Серпентарий Московского зоопарка

КЛАЦ!

Где-то в глубине Мироздания что-то мигнуло и я открыл глаза…

Ё-моё!

Я сидел на бетоном полу, засыпанным опилками, корой и песком, а прямо передо мною раздувала свой капюшон зелёная королевская кобра. Разъярённая, между прочим, кобра, ведь я упал практически на неё.

Но кобра явно не торопилась атаковать и в упор разглядывала меня своими круглыми бешеными глазами. Возможно, примеряясь, в какую часть моего тела будет наиболее эффективно проинъецировать полкубика нейротоксинов собственного производства.

В общем, у меня случилась секунда-другая и я успел дунуть в подвес-свисточек, что всегда висел на моей шее. Его пять лет назад мне вручила при инициации в змею принцесса-кобра Шуи Сисс и наказала свистеть в него всякий раз, когда мне потребуется помощь. Любая! Вот я и свистнул не мешкая. Но свиста я не услышал, подвес производил ультразвук, недоступный восприятию человеческим ухом, однако хорошо слышимый змеями.

Подвес… На вид, это было, просто, дорогое украшение… Но его никогда не смог бы изготовить ювелир-человек, и его было не купить за деньги. Изящное изделие из тёмного золота в виде головы атакующей кобры на прочной цепочке с каким-то хитрым неоткрываемым замком. Глаза у кобры красные — рубины. Эмалевая подложка в центре и ещё один крупный рубин снизу. Гармоничная, строгая и, одновременно, жуткая и реалистичная композиция.

Ох-х, вовремя я свистнул, успел! Зелёная кобра застыла. Она медленно сдвинула ребра, капюшон у неё исчез и я услышал у себя в голове (змеи общаются с людьми только ментально) её голос с характерным акцентом:

— Аки ессмь Офиофаг, зелёная королевсская кобра! — представилась змея, — А ты кто и откуда такой крассивый взялсся, чуть не задавил меня… обзовиссь! И как ты вообщще попал в ссерпентариум Моссковского зоопарка в выходной день, когда всё здессь закрыто? И чем мы тебе можем помочь, когда ссами ссидим под замком?

— Аки есмь Кобра, а ещё… Экола Бести и Антон Максимович Архипов, — ответил я, тоже с использованием корпоративного кода «Аки есмь…». — Инициирован в змею пять лет назад. Это что же, Москва? А год сейчас какой?

— Да, Моссква, ссегодня второе июня 1980 года, — отвечала змея. — Понедельник, выходной в зоопарке.

— Ё-моё! — только и смог я сказать.

Н-да, доэкспериментировался я с напряжённостью искажённого магического поля в щели с использованием межвременного портала, доигрался, можно сказать. Вот и улетел на пятьдесят лет назад из параллельного в свой изначальный мир — наблюдаемую Вселенную. И ничего фантастического, просто «проколол» перегородочку между мирами. Всё по Вернадскому, Эйнштейну и Тесла. Хватило энергии!

СТОП!

Получается, что я «попал» в своё тело в СССР 1980-го года и мне опять девятнадцать лет⁈ И если это действительно так, то сейчас я живу в общежитии химфака МГУ на Ленинских горах. Я уже сдал экзамены за второй курс на «отлично» и именно сегодня мне нужно освободить свою комнату до осени, в ней, якобы, будут делать ремонт. Но я-то знал, что всех иногородних студентов под любым предлогом, попросту, разгоняли по домам. Из-за Олимпиады. Чемодан я уже собрал и билет на вечерний поезд купил заранее.

Мне, конечно же, не хотелось ехать в родной Новосибирск к родителям, когда в Москве через полтора месяца начнётся Олимпиада, но вот приходится…

И ещё я в этом году познакомился со своей будущей женой Татьяной. Она москвичка и тоже учится в МГУ на истфаке, на курс младше. И у нас уже всё было… И я очень хорошо помнил, что когда я приехал в Москву осенью, Татьяна, не дождавшись меня, уже собралась замуж за сокурсника, который ухаживал за ней со школы. И мне пришлось… ну, в общем, пришлось.

И как же я поеду в своё общежитие? Ведь у меня нет советских денег, даже пятачка на метро. И одежда моя… Хотя одет я был очень хорошо и дорого по меркам мира магического Средневековья, откуда я прибыл, просто глаз не отвести — настоящий Первостоятель огромной страны, живущей по законам народоправства: драгоценная ткань длинного одеяния со шлейфом, широкий ремень, золотые пуговицы, золотой позумент, золотая пряжка. Сейчас на мне пара-тройка килограммов золота, точно.

Она попросила и я рассказал зелёной кобре Офиофаг всё-всё, начиная с того момента, когда я — Антон Максимович Архипов, вернее, моё сознание и память шестидесятичетырёхлетнего профессора-химика МГУ, в 2025 году, в результате взрыва вулкана Йеллостоун, покинуло моё тело и слилось в параллельном мире магического Средневековья с сознанием и памятью четырнадцатилетнего Эколы Бести по прозвищу «Кобра» — младшего сына в небогатой княжеской семье «золотых» магов-алхимиков в далёкой Красной Окуме — самой дальней провинции страны. И за пять лет, потеряв семью, я прошёл там путь от оборванного и голодного подростка до Первостоятеля страны и мага «вне категорий», а так же носителя змеиной магии и многих сверхспособностей. Без придумок и преувеличений.

Змея слушала меня внимательно, не перебивая, а в некоторых особо чувствительных местах, например, когда я рассказывал ей про свадьбу магини принцессы-кобры Шуи Сисс, глаза её мечтательно туманились.

— Я знала… я чувсствовала, что любовь у змей ессть, но не в этом безумном мире и не в этом времени! — воскликнула змея, когда я закончил свой рассказ. — Ведь, здесь кобры поедают себе подобных, хотя могли бы спокойно обходиться мышами, крысами и лягушками. Как я, например.

— Деньги не проблема, — продолжила Офиофаг. — Заходи, вссегда дадим тебе ссколько нужно. Правда, не в банковских пачках, а россыпью, но сам понимаешшь, здессь зоопарк, а не ссберкасссса. Как люди их теряют, так мы их и находим.

— За одежду тоже не волнуйсся, — сказала Офиофаг. — Перед Олимпиадой в Мосскву вссяких ото вссюду понаехало, а выглядишшь ты, проссто, шшикарно! Так, понимаю, учишшься ты здессь? Значит тебе ессть где жить⁉ Мы тебя выведем отссюда, без проблем, но у меня к тебе будет проссьба. Даже две.

— Всё выполню, сестра, вернее, всё, что смогу.

— Зайди к нам как-нибудь вечерком, расскажи о ссвоём мире ещщё раз, для нашших, я их позову. Как там у васс змеи живут… Мы очень будем тебя ждать. А нассчёт гонорара… за нами никогда не заржавеет. И вторая проссьба, личная. Забери меня сс ссобою в твой мир магичесского Ссредневековья, к магине принцессссе-кобре Шшуи Ссиссс, как назад ссоберёшшься. Хочу, хочу туда, где досстойные женихи для кобр сстадами пассутсся! А ты ссоберёшься, я знаю, рано или поздно. А нашших в Мосскве много, ссвисти, ессли что, помощщь придёт!

— Дорогая Офиофаг! Так тому и быть, спасибо тебе за помощь!

А потом откуда-то приполз толстый удав с мешком денег. Мешок этот был не как из-под картошки, а скорее, как большая наволочка. Кроме купюр Государственного банка СССР 1961 года с номиналом — один, три, пять, десять и двадцать пять рублей (более крупные купюры, видимо, в зоопарке не теряли), в мешке ещё были разнообразные монеты и валюта — доллары, марки, франки и др. А ещё там было золото в виде старинных монет, непарных серёжек со сломанными замками, кольца, перстни, кулоны, цепочки, браслеты и так далее.

Удав легко и ловко отогнул мелкую решётку на вентиляции и я нырнул в узкую трубу. Как кобра? Да, как кобра! Подожду-ка я с продолжением экспериментов в искажённом магическом поле щелей и узких труб, пролезть бы…. А то улечу к динозаврам, а-ха-ха! Да и вообще, подожду.

А потому что, вокруг меня была красавица Москва моей юности, лучший город лучшего времени всех моих жизней!

И я перемахнул забор зоопарка. Вокруг никого, выходной в зоопарке! Ладно, кому куда, а мне в общагу МГУ на Воробьёвых горах. Тьфу ты, они же ещё Ленинские!

От Красной Пресни, где находится зоопарк, на метро я не поехал, там милиция, а демонстрировать свои магические стати и сверхспособности, если меня попытаются задержать за внешний вид, я не хотел. И с превеликим удовольствием, с наволочкой, набитой советскими деньгами, валютой и золотом за плечами, я быстрым шагом пешком пошёл с Красной Пресни по Бережковской набережной и дальше до Университетского проспекта!

О, тот, кто Имя! О, мать Змея! Какое счастье ещё раз увидеть любимый город и дышать его воздухом именно в юности!

Пальцем на меня москвичи не показывали, но оглядывались, особенно девушки. Прыскали в кулачки и шли себе дальше. Несколько раз на пути попадались конные милицейские патрули. Но всадники приветливо улыбались и лениво следовали дальше на своих великолепных лошадках. А потому что, у московской конной милиции был приказ — если субъект не сильно пьян и не шибко буянит, то не задерживать, как бы он не был одет и какого бы цвета кожа у него не была. Олимпиада же!

Московские невесты

Родители московских невест, как и сами московские невесты, всегда делились на две основные категории:

Во-первых, это родители-москвичи — «графья по рождению», с родословной до седьмого колена и большой московской жилплошадью. Их главный страх — в семью придёт ушлый иногородний зять, придётся его прописывать, и он что-нибудь потом обязательно оттяпает при разводе. И по-другому в жизни не бывает, чтобы без развода.

Во-вторых, это тоже родители-москвичи, но попроще, без особой родословной и страха перед иногородним зятем. Да, пришлого мальчика нужно будет прописывать:

«Ну и что, — думали родители девушки. — Поженятся, пропишем! В тесноте, да не в обиде! Любовь же у них. Как и у нас была когда-то».

А зять потом обязательно что-нибудь придумает с жильём. Он же иногородний, шустрый. Не будет же он с любимыми тёщей и тестем всю жизнь мыкаться под одной крышей в их хрущёвской двушке в Текстилях?

Родители моей Татьяны относились ко второй категории. Мать Галина Семёновна и отец Владимир Юрьевич служили инженерами в крупном машиностроительном производственном объединении и оба были выходцами из семей, эвакуированных во время войны в Москву из Ленинграда. Любили они меня всей душой, всецело доверившись выбору дочери. И я отвечал им тем же.

В прошлой жизни с родителями жены у меня никогда не было никаких напрягов. Сначала мы с Татьяной поженившись и окончив университет ушли от них в семейное общежитие аспирантов МГУ, затем плавно перетекшее в семейное общежитие для молодых преподавателей. Ох-х, и весело там нам было! До сих пор вспоминаем этот период с удовольствием, как лучшие годы жизни.

Потом, родив Светку и защитив кандидатскую я получил свою первую двухкомнатную квартиру на троих. А когда родилась вторая дочка, я встал на очередь и через несколько лет мы уже въехали в отличную новую четырехкомнатную квартиру улучшенной планировки (мне как доктору наук в СССР была положена дополнительная площадь) в роскошный кирпичный дом на проспекте Вернадского. Оттуда я, собственно, и полетел в Америку в свои шестьдесят два года навстречу невероятным приключениям в жестоком мире магического средневековья.

Та-а-ак! А что это я тут устроил «воспоминания о будущем»⁈ Очевидно же, в этот раз всё уже будет по-другому. Другой расклад, совсем другой.

Накидка безвидения

И я набросил на себя «Накидку безвидения»! Всего один квант назад во времени в пространственно-временном континууме локального объёма, достаточного для помещения туда моего тела. И всё! Здесь меня уже не было ни для кого, но я всех видел и мог действовать, как хотел! Полезнейший магический приём от Ган Глоо — макера-меламеда секретного лефа «платиновых и дважды платиновых магов». Даже если сейчас по мне ударили бы мечом или копьём, то они прошли бы сквозь пустоту.

Такой приём позволял магу им владеющим, шпионить и уничтожить целую армию магов им не владеющими, не говоря об обычных людях.

В этом же мире подобный эффект в 1943 году был достигнут Альбертом Энштейном в его Филадельфийском эксперименте, когда он на глазах восхищённой публики «убрал» с глаз долой эсминец «Элдридж» с командой. Правда, сам не понял, куда.

Служебный автомобиль Го-Баян Донгсаровича Цотона

На вид это блестящий чёрный отечественный ГАЗ-12 «ЗИМ», роскошный семиместный ретро-лимузин, выпуска 1960 года. С хищным силуэтом и абсолютно бессшумный. Про двигатель и прочее у водителя, слабенького светлого Иншого Саши Золотова, лучше было не спрашивать. Он и сам не знал, что там внутри.

Разное говорили про эту машину. И что её Цотону, якобы, подарил сам Никита Сергеевич Хрущёв, и про ту милицейскую засаду, из которой Цотон просто улетел на этой машине, так никого и не убив. Но факт остаётся фактом, эту машину, хотя ей уже 20 лет, Цотон менять даже и не собирался. Хотя его коллега — руководитель Догляда Тёмных Инших великий демон Артюр Дьяболус уже пересел на новенький Mercedes-Benz W 116. Как у Высоцкого и у Брежнева!

