Кажется, последний раз я высыпалась восемь месяцев назад, до рождения своих неугомонных двойняшек.

Нет, наверно, год назад, потому что в последние месяцы беременности нормально спать тоже не получалось.

Почему никто не говорит, что первый год материнства представляет собой бесконечный забег на выживание? Без отдыха и хотя бы одной свободной минутки. Или это только если родил сразу двоих?

Ловлю Лёню, улизнувшего из комнаты и ползущего на четвереньках прямо к лестнице.

— Попался, шустрик! — быстро поднимаю ребёнка с пола и бегу с ним обратно.

Там осталась без присмотра его сестра, а ей достаточно трёх секунд, чтобы успеть натворить дел.

— Лена, нет… — устало стону я.

Малышка доползла до фикуса, стоящего на полу в кадке, и уже успела раскидать по светлому ковру землю из горшка.

Ловлю дочку за руку, когда она пытается засунуть в рот пригоршню земли.

— А кто это тут хулиганит? — возмущается зашедшая в комнату вслед за мной Татьяна Николаевна, наша домработница.

Её голос звучит обманчиво сердито, но глаза улыбаются. Моя помощница по дому души не чает в наших детях и прощает им любые безобразия.

— Простите за этот беспорядок, Татьяна Николаевна, — я виновато улыбаюсь, кивая на рассыпанную по ковру землю. — Не уследила за Леночкой.

Мне неловко, что я добавила человеку работы.

— Ну что вы, Ольга Ивановна, — домработница улыбается очень по-доброму. — Это пустяки.

Обожаю эту женщину. Без неё мне точно было бы не справиться с большим домом. Дети занимают буквально всё моё время.

Несколько раз в неделю приходит няня, чтобы я могла хоть на пару часов оторваться от присмотра за своими двойняшками. В это время я обычно успеваю приготовить ужин, сделать что-нибудь по дому или съездить к врачу, если есть необходимость.

А на выходных иногда приезжает Майя Владимировна, моя свекровь. Ей я тоже могу ненадолго доверить Лену и Лёню.

— Ой, Ольга Ивановна, ваше платье! — Татьяна Николаевна в ужасе округляет глаза. — Как же жаль, оно такое красивое…

Опускаю глаза и вижу, что Лена успела схватить меня испачканной в земле ладошкой.

На моём любимом светло-розовом шёлковом платье появилось яркое чёрное пятно. Эх, а ведь я впервые надела его после родов. Только-только успела похудеть до прежнего размера. Да и повода, честно говоря, не было.

Сегодня мы с мужем должны поехать на день рождения его друга, и я уже собралась. Красиво уложила волосы, нанесла макияж и даже влезла в туфли на каблуке.

Как же я от этого отвыкла…

На самом деле после рождения двойняшек я почти не выхожу из дома. Нет времени куда-то ходить, так что и наряжаться незачем. Муж слишком много работает и поздно приезжает домой, чтобы имело смысл наводить марафет для него.

Так что я чувствую себя немного затворницей, и сегодняшний выход в свет кажется мне чуть ли не балом для Золушки.

На самом деле я очень соскучилась по мужу и нашему общению только вдвоём. Артём — занятой человек. У владельца фабрики, занимающего пост директора, много забот, огромный штат сотрудников в подчинении и мало времени на семью. Я всё это понимаю и хочу, чтобы он чувствовал мою поддержку.

Я стараюсь не быть одной из тех жён, что вечно жалуются на то, что быт и дети — это слишком сложно, или на то, что им не хватает внимания мужа.

Потом, когда наши двойняшки немного подрастут, ведь всё обязательно наладится. Я верю в это. Мы с Артёмом любим друг друга.

Забираю детей с собой наверх, сажаю их в манеж и пытаюсь отыскать в шкафу другое подходящее платье.

— Оль, ты где? — слышится снизу окрик мужа.

Похоже, он уже пришёл домой.

— Мы наверху! — кричу я в ответ.

Лена и Лёня оживляются, узнав папин голос. На их лицах появляются очень похожие счастливые улыбки.

До нас доносятся торопливые шаги, поднимающегося по лестнице Артёма, а потом он появляется в дверях комнаты.

Улыбаюсь, скользя взглядом по крепкой фигуре мужа, спрятанной в дорогой деловой костюм.

Я немного смущаюсь. Ведь испачканное розовое платье я уже успела снять, так что стою сейчас перед мужем в белье и на каблуках. По коже бегут мурашки, а щёки обжигает жаром.

С замиранием сердца жду реакции Артёма — как хорошо было бы снова увидеть восхищение в его глазах.

Я соскучилась по тому, как он смотрел на меня до того, как я стала поправляться во время беременности. И очень много сил потратила на то, чтобы вернуться в форму.

Если задуматься, у нас давно не было близости. Я засыпаю, как убитая, стоит только голове коснуться подушки, а большую часть ночи так и вообще провожу в детской комнате на диванчике, потому что Лена и Лёня просыпаются на ночной перекус несколько раз и обязательно по очереди. Да и Артём слишком устаёт на работе, чтобы проявлять какую-то особую инициативу.

Муж хмурится.

— Ты что, ещё не готова? — недовольно спрашивает он. — Оля, я же просил тебя собраться до того, как приеду, чтобы не опоздать!

— Извини, я сейчас…

Отворачиваюсь, стараясь скрыть разочарование. Убеждаю себя, что меня вовсе не уязвила его реакция. Мы же правда можем опоздать.

Достаю из шкафа первое более-менее подходящее платье и быстро одеваюсь. Вроде тоже неплохо. Талия на месте, и юбка не слишком перетягивает бёдра. Сойдёт.

— Привет, мои сладкие! — Артём берёт на руки сразу двоих малышей и целует их в румяные, пухлые щёчки. — Поехали к бабушке!

Муж с детьми на руках спускается вниз, и я неловко семеню следом, стараясь не отстать. Совсем отвыкла от каблуков. Как бы не навернуться…

Артём усаживает детей в их автокресла на заднее сидение своего автомобиля и открывает для меня переднюю пассажирскую дверь. Похоже, он решил сегодня обойтись без водителя.

— Разве это не то платье, в котором ты была на юбилее мэра пару лет назад? — спрашивает муж, рассматривая затейливую вышивку на воротнике моего наряда.

— Да, это оно, — я несмело улыбаюсь.

— Оль, ну ты же знаешь, какие там снобы, — недовольно ворчит Артём, садясь за руль. — Будут говорить, что дела на фабрике идут плохо, раз моя жена ходит в позапрошлогодних обносках.

— Это не обноски, — возражаю я, опустив голову, — это очень дорогое дизайнерское платье, и у меня не было времени на шопинг.

На самом деле, даже если бы у меня была возможность пройтись по магазинам, мне хотелось надеть именно старое платье, которое я носила до беременности. Доказать самой себе, что я вернула почти прежнюю фигуру.

Из лежащего на торпеде телефона мужа раздаётся трель входящего звонка. Артём уже выехал на дорогу, так что его руки заняты рулём. Тянусь к смартфону, чтобы перевернуть его экраном вверх, и сообщить мужу, кто звонит.

Стоит только коснуться пальцами гаджета, как муж быстро хватает свой телефон и прячет его в карман пиджака.

— Ты чего? — удивляюсь я.

Какой-то он нервный сегодня. Странно себя ведёт.

— Ничего, — бурчит Артём, хмуро глядя на дорогу.

Телефон в его кармане продолжает истошно пиликать.

— Давай я выключу или хотя бы посмотрю, кто там такой настойчивый. Вдруг что-то важное с работы.

Не знаю, что мной движет, — какая-то звериная интуиция. Я хочу взглянуть на экран его телефона и узнать от кого звонок.

Не дожидаясь разрешения, быстро засовываю руку в карман пиджака Артёма.

Артём резко дёргает руль в сторону, и мы чуть не оказываемся на встречке. Слышу, как нам сигналят другие водители.

— Оля, какого чёрта ты творишь⁈ — повышая голос, рычит муж.

Он выравнивает руль, возвращая машину в полосу.

Адреналин прокатывается волной по всему телу, заканчиваясь дрожью в кончиках пальцев. Мы же находимся в машине с детьми!

Откидываюсь на спинку своего сидения, но просто так оставить эту тему не могу. Что-то внутри мешает.

— Кто тебе звонит? — спрашиваю я.

— Уже никто! — рявкает Артём.

В самом деле. Телефон в его кармане больше не надрывается.

— Ты ведёшь себя со мной сегодня, как… — не знаю, как закончить свою мысль.

