Выглядит мауриец... мертвым. Вот совсем!

Бледная, даже местами серая кожа, плотно обтянула скулы. Глаза запали, а губы потрескались от сухости. По инструкции мне следует раздеть мужчину догола, но, зная, кто лежит передо мной, я замешкалась. Осторожно касаюсь острого уха, покрытого коротким мягким мехом. На ощупь оно, словно бархатная ткань.

Странное, удивительное создание, этот мауриец! Становится немного жаль, что он уже мёртв. А ведь, помнится, говорил, что мы еще свидимся. Значит, не судьба...

— Хватит пялиться на него, дура! — раздается над ухом грозный окрик надсмотрщика.

А следом лицо обжигает от удара резиновой дубинкой. Заваливаюсь прямо на тело. Уши закладывает, будто их ватой набили, а из разбитой губы обильно выступает кровь. Зажимаю рот рукой и втягиваю голову в плечи, насколько позволяет ошейник.

— Делай свою работу или еще раз врежу!

Охранник громко топает ногами. Затем хлопает дверь. И только потом наступает тишина.

И как я могла пропустить его появление?!

Спешно вытираю рот рукавом синего тюремного комбинезона и возвращаюсь к телу. Черт! Я заляпала маурийца своей кровью!

Протягиваю руку к молнии на его куртке, чтобы расстегнуть, но внезапно он распахивает глаза.

— Не смей! — перехватывает руку за запястье. Держит не больно, но крепко. Не выкрутиться!

А безумный взгляд желто-оранжевой расцветки пугает больше, чем все надзиратели Плезара-1. Набираю в легкие воздух, чтобы закричать.

— Т-ш-ш-ш! — прикладывает палец к губам. — Не кричи или вернётся охранник. И тогда мы оба окажемся там, — кивает на капсулу для уничтожения.

Замираю, раздумывая над его словами. Пожалуй, мауриец прав. Наклоняюсь ниже, так, чтобы только он мог расслышать слова. А со стороны будет выглядеть, будто занимаюсь подготовкой тела к аннигиляции.

— Если ты поможешь мне бежать отсюда, то я тебя не выдам! — шепчу ему.

Мужчина прищуривает глаза, будто мысленно взвешивает: а можно ли мне доверять. Пауза длится буквально несколько секунд, но за это время успеваю здорово понервничать.

— Идет! — наконец соглашается. — Ты выведешь нас из здания, а на мне все остальное.

Закусываю пробитую губу. Во рту тут же поселяется неприятный металлический привкус.

Вывести из здания маурийца... Звучит проще, чем есть на самом деле!

— Полежи тихонько. Если зайдет охрана — сделай вид, что ты все еще труп, — киваю ему и бросаюсь к небольшому компьютеру. Здесь у меня своеобразная картотека, и я обязана отмечать кого и когда отправили на аннигиляцию.

Из-за дрожи в руках, с трудом получается вбить личный номер маурийца. Пальцы несколько раз промазывают мимо нужных сенсорных кнопок. Система выдает скудную информацию о заключенном. Уже и дата смерти стоит, остается только подтвердить, что тело было уничтожено.

Пробегаюсь глазами по строчкам.

Раса — высшая, мауриец.

Пол — мужской, рост один метр девяносто три сантиметра, вес (пустая шкала).

Имя — Закарис Трейн, член Межзвездного Содружества, осужден за массовое убийство, выполненное с особой жестокостью. Лишен всех привилегий и наград. Пожизненное заключение.

На этом информация заканчивается, и я с сожалением признаю, что мне этого мало. Здесь ничего не сказано о том, какой он на самом деле, и что побудило его убивать с особой жестокостью, и кем были его жертвы....

— Человечка, ты скоро там? — подает голос мой сообщник.

— Сейчас! — спешно отмечаю в базе данных, что и мауриец, и я сама — были уничтожены сегодня. Вот и нет больше заключенной под номером три-восемь-пять-семь!

— Забери мои вещи! — снова выкрикивает со своего места Закарис.

Раскомандовался! Я вообще-то не нанималась ему в служанки! Пусть скажет спасибо, что еще не отправился в аннигилятор.

Но, пораскинув мозгами, все же иду в соседнюю комнату, куда сваливают вещи уничтоженных заключенных. Сначала в них копаются надзиратели и отбирают все самое ценное, потом сюда могу заглянуть я, и то, тайком. А раз в полгода весь хлам уничтожают, предварительно устроив перепись оставшегося имущества.

Пикаю карточкой, выданной мне охранниками, и проникаю на склад. Здесь пусто и тихо, и вряд ли сегодняшняя смена успела прошерстить ящик маурийца. Мне и самой любопытно, что же такого важного он хочет забрать. Ведь на Плезар-1 все равно ничего нельзя пронести по-настоящему ценного.

Быстро нахожу по личному номеру нужную ячейку. У Закариса не так-то и много вещей. Удивительно, но они все сложены аккуратно, и довольно чистые на вид. Не удержавшись, подношу мужскую футболку к лицу и глубоко вдыхаю.

Пахнет... странно приятно. И волнующе! Я тут же одергиваю себя и бросаю вещь обратно. Если бы мауриец это увидел — поднял бы на смех!

Перерываю все верх дном, но кроме странного камня на ремешке, да старого бумажного блокнота с закорючками здесь ничего нет. Одежда не в счет.

Забираю с собой камень, записную книжку и обувь. Уж она-то точно пригодится маурийцу при побеге. Возвращаюсь к нему, и с усмешкой отмечаю, что Закарис старательно изображает покойника: не шевелится и, кажется, даже не дышит.

— Вот все, что смогла найти! — сваливаю рядом с ним предметы в кучу и случайно касаюсь мужской кисти.

— Шараах! — шипит на меня на неизвестном наречии, в мгновение ока превращаясь в разъяренного зверя.

— Тише, припадочный! — с ужасом зажимаю ему рот рукой. — Охранник услышит!

Глаза маурийца округляются еще больше. А яркий цвет радужки затапливает беспросветная тьма.

— Ой! — отнимаю руку.

Кажется, у этой расы не приветствуются прикосновения, а я только что нарушила все мыслимые и немыслимые запреты.

— Не кричи, пожалуйста, тогда я не буду тебя трогать! — торопливо обещаю горячечным шепотом.

Бледный, но яростный мауриец тяжело дышит, словно пытается взять под контроль эмоции. Уши плотно прижаты к голове, как это бывает у животных перед нападением. А когда он открывает рот, мне становятся видны удлинившиеся клыки.

— Если ты еще раз прикоснешься ко мне, землянка, то лишишься руки, клянусь! — обещает.

И не верить ему у меня нет поводов. Точно отгрызет! Это видно по его безумным глазам.

— Меня зовут Марина, — зачем-то произношу.

Наверное, для того, чтобы хоть сколько-нибудь разрядить атмосферу. А то того и гляди, вцепится в глотку своей ручищей, на которой опасно вытянулись темные когти.

— Мне все равно как тебя зовут! — высокомерно заявляет и морщится, пытаясь сесть на каталке.

— Слушай, Закарис, а ты мог бы снять с меня эту штуку? — указываю на свой ошейник. На самом маурийце ограничителя нет, ведь мертвецам он уже ни к чему.

— Тэн Трейн для тебя, человечка! — огрызается.

А сам выглядит так, словно сейчас грохнется в обморок. Большой, а силенок как у ребенка! Здорово же ему доставалось все эти годы, если от здоровенных мускулов осталась бледная тень.

— Много чести, кыса! — бурчу в ответ.

От нервов я становлюсь смелее, особенно если учесть, что собираюсь сейчас предпринять: бежать из тюрьмы с ужасающе опасным преступником высшей расы!

— Кыса?! — мауриец умудряется одной лишь интонацией показать, как сильно ненавидит меня в данный момент, но я только отмахиваюсь. У нас еще будет время поупражняться во взаимном унижении, если выживем, конечно.

— Так что на счет ошейника? — напоминаю, слегка придерживая Закариса за спину, но не касаясь обнаженной кожи. Хотя и сквозь плотную ткань тюремной робы я чувствую жар мужского тела.

— Дай мне амулет, — бормочет, прикрыв веки.

В сидячем положении кровь вовсе схлынула с его лица. Как там говорят? Краше в гроб кладут? Так вот, нет! В гробу или без, но этот парень выглядит отвратительно. Вот-вот ласты склеит, а я, между прочим, рискую ради него своей шкуркой!

Протягиваю камень на шнурке, старательно избегая контакта наших рук.

Мауриец надевает его на шею и замирает. А я не могу больше ждать. Интуиция вопит, что совсем скоро надзиратель вернется проверить как я справилась с задачей. И обнаружит меня рядом с живехоньким преступником, к тому же — без ошейника!

— Тебе полегчало? Амулет какой-то особенный? — не выдерживаю из-за затянувшейся паузы.

— Болтливая девчонка! — открывает желтые глаза и дарит презрительный взгляд. — Этот камень с моей родной планеты. Он дорог мне как память!

— Пф-ф-ф, и стоило из-за такой ерунды дергаться!

— Много ты понимаешь! — прищуривается. — Ладно, давай попробую снять твой ограничитель. Только не шевелись!

Замираю на месте, и даже дышать перестаю. Закарис обхватывает руками ошейник, и теперь сам вынужден прикасаться ко мне. Недовольно хмурится, но продолжает тянуть в стороны. От напряжения у него на виске выступают крохотные бисеринки пота.

Наконец-то раздается треск металла, и части обруча остаются в руках у маурийца. Накрываю шею ладонями.

Неужели это правда? Два года я провела в этой штуковине, не снимая ее даже на ночь! И кажется, что шея может сломаться без привычного «воротника».

Мауриец очень внимательно следит за моей реакцией и понимающе хмыкает:

— Кайфово, да?

Киваю, так как от подступивших слез не могу и слово вымолвить. Эмоции душат меня. Даже если при попытке побега нас убьют, я умру свободной, без ненавистного ошейника!

— Ладно, как быть дальше? — мауриец придает лицу отстраненное выражение и концентрируется на задаче. — Меня держали в закрытой камере, так что расположения тюремных помещений я не знаю. Но ты-то везде бывала, не так ли?

— Бывала, а что толку? На каждом этаже минимум десять охранников. А на некоторых постах сидят по двое, а то и трое. Все вооружены дубинками и пультами от ошейников.

— Ошейники нам больше не страшны. Осталось проложить такой маршрут, где мне придется убивать по минимуму. Со всеми сразу я не справлюсь.

— Убивать? — охаю.

— А ты что думала? Мы с ними в прятки будем играть? Землянка, ты просто поражаешь наивностью!

Раздражение в голосе Закариса настолько отчетливо слышно, что я тихонько выдыхаю через нос. Не буду спорить и злить его еще больше. Я просто хочу оказаться на свободе, как можно дальше от тюрьмы. А что произойдет с жестокими надсмотрщиками — не моя забота!

— Я выгляну за дверь и посмотрю, что там, — отлипаю от маурийца, который в этот момент пытается самостоятельно удержаться на ногах. Как же мы побежим, если он едва стоит?

Коридор пуст, и только в самом конце виден пост охраны. Там двое надзирателей меряются силой на руках. Армрестлинг на минималках!

Вся охрана — сплошь выходцы с планеты Нокс. Ее жители отличаются выносливостью, силой, но не блещут особым умом. Отличные и исполнительные служащие на тех должностях, где ценится грубая сила. А уж лица какие у них... Словно морды бульдогов: чуть приплюснутые носы; большие, навыкате глаза; круглые лица с отвисшими щеками, которые дрожат в момент ярости. Бр-р-р-р!

Возвращаюсь к маурийцу. К слову, ему что-то совсем поплохело. Стоит бело-зеленый какой-то, шатается. Но надо идти! Если будем двигаться достаточно тихо, то без приключений доберемся до лестницы и сможем обойти пост в конце коридора.

— Слушай, Зак, я понимаю, что ты меня ненавидишь и все такое, но нам нужно как-то двигаться дальше. Поэтому я тебя сейчас коснусь, предупреждаю заранее.

Поднимаю руки вверх, разворачивая к нему ладонями. Показывая тем самым, что подхожу с самыми мирными намерениями, как к дикому животному подбираюсь.

Яркие глаза с вертикальным зрачком внимательно за мной наблюдают. Кончики ушей нервно подрагивают, но сам мауриец не двигается.

— Вот так, хорошо. Держись за меня, — подставляю плечо. Закарис опирается на меня, и я ойкаю.

Ну и тяжеленный! А казалось бы худой, должен мало весить. Но ни фига! Наверное, у него кость тяжелая.

— Что это за запах..., — тихо бормочет мауриец, поворачиваясь ко мне и принюхиваясь.

Лицо заливает густая краска. Наверное, от меня не очень-то приятно пахнет. Мыться нам разрешают один-два раза в неделю. Так что неудивительно.

Хочу извиниться, так как от самого мужчины на удивление пахнет приятно. Чистой кожей и еще чем-то, чему не могу дать определение. И в голове вспыхивают образы, связанные с этим запахом: дом, уют, тепло, безопасность. Странная смесь, с учетом того, что самого Закариса я побаиваюсь.

— Ты пахнешь домом, — подтверждает мои собственные мысли мауриец. И я очень хочу уточнить у него, что он имеет в виду, но мы почти доковыляли до двери и становится не до расспросов.

— Держись за стену, я еще раз выгляну! — шепчу ему на ухо, легонько касаясь носом шеи. Да, этот опасный зверь определенно пахнет просто замурчательно! Странно, но раньше за собой не замечала такого фетиша — нюхать незнакомцев!

Закарис странно дергается от невесомого прикосновения и опять что-то шипит на своем наречии. Наверное, бесится от того, что вынужден стоять так близко к ничтожной человечке.

Открываю дверь и сталкиваюсь лицом к лицу с охранником.

— Твою ж мать..., — успеваю произнести, как на меня тут же обрушивается шквал ударов дубинкой. Мерзкий бульдог-охранник вышвыривает меня в коридор, отчего стекаю по стене. Боль пронзает тело, но не позволяю себе отключиться. Ведь мауриец остался в помещении для аннигиляции!

Оттуда долетают странные приглушенные звуки. А еще через несколько секунд и вовсе все стихает.

Осторожно встаю с пола. Неужели охранник убил Зака?! Тогда и мне конец. Одной выбраться с Плезара просто нереально.

Дверь тихо приоткрывается и в дверной проем просовывается огненно-рыжая голова маурийца. Волосы разметались по плечам, уши прижаты, глаза — горят диким огнем.

Живой! Радуюсь ему, как никому ранее в этой жизни.

— Цела? — впивается глазами в лицо.

— Угу, — киваю и улыбаюсь как дурочка.

Едва начавшая подживать кожа на губе снова лопается, но плевать на эту боль, как и на многочисленные синяки и шишки. Главное, что мы еще живы и способны сражаться.

— А этот...? — спрашиваю про надсмотрщика. Мауриец качает головой. Понятно, «бульдог» больше не проблема.

— У тебя кровь идет, — шепчет Закарис и каким-то плавным быстрым движением оказывается со мной рядом. Поддерживает за талию, при этом прижимая меня к стене.

Охранник в конце коридора занят своими делами и сидит к нам спиной. Он не видит, что мы стоим в пятидесяти шагах от него. И мауриец явно пользуется ситуацией: наклоняется и слизывает мою кровь с подбородка.

А я зависаю в изумлении. Что, черт побери, он делает?!

Слизнув алые капельки, мауриец довольно жмурится, как большой кот, дорвавшийся до сметаны. А заметив мой шокированный взгляд, возвращает лицу равнодушный и деловой вид.

— Идем дальше. Куда сейчас?

Даю себе мысленного пинка и собираюсь с мыслями. Все странности мы обсудим потом, когда окажемся в безопасности. А пока, осторожно крадусь вдоль стены. Мауриец повторяет за мной, и в целом выглядит куда бодрее. Даже идет без моей помощи. Интересно, это его так драка с охранником взбодрила?

Сворачиваем к лестничному проему. Здесь можно перевести дух, нас никто не видит.

— Теперь нам нужно спуститься вниз, на один пролет. Но там сразу будет пост на этаже, совсем близко от лестницы, — предупреждаю маурийца.

— Тогда я пойду первым, — плавно огибает меня по широкой дуге, и я немного подвисаю, наблюдая за его звериными повадками и нереальной текучестью. И совсем немного — любуясь видом сзади.

— Землянка, ты идешь? — оборачивается уже на ступенях.

— Меня зовут Марина, — повторяю для забывчивого кота.

— А меня — тэн Трейн, — язвительно хмыкает и скользит дальше неслышной тенью.

— Тэн Трейн! — повторяю под нос, копируя высокомерную интонацию маурийца. — Мы гордые представители великой расы! Бла-бла-бла....

— Что ты там бормочешь? — сердито бросает через плечо Закарис.

Тут же умолкаю. А вдруг у маурийца ужасно чуткий слух, как у всех хищников? И он все слышал? Но тут становится не до разговоров, так как мы подходим к опасному участку маршрута.

Зак показывает жестами, чтобы я оставалась на месте. А сам группируется, обратившись в комок мышц и нервов. На пальцах у него вытягиваются огромные черные когтища.

Зажимаю рот ладонью, чтобы случайно не издать и звука от испуга. Сердце ускоряет бег, а пульс отдает барабанной дробью в висках. Хоть бы мауриец справился! Иначе нам обоим несдобровать!

Закарис бросается вперед. До меня долетают приглушенные звуки борьбы и влажный хруст костей. Не хочу думать о том, что именно происходит в данный момент за стенкой. В любом случае, каждый из этих мерзких охранников со скользким взглядом заслужил свою участь.

— Идем! — из ступора выводит осторожный голос маурийца.

Подхожу вплотную, чтобы сказать куда нам дальше, но Зак отодвигается от меня.

— Не так близко, землянка! — шипит, словно разъяренное животное. Кончики ушей нервно подрагивают. И чего он снова завелся?

— Придется тебе потерпеть мою компанию! — шиплю в ответ. — Налево сейчас. Потом будет длинный коридор, разбитый на пять секций. За каждой дверью — своя охрана. Скорее всего нас уже заметили по камерам!

— Разберусь без сопливых! — огрызается. — Держись за мной!

— Раскомандовался..., — бурчу, но делаю как велено.

И мы выдвигаемся вперед. Первым идет мауриец, и как карающий меч вырезает все, до чего может дотянуться. Я просто зажмуриваю глаза, повторяя про себя скороговоркой: «Не смотреть! Не смотреть!».

Наконец-то коридор заканчивается, и все стихает. Странно, но никто из охранников не успел активировать сигнализацию. Хотя мне казалось, что мы двигаемся очень медленно, постоянно замирая и прислушиваясь.

— Человечка! Куда теперь? — дергает за растрепавшуюся косу мауриец.

— А? Что? — фокусирую на нем взгляд. И беру себя в руки. — Дальше большой холл. Туда поступают для регистрации новые заключенные, там же хранятся ключи от космолетов. И там же сосредоточено очень много охранников.

— Это плохо. Какие еще варианты есть у нас? — хмурится Закарис.

— Не знаю. Мне еще не доводилось сбегать отсюда!

От страха и безысходности начинаю мелко дрожать всем телом. Если прямо сейчас кто-то из охранников взглянет на экраны — нам крышка! Ведь мы стоим на виду, среди валяющихся тел.

— Эй, землянка! Не сейчас! Отставить панику! — мауриец чуть встряхивает меня за плечи. Но это мало помогает.

— Мы все умрем! — с подвыванием произношу, осознав весь масштаб трагедии. Как я вообще могла допустить мысль, что у нас что-то выйдет? Теперь нас не просто убьют, а предадут жутким пыткам, в назидание остальным!

— Сама напросилась! — раздраженно цедит сквозь зубы Закарис и хватает меня за голову.

Притягивает ближе, оказываясь лицом к лицу со мной. А потом наглым языком врывается в мой, приоткрытый от удивления, рот. Терзает губы грубым поцелуем, в котором ни грамма ласки или тепла.

— Совсем очумел?! — отпихиваю его, но не без труда.

— Зато истерику задавил на корню, — спокойно облизывается, будто что-то сладкое осело на губах. — Лучше ты будешь злиться на меня и думать головой, чем на эмоциях сползать по стенке и рвать волосы. Согласна?

Подумав секунду, вынуждена согласиться. Эффективный метод, хоть мне и не по душе.

— Вот и отлично. Еще раз спрашиваю: какие варианты могут быть. В тюрьме ведь не один вход и выход!

— В том-то и дело, что единственный! Ради безопасности сотрудников и контроля над заключенными. Все входят и выходят через центральные двери. Но мне пришла в голову одна безумная идея.

— Какая?

Мауриец выглядит заинтересованным.

— Этот коридор достаточно узкий и мы можем заманить сюда надсмотрщиков.

— Как?

— Я выбегу в холл с криками о помощи. Скажу, что ты напал на охрану. И укажу на коридор.

— Знаешь, твой план выглядит как полная подстава. Толпа побежит на меня, а ты свалишь в закат, — хмыкает недоверчиво кыс.

— Ты же не дослушал! — обиженно отмахиваюсь. И как он мог подумать, что брошу его здесь одного?

— Ладно, я весь во внимании, только скорее.

— Сейчас ты переоденешься в форму охранника. А остальных мертвяков стащим в кучу, и ты затаишься среди тел. Когда мимо пробежит основная масса охранников — выберешься в холл. А там тебя буду ждать я, с ключами от космолета в руках. И даже не придется кулаками махать.

— Допустим, с коридором все выйдет. Но как ты справишься без меня? Как достанешь ключи? Наверняка тебя тут же схватят.

— А это уже не твоя забота! — копирую его манеру общения. — Придумаю что-нибудь.

— Рискованная. Такой ты мне больше нравишься! — внезапно выдает и подмигивает. А потом бросается к ближайшему охраннику. — Помогай!

Мы складываем тела в кучу у стенки, а потом мауриец быстро сбрасывает робу, запихнув ее под груду из тел. Рубашку забирает у одного охранника, штаны — у другого.

Я стараюсь не смотреть как он переодевается, но глаза сами прилипают к обнаженной мужской спине. И нет, вовсе не из-за красоты тела. Хотя сложен мауриец, как надо. Я замираю, пораженная шрамами. Вся спина Закариса исполосована отвратительными багровыми полосами-ожогами. Что же с ним делали эти изверги?

— Я готов.

Мауриец прячет яркие волосы под форменную фуражку и «укладывается» рядом с трупами. Замирает. Со стороны действительно все выглядит так, будто здесь только мертвяки валяются. Надеюсь, и у меня все выйдет как надо!

— Я пошла, — говорю ему дрожащим голосом.

В спину доносится глухой ответ:

— Будешь труситься — еще раз поцелую.

Вспыхиваю и убегаю прочь из коридора с самым что ни на есть боевым настроением. Выбегаю на центр холла под взгляды охраны, и падаю на колени как подкошенная.

— Помогите! Убивают! Мауриец!

Название расы действует на «бульдогов» как красная тряпка на быка. Вмиг все оказываются на ногах, вооруженные дубинками и пультами.

— Где он? — один из охранников бесцеремонно пинает меня под ребра.

— Там! — машу в сторону коридора, откуда выбежала. И продолжаю изображать девицу в истерике. Я так напугана, что не приходится особо и играть. Меня трусит вполне натурально, а боль от пинка выдавливает нужные слезы.

— Оставайся здесь! Не двигаться! — орет на меня надсмотрщик.

Распластываюсь на полу лицом вниз, заложив руки за голову. Это отработанная до автоматизма поза покорности, которой учат всех, кто поступает на Плезар-1.

Мимо меня пробегают охранники, топая ногами. Раздается ругань и крики, взвывает сиреной охранная система. Когда все скрываются за дверями, я бросаюсь в комнатку с ключами. Очень надеюсь, что в спешке ее позабыли закрыть.