— Доброе утро! — без улыбки сказал Антону шеф, сидя на роскошных подушках заднего сиденья лимузина, — Присаживайся. Поехали! Кстати сейчас и узнаем, доброе это утро для нас или нет.

И без паузы:

— Антон! Вчера днём в парке «Кузьминки» ты штатным служебным амулетом «Нефритовый жезл» убил двух зарегистрированных Тёмных Инших — вампиров, парня и девушку. Без всяких на то оснований. Во внеслужебное время. Когда они мирно гуляли в парке. Просто встретил их и убил! После чего сбежал домой и лёг спать!

«Вот ничего себе утро! — подумал Антон, — Доброе или недоброе, но бодрое, точно»

— Такова версия тёмных! — продолжал шеф. — Они уже заявились по этому поводу в Трибунал и по его вызову мы с тобою сейчас и едем на место происшествия. Никаких доказательств, что всё это было не так, у нас пока нет. Пока! Тебя нашли вчера вечером, крепко спящим в другом конце парка, наши — Игорь и Гарик, которых ты заранее вызвал туда по рации на подмогу, сказав, что преследуешь охотившуюся вампиршу, но у тебя разряжен амулет. Ты сам что-нибудь помнишь про это?

Антон честно попытался хоть что-то вспомнить…

— Не-е-ет, Го-Баян Донгсарович, просто какое-то мелькание в голове. Помню, что перед обедом я поехал в метро с суточного патрулирования домой, и всё. Да, позавтракали мы со сменщиком в чайной и я поехал. Больше ничего не помню, кроме того, что сегодня с утра у меня очень необычное и давно забытое состояние — бодрость духа и сила во всём теле. Значит наконец-то выспался б!

Вдруг раздалось пиликание автомобильного «Алтая». На красноватом пультике телефона горело имя вызывающего абонента — АРТЮР.

— Говори, Тёмный! — не снимая трубки произнёс Цотон в сторону пиликающего аппарата, — Я весь внимание!

— Го-Баян, пгивет, это я, Агтюг! — послышался неприятный картавый голос демона, — Давай по-бгатски газойдёмся кгаями! За тобою будет четыге воздействия пегвой степени и всё. Заявление в Тгибунал я отзову. И Антон твой тоже пусть пока гуляет, нгавится он мне, хоть и негвный. Как выгонишь, возьму его к себе в Догляд, а-ха-ха! Он гядом? Пгивет ему!

— Maybe My Darling, Maybe, — задумчиво ответил ему шеф, почему-то по-английски, и резко прервал разговор, — До связи!

Далее шеф уже смотрел только на Антона…

— Тебе всё понятно? В общем всё очень серьёзно! Тёмные, естественно, требуют твоей крови и других кар на нашу голову. А сейчас ты закроешь глаза, положишь голову мне на колени и всё покажешь и расскажешь, что видел и слышал вчера.

Антон покорно закрыл глаза и положил голову на колени Цотону. Звуки для него ушли и свет погас.

Курский вокзал

Из метро, не подходя к кассам поездов дальнего следования с их унылыми очередями длиной в полвокзала, я сразу же пошёл в «Депутатский зал», он же «Зал официальных делегаций». Это был такой тихий коммунистический островок в бурном океане вокзального социализма, образца 1980 года. Здесь можно и было всё, что нужно самому взыскательному путнику — купить или поменять билеты, поесть, выпить, отдохнуть, принять тёплый душ, посидеть со свежей газеткой на сияющем чистотой и свежестью унитазе, даже поспать на хрустящих простынях в отдельной комнате с абсолютной свето- и звукоизоляцией.

Всё здесь было совершенно бесплатно и на мировом уровне: еда — свежая и вкусная, кофе и чай многих сортов, алкоголь разнообразный, включая импортные виды, икра — красная и чёрная, кресла и диваны — кожаные. Заходи и наслаждайся! Конечно, если у тебя было на всё это благолепие право или «ксива»!

Заветный островок коммунизма охраняли от не имеющих вообще никаких прав советских граждан с ворохом чемоданов и орущими детьми — вежливый молодой милиционер и матёрая тётка средних лет в форме советской железнодорожницы. Сразу было видно, что эта её форма не с вокзального склада. Индпошив! При тётке ещё были две миловидные девушки — официантка и помощница.

Я из рук показал милиционеру и тётке свой студенческий билет МГУ. Милиционер радостно отдал мне честь и пропустил. А тётке, отдавая ей четыре купюры по двадцать пять руб., я сказал:

— Два в СВ до Севастополя, на сегодня!

— Конечно, конечно! — улыбнулась и начала суетиться тётка, — Сейчас, сбегаю, оформлю с брони ЦК. Вот самому-то зачем было ездить, Антон Максимович? Прислали бы водителя. Перекусите пока?

— Нет. Не хочу. Хотя… сок апельсиновый дайте. Вечером с женой приедем, перекусим перед отъездом нормально.

Заботливая тётка с радостным бормотанием куда-то унеслась, а милая девушка тут же подала мне высокий стакан со свежевыжатым апельсиновым соком. О, боже, какой он был вкусный!

Пришла довольная тётка. Я забрал у неё наши билеты, а на сдачу демонстративно фыркнул, чем вызвал одобрительные улыбки всех присутствующих. Всё! Сегодня вечером нас с Татьяной ждало небольшое комфортабельное путешествие.

Кто ездил в вагоне СВ, знает, как это клёво прокатиться в нём с любимой женщиной пару суток — в купе на двоих, тихом, с мягкими диванами, уже заправленными хрустящим крахмальным бельём, вежливыми проводниками, душистым чаем с бисквитами в настоящих мельхиоровых подстаканниках, едой из вагона-ресторана и собственным умывальником.

— А кто это, Антон Архипов⁈ — спросил милиционер у тётки, когда я уже ушёл, — С кагэбэшной «ксивой» парень ходит, не хило так!

— Да это же племянник Ивана Васильевича Архипова, заместителя Алексея Николаевича Косыгина, председателя Совмина СССР и члена Политбюро ЦК КПСС, — укоризненно и без запинки ответила тётка, — Ты уже полгода у нас, Паша, пора бы знать контингент!

Змеи же…

Вот же ответ на все мои вопросы — змеи!

И я стал вспоминать! Как я спасся от смерти в мире магического средневековья, на 100 % уготованной моему юному Эколе Бести жестокими высокородными негодяями — рейдерами, братом баричем Грес и сестрой бевой Алу из венценосного рода Герр, племянниками Главы государства великого князя Гула IV. И в итоге я же переиграл их всех! И случилось это только и исключительно благодаря магине принцессе-кобре Шуи Сисс, вовремя инициировавшей меня в Кобру — носителя особой змеиной магии и особых сверхспособностей. А это ведь совсем другая магия, не человеческая, как у Инших, которой я, кстати, тоже владел на уровне «вне категорий» по градации настоящего магического мира! Вот эти обе магии меня и спасли! Обе, а не одна!

Внимание, вопрос! В этом мире, который задолго до меня был полностью поделен и отформатирован под нужды всего лишь двух Доглядов Инших — Светлого и Тёмного, змеиная магия была? Конечно! И она была первое, с чем я здесь столкнулся в Московском зоопарке…

Ну а что я тогда думаю⁈ Змей и нужно держаться, если хочешь здесь жить. Они и станут основой моей независимости от Доглядов Инших — реальной силой, которую невозможно переломить, а только можно будет с ней договариваться. Как тогда! Да, как тогда! А ведь был у меня и ещё один аргумент для своей независимости в разговоре на равных с кем бы то не было в этом мире. Но о нём позже…

— Танечка, поваляйся пока, я сейчас приду.

И я пошёл с пляжа к предгорьям Крымских гор, благо, что до них было два шага. Там я нашёл удобный камушек и присел на него. Вокруг не было никого из людей, все на пляже. И я дунул в свой магический змеиный подвес-свисточек.

«Дом авиаторов»

И московские змеи своего децернента, т. е. меня, порадовали! Нашли таки достойный вариант…

Это была роскошная четырёхкомнатная квартира, объединённая из двух в одну сразу при строительстве, редчайший случай, спецразрешение, на двадцатом этаже в знаменитой высотке «Дом авиаторов» на площади Восстания, дом 1. Всего 165 квадратов площади. Квартира с двумя санузлами, встроенной мебелью и холодильниками. На двух больших кухнях (одна переделана в пятую комнату, видимо для прислуги) — мойки с невиданными совгражданами измельчителями отходов и отдельными доступами к мусоропроводам. Так вот строили этот дом — заходи и живи!

Несколько устаревшая «барская» планировка — красивая арка из коридора в большую круглую гостиную с хрустальной люстрой с зелёным абажуром над огромным круглым столом посередине. И три большие изолированные комнаты вокруг неё. Но стеллаж в прихожей, винтажная мебель и светильники, оригинальный дубовый паркет, «родная» лепнина и «розетки» на потолке — всё это прекрасно сохранилось. Великолепные деревянные входные двери — все оригинальное и в хорошем состоянии. Лестничный холл — мраморные полы, кованые перила и дубовая отделка. В общем красота и восторг! Классика, она такая, почти всем нравилась. Мне точно!

Отдельный восторг — широченный балкон с балюстрадой и выходом на него прямо из гостиной. Большие окна, высокие потолки 3.5 метра и вид из окон в сторону метро «Краснопресненская», на улицу Красная Пресня и дальнюю перспективу города.

А также:

Подземная автостоянка, комнаты для хранения колясок и велосипедов, огромный гастроном № 15 и кинотеатр «Пламя» на полтысячи мест с билетами на вечерние сеансы по 40–50 копеек, кафе, парикмахерская, химчистка, прачка, детский садик… Гранитные, мраморные и дубовые полы, витражи и канделябры на этажах. Мраморные колонны, светильники и шпили, восходящие к готике, парапеты в древнеримском стиле и стилобаты, украшенные скульптурами советских рабочих и солдат.

Своя система водоочистки, вентиляции, кондиционирования и пылеудаления. Инженерные сети дома в 1980 году все ещё находятся в очень приличном состоянии, без грибка и неприятного запаха.

А в довоенное время это была глухая окраина Москвы и стояла здесь церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Кудрине — храм XVII века, под горячую руку разрушенный коммунистами в 1937 году. А в 1955 году в новую высотку на этом месте уже заселились семьи руководителей авиапредприятий и летчиков-испытателей Министерства авиапромышленности СССР. Потому и «Дом авиаторов».

Квартира

Первым в квартиру по древнему языческому обычаю и в полном своём кошачьем праве зашёл Шуршавчик-Шур-Шурави, выпущенный мною из самодельной переноски. И сразу пошёл на кухню проверять свою миску. Как будто точно знал, что она там была. А она там была! Впрочем, как и всё остальное, самое необходимое.

Холодильники были под завязку забиты хорошей едой, новая фарфоровая посуда, серебряные ложки-вилки. Всё это я купил и притащил в крайние два дня в валютной «Берёзке», на Центральном рынке, что на Цветном бульваре и в посудных комиссионках на улице Горького и на Кирова, рядом с Лубянкой.

Квартира в полном порядке. Индоарийская бригада шестрируких асуров за три дня уделала её до состояния новой. Даже лучше! Недорого! Всё восстановлено в мелочах, вычищено, натёрто и намыто. Нигде ни пятнышка! И только слышен был лёгкий запах каких-то древних восточных благовоний. Это видимо запах родины шестируких асуров:

«Там, где находятся тридцать три бога в мире Трайястримша на вершине горы Сумеру».

Так они мне сказали. Да пусть!

Татьяна так и стояла в прихожей… зажимала рот ладошкой и поводила вокруг прищуренными от неожиданности глазками-щелочками. В таком доме и в такой квартире она в первый раз. Не ожидала, конечно, что это так будет выглядеть.

— Танечка! — обратился я к ней, — Это всё наше — твоё и моё! Квартира, где мы теперь будем с тобою жить долго и счастливо!

Любимая отмерла и начала медленно двигаться в дивном волшебном танце! Лёгкими приставными шажочками (занималась танцами в детстве) прошла в прихожую, коридор, сделала круг по гостиной, кухня, вторая, санузлы (в одном — унитаз, умывальник и душевая кабина, а во втором — большая чугунная эмалированная ванна на кованых ножках), все три комнаты (одна, побольше — наша с ней спальня с крепкой дубовой кроватью 2.5×2.5 м., уже застеленной льняным бельём), балкон, опять гостиная.

А на дубовом круглом столе в круглой гостиной для Татьяны стоял огромный букет красных роз (вчера купил на Центральном рынке у азербайджанцев) в красивой хрустальной вазе, оставшейся от «авиаторов-родственников» Зильбертрудов (не потащили, уж больно большая и тяжёлая).

А на полочке в прихожей лежали две связки ключей от новых замков (всего их три, две — нам с Татьяной, одна запасная), квартирная книжка-жировка с квитанциями на моё имя как ответственного квартиросъёмщика, и мой паспорт, уже с пропиской по данному адресу. Советский маклер Максим Борисович Завьялов — это надёжность и качество, даже в мелких деталях сделки!

