сразу приходит ответ:

«Поздравляем со свадьбой! Надеемся, что наш скромный подарок украсил ваше торжество. Работа по вашему кейсу завершена. Наши обязательства перед вами исполнены. Фотографии вашего бывшего мужа будут изъяты из новостных пабликов. Однако, если сочтёте нужным, посоветуйте ему переехать в другой город и вести себя там с женщинами уважительно».

Поднимаю глаза на гостей и замечаю в толпе молодую девушку, которая открывала нам дверь, когда мы с Галей приехали «заказывать» своих неверных мужей в клуб обманутых жён.

Она улыбается совершенно невинной улыбкой, щёлкает камерой на телефоне, фотографируя Стаса, всё ещё валяющегося у моих ног на коленях, а затем молча уходит из банкетного зала.

- Статья исчезла, - Галя возвращает Стасу его телефон.

- Правда? – Стас в изумлении листает новостную ленту.

Его фото и липовая новость о похищении ребёнка пропали, будто их и не было.

- Господи, спасибо! – Стас выглядит как человек, которому отменили казнь.

- Лучше тебе переехать в другой город, - советую я, – на всякий случай.

- Да, - Стас нервно кивает, а затем, наконец, поднимается на ноги. – Уеду прямо сейчас. Начну там жизнь заново.

- Будешь обманывать женщин, мы узнаем, - шепчет Галя так, чтобы Стас услышал.

Мой бывший муж кидает на неё затравленный взгляд.

- Удачи тебе, Стас, - прощаюсь я, - будь там счастлив.

- Угу, - Стас пятится от нас к выходу спиной.

В дверях он натыкается на вернувшегося Платона. Мой муж хватает Стаса за шкирку и приподнимает в воздухе.

- Надеюсь, ты приехал пожелать Полине счастья? – слышу я низкий голос Платона.

- Угу, - выдавливает из себя Стас, - счастья вам, детишек побольше, совет да любовь!

Платон отпускает Стаса, и тот по-прежнему спиной выходит из зала, чтобы навсегда уйти из моей жизни.

- Надеюсь, он ничем тебя не обидел, пока меня не было? – спрашивает Платон, подойдя ближе.

Он садится рядом и нежно целует меня в лоб.

Гости, следящие за непонятным спектаклем, возвращаются к танцам и накрытым столам.

- Женщину легко обидеть, - говорит Галя, закинув в рот оливку, лежащую на тарелке с закусками, - а вот пережить потом её месть способен не каждый.

Конец