Но..., нет. На этом мое везение заканчивается. Дверь заперта, а сбоку на меня налетает охранник с криками:

— Далеко собралась, красноволосая гадина?

Прилетает новый удар, и я лечу в угол, как задорный резиновый мяч. Вот только мне не весело и уж точно — не задорно! Адская боль скручивает внутренние органы. Сколько можно меня бить?!

Краем глаза вижу какое-то движение, а затем раздается знакомый голос.

— Сарджаах!

Это мауриец с воем взбешенного енота обрушивается на охранника, который меня пихнул. Отделывает его как следует, и на этот раз я не отвожу взгляда. Так ему и надо, мудаку эдакому!

Покончив с бульдогом, Зак оказывается рядом со мной.

— Иди сюда, девочка! — аккуратно подхватывает на руки, впервые назвав иначе, чем «человечка» или «землянка». Неужели ему не чужда жалость?

Обвиваю его шею руками, наплевав на запрет прикосновений. Меня мутит, и я прикрываю глаза, уткнувшись в впадинку на шее маурийца носом. Вокруг надрывно воет сирена, нас вот-вот могут повязать, а я понимаю, что прямо здесь и сейчас — я счастлива. Странно ей-богу!

Но именно это умиротворяющее ощущение безопасности рядом с маурийцем облегчает боль и успокаивает тошноту.

— Эй, малышка, не отключайся! — чуть встряхивает меня. — Нам еще надо корабль вывести на орбиту. А без тебя я не справлюсь. Слышишь, упрямая девчонка?

Готова побиться об заклад, что на этот раз его голос звучит практически ласково. И я даже приоткрываю один глаз, чтобы убедиться, что мне это не примерещилось.

— Сможешь минутку постоять? — коротко спрашивает и облокачивает меня на стену, левой рукой все еще придерживая за талию.

А на правой, тем временем, появляются хищные когти, которыми мауриец с легкостью проделывает сквозную дыру в двери.

— Ключи вон там, в навесном шкафчике, — подсказываю.

Зак оставляет меня буквально на секунду и бросается внутрь. Выгребает все ключи разом.

— Зачем нам так много? — удивляюсь.

— Увидишь! Хватайся!

Сам подставляет шею, и я снова оказываюсь на ручках. Так недолго и привыкнуть!

Мы несемся к центральной двери, которая медленно, но верно опускается вниз, действуя согласно протоколу при объявлении тревоги.

— Не успеем! — вжимаюсь в тело маурийца, с ужасом представляя, как нас расплющит бетонной тяжеленной дверью, весом в несколько тонн.

— Успеем! — рычит Зак и бросается вместе со мной на пол.

Перекатываемся под дверью, и она с грохотом опускается в сантиметре от моих волос.

— Пипец! — выдаю на эмоциях.

— Что такое пипец? — успевает поинтересоваться Зак, при этом рывком отрывая меня от пола и перекидывая через плечо.

Теперь мы бежим по двору, по направлению к ангарам.

— Потом расскажу! — обещаю ему, а сама впиваюсь пальцами в рубашку маурийца. Меня мотыляет туда-сюда как мешок с картошкой.

Удивительно, но во дворе никого. Как и в ангаре. И как такое может быть? Я ожидала кровавую бойню, но вместо этого мы беспрепятственно попадаем к космолетам.

— Садись за штурвал! — мауриец сгружает меня в кресло первого пилота и защелкивает ремни на талии.

— С ума сошел? Я не умею пилотировать подобные штуки!

— А стрелять умеешь из лазерного оружия? В условиях полета и жесткой тряски? — заглядывает в глаза, при этом продолжая порхать пальцами над сенсорной панелью и подготавливая корабль к запуску.

— Нет, не умею, — таращусь на приготовления и понимаю, что Закарис всерьез намерен доверить мне штурвал.

— Тогда вспоминай все, чему тебя учили. Или мне примерещилась на тебе форма М.Л.А. в день нашего знакомства?

— Я действительно учусь там... То есть, училась! Но это было два года назад! И я всего лишь студентка второго курса! Закарис, мать твою, Трейн! Мы же разобьемся! Не бросай меня здесь одну…

Но мауриец уже убежал в отдельный отсек, где размещается кресло стрелка и захлопнул за собой дверь. И попросту оставил меня наедине с техникой.

Перед глазами всплывает лицо нашего инструктора и куратора группы, сержанта тэна Фирта. И его слова на тренировках:

— Подобрали сопли и намотали на кулак, курсанты! В условиях боях вы должны действовать быстро и с холодной головой. Потому начинаем все с начала. Да, в стотысячный раз. Потом еще спасибо скажете!

И вот сейчас я ужасно благодарна тэну Фирту за многочасовую муштру. Так как в мозгах проясняется и я наконец-то могу мыслить здраво.

Надеваю шлем и проверяю ремни. Отщелкиваю грузила, удерживающие космолет на месте, и кладу руки на штурвал. Остается только поддать газку и вывести шаттл из ангара. А потом ручку на себя и серебристое тело корабля взмоет ввысь. Вроде бы ничего страшного, но есть одно существенное «но». Еще ни разу у меня не получалось сесть после вылета! И это на тренажере!

А сейчас мы в реальном космолете и у меня попросту нет права на ошибку.

Боги всех миров! Помогите мне!

— Эй, земляночка! Ты здесь? — хриплый голос маурийца полон нездорового веселья. И он врывается в наушники шлема, прокатываясь волной адреналина уже по мне. — Сейчас начнется самое интересное!

— Что? — дрожащей рукой вывожу корабль на предстартовую линию.

— Я понял куда подевались все охранники, — хмыкает Зак, и я отчетливо представляю себе, как он кривовато улыбается в данный момент.

— Куда? — верчу головой, но взлетная полоса перед нами пуста.

— Они набились в башни у ворот. Заняли огневые точки и приготовились нас сбивать. Ух... Сейчас будет жарко! Держись, малышка!

Думать о том, как нас сбивают и распыляют в воздухе на атомы попросту некогда. Потому разгоняю космолет и дергаю ручку на себя. Корабль послушно взмывает вверх, практически вертикально. И сквозь шум в ушах до меня долетает насмешливый голос Зака:

— Не так резко, Марина!

— Поняла! — позволяю нам набирать высоту более плавно, в то время как мауриец прикрывает наши задницы. А по-простому — поливает из лазерной пушки оставшихся на поверхности бульдогов.

Потом раздается какой-то нереально мощный взрыв, и нас перестают обстреливать.

— Кажется, я подорвал что-то! Вся электроника вышла из строя!

Радостное настроение передается и мне. Ликую, набирая скорость и выводя наш небольшой космолет на орбиту. Все, нас здесь уже не достанут! И теперь-то становится понятно, зачем мы забрали все ключ-карты. Без них охранникам не взлететь!

— Ты справилась, земляночка! — Закарис возвращается в основной отсек с довольной улыбкой.

Даже и не могла подумать, что мауриец умеет так улыбаться. И его лицо здорово меняется при этом. Он выглядит моложе и беззаботнее, но ненадолго. Бросает взгляд на приборную панель и снова становится серьезным.

— Пусти меня к управлению, проложу маршрут, — отдает четкий приказ. Сейчас мне кажется, что именно этим Закарис Трейн и занимался всю жизнь — отдавал приказы. По крайней мере, у него это выходит вполне профессионально.

Уступаю ему место первого пилота, переведя режим управления полетом на автоматический.

— Куда мы теперь? — спрашиваю у маурийца, заняв соседнее кресло второго пилота.

— Тебе есть куда податься? — бросает на меня короткий взгляд из-под ресниц.

— Нет, — качаю головой.

Красные пряди падают на лоб. С этим побегом я совершенно разлохматилась… Принимаюсь переплетать косу, тем более что это простое действие здорово помогает успокоить нервишки.

— Тогда предлагаю долететь до торговой базы, которая находится на «границе» Содружества. Там у нас будет шанс перебить чипы и сменить личность.

— Перебить чипы? Это вообще законно?

Касаюсь на мгновение запястья. В этом месте под кожей у всех жителей Содружества есть крохотный чип, с помощью которого можно идентифицировать личность, расплатиться за покупки, обратиться за медицинской помощью и многое другое. Сейчас в моем личном деле стоит позорная отметка «Осужденная на пожизненное». Что автоматически закрывает мне двери куда-либо и блокирует в системе.

— Не законно, — хмыкает Закарис. — А ты предпочитаешь сразу сдаться с повинным? Сейчас мы не можем приземлиться ни на одной планете или станции, не привлекая внимания.

— Да, я понимаю. Но взломать систему…

— Это такая мелочь, по сравнению с пожизненным прозябанием на Плезаре, — хмуро отрезает мауриец.

И я понимаю, что пора прекратить бессмысленный спор. Все равно другого варианта у нас нет.

Время тянется медленно, пока мы пересекаем огромное космическое пространство, чтобы достигнуть крайней точки обширной Галактики Эллариан. Где-то здесь, на ее задворках, заканчивается власть Межзвездного Содружества и планетарных судей — исполнителей закона.

И именно тут находится торговая база, на которой мы сможем затеряться для законников, по словам маурийца. И все, что мне остается — это довериться ему в очередной раз.

Скучно не только мне, судя по всему, так как Закарис отстегивает ремни и принимается шерстить по космолету, заглядывая во все отсеки и ячейки для хранения. По итогу осмотра делится со мной найденным — энергетическим батончиком.

— А ты? — вскидываю глаза.

— Оставь себе. Тебе нужнее, — отводит мою руку, но при этом голодно сглатывает.

— Нет, я хочу разделить пополам! — настаиваю. Не смогу давиться в одиночестве последней едой, которая у нас имеется.

— Я не хочу есть, Марина, — серьезно отвечает Закарис. — Мне нужно кое-что другое.

И опускается передо мной на колени. И теперь наши лица на одном уровне. Мужской взгляд становится практически осязаемым на коже.

— И что же это? — вгрызаюсь зубами в сладость, а саму аж потрушивает от столь пристального внимания.

Закарис неотрывно смотрит на мои губы. Нервно облизываюсь. Может, я измазалась?

— Мне нужно немного твоей крови, — наконец-то хрипло признается, и его глаза снова заполняет тьма.

— Что? — отшатываюсь в ужасе, вжимаясь в кресло за спиной.

— Не бойся! — кладет горячую ладонь мне на колено. — Я не сделаю тебе больно. Твоя кровь… Не знаю в чем дело, и не слышал о таком, но она меня исцеляет.

— Как это?

Не могу поверить, что это правда. Я ведь всего лишь землянка!

— Секрет мироздания, — пожимает плечами мауриец и накланяется ниже. — Так как на счет одного маленького укуса?

Его ладони в этот момент поднимаются выше, оглаживают талию, живот, и снова спускаются к бедрам. Волна жаркого беспокойства прокатывается от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Что со мной?

Сердце ускоряет бег, во рту становится сухо. Не хочу, чтобы мауриец отнимал руки. И уже согласна на что угодно. Даже на укус! Или… поцелуй.

— Можно? — аккуратно берет мою свободную руку в свои ладони. Во второй руке я все еще сжимаю недоеденный батончик.

Киваю, как под гипнозом. И очень хочется прикоснуться к волосам маурийца, закопаться в непослушные густые пряди пальцами. И когда он склоняется над моим запястьем, так и делаю.

Острый укол неведомого до этого удовольствия простреливает все мое естество, когда Закарис медленно вонзает клыки в руку. Боли нет, только жгучее желание, чтобы он не останавливался, и вообще… В голову лезут настолько откровенные картинки с нашим участием, что с губ срывается порочный стон. Закрываю глаза, позволяя фантазии пойти дальше.

В моей голове Закарис не просто кусает меня, а медленно избавляет от одежды. Сопровождая каждое действие умопомрачительными поцелуями. Пьет мое дыхание, шепчет что-то на свое наречии — ласково и нежно. Обводит языком уголок губ и после — нежно прикусывает кожу на шее, обещая неземное удовольствие.

Его пальцы тем временем добираются до белья на мне, и отодвигают в сторону трусики. Большим пальцем он растирает влагу на моих складочках, и я почти готова сорваться в ярчайший оргазм, как все резко обрывается.

Распахиваю глаза, задыхаясь от желания и безжалостно окунаясь в реальность. Мауриец сидит в своем кресле. И развернулся так, что мне не видно его лица.

Не могу понять, что только что произошло? Видение было таким реальным! Но одежда на мне сидит как положено, а на руке… Перевожу взгляд. Осталась лишь крохотная отметина — две маленькие точки от клыков Зака.

— Спасибо, что поделилась кровью. Мне уже гораздо лучше.

Голос маурийца сух и собран. Неужели эти видения и желания — только мои фантазии?

Спросить напрямую опасаюсь, да и стыдно признаться, что какой-то там малознакомый мауриец пробудил во мне такую… физическую жажду! Потому доедаю свой батончик, стараясь не смотреть на Закариса. Хотя взгляд — нет-нет да и прилипает к его рукам.

Они у него по-мужски красивы: чуть смуглая кожа расчерчена тонкой сеткой синих венок. Длинные пальцы уверенно порхают над панелью управления. А от каждого, даже мимолетного движения, перекатываются мышцы под рубашкой. И хочется провести ладонью по этим стальным канатам, чтобы снова почувствовать чужую силу и уверенность. Отдаться этим крепким, умелым рукам.

А когда поднимаю глаза выше, натыкаюсь на выразительный взгляд Зака. Вспыхиваю ярче собственных волос. Ведь меня застукали за разглядыванием и любованием…

— Скоро будем на месте. Нужно срезать идентификатор на твоей робе. Так как с ним сразу понятно откуда ты.

— Этот? — показываю на плечо.

Там разместился квадратный кусочек пластика, с выбитыми на нем цифрами. Именно по личному номеру нас и разделяли в тюрьме. Никаких имен, кличек, званий… Только набор безликих цифр.

— Угу. Я-то в одежде охранника, а ты — все еще в тюремной робе. Надо бы и вовсе переодеться, но не во что. Я перерыл на этом шаттле все. Никакой одежды, курточки или хотя бы головного убора. Твои волосы…, — недовольно качает головой.

— А что с ними не так? — нервно наматываю кончик косы на палец.

— Слишком заметные, яркие.

— Да у тебя не меньше! — фыркаю. И пусть оттенки волос у нас разные, но огненно-рыжая шевелюра Зака не мене заметна, чем моя коса!

— Но у меня есть форменная фуражка охраны, — хмыкает и ловким движением прячет рыжую гриву под головной убор.

Действительно, такой простой элемент, а как сразу меняется облик! Мауриец становится самым обычным, не привлекающим внимание. А если еще и взгляд опустит в пол, то никто в нем не признает представителя высшей расы.

— Выходит, я могу нас обоих подставить? Может, сбрить налысо? — предлагаю на полном серьезе. Ведь сейчас речь идет о нашей безопасности и выживании. А волосы… такая ерунда! Отрастут!

— Нет! — слишком агрессивно реагирует мауриец и я вскидываю брови. — Не смей!

И потом добавляет уже спокойнее:

— В этом нет необходимости, Марина. Город, в котором мы сядем — кишит разными расами. Там легко затеряться кому угодно. А на месте я постараюсь раздобыть для нас какую-нибудь одежду.

Киваю, во всем полагаясь на Закариса. Сама я бы не смогла все это провернуть. Остается надеяться, что у нас действительно получится слиться с толпой.

Когда издалека показывается крохотное серебристо-серое пятно, я занимаю место второго пилота. Слава богу, что мне не придется сажать космолет в одиночку. Ведь в этом я как раз полный ноль.

— Убавить скорость! — отдает четкие приказы мауриец, полностью сосредоточившись на управлении.

— Разворот!

Выполнять маневр, зная, что меня страхуют — гораздо легче. Я прямо кожей чувствую, как сильные руки маурийца подхватят меня и управление, если вдруг допущу ошибку.

— Плавнее. Никаких резких движений. Представь, что штурвал продолжение тебя самой.

Закусываю губу, стараясь следовать всем инструкциям. Пропускаю через себя вибрации корабля, улавливая малейшие оттенки и изменения в работе двигателей.

И вроде бы все удается!

— Зак, но стыковаться будешь сам, — бросаю коротко, подводя космолет вплотную к большой площадке на торговой станции.

— Нет, давай сама. Тренируйся!

— Издеваешься? — уверенность и спокойствие, которыми я наслаждалась еще минуту назад, испаряются, словно их и не было. — Я же убью нас! Ты это понимаешь? Ни разу не вышло из сотни попыток!

— А теперь выйдет. Я тебе доверяю, Марина. Сосредоточься, пожалуйста!

Мне хочется плакать и топать ногами, но психовать бессмысленно. Шаттл уже пересек особое атмосферное поле вокруг станции и мне не остается ничего другого, как продолжать снижение.

Мауриец показательно отпускает штурвал, и лишь координирует мои действия.

— Глуши двигатели! Медленнее! Еще спокойнее. Изжаришь техников!

И действительно, прямо под нами начинают разбегаться крохотные точки. Алые посадочные огни мигают интенсивнее, как бы намекая: «Дура! Что ты творишь?!».

А я кричу всем, кто стоит внизу, позабыв, что меня не слышат.

— Уйдите! В сторону! Свалите!!!

Наконец-то раздается звучный «Бам!» и космолет замирает на обозначенной для посадки территории. Я даже не откатилась дальше нужных границ!

— Поздравляю, второй пилот. Вы справились! — шутливо произносит мауриец и отстёгивает ремни. Выключает внешнее освещение, переводит космолет в режим сна. А я все так же продолжаю сидеть.

— Земляночка, ты чего? — зависает надо мной с легким смешком.

— Я не могу пальцы разжать!

— Бывает…, — теплые руки уверенно отдирают меня от штурвала. Зак не ругает меня и не смеется, а терпеливо растирает задеревенелые от напряжения пальцы. А потом и вовсе забирает меня из кресла.

Полулежу на руках у Закариса и пытаюсь осознать две вещи: во-первых, я самостоятельно посадила шаттл и никого не убила; а во-вторых — мне ужасно нравится, когда мауриец носит меня вот так, бережно прижимая к груди. И это очень странное чувство!

Едва сходим с корабля, как город в буквальном смысле оглушает меня. Я растерянно верчу головой, предоставленная самой себе, пока мауриец о чем-то беседует с главным на посадочной площадке. Мы ведь прилетели на тюремной барже, нагло угнанной с Плезара-1. И теперь Закарис пытается «договориться».

Я же пялюсь во все глаза на окружающую действительность. Мне еще ни разу не доводилось бывать на искусственной станции, которая работает автономно не одно десятилетие. Да что там! Судя по тому, как разросся город — здесь выросло не одно поколение, а все пять.

И этот странный туман! Он повсюду. Окутывает верхушки строений, отчего не видно защитного купола. Но при этом здесь можно спокойно дышать. И сильная влажность не особо мешает.

Мимо снуют транспортники. Большие и маленькие, груженные существами всех видов и рас. Некоторые настолько экзотичны, что я выворачиваю голову им вслед.

Мы находимся на самом верху, а под посадочной площадкой начинаются жилые кварталы. Что на самом «дне» станции — для меня загадка.

— Добро пожаловать в Ривил-Сити! — произносит совсем близко мауриец и я поворачиваю лицо к нему. — Странное местечко, да?

— Угу. Тебе удалось договориться? — понижаю голос.

— Да. Я продал наш космолет за сущие копейки, но это лучше, чем числиться его хозяином и быть внесенным в реестр. И мы даже немного разбогатели, — показывает черные ромбовидные пластины с выбитыми золотыми прожилками.

— Что это?

— Местная валюта. Так как я не могу положить средства на личный счет, придется воспользоваться этими штуковинами. Здесь их называют раппы.

— И что можно купить за один… рапп? — кручу его в руках. На ощупь гладкий, и только прожилки выделяются.

— Немного. Снять комнату на день, например.

— А у нас их сколько?

— Всего десять штук. Так что тратить придется с умом.

— Конечно. Куда теперь?

— Немного покатаемся по городу, на тот случай, если кто-то уже обратил на нас внимание. Идем! — хватает меня за руку и быстро ведет к самому краю платформы. За ней резкий обрыв вниз, уходящий на целый километр, наверное.

— Стой, Зак! — вскрикиваю испуганно.

Но мы не падаем. Стоило подойти достаточно близко, как перед нами останавливается транспортник.

Быстро забираемся внутрь. Искусственный интеллект интересуется куда нам.

— Квартал бедняков. Но сначала мы хотели бы посмотреть на город.

— Как прикажете, уважаемый тэн. Приложите руку или вставьте один рапп в подсвеченное синим цветом окно, — отбивает роботизированный голос. И транспортник не двигается с места, пока Закарис не оплачивает поездку.

— Осталось девять раппов, — грустно подытоживаю.

— Не волнуйся, я что-нибудь придумаю, — обещает мауриец и я расслабляюсь. Если он пообещал, значит так и будет.

Мы быстро несемся вперед, то взмывая вверх, до самого купола, то снижаясь практически до дна. Здесь темно, не горят огни, а тени, снующие по бокам транспортника, вынуждают меня плотнее прижиматься к теплому боку маурийца.

— Внизу живут те, кто не может себе позволить подняться выше. Лучше сюда не попадать, — тихо поясняет он.

Мурашки пробегают по коже. И я с облегчением выдыхаю, когда транспортник поднимается выше.

— А почему так много тумана?

— Искусственная атмосфера так настроена. Изначально станция возводилась расой ларгов. Это гуманоидные создания, которые некогда жили у болот, во влажных низинах. Со временем они расселились, захотели осваивать космос. И самые активные из них построили этот город. Это потом уже Ривил-Сити стал торговой базой. Эдаким перевалочным пунктом для контрабандистов, пиратов и других сомнительных личностей. Здесь можно купить все: от чужой жизни до редкоземельных металлов.

— Ужас! Здесь продают рабов?

— Да, но об этом не принято кричать на каждом углу.

— Но откуда ты все это знаешь?

— Было время, когда я носил совершенно другую форму, Марина.

Мауриец вмиг меняется в лице, растеряв нотки доброжелательности и веселья. И я уже жалею о том, что вообще спросила.

— Прости, я не хотела ворошить прошлое, — бросаю глухо, вспоминая и свою неудавшуюся карьеру пилота.

Я немного скучаю по тем временам, когда посещала академию. Тогда в моей жизни все было понятно и просто: расписание, обеды и завтраки по четко выверенному графику. Тренировки и лекции, веселые посиделки с подругой… Да, Дианы мне не хватает больше всего! Как она там без меня поживает? Наверняка Лайза ее достает, а заступиться и некому. Раньше мы вдвоем держали отпор перед красивой и коварной сарийкой — лучшей курсанткой нашего курса и ужасной задирой. А теперь подруга там совершенно одна!

Ранее. Два года назад...

От шока я не слышу слов, до меня долетают лишь обрывки фраз.

— ... пожизненное заключение! — гремит голос планетарного судьи.

Как пожизненное? За никчемную жизнь похотливого гада?!

— Увести осужденную и доставить на Плезар-1!

Вздрагиваю, когда вокруг шеи защелкивается металлический ошейник. Он обжигает кожу холодом и до меня не сразу доходит что это.

Ограничитель! Но, зачем?

Я не обладаю способностями, как некоторые расы. Я — всего лишь человек! Самый обычный, смертный и абсолютно беззащитный перед лицом опасности. Как и в случае с Картрайтом. Он воспользовался своим положением и силой, а умер вовсе не от моих рук.

Впрочем, правда не интересует суровых планетарных судей, что отстаивают права жителей Содружества. Где я и где они? Могучие гуманоидные расы, носители модифицированных генов против жалкой меня. Человечки! Именно так называют нас, землян. От человечества остались лишь жалкие крохи. Нас полностью поглотили другие расы.

— Идём! — каркающий окрик моего охранника выдергивает из ступора. А так как я двигаюсь недостаточно быстро, то в ошейник посылают электрический разряд.

Спотыкаюсь и падаю, прямо под ноги моим мучителям, на затоптанный и заплеванный пол.