Муж ведёт себя откровенно грубо, что, вообще-то, ему не свойственно. Мне не хочется кидаться обидными словами, но и делать вид, что меня не задевает его отношение, я больше не могу.

— Ну, извини! — Артём смотрит на дорогу. А мне сбоку видны только напряжённые желваки на его скулах и руки, сжатые на руле сильнее, чем нужно. — Считаешь, что я не имею права на раздражение? Я ведь тоже не железный, знаешь ли… Не собралась вовремя, хоть я просил тебя… я часто тебя о чём-то прошу?.. Лезешь в карманы, когда мы едем по оживлённой дороге. Убить нас решила?

Настроение падает ниже плинтуса. Я-то надеялась, что проведу приятный вечер с мужем и без детей. Почувствую себя хоть ненадолго отдельной личностью, а не приложением к таким любимым, но всё-таки ужасно утомительным карапузам.

Но, кажется, всё, что можно ждать от предстоящих нескольких часов, — это ссоры и разборки. Может, попросить Артёма отвезти меня с детьми обратно домой?

Я так ничего и не говорю. Не отвечаю на его обвинения и не требую развернуть машину. Наверно, всё-таки в глубине души надеюсь, что мы найдём сегодня общий язык. Я так ждала этого выхода. Первого после рождения детей.

Возможно, я немного мама-наседка. Мне сложно оставлять детей с кем-то. Они ведь ещё такие маленькие. Вот когда научатся говорить, тогда, наверно, можно будет доверять их няне на полдня. Иногда. Время от времени. Я подумаю об этом.

Артём паркуется возле дома матери, выходит из машины и вытаскивает из кресла Леночку. Я беру на руки Лёню, и в это время на крыльцо как раз выходит Майя Владимировна, мама Артёма.

— А вот и мои сладенькие внуки приехали! — радостно восклицает она, сбегая по ступенькам вниз. Расцеловывает сначала Лену на руках у Артёма, а потом переключается на Лёню, которого держу я. — Ну что, пирожочки мои, повеселимся без ваших родителей пару часиков?

Лена с энтузиазмом тянет к бабушке ручки, а Лёня прячет личико у меня на груди.

— Ох уж эти мальчишки, не оторвать их от маминой юбки! — Майя Владимировна слегка щекочет внука за пухлый бочок. — Тимофей с Артёмом тоже от меня не отлипали, когда были маленькие. Я думала чокнусь с ними, двадцать четыре часа в сутки обе руки были заняты…

Да, у моего мужа тоже есть брат, родившийся с ним в один день, так что свекровь меня действительно понимает.

Она забирает у меня Лёню, после чего тот принимается беспокойно хныкать и тянуть руки обратно.

— Не волнуйся, Олечка, я справлюсь, у меня тут и помощники есть, — успокаивает меня свекровь. — Всё будет хорошо, а тебе нужно развеяться, поверь мне.

Смотрю с тревогой на капризничающего сына. Как они тут будут без меня? Первый раз собираюсь оставить своих малышей на целых четыре часа.

— Тёмочка, тебе очень повезло с женой, — свекровь треплет моего мужа по волосам. — Лично я готова была сбежать от вас в магазин или институт при первой же возможности.

— Да, мам, я знаю, — отвечает муж.

Он помогает отнести нашу дочку в дом своей матери, и мы снова садимся в машину.

Друг Артёма, он же владелец местной транспортной компании, празднует день рождения в самом дорогом ресторане нашего небольшого городка. Мы успеваем приехать вовремя, и я надеюсь, что этот факт улучшит настроение мужа.

— Олечка, наконец-то вы снова стали выбираться из дома! — когда мы заходим в банкетный зал, отец именинника приобнимает меня за плечи и целует в щеку. — Артём, тебе повезло с женой, она остаётся красавицей, годы и материнство её не портят.

— Да, я знаю, — отстраненно отвечает муж.

Телефон в кармане Артёма снова трезвонит, он достаёт его так, чтобы никто, кроме него, не увидел экран, и хмуро всматривается.

— Извините, мне нужно отойти, — бросает он и выходит из зала, оставляя меня одну.

Ко мне тут же подходит виновник торжества и, как его отец минуту назад, заключает в дружеские объятия.

— С днём рождения! — я улыбаюсь Петру несколько растерянно.

— Спасибо, Оль, а что это с Тёмычем? — именинник провожает взглядом моего мужа. — Пронёсся мимо меня, как дождевая туча. Ни здрасьте, ни с днем рождения…

Пожимаю плечами.

— Не знаю, может, на работе что-то… он мне не сказал…

— Ну и чёрт с ним, с твоим трудоголиком, — Петя машет рукой в сторону Артёма, — рад, что ты пришла, сто лет не виделись.

Артём не возвращается в зал целых двадцать минут, и я начинаю подозревать, что на фабрике действительно что-то случилось.

Это заставляет меня волноваться. Нашей семье принадлежит завод, где производят детское питание. Смеси, баночки с пюре для прикорма и специальные каши. Наше предприятие можно даже назвать градообразующим. Фабрика «Мишутка» обеспечивает рабочими местами добрую треть населения города.

Я знаю, что Артём — ответственный руководитель. Он дотошно следит за качеством каждой баночки и крышечки. Если на фабрике проблемы, он будет решать их в любое время суток.

Пётр успевает получить свои поздравления от присутствующих, а муж всё не возвращается.

— Олечка, позвольте пригласить вас на танец, — отец именинника протягивает мне руку.

— Конечно, Денис Дмитриевич, — я вкладываю свою ладонь в руку мужчины и поднимаюсь из-за стола.

А что ещё остаётся делать? Не сидеть же весь вечер в ожидании, пока Артём вернётся.

Звучит медленная музыка, и Денис Дмитриевич уверенно ведёт меня к свободному пространству в стороне от столов.

Рука мужчины ложится мне на талию, и мы начинаем неспешно кружиться среди других танцующих пар.

Это, конечно, не то, на что я рассчитывала. В моих мечтах о сегодняшнем вечере на месте Дениса Дмитриевича был Артём. С мужем я хотела потанцевать в красивом платье под приятную музыку.

Но что есть, то есть. Денис Дмитриевич, в общем-то, хорошо двигается, и танец с ним не кажется испытанием.

Ровно до того момента, пока меня не начинают прижимать слишком тесно.

В первые секунды я думаю о том, что мне это кажется. Но когда мужская ладонь соскальзывает с талии ниже, я отскакиваю от мужчины и награждаю его возмущённым взглядом.

— Простите, Оленька, я думал, что вы будете не против, — оправдывается Денис Дмитриевич с виноватой улыбкой.

— И почему это вы так подумали? — я поднимаю вверх одну бровь и складываю руки на груди в замок.

— Ну… — мнётся мужчина, — мне показалось, что у вас с Артёмом открытый брак, раз он… общается с другими женщинами…

— О чём вы? — тупо переспрашиваю я.

Вообще-то, я прекрасно поняла, что Денис Дмитриевич пытается сказать, но ума не приложу, как это относится ко мне и Артёму.

— Не можете же вы не знать… — бормочет отец именинника, — м-да… все же в курсе… город-то у нас небольшой, все всех знают…

— Я ничего не знаю, — сдержанно отвечаю я.

— Лучше я пойду, простите, — мужчина выглядит разочарованным.

Я хочу остановить его и заставить выложить то, о чём он умалчивает, но как раз в это время в банкетный зал всё-таки возвращается мой муж.

Он выглядит всё таким же хмурым и раздражённым. Идёт прямо ко мне стремительной походкой.

Смотрю прямо в глаза человека, который обещал быть мне хорошим мужем. Сейчас спрошу у него, о чём это таком знают все, кроме меня.

Муж подходит ко мне и как ни в чём не бывало берет за руку. Тянет за собой к столам.

А я упираюсь, пытаясь остаться на месте.

— Ты чего? — Артём останавливается и оборачивается на меня. — Я голоден, давай сядем за стол и поедим.

— Тебе для этого нужна моя компания? — в мой голос просачивается обида.

— Да, некоторые вещи приятнее делать вместе, — Артём снова тянет меня за руку.

Иду за мужем, а в душе бушует вихрь сомнений.

Зачем Денис Дмитриевич наговорил мне всю ту ерунду? Ведь бред же. Не может этого быть!

Сажусь за стол рядом с Артёмом и придирчиво смотрю на такого, казалось бы, вдоль и поперёк знакомого человека.

— Оля, что случилось? — недовольно спрашивает муж. — Мне кусок в горло не лезет от твоего взгляда.