Татьяна не потеряла сознание от счастья и не закричала — «Ох!» и «Ах!». А потому что уже всё поняла! Её жених (будущий муж, так ей больше нравилось!) Антон Архипов — волшебный принц на белом коне, как она и мечтала и потихоньку молилась о нём с детства. И всё это наконец-то сбылось, она же молилась! А квартира, ну да, и квартира тоже, надо же им где-то жить.

И медленный танец Татьяны мгновенно приобрел взрывной характер украинского гопака с радостными повизгиваниями и подпрыгиваниями до потолка в смеси с дикими плясками кипчаков и половцев из оперы «Князь Игорь» композитора Александра Порфирьевича Бородина. Глаза Татьяны загорелись зелёным ведьмовским светом, меня схватили за шею и…

— Танечка! — прохрипел я под ненасытной наездницей через час, — Нам к трём в Лужники на открытие Олимпиады, помнишь?

Да, она всё помнила… её хватка ослабела и Татьяна ускакала в ванну. Нашу с ней ванну!

Офис корпорации «Змеи СССР»

Павильон «Экзотариум» Московского Зоопарка. На вид, это хорошо отреставрированное к Олимпиаде-80 двухэтажное здание. Но на самом деле, этажей в здании было четыре. Просто два верхних этажа находились в первом слое магической Сутеми и обычной публике видны не были. Здесь и располагался центральный офис корпорации «Змеи СССР» и мой кабинет децернента корпорации, её руководителя.

И в это время мы всем наличным составом московских магических кобр и гремучих змей под моим руководством были заняты спасением творческих алкашей и наркоманов Москвы от вселенцев и прочей такой нечисти. По списку. Ведь Олимпиаду было крайне нежелательно портить смертями известных людей.

Один правильный укус и больше никаких зависимостей… От чего угодно уже потом помрут наши клиенты, но не от водки и наркотиков. Но силы, увы, неравны. Алкашей и наркоманов в творческой среде Москвы было много больше наших возможностей.

И по моей просьбе зелёная кобра Офиофаг сегодня ночью работала в городе на одном адресе, прямо рядом с Зоопарком. Дальше там тянуть было нельзя, крайний срок.

— Как прошло? — спросил я красавицу-кобру, в Сутеми — прекрасную женщину.

— Обычно! — зевнула сонная змея, — Залезла по водосточной трубе на восьмой этаж. В квартиру не заползала, не было необходимости, клиент спал на лоджии, а окна были открыты. Тяжело спал, умирал уже, пьяный, обколотый. Но я успела…

Зачем-то бинтами его к тахте примотали. В полпятого к нему из квартиры выскочил какой-то, обнимал его, целовал в губы, фу-у, гадость. Не люблю когда мужики в губы целуются. А дальше всё как обычно — вытащила из клиента чертилу-вселенца за голову. Он под «Зелёного змия» косил, но с рожками, сразу беса-нарколыгу видно. Говорю ему:

— Ну что, сука, доигрался⁈ Вот и взаправдашний «Зелёный змий» к тебе пожаловал. Чуешь смертушка твоя пришла⁈ Да и всё в общем… сжала ему на башке челюсти, только чвякнуло. Ну или хрустнуло. Вони было… Что дальше не спрашивай, не знаю. Я сразу вниз, через забор и на работу в Зоопарк, рядом же.

— Спасибо тебе, Офиофаг, ты не только хорошего человека сегодня спасла, великого поэта!

— Да не за что! Первый раз, что ли? Обращайся!

Пуговицы от демона

Деваться некуда, факт вещь упрямая, а таковым являлось то, что на Татьяну было произведено магическое воздействие. Лёгонькое такое прикосновение, разведка перед полноценной инициацией в Иншую, однако вполне достаточное для определения и зачаточного проявления её магической будущности — сильная Тёмная Иншая Пророк!

Кто и зачем это сделал? Да конечно же демон Артюр! Да конечно же в интересах Догляда Тёмных Инших!

Дело в том, что я хотел сам инициировать Татьяну, но только после рождения Светки. И только в змею, как Шуи Сисс. И вот на тебе… И я начал действовать не откладывая, потом буду с нюансами разбираться.

Я посадил Татьяну к себе на колени и положил руку ей на голову:

— Танечка! — спросил её я, — А попробуй-ка вспомнить… В этих твоих походах по московским магазинам «за иголками» к тебе никто не подходил, ничего не предлагал, чтобы забесплатно?

Татьяна сморщила лоб и честно попыталась вспомнить. И-и-и… Yes! Вспомнила моя умница!

Тут вот что…

У каждой советской женщины в доме обязательно была жестяная коробка из-под печенья, или из-под зефира, или вообще из-под дореволюционных конфет «Жорж Борман», в которой у неё хранились — нитки (белые, черные, разные), иголки на подушечке или на тряпочке (тоже разные), пуговицы всех форм и расцветок и ещё всякие швейные мелочи.

Такая коробка и была символом советского дома! Была коробка, значит у её хозяйки был дом, а у дома была хозяйка. Или наоборот! В любой последовательности. Коробка — дом — хозяйка. Дом — коробка — хозяйка. Хозяйка — дом — коробка. И одно без другого просто не существовало! Это генетика, женский инстинкт — вышла замуж, собирай жестяную коробку! И собирали конечно, как же не собирать!

И первым делом, когда мы сюда переехали, Татьяна тоже ходила по «Галантереям» на улице Красная Пресня, где их почему-то было сразу несколько рядом, и собирала себе такую коробку. И в одной из «Галантерей» продавец — моложавый, модно одетый дядечка с красивыми золотыми перстеньками на холёных пальцах (она заметила, именно, холёных) и толстой мужской цепью на шее со странным, как будто перевёрнутым крестом, мило картавя, помог её такую коробку собрать наилучшим образом. И вдогонку ещё и подарил ей десяток очень красивых мужских пуговиц. Так и сказал:

— А это Вам, милая хозяюшка, небольшой подарочек «от заведения» — мужу на пальто.

И если у меня когда-нибудь будет пальто, то Татьяна эти пуговицы мне на него перешьёт вместо фабричных, уж больно они красивые.

— Покажешь? — спросил я коротко.

— Конечно, — радостно ответила Татьяна и принесла мне внушительную жестяную коробку из-под печенья «Сахарное».

В коробке было всё, что должно было быть у приличной советской хозяйки дома — два разных напёрстка, катушки ниток всех цветов радуги, иголки нескольких размеров, маленькие ножнички, шило, мелок, портняжный метр, резинки, тряпочки, карандаш и… прозрачный пакетик с десятком действительно очень красивых крупных пуговиц, возможно целиком вырезанных искусным мастером из какого-то полудрагоценного минерала (Турмалин «Параиба»?), но от которых… за версту пахло Магией.

Теперь всё стало ясно! Это были амулеты Тёмных Инших, заряженные Магией под завязку. В пальто с десятком таких пуговиц я при желании дарителя даже с моей силой скакал бы вприсядку, как толстый сарисофор Гог на рыночной площади города без названия в Красной Окуме. А уж прослушку и выдачу ментальных приказов эти амулеты обеспечивали просто идеально.

Та-а-ак! Я закрыл коробку притёртой крышкой и пошёл с ней на балкон. Там положил её на пол, хорошо отшлифованный бетон с белой мраморной крошкой. Готово!

КЛАЦ!

От моей магической молнии жестяная коробка из-под печенья «Сахарное» со всем ее содержимым мгновенно накалилась до ярко-малинового цвета, так полежала пару секунд и потом вдруг превратилась в ослепительно яркую звезду! Как магниевая вспышка в чашечке у старого студийного фотоаппарата. Красиво! И осталось от этой коробки только небольшое пятно копоти на балконном полу. Не страшно!

И я тут же вытер это пятно мокрой тряпкой. Как не бывало!

— Танечка! — обратился я к застывшей от увиденного невесте, — Я сейчас быстро в наш Гастроном сгоняю на лифте, новую коробку «Сахарного» куплю, тебе под новые иголки, ладно? Заодно и чай с печеньем попьём, «Сахарное» вкусное, мне нравится! Дарёный родительский самовар пока включай!

Татьяна не протестовала, она уже всё поняла.

В бане…

4 августа 1980 года, понедельник. Москва, ул. Неглинная, 14, бани «Сандуны».

Да, я пригласил руководителей Доглядов в баню. Ну а где ещё в СССР дела вселенского масштаба обсуждать? Мне уже пора было начинать действовать по своему Плану и я хотел нейтрализовать и нормализовать отношения с Доглядами. После гекатомбы Тёмных Инших в их офисе на улице Горького и моего формального, но взятия в свои рабы их главаря — великого демона Артюра Дьяболоса, это было более чем актуально. Тёмные Иншие такие мститетельные и ждать умеют. Короче, рабы из них так себе, того и гляди зарежут.

Был ли смысл рассказывать об атмосфере настоящих русских высоких бань? Все итак знали, что это — чистота, деревянные купели с ледяной водой, правильные парилки, лепнина, атмосфера релакса. Всё здесь дышало ещё российской императорской традицией парения! Бань в столице было много, а Сандуны, они одни. Здесь обязательно стоило побывать. Вот сюда я и пригласил руководителей Доглядов на мирные переговоры.

На нас пятерых — я, Светлые — Цотон с Антоном и Тёмные — Артюр со своим уже восстановившимся вервольфом Задирой, он у него был за водителя-охранника на скромной, но функциональной ВАЗ-2121 «Нива» (Мерседес-то ку-ку!), я заранее заказал номер на десять человек.

Места в таком номере много. Бассейн. Заспорили за парилку, Светлым она показалась маловатой, всего-то, на двоих. Но я пояснил, что такая и должна быть, плеснул на камни — сразу пар, а в большой — плещешь, плещешь, долго ждать.

Пиво было свежее, раки огромные по пять рублей, к ним рыбная и мясная нарезка, простыни, тапки, шапки, полотенца. Шампунь и мыло в душевых кабинках. Красота!

Встреча ветеранов

16 августа 1980 года, суббота. Москва. Суворовская пл., д. 2, стр.1.

В Центральном доме Советской Армии проходила очередная встреча ветеранов 18-й армии. На неё приглашены все, кто ещё был жив. Кто уже не мог ходить сам, подвезли на машинах и проводили до кресла вежливые сержанты свехсрочной службы.

На этот раз всё было по-другому, не как раньше, и это сразу бросалось в глаза. Не было сплошных славословий в адрес бывшего начальника политотдела полковника Брежнева. Сам он был, сидел в первом ряду в окружении боевых товарищей, а славословий не было.

Бригадный комиссар, затем полковник, а в конце войны уже и боевой генерал-майор Брежнев — единственный среди «портретов», кто прошёл войну от первого и до последнего дня на фронте. Да, во втором эшелоне, но от этого не менее важном и кровавом, чем основные сражения Великой Отечественной Войны.

Да, в его фронтовой жизни была только одна кинжальная рукопашная схватка с озверелыми немцами. Но она была! И тяжелое ранение осколком снаряда в челюсть, из-за которого потом все прикалывались над его произношением — тоже было! Так что гремыхал Леонид Ильич красивой длинной саблей по брусчатке Красной площади в слаженном строю 4-го Украинского фронта на Параде Победы в 1945 году абсолютно заслужено.

Итак, встреча ветеранов:

В торжественной части с трибуны зачитали новое Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О дополнительных мерах поддержки ветеранов и инвалидов ВОВ». Всем без исключения — квартиры, машины, прибавки к пенсии, медицинское и санаторное обслуживание. Всеобщий интерес и одобрение у ветеранов вызвало нововведение — теперь «Аэрофлот» обязан был ежегодно, с 1 по 31 мая, т. е. в дни массового празднования в СССР Дня Победы, в 1965-м году возвращённого советскому народу именно Брежневым, бесплатно перевозить ветеранов в любую точку страны «туда-обратно». А инвалидов даже ещё и с одним сопровождающим, причём любым.

Поговорили, повспоминали, посмеялись, поплакали. Всё было живо и неформально. А потом айда обедать! С водочкой конечно, с икоркой, всё как положено.

— Товарищ Генеральный секретарь ЦК КПСС разрешите представиться?

— Слава, я же тебя помню! И я для тебя не Генсек.

На фоне престарелого и ломаного-переломанного ветеранского воинства Брежнев выглядел белой вороной. Ему на вид 45–50 лет максимум, больше не дашь! Живое, хорошо выбритое лицо, благоухающее дорогим парфюмом. Прекрасно сшитый костюм по стройной фигуре с военной выправкой и тремя золотыми звёздами Героя на лацкане. Ничего особенного, трижды Героями в СССР 1980-го года ещё были — Покрышкин, Кожедуб, Жуков, Будённый.

Белоснежная сорочка с модным шёлковым галстуком. Почти без седины. В общем яркая внешность покорителя женских сердец. Говорили, что даже Сталин в 1952 году на XIX съезде Партии, когда Брежнева избрали в состав ЦК, поинтересовался:

— Кто этот человек?

Ему ответили, что это Брежнев, руководитель компартии Молдавии.

— Какой красивый молдаванин! — заметил вождь.

Кого куда…

Как только Галина «созрела», отец сразу понял, что дочь у него мягко говоря непутёвая. «Я только любовью и занималась…», так она потом сказала о своём главном призвании в жизни.