Слышу смех.

Это смеются надо мной, такой неуклюжей и жалкой, но тем не менее — опасной. Ведь в их представлении я отняла жизнь у молодого, подающего надежды пилота, еще студента М.Л.А.* — тэна Картрайта.

Горло сдавливает от подступающих слез и несправедливости.

Меня подхватывают под руки и волокут прочь из здания суда, к космолету. Ноги меня не слушаются, их скрутила болезненная судорога.

Вместо комфортабельного полета в умных креслах, меня швыряют на «дно» корабля. Что-то вроде технического отсека, переделанного под перевозку особо опасных преступников. И я здесь оказываюсь не одна.

Прикованный к металлическим переборкам цепями, на полу сидит... маури́ец!

Отползаю как можно дальше, пока лопатками не упираюсь в противоположную стену. Ведь представитель этой расы очень опасен. Смертельно!

Волосы на руке встают дыбом, когда крышка люка над нами захлопывается, а в наступившей темноте высвечиваются два хищных глаза цвета апельсина с узким зрачком.

Как хорошо, что мауриец прикован и на нем ограничитель! И его ошейник покруче моего будет. Об этом сигнализирует красный индикатор, что мерно вспыхивает каждые пять секунд. Кажется, только такие штуки и способны справиться с представителем высшей расы. И все равно мне очень страшно.

Корабль вздрагивает, раздается гудение двигателей и за ним следует резкий рывок. Это значит, что мы оторвались от поверхности. Впиваюсь пальцами в поручни возле моей головы до боли в суставах. Не хватало еще скатиться к этому жуткому созданию!

Четыре секунды полного мрака, а затем — алая вспышка, в которой я вижу мужское лицо. Оно кажется чем-то жутким и неестественно пугающим, мрачным в своей суровости. Прикрываю веки, чтобы не видеть хищного оскала, ярких звериных глаз.

Дрожь пробегает по телу.

Никогда раньше мне не было так страшно, как сейчас! Сравнить можно только с тем вечером, когда козлина Картрайт приперся в мой личный отсек. С одной конкретной целью. Он хотел меня.

Не в качестве любовницы, подруги или жены... О, нет! Ему нужен был трофей. Ведь землянок у него еще не было. Именно об этом он и заявил с порога. И пригрозил, что в случае отказа сживет со свету. А потом пошел на меня с похотливой улыбочкой...

Как все произошло помню плохо. В памяти остался только затопивший разум ужас. И чувство бессилия перед представителем более сильной расы.

Я отбивалась, молила о пощаде, кричала... Но никто не пришел на помощь. То ли не услышали, то ли сделали вид, что не слышат. Ведь я всего лишь землянка, которая по квоте попала в элитную летную школу!

И я билась в истерике, сжавшись в углу, и не понимая, что все уже закончилось. Как оказалось, не только для Картрайта, но и для меня. Ведь он поскользнулся на луже, зажав меня в ванной комнате и ударился головой о бортик душевой кабины...

«Виновна!» — постановил суд и от меня отвернулись все: знакомые, одногруппники, друзья. Особенно печалил тот факт, что на связь со мной не вышла лучшая подруга Диана. Не захотела в последний раз увидеться, прежде чем меня увезут. Мы с ней были не разлей вода в академии, много всего прошли вместе. Она, как и я — простая девушка-землянка.

И вот теперь я трясусь в железной коробке, направляясь в свой новый дом. В самую охраняемую тюрьму Содружества, в Плезар-1. И чувствую себя одинокой и брошенной.

По прибытию нас ослепляет яркий свет. Меня выволакивают наружу первой, а следом выводят маурийца. Внезапно он обращается ко мне:

— Еще увидимся, землянка!

Хмыкает и уходит под конвоем из пяти вооруженных до зубов охранников. Мне достается в разы меньше внимания, и рядом со мной шагает всего один сопровождающий. Провожаю спину маурийца взглядом, а после — переключаюсь на мрачную обстановку окружающей действительности.

Крохотная планета Плезар-1 сплошь изрыта туннелями и шахтами. Здесь когда-то добывали ценные ископаемые. А как планета «опустела», и добывать стало нечего, Содружество приняло решение отстроить тюрьму. Под землей.

Так я оказалась в ужасающем месте, куда не проникал дневной свет, не было видно неба, а воздух стоял влажный, тяжёлый и бесконечно воняло прогорклой старой пищей.

Дни тянулись медленно, монотонно. Меня определили на жуткую работу, куда допускались умеренно опасные преступники, в бокс для уничтожения материальных объектов, а по-простому — аннигилятор. Я работала в дневные смены, подготавливая тела заключенных к полному и бесповоротному уничтожению. После процедуры не оставалось даже праха!

Сначала я плакала и требовала перевода в другое место, но после нескольких недель, проведенных в одиночной камере на одной воде, смирилась. А со временем — даже втянулась.

Моя психика в очередной раз сломалась и срослась кое-как, воспринимая работу философски. Теперь я руководствовалась подходом «все там будем», и это немного помогало. Помогало не сойти с ума от одиночества, безысходности и однообразия.

Умирали заключенные не то, чтобы очень часто, но работенка у меня не переводилась. Иногда мне перепадали личные вещи, которые дозволялось взять с собой в тюрьму. И я «щеголяла» в менее изношенных сапогах с чужой ноги, чем заслужила всеобщую нелюбовь остальных заключенных.

Маурийца с момента прибытия ни разу не видела, и тем сильнее удивилась, когда его привезли ко мне на аннигиляцию.

*М.Л.А. — Межзвездная Летная Академия

Сейчас. Марина

Транспортник останавливается, и я выныриваю из своих тяжелых дум. Мы оказались где-то чуть ниже середины станции. Это и есть квартал бедняков?

— Нам сюда, — Закарис тянет меня дальше, и я стараюсь не отставать. Но посмотреть есть на что.

Вокруг степенно прогуливаются зеленоватые создания. Их лица вместо носа украшают небольшие короткие хоботы. Глаза чуть овальные, слабо прикрыты веками. Волос нет, и головы гладкие, как коленка! Зато на груди — буйная растительность. У кого-то короткая и неухоженная. А у некоторых — с косами, завитками, уложенными один к одному и украшениями. Чудно́!

— Кто они? — шепчу Закарису.

— Это и есть хозяева города — ларги. Коренное население, которое всем здесь заправляет. Они предпочитают для жизни средние прослойки станции. Наверху для них слишком шумно и многолюдно, а внизу — темно. Но к гостям они относятся хорошо, ведь мы для них — источник заработка.

Зак утягивает меня к грязно-зеленой двери, за которой оказывается что-то вроде мотеля.

И что поразительно, внутри все такое же гадкое, серо-зеленое. И мне даже показалось, что оно в углу шевелилось. Держусь за спиной маурийца, стараясь лишний раз не отсвечивать, чтобы меня не сожрала местная флора или фауна.

— Нам нужен номер на пару дней, — произносит Закарис, оставляя два раппа на столике администратора.

— За эту сумму — только одноместный, — гундосит ларг, медленно подгребая к себе наши денежки перепончатой рукой.

— Да, одноместный. И еще кое-что…, — мауриец бросает взгляд по сторонам, но другим посетителям мотеля до нас нет дела. — Мне нужен специалист.

— Какого рода? — заинтересованно тянет хозяин этой плесневелой дыры.

Интересно, они всегда такие медлительные?

— Перебить чипы Содружества, — Закарис сканирует ларга тяжелым взглядом. А тому хоть бы хны. Шамкает своим хоботом, призадумавшись.

Гаденькие создания!

Отворачиваюсь, так как у меня терпения не хватает дожидаться, пока ларг разродится с ответом.

— Завтра подходите в обед, тэн мауриец, постараюсь помочь, — наконец-то произносит и выдает нам «ключ» от комнаты — кусок рыжей проволоки.

Мне не нравится, что ларг с лету определил расу Закариса, и то, как он поглядывает на нас обоих, но свое мнение оставляю при себе.

Уходим на второй этаж, где располагаются комнаты для отдыха. Я, конечно, не сильно привередлива после тюрьмы, но этот мотель даже меня вгоняет в уныние. Неужели и внутри все такое же: сырое, воняющее плесенью и чем-то еще, весьма специфичным.

— Здесь должна быть система кондиционирования.

Закарис проходится по номеру. Крохотное окошко смотрит на шумную улицу. По середине стоит одинокая, дольно узкая кровать с серым бельем. И еще сбоку виднеется дверь. Туалет?

И больше ничего! Нет даже стульев!

Мауриец находит какую-то древнюю панель и щелкает тумблером. В потолке и стенах нашей комнаты раздается ужасающее гудение. Словно в засорившуюся канализацию сбросили парочку консервных банок.

Сухой воздух срывается из микрощелей, которые я до этого не заметила. И обметает каждый уголок комнаты. Под воздействием потока вся плесень скукоживается, усыхает и потом ее сдувает в щели на полу.

— Ничего себе!

— Очистка комнат от плесени для рас, которым не нравится излишняя сырость, — хмыкает Закарис. — Располагайся!

— А проволочка для чего? — вспоминаю про приблуду, которую нам выдали.

— Дверь заматывать изнутри.

— Серьезно?!

Разворачиваюсь. На самой обычной деревянной двери, которую я уже сто лет нигде не видела, есть петелька. А на ответной части — вбит гвоздь. Закарис подходит ближе и приматывает проволокой дверь.

— Да уж, сервис оставляет желать лучшего!

— Зато недорого, — парирует мауриец.

— Боюсь представить сколько стоит жилье на самом верху.

— Поистине космических денег!

— Не могу поверить, что мы в относительной безопасности и сумели свалить с Плезара…, — присаживаюсь на краешек кровати. Усталость дает о себе знать. Ноги гудят, голова тоже слегка побаливает. К тому же, мы практически не ели сегодня. Унылый тюремный завтрак и энергетический батончик не в счет.

— Хочешь первой в душ? — спрашивает Закарис и заглядывает за вторую дверь. — А там не так уж и плохо!

— Хочу, ужасно, — тянусь вверх руками, расправляя косточки. — Тогда, побегу?

— Беги, — отходит к окну, пропуская меня.

Я закрываюсь в ванной на еще одну проволочку. Здесь работает все просто: вместо туалета — куб со встроенным аннигилятором, только в миниатюре. А вместо полноценной ванной или душевой — труба, из которой льется вода прямо на пол и только одной температуры. Немного прохладно, как по мне, но зато напор хороший.

И тут уж я себя не одергиваю. Отмываюсь долго-долго, воспользовавшись стандартным мыльным набором. Никаких ароматных шампуней и кремов. Просто жидкая субстанция без запаха. Но зато смывает грязь!

После купания натягивать тюремную робу ужасно не хочется. Но другой одежды у меня все равно нет. Застирываю под водой свои простые трусики и топ, закинув их сушится на трубу. Надеюсь, мауриец не будет их там рассматривать.

А сама втискиваюсь в ненавистный синий комбинезон. Выхожу из ванной, отчаянно зевая. Глаза просто слипаются! Такое впечатление, что организм решил: с меня достаточно, и выключил подачу энергии. Ноги едва идут, язык не слушается, когда я даю отмашку Заку:

— Там свободно…

— Замотайся в простыни, пока я моюсь. Сними это, — указывает глазами на робу.

Надо же! Какой внимательный! И как догадался?

— Спасибо. А как же ты?

— Мне не нужно, — сухо отвечает и прячется за дверью.

Ну и славненько!

Быстро скидываю комбинезон и заматываюсь по самую макушку в простыни. Они вроде бы чистые, несмотря на серый цвет и легкий душок сырости. И стоило мне принять горизонтальное положение, как сон наваливается с удвоенной силой, и я попросту отключаюсь.

Утром просыпаюсь от того, что мне ужасно жарко, а еще — затекло все тело. Щурюсь, пытаясь рассмотреть детали в полумраке комнаты. И до меня потихоньку доходит в чем причина моего дискомфорта.

Я лежу на груди у маурийца, распластавшись как морская звезда, и обхватив его конечностями. Каким-то непостижимым образом простынь все еще держится на мне, но задралась почти до поясницы. А на обнаженных ягодицах покоится горячая ладонь Зака. Он крепко спит, и я боюсь пошевелиться лишний раз, так как в данный момент моя поза слишком провокационная.

Черт! Черт! Черт!

И что мне делать?

Задерживаю дыхание и пытаюсь выскользнуть из рук маурийца, но так, чтобы не нарушить его сон. И мне это почти удается, остается только перекинуть ногу….

Но тут я натыкаюсь на его горящий взгляд. Разбудила!

— Куда-то торопишься?

Секунда, и я оказываюсь там же, где и была: прижата к горячей обнаженной мужской груди, и зафиксирована обеими руками за бедра. И хоть Закарис снизу одет в штаны, но между моих ног оказывается кое-что крупное.

— Извини, наверное, я ночью на тебя навалилась…, — краснею и тяну простынь вниз, чтобы прикрыть срам.

— Не извиняйся. Я не против.

Его глаза меняют цвет. Я уже видела такое. Он снова нуждается в моей крови или этот голод другого характера?

— Мне надо одеться, — упираю ладони ему в грудь.

— Не надо, ты и так очень хороша…, — пропускает сквозь пальцы мои красные пряди. Волосы высохли и рассыпались по плечам водопадом.

— Закарис…, это неправильно!

— Почему? — выдыхает мне в губы. — Мы оба свободны и живы. Разве этого недостаточно?

— Я не уверена, что хочу этого, — закусываю губу.

Хотя кого я обманываю? Меня бросает в жар от одного лишь голодного взгляда. Не говоря уже о том, что не перестаю думать о большой мужской ладони на моей попке.

Словно считав мои мысли, он сжимает меня сильнее, вдавливая в себя. Проводит носом по шее, жадно вдыхая аромат и бормочет что-то на своем наречии. Кажется, я уже слышала это слово от него: «альнесса».

— Что это значит? — цепляюсь за смысл, в то время как жаркие и кусачие поцелуи маурийца лишают последней воли и рассудка.

— Не могу пока тебе сказать, — отрывается на мгновение от моей шеи и заглядывает в глаза, — но обязательно расскажу позже. Ты доверяешь мне, Марина?

Ловким движением перекатывается вместе со мной. И я оказываюсь под разгоряченным мужским телом.

Доверяю ли? Какой сложный вопрос!

Закарис тянет за простыни, обнажая мою грудь. Проводит второй рукой по внутренней стороне бедра, лаская чувствительную кожу чуть шероховатыми подушечками пальцев. Я дрожу от желания и страха, не зная, что последует за этими ласками и стоит ли мне позволять заходить Заку настолько далеко.

— Не бойся, это всего лишь сон. Ты еще спишь, Марина. Но здесь ты можешь попробовать то, на что не решишься в реальности.

Голос маурийца обволакивает меня, гипнотизирует, и я робко киваю. Если это сон, если это снова только лишь видение… Может, мы могли бы попробовать? Один раз.

У меня еще не было мужчин, не считая грязных приставаний Картрайта и его попыток взять силой. Потому мне боязно и при этом любопытно, а еще — жгучее желание не дает покоя. И я сама скидываю простынь на пол, раскрываясь для Закариса.

Он избавляется от брюк, и я завороженно смотрю на большой член. Он чуть подрагивает от движений, и не понимаю — как ЭТО может поместиться во мне? Но раз мы во сне…

Надеюсь, маурийцу снится какой-то другой сон, и это только я такая озабоченная. Было бы неловко узнать, что мы смотрели один сон на двоих!

Прикрываю глаза, отдаваясь умелым рукам и губам. Зак сначала слегка прикусывает левый сосок и тут же принимается его ласкать языком, словно выпрашивая прощение за слишком острые ощущения «до».

— Какая ты нежная, земляночка! — мужская ладонь путешествует от шеи к животу, обводит по кругу и сползает ниже, накрывая лоно.

Я приподнимаю веки, чтобы видеть лицо Закариса. Он сейчас такой…! Смесь похоти и хищного восторга отражается в его чертах. Смачивает слюной свои пальцы и принимается дразнить меня там!

Ох! И стыдно, и хорошо! Чуть свожу колени вместе, но мауриец уверенно разводит их обратно.

— Не закрывайся! Тебе нечего стыдиться. Ты — идеальная, Мар-р-ина!

Чуть грассирующее «р» сводит меня с ума. И почему именно этот мужчина так на меня действует? Не припомню, чтобы на чей-либо голос так остро реагировала!

— Влажная девочка… Ты вся течешь! — отнимает руку и направляет член к пульсирующей точке. Водит гладкой головкой, еще больше размазывая соки. А потом упирает член прямо туда!

Небольшое давление, и Закарис входит в меня. Выгибаюсь дугой, выкрикивая его имя в пустоту комнаты.

И от собственного крика просыпаюсь.

Маурийца рядом нет, а из душевой раздаются звуки льющейся воды.

Я лежу в полном одиночестве, на скомканных простынях. Одна моя рука сжимает левую грудь, вторая — бесстыдно ласкает внизу. Одергиваю себя. Но тело требует продолжения. Прислушиваюсь к звукам.

Закарис еще в душе, и судя по всему — ничего не слышал.

Откидываюсь на подушках, пытаясь вернуться в сон, и продолжая ласкать чувствительный комочек плоти. Растираю собственную влагу между пальцев, обильно смазывая ею половые губы.

Как же мне не хватает его рук! Разрядка не наступает, и я с раздражением кутаюсь в серую гостиничную простынь.

Через минуту шум воды стихает, и из душевой показывается Закарис. Бросаю быстрый взгляд из-под ресниц, но мауриец выглядит совершенно обыденно: собранный, строгий, чуть отстраненный. А в его голосе сквозит холодок, когда он ко мне обращается:

— Проснулась? Отлично, ванная комната свободна. Умывайся и одевайся. Нас ждут дела.

Прячу пылающее лицо за волосами. Как хорошо, что Зак не вышел минутой раньше, когда я на этих самых простынях предавалась разврату! И звала его по имени!

Боже мой, да что со мной творится?

Закарис Трейн

Выхожу из душевой, натягивая на лицо маску холодности и равнодушия. Только что в фантазиях я брал сладкую землянку с такой страстью, что мутится разум. Но она не должна узнать о том, что творится в моей голове. Мы не можем быть вместе, это ясно как день! Более того, Марина меня побаивается, потому сбегает в ванную, едва показываюсь на глаза.

Сладкий аромат ее кожи и волос окутывает на мгновение, и тело тут же отзывается острой реакцией: в паху поселяется тяжесть. Едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть следом за девчонкой. Но я лишь еще больше отпугну ее, если стану преследовать.

Нужно довести дело до конца: помочь землянке устроиться и сразу же исчезнуть из ее жизни, пока не привязался к ней слишком сильно. Тем более, что я больше не доверяю женщинам, а уж красивым — и подавно!

Достаю старый блокнот из кармана брюк. Пожалуй, во всем Содружестве уже давно никто не пользуется бумажными носителями, но, если хочешь что-то скрыть ото всех — не держи это в сети. Потому все свои мысли доверяю небольшому клочку бумаги, перечитывая раз за разом свои заметки и пытаясь вытянуть из памяти еще хоть что-нибудь.

День, когда меня арестовали, совершенно не запечатлелся в памяти. Я не помню, как прошел суд, где провел несколько дней и были ли допросы. Пришел в себя только тогда, когда на шее защелкнулся ограничитель и меня покинули силы. Ошейник блокировал природные инстинкты, не давал возможность здраво рассуждать, подавлял волю.

Словно сквозь пелену нездорового, навеянного импульсами мрака, до меня долетали слова родного брата…

— Как ты мог, Закарис?

С трудом отрываю взгляд от пола и фокусирую его на знакомом лице. Передо мной стоит Кальверт. Младший братишка…

Внутри вспыхивает слабый порыв. Дергаюсь навстречу брату. Хочу ему что-то сказать, спросить… Какая-то важная мысль ускользает.

— Убийца! Животное! — произносит с ненавистью Кальверт. Мозг не сразу реагирует на такие громкие слова. Запоздало соображаю, что это он обо мне.

— Я не убивал…, — хриплю и делаю еще шаг.

Стоящий рядом охранник нажимает на кнопку и ограничитель нейтрализует все мои попытки говорить и двигаться. Падаю на пол, выгибаясь дугой.

Картинка плывет, но я вижу, как моя бывшая невеста Веринея кладет руку на плечо брату и произносит с трагичной гримасой на лице:

— Пойдем, Кальверт… Мне очень жаль, правда! Но он потерян для общества. Нам еще нужно похоронить твоих родителей…

Снова возвращаюсь к блокноту.

«Похоронить родителей» — подчеркиваю жирной чертой. Это самая тяжелая и важная часть воспоминаний.

Кажется, я убил собственных родителей и еще кого-то… Не помню ничего, кроме застилающей глаза ярости. Такой животной, бурной, не имеющей конца и края. Но перед этим я был с Веринеей! Отлично помню, что вернулся со службы домой вечером. И собирался поговорить с невестой. Объясниться, что придется разорвать помолвку. Так как понял, что мы не подходим друг другу настолько идеально, как это бывает в избранных парах.

Наши отношения больше походили на теплую дружбу. Даже для страсти не осталось места. Потому-то я и решил отпустить девушку. И самому освободиться от отношений, которые никуда не приведут по итогу.

Веринея ожидаемо отреагировал бурно. Устроила громкий скандал. Плакала, умоляла, едва ли не на коленях просила передумать. Но тем самым еще больше отвернула от себя.

Красивая женщина, которая унижается… Мне хотелось поскорее закончить тяжелый для обоих разговор и сбежать, но потом что-то произошло. И сколько бы не силился вспомнить — так и не смог, что именно.

В следующем воспоминании я уже в ошейнике перед братом, который обвиняет меня в убийстве родных…

Я так глубоко погрузился в свои воспоминания, что не заметил, как девчонка оказалась рядом, заглядывая через плечо.

— Что это? — спрашивает с интересом.

Захлопываю блокнот, хотя она и так ни слова не поймет. Маурийский язык довольно специфичен, и вряд ли девчонка его изучала. И все же я не готов посвящать кого-либо в свои мысли и дела. Даже такую сладкую малышку, как эта земляночка.

— Ничего интересного, — прячу руки в карманы брюк. — Ты готова?

— Да, — она расчесывает влажные пряди пальцами, рассматривая город сквозь грязноватое мутное стекло.

Красивая. Мне все в ней нравится: и этот утонченный профиль, и огромные глаза в обрамлении пушистых ресниц, и длинные красные волосы… Необычная! И с характером, надо признать. И это делает девчонку еще привлекательнее в моих глазах. И потому я должен держаться от нее как можно дальше.

Она достойна чего-то большего, чем внимание осужденного за убийство с особой жестокостью! Мне бы разобраться с собственными грехами, а не втягивать в неприятности землянку.

Выходим из номера, и дорогу нам преграждает ларг-администратор.

— Тэн мауриец! — масляно улыбается, продолжая настойчиво именовать меня по названию расы. Хотя я предпочел бы, чтобы он не акцентировал на этом внимание.

— Тэн ларг! — не остаюсь в долгу.

— Я нашел для вас специалиста, — медленно растягивает слова, словно жует жвачку.

— Отлично. Где мы можем его найти?

Ларг протягивает зеленую ладонь ко мне, второй рукой приглаживая растительность на груди. Ах да! Заплатить…

Вкладываю два раппа в руку, и ларг улыбается еще шире.

— Найдете его тремя ярусами ниже. Красные стены, исписанные граффити. Спросите Олта.

Киваю.

— Спасибо за помощь.

— Всегда рад, всегда рад…, — отступает в сторону, и мы проходим мимо. Марина жмется ко мне поближе, и я порывисто сжимаю ее руку в ободряющем жесте. Не бойся, девочка, я с тобой!

— Я ему не доверяю, — сообщает, когда мы покидаем гостиницу.

— Я тоже. Но пока других вариантов у нас нет. Посмотрим, что там за Олт такой. Но сперва — завтрак!