— Ты мне скажи, что случилось.

Я до сих пор не могу решиться и спросить прямо.

— У тебя плохое настроение? А может, ПМС? — Артём закатывает глаза.

Не свожу пристального взгляда с жующего мужа.

— Может… — ровно произношу я. — А может, услышала кое-что…

Артём с откровенным раздражением откладывает вилку и поднимает на меня тяжёлый взгляд.

— Ну и что такого ты услышала? — спрашивает он.

Наверно, думает, что я сейчас начну пересказывать ему какую-нибудь ерунду, которую обычно неинтересно слушать мужчинам.

Набираю в грудь побольше воздуха и всё-таки решаюсь:

— Говорят, что ты встречаешься с другими женщинами.

Ну вот, я произнесла это и не умерла на месте.

Артём давится, хотя вроде успел проглотить всё, что жевал до этого. Откашливается и отпивает немного из стоящего рядом бокала.

— Оль, ну не будь дурой, прошу тебя, — взгляд Артёма становится снисходительным. — Такие слухи распускают про каждого хоть сколько-нибудь зарабатывающего мужчину. Это от зависти. Просто чешут языками, чтобы почувствовать себя лучше нас.

— Значит, ты не изменяешь мне? — не успокаиваюсь я.

У мужа нервно дёргается глаз.

— Нет, конечно, — говорит он. — И меня обижает твоё недоверие.

Задумчиво беру бокал и тоже делаю глоток. От терпкого напитка першит в горле.

Я чувствую себя глупо. Действительно, поверила постороннему человеку без всяких доказательств. Он мог выдумать всё до последнего слова ради того, чтобы залезть ко мне под юбку.

У некоторых мужчин совершенно нет совести.

Не думаю, что Артём такой. Он не стал бы обманывать меня. Ради чего? Если разлюбил, то можно ведь развестись, а не крутить романы за спиной у супруги.

При мысли о том, что мы с Артёмом можем расстаться, болезненно сжимается сердце.

— Ты всё ещё любишь меня? — спрашиваю я.

Артём, успевший снова взять вилку и отправить в рот кусок мяса с тарелки, давится едой.

— Боже, Оля, что за вопросы? — говорит он откашлявшись. — Нашла место для разборок…

Артём ослабляет галстук на шее, будто тот душит его, а потом снимает пиджак и вешает его на спинку стула.

— Жарко тут что-то… — бормочет он.

Подмечаю с удивлением, что муж так и не ответил на мой вопрос.

Впрочем, Пётр, подошедший к столику, отвлекает его от нашего разговора.

— Тёмыч, ну ты где пропадаешь полвечера? — друг хлопает Артёма по плечу.

— Извини, срочный телефонный разговор, — муж разводит руками. — С днём рождения, дружище!

— Оля, можно я утащу твоего благоверного ещё на парочку скучных слов о работе? — Петя улыбается мне.

— Конечно, — я тоже натягиваю на лицо улыбку.

Артём с другом отходят в сторону, а я натыкаюсь взглядом на пиджак мужа, висящий на спинке стула.

Оставил ли он телефон в кармане? Будет очень неправильно, если я проверю сейчас последние входящие вызовы?

Нет, конечно, я не стану так делать. К чему эта паранойя? Артём сказал, что не изменяет мне, значит, так оно и есть.

Старательно отвожу глаза в другую сторону. Я не паду так низко. Нет.

Сквозь музыку, звучащую в банкетном зале, слышу трель звонка Тёминого телефона.

Ладно, сдаюсь.

Лезу в карман пиджака мужа и достаю оттуда его сотовый. На экране высвечивается ряд цифр. Тот, кто сейчас звонит, не записан в контакты.

Оглядываюсь на мужа, стоящего ко мне спиной, и жму на кнопку «принять вызов».

— Алло, — начинаю я разговор.

— Алло, кто это? — слышится на том конце незнакомый женский голос.

Сердце сжимается от нехорошей догадки.

— Это жена Артёма Павловича, — холодно говорю я, — а вы кто?

— Жена! — кричит в трубку незнакомая женщина.

Она делает это таким тоном, будто я заявила ей, что являюсь Наполеоном.

— Передай Долину, что ему не удастся от нас отделаться! — угрожает мне собеседница. — Придётся платить алименты!

— От кого это, от нас? — уточняю я.

Предчувствую всем сердцем, что ответ мне не понравится.

— От баб, с которыми он от тебя гулял, и которым заделал детей! — гордо сообщает мне женщина.

Вот ведь именно к этому весь разговор и шёл, а всё равно чувство такое, будто мешком по голове ударили. Руки трясутся, и зубы, кажется, тоже.

— И сколько вас таких… баб? — натянуто спрашиваю я.

— Две, — отвечает, видимо, одна и любовниц моего мужа. — То есть три…

— Так две или три?

— Три, просто одна ещё не осознала, что нам пора объединиться и отстоять права наших детей…

— Детей? — в ужасе переспрашиваю я.

— Ну да, детей, ты что глухая? — раздражённо рявкает на меня трубка телефона.

— И сколько же детей у вас от моего мужа? — с истеричными нотками в голосе спрашиваю я.

Не верю, что этот разговор происходит на самом деле.

— У меня двое, у Сашки двое, и Ксюха Сидорова ещё двойню ждёт…

Телефон выхватывают у меня прямо из рук.

Медленно поворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на взбешённого Артёма. У него лицо покраснело почти до бордового оттенка. На виске венка вздулась.

Смотрит на меня волком.

— Не звони сюда больше, идиотка, оставь меня в покое! — рычит муж в трубку и сбрасывает звонок.

— Восемь человек… — шокировано произношу я, прибавив в уме к перечисленным отпрыскам Долина ещё Лену и Лёню.

— Чего? — растерянно спрашивает муж.

— И представить не могла, что ты такой многодетный, — поясняю я.

В голове звенящий туман. Разворачиваюсь на ватных ногах, иду к нашему столику и опрокидываю в себя бокал.

Рука дрожит, так что темно-красная жидкость проливается на светлую ткань моего наряда.

Ну вот, второе платье за сегодня испортила…

Артём подхватывает меня под локоть.

— Так, наверно, нам лучше сейчас уйти отсюда, — говорит он. — Поехали домой, поговорим.

Я никак не могу собраться с мыслями. В голове крутится хоровод из шокирующих открытий. Восемь детей…

Позволяю Артёму вывести меня из банкетного зала и усадит в машину. Мы даже не утруждаем себя тем, чтобы попрощаться с именинником.

Восемь…

Тупо смотрю перед собой.

Я с двумя — то не знаю, как справиться, а он стругает их направо и налево…

И сколько же счастливиц он успел оприходовать? Если три залетели, то мимо пролетели, вероятно, тридцать три…

— Оль, ты только в обморок не падай! — муж обеспокоенно поглядывает на меня, отвлекаясь от дороги.

Мы уже едем в сторону дома.

Тупо таращусь перед собой, но даже дороги не вижу. Всё расплывается перед глазами.

— Не буду падать, — обещаю я отстранённо, — рядом с тобой, похоже, и моргать нельзя, а то ты за это время ещё кому-нибудь ребёнка успеешь сделать…

Артём достаёт свой телефон.

— Привет, мам, вы как там? — говорит он в трубку. — Нормально? Тогда мы с Олей ещё на пару часов задержимся, хорошо?

Муж везёт меня к нам домой. Проезжает мимо охраны у ворот и останавливает машину прямо у крыльца, не заезжая в гараж. Водитель тут же подбегает к нам и забирает у мужа ключи.

Поднимаюсь по ступенькам крыльца и захожу внутрь. Дом встречает тишиной. Татьяна Николаевна живёт не очень далеко и после работы уезжает к себе.

— Оль, ну куда ты бежишь? — слышу я за спиной окрик мужа. — Постой, давай поговорим!

А я взбегаю по лестнице наверх с такой скоростью, будто на мне и нет неудобных каблуков.

Мне срочно нужно кое-что сделать.

Забегаю в ванну, примыкающую к нашей спальне. Там в шкафчике спрятан пятновыводитель.

Очень хочу вывести с платья пятно. Спасти хоть что-то, когда вокруг рушится весь привычный мир.

Открываю воду и старательно мочу пятно на груди водой прямо на себе, не снимая платья. Затем лью сверху пятновыводитель из розовой бутылочки.

Воняет страшно.

Пальцы дрожат, и ничего путного всё равно не выходит. Наверно поэтому на глаза наворачиваются слёзы.

