Первое, на что я обратила внимание, это на припаркованную у дома машину Филиппа, который якобы должен сегодня задержаться в офисе до восьми вечера. А уже потом заметила приглушенный свет, льющий из окон спальни.

Ну а если учесть мою интуицию и тяжесть на сердце, которые и сподвигли меня пойти на обман, чтобы узнать правду, то конкретный вывод напрашивается сам собой — мой муж мне точно изменяет.

Глупо уже искать какие-то оправдания и тешить себя наивными мыслями, что это не так, я что-то себе надумала или что-то напутала. И сейчас войдешь в дом, мои сомнения развеются, и я пойму, что была ревнивой дурочкой, на пустом месте раздув из мухи слона.

Но реальность всегда менее сладкая и обнадеживающая, и приходится сталкиваться с враньем, предательством и подлостью.

Я уже давно заметила, что в наших отношениях с Филиппом что-то изменилось. Он стал резче, в мой адрес посыпались не самые лестные шутки касательно моей внешности и возраста, я слышала все больше жалоб и совсем не видела во взгляде мужа намека на нежность, не говоря уже про любовь.

Мы с ним вместе с самого института, а это целых двадцать семь лет, у нас взрослая дочь Кира, которой в этом году исполнилось двадцать два, и сын Давид, только-только отметивший двадцатилетие.

Мне казалось, что после всех испытаний и трудностей, что мы преодолели, наш брак уже ничто не сможет разрушить, но была неправа.

Филипп словно забыл, как много нас связывает, что мы подняли на ноги двоих детей, что открыли свое туристическое агентство, купили дом и погасили все долги, которые давили на нас на протяжении нескольких лет, когда мы столкнулись с кризисом и чуть все не потеряли.

Я продолжала питать к мужу нежные чувства, возможно, не такие яркие, как вначале наших отношений, но исходящие от самого сердца. Мне было плевать на его округлившийся живот, который стал расти из-за сидящего образа жизни и вредных перекусов, появившихся на висках залысин и небольшой лысине на макушке, за его осунувшееся лицо, хотя ему было всего сорок пять.

Мне было плевать, как он выглядит и как одевается, лишь бы он был здоров и счастлив, и я была готова многое за это отдать.

И раньше Филипп разделял мои чувства, он следил за своей внешностью, шутливо говоря: «Это чтобы ты от меня не ушла к какому-то красавчику», делал мне небольшие, но регулярные подарки, обнимал перед сном и шептал на ухо всякие милые глупости.

А потом он как-то резко отдалился, в нем появилась надменность и высокомерие, которые стали меня раздражать.

Теперь Филипп считал, что и так выглядит хорошо, и это я должна ему соответствовать, чтобы быть рядом с ним.

Он мог задержать взгляд на своем отражении, а потом сделать колкий выпад в мою сторону, прокомментировав мой вес, цвет волос или морщинки.

Мы ссорились, а потом мирились, и так по кругу.

Вот только я видела, что муж не замечает за собой особой вины, и всего его «ладно, прости» звучат как какая-то подачка, чтобы я просто от него отстала.

Но когда я заметила, что Филипп снова стал пытаться питаться правильно, хотя раньше я не могла этого от него добиться, накупил себе кучу средств для поддержания кожи в тонусе и даже записался в бассейн, я поняла, что он старается не для меня, а какой-то другой женщины.

Тогда-то я и решила соврать, что мне надо срочно навестить родителей, а Филипп даже не удосужился поинтересоваться, что у них произошло и не нужна ли мне помощь или поддержка.

Муж, наоборот, с трудом скрыл радость, видно собираясь весело провести эти несколько дней, пока я буду отсутствовать.

И вот какой я могу задать себе вопрос — если Филипп в кого-то влюбился, то почему так упрямо повторяет, что он против развода, якобы у нас все хорошо и это я страдаю фигней?

Не хочет делить совместно нажитое пополам? Все дело в жадности? Или нежелании так кардинально менять свою жизнь и сталкиваться с лишними проблемами?

В любом случае я скоро смогу получить ответы на мучающие меня вопросы.

Зачем-то мысленно досчитав до десяти, то ли оттягивая неизбежное, то ли пытаясь собраться с силами, я тихо открыла дверь и вошла в дом.

Не знаю, может, это я себя так сильно накрутила, из-за чего воображение решило сыграть со мной злую шутку, но мне показалось, что в холле витает запах незнакомых мне женских духов, от которого защипало в носу.

Хотя сомневаюсь, что это было так.

Я приехала намного позже Филиппа и его любовницы, так что ее запах должен был выветриться с первого этажа. Разве что она вылила на себя полфлакона.

Осмотревшись, я наткнулась взглядом на лакированные туфли на убийственной шпильке и мрачно усмехнулась.

Вот и все, теперь никаких сомнений.

Одной этой обуви достаточно, чтобы сделать соответственные выводы и понять, что мой муж точно мне изменяет. И какие бы оправдания я не услышала, они будут ложью и попыткой сделать из меня дуру.

Решив, что раз Филипп решил привести любовницу в наш дом, прямо по лучшим традициям жанра, когда жена в отъезде, я подумала, а почему бы и мне не вжиться в роль?

Как там жены обычно разбираются с неверными козлами, которые думают, что они самые умные и охрененные? Сковородой по голове и ногой по яйцам? Мне это нравится.

Пусть буду истеричкой и стервой, зато пройдусь от души по Филиппу, за все его колкие фразы, больно врезавшиеся в мою самооценку, за все то недовольство и раздражение, которые он направлял на меня, считая, что я все стерплю и буду послушно приносить ему тапочки в руках. За сказанную при наших друзьях фразу, когда мы отмечали нашу двадцать седьмую годовщину: «С каждым годом у Ксюши все больше морщин, но я люблю и буду свою старушку».

Старушку!

Это было так унизительно и несправедливо по отношению ко мне. Я после этого три дня не разговаривала с мужем, пока до него не дошло, что было бы неплохо заметить мое состояние и извиниться. Ну как извиниться, сказать, что у меня нет чувства юмора и я боюсь своего возраста, раз так остро реагирую.