Закарис Трейн

Двигаемся вдоль домов ларгов, которые больше напоминают контейнеры для перевозки: сплошь металлические стены, в которых кое-где проделаны оконные и дверные проемы. Плохенькие «приусадебные» участки состоят из ящиков с почвой с родной планеты ларгов. Говорят, что она более не обитаема. И эти клочки земли — все, что осталось у хозяев станции от прежнего дома.

На одном из жилищ, на всеобщем диалекте значится яркая реклама: питание для всех форм жизни. Ну что ж, посмотрим!

Дверь уходит в сторону, и мы попадаем в дешевую забегаловку. Вот уж действительно — для всех форм жизни!

В углу местная флора поглощает нечто розовое с тарелки. Я даже не могу сказать — разумное ли перед нами создание. Чуть правее сидит странная компания: два крупных вооруженных дарха*, а с ними — молодые девушки. По виду — землянки, но, если присмотреться повнимательней — раса высшая. Вот только даже я не скажу кто они такие.

Марина тоже замечает этих «чистеньких» девушек. Они здорово выделяются на фоне местных жителей своей светлой кожей и яркими волосами.

— Так похожи на меня! — воодушевляется и, кажется, собирается подойти познакомиться.

— С ума сошла? — дергаю ее за талию, впечатывая в себя. — Не вздумай ни с кем общаться. Девушки не землянки, это точно. Обрати внимание на тонкую прозрачную кожу и разрез глаз. А еще, они под охраной дархов. К этим лучше не соваться!

— Они опасны? Эти дархи?

— Если не хочешь, чтобы твой мозг превратился в желе — держись от них подальше. И запомни, на этой станции каждый сам по себе. Здесь не принято лезть в чужие дела, если не ищешь неприятностей.

— Я поняла. Не ищу! — испуганно отвечает и еще раз оглядывается на девушек. Но те слишком заняты разговором с дархами и не замечают нас. А вот их сопровождающие…

Едва мы вошли, как моего сознания аккуратно коснулся щуп. Я его сразу почувствовал и сделал вид, что не заметил. Приоткрыл часть сознания, позволяя дархам считать поверхностную информацию, которую сам же и положил там. Мы — путешественники, просто зашли перекусить.

Ментальный щуп осторожно пробежался и исчез, оставляя после себя неприятное тянущее ощущение в висках.

В любой другой ситуации я бы вызвал наглеца на бой, но не сейчас. Тем более, что дархов двое, а со мной — хрупкая землянка. Я обязан позаботиться о ней, защитить. А потому сделал вид, что не заметил ментальной проверки.

Помимо этой странной компании, в забегаловке сидят ларги, и еще парочка отщепенцев из низших рас. Нам они не страшны, потому смело подхожу к старенькому фудпринтеру, слегка заросшему плесенью, как и все вокруг.

— Что будешь? — спрашиваю у землянки.

— Можно заказать что угодно? — она оживает. Глаза блестят, на пухлых губах расцветает озорная улыбка. — Я так давно не ела ничего другого, кроме тюремной пищи, что даже не знаю, чего бы мне хотелось больше — хорошо прожаренный стейк или воздушное пирожное?

— Закажи и то, и другое. На один рапп мы можем плотно пообедать. И я не уверен, когда предоставится еще такая возможность. Так что смелее!

— Супер! — Марина выворачивается из моих рук и надиктовывает голосом. — Стейк из мраморной говядины, овощи с Земли, корзиночку с белковым кремом и кофе.

— Позиция: овощи с земли — не распознана! — противно скрипит робот в ответ.

— Вот дурацкая железка! Чтоб тебя! — смешно злится Марина и забирает заказ.

— Что есть из маурийской кухни? — спрашиваю у фудпринтера и он зависает на несколько секунд. А потом выплевывает сухую булку и кусок вяленого устричного мяса.

— Упс! — смеется Марина. — А я еще расстраивалась из-за отсутствия зелени и овощей!

Кидаю на нее тяжелый взгляд. Веселится, в то время как мне выдали эту дрянь…

— Надеюсь, твоя еда съедобна, — кидаю взгляд на поднос в руках девчонки. Ее заказ выглядит аппетитно. — Повтори первую порцию! — отдаю команду фудпринтеру.

Отходим к дальнему столику, подальше от любопытных глаз.

Марина не торопится есть, а с любопытством смотрит на меня и чего-то ждет.

— Что? — переспрашиваю. Мне иногда не понятны ее взгляды.

— Интересно, что скажешь про земную еду.

— Надеюсь, что выживу после этого! — отрезаю кусочек нечто ароматного и жирного. Рот наполняется слюной при виде незнакомой еды.

— Ну как?? — девчонка ерзает на сидении в нетерпении. Вот неугомонная!

— Вкусно, — честно признаюсь. — Похоже на мое любимое блюдо — жаркое из крутанов**.

— Сделай глоточек кофе. Он здесь очень даже неплох. Хотя я любому была бы рада. Даже не помню, когда в последний раз пила этот напиток. В академии мы могли заказывать кофе раз в неделю, в свой выходной…

Марина мечтательно откидывается на спинку сидения. И я в очередной раз удостоверяюсь, что нам с землянкой не по пути. Ей надо учиться, вернуться в привычную среду, а не бегать со мной по злачным местам, опасаясь быть узнанными и пойманными. Впрочем, пока Марина вернуться не может. Содружество тут же засунет нас обратно в тюрьму. Потому-то и нужен специалист по чипам. Только так мы сможем обрести новую личность.

*да́рхи — еще одна высшая раса. Внешне похожи на людей, сильные менталисты (появятся в отдельной книге по этой вселенной).

**крута́ны — животные с родины Закариса.

Марина

Знакомая и такая «земная» еда, делает меня чуточку счастливее. После тюрьмы для меня любая мелочь, отличающаяся от строгих будней в заточении, приносит радость, удивляет. Я словно учусь жить заново. И в этом мне помогает Закарис.

Иногда ловлю на себе его долгие взгляды и не отгадать, что бы они значили. А мне так хочется понять, о чем думает мауриец! Он весь — сплошная загадка и тайна.

Сейчас Зак расслаблен. Только кончики ушей чуть подрагивают. Наверное, продолжает контролировать все вокруг, за что я ему безмерно благодарна. Одна бы я уже наделала ошибок или вовсе — попала в дурные руки.

Как в случае с дархами. Мне так захотелось подойти к девушкам, сидящим рядом с ними. Особенно к той, что с желтыми волосами. Странное ощущение, я будто бы почувствовала в ней родственную душу. Но после слов маурийца — пришлось взять себя в руки. Чужие расы — чужие правила общения. И своим поведением я могла бы спровоцировать мужчин на драку или еще чего похуже…

— О чем задумалась? — Зак легко касается моей руки.

— Подумала, что благодаря тебе я все еще жива, — признаюсь с благодарной улыбкой.

— Это взаимно!

Мауриец шокирует реакцией — переворачивает мою руку ладонью вверх и оставляет долгий поцелуй на внутренней стороне запястья.

— Спасибо, Марина. Без тебя я бы не выбрался с Плезара-1.

Апельсиновые глаза смотрят едва ли не с нежностью. Но стоит мне моргнуть, как это выражение исчезает. Неужели показалось?

— Не за что…, — неловко отбираю руку. Кожа горит в том месте, где касались его губы.

Воспоминания подкидывают картинки с нашим участием, и я вижу едва ли не на яву горячие полусны-полувидения. В которых Закарис называет меня своей альнессой. Так и тянет спросить — что же значит это слово, но сейчас не время для подобного разговора. Нас ждет специалист по чипам.

— Идем, — произносит мауриец, будто бы подслушав мои мысли.

Встаем из-за стола, и я на ходу бросаю еще один взгляд на странную компанию по соседству. Дархи следят за каждым нашим движением — мрачные и опасные. Девушки же — о чем-то тихонько переговариваются и не обращают на нас внимания.

— Марина! — окликает мауриец и по-хозяйски берет за руку. Уводит прочь, как непослушного ребенка. И почему мне так хочется подойти к девушке с желтыми волосами?!

— Прости, — покаянно прошу. — Она особенная. Между нами есть какая-то связь. Я чувствую это!

— Зато лорендийка ничего не почувствовала. Она даже не взглянула в нашу сторону. Перестань, Марина! Ты привлекаешь к нам ненужное внимание.

На этот раз голос Закариса строг и холоден. Опускаю голову ниже. Сама не понимаю, что на меня нашло! Даже если представить, что девушка — землянка, а не лорендийка, как говорит Зак, то все равно это не объясняет моего стремления узнать ее поближе. К остальным-то землянкам меня не тянуло! А родственников у меня нет. Меня вообще вырастили в пробирке, как и многих других, из исчезающих рас. А после — мое детство прошло в особом приюте, на Терре — Земле нового поколения. Там Содружество выращивает утерянные виды, не только животного и растительного мира, но и гуманоидных существ.

Так, из программы по разведению, я попала в летную школу по квоте для землян. И там познакомилась с Дианой — землянкой, рожденной от настоящих родителей. А вот ее мама и папа как раз были из пробирки. В общем, у нас оказалось много общего, и подруга заменила мне семью, которой у меня никогда не было.

Спускаемся на несколько «этажей» вниз. Ларги называют каждый последующий этаж ярусом. Мы находимся все еще в срединной части станции-города, так что здесь так же светло, многолюдно, как и на том ярусе, где мы завтракали.

— Кажется, это здесь, — указывает Закарис на разукрашенную граффити стену.

На входе висит окно идентификации, и я переглядываюсь с маурийцем. Нам не пройти сканер, так как система тут же распознает в нас беглых преступников.

— И что будем делать? — тихо интересуюсь.

— По старинке — постучим.

Зак три раза отбивает кулаком по дребезжащей стене и внутри раздаются какие-то шорохи.

Дверь уходит вверх, а на пороге появляется мужчина. Из ларгов. У него неприятная, я бы даже сказала, отталкивающая внешность. Лицо пересекает огромный шрам. От левого виска по диагонали через нос к правой скуле. Шрам старый, но от этого — не менее жуткий. К тому же, мужчина раздвигает губы в подобие улыбки, и я вижу гнилые зубы. Мерзость!

— Какие интересные гости…, — гундосит своим хоботом. — Проходите.

Пропускает нас внутрь, а сам осматривается и только потом захлопывает дверь.

— Ты — Олт? — спрашивает Закарис. И я отмечаю, как он напряжен. На руках вытянулись темные когти, глаза затопила тьма.

— Я. А ты — мауриец, который хочет перебить чип. И землянка, — кивает на меня ларг с особым блеском в глазах.

Никакого уважения к расе Закариса не слышу в его голосе. Этот Олт кажется опасным и очень скользким. Если бы не наше положение беглецов, я ни за что не связалась бы с подобным типом.

— Мне сказали, что ты можешь такое провернуть.

— Могу, но это будет стоить очень дорого.

— Я заплачу, если ты поможешь получить доступ к старым счетам.

— Это будет стоить тебе вдвойне! — продолжает скалиться Олт.

— Я согласен, — сухо отвечает Закарис.

— А девчонка? — ларг проходится по мне липким взглядом. — Мы могли бы договориться о хорошей скидке, если ты оставишь ее.

Зак бросается вперед с такой скоростью, что я не успеваю заметить. Раз! И он уже прижимает мерзкого зеленого ларга к стене напротив. На пол летят какие-то детали со стола и полок.

— Девушка со мной! И для нее так же нужно подготовить новую личность! Еще раз предложишь нечто подобное и лишишься головы!

— Я поняла, понял… Не горячись! — Олт отползает в сторону от разъяренного маурийца. — Все сделаю. Цена — тысяча раппов.

— Тысяча?! — охаю, не представляя, где мы возьмем такую сумму. Это же… баснословные деньги!

— Если сможешь взломать мои старые счета — получишь вдвое больше, — гораздо спокойнее реагирует Зак. — Но если обманешь…

Показательно вспарывает когтями металлическую обшивку на стене. Ларг нервно вздрагивает и кивает.

— Дайте мне полчаса и начнем!

Закарис уводит меня в дальний угол комнаты, где стоит старый потрепанный диван и усаживает на него.

— Подумай, куда ты отправишься потом, ведь после операции ты сможешь быть снова свободной. Но лучше бы тебе пока не показываться в академии.

Зак серьезен и собран. А вот я — напротив. С ужасом представляю ту минуту, когда нам придется расстаться. Я ведь без него не справлюсь! Да и куда мне податься? Вся моя жизнь была сконцентрирована вокруг академии. Я строила планы на будущее: отучусь, пойду работать по распределению. Где-нибудь там встречу хорошего парня, обязательно из гуманоидных рас, и заведу семью. А что дальше — даже не заглядывала так далеко. Тюрьма внесла свои коррективы, а уж после побега и вовсе ничего не ясно. Одно точно, мне надо держаться маурийца. С ним мне спокойно и хорошо, он сильный и знает, как действовать.

Вот только я ему не нужна, похоже… Совсем. И это меня всерьез тревожит.

Марина

Ларг Олт отрывается от дисплея своего компьютера и зовет нас в смежное помещение, отделенное простой складной ширмой. Мороз бежит по коже при виде кресел с застежками и медицинских инструментов. Про стерильность таких предметов я вообще молчу!

— Присаживайтесь, пожалуйста. Процедура не быстрая, сами понимаете. Чип нужно вытаскивать осторожно, стараясь не нарушить целостность. И мне придется вас пристегнуть, чтобы вы не дергались.

Мауриец еще больше мрачнеет лицом.

— Это обязательно? — спрашивает.

— Конечно, а как иначе! — мерзкий ларг ухмыляется.

И почему мне все время кажется, что это все — западня?

— Прошу, тэн. Прошу, тана! — обращается к нам. Но, как и прежде — в голосе ни грамма уважения, только тщательно скрываемое пренебрежение.

С опаской опускаюсь в кресло с бардовой обивкой. Запястья и щиколотки фиксируются ограничителями. Не сбежать! Сердце против воли начинает стучать быстрее, панические мысли мечутся в голове. Спасает только голос Закариса.

— Марина, Марина, посмотри на меня!

Фокусирую взгляд на его лице. Яркие глаза гипнотически действуют. И в тоже время — успокаивают.

— Все будет хорошо, слышишь? Решим вопрос с чипом и улетим отсюда. Обещаю!

Киваю. Да, не хочу задерживаться на этой станции. Город ларгов… противен мне. Как и сама раса. Есть что-то отталкивающее в их носах и бесконечной любви к влажности.

Тем временем Олт приступает к операции на запястье. Сначала занимается Заком, так как через его чип можно получить доступ к счетам. Это у меня за душой ни гроша, а мауриец, судя по всему, богат.

Неотрывно слежу за всеми движениями ларга. Даже когда он делает тонкий надрез на руке Закариса — не отвожу глаз. Не доверяю этому Олту и все тут!

Щипцами Олт подцепляет микро-чип и не вынимая его до конца, подключает к системе. Что-то химичит, и мне не видно экран его планшета с данными. Надеюсь, он сейчас не обдирает маурийца до нитки?

— Пока данные обновляются, займемся вами, тана! — растягивает плоские губы в гаденькой улыбочке. И что он постоянно так на меня смотрит? Словно хочет откусить кусочек?

Ойкаю, когда кожи касается холодный металл. Боли нет, ведь ларг чем-то обезболил место надреза. Но все равно неприятно и сохраняется некоторая чувствительность.

Едва Олт подцепляет мой чип, как дверь в его жилище сотрясается от удара. Вздрагиваю всем телом, но застежки удерживают меня в кресле в горизонтальном положении.

— Кто там ломится?! — рычит мауриец, тоже предпринимая попытки высвободиться.

— А это за вами, друзья мои. Что-то они долго…, — недобро улыбается ларг и идет открывать.

— Ты нас сдал?! — прищуривает глаза Зак. Уши прижимает к голове, напрягаясь все телом. Я вижу, как бугрятся мышцы под рубашкой.

— За чистокровного высшего мне хорошо заплатит одна нелегальная медицинская корпорация. А на счет землянки, — ларг едва не облизывается, — я попользуюсь ею и продам. На нее тоже найдется покупатель!

Всхлипываю после его слов. Как знала, что здесь что-то нечисто! Надо было прислушаться к своей интуиции!

Олт снимает блокиратор с двери и к нам врываются незнакомые создания. Гуманоидные, но с особенностями.

— Маурийца можете забирать, а на счет девушки я свяжусь позже! — ларг отходит в сторону, пропуская новоприбывших.

Закарис рвет жилы, пытаясь освободиться. Рычит и сверкает абсолютно черными глазами. Я бы на месте этих бандитов к нему не приближалась!

Острые когти оставляют глубокие борозды на металле и, кажется, еще секунда — мауриец окажется на свободе. Но тут в него выпускают какое-то устройство и Зак затихает.

— Что вы с ним сделали?! — кричу, выкручиваясь в кресле до синяков на руках.

— Ничего такого, только успокоили слегка, — отвечает один из торговцев… или кто он там.

Плачу и зову Зака по имени, но он никак не реагирует. Кажется, ловушка захлопнулась, и я пропала!

Бессознательного Закариса уносят за руки-ноги четверо вооруженных бандюков. И хоть бы кто-то вмешался!

— Помогите! — не оставляю попыток докричаться.

— Замолчи! — Олт бросается к окну и всматривается в прохожих сквозь мутное и грязное стекло.

— Не буду молчать, гад! Помогите, убивают! На помощь! — кричу так, что кажется — связки сейчас схлопнутся окончательно и бесповоротно. Ну и плевать. Где же все планетарные судьи, когда они так нужны? Где честные горожане, неравнодушные к чужому горю?!

— Никому нет дела до тебя, девочка! — ларг ржет. — Увезли твоего дружка. Не рыпайся, я сейчас вернусь.

Выходит в смежное помещение, откуда есть выход на улицу. И вдруг залетает обратно. Да с такой силой, что опрокидывает собой столик с инструментом и отключается.

— Что..?

Наблюдаю, как в комнату входят двое. Господи боже, те самые дархи! Что говорил о них Зак? Опасны, могут поджарить мозги, себе на уме…

— Помогите, пожалуйста, — жалобно прошу. — Меня удерживают здесь силой.

Дархи переглядываются и без слов начинают действовать. Один — отщелкивает держатели на моих конечностях, второй — отвешивает ларгу оплеуху, приводя в чувства.

— С-спасибо…, — не представляю как действовать дальше. Эти двое меня только что спасли, но у меня мороз по коже от их тяжелых взглядов.

— Снаружи стоит транспортник. Садись, если не хочешь влипнуть в еще большие неприятности, — произносит дарх с белыми волосами, убранными в косу. В вырезе его костюма видна форма…

О, нет! Планетарный судья! Меня снова упекут в тюрьму?

Слезы сами по себе стекают по лицу.

Каким-то неведомым образом дарх угадывает, о чем я подумала и раздраженно дергает подбородком.

— Никто не собирается тебя возвращать на Плезар. Мы на этой станции неофициально.

И застегивает свою курточку до самого верха.

Второй дарх — с короткими черными волосами и со шрамом на брови, в этот момент спрашивает у Олта:

— Куда увезли маурийца? Как ты связан с корпорацией Эльсорт?! Отвечай!

Ларг корчится в муках, хотя дарх его и пальцем не трогает. Неужели это то самое? Ментальная атака?

Пытаюсь вспомнить хоть что-то из первых курсов обучения. Нам ведь рассказывали про разные виды оружия, про возможности рас… Но в голове звенящая пустота. И беспокойство за Зака. Где же он сейчас? Как ему помочь? Может, дархи согласятся еще немножко посодействовать?

— Иди в транспортник. Тебе не нужно видеть то, что дальше произойдет с ларгом.

Блондин разворачивает меня за плечи и выводит прочь из комнаты. Зажимаю разрез на запястье и бреду, куда сказали. Я в такой растерянности и так сильно напугана, что совершенно не понимаю, как быть. Хочется заплакать и свернуться клубком!

Серый транспортник распахивает двери, едва я оказываюсь рядом. Ныряю в теплое и чуть затемненное, благодаря тонированным стеклам, нутро. И сразу натыкаюсь на две пары заинтересованных глаз.

— Ой, это вы…, — не могу оторвать глаз от девушки с желтыми волосами. Рядом с ней сидит похожая, но с ярко-голубыми волосами и сиреневыми глазами. Какая необычная внешность у этих лорендиек!

— Я тоже тебя знаю…, — озадачено тянет желтоволосая. — Видела в кафе. Дархи сказали, что должны тебе помочь. Помогли хоть?

— Помогли. Они меня спасли! — робко улыбаюсь. И почему эта незнакомка мне знакома? Дурацкий каламбур!

— Ну что ж, я рада что ты в порядке. Давай знакомиться! Я — Элора. Можно просто Лора.

— Марина! — киваю.

— Какое земное имя, у меня так подругу звали на Земле…, — бормочет Лора.

— Что? Ты сказала на Земле? Но ведь ее уже давно нет. Но кое в чем ты права, я землянка. Хоть ни разу и не ступала по настоящей Матушке-Земле. Я выросла на Терре.

— Погоди, — Лора меняется в лице. — Ты землянка? Правда? Не обманываешь?

— Зачем мне врать…, — теряюсь от напора.

— Вот она, связь между нами. Ты чувствуешь? — она хватает меня за руку и только потом замечает. — Ой, у тебя кровь идет!

— Придурок ларг разрезал руку, а зашить не успел. Хотел меня… использовать, а потом продать! Представляете, на этой станции процветает работорговля!

Девушки переглядываются с самыми мрачными лицами. И голубоволосая впервые подает голос:

— Можешь нам не рассказывать. Дархи купили нас сегодня утром.

Открываю и закрываю рот. Не может быть! Просто не верится, что в нашем прогрессивном обществе происходит такое! Под носом у Содружества… Хотя чему я удивляюсь. Меня осудили ни за что, засунув в закрытую тюрьму для особо опасных преступников.

— Откуда вы? Элора, ты ведь лорендийка?

Так много всего хочу узнать у новой знакомой! Но тут возвращаются дархи. И я умолкаю на полуслове. Девушка с голубыми волосами кланяется уважительно и тихо произносит:

— Тэны!

Лора не выглядит покорной рабыней и вскидывает на дархов яркие зеленые глаза, нереального какого-то оттенка. И нападает с вопросами. Очень смело! Я бы так не смогла.

— Марина ранена. У вас есть аптечка или что ее заменяет? Вы понимаете, о чем я? — хмурит светлые брови.

— Конечно, дарнесса. Не сердись. Сейчас мы окажем девушке помощь, — блондин втискивается между лорендийками, по-хозяйски обнимая Лору за талию.

Он разговаривает с ней удивительно мягко. Она же — вскидывает строго бровь, когда ладонь дарха слишком уж вольно опускается на бедро. И дарх ее слушается! Поднимает руку выше, возвращая на талию. Чудеса какие-то… Так кто из них хозяин, а кто — раб?

Второй дарх обращается ко мне:

— Покажи руку.

Осторожно протягиваю ладонью вверх. На запястье надрез, из которого сочится кровь. Хорошо, что хоть не болит. Все еще действует обезболивание.

Дарх подносит к раненному месту суперсовременный реаниматор. Такие штуки стоят целое состояние. Но планетарным судьям они положены по закону. Так как их работа связана с постоянным физическим риском.

Пять минут воздействия, за которые я ничего не почувствовала. И дарх отпускает мою кисть.

— Готово, — сухо произносит. Этот темноволосый вообще не разговорчив.

— Спасибо, — благодарю в очередной раз, проводя по абсолютной целой коже подушечкой большого пальца.

Отныне я должница этих двоих по гроб жизни. И все же собираюсь с духом и спрашиваю:

— Не сочтите за наглость, уважаемые тэны… Но вы не знаете, куда увезли моего маурийца?

— Твоего? — хмыкает блондин. — Это многое объясняет…, — произносит нечто непонятное. И опять играет в гляделки со своим товарищем.