Шесть детей на стороне…

Это пока я тут спала по четыре часа в сутки, чтобы не напрягать мужа заботами о детях, он бегал по всему городу, оплодотворяя всё, что движется?

Съездила, развеялась. Провела, называется, время с любимым… Что теперь делать-то? Всхлипы превращаются почему-то в нервную икоту.

Смываю пятновыводитель на платье водой из-под крана, а потом умываю лицо. Наверно, косметика размазалась, но думать о таких мелочах мне сейчас кажется странным.

Закрываю кран, трясу руками над раковиной и на негнущихся ногах выхожу из ванны в спальню.

И открываю рот от удивления.

За то время, что я боролась с пятном, Артём успел притащить с кухни бутылку игристого с двумя бокалами. Снять с полки давно забытые свечи, зажечь их и расставить по поверхностям нашей спальни.

Последний раз мы зажигали эти свечи на вторую годовщину нашей свадьбы. Это было давно, до рождения двойняшек…

Артём, стоящий рядом с кроватью, улыбается мне так, будто ничего не произошло.

— Да не верь ты этой ерунде, — заявляет он. — Я люблю только тебя, родная моя, снимай одежду, и я продемонстрирую тебе это.

Что-то щёлкает в моей голове.

— Сейчас, — тихо говорю я, поджимая ногу, чтобы снять туфлю, — сейчас я тебе продемонстрирую свою любовь!

Сжимаю в руке лодочку на восьмисантиметровом каблуке, распрямляю спину и как следует замахиваюсь.

Сейчас я убью этого гада, воскрешу, заставлю сожрать эти свечки, а потом снова убью!

С воинственным криком запускаю в мужа туфлёй. В голову целюсь. Прямо в лоб. Вообще, не думаю о последствиях. Пусть хоть в глаз ему воткнётся!

Восьмисантиметровая шпилька царапает щеку Артёма, но от полноценного удара он уворачивается.

Туфля отскакивает в сторону, сшибая с комода вазу и стоящие рядом свечки. Звон стекла режет уши, но бальзамом ложится на сердце.

Вдребезги! Я разнесу всё вдребезги, как муж разнёс нашу семью!

— Прекрати истерику! — Артём тушит ботинком свечку, упавшую на ковёр. — Давай поговорим!

Сдираю со стены рамку с нашим семейным фото и кидаю её вслед за туфлей.

— Предатель! — кричу я с надрывом.

Ищу глазами, что бы ещё запустить в этого гада. Руки трясутся, и я сжимаю их в кулаки.

— Истеричка! — отвечает мне увернувшийся от рамки Артём. — Что ты ту устроила?

— Я⁈ — не верю собственным ушам. — Я устроила⁈ Это я, по-твоему, весь город перетрахала⁈

Артём незаметными шагами сокращает расстояние между нами.

— Ты что, меня на ком-то застукала? — грубо спрашивает он. — Нет? Может, тогда не будешь делать поспешных выводов?

Пячусь, заметив, что муж подошёл совсем близко.

— А дети из воздуха взялись? — ехидно интересуюсь я.

— Не знаю я, откуда они взялись! — рявкает Артём. — Что ты веришь сплетням? Не изменял я тебе! А если бы и изменял, то не с этими…

Мы уже вышли из спальни. Артём всё пытается подойти, но я не намерена позволять ему сделать это.

— О-о-очень интересно! — тяну я, — а с кем бы ты мне изменял?

— Я тебе не изменял! Нет доказательств, значит, не было! Оль, они просто подделали тест на отцовство, клянусь!

— Вы уже и тест на отцовство сделали? Подделали, как же! Все трое?

— Да стой ты, дура! — кричит муж.

А я слишком поздно понимаю, что дошла спиной аж до лестницы. Ещё один шаг той ногой, что обута в чёрную кожаную лодочку, и я зависаю в воздухе, потеряв равновесие на верхней ступеньке.

— Оля, держись! — кричит муж, бросаясь ко мне.

Беспомощно машу в воздухе руками, как птица, пытающаяся взлететь.

А дальше происходит чёрт знает что. Артём налетает на меня, не слишком удачно ловит за талию, и я перевешиваю, утягивая его за собой. Теперь уже мы оба теряем равновесие. Артём наступает на мой едущий в сторону каблук, и та его нога, что ещё хоть как-то стояла на ступеньке, соскальзывает мимо.

Мы хватаемся за перила и друг друга. Каша из рук и ног мельтешит перед глазами. Слышу треск рвущейся ткани, а потом муж вместе с оторванным куском дизайнерского платья летит вниз.

В ужасе смотрю, как он ударяется о ступеньки. Сильно ударяется. Совсем-совсем нехорошо.

Клокочущая в груди ярость поджимает уши побитой собакой. Нет-нет-нет, я совсем не хотела, чтобы так…

Не должен он лежать сейчас там внизу в пугающе неестественной позе, не подавая признаков жизни.

Из горла вырывается испуганный скулёж. Паника стучит в висках глухими ударами, и дыхание перекрылось напрочь.

Как же это? Как же так⁈ Я же… это из-за меня?

Хватаюсь дрожащими руками за перила, будто и сама падаю вслед за мужем. Спускаюсь на пару ступенек вниз, а ноги так трясутся, что я их почти не чувствую.

Сейчас. Сейчас я соберусь с силами, спущусь вниз и приведу Артёма в чувства. Надаю ему по щекам, чтобы открыл глаза. Это ведь поможет? Обязательно должно помочь!

В блестящей поверхности перил отразился какой-то странный отблеск. Мелькнул движущимся огоньком и пропал. А потом за моей спиной послышался треск.

Совсем уж не веря в происходящее, я медленно поворачиваюсь и в отключающем сознание шоке открываю рот.

Это огонь! Самый настоящий!

На втором этаже в нашей спальне горят занавески. Полыхают стеной от пола до потолка. Языки пламени лижут паркет и кресло, стоящее возле окна.

Наверно, одна из упавших свечек так и не потухла.

Пожар! Я устроила самый настоящий пожар!

Меня клинит от растерянности. Я не понимаю, что делать. Стою на месте, как идиотка. Куда кидаться? Вниз к мужу? Или бежать тушить огонь, который вот-вот перекинется на мебель?

Даю себе мысленный подзатыльник и кидаюсь вниз к мужу. Не время тупить и стоять, открыв рот.

Поскальзываюсь на ступеньках. Ноги разъезжаются в стороны. Но я повисаю на перилах, избегая падения кубарем вниз. А потом продолжаю бежать дальше.

Падаю на колени рядом с Артёмом.

А если он умер? Это я его убила? Хотела ведь… Но не на самом же деле!

Бить по щекам не решаюсь. Просто тормошу. И когда слышу слабый, болезненный стон, взрываюсь истерикой. Реву в голос, чувствуя ни с чем не сравнимое облегчение.

Живой, зараза! Пусть только попробует помереть!

Огонь наверху трещит и сверкает, поэтому я решаю не медлить. Знаю, что двигать упавшего человека опасно, но это лучше, чем рисковать тем, что он может сгореть или надышаться дымом.

Хватаю его за пиджак в районе плеч и, напрягая все силы, тащу по полу к выходу. Тяжёлый, блин! Да что ж он такой здоровяк?

Не знаю, откуда во мне нашлось столько сил, но я смогла доволочь мужа до входной двери. Открыла её настежь и, не теряя драгоценных секунд, продолжила свою работу.

Свежий воздух обжигает мокрые от слёз щёки холодом, и меня бросает в дрожь.

Где же все? В доме на ночь никто, кроме нас, не остаётся, но охрана снаружи должна дежурить круглосуточно.

Спустя непростительно большое количество секунд вижу бегущих к нам мужчин.

— Ольга Ивановна, что произошло? — спрашивает меня охранник, подбежавший первым.

— Вызови скорую, — мой голос дрожит, как и тело. — Артём… он упал с лестницы… и пожарных вызови, мы горим…

Муж снова слабо стонет, и даже ненадолго открывает глаза, пытаясь сосредоточить на мне взгляд.

— Дура… — слышу я в очередном его стоне.

Истеричные всхлипы превращаются в икоту, резонирующую с дрожью.

Может, и дура. Зато он скотина! Главное, что живая скотина…

— На втором этаже огонь, — сообщает остальным охранник, заглянувший в дом.

В состоянии аффекта поднимаюсь на ноги и вхожу обратно в помещение. Если есть пожар, значит, его надо тушить.

— Ольга Ивановна, ну куда вы? — один из охранников спешит за мной.