И мне кажется, что если бы я тогда не подошла к Филиппу и не сказала, как сильно он меня ранил, и не только этой фразой, но и другими якобы «шутками», он бы так ничего и не понял. А наоборот, был бы рад, что мы не общаемся.

А секс… Про него лучше не вспоминать. Ведь как можно рассуждать о том, чего не было уже несколько месяцев?

Филипп избегает близости со мной, и каждый раз это я оказываюсь виноватой, что не могу возбудить его.

Зато теперь я смогу посмотреть на ту женщину, которая может его завести. А может, и не женщину, а девушку, для которой наличие у мужчины денег является главным фактором для раздвигания ног.

Поднявшись на второй этаж, даже не удивившись, что Филипп решил поразвлекаться с любовницей именно в нашей спальне и на нашей кровати, а не в гостевой, я пошире открыла и так приоткрытую дверь, чуть не скривившись от стонов и вида, который мне открылся.

Оседлав моего мужа, на нем скакала молодая шатенка, худая как щепка, но с такой большой грудью, что та подпрыгивала, как два надутых до предела мячика.

— Давай, детка! Давай! Удиви меня! — хрипло стонал Филипп, впившись пухлыми пальцами в ягодицы любовницы, которая так громко стонала, что надо было быть полным кретином, чтобы не понять, что она переигрывает, симулируя удовольствие.

Хотя, может, для хрупкого эго Филиппа это было как раз то, в чем он нуждался?

Меня он уже давно не мог удовлетворить, сдуваясь за несколько минут. А тут такая актерская игра, стоны и кривляния, что он может в кой-то веки почувствовать себя секс-гигантом.

Посмотрев на сковородку, понимая, что сейчас, когда меня бросило в жар от ярости, а дыхание участилось, я могу чутка переборщить, я все равно шагнула к кровати, пытаясь не обращать внимания на будто выворачивающую меня наизнанку боль.

Первым делом я схватила шатенку за волосы, которая прекрасно могла понять, что Филипп женат, по развешанным по всей комнате фотографиям, так что невинной в моих глазах она не была.

Я стащила девчонку с мужа, швырнув на пол, чувствуя себя как никогда сильной благодаря злости. Мне казалось, что в этот момент нет ничего в этом мире, что смогло бы меня остановить. И любому, кто вздумал бы встать на моем пути, сильно бы не поздоровилось.

— Ксюша? — ошарашено выдавил из себя Филипп, продолжая лежать на кровати с расставленными ногами и поднятым агрегатом.

И если во мне и трепыхались остатки любви, то от увиденного их вмиг выдуло из моего сердца.

Я словно по-новому посмотрела на мужа, больше не находя его привлекательным и видя его насквозь.

— Сюрприз! — Ядовито рассмеявшись, я замахнулась над неверным сковородкой, но он успел перекатиться на бок, а потом на живот, из-за чего первый удар пришелся по его плечу, а второй по спине. — Куда же ты, милый? Неужели не рад меня видеть?

— Блять, Ксюша, прекрати! Ты сумасшедшая? Так и покалечить можно!

— Будь мужиком и с достоинством принимай наказание! Не хотел по-человечески отпустить меня и развестись, держа как собачонку на привязи, вот и пожинай плоды своих измен.

Вскочив с кровати так резво и быстро, словно у него уже не болела спина, о чем он постоянно мне жаловался (видно, мой удар был лечебным, исцелив от боли), муж отбежал в сторону, заметавшись по комнате, не зная, за что схватиться, чтобы защититься от меня.

И впервые он выглядел таким слабым и жалким, без своих понтов и уверенности, за которую я когда-то его полюбила.

Вот что сковородка животворящая делает. Помогает людям сбросить маски и показать, кто они на самом деле.

— Филипп, лучше не двигайся. Чем быстрее я выпущу пар, тем легче будет для тебя. Ты же знаешь, у меня рука легкая, сильно тебя не покалечу.

— Ксюша, предупреждаю, не буди во мне зверя! — Предприняв отчаянную попытку выхватить у меня из рук сковородку, Филипп получил коленкой по яйцам, согнувшись в две погибели.

И в нем уже не осталось ничего мужского для меня. Я его не боялась и не уважала, воспринимая как дурака, который переоценил свои силы.

— А что твой хорек может мне сделать? Ну? Чего ты там стонешь? Как изменять мне с сисястой проституткой, так это ты с радостью. А как принимать последствия своих измен, так ты пытаешь убежать, как будто это тебя спасет.

— Я не проститутка! — зло выдавила из себя шатенка, уже успев надеть лифчик и трусы.

— То есть ты искренне его полюбила? И он тебя не содержит, не высылает тебе деньги и не покупает всякие цацки?

— Филипп меня любит, поэтому он делает это за просто так. Это не оплата секса, а любовь.

Тут я даже немного растерялась, не зная, что ответить на подобную ересь.

Любовь? Она и правда в это верит или пытается так оправдаться как передо мной, так и перед самой собой?

— Ты выглядишь не старше нашей дочери. А теперь подумай, это нормально мужику спать с одногодками своих дочерей? А ты, Филя, как думаешь? Если бы Кира привела в наш дом твоего ровесника, собираясь с ним жить, ты бы одобрил ее выбор?

Выпрямившись, неверный со злым прищуром посмотрел на меня.

— Это в тебе говорит зависть? У тебя же срок годности подошел к концу, и нормального мужика при деньгах тебе не заполучить. Ведь кому нужна сорокалетняя женщина, когда можно получить двадцатилетнюю?

— Неопытную, бесхарактерную и с заниженными требованиями, да? Не каждый же мужчина сможет удовлетворить взрослую женщину и добиться ее, мы как задачка со звездочкой, не каждому по зубам.

Филипп собирался сказать очередную гадость, но я предостерегающе махнула сковородкой, заставив его замолчать.

Прошел где-то час после того, как я спокойно, но с угрозами выгнала неверного и его шлендру из дома, засев на кухне и смотря пустым взглядом перед собой, не в состоянии ни на чем сосредоточиться.

На душе было мерзко и холодно. Хотелось стереть отвратительное послевкусие этого дня, как и забыть тот поток грязи, который обрушил на меня Филипп, в спешке натягивая штаны и грозясь при разводе отобрать у меня все до последней копейки.