Но это ладно. В СССР секса не было, но было полстраны сексуально озабоченных женщин. И пусть бы с ними их мужья и Парткомы разбирались. Но прямое соучастие в краже бриллиантов сумасшедшей стоимости у медийных гражданок, за которых много кто из сильных мира сего был готов вступиться, да ещё и с убийством и сбытом краденого в капстране ФРГ…

— Остановитесь, Леонид Ильич! Не бейте её! — закричал отважный доктор Чазов, повисая на разъярённом Брежневе, — Она же Ваша дочь, она женщина в конце концов, нельзя её бить!

Брежнев замер и оторопело посмотрел на академика Чазова. Не узнал его! Но вот… узнал! Н-да, капитально вспылил отец, ничего сказать.

— Она больна! Её не бить, её лечить нужно, — продолжал заступаться за Галину академик.

— Лечить говорите? — полностью пришёл в себя Генсек, — Вот Вы её и лечите, Евгений Иванович, это Ваша работа. Немедленно вызывайте спецбригаду и забирайте её к себе с глаз моих! А я походатайствую о её скорейшем выздоровлении перед одной крупной специалисткой. Вы её пока не знаете, но скоро уже видимо я Вас с ней познакомлю.

Чазов недоумённо посмотрел на Брежнева. Всех врачей — крупных профильных специалистов в СССР он знал лично.

— А цыгана этого, Буряцэ, к параше лагерной приставить! — прокричал он так, чтобы услышал полковник Медведев, — На пять лет! Для начала, — определил Генсек результирующую часть будущего закрытого приговора судебной коллегии трибунала КГБ СССР.

Так оно для Бори Буряцэ всё и вышло. Освободившись «по звонку» он умер под Краснодаром в 1986-м. От аппендицита.

Лекция

Биофак МГУ.

С открытой лекцией народного факультатива «Профессия — змеелов!» под своим руководством в Москву приглашён знаменитый ленинградский профессор-серпентолог, фронтовик — Илья Сергеевич Даревский. В некотором смысле одержимый змеями человек. С детства Илюша Даревский буквально бредил ящерицами, змеями и черепахами. С тех времён на одном плече у него татуировка — черепаха, на другом — ящерица.

Он уже стоял на кафедре и ему показалось… или среди его слушателей — разновозрастных и людей из совершенно разных социальных слоёв — студентов, рабочих, домохозяек, пришедших на лекцию в свой законный выходной, в поточной аудитории биофака МГУ он действительно увидел… Брежнева⁈

Ну нет конечно! Что Брежневу здесь делать? Он вряд ли в серпентологи собирался записываться, а-ха-ха! Просто похож товарищ, но гораздо моложе.

Профессор Даревский поздоровался с собравшимися и начал свою лекцию:

— Змеи, товарищи, это прекрасные творения природы: грациозные, полезные, смелые. Но, товарищи, несправедливо оклеветанные. И разряд-то им какой придумали — гады!

Голос из зала: — Так они и есть гады, профессор. Жалят ведь, проклятые, а-ха-ха!

Все засмеялись.

— А Вы когда-нибудь слышали, как змеи атакуют? — поддержал всеобщее веселье профессор, — Ш-ш-ш-ш-ш!

Потом посерьёзнел.

— А вы знаете, что змеиный яд стоит в 20 раз дороже золота и его не хватает? А любите ли вы змей так, как люблю их я? Боитесь их? Напрасно! Змеи очень разумные существа с хорошо развитой интуицией и инфракрасным зрением, и боятся они нас больше, чем мы их. Поэтому в обиходе они нас видят, а мы их нет. Ну почти.

Кто же такой змеелов? Это человек древнейшей профессии. Она существовала столько тысячелетий, сколько на земле вместе с человеком жили змеи — самые смертоносные в мире животные. И специалист, способный взаимодействовать с ними, во все времена считался настоящим волшебником — магом!

Но прежде всего он был охотником. Он умел выслеживать змей и ловить их так, чтобы они не причинили ему вреда. Отсюда следовало, что такой человек был еще и путешественником. А потому что разные змеи вели себя не одинаково. Ведь они жили в разных местах, одни в прохладном лесу, другие в знойной пустыне, третьи во влажных тропических кустарниках. И их всех змеелов должен был знать «в лицо»! Быстро определять, что это за существо и какой у него яд. И выходило, что змеелов был еще и специалистом по ядам и противоядиям.

Что нужно, чтобы стать хорошим змееловом? В первую очередь преодолеть страх перед змеями, начать относиться к ним с искренней симпатией. Змеи прекрасно понимают, когда их боятся. В общем, змеелов штучная профессия и готовят таких мастеров сейчас по старинке, индивидуально передавая знания в бригадах. Ну а работа им всегда найдется! Змеелова-серпентолога везде «с руками отрывают». Ведь змей даже в квартирах держат, а лечить их некому.

И через полтора часа:

— В общем любите змей, товарищи! Общайтесь с ними, разговаривайте. Узнаете от них много интересного! Они такие общительные и в их жизни так мало новостей. Кстати все змеи — маги, уж поверьте! Как разговаривать с ними? Я вас научу!

Госкомитет по делам со змеями

Москва. Кутузовский пр-т, 26. Квартира Брежневых.

— Ну так что, Антон Максимович, — уже здорово уставший Брежнев отвалился на спинку кресла, — Пойдёте служить Председателем Госкомитета по делам со змеями при Совете Министров СССР? Это будет по сути министерский пост со всеми вытекающими привилегиями. ГКЗ при СМ СССР, кхм, вроде неплохо звучит, а?

Брежнев был очень доволен, я слышал его мысли. Мой План взаимодействия Корпорации «Змеи СССР» с государством пройден нами уже на два раза, существенно расширен и предварительно утверждён в полном объёме. Дальше его нужно согласовывать и начинать реализовать с профильными министерствами и ведомствами Правительства СССР. Сделать это напрямую было невозможно. Советские министры люди и тоже отчаянно боялись змей. Вот и понадобилась промежуточная структура.

— В общем всё что мы с Вами сегодня разобрали и наметили, кхм, — сказал Брежнев, — требует серьёзной партийной и государственной поддержки и внимания. И в связи с этим, кхм, фигуру и роль главы нового ведомства трудно переоценить. Дело это новое, необычное, но о-очень перспективное, это мне ясно. Прямо руки чешутся начать. Одна геологоразведка чего стоит.

Мы работали с Брежневым пятый час и уже была ночь на дворе.

— Спасибо, Леонид Ильич, за доверие, но я видимо откажусь от столь лестного предложения. Беспартийные студенты в СССР министрами не бывают, не по статусу. И это же с многими начальниками нужно будет работать на этой должности, с различными ведомствами. А змей кто будет пестовать, спрашивается? — отвечал я.

Я действительно не хотел быть советским чиновником. Даже уже будучи Первостоятелем Союза Свободных Окум я даже завел себе логофета для чиновных дел. Как он там, мой логофет Гул кстати? Демон Систель говорил нормально.

— На эту должность нужна другая кандидатура, — продолжил я, — Уже вросшая в систему и хорошо знающая её. Кто-то относительно молодой и неленивый, но уже авторитетный и узнаваемый. Ваш приемник например. У Вас есть приемник?

Брежнев грустно покачал головой. У него не было приемника. Дочь Галина, 1929 г.р., оторва и алкоголичка. Сын Юрий, 1933 г.р., вял, наивен, доверчив и тоже алкоголик. Господи! Ну откуда у его детей взялось это губительное пристрастие к водке? Щербицкий? Романов? Да старые они уже. Зять Юрий Чурбанов? Тоже не то, хотя он генерал МВД, проявил себя на Олимпиаде, может и потянуть в принципе. В общем нужно думать.

— Скажите, Антон Максимович, а как Вы это всё видите на практике? Как по-Вашему будет происходить геологоразведка новых месторождений, меди например?

Я отрывался от своей уже исписанной вдоль и поперёк тетрадки в 96 листов за 48 копеек.

— Стране что, нужна медь⁈

— Да! Стране о-очень нужна медь, — весомо и твёрдо сказал Брежнев, — Сегодня мы её даже частично импортируем. За валюту естественно. А также — марганец, хром, алюминий, свинец, никель, кобальт, сурьма, мышьяк, ртуть, молибден, вольфрам, сера, графит и фосфаты, — вспоминает он незаменимые виды сырья, от которых зависел стратегический успех главных сражений в ВОВ и то, что поставлялось в СССР по «Ленд-лизу».

Я закрыл свою заветную тетрадку и сосредоточился на ответе.

— Тогда сначала сделаем открытия. Да, именно открытия!

И я развернул свою мысль:

Ну давайте как пример возьмём медь. «Общие и особливые приисковые признаки присутствия медной руды» нам известны, их ещё русский гений Михаил Васильевич Ломоносов обобщил и нам на лекциях в МГУ их давали. Природа-мать так устроена, что рудное тело месторождения меди «ворочается» и грунт над ним оседает. Как раз это и подметил Ломоносов. И есть ещё ряд признаков — растения-спутники, особое спектральное свечение грунта и т. д. Но ещё рудное тело меди издает запах — вполне ощутимый для собак. А уж для тонкого змеиного нюха так оно просто воняет невообразимо! Змеи химию не изучали, поэтому Корпорация разошлёт по всем змеиным управлениям страны кусочки малахита — медной руды. С заданием облазить и обнюхать все вверенные территории на предмет наличия данного запаха. Змеи очень ответственны и будьте уверены, они всё облазят и обнюхают в лучшем виде. Во все трещинки залезут. А змеиные управления, на то и управления, чтобы управлять, а результаты пришлют в центр.

Я отхлёбнул уже остывший чай.

— И через некоторое время, — продолжил я, — Обобщив и обработав полученную по змеиной почте «Уши-в-Уши» информацию о выполнении задания, Корпорация «Змеи СССР» составит и передаст советским геологам исчерпывающий «Атлас месторождений меди на территории СССР». С точными координатами границ и глубинами залегания рудных тел, оценкой запасов и средним процентным содержанием меди в руде. Нате вам, добывайте, товарищи!

При этом обрабатывать полученные данные от змей к сожалению придётся внимательно. А то мои подопечные по простоте душевной могут привести нас за медью и в малахитовую гостиную Эрмитажа, а-ха-ха! А для ускорения получения результата хорошо бы прикомандировать к рабочей группе Корпорации опытного геолога и специалиста по коммуникациям со змеями, типа, ленинградского профессора Даревского. Мне одному всё не потянуть.

Планы на завтра

Брежнев аж губами причмокнул от удовольствия, так ему понравился изложенный мною план. Из текстов докладов двух великих русских геофизиков — академиков Карпинского и Вернадского самому Сталину, он знал, что медь в СССР есть, осталось только её найти. А также и всё остальное, крайне необходимое народному хозяйству и оборонной промышленности СССР.

— Думаете, кхм, всё быстро найдём, Антон Максимович? — задал мне риторический вопрос генсек.

— Мгновенно! — абсолютно был уверен я, — Ибо змея есть газохимический анализатор чрезвычайно чувствительный и технически вряд ли воспроизводимый в ближайшем будущем. А то и не в ближайшем. Видели же как змеи своими раздвоенными язычками цвиркают? Вот это оно и есть, нюхают, анализируют химические элементы в воздухе. О-очень эффективно!

— А как же с другими признаками месторождений? — улыбнулся Брежнев.

— А одно другому не мешает, — улыбнулся ему я.

А улыбался генсек потому, что прекрасно знал, какое колоссальное значение имели новые месторождения полезных ископаемых и как они влияли в целом на экономику СССР и всего соцлагеря. А про «ресурсную иглу» из нефти и газа он тоже подумает. Вон арабы же со своими гигантскими месторождениями нефти подумали про новые технологии в других областях и блага для населения, и он подумает, чай, не дурак.

Уже действительно поздно и пора отдыхать.

— Антон Максимович! — резюмировал крайне полезную для обоих встречу Брежнев, — Личная просьба. Дочь мою старшую, Галину, посмотрите как Вы умеете? Прямо катастрофа. Она сейчас в ЦКБ у академика Чазова, в психоневрологическом отделении, на дофамине.

— Э-э-э, Леонид Ильич! Я прошу понять меня правильно…

— Да, знаю, знаю уже Ваш подход ко всему этому. Вам за СССР обидно и хочется прожить в нем как можно дольше без революций и социальных потрясений. Всё так и будет, обещаю. Но в Вашем Плане есть одна демонстрация — «полное излечение на примере самого тяжёлого пациента ПНД (по согласованию)». Вот же! И мне кажется, кхм, тяжелее пациента, чем моя Галина, нам сейчас не найти.

Ох-х, умел же уговаривать Брежнев. Подловил! А потому и генсек.

— Хорошо! Принято. Тогда до завтра. Встречаемся в ЦКБ. В 11−00 нормально? Я сам доберусь.

— Отлично, кхм! Пропуск на Вас будет заказан.

В ЦКБ у Чазова

20 августа 1980 года, среда, Москва. ЦКБ

На часах 11:00.

