«Стóит ли поздравлять Саркарн с выбором нового Дракона? Фернелла Ханрад, по прозвищу «Две Метки», возглавила остатки Первого Золотого Легиона. По слухам, его восстановление займёт не более двух лет, но что же будет дальше? Этим вопросом задаёмся не только мы и наши читатели.

Империя Зафир, королевство Тандро-Таш, королевство Раастоба и королевство Лирион заключили оборонительный союз. Будет ли это началом ответного вторжения в Саркарн и освобождением захваченных территорий или всего лишь мерой защиты?

Кайзер Наратэй III Линериос никак не прокомментировал случившееся, однако Саркарн остановил экспансию на других континентах и, по всей видимости, собирает войска на границе. Наверняка подкованные читатели скажут: «Саркарн больше объединения этих стран почти в три раза!» Наша редакция полностью согласна с вами. Но влияет ли размер на качество армии и военную силу? Напоминаем, что именно объединение республики Эвердар и королевства Тандро-Таш сумело разбить Первый Золотой Легион Саркарна и убить Сжигателя, на место которого встала Две Метки. И хоть на данный момент республика Эвердар — вторая по могуществу страна после Саркарна — не вступила в оборонительный союз, она в любой момент может это сделать…»

Газета «Стыдная правда», выпуск № 361, 1137 год.

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

— Какая-то ты бесноватая, — сказал я, глядя на связанную девушку, что буквально билась в путах, глядя на меня с такой злобой и ненавистью, что становилось тошно. Невольно в глубине души зарождался вопрос: «Чем же я так виноват?!» И этот вопрос медленно переваривался в собственном соку, так и не найдя должного понимания.

Схватив её за волосы, сильно потянул голову вверх.

— Ум-мх! — замычала она сквозь кляп, но я потянул ещё сильнее.

— Больно? — индифферентно поинтересовался я. — Поверь, человеческому телу можно доставить очень… очень много неприятных процедур. Давай договоримся: мне нужно знать, куда пропал Игнац Ноблен, сборщик налогов. И прежде чем ты скажешь, что не знаешь, кто это, или что не имеешь понятия, с чего это я решил допрашивать именно тебя, честную девушку из Грайдии, позволь, я кое-что расскажу.

Отпустив её волосы, отчего она даже застонала, демонстрируя слёзы в уголках глаз, хотя злоба во взгляде никуда не делась, я уселся рядом, примостившись спиной к нагревшемуся за день скальному камню.

Мы находились в холмистом лесу, в дне пешего пути от деревушки Грайдия. Далековато от Ностоя — почти месяц пути, который я, благодаря полёту насекомых, не обращающих внимание на проблемную местность, преодолел за полторы недели, — но я всё равно сюда припёрся, когда осознал, что, возможно, наступила точка невозврата отношений запада и востока.

— Игнац всегда, — поднял я палец, — всегда действовал одинаково. Приплывал из столицы, минуя Чаячий залив, и останавливался у прибрежного Фанга, — маленькая рыбацкая деревушка, единственное достояние которой — какая-никакая гавань, куда мог бы причалить пузатый купеческий корабль. — Оттуда он шёл на север, — взяв палочку, я начал рисовать перед ней подобие карты прямо на песке, — где останавливался в Сибральде. От него — на восток, в глубь нашей части «подковы», где проходил уже через Грайдию. — Палочка нарисовала новую точку. — Теперь на юг, почти две недели конного пути, ибо местность очень уж плоха, пока не приходил к нам, в Ностой. Ранее, как ты, наверное, знаешь, между Грайдией и Ностоем находилась ещё одна деревенька, но эти ублюдки вырезали её, когда жители не смогли отдать должную сумму налога. — Я сжал зубы, но быстро расслабился. — Кхм, продолжим. После Ностоя Игнац отправлялся ещё дальше на юг, в деревню Прантох, потом на восток — в прибрежный город Тирайду, и, наконец, заканчивал дорогу в Худросе. Весь путь занимал у него порядка полугода. Далее ублюдок отвозил собранное обратно в столицу, несколько месяцев отдыхал от тяжких трудов, — усмехнулся я, — и снова собирался в плаванье, ибо как раз подходил новый год и время сбора нового налога.

Отбросив палочку, я облизнул губы и на миг застыл, так как в пределы моей Ауры Наблюдения попала неожиданная цель. Человек?! Нет, обезьяна. Редкий гость, вот в первый миг и перепутал их.

Ауру Наблюдения я мог растянуть почти на сотню метров — если сконцентрируюсь. И вообще, я не застывал обычно просто так! Однако тут наложился факт того, что мои насекомые не заметили ничего подозрительного, а Аура сказала — «человек»! В общем, всё успешно решилось, так что нечего заморачиваться.

Разве что… А обезьяны вкусные?

Рой насекомых моментально поднялся со своего места, на всей скорости устремляясь к обезьяне. Взвизгнув, та бросилась наутёк, но это было бессмысленно. Ей негде было затеряться, а редкие деревья вокруг давно уже не могли похвастаться скрывающей живность густой листвой.

Поток нагнал ещё живое мясо менее чем за минуту, вспарывая обезьянью шкуру десятками и сотнями острых жал.

Слабо улыбнувшись, я окружил тушу ковром насекомых, после чего мухи — хотя называть их так откровенно неправильно, переросли они уже этот статус! — умудрились поднять её в воздух и медленно, словно вертолёт с грузом, полетели ко мне. Засуну тушу в сумку, постараюсь дотащить до деревни. Уверен — сожрут и косточки обсосут. Вопрос: кому отдать? Себе. И братьям. Хочется попробовать.

— Я к тому, — вновь посмотрел я на девушку, — что отпираться бессмысленно. Игнац Ноблен посетил Фанг и Сибральд — это я точно знаю. Но почему-то сборщик налогов не добрался до Ностоя, хотя по срокам уже должен был. Следовательно — что? — наклонил я голову. — Он пропал именно в вашей деревне!

Поднявшись на ноги, я подошёл ближе, встав к ней впритык. Отчего-то взгляд застыл на торчащих через тонкую ткань женских сосках. Сглотнув, ощутил шевеление в штанах. Сука! Не вовремя!

Шестнадцать лет — это возраст, когда стои́т даже не от вида, а от намёка, голоса, улыбки, случайно увиденной полоски кожи или практически чего угодно. А я, так-то, до сих пор девственник. Ха, в современном мире подобное было бы абсолютной нормой, здесь… Да в принципе здесь тоже ещё нормально, однако, по-хорошему, дело надо исправлять. Иные уже детей в этом возрасте имеют, а я всё ещё могу лишь мечтать о прикосновении к женской груди.

Спасаюсь тренировками, но таким темпом яйца, наверное, скоро закаменеют. И сила воли начала давать трещины. По ночам у меня теперь два вида снов: чёртовы кошмары с мёртвой семьёй или голые бабы. К счастью, сны снятся мне не всегда. С ужасом жду, что будет, если сны объединятся. Так и фобию к женщинам поймать недолго!

Мотнув головой, постарался отвлечься.

— Что скажешь в своё оправдание? — чуть более хрипло продолжил я, вытащив кляп у неё изо рта. Ладонь невольно коснулась нежной кожи щеки и шеи девушки.

— Ты покойник, клятый ностоец! — звонко воскликнула она и плюнула мне под ноги. — Тупой кретин! Тебя поймают и снимут кожу! А потроха зажарят прямо внутри туши. Отличное мясо! Хватит на пару дней всей деревне. Понял, урод? Тебя найдут сразу! Тебе уже не уйти. Не уйти! Не!..

Кляп вернулся на место. Более того, я запихнул его поглубже — так, что она аж закашлялась.

— Потрясающе… — вздохнул я. — Да не вертись ты! — грубая пощёчина заткнула эту дикую аборигенку.

Понятно, что я всё равно полезу проверять Грайдию, изучая при помощи насекомых каждый, мать его, камешек этой сраной деревни! Потому что не верю, будто бы Игнац Ноблен и три десятка умелых мужиков, часть которых по-любому знала Боевые Искусства — и наверняка Ауру, — могли сдохнуть от, скажем, разбойников в пути!

Понятно, что куш сборщик налогов вёз хороший, дорожка была проторенной, но… Если бы кто-то решил ограбить и убить их, надо было подождать, пока Игнац Ноблен собрал бы ВСЕ налоги, и брать ублюдка перед последним городом, Худросом, где он садится на корабль до Палида. Перехватывать его после всего двух деревень — довольно глупая затея. Вдобавок стóит помнить: разбойники предпочитают менее зубастую дичь. Уместнее было бы напасть на саму деревню ПЕРЕД её посещением Нобленом, чем на толпу вооружённых наёмников.

Короче, интуиция кричит, что их всех потравили или как-то так. Ну или среди грайдийцев появился супермен-гигачад.

— Знаешь ли, упрямая ты сука, — вновь схватил я девицу за волосы, прислонившись своим лбом к её лбу, главное — не покраснеть! — мир куда больше и сложнее, чем ты себе представляешь. — Одновременно с этим я заставил своё лицо обратиться потоком мух, отчего девка дёрнулась и завизжала сквозь кляп, пытаясь отползти. — Здесь есть множество мест, где прячутся насекомые — больше, чем ты сумеешь посчитать за сотню жизней. Достаточно просто оглянуться! Кто обитает подле этой тёмной норы? Может, ядовитые пауки, укус которых обращает внутренности в однородную бурду? Ещё есть мухи, что, кусая, откладывают под кожу яйца. Или гигантская серая моль, что прилетает ночью и поедает струпья с ран, пока ты спишь. Блохи, которых ветер носит по пустыне. Черви, которые выглядывают из уголков глаз, оставляя красные завивающиеся следы на веке, а подрастая, эти черви вылазят через ноздри. Песчаные клещи и кожаные пиявки, летающие злобные осы и жуки, живущие в навозе.

Почуяв запах мочи, я отстранился.

— Ты чувствуешь это? — оскалился я, ощущая, как «лицо» ползает и меняется. Как движения носа представляют теперь не «игру» мышц, а изменение расположения насекомых, которые держатся друг за друга столь плотно, что образуют каркас — облик — куда большего размера. — Все твоё тело кишит паразитами. Крошечные муравьи и ползающие под кожей личинки. Они впиваются тебе в плоть, пожирают мозги. Я могу заставить их вырваться наружу, обратить тебя в поток гнусной мерзости, что выползет на белый свет и оставит после себя лишь сдувшийся пузырь. Десять тысяч извивающихся тварей, каждая из которых желает отведать мяса и крови!

Резким движением я вырвал кляп у неё изо рта.

— А теперь говори, иначе… — вокруг заклубились тучи моих мух. Их вид за прошедший год снова изменился, хоть и незначительно. Тела подросли до полутора сантиметра, вид стал ещё больше напоминать ос, окончательно «вырастая» из облика мухи.

Насекомые начали садиться на девушку, которая дёрнулась столь сильно, что завалилась на землю, прямо в лужу собственных нечистот. При этом она даже не кричала, лишь тонко повизгивала, ведь боялась, что насекомые полезут ей в рот.

Демонстративный жест — и весь рой сдаёт назад, рассаживается вокруг, перестаёт летать, жужжать и «давить» на неё своим видом и массой.

— Говори, — жёстко потребовал я. И наконец-то получил ответ.

До Грайдии я добрался затемно и перемещался сугубо в виде роя насекомых. Знал, что обладатели Ауры Наблюдения могли меня обнаружить — оно мне надо?

То, что я увидел, подтвердило сказанное девицей: колья и насаженные на них остатки тел солдат, служащих Игнацу Ноблену. Я подоспел удивительно «вовремя». Жрец Наршгала, завывая молитвы своему богу — я их даже узнал, не зря Милегер вбивал эти знания чуть ли не палкой! — окроплял кровью тела выстроившихся в кривоватый ряд мужчин.

Мухи начали разлетаться по окрестностям. Благодаря использованию Ауры Наблюдения я периодически вселялся то в одну, то в другую и охватывал усиленными чувствами максимум площади деревни.

Боже… как же я рад, что в виде роя лишаюсь возможности ощутить тошноту!

Людей заживо варили в огромных котлах, кого-то забивали, словно скот, иные, успевшие лишиться рук или ног, сидели в клетках. Те, кто кричал или умолял, получали удары дубинками, которыми били прямо сквозь толстые металлические прутья.

На моих глазах одного из пленников готовились превратить в фарш при помощи огромного камня. Кляп во рту у рыжеволосого мужчины позволял лишь хныкать и мычать. Он был гол, не считая верёвок на запястьях и лодыжках. Ноги были сломаны, но это старые переломы, которым уже несколько дней. Я видел, что под кожей уже началось гниение плоти, однако это не остановило деревенских.

Наёмника зафиксировали, вытянув спиной на земле, и привязали к специально установленным колышкам. После чего несколько мужиков, поплевав на ладони, покатили на него здоровенный камень, размером превышающий рост человека.

Действовали по нарастающей — с ног.

Когда камень накатился на ступни, раздался сочный сухой хруст — так костёр поедает хворост. Пленник взвыл сквозь кляп, выпучив глаза, в которых моментально появилась влага. Но никто не остановился.

Из-под камня потекла кровь. Я видел, как он оставлял после себя лохмотья сплюснутой раздробленной плоти. После обработки камнем ноги наёмника напоминали измочаленные колготы. Кости проткнули кожу и торчали словно сучки́.

Камень покатился дальше. Новый хруст. Теперь в багровом сиропе плавала расколотая белая коленная чашечка. Тяжесть раздробила таз. Растеклась кровавая каша.

Наёмник выл на одной безумной ноте. Глаза вылезли из орбит, и белки́ покраснели от лопнувших сосудов. Камень добрался до живота, с силой производственного пресса разминая сизые трубки кишечника, успевшие вырваться наружу обрывками рваных волокон. Изо рта наёмника вместе с потоком крови полезли окровавленные потроха. Так выдавливают зубную пасту из тюбика. Вонь внутренностей распространилась по окрестностям.

Я не мог оторвать глаз от этой отвратительной сцены, хоть и понимал, что, возможно, заполучу себе новый кошмар.

Голова наёмника бессмысленно дёргалась, содрогаясь от внутренних спазмов. Мутные глаза смотрели в пустоту. Камень добрался до рёбер, с треском ломая их, поглотил широкую грудь. От кровяного давления его лицо потемнело. Алые струйки сочились уже не только изо рта, но и из глаз и ушей.

Наёмник умер, но четверо мужчин, которые кряхтели под весом камня, продолжили свою работу.

Неподъёмная масса с сочным хлюпаньем добралась до черепа. Нос погрузился внутрь лица, зубы разлетелись в стороны, части кожи, разрываясь, отделялись от костей.

Волосы наёмника прилипли к камню с обратной стороны, добавив рыжий цвет к густой ало-бурой полосе. Казнь оставила после себя фарш с кусочками хрящей и мерзкой палитрой цветов, где смешалось красное, белое, розовое и чёрное. Люди вокруг заулюлюкали, простёрли руки к небу.

— Наршгал! Взгляни на детей своих! Узри, что мы не сдались! Нет! Прокля́тый Саркарн не сломил нас! И его презренный наместник, Аделард Вермитракс, тоже не сломит! — Жрец, худой старик с опухшими суставами, бодро сбросил тряпки, служившие ему одеждой, а потом, голый, вскочил на простенький самодельный постамент, как и все остальные вскидывая руки к ночному небу. — Даруй нам своё откровение! Дай частицу своей силы и могущества!

Мужчины, окружающие жреца, подняли с земли факелы, начиная опускать в огромный костёр, горящий в центре деревни, над которым висел казан размером с человека. И этот казан был отнюдь не пуст…

С зажжёнными факелами они начали отплясывать нечто вроде дикарского танца и бить свободными руками себя по брюху.

Женщины с обнажённой грудью подносили им дымящиеся трубки, которыми они затягивались, стараясь не прерывать танца.

Так продолжалось какое-то время, пока то один, то второй не падал на колени.

— Я вижу! — кричали они. — Видение! Наршгал!

Пока воины Грайдии «проникались божественными делами», остальные успешно продолжали процесс готовки. Фарш с земли собирали в казаны, ничуть не опасаясь грязи и кала, выплеснувшегося из его раздавленного нутра.

Потоки насекомых, которые я отправил на разведку, не были единственными, так что мухи не вызывали у местных ни удивления, ни страха, ни брезгливости. Думаю, свою роль играла темнота, отчего незнакомый для местных вид насекомых — уверен, они знали всех мошек, проживающих поблизости, — не произвёл никакого фурора. Однако моё ночное зрение (не зря прокачивал!) позволило в деталях увидеть лица жителей деревни. Далеко не все были рады случившемуся. Я видел, как пугливо отводились взгляды, когда тот или иной житель вдруг находил глазами зажаренную до хрустящей корочки руку, пальцы которой уже обсасывали дети и женщины. Видел, как сжимались зубы и дрожали кулаки, когда взгляд падал на клетки или котлы. Видел дрожь ужаса, когда они смотрели на фарш, оставшийся после камня.

Но все молчали. Уверен, даже дай им выбор, даже поставь перед Золотым Легионом Саркарна, какая-то часть не сможет признать, что заблуждались, потому что иначе им придётся ощутить удушающие объятия стыда. Раскаяние, столь сильное, столь тяжёлое, что проще выбрать смерть. Это хотя бы будет быстро.

Все разговоры грайдийцев велись вокруг «мяса». Не удивительно — ещё пойманная в дне пути отсюда девица рассказала, как Грайдия голодала. Столь сильно голодала, что у людей начали выпадать зубы и ногти. Они уже два года отдавали Ноблену всё, что только могли. И если в первый раз сборщик налогов принял «компенсацию» в виде их женщин с удовольствием и радостью, то во второй уже высказывал недовольство. Сейчас деревенские и вовсе не рискнули доводить сборщика налогов до гнева — сыграли на опережение.

Как я и предполагал, за поимкой Игнаца Ноблена и его солдат стояла хитрость. Их попросту опоили, подмешав Чёрный Нектар в еду и воду. Итог можно увидеть прямо сейчас.

Голодные люди, некоторые из которых больше пяти лет не ели мяса, обгладывали его с костей, обсасывая каждый кусочек и слизывая с пальцев жир. Губы и бороды блестели, в глазах отражался огонь костров, а «ритуальное курево» пробуждало не только «божественное откровение», но и громадную жажду совокупления, которым быстро предалась эта безумная кодла.

Уверен, свою роль сыграли и жрец с его бесконечными проповедями, и постоянные засухи, и тысячи других причин. Нет, я не оправдывал этих больных безумцев, но, с какой-то стороны, понимал, словно смотрел на самого себя через кривое зеркало.

Внешними удовольствиями эти люди заглушали внутренние противоречия, отчего картина происходящего, казалось, с каждой секундой скатывалась по человеческой системе ценностей всё ниже и ниже.

Стóит ли мне… закончить эту работу? Я мог бы использовать яд ранферов, незаметно подбросив его в котлы, или, даже не заморачиваясь этим, просто принялся бы кусать безумцев своим роем, истребив кубло порока за короткий час. Потом освободить оставшихся калек-наёмников из клеток. Хватит пары-тройки человек! Направить их в тот же Худрос, а лучше направиться с ними, и всё решить! Сборщика налогов заменят, над ситуацией поохают, да и… забьют. Не верю я, что столичным богачам Миизара есть хоть какое-то дело до дикой восточной стороны «подковы».

Или я мог не делать ничего. Сборщик пропал. Его ещё не скоро хватятся. А когда хватятся, то… не знаю. Наверное, направят сюда карательный корпус. Если же пропадёт и он… Вот — обострение ситуации, как я, в каком-то смысле, и хотел. Потому что нельзя продолжать так жить!

Ух… это что значит, война? Так нас ведь раздавят!

Или нет?

В одном случае ситуация вернётся в прежнее русло — с бесконечными налогами и тяготами. В другом… произойдут изменения. Не знаю какие. Скорее всего, сугубо отрицательные. Однако же разве что-то может пойти ЕЩЁ ХУЖЕ? Пожалуй, да, но это будет хоть какое-то изменение, которое, наверное, заставит людей хоть что-то делать, а не просто ждать смерти от голода и жажды.

Да-а… это колесо не остановится, пока под него не бросить чьё-то тело. Может, лучше всего подойдёт тело наместника, Аделарда Вермитракса?

А я… и так уже руки замарал. Я не мог оставить в живых ту девушку, которую допрашивал, поскольку она видела меня, знала, откуда я, имела представление о моих сверхсилах. Я перерезал ей глотку, а потом натравил рой мух, который обгладывал её прямо сейчас — заметая ЛЮБЫЕ следы.

Я поступил так же, как и жители Грайдии. Убил и сожрал. Пусть и сделал это не из-за голода, а из других мотивов. Но так даже хуже! Голод прост и понятен, мои опасения — высокопарны и неточны.

В любом случае я не мог судить их. Даже та жестокость, которую совершили грайдийцы, была всего лишь ответной реакцией на деятельность Игнаца, когда сраный сучонок вырезал деревню. Местные банально опасались повторить их судьбу, ударив на опережение. Глаз за глаз? Или это не совсем верная метафора?

Что же… значит, оставлю всё как есть и покину это прóклятое местечко, забытое всеми богами. Даже Наршгалом.

Жужжащие полчища начали сворачиваться. Часть насекомых я оставил — ползать по деревне и подъедать органику. В Грайдии, временно ставшей филиалом скотобойни, многое выбрасывалось: кровь, кишки, потроха, кости… Насекомые могли и умели работать со всеми этими вещами. А я, не ощущая никакого вкуса, мог фиксировать поступление дополнительной энергии, которая пригодится мне во время перелёта. Может быть, я вообще сумею без отдыха добраться до Ностоя? Будет здорово! Потрачу всего неделю…

В общем, часть оставил, а остальной массой, никого не опасаясь, направился в сторону родной деревни. Атак по насекомым через Ауру я уже не опасался. Год не прошёл даром, я научился работать с этим, отслеживать подобные удары, успевая к ним подготовиться. Как отслеживать? Аурой Наблюдения. Конечно, её можно обмануть, если использовать уже свою Ауру Наблюдения, но кто будет заниматься подобной чушью, собираясь прихлопнуть муху?

Вообще я не мог применять Ауру Наблюдения сразу за каждое своё насекомое — во всяком случае, пока. Однако за время тренировок у меня выработался некий рефлекс, интуитивное понимание, гласящее о том, что в следующий миг может случиться с тем или иным моим созданием.

Чаще всего — атаки воробьёв или других насекомых, более крупных. Огрызок Ауры Наблюдения, который начал проклёвываться у мух в пассивном режиме, позволял им избегать угроз. Если же я вселялся в какую-то из них, то мог полноценно развернуть Ауру словно радар.

Возможно, когда-нибудь я научусь применять Ауру Наблюдения сразу за всех насекомых — правда, не вижу в этом особой нужды. Зачем?..

Ха! В любом случае я не особо парился, что кто-то мог ударить моих созданий, используя Ауру Атаки, но клятый Дервис Бурс по-прежнему появлялся перед глазами в такие моменты и насмешливо скалился. Ублюдок!

Волей-неволей пришлось разрабатывать способы защиты, и я придумал сразу несколько. В первую очередь — «развеять» муху перед ударом. Вот Аура Наблюдения фиксирует атаку — и муха исчезает. Красота! Правда, подозрительно. Может насторожить человека, так что способ ну такой себе. Другой — не менее дурацкий: применить Ауру Защиты.

Ну да, за прошедший год я всё-таки довёл себя до состояния, когда освоил Ауры Атаки и Защиты. Теперь умею применять их более чем осознанно и даже в виде собственных насекомых. Однако стóит только представить морду бойца, попытавшегося прихлопнуть мошку Аурой Атаки и внезапно обнаружившего, что та ответила ему Аурой Защиты… О, меня до сих пор периодически пробивает на смех!

Третий и пока что наиболее для меня приемлемый способ спастись от фантомных болей — покрыть Аурой Защиты уже самого себя.

Чтобы это сообразить, пришлось какое-то время поломать голову, но всё ведь, сука, на поверхности! Каким-то образом, используя Ауру Атаки, нападающий наносит мне урон через моих насекомых. Следовательно, я могу либо ликвидировать муху, либо защитить муху, либо защитить себя. Логично и понятно.

Мысли крутились в голове, то возвращаясь к тому, чему я стал свидетелем в Грайдии, то снова к собственной жизни. Я… всё ещё не ушёл из Ностоя. И это вызывало у меня некоторое удивление. То есть… что я здесь делаю? Ауры освоены, пусть не идеально, но теперь мне осталось только тренироваться! Я мог хоть сейчас развернуться, махнуть деревенским рукой на прощание да свалить куда подальше — в Худрос, для начала. А там — строго по плану. Узнать через Орден Безмятежности какие-нибудь сведения о сестре (хотя скорее о грандах, которые посещали Миизар) да прикинуть по кораблям, плывущим на центральный континент Верданс.

Или, может, вначале отправлюсь в столицу Миизара, Палид? Всё-таки туда причаливает гораздо больше кораблей. А потом уже на саркарнскую родину?

Угу, опять размечтался, а в реальности сижу тут, в Ностое.

Каждый день промедления окутывал меня словно пелена. Притуплял решимость. Что это? Нежелание изменений? Страх перед неизвестностью? Банальная привычка? Или связи, которые образовались у меня с некоторыми деревенскими? Всё-таки за девять прошедших с моего попадания лет они перестали быть мне чужими. Это уже не соседи и не коллеги с работы. Это — семья. Конечно, в семье не без урода, но ко многим я успел привязаться. Странно даже, что это случилось так незаметно, но так крепко.

Бросить Ребиса, Вету, Кероба и остальных ребят? Вияльди и Леви с их дочерью Керстой? Дуффа, Сатора, Милегера, Гербера… Слишком много знакомств, слишком много связей.

Я мог — ощущал это чётко и явно, но чувствовал, что это больно по мне ударит. Не физически, но душевно. А я, как и любой другой нормальный — относительно — человек, не любил боль.

Поэтому подумал и снова сказал самому себе, что покинуть деревню в столь трудную минуту — это, блядь, натуральное предательство! Так поступают только гниды и моральные уроды. А я не такой. Поэтому вначале удостоверюсь, что Ностой не погибнет, а потом и отправлюсь устраивать собственную жизнь.

Разумно? Нет. Логично? Вообще нет.

Придурок я. И тряпка. Тьфу.

Стоп! Чужаки.

Насекомые, летящие широким зигзагом, охватывающим область вокруг почти на целый километр, обнаружили группу людей. Я тут же вселился в ближайшую муху, на полную разворачивая Ауру Наблюдения.

А их немало… Шестнадцать человек. Идут друг за другом скорым походным шагом, но без особой спешки. Судя по одежде — местные. Тоже из Грайдии?

«Ощупывание» Аурой внезапно дало свои плоды, как только я обратил внимание на мешок, который нёс мужчина в центре их маленькой колонны. В этом мешке тоже находился человек. Но в неполном комплекте и без признаков жизни.

Страшное осознание словно бы вцепилось в душу, заставив пару мгновений провисеть на месте, подавляя вспыхнувшее желание напасть, перебить, разорвать и жестоко отомстить.

За кого? Для чего? Хорошие вопросы, и, боже, как же у меня мало ответов!

Я уже думал об этом, думал! При желании я мог бы попытаться перебить всю Грайдию, объявив каннибалам бой. Но даже если я выиграю (представим, что у людоедов нет пользователей Ауры), что это изменит? Весь запад Миизара находится вплотную к краю бездны, из которой весело машет наместник Вермитракс, сладко живущий во дворце Куфо, покуда мы одной ногой стоим в могиле.

Если уж и будет какое-то противостояние, то пусть грайдийцы окажутся красным флагом, привлекающим к себе внимание, покуда мы, нормальные и адекватные, организуем, не знаю, переселение.

Верно. Убивать их бессмысленно. Я бы даже ту девчонку не убил, если бы не угроза нападения их каннибальской общины. Мало ли что в головах безумцев? Решат отомстить за проведённый допрос или ещё что. Зачем рисковать жизнями близких мне людей?

Наблюдая за спинами шестнадцати охотников-убийц, добывших «мясо», я думал о том, до каких же глубин доводит банальное желание жить. Ничем не прикрытая дикость, к которой я, что самое страшное, начинаю привыкать.

Подобные мысли снедали меня, периодически заставляя думать о будущем, что до сих пор казалось туманным и неопределённым. Что будет, когда я покину Ностой? Стану искать Дэлю. Предположим. Но прошло девять лет. Всё самое плохое, если могло случиться, уже случилось. Сестра всё-таки на два года старше меня. Ей сейчас восемнадцать. Уже давно расцвела. М-да…

Осознав, что разум вновь завёл меня на знакомые проторенные рельсы, гневно оборвал все мысли и сосредоточился на задании, которое дала мне Вияльди. Познание себя! О да. До сих пор эта женщина умудрялась задавать вопросы, которые ломали мне мозг. В частности недавно она докопалась до моего уникального… м-м… пусть будет «пространственного кармана», хотя назвать его так, пожалуй, неправильно.

Речь о том, что во время обращения роем насекомых с меня исчезала вся одежда, обувь и даже сумка. Вопросы «как?» и «куда?» откровенно неуместны, но вот иные, например, скорость перемещения при трансформации с тяжёлым грузом, уже достаточно хороши.

Ещё мне хотелось бы узнать, будут ли дополнительные затраты энергии на перенос поклажи? Какой максимальный вес я мог бы взять? Завянут ли травы, если перемещать их таким способом, то есть влияет ли время на объекты, расположенные в моём «пространственном кармане»? А что с живыми? Могу ли я перемещать их таким же образом?

Тема весьма интересная и на диво важная, так что… почему бы не заняться ею, пока лечу домой? Хоть что-то полезное сделаю!

Жаль, что не оставил насекомых в Ностое, мог бы организовать «телепорт». Хех, я всё-таки проверил и отработал эту технику! Получилось. Теперь, даже если останется всего одна мошка, то, напитав её энергией и как следует «размножив», я мог перенести своё сознание в получившийся рой, объединив его в своё тело.

Фантастика! То есть… мир соответствует, чего я так удивляюсь? Просто открыл очередную грань собственных сверхсил.

Именно тогда, кстати, у меня возникла мысль: почему я могу собраться лишь в собственное тело? Я ведь… не знаю… ни разу не пробовал вариант, при котором насекомые обернулись бы каким-то другим существом. Коровой, ящерицей, птицей, другим человеком.

Ага, красивой секси-девочкой, уже без одежды, но с раздвинутыми ногами.

Силой воли заставил себя переключиться, мгновенно находя ту тему, которая отбивала любое влечение — момент, когда меня отчитывала Вияльди. За то, что всё-таки рискнул и «телепортировался». Уф, хоть у меня и взрослое сознание, но ощущать себя смесью напакостившего ребёнка и нерадивого подчинённого, стоящего перед начальством, было крайне неприятно.

Впрочем, выволочка не длилась вечно, вскоре Вияльди успокоилась и начала генерировать очередные идеи того, как бы я мог использовать обнаруженные способности. И планы у женщины в очередной раз оказались продуманны и точны. Вроде и просто — я сам мог до такого додуматься, но в то же время… хех…

В общем, теперь у меня в Худросе на постоянной основе присутствовали почти две сотни насекомых, летающих по всему прибрежному городу и изучающие всё, что представляло интерес.

Я подслушивал и подсматривал, узнавал новости, проникался городской жизнью, столь отличной от деревенской. Боги, Худрос казался мне огромным! Хотя, видит небо, он не сравнится с современными мегаполисами. Однако по местным меркам представлял собой крепкое большое поселение почти на десять тысяч человек. Крупнейшее на нашей — западной — части «подковы» Миизара!

Уже полгода мои насекомые изучали Худрос. В основном в пассивном режиме, когда я ничего не контролировал и не приглядывал за ними. И, казалось бы, какой тогда в этом прок? А прок был! Во-первых, в городе было куда больше разной подходящей для меня — для насекомых — пищи. Различные отходы: гнилые фрукты и овощи, кожура бананов и апельсинов, рыбьи и звериные кишки… Всё, к чему лично я не притронулся бы и десятиметровой палкой, с радостью пожирал рой. И передавал мне энергию, которую я тратил на отработку новых трюков либо прокачку своих мошек. Во-вторых, мои уже весьма опасные насекомые охотились на крыс, бродячих собак, кошек, птиц, обычных мух, комаров, тараканов и остальных вредителей. Всё это сжиралось, позволяя мне не только усилять самого себя, но и чистить город. Последнее даже приносило некое изощрённое удовольствие. В-третьих, я собирал информацию. Торговцы, капитаны, новые лица, слухи, боевые действия в далёких странах, новые указы наместника — я узнавал всё, о чём говорилось на улочках Худроса. Разве это плохо?

Проблема была лишь в том, чтобы отделить зёрна от плевел, ибо слишком уж много иной раз звучало откровенных глупостей.

В любом случае насекомые спокойно крутились возле городской ратуши, подслушивая чиновников и даже изучая некоторые отчёты, которые те бросали на столах. Частенько бывал я и в кабинете мэра, Галварда Ройма. Бывший торгаш пятидесяти лет, ставший чиновником.

Залетал я и в гильдии купцов, пролетал мимо богатых афридов, заплывших в Худрос по собственным делам…

Целью была не только подготовка к собственному будущему, хотя и это тоже. Я, как птенец, желал вылететь из гнезда, при этом отчаянно сопротивлялся этому. Может, птицы, которые выталкивают таких пинками под пернатую жопу, поступают совершенно правильно?

В общем, я изучил город, приметив места, куда мог бы незаметно телепортироваться, не вызывая криков и подозрений. А потом, осмелев, реально осуществил этот трюк, некоторое время бродя по городку и рассматривая знакомые места уже собственными глазами.

Прогулки по Худросу позволяли отвлечься и расслабиться. Разгрузить голову. Вскоре я обнаглел и начал проникать на склады, где хранились продукты: овощи, фрукты, крупы, мука, мясо… Почти всё было привозным, а потому обработанным: вяленым, копчёным, сушёным и так далее. Оно и логично, ведь на такой страшной жаре всё свежее моментально портилось. Исключение делалось лишь для орехов, мёда и им подобных продуктов.

Изначально я наполнял такой склад насекомыми (которые тщательно прятались среди ящиков и стеллажей) и изучал через них местность Аурой Наблюдения. Зачастую в таких местах присутствовала охрана или рабочие: носильщики, счетоводы, проверяющие. Я дожидался, пока склад останется пустым, собирал мошек в рой и «телепортировался». После этого набирал запас заранее выбранных продуктов и снова исчезал, собирая себе тело уже в Ностое из ДРУГИХ своих насекомых, но с теми же самыми продуктами.

Чудо, мать его! До сих пор считаю эту фишку одной из самых читерных моих способностей!

Так или иначе, возник вопрос о хранении полученной пищи. Мне самому обжираться смысла особого не было. Я уже давно питался через насекомых, и мне более чем хватало. Зато остальные в деревне уже существенно отощали, штаны приходилось подвязывать. Я даже думал предложить идею лямок, которых в этом мире не существовало. Но почему бы, хе-хе, и нет?

Кхм, в общем, я был одним из немногих, кто НЕ голодал. И это не могло не вызвать подозрений. На меня часто поглядывали с таким видом, словно я по ночам воровал их еду.

Ещё бы! Все уже отощали, а я оставался крепким здоровяком с хорошо очерченными мышцами, которые ничуть не сдулись от недостатка пищи. Думаю, не знай они, что Эланды точно так же бедны, как и все прочие, то уже нагрянули бы к мельнику с обыском.

В любом случае пищу с худросских складов я забирал не просто так. Было желание помочь своей деревне, а потому я… направился к старосте Дуффу. Почему? Ладно бы ещё получилось забрать сырые туши — попытался бы объяснить, свалить на охоту, но вот полноценно обработанное и готовое к употреблению мясо?! Я же не сам его коптил и солил! Не сам фрукты сушил и сахарил! Да и где бы?..

В общем, вариантов было два… Три, ладно. Первый: объясняться перед деревней. Второй: объясняться перед старостой. Третий: оставить всё для себя. Последнее — сразу мимо. Мне и так хватало. Проще тогда было вообще ничего не брать со складов. Но раз уж решил помочь Ностою, то… лучше перетереть с Дуффом. Мужик он не глупый, матёрый, не зашоренный, не слишком религиозный, а значит, риска не так много… Так я думал.

В крайнем случае — будет мне повод экстренно свалить из деревни.

Одни, в общем, плюсы. Тот самый пинок под зад, которого я так долго ждал.

И староста не подвёл. До сих пор помню тот разговор, состоявшийся между нами, когда я впервые притащил огромную сумку самой разной снеди!

— Откуда? — удивлённо вылупился он.

— Оттуда, — с лёгкой улыбкой пожал я плечами, показывая, что более не собираюсь ничего рассказывать.

— Хм… нам грозит опасность? — нахмурился Дуфф, начав перебирать продукты, выставляя их на стол и внимательно осматривая каждый. Кроме самого старосты, в его доме не было никого, я проверил это при помощи Ауры Наблюдения. Нет, Дервис, конечно, мог бы от неё спрятаться, но… неужто он постоянно держит сокрытие?

На миг задумавшись, я отмёл эту мысль. Не держит, потому что я частенько ощущаю его своей Аурой. И кстати, надо бы самому изучить этот трюк — сокрытие самого себя от чужого надзора Аурой. Проблема в том, что Леви и Отье попросту не владели сим приёмом, а Вете Дуфф его не показывал, ибо девочка сама ещё не пробудила Ауру.

— Никакой опасности, — мотнул я головой. Даже если бы меня заметили на складе, то никогда бы не узнали, куда я телепортировался. — Послушай… я не хочу рассказывать, как это сделал, понятно? Потому и притащил всё сюда, тебе, чтобы уже ТЫ придумал, как будешь объяснять появление этих продуктов для деревни.

— Переложил ответственность, — произнёс он с таким видом, будто бы я попросил его разгрести собственные проблемы!

— Ответственность потрепать языком. Думаю, с этим ты справишься, — нахмурился я в ответ. Дуфф и его семейка уже давно не вызывали у меня ни малейшего опасения или пиетета. Не знаю, откуда это пошло, может — из-за одного из снов-кошмаров, где я в виде роя мух оказался атакован усатым стражем грандов с применением Ауры Атаки, но выжил? Было больно, но кроме уничтоженных насекомых и весьма долгой дезориентации, последствий не имелось. Понятно, что это был сон, пусть и дико реалистичный, но… Страх перед Аурой Атаки он у меня отбил. Хотя подставляться под неё я по-прежнему не желаю — очень уж больно!

Дуфф рассмеялся:

— Наглый сопляк!

— Который обеспечил продуктами как минимум ещё один день жизни для ВСЕЙ деревни, — парировал я.

— Это и правда достойно, — согласился староста, скрестив на груди руки. — Что же, я не буду спрашивать откуда, но спрошу: есть ещё?

Я улыбнулся.

— Скажем так… пока я буду действовать аккуратно и незаметно, то не думаю, что возникнут проблемы. Если же сработаю нагло, то боюсь, что канал могут перекрыть.

— Раз ты не хочешь рассказать больше, я не могу дать совет.

— Я и не требовал совета, просто объяснил суть, чтобы у тебя не было желания трясти бедного сироту как липку, считая, что я нашёл чей-то тайный склад.

— Разве нет? — приподнял он бровь.

— Где бы, Дуфф? — развёл я руками. — Думаешь, вон за теми холмами купцы тихонько построили торговую зону? Увы, но пока мимо.

— И рассказывать больше ты не желаешь, — с заметным сарказмом протянул староста. — «Бедный сирота». Голодный и отощавший.

— Абсолютно не желаю, — подтвердил я его слова. — И попрошу без сарказма, мне Вияльди хватает.

— Ладно, ради продуктов я готов закрыть глаза на… хм… случившееся, — покрутил он рукой.

— «Закрыть глаза»… — вздохнул я. — Боже, я ведь не Вету обесчестил, а притащил в деревню еды! В голодающую деревню! — поднял я палец.

— А чего это ты про Вету вспомнил? — Дуфф тут же изменился в лице. — Моё решение неизменно!

Мне до сих пор решительно непонятно, сколько в его словах правды.

— Тогда отдай её за кого-то другого, ха-ха! За Кольто Шебора, например! — насмешливо предложил я. — Или всё ещё будешь вешать лапшу мне на уши, будто бы приметил богатого жениха в Худросе?

Мы тогда довольно долго сидели. Под конец Дуфф даже расщедрился плеснуть полстакана саркарнского виски. Может, думал, что таким образом сумеет меня расколоть? Хер там! Не сумел.

Хотя я тогда всерьёз размышлял над тем, чтобы за ночь опустошить ЦЕЛЫЙ склад, перетащив его в Ностой. Это позволило бы всей деревне месяц, а то и два, не думать, чем набить животы. Проблема была в том, что мне не хватило бы энергии на такой трюк. Не думаю, что сумею телепортироваться туда-обратно более десяти, край двадцати, раз подряд. К тому же чем подобное пищевое изобилие могло мне грозить? Раскрытие случится — сто процентов! Ибо эту сумку староста ещё сумел объяснить (хоть я и не знал как), но появление ТАКОГО объёма!.. Ха-а… нет, в теории… Да ну в жопу, никак бы он адекватно это не объяснил! Плюсом ко всему купцы подняли бы в Худросе панику. Каждый бы понял, что действовал Прóклятый. Слухи прошли бы по всему городу, а учитывая, что ополчение регулярно проворачивало там свои мутные делишки, то слухи о пропаже склада еды быстро дошли бы до них, а там мужики сложили бы два и два, сразу поняв, что в Ностое появился Прóклятый.

Дерьмо. Не хочу. Не хочу так подставляться!

Поэтому я решил облегчить жизнь самому себе, действуя понемногу и постепенно. Я решил набирать здоровую сумку еды не чаще раза в месяц, при этом меняя склады, чтобы купцы ничего не заподозрили. Утряслось чутка, крысы пожрали — стандартные убытки!

Действовал я скрытно, аккуратно и предварительно тщательно изучал местность Аурой Наблюдения и насекомыми. Пару раз находил притаившихся в засаде воинов, но никто не заподозрил, что виновниками пропажи еды были мухи. Радует. Мне везло. А ведь могли бы и сопоставить факты, всё-таки Вета верно говорила: Запретный Плод может дать ЛЮБУЮ силу.

Хм, может, купцы в конечном итоге так и подумали? Дескать, телепортирую еду, вообще к ней не прикасаясь? А может — мало ли? — так и не заметили пропажи? Хех, этого я уже не узнаю.

Для деревенских Дуфф даже не придумывал особых заморочек, объяснил всё максимально просто: «Продукты добыло ополчение». А ополченцам он сказал, что ему помогает старый должник, которого староста не хочет выдавать.

Просто и легко.

Авторитета Дуффа хватило, чтобы отделаться ото всех, при этом ещё и выставив себя спасителем Ностоя.

Пусть, я не против. Сам всё равно не слишком представляю себя в этой роли.

Кроме мелкого воровства еды я не упускал случая разжиться деньгами, когда их оставляли без присмотра. Также не забывал читать газеты и примечал листовки с наградой за головы всяческих отбросов, обитающих на западной части Миизара. Если представится случай, то почему бы и нет? Минус преступник, плюс деньги — двойная выгода!

Я регулярно изучал местные доски объявлений и прессу. В основном там попадались морды мужиков, которые, что называется, «просили кирпича». Но иной раз…

Вертрана Ка́устиль по прозвищу «Ведьма» — симпатичная черноволосая красавица, что читалось даже на убогом рисунке-фотороботе художника. Краткое описание сообщало, что ей шестнадцать лет, опытная мечница, владеет Аурой. Более двадцати подтверждённых убийств, включая собственного отца. Пиратствует в составе команды афридов «Чёрные Гарпии». Отличительные черты: татуировка на правом плече в виде трёх глубоких порезов, вроде как от когтей. Разыскивается живой или мёртвой, награда — семьдесят пять золотых империалов.

Неплохая сумма, но, как говорится, «И хочется, и колется». Команда афридов — непростая цель, ведь вряд ли они возьмут да сдадут одну из своих. У них такое вроде как не в почёте.

Мысленно фыркнув, зачем-то ускорился, ощутив, что энергии на полёт стало уходить больше. Неэкономно, но сейчас у меня её было полно, мог позволить потратиться.