Как будто это возможно! Мы вместе вкладывались в наше агентство, вместе копили на дом и откладывали деньги.

И я не трусливая дура, которую можно запугать, чтобы она все трусливо подписала, отдав такому козлу.

Филипп еще не раз пожалеет, что изменил мне, перечеркнув все то хорошее, что между нами было.

А ведь я когда-то была с ним счастлива. И, наверное, из-за этого, цепляясь за старые, такие приятные воспоминания, я не хотела уходить от него, пытаясь сохранить нашу семью и веря, что еще не все потеряно.

Мне не хватало любви и заботы Филиппа, не хватало наших вечеров, когда мы включали электронный камин, заваривали чай и сидели, укутавшись в пледы, обсуждая планы на будущее и делясь последними новостями.

Сейчас кажется, как будто все это было очень давно, и то не со мной.

«Он выбрал меня, потому что со мной ему спокойно, легко и хорошо. Я знаю его лучше, чем вы, и знаю, как доставить ему удовольствие. Со мной он живет, с вами выживает», — прозвучали в голове слова любовницы.

Девушка пыталась показать, что не боится меня, решив, что несколько пафосных слов смогут поднять ее интеллект, но разве что еще сильнее выставила себя дурой.

Она же даже не понимает, что все дело в том, что она удобная и послушная.

Со мной Филипп встречал трудности и показывал свои слабые стороны, когда не мог с чем-то справиться, и я все брала на себя. А с ней он может быть сильным мужчиной, вызывающим восхищение, который сам решает все проблемы, как свои, так и чужие.

Но со мной бывший мог поделиться абсолютно всем, зная, что я не рассмеюсь, не признаю его слабаком, а молча выслушаю и поддержу. А вот с любовницей он не сможет так сделать, чтобы не упасть в ее глазах.

Филипп все будет копить в себе, отыгрывая роль сильного мужчины, пока в конечном итоге не выдержит и сорвется, направив свою злость на девушку.

Ненадолго закрыв глаза, пытаясь понять, как мне лучше поступить, я решила сразу найти юриста, чтобы он помог собрать все необходимые документы и помочь с разделом имущества.

И так как наши с Филиппом дети были уже взрослыми, и никаких кредитов у нас не было, то развод не должен был занять много времени. По крайней мере, я на это надеюсь.

Позвонив родителям, обо всем им рассказав, а заодно и детям, чтобы неверный не вздумал исковеркать произошедшее и выставить меня виновницей, которая что-то ему не додала, вынудив искать это на стороне. И выговорившись, я прошлась по дому, чувствуя, что мне стало некомфортно в нем находиться.

Эти стены пропитаны счастливыми моментами, от которых сейчас невыносимо больно, и хочется убежать из дома, чтобы оказаться как можно дальше от прошлого, которое я хотела бы вернуть.

Нет, мне однозначно не стоит здесь находиться. Надо переехать, чтобы ничто не тяготило меня и не навеивало ностальгию. Так я смогу быстрее забыть мужа и увиденное в нашей спальне.

Но и отдавать дом за просто так я не собираюсь. Надо будет вызвать оценщика, и если Филипп захочет оставить его себе, то пусть выплачивает мне половину от его стоимости. Возможно, я также предложу поступить с нашим туристическим агентством. Оставлю его себе, а долю неверного выплачу, чтобы он больше не фигурировал в документах и ни на что не претендовал.

Понимая, что мне еще со многим предстоит разобраться, я грустно вздохнула, тут же приказав себе настроиться на позитив и ни в коем случае не раскисать.

— Как ты? — Женя внимательно смотрел на меня, протягивая стаканчик с кофе, от которого я не отказалась, но вот вопросы я бы предпочла избежать.

Сейчас еще слишком рано ковырять раны, которые только перестали кровоточить.

Но, немного помолчав, я посмотрела на мужчину, решив немного ему открыться.

Мы с Женей знакомы уже чуть больше полугода, с момента, как он открыл свое страховое агентство на нашем этаже. И хотя близкими друзьями нас не назвать, да и я мало что знаю о нем, мне импонировал этот мужчина. Для своих пятидесяти двух он выглядел очень хорошо, даже лучше Филиппа. Явно следил за своим питанием, а то и посещал зал, всегда одет с иголочки, с модной стрижкой и укороченной бородой.

Женя уже знал, что я развожусь, об этом вообще гудел весь этаж, и на меня порой с жалостью смотрели сотрудники других офисов, так что мне не пришлось начинать рассказ с самого начала.

А все из-за Филиппа, который вчера, заехав в наше агентство, подумал, что было бы неплохо проболтаться, что он скоро разведется со мной и женится на модели.

Зачем он это сделал? Из низменного желания унизить меня. Мол, я развожусь со старой женой и заново женюсь на молодой красотке? И с какой радости его любовница стала моделью? Разве что она модель для сайта с рейтингом восемнадцать плюс, с ее-то вульгарной внешностью.

— Пока все еще на взводе, но держусь. Для себя я решила, что будет глупо страдать по такому мужчине, как Филипп. Поэтому, как видишь, спокойно живу дальше. Правда, развод обещает быть веселым.

— Дай угадаю, Филипп грозится оставить тебя без ничего?

— Угадал. Но все это пустые угрозы. У меня на руках все чеки, квитанции и документы, в которых я числюсь совладельцем агентства. И я знаю, что в случае несправедливого решения судьи надо подавать апелляцию и писать в прокуратуру. Так что я точно без ничего не останусь.

— Я в тебя верю. Ты всегда вызывала восхищение. И если тебе что-то понадобится, то только скажи, я сразу же тебе помогу.

— Спасибо, но я планирую разобраться с бывшим своими силами. К тому же это не должно быть слишком сложно.

Улыбнувшись, я еще немного поболтала с Женей, негативно отреагировав на его флирт, дав понять, что сейчас и в ближайшем будущем я точно не настроена на какие-то отношения.

После чего допила кофе и вернулась в агентство, чувствуя на себе пристальный взгляд карих глаз.

И не успела я подумать над нашим с Женей разговором, как мне позвонил Филипп.

— Ксюша, какого хрена происходит? Ты совсем ебанулась?