В кабинете Е. И. Чазова — сам академик, генсек Брежнев, полковник Тимофеев и я. Просто приехал сюда на такси. И был ещё один персонаж — зелёная кобра Офиофаг. Но она сейчас в Сутеми, поэтому выглядела там как женщина. Очень красивая женщина! Приползла сюда по моей просьбе и себя не афишировала, незачем. И у нас с ней постоянная ментальная связь.

Атмосфера в кабинете академика тяжёлая. Все молчали.

Перед нами на стуле сидела старшая дочь генсека — Галина Брежнева. В больничном халате, основательно придавленная таблетками. Она тоже молчала. Глаза полузакрыты. Вряд ли она сейчас в адеквате. Карательная медицина в 1980 году на высоте, на раз была способна сделать овощ из любого человека.

На мой взгляд, хоть Гaлинa Леонидовна и нe была утончeнной крacaвицей, но имeла яркую, хaрaктeрную внeшноcть, cильный характер, тeмпeрaмeнт и то, что нaзывaли хaризмой. Физически крепкая, вся в отца, не то что её младший брат Юрий — ни рыба, ни мясо! Возможно её трaгeдия зaключaлась имeнно в этом: eй, дочeри Гeнeрaльного ceкрeтaря ЦК КПСС можно было рeшитeльно вce. Кромe того, что eй было действительно нужно и о чём она всегда мечтала — о cцeничecкой или цирковой кaрьeры. Отец в своё время просто сломал её, запретив ей учиться на артистку и выступать на сцене и арене. Порвал паспорт с отметкой о браке с юным престидижитатором Игорем Кио. А вот от насилия её первого мужа — драчуна Евгения Милаева он её спасать не стал. Не захотел? Галина пришла к отцу за помощью, а он ей сказал:

«Терпи!».

И она терпела десять лет, будучи по сути в сексуальном рабстве, ещё и получая тумаки от престарелого циркача-изувера. Обслуживала и обстирывала его и двоих его детей от первого брака. Вот и сорвалась, не остановить. Но за помощью к отцу она больше не обращалась. Гордая была.

За что же Брежнев сломал дочь? Любил же её по своему. Возможно за то, что её мать Виктория тогда после войны сломала его? Возможно, возможно, возможно. И отец продолжал её ломать, теперь уже с моей помощью. Такие вот в их семье были «высокие» отношения. Именно поэтому я и не хотел вмешиваться во всё это. Меня это никак не касалось. Мало ли в СССР отцов, одним ударом ломавших судьбы своих дочерей. Они же видимо лучше знали, как и с кем нужно жить их дочерям.

Но я точно знал, что с Галиной случится дальше, если сейчас не вмешаться. В той жизни после смерти отца её нe рaз уcтрaивaли в нaркологичecкиe клиники. Но онa вcякий рaз убeгaлa оттудa. Прямо в хaлaтe и в тaпочкaх выходилa нa дорогу, оcтaнaвливaлa мaшину и eхaлa домой, на Кутузовский, где эта самая квартира быстро преврaтилacь в нaтурaльный притон. Так она и скончалось в 1998-м в подмосковной психушке от инсульта.

Но в этот раз всё у неё уже будет по-другому!

— Ну что, давай работать⁈ — дал я ментальную команду зелёной кобре Офиофаг, — Посмотрим клиентку.

— Давай жже, посмотрим, — услышал я в голове приятный голос своей заместительницы с характерным «змеиным» акцентом.

Лечение

Ага, одного беса я уже видел — это был природный алкогольный бес вида «Лярва пьянства» или «Зелёный змий», как его ещё называли. Шевелил чуткими усиками изо рта Галины. Он вселенец и у неё находился на ПМЖ. Откуда взялся? Да чёрт его знает, где-то подцепила. Было видно, что он прекрасно себя чувствовал. Лярвы пьянства, в отличие от Лярв нарколыг и др. — лени, курения, обжорства, суицида, страха, зависти, лжи, жадности, отчаяния, уныния и т. д., виртуозно создавали поводы именно для пьянства, формируя у человека единственную мысль:

«Скорее выпить!».

Находили собутыльников. А так, как и все вселенцы, только воровали и жрали жизненную энергию человека. Пока тот не умирал.

Тэ-э-экс! Я увидел ещё одного энергетического паразита в астральном теле Галины: «Лярва похоти». Этот торчал из… ну в общем чуть пониже живота. Холёный такой, видно частенько его ублажали различными, в т. ч. и нетрадиционными способами.

Методов нейтрализации бесов вида «Лярвы» было много. Это — медикаментозное лечение, кодирование, гипнозы — обычный и Эриксоновский, медитация, иглоукалывание, отчитки молитвами и заговоры, лечение травами, рунические программы. Но вот результаты не всегда радовали.

У нас же с зелёной коброй Офиофаг свои методы борьбы с ними, наиболее радикальные, а потому эффективные.

— Офиофаг, дорогая, — посоветовался я со змеёй, — Двоих вижу.

— Я тожже.

— А что в мозгах у клиентки, есть там кто, глянь? Я лично никого не вижу.

— Я тожже! В мозгах у неё ччисто, нет ничего лишшнего. Может так, по мелоччи, но это ужже не страшшно. У всех у нас свои тараканы в мозгах жживут.

— Ну да, ну да, не дура и не шизофреничка, точно. Так получается?

— Так! Серьёзные только эти двое, — авторитетно поддержала меня во мнении Офиофаг.

— Сама их кончишь? Или мне клацнуть? Но боюсь зацепить её, не дай Бог. Там же у неё слизистые оболочки, а у меня на клаце температура до 7000 градусов, как на Солнце!

— Сама конеччно, не беспокойсся!

И сразу после этого…

В кабинете академика Чазова отчётливо послышался двойной чавкающий хруст и тут же в закрытом помещении кабинета разлилась мерзкая и едкая вонь.

Академик Чазов, генсек Брежнев, я и полковник Медведев буквально вылетели из кабинета в приёмную. Дышать в кабинете было невозможно. Окно в приёмной настежь, но и это не спасало! Вот это вонища!

— Володя, — крикнул Брежнев, — Там же Галя осталась! Задохнётся!

И храбрый полковник, схватив какую-то тряпку со стола секретаря академика, сунул её под кран умывальника (ЦКБ же, в каждом помещении по умывальнику) и обмотав ею своё лицо быстро вернулся в кабинет. Миг и он вышел оттуда. На его руках лежала Галина Брежнева. Она была в глубоком обмороке.

«Нужно прямо сейчас совершить с этим студентом Архиповым групповой половой акт в особо извращённой форме, затем этого Архипова высушить (⁈), а затем поставить ему „отлично“ (всё же за него сам Брежнев ректору звонил, что бы мы приняли у него экзамен экстерном за весь курс МГУ, включая диплом) и навсегда забыть про эту блатную сволочь!»

Уровни заболеваемости алкоголизмом и тянущимися за ними сердечно-сосудистыми и психоневрологическими заболеваниями в СССР просто зашкаливали за все мыслимые пределы и били мировые рекорды! ЛТП — лечебно-трудовые профилактории, были переполнены, а в ПНД — психо-неврологических диспансерах, стояли очереди.

Ленинград, ул. Ивановская, 18. ПНД № 9 Володарского (ныне Невского) района.

Здесь и вела приём пациентов Ирина Михайловна Машкова, в девичестве Копылова, 35 лет, коренная ленинградка, врач высшей квалификационной категории. В общении очень приятная и вежливая женщина. Местные эпилептики её просто обожали. Она их тоже. Сколько их у неё уже было…

Запись к доктору Машковой была на месяцы вперёд. Трудная и неприятная эта болезнь — эпилепсия. Полностью к сожалению неизлечимая. И лучше чтобы с больным постоянно кто-то был. Кто был способен и главное знал, как ему помочь при неожиданно начавшемся припадке. А то как «здрасьте» — утопления, падения, ожоги, переломы, остановки сердца, провалы в памяти, выпадение языка и различные психические расстройства.

А если это всё ещё случалось по пьянке… Ох-х, не дай Бог!

Но совсем недавно в Ленинградском горздравотделе на большом совещании-семинаре врачей — психиатров, психологов, неврологов, эпилептологов, наркологов и др., работавших в ПНД и профильных лечебных учреждениях города, выступал сам профессор Случевский — заведующий кафедры психиатрии Ленинградского санитарно-гигиенического медицинского института. «Главный психиатр Ленинграда», как его называли. И в свой речи глубокоуважаемый Фёдор Измайлович рассказывал коллегам удивительные вещи:

Оказывается при лечении эпилепсии и других психоневрологических заболеваний и зависимостей, в Китае, Великобритании и др. странах, уже использовались живые ядовитые змеи. Да, Ирина Михайловна слышала об этом, но самой ей сталкиваться с лечением эпилепсии живыми змеями не приходилось. Таблетки, уколы с противосудорожными препаратами — карбамазепин, топирамат, вальпроаты, вот её рабочие медикаментозные инструменты и как эпилептолога, и как психиатра. А живые змеи — нет! Не учили её, студентку-отличницу, этому в мединституте и на всех последующих курсах усовершенствования врачей-эпилептологов.

Однако судя по сообщению авторитетнейшего в Ленинграде коллеги:

В Челябинске. После посещения серпентария девочка 13-ти лет с синдромом Дауна впервые начала произносить слова.

В Томске. Десять лет назад в результате родовой травмы у новорожденной девочки в мозгу образовалась гематома, которая и стала причиной эпилепсии. Припадки случались практически каждую ночь. Горы лекарств! Хотя бы для того, чтобы состояние девочки не ухудшалось. Родителям по 30 лет и оба уже седые. В 10 лет в подарок дочери на день рождения папа принёс домой двух американских ужей вида «маисовые полозы». Через год общения со змеями эпилептические припадки у девочки прошли. Исследования показали — гематома, вызывающая приступы эпилепсии, рассосалась. Девочка была абсолютно здорова.

Механизм излечивающего воздействия змей на нервную систему человека пока не до конца изучен, но оно (это воздействие) уже подтверждено многочисленными примерами (Спецброшюра Минздрава СССР, «ДСП», под роспись).

И Минздрав СССР совместно с вновь образованным ГКЗ — Государственным комитетом по делам со змеями при Совете Министров СССР под председательством Галины Леонидовны Брежневой (Здесь профессор Случевский слегка кивнул чутким и всё понимающим коллегам — да, да, дочери Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева), сообщили о начале широкой программы научно-практических исследований в этой области и призвали лечащих врачей принять в ней активное участие.

И в целях радикального снижения уровня психоневрологических заболеваний и расстройств, Минздрав СССР уже одобрил следующие шаги:

1. Лечащим врачам — рекомендовать семьям контролируемого ими контингента завести небольшой домашний серпентарий. Для этого подойдёт обычный аквариум или даже картонная коробка. С одним-двумя домашними питомцами — неядовитыми видами змей (ужами, полозами, питончиками). Все они в широком ассортименте продаются на т. н. «Птичьем рынке» по адресу — Кондратьевский (ныне Полюстровский) проспект, 45, на территории «Кондратьевского (ныне Полюстровского) рынка».

Для получения исчерпывающих консультаций и брошюр по устройству домашних серпентариев, подбору для него питомцев, их содержанию и кормлению, нужно обращаться в Зоологический институт Академии наук СССР (Южный пакгауз Биржи) в народный факультатив «Профессия — змеелов!» под руководством профессора Ильи Сергеевича Даревского.

2. В критических случаях, требующих немедленного вмешательства и грозящих гибелью или тяжёлым травмированием пациента и/или врача, экстренно вызывать по 03 дежурную высокомобильную бригаду ГКЗ кроме прочего укомплектованную специально обученной ямкоголовой (гремучей) змеёй вида Cerastes или Crotalus. Для производства ею укуса пациента.

При этом лечащим врачам необходимо помнить, что один укус такой змеи, хотя и приводит к полному и безрецидивному выздоровлению пациента от любых форм эпилепсии и психических расстройств и зависимостей, вкл. алкоголь и наркотики, имеет стоимость как автомобиль «Жигули» (тренировки, спецкормление, организация перевозок, содержание и страхование змей).

Квота Ленинграда по таким чудо-укусам до конца 1980 года — 500. За укусами сверх этого количества, руководство будет вынуждено обращаться к Галине Леонидовне напрямую. Однако на следующий 1981 год квоту для Ленинграда в Минздраве СССР обещали существенно увеличить.

«Удивительно! Но почему бы и нет, раз это действительно помогает? — думала Ирина Михайловна по дороге домой, — Только вот что странно… Профессор Случевский велел держать форточки кабинетов лечащих врачей зимой расклеенными. Интересно зачем?»

Кабинет доктора Машковой.

Ну вот… Три минуты телефонного разговора и как и не было всех этих лет! Её грудь под белым халатом — твердая тугая «тройка», поднималась и опускалась! В животе порхали бабочки, а кровь стучала в висках. Женская физиология, мать её.

«Мой Олежка, мой милый синеглазый оленёнок», — так она его называла когда-то.

На все его спектакли в Ленкоме бегала, ни один не пропустила. Стояла под сценой со скромными цветочками, ждала, когда он выйдет на поклоны. Млела и таяла в его руках, когда он расстёгивал на ней кофточку. Смешная такая кофточка у неё тогда была, девчачья, с пуговичкой на шее.