Так и летел, всю дорогу просчитывая свои новые возможности да обдумывая разные трюки. Сумел, кстати, определить, что веса с собой я мог брать не больше массы собственного тела. Остальное падало на землю и просто не обращалось в рой. Живые существа тоже не обращались.

А вот «пространственный карман» и правда останавливал время! Отрезанная лапка зайца оставалась тёплой и кровоточащей даже через десять часов беспрерывного полёта.

Это что получается — я могу остановить человеку сердце, потом обратить его в рой насекомых, тем самым переместив в свой «пространственный карман», далее телепортироваться, скажем, на другой конец света, «вытащить» его оттуда и оживить какой-нибудь ядрёной алхимией?

Звучит как что-то невозможное, но почему мне кажется, что всё сработает?

Стоп! Зачем останавливать сердце? Разве нет какой-то алхимической дряни, которая погружала бы человека в анабиоз или замедляло все физические функции практически до полной остановки? С учётом остановки времени в «пространственном кармане» я мог бы вытащить его обратно в том же состоянии, в каком он и был!

Но… это только при условии, что моя сила тупая как пень. А если определение «одушевлённый» подразумевало участие моего сознания? Точнее, подсознания. Что, если я сам определяю, кого именно с собой утаскиваю?

Тогда получается, что у меня в голове некий… м-м… барьер. Психологический. Который мешает мне точно таким же образом телепортировать с собой кого-то ещё.

Стоп, но ведь тогда я мог бы обратить в стаю мух любого своего противника! Ха, сражаюсь я с кем-то вроде Истинного, а тут — бац! — просто превращаю его в поток мух, которых потом отправлю в какую-нибудь Аномалию застывшего времени. Вот была бы потеха!

Ладно, похоже, дело не только в психологическом барьере. Наверное… Чёрт бы его знал. Надо развиваться, а потом уже проводить эксперименты. Пока же просто сделаю зарубку на память.

Пролетев почти шестнадцать часов подряд, я всё-таки задолбался и направился на посадку. Местность каменистая, сухая, с редкой примесью обожжённой солнцем растительности. Обожаю такое.

Бурча ругательства себе под нос, разбил лагерь, провёл короткую получасовую тренировку Ауры, включая и несколько приёмов Боевых Искусств, сделал упражнения на гибкость да лёг спать.

Дверь в дом скрипнула столь противно, что я не сдержал лицо, однако спокойно зашёл внутрь, уже зная, что обо мне все в курсе. Так и оказалось.

Меня атаковали почти сразу, как я сделал шаг, что было бы даже неожиданно, если бы происходило в первый раз.

Удар ноги из-за угла, который я ранее ни за что не принял бы на грубый блок, был остановлен как раз таки грубым блоком, только с использованием Ауры Защиты. Тут же, не теряя и секунды времени, я разлетелся роем насекомых, пытаясь накрыть худого горбоноса живым ковром.

Поздно. Он улизнул, сделав это столь эффективно, что едва не ввёл меня в ступор.

К счастью, я всё равно сумел среагировать на второго, широкоплечего крепыша, который, похоже, заранее набрал полный рот масла, выплюнув его в моих насекомых, одновременно поджигая.

Моментально вернув человеческую форму, я снова применил Ауру Защиты — так проще, ведь приходится растягивать её лишь на своё тело.

Огонь! Ненавижу его!

Горбоносый воспользовался моей уязвимостью и атаковал в спину, выступая в связке с крепышом. Два ублюдка начали давить, применяя совершенно невообразимые техники Ауры, которых я никогда не видел, лишь «воображал», когда о них рассказывал тот же Леви или Отье.

Тем не менее каким-то чудом я ещё держался, хоть мои насекомые не могли практически ничего. Едва я «рассыпа́лся», как все незащищённые Аурой Защиты создания находили свою смерть. Их изничтожали уверенно и быстро, словно бы специально, не пропуская ни одного.

— Твари! — рыкнул я, увидев кровь на их руках. Не мою и тем более не их. Чужую. Я даже знаю чью.

Отчаянно бросившись вперёд, я ощутил, словно пересёк некую незримую черту, вышел за пределы. Что это значит?.. Неважно, нужно спешить!

Не успел. Проломив потолок, на меня упал третий — мужик с клиновидной бородой и короткими усами. Первым же ударом он показал, сколь велика разница в наших силах. Я и так знал это, но всё-таки.

— Кха-а-а!.. — только и смог я, что окатить его кровью из своего нутра, когда его кулак пробил мне грудь. С Аурой Атаки, конечно же, которой было плевать на мои умения обращаться роем мух.

Его холодные глаза насмешливо блестели, после чего он изогнул ладонь по-особому — ребром, взмахнув ей столь молниеносно, столь быстро, что попросту отсёк мне голову, будто топором палача.

Открыв глаза, я дёрнулся было сесть, но сдержал порыв.

— Снова кошмар. Твою же мать, как сильно ты умудрился измениться за прошедшие годы! — вздохнул я, припомнив, как всё начиналось. Просто дом, просто мёртвые родители… Но сны приедались, переставая пугать, лишь пытались погружать в депрессию, с которой я успешно боролся и развивал собственные навыки. Видимо, это и привело к тому, что кошмар начал адаптироваться. Раз смерть семьи уже не бьёт по мне столь сильно, то почему бы не показать нечто иное? Например, мою слабость.

На миг закрыв глаза, я потёр веки, но слёз не обнаружил. Хорошо. Было время, когда я плакал во сне, а потом ощущая себя откровенно глупо.

Взглянув на горизонт, я заметил, что на востоке едва заметно блестит тонкая полоска света. Значит, сейчас примерно пятый час утра. Можно вставать, всё равно мне сильно много спать не обязательно. Запретный Плод открыл в моём теле некую… скажем так, «энергию» — силу, которая позволяла творить чудеса и поддерживала жизнь в моём теле несмотря ни на что.

Я не завтракал и не справлял нужды — еда мне не требовалось; соответственно, нечего было из себя исторгать. Нет, я мог, но, как и с умыванием, и с чисткой зубов, предпочитал обращаться в рой, сразу же восстанавливая тело. Удобно, практично, быстро.

Не прошло и минуты, как я был готов продолжить путь. Что же, можно даже попробовать поохотиться, чтобы прийти в Ностой не с одной маленькой тушкой обезьяны, которую я поджарил вчера вечером на костре, дабы она не испортилась от жары. На вкус, кстати, мясо оказалось очень даже приятным — довольно нежным и чем-то отдалённо напоминало свинину. Может, потому, что обезьяны тоже жрали всякую дрянь? Их организм как-то умудрялся всё переваривать и… Нет, теории приберегу, потому что попросту не знаю.

Хмыкнув, я покосился на сумку, в которой лежали оставшиеся жареные кусочки. Маловато, откровенно говоря. Найти что-то ещё будет не лишним, однако сейчас не то время для охоты, нужно быстрее передать всё, что я узнал, Дуффу. А дичь… встречу по пути — хорошо, нет так нет.

Мне повезло. Ближе к вечеру следующего дня обнаружил тощую гиену с выводком. Кожа да кости, что не удивительно, и это притом, что падальщики не брезговали почти ничем. Соответственно, само их мясо тоже весьма паршивое, но если как следует проварить или прожарить, то будет ничего так. А уж разборчивостью у нас в Ностое уже давно никто не страдал.

Гиена… Я даже не стал заморачиваться ядом ранферов, просто обратился в человека и бросился прямо на неё. Аура, занятия Боевыми Искусствами, регулярные тренировки и сверхсила Запретного Плода — всё по отдельности или вместе — дали мне возможность легко нагнать попытавшуюся сбежать дичь. С убийством проблем не возникло и вовсе.

— Убей или будь убитым, — пожал я плечами. Жалости не было. Пища нужна была не лично мне, но деревне. Такова природа. Всегда есть кто-то, кто ест других. Иногда это бóльший по размеру хищник, иногда меньший — например, какой-то паразит.

Аккуратно разделав туши, я снял шкуры и запаковал их отдельно. Потом выбросил потроха, на которые тут же приземлился плотный чёрный ковёр, начиная пожирать. Остальное нарубил и разделил по разным свёрткам. Готовить буду на стоянке или уже в Ностое, если сумею добраться до деревни, не обращаясь в человека. Удобно, что я выяснил об остановке времени для вещей, которые были на мне в момент обращения в рой! Можно не опасаться за свежесть мяса.

Впрочем, разделать тушу всё равно пришлось. Если бы принёс так, как есть, это вызвало бы недоумение. Начались бы вопросы, почему не распотрошил на месте, ведь это норма для наших жарких краёв: быстрая разделка и минимальная обработка, дабы всё не испортилось по пути домой.

Разве что сказать, будто поймал гиену на подходе к деревне?..

Так себе идейка.

Вскоре я долетел до огромного лимана, про которые говорят, что в них целебная грязь. Вияльди, однако, лишь поморщила нос, когда я озвучил такое предположение, спросив, где я слышал подобную глупость. Где-где, в прошлом мире!

Огромная область солёной мёртвой воды была абсолютно неподвижной. В ней не водилось никого и ничего. Ни рыбы, ни насекомых, ни даже растений. Создавалось ощущение, что именно с таких вот озёр и шли легенды о «мёртвой воде», которую, по сказкам, нужно было найти Иванушке-дурачку. Или кто там её искал?.. Уже не важно.

Чудо, что даже годами палящее солнце не высушило это прóклятое место, хоть сама вода была практически горячей. Вот только руку я туда совать не хотел. Потом вся будет скрипеть от соли. Да и смысл совать? Совал уже…

Не зря, хе-хе, рядом никто не живёт, а весь берег, километров на двадцать вокруг, представляет собой белую от солевых наслоений пустыню. Может, она когда-то была дном этого пересохшего лимана? Или его питают какие-то подземные вóды?

Жаль, что мои насекомые херовые пловцы, а то направил бы несколько — чисто чтобы изучить дно. Интересно, как много энергии тратилось бы на поддержание их жизни?..

По дороге даже умудрился собрать кое-какие ингредиенты — чисто по инерции. Обнаружил пару редких растений, выросших в тени сухих деревьев. Оставлять их смысла не было: если не я, то голодная живность всё равно сожрёт зелень, а так хоть Вияльди изготовит микстуру.

Единственное, что, казалось, не только не уменьшалось, но даже увеличивалось, было поголовье ранферов. Пустынные скорпионы, благодаря Ауре Наблюдения, находились мною легко и быстро. Я не убивал их, просто привычно и ловко сцеживал яд. Хотя последнее время меня всё чаще мучила мысль: насколько скорпионы съедобны? Боюсь, скоро деревенские начнут узнавать это на практике.

— Помню, в прошлом мире сушёная саранча считалась деликатесом, — хмыкнул я. — Может, надо было развивать своих мух не в оружие, а в еду? Толстые, полезные и очень вкусные…

Оскалившись, покачал головой. Глупости, хотя забавные.

— Я всё равно не смогу накормить весь мир, — пожал я плечами и направил разведку вперёд, пытаясь выяснить, не наблюдают ли за мной где-то вдали мастера Ауры. Я подобрался близко к Ностою, так что всё было возможно. Вдруг Дуфф вышел в лес, а я на «глазах» его Ауры Наблюдения обращусь в рой насекомых! Вот будет потеха.

С другой стороны… сколько лет я живу в Ностое? Уж всяко должен был случайно попасться! Или мне везло и на меня никто не обращал особого внимания, или, не знаю, те же ополченцы давно посмеиваются, наблюдая за моими «играми» в шпиона?

— Херня, иначе точно заставили бы ходить со всеми, — пробормотал я себе под нос и зашёл в знакомый лес. Теперь десяток километров по прямой — и выйду к деревне.

Народу в Ностое стало ещё меньше. За прошедший год похороны проходили столь часто, что Милегер жаловался о заканчивающихся виррах. А без монет, как говорится, Наршгал в свои объятия уже не примет!

Меркантильный божок. Не зря он мне так не нравится.

— Загрейн! — первой меня заметила Керста, ведь путь мой шёл к хижине Леви и Вияльди. — Вернулся!

Подхватив малышку, закрутил её в воздухе под звонкий смех. Ей уже было шесть. Ужас! Я ведь сам в этом мире появился почти в таком же возрасте! А сейчас мне уже шестнадцать — полноценный взрослый по местным меркам.

— Ты принёс подарки? — непосредственно спросила она.

— А что бы ты хотела? — хмыкнул я, опустив её на землю.

— Куклу, — важно сказала Керста. — Такую, как у Хильты.

— Увы, — честно ответил я. — Только немного мяса и полезных трав. Ты не обиделась?

— Ну-у… — искренне задумалась малышка. — Немножко.

— Значит, придётся приложить все усилия, чтобы вернуть твоё расположение!

— Да! — радостно засмеялась она. — Все!

Из дома выглянул Леви Мос-Лир. Мужик сумел доработать себе протез, чем значительно облегчил собственную жизнь. Оказалось, всё, что нужно для доведения поделки до ума, — женщина. Вияльди достаточно было лишь один раз сказать — даже намекнуть! — об удобстве протеза, как Леви взял себя в руки и за год доработал протез.

Ныне он ходил лишь слегка хромая, пусть и носил с собой трость.

— Вот кто тут раскричался, — усмехнулся он в поседевшую бороду. — Проходи, ученик.

— Не помешаю? — с лёгкой насмешкой спросил я, на что Леви лишь махнул рукой.

Количество дичи снизилось, стада тоже сильно сократились, как итог — у Мос-Лира уменьшилась работа. Логично. Но жрать от этого меньше хотеться не стало. Плюс появился новый рот. Мужик начал помогать Сатору Отье, занимаясь тренировками ополчения, но всё равно изредка выделывал шкуры или чинил старую кожаную одежду и обувь. Вот и сейчас я отдал ему снятые с гиены и обезьяны шкуры да набранные по пути травы, которые он передаст Вияльди.

— Мозес заболел, горячка у него, — поведал мужчина, когда я спросил, где его супруга. — А он же совсем ещё мелкий, год всего.

Мозес был сыном кузнеца и его красавицы-жены, на которую я засматривался даже после родов. Хороша, чертовка!

— Всё плохо? — нахмурился я. Деревня умирала, это было понятно, но понимание не облегчало процесс принятия. Тем более неприятно, когда умирали столь молодые. Ладно ещё старики, успевшие пожить, но дети?..

Нет, я знал, что сейчас такая эпоха, когда люди дохнут как тараканы, от любого чиха — во всяком случае, так было во времена моего прошлого мира. Но здесь ведь есть алхимия! Чудесная, почти волшебная!

— Не знаю, — скривившись, ответил он. — Вияльди вернётся — расскажет.

— Дожидаться не стану, уж извини, нужно с Дуффом поговорить, — поднялся я на ноги.

— Что-то серьёзное?

— Серьёзное? Да. Срочное? Нет.

Леви кивнул и отвернулся, не требуя подробностей, так что я спокойно вышел на улицу, ещё раз погладил Кирсту по голове и направился к центру. Аура Наблюдения показывала, что Дуфф дома.

Привычно наполнив деревню мухами, я дополнил картину, открываемую Аурой. Всё-таки как бы её ни нахваливали, Аура Наблюдения — это не зрение. Это… нечто вроде интуиции. Ты просто ЗНАЕШЬ, что прямо сейчас, в ста двадцати метрах на юго-запад, за неплотно закрытой, иссохшей от солнца дверью деревенского сортира изо всех сил тужится Дариус Убден, старик, что был стар ещё на момент моего попадания в этот мир и до сих пор коптящий небо.

Кхм… так вот, я просто ЗНАЮ это благодаря Ауре. Знаю и то, что выражение лица у него такое, будто бы сейчас родит, да ещё и красное от напряжения. Но одно дело знать, а другое — видеть.

Не то чтобы я хотел это видеть! Просто мне привычнее, удобнее и комфортнее дополнять Ауру собственным, скажем так, зрением и слухом. И самое приятное, что иной раз это приносит свои дивиденды.

К лёгкому удивлению, в доме старосты, куда я направлялся, находился не только он. И я даже не про Вету, тренирующуюся во дворе. Моя подруга находилась на грани пробуждения Ауры, так что посвящала тренировкам почти всё свободное время. Я бы даже сказал, что чисто в технике она может меня обогнать…

Так вот, вместе с Дуффом находился и Дервис. Чёртов клоун, постоянно скрывающий своё присутствие от моей Ауры Наблюдения! Я тоже хочу изучить этот трюк!

Но, к счастью, даже братишка Веты не знал о моей уникальной способности контроля насекомых, так что мухи, пробравшиеся в открытые окна, стали свидетелями интересной и в чём-то весьма неприятной для меня беседы.

— …из штанов своих, что ли, достаёт? — в голосе Дервиса слышалось одновременно возмущение и зависть. Парень, закинув руки за спину, раздражённо наворачивал круги по не слишком большому помещению.

— Что ты предлагаешь? — степенно спросил Дуфф, который, в отличие от мнительного сына, спокойно сидел на стуле, попивая чай.

— Я не верю, что ты специально это игнорируешь! — воскликнул он. — Огромные сумки на полцентнера, набитые уже приготовленным мясом. Каково, а?! А овощи, крупы, мука, орехи, мёд и прочее? Откуда он их берёт?

— Ещё раз повторю, что ты предлагаешь? — староста казался непрошибаемым, но от меня не укрылось напряжение его рук. Интересно, Дервис тоже видит это?

— Я? — приподнял он брови. — Прижать его к стенке!

— Ага. И к чему это приведёт? — скептично фыркнул Дуфф.

— Мы узнаем правду!

— Какую правду?

— Что он Прóклятый!

Вот ублюдок! — злобно подумал я. Было очевидно, что речь ведётся именно обо мне.

— А мы не знаем? — насмешливо поинтересовался староста.

— Э-э… хм… — Дервис замялся, наглядно демонстрируя, как более опытный участник беседы сумел его подловить. Дуфф между тем громко вздохнул.

— Почему ты думаешь, я свожу его с Ветой? — спросил староста.

— Сводишь? — удивился его собеседник. И, признаться, не он один. Я аж споткнулся! Нет, отлично помню, как подслушал их разговор, ещё год назад, касательно того, что я, оказывается, выгодная партия, но… Что-то не припомню каких-то его действий, брошенных на то, чтобы хоть как-то нас сблизить!

С другой стороны, уже некоторые время половина деревни считает, что мы с Ветой в отношениях. И пошли эти слухи именно после моего подарка девушке на пятнадцатилетие. Я не особо интересовался, откуда они появились, не до ерунды было, но… Хм… могли ли слухи начать гулять с полного одобрения Дуффа? Нет, чисто в порядке предположения!

— Что, даже ты поверил, будто я всеми силами стараюсь сделать обратное? — хохотнул староста. — Значит я и правда хорошо играю свою роль! Заметь, несмотря на всё публичное неодобрение, я ни разу не запрещал Вете видится с Загрейном, как не запрещал того же и ему. Я привечал и приглашал паренька к нам на все празднования, «не замечая», как они с Ветой шушукаются по углам. А кто надоумил её обратиться к нему за помощью в тренировках по открытию Ауры? Кто намекнул, что может быть чужой взгляд, отличный от Отье, меня и тебя, даст ей необходимый толчок?

Наверное моё лицо вытянулось точно также, как у Дервиса.

— Но… зачем так заморочено? — спросил он ровно то, что я и сам желал бы услышать.

— Есть брак, Дервис, а есть чувства, — поучительно сказал Дуфф, почёсывая нос. — Первое можно организовать в любой момент, но ничего не изменится, кроме факта общей постели. Второе нужно создать. Только тогда можно рассчитывать заполучить доверие человека, особенно постороннего для семьи.

— А нужно ли нам это доверие?

— Это, Дервис, вопрос уже другой. Лично я смотрю на перспективу и в нынешней ситуации перспектива именно у таких людей, как Загрейн.

— У Прóклятых, — недовольно буркнул парень, скрестив руки на груди.

— Пусть даже у них, — староста пожал плечами. — Не знаю, о чём думает наместник Вермитракс, но таким темпом Ностой, как и остальные поселения западной части Миизара, попросту перестанет существовать. Климат изменился! Нам остаётся лишь одно — приспособиться. Скоро вся жизнь будет сосредоточена лишь у побережья, возле Чаячьего залива. Рыба в море, знаешь ли, не зависит от жара солнца и засухи на берегу.

— Но это неправильно, отец! — возмутился он. — Почему мы должны…

— А жрать, сука, правильно?! — рявкнул Дуфф. — Можешь отказаться от своей порции и пожевать земли с песком!

Какое-то время в доме стояла тишина, нарушаемая лишь шумом с улицы — мычанием редкого, оставшегося в Ностое скота, далёкими разговорами и прочими, абсолютно обыденными звуками.

— Я тебя понял, — наконец произнёс Дервис.

— Очень на это надеюсь!

Реакция старосты была мне понятна. Деревня разваливалась, колодцы давно зачерпывали лишь песок. Беруга пересохла до состояния тоненького ручья — воды едва хватало, чтобы утолять жажду. С месяц назад организовали нечто вроде запруды, где вода стекала в широкую яму, откуда её потом вычерпывали, поливая несколько последних маленьких полей с полудохлой пересушенной пшеницей.

На питьё пока хватало, хотя видит бог, я не удивлюсь, если одним «замечательным» днём река окончательно сдохнет и… что тогда делать? Куда идти? Что пить?

Невольно вспомнились старые истории ещё с прошлого мира, где кочевники, проживающие в прерии, пили кровь своих коней вместо воды. Или мочу.

Такая себе перспектива. И вина бедственного положения не только в климате, но и в наместнике, который позволил всему произойти. Более того, он будто бы решил ухудшить ситуацию и повысил налоги!

Нынешнее посещение Ностоя Игнацем Нобленом, сборщиком налогов, должно было стать особо «запоминающимся», потому что у нас не имелось практически ничего. Даже денег, ибо разбойничать тоже становилось всё труднее. Три последних выхода ополчения «на заработки» привели лишь к смерти двух человек.

Остановившись возле формально огороженной территории семьи Бурс, я увидел Вету. Девушка тренировалась, избивая макивару. Пока она не пробудила Ауру Атаки, такие вот штуки были весьма полезны: неплохо развивали технику, силу и скорость ударов.

— Как успехи? — спросил я, положив руки на забор.

— Ещё не победила. А у тебя? — коротко взглянула она на меня.

— Принёс кое-что.

— Тогда заходи. Сейчас схожу за полотенцем, — обернувшись, Вета продемонстрировала, как тонкая, сильно мокрая от пота рубаха плотно облегала худенькое, подтянутое тело.

— Тебе и без него идёт, — демонстративно оглядел я её сверху вниз.

— Смешно, — фыркнула она и направилась к дому. Я поплёлся следом.

Забавно, что в наши «отношения» и правда верят. Если верить слухам, то мы уже год крутим друг с другом за спиной Дуффа. О чём только люди думают? Хотя чего это я, сплетни — излюбленная тема в любое время и любом месте.

— Куда ходил? — спросила Вета.

— Прогулялся в сторону Грайдии, — неопределённо ответил я, ощутив запах её тела — и весь мир стал этим запахом, давящим, манящим, густым. Странная едва уловимая девчачья смесь пота и лёгкого цветочного аромата, от которого гормоны ударили так, что у меня чуть не закружилась голова.

Закрыв глаза, отдался на волю Ауры Наблюдения. Это помогло, хоть и ненадолго. Нужно держаться!

Вновь оглянувшись на меня, девушка состроила гримасу.

— Тебе напомнить, как я люблю такие вот секреты?

— Кое-что случилось, — пожал я на это плечами. — Нужно обсудить с твоим отцом.

— Он в доме, — уже совсем иначе кивнула Вета. — Впрочем, ты знаешь.

Подавив желание продолжить разговор — даже откровенно глупый и бесполезный, — я молча зашёл в дом вместе с ней. Девушка указала на гостиную.

— Переоденусь и буду ждать тебя на улице, — сказала Вета. — Если, конечно, нет других дел.

— Если твой отец не накинет их, — улыбнулся я в ответ. — Только ждать, возможно, придётся долго.

Она молча махнула рукой, направившись по лестнице на второй этаж. Я проводил её взглядом, задержав его на сочной попке.

— Растёт деваха, — едва слышно пробормотал я, облизнулся и сглотнул. Желание ударило по мозгам, но вместе с тем отрезвило меня.

Сейчас не до этого!

Формально постучав, зашёл в гостиную, где сидел Дуфф. Дервис покинул отца, ещё когда я только подошёл к дому. Похоже, не желал пересекаться с Прóклятым лишний раз. И это проблема. Я не хотел, чтобы обо мне расходились слухи. Нет, с другой стороны, это может стать тем самым поводом, который окончательно оборвёт мою связь с излишне религиозным поселением. Наршгал, драть его в задницу, видите ли, не уважает отведавших Запретный Плод! А я что, специально, что ли? И вообще, как сам факт поедания какой-то дряни должен сделать меня хуже или лучше того, что есть сейчас?

Бред, сука, какой же бред! Это как с замаливанием грехов. Типа можешь совершить какое-то дерьмо, а потом помолись — и боженька простит. Вот так всё просто! Не парься, живи полной жизнью, твори херню, отрывайся, грабь, убивай, потом только свечку поставь да прочитай десяток слов — и дело сделано.

Удобно-то как!

В общем, даже если боги в этом мире на самом деле существуют, то не думаю, что им есть дело до людей, которые обладают силой Запретного Плода. Ведь сама по себе эта сила не делает меня плохим или хорошим, вопрос лишь в том, как я буду применять эту силу. Владея пистолетом, можно грабить людей или защищать близких, аналогично и здесь.

Поэтому я искренне не понимал тех, кто менял своё мнение в зависимости от чужого. Какая, в жопу, разница, что говорит этот сраный Наршгал?.. Ха-а… ладно, спокойно. Главное, что сам Дуфф, похоже, на одном месте вертел факт наличия у меня сверхсил. А Дервис… может быть, и он со временем осознает мудрость своего отца?

— Староста, у меня новости, — положив на пол тяжёлую сумку и не спрашивая его разрешения, я уселся за стол рядом с ним.

— Рассказывай, — коротко сказал он, изображая, что всё так и должно быть.

— Грайдийцы повязали сборщика налогов, Игнаца Ноблена, вместе со стражей, а потом начали жрать их: резать куски, варить, жарить. При этом громогласно восхваляя Наршгала.

Я замолчал, ожидая реакции. Дуфф некоторое время молчал, потом прикрыл рукой глаза, беззвучно выругался и с силой сжал виски.

Молчание затягивалось.

— В общем, что я думаю, — решил продолжить я, — пора сматывать удочки. То есть, — чуть нервно улыбнулся, ведь подобной пословицы в этом мире не было, — собираться и сваливать отсюда. Не понимаю, чего мы тут торчим и чего выжидаем? Яйца высиживаем? Выращивать уже нечего, почва окончательно пересохла. От скотины одно название. Население уже третий год на убыль идёт. Так ради чего мы продолжаем мучиться? Пора перебраться в нормальные земли, на восток.

Я посмотрел Дуффу в лицо, но он не поднимал глаз, рассматривая что-то видимое лишь ему одному.

— Конечно, нас вряд ли там ждут с распростёртыми объятиями, но повторю ещё раз: чем мы рискуем? Здесь не осталось ничего. Последний ресурс Ностоя — люди. Если мы просрём и его… То всё. Можно ставить крест на ещё одной деревне.

Поджав губы, я вздохнул и взъерошил волосы.

— Будет сложно, факт. Но уж точно не хуже, чем здесь. Народу осталось меньше ста человек. Хватит одного-двух кораблей до восточной части Миизара. Не обязательно даже в столицу, можно доплыть до Измара или Артахара, тоже крупные прибрежные города. Высадимся, найдём ничейную землю…

— Тихо, Загрейн, прошу, — староста выставил руку ладонью вперёд. — Расскажи про Грайдию. Подробно, как это всё было?

Пожав плечами, я поведал всё в деталях, упустив только девчонку, которую убил. Не хотелось лишний раз выставлять себя в невыгодном свете. Понятно, что её в любом случае убил бы каждый — с головой на плечах — но зачем об этом рассказывать?

Когда я закончил, Дуфф только и смог, что ещё раз выругаться.

— Ладно, — пробормотал он. — Хотя твоя скорость поражает. До Грайдии почти месяц пути — соответственно, столько же обратно. Как ты умудрился вернуться за три недели?

Радует, что он не обвинял меня во лжи. Какая-то репутация у меня всё-таки сложилась.

— Очень спешил, — улыбнулся я.

Дуфф фыркнул, но не стал развивать тему. Похоже, догадался, что причина та же, что и в добыче продуктов.

— С востоком всё не так просто, — вместо этого произнёс он. — Все земли там поделены и управляются миизарской знатью. Представь, такая есть, — улыбнулся он, заметив выражение моего лица. — Здесь, на западе, когда-то тоже жили лорды, но местность тут очень бедная, а потому рода выродились и переехали. В Худросе ещё кто-то из мелкой знати вроде бы остался, но они уже ничем не управляют. Некоторые занялись торговлей, другие просто затерялись в истории. Неважно. Суть в том, что сотне человек надо будет найти подходящий клочок земли среди тех, которые давно уже поделены другими беглецами с запада, — ткнул он пальцем себе за спину. — Или думаешь, первый такой умный?

Вопрос был риторическим, так что я промолчал. Староста не настаивал на ответе.

— Годной для земледелия почвы там немного, — продолжил Дуфф после небольшой паузы. — Хорошие места уже заняты, так что нам в лучшем случае придётся налаживать процесс на чём-то немногим лучшем уже имеющегося. Разве что с дождями, ибо на востоке, как говорят, с этим дела получше.

— Тогда осесть в городе, — предложил я. — Если поддерживать друг друга и иметь план, то реально будет продержаться и закрепиться. Человек с прямыми руками и светлой головой всегда найдёт место под солнцем.

— В одном ты прав, Загрейн: везде лучше, чем здесь, — ухмыльнулся он и тут же сменил тему: — А что в мешке?

— Приданое, — фыркнул я, резво вскочив и открыв сумку. — Мясо тощей гиены за вашу тощую дочурку. — Про обезьяну не сказал: сам съем.

— Не такую уж и тощую, — насупился Дуфф, хотя по глазам было видно, что шутку оценил. — Не собираюсь эту дрянь… Хотя погоди, на обмен принёс?

Я задумался.

— Половину туши, — по итогу согласился я, — остальное Эландам.

Люди, приютившие меня и давшие кров. Будет неправильно обделять их.

— Тогда идём в подпол, посмотрим, что у меня ещё осталось из запасов, — улыбнулся староста.

Кладовая у него была хороша! После таких как-то даже не верится в голод, ходивший по деревне. Жаль только, что почти всё — старые запасы.

Закончив где-то через час, я стал обладателем нескольких кувшинов солений и небольшой палки колбасы. Неплохо — за половину гиены-то!

Остаток перерубленной туши — всего один удар топора, который Дуфф напитал Аурой Атаки, — покоился в моём мешке.

Пока занимались обменом, поговорили по поводу Грайдии. Староста сказал, что не планирует ничего с ними делать. Слишком уж от нас далеко. По его мнению, если каннибалы и попытаются на кого-то напасть, то это будет приморская деревушка Сибральд, до которой топать тоже немало — полторы недели, но всяко меньше, нежели до Ностоя.

Касательно же убийства сборщика налогов Игнаца Ноблена Дуфф ответа дать не мог. Да и о каком ответе может быть речь? То есть… я предлагал переезд — сбежать всей деревней куда подальше, но староста сказал, что «так просто подобное не сделать»: нужно подумать и поговорить с остальными. Под «остальными» подразумевались наиболее уважаемые жители Ностоя.

Пожалуй, это даже логично. Столь серьёзные и глобальные решения нельзя принимать в одиночку. Даже король не обладает властью кардинально менять жизнь своей страны. Нет, формально обладает, но по факту очень быстро «случайно» подавится рыбной косточкой.

Дуфф попросил не поднимать панику и пока придержать язык. Тоже разумная просьба, на которую я сразу же согласился.

Вета, про которую я успел забыть, ждала меня снаружи, сидя на лавке и заплетая косу. Волосы у неё были красивыми, длинными и чёрными как смоль. Ещё удивительно объёмными, отчего ранее я любил перебирать её пряди — когда мы были совсем мелкими. Потом подобное стало откровенно смущать нас обоих, и пришлось прекратить.

Не страшно; возможно, шанс вернуть старую практику ещё представится.

— Закончил свой важный разговор с отцом? — хитро блеснули её глаза.

— Угу, — засмотрелся я на неё, осознав, что девчонка успела опрокинуть на себя ведро воды (роскошь для наших дней!), смывая последствия длительной тренировки. Уже, конечно, обсохла, но местами…

Ох, когда же меня уже наконец отпустит?!

— Ты что? — смутилась Вета, заметив что-то на моём лице. — Только не говори, что этот разговор касался меня!

Открыв рот, чтобы отшутиться приданым, я не смог это произнести. Вета не поймёт. Одно дело — прожжённый старик, который сразу осознал мой саркастичный настрой, а вот девочка…

— Все думают, что мы… — покрутил я рукой, — пара.

— Мы и есть пара, — пожала она плечами. — Только… это… ещё не женаты, вот.

И ты, Брут!

Слова, впрочем, явно дались ей не просто так. В каком-то роде это было признание в любви, только замаскированное.

— Идём, «невеста», — протянул я руку. — Расскажешь, что у нас в Ностое приключилось, пока меня не было.

— Событий — не перечислить, — насмешливо хмыкнула она, приняв мою руку. Щёки её горели красным, но она мужественно изображала, что всё нормально. Я, признаться, тоже с трудом сдерживал смущение. Как-то всё… неправильно, что ли. Но одновременно правильно.

В прошлой жизни у меня были жена и сын. Да и других женщин тоже хватало. Не прям чтобы я был каким-то ловеласом, отнюдь, просто умел находить подход и не стеснялся. Стеснение — вообще самый главный стоп-фактор любых отношений. Ты можешь быть тупым, бедным, уродливым, но не стеснительным. Все предыдущие факторы, даже их комбо в разумных пределах, реально обойти на обычной самоуверенности. Так и формируются парочки, когда люди оглядываются им вслед и спрашивают друг друга: «Что она в нём нашла?» Зачастую и правда ничего, кроме непогрешимой уверенности мужика в том, что он — именно он! — единственный, кто заслуживает иметь эту женщину. Во всех смыслах.

Можно потратить месяцы в спортзале и накачать мышцы. Можно посвятить жизнь учёбе и стать умнее. Можно даже пойти в армию и совершить подвиг. Но завоевать любовь девушки можно, только если ты твёрдо и чётко уверен в своей цели! Именно это является ключевым.

И сейчас я… признаться, не был уверен, что мне оно нужно. Я хотел уйти из Ностоя. Я считал, что уже сделал здесь всё, что нужно. Так зачем тогда пудрить Вете мозги? Мне хватает и влюблённой Заны, которая тоже не сидела этот год сложа руки!

Фу-у-ух!.. Расслабься, дыши. А то ведь людей убивать, интриги строить и планы на десять лет вперёд воротить — это одно, а тут, надо же, за ручку начали держаться, а ты уже весь напрягся, аж пот с лица капает! Спокойнее нужно ко всему относиться, а то никаких нервов не хватит.

Впрочем, мы с Ветой и правда ранее не вели себя ТАК. Её слова про пару, а потом и моя глупая фраза про невесту превратили обыденную прогулку друзей в свидание, если его можно таковым назвать. На эдакий местный манер.

Во всяком случае, лично мне сразу всё начало казаться излишне интимным и чувственным. Да, нам по шестнадцать, по местным меркам мы уже давно созрели и перезрели, но я почему-то всё ещё стремлюсь отсрочить нашу близость.

Очередная глупость, такая же, как и затягивание времени пребывания в этой умирающей деревушке.

Тем не менее я всё ещё был здесь, и теперь мы с Ветой гуляли взявшись за руки, до невозможности смущённые этим поступком. Простые касания ладоней, неловкие слова, быстрые взгляды — я ощущал, что меня затягивает в водоворот. Вета была водой, которой я не мог напиться. Хотелось смотреть, говорить, проводить вместе время.

Я влюбился. Чёрт, я влюбился! И плевать на весь опыт прошлой жизни. Прошлое осталось в прошлом.

— …чувствую, что близка как никогда, — закончила Вета, описывая свои ощущения от предполагаемого раскрытия Ауры.

— Если начала появляться интуиция, шепчущая то или иное, то шанс пробуждения и правда высок, — кивнул я. — И случайные удары с Аурой тоже.

— Поэтому я уже какое-то время тренируюсь только против деревяшек или отца с братом, — призналась Вета. — Боюсь, что случайно прибью ту же Зану.

— Это будет не самая большая потеря, — улыбнулся я, заставив мою спутницу рассмеяться.

С Заной у них уже давно шло эдакое негласное — очень даже гласное! — противостояние по моему поводу. Моему! Боже, сказал бы мне кто, что за меня — меня! — девчонки будут готовы рвать друг друга на куски, я бы лишь у виска покрутил. Бред же, нет?

Но здесь всё было иначе. Год назад, в пятнадцать, Зану попытались загнать в брак. Точнее, помолвку. Она отказала родителям и кандидату — пареньку на два года старше. Когда же они попытались настоять, избила «суженого» до полусмерти. Вияльди с Гербером его два дня удерживали от ухода за грань. Два, сука, дня! Вы́ходили. Зане устроили разнос и даже выпороли. Я сам потом таскал ей мази и варил алхимические зелья, чтобы шрамов на спине не осталось, поскольку наказали… ох… моё почтение.

Неловких моментов по первости между нами не было — была помощь раненой подруге. Однако когда всё начало подживать, а сама русоволосая красавица ради «более удобного процесса нанесения мази» стала пытаться переползти на мои коленки, конечно же при этом будучи полностью обнажённой, то приходилось натурально её осаживать.

До сих пор не понимаю, каким образом мы удержались в рамках. Зана-то понятно — и не хотела удерживаться, планировала привязать меня к себе посредством «сладенького» и поставить перед фактом брака. Но я?..

Наверное, мозги современного человека и опыт прошлой жизни — вот что позволило мне не попасть в эту «медовую ловушку». Однако Зана не оставляла попыток, невольно толкая меня под вопрос «а почему нет?»

И ладно ещё в пятнадцать. Тогда казалось, что мы и правда маловаты, но сейчас ведь уже шестнадцать! И плевать, что подсознание упорно шептало мне на ухо: «Ты что, сука, педофил, что ли?!» Шестнадцать — возраст согласия даже по меркам моего прошлого мира!

Пф-ф… зачем я вообще держусь за старые рамки? В этом мире нет даже такого термина, как «педофил», а девушки восемнадцати и старше считаются «перезрелыми» для брака. Они по местным меркам словно прожжённые тридцатипятилетние разведёнки с двумя детьми. И плевать, что могут быть девственницами, таковы нормы. Раз в такие годы ещё без мужика — значит, с тобой что-то не так. Следовательно — больная или уродливая.

— Ещё один круг? — с улыбкой спросил я Вету, когда мы в третий раз остановились около мельницы. Ностой — маленькая деревушка, а нам хотелось поболтать и… немного побыть друг с другом.

— Себб уже показывает мне из окна неприличные жесты, — фыркнула Вета, взглядом указав на гримасничающего братца. — Думаю, братья тоже хотят увидеть тебя.

Ну да, три недели меня не было. Серьёзный срок.

— Вечером встретимся? — чуть сжал я ладонь девушки. — На тренировке?

— Конечно! На закате, на площадке. И только посмей опоздать!

Несколько секунд я смотрел на неё, как и Вета на меня. Однако всё заканчивается. Руки разъединились, и мы разошлись по своим делам.

В груди что-то ёкнуло — едва заметно, неуловимо, но почему-то желание остаться в Ностое хотя бы на время, покуда не решится кризис, стало ещё чуточку сильнее.

— Понятно, — сам себе хмуро шепнул я. — Вот и ответ, почему я здесь.

«…положение подвешенное. Серебряный Легион вынужден был отступить из бунтующего Аспенгейта с больши́ми потерями. Вмешательство Амонатóра За́льтека — Безграничного по прозвищу «Ледяной Змей» — не оставило Саркарну иного выбора. Но на каких же условиях Зальтек и Аспенгейт заключили союз? Как долго он продлится? Направит ли кайзер Драконов на подавление восстания? Слово предоставляется историку и военному эксперту Шеньо…»

Газета «Стыдная правда», выпуск № 522, 1137 год.

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

Застыв у порога, я слабо улыбнулся и смело открыл дверь… чтобы тут же получить удар в лицо.

— Ай! — притворно отклонил я голову, тут же прикрывая её рукой.

Никакой боли не было, ведь заранее применил Ауру Защиты, но… почему бы не поиграть? Иногда это даже забавно!

— Себб! — добавил я строгости в голос. — Что это было?! Меня три недели в Ностое не было — и ты вот так встречаешь любимого брата?!

— Видал?! — подпрыгнул малец, пропустив мои слова мимо ушей. — Я попал! Прямо по морде!

— Лицу, — ловко ухватил я его за ухо под заполошнный вскрик.

— Полегче, — улыбнулся Ребис, подойдя ближе и помогая снять сумку. — Мы тренировались.

— В доме? — выгнул я бровь. — Успешно перебили всю посуду?

— Ты про ту, которую предки ещё не разбили сами? — слегка скривился Реб. — Всё нормально, не переживай.

— Смотри, а то я ведь место себе от волнения не нахожу, — ехидно добавил я, прямо-таки источая сарказм. Сразу следом крутанул Себба, заставив его встать на цыпочки, и отпустил ухо, за которое он тут же ухватился двумя руками, начав вполголоса ругаться, не особо соблюдая чистоту речи.

На это ни я, ни Реб уже давно не обращали внимания. Себбу было четырнадцать, нам по шестнадцать. Учить его держать язык за зубами несколько поздно. Да и смысла особого не было.

Ребис протянул руку, и последовало крепкое рукопожатие.

— Я, кстати, почти пробудил Ауру Наблюдения, — важно заметил он, стоило нам лишь разжать хватку. — Сумел заметить тебя с Ветой на улице.

На имени девушки по его лицу будто бы пробежала тень. Признаться, это напрягало меня. Не так чтобы сильно, но… Неужто мой брат запал на МОЮ девчонку? Или тут что-то другое?

— Через окно? — делано серьёзно спросил я, поставив сумку на стол и начав её разбирать. Себб залился гиеньим смехом, получив подзатыльник от брата.

— Я серьёзно, — насупился Реб. — Эй, почему не веришь?

— Я могу тебе поверить, но Себб мне прямо в скулу зарядил, — важно поднял я палец. — Значит, он сумел обмануть мою Ауру. Вот где скрывается настоящий талант. Что — выходит, не только ты, но и он «почти» пробудил свою Ауру… Кто же сделает это раньше? — губы так и норовили собраться в ухмылку, однако я изо всех сил их сдерживал.

Ребис хмуро уставился на брата, который выглядел так, словно я передал ему «подарок от зайчика». Хотя кое-какую жрачку я и правда притащил.

— Где дядя с тётей? — поменял я тему, осознав, что в доме стоит слишком уж характерная тишина. Тут же растянув Ауру Наблюдения, понял, что никого кроме братьев в нём нет. Логично. Им бы не разрешили устраивать здесь тренировки.

— Шляются где-то, — неопределённо пробурчал Реб, которого, как и Себба, куда больше интересовало содержимое моей сумки.

— Отец у дружков. Запил, — буркнул младший. — Мать с Форпоном Корсом.

Наступление засухи почти остановило работу мельницы. У Садрича появилась куча свободного времени, а запойным подобное нужно физически запрещать. Каждый раз, когда у них находится свободная минутка, не занятая делами, подсознание начинает шептать, просить, умолять, требовать выпить.

Энни же… началось всё это уже давно. Форпон был вдовцом и ополченцем. Сама Энни, после того как привела себя в порядок, вновь стала напоминать симпатичную женщину. Желанную, годную и очень «голодную» до внимания.

— Так чего принёс-то? — спросил Ребис, жадно рассматривая мою сумку и крутя носом, словно собака.

— Ничего особо интересного, — пробурчал я. — Хотя немного мяса не помешает всем нам — слишком уж активно кости проступают сквозь кожу.