Хватаю огнетушитель, спрятанный за напольной вазой недалеко от входа. Бегу с ним наверх.

Занавески превратились в догорающий обугленный пиратский флаг. Паркет почернел. Кресло сдалось языкам пламени и успело заполыхать факелом.

Жму на ручку огнетушителя, но ничего не происходит. Дёргаю за всё, что кажется мне похожим на пломбу, но и это не помогает заставить огнетушитель извергать пену.

— Собака! — швыряю огнетушитель на пол и кидаюсь к кровати. Сдёргиваю с неё покрывало и пытаюсь накрыть им горящее кресло.

На несколько секунд спрятанное под тканью пламя уменьшается, а потом принимается и за покрывало.

— Ну я тебя сейчас!

Бросаюсь в примыкающую к спальне ванную комнату. Тазов там, к сожалению, нет. Ну ничего, зато есть жёлтая пластиковая лейка, из которой я поливаю комнатные растения на втором этаже.

Наполняю лейку и выскакиваю обратно в комнату. Выплёскиваю воду на кресло.

Это никак не помогает потушить огонь. Принесённый мной литр воды, словно слону дробина.

Закашливаюсь от едкого дыма и пячусь обратно в ванну. У меня ещё есть время попытаться справиться с огнём или пора спасаться бегством?

Сомневаюсь, поэтому решаю, что ещё не время сдаваться. Бегу обратно в ванну и снова наполняю лейку. Выскакиваю с ней к огню и тут же оказываюсь с ног до головы залитой пеной.

Охранник, пошедший за мной, успел сбегать за другим огнетушителем в кухню.

— Ольга Ивановна, ну вы даёте! — в голосе мужчины я слышу осуждение и недоумение.

— А что я? — сдуваю с лица испачканную в саже и пене прядь волос.

Кресло и занавески основательно залиты пеной. Огня больше нигде не видно. Остался только дым, от которого щиплет глаза и чешется горло.

— Давайте-ка спустимся на улицу! — охранник, видимо, понимает, что я не в себе. Его голос становится мягким и успокаивающим. — Ну же, бросьте вы эту лейку!

Мужчина выдирает из моих сжатых пальцев дурацкую лейку, кидает её в сторону, осторожно берёт меня под локоть и принимается тянуть за собой из комнаты.

Я послушно переставляю ноги.

С мокрого, чёрного от сажи платья капает на пол грязная пена. Я наверно вся в этой саже.

— Спасибо, Ваня, — едва двигаю дрожащими губами.

— О, круто, вы помните, как меня зовут! — молодой парень довольно улыбается.

— Помню, конечно.

Я, вообще-то, всех помню, кто в моём доме работает. И охранников, и садовника, и даже мальчика, который по поручению Татьяны Николаевны бегает за продуктами.

Когда мы выходим на крыльцо, вижу на дороге перед домом машину скорой помощи и полиции.

Артёма в фиксирующем ошейнике поднимают на носилки, а ко мне подходит сотрудник полиции в форме.

Полноватый мужчина средних лет щурится, будто заранее знает, что каждый, в том числе и я, в чём-то виновен.

Он засовывает руки в карманы, окидывает меня колючим взглядом и говорит:

— Ну что, Ольга Ивановна, расскажите, будьте добры, как именно вы столкнули мужа с лестницы и зачем подожгли дом? Хотели скрыть улики?

— Вам повезло, — полицейский открывает камеру, в которой я сижу уже несколько часов, и выпускает меня на волю. — Ваш муж быстро пришёл в себя в больнице и дал показания. Завтра его выпишут. Говорит то же, что и вы. Мол, упал сам, дом загорелся от свечки.

— А я вам о чём твердила? — раздражённо интересуюсь я, разминая затёкшие ноги.

— Ну мало ли о чём вы там твердили, — мужчина пожимает плечами. — Весь город в курсе, что у вас сегодня семейный скандал случился.

— Ах, уже и весь город в курсе?

Это меня удивляет.

— Ну да, вы же сами сказали, что ссора началась из-за того, что вы узнали о том, что муж вам изменяет, — напоминает полицейский.

Мужчина средних лет с круглым пузиком и лысиной выглядит не слишком довольным тем, что ему приходится тратить своё время на чьи-то семейные разборки.

— Как это связано с тем, что весь город в курсе наших семейных проблем? — уточняю я.

— А вы разве не из интернета узнали о похождениях вашего благоверного? — полицейский ухмыляется.

— Нет, я же вам говорила…

— Ну мало ли что говорили, люди врут.

Мужчина лениво вынимает из кармана телефон, открывает наш городской чат со сплетнями и новостями.

Там сегодня просто тьма сообщений. Фурор какой-то. Полицейский отматывает ленту немного назад и находит видео.

Следующие пятнадцать минут я смотрю, как две любовницы Долина на камеру жалуются на то, что мой муж их обманул. Детей заделал, а ответственность нести не хочет. Две молодые симпатичные девушки. Блондиночка и брюнеточка. Потом показывают кадры с сидящими на диване четырьмя малышами. Совсем крошки. Примерно того же возраста, что Лена и Лёня.

А дальше — километры желчных комментариев с обсасыванием всех мельчайших подробностей.

— Между прочим, — с усмешкой замечает полицейский. — Даже когда в чат слили видео, на котором наша сорокапятилетняя депутатша Зорькина занимается сексом со студентом, сыном библиотекарши, и то меньше комментариев было. Вы просто порвали чат!

— Я его убью! — шиплю я сквозь зубы.

Меня снова несёт. Красная пелена застилает глаза, а рассудительность испаряется, будто её и не было.

— Кого? — уточняет мужчина.

— Мужа, — чистосердечно признаюсь я.

— Тогда я вас посажу, — полицейский грозит мне пальцем.

— А я на этот раз улик не оставлю, — воинственно вскидываю голову.

— Ольга Ивановна, — полицейский отдаёт мне вещи, отобранные при аресте, — мой вам совет, не принимайте вы случившееся так близко к сердцу. Ну изменил… Это не конец света.

Кипя от возмущения, еду к свекрови забирать детей, а она встречает меня компрессом на голове и стаканом с успокоительным.

В меня летит второе полотенце, вымоченное в чём-то холодном и вонючем. Травы какие-то горькие. Фу.

А в руку мне всовывают почти так же пахнущий стакан.

— Оля там успокоительное, пей! — велит свекровь.

Пожимаю плечами. А что ещё делать? Не алкоголем же стресс заливать? У нас для этого есть ромашка, пустырник и что там ещё так отвратительно пахнет?

Лежим вдвоём на диване с мокрыми тряпками на лицах. Лена и Лёня играют рядом с Ариной, помощницей Майи Владимировны.

— Как же он мог? — сокрушается свекровь. — Я совсем не так воспитывала Артёмушку… Я в него душу вложила… а он…

Отпиваю из своего стакана с травяным отваром и без сил откидываюсь на спину.

— Ты видела это скандальное видео, да? — с трагедией в голосе интересуется свекровь. — Работница с фабрики, как её, Супова Лиза… у неё близнецы, мальчики… да ещё Александра эта, не помню фамилию…

— Копейкина, — подсказываю я.

Девушки в видео представлялись и рассказывали о себе. Их истории и имена вбились мне в память намертво.

— Ну да, — соглашается свекровь, — учительница младших классов, а туда же…с женатым мужиком спуталась! У неё близняшки, им и года ещё нет… и официантка ещё, как там её, которая беременная сейчас. Её почему-то в видео не было…

— Сидорова Ксюша, — подсказываю я.

Зачем мне знать их имена, ума не приложу.

— Оленька, а можно я тебя об одолжении попрошу? — свекровь складывает ладони в молитвенном жесте.

Напрягаюсь, ожидая, что она сейчас попросит о чём-нибудь неприятном. Например, не разводится с её сыном или что-то в этом роде…

— Позвони, пожалуйста, Тимоше, — продолжает Майя Владимировна.

— Брату Артёма? — уточняю я. А зачем?

Майя Владимировна отмахивается.

— Я хочу, чтобы он приехал. Ты же знаешь, какой у него характер. Опять трубку не берёт. А у нас тут такое…

Нет никакого желания общаться сейчас с кем-то, но отказывать свекрови не хочется. Она могла бы встать на сторону сына, и поддерживать его, а не меня.

— Оля, ты братьев перепутала? — со смехом спрашивает Тимофей, когда берёт трубку. — Я знаю, что Артём не любит, когда ты мне звонишь. Чего хотела?

— Не напоминай мне про этого предателя, — цежу я злобно. — Развожусь я с ним!