— Сегодня переночуешь у нас, землянка. А завтра с утра мы отвезем тебя к нему.

Вот и все пояснения. Соглашаюсь с решением дархов. У меня нет выбора, по сути. Эти двое — хозяева положения, и я им должна. Что ж, надеюсь, они сдержат обещание!

Немного попетляв в транспортнике по городу-станции, мы по итогу оказываемся практически на самом верху. Уровень жизни здесь выше и круче. Верчу по сторонам головой не только я. Мои новые знакомые девушки — Элора и Талассия, которую почему-то первая иногда называет Мальвиной, тоже осматриваются.

Уверенно себя чувствуют только дархи. Они вообще невозмутимо рассекают пространство, вынуждая остальные расы уступать им дорогу. А когда мы входим в ультрасовременную квартиру, бросают нам с Талассией:

— Располагайтесь, таны. Квартира в вашем расположении. А мы с таной Элорой уединимся.

Я густо краснею, представляя зачем и куда уводят Лору. К слову, она поражена не меньше моего, но почему-то не сопротивляется и позволяет себя увести этим двоим.

Дархи и их новая игрушка скрываются за звуконепроницаемой дверью. А мы с Талассией неуверенно продвигаемся вглубь апартаментов. Здесь… шикарно! Все кричит о богатстве и преуспевании дархов. Неужели судьям столько платят? Или тэны из очень богатой семьи?

— Я даже боюсь прикасаться ко всему здесь…, — бормочет голубоволосая Талассия и я с ней полностью согласна.

— Я бы что-то съела. У меня от нервов разыгрался аппетит. Наверняка у тэнов навороченный фудпринтер без каких-либо ограничений. Поищем пищевой отсек?

Талассия кивает и мы отправляемся на поиски.

Квартира действительно огромная. И зачем дархам столько квадратных метров?

Мы обходим все кругом и теперь знаем, что здесь имеется два санузла, обустроенных по последнему слову техники. Небольшой крытый бассейн и спортивный зал. А еще, куча спален, оформленных в разных стилях и с элементами быта разных рас. Эти тэны любят разнообразие, судя по всему.

И конечно же, мы находим пищевой отсек. Он, как и все вокруг, абсолютно функционален, стильно исполнен и вообще — лишает речи. Я бы осталась жить на этой кухне, хотя такое слово и плохо применимо к данной роскоши.

— Я буду…, — лорендийка задумчиво устремляет сиреневый взгляд к потолку. — Траву ласко, напиток из гриба валето, и пару кусочков запеченного бунто*

Не знаю, что это означает. Но, судя по довольному виду девушки, она получила, что хотела. Теперь и мой черед побаловаться.

— Хочу курицу земную, с корочкой. Картошку фри и колу. И соус томатный!

Помню, как впервые мне дали попробовать все эти вкусности, восстановленные на фудпринтере, на Терре. До этого я питалась особенными смесями, призванными укрепить мое тело и иммунитет, и предназначенные именно для таких как я — выращенных в искусственных условиях.

Один раз попробовала и пропала! Это оказалось так вкусно, что я заказывала земную еду каждый раз, как выпадала такая возможность. Жаль, это случалось не часто в моей жизни.

И теперь в пищевом блоге разносится аромат жареной курочки, да такой аппетитный, что даже лорендийка поглядывает на мою порцию с интересом. Съедаю все, что выдал принтер и в животе поселяется приятное чувство сытости. После такого обильного обеда, мы разделяемся с Талассией. Она отправляется поплавать в бассейне, раз уж нам разрешили везде бродить и всем пользоваться. А я — скрываюсь за дверью одного из санузлов.

Никогда такого не видела. В моей жизни все было в разы скромнее, а уж после тюрьмы, увиденное и вовсе кажется чем-то заоблачным. Вместо ванной — огромная чаша, с настоящей мозаикой на дне. Это ведь ручная работа! А стоит лишь отдать голосовую команду, как эта чаша наполняется горячей ароматной водой до самых краев. Чем я, собственно, и пользуюсь.

Сбрасываю ненавистный комбинезон и погружаюсь по самую шею в воду. Кайф! Чистое удовольствие!

Теплая вода расслабляет мышцы, уносит все тревоги и печали прочь. И я просто откисаю в жидкости, раскинувшись как морская звезда.

Восхитившись возможностями ванной и опробовав все мыльные средства на себе, я заворачиваюсь в мягчайший белоснежный халат. Собираю свои вещи в комок и отправляюсь в ближайшую спальню. Ничего не хочу, просто буду лежать на кровати и бездельничать. Разве я не заслужила после стольких переживаний?

Единственное, что не дает мне покоя — это мауриец. Мысленно раз за разом возвращаюсь к Заку. Надеюсь, мы успеем спасти его прежде, чем препарируют безумные ученые!

Я так много об этом думаю, что в какой-то момент он начинает мне сниться. Неужели я отключилась в гостях у дархов?

Впрочем, сон этот оказывается настолько пикантен и приятен, что я не спешу просыпаться.

*перечисленные «продукты» — существовали лишь на Лоренде, родной планете Талассии. К сожалению, планета на данный момент уже разрушена.

В этой новой фантазии, мы с Закарисом находимся в пустой квадратной комнате. Совсем небольшой, буквально два на три метра размером. Здесь довольно темно и прохладно… Удивительно, но я чувствую температуру воздуха! Слишком реалистичные сны, на грани с явью. Такого со мной до встречи с маурийцем не было.

— Зак? — зову его.

Майриец сидит спиной ко мне на полу, подогнув под себя ноги. Едва я его окликаю, как он вздрагивает.

— Откуда ты здесь? Марина… Как так? Тебя тоже схватили?

Стремительно встает с пола и замирает напротив. Высокий, красивый своей странной, чужой красотой.

— Тише… Это только сон. Я не здесь, — качаю головой. — Но завтра мы вытащим тебя.

— Мы? — удивляется.

Но вместо ответа решаюсь на то, что так давно хотела сделать.

— Можно? — спршиваю и протягиваю руку к его уху. Раз уж это сон, то почему бы и не сделать то, что хочется.

Закарис на секунду замирает, а потом выдыхает хрипло:

— Тебе можно все, земляночка.

На этот раз «землянка» звучит мягко и не обидно, скорее даже — ласково. Провожу ладонью по его бархатным ушкам, затем — волосам и спускаюсь к мощной грудной клетке.

Слышу, как под моей рукой гулко бьется большое сердце. Будто хочет выпрыгнуть. И мое вторит ему в унисон. Что это? Безумие? Болезнь? Почему меня так тянет к нему??

Сотни вопросов остаются без ответа. И все кажется таким неважным, когда рядом ОН.

— Я так испугался за тебя, маленькая, — шепчет на грани слышимости, сокращая между нами последние крохи расстояния.

Мужское тяжелое дыхание опаляет висок. Хочу ответить взаимностью, но слова не идут. Они сейчас лишние. Зак и так знает все, что я хочу сказать. Лучше я покажу, как сильно соскучилась и беспокоилась.

Небольшой поворот головы и наши губы соприкасаются. Сперва несмело и робко, будто спрашивают разрешение. А следом нас накрывает волной страсти.

Сталкиваемся лбами, кусаемся, целуем. Рвем друг на дружке одежду. Не замечаю, как оказываюсь совершенно голой. У ног валяется горстка одежды: и его, и моя.

— Я не выдержу еще день без тебя, альнесса! — укладывает меня на лопатки. Пол немного холодит разгоряченную кожу. Я знаю, что последует за этими ласками и голодными взглядами. И уже хочу этого.

— Тогда, люби меня до самого утра, Зак. Пожалуйста!

Моя просьба тонет в животном рыке маурийца. Он вжимается в меня всем свои идеальным телом, каждой клеточкой. Выжигает поцелуями на мне тавро: моя!

Горю и беспорядочно выкрикиваю его имя, хотя он меня лишь целует и гладит. А мне нужно больше! Всего его почувствовать. Я знаю, что он не обидит меня. Эта мысль сидит где-то на подкорке. Откуда-то я чувствую уверенность в нем и нашем сладком безумие. Это кажется… правильным!

Острое наслаждение заставляет выгнуться дугой, когда губы Закариса находят мой сосок. Нежно ласкает языком, а потом чуть прикусывает, едва-едва. Но от этого ласка становится лишь острее.

От одной груди, он переключается на вторую. Нашептывая что-то неземное на своем наречии. Я лишь могу угадывать по интонации, что это что-то порочно-сладкое. Поцелуи спускаются еще ниже. Горячее мужское дыхание чуть щекочет нежную кожу живота.

Все кажется таким реальным: запахи, температура, прикосновения… Я словно живу в этом сне. И чувствую подушечками пальцев шрамы на спине Зака. Такое нельзя придумать и дофантазировать! А может, это и не совсем сон?

Но тут Закарис добирается до самой чувствительной точке на моем теле и прикасается к ней языком. Охаю, позабыв обо всем на свете и погружаю руки в густые рыжие волосы маурийца.

Этот зверь только мой! Никому его не отдам!

— Нам надо срочно расслабиться! — на правах хозяйки, Элора заглядывает во все ниши и отсеки, в поисках подходящей посуды и алкоголя.

Я же устраиваюсь за столом, откинувшись на белоснежную стену спиной. Беспокойство о судьбе Зака выжигает нутро каленым железом. А что, если он уже мертв? Какое уж тут расслабиться…

— Марина, на тебе лица нет. Пей! — буквально силой вкладывает в мою подрагивающую руку маленький бокал кубической формы. На дне плещется нечто ароматное. Пахнет приятно — шоколадом и ванилью.

— Ну же, давай. Залпом! И сразу станет легче, обещаю, — она заглядывает в мои глаза.

— Ладно, — зажмуриваюсь и опрокидываю в себя содержимое. На миг горло обжигает от крепости алкоголя. Теплая волна прокатывается вниз и оседает в желудке приятной негой.

— Молодец! И мне тоже надо. Не каждый день просыпаешься в чужом теле и становишься парой для двух…, — Элора обрывает сама себя и выпивает свой напиток. — Упрямых дархов! Представляешь, они хотят на мне жениться!

— Так это же хорошо? — спрашиваю неуверенно.

Я бы точно бежала как можно дальше от этой тестостероновой парочки. Но Элора другая. Смелая и дерзкая. Кажется, она способна справиться и с дархами, и самим чертом рогатым.

Мои размышления прерывает Талассия, которая наплавалась в бассейне и теперь куталась в точно такой же пушистый халат, который был и на мне.

— А что это вы пьете? — заинтересованно спрашивает голубоволосая лорендийка и занимает место рядом со мной. — Я тоже хочу попробовать!

— А ты точно совершеннолетняя? — вскидывает иронично бровь Элора. — Выглядишь как ребенок!

— Элора, мы с тобой ровесницы. Я ведь уже говорила! Ты иногда ведешь себя странно. Как можно было забыть кто ты, напившись сока ральянов?

— Стоп-стоп-стоп… Я ничего не понимаю! — перебиваю Талассию. — Объясните по-человечески.

И даю знак Элоре, чтобы еще налила. Чудесный напиток дархов творит чудеса. На душе становится легко и радостно, настроение стремительно ползет вверх. А еще, ужасно хочется сладкого. И я прошу фудпринтер напечатать нам огромную молочную шоколадку. И пусть только попробует не сделать! Я ему покажу!

Талассия рядом со мной принимается громко икать, выпив всего одну порцию.

— Так, Мальвинке больше не наливать, — хихикает Элора и салютует мне бокалом.

— Почему ты называешь Талассию Мальвиной? — спрашиваю, так как уже не в первый раз слышу это слово.

— Ой, это земная сказка была. Про девочку с голубыми волосами, — отмахивается Элора. — Ну что ж, девушки, будем знакомы! Перед вами Петрюченко Лариса Анатольевна — землянка, волею судьбы заброшенная в это тщедушное тельце. Можно просто Лора.

— Что?! — у меня натурально отвисает челюсть.

— А вот так, Мариночка. Выходит, что мы с тобой с одной планеты. Только я из прошлого, а ты — нынешнее будущее.

— Разве так бывает? — переспрашивает Талассия. Она удивлена не меньше моего.

— Не знаю, — Элора ломает шоколадку на кусочки и задумчиво отвечает, — может, судьба дала мне еще один шанс на жизнь? Там я была несчастна, если уж быть до конца честной.

— И какая она? Наша Земля? — спрашиваю, затаив дыхание. Побывать на родине своей расы — моя заветная мечта. Но неосуществимая. Ведь планеты больше нет, уже многие годы.

— Так и не объяснишь сразу, — Элора прикрывает глаза и улыбается. — Весной все зеленое, цветет. Так много растений и запах — он такой… Пьянит! Летом у меня на родине жарко и светит ярко солнце. Все ходят в легкой одежде: шортики, платья, маечки. Можно загорать, купаться в море, есть мороженное! Точно, мороженное!

Элора распахивает свои яркие глаза и бросается к фудпринтеру.

— Сделай три порции мороженного.

— Нет такого рецепта в меню, — отвечает вредная машина.

— Я тебя сейчас ударю, так и знай! — сердится Элора. — Взбей молоко с сахаром, сливками и яйцами. И давай поживее!

Техника гудит, старательно переваривая команду. А потом выплевывает сырую массу, на вид совершенно не пригодную в пищу.

— Бесполезная тарахтелка! — Элора отмахивается с досадой. — Ладно, обойдемся шоколадкой. Так на чем мы остановились?

— Если ты — землянка, то куда дела настоящую Элору? Она была моей подругой, — грустно икает Талассия.

— Без понятия, милая. Я очнулась рядом с тобой в том жутком борделе и дальше все завертелось, закрутилось…

— Так вас обоих действительно выкупили дархи? Как вещь какую-то? — приобнимаю себя за плечи. Жуткое место — этот город-станция. Поскорее бы отсюда слинять!

— Да, сама в шоке! — Элора подливает нам еще разок в бокалы. — Но слава богу, что мои мужчины оказались приличными. Хотя это слово не сильно им подходит! — хихикает, вспоминая что-то, что ей одной известно.

— Ну вот, у тебя, Элора, есть дархи. У Марины — ее мауриец. А у меня никого, — Талассия совсем сникает. Должно быть, лорендийке действительно не следует пить. На нас с Элорой алкоголь действует иначе.

— Какие твои годы, глупышка! Еще найдешь своего ушастого или хвостатого, или еще какого-то там…, — Элора улыбается. — Давайте за это и выпьем. За любовь!

— За любовь, — тихо откликаюсь и тянусь мысленно к Заку. Только бы он продержался еще немного без нас!

Закарис Трейн

Прекрасная и нежная Марина исчезает из моего сна, а меня окатывают ледяной водой. Не сразу понимаю, где я и что со мной.

— Встать! — звучит команда.

Раздается цокот каблуков по бетонному полу. Женщина?

Встаю с пола и разворачиваюсь ко входу. Яркий свет слепит меня и мне не видно лица. Только силуэт вошедшей женщины. За ее спиной стоят две фигуры покрупнее. Наверняка мои похитители.

— Привет, Закарис-с, — цедит женский голос, который мне никогда не забыть.

— Веринея? — прикладываю ладонь к глазам, присматриваясь.

— Узнал-таки…, — бывшая невеста проходит внутрь моей крохотной бетонной комнатки-камеры. — Дайте свет! И принесите мне стул.

Капризно произносит и замирает в двух шагах от меня. Мужчины в масках заносят стул, над нашими головами вспыхивает освещение. Прежде чем сесть, Веринея проходится рукой по длинным волосам, касается своих ушей с пирсингом. Намеренно это делает — привлекает мое внимание. Вот только зря старается. К ней я не испытываю ничего, кроме жалости. И то, что она причастна к моему похищению, только усиливает неприязнь.

— Зачем ты здесь, Веринея? — спрашиваю, прикрывая глаза и складывая руки на груди.

Мне не нужно смотреть на бывшую, чтобы знать, что отображается на ее хорошеньком личике. Сейчас она недовольно морщит нос, так как я не реагирую должным образом на ее появление.

— Узнала, что ты сбежал, Зак. И захотела тебя отыскать, — обманчиво мягко произносит. Едва не мурлычет. Есть у нас, у маурийцев, такая особенность.

— Зачем искать того, кто потерян для общества? — усмехаюсь ее попыткам меня очаровать.

— Подумала, что ты захочешь повидаться с кем-то, кто все еще беспокоится о тебе! — ее голос полон искренней тревоги. Но внутреннее чутье вопит: не верь ей!

— Веринея, мне казалось, что ты переключилась на моего младшего братишку. Как там Кальверт, к слову?

— У него все хорошо, — раздраженно отмахивается. — Я прилетела на эту жуткую грязную станцию только из-за тебя! Ты разве не понимаешь? Я могу тебя вытащить!

Она вскакивает со стула и бросается меня обнимать.

— Веринея, пожалуйста…, — отвожу ее руки.

Но маурийка давит на меня всем телом. Буквально трется грудью об меня, попутно оставляя поцелуи на шее и лице.

— Я так скучала, Зак! И волновалась! Боялась, что ты сгинешь в тюрьме!

— Прекрати, пожалуйста! Я не хочу тебя ранить! — отступаю еще на шаг, но за спиной уже стена. От раздражения и напора Веринеи, на моих руках вытягиваются когти.

— Ты никогда меня не обижал, родной! А наша размолвка… Я уверена, что все можно исправить. Просто дай мне еще один шанс! И я докажу тебе, что мы созданы друг для друга! — пытается губами поймать мой рот.

Из груди вырывается рык протеста. Я не хочу ее! Нет! Веринея для меня чужая. То ли дело Марина… Отзывчивая и мягкая девочка-землянка. Ее губы — самые желанные для меня.

— Веринея, да что с тобой?! — встряхиваю бывшую за плечи. И отодвигаю ее максимально далеко.

Она теряется на секунду. Проглядывают настоящие эмоции за маской страсти и похоти. Губы дрожат, на ресницах повисают слезы.

— Я надеялась, что спустя годы… Проведя столько времени вдали от женщин…, — она всхлипывает, некрасиво шмыгая носом.

— Надеялась, что кинусь в твои объятия, едва войдешь.

Заканчиваю за нее фразу и качаю головой.

— Между нами все кончено и уже давно. Не стоило тратить на меня время. За эти два года ты могла бы уже завести семью. Ты же знала, что я получил пожизненное. Так зачем было ждать? И кого? Убийцу? Зверя, растерзавшего собственных родителей. Тебе надо держаться от меня подальше, Веринея.

Отпускаю ее и делаю шаг в сторону. Плечи маурийки понуро опускаются.

— Я надеялась, что ты еще хоть немного меня любишь и не станешь гнать, как раньше. Но дело ведь не во мне, да? — с каждым новым словом ее голос крепнет. В нем уже слышны яростные нотки. — Дело в землянке?! Эта девка запудрила тебе мозги! Я видела, как ты смотришь на нее, как держишь за руку… Ее ты не боишься ранить, подпускаешь к себе! Но — почему? Почему не я, Закарис?

Под конец тирады, Веринея буквально кричит на меня.

— Ты за нами следила? Как давно? — выделяю из этого потока эмоций важную информацию. — Что происходит вокруг нас, Веринея?

— С тех пор, как упекла тебя за решетку, Зак! — вырывается откровение у нее.

— Что? Ты причастна к моему заключению? — подбираюсь всем телом.

— Причастна! — бросает с вызовом. — Но ты никогда не узнаешь правду! — отступает к выходу, где ее ждут вооруженные до зубов головорезы. — Зря ты отказался от меня во второй раз, тэн Трейн! Однажды я уже отняла у тебя все. Осталось забрать последнее, за что ты держишься: я уничтожу твою землянку!

Она выскакивает наружу и дверь тут же захлопывается.

— Не смей! Не трогай Марину! — бью со всей силы по металлическим переборкам. — Слышишь, гадина? Я лично сверну тебе шею, если с головы землянки упадет хотя бы волос!

— Попробуй меня достать, Зак! — доносится приглушенный издевательский тон. — За каждую мою слезинку и унижение, девчонка заплатит втрое!

Веринея уходит, гулко цокая каблуками. А я ненавижу ее всеми фибрами души. Ненавижу эти стены и собственное бессилие. Я должен что-то предпринять. Марина в опасности!

Марина

Мы еще немного посидели на современной и уютной кухне дархов, пока Талассия совсем не стала клевать носом. Тогда Элора подхватила подругу под руку и кивнула мне:

— Отведу ее в спальню и тоже пойду спать. Да и тебе не мешало бы хорошенько отдохнуть. Судя по всему, завтра будет очередной безумный день.

— И как ты со всем справляешься? — обнимаю себя руками.

— Не знаю. Наверное, мой мозг еще не понял, что все происходящее всерьез. И я просто живу дальше по инерции. Возможно потом, когда-нибудь гораздо позже меня и накроет истерика, но точно не сегодня. Во мне плещется отличный дарховый вискарь! Или что это мы пили...?

Элора взмахивает рукой на прощание и уводит Мальвинку. С легкой подачи новой знакомой, я тоже стала так называть лорендийку. И как по мне, ей очень шло это имя. Гораздо больше данного при рождении.

Убираю за всеми, скидывая посуду в специальный стерилизационный бак и загружаю программу очистки. В квартире устанавливается тишина. Кажется, все разбрелись по комнатам.

Спать совсем не хочется, но и чем себя занять тоже не знаю. Потому выхожу в сеть, воспользовавшись девайсом дархов. Я так давно ничего не читала, не видела, не узнавала о жизни знакомых, что первую минуту просто пялюсь в пустой виртуальный экран, зависшей в пятнадцати сантиметрах от моего лица.

Что же мне посмотреть?

Решаю, что для начала — как поживает родная летная академия и мои товарищи. Сейчас они уже практически выпускники. А вот я отстала от программы и вряд ли когда-то смогу доучиться.

Листаю слайды со снимками, сделанными в этом же году. И среди знакомых лиц не могу найти Диану, свою подругу. Что же с ней случилось? Почему ее нет среди учащихся?

Нахожу целый блок с фотографиями за предыдущий год и ее там тоже нет! Такой впечатление, что едва со мной стряслась беда, как она тоже пропала с радаров. Неужели Диана попала в передрягу?

Недоумеваю и продолжаю искать о ней хоть какую-то информацию, но такое впечатление, что подруга просто исчезла. А личные страницы ее родителей заблокированы. Да и я в любом случае не смогла бы им написать, не выдавая своего имени и местоположения. Но теперь становится понятно, почему Дианка не навестила меня в суде, не прислала весточку.

Тревога за лучшую подругу не дает покоя. И чтобы хоть как-то отвлечься, я ищу информацию о своем маурийце. Он весь такой загадочный. Его прошлое покрыто тайной. Потому-то мне и хочется узнать о нем хоть что-нибудь.

На этот раз система выдает целый ворох статей. В основном — скандальные вести Содружества. Заголовки выглядят настолько ужасающими, что у меня стынет кровь в жилах:

«Бывший блистательный командор космической эскадрильи приговорен к пожизненному заключению»

«Жестокое убийство отставного генерала. Что скрывает его безумный сын?»

«Тяжелая утрата для всей маурийской расы: трагически скончался генерал Трейн и его супруга. В убийстве обвиняют старшего сына Закариса»

И нахожу еще с десяток подобных. Прикрываю глаза, вспоминая нежность между нами и признания Зака. Разве может человек, то есть мауриец, способный на такие чувства, отнять чью-то жизнь? И не просто чью-то, а собственных родителей?

Нет-нет, здесь что-то не чисто. Копаюсь дальше, пытаясь отыскать среди гор мусора крохи правды. Некоторые статьи выглядят откровенно странными. Такое впечатление, что Зака осудили без суда и следствия. Очень быстро вынесли вердикт и сплавили маурийца на Плезар.