— Но не у тебя, — хмыкнул Ребис, умудрившись обойтись без явно выраженного негатива, который в последнее время прорывался у него слишком уж часто.

Тему своего «истощения» я периодически поднимал сам. Было бы странно игнорировать её, учитывая, что я «неведомым образом» умудрялся поддерживать форму, не превращаясь в обтянутый кожей скелет, как происходило с большинством остальных. И ответ мог быть лишь один: охота. Именно на неё я сваливал собственное состояние.

— Быстрее пробуждай Ауру, и будешь ходить со мной, — подмигнул я ему.

Парень скривился, словно заболели сразу два зуба, но ничего не ответил. Осознавал, что я прав. Бродить по окрестностям, где в любой миг имелся неиллюзорный шанс нарваться если не на опасных хищников типа горных львов, то на разбойников или афридов — так себе затея. Если ты не мог себя защитить, само собой.

И пусть я как-то рассказывал Вете, что, дескать, зная повадки и ареал обитания, можно легко и непринуждённо избегать и хищников, и опасностей — стóит только подготовиться, это не было чистой правдой.

Человек сам по себе достаточно хрупок. Его легко убить, я знаю это не понаслышке. А потому пробуждение Ауры и правда казалось тем, без чего лишний раз лучше далеко за пределы деревни не уходить. Ради собственного же блага.

Впрочем, даже если Ребис пробудит Ауру, с собой я его не возьму. Нет смысла. Мне в одиночку проще. К тому же свой секрет я кому-то доверять не планирую. Точно не в Миизаре, где ненавидят Прóклятых.

Соленья Дуффа — два кувшина — мы приговорили сразу и на месте. Потом в дело пошла колбаса. Заодно доели обезьяну. Вкусная, чёрт побери! Надо бы постараться ещё найти.

Остатки гиены отправили в подпол. Возиться с ней прямо сейчас решительно не хотелось, а внизу было чуточку прохладнее, так что какое-то время у мяса есть. Если, конечно, парни не забудут сообщить о нём тёте, чтобы та занялась готовкой.

Пока наполняли животы, я поведал о том, чем вообще занимался в эти три недели — в частности про Грайдию. Всё равно правда вот-вот станет общеизвестна. Нет смысла её скрывать. Да и психика людей этого мира — наверное, из-за более сурового образа жизни — позволяла куда проще воспринимать факт, что всего в месяце пути находится деревня людоедов.

Не знаю, как бы я реагировал на подобное в прошлом мире, будучи в их возрасте. Разревелся? Заперся бы в комнате и залез под кровать, дрожа от страха? Потребовал у родителей немедленного переезда? Этим же было словно всё равно, хотя это, конечно же, было не так.

Немного поболтав, через насекомых, находящихся за пределами Ауры Наблюдения, я уловил возвращение Энни. Тётя не скрывала довольной улыбки и в руках несла небольшую корзину с какой-то едой. Похоже, скоро образуется новая парочка, наподобие Вияльди и Леви. Только вот вопрос: куда в этом уравнении деть Садрича? Да и Ребис с Себбом могут взбрыкнуть.

Почесав подбородок, я понял, что это не моё дело. Семья Эландов так и не стала мне родной. Опекуны, вот и всё. Разве что с парнями по-настоящему сдружился.

В общем, пересекаться ни с Энни, ни с Садричем лишний раз мне не хотелось. Может, это и глупо, но наши отношения далеки от идеала.

— Ладно, ребят, — усмехнулся я, поднявшись на ноги. — Надо ещё кое-куда зайти. Приду вечером.

— Ночью, ты хотел сказать, — фыркнул Себб. Ребис же лишь прищурился.

— Предки возвращаются, да? — невесело спросил он.

— Тётя, — кивнул я.

— А отец, похоже, приползёт лишь под утро. Как и всегда, — скривился Реб. — Знаешь, а я ведь верил, что он завязал.

— Хорошо ещё на Чёрный Нектар не подсел, — ощерился Себб. — Но, наверное, лишь потому, что его у нас особо негде достать.

— Он просто снова кашлять стал… — неуверенно пробормотал Ребис.

— С чего бы? — фыркнул младший. — Мельница уже сколько времени не работает?

— Конкретику мы не знаем. Может, пыль осела внутри тела? — риторически спросил я.

— Алкаш он конченый, вот и всё, — Себб скрестил руки на груди. После того как сросшаяся после перелома челюсть начала поскрипывать и пощёлкивать (а Вияльди и Гербер лишь разводили руками), парень возненавидел отца, частенько припоминая ему тот удар. Садрич отмахивался и глухо бранился. Несколько раз дело едва не доходило до драки, но вмешивался Ребис. Со старшим сыном мельник связываться не решался. Реб, освоивший Боевые Искусства, не стал непобедимым воином, но научился держать удар и умел бить. Садрич трезво — каламбур! — оценивал свои шансы, находя их невысокими.

— Так или иначе, я не желаю пересекаться ни с ним, ни с тётей, — слабо улыбнулся я. — Сообщите ей про тушу в подполе. Буду поздно, не скучайте!

— Иди уже, Загрейн. Твоя ненаглядная ждёт, — на этих словах Ребис как-то особо гнусно ухмыльнулся, но я не придал значения скорченным рожицам.

До запланированной встречи с Ветой была ещё пара часов. Лежать где-то на чердаке или банально гулять не хотелось. Значит — время сходить на полигон. Потому что когда ты бездельничаешь, враг качается. Не думаю, что у саркарнских аристократов ленивая охрана. О нет, иначе эти ублюдки не захватили бы треть всего мира!

Тренировочная площадка, на которой мы с Ветой и планировали пересечься попозже, была пуста, и мне это на руку. Не хочу снова чесать языки. Сегодня я наговорился на неделю вперёд. Ха! Похоже, за время одиночных походов я попривык находиться в компании только с самим собой. Или нет? Всё-таки мухи позволяли наблюдать за другими на огромном расстоянии. Даже сейчас я в глубине своего разума находился среди улиц Худроса, наблюдая за прибывающими кораблями афридов, торговлей на рынках, суетящимися людьми, попрошайками и воришками, важными толстыми купцами, пафосными алхимиками, даже на вид опасными пользователями Ауры…

Направив мошек ближе к кораблям, я распараллелил сознание. Первая половина, контролируя собственное тело, начала стандартную программу тренировок с использованием макивары и «боя с тенью», вторая бросилась более активно изучать происходящее в порту.

И, как выяснилось, сделал я это не зря. Один из больших и даже на вид величественных кораблей оказался невольничьим! Рабов не продавали (рабство в Саркарне было разрешено, но распространено лишь в центральной части империи) — везли их куда-то ещё. Но при этом корабль остановился в Худросе с какими-то своими целями. Я, признаться, не понял какими, поскольку экипаж говорил на незнакомом мне языке. С ними общались только некоторые купцы и чиновники, собравшиеся возле пирса.

Последнее едва не выбило меня из колеи. Местные чинуши сами пришли встречать экипаж! Немыслимо! Впрочем, любые вопросы отпали, стоило только увидеть капитана. Один взгляд — через мошку — уже позволил осознать, почему этот человек вызвал столько ажиотажа и прибытия чиновников аж к кораблю.

Это был чертовски опасный ублюдок! Скорее всего, Прóклятый, прямо как я. И Ауру он небось развивал усердно. Команда была под стать — рожи жёсткие, матёрые и прожжённые, а взгляды поголовно такие, будто они ими сталь резали.

Похоже, африды, причём не из простых.

Один лишь их вид, даже без оценки боевого потенциала, давал мне понять, насколько же я слаб. Почему? Так этот капитан, кем бы он ни был, явно не являлся высшей кастой! Те же Драконы Саркарна ЕЩЁ сильнее. Безграничные — в ту же степь…

— …Хранитель забыл в нашей дыре? — услышал я переговоры парочки дородных купцов. — Преступников ищет?

— Вряд ли. Нет сейчас на Миизаре тех, кто мог бы привлечь внимание Камбииза. К тому же у него полный корабль пленных пиратов! Мне сообщили, он из Рапшазма на Верданс плывёт. У нас остановился запасы пополнить, не более.

— Чего же тогда не в Палиде?

— Иди и спроси.

— Нет уж, я имперского Хранителя своими вопросами отвлекать не рискну…

Они продолжили разговор, дав мне довольно много интересных сведений. Как минимум я узнал, кто такие «Хранители». Оказывается, уже несколько лет кайзер выдаёт патенты наиболее опасным афридам, разрешая им уничтожать своих соратников на совершенно законных основаниях. Точно так же Хранители имели право нападать на врагов Саркарна, грабя и уничтожая их суда. Совершать налёты на их территорию, захватывать рабов, жечь, всячески вредить и прочее. Взамен — полное прощение всех грехов на территории Саркарна, а также солидные денежные дотации, включая помощь имперской разведки.

По сути, это каперы — узаконенные пираты. Отличие лишь в том, что патент выдавался не абы кому, а наиболее опасным и уважаемым афридам, способным в должной мере помочь империи наводить порядок.

Интересненько…

Ныне присутствующий Монсо Юман — Песочник, или же «Камбииз» на языке его народа — был известным капитаном команды Сломанный Ветер. Чертовски сильный и опасный сукин сын, за чью голову назначена баснословная награда в тысячу золотых империалов. Точнее, была назначена, ведь кайзер «заморозил» её, предоставив Камбиизу каперский патент — сделав его Хранителем.

Я с интересом рассматривал капитана, корабль, команду… Даже рискнул направить несколько насекомых на борт и полазил по внутренностям весьма большого и ухоженного судна.

Нет, серьёзно, это редкость! Все корабли, которые я так или иначе осматривал ранее, больше напоминали плавучие подгнивающие гробы: узкие, тёмные, душные и сырые. От сырости плодилась разная гнусь, поэтому внутренности корабля были той ещё клоакой.

Причина в том, что в это время умели делать лишь деревянные парусники или галеры с вёслами. И пусть разные хитрости позволяли дереву избегать последствий постоянного соприкосновения с водой, но океан всё равно понемногу брал своё.

Но, как оказалось, не везде. Видать, качественные корабли тоже умеют делать. Может, пропитывали какой алхимией? Но и цена такого, надо полагать, ощутимо кусалась.

Вместе с тем я осознал, что никто из команды Камбииза не обратил внимание на мух — пусть и необычных, которые пролетели на судно. Оно, конечно, логично — ну кто будет приглядываться к каждой букашке? — но вместе с тем открывает для меня множество самых разных трюков!

Это ведь… реально способ убить всю команду. При помощи яда. У меня его нет (во всяком случае, в Худросе), но что мешает собраться в человека, прихватив сумку с парочкой склянок алхимии? Нет, могут ощутить человека Аурой Наблюдения, лучше собрать тело где-то в городе, нанести на насекомых яд, а потом направить их по одной-две на корабль, постепенно заполнив его своими созданиями, которые легко могли бы попрятаться в тёмные углы и щели.

Хех, на мгновение даже захотелось попробовать. Но не думаю, что меня похвалят за смерть имперского Хранителя. Да и сам Песочник может подкинуть проблем, ибо я совершенно не знаю уровня его сил. Что делать, если яд не сработает? Получить врага на ровном месте абсолютно просто так? Дерьмовая перспектива!

Поэтому я обошёлся лишь тем, что принялся осматривать корабль, попутно не забывая отрабатывать своим телом знакомые стойки и приёмы. Мышечная память должна в идеале знать каждый удар, дабы во время схватки не отвлекаться и плавно перетекать из одного положения в другое.

Понятно, что это не панацея. Бой — это не кинобоевик, где главный герой идёт вперёд аки машина, вырубая всех и каждого. Противник может вообще не владеть никакими Боевыми Искусствами, но при этом вмазать так, что мало не покажется. А уж если владеет Аурой… ха-а…

Как ни печально это признавать, мне не хватало опыта. Одни лишь мухи тоже не могли дать мне искомую непобедимость. Более того, я почти уверен, что в мире существуют те, у кого способности, дарованные Запретным Плодом, ЕЩЁ сильнее и опаснее моих. Значит, я сумею одолеть их, либо придумывая новые уникальные приёмы сверхсил, одновременно не забывая раскачивать собственных созданий, либо пересилю Ауру такого человека своей. Тоже дело не простое. В идеале вообще действовать комплексно: прокачивать и способности, и Ауру. Может, ещё какие-нибудь фишки по ходу найти и включить в собственный стиль. Только так можно рассчитывать на выживание.

Вот и ещё одна причина нежелания покидать Миизар. Желание как следует подготовиться к тому, что ожидает меня в «большом мире». Эх, помню, как успокаивал Вету на её пятнадцатилетие, рассказывая, что нужно верить в себя и действовать, если уж решился. А сам?..

Почесав подбородок, слабо улыбнулся. Макивара треснула в трёх местах. Снова. Не проблема, однако показатель, ведь Ауру Атаки я не применял. Просто когда задумался о собственной никчёмности, то подсознание захотело срочной компенсации — и усилило удары.

— М-да, Отье скажет, чтобы сам вырезал новые элементы и чинил это сраное бревно, — цыкнул я, разглядывая макивару.

Мошки между тем проникли во все интересующие меня места корабля Камбииза. Таких было ровно четыре: камбуз, оружейная, каюта капитана и трюм, где расположились пленники. Последние выглядели очень… по-разному. Почему-то, когда я подслушал про «корабль невольников», вообразил, будто бы он окажется набит молодыми красивыми девушками, непременно в полуголом виде, которые будут заперты в клетках. И горько рыдают. Круглыми сутками, ха-ха!

В реальности здесь имелись длинные и даже на вид прочные деревянные брёвна, к которым и были прикованы пойманные африды — исключительно мужчины возрастом от двадцати до пятидесяти.

А брёвна тут располагались в пять рядов, примерно по десять человек на каждом.

Чем-то картина напомнила мне иллюстрации галер, к которым приковывали рабов-гребцов. Хм… а здесь нет такой фишки? Понятно, что парусники имеют преимущество перед грубой силой галер, но, как я слышал, такие тоже в ходу, так что… чего бы и нет? Иной раз гребля решает, уж я-то знаю.

Почти никто из пиратов не переговаривался, только несколько человек цапались о чём-то своём, сидя в дальнем углу, у самого края. Я не особо прислушивался, так как они то и дело поминали какие-то имена и географические названия, которые я не понимал и не знал.

Усадив несколько мошек по разным сторонам трюма, я осознал ещё один факт: помещение отвратительно воняло. К счастью, я мог перекрыть поток получаемых от насекомого ощущений — что сделано мною уже очень давно; теперь я, наоборот, «включал» обоняние в моменты, когда желал. Но сейчас я этого не желал, просто удостоился понимания о мерзком смраде, чему был неимоверно рад.

Мошки в подобном были очень удобны и, более того, постепенно… э-э… обучались? Скорее росло моё мастерство владения ими, но голову на это ставить бы поостерёгся. В общем, я к тому, что насекомые даже передали мне некую интерпретацию этого запаха: смесь фекалий, пота, гнили и немытых тел. Похоже, никто не стремился создавать заключённым удобные условия жизни. Не устраивал им прогулки или банные дни. Впрочем, наверное, оно и логично. Слишком много мороки для типичных пиратов. Ублюдки сами виноваты, что не захотели нормальной жизни. Собственно, именно поэтому я и не поддерживал ополчение в их желании добыть побольше ресурсов — продуктов и денег — незаконными путями. Даже факт собственных грабежей торговых складов меня немного коробил, хоть я и брал в них по минимуму.

Может, как-то компенсировать такие траты? Я мог бы, в качестве доброго жеста, заняться истреблением на складах крыс и разной гнуси типа тли, гусениц, жуков, тараканов, муравьёв и прочих вредителей, обожающих пожирать оставленную открытой пищу.

Думаю, компенсация будет достаточной.

Мысленно кивнув, я слабо улыбнулся. На душе стало самую чуточку легче. Ну вот, теперь я уже не паразит на теле общества, а человек, честно забирающий своё!

Всё для себя решив, я переключился обратно на мошек, ещё раз осмотрев афридов, захваченных Хранителем. Как, интересно, в таких условиях никто из них ещё не сдох?

Стоп, а почему я так подумал? Может, и сдох, просто труп выбросили.

Жалости не ощущалось. Отчего-то подслушанный разговор о том, кто такой Монсо Юман, а также внешний вид его «жертв» уверили меня, что те сами заслужили свою участь. Очень спорное ощущение, но пока что я не видел смысла ломать себя, заставляя поверить, будто это не так. Я банально не знал этого.

Переключившись на другую стайку мошкары, которая оккупировала камбуз, я не смог сдержать улыбки. Здесь была еда! И в приличных объёмах! Думаю, они не обидятся, если парочка свежих фруктов окажется съеденной? Лишняя энергия мне не помешает! Уже какое-то время работаю над улучшением хитинового покрытия своих насекомых — они должны быть крепкими.

Радость позволила быстрее начать махать руками и ногами, едва ли не нокаутируя собственную тень. Даже появилась мысль потратить немного энергии и «размножить» насекомых, которую я тут же отогнал. Риск! Я не знаю, может ли прокачанная Аура Наблюдения ощущать применение силы Запретного Плода, но предпочту думать, что может. И раз я пока что не умею этому противодействовать, то лучше обойтись тем числом мух, которые уже проникли на корабль.

— Тише едешь, дальше будешь, — буркнул я, меняя стойку и ощущая, как рубашка начала липнуть к спине. Разогрелся, чутка взмок — значит, иду в верном направлении, ускоряемся!

Резко ломая стиль, я бросился нарезать круги вокруг тренировочной площадки. Она была не слишком большой, а значит, двадцать… нет, тридцать — да на полной скорости! — будет в самый раз.

Мысленное усилие — и я переключился на арсенал: ряды корабельных палашей, несколько разобранных арбалетов и луков без тетивы. Здоровые ящики, полные стрел и болтов. Бочки с маслом и парусиной для поджигания стрел. Аккуратно разложенные доспехи, в основном представляющие собой дешёвые и практичные бригантины, но среди них попадались куда более дорогие панцири; щиты — от простых деревянных до изукрашенных металлических.

Арсенал был обширен и функционален. Правда, я поздно сообразил, что военные машины и механизмы, которыми могли вести обстрел — то, что пороха в этом мире не имелось, не являлось причиной отсутствия альтернативных способов убиения ближнего и дальнего своего, — размещались где-то в другом месте.

Обычно, как я уже знал, корабли использовали баллисты и катапульты. Первые стреляли огромными стрелами, к которым зачастую приматывали канаты или даже цепи, чтобы не позволить вражескому кораблю отдалиться. Вторые применяли, когда желали затопить судно либо нанести ему максимум вреда. Тогда вели обстрел специально подогнанными кругляшами, каменными или цельнометаллическими. Иногда их поджигали перед отправкой, доставляя врагу ещё больше приятных мгновений.

В голову вонзилась мысль, что я мог бы стать идеальным диверсантом. Что мешает моим насекомым испортить механизмы этих жизненно важных для корабля орудий? А изгрызть запасные паруса? Организовать пару дыр в корпусе, ниже ватерлинии?

Усмехнувшись, я ещё немного ускорился. Ноги горели огнём, я ощущал, как молочная кислота наполняла мышцы. Быстрее! Главное — не идти на поводу желания, требующего на миг обернуться роем насекомых и «вылечить» ноющие мышцы. Нет уж, лишь удерживая себя от этого и напрягая мускулы, я смогу достаточно закалить тело.

За моей спиной поднималась пыль. Я так быстро нарезал круги, что она не успевала осесть обратно, отчего я то и дело влетал в серые облачка. Пришлось немного расширить круг. Сука, мне тесно здесь!

Снова переключив мошек, оказался в капитанской каюте. Вот уж величественное местечко! Словно не на корабле, а в поместье богача. Тьфу ты, да этот кабинет по размеру был всего раза в два меньше арсенала! Они точно уверены, что свободное место на судне необходимо тратить ТАК? Насколько я помню, на кораблях важную роль иной раз играл даже лишний метр, а тут…

— Зато пафосно, чего уж, — на бегу пробормотал я и сплюнул пыль, попавшую в рот.

Нет, так не пойдёт! Мало того, что пыль отлично липла к потной коже и летела в глаза и рот, так ещё и я не мог толком ускориться в должной мере — слишком быстро добегал до поворота, вынужденный тормозить, чтобы не вписаться в углы — и скорее просто выматывал себя. Не дело. К тому же до встречи с Ветой, по моим ощущениям, ещё не менее часа. Можно выйти на прямую и пробежать деревню насквозь. Аура Наблюдения позволит никого не сбить по пути.

Едва мысль сформировалась в голове, как я тут же бросился в сторону леса, словно за мной бежала стая волков. Ха, наивные пёсики! С учётом силы Ауры я значительно обгоняю эти блохастые коврики!

Вообще, забавное наблюдение, но Аура Атаки и Защиты куда более комплексны, нежели кажется на первый взгляд. И та и другая пассивно усиливают тело, только первая — его атакующий, а вторая — защитный потенциал. То есть, даже не используя активную фазу Ауры, её обладатель немного сильнее и выносливее обычного человека. Чуточку быстрее, прочнее и крепче.

С какой-то стороны, это логично. Вот как можно нанести сильный удар, если от него у тебя банально сломаются кости? Выходит, Аура Атаки ТОЖЕ укрепляет тело, просто делает это не столь эффективно, как Защитная.

В принципе, обычно их использовали сразу обе: так было проще и удобнее, плюс железно ничего себе не повредишь. Но это, как мне объяснил Мос-Лир, удел дилетантов, не экономящих свои силы. Всё равно что состязаться в беге, взяв с собой десятикилограммовую гирю. Нет, профи разделяют Ауры, чтобы не тратить лишнюю энергию на активацию ненужной способности.

Например, когда в тебя летит арбалетный болт и ты не успеваешь увернуться, лучше натянуть Ауру Защиты точно на тот кусочек кожи, куда он должен будет вонзиться. А когда бьёшь кого-то, то растянуть Ауру Атаки точечно на кулак. Или руку, если нужно. Заодно оценить, хватит ли пассивного укрепления тела, чтобы выдержали кости, или лучше дополнить Аурой Защиты? А если дополнить, то где? Ровно на костяшки или окружить всю кисть?

И таких мелочей был миллион. Подобного искусства сложно добиться, ведь надо идеально чувствовать своё тело и быть уверенным в бою, понимая, что можешь сделать, а что нет. И я старался идти именно этим путём, ведь в перспективе он себя всяко окупит.

Эх, сколько же разных микроскопических тонкостей! Казалось, уже всё освоил, ан нет — не всё. Более того, думаю, какой-нибудь профессиональный тренер из Карматора, столицы Саркарна, рассказал бы мне куда больше всего. Но приходится обходиться тем, что есть.

Ничего, достигну всего на практике! Так даже в каком-то смысле будет лучше. Ведь где больше понимания — в том, чтобы самому открыть теорему, или в том, чтобы получить её готовой? Ха! Конечно же, в первом случае осознания будет на порядок больше. Вот и у меня. Добьюсь успеха своим умом и постоянной практикой. В перспективе такой путь даст мне больше, чем всё остальное.

А что? Основы мне дали, теперь можно развиваться дальше.

Бег отлично прочищал мысли. И он существенно отличался от того, который был ранее, когда я наворачивал круги на не слишком большой площадки. Сейчас я бежал, а ветер выдувал из головы всё лишнее. Сразу стало так спокойно…

Вечерело, так что народу в Ностое стало меньше. Люди собирались в домах или на своих участках. Болтали, пили, подъедали остатки нехитрой пищи, которая ещё имелась в наличии. Делились нерадостными мыслями о будущем приходе Игнаца Ноблена, сборщика налогов, не зная, что он давно подох.

А я просто мчался вперёд, не думая обо всём этом. Туда, за деревню, до леса, до дальних оврагов… Как раз за полчаса добегу, а потом и обратно.

Где-то в голове появился быстро пропавший обрывок мысли: «Прибежишь на свидание красный, потный и вонючий. Шикарное впечатление произведёшь!»

И эта паскудная мысль умудрилась зацепиться, пусть даже и вызвала слабую улыбку. «Свидание»! Ха-ха, нет, это не свидание. Я… хм… мы встречаемся не ради романтики, а ради спарринга. Значит, когда я приду на него уставшим, то тем самым дам Вете шанс на победу.

Логично? Ещё как! Вот и ответ.

Кивнув самому себе, я не сумел опровергнуть эти мысли и поэтому сосредоточился на беге. Даже мошки в Худросе перестали играть для меня какую-то роль. Пускай летают, осматривают и изучают. Потом займусь собранными сведениями. Или нет.

Пробежав на пределе своей скорости порядка десяти километров, устало прислонился к сухому дереву, ощущая, как гулко бьётся сердце в груди. Вымотался. Действительно вымотался! Потому что не ограничивал себя, ещё и старался пробежать подольше.

Ха-а… мог и ещё дольше, если бы не нужда через полчаса, на закате, быть возле тренировочной площадки.

Отлипнув от дерева, утёр пот с лица. Лес вокруг был освещён заходящим солнцем, отчего подкрашивался в красный. Красиво и навевало соответствующую атмосферу, создавая ощущение, что на реальность наложили алые фильтры. Кровавые такие, не предвещающие ничего хорошего.

Хмыкнув, размял шею и ноги. Можно было обратиться в насекомых, но всегда был риск, что кто-то из умельцев Ауры Наблюдения спалит мои возможности. Это раньше я, по-глупости своей, даже не думал об этом, а теперь… поумнел. И решил перестраховаться. Может, зря, а может, жизнь себе спасаю — кто знает? Нет, в пределах деревни и прилегающего к ней леса я более такие трюки повторять не хочу.

Во всяком случае, без острой необходимости.

Кроме того, молочная кислота и нагрузки на тело мне были нужны, так что терпел и в каком-то роде продолжал тренировки. Да и привык я к ним, чего уж. После хорошей нагрузки неизменно появлялось приятное ощущение усталости и вымотанности. Но не тупое, как после, например, работы, когда приходишь вечером домой с языком на плече, готовый не раздеваясь упасть на диван и вырубиться, а… иное. Словно ты только что достиг незримой победы. Какой? В чём? Непонятно. Ты сам не знаешь. А организм знает. Ты хорошо его нагрузил, сделал самого себя капельку лучше.

Облизнув сухие губы, я наконец справился с дыханием — выровнял, восстановил. Теперь бы водички холодненькой! Надо было фляжку взять…

— Привет, Загрейн, — раздался внезапный голос откуда-то сбоку, что заставило меня подпрыгнуть. Сердце словно пропустило удар и начало резко биться, нагоняя его.

— Дервис! — воскликнул я, слабо улыбнувшись и положив руку на грудь. — Как всегда подкрался!

Сукин сын. Ненавижу эту его фишку! Нет, сам, конечно, тоже виноват. Не стал привычно расставлять вокруг себя мошек, которые незаметно изучали бы окрестности. Забил, поленился, посчитал, что и так нормально, всё-таки родной лес… и вот. Результат. Понятно, конечно, что это лишь очередной щелчок мне по носу и в более серьёзной ситуации, я, пожалуй, был бы аккуратнее и осторожнее, но…

Мысленно отвесив самому себе подзатыльник, я начал собирать вокруг привычный рой. Насекомые были неподалёку — возле Ностоя и окрестностей: пожирали других, совершенно обычных мух. Искали стратегические запасы какой-нибудь органики, которую можно было обратить в энергию, а не наоборот, да наблюдали за поселением. Иногда эти знания оказывались полезны, но чаще всего шли фоном. Аналогично и с Худросом. События, сравнимые с прибытием Камбииза, случались крайне редко.

— Что ты, я шёл более чем открыто, — усмехнулся сын старосты.

— Ну да, ну да, — проворчал я. — Аж в лесу меня отыскал.

— Не поверишь — мимо проходил.

— Ты прав, не поверю, — размял я плечи, заодно отряхивая мокрую от пота рубашку. Внезапно подувший ветер остудил раскалённое тело, даровав желанную свежесть. — Я вообще с Ветой договорился встретиться у тренировочных площадок, так что извини, поболтать не могу, уже обратно надо бежать, — махнул я рукой, но следующие его слова заставили замереть.

— Придётся задержаться, Загрейн. Думаю, будет лучше, если ты вообще не придёшь, — не меняя интонации, сказал Дервис.

Замерев, я недоумевающе на него покосился.

— М-м? Не понял.

— Задержаться, говорю же, — скрестил он руки на груди.

В голове заметались вопросы. Интуиция начала шептать, что ситуация максимально мутная.

— И почему же?

— Мне хотелось бы поговорить, Загрейн, — парень, что на пять лет старше меня, развёл руками.

— Ух как серьёзно, — криво ухмыльнулся я. — Прости, Дервис, я не подначиваю, просто ты мастерски нагоняешь пафос.

На миг он опешил, потом медленно ответил:

— А ты знаешь умные словечки.

— Каюсь, грешен. Но, видать, их знаешь и ты?

— Один-один.

— Так вот, — подбоченился я, — что мешает мне поговорить с тобой, а потом потренироваться с Ветой? Даже если я немного опоздаю, то ничего страшного. Или намекаешь, что наш разговор продлится до полуночи?

Солнце медленно опускалось за горизонт. Алый цвет стал насыщеннее и темнее. Лес начал обретать тёмные углы, температура постепенно опускалась. Ветер перестал бодрить и принялся нагонять холод на мокрое тело. Если не поспешу, то Вета окажется на полигоне одна.

— Или намекаешь, что наш разговор продлится до полуночи? — улыбнулся я, оглядывая внезапного собеседника.

— Не знаю, Загрейн, — Дервис пожал плечами. — Думаю, в зависимости от твоих ответов.

Его слова вызывали подсознательное напряжение.

Где-то в кронах деревьев прокричала сова — резкий, тревожный звук в сгущающихся сумерках. Ветерок донёс запах сухой травы и пыли. Воздух был неподвижен, словно сама природа затаила дыхание.

— Чего хочешь? — нахмурился я.

Взгляд Бурса похолодел.

— Узнать, как ты добываешь пропитание.

Вот оно что.

— Охотой.

— Не строй из себя дурака. Ты знаешь, о чём я.

Сплюнув, я приподнял бровь. Странная претензия. Я ведь подслушал их с Дуффом разговор. Причём только сегодня! Они оба уверены, что я Прóклятый. Зачем тогда требовать чего-то ещё? Хочет подтверждения?

— Я обсуждал это с твоим отцом, — скрестил я руки на груди.

— Верно. Но ты не сказал ему правду, — погрозил он мне пальцем.

— Может, и не сказал, — улыбнулся я. — Раз он тебе ничего не сообщил, то и я не буду.

— Это был не вопрос, Загрейн. Я знаю, что ты не сказал ему ничего, — поморщился Дервис.

— В тот раз, когда ты подслушивал, — да. Но можешь ли точно так же быть уверен насчёт остальных наших с ним бесед?

Я блефовал, но он не мог знать наверняка. Однако подозревал, это вот сто процентов! Иначе не стал бы так злобно щуриться. Очевидно, мне удалось вывести его из себя.

— Хватит вилять хвостом! — чуть ли не прорычал Дервис.

— Нервничаешь? — хмыкнул я.

— А что, если да? — старший брат Веты шагнул вперёд. — Я не хочу ходить вокруг да около, а ты, видать, в этом мастер. Похоже, придётся говорить напрямую. Ты — Прóклятый. Вот каким образом умудряешься добывать готовую еду! Иных вариантов нет, а если есть, то, во имя Наршгала, назови их здесь и сейчас, я же в свою очередь клянусь, что сохраню твою тайну во что бы то ни стало!

Сжав кулаки, я смерил его мрачным взглядом.

— Молчишь, — презрительно бросил он. — Ожидаемо. Я не хочу, чтобы моя сестра общалась с выродком.

— А жрать хочешь, надменная ты свинья? — зло произнёс я.

И всё закрутилось.

Прямой удар Дервиса пошёл классически — от плеча, без лишних замахов. Отлично мне знакомый, простой, надёжный, убойный. Целился он точно мне в челюсть — туда, где кость тоньше всего. Точнее, наметил этот удар, ведь я, уже разогретый тренировкой, проворно отскочил. Чтобы уткнуться спиной в его грудь. Тварь! Как сумел так быстро?..

Я едва успел активировать Ауру Защиты, как получил смачную оплеуху, от которой отлетел вперёд, носом пропахав сухую и пыльную почву.

Жаль, что Аура Наблюдения давала до смешного мало. Этот гад умудрялся поддерживать некую форму невидимости, которую я пробивал с большим трудом, и только если хорошо на нём сосредотачивался. А последнее в моей ситуации сделать было трудно. Сука, дерись я с Ребисом или хотя бы Керобом, то, пожалуй, мог бы попробовать. Однако сейчас я едва успевал следить за Дервисом, что уж говорить про углубление Ауры?

Подпрыгнув, точно заяц, я с размаха зарядил ему по морде… И осознал, что сукин сын пафосно перехватил мой кулак, зажимая руку в тисках Ауры. Вначале он погасил инерцию Защитой, потом моментально добавил Атаку, отчего я едва успел защитить кисть уже своей Защитой, иначе не избежал бы перелома!

Дервис тут же потянул меня на себя, пропуская мимо и ставя подножку. Падая, я успел перекувырнуться через плечо, разрывая между нами дистанцию, но — ожидаемо — враг снова стоял рядом, познакомив мой нос со своим коленом.

Аура Защиты, которую я не слишком умело растянул на всё тело, столкнулась с Аурой Атаки, точечно сконцентрированной на чужом колене. Итог ожидаем. Разбитый нос оказался едва ли не вбит в череп.

Вскрикнув, я повторно завалился на землю.

Металлический вкус крови заполнил рот. Дышать стало можно только через рот — нос заложило полностью. Очень неприятное чувство, знакомое мне как с прошлой жизни, так и из тренировок с ополчением. Разве что боль казалась сильнее. Хрящ определённо сломался — я слышал хруст, когда колено этого урода встретилось с моим лицом.

— Дуфф тафое нфе офофрит! — гнусаво выдал я, сам с трудом разбирая свои же слова.

— И что? — ухмыльнулся Дервис. — Отец не станет защищать Прóклятого. Увы, Загрейн, есть вещи, которые нельзя игнорировать. Ты, быть может, считаешь, что помогаешь Ностою? Даёшь пищу, которая позволяет не протянуть ноги с голоду? Вот только это капля в море, которая играет столько же, сколько глоток воды для умирающего от жажды, находящегося в открытом океане. Понимаешь меня? Ты не подарил деревне регулярный дождь, ты бросил нам пару яблочных огрызков. На всю сотню человек! Может, слышал поговорку: «Дай человеку рыбу, и он будет сыт один день, дай ему удочку — и он будет сыт всю жизнь»? — Бурс шагнул ближе. — Ты даёшь нам даже не рыбу, а кости от неё!

Я почувствовал, как напряглись мышцы, готовясь к продолжению драки.

— Не ответ, а только намёк. Это сраная полумера. И даже ту ты не осуществляешь регулярно. Лишь изредка. Потому что трусливо воруешь чьи-то запасы. Может, в Худросе, а может — где-то ещё. Это неважно. Лучше ответь сам себе, — наклонился он, постучав себя по виску, — достаточно ли будет даже трём людям одного мешка продуктов, которые ты «добываешь» раз в месяц-другой? Какой, мать твою, в этом смысл?! — Его голос становился всё злее. — Или специально действуешь пореже, чтобы никто из наших не заметил? Так ты УЖЕ спалился! Не догнал? Не понял?

Воспользовавшись тем, что парень чересчур заговорился, я молниеносно рванул вперёд, хорошенько вмазав ему по морде. Кулаком прямо под челюсть — так, что у кретина зубы щёлкнули!

Похоже, я успел сработать быстрее, чем он среагировать. Наверняка же использовал на мне Наблюдение, но не ожидал такого рывка. Ха! Не всухую проигрываю, уже хорошо!

Жаль, потенциал развить мне не дали. Дервис вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от боли, ведь продолжал удерживать Ауру, но быстро контратаковал — увернулся от следующего удара и вбил свой лоб мне в многострадальный и без того разбитый нос. Следом прошёл пинок под колени, от которого мои ноги согнулись и я завалился лицом прямо в пыль.

Удар кожаного башмака пришёлся ровно в затылок, но я успел применить Ауру Защиты и завозился в попытке изменить положение.

Тщетно.

Ухватив за волосы, Дервис поднял мою голову над землёй и стремительно опустил в неё же. И ещё раз. И ещё. Он вбивал моё лицо в сухую почву, словно гвоздь в доску!

Похоже, останавливаться он не собирается… Значит, пора использовать силу Запретного Плода, иначе я и вовсе тут сдохну.

Полуторасантиметровая мошка влетела ему в глаз, и меня отбросили в сторону. Парень выругался, протирая глаз тыльной стороной ладони. Я же… вскочил и побежал, напрягая последние силы. Нет уж, не возьмёшь!

Понятно было, что в честном бою у меня нет шансов. Просто нет, и всё. Он не просто старше, он гораздо сильнее и опытнее. Моя Аура для него — смех, который ублюдок даже не сдерживал. Значит, выхода нет.

Я ощутил, как разбитые губы сами собой собрались в злобный оскал. Сукин сын, ты ещё за всё ответишь!

Да, конечно, можно было обратиться в рой прямо сейчас. Обратиться и наброситься на него, но… толку? Варианта два: он отобьётся или сбежит. Про первый и думать не хочу. Прекрасно понимаю, что даже с учётом насекомых шанс проиграть весьма велик. Во втором случае… ха-а… молчать ублюдок не будет.

Оба варианта мне решительно не нравились, а значит, выбора нет. Я должен подловить его. Использовать хитрость. Нанести хоть какой-то ущерб. А дальше…

…по ситуации.

Нос не позволял нормально дышать, я ощущал себя весьма хреново. Уверен, если бы не долгая и плодотворная разминка, а также периодическая поддержка организма Аурой, я не смог бы крутить тут такие па.

Впрочем, бежал я не просто так, ведь одновременно с этим собирал всех своих насекомых с окрестностей. Они были уже достаточно близко, а значит, скоро наша битва пойдёт по совершенно иному пути.

Одно дело — рой от обращения только моего тела, другое — раз в пять больший. Главное — правильно подобрать момент.

К счастью, Дервис не обращал внимания на собирающуюся мошкару. Похоже, внёс насекомых в некий список собственных исключений — научился отфильтровывать. Сейчас это сыграет ему во вред!

Разумеется, грёбаный мудак бросился следом за мной. Другого я и не ожидал. Аура делала погоню предсказуемой. Сучонок был быстрее и сильнее, но я не мог позволить ему поймать меня столь же легко, как раньше!

В лесу стояла мёртвая тишина. Даже сверчки замолчали. Единственные звуки — наше тяжёлое дыхание да хруст сухих веток под ногами. Воздух пах кровью и пóтом. Заходящее солнце окрашивало всё в красноватые тона, превращая нашу схватку в подобие театра теней.

В боку закололо, в лёгких захрипело. Из-за сломанного носа мне пришлось дышать ртом, что накладывало свои ограничения. Да и мчался я напрягая все силы, что тоже не способствовало поддержанию ровного темпа.

Дервис был уже прямо за моей спиной, я ощущал это! Нутром, не Аурой, ведь чёртов выблядок продолжал скрываться!

Нужно успеть нырнуть за то дерево и…

Болезненные касания к подколенным жилам, — он пробил кожу и плоть сквозь Ауру Защиты, лишая меня возможности нормально встать, — после чего поднял одной рукой и бросил в дерево. Правда, не то, которое я хотел.

Тут же, не успел я даже ощутить боли от ударов, по губам прилетел удар кулака, разбивая зубы и расплющив неудачно подвернувшийся язык. Я почувствовал, как треснули уголки губ, плоть рвалась, словно бумага.

Давясь кровью лёжа на земле, я с трудом сфокусировал взгляд. Оппонент не тянул — обрушил на меня мощнейший удар ногой. Запястье правой руки сухо хрустнуло. Каблук его башмака с силой молота врезался мне в бедро — кость превратилась в крошево.

Сдержать трансформацию стоило неимоверных усилий. Ещё рано! Если обращусь, то проиграю!

— Вот так, — довольно встряхнулся Дервис, поправляя волосы.

Я с трудом слышал его — скорее Аурой Наблюдения, чем ушами. В голове дико звенело, свело живот, я блеванул на сухую почву кровью и мясом с остатками языка.

Мне нужно отвлечь сучонка хоть на краткий миг! Нельзя дать ему заподозрить, в чём сила моего Запретного Плода, иначе я не сумею победить грёбаного урода! Изначально хотел спрятаться за дерево и обратиться потоком мух, разлетевшись в стороны и создав ощущение телепортации, но сейчас…

— Знаешь, я не хотел убивать тебя, — наклонился он, вперив в меня полные ненависти зенки. — Но раз уж так сложилось…

«Врёт», — подумал я, а потом ему в глаза снова залетели мошки.

— Проклятье! Откуда вы все?.. — он громко выругался, отгоняя гнус, а я… что же, придётся рискнуть, ведь иначе он реально убьёт меня. Проверять, разлечусь ли я в таком случае роем насекомых, перенесусь сознанием в какую-то свою муху или просто сдохну, решительно не желаю!

Я применил один из своих старых трюков — частичное обращение. И использовал его только на тех местах, которые Дервис успел мне серьёзно повредить. Возникло привычное ощущение лёгкого жжения: тело словно растворялось и собиралось заново. Благо, всё произошло мгновенно.

Миг спустя — он всё ещё возился с мошками — я подскочил на ноги и стремительно атаковал его.

Дервис растерялся. Кажется, он не поверил своей Ауре, посчитав, что та показывает нечто невозможное — иным я не мог объяснить факт, что он даже не попытался выставить блок. Немудрено. Секунду назад я едва дышал с разбитым лицом, а теперь стоял перед ним целый и невредимый.

Моя дерзкая атака, которую я по максимуму напитал Аурой, попала ему в челюсть, заставив ту хрустнуть. Может, я даже сломал её!

Сукин сын тут же контратаковал, но ответка промахнулась — в его глаза снова залезли насекомые, избавиться от которых было чрезвычайно трудно. В этот раз я не церемонился и обрушил на его лицо сразу несколько десятков, приказав использовать челюсти и жало.

Да, Дервис был защищён Аурой, но и я активно применял её как на кулаки, так и на своих созданий. И с каждым мгновением они собирались вокруг него всё бóльшим объёмом, царапая его со всех сторон, продавливаясь через прочную шкуру!

Не получилось у меня на ходу придумать хитрую схему гарантированной победы. Значит, будем действовать напролом, надеясь, что братец Веты достаточно растеряется, отдавая мне инициативу.

Сосредоточившись, пока ещё имелось несколько мгновений его дезориентации, я направил атаки роя ублюдку прямо в глазные яблоки, приказав насекомым рвать их всеми своими силами. И пусть тело Дервиса было крепче, чем у простого человека, ведь даже в спокойном пассивном состоянии Аура укрепляла его. Пусть он использовал Защиту, но как и я ранее — растянул её по всему своему телу. А значит… если достаточно ослаблю прямыми ударами…

Ну же, удача, фортуна, судьба — улыбнитесь мне!

И это сработало.

Я, словно вода, просачивающаяся сквозь ладони, сумел нащупать слабое место Дервиса, а очередной удар, попавший ему ровно в скулу, «сожрал» часть Ауры оппонента, на краткий миг ослабив Защиту.

— А-а-а! — пронзительно завопил он. Из его глаз потекла кровь, он только что лишился зрения, а в образовавшиеся дыры начали заползать насекомые, стремясь добраться до мозга.

Однако я не расслаблялся. Противник уже успел показать, что владел Аурой Наблюдения на весьма высоком уровне. Ему не нужны глаза, чтобы видеть.

Он всё ещё мог победить или сбежать, несмотря на грёбаный рой, который кружил вокруг столь плотно, что даже закрывал небо и заходящее солнце.

Мне нужно ещё немного времени! Ещё немного!

— Мы с Ветой уже давно спим друг с другом! — рявкнул я первое, что пришло в голову. Как ни странно, Дервис застыл на толику мгновения. Кажется, мои слова удивили и ошеломили его даже сильнее, чем атака мух.

А ещё они добавили ему ярости. О, как же злобно он зарычал!

И рванул мне навстречу, словно носорог.