— Что-то не так? — невинно спросила, пытаясь не рассмеяться. — Ты ведь вчера с пеной у рта доказывал мне, что это благодаря тебе у нашей семьи есть деньги, поэтому я не могу ни на что претендовать. Еще и стоило мне съехать, как ты притащил в наш дом свою любовницу. Так что вот, я обиделась и решила сделать гадость. Вот такая вот я плохая.

— Да потому что ты в край охренела! Сначала забрала все оригиналы документов, потом нахамила мне, требуя раздела имущества пятьдесят на пятьдесят, а теперь заселила в мой дом каких-то мужиков!

— Это не какие-то мужики, а добросовестные рабочие, приехавшие вкалывать на стройку. У них тоже должны быть нормальные условия, ты так не думаешь?

— Ксюша…

— Не надо так орать. Я просто сдала свою половину дома, вот и все. К тому же у нас две ванные, так что вы их как-то поделите.

— Я против! Ты не имела права!

— А ты не имел права мне изменять. Я же не виновата, что ты считал себя самым умным, не подумав, что когда я узнаю правду, то тебя будут ждать серьезные последствия.

— Ксюша…

— Все, я не хочу с тобой разговаривать. Увидимся в офисе моего адвоката.

Сбросив вызов, я самодовольно улыбнулась, ни капельки не жалея о своем решении.

Мне кажется, я вообще была готова сделать все что угодно, лишь бы Филиппу жизнь медом не казалась.

Меня забавляло, как громко Филипп кричал гадости за моей спиной, но стоило нам встретиться, как он вел себя отстраненно, якобы с достоинством, словно ему плевать на меня.

Бывший пытался показаться себя в лучшем свете, красиво одевался, таскал за собой свою прошмандовку, откликающуюся на имя Юля, стал регулярно звонить нашим детям, чтобы заручиться их поддержкой, и выставлял себя жертвой.

Было противно слушать, как взрослый мужик с грустью рассказывает, что я больная на голову истеричка, которая после поступления наших детей в институты стала сходить с ума от одиночества и скуки.

Филипп громко повторял, что начал новую жизнь и теперь он ощущает вкус свободы, но он никак не мог забыть меня. С кем бы он ни разговаривал, тема разговора всегда сводилась ко мне, в надежде, что до меня донесут его слова и я буду переживать и мучиться.

Как будто в мои сорок пять меня волнует чужое мнение.

Я прекрасно знаю, что всем не угодить и под всех не подстроиться, поэтому спокойно отношусь к людской ненависти. Да и возненавидеть можно за любой пустяк. То я на кого-то не так посмотрела, то кому-то не понравился тон моего голоса, а то я слишком успешная и счастливая, что очень многим не нравилось.

И порой мне казалось, что своими попытками очернить меня бывший в первую очередь пытался убедить самого себя в том, что я плохая, а он молодец и все делает правильно. А потом удивляется, почему это я не хочу идти ему на уступки.

— Не хочешь куда-нибудь сходить завтра? — Немного напугав меня этим вопросом, Женя подошел ко мне со спины, прикоснувшись к моей руке еле ощутимым жестом, от которого по коже пробежались неприятные мурашки.

— Жень, мы же с тобой уже разговаривали на эту тему. Я даже с мужем не развелась, а ты уже пытаешься за мной приударить.

Улыбнувшись, смотря на меня упрямым взглядом, не собираясь сдаваться, мужчина уперся спиной в стену, так и источая силу и уверенность.

Не удивлюсь, если Женя не привык к отказам, воспринимая их как своего рода вызов, с которым он должен справиться.

— Ты разве не знаешь, что клин клином выбивают?

— А ты разве не знаешь, что если женщина говорит тебе «нет», то не надо пытаться убедить ее изменить ответ? Это разве что раздражает.

Продолжая игнорировать мое раздражение, Женя усмехнулся, немного склонившись ко мне, смущая и одновременно нервируя своей близостью. И признаю, он шикарный мужчина, еще и в моем вкусе, но вот эта его демонстрация маскулинности и глухота к моим словам только отталкивают от него.

— Я просто хочу помочь тебе отвлечься от проблем, связанных с Филиппом, вот и все.

— А вот мне кажется, что ты преследуешь немного иные цели, считая меня легкой добычей.

— Ну какая же ты легкая? Я уже несколько недель не могу к тебе подобраться.

Отстранившись, когда Женя попытался меня коснуться, я в ответ просто отрицательно покачала головой и направилась в сторону выхода, чуть не забыв, зачем я, собственно, приезжала в агентство.

А на следующее утро, когда мы вместе с моим юристом перебирали документы, а Филипп игнорировал меня, словно мне больше всех было нужно подготовиться к разводу и передаче доли в агентстве, мне доставили пышный букет нежно-белых роз.

И на карточке было написано всего несколько слов: «Я не ищу легких путей».

Не став принимать цветы, я доплатила курьеру, направив его в офис Жени, решив свести наше общение до минимума.

Продолжая бросаться громкими словами, Филипп отказывался честно делить наше имущество, каждую нашу встречу устраивая представление.

— Хрень какая-то! Я не буду выкупать у тебя свое же агентство!

Как всегда надев дорогой костюм, брендовые часы, которые я же ему и дарила, прилизав свои скудненькие волоски и гладко выбрившись, бывший сидел с пафосной миной, картинно швырнув стопку с документами в сторону моего юриста.

И по лицу Аллы Сергеевны стало понятно, что ее терпение уже на исходе и она борется с желанием указать этому дураку на дверь.

— Хочешь и дальше работать со мной как партнер? Ты же понимаешь, что тогда нам придется часто взаимодействовать. А сотрудничество, построенное на неуважении и ненависти, приведет разве что к краху.

— А с какой это радости я должен делить его с тобой пополам? Изначально я значился и до сих пор значусь как владелец нашего… моего агентства. Оно было открыто на мое имя, и ты не имеешь к нему никакого отношения.

— Потому что законы никто не отменял, — устало выдохнула, начиная поражаться упрямству Филиппа.

Вот он вроде бы не глупый мужчина, по крайней мере я его таким раньше не считала, но из-за своей жадности и обиды на меня он готов вести себя как баран, делая вид, что все вокруг дураки, а он один умный.