Попадаются снимки, сделанные возле здания суда. Закарис на них запечатлен в странном, полуобморочном состоянии. Едва стоит на ногах. В стороне — немногочисленные члены его семьи: младший брат и невеста. Невеста! А ведь я и не подозревала, что у него кто-то есть.

Мыслей по этому поводу так много, что я принимаюсь ходить туда-сюда, меряя комнату шагами.

Почему Зак слетел с катушек и убил родных? Почему его брат держится особняком на всех снимках и даже не попытался выбить для брата другое наказание? Где в нужный момент были сослуживцы маурийца? Неужели никто не смог затупиться за него, дать положительную характеристику.

Это у меня не было шансов выкрутиться: никто и звать никак. Ничтожная землянка, представительница низших рас, как нас называют другие члены Содружества. А вот тэн Трейн — другое дело. И его семья, судя по всему, имела немалый вес в обществе.

Так что же стряслось с маурийцем тогда, два года назад?

Замираю у большого панорамного окна. В люксовой квартире дархов даже вид другой из окон. Наверное, это голограмма на стеклах. Хотя… Она странная какая-то.

Я вижу, как к моему окну приближается создание. Крадется, перекатывается между бетонными клумбами. Прячется за искусственными насаждениями. Кажется, это мужчина. Одет он в странный облегающий черный костюм с рюкзаком на спине. Вот он делает еще пару шагов и оказывается нос к носу со мной. Только по ту сторону окна.

Запоздало доходит, что это ненормально и мужчина больше похож на взломщика. Бросаюсь к двери, но не успеваю выйти из комнаты, как меня отбрасывает сильнейшей ударной волной.

Взвывает сиреной охранная система. Корчусь на полу, схватившись за голову. Как же больно! Я налетела лицом на стену. Под носом становится мокро. Но прийти в себя мне не дают.

— Живее! — кто-то наматывает мои волосы на руку и дергает вверх.

— Больно! — пищу, перебирая руками и ногами. Зацепиться не за что, а нападающий очень силен.

— Я сказал быстрее. Или выдерну все до единой волосины!

Смаргиваю слезы и оказываюсь на ногах. Мужчина в черном перехватывает меня за руку и тащит в проем, образовавшийся на месте окна. От взрыва некогда уютная спальня превратилась в непонятно что.

— Держись за меня! — командует похититель и подтаскивает к краю платформы.

— Нет-нет, ни за что! — упираюсь всеми конечностями. Царапаюсь и лягаюсь, но незнакомец оказывается проворнее. Просто прыгает вместе со мной с края, мгновенно проваливаясь на несколько ярусов ниже. От ужаса перехватывает дыхание. Мы сейчас разобьемся!

В воздухе меня крутит, и далеко вверху замечаю две склоненные головы: светлую и темную. Дархи опоздали всего на несколько секунд!

***

Незнакомец обхватывает меня руками и ногами, и затем что-то происходит. Нас подбрасывает вверх, хотя мы падали вниз. От безумной болтанки меня мутит. Халат трещит по швам, так как похититель вцепился в меня мертвой хваткой.

— Держись! Надо спланировать туда! — тыкает пальцем куда-то, но я ничего не вижу, кроме его черного костюма и своего белоснежного халата, задравшегося до самой шеи.

Нас ведет в сторону, а потом мы врезаемся в транспортник. От удара вышибает дух и пальцы сами по себе разжимаются. Соскальзываю с тела своего похитителя и не чувствую поддержки. Вот теперь я точно разобьюсь насмерть или меня собьет транспортник!

Но мне не дают упасть. Вокруг запястья смыкаются чьи-то пальцы и меня рывком затягивают в транспортник.

— Доставлена! — звучит все тот же голос похитителя. И пока я ошарашено пялюсь на сидящих передо мной маурийцев, он выпрыгивает обратно из транспортника, куда-то в пустоту, прихватив с собой черный кейс.

— Ну привет, милая! — звучит голос совсем рядом.

И только сейчас замечаю, что на соседнем сидении со мной сидит женщина. Маурийка! Такая же как Зак, и остальные мужчины в транспортнике.

Черное золото длинных волос незнакомки переливается даже в тусклом свете внутреннего освещения транспортника. Остроконечные ушки украшены пирсингом. Не знала, что маурийцы украшают их таким образом. Впрочем, я вообще о них ничего не знаю.

В остальном незнакомка не сильно отличается от землян или тех же лорендиек. Вполне человеческое телосложение, светлая кожа, карие глаза. Она мне кажется смутно знакомой, хотя я уверена, что до встречи с Закарисом я не была знакома ни с одним представителем этой расы.

Так кто же она? И зачем ей я?

— О, я вижу, что у тебя много вопросов! — восклицает глубоким грудным голосом. — Но прежде всего, я хочу тебя познакомить с моими помощниками. — Бен, будь добр, покажи землянке наше гостеприимство!

Здоровяк напротив меня недобро улыбается и отвешивает мне пощечину. Откидываюсь головой на спинку сидения.

— За что?! — прикладываю ладонь к горящей щеке. В ушах стоит противный звон.

— За то, Ма-ри-на, — произносит по слогам, — что ты положила глаз на чужого мужчину! — выплевывает с такой дикой ненавистью, что я отодвигаюсь максимально далеко от этой сумасшедшей.

— Я не понимаю! Что ты несешь?! — кутаюсь в халат, чувствуя себя при этом голой и незащищенной.

— Имя командора Закариса Трейна тебе о чем-то говорит? — переспрашивает, впиваясь взглядом.

Так вот в чем дело! Эта ненормальная — невеста маурийца! И как я сразу ее не узнала? Видела же на снимках буквально полчаса назад.

— Да, я знаю Зака, но это не дает тебе права…, — начинаю, но маурийка яростно перебивает.

— Для тебя он уже стал просто Заком, ничтожество?! Да как ты смеешь! Ты же червь, грязь под ногами! Ничтожная и никому ненужная землянка! А мы — высшая раса, полноправные члены Содружества. Из жалости помогаем таким как вы, заботимся, чтобы не вымерли окончательно.

Она взмахивает уточненной ручкой с хищным маникюром. А потом добавляет с особой издевательской ноткой в голосе:

— За то, что просто посмела быть с ним рядом, прикасаться к нему — ты умрешь сегодня!

— Ты ненормальная! Больная! — кричу ей. — Никого я у тебя не забирала. Закарис просто не любит тебя больше.

Я могу только огрызаться. Бью наугад и вижу — моя «стрела» попала четко в цель. Маурийку аж передергивает от этого.

— Значит, заставлю вас обоих страдать. Несчастлива я — несчастливы и вы!

Она вскидывает подбородок выше. В глазах — безумный блеск и отражение старой боли. Вот только я нисколько не виновна в том, что у них не сложились отношения! Я вообще не уверена, что Закарис ко мне что-то чувствует. Он для меня все так же далек и непонятен. И хоть сердце рядом с ним екает, должна признать: между нами все еще пропасть.

Закарис Трейн

Ко мне в камеру приходят с кормежкой. Надо же, Веринея не собирается меня убивать? И вообще не понимаю, причем здесь она и корпорация Эльсорт? Нашивки с таким названием видел на рукавах почти всех, кто ко мне заглядывал.

Принимаю из рук надсмотрщика миску и тут же бью ею ему в лицо. Горячая похлебка растекается по морде, и мужик верещит от боли. А еще, заводится с пол-оборота.

— Сейчас я убью тебя, мауриец! — идет на меня, оттолкнув тележку с едой в сторону. А мне только это и надо.

— Давай! — подмигиваю ему и подманиваю рукой.

Вообще в этой корпорации работают любители. Как можно было оставить меня без ничего? Ни наручников, ни ошейников… Кто-то сейчас поплатится за свою глупость.

Кружим по комнате, примериваясь друг к другу. Этот любитель медицинских экспериментов просто огромен. Одна рука — как две мои. Плечи бугрятся от мышц. Но и не таких мне приходилось укладывать на лопатки.

— Хватит танцевать! — перехожу в атаку.

Удар в челюсть, удар в пресс, удар в кадык. Нокаут!

Даже не пришлось когти задействовать. Впрочем, выпускать чужие внутренности никогда не было моим хобби. Скорее, вынужденная мера при защите. И зря среди остальных рас ходит слух, что маурийцы чрезмерно жестоки. Мы просто защищаем свое, не более.

Выхожу крадучись в коридор и осматриваюсь. Остальных дуболомов не видно, зато есть куча камер, в которых содержат таких же как я: маурийцев, атрианцев, ларгов, землян и многих других. Здесь столько пленников, что становится жутко. И это все происходит под носом у Содружества. Куда смотрят планетарные судьи?!

Где-то за стенами раздаются отдельные выкрики. Должно быть, это все зверства Эльсорт! Раздумываю всего секунду, а потом нажимаю на кнопку открытия всех дверей.

Растерянные пленники выглядывают наружу.

— Чего встали? Бегите отсюда! — рычу на них и в числе первых выбегаю в смежное помещение. А здесь…

Застаю совершенно неожиданную картину. Куча тел охранников и медиков на полу, а над ними возвышаются дархи. Те самые, из забегаловки.

— Немного не успели, сам справился! — ржет блондин.

— И остальных освободил. Молодец, мауриец! — кивает серьезно второй, со шрамом на брови.

— Вы кто? — глухо спрашиваю, все еще не понимая: они друзья или враги.

— Планетарные судьи, — оттягивает ворот курточки белобрысый, показывая под ней форму судей.

— Долго же вы, ребята! — хмыкаю. — Корпорация развернулась на широкую ногу. Здесь около сотни подопытных.

Оглядываюсь на растерянных и покалеченных заключенных. У некоторых не хватает не только пальцев, но и пришиты лишние части тел от других рас. Вот уроды, эти эльсортовцы!

Ярость прокатывается по телу волной. Даже шерсть на ушах встает дыбом.

— Эй, мауриец, не кипятись! Не так-то просто было подобраться к этим придуркам незамеченными. А тут еще и подружка твоя…, так что нам пришлось идти напролом, без поддержки и плана.

— Подружка? — впиваюсь взглядом в белобрысого.

— Ага, земляночка. Вот такого роста, красные волосы, симпатичная такая, — продолжает веселиться. Из груди вырывается рык.

— Ксандер, прекращай дразнить командора. Не видишь, он уже на грани! А если бы речь шла о нашей Элоре? — тормозит друга парень со шрамом.

— Прости, Закарис, не удержался! — лучезарно улыбается Ксандер. — Мы вытащили из лап ларга твою Марину.

— Она в безопасности! — с облегчением выдыхаю. Но замечаю, как переглядываются дархи. Улыбка сходит с лица блондина.

— Была в безопасности. Пока на нашу квартиру сегодня не совершили нападение. Прости, друг, но твою девушку украли.

Сердце пропускает ход. Что?!

Марина

Транспортник моих похитителей останавливается у погрузочных платформ, на самом верхнем ярусе.

— На выход! — толкает в плечо маурийка, намеренно оцарапав меня при этом своими когтищами.

Вываливаюсь наружу, кутаясь в халат. Холодный пол под ногами мгновенно замораживает босые ноги, и я начинаю мелко дрожать.

— В шаттл ее! Я сейчас улажу пару моментов и подойду! — маурийка отдает приказы и отходит к техникам, покачивая округлыми бедрами.

— Слышала ее? — на плечо опускается тяжелая мужская ладонь. — Шевелись!

Против воли бреду к небольшому летному аппарату. Обычно на таких преодолевают короткие дистанции. И куда же меня собралась увезти эта ушастая гадина? И что будет со мной потом?

Внутри шаттла оказывается светло и тепло, и я радуюсь этим явлениям, так как снаружи я бы замерзла босиком. Еще и с учетом безумной влажности на станции.

— Переоденься! — в меня летит стандартный серебристо-серый костюм и пара ботинок.

— Спасибо, — ловлю на лету, не успев удивиться подобной щедрости. — Отвернитесь!

Прошу, но мой сопровождающий только гаденько ухмыляется и качает головой.

— Такой команды не поступало!

— Придурок!

Разворачиваюсь к нему спиной и начинаю одеваться под прикрытием халата. И мне это неплохо удается. Тупому качку ни клочка кожи не показала!

— Теперь сядь вот сюда, — он указывает на пассажирское место. И мне не остается ничего другого, как послушаться. — Я сейчас вернусь и не вздумай покинуть кресло!

Припечатывает тяжелым взглядом и выходит наружу. Пробегаюсь глазами по приборной панели шаттла. Управление здесь примитивное. Пожалуй, даже проще, чем на украденном тюремном космолете. В голове тут же рождается безумный план. А что, если…

Бросаюсь в кресло пилота. Пристегиваться некогда, как и грамотно отстыковываться. Просто надо свалить отсюда!

Специальный ключ зажигания уже лежит в своей ячейке, словно его намеренно оставили для меня. Рассчитывали, что сбегу или не знали, что в пленницах — пилот-недоучка?

Раздумывать некогда, действую на автомате.

— Ручку на себя, сигнальные огни, подать знак техникам…, — бормочу, а руки сами все делают. Корабль вздрагивает и отрывается от платформы, поднимается еще выше. Но мне пока не дали добро на вылет, а это значит, что защитный купол меня не выпустит. Ну что ж, посмотрим! Рискнут ли ларги всей станцией или все же выпустят меня?

Направляю свой маленький кораблик прямо на поблескивающий энергетический щит. Если не выпустят по-хорошему — разнесу здесь все к чертям! Кажется, именно так принято говорить у моей расы!

Снизу воет сирена, носятся техники и случайные свидетели моего безумия. Вижу и мерзкую маурийку в числе остальных.

Еще раз посылаю запрос на вылет. До столкновения с щитом остаются буквально считанные метры. Умная система отсчитывает время до столкновения, оповещая меня на всеобщем языке.

Столкновение произойдет через:

Пять!

Четыре!

Три!

Зажмуриваю глаза. Прости, Зак, тебя спасти уже не успею. Надеюсь, дархи сдержат свое слово.

Два!

Жаль мы больше не увидимся, а ты мне так понравился!

Один!

Но столкновения не происходит. Меня выпускают наружу, убрав заслон на долю секунды, необходимой для вылета.

Ура! Сбежала! Получилось!

Танцую дикий танец, сидя в кресле и выкрикивая в пустоту бессвязные вопли радости.

Первая волна эйфории проходит, и я всерьез задумываюсь — а что теперь? Как долго маурийка будет искать другое транспортное средство, чтобы меня догнать? А если и не отправится следом, то куда мне лететь? Без документов, денег, на украденном шаттле…

На глаза наворачиваются слезы. Как же быть?

***

Решение не приходит, потому просто направляю шаттл без конечной цели в пустоту пространства. Мне нужно как следует подумать…

Дрейфую на малой скорости, спрятавшись за космическим мусором. Надеюсь, здесь меня не найдет маурийка со своими ручными псами. Вот только как вытащить со станции Зака и удастся ли мне сесть обратно? На нервной почве разгуливается дичайший аппетит. К сожалению, в этом крохотном челноке нет даже энергетического батончика, как и аптечки. Здесь ничего нет, кроме пары кресел и необходимого для перелетов оборудования.

Голова немного побаливает, и я замираю в кресле первого пилота, прижав ладони к вискам. Думай, Марина, думай! Должен быть какой-то выход! Не бывает безвыходных ситуаций, бывают — плохо спрогнозированные! Именно так любил повторять сержант тэн Фирт в годы моего обучения в академии.

Привычно тянусь мыслями к Закарису, так как только это и успокаивает меня. И очень надеюсь, что он в порядке. Как внезапно его голос вспыхивает прямо у меня в голове.

— Марина! Марина! Ты слышишь меня?!

Кажется, он спрашивает уже не в первый раз! Как такое возможно? Снова наша необъяснимая связь в действии?

— Я здесь, Зак. Я слышу!

— Малышка! — его голос меняется. — Ты где? Ты в порядке? Убью Веринею, как только найду!

— Все хорошо, я плаваю в открытом космосе, недалеко от станции. А ты где? Дархи нашли тебя?

— Нашли, — хмыкает и от его смеха, такого знакомого и близкого, теплеет на душе. — И мы сейчас подберем тебя. Дай мне координаты.

Диктую мысленно точку, в которой в данный момент телепаюсь. Удивительно, но Зак меня услышал, принял информацию и уже спешит на помощь! И это несмотря на расстояние между нами.

Я спасена! И не умру в одиночестве в этой пустой капсуле. Кстати, топлива у меня осталось ровно столько, чтобы дождаться появления маурийца в компании дархов.

Я так устала от всех событий, что меня даже потрушивает. Когда уже закончится полоса моего невезения? Два года тюрьмы, затем побег, а после — похищение… Не многовато ли для меня одной?

Хочу на ручки и спрятаться в безопасном месте вместе с Заком. И очень надеюсь, что он тоже этого хочет! Было бы так обидно и глупо остаться одной, после всего, что мы пережили вместе. Раздумываю обо всем, о нас с маурийцем и о его тайнах, пока он сам не показывается на огромном блестящем космическом лайнере.

— Марина, сейчас мы подберем тебя. Ничего не делай! — отдает приказ кто-то из дархов. И на этот раз никакой ментальной связи, мой шаттл попросту взломали и теперь передают указания по ретранслятору.

— Хорошо, жду.

Выключаю двигатели и наблюдаю в крохотный иллюминатор за происходящим.

От огромного и блестящего, как отлитого из серебра корпуса лайнера, отделяется механическая «рука». А если по-простому — краб. Это устройство для захвата судов, мелких челноков или образцов почвы. И мой шаттл крабом утаскивают в просторное нутро корабля, где я сразу же попадаю в объятия к Заку.

— Земляночка! — нежно шепчет, прижимая меня к груди так крепко, что сердце замирает от нежности. — Ты в порядке? Что эта гадина с тобой сделала?

Осматривает, ощупывает, заглядывает в глаза. Беспокойство и тревога во взгляде постепенно сменяются радостью от встречи.

— Твоя невеста? — вскидываю бровь. — Хотела убить, но я сбежала.

Закарис мрачнеет и резко отвечает:

— Никакая она мне не невеста, и уже давно. К тому же, связалась с корпорацией, которая издевается над живыми существами. После такого ей одна дорога — на тот свет или в тюрьму.

— Ей бы понравилось на Плезаре-1! — вспоминаю с едкой улыбочкой особую атмосферу на тюремной планетке.

— Мы, конечно, рады, что все довольны и целы, но, может, пройдем на мостик? — спрашивает блондин-дарх. Кажется, его зовут Ксандер.

— Спасибо тебе и брату за помощь. Я этого не забуду, — серьезно отвечает Закарис. — Мы перед вами в неоплатном долгу.

— Сочтемся, мауриец! — смеется дарх. — Добро пожаловать на борт «Ламии»! Мы вас подбросим до Маутры, а дальше — каждый сам по себе.

— Маутра — планета маурийцев? — переспрашиваю, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Да, моя родная планета. Мы летим домой, Марина! — Закарис приобнимает меня за талию и уводит следом за Ксандером вглубь корабля. Кажется, белая полоса все-таки наступила наконец-то!

Закарис Трейн

Когда приобнимаю земляночку за талию, внутри все переворачивается. Не могу понять, когда Марина успела стать настолько важной для меня? Страх ее потерять никуда не исчез, я просто теперь не спущу с нее глаз. Осталось только выяснить один момент: захочет ли она остаться со мной навсегда? Нужен ли ей такой как я? И дело не в расе и наших особенностях. Просто Марина привлекательная молодая девушка, и может найти себе кого-нибудь менее проблемного.

Раньше я мог бы заполучить любую девушку, из любой точки нашей Галактики. Но беглый преступник с шлейфом из убийств вряд ли может стать завидным мужем. Так что наша судьба в руках земляночки. И я с замиранием сердца жду, что же она решит.

— До планеты несколько часов лету, можете занять любую из свободных кают по этой стороне, — Ксандер оставляет нас и уходит на мостик.

И я тут же утаскиваю Марину за дверь.

— Мы не пойдем с ним? — спрашивает почему-то шепотом, не отрывая глаз.

— Нет. Наконец-то мы наедине, и это больше не сон.

— А дархи… Они не услышат нас? Как-то неловко, — краснеет, становясь еще прекраснее при этом.

— Думаю, у них достаточно своих проблем, — дергаю подбородком и притягиваю тонкий девичий стан за аппетитные бедра. Вжимаю в себя с силой, теряя контроль. Мне приходилось постоянно сдерживать себя, одергивать, чтобы не спугнуть девушку. Но, кажется, сейчас можно быть собой.

— Я так переживала все это время! Боялась, что с тобой что-то сделают! — признается тихим проникновенным голосом, который выбивает почву из-под ног. Она переживала обо мне! Внутри все ликует от этих простых слов.

— Взаимно, малышка. Я чуть не поседел раньше времени. Как вспомню того ларга с похотливым взглядом. И Веренею… Из-за меня ты попала в неприятности дважды! Прости, Марина!

Упираюсь лбом в ее лоб. Минутка близости для нас двоих. Когда весь мир становится неважным, и остаемся только мы одни.

— Закарис…, — выдыхает мое имя земляночка, но я не даю ей сказать.

— Подожди, сначала я.

Делаю глубокий вдох. Не знаю, что ей известно обо мне, но Марина имеет право знать правду.

— Мне дали пожизненное не просто так…, — горькая усмешка трогает губы. Вслух произнести так сложно то, что долго держал при себе. — Меня обвиняют в убийстве моих родителей. Якобы я слетел с катушек и растерзал родных, впав в неистовство. Но я ничего не помню. Совсем! И это ужасно бесит. Но ты вправе меня ненавидеть и бояться, я — потерян для общества, изгой. И вряд ли когда-то удастся отмыться. Даже мой родной брат не поверил в мою невиновность. Единственный свидетель, который мог пролить свет на эту историю, не станет этого делать.

— Почему? Кто этот свидетель? Мы могли бы его найти! — Марина выглядит взволнованной, но не испуганной. Храбрая малышка, что продолжает меня защищать даже тогда, когда нужно бежать.

— Это Веринея. И она точно не станет нам помогать.

— Мы можем ее заставить! Здесь что-то нечисто, я видела статьи по твоему делу.

Земляночка заводится и вырывается из моих рук. Принимается ходить по комнате.

— Зак, тебя подставили! И я уверена, что твоя бывшая приложила к этому руку! Вот прямо нутром чую!

— Достать Веринею не так-то просто. У нее есть связи, нужные люди. Она свободна и имеет влияние на моего брата. Сложно что-то сделать при таком раскладе.

— Нам нужно поговорить с твоим братом, обязательно! Я уверена, что он поймет и выслушает. Нельзя ведь просто так отвернуться от самого близкого человека. Уж я бы точно дала шанс сестре или брату, будь они у меня.

— Ты добрая и замечательная, у тебя большое сердце. Но не уверен, что Кальверт пустит нас на порог.

— Мы должна попробовать. И я буду рядом, — протягивает руки ладонями вверх, и я прикасаюсь к ее нежным ладошкам.

— Спасибо, Марина! Для меня очень много значат твои слова. Возможно, когда-нибудь, когда с нас обоих снимут обвинения, я спрошу у тебя кое-что и надеюсь получить утвердительный ответ.

— Тебе не нужно мое согласие. Оно уже у тебя есть. И было. Кажется, всегда, с самого начала! Ты живешь в моем сердце, упрямый кыс! — склоняет голову к плечу, как птичка и смеется. Нежный перезвон ее голоса лишает последней выдержки, и я сгребаю маленькую землянку в охапку.

— В таком случае, позволь показать тебе всю силу своих чувств!

Укладываю прекрасную Марину на белоснежные простыни. Не спешу ее раздевать, оттягивая момент как можно дольше. Красные непослушные пряди разметались на белом. Так хочется забрать ее всю себе, присвоить. Сделать своей по всем правилам, назвать женой. Но прежде я должен смыть позорное пятно с имени. Потому у нас в программе сегодня только поцелуи. Много-много жарких поцелуев и смелых прикосновений. Но все остальное — после!