Отлично. Разозлив его (хотя, возможно, ключевую роль сыграли не слова, а боль) я добился желаемого: Дервис успешно отключил мозг, даже думать забыв о побеге. И хорошо. Не знаю, как бы я его останавливал в таком случае.

Бурс атаковал бездумно, хаотично, вкладывая всю Ауру в Атаку и почти не тратя её на Защиту. Мне оставалось лишь уворачиваться, «догрызая» придурка насекомыми.

В следующий миг даже удалось контратаковать, влепив смачный хук ему прямо под дых.

Аура парня здорово сдала, он расходовал её излишне активно, а агрессивный рой рвал его плоть всеми силами, не жалея то и дело ломающихся челюстей и жал. Какая-то часть уже и вовсе хозяйничала в его черепной коробке. Думаю, если бы не Аура Защиты, его глазные каналы — или что там, за ними? — уже были бы растерзаны и мухи добрались до мозга.

Мой успешный удар отбросил Дервиса, сгибая прямо на лету. Врезавшись в дерево, он уже не встал. Аура Защиты мигнула и погасла, после чего поляну огласил последний хриплый и заполошный вопль.

В следующую секунду ему под кожу влезли тысячи, десятки тысяч насекомых, вонзая острые жвала в ставшую мягкой плоть. Они проедали себе туннели, закапывались в мышцы, перекусывали вены и артерии, рвали жилы и связки.

Не прошло и пяти ударов сердца, как тело Дервиса раздулось под напором роя, превратившись в жужжащее подобие мясного улья. Я видел шевеление под его ещё целой кожей — червеобразные движения, словно тысячи змей пытались вырваться наружу. Звук был отвратительным — влажное хлюпанье, треск тканей, приглушённый гул.

Его пожирали так стремительно и быстро, что мне показалось, будто остался только кожаный мешок. Сумка, куда складывают вещи. Костюм, который можно надеть, выдав себя за другого человека.

Хотя… с учётом того, сколько в его шкуре образовалось дыр, это больше напоминало дуршлаг.

На моё лицо выползла улыбка.

— Прóклятый, говоришь? Может, и так. Но сейчас я стою тут. Перед тобой. Живой и здоровый. А ты стал лишь кормом для моего роя.

Раскаяния или сожаления не было. Да и к чему? Он хотел убить меня. Я оказался сильнее, вот и всё.

Взмах руки увеличил жужжащий поток в три раза, заставив меня потерять более семидесяти процентов оставшейся энергии. Но я понимал, что в этом деле нельзя обходиться полумерами. Да, убийство Дервиса вышло… не совсем спонтанным. После того как он высказал мне своё на хер никому не всравшееся мнение, а потом ещё и напал, да с такой силой и яростью, что стало понятно — живым мне уйти не суждено, я осознал, что оставлять его в Ностое попросту опасно. Для меня. Чем это обернётся? Даже если клятый ублюдок не сумеет меня убить, то растреплет тщательно скрываемую тайну всем и каждому. Итог? Бегство?! Конечно, я планировал уйти из Ностоя, но планировал уйти САМ! На своих условиях! Это было бы МОЁ и только МОЁ решение! Никак не необходимость из-за какого-то тупорылого дауна, чьи мозги промыла долбаная религия!

— Теперь твои мозги промоют мои мухи, — глухо хохотнул я и осмотрел собственное тело. Скрываться поздно, меня (и Дервиса) или заметили, или нет. Аурой Наблюдения, имею в виду. Вдруг прямо сейчас кто-то из ополченцев решил потренировать Ауру и растянул её на максимум, захватив в том числе и это место?

Ну-у… раз я не слышу, как сюда бежит толпа, то, наверное, мне повезло и я остался незамечен. Это хорошо, не хватало ещё разборок из-за трупа этого мудака.

Вздохнув, вновь обратился в рой и собрался обратно, добившись идеального состояния своего здоровья. И одежды. Точнее…

Кровь, пот и грязь исчезли, но состояние не исправилось. Рубаха пестрела рваными дырами, оставшимися от ударов с Аурой Атаки. Штаны были в чуть лучшем положении, но… Тц… надо подумать. Так, рубашку долой, она больше напоминает лоскуты, держащиеся вместе лишь волей Наршгала. А вот штаны… Хм… идти к Вете без них? Смешно! Без рубашки ещё ладно, здесь подобное норма, особенно когда солнце не печёт (сейчас как раз вечер). Но штаны!.. И что делать? О, можно завернуть! Как раз скрою самое страшное.

Улыбнувшись, быстро осуществил задуманное, заодно скинув оставшиеся от рубахи лохмотья на землю.

Между тем ощутил, как энергия от пожирания свежего мяса стала наполнять обмелевший внутренний резерв. Сам Дервис уже давно умер, причём, похоже, довольно легко и просто. В каком-то смысле уроду повезло. Но оно и логично, у меня не было времени возиться с ним слишком долго.

— Закат и правда оказался кровавым, — усмехнулся я, посмотрев на почти ушедшее солнце. Подняв палец, я прикрыл его, спасая глаза от слепоты. — Одежду тоже нужно сожрать, — произнёс я скорее для самого себя, чем отдавая приказ насекомым. Они управлялись даже не мыслью, а простым мимолётным пожеланием, словно давно стали частью меня — такой же, как рука или нога.

Я собирался заставить исчезнуть все следы моей встречи с Дервисом. Судя по всему, никто не знает, что он решил со мной «поговорить». И я понимаю почему. Сучонок изначально планировал убить меня. Нет, скорее… не исключал, что до этого дойдёт. Поэтому не хотел лишних обвинений. Что может быть проще, чем очередной излишне много о себе возомнивший юнец, пропавший где-то за пределами Ностоя?

Но теперь пропадёт кое-кто другой, хе-хе.

Моргнув, я быстро расставил вокруг мух-часовых. Свидетели мне не нужны! Вдруг кто-то вновь обманет Ауру Наблюдения? Нет, я не замечал других таких хитрецов, кроме Дервиса, но в том-то и дело, что не замечал! А они, быть может, есть.

Но вот стать невидимым Аура Наблюдения точно не позволяла. Иначе мне кто-то бы об этом сообщил. Наверное. Значит, обман работал только против другой Ауры Наблюдения, не более. Следовательно, мои мошки заметят незваного гостя, решившего на ночь глядя заглянуть в лес.

Где-то вдалеке заухал филин — долгий, тоскливый звук. Ветер зашелестел в кронах, принося запах надвигающейся ночи. Через несколько часов здесь не останется ничего, что указывало бы на произошедшее. Только я буду знать правду о том, что случилось с Дервисом Бурсом.

Уф-ф… сколько прошло времени? Может, телепортироваться в Ностой? Нет, а если кто-то видел, как я бежал в лес, а потом вдруг появился в деревне словно по волшебству? К тому же нельзя исключать Ауру Наблюдения. Возле полигона часто отираются ополченцы — значит, может хватить даже пассивного режима.

Бросив последний взгляд на недоеденный труп и мою рубашку, которую уже начали пожирать, я решил не дожидаться окончания трапезы (с учётом костей и одежды она закончится ещё очень не скоро) и рванул обратно на всей доступной скорости. Моё тело совершенно целое, без каких-либо травм. Следовательно, меня нельзя заподозрить в только что прошедшей драке. Значит, буду изображать, что ничего не случилось. Я просто пробежался туда и обратно, не встретив по пути никаких приключений…

Отправленные наперёд мошки показали, что Вета уже на площадке. Ещё бы! Пустая болтовня и бой с Дервисом заняли не пару минут! Правда, внешний вид девушки… Это что, красное платье? Из того самого отреза ткани, который я подарил ей в прошлом году. Она его сама шила, я даже несколько раз следил за процессом своими насекомыми.

Но зачем оно ей сейчас? Для тренировки и спарринга?! Или я чего-то не понимаю, или… нет, точно чего-то не понимаю.

Не люблю не понимать. Хотя, может, здесь играет роль пресловутая «женская логика»? Тогда гадать бессмысленно, нужно узнавать всё на месте.

В боку неожиданно закололо. Не к добру. Но вроде бы никакой засады на меня нет, да и сучонок Дервис ничего подобного не упоминал. В общем, не должны были меня ловить или пытаться убить. За что? За то, что Прóклятый? Пф-ф…

Тем не менее я только что совершил убийство. Не первое за свою жизнь, но… Это был не простой человек, а мой знакомый. И я его убил. За дело, надо сказать, и всё же… Эй, я ведь только что думал об этом! Никакой жалости!

Хотя жалости и не было. Какое-то… иное напряжение. Наверное, даже не потому, что я отнял чью-то жизнь (в данном случае это скорее была самооборона), а потому, что Дервиса точно станут искать — и расследовать пропажу. Вдруг выйдут на меня?

Нет уж, нет тела — нет дела. А я вообще никаких следов не оставлю!

— Ты опоздал, — недовольно бросила Вета, когда я остановился рядом, пытаясь отдышаться. Солнце окончательно ушло, Ностой погрузился в полумрак, подсвечиваемый лишь ярким глазом луны.

На самом деле, приятная атмосфера. Где-то продолжали слышаться голоса людей, негромко что-то обсуждающих на своих участках. Иные уже направились спать. В деревнях рано ложатся и рано встают.

Я заметил, как девушка сморщила нос. Неужели на мне ещё остался запах крови? Или просто пот? Инстинктивно я понюхал собственное плечо. Нет, железного запаха не ощущаю — значит, всё хорошо.

— Прости, — ответил я, утирая пот. Очень уж спешил. Был миллион других вариантов выбора слов, но… всё так или иначе являлось отмазкой. Реальность такова, что я обещал и не смог.

— Хм! — скрестив руки на успевшей сформироваться груди, которая была уже вполне хорошего первого размера с намёком на будущий второй, Вета надменно задрала нос. Лицо её приняло жёсткое выражение, взгляд ушёл куда-то за моё плечо, как бы демонстрируя, что она не испытывает даже желания общаться.

Неплохая актриса. Женщины, похоже, обучаются этому интуитивно.

— Отлично выглядишь, — улыбнулся я. В отличие от меня, девушка пахла чем-то цветочным и очень приятным.

— А ты нет, — ожидаемо уколола Вета, хотя её глаза заинтересованно осматривали мой обнажённый торс. Мне даже показалось, что она слегка покраснела, хотя, возможно, меня путал сумрак.

— Я бегал, — с той же улыбкой ответил я.

— Вижу, — закатила она глаза.

— А ты вроде хотела спарринг? — демонстративно размял я шею и плечи.

— Перехотела, — бросила девушка, откинув распущенные волосы за спину.

Проводив их движением глаз, я невольно сглотнул. Не знаю как, но этот обыденный жест выглядел будто в рекламе — словно бы чуточку замедленно и оттого очень красиво. Мне всегда нравились её густые волосы. Чёрные, мягкие и очень объёмные. Почему-то в голове неизменно возникала ассоциация с конской гривой.

Моргнув, я вышел из состояния наваждения и сосредоточился на разговоре. А на нём было нужно сосредоточиться, чтобы не развести глупую ссору на пустом месте.

— Не так уж сильно я опоздал.

От поднявшегося прохладного ветерка я ощутил, как приподнялись волоски на руках. Бр-р, без рубахи как-то некомфортно! Хоть Ауру используй! Зато пот почти высох — везде нужно искать положительные моменты.

— Это показатель, Загрейн, — уже менее эмоционально, скорее глухо и обиженно, произнесла Вета.

— Показатель чего? — нахмурился я. Наши голоса звучали приглушённо в ночной тишине

— Твоего отношения, — поморщилась она. — К Зане небось пришёл бы вовремя!

Понятно. Но вместе с тем ни хера не понятно!

— Вета, чёрт тебя дери, что это за ерунда? — развёл я руками. Говорил я без негатива, но голос, как и температура на улице, немного похолодел.

Теперь настал её черёд недоуменно на меня смотреть.

— О чём ты?

— Ты сама позвала меня на тренировку, — добавил строгости. — Тренировку! — выделил я это слово. — Я, конечно, немного не рассчитал время, которое понадобится, чтобы добежать до леса и обратно, за что прошу прощения, — коснулся я ладонью груди. — Моя вина. Больше такого не повторится. Но вместе с тем я опоздал не так уж сильно. Могла бы пока разминкой заняться. Всё равно без разминки, как говорил Отье, никаких тренировочных боёв начинать нельзя. И я его в этом поддерживаю. — На миг я замолк и наклонил голову. — Не тебя этому учить, Вета. Ты знаешь такие мелочи лучше меня. Однако разминку ты не начала. Более того, у меня создаётся ощущение, будто бы ты рассчитывала на что-то другое.

— На что же?

Хмыкнув, я демонстративно оглядел её красное платье. И ведь сама шила, я знаю это. Хоть Вета ни разу не говорила, но мошки ведали истину — девушка приступала к работе с восходом солнца и отлипала уже на закате.

Но получилось весьма и весьма. Не супер-пупер идеал, который приходил мне на память из виденного ещё в прошлом мире, но… ух, как же оно ей шло!

Так или иначе, форма одежды чётко и явно сигнализировала, что тренировкой тут и не пахло.

— Это свидание? — напрямую спросил я.

Короткое молчание.

— А если и так?! — Вета демонстрировала гнев, но вместе с тем в глубине её глаз мне почудилась влага. Нехорошо…

— Тогда в следующий раз говори об этом напрямую, дурёха, — мягко сказал я и шагнул ближе.

— Ты!.. — ощерилась она. — Ты!.. Да ты хоть знаешь!..

— Знаю. — Ещё один шаг. Теперь я застыл прямо перед ней, возвышаясь на голову. Глаза Веты широко распахнулись. — Ты тоже нравишься мне. И мы обсуждали ситуацию с твоим отцом. Он одобрил, хоть и продолжает морщить нос на людях. Ничего не поделаешь, нужно держать лицо перед остальными. Потому давай не ходить вокруг да около, а решим вопрос сразу.

Мои слова выбили её из колеи. Это не было похоже на любовное признание. Вот ни разу. Скорее нечто куда более практичное и взрослое. И я, признаться, не знал, как подобное воспримет девчонка, у которой на уме небось сплошная романтика.

Возраст такой!

Будь я настоящим шестнадцатилетним пацаном, то такие слова выдать бы не сумел. Сбился бы на любовные сюсюканья или романтический пыл. Чего уж, меня и сейчас разбирает желание то ли встать на колени, поклявшись в вечной любви, то ли крепко обнять её, то ли подхватить на руки или хотя бы завладеть ладонью…

Но я сдерживался. Вета, безусловно, выросла симпатичной девушкой, но я не подросток. Гормоны не контролировали меня — я контролировал их. И если ради того, чтобы начать с ней отношения, мне придётся проходить стадии мнимых обид, непонятных страданий, мутных любовных переживаний и прочей чуши, то… ну на хер. Лучше быть одному. Или снять шлюху в Худросе, выпустив весь накопленный пыл. Заразы не боюсь, сверхсилы не позволят ей липнуть ко мне.

— С-сразу? — заикнувшись, спросила Вета. — Что решим? — её голос звучал удивлённо и тихо.

Вот и момент истины.

— Ты будешь со мной встречаться?

Взгляд глаза в глаза. Негромкий вкрадчивый тон. Уверенность.

— Буду, — девушка кивнула, словно под гипнозом.

Первая фаза отношений успешно пройдена. Фух! Аж спина снова взмокла! Несмотря на весь излучаемый мною пафос и дерзкие мысли, я всё равно хотел получить согласие. Очень и очень хотел.

— Отлично, — позволил я себе лёгкую улыбку, а потом всё же завладел её ладонью, проведя по ней указательным пальцем, чтобы сделать ситуацию хоть чуточку более соответствующей прозвучавшим словам.

Вета улыбнулась. Обида, гнев, слёзы — всё осталось позади.

— В книжках всё не так, — сказала она, позволив мне понять, где девушка вообще понабралась этих непонятных заскоков.

— Но мы не в книжках.

— Это… ну… да.

Ночной воздух пах песком и остывающей землёй.

— Завтра, Вета, — твёрдо пообещал я. — Завтра мы проведём полноценное свидание. Настоящее. Может, не такое красочное, как расписывают в любовных романах, но тогда мы оба хотя бы будем о нём знать, ха-ха!

— Не смешно, — забавно надулась она.

— Всё-всё, не ворчи, — усмехнулся я, положив руку ей на плечи и чуть подтянув её ближе. Вета улыбнулась и сморщила носик.

— Кажется, ты провёл очень хорошую разминку, — мягко намекнула она на запах пота.

«Ты даже не представляешь, сколь «хорошая» разминка у меня была! — мысленно застонал я. — Но твой брат представляет».

Ох… даже в мыслях прозвучало отвратительно!

— Я был уверен, что у нас состоится бой не на жизнь, а на смерть!

— Дурак. Девушка не должна говорить обо всём этом напрямую, — подняла она палец.

— А вот тут ошибаешься. Если не говорить напрямую, то никогда ничего не поймёшь. Намёки — это вред.

— Думаешь? — задумалась Вета. — Я читала, что если любит — то поймёт.

Я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.

— Но как, Вета? — подался я вперёд. — Разве что Аурой Наблюдения. Я слышал, что на каком-то уровне развития она позволяет читать мысли.

— Звучит как бред.

— Именно! Но ты только что сказала, будто бы кому-то хватит намёка, чтобы узнать, о чём думает собеседник.

— Так не чужие же люди! — возмутилась она.

— И о чём я сейчас думаю? — насмешливо поднял я бровь.

Вета застыла, хлопая глазками.

— О спарринге, — наконец сказала она.

— О тебе.

Пятна румянца, совершенно чёткие и хорошо заметные, появились на её щеках. Резко, будто от удара.

— Порой мне кажется, что в твоей голове это синонимы, — нашлась она с ответом, но при этом отвела взгляд.

— Нет, Вета. Это не так, — мягко сказал я, приподняв её ладонь, и легонько поцеловал тыльную сторону руки.

Она вздрогнула.

— Хорошо бы, — тихо шепнула в ответ.

— Пройдём по деревне, — потянув её на себя, я развернулся. — Другие ещё не знают, что мы перешли на новый этап, и будут считать нас просто друзьями. Не хочешь всех обмануть?

— Да все уже думают, будто бы мы в отношениях! — рассмеялась она.

— Вот и проверим, — хмыкнул я.

— Зачем вообще изображать друзей? — спросила Вета через несколько секунд.

— Не хочешь?

— Не хочу.

— Тогда давай действовать от обратного, — лукаво предложил я.

— Это как? — недоумевающе спросила Вета.

— Перестанем их изображать.

— То есть…

Я подался ещё ближе и запечатлел на её губах поцелуй. Вета замерла, губы приоткрылись. Дыхание участилось — я чувствовал его на своём лице. Поцелуй получился неловким, по-подростковому неумелым. Но губы мягкие, сладкие. И никаких воспоминаний о крови.

Ха-а… вот он, самый быстрый и наглядный способ продемонстрировать свои чувства. Не слишком сильные, только зарождающиеся и не до конца понятные мне самому. Но лишаться их я тоже не хотел. Вета… симпатична мне. Это глупо отрицать. Я уже давно смотрел на неё не просто как на подругу. И дело не только в красивой мордашке и спортивном подтянутом теле. Она… нравилась мне поступками, действиями, своим отношениям ко всему происходящему. Я не хотел терять её.

— А теперь идём шокировать местных прилюдным проявлением чувств, — негромко рассмеялся я, отрываясь от её мягких губ.

Вета была красной как рак и застыла предо мной, будто кролик, увидевший удава. Зрачки расширились. Пульс на шее — быстрый, как у испуганной птицы. Классические признаки возбуждения. Не врал учебник биологии!

— Ты уже шокировал меня запахом пота, — нашлась она с ответом и слабо улыбнулась.

— Ты имела в виду — запахом моего мужества? — притворно поднял я руку, демонстрируя бицепс.

— Хорошо, будем считать это именно им, — послушно согласилась девушка, хоть и прыснула под конец.

— Идём к Беруге, может, там найдётся немного воды…

Воды было мало, но мы всё равно плюхались в ней, словно малые дети. Вода оказалась теплее воздуха. Не удивительно: жидкость медленнее отдаёт тепло, а местность тут становится жарче, кажется, с каждым днём. Между пальцами ног чувствовалась глина и мокрый песок. Пахло илом и увядшими водорослями. Вета смеялась, брызги летели серебряными каплями в лунном свете. Звук эха от берегов — мы были одни во всём мире.

Казалось бы, ничего не изменилось, но ранее прозвучавшие признания… Даже не в любви, а всего лишь в пожелании её, резко придали всем действиям иной, более глубокий оттенок.

Любое касание, любой взгляд, любое движение заставляло ловить его, всматриваться, отпечатывать в сознании. Я чувствовал, что «новый уровень» — это не просто слова. Мы прошли Рубикон. Пока лишь начало, но… что будет дальше?

У меня билось сердце — резко, быстро, стремительно. Давно изученная Вета отчего-то казалась нимфой, пришедшей во снах. Почему я раньше не замечал, как она красива?

Глупости, это гормоны растущего организма! Такой возраст, когда внимание противоположного пола кажется чудом, а между ног каменеет даже от намёка. Нормальное чувство — просто химия в крови. Организм утверждает, что готов к размножению, а мы, ха-ха, глупые люди, считаем, что ещё не время. Почему? Может, это рудимент, как утверждали учёные из моего прошлого мира? Раньше люди не доживали даже до тридцати, а потому ждать до формального совершеннолетия не имели никакой возможности. И едва сформировывались, как заключали браки — пусть только на словах.

Звучит разумно. И странно. Для меня. Но не для неё. И, боюсь, я могу поддаться…

Перед глазами предстал Дервис, которого пожирали мои насекомые. Мухи покрыли труп брата Веты плотным чёрным шевелящимся ковром. Отвратительное зрелище… если бы я не чувствовал к нему причастности. Мои насекомые — да и вообще какие-либо — уже не вызывали у меня чувство брезгливости. Нет, совсем нет. Однако вид мертвеца привёл меня в чувство. Изгнал из сознания туман сладострастия. Позволил трезво взглянуть на ситуацию.

Хохоча, Вета опустилась на меня сверху. Её чёрные волосы щекотали мне лицо. Сверкающие голубые глаза смотрели призывно и игриво. Чуть подавшись, она приблизило своё лицо к моему. Не первый поцелуй, но, боже, до чего же сладкий!

С трудом сдерживая руки, что стремились обхватить желанное тело, вытаскивая её из платья, я слегка отстранился. Разум вернулся ко мне, не следовало снова его терять.

— Не всё сразу, — насмешливо сказал я. — Губы сотрёшь, что отец скажет?

Вета фыркнула и рассмеялась, едва ощутимо ткнув меня кулаком в грудь.

Проведя ладонью по её спине, я с мягкой улыбкой посмотрел на девушку. Бросить и сбежать?..

Моргнув, я отогнал эту мысль. Посмотрим, что принесёт нам новый день. Я всё ещё не знаю, что Дуфф решит по поводу погибшего сборщика налогов Игнаца Ноблена. Не знаю, чем ответит наместник Миизара Аделард Вермитракс и как скоро это случится. Даже не знаю, как Ностой воспримет пропажу Дервиса! А сам тут, видишь ли, сижу, пялюсь на первую девчонку, которая призналась мне в любви, да играю в отношения!

Не стыдно, товарищ Загрейн? На романтику потянуло? Ничего, что ты её брата только что прикончил? А теперь веселишься с ней возле пересохшей реки!

Ха-а… Я двуличен? Или, напротив, максимально рационален и психически стабилен? Разве это я, а не Дервис решил «разобраться» с другим? Сын старосты переоценил себя. Теперь от него мало что осталось. Рой активно жрёт тело. Мясо и потроха почти закончились. Подъедается одежда, волосы, кости и зубы. Разгрызаются тысячами маленьких челюстей.

Скорее всего, придётся приказать рою перетащить останки поглубже в лес, так как до утра, чую, не успеют сожрать.

— Эй, не отвлекайся! — в меня брызнули водой. — Я требую максимум внимания!

— Больше не повторится, — улыбнулся я, нежно её обняв. — Посмотри, какая сегодня яркая луна.

Лучше смотреть на небо, чем на Вету, чьё мокрое красное платье прилипло к телу, выдавая каждый изгиб. Соски проступали сквозь ткань. Тело шестнадцатилетнего реагировало болезненно остро — кровь стучала в висках. Самоконтроль трещал по швам. Я ощущал, что могу сорваться в любой миг и, хуже того, девушка воспримет подобное с радостью.

Может, так оно и нужно?..

— Собираем людей, — жёстко заявил Дуфф. — Сатор, направь ополчение вдоль восточного берега Беруги и постарайся захватить хотя бы край Элканских гор. Но лучше пройти до предгорья.

— Надеюсь, твой сын не будет прятаться при помощи Ауры, иначе мы его точно не найдём, — крякнул Отье.

— Если попал в беду — не будет, — Дуфф с трудом держал себя в руках.

Прошло три дня с пропажи Дервиса, и староста объявил поисковые работы. До этого ещё была надежда, что парень куда-то свалил или занят своими делами, но вечером второго дня Дуфф, по словам Веты, уже места себе не находил.

К счастью, к этому моменту от трупа уже ничего не осталось. Я оттащил останки в глубь леса ещё в первую же ночь: пока мы с Ветой страстно целовались возле реки, рой работал не покладая крылышек и лапок.

Я не поленился использовать насекомых и для заметания следов: никакой крови, никаких отпечатков обуви, ни-че-го. Дервис зашёл в лес, а потом испарился, будто бы никогда не существовал.

И я искренне не испытывал вины. Он хотел убить меня! Чёртов сукин сын едва не вбил мне нос в череп! Выбил мне половину зубов, заставил блевать кровью! Тьфу, блядь, это была ни хера не обычная драка!

В общем, на сегодня рой дожрал даже одежду (включая мою), кости, зубы и волосы. Это было не просто, но когда десятки тысяч насекомых скребли своими челюстями отбеленные человеческие останки сутками напролёт, то… они стачивались, даже без использования Ауры Атаки. Получаемый костный порошок мошки поедали, хоть и тратили на это мою энергию.

Эх… вот я и стал людоедом. Поневоле, конечно, но звучит-то как!

— Загрейн, — Вияльди коснулась моего плеча. Мы находились на центральной улице Ностоя, где Дуфф громким и хорошо поставленным голосом собирал поисковые отряды. — Используй своих… — она оглянулась.

— Я понял, — быстро произнёс я, не желая, чтобы кто-нибудь нас случайно услышал. Народу тут было много. — Попробую.

— Может, хоть так найдёшь какие-то следы, — вздохнула знахарка. — Дервис — отличный парень…

Ещё какой отличный!

С трудом удержав лицо, я кивнул.

— Всё сделаю, — уверил я её. И это на самом деле было так. Я планировал использовать все свои силы, дабы убедиться, что не оставил ни малейших следов, способных меня выдать.

Рядом встала Вета, глаза девушки были красными. Даже заклятая подруга Зана не стремилась как-либо её задеть — напротив, всячески утешала, пока та молча уткнулась мне в плечо.

— Не волнуйся! — рядом нарисовался Ребис, светя преувеличенно широкой улыбкой. — Мы его быстро отыщем! Я уже почти пробудил Ауру Наблюдения, а с ней знаешь как всё просто будет? Каждая пылинка заметна!

Конечно же, она знала. Знал и я. Знал и сам Реб, ни хера не пробудивший Ауру. Знали Себб и напившийся Садрич, который, пошатываясь, стоял возле деревянного покосившегося забора. Знала и Энни, которая о чём-то общалась с целителем Локусом. Знали ровным счётом все. Однако я не видел смысла как-либо осаждать Ребиса. Напротив, пустая болтовня с привкусом оптимизма была тем, что могло хоть как-то расшевелить Вету. Я в этом деле не мастак, ибо предпочитал говорить по делу, но вот брат… Пусть треплется.

— Дуфф, — поднял я руку, привлекая его внимание, — раз ополчение и наставник Отье пройдут вдоль Беруги, я направлюсь в лес, на северо-восток. Аура у меня на двести метров тянет, если сосредоточусь; попробую прочесать местность.

Староста молча кивнул, потом добавил:

— Собак не дам, их мало. Они направятся по более перспективным местам — вдоль Беруги.

— Они же не охотничьи, — проворчал Фусто Алеас, наш кузнец. — Особо на них не рассчитывай.

— Собака — это нос и уши, — отрезал Дуфф. — К тому же — толку им торчать в Ностое? Почти все стада давно пущены под нож. Скоро и их туда же.

Недовольный ропот — никто не любил правду, которую говорили столь провокационным способом, — сошёл на нет под взглядом ещё не старого мужчины.

Вперёд выступил жрец Милегер Шоркус.

— Я буду молиться, чтобы Наршгал даровал поисковым отрядам свою милость, — осенил он себя святыми знаками. — Его сила на Миизаре безгранична, а значит, есть все шансы на успех.

Пустая бравада, по глупости схожая со словами Ребиса.

— Хорошо бы, — хмуро ответил староста и снова оглядел собравшийся народ. — Мос-Лир, пройдись тоже, — сурово посмотрел он на инвалида. — Ещё одна Аура Наблюдения лишней не будет. Не зря ведь ты рассказывал мне, что с протезом можешь чуть ли не бегать? Вот и проверим результат.

— Дуфф, — негромко, но сурово произнесла Вияльди, уперев руки в бока. — Знай меру. Не думаю, что помощь Леви будет столь…

— Пройду по округе, — второй мой наставник попытался найти компромисс. — Может, кто-то что-то пропустил или не заметил? Я Аурой уже больше двух десятков лет владею, опыт большой. Если остался хоть малейший след — найду.

Староста пару секунд смотрел на него, потом смягчился и кивнул.

— Я с тобой пойду, — тихо шепнула мне Вета. — Заг… скажи… он… брат жив?

— С ним точно случилось что-то нехорошее, — после короткой паузы произнёс я, не желая давать бессмысленной надежды. — Иначе Дервис бы уже вернулся или оставил какую-то весточку. Причём оставил бы так, чтобы кто-то наткнулся на неё. Охотники, например.

— Ты охотник. И ты никуда не уходил за прошедшие дни.

— Половина ополчения ходила, — пожал я плечами, легонько обхватив Вету за плечи. — Но ничего не говорили. Значит, не видели.

— Может, он просто сбежал? Сам? — в голубых глазах девушки виднелись слёзы. — От сборщика налогов…

— Ноблен мёртв, — напомнил я.

— Сбежал от каннибалов, — моментально сменила она вариант. — От грайдийцев.

Моя история успела облететь Ностой.

— Может, — покривил я душой, хотя любому было очевидно, что боец уровня Дервиса не испугался бы простых каннибалов. Среди них, безусловно, найдутся те, кто тоже открыл Ауру, но Дервис и правда был выдающимся воином. Кто-кто, а я точно мог подтвердить это. Если бы не сверхсилы, я бы проиграл. Чего уж, я бы проиграл даже с ними, окажись Дервис заранее в курсе о моих способностях! Он бы просто не позволил мне что-то предпринять, превратив в отбивную. После этого, раскинув Ауру, перебил бы всех моих мошек. Остались бы только те, что находились в Худросе или успевшие улететь далеко… Потому что попытайся они скрыться в лесу, ублюдок нашёл бы их своей Аурой Наблюдения и убил каждую.

Вета потупилась, очевидно и сама прекрасно понимая шаткость собственной теории.

Спустя полчаса мы все разбрелись по окрестностям. В Ностое осталось не более сорока человек — в основном старики и совсем маленькие дети. Даже женщины были отправлены Дуффом изучать местность.

Был в этом некоторый риск, ведь на беззащитную деревню мог напасть враг, однако староста даже не рассматривал такую возможность. Впрочем, с учётом нашего распределения, любой отряд противника будет обнаружен сильно заранее.

Некоторое время я шёл вместе с Ветой, Ребисом, Себбом, Керобом, Заной, Леви и десятком человек, которые понемногу сворачивали в стороны, расходясь широким полумесяцем. Постепенно народу становилось меньше, а мы сами всё дальше углублялись в сухой и редкий лес.

— Только сами не потеряйтесь, — с лёгкой улыбкой бросил я своим одногодкам. — Придётся второго искать.

— Нечего на меня смотреть, — фыркнул Ребис под неуверенные смешки. Обстановка не подходила для юмора.

— Вет, может, у Дервиса были какие-то любимые места? — спросил Кероб. — Хотя там, наверное, уже твой отец проверил…

— Он ночью куда-то уходил, — кивнула девушка. — Я не спрашивала. Отец… нервный сейчас.

— Прям как наша мама, — шмыгнул Себб.

— А дядька Садрич опять за старое взялся? — поинтересовалась Зана. — Он под утро возле порога у нас ошивался. Кашлем весь дом разбудил. Я слышала, что у отца выпивку спрашивал.

— «За старое»? — фыркнул я. — Это для него прошлое, настоящее и будущее.

— Не так всё и плохо, — недовольно проворчал Реб.

— Всё ещё хуже, — Себб толкнул брата локтем. Они завозились, негромко переругиваясь.

Мы шли совершенно другую сторону. Не ту, где прошёл мой бой, и не ту, где какое-то время назад лежали кости Дервиса. А значит, при всём желании и старании ничего не обнаружим. Но хотя бы прогуляемся. Везде надо искать позитивные моменты.

Поиски продлились до вечера. С каждым часом мне всё сложнее было поддерживать в Вете позитив. В конце дня, когда начало темнеть, она разрыдалась. Насилу успокоил. В деревню вернулись за полночь, я сразу направился к себе на чердак — спать.

Следующие дни были наполнены постоянными и абсолютно бессмысленными поисками. Люди уходили в темноте утра и приходили во тьме вечера. Немногочисленная оставшаяся работа окончательно встала. За последними посевами и скотиной ухаживали кое-как — по мере сил и возможностей.

Люди ворчали, но не решались отказывать Дуффу, который напоминал спущенного с поводка пса. Рычал на любую проблему и агрессивно реагировал на каждую мелочь.

Его приказом пробудившие Ауру оставались ночевать на природе, углубляясь по наиболее вероятным — по мнению Дуффа — направлениям. Я какое-то время ходил отдельно от них, какое-то — с ними, а потом, через несколько дней бессмысленных поисков, снова переключился на сугубо индивидуальные походы, во время которых занимался привычными мне вещами: охотой, сбором полезных ингредиентов и отработкой приёмов.

Спустя некоторое время я вновь поднял тему Грайдии и убийства Игнаца Ноблена, поскольку сам Дуфф, очевидно, не был в состоянии урегулировать ситуацию. Чего уж, он вообще все свои — и Ностоя — дела отложил, буквально помешавшись на поиске Дервиса. Наверное, этого стоило ожидать, но всё равно стало неприятной новостью. Без лидера деревня медленно, но верно превращалась в скопище не слишком довольных друг другом соседей, каждый из которых имел сугубо собственные планы и цели, не учитывающие мнение и ситуацию остальных.

Я не стал сообщать Дуффу о сложившейся ситуации. Он не маленький мальчик, сам знает. А если не знает — то не потому, что не понимает, а потому, что не хочет понимать. Следовательно, мои слова не принесут ничего, кроме лишнего потока негатива. Нет уж, мне хватило того, как староста едва не отмудохал Есара Бокуса, отца Заны, за то, что он предложил «бросить это бессмысленное дело». И я понимал Есара. Ещё ни разу Ностой не тратил столько времени и сил на поиск пропавшего человека. Сам Дуфф утверждал, что в подобном нет смысла. И это было правильно. Если человек пропал и его не нашли пользователи Ауры, то… он мёртв. Или сбежал. Одно из двух.

В общем, я ничего не сказал старосте о проблемах Ностоя, ибо не сомневался, что он в лучшем случае обложит меня бранью, а в худшем попытается навешать плюх. Обратиться к Отье тоже не мог, ведь наставник занимался поиском вместе с остальными. Пришлось запросить помощи у Леви, благодаря которому удалось собрать нескольких наиболее уважаемых в Ностое человек — решать накопившиеся вопросы.

Люди собрались в храме Наршгала — местечко мне сразу не понравилось. Мало того, что я уже давно не верил хоть в какие-то силы местного божка, так ещё и «храм» представлял собой нечто куда больше смахивающее на сарай. Плюс здесь было душно и воняло. А в подвалах Милегер занимался «одеванием» трупов в вирры, отчего к обычной вони немытых тел (бани из-за отсутствия воды стали роскошью, и их организовывали не чаще раза в неделю) добавился специфичный запах палёной плоти, который насмерть въелся в эти деревянные стены.

Подумать только, а ведь ещё несколько лет назад я здесь учился! Но тогда положение с водой обстояло получше, так что и местечко воняло меньше. Или мне это сейчас так кажется?

Среди присутствующих были я, Леви Мос-Лир, жрец Милегер Шоркус, кузнец Фусто Алеас и целитель Гербер Локус. Не хватало Отье и ещё пары человек, но те продолжали бегать с Дуффом по горам и прериям.

— Я, кажется, вшей поймал, пока по лесам таскался, — пробасил кузнец, задорно расчёсывая себе самые разные места. Его здоровые граблеобразные ладони ловко ныряли под рубаху, гуляя по телу. — Гербер, что порекомендуешь?

— Мыться чаще, — буркнул он. — Но в наших условиях этот вариант подходит так себе.

— Мы в войну над костром одёжку трясли да сами через него прыгали, — дёрнулся Леви. — «Обжиг», собственно говоря…

— Портки последние сожгу, — хмыкнул Фусто.

— Молитву… — начал было Милегер, но осёкся, когда мы, все четверо, в едином порыве бросили на него предупреждающие, не слишком довольные взгляды. — Кхм…

— В муравейник её засунь, — сказал я в момент тишины. Теперь взгляды скрестились на мне. — Что? — слабо улыбнулся. — Муравьи — хищники по меркам насекомых. А ещё они ненавидят тех, кто проникает на их территорию. Вши — относительно мелкие и слабые, муравьи легко отыщут и сожрут их всех, не пройдёт и пары часов. Более того, они распыляют феромоны… — я покрутил рукой, — запах. Специальный муравьиный запах. Он будет отпугивать других насекомых, которые посчитают, что случайно попали на территорию муравьёв.

— Не зря у Вияльди обучался, — важно кивнул кузнец. — Способ необычный, но я почему-то верю, что получится.

— Муравьёв вместо вшей нацепляешь, — ухмыльнулся Гербер Локус.

— Муравьи — не страшно, — отмахнулся Фусто. — Они меня мучить не станут, сами с одёжки сбегут…

Разумеется, совещание не могло начаться вот так с ходу! Народ болтал на разные отвлечённые темы не меньше часа, пока наконец не добрался до сути.

— Загрейн, думаю, будет правильно, если ты ещё раз расскажешь всем присутствующим о ситуации с Игнацем Нобленом и Грайдией, — проскрипел Милегер.

— Конечно, учитель, — кивнул я жрецу. — Но я бы хотел увидеть карту.

Таковая в храме нашлась, так что рассказ упростился. Да и не был он слишком уж длинным.

— …и после этого я сразу направился обратно, — закончил я историю про сраных каннибалов.

— Тебя не заметили? — с толикой тревоги спросил Леви.

— Нет.

— Откуда ты знаешь? — недовольно спросил Милегер.

— Если бы заметили, бросились бы в погоню, — пожал я плечами.

— Может, решили проследить? — предположил Гербер.

— Может, и решили. Но зачем? — выгнул я бровь. — Проще было взять меня и допросить.

Люди переглянулись. Все они сидели с хмурым видом и постоянно ёрзали, будто кто-то подкинул кнопок на стул.

— Получается, нам не стоит ожидать нападения людоедов? — Фусто мрачно оглядел своих товарищей.

— Куда больше меня беспокоит факт смерти Игнаца Ноблена, — скривился Гербер. — Когда наместник Аделард Вермитракс об этом узнает, то не оставит случившееся на самотёк.

— Узнает ещё не скоро, — хмыкнул Милегер. — Ноблен должен ещё не меньше трёх месяцев деревушки да города у нас обходить.

— И всё же, — не отступал Гербер. — Даже если через три месяца. Что это такое — три месяца? Тьфу! Моргнуть не успеем, как сюда солдат нагонят!

— А я вот не удивлюсь, если Вермитракс ничего не сделает, — хмыкнул кузнец. — Я три года тому назад общался с Киртагаром, жестянщиком из Худроса, так он рассказывал, будто Вермитракс заинтересован только своей новой жёнушкой да обустройством двора.

— Ему-то почём знать? — с тем же видом спросил Гербер. — Или жестянщиков ныне стали во дворец пускать?

— В Палиде так говорят, — Фусто снова начал чесаться. — Дескать, наместник хочет жить так же, как сайнадский кайзер в Йертрасс-Холле, но возможности не те. Вот и выжимает налоги по максимуму.

— И из нас? — заинтересовался Леви.

— Вестимо, — пожал кузнец плечами.

— Чего же тогда Вермитракс, по твоим, Фусто, словам, должен нас в покое оставить? — подметил Мос-Лир. — Ежели ему деньги нужны?

— Во-первых, не он, а первый министр, Райнер Силиват, — пояснил кузнец. — А во-вторых, потому что от нас поступают не деньги, а шкуры и продукты, да и тех с каждым годом всё меньше, — он махнул рукой. — Думаешь, много золота получается, ежели всё это продать? Уверен, какой-нибудь столичный лордик столько в борделе за вечер оставляет. Возможно, что дворец пропустит подобные глупости мимо ушей.

— Бред, — вздохнул я. — У него не продуктовая недостача получается, а пропавший — считай, погибший — человек. Верный сборщик налогов! Думаешь, на это просто закроют глаза? Даже если наместник и первый министр проигнорируют, то остальные — нет. Кто-то ведь должен считать каждый медяк? Иначе не гоняли бы Ноблена сюда в такую даль!

На мне снова скрестились задумчивые взгляды.

— Погодите, — встрял Милегер, словно о чём-то резко вспомнил, — это что же получается, каннибалы прикрывались именем Наршгала? Святотатцы!

Я с трудом удержался, чтобы не прикрыть ладонью глаза. Вот как он… с одной темы на другую? Так резко? Так… глупо?!..

— Они обезумели, — пояснил я. — Конечно же, такие люди будут спихивать свои прегрешения на бога.

Хотя в реальности я не имел ни малейшего понятия, по какой причине всё скатилось в такую дикость.

— Который покарает их! — подпрыгнул жрец.

— Скорее стража наместника, которую рано или поздно направят сюда разобраться в ситуации, — возразил Мос-Лир, потом улыбнулся в мою сторону и кивнул.

— Только вот под горячую руку попадём мы все, — невесело хихикнул Гербер.

— Что предлагаешь? Бежать? — деловито спросил Фусто, чьи мускулистые руки скрестились на груди.

— Не сопротивляться же? Шансов на это немного, — отмахнулся целитель. — У нас наберётся десятка полтора людей, способных держать оружие в руках.

— Нужно сообщить Дуффу… — протянул Милегер, снова переключаясь. Как будто бы щёлкнул невидимый рубильник адекватности.

— Думаешь, ему не говорили? — прервал его Леви. — На моих глазах Загрейн рассказывал, потом ещё пару раз Отье напоминал, но Дуффу сейчас на всё плевать, кроме пропавшего Дервиса.

— Тогда чего… — Гербер замялся. — Может, это… подождём?

— И сколько ждать будем? — фыркнул Фусто. — Все три месяца, пока в Палиде точно не поймут, что Ноблен пропал? Тьфу! Похоже, Дуффу теперь не до нас. Или ты веришь, что парень найдётся?

— Как может быть не до деревни?.. — начал было жрец, но оборвал сам себя.

— Ты серьёзно? — фыркнул Гербер, но Милегер лишь отмахнулся и вздохнул.

— Дервис сдох, — закончил кузнец. — Все мы это знаем. Уже неделя прошла с его пропажи. Если что и найдут, то обгрызенные гиенами кости в какой-нибудь яме.

— Это, между прочим, очень плохо, — Леви подался вперёд. — Кто-то сумел прикончить Дервиса! А он, скажу я вам, был весьма хорош.

— И талантлив, — добавил Милегер. — Сам, без всякой помощи, освоил сокрытие Аурой. Такое далеко не каждый сможет повторить.