Заметив, что мой бывший собирается в очередной раз сказать какую-то глупость, Алла Сергеевна опередила его, с профессиональной вежливостью повторив слова, которые я уже сто раз ему говорила:

— Понимаете, Филипп Аркадьевич, по общему правилу имущество, приобретаемое супругом-предпринимателем в период брака, в том числе в процессе предпринимательской деятельности, является общим совместным имуществом супругов, даже если оно оформлено только на одного супруга, если не было оформлено брачного договора. В вашем случае оформленное девятнадцать лет назад туристическое агентство будет разделено между вами и вашей бывшей супругой, что значит, что вы оба будете ее собственниками. Или же вам придется половину своего дохода ежемесячно перечислять Ксении Николаевне.

— Я хочу выкупить у тебя твою долю, — добавила, смотря на перекошенное от недовольства лицо Филиппа.

Он весь покраснел и почему-то тяжело задышал, нервным движением оттягивая ворот рубашки.

Мне еще не приводилось видеть бывшего в таком возбужденном, нервном состоянии. Даже когда я отработала на нем парочку ударов сковородкой и дала по яйцам, он и то меньше злился, чем от осознания, что ему придется мне уступить и отдать то, что и так мне причисляется.

— Нет, я против! Я ничего тебе не отдам. Лучше сам выкуплю твою долю, но ничего тебе отдавать не буду.

— Ладно, пусть будет так. Открою свое агентство.

— Не смеши! Одна ты ничего не сможешь.

— А с чего ты так решил? Неужели за время нашего брака я не показала тебе, что могу быть хорошим руководителем? Мы же с тобой на равных всем управляли.

— Это я всем руководил, а тебе лишь позволял делать вид, что ты что-то значишь.

— Милый, тише, — встревожено произнесла Юля, до этого хранившая молчание. И коснувшись руки моего бывшего, она попыталась его успокоить, но только сильнее разозлила.

— Не надо указывать, что мне делать! Я тебе не ребенок, чтобы меня успокаивать.

— Но я…

— Заткнись! И не открывай рот, пока я не разрешил тебе это сделать!

Юля тут же убрала руки под стол и замолчала. А мы с Аллой Сергеевной обменялись взглядами, поражаясь отношениям этих двоих.

За все двадцать семь лет, что мы с Филиппом прожили вместе, он никогда не смел так на меня срываться, особенно на людях.

Злясь, психуя, как ребенок, бывший показывал себя глупым и неуравновешенным человеком. А я смотрела на него и в очередной раз удивлялась, почему раньше спокойно с ним жила.

Да, в последнее время меня много чего не устраивало в Филиппе, и я интуитивно поняла, что он мне врет, решив узнать правду. Но ведь до этого как-то со всем мирилась.

Возможно, раньше я смотрела на мужа и его поступки сквозь призму любви, которая смягчала все углы, заставляя меня думать, что этот мужчина не так плох и, как хорошая жена, я должна быть рядом.

Как итог, сложный развод, наполненный ненавистью и попытками принизить меня. А я вынуждена мириться с мыслью, что потратила уйму времени на недостойного человека, сразу не заметив проявление его гнилой натуры.

Может, ему так деньги ударили в голову? Говорят же, что хорошая жизнь не всем идет на пользу, раскрывая в людях их пороки.

Потратив больше двух часов на разборки с Филиппом, кое-как вбив ему в голову, что от одного его «хочу» ничего не зависит и он не сможет пойти против закона, когда у меня на руках все документы, доказывающие, что я не била баклуши все эти года, мы сумели прийти к подобию некоего соглашения.

Правда, вид у бывшего был просто ужасным. От нервов и злости он покраснел как рак, а на лбу появилась испарина. И если его и до этого нельзя было назвать красавцем, то сейчас он выглядел отталкивающе.

Даже Юля, которая якобы его любит, брезгливо скривилась, когда он на выходе приобнял ее.

Проводив Филиппа и его подстилку недовольным взглядом, я задержалась в кабинете Аллы Сергеевны, собираясь кое-что с ней обсудить, но не прошло и минуты, как из коридора раздался женский крик.

И только мы поспешили к двери, как та открылась, и в нас чуть не врезалась Юля.

— Там… Там Филиппу плохо… Он… Его так перекривило… И я… А мне… Он упал…

Ничего толком не поняв из рваных фраз девушки, я уверенно оттолкнула ее в сторону, найдя бывшего рядом с лестницей.

Филипп сидел на ступеньках, держась за голову и немного раскачиваясь из стороны в сторону. И выражение лица у него было жутким, по-другому не назвать.

Посмотрев на меня, он что-то сказал, но для меня сказанное им прозвучало какой-то несвязной лабудой.

Потеснив меня в сторону, Алла Сергеевна опустилась рядом с моим бывшим, коснувшись его плеча и спросив, может ли он самостоятельно встать на ноги.

А в ответ опять прозвучало что-то невразумительное.

— Ксения, звоните в скорую. Кажется, у него инсульт.

Вот только этого нам не хватало!

С трудом достав дрожащей рукой телефон, я вызвала скорую, после чего мы с Аллой вдвоем взяли Филиппа под руки, уложив его на бок на диван в ее приемной, немного приподняв голову. А то если это и правда инсульт, то может быть отек мозга. Хотя я в этом не сильна.

Вслед за этим Алла открыла все окна, чтобы впустить свежий воздух, а я развязала галстук и расстегнула верхние пуговицы на рубашке бывшего, пытаясь взять себя в руки и не паниковать.

И меня злило, что Юля мало того, что не помогала, наводя панику своим криком, так еще стала кричать, что сейчас от нервов потеряет сознание, перетягивая на себя внимание.

Алла даже не выдержала и, чтобы прекратить ее истерику, дала ей пощечину, приказывая замолчать.

И нам еще повезло, что скорая приехала буквально через пятнадцать минут, иначе я бы точно сошла с ума от напряжения.

Да, мы с Филиппом разводимся, и ни о какой любви и дружбе не может быть речи. Но, видя его таким слабым и беспомощным, с такой жуткой, какой-то несимметричной улыбкой на лице, я искренне за него переживала, надеясь, что все обойдется.