А он женился на её лучшей подруге по весёлой студенческой юности — ленинградской красотке Лизке Эйхенбаум, дочери театрального художника чистых графских кровей Алексея Апраксина, которая только что развелась с мужем — известным режиссёром Леонидом Квинихидзе, и будто бы даже дала зарок впредь замуж не ходить. Лгунья!

Лизка с мамой Ольгой Борисовной в свою очередь дочерью выдающегося советского филолога с мировым именем Бориса Михайловича Эйхенбаума, жила в «писательском» доме на ул. Широкой (ныне Ленина), дом 34–38, крайнем жизненном пристанище Анны Ахматовой, с окнами на тот самый дом по ул. Лахтинской, 17, где когда-то жила Ксения Петрова — Блаженная Ксения Петербургская. Ещё не Святая, но уже самая популярная в СССР милостивая небесная заступница и просительница перед Богом за всех ленинградок и вообще советских женщин.

Вот Ксения-то видимо Лизке и выпросила у Бога милость по её горячей молитве. Да так, что та была Елизаветой Апраксиной, а стала Елизаветой Даль.

Как это всё пережили Ирина и Лизкин тогдашний женатый любовник Сергей Довлатов⁈ Пьяный, он рыдал от жгучей обиды и душевной боли на груди Ирины, но сделать уже ничего не мог. И она не могла. Так, обнявшись, они сидели на его диване и рыдали.

Сергей уже как пару лет уехал в США. Даже звонит оттуда иногда. Пьяный! Но она сразу кладёт трубку. Там же в США уже давно живёт и позапозапрошлый Лизкин любовник — ленинградский поэт Иосиф Бродский.

С тех пор у Ирины Михайловны не было подруг. Так, приятельницы и коллеги по работе. Зато была большая квартира на Петроградке, новая машина «Волга» и дача в Репино. Прекрасный муж. Тоже кстати врач — сосудистый хирург в «цековской» больнице на Каменном острове, лучшей в городе. Сын уже подросток. Они любили её. А она их.

Да ладно, чего уж там, дело прошлое. Вот позвонила сегодня ей Лизка через много лет, а злости на неё уже не было. Всю злость время перемололо.

— Ирочка, дорогая моя! — слушала она в трубке усталый и измученный голос бывшей подруги, — Умоляю! Найди время! Посмотри Олега! Я вчера его привезла из Москвы, полностью разобранного. Никому он там не нужен. Зачем бежал? От меня. От себя. Умрёт он там один.

— Что у него? — коротко спросила Лизку доктор Машкова.

— Алкогольная эпилепсия, судороги.

— Ясно! — мгновенно собралась во врача Ирина Михайловна, — Завтра, к 13−00, привози его ко мне в ПНД. Чёрт с ним с обедом.

Там же. На следующий день. На часах 13:00.

Ирина Михайловна Машкова была врачом опытным и конечно знала, что такое алкогольная эпилепсия. Хуже не бывало! Алкоголь 100 % приводил к дефициту витаминов группы B, в частности тиамина, что существенно повышало риск развития собственно эпилепсии. При абстинентном синдроме (похмелье) после запоя — у больного наблюдалась бессвязная речь, беспричинная агрессия, галлюцинации, судороги, нарушения сознания и координации движений. А ещё эпилептические припадки и делирий — «белая горячка».

И наверняка в анамнезе Олега, кроме алкоголизма, эпилепсии и судорог, были ещё и травмы головы различной степени тяжести. Падал ведь по пьянке.

А на пороге её кабинета уже стояли двое до боли знакомых ей людей — Олег Иванович и Елизавета Алексеевна Даль.

Н-да! А Олег внешне сильно изменился. Он уже не её «синеглазый оленёнок». Как всегда модный, в своём любимом джинсовом костюме. Опухшее лицо. Да он же в отключке! Как кукла, глаза мутные, ничего не видел и никого не узнавал. Лизка, а она тоже сильно изменилась, постарела, подурнела, привела его под ручку из машины и посадила на стул. Рядом села сама.

«Вот они мы, приехали, лечите нас! Ни медкарты, ни анализов… ни-че-го, — почти весело подумала Ирина Михайловна, — Ну что же, начнём лечить!»

В таком состоянии пациента полноценный сбор его анамнеза невозможен. А что там блеет Лизка? Да наплевать. Установочные данные Олега для медицинской карты она все итак помнила — Даль Олег Иванович, русский, родился в Москве 25 мая 1942 года, 38 полных лет, артист театра и кино, рост 185 см, женат (формально, но до сих пор на Лизке!) Да, предварительный диагноз — алкогольная эпилепсия, но надо ещё уточнять.

И доктор Машкова начала пальпировать пациенту череп под волосами. Когда-то студентка-медичка Ирочка Копылова их так любила гладить. А он бесконечно мурлыкал под её руками. Нравилось ему.

«Так… есть! Два шрама. Следы от ударов. Один зашит, другой нет, видимо так зажил. Температура. Давление. Пульс. Всё плохо! Стетоскоп. Ритм сердца на слух синусовый. Слава Богу, нет аритмии (проверить по кардиограмме!). Кожные покровы — очаги депигментации, участки „шагреневой кожи“, фиброзные бляшки, плоские ангиомы на лице в зоне иннервации тройничного нерва. В полном наборе»

Всё! С Олегом более-менее ясно, тут и думать нечего. Надо было его немедленно отправлять на Пряжку (старейшая психиатрическая больница Ленинграда на набережной Мойки, 126). Там хороший знакомый заведовал профильным отделением. Он всё устроит в лучшем виде — отдельная палата, хорошее отношение персонала. И она Олега за полгода обязательно вытащит! И не таких вытаскивала. Только вот Лизку… нафиг! И чтобы никаких посещений родственников. Запретить! Сама, сама. А потом… А потом суп с котом! Всё, собралась во врача! Ишь поплыла, дура старая!

— Значит так, Елизавета Алексеевна! — обратилась доктор Машкова к смирно сидящей на стуле Лизке тоном не терпящим возражений, — Олега Ивановича я у Вас забираю. Прямо сейчас. Паспорт его давайте мне и вот здесь распишитесь в журнале, что не возражаете и согласны на его лечение в условиях стационара.

И пока Лизка расписывалась в журнале, так и не уловив главного смысла ей сказанного «…я у Вас забираю», доктор Машкова позвонила в Скорую. Обычное дело, транспортировка «психиатрического» больного из ПНД-9 на Пряжку по назначению лечащего врача. Но в ближайшей новой Восемнадцатой подстанции по ул. Народная, дом 47/2, свободных «психиатрических» спецбригад не было, все на выезде. Осеннее обострение же у городских психов-алкашей.

— Или ждите, или звоните на Первую подстанцию, они побогаче! — сказала ей диспетчер Восемнадцатой.

И Ирина Михайловна позвонила в Первую. Оттуда до неё минут тридцать езды РАФику с работающей синей «мигалкой», а то кто его знал, когда на Восемнадцатой что-то освободится. Ничего, она лучше подождёт немного.

И вдруг…

Глаза Олега Ивановича прояснились и он увидел перед собой… Так бывает при тяжёлой алкогольной эпилепсии — короткая ремиссия с включением сознания, ничего особенного.

Конечно он узнал Иришу Копылову! Да и не забывал он её никогда. Он всех своих баб помнил, не так уж много их у него и было. Они ему изменяли, да, но сам он им никогда. Ниночке Дорошиной, Танечке Лавровой, Ирочке Копыловой и Лизочке Апраксиной. Он на всех на них, кроме Ирочки, как честный человек попросту женился.

«Рождённый пить, гулять не может!» — так о таких как он говорили в народе.

А он и не спорил, всё так оно и было. Но очнувшись, увидеть перед собою сразу двух своих баб, причём одну в белом халате… Это уже слишком, такого у него ещё никогда не было! Да они сговорились, что ли⁈ Его мучать, не иначе⁈ А ему итак… Вот суки! И поэтому он их сейчас убьёт!

И у Олега Ивановича начался приступ алкогольного делирия. «Белой горячки», если по-простому.

Бьющие как молнии и скручивающие его судороги не давали ему ухватить ни одну из женщин. Бегали они обе вокруг стола отменно, учёные. Он пытался и у него в конце концов получилось… Он схватил за ножку стул и запустил его им вдогонку. Стул попал в шкаф, зазвенело и осыпалось разбитое стекло дверок.

Не хотят умирать⁈ Убегают⁈ Тогда он умрёт сам! А они пусть живут, ему не жалко!

Корчась от судорог, правой рукой Олег Иванович всё же поднял с пола кусок разбитого стекла и его острым краем ударил по венам левой руки. По венам он не попал, судороги оказались сильнее остатков сознания, но он старался. И в итоге порезал кожу на ладони. На пол кабинета брызнула кровь. Царапина по сути, но эффектно, очень по киношному!

— «Первая»⁈ ПНД «Девять», Машкова, — прокричала в трубку Ирина Михайловна, — Экстренный вызов! У неадекватного пациента делирий! Да белочка же, белочка! Угроза жизни пациента (а про свою и Лизкину забыла⁈)

— Принято! Бригада рядом с вами. С выезда на Седова. Встречайте через пять минут! — отметила срочный вызов в журнале диспетчер Первой подстанции.

Ох-х и повезло им всем!

И через пять минут беготни и жуткого ора…

В кабинет доктора Машковой буквально ворвалась дежурная высокомобильная бригада ГКЗ. Пока они параллельно базировались на Первой подстанции «Скорой помощи» на Профессора Попова. Оттуда же у ГКЗ были и экипажи их бригад. Фельдшер, здоровенный двухметровый бугай, тащил в руках довольно большой пластиковый ящик с решёткой на передней стенке.

Аккуратно поставил ящик на пол. Миг и голова Олега Ивановича оказалась зажатой подмышкой у фельдшера, а его ноги хаотично трепыхались в воздухе. Шея буйного пациента при этом уже была оголена и надёжно зафиксирована.

Врач молодой человек. На вид ему лет 30, но он уже был с лысиной и усами. Явно семитских кровей. Он дирижировал:

— Ближе! Ещё ближе! СТОП!

Шея пациента была уже рядом с решёткой пластикового ящика.

— Вот так нормально!

И решётка ящика открылась.

— А-а-а-а! — в ужасе завизжала Лизка, она увидела…

— Пошла вон, дура! Чего ты визжишь, как свинья при опоросе⁈ Змею перепугаешь! — выпихнула плохо соображающую Лизку в коридор уже всё понявшая хозяйка кабинета доктор Машкова, — Сиди тихо, позову!

А из тёмного пространства ящика, постоянно цвиркая раздвоенным язычком, медленно выплыла голова довольно крупной змеи. Это была Crotalus cerastes — рогатый гремучник, красивая двухметровая особь действительно с двумя маленькими симпатичными рожками на голове.

— Ну что, Скарапеюшка, змеиного царя дочь, — обратился к ней видимо очень креативный молодой врач, — Работаем⁈ А потом сразу едем обедать! Лады⁈ Мышки, лягушки, крысята, всё уже затарено на Кондратьевском. От пуза!

КЛАЦ!

Змея сделала быстрое движение и на шее Олега Ивановича появились две маленькие кровавые точки. И сразу пришёл дурной запах. Жуткая омерзительная вонь! Она мгновенно разлилась по кабинету, накрыв собой всех присутствующих. Голова змеи уже была в ящике и решетка закрыта. А бездвижного Олега Ивановича, а он похоже пребывал в глубоком обмороке, положили прямо на рабочий стол Ирины Михайловны.

«Кушетку надо бы в кабинет заказать» — отрешённо подумала доктор Машкова.

— Э-э-э, Вас должны были предупредить насчёт, э-э-э, дурнопахнущей ароматики, — обратился к Ирине Михайловне молодой врач, — Мы-то уже привычные.

— Да, нас предупредили… почти, — с непривычки кашляла и задыхалась доктор Машкова, длинной деревянной шваброй открывая форточки на окнах, — И что дальше мне делать с этим пациентом, доктор?

— Да что хотите! Он же теперь полностью здоров, и по эпилепсии, и по алкашке. Как очухается через полчасика, можете его домой отпустить. Он больше уже никогда, ни в приступ не завалится, ни бухать не будет. В рот не возьмёт. Ни водку, ни сигареты. Проверено. С гарантией! Скарапея своё дело знает.

— Э-э-э, нет у него никакого дома в Ленинграде! Везите его на Пряжку, я его там на отделении понаблюдаю пару месяцев, — решительно скомандовала Ирина Михайловна, — А там видно будет.

— Как скажете, доктор, Ваш пациент. Грузи его, Вася, гоним на Пряжку! И сразу обедать! — наклонился он к решётке, чтобы в ящике его слышали.

— Направление же нужно! — вспомнила доктор Машкова, — Я сейчас выпишу. Как Ваша фамилия, доктор?

— Доктор Розенбаум, Александр Яковлевич, к вашим услугам. Анестезиолог-реаниматолог Первой «гвардейской» скоропомощной подстанции города-героя Ленинграда, — улыбнулся в усы креативный врач, — Давайте я распишусь в Вашем журнале, что забрал пациента. И Вы мне, доктор, тоже распишитесь, что подтверждаете целевой расход… э-э-э, спецматериала.