«Сам? — мысленно выругался я. — Да ну на хер! А я всё ждал, пока Дуфф начнёт обучать этому трюку Вету! Но, может, Дервис показал приём отцу и тот всё-таки что-то знает?»

Однако надежда разговорить Дуффа в нынешних условиях казалась мне откровенно призрачной.

— Нет, — Фусто помотал головой. На стол упала вошь, которую Леви прихлопнул молниеносным ударом руки. Если кузнец и смутился, то виду не подал. — Я считаю, что виновата случайность. Если бы к нам подобрались враги, которые прикончили бы Дервиса, то уже давно напали бы сами. Скорее всего, парня укусил ранфер или случилось нечто похожее. Несчастье, из-за чего он помер где-то в овраге и уже оказался под землёй. Иначе отыскали бы. Ополчение Аурой хорошо работать умеет, уж я-то знаю!

— Может, всё-таки сбежал? — Гербер пожал плечами. — В Ностое делать нечего, а я слышал, у него возлюбленная в Палиде.

«Какая-то девушка, — припомнил я старый подслушанный разговор между Дервисом и Дуффом. — Которая ещё служит в охране наместника. Как её звали? Тиара? Тиана? Тирара?»

— Отложим тему Дервиса, — откашлялся Леви. — Она нам ничего не даст. Лучше решим, что будем делать в связи со смертью Игнаца Ноблена. Ну и Грайдией заодно. Ранее высказывалась мысль о бегстве, — он посмотрел на Фусто, который последним озвучил таковой вариант. — Лично мне она кажется подходящей. Здесь, в Ностое, делать уже нечего. Вопрос в другом: куда мы можем уйти?

— Худрос, однозначно, — потёр я руки, припомнив, как то же самое обсуждал со старостой, когда он ещё был адекватен, то есть когда Дервис был жив. — Наместник не будет уничтожать целый город.

— Может, и деревни не будет, — пробормотал Милегер.

Я выразительно приподнял бровь, безмолвно напоминая об одной уже уничтоженной под корень деревне, к северу от нас. На половине пути к Грайдии, между прочим!

— Мы же честно платили налоги! — возмутился Фусто. — Почему теперь должны страдать за чужие преступления?!

— Средство устрашения… — буркнул Леви.

— Надо напасть на Гайдию и захватить всех каннибалов, — одновременно с ним произнёс Гербер. — Мы сдадим их Вермитраксу, чтобы избежать кары…

— Сам-то будешь отсиживаться здесь, — прищурился Мос-Лир.

— Как и ты, — криво ухмыльнулся целитель.

— Ради чего нападать? — прервал я их. Мне казалось удивительным, что меня ещё не попросили уйти, ведь я уже рассказал всё, что видел. С опозданием я осознал, что являюсь взрослым и, чего уж греха таить, уважаемым представителем деревни. Меня могли не позвать на собрание, но выгнать, раз уж я на нём оказался, — точно нет. — Чтобы дальше платить налоги? Они неподъёмные!

— Мы всегда честно их платили! — возразил кузнец. — По законам! И не нарушали их!

— Сейчас-то нам платить нечем, — пожал плечами Милегер. — Это не секрет. Юный Загрейн верно сказал. Разве что сдав каннибалов, мы договоримся об отсрочке…

— С кем? — ухмыльнулся Леви. — С карательным взводом, который калёным железом пройдёт по западу, уничтожая правых и виноватых?

— Города, скорее всего, и правда не тронут, — пожал плечами Гербер. Правда, сделал это излишне неуверенно.

— Даже если так… — одноногий ветеран почесался, после чего с подозрением уставился на хмыкнувшего Фусто. — Зарой одежду в муравейник, Мос-Лир, — посоветовал он. — Сегодня же.

Переждав короткие смешки, Леви продолжил:

— Даже если города не тронут, то чем они будут питаться? На одной рыбе долго не протянешь. Сейчас Худрос и Тирайда получают хоть какие-то поставки с деревень — скудные и скромные, но этого, с учётом торговли, рыбы и ещё живых ремёсел, хватает, дабы худо-бедно выживать. Без деревень начнётся голод и соответственно отток населения. Города вымрут. Весь запад вымрет.

— Возможно, так будет лучше, — задумался Милегер. — Что, если Наршгал хочет, чтобы мы покинули эти земли и направились в другие? Новые?

— Ты у нас спрашиваешь? — Фусто закатил глаза.

— Действительно, — невесело рассмеялся жрец. — Я спрошу бога. Буду молиться ему день и ночь, чтобы он даровал мне откровение.

Воцарилось короткое молчание.

— Нападать на Грайдию — это риск, — наконец произнёс Леви. — В лучшем случае положим половину мужчин. Причём не факт, что победим.

— Давайте признаем: никто ни на кого нападать не будет, — кузнец поджал губы. — Даже Дуфф не факт что сумел бы продавить такое решение, а без него у нас просто не хватит власти. К тому же все ополченцы заняты бессмысленным поиском.

— И что ты предлагаешь? — голос Герберта источал раздражение.

— Сообщить мэру Худроса, Галварду Ройму.

— А толку? — насмешливо спросил лекарь. — Веришь, он соберёт людей и направится туда?

— Я хоть что-то предложил! — возмутился Фусто.

— Ройм — старый ленивый сукин сын, — раздражённо буркнул Мос-Лир. — Я помню его по войне. Бывший купчишка, который продавал свою жопу всем, кому мог. А кому не мог, отдавался так. Сугубо из любви к смене сторон. Презренный торгаш!

— В Худросе почти двести стражников, — Герберт почесал подбородок. — И несколько человек с Аурой. Не знаю сколько, но силы выходят немалые, а?

— У нас, — с некоторым удивлением произнёс я, — несколько человек с Аурой, а в Худросе, по идее, должно быть куда больше, разве нет? Там же населения тысяч двадцать!

— Десять, — поправил Милегер. — А сейчас, может, и меньше, но да не суть…

— Обучение Ауре по всем правилам, — сухо пояснил Леви. — И старые ветераны. Не знаю, сколько ветеранов с Аурой живут в Худросе, но вот в страже таких мало.

— Выгоднее в африды уйти, — невесело улыбнулся Фусто. — На кораблях таких ой как любят! Владение Аурой — успех почти в любом деле. Или думаешь, много дураков найдётся, которые готовы остаться в своей норе, когда весь мир открывает свои объятия?

— А наши ополченцы? — прищурился я, осознавая истину сказанных кузнецом слов.

— То же что и ты, — хитро хмыкнул он. — Сделали свой выбор. Ведь так?

Я промолчал: поворот темы мне не понравился. Хотя в голове продолжали крутиться мысли о людях, открывших в себе такое чудо, как Аура. Открывших и… оказавшихся на грани выбора: рискованная жизнь, полная достатка и возможностей умереть в любой момент, или… спокойное проживание с полной уверенностью в завтрашнем дне. В поселении, где ты любим и уважаем. Где у тебя нет особой работы, кроме тренировок, а твоё слово значит не меньше, чем слово того же кузнеца или даже старосты.

Что же, я могу понять причины, почему ополченцы, пробудив Ауру, остались в Ностое. Но, хех, хитро-то как! Не думал, что местные отличаются такой продуманностью! Сумели ведь придумать, как исподволь оставить у себя столь ценный актив!

Хм… это что получается, я тоже попался в подобную ловушку?

— Предлагаю покинуть это место, — снова поднял я уже ранее озвученную тему. — Но Худрос не будет финальной точкой пути — лишь началом. Вначале туда, а потом переехать на восточную часть острова. Там всё ещё остаётся вода. Не знаю, пересыхает или нет, но торгаши говорят о полноценных лесах и даже джунглях, — на мгновение я остановился и перевёл дух. — Даже не нужно основывать какое-то поселение: нас мало, просто прибьёмся к какой-нибудь уже существующей деревне. Туда, где ещё есть место. Сомневаюсь, что нас прогонят, а если и прогонят, то поселений там — пруд пруди. Где-нибудь да осядем. — Я пожал плечами. — Шансов выжить всяко больше, нежели оставаться здесь и надеяться на чудо.

— Если нас примут, то только на каких-то условиях, — недовольно проворчал Гербер.

— И что? — улыбнулся я. — Как по мне, лучше на каких-то условиях проживать рядом с водой и чернозёмом, чем гордо торчать в пустыне.

— А если и там засуха? — Фусто посмотрел на меня совершенно серьёзно, не воспринимая мальцом или человеком, который не достоин находиться среди их высокого сборища.

— Загрейн верно сказал: о засухе на востоке не слышно, — опередив меня, ответил Леви. — Более того, поговаривают, что там, наоборот, ситуация только улучшается. Вроде как дожди начали лить не только в сезон, но и просто так.

— Не слышал и не видел, зато слухи пересказывать горазд… — фыркнул Милегер.

— Ты вроде говорил, что хочешь Наршгалу помолиться? — Мос-Лир прищурился, волком глядя на жреца. — Лучше продолжай, а то мало ли? Обидишь нашего великого покровителя.

Жрец скрипнул зубами, но замолк.

И они снова продолжили перемывать друг другу косточки. Моя идея быстро затерялась за фасадом других тем. И так на протяжении ещё ЧЕТЫРЁХ раз! Да-да, ещё четырежды я пытался направить «деревенский совет» в нужную мне сторону, но… Каждый раз тема затухала, плавно переключаясь на другую.

И если поначалу я пытался чего-то добиться, спорить и предлагать, то по итогу фигуральным образом плюнул.

Иронично, но обсуждение ни к чему не привело. У меня теплилась надежда, что ситуация разрешится на следующем собрании, куда я уже не был приглашён, но моим мошкам забыли про это сказать. Однако… не судьба. Быстро выяснилось, что староста в деревне не вола валял, а реально работал. Без него люди попросту не могли принять какое-то единое решение! Каждый старался тянуть одеяло на себя, отчего собрания быстро перерастали в дрязги и конфликты. Из памяти поднимались старые противоречия и обиды. Дело несколько раз едва не доходило до драки, и ладно бы по нынешней теме, так нет же! Из-за коровы, которая сдохла от якобы неправильного лечения ещё десять лет назад. Из-за женщины, которую кто-то у кого-то по юности отбил. Из-за непохожих на родителя детей. Из-за денег и загубленного урожая — опять же старого.

А в деревне ведь лучше не становилось. Каждый день — это перспектива потуже затягивать пояса на давно ставших слишком широкими штанах. А Дуфф, вместо того чтобы как-то решать начавшие копиться проблемы, дневал и ночевал за пределами Ностоя, пытаясь отыскать давно мёртвого Дервиса.

Я даже пожалел, что умудрился перемолоть ублюдка до костного порошка, который потом опять-таки съели мои мухи. Может, если бы я подкинул старосте голову его сына, тот бы погоревал, но преодолел себя и начал жить дальше? Ради дочери и жены…

Однако поздно думать о несбывшемся. Дела обстояли так, что голодающая деревня осталась без защиты. Ополченцы, подгоняемые Дуффом, ушли слишком далеко, «на страже» остались юнцы, типа моей компании, где из всех лишь я один сумел открыть Ауру, да парочка не особо шустрых ветеранов типа Леви Мос-Лира.

Обстановку накаляли слухи о каннибалах из Грайдии, которые вроде как уже готовятся к тому, чтобы навестить нас. Ко мне даже пытались подвалить с претензиями пара человек, причём не подростков типа Кольто Шебора или Жаруба Вуруса, а прям уже полноценные мужики. Пришлось звонко ударить кулаком о кулак, применив Ауры Защиты и Атаки. Поднявшийся ветер и хлёсткий звук удара угомонили придурков.

Однако я не ожидал, что страх будет поднимать голову, как готовящаяся к атаке змея. За два следующих дня произошли три драки и одно убийство. Виновника — до возвращения Дуффа — заперли в пустом доме. Несколько человек вооружились самодельными копьями и старыми сельскохозяйственными инструментами, начав патрулировать местность, изображая из себя опытных вояк, хотя никто до сего момента ни разу даже не приходил посмотреть на тренировки Боевых Искусств.

Я больше не рисковал покидать Ностой. Опасался, что снова произойдёт какая-то дичь, а так я хотя бы смогу её предотвратить, поэтому окружил деревню плотным коконом мошек, которые сидели в каждом из ещё жилых домов, сараев, коровников и загонов. Летали подле поля с куцыми, почти выжженными солнцем колосьями пшеницы. Контролировали превратившуюся в мутную лужу запруду возле Беруги.

— Хотя бы здесь всё стабильно, — хмыкнул я, лёжа на чердаке дома Эландов. Садрич пил, хотя ещё два дня назад клялся, что у него остался последний кувшин самогона. Энни рыдала на кухне, ведь муж обменял на выпивку последний мешок муки. Реально последний. Всё. Больше в доме ВООБЩЕ не имелось никакой еды. Ребис направился по друзьям в попытках добыть хоть немного пищи. Себб злобно тренировался на заднем дворе. Даже отсюда мне были слышны щелчки сухих ударов, нанесённых по самодельной макиваре.

Вздохнув, я принял сидячее положение, почесал затылок, потом направился вниз. Хоть у меня с тётей не слишком хорошие отношения, но…

— Я слишком часто дрочил на тебя голую, чтобы хоть как-то за это не заплатить, — слабо усмехнулся я, прежде чем зайти на кухню.

Энни не сразу заметила мой приход. Я воспользовался этим и тут же ошарашил её.

— У меня яд завалялся. Старый. Сам делал, у Вияльди, несколько лет назад, когда жизнь была ещё не столь плоха, — совершенно спокойным и даже обыденным тоном, словно завёл разговор о погоде, проговорил я.

Хотя нет, про погоду в Ностое говорят преимущественно или гневно, или с мольбой.

— Предлагаешь выпить его и наконец-то отмучиться? — Энни подняла взгляд и через силу усмехнулась, глядя на меня. Женщина даже не скрывала заплаканных глаз.

Ей был тридцать один год. В моём прошлом мире сказали бы: самый сок! Уже достаточно опытная, но ещё не успевшая состариться и обрюзгнуть. Здесь, конечно, считалось несколько иначе. Однако Энни всё равно умудрилась сохранить привлекательную внешность. Немного усталую и побитую, но… утончённую, что ли?

Хотя рада ли она такой «утончённости», полученной от голодной жизни?

Впрочем, завести кавалера на стороне ей это не помешало. Но Форпон Корс её хотя бы не бил. Показатель!

Думаю, присутствуй он в Ностое, то Энни давно бы попросила его помочь. Человеку с Аурой не отказали бы в предоставлении хоть минимального, но запаса пищи. Да и у самого Форпона, уверен, где-то скроен тайничок.

Но его в деревне не было. Бродил где-то, искал Дервиса.

— Тоже вариант, но вообще я думал одолжить его для дяди. Ему, кажется, нужнее, — улыбнулся я, скрестив руки на груди и облокотившись о гладко обструганную стену. Невольно в голову пришли воспоминания о долгом противостоянии с различными паразитами, проживающими под досками и внутри стен. Мои мошки хорошо постарались, изничтожая всю пакость. Теперь внутри ползали лишь они — и то не часто. Скорее профилактически.

— Он… — Энни замялась. — Он просто…

— Дядя уже не контролирует себя, — подсказал я ей. — Последняя стадия.

— Может, и так, — спустя три удара сердца признала она.

Я вздохнул и почесал подбородок, взглянув на грязные открытые ставни. Стёкол в Ностое не было. Не имелось их и в Худросе. Ну, почти. В паре купеческих гильдий, на ратуше и в некоторых домах богачей.

Что поделать, стекло ныне — ресурс редкий и сложный в изготовлении.

Похоже, придётся начинать издали. Не люблю такое. Вот… вот она же всё понимает! Так какого чёрта, а?! Боится осуждения? Да даже если Энни открыто проломит Садричу башку топором, то ей вообще никто и слова плохого не скажет! Здесь же, сука, как в коммунальной квартире: все знают про всех. В том числе и о ситуации семьи Эландов.

— Ты не могла не заметить, что последнее время я не столовался вместе с вами, — произнёс я, покрутив рукой. — И на то есть причина. У меня, скажем так, скопился свой небольшой запас. То с охоты, то с обмена, — пожал я плечами. — Я могу поделиться. Всё-таки вы мне не чужие люди.

Энни недоверчиво прищурилась. В уголках её всё ещё влажных глаз собрались маленькие морщинки.

— Ребис обещал найти… — неуверенно начала она.

— Я не навязываюсь, — перебил я её, выставив руки ладонями вперёд. — Просто знай, что я поделюсь. Это факт. Единственное, что меня смущает, — дядя. Мне или каждый день кормить вас всех чуть ли не с ложечки, выделяя ровно на один раз, — выставил я палец, подчёркивая важность момента, — или быть уверенным, что далеко не даром доставшаяся мне пища одним прекрасным днём не превратится в плохо очищенную выпивку.

— «Быть уверенным»… — медленно повторила женщина. — На что ты намекаешь? — в её глазах загорелось понимание. — Ты серьёзно, что ли, насчёт яда? Ты что, совсем свихнулся?! Хочешь, чтобы я Сада убила?! — Она приподнялась на стуле, но почти сразу упала обратно, будто ноги не держали.

Облизнув губы, я перенёс вес на другую ногу. В голове ситуация развивалась иначе.

— На самом деле — да, — продолжая сохранять вымученное спокойствие сказал я. — Прости за прямоту, но чувств между вами давно нет. И ты сама уже с год как ходишь к Форпону Корсу, — я постарался, чтобы в голосе не звучало даже намёка на осуждение или веселье. — Ему нормально, тебе тоже. Ваше право, никаких претензий. — Короткая пауза: я собирался с мыслями. Слова старательно убегали, мешая себя поймать и выстроить фразу должным образом. — Увы, но дядя проиграл в этой жизни. И он сам отлично это знает, пытаясь закончить её всеми способами, кроме самого очевидного.

— Ты бредишь, — резко произнесла тётя. — Убирайся! И еду забери свою, она нам не нужна!

— Энни, послушай, — добавил я строгости в голос и даже немного подался вперёд. — Верхушка деревни планирует переезд, — солидно преувеличил я. — Здесь, в Ностое, уже нечего делать. Ты сама это видишь. Голодает не только ваша семья. Все, — я демонстративно развёл руки, будто готовясь обнять целый мир. — А ты ещё не старуха. Не спорь. Прошли времена синяков и ссадин. Работа уменьшилась, дядя перестал тебя колотить. Ты привела себя в порядок и выглядишь более чем достойно. Не молодуха, но вполне симпатичная. Это я тебе честно говорю, — улыбнулся я. — Рано на себе крест ставить, Форпон Корс подтвердит, — я подмигнул ей. — А вот дядя — иное дело. Ты правда думаешь, что будет хорошей идеей в столь тяжёлое время тащить его с собой? Кормить, присматривать, контролировать, чтобы снова ничего не обменял? Кто даст гарантию, что однажды ночью, напившись до невменяемого состояния, он не обрушит тебе на голову топор? Или Себбу с Ребисом? А ведь такое уже было! Этот человек не может отдавать отчёт своим действиям.

Она промолчала. Отвела взгляд.

Хороший знак.

— Он ведь не инвалид, как Мос-Лир, — уже спокойнее продолжил я. — Это не какая-то болезнь, от которой можно взять и вылечиться. Это не потеря конечности, к которой можно привыкнуть, и даже не перелом спины, после которого он бы мог только лежать пластом, полностью парализованный. Нет, всё куда проще и одновременно сложнее.

Энни не издала ни звука.

— Молчишь? Твоё право. Вот пузырёк, — вытащив зелье из кармана, я поставил его на стол. Яд был залит в маленький сосуд из обожжённой глины. — Сильная дрянь, но нужно попадание внутрь тела. Подлей ему в выпивку, — кивнул я на второй этаж, где Садрич предпочитал квасить. — Он уже в невменяемом состоянии. Отвлеки его и подлей яд в кувшин. Сработает уже через пять минут. Быстрая смерть. Лёгкая. Не достойная этого человека. — Я слегка поморщился. — Никто не удивится, что запойный алкаш подох. И не думай, что я чёрствый и злой, просто я уже давно похоронил того человека, который приютил меня в вашем доме после трагедии с моими родителями. Я до сих пор помню того Садрича, который рассказывал нам с Ребом и Себбом сказки и истории. Я помню, как он обучал меня работе на мельнице… — на моих губах зазмеилась лёгкая улыбка. — В каком-то смысле он заменил мне отца. Но тот дядя давно умер. Теперь вместо него рядом незримо присутствует оборотень, которого интересует лишь выпивка. Он серой тенью бродит по дому, одним своим видом погружая всё вокруг в уныние и безнадёжность.

Вздохнув, я взъерошил волосы. На душе ощущалась тяжесть. Возникла мысль, что надо было всё сделать самому. Быстро, просто, легко, никаких вопросов… Но разве не было бы правильным, чтобы в последний путь своего мужа отправила именно жена? Точнее, даже не мужа, а человека, который в пик голода оценил мешок муки в меньшую цену, нежели кувшин бормотухи. Причём имея на руках семью, для которой та мука была ПОСЛЕДНЕЙ едой! Он в каком-то роде обрёк всех нас на смерть! Да, нас! Ублюдок ведь не в курсе, что я обладаю сверхспособностями. Следовательно, в его голове я также являлся тем, кто нуждался в пище. Но теперь её нет.

Пару секунд постояв на месте, я мысленно сплюнул и обернулся к Энни, которая не сводила глаз с пузырька.

— Я вернусь позже. Надеюсь, что к этому моменту ты примешь верное решение. Своими запасами я в любом случае поделюсь, но… знай, так или иначе, Садрич всё равно скоро откинется. Просто перед этим создаст всем нам кучу самых разных проблем.

Так и не дождавшись от неё никакой реакции, я вышел из кухни, а потом и из дома.

Необходимо было «достать еды», и я знал, где её раздобуду. Телепортом в Худрос. Пора немного потрясти склады купцов. Нужно будет только, наверное, изобразить привычную для последнего времени схему реализации товара — через старосту Дуффа.

— Однако Дуффа нет. — Уперев руки в бока, я несколько секунд стоял перед невысоким забором Эландов, но потом направился по улице — прямой как палка. Не хотел, чтобы Энни увидела меня в окно и посчитала слова про тайные запасы выдумкой.

— Хотя, — почесал я затылок, — особой нужды в нём теперь и правда нет. Я ведь не планировал раздавать еду вообще всем? Только Эландам. А для Энни я уже подготовил вполне сносное объяснение. Значит, староста мне не нужен.

Тихонько насвистывая и одновременно размышляя о проблеме инерции мышления, я неспешно шёл по улице, заодно направив мошек, находящихся в прибрежном городе, изучать торговые точки. Нужно было место, где на данный момент отсутствовали проверяющие и прислуга.

Ситуация немного осложнялась тем, что сейчас день. Большинство складов днём не простаивало, там активно бегали люди: приносили-выносили, переставляли, убирали, считали, чистили… Много возни плюс обязательный контроль кого-то из помощников купцов — чтобы не воровали.

Мошки облетали склады, изучая обстановку, а я мысленно радовался, что заранее разведал весь Худрос. Всё-таки мои насекомые уже давно находились в нём, отчего я научился более чем сносно в нём ориентироваться.

— …ни одной? — удалось подслушать один разговор, показавшийся поначалу неинтересным, однако я быстро поменял мнение. — Глупости!

— Наршгалом клянусь! — горячо ответил паренёк примерно моего возраста. — Крысы пропали! За последнюю неделю ни одной на складе не видел!

«Ах да, — мысленно хмыкнул я. — Решил ведь, что в качестве компенсации за периодическое «заимствование» продуктов буду честно отрабатывать, уничтожая естественных вредителей: крыс, тараканов, гусениц, тлю и прочую пакость, обожающую поджирать пищевые запасы». — И слово своё сдержал. Тем более что мне не было особой разницы, чем будет питаться рой, — лишь бы регулярно передавал мне дополнительную энергию, которую я «инвестировал» в них же. Хитин моих созданий успел чуточку укрепиться. Пока особо не заметно, но если продолжу действовать в таком же темпе, то месяца через два-три… хе-хе, любо-дорого поглядеть!

Между тем парень продолжил рассказывать, пока счетовод сверял исписанные книги прихода-расхода. Потом достал счёты, перебросил костяшки, важно покивал и улыбнулся.

Надо же! Искренняя улыбка на лице торговца! Зрелище столь же редкое, как проститутка, решившая поискать клиентов возле храма.

— Если я прав, — голос мужчины дрогнул, — мы сохранили почти на двадцать процентов больше товара.

Его собеседник моргнул. Помощник купца хмыкнул и махнул ему рукой. Работяга быстро пропал, не понимая смысла сказанных ему слов. Небось даже слово «процент» не знает. Ну да не мне его судить.

— Какой я молодец, а, — похвалил я сам себя. — Значит, система и правда работает хорошо. Тогда даже париться не нужно: подыщу местечко, нагребу сумку, а потом, в качестве компенсации, направлю туда рой. Зачистив местных вредителей, сэкономлю купцам товар и, считай, отработаю сделку. Все в плюсе!

Неспешно гуляя по улице, я вскоре обнаружил подходящее место. Какой-то дальний склад, на который как раз разгрузили свежеподошедший корабль. Грузчики довольно утирали потные лбы и вполголоса бранились. Кто-то жаловался на потянутую спину. Другой бурчал, что ему прилетело ящиком по ноге.

На складе осталось несколько работников, которые тем не менее занимались более благородным трудом: заполняли бумаги. Мошка, подлетевшая ближе, увидела стандартные бланки прихода, которые писари заполняли, обмакивая перья в чернильницы. Люди были так заняты, что и носа от бумаг не отрывали. На выходе из склада стояли несколько лениво поплёвывающих сквозь зубы охранников. Мужчины негромко болтали и даже не особо смотрели по сторонам. Ничто не предвещало беды.

Я решил рискнуть и начал нагнетать внутрь склада мошек, чтобы создать рой и обратиться. Конечно же, старался действовать незаметно: никакого жужжащего роя, который начал бы обретать контуры человека посреди помещения. Не-не, я ведь не идиот! Несколько мух уселись рядом со всеми людьми подле и внутри склада, контролируя их движения, а остальные принялись неспешно рассаживаться возле наиболее отдалённых участков, скрытые коробками и стеллажами.

К этому моменту я уже в должной мере отошёл от Ностоя, углубившись в лес. Во-первых — чтобы скрыться от чужих взглядов, ведь не обращаться же мне в рой посреди селян? Во-вторых — от пользователей Ауры. Тот же Мос-Лир имеет неплохую пассивную дальность Ауры Наблюдения, а значит, есть неиллюзорный риск спалиться.

Спустя полчаса я успел достаточно отдалиться от деревни, заодно создав на складе подходящую массу мошек для обращения их в своё тело. Миг — и в глубине склада появился человек. Я.

В руках у меня был заранее прихваченный мешок, позволяющий набрать запас немногим меньше собственной массы. Я специально рассчитывал именно такой, чтобы обратить его в насекомых.

Ещё десять минут прошли в аккуратном хождении среди рядов — непременно так, чтобы меня что-то закрывало со стороны возможного обзора писарей. На охрану у ворот пришлось забить. Если у них имелась Аура Наблюдения, то меня заметят, если нет — то нет.

К счастью, мне повезло. Всё-таки верно Отье и Мос-Лир говорили: людей с открытой Аурой очень и очень мало. Это у нас, в Ностое, оказались ветераны, готовые передать свои знания подрастающему поколению, и то из всего потока пробудил Ауру пока лишь я один. Но это нормально. Леви объяснял, что в среднем, если регулярно тренироваться, участвовать в боях и всячески работать именно над пробуждением Ауры — через специальные упражнения, то годам к двадцати весь наш поток сумеет добиться результата.

Что же, будем надеяться, он прав.

Я набил полный мешок: разные виды солёной и вяленой рыбы, мяса, кувшины разносолов, печёные фрукты, мёд, крупы и даже немного шоколада.

Закончив, едва уловимо хмыкнул, покосился на единственный выход (он же вход), а потом разлетелся потоком насекомых, будто бы никого и никогда здесь не бывало.

И вот я снова стоял в лесу, но теперь стал обладателем оттягивающего руку мешка — пришлось даже Ауру использовать, чтобы его удержать!

— Энни охренеет, — слабо улыбнулся я. — Интересно, она прикончит Садрича?

Сейчас я не контролировал обстановку дома дяди и тёти. Специально. Не хотелось постоянно отвлекаться, думать об этом и гадать, словно на ромашке: убьёт — не убьёт. Вот приду и сам всё узнаю.

— С этим? — взвесил я в руке набитый здоровенный мешок, в котором навскидку было никак не меньше пятидесяти килограмм. Если бы не Аура, я бы его и не поднял. Во всяком случае, не с такой же лёгкостью. — Да ну на хер. Мало того, что ко мне появится куча новых вопросов, так кто даст гарантию, что Энни или Ребис с Себбом тупо не спалятся? Не-е… одно дело притащить пару краюх сухого хлеба и немного вяленого мяса, другое — вот эту гору.

— Значит, припрячу, — пожал я плечами. — Только не в своей комнате, а то всё копчёностями провоняет. Меня же потом самого сожрут.

Улыбка, появившаяся на губах, медленно сошла на нет, стоило лишь вспомнить Грайдию. М-да, шутки про «съем тебя» стоит придержать. Даже когда буду общаться с Ветой. А её, кстати, надо бы навестить. Девчонка снова хворает, запершись в комнате. Не дело.

Ладно, буду решать проблемы по мере поступления. Мешок еды. Круто. Но вываливать его в Ностой будет глупостью. Сразу потребуют ещё и ещё. Это с Дуффом, пока он был адекватным, я нормально договорился, а сейчас что?

Часть отдам Энии, хорошо. Остальное? Отнести к Вияльди и Леви? Ох, как бы беду на них не навести. Сейчас ведь за такое богатство натурально убить могут. А у них мелкая егоза Керста. Язык за зубами девочка, как и все дети в её возрасте, держать решительно не умеет.

Задумавшись, прислонился к дереву. Другие варианты? Закопать? Нет. Хотя… не, точно нет!

— Место должно быть неподалёку, но такое, чтобы никто лишний не совался.

Мельница! Простаивает уже несколько месяцев.

— На позапрошлой неделе работала, — заспорил я сам с собой. — Осталось одно поле, но всё равно ведь осталось. Пшеницу надо где-то молоть.

Плюс Садрич изредка валяется там пьяным. Есть риск, что недоумок отыщет запасы и тогда… не могу предсказать, что переклинит в его башке.

— Если, конечно, Энни не прикончит идиота, — протяжно вздохнул я и запретил себе отвлекаться. Идея с мельницей показалась мне верной. По территории Эландов мало кто ходит. Найдётся несколько старых сараев для инструментов и разной всячины, куда действительно никто не заглядывал уже с год. Вот туда и спрячу запасы! Главное — самому не подставиться.

Стоп! А не подставлю ли я в таком случае приютившее меня семейство? Вияльди, значится, решил еду не подкидывать, а тут, выходит, можно?

— Пустой дом, — осенило меня.

В Ностое за последние годы умерло рекордное число людей. Появилось много пустых хат, за которыми по-прежнему продолжали ухаживать, будто надеясь, что одним прекрасным днём всё волшебным образом наладится.

Вот только это не просто отдельно стоящие домики. На территории каждого имелось своё хозяйство с многочисленными пристройками, верандами, банями и прочими сооружениями.

— Идеал, — улыбнулся я, направив потоки мошкары обыскивать сооружения.

Пока насекомые — точнее, я их глазами — изучали варианты для тайника, я перебрал украденные (нет, честно отработанные!) продукты. Отделил то, что может полежать, от того, что желательно употребить в пищу побыстрее. После этого завернул условный скоропорт в отдельный кусок ткани. Вот и запас для Эландов.

Рой как раз подыскал подходящий вариант убежища, так что я перестроил свой маршрут и направился обратно в деревню.

Припрятав мешок — действовал аккуратно, предварительно изучив все окрестности Аурой Наблюдения и своими мухами, — я направился к… Вете.

Решил дать Энни ещё немного времени. Да и девушку… свою девушку, — поправился я, — надо вытаскивать. Чем дольше она пробудет в плену хандры и чёрной депрессии, тем сложнее будет её спасать.

Возле дома Бурсов обнаружился Есар Бокус, отец Заны. Он вовсю переругивался с Улой, женой Дуффа и матерью Дервиса с Ветой.

Решив не попадаться им на глаза, я шмыгнул за сарай и прижался к нему спиной, направив мошек подслушивать беседу.

— …продукты, — говорил Есар. Его колючий взгляд буквально впился в женщину. — Которые Дуфф добывал по своим источникам. Ностой нуждается в них!

— Так иди и тряси с него эти источники! — возмущённо рявкнула Ула. — Я тебе их где достану?!

В отличие от мужа, — и частично от Веты — Ула, хоть и носила траур, куда легче пережила смерть Дервиса. Во всяком случае, со стороны особого горя от неё заметно не было. Может, тоже надеется, что парень просто сбежал? Или попросту запретила себе даже думать об этом? Просто мошкара не замечала даже ночных рыданий, которые периодически наполняли комнату той же Веты.

— Дуфф не говорил, откуда их берёт! — Есар тоже поднял голос. — Я бы пошёл и «потряс»! Потому что у нас в доме вообще ничего не осталось. Голяк! Жрать нечего. Подпол опустошили, поля снова пожгло солнцем, ни мяса, ни овощей…

— Я тебе помочь ничем не могу, — немного спокойнее произнесла женщина. — Мне муж ничего не рассказывал.

— Ула, я ведь по-человечески прошу…

— Есар, я тебя всю жизнь знаю, как и ты меня, неужто думаешь, будто у нас все погреба забиты?

Я хмыкнул, ведь прекрасно знал, что так оно и есть. Наверное, не стоило старосте пускать меня в подпол, когда я обменивал у него половину туши гиены сразу после возвращения из Грайдии.

Попререкавшись ещё какое-то время, Есар покинул территорию Бурсов, после чего к дому подошёл уже я. В голове крутились мысли по поводу ситуации. С едой, имею в виду. Ностой голодал, это факт. Похоже, Эланды не единственная семья, оказавшаяся на грани. Проклятье! И что делать?

Закусив губу, я сжал кулаки. У меня БЫЛ способ их спасти. Был. Причём всех. Но тогда я признаюсь, что являюсь Прóклятым. Чуть ли не главной гадостью, по местным правилам и рамкам. И, может, ещё месяц назад меня не остановило бы это, но сучий Дервис, напавший и попытавшийся меня убить (несмотря на то, что знал: я помогаю Ностою!), здорово изменил моё мнение.

Здесь живут фанатики той или иной степени. Некоторые кажутся нормальными, некоторые откровенно поехавшие. Как я могу признаться им, что съел Запретный Плод? Даже если они предпочтут пропустить эти слова мимо ушей, найдётся какой-нибудь уникум, который решит выпустить мне кишки по примеру кретина Дервиса. И что тогда? Снова организовывать пропажу? А не слишком ли заметно будет?

— Безвыходная ситуация, — поморщился я.

И на Дуффа теперь проблему не переложишь. Староста, кажется, сошёл с ума. Может, он и придёт в норму, но точно не в ближайшее время. И что делать? Нет, серьёзно, что, мать его, делать?!

Деревня словно в осаде, будто корабль, вставший посреди бескрайнего океана после смерти своего капитана, в то время как его боцман, штурман и навигатор рвут друг другу глотки, пытаясь взять власть.

Команда такого корабля обречена на гибель. И, быть может, среди этих людей есть те, кто прекрасно понимает ситуацию, но что они могут сделать, не имея достаточной власти или силы?

Я не могу взвалить Ностой себе на плечи и вытащить его в светлое будущее!

Но могу попытаться… Облегчить муки…

Хмыкнув, я уставился на небо, столь синее, что, переверни его, получится море. На нём выделялась ослепляюще яркая точка солнца. Климат решил убить нас. Не вовремя.

Прикрыв глаза рукой, я стоял и пялился вверх, не желая возвращаться к прежним мыслям. Слишком сложно. От меня хотят слишком многого. Я что, избранный? Эй, я не Гарри Поттер! Про меня нет секретных пророчеств, и я не обязан помогать всем вам!

К тому же даже если попытаюсь, то не смогу бесконечно воровать еду! Я даже не про то, что такие пропажи быстро заметят и перекроют мне канал — хотя и это тоже. Я попросту не хочу обеспечивать всё оставшееся население деревни. Это бред. Мне что, больше всех надо? Я шестнадцатилетний пацан! Мне о сиськах полагается думать! Об оружии — в крайнем случае. О породистых лошадях, крутых кораблях, своей команде афридов, золоте, почёте и уважении. А я, мать его, не даю деревне умереть с голоду.

— Ну как не даю? — протяжно вздохнул я.

В ушах, как назло, зазвенели слова Дервиса, которыми он умело упрекнул меня в том, что моя деятельность по воровству пропитания из Худроса не приносит Ностою ровным счётом никакой пользы.

Обидно было! Но он, мать его, в чём-то был прав. Я мог сделать больше, но боялся раскрытия. Вот только кто сказал, что я ОБЯЗАН делать больше? С чего бы?!

Фух… нет, по местным порядкам всё так. Каждый старался на максимум — просто потому, что иначе общество не выживет. Запад Миизара, даже до начала эпопеи с засухой, представлял собой очень суровое местечко. Одиночки здесь умирают. Лишь коллектив способен худо-бедно выживать. Поэтому всех с самого детства старательно обрабатывали на эту тему: нужно помогать, нужно заботиться друг о друге. А тут вылез я! Индивидуалист херов, который, благодаря Запретному Плоду, спокойно может жить один. Единственное исключение. Несостыковка, ломающая гениальную схему.

— Хватит, — сказал я сам себе. — Решай, Загрейн, помочь или нет?

Дилемма, схожая с вопросом: уйти из деревни или остаться?

— А что меня держит? — начал мерить я шагами пространство возле сарая Бурсов. — Нет, серьёзно, что меня здесь держит?

Хороший вопрос. Я уже думал о нём и не нашёл толкового ответа. Ну-у… положим, Вета. Ещё друзья и несколько близких людей, которых я железно хочу спасти от всего творящегося здесь пиздеца. Но могу ли я это сделать? Предложу им, скажем, сбежать, а те захотят потащить своих родичей. Те — своих. И так, пока весь Ностой не поднимется. А он, ха-ха, не поднимется, доказано сраным советом деревни, который без Дуффа не пришёл ни к какому мнению. Только вот ждать старосту не вариант — можно и неделю, и месяц на это убить, не дождавшись результата.

— Если бы сдох любой человек, кроме Дервиса, то ситуация складывалась бы иначе. А погибни сам староста, то Дервис подменил бы его в этот момент, — осознал я. — Его бы послушались. У него была сила, было уважение, доставшееся по наследству.

Ха-ха, если бы Дервис не пропал, то Дуфф был бы в адекватном состоянии и не отдал бы власть сыну. Ага, всё связано друг с другом.

Что получается — я загнан в угол? Всё бессмысленно?

И да, и нет.

Стóит хотя бы попробовать вытащить отсюда некоторых людей. И уж если не получится… Тогда и думать по поводу сольного плаванья.

Закусив губу, я задумался, что будет, если Вияльди и Леви откажутся уходить из Ностоя. Эти двое были теми, к кому я привязался больше всех. Да и дочка их, Керста, очень милая девочка.

Я не хочу, чтобы они умерли. Нет, неверно. Я не хочу, чтобы люди Ностоя погибли. Вообще все. Даже такие, как Есар Бокус или Кольто Шебор. Плевать, что последний тот ещё придурок, но даже этот человек не заслужил смерти.

И вот я снова вернулся к вопросу, что делать.

— Ответ не изменился, — сказал я самому себе. — Вытащу самых близких, а остальные пусть делают что хотят. Своя голова на плечах есть.

Совесть взволнованно булькнула, но я перенаправил ей предыдущий вопрос. Ответа не было.

Слабо усмехнувшись, я скрестил руки на груди. Что же, к какому-то решению я худо-бедно пришёл. Замечательно. Попытка не пытка. А если не получится, то… выходит, что меня не держит здесь уже ничего.

Внезапное откровение показалось сошедшим с неба богом, который рассказал мне, в чём смысл жизни. Я натурально застыл и пялился в деревянную стену сарая, пока меня не окликнул знакомый голос:

— Что там, Загрейн?

Вета.

Обернувшись, я махнул ей рукой.

— Трещины искал.

Девушка устало улыбнулась, подошла ближе и практически упала в мои объятия. Удержав её, поцеловал в лоб, заодно проверяя на температуру. Может, заболела?

Но жара не было.

— Я заметила тебя в окно, — негромко сказала она. — Даже общалась с тобой, думая, что ты слышишь меня Аурой.

Зарывшись носом в её густые волосы, я закрыл глаза.

— Отвлёкся и совершенно не следил за обстановкой.

— Что-то случилось? — Вета не делала ни малейшей попытки выбраться из объятий. Ей было комфортно. Мне тоже.

— Случилось, — не стал я придумывать секрет. — Но для начала… не хочешь перекусить?

Бурсы не голодали, однако их запасы были достаточно однотипны.

— У меня появилось хорошее вяленое мясо, — улыбнулся я.

— Не шутишь? — Вета отлипла от моей груди и удивлённо уставилась мне в глаза.

Улыбка на моих губах стала шире. Потом я продемонстрировал свёрток, который продолжал держать в руке.

— Откуда? — шёпотом спросила девушка и порывисто оглянулась. Но я уже полноценно пришёл в себя и контролировал окрестности.

— А вот это я и хотел с тобой обсудить. Идём. Я нашёл одно подходящее место, где нас не будут отвлекать.

Вскоре мы уже находились в заброшенном сарайчике, где когда-то прежде хранили инструмент. Запах, если и был, давно выветрился. Теперь вместо него ощущался лишь смутный аромат копчёностей, мешок с которыми я завалил пересушенным и оттого негодным в пищу скоту сеном.

— Загрейн! — глаза Веты широко распахнулись. — Это же… Это же!..

— Знаю, — кивнул я. Насекомые вовсю изучали местность вокруг, выискивая любые намёки на возможную опасность. Аура Наблюдения была настроена на то же самое.

— Где ты нашёл столько?!

Что мне на это ответить? Ха-а… вспомнились наши разговоры, когда речь так или иначе затрагивала Запретный Плод и сверхспособности. Тогда Вета не озвучивала какого-либо негатива в сторону Прóклятых, больше интерес. Но то — гипотетическое обсуждение, причём даже не конкретно Запретного Плода. Так, мимолётом. Вроде как, обсуждая работу, сказать, что видел на офисной стоянке новенькую красную «феррари». Какой-то везунчик с золотой ложкой во рту оставил здесь машину, оказавшись в этом районе по каким-то своим делам. Тема для мимолётного упоминания, не больше. А сейчас… сейчас мне предстояло сказать, что я ни много ни мало сам являюсь таким человеком.

Уф… соберись, Загрейн. Хватит изображать тряпку. Решил ведь уже, что всё равно ничего не теряешь. Либо уходишь с небольшой группой, либо один.

Вопрос Веты звенел в голове. Где я столько нашёл? Под кустом!

Сука, разве не очевидно?..

— В Худросе, — сказал я. Голос не дрогнул. Во всяком случае, так мне показалось.

Боже, это сложно! Я знаю эту девушку почти десять лет. Десять лет! Причём не на уровне соседей, которые могут не встречаться месяцами, а на уровне встреч почти каждый, мать его, день! Мы общались, вместе тренировались, веселились, радовались друг за друга… Сблизились. Вета — мой друг, моя… первая любовь в этом мире. Может, громко сказано, да. Может. А может, и нет. Но даже так я просто не знал, с чем можно сравнить нынешнее признание. Наверное, как если бы в прошлом мире я готовился признаться давно любимой девушке, с которой планировали свадьбу, что не могу иметь детей.

Мне было страшно. Мне не хотелось её терять. Но я был готов к тому, что это случится.

Чёртов Наршгал и твои клятые жрецы, промывшие головы всей деревне!

— Украл? — нахмурилась Вета. Это было не осуждение, а скорее переживание — за меня, — но всё равно ощущалось гадливо. Будто бы принёс домой случайно найденный кейс, набитый деньгами. Ощущение ожидаемых проблем следовало за ним по пятам. Счастье, витавшее в её глазах мгновение назад, сменилось озабоченностью и подсчётом будущих неприятностей.