Филиппа увезли в третью городскую больницу, и мне пришлось его сопроводить, а потом поехать в свой старый дом за документами, так как Юля продолжала отыгрывать трагикомедию, якобы ей плохо и она вот-вот потеряет сознание.

Но на самом деле, как мне казалось, она таким позорным способом снимала с себя ответственность, чтобы не сучиться с документами, не бегать к регистратуре и обратно в отделение и не взваливать на себя все обязанности.

Хотя что с нее взять? Девчонке недавно исполнилось двадцать два, и вместо прокачки мозга она решила увеличить грудь.

Зайдя в свой старый дом, огородившись от всех воспоминаний и чувствуя себя не в своей тарелке, я удивилась, узнав, что Филипп, оказывается, выпроводил моих арендодателей, как-то с ними договорившись. И, найдя нужные документы, вернулась в больницу, по дороге созвонившись с детьми и родителями бывшего.

Микроинсульт — вот какой вердикт вынес лечащий врач, сразу рассказав об уходе, который понадобится Филиппу.

И стоило видеть в этот момент Юлю, которую так сильно перекосило, что я уже подумала, что и ее накрыло инсультом.

— Нет, я за ним ухаживать не собираюсь. Я к такому не готова. Я не нянька, чтобы сидеть со взрослым мужиком.

— Но ты же хочешь его деньги? Вот и позаботься о Филиппе, чтобы он потом тебя отблагодарил.

— А если у него будет еще один приступ и он умрет? — совершенно спокойно спросила Юля, уже мысленно все просчитав. — Это значит, что я ничего не получу. И все будет зря. Так что нет, я отказываюсь с ним возиться.

И почему я не удивлена?

По Юле же сразу видно, что она дешевка и любовь у нее дешевая. Такие не остаются рядом с мужчиной в трудные времена, не могут переждать черную полосу и не знают ценности настоящих чувств.

Они будут с тобой только когда у тебя все хорошо, пока ты щедрый и у тебя нет проблем с деньгами.

Отмахнувшись от этой дуры, я снова позвонила Кире и Давиду, чтобы узнать, когда они смогут приехать, после чего занялась поиском сиделки, взяв все хлопоты на себя.

Юля все это время торчала рядом, словно не зная, что ей делать, то и дело узнавая у доктора состояние Филиппа, видно боясь ошибиться. А то вдруг она вот так втихую бросит его, а окажется, что он уже через неделю встанет на ноги.

— Не надо смотреть на меня с таким осуждением, — чуть ли не сквозь зубы выдавила из себя девушка. — Можете считать меня меркантильной дрянью, но я в первую очередь должна думать о себе и своем достатке. Вы тоже, как я посмотрю, не горите желанием ухаживать за Филиппом, уже договариваясь с сиделками.

— Да, не горю, потому что понимаю, что не смогу пересилить себя, зная, что будь я на его месте, Филипп бы отвернулся от меня, не предложив никакой помощи. И я уже его не люблю, чтобы оставаться рядом с ним несмотря ни на что. Но, как видишь, я здесь, в больнице, и никуда не собираюсь уходить, пока точно не пойму, что сделала все, что от меня требовала моя совесть.

— Ой, все это пустые слова. Вы просто хотите к нему подлизаться, чтобы он подписал документы на раздел имущества.

— Не надо путать меня с собой. Я языком так ловко не орудую и ничью задницу не облизываю ради лишних пяти тысяч.

Юлю снова перекривило. Но на этот раз она промолчала, снова расхаживая из стороны в сторону, пока не приняла решение уйти.

М-да, какую достойную замену мне нашел Филипп. Это же надо было променять надежную жену на продажную девку.

Хотя с таким отношением ко мне мы бы все равно в конечном итоге развелись бы. Я же живой человек, с чувствами и эмоциями, которые нельзя игнорировать.

Филипп вынудил меня разлюбить его, не оставив нам шанса спасти наши отношения. Но он и не хотел их спасать. Возможно даже, что ему просто не хватало смелости первым подать на развод и поговорить со мной, поэтому он медленно доводил меня до ручки кипения, в ожидании, когда я возьму все в свои руки и сама захочу уйти.

К счастью, Филипп довольно быстро шел на поправку, и наши дети регулярно его навещали, хотя так и не простили ему его желание оклеветать меня.

Я до сих пор не понимаю, каким местом думал бывший и зачем он это делал, но его попытки выставить меня злодейкой провалились. Кира и Давид всецело были на моей стороне, но все равно примчались в больницу, узнав, что произошло с их отцом.

Так что, оплатив лечение и дополнительный уход, я спокойно выдохнула, вернувшись к своей жизни.

И с Филиппом мы встретились только через пять недель, когда пора было ставить финальную точку в нашем разводе. И я сразу обратила внимание на его неважный внешний вид. Он сильно похудел, напоминая обтянутый кожей скелет, волос на голове стало еще меньше, и то почти все сменили цвет с темно-русого на сухой, а взгляд казался потухшим.

— Юля меня бросила, ни разу не навестив. Ты этому рада? — с горькой усмешкой спросил Филипп, непонятно для чего начиная эту тему.

— А ты думаешь, что я буду злорадствовать?

— Мне кажется, что ты должна быть на седьмом небе от счастья. У меня нет сил бороться за мое имущество, я подписал все, что ты хотела, у меня начались проблемы со здоровьем, и я остался один.

— Во-первых, я не такая сука, чтобы злорадствовать чужим бедам. Во-вторых, ты уверен, что остался один? Дети от тебя не отрекались.

— Но зато они общаются со мной словно через не хочу.

— Ты сам в этом виноват. Даже когда у нас все было хорошо, ты что-то не особо часто им звонил и интересовался их делами. А подобное отношение родного отца сильно задевает. И я не раз тебе об этом говорила, но ты будто меня не слышал.

— Настроила их против меня, а теперь делаешь вид, что ни при чем?

Боже, он неисправим! Так и хочется дать ему по голове, чтобы мозги встали на место.

— Я не хочу сейчас с тобой ссориться. Давай просто со всем закончим и не будем надоедать друг другу.

Получив долгожданную свободу, отдав Филиппу дом, точнее, продав ему свою часть, а заодно выкупив у него туристическое агентство, так как он в его состоянии не мог уделять ему время, я сосредоточилась на себе, не думая о плохом и пытаясь двигаться дальше.