Майя Владимировна после моих слов опрокидывает в себя стакан с успокоительным целиком и натягивает компресс на глаза.

— С Темой? — удивляются на том конце провода. — Как это? Почему?

— Он мне изменил! — рычу я.

— Тебе? — тупо уточняет брат мужа. — Да брось, быть того не может…

— О-о-очень даже может, — я повышаю голос, снова подходя к истерике. — У нас тут госпожа Супова, Копейкина и Сидорова. И все с детьми, представляешь? Все подают на алименты!

— С детьми? Их много? — Тимофей, кажется, ошарашен новостями.

— Шесть! — рявкаю я в трубку.

— Ш-ш-шесть детей? — заикается брат мужа. — Вот прям шестеро? Реально? Божечки-ёжечки… как нехорошо-то… и как некстати… А Тема где?

— В больнице, — отвечаю я убийственно тяжёлым тоном.

— А почему? — опасливо уточняет Тимофей.

— Я его туда отправила, ясно? — агрессивно уточняю я. — Ещё вопросы?

— Н-н-ет вопросов! — поспешно заверяет брат мужа. — Только просьба: Оль, ты его не убивай там, ладно? я завтра приеду!

Тимур действительно приезжает на следующий день.

Мы всё ещё торчим у Майи Владимировны, пока в нашем с Артёмом доме бригада строителей и уборщиков устраняет последствия пожара.

— Тимоша, у нас тут такая драма, ты себе не представляешь! — восклицает свекровь, второй день, лежащая с компрессом на голове.

— Да прям уж драма, — не соглашается Тимур. — Зачем же преувеличивать?

— Конечно, ты на стороне брата, Тим! — я складываю руки на груди в замок. — Этого и следовало ожидать!

— Постой, я не говорил, что на его стороне, — брат мужа кладёт ладонь мне на плечо, — хотя, ты вот прям уверена, что эти женщины не врут? Вдруг они наговаривают на Тему? А ты поверила…

— Они тест на отцовство сделали! — рявкаю я.

Точная копия моего мужа округляет глаза.

— Тест на отцовство… — бормочет он, — ничего себе… вот это поворот…

— Тимоша, что же теперь делать-то? — со страданием в голосе спрашивает свекровь?

— Лично я собираюсь разводиться! — заявляю я.

— Какой ужас! — стонет Майя Владимировна, натягивая компресс на глаза. — Как Артём переживёт это?

— Ну секс с другими женщинами он как-то пережил, — сухо замечаю я. — Так что не пропадёт. Знает, где искать утешения!

Помощница Майи Владимировны, развлекающая в это время моих малышей рассматриванием картинок в книжке, затыкает сидящей ближе к ней Леночке ушки руками.

А я ещё не дошла до той стадии принятия, когда есть силы не ругать при детях их гулящего отца.

Впрочем, все претензии всегда лучше высказывать в лицо, так что я собираюсь и еду в больницу.

Доктор успокаивает меня, что глобально здоровью мужа ничего не угрожает. Он сломал ребро и предплечье. Пустяки. Через несколько недель будет как новенький.

Захожу к нему в палату.

Вид удручающий. На шее всё ещё фиксирующий бандаж. На руке гипс.

Артём не спит. Сосредотачивает на мне немного плывущий после медикаментов взгляд.

— Добить меня приехала? — хрипло спрашивает муж.

Поджимаю губы и молча подхожу ближе.

Честно говоря, видеть его на больничной койке неприятно. Да что уж там — глупое сердце разрывается от сочувствия и тревоги.

Я вовсе не желаю Артёму ничего такого. Я, вообще-то, люблю этого гада.

— Если будешь душить подушкой, то оглуши меня сначала, — просит муж, — не хочу мучиться.

— Хрен тебе! — безжалостно заявляю я. — Так просто ты не соскочишь! Выписывайся из больницы и расхлёбывай последствия своих поступков!

— Оль, ну это не смешно уже! — ворчит Артём. — Я тебе не изменял. Почему ты веришь им? Знаешь ведь, что люблю тебя!

— Да ну? — сжимаю ладони в кулаки, чтобы не сорваться на крик. — Зачем этим женщинам врать на весь город? А тесты на отцовство? Их фломастерами на коленке нарисовали? Да и вообще. Я прекрасно видела, что твоё отношение ко мне изменилось! Ты стал холоден со мной. Думаешь, я этого не ощутила? Только зачем было врать? Если страсть между нами закончилась, то подал бы на развод!

— А твоё отношение⁈

Муж пытается приподняться на постели. Тут же морщится и валится обратно.

— Твоё отношение ко мне разве не изменилось⁈ — возмущается Артём. — Когда ты последний раз находила хотя бы пять минут на то, чтобы поговорить со мной?

— Я была занята твоими детьми! — всё-таки перехожу на крик.

— И сколько ты ещё будешь занята ими двадцать четыре на семь⁈ До их восемнадцатилетия? Или выкроишь в плотном графике вечерок для мужа за эти годы?

— Ну ты и гад! — выпаливаю я.

— То как к пустому месту относишься, то оскорбляешь и претензии высказываешь! Сложно продолжать любить тебя в таком формате!

— Ну так и не люби! — кричу я. — Катись к своим давалкам!

— Я сам решу, что мне делать, Оля!

— А я решу, что буду делать я! Как только из больницы выйдешь — подам на развод!

Все в городе смотрят на меня косо.

Я чувствую на спине их взгляды. Слышу перешёптывания, когда выбираюсь в магазин или поликлинику с детьми.

Они сплетничают о том, сколько любовниц было у Артёма. А ещё о том, что я пыталась его убить за это.

Вообще не могу никуда выйти из дома. Везде натыкаюсь на эти колючие взгляды.

Не знаю, как я пережила следующие три недели.

Тимур по настоянию матери до сих пор не уехал.

Ремонт в нашем с Артёмом доме закончили, и мы все вместе временно разместились там.

Обои переклеили. Стены и потолки перекрасили. А обои, там, где они были, заменили на новые.

Занавески, покрывала, пострадавшая мебель — все видимые последствия пожара устранены.

Только на лестнице ещё остались обугленные места. Она деревянная, и фирма, занимающаяся реставрацией, сможет приступить к работе в нашем доме только в будущем месяце.

Наверно, если бы я осталась на этот период одна с детьми, то очень вероятно сошла бы с ума.

Но Майя Владимировна и Тимур пытаются поддерживать. И даже почти не склоняют к мыслям о примирении. Куда уж там? В нашем-то случае.

В день выписки мужа из больницы я приглашаю в наш дом адвокатов.

Артём приедет и сразу сядем за разговор о расторжении брака. Свекровь, увидев нанятых мной юристов, слегла с мигренью.

Тимур осуждающе покачал головой.

— Оль, ну куда ты гонишь? — спросил он. — Может, у вас рассосётся ещё…

— Что рассосётся? — огрызаюсь я. — Дети от любовниц, по-твоему, рассосутся⁈

Тимур забирает брата из больницы сам.

И вот уже к обеду я вижу в дверях их обоих. Таких похожих, но неуловимо разных.

Артём мрачен и серьёзен. Очевидно, брат предупредил его о том, чего ждать дома.

Муж смотрит мне в глаза долгим, тяжёлым взглядом.

Сердце предательски делает в груди сальто. Ну как же так? Я ведь с этим мужчиной уже почти одним целым стала. Родным его считала. А теперь приходится всё рвать по живому.

У меня такое ощущение, что я своими руками живот себе собираюсь вспороть.

А выхода всё равно нет.

Отталкиваюсь рукой от дивана, на котором сидела, и встаю на ноги.

— Пойдём, подпишем предварительное соглашение о разводе, — говорю я мужу. — Адвокаты ждут нас в кабинете.

— Не сейчас, — строго говорит Артём, продолжая прожигать меня взглядом.

— Почему? — спрашиваю я с наездом.

— Потому что я так сказал, Оля, — категорично заявляет муж. — Мы будем решать этот вопрос с моими юристами и тогда, когда я скажу.

— Я не собираюсь отбирать твоё имущество, — возражаю я. — Подпишем мировое соглашение, в твою пользу, разумеется. Так что нет смысла откладывать.

— Я сказал нет! — рявкает муж.

Из соседней комнаты до нас доносятся рыдания Майи Владимировны.

Тим, стоящий рядом с братом, решает вступиться за него.

— Оль, ну правда, это была плохая идея, приглашать юристов прямо сегодня. Поговорите сначала без них…

— Я уже наговорилась, — обрываю я Тима.