Хуже всего, что ответ был только один.

— Да, — кивнул я.

Взгляд, брошенный на меня, был въедливым и липким. Не знал, что она так умеет.

— Даже пять лет назад за такое тебя бы арестовали и бросили гнить в казематы. Сейчас бы просто убили. Оно стоило того?

Голос девушки был холодным и капельку злым. Очень хотелось спросить её, что она думает по поводу ополченцев и того, куда они регулярно уходят. Но это неправильный вопрос. Такой может привести лишь к ухудшению ситуации, а не решению.

Хех, стоило ли оно того? Дура, что ли?! А жрать что?

Спокойно, Загрейн! Она волнуется. Это нормально. Ты сам бы волновался, если бы близкий тебе человек занялся откровенным риском ради… хм, а ради чего? Вопрос выживания. Это в какой-то мере высшая потребность. Нет ничего, что могло бы сравниться с нуждой в продолжении жизни. Любой, какая бы ни была. Это инстинкты. Против них не пойти, как бы этого ни хотел. Даже самоубийцы зачастую передумывают в самый последний момент.

Стоп! Не начинай. Если продолжишь крутить в голове эти мысли, то вы точно рассоритесь. Как пить дать. Весь опыт прошлой жизни буквально кричал об этом. Лучше послушать его.

— Не хочешь спросить, как у меня это получилось? — ответил я прежним спокойным тоном, не изменив его ни на грамм, но кардинально сменив тему.

Вета облизнула губы и снова посмотрела на мешок, набитый снедью.

— Я не хочу потерять тебя, Загрейн, — теперь она говорила куда осторожнее и мягче. Будто наставляла. — Мы слишком долго шли к тому, что у нас получилось. Я… Я уже лишилась Дервиса. Мне будет очень сложно пережить ещё и твою… — под конец речи девушка стала говорить тише, пока совсем не смолкла. Её ладони нервно сжимали ткань старой и затёртой тренировочной рубахи.

«Хороший знак, — мелькнула у меня короткая мысль, и руки мягко оплели её талию. — Раз переживает за меня — значит, должна принять факт получения сверхсилы куда более спокойно».

— Не придётся. Я должен кое в чём признаться.

— Ты мне изменяешь? — внезапно и удивительно буднично спросила Вета.

Подавившись воздухом, я уставился на неё широко открытыми глазами. Девушка негромко рассмеялась. В последние дни улыбка на её лице появлялась весьма редко.

— Мы ещё ни до чего не дошли! — справился я со своим дыханием. — Даже признались друг другу всего неделю назад!

— Знаю, — хмыкнула она. — Это любимая фраза мамы, которую она говорит в подобных ситуациях.

Извилины заскрипели, словно ржавые шестерёнки.

— Неужели отец так часто даёт повод в нём сомневаться? — посмотрел я на Вету.

— Нет, — пожала она плечами. — Вообще никогда. Но иной раз, когда начинают вскрываться секреты, мама вытаскивает эту фразу из своего тайника.

— И лупит ею как молотом, — хмыкнул я.

— Ощутил силу моего удара? — насмешливо покосилась на меня Вета. — Новая форма Ауры, которая бьёт даже без касания.

— И не увернуться от неё, — криво усмехнулся я и покачал головой. — Нет, я тебе не изменяю.

— Я вроде и рада должна быть, но что-то тон твой мне не нравится.

— Добавлять в него радости кажется глупым, а печали — и вовсе самоубийством.

Какое-то время мы молчали. Вета, как и я, зависла, глядя на мешок, полный самой разной провизии. В приоткрытую дверь тёмного помещения периодически залетал редкий ветер, разгоняя зной, но принося с собой сухие пылинки, которые норовили забиться в глаза или заскрипеть на зубах.

Осознав, что дальше тянуть уже попросту глупо, я произнёс:

— Я Прóклятый. — И выдохнул, слабо улыбнувшись. Ну вот и всё. Назад дороги нет. Если я ошибся, то в ближайшее время весь Ностой узнает, что я не обычный человек. Только я даже не стану дожидаться этого момента. Свалю уже сегодня, край — поутру. С какой-то стороны, даже желанная перспектива, ибо чую — мне нужен наводящий пинок.

— Ты серьёзно? — опешила Вета.

— На шутку вроде не похоже, — я внимательно изучал её лицо, стараясь найти хоть намёк на то, что был прав. Или ошибся.

— Дурацких шуток я за тобой ранее не замечала, — она покачала головой, заставив чёрные волосы взметнуться. Её поза изменилась, но я не чувствовал страха или негатива. — Такую глупость скорее отмочил бы Ребис. Вот на него похоже.

— Я сказал правду, — помедлив, ответил я. — Более того, не знаю даже, как так вышло. Обрести сверхспособности ведь можно, только если съешь Запретный Плод. А я не помню, чтобы ел какой-то особый фрукт, овощ или хрен знает что там ещё. У меня… — слова, отлично складываемые в собственных мыслях, выплёскивались с таким скрипом, что я опасался, будто меня переклинит. — У меня однажды начало получаться, вот и всё. Само по себе.

— Что получаться? — девушка подалась ближе и чуточку наклонилась. В голосе звенел интерес.

Неужели всё сложится хорошо? Ха, рано радуешься, Загрейн! Сейчас она узнает, что ты не радуги в небе рисуешь, а обращаешься потоком насекомых, после чего сбежит в ужасе!

Хотя… я ведь не обязан показывать вообще всё и тем более сразу? Может, если действовать постепенно…

Подняв палец, я заставил ближайшую муху на него сесть.

— Я могу управлять насекомыми.

«Вижу клинок, поглощающий свет, вонзённый в сердце суши. Его душа жаждет убийства. Тот, кто схватит этот меч, познает смерть. Снова и снова познает он смерть».

Легенда о Рефиле, потерянном божественном оружии Шаграса, Бога Смерти, Бед и Катастроф.

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

Лёгкий ветер шевелил выгоревшие крыши деревни, нёс в себе запах пыли и приближающейся пустыни.

Засуха и пустыня… Она не приходит внезапно. Не падает с неба, как кара богов, и не прилетает, как стрела из-за холма.

Она ползёт. Медленно. Неумолимо. С величием древнего проклятия, забытого, но не прощённого.

Сначала — лишь пыль в рассветном воздухе. Едва уловимая, словно дыхание чужого мира. Она ложится на солому крыш, на камни у колодца, на губы пастухов, что утром не могут сказать, отчего горчит вода.

Потом умирает трава. Словно кто-то потушил жизненную силу корней. Постепенно, но последовательно. Листья становятся серыми, как будто их благословил прах.

Ветер меняет голос. Больше в нём нет шёпота леса. Только сухой шорох — как змея в сухих костях. Он не поёт и не утешает. Он уговаривает: «Сдайтесь. Я вечен. А вы — нет».

Я помню, как умирал Ностой. Ещё пять лет назад здесь смеялись дети, пахло хлебом и звенела кузница. Но каждый день солнце будто бы палило чуточку сильнее, каждый рассвет демонстрировал всё более мертвенную природу. А вдали, за холмами, вставал не туман, а песчаный дым, как след от чужой поступи.

Это не земля — это глотка огромного великана, готового проглотить всю имеющуюся здесь жизнь.

Пустыня не просто сушила землю. Она глушила волю. Люди всё чаще начинали ссориться, искать виноватых, биться за остатки воды. Ранее, благодаря Дуффу, больше словесно, но ныне… с началом его безумия…

Еда и вода давно превратились в роскошь. Боги, как это странно для человека из другого мира!

Пустыня… Она вошла не только в поля, но и в дома, в души. Она сделала бесплодным… всё.

Однако же, до сих пор никто не ушёл из Ностоя. Даже я. Кто-то по инерции, кто-то веря в лучшее, а кто-то из-за гордости. Потому что гордость упрямее страха. Потому что люди верят, что могут выстоять.

Но пустыня не боится веры. Она видела её много раз. И каждый раз закапывала под собой.

Она не спешит. Её время — вечность.

А деревня — лишь очередной остров в её безмолвном море. Скоро здесь будет одна лишь пыль. Всё станет пылью.

И только богам решать, кто вдохнёт последнюю песчинку.

Сплюнув, я потянулся. Сваленные один на другой сухие потрескавшиеся брёвна — не лучшее место, где можно проводить время, но мне хотелось быть на виду и как будто чуточку вдали ото всех.

Странное желание, но какое есть. Наверное, причина в том, что мне хотелось подумать. Поразмышлять. Ну и немного убить время, чего уж. Вскоре нужно заглянуть к Милегеру, помочь с похоронами. Кому-то ведь надо закатывать на курган камень, отмечающий очередной труп? Особенно если этот самый труп — мой «горячо любимый» дядя.

Мысли, однако, бродили по совершенно другим путям. Разговор с Ветой оказался сложнее, чем я надеялся, однако и принёс мне куда больше.

Улыбнувшись, коснулся губ.

— Никогда не думал, что поцелуй может быть настолько… приятным, — тихо пробормотал я.

Я открыл одну из самых страшных своих тайн, но Вета приняла её столь спокойно и просто, что у меня даже ноги подкосились. Если бы не возвращение ополченцев с Дуффом, мы бы, наверное, закончили этот вечер совершенно иначе. Куда более жарко.

Хмыкнув, посмотрел на закат. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая деревянные стены домов в тусклое золото. Основная масса народа направилась к Дуффу, на другой конец деревни. Я следил за ними через мошек, но без особого интереса. Увы, но староста не мог рассказать ничего достойного. Сами поиски, конечно же, тоже прошли без результата. В данный момент возмущённые жители жаловались на отсутствие еды и воды, но Дуфф был глух к их мольбам, отделываясь короткими рублеными фразами. Его глаза лихорадочно блестели, будто бы староста вовсе перестал обращать внимание на такие мелочи, как еда.

Повернув голову, я посмотрел на Кероба, который шёл в мою сторону. Аура Наблюдения почуяла парня уже давно, но я не думал, что он направляется именно ко мне.

Кероб жевал соломинку, время от времени поглаживая глубокие царапины на руках. Его острый нос периодически шмыгал. За поясом у него висел тусклый нож.

Остановившись возле меня, он задрал голову.

— Слышал, что Садрич помер? — спросил он, щурясь от солнца.

Ухмыльнувшись, я поглядел на него сверху вниз.

— Серьёзно? Ты говоришь это мне? — особо выделил я последнее слово, намекая, что живу с Эландами. Кероб, однако, изобразил, что ничего не понял. А может, и правда ничего не понял, хер бы его знал.

Вместо этого парень кивнул и полез по брёвнам вверх, усевшись рядом со мной.

— Ну… ты вроде только вчера вернулся, нет? — ухмыльнулся он.

— А помер он сегодня, — устало прикрыл я веки. — Наршгал всемогущий, Кероб, может, ты мне ещё и подробности расскажешь?

— Смешно, — фыркнул тот.

— Очень, — поморщившись, потёр я висок.

Несколько ударов сердца мы провели молча. На другом конце деревни Сатор Отье, отец Кероба, сумел предотвратить драку, ибо Дуфф грозил проломить Есару Бокусу башку. Ох, до чего же у Заны бедовый папаша!

— Кхм, — куда мягче произнёс Кероб. — Я это… соболезную?

Я покосился на его расцарапанные руки. С кошкой, что ли, подрался?

— Чему? — горько усмехнулся я. — Слышал, как он обменял последний мешок муки на выпивку?

Мой собеседник выпучил глаза, открыл рот и… промолчал. Задумался. Сплюнул.

— Сукин сын… — только и выдал он.

Когда Кероб открыл рот, я заметил, что у него не хватало зуба.

— Ты где умудрился? — с ходу поинтересовался я, а потом, на себе, показал, о чём веду речь. Мой собеседник сразу же, по инерции, провёл языком по дырке.

— Тренировка, — недовольно пробурчал он. — Прилетело хорошо. Посохом.

— С оружием тренировались? — удивился я.

— Ну… Ауру ведь как-то пробуждать нужно, — Кероб пожал плечами.

М-да… впрочем, чему я удивляюсь? Он небось думал, что наличие оружия добавит живости и адреналина, отчего произойдёт скачок и пробудится Аура. Шансы, пожалуй, были, но всё закончилось выбитым зубом.

Вияльди рассказывала, что есть алхимия, позволяющая выращивать потерянное. Может, она и тут помогла бы? Правда, сама знахарка такое изготавливать не умела. Думаю, тут понадобится опытный мастер. И стоить его услуги будут совсем недёшево.

— Значит, Садрич… — начал парень — видать, чтобы поменять тему, но я его перебил.

— Про мёртвых или хорошо, или ничего, — жёстко, но спокойно проговорил я, — только вот тут, как по мне, исключение. Из хорошего Садрич если что-то и делал, то очень-очень давно. Меня приютил, например.

Кероб отвёл глаза и какое-то время изучал свои старые пыльные башмаки.

— Ну… это дело стоящее, — наконец выдал он.

Я негромко рассмеялся. Парень ухмыльнулся и достал из кармана свёрнутую в тряпицу щепотку табака.

— Будешь? — поинтересовался он.

Нахмурившись, я почесал затылок.

— Это то, что я думаю?

— Табак, — улыбнулся Кероб. — Не ведаю, что ты там думал.

— Не знал, что ты начал, — неодобрительно цокнул я.

— Не начинал, — пожал он плечами, а потом протянул свёрток мне, на что я лишь покачал головой.

— Где достал? — вместо этого спросил я.

— Отец притащил из последнего похода ополчения, — Кероб покрутил рукой. — Не сейчас, в смысле, а ещё до пропажи Дервиса.

— Ага, — глухо добавил я.

На площади обстановка понемногу успокаивалась. Дуфф навёл порядок, пообещав «разобраться с ситуацией в Ностое уже утром». Приглядывать за происходящим и одновременно адекватно вести беседу мне было не впервой.

Хм, неужто староста решит оставить вопрос с Дервисом?.. А нет, отсылает людей без себя. М-да… ну, хоть так.

Я смотрел, как Кероб скатал тонкую самокрутку и поджёг её огнивом, ловко высекая искру.

— Говорят, к табаку быстро привыкаешь, — сказал я. — А вот бросить уже трудно. Он… — я покрутил рукой, припоминая сведения, почерпнутые ещё из прошлой жизни.

Припомнил. Понял, что столь заумную чушь я могу разве что имперским грандам втирать, да и те не факт что многое поймут. Значит, придётся импровизировать.

— Представь себе, друг мой Кероб, что табак — это хитрая тварь вроде гиены, только не в лесу, а у тебя в груди сидит, — улыбнулся я, положив себе руку в области сердца. — Поначалу ты её не замечаешь. Скатал самокрутку — тяпнул, и вроде даже полегчало. В голове стало тише, руки меньше дрожат, мысли собрались. Думаешь: «Доброе зелье». А табак в это время — как гиена, прячет кости под полом твоей души.

Кероб прищурился, дым от его самокрутки медленно тянулся к небу. К губам парня прилипла тонкая ухмылка.

— На другой день тянешь снова — не потому, что надо, а просто чтобы как вчера, — продолжил я. — А потом — чтобы как всегда. И не замечаешь, как уже не ты решаешь, когда курить, а табак шепчет: «Скорей. Дай мне ещё. Без меня ты ничто».

Ухмылка Кероба потускнела.

— И вот уже рука сама тянется к кисету, — чуть подался я вперёд. — В голове — будто ком тумана. Не покуришь с утра — злишься, сердце бешено бьётся, руки дёргаются, как у скотины перед бойней. Люди думают, что ты просто не в духе, а на деле — ты уже не человек, а сосуд, который табак себе подчинил.

Вздохнув, я пожал плечами.

— Это как с выпивкой, Кероб. Как было у Садрича. Тело привыкает. Но душа… она тонет. Привычка становится нуждой. А нужда — цепью. Ты скажешь: «Ну и что? Все чем-то скованы». Может, и так. Только с табаком и выпивкой цепь невидима, а ключа от неё нет. Даже если бросишь, тело твоё будет орать, как будто ты себе руку пилишь. Вот так табак делает рабов. Мягко, ласково, без кнута и ножа. Так что подумай. Пока ты ещё не пристрастился — ты вольный. А потом уже нет.

Кероб вздрогнул и покосился на самокрутку, от которой оставалась ещё половина. Новая затяжка вызвала кашель. Парень зло выбросил недокуренную гадость в пыльную и сухую почву деревни.

— Не получится пристраститься, Загрейн. Мало у нас табака, очень мало. И достать особо негде, — недовольно пробурчал он.

Мошки между тем подслушали кое-что любопытное, и я переключил фокус внимания на Сатора Отье, который в этот раз ходил вместе с Дуффом и ополченцами. Сейчас наставник негромко переговаривался с Леви Мос-Лиром, стоя возле тренировочных площадок в тени сгущающихся сумерек.

— …только не говори, что сраные каннибалы к нам присматриваются, — хмуро произнёс одноногий ветеран.

— Их видели — это всё, что я могу сказать точно, — Сатор мрачно повёл плечами.

В воздухе ощущалось напряжение, но сквозь него пробивалось усталое родство двух людей, живущих на краю разрушающегося мира.

— Где видели? Кто видел? Мать твою, Отье, я что, клещами из тебя информацию должен вытаскивать?!

— Форпон, — выдал Сатор имя любовника Энни. — Дотянулся Аурой, когда возле Элканских гор проходили. Потом остальные наши подошли, но уже поздно — те успели свалить.

— До Грайдии отсюда далеко… — протянул Мос-Лир.

Сатор Отье глубоко втянул воздух и размял пальцы.

— Небось посылают охотничьи группы в поисках человечинки… Или просто какой-то пищи, как и мы.

— Вы-то, надеюсь, не человечину ищете? — невесело хмыкнул Леви.

Наставник вздохнул.

— Знаешь, уже и шутить-то особо не хочется. Всё как-то резко стало… очень плохо. Ещё и Дуфф…

Отье оглянулся, а потом уменьшил громкость голоса. Пришлось дать мошке команду подлететь ближе.

— …ухо, — единственное, что различил я.

По лицу Леви пробежала тень.

— Уверен? — коротко спросил он.

— Я верю Форпону. Если он сказал, что один из грайдийцев носил ожерелье, в которое было вставлено человеческое ухо, то так оно и есть.

— Может, старое? — предположил Мос-Лир. — Загрейн говорил, эти ублюдки давно жрут людей…

— Может, и так, — Сатор покачал головой. — Но я попросил Форпона не говорить Дуффу. Потому что… — и замолчал.

Было понятно без слов. Свихнувшийся Бурс мог посчитать, что ухо принадлежит Дервису и именно грайдийцы ответственны за его пропажу. После этого староста наверняка объявил бы им кровную месть. В качестве же солдат выступим именно мы.

Неприятная перспектива.

— Это было позавчера. Сразу после «встречи» мы и вернулись, — закончил Отье. — Пора что-то решать. Дальше так продолжаться не может. С каждым днём становится всё труднее и опаснее. Теперь к засухе и постоянной борьбе с пустыней добавились людоеды. А ведь через пару месяцев должен последовать ответ наместника Вермитракса на пропажу сборщика налогов.

Леви не ответил, лишь прислонился к высокому деревянному столбу. Так они и стояли молча — уставшие, запылённые, но ещё не сломленные.

— …поэтому я и хотел узнать, что у тебя с Заной? — прозвучали слова, на миг выбившие меня из колеи. Я так погрузился в беседу двух моих учителей, что почти не реагировал на Кероба. А парень, видать, думал, что я очень внимательно его слушаю. Ха-а…

Не меняя выражения лица, я посмотрел на него, мысленно копаясь в памяти и выискивая суть прозвучавшего вопроса.

— Ты запал на неё или как? — сумел я собрать происходящее в единое целое.

— Придурок, что ли?! — возмущённо подпрыгнул он. — Я это… — теперь тон стал смущённым, — подкатить слегка хочу.

«А на хера у меня разрешения спрашиваешь? — подумал я. — Или это просто в разряде обсуждений? Типа пустой болтовни за банкой пива? Правда, за неимением пива идут брёвна посреди деревни и одна самокрутка с табаком».

— Я на Зану видов не имею, — откровенно ответил я.

— Ага, — Кероб почесал затылок. — Значит, с Ветой? Вот прям уже всё? Точно-точно?

— А что, есть сомнения? — ухмыльнулся я.

— Не знаю, — хмыкнул парень. — Потому и спрашиваю.

— Да. Всё так, — добавил я строгости в голос.

— Ну и хорошо… — как-то музыкально протянул он. — Значит, Зана?.. — и уставился на меня с видом голодной собаки, готовый ловить каждое слово.

— Я с ней не был, если ты об этом. Ни словом, ни делом, — пояснил я.

— Здорово… — не слишком уверенно проворчал Кероб и отвернулся. Пару секунд пялился куда-то между домами, а потом снова поглядел на меня. — Только вот сама Зана об этом знает?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.

— Она говорила, — замялся парень, — ты ей спину лечил и… ну… вы вместе были.

— Не были, — отмахнулся я. — Просто лечил, и всё. А что, она иначе сказала?

— Ну да, — криво улыбнулся он.

— Хм… — задумчиво закинул я ногу на ногу, — вот прям открыто сказала, дескать, я с ней переспал?

Кероб дёрнулся и снова начал ощупывать царапины на руках. Почему-то у меня возникло подозрение, что это отнюдь не работа кошки.

— Нет, так не говорила, — тихо произнёс он.

— Вот и хорошо, потому что не было между нами ничего, — снова повторил я. — Не буду спорить, могло произойти или нет, факт в том, что не произошло.

Он промолчал, только сцепил зубы и недовольно насупился.

— Думаешь, что делать? — слабо улыбнулся я. — Не думай. Если хочешь, просто иди и добивайся её. Будь открытым и честным. Всё-таки давно друг друга знаете.

— Хах, у тебя всё легко, — фыркнул Кероб.

— Иногда — да, — пожал я плечами, а потом Аура Наблюдения подала сигнал, и Аура Защиты тут же укутала правое плечо, по которому звучно хлопнул Кероб.

— Наршгал всемогущий, да у меня к ней чувства, Загрейн! — воскликнул он, потом поморщился и тряхнул ладонью. Похоже, отбил. Ха, ещё бы! При использовании Ауры Защиты тело чуть ли не в камень обращается. Вот только Кероб не стал акцентировать на этом внимание, продолжив говорить: — Если бы всё по-старому было, я уже бы в жёны её взял. Взял, говорю тебе, — поднял он палец, — справился бы со всеми её капризами и попытками применить силу. Если бы попробовала меня ударить, на полигон бы пошли. Я выбил бы из неё всю дурь, а потом бы прямо там… кхм… — Облизнув губы, парень смущённо отвернулся и глупо хохотнул. — В общем… вот так.

— Сейчас настали новые порядки, — нейтрально проговорил я.

— Это да, — скривился Кероб и подул на отбитую конечность.

— Но суть не особо изменилась, — хмыкнул я. — Иди к ней. Но если оттолкнёт — не держи зла. У нас тут, может, неделя жизни осталась. Не трать её на обиды.

Кероб вздохнул и какое-то время молчал.

— Спасибо, Загрейн, — наконец выдал он. — Знаешь, я хотел бы…

Что мой собеседник хотел, так и осталось тайной, ведь в этот момент Ребис, издали замеченный моей Аурой Наблюдения, вышел из-за поворота и махнул нам рукой.

— Ребят! — крикнул он. — Нас Дуфф зовёт!

Кероб тут же замолк. Его колкий взгляд резанул Ребиса, который не обратил на подобное ровным счётом никакого внимания. Может, и вовсе не заметил.

— Реб… какой, к чёрту, Дуфф? — раздражённо бросил я. — Милегер почти закончил с виррами, надо дядю хоронить. Кто будет камень на курган класть? Ты? Себб? Тут Аура нужна! А я не думаю, что в такое время или рано утром придёт много народу. Разве что Сатор Отье… — и посмотрел на Кероба. Тот пожал плечами.

— Может быть, — неопределённо буркнул он. И непонятно было, на что тут больше обиды — на Ребиса, который помешал ему ещё что-то сказать, или на меня — за то, что я пробудил Ауру, в отличие от всех остальных. А ведь Кероб даже пробовал драться с более сильными оппонентами, как я против Кольто! Но, видать, делал что-то не так либо бездумно надеялся, что тумаки волшебным образом помогут.

Хех, я-то уже понял, что суть в другом. Нужно… как ни смешно это звучит, преодолеть себя. У меня так получилось с Аурой Наблюдения, остальные я раскрыл уже действуя от неё. По сути, считерил и «добил» их тренировками.

— Он сказал срочно… — Реб слегка растерялся от моей нотации. Даже задумался, оглянувшись назад, словно ожидая обнаружить там недовольного Дуффа, стоящего скрестив руки на груди и изучающего нас хмурым взглядом.

— Иди без меня, Загрейн, — произнёс Кероб, — я сейчас забегу к Милегеру. Скажу, чтобы послал кого-нибудь к тебе, как закончит, а потом сразу вернусь к вам.

— Мы подождём тебя там, — упёр я руки в бока. — Жрецу скажи, что я буду со старостой на площади или здесь, — взглядом указал на брёвна.

Кероб молча кивнул.

Я пару секунд смотрел ему в спину, потом обернулся к брату.

— Чёрт, — выругался он, — я до сих пор не могу понять, как отец умер…

— Серьёзно? — поднял я бровь, обрывая его. — Допился, наконец.

Интересно, Энни когда-нибудь сознается в содеянном? И вообще, в каком она сейчас состоянии? Всё-таки свою часть сделки я выполнил…

— Гербер Локус проверял его месяц назад. Сказал, что здоровье железное! — решительно возразил Ребис.

Мы двинулись в сторону площади, хотя площадью тот пустырь возле края Ностоя я назвал бы с большой натяжкой.

— Всякое могло быть, — покрутил я рукой. — Знаю истории, как здоровые мужики внезапно падали на землю без признаков жизни.

Правда, истории эти из моего прошлого мира, но да какая разница? Факт есть факт.

— Наршгал забрал, — Реб осенил себя защитным знаком.

— Может, и так, — поморщился я. — Хорошо ещё, что хоть тётя держится.

— Да уж, после того как она нашла секретный тайник отца с едой, то, кажется, будто бы даже стала рада, — в голосе Ребиса слышался ощутимый упрёк.

«Тайник с едой»! Ха, да будь у этого пьяницы такое богатство, то давно бы сменял всё на выпивку! Но нужно было подобрать какое-то объяснение для братьев, так что, недолго думая, я предложил Энни «железный» вариант.

— Ещё бы… — протянул я. — Ты уж прости, Реб, но я не могу её винить. Той пищи хватит недели на две. Нам троим.

— Знаю, — гаркнул он. — Отец не хотел делиться, ублюдок! Себб сказал, что если бы мама не нашла эти запасы, то нам пришлось бы жрать его труп, как в Грайдии.

— Как бы ни неприятно было это признавать… — вздохнул я, а потом бросил на брата серьёзный взгляд. — Реб, Ностой ведь реально одной ногой стоит подле каннибализма. И это весьма плохо. У меня есть лишь один план.

— План? — встрепенулся он.

— План, — повторил я. — Но давай позже, когда закончим с Дуффом.

Речь, конечно, шла про побег из деревни. Побег малой группой. Пора уже поднять эту тему. С Ветой я попросту до неё не дошёл. Слишком уж ярко девушка восприняла тот факт, что я Прóклятый. Не в плане негатива, просто… много обсуждали. Мне пришлось ответить, наверное, на тысячу вопросов и продемонстрировать несколько трюков. И ведь нельзя было просто отмахнуться или сказать «давай потом»! Мне нужна была Вета. Мне надо было убедить её пойти со мной, бросив своих родных.

Я могу сделать это, только если стану мягким, но настойчивым, как вода, медленно размывающая почву. Минус только в том, что для этого требуется время. И будь у нас его больше, то вначале я бы ответил на все вопросы Веты, а потом перешёл бы к плану свалить отсюда подальше. И уже не куда-то в никуда, надеясь на авось, а с планом и моей защитой.

Худрос, потом корабль, потом столица Миизара или какие-то иные земли востока. Дальше… посмотрим. Я всё ещё планировал стать афридом, свалить с этого треклятого острова и… хех… не знаю. Спасти сестру? С каждым годом эта мысль всё больше теряет смысл. Если я и найду Дэлю, то только по счастливой случайности.

В общем, во время разговора с Ветой мошки, которых я направил к Эландам, показали, что Энни всё-таки последовала моему совету, прикончив муженька. Пришлось отвлечься от своей девушки. Да и Дуфф с ополчением показался неподалёку от Ностоя. Так я и был вынужден в очередной раз отложить столь важную для меня тему, как побег из деревни. Это не разговор на пять минут.

Эх… — мотнул я головой. — Вначале с Ветой всё обсудить, потом с братьями, с ребятами, с Вияльди и Леви… Людей немного — лишь те, кого я хочу спасти. Но каждый разговор будет вызовом моим навыкам дипломатии.

Мысленно усмехнулся. Странно, что за прошедшие почти десять лет я умудрился выстроить не так чтобы много по-настоящему крепких связей. С другой стороны, почему странно? Настоящих друзей не может быть куча. Последнее — прерогатива разных приятелей, знакомых, коллег по работе и прочих людей, которых мы привыкли мысленно путать с фоном.

Ребис громко выругался и выбил меня из погружения в мысли.

— Старик небось снова по поводу Дервиса хочет поболтать, — прокомментировал он мои последние слова про старосту.

«Только мы то при чём? — прикинул я. — Из нашей компании лишь я пробудил Ауру. Логичнее было бы позвать только меня. Но Реб сказал, что Дуфф позвал «нас» — меня и Кероба. И, видимо, самого Ребиса тоже.

Странно. А я с подозрением отношусь к странному».

— Чего ещё Дуффу сейчас надо? — продолжал распинаться Ребис. — Он небось даже не заметит, если пропадёт Вета.

Имя «Вета» Реб произнёс с лёгким придыханием, чем покоробил моё нутро. И ведь уже не в первый раз я подмечал, как братец поглядывал на неё… по-особенному. Реально, что ли, влюбился? Только сраных любовных треугольников мне не хватало!

Су-у-ука-а-а! Вот в чём минус подростковых компаний! Особенно если других ровесников вокруг особо нет. Все начинают строить друг с другом отношения, после чего происходит грёбаный цирк с конями. Зана влюбилась в меня, Кероб — в Зану, я решил попробовать с Ветой, она только «за», но оказалось, что в неё влюбился мой брат. А ведь ещё Себб растёт…

— М-да… — вздохнул я, скорее в такт мыслям, чем в качестве ответа Ребису. — Надеюсь, именно из-за Дервиса.

— А есть другие варианты? — дёрнулся он. — Сейчас Дуфф ни о чём больше и думать не может. Разве что реально Вета пропадёт.

Он снова повторил это. Почти один в один. Случайно? Или хочет от меня что-то узнать?

Я покосился на брата.

— Нежелательно, чтобы Вета пропадала, — всё-таки отреагировал я.

— Хех, ну да… Вы, кстати, как? — тут же подцепил он эту тему.

Ага, я оказался прав. Значит, когда Ребис упомянул Вету в первый раз, то хотел, чтобы я поддержал разговор, дав ему возможность сунуть нос в наши отношения. Но я не поддержал, и он с упорством, достойным лучшего применения, забросил «крючок» снова.

— Что «как»? — сухо спросил я.

Впереди показалась площадь и люди, которые на ней собрались. Их, кстати, было значительно меньше, чем когда староста с ополчением только прибыли. Основная масса крестьян уже узнала всё, что хотела, и разбежалась по домам или каким-то иным делам. Хотя… какие дела сейчас, на ночь глядя? Скотины, чтобы кормить, почти не осталось, единственное маленькое наполовину сожжённое солнцем поле уже полили нацеженной из Беруги водой… Всё, работа завершена!

— Ну… потренировались? — дурацки спросил брат. Глаза его сверкали странным предвкушением. Даже голос чуть изменился.

На миг мне захотелось рассказать ему, что мы продвинулись на шаг ближе, что теперь мы не просто «парочка на словах», а очень даже в реале. Что мы целовались и обменивались жаркими словами. Но… я не стал этого делать.

— Потренировались, — коротко ответил я, показав, что не слишком желаю распространяться.

— Ясно… — недовольно пробормотал Реб.

Дуфф заметил наше приближение издали. Небось Аурой, как и я. Махнув рукой, староста отделался от кузнеца Фусто Алеаса, не слишком довольного таким раскладом, а потом развернулся в нашу сторону.

— Где Кероб? — скрестив руки на груди, задал он первый вопрос.

А как же «Привет, парни, ну вы и вымахали! Как дела? Как жизнь?» Пф-ф…

— Сейчас подойдёт. Как прошёл поиск? — тактично поинтересовался я.

— А ты не видишь? — голос Дуффа скрипел, как старое тележное колесо. Очевидно, он не желал помогать мне в создании хотя бы видимости обыденного диалога.

Тьфу, я уже начинаю желать, что прикончил Дервиса.

Хотя нет, выбора у меня реально не было. Но я бы мог оставить какие-то следы! Эх… кто же знал, что Дуфф свихнётся на этой почве?

— Может, удалось отыскать следы? — выкрутился я.

— Нет, — коротко раздражённо гаркнул староста.

А вот Сатор рассказал Леви иное. И про грайдийцев, и про отрезанное человеческое ухо… И ладно последнее, Дуффу об этом не рассказали, но как же первое? Решил умолчать, что их компания встретила каннибалов? А почему?

Мозги попытались проанализировать его слова, но выдали ошибку. Не слишком я умею погружаться в думы на ходу. Мне бы сесть, прикинуть все варианты, и уже потом…

— Жаль это слышать, — неискренне ответил я.

Аура Наблюдения ухватила знакомые очертания. Кероб. Бежит. Похоже, закончил с Милегером.

— А вот и Кероб, — сказал я скорее для Ребиса, ведь Дуфф, очевидно, уловил его своей Аурой ещё раньше меня. Если, конечно, концентрировался, а не отвлёкся.

Несколько секунд мы стояли в молчании. Хотелось бы добавить «напряжённом», но я не ощущал страха или волнения. После факта осознания моей сверхспособности к телепортации я ощущал себя куда увереннее, понимая, что даже в самой трудной ситуации смогу сбежать.

Скорее всего.

Если, конечно, по мою душу не выступит какой-нибудь монстр, типа Дракона Саркарна.

Уши уловили стук башмаков по пыльной каменистой почве. А ведь всего несколько лет назад мы бегали босыми! Сейчас, оглядываясь на прошедшие годы, осознаю, как же сильно всё изменилось. И как же незаметно и быстро мы выросли.

Подбежав к нам, Кероб протяжно выдохнул и слегка наклонился вперёд, упираясь ладонями в колени.

— Я сказал Милегеру, где вас искать, — пытаясь отдышаться, произнёс он.

— Спасибо, — улыбнулся я, потом посмотрел на Дуффа и пояснил ему ситуацию на случай, если он ещё не был в курсе. — Садрич допился до смерти. Жрец покрывает его виррами. Хоронить будем на рассвете…

— Нет, — отрезал он. — У меня для вас задание.

— Что?! — возмутился Ребис. — Ты не дашь нам проститься с отцом?

Староста помедлил с ответом, словно бы обдумывая свои — или чужие — слова.

— Он уже умер, — спустя пять ударов сердца заявил Дуфф, — а речь сейчас о живых.

— Живых? — переспросил брат. Я не мог понять, чего в его тоне было больше: скепсиса или сарказма. — Дервис уже давно сдо!..

Я успел заткнуть ему рот, напитав ладонь смесью Аур Атаки и Защиты. Атаки — чтобы не вырвался и не сказал, возможно, фатальных для себя слов. Защиты — чтобы придурок не прокусил мне ладонь. Не хотелось бы терпеть боль до возможности обратить руку в мух, исцеляя её.

— Что за задание, Дуфф? — спросил я, стараясь поменять тему. Реб толкнул меня, попробовал вырваться, но почти сразу понял, что я использовал Ауру, и затих. Шансов как-то изменить своё положение у него не было, так что братец быстро сдался.

А как бы на его месте поступил я? Ха, глупый вопрос, я бы не оказался на его месте!

Какой-то миг староста продолжал сверлить Ребиса тяжёлым мрачным взглядом, но потом перевёл фокус внимания на меня.

— Я примерно выделил область, где может быть Дервис, — с куда бóльшим интересом заявил Дуфф. — Это Элканские горы.

Ах да, местечко, вдоль которого шло ополчение… И почему там? Глупый вопрос, ведь реальный Дервис давно сожран, не успев покинуть даже куцый прилесок, растущий подле Ностоя. Придурок Дуфф уводит нас всё дальше и дальше от истины.

— Нужно не просто обойти предгорья, но и заглянуть внутрь. Пройти по старым маршрутам, — продолжал староста. — Я бы сам занялся этим, но деревня, — он поморщился, — требует времени. Я вынужден задержаться здесь на несколько дней, чтобы привести дела в порядок, однако поиск не терпит отлагательств. С каждым днём шансы Дервиса выжить стремительно понижаются.

Я моргнул, наконец отпустив Ребиса. Брат встряхнулся и злобно на меня покосился. Но я уже погрузился в слова Дуффа.

Привести дела в порядок за… несколько дней? Как?! Откуда он достанет еду? Тьфу, это же бред! Лишь я мог бы добыть её за столь короткое время! И я бы понял, если бы Дуфф оставил в деревне меня, намекнув, что хотел бы обсудить некое «важное дело». Тогда да. Чего уж, я бы не поленился и реально притащил сюда хороший запас, особенно если бы староста начал подготовку к переезду Ностоя. Но… нет. Ничего из этого не прозвучало. Даже намёка. Напротив, он будто бы специально решил отправить единственного человека, способного хоть как-то облегчить участь деревни, подальше от этой самой деревни.

Логика? Ты где?! С-сучка крашеная…

А может, это какой-то план? Но какой?..

Серьёзно, цензурных слов в такие моменты критически не хватает. Заставив ополчение заниматься хернёй, Дуфф сломал систему, позволяющую Ностою балансировать на грани. Лишил деревню охоты и возможности зарабатывать (или грабить) в Худросе. Ситуация критическая.

— Как ты не поймёшь? — отпущенный на волю Ребис снова открыл рот. — Дервис давно мё!..

В этот раз брат получил от меня смачный удар в живот — ровно настолько, чтобы спёрло дух, не позволив продолжить «изобличать» старосту. Смысла в последнем попросту нет. Ему пытались «намекнуть» о судьбе сына уже не одну сотню раз, но ничего не изменилось. А значит, не стоит и пытаться продолжать. Лучше изобразить согласие, а самим, в собственном тесном кругу, уже решить все прочие вопросы. И лично я уже увидел в происходящем возможность основательно пообщаться со своими друзьями, склонив их к идее свалить из Ностоя куда подальше.

Почему я говорю «друзьями» и «тесном кругу»? Так раз Дуфф вызвал меня с братом и Керобом, то в дорогу мы тоже направимся втроём!

Скорее всего.

— Тихо, Реб, — шепнул я ему, — не здесь и не сейчас.

Аура Наблюдения и многочисленные мошки, летающие вокруг, позволили заметить, как Дуфф гневно сжал кулаки. Его лицо перекосилось от злобы, но мужик сдержался, подавив приступ ярости.

— Тебя прощает смерть Садрича, мальчишка, — раздражённо рыкнул староста в сторону брата. — Если бы не это, я бы уже вбил в тебя послушание, скудоумный молокосос.

— Это горе, Дуфф, — изобразив на лице скорбь, пояснил я. — Он столкнулся с потерей и проецирует свои страдания на других.

Проклятье, как я завернул-то! Высокопарно! Мужик меня поймёт хоть? Нет, знаю, Бурс и сам не прочь иной раз вставить умное словечко, но не посчитает ли он, что я над ним издеваюсь?

— Вижу. Хорошо, — буркнул Дуфф. Похоже, проглотил. — Тогда утром выступаете. Элканские горы, конечно, не край света, но петлять в них без толку — только себя терять. Твоя задача, Загрейн, как лидера: пройти по старой тропе к Серым Скалам. От них держишь путь к заброшенной шахте…

— Там ведь Аномалия была? — наклонил я голову, вспомнив рассказы Вияльди.

— Была, да всплыла, — отрезал Дуфф. — Когда в Худрос последний раз ходили, мне торгаши рассказали, что пропала Аномалия. Нет её больше.

Про это я слышал. Про исчезновения Аномалий, в смысле. Они редко когда оставались надолго. Год, два, десять или двадцать — но потом они исчезали так же внезапно, как и появлялись. Хотя всегда есть место исключению…

— А даже если бы и осталась, невелика беда, — продолжил староста. — Нет в Ржавом Источнике чего-то особенно страшного.

Так-то оно так, но… по рассказам Вияльди, Ржавый Источник — весьма неприятная дрянь.

Появился он у горного склона, возле подножия старой заброшенной шахты. Заброшенной, кстати, именно из-за него. Источник течёт из-под огромного валуна, вода красноватая, с металлическим привкусом, испарения дают лёгкий маслянистый блеск. И для питья она вот совсем не подходила! Вияльди говорила, что вода не пересыхала даже в самую сильную жару — она сама несколько раз, ещё до родов, ходила туда, изучая местность на появление новых, ранее не встречаемых ингредиентов.

Плюс ещё пару лет назад, когда был жив наш охотник, Перрель Гистомс, он изредка ходил в район Ржавого Источника бить дичь. Слухи об Аномалии отпугивали народ, так что была возможность добыть много мяса.

Собственно, Гистомс с Вияльди и были основным источником информации для Ностоя.

Кхм, так вот, в чём вообще суть этой Аномалии? Любой металл, попавший в зону Источника, начинал ржаветь со сверхъестественной скоростью. За пару часов клинок превращался в рыхлую труху. Это касалось и брони, и инструментов, и монет — всего. Даже металлические украшения на одежде мутнели и покрывались ржавчиной. Однако органика и кожа не страдали.

Кажется, нормально? Нет, это только один из нескольких эффектов!

Люди, находящиеся в зоне Ржавого Источника больше часа, начинали испытывать лёгкую апатию, теряли ощущение времени и цели. Не сходили с ума, но становились равнодушными к опасности или цели своего пребывания. Это состояние проходит спустя какое-то время после выхода из Аномалии, но те, кто провёл в ней слишком долго, потом жаловались на повторяющиеся сны о тонущем железе и скрипучих голосах.

Голоса, кстати, это вообще фишка этой Аномалии. Вияльди говорила, при этом показывая подробные записи, которые вели люди, жившие ещё десятки лет назад, что по ночам подле Источника раздаётся странный шёпот. Звуки не пугали, но заманивали путников глубже, обещая ответы, покой или прощение. Те, кто последовал за голосами, часто терялись, более не выходя на свет. Те немногие, кто был найден, частично теряли память, не зная, где были.

— В принципе, — протянул я, — если не соваться близко к этой дряни или быстро уйти, то можно и заглянуть. Навряд ли мы многое там отыщем, всё-таки Дервис не дурак, чтобы соваться туда, даже если Аномалия и правда пропала. Это, — нахмурился я, — ещё доказать надо. Вдруг она просто ослабла?

— Не хер там делать, — встрял Кероб, о котором я уже успел позабыть. — Прóклятое место. У меня там дед пропал.

Хм… может, и не зря Дуфф нас туда направил? Что, если Аномалия на самом деле не пропала? Или просто ослабла? В таком случае со стороны старосты было бы логично проверить её. Но… не нами же! Снарядить проверенный отряд ополченцев с Аурой, пойти лично — другое дело. А так… похоже на очередной выстрел наугад. Или вообще на попытку устранить неугодных.

Вот только чем мы, едва-едва вышедшие из категории «дети», могли кому-то не угодить? Нет, я знаю, что здесь уже с четырнадцати человек считается взрослым, а нам всем уже по шестнадцать лет, но всё-таки…

Блядь, подозрение вцепилось и не отпускает! Что, если Дуфф в курсе, что я замешан в смерти Дервиса и…

Не, тогда бы он просто набросился на меня, пытаясь убить — здесь и сейчас.

Выходит, и правда хочет просто проверить? А направил меня с ребятами, потому что ополчению и опытным следопытам нужно отдохнуть? Сам староста хочет провести время, налаживая дела в деревне, к тому же не верит, что возле Ржавого Источника, у исчезнувшей Аномалии, реально можно что-то найти? Вот и направил туда нас, новичков, во главе со мной, пробудившим Ауру, чтобы не возникло каких проблем?