И мне приходилось снова делать вид, что меня не волнует новая волна слухов, всколыхнувшаяся вокруг меня.

Но если раньше обсуждали то, какая я плохая жена, то на этот раз темой была моя жестокость. Якобы я такая-сякая отвернулась в кризисный момент от Филиппа, хотя должна была дежурить у его кровати день и ночь.

«Это был отличный способ помириться с ним и показать, что ты можешь быть полезной», — как-то сказала мне одна из знакомых, с которой я уже, по понятным причинам, не общаюсь.

Оказалось, что для многих моих подруг слово «развод» равнозначно безнадеге и одиночеству, и они и правда бы воспользовались любой возможностью, чтобы сохранить семью, наступив на горло совей гордости.

«Ну и что, что он изменил? Останься ты рядом, Филипп бы понял, что был не прав, и потом бы носил тебя на руках».

Но я не Мать Тереза, чтобы прощать предательство и заботиться о мужчине, который тебя не уважает.

Зачем? Чтобы вместе с ним не уважать саму себя? Чтобы он потом снова причинил мне боль?

Да лучше быть одной и завести себе пару кошек, чем оставаться рядом с мужчиной, для которого ты обслуга, которой можно изменять и затыкать рот.

А еще меня поражало упрямство Жени, который продолжал меня добиваться, упорно, как-то даже маниакально.

— Давай так, одно свидание, и я от тебя отстану, идет? — предложил этот кареглазый наглец, подкупая меня своей фирменной улыбкой.

И я решила согласиться, что одно свидание ни к чему не обязывает.

— Женя, это какая-то шутка? — Мой голос дрогнул от раздражения, и я поняла, что потратила два часа на сборы, чтобы впечатлить какого-то козла.

— А что не так? — удивленно спросил мужчина, не понимая, почему я резко завелась, стоило мне только сесть в его машину.

— У тебя детское кресло на заднем сидении! И ты не говорил, что у тебя есть дети и ты женат.

Я посмотрела на его руку, естественно, не найдя на безымянном пальце кольца, но почему-то была уверена, что сделала правильные выводы, взглянув на Женю и его поведение под немного другим углом.

— Ну-у-у, женат, это сильно сказано. Мы с женой находимся в таких отношениях, что соседи по лестничной клетке и то ближе.

— Дай угадаю, ты от нее не уходишь из-за детей, но спите вы в разных комнатах? И вообще она у тебя мегера, от которой ты бы только рад был избавиться, да?

Женя в ответ лишь улыбнулся, видно, не в состоянии придумать что-то стоящее, чтобы меня успокоить.

А я смотрела на него и поражалась его наглости. Он знал, как со мной поступил Филипп, а значит, должен был догадаться, что я ни за что не стану ничьей любовницей.

Зато как красиво он пел мне в уши, осыпая комплиментами и жалуясь на одиночество.

Все с ним понятно, пиздобол, подвид обычный.

— Ксюша, в жизни бывают разные ситуации, и порой…

— И порой надо слать таких мужчин куда подальше. От всего сердца сочувствую твоей жене.

— Ксюша, не начинай.

Женя протянул ко мне руку, собираясь коснуться, но я дала ему пощечину, отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, чувствуя себя обманутой и оскорбленной.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься! — понеслось мне вслед, но я просто показала средний палец, не посчитав, что этот козлина достоин слов.

Вернувшись в квартиру, я смыла макияж, завязала волосы в хвост и засела в гостиной с чаем и бутербродами, заедая неприятную горечь, оставленную очередным разочарованием.

Вот не зря я никуда не хотела идти с Женей. Как чувствовала, что ничем хорошим это не закончится. Нормальный мужчина не стал бы пытаться соблазнить женщину, когда она еще не развелась, не слал бы ей цветы, не флиртовал и не упрашивал пойти с ним на свидание.

Нет, все-таки я плохо разбираюсь в людях, не распознав бабника, который просто хотел залезть мне под юбку.

После такого разочарования я надолго забыла о походах на свидание, хотя порой ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Мне не хотелось ни с кем сближаться, чтобы в очередной раз не обжечься, и я посвятила себя работе.

Спустя полгода мне даже повезло встретиться с женой Жени, когда она вместе с детьми приезжала к нам в бизнес-центр, чтобы навестить его. Я сразу же ей обо всем рассказала, на что женщина отреагировала резко, не поверив ни единому моему слову, попросив не лезть в ее отношения с мужем. И то, как она его защищала, веря в его невиновность, отозвалось во мне грустью. Я же тоже когда-то так безропотно верила Филиппу, в итоге поплатившись за это.

За два года я открыла еще два туристических агентства в разных концах города, невероятно собой гордясь. И даже снова побывала в суде, когда Филипп подал иск на меня, не оценив моих успехов.

Бывшему почему-то казалось, что он сможет доказать в суде, что находился в нестабильном состоянии из-за микроинсульта, чем я и воспользовалась, заставив его подписать документы и за смешную сумму, по его мнению, выкупив его детище.

Естественно, он проиграл суд, и ему пришлось потратиться на судебные и нотариальные издержки. Ну и заодно в очередной раз выставив себя дураком.

И Филипп не забыл притащить с собой на суд свою новую подружку, внешне очень сильно напоминающую Юлю, как бы хвастаясь, что он снова не одинок. Но со стороны они выглядели как отец и дочка, вызывая отвращение своими прикосновениями и улыбочками.

Года идут, а бывший не меняется. Разве что его бзики становятся только сильнее, намекая на кризис среднего возраста.

Порой в жизни все происходит спонтанно, и любовь приходит в самый неподходящий момент, когда ты и не думаешь ее искать. Еще и выбирает самый обычный день, пасмурный и холодный, когда ты одета по-простому, с гулькой на голове и одета совсем непримечательно.

Ты идешь по улице, думая об отпуске и поездке в Крым, подсчитывая в уме, во сколько тебе обойдется это удовольствие, а потом раз, удар в спину, и ты уже на земле, толком не понимая, что произошло.

А тебе кто-то кричит:

— Извините, я случайно! — И звучит громкий смех, больше похожий на ржание.