А звероподобный фельдшер Вася уже грузил Олега Ивановича в РАФик под окном кабинета. В одиночку! Ох-х, здоров! РАФик как РАФик. «Скорая помощь» с синей мигалкой на крыше. Новый. Оборудован как реанимобиль. В нём было специальное место для ящика со змеёй. Только на стекле салона дополнительная зелёная эмблема. Обыкновенная медицинская эмблема — змея обвивала чашу и сверху три буквы — ГКЗ.

И змея на эмблеме вдруг повернула голову и подмигнула Ирине Михайловне. Мол, всё будет нормально, сестрёнка, не дрейфь! И застывшая от изумления доктор Машкова это всё отчётливо видела из окна своего кабинета.

Или ей это только показалось?

Совещание

С утра погода в Вашингтоне была дрянной. Мелкий дождь и очень низкое давление. Работать категорически не хотелось, но было надо.

Картер (морщится и вызывает секретаря): — Джеймс, пожалуйста, принесите мне аспирин и стакан воды. Погода сегодня не для метеозависимых, как я. Нет, нет, не Bayer, его вообще выкиньте из аптечки. Тот, новый, русский, забористый, мгновенного действия.

Картер добыл белую таблетку из дешёвой бумажной упаковки с надписью «Минмедбиопром СССР. Объединение „Лубныхимфарм“. Аспирин. 10 таблеток по 0,5 грамм. Р.70.627.47. Цена 6 коп. Годен до IX.1981». Положил её в рот и проглотил запив водой. Через пару минут ожил и начал совещание:

— Друзья мои! Надеюсь мне не нужно вам повторять, что мы одна команда, работаем командой и так же всей нашей командой уйдём в тартар истории в случае моего проигрыша на выборах этому лицедею-республиканцу Рональду Рейгану⁈

Маски, Бжезинский и Тернер молча кивнули. Им повторять это было не нужно, они это итак очень хорошо знали. А вот Киссенджер не кивал, а лишь тонко улыбался одними губами. И никто не знал, что у него на уме, кроме того, что он по каким то своим глубинным киссенджеровским причинам согласился помочь демократам выиграть завтрашние теледебаты и выборы вообще. На каких условиях⁈ На каких-то взаимовыгодных естественно!

Картер (продолжает): — Сообщаю, что для нас с вами, друзья мои, ситуация ещё ухудшилась. Причём значительно. Во-первых русские неожиданно вывели свои войска из Афганистана, посчитав их ввод своей ошибкой и ещё даже не успев там толком увязнуть. Но геополитика не терпит пустоты! И я был просто вынужден ввести в Афганистан американские войска.

Во-вторых русские в ответ на антисоветские действия профсоюза «Солидарность» не стали вводить в Польшу свои войска по аналогии с Венгрией в 1956-м и Чехословакией в 1968-м. А попросту отлучили этот спесивый польский гадюшник от СЭВ-овской кормушки и наладили Польше пинка вообще из соцлагеря. И я был просто вынужден взять эту «Геену Европы», как называл Польшу великий Черчилль, на наш полный американский кошт. Иначе они все бы там уже умерли с голода. Да, да, все тридцать пять с половиной миллионов поляков! Вообще все! Совершенно не приспособленная к созидательному труду нация.

Бжезинский: — Это да! Национальная идея всех поляков «Хочу иметь миллион злотых!». Иметь, а не заработать, заметьте!

Маски (с лёгкой издёвкой): — Выходит это и Ваша идея, Збиг? Вы же поляк, родились там. И сделали это говорили прямо в центре Варшавы, если не ошибаюсь?

Бжезинский (спокойно): — Нет, не ошибаетесь, Эдди. Но лично моя идея — «хочу иметь заработав». И не злотых, а долларов! Я уже 30 лет как американец, если Вы ещё не в курсе.

Картер: — Не ссорьтесь, друзья мои! Все знают, Америка — страна эмигрантов и в этом её величие! (продолжает свою мысль) И теперь, когда я иду в Конгресс за деньгами для Афганистана и Польши, мне самому становится дурно. На эти деньги Америка могла бы… (замолкает). Хорошо хоть у нас есть «печатный станок». Да, да, конечно — мировой центр эмиссии долларов как резервной валюты. Я именно это хотел сказать. Иначе бы… (замолкает). В общем «Балерина», как называл Брежнева незабвенный Никита Хрущёв, технично всучил нам задорого свои самые токсичные активы и мы от них не сумели увернуться.

Картер сделал паузу и внимательно обвёл собравшихся взглядом.

— И лично разработав и подписав с русскими договоры об ограничении стратегических вооружений — SALT-II, ОСВ-II, Хельсинки, INF, СТАРТ-1, СНВ-II, СНВ-III, и когда Брежнев наконец-то стал выпускать из СССР евреев…

Картер опять сделал паузу:

— … не кажусь ли я вам, друзья мои, конченым тупым идиотом с этими своими дурацкими — «Эмбарго на зерно», бойкотом московской Олимпиады и замшелыми лозунгами «Холодной войны», которую сами русские взяли и закончили⁈

Но завтра напротив меня под камеры встанет самый настоящий голливудский артист со своими лозунгами (читает по бумажке) — «Звёздные войны», «Империя Зла», «Крестовый поход на ось Зла», «В поисках Америки!», «Враг моего врага мой враг!», «Борьба Добра и Зла!», «Питать и защищать свободу и демократию!», «Наша поддержка борцов за свободу — это самозащита!», «Свобода — это право сомневаться и менять старое на новое» и т. д. Каково⁈

Бжезинский (восхищённо): — Чёртовы голливудские сценаристы! Умеют же сочинять названия к фильмам. Да при таких названиях… конечно «синие воротнички» и «потные шеи» пойдут за Рейганом куда угодно. Ещё и в очереди будут стоять за лишним билетиком, чтобы только посмотреть. Ни черта не понимая, что всё это не кино по пять долларов за сеанс. Да он всех нас обманул своими лозунгами!

Маски(угрюмо): — Не он первый. Помните же, в 1917-м, в России, этот, как его… то ли калмык, то ли швед — Гросшопф… Бланк… Ульянов… Ленин? С его популистскими лозунгами — «Земля — крестьянам!», «Фабрики — рабочим!», «Мир — народам! 'Каждому по потребностям, от каждого по труду!»? Всех ведь тогда ими развёл, негодяй, как кроликов! Вон Брежнев до сих пор на всём этом ездит. Перед каждым сельсоветом по Ленину поставил и в каждом кабинете его на стенку повесил, и даже на советских деньгах пропечатал. А потому что идеология, которой у нас с вами, увы, нет!

Киссенджер (тихо себе под нос): — Именно поэтому я и здесь.

Картер: — В общем, друзья мои, к завтра мне нужны новые названия фильмов… тьфу ты, актуальные политические лозунги, с которыми я легко победю… побежду… в общем вы поняли, этого актёришку на завтрашних теледебатах и вообще на выборах.

Присутствующие понуро опустили головы. Они не были способны в таком деле тягаться с Голливудом — всемирной «фабрикой грёз», производящей самые кассовые фильмы в истории человечества и чьей плотью от плоти являлся республиканец Рональд Рейган — блестящий актёр и радио- телеведущий 40-х — 50-х, бессменный профсоюзный председатель гильдии киноактёров США, смелый герой-спасатель, в юности на реке Рок Ривер в парке Лоувел, вблизи Диксона, вытянувший из воды длинной палкой аж 77 человек, ветеран Второй Мировой Войны, ковбой. Эдакий Рэмбо, хоть и сильно престарелый. Ему было 77 лет.

И только Генри Киссенджер не понурился, а наоборот, всё больше улыбался. У него было отличное игривое настроение!

Картер: — И прежде, чем мы с вами приступим к обсуждению вариантов моих новых лозунгов, я хотел бы послушать краткий доклад Стэна Тернера, обобщающий последние события и тенденции в СССР. Пожалуйста мистер Тернер, слушаем Вас…

Тернер открыл папку с имперским Белоголовым Орланом в верхнем углу и штампом — Top Secret, и начал оттуда зачитывать:

— После внезапного выздоровления Брежнева, по неизвестным нам пока причинам произошедшего сразу после московской Олимпиады….

Бжезинский (перебивая): — Да чего там неизвестного… Передовая советская медицина, мать её! Академик Чазов уже на весь мир раззвонил, как он его вылечил. А заодно его старшую дочь Галину и популярного советского актера Высоцкого. В собственном кабинете вылечил говорил. А у обоих была крайняя стадия алко- и наркозависимости. Всё как рукой сняло. Хоть самому в ЦКБ ложись к этому академику Чазову. Немудрено с такими-то препаратами. Вон один только их новый аспирин чего стоит. Hangover (похмелье) на раз снимает (смотрит на Картера).

Картер молча кивает головой. Да! Hangover этот аспирин снимал за пару минут.

Тернер (продолжает): — .. главный устроитель и бенефициар «болезни» Брежнева Председатель КГБ СССР Андропов интерес к проекту утерял и сейчас в основном занимается своим здоровьем — у него диагностирован интерстициальный нефрит, нефросклероз, остаточная гипертония и сахарный диабет, которые усугубляются хронической почечной недостаточностью.

Бжезинский: — Ох-х, ты ж! Считайте и не жилец уже…

Маски: — Это точно! Год-два максимум. Какие уж тут проекты.

Тернер (продолжает): — .. однако Брежнев не мстит Андропову за содеянное, хотя конечно уже всё знает. Просто больше не принимает участия в нём и его здоровье, видимо полагая главным судиёй в таких делах Бога, что с точки зрения христианской морали абсолютно верно. По крайней мере так это видится наблюдателям со стороны. Хотя Брежнев в церковь и не ходит, но он фронтовик, а в окопах атеистов не было.

Вообще, и это хорошо заметно по множеству признаков, вся неформальная высшая власть в СССР от Политбюро постепенно переходит к… э-э-э, «Семье» Брежнева, так мы в рабочем порядке пока назвали этот конгломерат участников.

Бжезинский: — «Мафия»! «Cosa Nostra»! Так это звучит по-итальянски.

Тернер (продолжает): — Можно сказать и так. На базе 9-го управления КГБ СССР фактически создана новая спецслужба. Она пока без названия, но её уже возглавил многолетний и особо доверенный охранник Брежнева — генерал-майор Медведев. С самыми широкими полномочиями.

Так старшая дочь Брежнева Галина возглавила некий вновь созданный Государственный Комитет по делам со змеями при Совете Министров СССР с неограниченным бюджетным финансированием и основной задачей резкой интенсификации практически всех направлений народного хозяйства СССР, кроме чисто военных областей. И на этом поприще Комитет под её председательством уже серьёзно преуспел. Здравоохранение, геологоразведка, экология, сельское хозяйство и др. Везде уже имеются впечатляющие результаты.

Картер (удивлённо): — Змеями? А причём здесь змеи?

Тернер (вглядываясь в текст): — Так написано — змеями. Возможно какие-то тонкости перевода, уточню.

(продолжает) Так уже изданы подробнейшие геологические Атласы месторождений всех полезных ископаемых на территории СССР, включая редкозём. Не секретные, их свободно можно купить. Прирост геологоразведки в СССР за период — 1000 %. Прирост добычи углеводородов (нефть, газ) — около 100 % Это очень много! По разведанным запасам нефти СССР уже сейчас весит примерно с суммарный ОПЕК.

Бжезинский: — Н-да! Действительно впечатляет! Теперь они могут нефть хоть по сколько продавать, хоть бесплатно раздавать, им пофиг!. А чего им запасы секретить-то, своё же. И врагам — нате, смотрите! А чтобы боялись. Всё правильно русские делают!

Тернер (продолжает): — Так муж Галины Брежневой, генерал Чурбанов, переведён из МВД СССР и возглавил «Управление защиты информации» этого Комитета. А защищать там видимо есть что. Мы сейчас активно работаем над этим. Там постоянно мелькает какая-то мифическая Корпорация «Змеи СССР» с неким децернентом (руководителем) Антоном Архиповым, реально существующим молодым человеком в возрасте 19 лет, выпускником химфака МГУ. Кстати создателем вот этого самого аспирина. Вернее, метода его синтеза. Его и других крайне эффективных новых лекарственных препаратов.

Агентурная разработка Архипова нами начата, о её результатах доложу отдельно. Таким образом число ЛПР в СССР резко снизилось, а точка принятия решений из Кремля практически переехала в квартиру и на дачу Брежнева в Заречье-6. Впрочем на даче эта точка была и раньше. Доклад закончил! Подробности в папке (протягивает папку Картеру).

Картер: — Спасибо, Стэн! Я всё подробно изучу и это всё крайне важно. Но у нас завтра теледебаты. И что с моими новыми лозунгами?

Тишина.

Генри Киссенджер (улыбаясь протягивает Картеру исписанный листок): — Вот твои лозунги, Джимми. И вот твоя стратегия на завтрашних теледебатах. Иди и порви Ронни! Ибо, нефиг!

В Прагу!

— Бр-р-р, — содрогнулись мы с Татьяной от такого талантливого живописания свадебной вакханалии.