— Где мои дети, Оля? — холодно спрашивает муж. — Или они тебя больше не интересуют? Раньше ты их и на секунду из рук не выпускала.

Упираю руки в бока.

— Какие именно дети тебя интересуют? Говорят, у тебя их восемь!

— Где Лена и Лёня? — довольно грубо спрашивает Артём.

— В детской, — сухо отвечаю я.

За последние недели Арина, помощница Майи Владимировна, с удовольствием вжилась в роль няни для наших крошек. Они отлично поладили. И я получила возможность иногда освобождать руки.

Вот и сейчас именно Арина играет с детьми наверху.

Вслед за мужем поднимаюсь в детскую.

Малыши при виде отца не скрывают восторга. Они соскучились по нему. Виснут на папе и счастливо верещат, когда он подхватывает их на руки.

— Думаешь, я лишу себя того, чтобы видеть их каждый день? — раздражённо спрашивает меня Артём. — Или тебя устроит то, что после развода Лёня и Лёня будут жить со мной?

— Не устроит, конечно!

— Тогда ещё раз хорошенько подумай, что ты делаешь, — ледяным тоном советует муж.

С малышами на руках он спускается вниз.

— Зови сюда своих адвокатишек, — велит муж, усаживаясь с детьми на диван в гостиной. — Я скажу им, куда они могут пойти.

Поднимаю на руки отползшего от отца Лёню и вместе с ним иду за адвокатами. Нет смысла задерживать людей, если Артём не готов к диалогу.

Когда возвращаюсь с ними в гостиную, застаю хмурого мужа с Леной на руках и нашего начальника охраны.

— Там это… — мнётся суровый мужчина, видавший многое в этой жизни. — Артём Павлович, к нам там какие-то женщины на территорию с боем прорываются…

— И много их? — делано равнодушно спрашивает муж.

— Пятнадцать человек, — с беспокойством в голосе сообщает начальник охраны. — Целый отряд, и некоторые вооружены баллончиками со слезоточивым газом и спортивными битами…

— Кажется, все твои пассии собрались, дорогой, — фыркаю я. — Чего такой хмурый? Не рад им?

— Мы, конечно, можем их скрутить и в полицию сдать, — отчитывается начальник охраны. — Так-то это вооружённое проникновение… но, решили у вас разрешение получить. Там некоторые из этих психичек детей с собой притащили…

— Кошмар! — свекровь, стоящая в дверях, чуть в обморок ни падает. — Артём, это ужасно неправильно! Детки ведь ни в чём не виноваты! Это мои внуки… Боже, сколько же у меня теперь внуков… Как ты мог, Артём?

— Мам, да погоди ты! — просит муж.

А затем обращается к начальнику охраны:

— Не надо полиции, скажи, что двое из них могут пройти для разговора, остальные пусть ждут товарок за забором.

— Сейчас сделаем, — начальник охраны кивает и скрывается из дома.

— Обыскать их не забудьте, — кричит вдогонку муж. — Всё оружие изъять.

Начальник охраны оборачивается в дверях.

— Обижаете, Артём Павлович, что мы, работать не умеем? Обыщем обязательно.

Ждём в напряжении незваных гостей. Арина уводит Лену и Лёню из гостиной. Это хорошо. Ни к чему малышам участвовать в этом скандале.

И почему-то меня совсем не удивляет, когда на нашем пороге оказываются уже печально известные Лиза Супова и Саша Копейкина. Они действительно пришли прямо вместе с детьми.

Лиза привела за руку двух годовалых мальчишек. А у Саши в каждой руке по переноске с полугодовалыми девчонками.

М-да… Пришли взывать к совести папаши со всеми имеющимися аргументами. А откуда бы взяться этой совести у такого человека, они не подумали? На что рассчитывали, когда с женатым мужчиной спали?

Этого мне не понять, конечно.

— А у тех, кто за забором остался, тоже ко мне претензии? — спрашивает Артём, окидывая женщин с детьми строгим взглядом.

— Это группа поддержки, — самоуверенно заявляет Супова. — Неравнодушные к нашей проблеме женщины решили помочь нам добиться справедливости.

— Да ну? — с иронией в голосе спрашивает муж. — И в чём же, по-вашему, будет заключаться эта справедливость?

— Ты нас обманул! — более смелая Лиза выходит на шаг вперёд. — Заделал детей и притворяешься теперь, что не при делах! А их содержать надо, между прочим! Кормить, одевать.

— Женщины, я вас впервые вижу, — рычит Артём. — Абсурд какой-то. Не знаю, почему тест на отцовство считает, что я имею какое-то отношение к вашим детям, но обязательно разберусь в этом. Видимо, вы подкупили врачей в клинике. Переделаем тест там, где вы не сможете подделать результаты, и всё встанет на свои места.

Лиза просто вскипает от негодования. Она покрывается красными пятнами. Прижимает к себе своих сыновей и, гордо задрав подбородок, заявляет:

— Да, пожалуйста! Хоть десять раз переделывай! Правда, Саша? Мы-то уж знаем, от кого родили…

Лиза переводит взгляд в коридор. Там сползающей по стеночке Майе Владимировне, принёс стакан воды Тим.

— А кто это? — озадаченно спрашивает пришедшая качать права женщина.

— Надо же… — подаёт голос молчавшая до этого Копейкина, — Прям одно лицо…

— Действительно… — замечает Супова.

Тим натянуто улыбается нам и пытается слинять.

— Пойду я, наверно, — бормочет он. — Вы тут разбирайтесь, а я наверху подожду.

— Тим! — зовёт Артём. — Ты правда так поступишь со мной и моей семьёй?

Тимур снова нервно посмеивается и, опустив голову, трёт рукой шею.

— Конечно, нет, брат, — неохотно говорит он. — Чего я в самом деле…

Тимур откашливается в кулак и подходит ближе к нашей компании. Смотрит на пришедших женщин с виноватой улыбкой.

— Не может быть… — глаза Саши широко распахиваются от шокирующей догадки.

— Да бросьте! — вмешиваюсь я. — Тим, ты решил взять вину брата на себя? Ты же не живёшь в этом городе. Вообще, не приезжаешь! Никто не поверит, что ты отец этого выводка!

Я киваю в сторону женщин с детьми.

— Видишь ли, Оля… — без особого энтузиазма говорит Тим, — дело обстоит так, что в этом городе я всё-таки иногда бываю… Честное слово, не хотел ничего такого!

— В каком смысле? — не понимаю я.

— Ты нас не разведёшь! — воинственно восклицает Лиза. — Может, вы и выглядите одинаково, но мы-то уж сможем отличить, с кем кхм-м-м, — она косится на своих детей, — кто отец наших детей. Шрамы-то у вас точно не одинаковые! У того, кто ответственен за это, — Лиза гладит по головам своих мальчишек, — справа на груди есть шрам.

— Точно, — подхватывает Саша, — я тоже помню шрам в виде полумесяца.

Артёма начинает трясти от смеха. Он даже выкатившуюся слезу стирает из уголка глаза. А затем расстёгивает пуговицы на рубашке и демонстрирует присутствующим голую грудь.

А я и так знаю, что они там увидят. Точнее, чего не увидят. Нет у Артёма никакого шрама на груди. И никогда не было.

— Это что же получается? — растерянно спрашивает Саша.

— Грудь покажи! — требует Лиза, тыкая пальцем в Тимура.

Тот с виноватым видом задирает блейзер, демонстрируя изогнутую белую полоску старого шрама.

— Господи Боже… — стонет Майя Влдадимировна. — И ты всё это время молчал, сынок? Смотрел на наши мучения и молчал!

— Ну… — мнётся Тим, — ответственность штука такая, знаете ли… не всегда хочется её нести…

У меня во рту пересыхает от волнения.

Выходит, Артём ни в чём не виноват? Он не изменял мне? Не предавал?

— Понимаете, — говорит Тим, опустив блейзер, — жизнь не самого раскрученного музыканта полна неудач и разочарований… Иногда так хочется немного поднять себе самооценку…

Тимур посылает улыбки мальчишкам, жмущимся к ногам Лизы.

— Я нашёл отличный способ лёгкого и приятного отдыха от проблем, — говорит он. — В этом городе меня никто не знает. Зато все знают директора аж целой фабрики, Артёма Долина…

— Ты что, говорил этим женщинам, что ты Артём? — спрашивает Майя Владимировна и шокировано прикрывает рот ладонью.