И немного повалявшись в пыли, пытаясь понять, что именно болит, ты медленно осознаешь, что тебя сбили два подростка на самокате, не потрудившись остановиться и помочь встать на ноги.

И как же сильно я ненавижу электронные самокаты и то, что их арендовать может абсолютно любой человек, были бы только деньги.

— Вы как? Сильно ушиблись?

Кто-то коснулся моего плеча, но, не получив ответа, так как я еще находилась на стадии принятия, взял меня под мышки и уверенно поднял на ноги, словно я была пушинкой.

— Вот же козлы малолетние! Вам надо обратиться в службу этой компании по аренде самокатов, пусть вычислят их по трекингу и примут меры.

— Ага, — это все, что я смогла выдавить из себя, медленно выпрямившись и прислушиваясь к своим ощущениям.

Вроде бы повезло, и я ничего не повредила. Боль терпимая, разве что ладони будто жжет, но я это переживу.

Немного придя в себя, я улыбнулась мужчине, который с тревогой меня рассматривал, желая его успокоить.

— Жить буду. Спасибо за помощь. И знаете, я прямо сейчас оставлю жалобу. Потому что это ни в какие ворота не лезет. Вы слышали, они еще и посмеялись надо мной!

Когда первый испуг сошел на нет, его заменила злость и желание оставить негативный отзыв на сайте, заодно связавшись с менеджером по работе с клиентами.

Но сделав первый шаг, почувствовав, как резкая боль пронзила правую коленку, я подавила стон и, приняв помощь незнакомца, вместе с ним дошла до скамейки.

Мужчина повел себя очень галантно, сбегав в аптеку и купив мне перекись и ватные диски, чтобы я смогла сразу обработать царапины на руках и левой коленке, а потом принес мне кофе, и вкус кофеина немного меня приободрил.

И я была настолько злой, что у меня из головы вылетело, что я не знаю этого человека, так что я стала прямо при нем возмущаться произошедшим, словно мы с ним были старыми друзьями и я могла без неловкости ему выговориться.

И я все говорила и говорила, одновременно с этим пытаясь связаться с менеджером компании, а мужчина слушал меня с улыбкой, разглядывая с некой заинтересованностью во взгляде.

— А вас как зовут?

— Ксения. Можно просто Ксюша. А вы?

— Артем, просто Артем.

— Спасибо вам за помощь и за ваше время. Что-то я вам так на уши подсела, а вы, наверное, куда-то спешите.

— Знаешь… Можно же на «ты», да? Так вот, я впервые никуда не спешу, задавив в себе трудоголика, а тут такая шикарная женщина оказалась в неприятном положении.

— Скажешь тоже, шикарная. Не надо так льстить.

И все же комплимент попал в цель, так как в голосе Артема не было лести. Он словно констатировал факт.

Присмотревшись к мужчине, я нашла его очень даже симпатичным. Хотя в последнее время мне многие мужчины кажутся симпатичными. Как-никак весна в самом разгаре, хочется любви и внимания.

Наверное, в любой другой день я бы этого не сделала, но помощь Артема, его приятная энергетика и спокойствие действовали подкупающе, поэтому я спросила:

— Немного нескромный вопрос, а ты женат?

— Уже пять лет как в разводе.

— Отлично… То есть, я не это хотела сказать.

Артем рассмеялся, немного хитро прищурившись, сразу догадавшись, что меня интересует.

— Если что, в разводе по обоюдному согласию, у меня взрослый сын и нет вредных привычек. Ну и работаю механиком в автомастерской.

— Ну так если ты в разводе по обоюдному согласию, а я шикарная женщина и тоже, кстати, свободная, то может нам как-нибудь встретиться и погулять? Ну так, чтобы познакомиться поближе.

— Я только за.

Обменявшись с Артемом номерами, я еще немного посидела с ним на скамейке, а потом вернулась домой, чувствуя, что не зря выбралась в магазин, хотя мне никуда не хотелось идти.

И чувство было такое, словно эта встреча с мужчиной, хоть и состоявшаяся не при самых удачных обстоятельствах, была значимой.

Было трудно открыться новому мужчине, хоть с момента развода прошло три года, и я даже не вспоминала Филиппа.

Бывший за это время успел в третий раз стать отцом и теперь снова играет роль примерного семьянина, но уже с молодой женой, успокоившись и перестав поливать меня грязью.

Но так как Артем казался хорошим мужчиной, не давил на меня, не разбрасывался пустыми обещаниями и глупыми шутками, я быстро прониклась к нему симпатией.

С ним мне было хорошо как душевно, так и телесно. И да, если мужчина тебя хочет и ты его заводишь, то и в сорок восемь можно наслаждаться сексом. А Артем меня хотел, очень.

Он был прост в общении, не пытался казаться умнее и никогда не хвастался, набивая себе цену. С ним я чувствовала себя комфортно и уютно, не ожидая удара в спину.

Мы съехались в середине лета, но от штампа в паспорте я отказалась, не видя в этом смысла.

Это когда я была молодой, я мечтала о свадьбе, воспринимая все иначе и придавая этому торжеству слишком много значения. Сейчас же я понимаю, что от регистрации в загсе ничего не зависит.

Какие бы обещания ни давал мужчина, как бы ни клялся в любви, он все равно может разлюбить. Как и я.

Так к чему все усложнять?

Если Артем тот самый человек, то мы с ним и так будем хорошо жить, вместе встретив старость. А если нам будет не по пути, то расставание выйдет быстрым и, я надеюсь, как и с первой его женой, обоюдным, чтобы мы не таили друг на друга обиды.

Но пока рано что-то загадывать и так далеко заходить вперед. Я просто хочу наслаждаться нашими отношениями, здоровыми и крепкими, и верить, что они выдержат проверку временем и соблазнами.

По крайней мере, на меня еще ни один мужчина не смотрел с такой нежностью, как Артем, что трогает до глубины души.

И я смогла почувствовать разницу между любить и быть любимой, осознав, что когда тебя ценят, к тебе относятся с должным уважением, не смея сказать грубой шутки и как-то высмеять. И никакой целлюлит, морщины и лишние килограммы не имеют для влюбленного мужчины никакого значения. Ему важна ты сама, такая, какая ты есть.