***

Мои пальцы нежно скользят по ее щеке, очерчивая высокие скулы. Кожа моей земляночки шелковистая, теплая. Марина прикрывает глаза, и я вижу, как трепещут ее ресницы. Она ждет. Знаю, что ждет большего, чем просто поцелуи. Она — огонь, сдерживаемый хрупкой оболочкой, и я чувствую, как этот огонь тянется ко мне, обжигая даже на расстоянии.

Наклоняюсь, вдыхая аромат ее волос — смесь полевых трав и чего-то неуловимо-сладкого, что присуще только ей одной. Кажется, схожу с ума, просто находясь рядом. Поцелуй получается легким, почти невесомым, словно прикосновение крыльев бабочки. Но даже эта мимолетность взрывает в нас обоих яркий фейерверк чувств.

Марина тихонько стонет, и я углубляю поцелуй. Ее губы податливые, мягкие, отвечают на мой зов. Мы целуемся долго, жадно, словно пытаясь утолить жажду, которую испытывали целую вечность. Она оплетает мою шею руками, притягивая ближе. Кажется, между нами не осталось ни единого миллиметра свободного пространства.

Отрываюсь от сладких губ, тяжело дыша. Смотрю в синие бездонные глаза, полные страсти и нежности. В них плещется океан, в котором я готов утонуть без остатка.

— Ты прекрасна, моя Марина, — шепчу, касаясь ее лба своими губами.

Она улыбается, и эта улыбка — самое красивое, что я когда-либо видел в жизни.

— Я люблю тебя, Закарис, — произносит со всей пылкостью и искренностью. И эти слова — словно благословение.

Люблю ли я ее? Больше жизни. Готов ли на все ради нее? Конечно! И именно поэтому я должен быть уверен, что ее имя останрется чистым, незапятнанным.

Я медленно тяну вниз молнию на ее блузке, с трепетом касаясь нежной кожи. Она слегка вздрагивает, и я останавливаюсь, вопросительно глядя на нее.

— Все в порядке?

— Да, — шепчет она, прикрывая глаза. — Просто я… немного боюсь.

Понимаю ее страх и неуверенность. Тень прошлого до сих пор витает над нами, угрожая разрушить наше счастье. Но я не позволю этому случиться. Защищу ее от Веринеи, от всего мира, от себя, в конце концов!

Снимаю блузку, любуясь совершенным телом. Моя девочка — произведение искусства, созданное самой природой. Каждая линия, каждый изгиб — все идеально. Руки скользят к ее груди, очерчивая контуры женственной фигуры. Она снова стонет, и я чувствую, как мое тело охватывает волна желания.

— Обещаю, я буду осторожен, — шепчу, целуя ее в плечо.

Я помню историю земляночки. Помню тот ужас, который ей пришлось пережить и гадкого Картрайта, что пытался взять Марину силой. Помню лица наших тюремщиков, всех тех, кто виновен в ее слезах. И обязательно отомщу каждому!

Но сейчас есть только мы. Я и моя хрупкая, нежная Марина. И наша любовь, которая сильнее всех преград и условностей.

Я нежно целую сначала одну грудь, затем — другую, и чувствую, как малышка дрожит в моих руках. Она отвечает мне со всей пылкостью, закапывается в волосы руками, чуть тянет на себя. Мы сливаемся в одно целое, забывая обо всем на свете.

Спускаюсь ниже, целуя ее живот, внутреннюю сторону бедра. Марина извивается подо мной, словно кошка, и я чувствую, как собственное желание разгорается все сильней.

Но сдерживаю себя, держу в руках. Я помню о своем обещании. И должен быть терпеливым. Я покажу ей, что мне можно доверять.

Останавливаюсь, поднимая взгляд к ее лицу. Смотрю в глаза, полные любви и страсти.

— Я люблю тебя, Марина, — повторяю снова и снова. — Я всегда буду любить только тебя одну!

Она улыбается доверчиво, и я знаю, что она мне верит.

Я продолжаю раздевать ее дальше. Медленно и нежно, наслаждаясь каждым мгновением. Марина отвечает взаимностью, помогая мне снять с себя одежду.

Вскоре мы лежим обнаженные на белоснежных простынях, наши тела переплетены. Я чувствую ее тепло, ее дыхание и сердцебиение.

И целую девочку сладко снова и снова, пока мы оба не начинаем задыхаться от страсти.

— Закарис…, — шепчет она, и в этом шепоте — целая вселенная.

Я знаю, чего она хочет. И хочу того же не меньше. Но я должен быть сильным. И должен сдержать свое обещание.

Потому отстраняюсь, вытягиваясь на руках, дыхание тяжелое и рваное. От моей девочки очень сложно оторваться.

— Мы подождем, Марина, — произношу. — Мы подождем, пока я не смою позор со своего имени. Тогда мы будем вместе навсегда.

Она смотрит на меня с благодарностью.

— Я верю тебе, Закарис. И знаю, что ты не виновен. Мы вместе это докажем!

Стискиваю ее в объятиях крепко-крепко, чувствуя, как она вся дрожит. Я знаю, что ей трудно. Но она сильная. И вместе мы справимся.

И я помогу ей. Буду рядом, что бы ни случилось!

Мы лежим в объятиях друг друга, пока страсть постепенно не уступает место нежности и умиротворению. Я глажу ее по волосам, играю с алыми прядями.

— Все будет хорошо, Марина, — шепчу. — Обещаю тебе!

Она засыпает у меня на руках, умиротворенная и спокойная. Любуюсь ее спящим лицом, чувствуя, как моя любовь к ней становится только сильнее.

Я буду бороться за нее, за наше счастье. И докажу всем, что и на моей малышке нет вины. Верну ей свободу! И тогда мы сможем быть вместе: счастливые, оправданные, без страха быть пойманными.

Пока же я буду просто любить ее. И продолжу защищать от всего зла этого мира.

Марина

Не знаю сколько я проспала, но, когда Зак будит меня — чувствую себя отдохнувшей и обновленной. А главное, что мы вместе и нашим жизням ни что не угрожает. По крайней мере, пока.

Огромный серебристый лайнер дархов беспрепятственно заходит в космические доки на Маутре. Мы прощаемся с планетарными судьями и тайком пробираемся по большому чужому городу. Зак все время прячет лицо, чтобы не напороться на знакомых маурийцев. На меня тоже обращают внимание прохожие, ведь я не похожа на остальных.

Прямо-таки кожей чувствую на себе пристальные взгляды маурийцев. Не то чтобы они были враждебными, скорее изучающими, как будто я для них — диковинный зверь, завезенный с другой планеты. Отчасти это так и есть.

Цепляюсь за руку Зака, пока он уверенным и быстрым шагом ведет нас по лабиринту узких улиц, резко контрастирующих с блестящими просторами космических доков. Сердце гулко колотится, отдавая тяжелым эхом в висках. Я чувствую напряжение Закариса, ощущаю, как он собирается с духом перед предстоящей встречей с братом.

Наконец, мы останавливаемся перед ничем не примечательным домом, сложенным из серого камня. Зак глубоко вздыхает и прикладывает ладонь к скрытой панели у двери. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем дверь бесшумно отворяется, пропуская внутрь луч яркого света. В проеме показывается высокий мужчина.

Вблизи Кальверт оказывается точной копией Зака, но с более суровым выражением лица и глубокими морщинами, прорезавшими лоб. В его взгляде читается усталость и недоверие. Он окидывает меня тяжелым оценивающим взглядом, а затем переводит глаза на брата.

— Зак… Я думал, ты мертв, — бормочет Кальверт. В хриплом голосе слышны нотки сдержанной боли и ярости.

— Я жив, Кальверт. И мне нужна твоя помощь, — твердо произносит Зак, не отводя взгляда.

Кальверт отступает, пропуская нас внутрь. Дом оказывается довольно скромно обставлен, но при этом выглядит очень уютным и обжитым. В воздухе витал слабый аромат каких-то трав и специй. Хозяин дома жестом указывает нам на низкие кресла, расставленные вокруг небольшого овального столика.

Повисает неловкое молчание. Я кажусь самой себе лишней, но в тоже время понимаю, что мое присутствие необходимо Закарису и потому не собираюсь его оставлять. Крепко сжимаю руку, посылая молчаливое ободрение.

— Зачем ты прилетел, Зак? Ты понимаешь, чем рискуешь? Здесь тебя объявят в розыск, — глухо произносит Кальверт, первым нарушив затянувшееся молчание.

— Я знаю, но должен доказать свою невиновность. Я не убивал их, Кальверт. Ты должен мне поверить, — голос Зака звенит от напряжения в тишине комнаты.

Кальверт хмурится. Кажется, он нам не верит и сомневается.

— Я очень хочу тебе верить, Зак. Но все улики говорят об обратном. И свидетель… Ты был в ярости, не контролировал себя, — он дернул подбородком, словно этот разговор причинял ему физическую боль. А мне стало ужасно жаль обоих братьев.

— Меня опоили, брат! Кто-то подсыпал мне дрянь в напиток. Я не помню, как все произошло. И не меньше твоего хочу узнать правду, найти виновного! И без тебя нам не справиться. Нужно отыскать Веринею и переговорить с ней, — отвечает Зак.

В комнате снова становится тихо. Наблюдаю за Кальвертом, пытаясь понять, что происходит у него в голове. И вижу борьбу, разгорающуюся в его глазах — между верой в брата и грузом доказательств, свидетельствующих против него.

— Веринея… Почему ты думаешь, что она причастна? — спрашивает Кальверт и его голос будто бы стал тише, глуше. Неужели он готов нас выслушать?

— Она была последней, кто видела меня перед тем, как все случилось. И никто не может ее найти. Она просто исчезла! — резковато бросает Зак.

И это он еще умолчал о том, что Веринея связана с Эльсорт. Да, за бывшей невестой маурийца тянется странный след.

Закарис сильнее сжимает мою руку. Наверняка ему этот разговор дается непросто, как и ожидание того, какое решение примет брат. Может, он сейчас вышвырнет нас за порог или вызовет местных планетарных судей?

Кальверт очень долго молчит, опустив голову. Затем вскидывает глаза, и я вижу, что он принял решение. В его взгляде больше не осталось сомнений.

— Хорошо, я тебе помогу, — кивает, и на этот раз его голос был полон отчаянной решимости. — Не знаю, что произошло тем вечером, но я знаю тебя, Зак. Ты бы не стал убивать наших родителей. И помогу найти Веринею. Но будь осторожен: кто-то очень хочет, чтобы ты исчез.

Закарис выдыхает с облегчением. И я вместе с ним. Просто гора свалилась с плеч! Прижимаюсь плотнее к боку моего маурийца, разделяя на двоих его волнение и дрожь.

— Спасибо, Кальверт. Спасибо…, — шепчет Зак дрогнувшим голосом. — Для меня твои слова много значат.

— Не стоит благодарности! Придется действовать быстро и слажено. Найти Веринею будет очень непросто, у нее много связей. И нам придется быть крайне осторожными, — суховато отвечает Кальверт, растирая ладонями лицо. И только покрасневшие и воспаленные веки выдают его настоящие чувства. Он тоже переживает!

Ощущаю прилив сил и новую вспышку надежды. У нас появился шанс! Шанс доказать невиновность Закариса, отомстить за смерть его родителей. И я прекрасно понимаю, что это еще не конец. А Веринея — ключ к разгадке этой страшной тайны.

*** — С чего начнем? — спрашивает Зак, отпустив мою руку и повернувшись к брату всем корпусом.

Кальверт задумчиво чешет подбородок, его взгляд проходится по стенам комнаты, словно он ищет ответ в самом воздухе.

— Веринея — не дура. Она наверняка хорошо спряталась, если на самом деле причастна к этой истории и знает, что ты на свободе и ищешь ее. Но и у нее есть слабости. Ты знал, что твоя бывшая любит азартные игры? Если она еще здесь, то, скорее всего, посещает подпольное казино в Нижнем Городе.

— Веринея играет на деньги? — Закарис выглядит донельзя изумленным. — Чего еще я не знаю о ней? Пока служил в космическом флоте, она развлекалась таким образом? Да уж…. И раз уж мы всерьез обсуждаем дальнейшие действия, я считаю, что Марине не стоит идти с нами. Нижний Город — опасное место.

Ну вот! Меня опять пытаются списать со счетов. Но я не для того проделала такой путь, чтобы отсиживаться в глубокой норе. О чем и заявляю обоим мужчинам.

— Я не собираюсь оставаться в стороне! И вы не заставите меня сидеть и ждать вестей в одиночестве! Я помогу вам и умею играть в карты, в академии мы иногда баловались с ребятами, — отвечаю, стараясь придать голосу как можно больше уверенности и веса.

Зак скептически качает головой. А Кальверт напротив, смотрит оценивающе.

— Она права, Зак. Нам понадобится кто-то, кто отвлечет на себя внимание местных. Марина может стать нашим козырем. Главное, все продумать и не наделать ошибок.

— Мне это не нравится! — категорично заявляет Закарис. — Совершенно идиотский план — подставлять Марину, пока мы будем ворошить осиное гнездо.

— И почему ты вечно во мне сомневаешься? Вспомни Плезар, мы вдвоем отлично справились по итогу! — напоминаю о побеге.

— Да, но ты из-за этого получила множество синяков, — продолжает упорствовать.

— Я присмотрю за землянкой, пока ты будешь допрашивать Веринею. Вместе мы справимся, брат, — серьезно заявляет Кальверт и его слово становится решающим. Мой кыс сдается.

— Ладно. Но ты отвечаешь за Марину головой. Она моя альнесса! — Закарис ревниво прижимает меня к своему боку.

— Серьезно? — Кальверт выглядит удивленным. — Поздравляю брат, ты оказался более удачливым, чем я. И в таком случае, я не спущу глаз с твоей избранной. И еще кое-что… Прежде чем соваться в самую гущу событий, нам стоит подготовиться. Марина должна блистать, а мы — напротив, привлекать поменьше внимания.

— И в чем же я буду блистать? — развожу руки, демонстрируя самый обычный серебристо-серый костюм для полетов в космосе.

— Окажи честь, Марина, выбери одно из платьев нашей матери. У вас похожие фигуры, — печально произносит Кальверт, указывая на соседнюю дверь.

Бросаю взгляд на Зака, как бы спрашивая дозволения и он кивает.

Оставляю братьев наедине, переступая порог чужой спальни. Даже не верится, что здесь кто-то жил раньше. Мебель укрыта чехлами, поверхности пусты, а окна скрыты за плотными шторами.

Впускаю свежий воздух, распахивая створки окон. Думать о том, что в этих нарядах щеголяла покойная мама Зака, некогда. Да и я носила вещи мертвых заключенных. Чего уж теперь!

И если мне нужно привлечь всеобщее внимание, то и платье должно быть подходящее. Что-то яркое и броское! Потому останавливаю выбор на алом вечернем платье, с открытой спиной и довольно откровенным декольте. В моей жизни еще не было места для таких нарядов! Распускаю косу, подпушивая волосы у корней руками. Жаль, что здесь не осталось косметики. Придется по старинке – пощипать за щеки, чтобы появился румянец.

Когда выхожу из комнаты, Кальверт присвистывает, а Зак просто смотрит, не отрываясь, словно боится, что я сейчас исчезну. Алое платье идеально сидит по фигуре, подчеркивая достоинства и умело скрывая незначительные недостатки. И пускай я чувствую себя немного не в своей тарелке, но уверенность в себе растет с каждой секундой. Особенно, когда мой мауриец так смотрит!

— Ты… Ты прекрасна, — выдыхает Зак, нежно касаясь моей щеки. — Но, боюсь, что это платье привлечет слишком много внимания!

— Это ведь то, чего мы и добиваемся? — улыбаюсь в ответ. — И потом, у нас есть ты и Кальверт, чтобы защитить меня, верно?

Зак кивает, но в его взгляде все еще отражается беспокойство.

— Теперь, когда Марина готова, добавим последний штрих, — вмешивается Кальверт. Достает из шкафа три темных плаща с капюшонами. — Наденьте это. Так мы сможем добраться до казино незамеченными.

Мы быстро облачаемся в плащи. Они скрывают наши лица и делают похожими на обычных жителей Нижнего Города.

— Готовы? — спрашивает Кальверт, открывая дверь.

Зак кивает и берет меня за руку. Мы выходим из дома и направляемся в сторону Нижнего Города. По мере приближения к цели, атмосфера становится все более напряженной. Улицы сужаются и становятся грязнее, воздух наполняется запахом дешевого спиртного и пота. Вокруг снуют подозрительные личности, бросая на нас косые взгляды.

— Держись ближе, — шепчет Зак, крепче сжимая мою ладонь.

Мы углубляемся в лабиринт улиц, следуя за Кальвертом. Он уверенно ведет нас к цели, словно хорошо знает этот район.

— Скоро будем на месте, — произносит он, останавливаясь перед неприметным зданием с тускло освещенным входом. — Это казино моего знакомого, Кронуса. Он не самый приятный тип, но знает все и всех. И чтобы не происходило — будьте начеку!

Мы переглядываемся и делаем синхронный вдох. Начинается настоящая игра и отступать некуда. Пора поставить в этой истории жирную точку!

Марина

Дверь открывается с тихим скрипом, и в лицо ударяет волна горячего воздуха, пропитанного запахом пота, дешевого спиртного и чужих духов. Казино Кронуса — это живой муравейник, полный разномастных существ. Здесь и маурийцы, и дархи, и даже несколько затерявшихся землян. Кто-то остервенело бросает кости, другие завороженно следят за вращением рулетки, а третьи уже в беспамятстве лежат прямо на полу, потеряв всякую надежду на выигрыш.

Кальверт уверенно лавирует между столами и игроками, ведя нас к небольшой площадке, огороженной барной стойкой.

— Я поговорю с Кронусом и скоро вернусь, — шепчет, оглядываясь по сторонам, и исчезает в гуще толпы.

Зак, как всегда, напряжен. Он неотрывно сканирует зал, считывая любое подозрительное движение. Я чувствую, как дрожит его рука, сжимающая мою ладонь.

— Будь предельно осторожна, Марина. Здесь не место для прогулок, — ворчит он, не сводя глаз с мелькающих теней. — Иди, твой выход.

Скидываю плащ на руки Заку и медленным шагом направляюсь к одному из столиков, за которым пустует место. Пытаюсь расслабиться и сойти за свою, но безуспешно. Алое платье, которое еще недавно казалось мне верхом смелости и уверенности, теперь жжет кожу. Чувствую себя мишенью, выставленной на всеобщее обозрение.

На мое появление реагируют нетрезвые гуманоидные мужчины, пытаются познакомиться. Но я сразу даю понять, что здесь только ради игры. Делаю ставки на выделенные маурийцами деньги. И замираю в ожидании результата. Краем глаза вижу, что Кальверт уже вернулся и что-то втолковывает Заку. И мой мауриец недоволен. То ли Кронус не помог, то ли еще что стряслось. Не знаю, как действовать дальше, потому остаюсь на месте.

— Ваша ставка выиграла! — внезапно объявляет крупье, и я отрываю взгляд от братьев.

— Правда? Обычно мне не везет, — бормочу, сгребая фишки.

— Малышка, я постою рядом с тобой, ты фортовая! — на соседний стул падает здоровяк мауриец, цепляя меня локтем. — Прошу прощения! Я немного перебрал! — громко вещает и мы снова делаем ставки.

Стараюсь не пялиться на пьяного соседа, но его компания меня напрягает. Внезапно он подается вперед и абсолютно трезвым голосом шепчет мне на ухо:

— Если хочешь, чтобы твои знакомые ушли отсюда на своих двоих — ни звука! И не смотри на них! Как только сыграем этот раунд, иди за мной. Веринея ждет тебя.

Кровь отливает от лица, а уши закладывает. Мы искали эту гадину, придумывали стратегию, а она сама нашла нас! Да еще и шантажирует.

Понимаю, что против здоровяка у меня нет шансов. И даже знак не могу подать братьям! Ну что за скотство?!

Сердце бешено колотится в груди, грозясь вырваться наружу. Веринея… Она здесь и контролирует ситуацию. Пьяный здоровяк — ее подручный. Какой же я была дурой, думая, что смогу переиграть хищников в их же логове!

Крупье объявляет результаты, и не успеваю осознать, выиграла или проиграла, как здоровяк дергает меня за руку и кивает в сторону неприметной двери. Судя по всему, через нее в зал попадают служебные работники. Молюсь про себя, чтобы Зак заметил, что все пошло не так, и последовал за нами.

— Идем, — шепчет здоровяк, подталкивая меня в спину.

Выхожу из-за стола и иду за ним, стараясь сохранять спокойствие, но мне это плохо удается. Ноги абсолютно ватные, и мне кажется, что сейчас грохнусь в обморок. Отовсюду доносятся обрывки разговоров, смех, звон монет… Но я слышу только одно — стук собственного сердца, отбивающего похоронный марш.

Мы выходим в узкий темный коридор. В воздухе витает запах сырости и плесени. Проходим до конца и останавливаемся перед обшарпанной дверью, еле держащейся на петлях.

— Ну что, красотка, наигралась? Пора и честь знать, — мерзко улыбается и толкает меня внутрь комнаты.

Оказываюсь в тесной, задымленной комнате, обставленной дешевой мебелью. В углу тускло горит лампа, освещая лишь часть помещения. И тут я замечаю ее.

Веринея сидит в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и курит. Ее темные волосы заплетены в замысловатую косу, а зеленые глаза смотрят на меня с холодной усмешкой. Она выглядит спокойно и уверенно, словно хозяйка положения. И только кончики ушей нервно подрагивают.

— Ну здравствуй, Марина, — произносит, выпуская клубы дыма под потолок. — Рада нашей встрече. В прошлый раз ты так ловко ускользнула, что я готова признать: недооценила тебя, землянка!

— Что будет с Заком? — выпаливаю, стараясь скрыть свой страх, но меня всю трясет.

Веринея смеется.

— Не волнуйся, с ним все в порядке. Пока что. Как и с Кальвертом. Но если ты сделаешь что-нибудь не так, им обоим не поздоровится. — Она делает еще одну затяжку. — Я так полагаю, ты уже в курсе нашей семейной драмы и хочешь понять, зачем мне понадобилось уничтожать невинных родственников?

Я молчу, ожидая продолжения. Очевидно же, что Веринее хочется выговориться, а мне это только на руку. Нужно выиграть больше времени для Зака и его брата.

— Не представляешь, как меня бесили чопорные родители Закариса! Такие правильные, приверженцы традиций. А я не укладывалась в их картину идеального союза, ведь мы с Заком не чувствовали друг в дружке пару. Только-то и всего! И из-за этого я постоянно выслушивала нотации: «Веринея, отпусти нашего сына, он тебе не пара. Веринея, Закарис может быть счастлив с другой, а ты занимаешь ее место!», — перекривляла чей-то голос, должно быть, матери. И тут же продолжила:

— И они добились своего. Мой любимый мужчина, без которого я не мыслила жизни, отвернулся от меня, разорвал помолвку! А ведь я уже спланировала торжество, пригласила друзей! Это было так унизительно…

Веринея с силой тушит окурок прямо об стол.

— И ты решила их убить из-за расстроенной свадьбы? Как можно было?! — не удержалась от возгласа.

А коварная маурийка только равнодушно пожимает плечами.

— Я лишь подсыпала Закарису немного специального порошка, а дальше он все сделал сам. И сейчас был бы в моей власти. После того, как я ему организовала бы побег с помощью Эльсорт. Корпорация должна была выкупить его, якобы для экспериментов и передать мне. Но он сбежал вместе с тобой и весь мой выверенный и идеальный план полетел коту под хвост!

Она встает с кресла и подходит ко мне, ее глаза горят безумным огнем.

— Но теперь все изменится, Марина. Ты поможешь мне вернуть Закариса или он умрет. Выбор за тобой!