Ещё одна теория, имеющая место быть… Но где же истина?

— Твой дед пропал там, ещё когда Ржавый Источник был на месте, а сейчас Аномалия исчезла! — прикрикнул на парня Дуфф. — Не неси чушь!

— Может, она просто затаилась? — словно не замечая настроя старосты, пробормотал Кероб. — Это объяснило бы слухи…

— Мы проверим, Дуфф! — быстро подался я вперёд, загородив младшего Отье. Не хотелось, чтобы спятивший староста на эмоциях проверил прочность его грудины.

Вперив в меня взгляд злобно суженных глаз, мужик кивнул.

— После шахты, — продолжил давать он инструкции, — пройди вдоль склона до оврага с поваленной сосной — там раньше скот часто терялся; может, найдёшь что-нибудь. — На миг лицо Дуффа поменяло выражение упрямой злобы на… печаль. Он будто бы единомоментно постарел лет на десять, представ не почти всемогущим в рамках деревни старостой, а одиноким стариком, чей сын испарился по воле случая. Мужик держался за соломинку надежды.

В этот момент мне стало его почти жаль. Почти…

— Я хотел бы собрать группу, — воспользовался я моментом слабости, заодно проверяя свою теорию. Если сработает — значит, ловушки нет, если же нет… тогда и буду думать, как поступить. — Чтобы в дорогу отправился не только я, Ребис и Кероб, но и Зана с Ветой.

Ежели Дуфф отпустит со мной свою дочь, то, во-первых, подтвердит мой вывод, что опасности впереди нет, а во-вторых — позволит мне поговорить сразу со всеми друзьями по поводу ухода из деревни. У меня будет несколько дней, чтобы достучаться до их мозгов и уговорить покинуть Ностой. Вернувшись же, навещу Вияльди с Леви, забрав их с собой и… прощай, сраная пустыня и деревня!

— Девки? Зачем? — не понял Дуфф. — Аура только у тебя.

— Но ты ведь не направил меня в одиночку? — едва уловимо улыбнулся я.

— Потому что спутники повышают шансы нахождения цели, даже если не владеют Аурой Наблюдения, — пояснил он, подозрительно изучая меня.

— Вета почти пробудила Ауру, как и остальные ребята, — развёл я руками. — Им нужен лишь толчок. Думаю, путешествие в сторону старой Аномалии, которая давно пропала, — именно то, что им нужно.

Староста огладил усы, пару секунд смотрел будто бы сквозь меня, потом кивнул.

— Добро. Собирайтесь. Выходите с рассветом, — бросил он мне и развернулся, показав, что разговор окончен.

Отпустил со мной свою дочь. Интересно… Выходит, не подстава.

Фух, это приятно. Значит, осталось только убедить друзей. Показать им перспективы. Уговорить сдвинуться с места. Иначе… скоро все жители деревни, вместе с самим Ностоем, станут историей.

Ночь прошла в подготовке. И если я покидал Ностой далеко не в первый раз, к тому же не нуждался в еде и воде (хоть и взял немного для вида), то вот остальные…

Впрочем, в первую очередь я всё-таки заглянул к Милегеру. Уставший жрец закончил облачать Садрича в вирры, обратив рыхлое тело пьяницы в подобие брони. В таком виде каждый казался внушительнее, чем мог бы быть. Я помог перетащить тело в заранее выкопанную могилу, потом поставил валун поверх неё как надгробие. Милегер зачитал короткую молитву Наршгалу, поворчал, что, дескать, семье нужно было бы проводить отца и мужа в последний путь, несмотря на разногласия, да был таков.

Со жрецом я был согласен, но… Энни, как непосредственная убийца, не пришла. А Ребис и Себб занялись подготовкой. Очень даже правильной, к слову, ведь ранее никогда не покидали поселение столь надолго.

Собрав всю свою команду перед выходом, я кратко обрисовал перспективы: день пути до Элканских гор, минимум пара дней там, а потом столько же обратно. Жара, зной, отсутствие еды и воды, необходимость разбивать лагерь, и прочее-прочее. К тому же нужно понимать, что мешок со всем необходимым придётся тащить на себе, а значит, слишком много вещей брать будет нельзя.

— Ещё вопрос, сколько нам придётся проторчать в горах, прежде чем отыщем старую шахту. Дорога давно заброшена. Сам чёрт ногу сломит. Возможно, придётся поплутать. В условиях гор два дня могут легко превратиться в три или четыре, — криво ухмыльнулся я, рассматривая народ. Ребис пылал энтузиазмом, забыв про смерть Садрича, Кероб хмурился, Вета была странно задумчивой и всё время косилась на меня, Зана казалась незаинтересованной. Даже Себб пришёл, хоть он и должен был остаться в Ностое. — Долгие годы никто не искал шахту, опасаясь Аномалии. Последними были Гистомс и Вияльди — несколько лет назад.

Именно у знахарки я уточнял путь, но женщина могла рассказать лишь общее направление. Всё-таки она не автомобильный навигатор, а бумажных карт ни у кого не имелось. Имею в виду — настолько подробных. Так-то общие я видел.

— Когда ходила Вияльди, дорога уже пришла в негодность, — добавил я. — Не исключено, что сейчас она окончательно засыпана обвалами и нам придётся искать другой путь.

Здесь я выставил руку ладонью вперёд, обрывая возможные возражения или причитания.

— Не проблема, я отыщу путь сам, при помощи Ауры Наблюдения, — хотя скорее благодаря своим мухам, которые УЖЕ отправились изучать будущий маршрут. — Но он может оказаться трудным. Вы не открыли Ауру, а потому нужно быть особенно осторожными.

Могли ли они оставить эти слова без внимания?

Мы долго обсуждали намечающееся «маленькое путешествие», а потом ещё проконсультировались у ополченцев. Остаток ночи парни и девушки провели в сборах и волнениях, я же… хотел сказать, что спокойно и мирно отдыхал, но это не так. В первую очередь пообщался с Энни, воспользовавшись фактом, что братья бегали по всему дому как в жопу ужаленные, выискивая необходимые для похода вещи.

Тётя, впрочем, тоже собиралась, но не в путешествие, а к Форпону Корсу. И, похоже, это был переезд. Правда, такой… мягкий, когда в любой момент можно вернуться в дом — забрать забытую вещь.

Тем не менее женщина задержалась, чтобы перемолвиться со мной парой слов.

— Я ни о чём не жалею, — первое, что она сказала.

— Рад это слышать, — не стал я изображать чрезмерного интереса, сочувствия или чего-то ещё. — При нашем последнем разговоре всё казалось иначе.

— Я не до конца понимала себя, — чуточку скованно пояснила Энни, начав заламывать руки. — И свои чувства. Лишь когда всё закончилось… Лишь сейчас я осознала, что уже долгое время жила с ярмом на шее. Садрич опустился на дно. Я бы ушла от него, будь такая возможность.

«Скорее ты оправдываешь себя в собственных глазах, — мысленно прикинул я. — Но это тоже неплохо. Если теперь сумеешь наполнить жизнь яркими и приятными красками, то быстро забудешь всю грязь и на самом деле посчитаешь, что убийство человека, своего мужа, было осуществлено на благо. Возможно, даже не только своё, но и его. Это уже зависит от самовнушения. Главное — увернуться от негатива, иначе он, усиленный чувством вины, сожрёт тебя с потрохами».

— Хорошо, — улыбнулся я. — Еды нам на какое-то время хватит. А потом… что же, у меня есть план. Он уже не потребует жертв, как в прошлый раз. К тому же ты, тётя, женщина умная, а потому я могу на тебя рассчитывать. Когда мы вернёмся из Элканских гор — поговорим об этом.

Если братья уйдут из деревни вместе со мной, то и Энни, скорее всего (хотя был шанс, что она останется с Форпоном Корсом). Бросать её будет… глупо. Ох, что-то у меня возникли опасения, что группа «беглецов» раздуется до нереальных значений в половину деревни. А ещё закралось сомнение, что Дуфф так просто отпустит людей. Что, если воспротивится? Попытается помешать?

Не хочу думать об этом так рано. Я ещё даже не знаю, сумею ли уговорить своих друзей составить мне компанию. Тьфу, да я даже не знаю, согласится ли на это моя девушка!

— Присмотри за братом, Загрейн, — едва уловимо улыбнулась Энни и растрепала мне волосы, чего не делала, наверное, уже лет пять. — Ты-то, я знаю, парень крепкий. Не пропадёшь. Ребис… не такой. Как бы ни тяжело мне было это говорить, но он слабее тебя. Сильно уступает.

— Я не дам брата в обиду, — хмыкнул я, удивлённо пригладив волосы. — Приложу все силы, чтобы он вернулся обратно.

— Хорошо, — отрешилась она. — Я подготовила накидки от солнца и постирала рубахи — лежат на столе, на кухне. Две пары, тебе и Ребу. Ещё возьмите платки — пригодятся, чтобы прикрыть лицо от песка. А сейчас… мне пора. Пойду попрощаюсь с мальчиками.

— Конечно. Не задерживаю, — вытянул я руки.

Не став мешать семейной идиллии Эландов, поднялся к себе в чердачную комнату (из которой, по идее, давно должен был уже съехать, но когда Ностой начал умирать, правила оказались отброшены до лучших времён) и тоже, по инерции, перебрал заплечный мешок. В этот раз я буду идти вместе с остальными. Если не хочу сразу же сдать себя как Прóклятого, лучше закинуть необходимые обычному человеку вещи для похода…

— Прямо как в «любимые» дни совместного с ополчением патрулирования, — проворчал я.

Закончив с сумкой, обратился в рой, потом сразу же вернул форму обратно. Это я называю «вечерний душ».

— Заодно заменяет чистку зубов и поход в туалет, — фыркнул я и потянулся. Пора проконтролировать насекомых. Скорее всего, мухи уже проделали половину пути до Элканских гор…

Мы собрались на краю Ностоя ещё до зари. Солнце только начинало высвечивать края холмов, но воздух уже был сухим, а небо — блекло-голубым. В такую рань обычно вставали только пастухи и охотники, но сегодня было исключение.

— Поход в горы, — хмыкнул Себб. Глаза его были красными от недосыпа. Привыкший рано ложиться (как и все в деревне), он с трудом перенёс изменение распорядка дня. — К Ржавому Источнику, где исчезают люди. Не, я конечно, верю в Зага и всё такое, но если там пропал Дервис, то чего сможете вы?

— Поговори мне ещё, тебя с собой возьмём и на разведку первым отправим, — лениво проворчал я, отвесив ему подзатыльник. Себб попытался увернуться, но Аура Наблюдения позволила легко предугадать это движение, скорректировав направление руки.

— Ауч! — потёр брат пострадавшую часть тела.

— Мне мама передала корни иссопа, — сказала Зана. — Помогают при обезвоживании. Нужно жевать в полдень. Горькие, конечно, зато позволят продержаться и найти воду.

Русоволосая девушка казалась излишне для себя серьёзной. Давно я не видел Зану без улыбки и шутки на устах.

— Вода в горах есть, — кивнул я. — Родники известны. Но путь до них долог…

— И всегда есть риск, что всё к чертям пересохло, — пессимистично буркнул Кероб.

— Если Наршгал смилостивится, то никаких проблем не произойдёт, — со слабой улыбкой возразила Вета.

— Уверен, с родниками всё будет хорошо, — серьёзно произнёс я. Тон был таким, чтобы максимально успокоить команду. Да и мухи мои уже добрались до гор, сумев обнаружить воду. Я даже мысленно скорректировал маршрут, чтобы довести группу до ближайшего, который почти по пути к потенциально пропавшей Аномалии. — Лучше давайте проведём быструю ревизию… Эм-м… проверку, кто что взял. Всё-таки путь предстоит неблизкий. Не хочется возвращаться, если окажется, что пропустили что-то важное.

— А что, есть шанс вернуться на полпути? — усмехнулся Кероб. — Видать, надо незаметно выбросить сумку в ближайшую канаву.

— Голову свою в ближайшую канаву засунь, — хмуро сказала Вета. — Мы моего брата ищем.

Короткое молчание оборвала Зана:

— У меня вода: два бурдюка. Больших. Если экономить, то мне одной на три дня хватит…

Вода из Беруги с каждым месяцем становилась хуже и отдавала глиной с солью. Пока что отстаивание и кипячение помогало, но не уверен, сколько протянут желудки. Даже человек с Аурой остаётся человеком.

— Глоток утром, два в полдень, один на закате, — заученно пробормотал Ребис, покосившись на свою сумку. Я молча кивнул.

— Сушёный ячмень, — продолжила Зана, — перемешанный с толчёным тмином…

Отличный вариант для наших нынешних условий. С горем пополам позволяет перебить голод, но ключевое — не портится и почти ничего не весит.

— У меня лепёшки, — встрял Кероб. — Из остатков Эландовой муки. Правда, твёрдые, как черепица. Ну, грызть можно.

— Снова зубов хочешь лишиться? — рассмеялась Вета, припомнив последнюю тренировку, где Керобу выбили зуб. Парень лишь оскалился, демонстрируя ей жест изгнания нечисти.

— …баночка с жиром, — никого не слушая, продолжала перечислять Зана. — Для мелких ранок или мозолей. Ещё немного орехов.

— Достойно, — только и мог, что сказать я. — Ты подготовилась лучше, нежели мы с Ребисом.

Брат фыркнул. Себб рассмеялся. Он решил немного проводить нас, но не слишком далеко.

— А тебе разве нужно было особо готовиться? — хихикнула Зана. — Уже ведь лет пять из Ностоя бегаешь.

— Это не значит, что можно игнорировать элементарные вещи, — развёл я руками. — Такие, как балахон, скрывающий голову, руки и шею, — дёрнул я за плотную ткань — единственное, что будет защищать от палящего солнца.

Пока капюшон никто не накидывал, но где-то через час уже придётся. Чуть позже пригодятся платки от пыли, а сандалии, обмотанные тряпками, уже были на всех нас.

— Ну, — девушка почесала висок, — ещё у меня нож и кремень с трутом.

— Я взял верёвку, — сказал Кероб. — И лоскуты для перевязки.

— У меня тоже нож, — кивнула Вета. — Отец настаивал на копье, но я им не умею пользоваться. Смогла бы только тыкать острой стороной.

— В большинстве случаев этого достаточно, — хмыкнул я. — Не переживайте, я прикрою. Всё-таки Аура позволяет не опасаться какой-то угрозы.

— А я, наверное, всё-таки перейду на меч, когда вернёмся, — вздохнула брюнетка. — У нас дома есть несколько неплохих на вид. Аура неизвестно когда пробудится, а так хоть смогу с горем пополам себя защитить.

«Это где это Дуфф мечами обзавёлся? — мимолётно задумался я. — В это время мечи игрушка редкая. Сложная для изготовления, весьма дорогая и не особо практичная. Предпочитали булавы, топоры и копья. Легко сделать и научиться владеть на сносном уровне».

— Брось, мы неплохо изучили Боевые Искусства, — подмигнула ей Зана. — Помнишь, как говорил Отье? Человек, идеально знающий приёмы, может продержаться даже против соперника с Аурой.

— Байки, даже не особо смешные, — проворчал Себб, потом покосился на небо и остановился. — Ладно, здесь я с вами прощаюсь.

Пожав руки и обменявшись десятком слов, мы разошлись. Я уточнил по поводу запаса еды и воды, убедившись, что каждый нёс достаточно, чтобы не протянуть ноги от голода за пару дней. Сам я тащил запас сухого мяса, которым планировал поделиться вечером. На одном ячмене или сухарях можно жить, но хватит ли у ребят сил карабкаться по горам, с учётом отсутствия Ауры? Всё-таки мы собирались углубиться в старые, давно заброшенные пути, а не пройти горы насквозь по давно нахоженной дорожке. Лучше не мучить народ и подкармливать хотя бы по вечерам. Тем более что запас еды я из Худроса взял солидный.

— Если повезёт, найду дичь, — улыбнулся я. — Ближе к полудню раскрою Ауру Наблюдения на максимум. Может, чего и засеку.

Больше надежды, конечно, было на насекомых, которые привычно летали на очень широком кругу от меня. Периодически я подключался к ним, добавляя к мушиному обзору собственную Ауру Наблюдения, сканируя ею местность на максимальном радиусе. Таким образом шанс найти мясо значительно увеличивался.

Искал я, впрочем, не только его. Проявлял интерес к алхимическим ингредиентам или съедобным растениям с ягодами. То, что запад Миизара медленно превращался в пустыню, — не повод игнорировать местную фауну. В конце концов, даже пустыня таит в себе жизнь. Главное — знать, где её искать.

Кероб с Ребисом начали спорить, что лучше: амулет в виде высушенного хвоста ящерицы, перевитый волосами, который якобы приносит удачу, или мешочек с пылью из очага, который, если посыпать на дорогу, мог привести к дому.

— Отец сказал, — важный Кероб задрал нос, — если будет выбор между смертью и потерей пути — сыпь это на землю. Пусть огонь подскажет дорогу.

Зана с Ветой тоже тихонько переговаривались о чём-то своём. Я не подслушивал. Не хотелось. Вместо этого сосредоточился на мошках, пытаясь максимально распределить внимание и выстроить дорогу наиболее подходящим образом.

Вскоре все мы натянули капюшон — над горизонтом поднялось жаркое солнце. От зноя не спасал даже утренний ветер: он был сух, как зола, и гнал пыль по потрескавшейся земле.

Мы прошли вдоль леса, так и не зайдя внутрь — не было нужды. Дорога к Элканским горам проходило мимо. Местность тут была бесплодна и негостеприимна: некогда широкие, пусть и каменистые пастбища обратились прерией с сухими кустами и обломками скал. Плоские плато тянулись друг за другом, и только редкие пятна иссохшей растительности обозначали, что когда-то тут были дожди.

— Если Дервис попёрся сюда, то, видать, хотел умереть, — негромко проворчал Кероб.

Промолчали все, даже Вета. Чего уж, разговоры уже давно успели затихнуть.

К полудню все успели приложиться к фляжкам. И каждый сделал куда больше двух глотков. Я промолчал, осознавая, что рано пытаться их в чём-то переубедить. Несмотря на жизнь в тяжёлых условиях, никто из них ещё не ходил в долгие «одиночные» походы.

Чего уж, я тоже испытывал пусть и привычный, но дискомфорт. Жара жгла кожу даже под одеждой. Песок ощущался во рту несмотря на платок. И это я ещё не испытывал голода или жажды! Да и усталости, откровенно говоря, тоже. Ауры Атаки и Защиты пассивно укрепляли тело. Я мог спокойно идти в таком темпе до самого вечера. В принципе, обычно я так и делал, только при этом бежал, раскрывая все три Ауры на максимум. Или обращался роем. Или телепортировался, если направлял поток мух куда-то заранее. Собственно, если бы не ребята, не опасение подставы от Дуффа и необходимость решить вопрос с уходом из Ностоя, я бы попытался договориться об одиночном походе. Уже бы торчал в горах и… Хм, а что «и»? Я знаю, что там нет Дервиса. Я мог бы сразу сказать об этом старосте.

Хех, ну тогда можно было бы просто сходить и посмотреть на место бывшей Аномалии. Признаться, такая мысль никогда ранее не посещала мою голову.

Или не стал бы? Боязно, а, Загрейн? Вдруг Ржавый Источник не исчез и помутит сознание? А я и так херово сплю, спасибо сраным кошмарам.

Незадолго до того, как солнце стало припекать особенно сильно, я отклонился от курса и остановился возле старого покосившегося каменного обелиска, покрытого древними знаками, которые никто в деревне уже не умел читать. Реликт, поставленный, наверное, как бы не при жизни Истинного. А может, и ещё раньше.

Здесь, в тени, удалось перевести дух. Ребята перекусили, я тоже — чтобы не привлекать внимание. Зана прочитала молитву Наршгалу, хоть, как и все мы, не была особо верующей — спасибо мне за это!

— Проклятье, — буркнул я, коснувшись обелиска. Благо, заранее защитил руку Аурой. — Жарит, будто печка. На нём точно можно приготовить отличный ужин… Если бы было из чего.

В ответ лишь вздохи и ворчание.

— Три дня туда, три — обратно, — добавил я. — Можно добавить день на случай непредвиденных обстоятельств. Вряд ли у нас уйдёт больше. Итого неделя. В принципе, лет десять назад была бы отличная прогулка. Маленький поход. Максимум опасности — дикие звери. Но один человек с Аурой легко решил бы этот вопрос. Сейчас же… случиться может абсолютно что угодно, и даже Аура не гарантирует наше выживание. Забавно, правда?

— Заг, ты охренеть как НЕ вдохновляешь, — бросила мне Вета. Девушка гипнотизировала фляжку с водой. Я знал, что в ней меньше половины, Аура Наблюдения мне в помощь.

Вздохнув, подал ей свою фляжку, из которой отпил лишь пару формальных раз — нужды не было.

— На, один глоток. Прибереги для остальных тоже. Это мой резервный запас.

— А ты? — дёрнулась Зана. — Загрейн!

— Я, как ты сама говорила, уже пять лет хожу из Ностоя. Не волнуйся, не помру.

Вета подержала мою фляжку в руках несколько секунд, коротко покосилась на меня, на миг задумалась, а потом, так и не сделав глотка, вернула обратно.

— Я тренировалась, — сказала она. — Выдержу.

— Терпение — не добродетель, — фыркнул я. — Это лишь привычка умирать медленно.

Я не спешил начинать разговор о том, чтобы все собирали пожитки, хватали родичей и бросались за мной — в светлое будущее. Нет, я уже делал так с советом деревни — умными людьми, на поверку оказавшимися излишне инертными. И результат? Воз, как говорится, и ныне там. Сейчас попробую другую тактику — мягкого подведения к нужному мне результату. Такому, чтобы эти люди едва ли не сами потребовали от меня убраться отсюда куда-нибудь подальше.

Ух… очень надеюсь, что способ сработает, иначе…

Иначе, несмотря на начавшие формироваться любовные отношения и долгую десятилетнюю дружбу, я соберу тех, кто мне доверится, и уйду только с ними. Если же людей не наберётся вообще… что же, мне же проще.

Нельзя вытащить человека из дерьма, если он сам не хочет выбираться. Но попробовать — моя обязанность.

И мы продолжили путь, следуя разведанному моими мошками маршруту.

Когда солнце начало клониться к закату, вдали наконец показались Элканские горы: выжженные, серые, с трещинами, будто гигантские кости лежали на боку. Здесь нам нужно было свернуть, ибо прямой путь привёл бы нас к проходу до Худроса.

Говорить ничего не было нужно, всё уже сказано, так что без каких-либо вопросов или возражений мы свернули и направились по другому пути, которым, скорее всего, последний раз пользовались Вияльди и Гистомс.

Подойти к нему было труднее, чем казалось: последний километр был сплошным подъёмом по осыпающимся склонам и зазубренным гребням. Камни под ногами шатались, пыль лезла в глаза. Неудачно оступившийся Ребис даже порезал лодыжку — ничего серьёзного, но кровь на фоне жёлтого песка казалась пугающей.

Вход в горный хребет начинался узкой трещиной между скалами. Тропа уходила вверх, между обрывами, где эхо гуляло свободно, а крики птиц — редких и тощих — резали слух. Здесь царила тишина — другая, чем в пустыне. Не мёртвая, а будто бы выжидающая.

Мы шли вдоль пересохшего ручья, между утёсов, где под ногами встречались старые кости — козьи, человеческие или волчьи, уже не понять. Тем не менее, добравшись до скал, мы будто бы прошли некий психологический предел, отчего путь, лично для меня, стал казаться более простым и спокойным.

Добравшись до третьего перевала, дорога стала опаснее: пришлось забираться по склонам, держась за выступы и сухие корни. Один неверный шаг — и можно было сорваться вниз. Я забирался первым, собственными руками изучая маршрут и выбирая наиболее удобный, потом спускал вниз верёвку Кероба, по которой подтягивались остальные.

Уже наверху, когда день начал клониться к закату, в воздухе повеяло сыростью. Это казалось невозможным, но где-то среди этих выжженных камней текла вода — причём не замеченная мною ранее!

Мои мошки тут же направились на поиск, а Аура Наблюдения развернулась во всю силу.

— Нам повезло, — с улыбкой произнёс я спустя полчаса. — Вода оказалась дальше, чем я ожидал, но в пределах досягаемости. Вполне чистая и даже не Ржавый Источник.

По пути к роднику наткнулись на небольшую ящерицу, которая грелась на солнце. Я выставил руку, остановив группу.

— Довольно крупная, около полукилограмма, — оценил я её.

— Повезло, — прошептал Кероб, облизнувшись. — Свежее мясо…

— Я бы её сырой проглотила, — у Заны, казалось, аж слюна изо рта потекла.

— Погодите, — прервала нас Вета. — Это же пёстрые ящерицы! Они питаются ранферами и ягодой хугерия. От такой дряни их мясо буквально пропитывается ядом.

— В зависимости от того, как приготовить!.. — заспорил Кероб.

— Вета права, — тут же произнёс Ребис, оборвав товарища. — Не стоит тащить в рот что попало. Всё-таки мы взяли запас.

— Ты серьёзно? — зашипела Зана. — Я вот слышала, что если как следует прожарить, то и тухлятину можно есть, а тут — свежая ящерица! Каждому по хорошему куску достанется!

— Вот и жри тухлятину, — хмыкнул брат. — Можешь и ранфера проглотить. Сырого.

— Чёртов ублюдок…

— Тихо, — грозно покосился я на ребят. — Мы не на весёлой прогулке. Тут мог пропасть человек, чьи силы превышали нас всех, вместе взятых. Не забывайте и про Аномалию. Кто знает, что может находиться поблизости?

Это я ещё промолчал про грайдийцев. Нечего им знать, что неподалёку видели этих чёртовых сумасшедших каннибалов.

— Так что делаем, лидер? — в голосе Кероба чувствовалась толика ехидства.

— Вета, ты уверена, что это пёстрая ящерица, а не какая-то обычная? — обернулся я на девушку. — Потому что обычных я в пути ел не раз и не два. Жив, как видишь.

Хотя, скорее всего, это из-за моей сверхсилы, но… не будем об этом.

— Это пёстрая ящерица, Загрейн, — холодно сказала она. — Если её съесть, то пролежим здесь неделю — в лучшем случае.

Под ворчание остальных я открыто выступил вперёд и согнал ящерицу, не создавая лишнего искушения.

— Идём, вода рядом. Разобьём лагерь возле родника. Я раскрою Ауру на максимум. Если повезёт, возле воды будут обитать какие-то съедобные животные. Если же нет… — пожал плечами, — я взял немного сушёного мяса. Могу поделиться.

— Мой герой! — Зана, притворно утирая слёзы, повисла у меня на шее. На мне скрестилось сразу два взгляда: ледяной и будто бы острый — от Веты и колючий, раздражённый — от Кероба.

Ненавижу любовные треугольники!

Мы остановились в лощине — узкой, как ладонь. Она была зажата между двумя выступами скал. Здесь бил маленький ручей, почти невидимый с высоты: тонкая змейка воды, сочащаяся из расщелины. Она струилась меж камней, собираясь в крохотную лужицу, едва достаточную, чтобы наполнить бурдюк.

Солнце клонилось к западу, заливая склоны ржаво-красным светом. Камни до сих пор источали жар, а воздух, несмотря на наличие тени и воды, казался тяжёлым, будто горы дышали нам в лицо.

Вдоволь напившись — что случилось далеко не сразу, — мы расселись неровным полукругом. Поначалу никто не говорил. Сидели как вкопанные, прожаренные за долгий день пути. Лица выгорели до серо-коричневого, губы потрескались, глаза не мигая смотрели в землю.

Даже удивительно, как возможность нахождения в деревне влияла на обстановку! Температура ведь там была абсолютно такой же, но имелась возможность переждать жару в доме да сбегать на почти высохшую Беругу. Ну, ещё тени, которых нам сильно не хватало по пути.

И всё же… разница колоссальна.

— Ладно, хватит бездельничать, — поднялся я. — Организуем место для отдыха.

Палаток у нас не было. Вместо лежанок — собственные балахоны, которыми устлали ровные участки среди камней. На одну из расщелин накинули верёвку между двумя выступами и повесили плащ — импровизированный навес от ветра.

— Будем разводить костёр? — покосился на меня Ребис. Вместе с ним взгляды подняли и остальные. Причину я понимал просто прекрасно — ночи здесь холодные. Как и во всех пустынях или горах, днём солнце печёт, словно желает сделать из нас барбекю, а ночи… бр-р…

— Ветру много. Если дым пойдёт — видно будет с перевала, — задумчиво пробормотал я, оценивая ситуацию через своих насекомых. — Разведём огонь в яме.

Кероб был отправлен искать топливо. Сухих веток тут не было, но среди камней нашёлся мёртвый куст с тонкими серыми корнями. Ещё собрали обрывки высохшего мха возле тоненького ручейка. Огонь разожгли в выдолбленной ямке между двух валунов, прикрыв сверху плоским камнем, чтобы сдерживать свет и рассеивать дым.

Зана, кряхтя, раздула пламя с помощью кремня и трута, которая нашлись среди её вещей. Огонь едва мерцал, но давал жар.

— Я даже не буду против, если нас заметит какой-то хищник, решивший поживиться, — дерзко улыбнулся Ребис, потирая замёрзшие руки.

— Посмотрела бы я на тебя, герой, — фыркнула Зана, — когда столкнёшься с парой горных львов или пятнистых кошек.

— Будет возможность пробудить Ауру, — скрестил он руки на груди, явно готовясь к долгому обмену колкостями, но Зана удивила, когда пожала плечами и плотнее укуталась в тонкую одежду. Не то чтобы это сильно помогло. Вета поступила аналогично, растирая себе ладонями плечи. Я аккуратно приобнял её, даруя немного собственного тепла. Она благодарно улыбнулась, но ничего не сказала.

И снова косые взгляды…

Ужин был скуден: лепёшки, замоченные в воде из ручья, сушёное мясо, пахнущее дорожной пылью. Кероб, на миг задумавшись, переломил свой кусок пополам и протянул часть Зане.

— Бери. Пища поможет согреться, — как можно более незаинтересованно произнёс он. Я с интересом посмотрел на девушку. Зана замерла, изучила лепёшку Кероба, а потом и его самого.

— Ты её уронил, что ли? — наконец спросила она.

— Дура! — рыкнул он. — Будешь или нет?

Фыркнув, Зана взяла лепёшку, но слов благодарности не прозвучало. Как не звучали они и в мою сторону, стоило поделиться мясом. Это был вечер без лишних слов, когда всё делалось скорее на старых рефлексах, оставшихся ещё с беззаботных деньков, когда мы все просиживали в Ностое.

Пламя потрескивало почти неслышно. Ветер выл где-то выше, в расщелинах. Все смотрели в костёр, как в бездну.

— Не люблю находиться в горах, — шепнула Вета столь тихо, что, наверное, не услышал больше никто. — Ощущение, будто бы кто-то постоянно за мной наблюдает. И эта тишина…

— Не думал, что тебя так легко напугать, — улыбнулся я и зарылся носом в её густые чёрные волосы. Пахло песком, немного дымом и чем-то ещё… наверное, самой Ветой? Не знаю, но почему-то мне очень нравилось.

— Заг, — она коснулась моей ладони, — думаешь, мы найдём Дервиса?

И что мне ей ответить?..

— Нет, — немного подумав, честно ответил я. — Думаю, что он уже давно мёртв.

На мне вновь скрестились взгляды. Вета вздрогнула и упёрлась лбом в моё плечо. Она уже давно знала это, хоть и пыталась отгонять подобные мысли.

— П-почему тогда ты… согласился? — тихо спросила она. — Идти сюда?

— Потому что не хотел смотреть, во что превращается Ностой, — вздохнул я, получив повод вкинуть немного мыслей по всей этой ситуации. — Колодцы высохли. Поля умерли. Сезона дождей не предвидится. Жизнь медленно, но верно покидает эти земли.

— У тебя есть какой-то план, — Ребис подался вперёд. В этот раз он смотрел не на Вету, а на меня. И во взгляде уже не было зависти или раздражения.

Похоже, братец ещё не потерян.

— Есть, — наклонил я голову, по инерции чуть крепче прижимая к себе девушку. — Я не хочу, чтобы вы умерли в пыли, ребята. Плодородная земля — на той стороне Чаячьего залива. По сути, — улыбнулся я, — мы уже на половине пути до Худроса. Малый рывок, потом покупка мест на корабле — и мы уже на другом конце Миизара. Можем уйти туда хоть завтра. Никто нас за это не осудит. Уйти в место, где есть вода, деревья и еда. Песок же… — пожал плечами, — песок не даст ничего, кроме могил.

— Ты предлагаешь бежать? — абсолютно серьёзно, без малейшего намёка на шутку, спросила Зана.

— Бежать? — я негромко рассмеялся и сдал назад. Ещё не время ставить вопрос ребром. — Не сейчас. Нужно подготовиться. Забрать вещи, попрощаться с теми, кто решит остаться, несмотря ни на что… — я пожал плечами. — Мы тоже можем остаться. Смотреть, как гибнут остальные: соседи, друзья, родители… Или можем начать жить. По-настоящему. Все вы слышали о востоке. Там идут дожди. Там растёт пшеница. Не вижу трудностей с тем, чтобы присоединиться к какой-нибудь деревне. Мы молоды, мы сильны.

Я не стал говорить, что не собираюсь оставаться деревенщиной, но не хотел с ходу шокировать ребят ещё больше. Не всё сразу.

— Аура только у тебя, — произнёс Ребис.

— И что? — хмыкнул я. — Вы на грани её пробуждения.

Пристально осмотрев их, я наклонился вперёд:

— Друзья, вы как хотите, но я уйду. Не из страха, а потому что хочу, чтобы мои дети не рождались в пыли.

На этих словах Вета вздрогнула и посмотрела на меня широко открытыми глазами.

— Подумайте до возвращения в Ностой. Время есть.

Пламя костра качнулось. Ветер выл. Кероб откинулся на камень и закрыл глаза. Зана, наоборот, смотрела в огонь. Ребис сложил руки в замóк и о чём-то напряжённо думал. Вета продолжала прижиматься и дарить мне тепло.

Молчание, тяжёлое и вязкое, снова легло на плечи.

«Не успел затихнуть бушующий Аспенгейт, как восстание поднялось в Рамшорне! По сообщению доверенного лица, на мятеж регион подбила не кто иная, как Нария Каранель, по прозвищу «Акаша». Люди Безграничной, включая её саму, были замечены в боях против Второго Серебряного Легиона Саркарна, подошедшего на подавление бунта. Королевство Тандра-Таш уже направило в помощь восставшим свою Железную Армию, тем самым ослабив собственные границы. Что предпримет кайзер? Рискнёт атаковать или сосредоточится на защите? Восстания начинают охватывать всю территорию Империи! Неужели это конец гегемонии Саркарна?»

Газета «Стыдная правда», выпуск № 711, 1138 год.

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

Когда мы достигли первого склона, солнце уже стояло высоко. Камень здесь был тёмный, иссечённый, будто обожжённый древним пламенем. Воздух стал неподвижным, сухим до скрипа в горле. Крутой горный склон был усыпан мелким щебнем, словно обломками забытых веков, когда на Миизаре всё было хорошо. Каждый шаг сопровождался хрустом, камни скользили, вырываясь из-под сандалий и устремляясь вниз по откосу. Всё осложнялось ветром, который то и дело кидал песок прямо в глаза.

Осторожно шагая над обрывом по узкой тропе (левым боком мы прижимались к скале, правый периодически повисал над пропастью), мы держались ближе к скале, чтобы случайный порыв ветра никого не сорвал вниз. Каждый шаг вверх казался труднее предыдущего. Задолбался даже я, активно применяющий Ауру, что говорить про команду? Приходилось быть аккуратным и следить за ребятами. Честно — выматывало. Сразу две или даже три Ауры легко держать в бою — пару минут, пять минут, ну, десять… Дальше уже приходится стискивать зубы, обливаться пóтом, страдать.

Я страдал. Постоянно держал Ауру Защиты в самом лёгком состоянии, чтобы избежать случайных травм — например, вывихов от неудачно поставленной ноги. Также это спасало от жары, здорово её приглушая. Конечно, обращение в рой решило бы эти проблемы (как и множество иных), но пока что я не хотел раскрываться перед товарищами. То, что меня приняла Вета, не означает такую же реакцию от остальных.

Из-за поддержки двух Аур (второй было Наблюдение) энергия уходила постоянным тонким ручьём, понемногу осушая меня. Однако я всё равно считал, что с ними лучше, чем без них. Более того, мысленно я уговаривал себя, что это своего рода тренировка.

Ха-а… в каком-то роде — да. Тренировка выносливости.

На каком-то этапе я уже искренне желал найти местечко для отдыха. Боже, как же страдают остальные, без Ауры? Мне даже немного их жалко, ведь Аура укрепляла организм и в пассивном состоянии, что говорить об активном?

— Клятая щебёнка, — тихо проворчал я. Ветер сдул звуки, словно семена одуванчика. — Даже жара уже не кажется такой проблемой.

Так и было. По пустыне и прерии в сторону Элканских гор я добирался без Ауры Защиты. Духота и зной не так уж сильно пугали меня. Но сейчас…

— Или, может, рискнуть? — задумался я. У меня была мысль отключить какую-нибудь Ауру, облегчая себе жизнь. Поддерживать только одну я уже привык, смогу продержаться часа два, плюс-минус. Но… Защита нужна, без неё горы могут подкинуть неприятный сюрприз. Наблюдение — тем более. Я уже привык постоянно «ощупывать» местность вокруг, так как одни насекомые не исправляли ситуацию.

«Верно, обзора много не бывает…» — подумал я, но не довёл мысль до конца. Не успел.

Странный звук за спиной едва дошёл до меня, куда больше здесь помогла Аура Наблюдения. Я резко развернулся, уже своими глазами наблюдая, как под ногой Кероба осыпался крупный слой щебёнки и он мгновенно поехал вниз, размахивая руками в попытке за что-нибудь ухватиться. Рванув вперёд, я бросился к нему на помощь, краем глаза успев заметить удивлённые лица остальных. Они ещё даже не успели осознать происходящее.

Щебёнка под моими ногами разлеталась во все стороны, но я успел ухватить Кероба за запястье, когда тот уже повис над обрывом. Камни с грохотом покатились вниз, исчезая в расщелине. Парень был смертельно бледен. Он немного задержал своё падение, хватаясь за землю, и до мяса разодрал ладони. Однако это его и спасло. Выгадало мгновение, прежде чем я подбежал.

— Хорошо, что Аура даёт не только силу, но и скорость, — натянуто улыбнулся я, вытягивая его обратно.

А ещё хорошо, что я не вырубал Ауру Защиты. Наблюдение не влияло на усиление тела ровным счётом никак. Не будь у меня активной Защиты, я мог бы не успеть поймать товарища. И тогда… даже думать не хочу.

Ноги скользнули, но я отлично держал равновесие, так что просто сместил тело, а потом отошёл от опасного края, наконец отпуская Кероба. К этому моменту подтянулись остальные. Глаза девушек были широко открыты, Ребис больше осматривал колею, образовавшуюся от попыток Кероба спасти свою жизнь. На некоторых камнях теперь виднелись кровь и кусочки кожи.

Кероб, задыхаясь, смотрел прямо перед собой. Его мышцы подрагивали от напряжения, которое не спешило покидать бледного парня.

— Г-горы не прощают ошибок, — заикнувшись сказал он. Капюшон спал с его головы, по виску текла капля пота. Миг спустя он поморщился и осмотрел свои руки. Далее последовала грязная бранная тирада.

— Привал, — бросил я. — Но небольшой. Тут негде укрыться от солнца. Сделаем перевязку и… — сжал челюсти, — промоем раны. Благо, набрали запас воды. Можем пожертвовать небольшой частью.

Возражений не последовало. Вета завладела тряпками, используемыми в качестве бинтов. Зана начала осторожно промывать раны под непрекращающееся шипение парня. Ребис же осторожно прошёл вперёд, решив разведать местность. Не то чтобы в этом была нужда…

Я облокотился о раскалённый камень. Не очень приятно, но… почему нет? Аура Защиты немного облегчала страдания от жары. Закрыв глаза, я сосредоточился только на Ауре Наблюдения, раскинув её немного шире.

— Проблем не будет, — уверенно заявил Кероб, возразив Вете, которая начала перевязку. — Я смогу нести поклажу. Нет нужды забирать мой мешок…

— Это не обсуждается, — сухо бросил я. — Ты едва не погиб. И сумку ты нести не сможешь. Мы распределим твои вещи. Я возьму бóльшую часть.

— Не надорвёмся, — ехидно стукнула Зана его по плечу. Однако Аура Наблюдения показала, что, по сравнению с её обычными ударами, этот вышел на редкость лёгким. — Или ты сомневаешься? Думаешь, сильнее меня?

Поймав взгляд Кероба, я ему подмигнул. Тот едва уловимо улыбнулся.

Не было счастья, так несчастье помогло. Пользуйся моментом: может, получится разбудить женскую жалость, а там и завязать более близкие отношения? Если парень не идиот… стоп, он идиот. Но если повезёт… М-да… Будем наблюдать.

Немного передохну́в, мы продолжили путь. Узкая тропа вела в ущелье, с двух сторон сдавленное скалами. Здесь жара усилилась: солнце, отражённое от стен, нещадно прожигало одежду. Тени почти не было, только под выступами, где воняло залежавшимся дерьмом — всё-таки это Элканские горы, а не Мёртвые, в них ещё водится живность.

Здесь мы и спрятались, у самого входа — переждать самый солнцепёк, чтобы не сгореть.

— Два глотка каждому, — скомандовал я, вытащив бурдюк.

— Может, продержимся до захода солнца? — предложила Вета. Она единственная, не считая меня, находилась в более-менее адекватном состоянии.

Прокля́тые камни создавали ощущение божественной сковороды.

— Лучше не рисковать, — пожал я плечами. — Я знаю ещё один источник воды впереди. Он проходит далековато, но я оставлю вас, когда мы подойдём к нему поближе, и доберусь один. Аура не даст сорваться, — улыбнувшись, я уверенно посмотрел на Вету. Она кивнула.

На самом деле я не планировал идти пешком, проще будет телепортироваться. Нужно только нагнать к источнику рой.

Ребис покосился на Кероба. На лице брата мелькнуло раздражение. И он был прав. Истинная причина, почему я разрешил выпить воды, а также задумал снова пополнить запасы, была в нём.

Мало того, что пришлось промывать раны Кероба, а потом и разделять его вещи между нами, так он ещё и серьёзно страдал, отчего нуждался в воде куда больше остальных.

Если её не дать… Я не был уверен, что он не упадёт снова — уже от усталости и общего недомогания.

Зана крутилась вокруг парня, помогая ему открыть фляжку и выпить воды.

— Вот так, — с толикой нежности сказала она и снова хлопнула его по плечу. — Молодец!

О еде речи не шло — жара сожгла аппетит. Сухой ячмень, перемешанный с тмином, оставлял во рту ощущение пепла. Вета вытащила корень иссопа и начала жевать. Похвальная предусмотрительность. Эта горькая, но сочная штука отлично помогала справиться с жарой и победить жажду.

Усевшись в тени, я прикрыл глаза, сосредоточившись на мошках и Ауре Наблюдения. Пара часов у нас имелась, можно немного лучше изучить местность. Саму шахту, как и предположительное место, где ранее находилась Аномалия, я отыскал ещё ночью. Как и примерный путь до неё. Но, может, найду что получше?..

Мы не обсуждали вчерашний разговор, касающийся ухода из Ностоя. Даже когда Зана попробовала тихо пошептаться с Ветой, та молча кивнула на меня, а потом показала на глаза. Намёк на Ауру Наблюдения был очевиден. Зана выругалась и мрачно уселась на камень, прямо рядом с кучей высохших звериных фекалий. Хоть не на них — и то хорошо.