А она сильно изменилась… Алкоголическая одутловатость давно сошла, черты лица заострились, а кожа разгладилась. Или её разгладили специалисты сеансами лечебного массажа и ароматными банями, неважно. На изменившемся в лучшую сторону породистом лице отыскались большие красивые глаза. Похудела…

И сейчас перед нами с Татьяной сидела в кресле с чашечкой кофе очень даже интересная дама. Ухоженная. Элегантная. Модно, но по возрасту одетая. В дорогом деловом брючном костюме от Fabiana Filippi в мелкую клетку. Стильные туфли-лодочки Vagabond на невысоком каблуке. Скромные бриллиантики сияли в ушах и на цепочке. Самое обыкновенное обручальное кольцо на правой руке. Там же на запястье — небольшие золотые Rolex Lady Datejust. Часы по статусу, прямо-таки для женщин-министров. Неяркий, но очень качественный французский маникюрный лак. Причёска от мастеров «Чародейки» на Калининском. Лёгкий макияж. Бросила курить и сейчас от неё пахло не закисшей пепельницей как раньше, а дорогими французскими духами, знаменитыми Chanel № 5.

Вот заехала к нам домой, поговорить насчёт организации нашего свадебного праздненства, просили же её через отца:

— За те деньги, мои дорогие, что вы выбросите на эту совершенно ненужную вам пьянку, можете полгода спокойно путешествовать по всему миру или месяц прожить в президентском люксе отеля в любой стране, сами для себя устроив настоящий праздник любви и яркие воспоминания на всю жизнь.

Галина Леонидовна поменяла пустую чашку на полную. Мы уже про это знали и подсуетились, на столике стояла, ждала. Сильные канцерогены — алкоголь и никотин, из её жизни ушли, пришёл кофе. Так часто бывает с бывшими алкоголиками! Не страшно, кофе у нас с запасом.

— Полгода конечно у вас нет, дела не ждут. Но на две недели страна вас отпускает, уже решили, — Галина Леонидовна улыбнулась и протянула мне прозрачную папку:

— Вот вам ребята, небольшой свадебный подарок от нашей семьи. В смысле от нас с Юрой (её муж генерал-лейтенант Юрий Михайлович Чурбанов) и родителей — папы Леонида Ильича и мамы Виктории Петровны. Кроме двухнедельной путёвки в Чехословакию, там ещё находятся ваши билеты на дневной поезд «Прага-Экспресс» с Белорусского вокзала. Туда-обратно, вагон СВ. С деньгами думаю Антон сам разберётся.

Я молча кивнул, разберусь.

Галина Леонидовна поставила вторую пустую кофейную чашку на столик и коротко нас проинструктировала:

— В «Грибоедовском». В субботу. В 13−00, я договорилась, распишем вас, поздравим, пригубим шампанское и всё, сразу дуйте на вокзал. И две недели будьте счастливы только друг с другом. Прага она такая, загадочная, мистическая и очень-очень красивая, я знаю. В общем вам там понравится, я уверена. А чешские товарищи всё для этого сделают, они уже пообещали папе. А сейчас ребята простите, служба! Завтра с утра в ГКЗ большое совещание по сельскому хозяйству, нам с папой нужно ещё к нему подготовится.

— Спа-си-бо! — сказали мы хором. Потренировались конечно заранее.

Это да, подготовиться к завтрашнему совещанию обоим Брежневым нужно было получше. Мои змейки на местах уже взяли под защиту от грызунов большинство элеваторов и зернохранилищ СССР. И это мгновенно потянуло за собой необходимость экспорта излишков зерна, которых в СССР со времён «Поднятой Целины» Шолохова не было. В смысле излишков. Который год страна закупала зерно за границей. За валюту естественно.

Почему СССР, несмотря на мощь своего сельского хозяйства, был вынужден ежегодно импортировать зерно? Оно ведь покупалось за золото и на это приходилось тратить до пятнадцати процентов всех золотовалютных запасов страны.

Во-первых, зерно тратилось не на людей, а на животных. Так государство пыталось увеличить поголовье скота, чтобы произвести побольше молока и мяса.

Во-вторых, это провал реформ Никиты Хрущева, который провел две масштабные кампании по освоению богатых целинных земель Казахстана и Сибири и внедрению в народное хозяйство кукурузы. На это было потрачено двадцать процентов всех вложений страны в сельское хозяйство. Однако холодный климат не дал кукурузе шансов.

Не оправдались надежды и на увеличение пахотных площадей за счет целины. Первый урожай действительно был высок. Однако распашка целинных земель тут же привела к нарушению экологического равновесия и эрозии почв. В результате урожайность зерновых упала на шестьдесят пять процентов!

И в-третьих, порча зерна мышами, насекомыми и как следствие огромные потери в зернохранилищах и элеваторах — до десяти процентов. Это о-очень много!

И к экспорту зерна ничего ещё не было готово. Куда везти, когда, сколько, за сколько, на чём и т. д. Вот Брежневы с министрами и ГКЗ завтра и будут разруливать сложившуюся ситуацию. Неплохую в основе.

Я читал, что за два года, пока в Европе полыхала вторая эпидемия бубонной чумы 1679–1681 годов, мортусы перевезли на Ольшаны, со средней скоростью сто — сто пятьдесят трупов в день, без малого треть густонаселённой Праги.

Мортусы — обычно это приговорённые к смерти преступники, которые таким образом зарабатывали себе жизнь и свободу. Среди них были и просто чудом выздоровевшие пражане, но они работали мортусами только за большие деньги. В их обязанности входила уборка трупов с улиц и из домов города, где несчастные умирали, так и не дождавшись помощи.

Вот интересно, а какой же помощи эти несчастные не дожидались? Раскалённой кочерги «чумного доктора» — в пах, в шею и в подмышки, где чумных бубонов у больного чумой было больше, ибо, там больше лимфоузлов⁈ От такой помощи «докторов» с птичьими клювами работы мортусам только прибавлялось. Такого «лечения» не выдерживал никто.

Мортусы поднимали валяющиеся на улицах трупы специальным инструментом — гибридом граблей и палки с крюком, укладывали их на свои жуткие телеги и везли в Ольшаны или куда скажут. В Праге были и другие места захоронения чумных покойников. Так, рядом с собором Святого Штефана за один день похоронили 3 тысячи умерших.

Именно образ пражского мортуса вскоре станет общепринятым образом Смерти, у которой был длинный плащ с капюшоном и палка с крючком, со временем превратившаяся в косу.

Иногда мортусами называли факельщиков в многочисленных похоронных процессиях, которые заказывали в костёлах города богатые семьи. Чуть позже на местах этих индивидуальных захоронений встанут склепы и надгробья. Так и сформируется Ольшанское кладбище, как «родильный дом» ведьм и вампиров для Доглядов Инших Москвы. Но об этой его навсегда закрытой от людей функции чуть позже.

Пока я хотел просто осмотреть Ольшанское кладбище. Как это всё начиналось в самом мистическом городе мира — Праге.

Родильный дом вампиров

На часах 23:30, всё ещё Прага…

Мы с Татьяной в отеле готовились ко сну, разобрали огромную кровать, включили многоканальный телевизор, может, кинцо какое поэротичнее выщелкаем пультом на ночь глядя. День был насыщенным — мы катались по Влтаве на кораблике, потом на лошадке ездили в старинном открытом ландо, сказочная красота!

Далеко не каждая европейская столица могла похвастать столь же богатой историей, что и Прага. Город всё время находился в эпицентре событий и часто входил в состав новых королевств и империй. Монархи не жалели денег на обустройство города, а потому сегодня мы видели десятки старинных замков и дворцов, малых церквей и грандиозных соборов, уютных скверов и просторных садов. И Прага сумела сохранить дух ушедших эпох…

Пражский град, собор святого Вита, базилика святого Георгия, Золотая улочка, Карлов мост, Мала-страна, Винарна Чертовка, Вальдштейнский дворец и сад, Пражская Лорета, Страговский монастырь, Холм Петршин, Вацлавская площадь, Пражские куранты, Пороховая башня, крепость Вышеград, и множество других достопримечательностей, которые без всякого макияжа становились натурными декорациями исторических и фильмов ужасов в средневековом сеттинге.

И город Ман — столица Союза Свободных Окум, и Атлас — столица древней Атлантиды, Праге по архитектуре проигрывали.

Я рассуждал…

Да, всё я правильно сделал, послав лесом «Совиную Голову» в Праге 1680-го года. Он же, гад пернатый, как снял с меня своего «Кота Шрёдингера», так и ещё его надел бы, специалист! Ишь, подвёл теоретическую базу под насилием надо мной, старый хрен.

А вот фиг им всем! Это их проблемы, кому я там в Доглядах Инших мешаю своим существованием! Приеду в Москву, как и обещал «перезабью стрелу» и поговорим о вечном с теми, кто там у них в Трибунале был. Уступать я им не собирался! И за учинённый со мною беспредел предъявлю… как оломуцкий епископ папскому инквизитору Боблигу, а-ха-ха!

И я устанавил «Зубы Василиска» вокруг своего номера на три слоя Сутеми вниз. Режим — мочить всех кто сунется, без разбора, злоумышлял, не злоумышлял, всех! А то шарились понимаешь…

— Антоша, — ластилась ко мне жена, — А расскажи ещё про ма-а-аленьких ведьмочек и вампирчиков-грудничков с Ольшанского кладбища. Страсть как про них узнать хочется…

— Ой-й, да там просто всё, — уже позёвывал я, — Помнишь же, нам Мирослав на обзорке рассказывал… Что, каждое полнолуние на старинном участке Ольшанского кладбища поднимаются из безымянных могил и склепов, кем-то заранее украшенных цветами и свечами, мертвецы — вампиры и ведьмы, и поджидают своих жертв. Если вампир увидит одинокого прохожего, то схватит его за горло и спрашивает:

«Как меня зовут⁈»

Прохожий этого не знает, таблички-то на склепе нет, и вампир выпивает его кровь, а тело уносит в могилу. А если ведьма, то она тоже что-то с этим несчастным одиноким прохожим делает. Помнишь, нет?

— Ну да, помню, конечно!

— А теперь представь, — я весело хмыкнул, — Вампир спрашивает у одинокого прохожего:

«Как меня зовут?»

А тот прохожий отвечает ему звонким голосом:

«Тебя зовут Вася Пупкин, ты вампир, сотрудник Догляда Тёмных Инших города Москвы, вот твои документы и билет на поезд! Давай, дуй на вокзал, там встретят».

Ну или Светлого, как уж Артюр с Го-Баян Цотоном в Москве заранее договорятся между собой. Кому из них сотрудник сейчас нужнее.

Я уже зевал…

— И с ведьмами то же самое. Всё? Спим?

— Так просто⁈ А я-то думала и впрямь там груднички, хорошенькие такие, ма-а-аленькие, — будущая мамочка Татьяна переключила телевизор на новости, — Антон! Антон! Смотри! В Москве Высоцкий разбился в автокатастрофе…

Ох-х, тыж, не углядели…

Судия Трибунала Ивица

У меня в глазах двоилось? Или это никак нельзя было понять! А просто, принять, как было. Как виделось.

Судия Трибунала Инших Ивица вроде пришёл на стрелку один, красивый такой, в белом судейском одеянии, но его… было двое! И если смотреть на него (на них?) в упор, то увидишь как две капли похожих друг на друга и одинаково одетых мужчин с синхронными движениями. На вид они средних лет. Всегда ходили рядом, бок-о-бок. В машину садились в одну дверь, правда, потом один переползал на соседнее сиденье. Начинал говорить один, а заканчивал другой. И наоборот. Сюр какой-то немыслимый. У АБС были такие персонажи — Янус-А и Янус-Б, но те хоть расходились на большие расстояния, не как эти, буквально, прилепленные друг к другу.

— Ну хорошо, — сказал я Судие Трибунала Ивице, — А взглянуть на эти ваши древнейшие уложения мне можно? Как там точно написано?

— Нет! Вы не являетесь работником Трибунала Доглядов с соответствующим… — начал фразу Судия Ивица А.

— … уровнем допуска к секретной информации такого рода! — закончил фразу Судия Ивица Б.

О Боже! О Тот, кто Имя! О Мать-Змея! Как мне всё это уже надоело, чиновники клятые! Они все такие? Видимо да, знали свою безнаказанность и издевались над людьми. Сами себе придумывали уложения и требовали с других их выполнения. Капец, козлы!

— Вот значит как⁈ — злобно ухмыльнулся я, — Ну значит не договорились. Тогда будет вот так!

Здесь требуется небольшое пояснение…

У каждого Иншого или мага, если хотите, даже самого слабенького, было данное ему от рождения (или инициации) право. В случае чего обращаться к Изначальным Силам, авось, помогут, поддержат и спасут. Просто все Иншие об этом забывали под плотным чиновным гнётом армии назначенцев, мол, бесполезно всё это. А ведь именно так и надо было делать в трудной ситуации! Если что-то не нравилось, обращаться с заявлением к Изначальным Силам. Или с петицией. Там были обязаны рассмотреть! И дать ответ. Ведь суть молитвы к Богу та же — проси и может быть тебе это дадут. А не будешь просить, кто как узнает, чего тебе вообще было надобно, старче?

И я достал из кармана бумагу, на которой заранее записал ряд своих предложений глобального характера. Донос? Да с чего бы? Одна святая правда и желание сделать мир лучше.

И я попросту зачитал эту бумагу своим неуступчивым собеседникам. Для памяти! А что ещё было делать в ситуации, когда оставалось только умыться и уходить со стрелки поджав хвост и ничего не добившись⁈