Я стою, парализованная ужасом. Веринея — чудовище, хладнокровная убийца. И теперь она использует меня, чтобы добраться до Зака. Я должна что-то придумать, чтобы спасти его. Но что я могу сделать против такой силы?

***

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спрашиваю, стараясь говорить как можно спокойнее.

Нужно выиграть время, оценить обстановку, хоть как-то понять, как отсюда выбраться. Веринея усмехается, словно я спросила самую очевидную вещь в мире.

— Ты убедишь Закариса вернуться ко мне. Скажешь ему, что не любишь его, и ваша встреча была ошибкой. И понимаешь, что мы с ним — созданы друг для друга. Скажешь, что очень хочешь вернуться домой, к учебе, и этот дикий мир не для тебя. Ты должна сделать так, чтобы он все понял и не пытался тебя вернуть. Иначе…, — она берет паузу и достает из-за спины небольшой кинжал, лезвие которого тускло поблескивает в полумраке, — …ты увидишь, как твой любимый умирает прямо у тебя на глазах.

С трудом проглатываю вязкую слюну. В горле мгновенно пересыхает. Я смотрю на кинжал и представляю, как он вонзается в сердце моего Зака, этого упрямца с рыжими волосами... И жуткая картина заставляет содрогнуться.

— Если я сделаю, как ты скажешь, Зак будет жить? И его брат? — переспрашиваю, едва ворочая языком.

— Конечно. Они оба будут в безопасности. Я даже сделаю так, что ваши с Закарисом дела пересмотрят и ты обретешь свободу. Но ты должна быть очень убедительной!

Понимаю, что Веринея не оставляет мне выбора. Либо Зак будет жить, либо… ничего. Стараюсь не думать о том, как буду скучать по маурийцу и умирать в одиночестве. Сейчас это не важно.

— Хорошо, — соглашаюсь, словно прыгаю с обрыва. — Я сделаю все от меня зависящее. Зак будет твоим.

— Отлично! — расплывается в улыбке Веринея, убирая кинжал. — Я знала, что ты умная девочка. Мой помощник проводит тебя обратно. И помни: одно неверное слово или движение — и ты станешь свидетельницей его смерти.

Киваю.

— И еще кое-что…, — Веринея вкладывает в мою ладонь крохотную капсулу, — на тот случай, если он заупрямится. Просто дай ему это выпить и скажи, что он должен уйти. Действует безотказно.

Сжимаю капсулу, и эта крошка обжигает руку. Я не смогу поступить с ним так… Я же не Веринея!

Здоровяк хватает меня за руку и выволакивает наружу. Мы идем обратно, но я ничего не вижу перед собой. Глаза застилают слезы, рыдания душат, но продолжаю идти. Я должна это сделать ради его спасения!

Снова оказываюсь в игральном зале. Здоровяк исчезает за моей спиной, и я едва не падаю без поддержки. Зака и Кальверта не вижу, потому нетвердой походкой возвращаюсь за столик, где до этого оставила свои фишки.

— Вы вернулись! — радостно говорит крупье. — Я приберег ваши фишки. Сыграете еще?

— Играю на всё, — хриплю, не замечая ничего вокруг. Не представляю, как буду смотреть в глаза Заку и врать.

Выигрываю. Снова! Словно судьба насмехается надо мной и подсовывает выигрыш за проданную любовь. Меня поздравляют и предлагают еще сыграть. Но чувствую, что еще минута — и меня вывернет прямо на зеленое сукно игрального стола.

— Спасибо за игру, — оставляю щедрые чаевые и сгребаю оставшиеся фишки со стола. Спешно покидаю здание казино и выхожу на улицу. И тут же попадаю в объятия Зака.

— Марина! Где же ты была? Мы оббежали все вокруг! Живая! — прижимает меня к груди, а меня всю трясет на нервной почве.

— Все нормально, — отстраняюсь. — Я решила нашу общую проблему с законом.

— Что? — удивляется Зак. — Как?

— Мы ошибались на счет Веринеи, она не причастна к твоему заключению, Зак. И вообще — она разбита после вашего расставания и очень скучает.

Делаю шаг назад. Закарис выглядит растерянным, а у меня сердце кровью обливается от того, что должна сейчас сделать.

— Ты должен вернуться к ней, Зак. Ради тебя Веринея связалась с Эльсорт, пыталась вытащить из тюрьмы. Ты знал? — смотрю куда угодно, только не ему в глаза. Прохладный ветер гуляет по обнаженным плечам, но я не чувствую холода. Горю как в лихорадке.

— Бред! Я не верю в это, — категорично заявляет. — И вообще, не стоит нам здесь это обсуждать. Сейчас брат подойдет, и мы поедем…

— Нет! — перебиваю. — Я не еду с вами. Я возвращаюсь в академию, Закарис. С меня достаточно всех этих приключений, я очень устала. Надоело жаться по углам, как запуганная крыса. Хочу вернуть свою жизнь.

— А как же… мы? — непонимающе тянет. — Я думал, что мы вместе придумаем как быть дальше, на худой конец — снова попробуем перебить чипы. Или попросим о помощи дархов. И ты останешься со мной. Ты ведь моя альнесса, Марина!

— Перестань, Зак! — маскирую боль за раздражением и кривой улыбкой. — Между нами ничего нет. Ты был одинок и страдал, я вовсе не знала мужчин… Вот между нами что-то и промелькнуло. Но ты же не думал, что я останусь навсегда? Мы из разных миров, Закарис Трейн. И всегда это знали. Будь твои родители живы, они никогда бы не приняли землянку в свой род. Хотя бы себе не ври в этом.

Зак хмурится и что-то хочет еще сказать. Но тут из-за поворота выбегает Кальверт.

— Нашел Марину? Отлично! А то я там напоролся на одних отморозков, нам надо уходить.

— Идите, я остаюсь, — приваливаюсь спиной к стене, так как ноги уже не держат. Лишь бы маурийцы поскорее ушли! Я не выдержу долгого прощания и позорно разревусь, и тогда Зак все поймет.

— Не понял…, — разводит руками Кальверт. — Зак?

— Уйди, брат. Нам надо поговорить, — дергает подбородком Закарис.

— У вас есть две минуты, я побуду на стреме, — недоумевающий Кальверт скрывается за углом, откуда только что пришел.

— Что ты несешь, Марина? Веринея что-то тебе сказала или сделала? Что эта дрянь опять придумала?

Заталкиваю свою больную любовь поглубже, памятуя об обещаниях Веринеи. И бью своего прекрасного и любимого маурийца по самому больному. Чтоб уж наверняка. Наотмашь. Произносить эти слова — словно вырывать кусок сердца. Они лживые, фальшивые, но я должна их сказать, чтобы спасти жизнь любимому.

— Просто рассказала в подробностях, как ты убивал своих родителей, как не пожалел даже мать. Знаешь, я не настолько фанатично тебе преданна, чтобы жить со зверем. Пожалуй, такое способна понять только маурийка. Ты и Веринея — из одного теста. А с меня достаточно ужасов! Все, что я хочу — вернуться в академию и доучиться. Никакой погони, опасностей и маурийцев. Никогда! — припечатываю и незаметно выбрасываю капсулу под ноги. После таких слов она мне не понадобится.

Бледный как смерть Зак отшатывается от меня.

— Как ты можешь так говорить? — тихо спрашивает. — Я думал, что мы… Что у нас…

— Зря думал, все пустое. Я хочу уехать, Закарис. Не ходи за мной, ясно? — уже едва шепчу, но слава богу, что Зак слишком ранен моими словами, чтобы заметить в полутьме улицы, как блестят мои глаза от тщательно сдерживаемых слез.

— Если ты действительно этого хочешь и думаешь, что я мог бы причинить тебе вред, — он проводит по поникшим ушам ладонью, — то я не держу тебя. Будь счастлива, земляночка.

И он уходит первым, шатаясь и спотыкаясь на ходу. Уходит прочь, унося с собой осколки моего разбитого сердца.

Марина. Спустя три месяца

Я стою на плацу, пропуская мимо ушей пламенную речь сержанта тэна Фирта. Он вещает что-то о том, как важно каждому курсанту разбираться в устройстве гравитационного компенсаторного механизма и у нас обязательно будет срез знаний по этому поводу…

Но мыслями витаю очень далеко. Сегодня мне попалась короткая заметка в новостной ленте: «Неожиданный поворот в деле тэна Закариса Трейна: командор оправдан! Бывшая невеста маурийца задержана по обвинению в двойном убийстве и отравлении». Я в таком шоке от этой новости, что не могу перестать думать о ней.

Три месяца назад Веринея сдержала свое слово и меня оправдали. Не представляю, какими связями обладала маурийка, чтобы провернуть подобное. На моей памяти еще ни один заключенный не возвращался с Плезара-1 и не был возвращен в общество без промывания мозгов и перепрошивки личности.

Но в моем случае это произошло, и я получила свободу, смогла вернуться к учебе. Правда, мои однокурсники уже выпускаются, и мне пришлось поступить на второй курс повторно. Любой на моем месте был бы просто счастлив: получить второй шанс, вернуться в строй… Но для меня жизнь закончилась вместе с расставанием с Заком.

Я ела, пила, разговаривала… Но не жила. Мне даже казалось, что мои волосы потеряли цвет, став серыми и безликими — так плохо было. Душа болела и рвалась к моему кысу, которого я продолжала видеть во снах. В них Зак искал со мной встречи, целовал до потери пульса, требовал вернуться к нему и признавался в любви. А я, раз за разом, повторяла одну и ту же фразу, наживую вырывая сердце из груди: «Я тебя не люблю, Зак. Прекрати меня искать!»

А чтобы хоть сколько-нибудь отдыхать по ночам и не свихнуться окончательно, я принимала препараты жменями, под которыми спала без сновидений.

Учеба давалась с трудом. И дело не только в том, что я два года была лишена общества и отстала, просто потерялся смысл осваивать что-либо. Мне вообще все стало безразлично, жизнь не приносила радости. Я не видела конечной цели. И единственное, что давало мне сил двигаться дальше, это мысль — Зак в безопасности, он будет жить, пока я далеко и не приближаюсь.

Я не знала, сошелся ли он с Веринеей, как и чем живет. Так как, когда он появлялся в моих снах, я тут же заставляла себя проснуться. Невыносимо тянуло к маурийцу, хотелось утонуть в его ярких глазах, остаться в этих снах навсегда. Наплевать на условия сделки. Но я не могла. Если любишь — придется отпустить.

Так я и существовала до сегодняшнего дня, пока не увидела эту заметку. И внутри все взорвалось ярким фейерверком эмоций. А что если… А что, если у нас появился шанс? Я наконец-то могу признаться Закарису, что все так же люблю его, и не забыла, и хочу видеть… И вообще! Жить без него не могу!

Потому я стояла в нетерпении и некоторой растерянности, размышляя как же мне поступить: найти Зака в сети и написать ему, или дождаться ночи и уснуть. А там, в наших общих снах, я наконец-то признаюсь ему, что меня шантажировала Веринея. И все слова — ложь. А единственная правда — это моя горячая к нему любовь и нежность. Осталось только дождаться окончания уроков…

— … и таким образом нагрузка распределяется равномерно между подшипниками, — врывается в сознание голос сержанта. — А теперь все подойдите к столам и рассмотрите устройство вблизи. Я сейчас подойду!

Тэн Фирт отходит к двери, у которой мнется… мауриец! Нет, не мой Зак, но тем ни менее. Так странно снова видеть представителей этой расы, тем более в нашей академии. У маурийцев есть своя летная школа, так что к нам они не поступают на обучение. Да и вошедший явно не тянет на студента, слишком уж взрослый.

— Марина, ты идешь смотреть механизм? — меня дергает за рукав кителя новый однокурсник — Антон.

Он тоже прилетел учиться с Терры и с тех пор, как я появилась на потоке, активно пытается со мной подружиться. Так-то он парень не плохой и очень даже симпатичный, но мое сердце навсегда отдано другому. Потому я и не спешу сближаться с ним, но Антон очень настойчив.

— Идем! — не отступает.

— Иди, я сейчас! — отмахиваюсь и делаю пару шагов по направлению к сержанту. Мне кажется, что этот мауриец может быть как-то связан с Закарисом и мне жизненно необходимо услышать о чем он толкует с куратором.

— Марина, за подслушивание тэн Фирт спустит с нас три шкуры! — Антон идет следом, вызывая во мне легкое раздражение. Ну не хочет человек понимать, что мне не до него.

— Антон, пожалуйста! Уйди! — бросаю на него взгляд и парень сдувается.

— Ладно…

Я делаю еще шаг, и в этот момент тэн Фирт вскидывает голову. Сразу замечает меня и вместо ругани, подманивает рукой.

— Сержант! — вытягиваюсь перед ним в струнку, а сама не свожу глаз с незнакомого маурийца. На нем — летная форма, знаки отличия… Какой-то высокий ранг. Жаль, что я не разбираюсь в маурийских званиях.

— Курсантка! Тэн Шейл проводит тебя на корабль. За вещами можешь не возвращаться. Тебя переводят в маурийскую летную закрытую академию, — Фирт загадочно хмыкает и добавляет. — Повезло же тебе, салага! Ну, не опозорь старика там, ладно?

И, смущенно похлопав меня по плечу, он возвращается к остальным студентам. А я замираю в полной растерянности перед маурийцем. Что все это значит?!

Марина

Вопросительно смотрю на тэна Шейла. По его лицу невозможно что-либо понять. Он лишь сухо кивает в сторону двери и первым выходит прочь из внутреннего дворика, где мы занимались.

В голове крутится множество вопросов, но глядя на прямую как палка спину маурийца, задавать их не хочется. Бегу следом, стараясь не отставать. Тэн Шейл шагает широко, припечатывает каждый шаг массивной обувью. А я торопливо семеню сзади и мне нужна хоть какая-то информация. Почему я? Связано ли это как-то с Закарисом? И куда меня сейчас ведут?

— Простите, тэн Шейл, а куда мы…, — не выдерживаю и задаю вопрос, но мауриец перебивает. Его голос звучит холодно и по-деловому.

— Командор Трейн лично ходатайствовал о вашем переводе. Он ждет вас. На все вопросы ответит лично.

От этих слов я сбиваюсь с шага и чуть не падаю. Командор Трейн… Зак! Он… он все это устроил? Не могу поверить! Внутри меня бушует целый океан эмоций: радость, надежда, страх… Неужели я действительно скоро увижу его? Неужели все это не сон?

— А где он сейчас? — лепечу, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Быстрее, курсантка! Снаружи нас ждет шаттл. Отставить разговоры.

Умолкаю и сразу же перестаю труситься. Когда со мной вот так, по-военному строго разговаривают — невольно проникаешься. И даже мандраж куда-то отступает.

Не веря собственному счастью, киваю и следую за Шейлом к выходу из академии. В голове — полный сумбур. Я пытаюсь осмыслить происходящее, но ничего не получается. Зак ждет меня… Зак добился моего перевода… Неужели он все еще любит меня и смог простить за месяцы молчания и безразличия?

А если весь этот перевод — только из благородных порывов позаботиться о непутевой землянке? Что если — в сердце Зака не осталось теплых чувств и все давно перегорело?? Как я смогу жить, зная, что он поблизости, но все так же недосягаем? Горестно вздыхаю, но тихонько, так, чтобы не заметил суровый тэн Шейл.

Дорога до космопорта пролетает совершенно незаметно, так как я полностью погрузилась в свои мысли и даже не заметила, как мы оказались на месте.

В космопорте нас ждал небольшой маурийский шаттл. Шейл помогает мне подняться на борт, и мы занимаем свои места. Вскоре шаттл отрывается от земли и взмывает ввысь. Во время полета на меня снова нападает нетерпение, я не могу усидеть на месте. Осторожно задаю маурийцу вопрос о Заке, но тот лишь продолжает талдычить, что командор Трейн лично все мне расскажет и объяснит.

Наконец, шаттл приземляется на небольшой, хорошо охраняемой орбитальной станции. Шейл ведет меня коридорами, и мое сердце бьется все быстрее с каждым шагом.

В конце одного из коридоров мы останавливаемся перед большой, массивной дверью. Шейл поворачивается ко мне и произносит:

— Мы прибыли, Марина. Командор Трейн ждет вас.

Затем оставляет меня одну, а я прижимаю ладонь к груди, с той стороны, где болезненно сжимается сердце. Даже в глазах темнеет, так нервничаю. Наконец-то решаюсь переступить порог. Дверь отъезжает в сторону и я захожу внутрь помещения.

В просторной комнате, залитой мягким искусственным светом, стоит ОН. Мой Зак. Он выглядит немного иначе, чем я привыкла. На нем — особенный костюм, какая-то смесь металлических сплавов и тканей, отчего мауриец выглядит футуристично и кажется чужим. Но при этом, все таким же красивым и сильным, как и прежде.

Замираю в нескольких шагах, не осмеливаясь подойти ближе. Что сказать? Как быть?

Закарис стоит ко мне спиной и смотрит в иллюминатор, куда-то вдаль, в космическое пространство. И я даже не представляю о чем он думает. Память услужливо подбрасывает кадры из недавнего прошлого, где он признается мне в любви, а я — холодно отказываюсь от него, снова и снова. Становится так больно и обидно за нас обоих, что на ресницах повисают слезы.

— Здравствуй, Марина! — наконец-то произносит он, разбивая вязкую тишину своим глубоким бархатным голосом. — Как долетела? — звучит нейтральный вопрос.

— Спасибо, хорошо, — выдавливаю из себя.

Не понимаю, как себя вести с этим новым, незнакомым мне Заком. Сейчас как никогда чувствуется разница между нами: другая раса, разное положение в обществе, возраст и опыт. Словно этот Зак пришел из какой-то параллельной вселенной. А я все та же — несчастная, влюбленная в него по уши землянка, с которой он сбегал с Плезара.

— Прости, что не спросил твоего мнения по поводу перевода. Подумал, что ты не откажешься перенять маурийский опыт. И после окончания нашей академии, ты сможешь претендовать на лучшее место среди пилотов Содружества. Не придется прозябать где-то на окраинах галактики.

— Да, спасибо. Это… уникальная возможность, тэн Трейн.

Говорю совершенно не то, что думаю. Хочу спросить — а как же мы? Так и будем делать вид, что ничего не происходит? Зачем мне покровительство маурийца, если все, чего я хочу — это немного его тепла и нежности. Снова увидеть, как он улыбается мне. Как смотрит с восхищением и радостью. Мне нужен мой кыс, а не властный командор!

— Отлично. В таком случае, я провожу тебя на корабль. Отбываем через час.

Наконец-то Зак отрывается от созерцания космических просторов и поворачивается ко мне лицом. Оранжевые глаза смотрят ровно и спокойно. В них нет пожара, как это бывало раньше. В них ничего нет, кроме дружеского участия и учтивости. Неужели это конец?!

Надежда, которая давала мне силы все это время — умирает окончательно. Мир снова погружается в черно-белые краски. Зак перегорел, больше не верит в нас и наши чувства. А я убила любовь собственными руками.

— Прошу, — указывает Зак рукой на выход, терпеливо ожидая, пока я приду в себя и заставлю свое тело двигаться. Разворачиваюсь, делаю один шаг, второй… Втягиваю в легкие воздух, пропитавшийся запахом моего маурийца. Должно быть, это наша последняя личная встреча. И больше я его не увижу.

Глаза застилают слезы. Я даже не вижу, перед собой панели у дверей. Провожу бестолково ладонью по стене, понимая, что еще секунда — и позорно разревусь прямо на глазах у маурийца!

— Марина…, что с тобой? — раздается тихий голос совсем близко и поверх моей руки опускается теплая мужская ладонь. Останавливает мои хаотичные движения, парализует своей близостью.

Волос касается теплое дыхание и я сама перестаю дышать. Словно пойманный в силки зверек — замираю. Зак так близко, что если повернуть голову совсем немного в сторону, то наши губы соприкоснуться. И я так сильно хочу его поцеловать, что физически больно от невозможности это сделать.

— Все… нормально, — вру и втягиваю с шумом кислород.

— Подожди, — разворачивает меня за плечи.

Не успеваю смахнуть слезы и опускаю голову ниже. Соленые капли падают на мою форму курсанта, оставляя темные пятна.

— Ты… плачешь?! — изумление в голосе маурийца неподдельное. Приподнимает мое лицо за подбородок. — Почему?

Заглядываю ему в глаза, отмечая, как расширяются зрачки, затапливая тьмой яркую радужку. Уши подрагивают, улавливая малейшие изменения в моем голосе. Зажмуриваюсь и признаюсь, словно ныряю в прорубь:

— Я все еще люблю вас, тэн Трейн, и прошу за это прощение. Понимаю, что у нас нет ни малейшего шанса, после всего того, что я наговорила ранее…

Мою пламенную речь обрывают на корню самым невероятным и приятным образом — жарким и голодным поцелуем.

— Зак…, — шепчу ему, захлебываясь от счастья, когда нам наконец-то удается оторваться друг от друга. — Я так скучала!

Он чуть отстраняется и с любовью глядит на меня.

— Я знаю, альнесса. Знаю! И больше никогда тебя не отпущу.

Он берет мое лицо в ладони и нежно целует. Этот поцелуй — ответ на все мои вопросы, подтверждение его любви, обещание вечного счастья. Все плохое остается где-то позади. А мой мир сужается до его теплых рук и ласковых губ.

— Прости за все, что тебе пришлось пережить, Марина. Я не был уверен, что все еще нужен тебе. Потому и держался на расстоянии. Но видят боги, это стоило мне титанических усилий! Теперь, когда Веринея заплатила за все свои преступления, мы наконец-то можем быть вместе, — шепчет Зак, прижимаясь своим лбом к моему.

Улыбаюсь и снова плачу. На этот раз — от счастья.

— Ты ни в чем не виноват, Зак! Все в прошлом, любимый. Сейчас главное, что мы снова вместе.

— И я намерен наверстать упущенное, — произносит, лукаво улыбаясь. Как же я соскучилась по его улыбке!

— Например, я обещал тебе показать Маутру, и, поверь, ты еще не видела ее истинной красоты. А еще…, — он замолкает и достает из кармана небольшую коробочку, открывая ее передо мной. Внутри лежит кольцо, инкрустированное сверкающими оранжевыми камнями.

— Я все-таки надеялся, что у меня есть пусть и крошечный, но шанс. И даже подготовился! — выдыхает и немного смущенно произносит. — Марина, альнесса, любовь моя… Станешь ли ты моей женой?

Горло сковывает спазм от сильных эмоций. Смотрю на моего маурийца и не верю собственным глазам. Он действительно хочет, чтобы я стала его женой? После всего, что было? Нежность по отношению к Заку затапливает меня с головой, и я соглашаюсь.

— Да! Конечно, да!

Закарис осторожно надевает мне кольцо на палец, и оно идеально подходит по размеру. Словно создано специально для меня.

— И еще кое-что…, — добавляет Зак, подхватывая меня на руки. — Маурийская академия была лишь поводом, чтобы тебя увидеть. Если ты согласишься — я зачислю тебя во флот хоть сейчас. Ты уже спасала мою шкурку и не раз, и прекрасно управляешься с угнанными шаттлами! — смеется, напоминая о наших приключениях.

— А за штурвал своего большого корабля пустишь? — хитро прищуриваюсь, рассматривая при этом колечко на пальчике.

— Только после того, как проведем минимум сутки в постели. На меньшее я не согласен!

Он несет меня к выходу из комнаты, и я чувствую себя самой счастливой женщиной во вселенной.

Впереди нас ждет новая жизнь, полная любви, счастья и конечно же — приключений. Я уверена, что мы справимся со всем вместе. Потому что мы — больше, чем просто парочка влюбленных. И наша любовь сильнее всего на свете!

***

Солнце Маутры светит особенно ярко, когда мы входим в атмосферный слой планеты. Под присмотром внимательных глаз Закариса, направляю огромный военный корабль на специальную площадку у космодрома. Конечно, у меня нет допуска к пилотированию таких штук, но кто запретит жене командора?

Конец