— Ну да, — Тим пожимает плечами. — Это очень сильно упрощало дело. Я тайком пару раз в месяц приезжал в местные бары. Девчонки сами подсаживались ко мне. Сами принимали меня за Артёма. И сразу были на все согласны. Классная у тебя жизнь, брат.

— Моя жизнь — это работа и семья, — сухо поправляет Артём. — И неужели ты к своим годам не научился предохраняться, Тим?

— Так я вазэктомию сделал! — восклицает Тимур. — Уже два года считал, что стреляю холостыми. Простенькая операция, перевязанный канальчик, и все бойцы остаются во мне.

— Не сработала твоя вазэктомия, — мрачно замечает Артём.

— Не слишком популярный музыкант… — разочарованно стонет Лиза Супова.

— Ну, не то чтобы совсем безработный, — виноватая улыбка уже не сходит с лица Тимура. — Вот летом в концертный тур поеду.

— По миру? — с надеждой спрашивает Саша Копейкина.

— Нет, по ресторанам курортных городков России, — спускает её с небес на землю Тим. — В начале карьеры всегда сложно раскрутиться. Вот лет через пять…

— Охренеть просто, — Лиза выглядит просто раздавленной открывшейся правдой. — Отец наших детей — нищий музыкант.

— Чего это сразу нищий? — возмущается Тим. — У меня всего две кредитки. По нынешним временам, это вполне стабильное финансовое положение.

— Надо Ксюше позвонить, — Лиза хлопает себя по карманам.

Достаёт сотовый и набирает чей-то номер. На громкую связь сразу включает. Видимо, любит устраивать шоу.

— Ксюша! — орёт Лиза в трубку, когда слышит с того конца «алло». — Ты не поверишь! Твои близнецы не от Артёма Долина! У него брат есть. Он выдавал себя за Артёма и развлекался в нашем городе, прикинь⁈

— Когда вы от меня отвяжитесь, дуры? — кричит в трубку девушка. — Почему если я беременна близнецами, то обязательно от Долина⁈ Я вам сто раз говорила, что от жениха беременна. Не втягивайте меня в ваши скандалы! Не звони мне больше! Я твой телефон в чёрный список занесу, надоела!

Голос девушки сменяется гудками.

— Ну вот, — говорю я. — Получается, у тебя только четверо, Тим. Поздравляю.

— Да? — с нелепой ухмылкой на губах переспрашивает Тимур. — А я уже как-то свыкся с мыслью, что я отец шестерых.

Из моей груди вырывается истеричный смешок.

— Ну ты знаешь, как это исправить, — говорю я. — Сценарий, так сказать, отработанный…

Через какое-то время наш дом стремительно пустеет.

Уходят и обманутые Тимуром девушки, и адвокаты.

Даже Майя Владимировна вместе с виновником всех наших приключений собирается и покидает нас.

— Мне срочно надо выпить, — бормочет Тимур, накидывая на плечи куртку.

— Ты только не напивайся до такой степени, чтобы снова имя своё забыть, — с нажимом в голосе предупреждает Артём. — Хватит с меня внебрачных детей.

— Всё, Тимурчик, поехали, — торопит его мать, — Артёму и Оле надо поговорить. Арина, ты собрала детей?

— Что? — удивляюсь я. — Зачем это?

В коридор выходит Арина с одетыми Леной и Лёней.

— Оленька, мы их всего на одну ночь заберём, не спорь, — настаивает свекровь.

— Да, мам, езжайте, — Артём целует наших малышей по очереди в щёчки.

— Но… — возражаю я.

— Не спорь, — отрезает муж.

Нехотя прощаюсь с детьми. Ладно, одну ночь у бабушки они, конечно, переживут.

Но перспектива остаться с мужем наедине по некоторым причинам начинает меня пугать.

Артём закрывает дверь, когда все выходят, и медленно поворачивается ко мне.

Сверлит меня тяжёлым взглядом. Буквально к месту прибивает.

Я возвращаю ему такой же взгляд. Чего он ждёт? Извинений?

По ходу фееричного скандала с оравой любовниц и внебрачных детей выяснилось, что у нас с мужем и без этого полно претензий к друг другу.

Мы высказали их. Замалчивать дальше не выйдет.

Муж как-то уж совсем мрачно смотрит. Нервирует это. Да что уж, пугает даже.

Бочком перемещаюсь к лестнице. Хочется сбежать наверх. В спальне запереться или в ванной.

Артём замечает мои поползновения и с нехорошей улыбкой делает шаг в мою сторону. Не даёт улизнуть.

— Я тебя люблю, истеричка! — говорит он.

Его голос звучит грубо и резко, будто он обвиняет меня в чём-то.

— Да пошёл ты! — шиплю я в ответ.

Переступаю боком ближе к лестнице. Артём рывком кидается ко мне и совершенно возмутительным образом прижимает к стене. Упирает руки по обе стороны от моей головы.

Кошусь на такую близкую и недосягаемую теперь лестницу.

— Что, планируешь снова меня со ступенек спустить? — спрашивает муж.

— И спущу! — заявляю я. — Если узнаю, что изменяешь.

Артём вдруг запрокидывает голову и смеётся в голос. Я растерянно моргаю. Что тут забавного?

— Серьёзно думаешь, что между нами стало меньше страсти? — спрашивает он отсмеявшись. — Да между нами просто огонь полыхает!

Муж кивает на лестницу. Отсюда прекрасно видно, что она ещё не отреставрирована. Кое-где видны почерневшие и даже слегка обугленные ступеньки и перила.

Что-то внутри меня надрывается. Напряжение лопается внутри мыльным пузырём. Мой муж не изменял мне. Кажется, мы немного зашли в тупик, но никто из нас не предавал.

Сведённые стрессом плечи расслабляются. В груди разливается тепло. Я снова чувствую любовь к мужу. Когда я поверила в его измену, обожжённое болью сердце стало глухим к этому чувству, но теперь, кажется, начинает оттаивать.

Утыкаюсь лбом в грудь мужа.

— Я тебя ещё не простила! — ворчу я.

— За что? — спрашивает Артём.

Без наезда спрашивает. Его руки прекращают подпирать стену и ложатся мне на плечи. Муж притягивает меня к себе.

— За то, что поверила в то, что ты меня не любишь! — тоном обиженного ребёнка заявляю я.

— Так это же ты поверила, я тут ни при чём! — со смехом в голосе возражает Артём.

— При чём! Год назад я бы не поверила!

Муж вздыхает.

Обнимает меня крепко-крепко. Губы любимого касаются лба.

— Оля, я правда очень люблю тебя, — признаётся муж с нежностью в голосе.

Вздыхаю в его объятиях. Кажется, мир снова становится приятным местом.

Обвиваю руками шею Артёма. Целую кончик его подбородка.

— У меня выбора нет, — добавляет муж с очередным смешком. — Очевидно, что иначе ты меня мучительно убьёшь.

— Не смешно, — ворчу я.

В глазах Артёма пляшут коварные чёртики.

— Я не смеюсь.

Чёртики сменяются блеском. Этот блеск мне хорошо знаком. Взгляд Артёма темнеет, а мужские руки сползают с моих плеч на талию, а потом и ещё ниже.

— Я тоже люблю тебя, — признаюсь я.

Артём наклоняется ко мне. Почти касается губами моих губ.

— Это я уже понял, дорогая, — хрипло произносит он. — Когда ты кидала мне в голову туфлю с острой шпилькой, ну и потом, когда летел с лестницы, тоже ощутил всю глубину твоей страстной натуры.

А потом муж подхватывает меня на руки. По лестнице вверх нести почему-то не решается. Я оказываюсь брошена на диван в гостиной. Через минуту уже морщусь, ощутив обнажённой кожей прохладную обивку кожаного дивана. А ещё через мгновение холод сменяется жаром от соприкосновения тел.

— Это был забавный опыт, — шепчет муж спустя пару часов.

Мы лежим частично укутанные в плед всё на том же диване. Артём задумчиво водит кончиками пальцев по моему животу.

— Ты про весь этот скандал? — сонно спрашиваю я. — Мы же чуть не развелись из-за ничего! Считаешь, это забавным?

Муж целует меня в висок.

— Считаю, что было полезно вспомнить, кто мы друг для друга, — говорит он.

Ладонь мужа касается моего лица, и я ловлю момент, чтобы поцеловать его пальчики.

— Как думаешь, что теперь будет с теми женщинами, их детьми и Тимом? — спрашиваю я.

— Ну, брату давно пора взглянуть на свою жизнь трезво, — Артём усмехается, — предложу ему работу, а то он ведь теперь гордый отец сразу четверых малышей.