Чем дольше я сидел, тем больше погружался в мысли. Не о глупом задании Дуффа, а о… себе. Точнее, о будущем. Своём будущем. Будет ли оно в одиночестве или всё-таки с кем-то? Вета… вроде как приняла меня. Её не отпугнула моя сверхсила, её не испугало моё желание покинуть Ностой. Но… насколько она была честна? Моя Аура Наблюдения достаточно развита, чтобы ощущать эмоции хорошо знакомых людей и, как мне казалось, Вета и правда поддержала меня. В тот момент. Но что будет завтра? Подростки непостоянны.

Раз за разом я концентрировался на этом, изредка посматривая на своих спутников. Кероб забылся беспокойным сном, Зана гипнотизировала камень, Вета рассматривала голубое небо, а Ребис — Вету. Конечно же, он старался быть незаметным, вот только… это было заметно.

Задавив желание отвесить брату смачный подзатыльник, я встряхнул головой. Не время и не место. Поговорю с Ребисом, когда мы вернёмся.

В голову пришла интересная идея — при помощи Ауры Наблюдения изучать тропу. На предмет хрупкости камня, на возможность обвала, на пустóты под землёй и всё прочее. Если получится, это могло бы значительно облегчить нам жизнь.

Сосредоточившись — при этом ощущая малый запас энергии — я попытался проникнуть в саму суть камня, что поначалу вводило меня в ступор. Было непонятно, как это сделать. Но стоило лишь осознать, что Аура — это не микроскоп и не подзорная труба, а сверхъестественная сила, способная, сука, почти на что угодно, то сомнения пропали.

Аура Наблюдения при должной сноровке может читать мысли! Почему она не может изучать тропу?

Этого хватило. Я начал «проваливаться» под землю, пытаясь вычленить основное и нужное — на что вообще обращать внимание.

Так и промаялся ещё почти час, изредка проверяя результативность роя. Благо, что он работал на другом виде энергии, чем Аура, иначе я бы охренел. Мне бы её попросту не хватило!

К сожалению, мошки не сумели найти более подходящую дорогу до заброшенной шахты, так что придётся рискнуть и пойти по той, которую я приметил изначально. И рискнуть далеко не мне… ведь сам я почти неуязвим для физических травм.

Проклятье, а Кероб справится? Не хочется тащить его на себе. Но, видимо, придётся.

Или повернуть назад?

Я мысленно представил реакцию ребят. И скривился. Никто не поймёт меня. Все будут возмущены и станут уверять меня, что смогут пойти дальше. И первым среди них будет сам Кероб.

Продавить решение я, пожалуй, смогу. Но стóит ли? Я хотел в должной мере обработать их на предмет ухода из Ностоя. А ещё совместное путешествие немного сильнее сблизит нас. Да и Вета… Дурочка надеется найти следы Дервиса. Если я поверну назад, она вечно будет корить себя — или меня — за то, что не проверил зацепку.

Подавив вздох, посмотрел на солнце и тени. Я более-менее научился определять по ним время, так что понял: уже перевалило за полдень. Пора.

Поднявшись на ноги, символически отряхнул штаны. Благо, в нашем закутке почти не было ветра.

— Подъём, народ, уже недолго осталось, — с притворной бодростью заявил я. — Основная жара спала. Успеем пройти пару часов, а там разобьём полноценный лагерь. Я нашёл подходящее место.

Рой нашёл. Но я одобрил, когда использовал Ауру Наблюдения через мошку и внимательно всё перепроверил.

Ребята со вздохами начали подниматься. Больше всего внимания я уделил Керобу, но он, поймав мой взгляд, уверенно кивнул. Что же… возвращаться и правда не хочется. То есть… я мог бы просто сказать Дуффу правду: Дервиса здесь нет. И даже не поленился бы предложить остальным поддержать меня. Но вряд ли меня поддержат в таком начинании. И опять же Вета! Девушка вроде и верила, что мы никого не найдём (разве что проблемы), но всё равно упрямо шла вперёд. У неё была надежда — маленький росточек, за которым она тем не менее тщательно ухаживала. Топтать его ногами было выше моих сил.

В этот момент она посмотрела на меня и улыбнулась. Я, не удержавшись, улыбнулся в ответ. Боже, как приятно! Все переживания и даже жара сразу отошли на задний план.

Новая юность, новое тело, гормоны, страсть, влечение. Я заново проходил стадии взросления, включая влюблённость. И… в этом есть приятная сторона. Пусть я постоянно жалуюсь — только и исключительно самому себе! — что от подобного одни проблемы, это не совсем так. Более того, недавно я понял, что здесь скрывается и возможность прожить заново, имея опыт и мудрость прошлого себя. Того, что безумно лажал в прошлом мире, того, кто из-за собственной глупости и неопытности наделал кучу ошибок. И речь не про карьеру или кредит на айфон, нет — про отношения с людьми.

Я был женат, брак не удался. Он закончился, развалился, оставив лишь пустые холодные стены маленькой квартирки. И это на самом деле больно ударило по мне. Показало, что как человек я незрел и несамостоятелен. Но то понимаю нынешний я. Не прошлый. Прошлый допустил развал отношений. Прошлый действовал так, что иной раз меня корёжит от испанского стыда.

Теперь я могу начать жить заново. Так, как считаю правильным. Так, чтобы потом не стыдиться. Может, поэтому я до сих пор не сбежал из Ностоя? Ха, ещё одна причина! Сколько их уже у меня накопилось? Дело в том, что я не мог взять и бросить дорогих мне людей. В будущем это будет жечь меня стыдом. А я уже достаточно ощутил его в своей прошлой жизни. Всё, баста, не хочу.

В новой жизни я выкую из себя совершенно иную личность. Ту, которой хотел бы стать. Ту, которая знает и понимает. А Вета… Я действительно ценю её, ибо она — одна из тех немногих личностей, с кем мне приятно проводить свободное время. Пожалуй, это нельзя назвать яркой влюблённостью, когда все мысли только об объекте своего вожделения. Когда пишешь стихи или поёшь под окном. Когда готов совершить подвиг и разбиться в лепёшку, лишь бы она хотя бы взглянула в твою сторону.

Этого нет и не будет. Хоть я и молод телом, но обладаю достаточной мудростью и самоконтролем, чтобы сдерживать себя и все порывы. Мне… просто нравится она. Симпатичная девушка, с которой приятно поговорить или потренироваться. Это — то, с чем я могу иметь дело. Что я могу контролировать. Если бы Вета не ответила мне взаимностью, не начала сближаться и тянуться, то, пожалуй, я мог бы и не сделать первого шага. Но раз наши симпатии оказались взаимны, то… почему бы не попробовать? Владея своим опытом, я могу легко обойти все подростковые проблемы в отношениях. Для теперешнего меня это кажется простым, а значит — так тому и быть.

Поддавшись наитию, я протянул руку и взял Вету за ладонь. Она посмотрела на меня и удивлённо моргнула.

— Всё будет хорошо, — уверенно произнёс я. — У нас всё получится. Мы выживем и вернёмся.

— Я знаю, — снова улыбнулась она.

И вот мы опять в пути. Солнце, хоть уже и не в зените, продолжало жечь. К счастью, одежда спасала от ожогов. Жаль, не от духоты.

Каждый шаг моей группе давался с трудом. Неровные каменистые тропы не облегчали ситуацию. Снова поднялся ветер; пыль, несмотря на закрывающие лица платки, забивалась в нос и рот. Горы нависали над нами тяжёлыми громадами камня, склоны были покрыты осыпями щебня и сухими кустарниками, что цеплялись за жизнь на этих беспощадных высотах. Постепенно воздух становился разреженнее, и каждый вдох обжигал лёгкие сухим, пыльным жаром.

Двигаясь впереди, я следил за тропой, стараясь на максимум ощупывать путь Аурой Наблюдения. Частично восстановившаяся на привале энергия дала понять, что я смогу поддерживать обе Ауры в активном состоянии ещё пару часов. Три — если максимально выложусь. Этого с гарантией хватит, чтобы добраться до удобного для лагеря места.

Недавно изученный трюк погружения в местность помогал и давал уверенность. Я ещё не разобрался с ним до конца, не знал, сколь качественно проверяю тропу, поскольку попросту не с чем было сравнить, но мне всё равно казалось, что это приносит пользу. А интуиции своей я верил. Она… тоже многое решает.

Несколько мух летело прямо над нами, позволяя наблюдать за походом со стороны. Заранее подмечать, как кто ставит ноги, чтобы не было повтора ситуации с Керобом, потому что, увы, любое неверное движение могло стать последним — падать здесь высоко, а укреплять тело Аурой Защиты умел лишь я. И если сорвавшийся не сумеет пробудить её за те несколько секунд, что у него будут, то уже не успеет никогда.

Кероб, подрагивая, старался не отставать, но его ободранные руки, перевязанные тряпками (уже покрывшимися грязью и пóтом) доставляли ощутимый дискомфорт, что было легко заметно со стороны. Вета время от времени оборачивалась на него, проверяя, не отстал ли, и одобрительно кивала, когда он догонял нас.

— Давай передохнём, — предложила Зана, вытирая пот со лба. — Кероб вот-вот свалится.

— Я в порядке, — хрипло буркнул парень.

Ребис нахмурился:

— Если будем останавливаться каждые десять шагов, к ночи даже половину пути не пройдём. Эй, Загрейн, где там то местечко под лагерь?

— Не издевайся, — огрызнулась Вета, гневно покосившись на брата. — Ты бы с такими травмами вообще не смог нормально идти!

Подняв руку, я оборвал спор.

— Достаточно. Не следует кричать в горах. Эхо может спровоцировать обвал. Или, — нахмурился я, — привлечь к нам внимание. Место под лагерь уже недалеко. Дойдём через час, край — полтора. Так что сейчас можно немного отдохнуть. Вон там тень, — указал я пальцем.

— Почему мы не можем ходить по ночам, в прохладе? — капризно протянула Зана. — Заг? Заг!

— Ему не нравится, когда сокращают имя, — прошипела Вета.

— Это от тебя ему такое не нравится, — Зана показала язык, забыв про пыльную ткань на лице, отчего тут же принялась отплёвываться. Вета ухмыльнулась.

— Предлагаешь бродить по горам ночью, Зана? — хохотнул я. — Идея, прямо скажем, не очень. Я ещё смогу ориентироваться при помощи Ауры Наблюдения, а что вы? Первая же кочка или ямка в земле отправит в полёт на дно ущелья.

Девушка передёрнулась.

— Так и быть, отмазался, — смущённо пробормотала она.

Мы продолжили путь по узкой тропе, пока не наткнулись на примеченный мною уступ, за которым каменная глыба отбрасывала длинную тень. Зана помогла Керобу сесть, достала флягу с водой и протянула ему.

— Тише пей, — предупредил я Кероба. — До удобного для лагеря места ещё час, а потом мне придётся одному сходить за водой.

Парень кивнул, сделал небольшой глоток и вернул флягу. Вета присела рядом, проверяя его руки.

— Если начнётся воспаление, придётся искать какой-то способ очистить раны, — сказала она, наматывая на палец полоску ткани для перевязки. — Пыль может стать проблемой.

Ребис оглядел окрестности.

— Нужно идти быстрее, — нервно пробормотал он. — Что-то у меня дурное предчувствие.

— Ты не помогаешь, — Зана смерила его тяжёлым взглядом и посмотрела на выжженный горизонт.

Вдруг Вета напряглась:

— Кто-то идёт, слышу звуки! — Она выхватила кинжал, тело её напряглось, готовясь к схватке.

— Это горные козлы, — успокаивающе сказал я, мягко опуская её вскинутую руку. — Я заметил их ещё какое-то время назад. Сейчас покажутся.

И действительно, не прошло и минуты, как показалась пара горных козлов. Они зависли на теневой стороне скалы, отделённые от нас глубокой пропастью и высотой. Будь всё иначе, я бы первым попробовал добраться до мяса.

Группа расслабленно выдохнула, хотя Кероб проворчал, что еда убегает прямо из-под носа.

— Даже я не смог бы быстро до них добраться, — успокаивающе пояснил я. — Успели бы убежать.

Ложь. Если бы я использовал рой, то сумел бы незаметно окружить зверей или телепортироваться, нанеся внезапный удар. Хотя с учётом трудного ландшафта гор, возможно, хватило бы скорости мух, атаковавших козлов напрямик. Но тогда был бы риск, что животные сорвутся вниз. Искать добычу на тёмном дне пропасти? Я — пас!

— Ладно, — дождавшись, пока козлы уйдут, произнёс я. — Отдых закончен. Идём дальше. До подходящего для лагеря места нужно дойти до темноты.

Ответов не дождался, лишь невнятное ворчание.

Скалы сжимались вокруг, оставляя лишь узкий проход, больше напоминающий трещину в исполинской каменной стене. Мошки заметили, как Зана оглянулась, прищурившись от яркого света.

— Не нравится мне это место, — пробормотала она, стирая с лица пыль. — Здесь слишком тихо. Хотя бы птицы…

— Птицы умнее нас, — криво усмехнулся я в ответ. — Они в такую дыру не полезут.

— Козлы же полезли?

— На то они и козлы… — пожал я плечами, но договорить не успел, выставив руку и останавливая народ. Аура Наблюдения показала что-то… необычное. Причём не где-то вокруг, а в самой тропе. — Так, похоже, местность впереди может быть опасной. Идём аккуратно и тихо, понятно?

Дождавшись кивков, первым направился вперёд. Под ногами тут же раздался предательский хруст. Щебень, сдвинувшись с места, посыпался вниз, увлекая с собой камни. Я моментально схватился за край раскалённой стены, в последний миг удержав равновесие.

К счастью, остальные стояли чуть позади, их не затронул маленький обвал.

— Живой, — нашёл в себе силы улыбнуться я. Даже зная про возможность защититься Аурой или вовсе обратиться в рой, всё равно было неприятно. Это… м-м… как когда смотришь хоррор с кучей скримеров. Уже ожидаешь их появления, знаешь про них, но когда они случаются, всё равно пугаешься. Так и здесь. Вроде бы ничего страшного не случилось, даже если бы упал, но падать, сука, не хочется.

Человеческие инстинкты, что тут поделать?

Изучив местность дальше, я понял, что лёгкий обвал снял самую главную опасность. Аура не находила слабых мест в тропе. Можно идти.

— За мной, но аккуратно, — махнул ребятам рукой. — Почти добрались до перевала. Ещё немного, и выйдем к шахте.

Слова вызвали прилив энтузиазма, хоть и были ложными. Идти нам далеко. Сегодня точно заночуем в горах.

Дорога становилась всё круче, а путь — более извилистым, иногда превращаясь в едва заметные уступы на отвесных склонах. Жара слегка спала, но вместо этого пришла усталость. Мы пробирались медленно, стараясь держаться ближе друг к другу.

— Надеюсь, всё это не зря, — пробормотал Ребис. — Даже не предполагал, что рядом с нормальной дорогой до Худроса есть такой кошмар.

— Элканские горы весьма обширны, — пожал я плечами. — Логично, что здесь найдётся что угодно.

— Даже Аномалия? — хмыкнула Вета.

— Надеюсь, она всё-таки правда исчезла, — нахмурился я. Мошки ничего не смогли найти возле старой шахты. Возможно, Аномалия испарилась — так же тихо, как и появилась, а сам источник высох.

Солнце клонилось к закату, когда мы наконец добрались до небольшой каменной ниши, идеально подходящей для ночлега. Напрягая остатки энергии, я добавил к Защите Атаку, увеличив собственную силу, которой хватило, чтобы сдвинуть крупные камни, создав естественный барьер от ветра.

— Я за водой, — отряхнул я руки, мысленно радуясь, что они не знают о почти пустых запасах энергии. На дне ещё немного скребётся, но это сущий смех. Если напрягусь и выложусь до дна — пожалуй, выдавлю каплю сверху, но потом упаду совершенно обессиленный. Нет, за водой я буду добираться сугубо при помощи роя.

— Будь осторожнее, — тут же ответила Вета.

Немного смущаясь, девушка сняла капюшон и платок от песка, подошла ближе и… замерла, уставившись на мои сухие губы. Слабо улыбнувшись, я наклонился и легонько поцеловал её. Мошки позволили оценить реакцию остальных (Ауру Наблюдения я свернул до минимального пассивного уровня, не требующего затрат энергии): Зана и Ребис отреагировали на удивление схожим завистливым образом. Кероб даже не заметил — он сидел с закрытыми глазами и глубоко дышал. Его руки бессильно висели вдоль тела. Тряпки полностью пропитались кровью.

Проклятье, это и правда может плохо кончиться.

— Присмотри за Керобом, — ласково коснулся я плеча Веты. — Поставьте стражу, — это сказал уже всем остальным. — Я отойду на час, может больше. Организуйте лагерь.

— Слушаюсь! — дурашливо вытянулся Ребис.

— Покараулю первой, — кивнула Вета.

Развернувшись, я собрал пустые бурдюки и покинул закуток, нырнув в сгущающиеся сумерки.

Ушёл недалеко. Буквально два десятка метров — нырок за поворот, чтобы железно остаться незамеченным, а потом разлетелся на рой, тут же собрав себе тело в совершенно ином месте. Ха, даже Вета не знает, что я способен на такой трюк. Чего уж, я мог бы прямо сейчас оказаться в Худросе и набрать свежих продуктов.

Наполнив фляги тёплой водой, раздражённо цокнул языком.

— Мутная какая-то, — оценил я её в лучах заходящего солнца. Попробовав воду, скривился. Ощущался какой-то привкус. То ли мел, то ли что…

Решив не рисковать, слил всё обратно и на самом деле телепортировался в Худрос. В городе всё ещё имелись колодцы, ведущие на самое дно — к подземным источникам пресной воды. Не имея доступа наружу, они пересыхали куда медленнее. Но всё равно пересыхали.

Однако подобное ещё раз подчёркивало сверхъестественную странность, обрушившуюся на западный Миизар. Аномальная жара…

— Стоп, — сказал я сам себе. — Аномальная?..

Постояв на одном месте несколько секунд, я добился лишь того, что какая-то женщина с двумя вёдрами обогнала меня на пути к колодцу, заставив ждать почти десять минут.

Заполнив бурдюки, я отпил чистой прохладной воды, потом спокойно телепортировался обратно.

— С каждым днём нахожу в своих способностях всё больше плюсов, — пробормотал я, возвращаясь к своим.

За прошедшее время они развели небольшой костёр. Огонь был крохотным и почти не дымил. Вета всё ещё сидела на страже и внимательно следила за окрестностями, прислушиваясь к каждому звуку.

Молча подойдя ближе, я раздал бурдюки и улыбнулся, увидев радость на их лицах, особенно когда ребята осознали, что вода всё ещё холодная.

— Повезло, — ответил я на невысказанный вопрос. — Источник бил из-под земли. Видимо, глубоко проходил.

Опустившись на землю, я вытянул ноги. Несмотря на Ауру и сверхсилы, я всё ещё мог уставать. Завтра мы доберёмся до шахты и осмотримся вокруг. Самый, пожалуй, сложный момент. Потом путь домой. Будет проще. По знакомым местам всегда идти проще.

— Буду дежурить последним, — уведомил я остальных. — Зана, ты после Веты. Ребис — после Заны. Кероб, сегодня отдыхаешь.

Возражений не последовало.

Улыбнувшись, я понял, что сейчас подходящий момент, а потому завёл разговор о будущем. О Дервисе и о том, что будем делать, если не найдём его. О нашем возвращении и о том, что произойдёт дальше.

Вчера мы уже общались на эту тему, но нужно закреплять, продавливать — понемногу, постепенно, чтобы в дальнейшем ни у кого не возникло даже намёка на возражение.

Особо, впрочем, не нагнетал, даже шутил, больше занимаясь тем, что заставлял думать остальных. Не следует перегибать, у меня ещё будет время.

Разговор развеял уныние, но, судя по задумчивым лицам, заложил в головы пару семян сомнений. Возможно, завтра из них проклюнутся должные ростки — особенно если я озабочусь своевременным поливом.

Ночью было прохладно, почти холодно, но никто не спал по-настоящему. Ворочались, мёрзли. Я хотел обнять Вету, подарив немного тепла, но передумал. Рано. Мы ещё не настолько близки. Да и момент не тот.

Забывшись коротким сном, я оказался разбужен зевающим Ребисом.

— Твой черёд, — буркнул он.

— Всё тихо? — спросил я его.

— Какой-то шум внизу был, — он безразлично пожал плечами. — Наверное, снова козлы.

— Близко? — насторожился я. Если бы была опасность, мошки разбудили бы меня по нашей связи, но мало ли?.. Слова Ребиса вызвали беспокойство, я начал судорожно разворачивать Ауру Наблюдения, хотя ещё не восстановился полностью — даже наполовину.

— Не, — уже улёгся он на сброшенный плащ. — Да-а-а… — протяжно зевнул он, — …леко…

Никого не обнаружив, я тем не менее нагнал сюда мошкары и передал ей запас своих сил, побуждая создавать новые копии. Рой уже представлял собой опасность — может недостаточную для матёрых воинов, но легко способную убить кого-то моего уровня.

И всё же вокруг стояла тишина. Может, брату показалось?

— Хм-м, — едва слышно протянул я, — буду следить.

Утром, во время перевязки, Вета была особенно взволнована, а Кероб едва сдерживал крики. Руки сильно опухли, и, по словам парня, было больно даже касаться их.

— Нехорошо… Как бы не пришлось резать, — тихо сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— У тебя нет нужной алхимии? — дёрнулась Зана.

— Нет. Её сейчас вообще нигде нет. В Ностое, имею в виду.

Сам же задумался, можно ли найти что-то лечебное в Худросе? Мысленное усилие — и мошки начали поиск. Даже если придётся раскрыться… что же, так тому и быть.

Сидеть на месте, однако, мы не стали. После перевязки и нескольких глотков воды Керобу стало лучше.

— Это мой шанс пробудить Ауру, — с кривой ухмылкой заявил он. — Если сумею открыть Защиту… то переживу.

— Ты и так переживёшь, — сурово сказал я. — Не говори глупостей — просто содранная кожа заставила плоть опухнуть. Не так всё и страшно.

Уверенности, правда, не было.

Вскоре группа возобновила переход по серому осыпному гребню. Восход окрасил камни в медный слепящий цвет. Солнце поднялось быстро — и снова началось выжигание. Пот не успевал стекать, солью высыхая на коже. Ткань на плечах Заны прожглась до волдырей. Пришлось снова останавливаться и заниматься уже ею. К счастью, кожа не выглядела так же страшно, как у Кероба, а у Веты нашлась запасная накидка.

К обеду все уже зажевали по корню иссопа. Горечь, как от таблеток, но эффект проявил себя почти сразу, жажда уменьшилась, даже лица чуточку повеселели.

В такие моменты я ощущал груз вины за то, что всего лишь изображал страдания. Нет, дорога мне тоже давалась нелегко, но Аура, а главное — сверхсилы Прóклятого — сводили проблемы на нет.

Рядом зашагал ускорившийся Ребис. Я не отвлекался от изучения тропы Наблюдением, но мошки продолжали осматривать нашу маленькую группу сверху, отчего его приближение не стало для меня неожиданностью.

— Надо что-то делать, — тихо шепнул он, имея в виду нашего товарища.

— Наршгалу молиться, — оскалился я, мысленно сетуя, что Реб отвлекает меня в ответственный момент. Не хочется снова скользить по коварной насыпи.

— Не время для шуток, — чуть громче буркнул он, быстро оглянувшись — убедиться, что нас не подслушивают. Но девушки как раз шли в десяти метрах, рядом с Керобом, присматривая, чтобы он не упал.

— Самое время, — пожал я плечами, смирившись с тем, что всё-таки придётся уделить Ребису время. — Но, вижу, у тебя предложение?

— Назад надо, — произнёс он с такой уверенностью, что я сразу понял: уверенности нет вообще. Я знал брата как облупленного, как старую сказку, слышимую в таком числе интерпретаций, что никакой поворот уже не вызывал удивлений.

— А смысл? — спокойно спросил я. — Мы почти у шахты. Часа через два доберёмся. К вечеру осмотримся. Сильно расходиться нет смысла — очевидно, что Дервиса здесь нет. Завтра повернём обратно.

— Что значит «а смысл»?! — Раздражённый парень обогнал меня и встал напротив, перекрыв дорогу.

— То и значит, — обошёл я его. — Кероб или умрёт, или нет. Я надеюсь, что нет. Потому что обратно, Реб, мы его всяко притащить не сможем. Был бы ещё хоть один человек с Аурой, можно было бы сделать носилки да тянуть вдвоём. А в одиночку как прикажешь?

— Я могу…

— Хер ты свой в углу подрочить сможешь, — зло сплюнул я. — Видишь, какая дорога? Ногу неудачно поставишь — сам в пропасть полетишь. А всё туда же — сможет он, мать его, носилки на горбу своём тащить!

Раздражение выплеснулось само по себе. Хотелось грязно выругаться, отвесить Ребу подзатыльник, разбить его чувство гордости, унизить. А потом то же самое и с остальными.

«Фух… это просто не вовремя проявившийся стресс, — сам себе сказал я. — Духота, проблемы перехода…»

Закрыв глаза — всё равно видел всё вокруг Аурой и насекомыми, — я сделал короткую дыхательную гимнастику. Ребис насупленно шёл рядом, не спеша отходить.

— Три дня пути обратно, — уже спокойнее сказал я. — Видишь, как Кероба шатает? Когда остановимся возле Ржавого Источника, Вета или Зана посидят с ним, пока мы проверим округу. Кероб немного отдохнёт. Может, поспит. Завтра направимся обратно.

— А если ему станет хуже?

Хороший вопрос. Чертовски хороший.

— Если суждено, то выживет, — холодно сказал я, хотя на самом деле спешно изучал алхимические лавки Худроса, пытаясь найти что-нибудь нужное. В основном там продавался разный хлам, но одно местечко я уже приметил. Там имелась охрана, а все зелья размещались в даже на вид дорогих стеклянных бутылочках.

Можно сказать, что я одновременно болтал с Ребисом, изучал тропу Аурой Наблюдения, планировал кражу из лавки и искал других алхимиков. Может, найду кого-то получше?..

Тут что-то зацепило мою Ауру — самым краешком. Я резко остановился и вытянул руку, но Ребис не обратил внимания, продолжая нудить мне в уши:

— Если мы повернём сейчас, то сэкономим целый день, Загрейн. День!

— Тихо! — прикрикнул я, разворачивая Ауру с тропы на местность. Мошки в воздухе тоже рассыпались, охватывая всю территорию вокруг, а не только следя за группой. — Я что-то ощутил…

Казалось, сам воздух вдруг стал липким, будто густым. В нём сквозило что-то чужое, голодное. Невольно я раздул ноздри, словно бы это должно помочь. Секунда ушла, чтобы перевести Ауру в привычный режим.

— Что случилось? — Ребис поднял бровь, напряжённо всматриваясь в моё лицо.

Я выругался. Если бы Аура была сосредоточена не на камнях под ногами, а привычно ощупывала всю округу!..

— Львы, — коротко сказал я.

— Где? — Он напрягся, тут же вытаскивая бесполезный нож.

Ответа не потребовалось. Слева от нас, среди острых скальных зубцов, послышался тихий, почти ласковый скрежет — звук когтей, скользящих по камню. Затем — рык, похожий на гул далёкого обвала. Четыре огромные тени возникли из-за россыпи покатых валунов; ослепительно-жёлтые глаза блеснули в тени. Горные львы — мохнатые, с густыми гривами, мускулистые, словно вытесанные из мрамора. Их когти царапали камень, оставляя глубокие борозды. Клыки — словно кинжалы, из приоткрытых пастей текла голодная слюна.

— Назад! Прикрывайте друг друга! — крикнул я, не слушая остальных. Сам же бросился вперёд, на ходу используя силу Запретного Плода. Увы, сейчас не до сокрытий. Пусть лучше меня ждёт очередной трудный разговор потом, но он — этот разговор — хотя бы будет с кем провести.

Можно было попытаться дать зверюгам бой только с Аурой, и, будь лев один, я бы так и сделал. Может, даже против двоих. Но четверых? Нет, не справлюсь. У меня не хватит энергии и силы. Чисто физически горные львы гораздо опаснее обычного человека. Их шкура прочнее, ловкость и сила выше. Без Ауры и толкового оружия я не смог бы даже поцарапать такого.

Сука! И почему горные львы охотятся стаями, а не как пятнистые кошки — сугубо по одиночке?!

На бегу я экстренно сливал всю свою энергию в насекомых, формируя вокруг огромный рой, который закрыл собой солнце и образовал тень. Со стороны это смотрелось эпично — будто сама пустыня открыла пасть.

Во всяком случае, так мне казалось, когда взглянул глазами мошки.

Жаль, львы не относились к тем, кто боялся насекомых, пусть даже крупных и опасных на вид. Шкура горных львов весьма толстая, мех, отлично защищающий от солнца, отражая его, позволял относиться к летающей гнуси с пренебрежением. Ошибка. Но поймут они её далеко не сразу.

Львы смело устремились навстречу. Казалось, даже земля задрожала. Поток чёрных пульсирующих точек тараном вре́зался в первого, буквально окутывая его, обращая в шар. Время словно замедлилось, я ощущал, как челюсти и жала насекомых рвали морду хищника, как они терзали его самые слабые места, такие как гениталии, хвост и подушечки лап, которыми лев пытался отмахиваться. Мухи лезли ему в глаза, нос, рот и уши.

Громогласный рык не помог. Ошеломлённый и оглушённый чудовищной болью, лев упал, растянувшись на камнях и начиная биться мордой о землю. Брызнула кровь.

К сожалению, я вывел из строя только одного из четвёрки.

Второго успел принять на себя. Демонстративно встал прямо перед оскаленной мордой с чёткими относительно свежими шрамами, едва не зацепившими глаз. Видать, выясняли иерархию в прайде.

Вопреки обычным земным особям, местные горные львы охотились сами. И делали это почти исключительно самцы. Самки куда больше занимались потомством, хотя в деревне рассказывали, что встречали и их. Причём вдали от логов. Значит, тоже охотятся? Или что?

Увы, в этом мире не было Николая Дроздова, который мог бы рассказать мне особенности поведения хищников, поэтому оставалось лишь верить россказням более знающих и надеяться, что они и правда знают, а не чешут языком.

Так или иначе, четыре льва-самца, объединившиеся для охоты, — это хоть и редкость, но вполне возможно.

Сжав зубы, я на краткий миг усилил себя сразу Аурой Защиты и Атаки, кулаком встречая шрамированную морду хищника. Удар чуть разминулся с носом, смазался по скуле, но и этого хватило, чтобы сбить направление укуса. Лев сомкнул челюсти не на моей шее, а на боку — отчего мгновенно лишился зубов, хоть и успел прокусить одежду.

Хлёсткий удар сверху вниз сбил его на землю, лев громко рыкнул, выплёвывая собственные окровавленные клыки, но не отступил.

Оставшиеся два хищника пробежали мимо меня. Мошки бросились в их пылающие жёлтым светом глаза, пытаясь повторить прежний трюк, успешно осуществлённый на первом противнике, однако попросту не успевали. Львы пронеслись сквозь насекомых, оказавшись лицом к лицу с моими не готовыми к такому спутниками.

Обзора от многочисленных глаз роя было предостаточно, отчего я не испытывал сложности с наблюдением за происходящим. Львы не стали замедляться даже на миг. Не стали тормозить или опасливо пятиться. Их атака была дерзкой и стремительной.

Первый, здоровенный и массивный, прыгнул прямо на Кероба, который едва успел поднять свои обмотанные бинтами искалеченные руки, пытаясь встать в боевую стойку стиля Солнца и Луны. Но его тело, истощённое дорогой и ранами, не успело среагировать. Лев налетел с рыком, игнорируя все попытки парня хоть как-то себя защитить. Зверь повалив его на камни, зубы сомкнулись на плече Кероба с неистовой яростью. Его крик разнёсся над горами: хриплый, дикий, полный боли, буквально разрывающий уши.

Кероб пытался сопротивляться, его забинтованные руки вцепились в гриву зверя, но силы покидали его, и крик перешёл в хриплое сипение. Лев рвал его плоть с бешенством голодного зверя, когти с мясом раздирали живот, зубы впивались в плечи. Кровь хлестала по камням, густая и алая, стекая в узкие расщелины, кости трещали, словно ветки под топором.

Зана шагнула было к нему, но, побледнев, благоразумно сдала назад, запнувшись о камни и глухо ойкнув. От страха её буквально парализовало, конечности дрожали, мочевой пузырь непроизвольно расслабился.

Пасть второго хищника щёлкнула в сантиметре от лица Ребиса. Тот вскрикнул и едва успел отклониться, после чего скорее по инерции нанёс удар ножом по боку зверя. Сталь чиркнула по шкуре, но не нанесла и царапины. Если бы выругавшаяся Вета не успела оттолкнуть Реба в сторону, лапа хищника ответной атакой переломала бы ему все кости.

Львиный рык потряс и ошеломил их. Было очевидно, что от смерти ребят отделяет лишь краткий миг.

Отвлечение стоило мне рывка от недобитого противника. Лев наглядно демонстрировал, что не готов отступать, даже столкнувшись с, на первый взгляд, непреодолимой силой.

Рывок хищника оказался столь быстрым, что лишь Аура Наблюдения, предсказывающая будущее на чуть более полусекунды вперёд, позволила мне уклониться, обрушив колено на бок зверя. Чётко хрустнули кости — я не сдерживал Ауру Атаки. Лев по-кошачьи взвизгнул, а потом на него обрушился поток насекомых, закончивших с предыдущим хищником. Мухи действовали по уже сработавшей тактике — облепили его глаза, разрывая слизистую, но зверь, будто одержимый, только сильнее буйствовал.

Вот только у меня не было на него времени, всё решали мгновения, отделяющие жизнь от смерти. Обратившись потоком мух, я телепортировался на два десятка метров назад — выгадав несколько секунд. Здесь я не стал собираться в человека, а сразу атаковал всем роем, напав на льва, который как раз шагнул к Ребису и Вете — тем, кого ещё можно было спасти.

Зана пока справлялась сама — механически, словно неисправная кукла, спиной к земле отползала от льва, терзающего труп Кероба. Парень уже не кричал, его тело было дико изуродовано и разорвано почти пополам.

Моя атака сыграла свою роль. Зверь дёрнул мордой, лапой прикрывая нос и глаза. Он резво отскочил и принялся озираться. Картина для него и правда складывалась не лучшим образом. Один сородич мёртв. Другой бешено рычит в предсмертных судорогах. Третий увлечённо терзает труп Кероба, а яростный потревоженный рой некой жужжащей гнуси продолжает угрожающе надвигаться.

Снова рыкнув — скорее для острастки, хищник резво развернулся и растворился в скалах, оставляя за собой кровавый след.

— Загрейн, помоги Керобу! — крикнула Вета, а потом с неожиданной силой метнула нож в оставшегося хищника. Я ожидал, что острие соскользнёт с его шкуры, не сумев даже отвлечь от трапезы, но… лезвие воткнулось на всю длину — словно лев был бумажным.

Громкий рёв был мне ответом. Глаза зверя налились красным, окровавленная морда уставилась на Вету, обещая чудовищно страшную смерть под когтями и клыками. Его пасть раскрылась, обнажая острые как ножи клыки, с которых капали кровь и слюна. Я не стал ждать, обрушив на хищника чёрный поток, который, казалось, создавал натуральный купол.

Быстро. Очень быстро. Так быстро, что раньше я даже и подумать о таком не мог. Похоже, стресс и отчаяние, которые наложилось на уже успевшую произойти смерть, дали мне достаточный толчок развития сил. Неожиданно. Приятно.

Воздух вокруг содрогнулся, будто вспороли ткань реальности. Рой помчался вперёд — тысячи насекомых, словно раскалённый уголь, вспыхнули в воздухе и с жужжанием ринулись к зверю.

Первый укус пришёлся на морду льва. Тот дёрнул головой, мотая гривой, но насекомые уже облепили его морду плотной живой массой. Жала вонзались в веки и ноздри, мухи карабкались по слизистой глаз, стремясь протиснуться внутрь, попутно разрывая мякоть. Бесчисленные полчища повисли на мохнатой шкуре, пытаясь прогрызть, прокусить, пролезть за её пределы и впиться в нежное мясо и мышцы.

Я напрягся и передал рою часть Ауры Атаки. Энергии для неё была капля — всё, что мог позволить, но этого хватило. Шкура поддалась. Ещё бы! Я этими атаками сумел одолеть Дервиса, что мне какой-то здоровый кот?!

Лев взревел, но почти сразу его рёв перешёл в утробное захлёбывающееся хрипение. Он рванул лапой по своей морде, раздирая когтями собственную плоть, но это только ускорило процесс. Вспоротая кожа оголила сочащуюся кровью плоть, и рой, ощутив вкус, стал работать ещё яростнее. Острые жала впивались в мышцы, в нёбо, в губы, на языке копошились мухи, кусаясь и забираясь в глотку.

Попытка льва вырваться, по аналогии с предыдущим, провалилась. Я применил давно не используемый трюк — частичный возврат формы, когда я воссоздавал из насекомых не всё тело, а лишь его часть. В данном случае ногу, наполненную неизменной толикой Аурой, которую обрушил на многострадальную тушу зверя, возвращая его обратно — в круг боли, где мелкие и слабые, но многочисленные создания показывали «царю» его истинное место.

— Назад, Вета! — крикнул Ребис, оттаскивая девушку, но не отрывая взгляда от хищника, который уже катался по земле, бешено царапая лапами морду, пытаясь содрать с себя живую хитиновую массу.

Я не собирался прекращать. Хоть энергии Ауры почти не было, сила Запретного Плода клубилась потоком, который я тренировал больше девяти лет.

Мухи облепили глаза, загнали жала в мягкие ткани за ушами, рвали тонкую кожу на веках. Лев забился в агонии, его рёв превратился в сдавленное бульканье — кровь пузырями выходила из его ноздрей и пасти. Новая попытка вырваться — и снова я пинками отправил тварь обратно. Он уже ослеп и оглох, бешено метаясь по кругу, будто загнанный в клетку боли и страха.

Насекомые лезли внутрь — через разорванные губы, в открытые рваные дыры на щеках, туда, где клыки уже залиты кровью. Они прогрызались в мышцы, рвали на части мягкие ткани, проникали в горло и трахею. Лев захрипел, его лапы дёргались, пытаясь добраться до горла, но рой уже был внутри.

— Наршгал милосердный… — прошептала Вета, сжав кулаки.

Через своих созданий я наблюдал за агонией зверя, посмевшего встать у меня на пути, посмевшего убить моего друга. Я слился с роем, я был его волей, я ощущал всё, что и они, — даже вкус крови и мяса. И мне это нравилось.

Ещё!

Лев вздрогнул в последний раз, задние лапы конвульсивно дёрнулись, а затем он застыл.

Ещё!

Рой начал наполнять его труп как гротескную куклу, выедая изнутри. Десятки тысяч насекомых заставляли шкуру бугриться и натягиваться. Она не могла вместить всего напора.

Капля Ауры вновь насытила мух.

Шкура треснула. Раз, другой, и начала расползаться, а изнутри выползли окровавленные крупные чёрные создания, потирающие лапки. Их крылья трепетали, не теряя даже доли моей ярости.

Взгляд обежал местность. Пустота. Лишь один лев умудрился скрыться, но искать его сейчас — не вариант. Энергии на поддержание Ауры почти нет.

Ему повезло.

Рой, капая кровью на горячие камни, принялся собираться в человеческую фигуру. Я тут же вселился в неё и открыл уже свои собственные глаза, будто бы по новой осматривая получившуюся картину.

В воздухе висел тяжёлый запах крови. Вокруг беззвучно летали мухи. Я позволил им начать трапезу над телами львов. Нужно восстановить силы, да и проголодался я, признаться честно.

Часть эмоций словно бы осталась там, в насекомых. Это одновременно радовало и нет.

Выпрямившись, я глубоко вдохнул, снова ощущая позабытый было жар. Раскалённому ветру, казалось, было плевать на разыгравшуюся резню. Песок шуршал под ногами, ссыпающийся с камней, в горячем воздухе плавал аромат бойни.

Ребис стоял, не отрывая от меня взгляда. Его нож, который он толком и не использовал, дрожал в руках. Пальцы побелели, глаза будто остекленели. Брат отступил на шаг, потом ещё один.

— Ч-что… — прошептал он, не в силах найти слов. — Это что, мать твою, было? Ты в демона превращался?

Моргнув, я обернулся на него, будто бы заново оценивая. В голове заворочались мысли по поводу того, как можно обыграть ситуацию. Хотя бы постараться…

Ох, не хотел я демонстрировать им свои силы! Особенно эту их сторону. Тем более вот так.

— Нет, — спустя удар сердца сухо ответил я. — Но, видимо, близко.

Ребис сглотнул, его взгляд метался между мной и телами львов. На миг его лицо исказило что-то среднее между страхом и отвращением. Он, как зачарованный, смотрел на тонкие струйки крови, что всё ещё стекали со шкуры ближайшего зверя. Ползающие по нему мухи издавали негромкий, но болезненно жуткий скрежет.

Не ошибкой ли было оставить их?

— Ты… — Ребис замолчал, едва не выронив нож. — Ты — Прóклятый. Как в тех историях, что нам рассказывали в деревне… В тебе что-то от… от тёмного Шаграса, с которым сражался Наршгал!

— Небось, лично их обоих видел? — не смог сдержать я язык. В голосе звучал горький сарказм. Внутренний голос монотонно твердил: «Я же говорил, всё так и будет!»

Не хочется признавать его правоту. Очень не хочется.

Зана, до этого молчавшая, поднялась на ноги. Её мокрые штаны ещё не успели подсохнуть, демонстрируя следы недержания. Девушка неумело прикрылась руками, но взгляд не отводила. Смотрела широко раскрытыми глазами, дышала сбивчиво, неглубоко.

«Страх, — осознал я. — Она боится меня не меньше, чем того льва».

— Я думала, это просто сказки… — наконец прошептала она. Голос её звучал так, словно она сама не верила собственным словам. — Но чтобы… ты… так…

Зана обвела взглядом разорванные тела львов, разбросанные по склону, и её лицо исказилось от ужаса. На лбу проступили капли пота.

— Это ненормально, — её голос дрожал. — Не бывает так, чтобы человек… превращался в… такое…

Вета, стоявшая чуть поодаль, судорожно сжимала руки в кулаки, стараясь не смотреть на труп Кероба. Её лицо оставалось бледным, но взгляд был не столько испуганным, сколько ошарашенным.

— Ты не говорил, что можешь… вот это, — пробормотала она. — Твои силы… ты говорил, что контролируешь насекомых. Но… ты сам… сам… из них…

Судя по виду, её вот-вот вырвет. Это больно резануло по мне. Прямо по сердцу. Стало так мерзко и противно, что я едва сдержал лицо, прячась за маской отстранённости.

— Я и сам не до конца знал, — помедлив, ответил я, пробуя тот план, который задумал минуту назад. Мой голос звучал глухо, как будто доносился из-под земли.

Я поднял взгляд на друзей, вытирая отчего-то взмокшие руки о плащ, будто это могло смыть липкие следы недавней битвы. Их взгляды говорили о многом — страх, тревога, отвращение, недоумение. Тот же самый взгляд, который в деревне бросали на подозрительных чужаков или охрану сборщика налогов.

И ведь они не были фанатиками, как Дервис! Не были зашоренными почитателями религии! Я знаю это. Мы частенько смеялись над глупостями проповедей Милегера. А Вета так и вовсе приняла мою суть. Приняла! Даже говорила, что контролировать насекомых — это здорово!

Почему же тогда сейчас она выглядит так, словно я на её глазах изнасиловал котёнка?!

— Вот почему ты всегда был… странным, — выдохнула Зана, отступая ещё на шаг. — Я думала, что… мой интерес… хах… Ты… Прóклятый… как в легендах, — её несвязные слова становились всё тише, пока совсем не прекратились.

Я молча встретил её взгляд. Пустынный ветер пронёсся над нами, хлестнув по лицам. В это мгновение мне казалось, что я прямо-таки вижу, как незримое расстояние между нами становится невыносимо больши́м.

В груди жгло разочарование. Я надеялся, что достаточно постарался, выбивая из их голов религиозную чушь. Я думал, что, чуть ли не ежедневно проводя время друг с другом, мы достаточно сблизились!

Слова вырвались помимо воли. Горькие, как корень иссопа.

— Сами-то вы безгрешные, — хмыкнул я, отвернувшись и снова обтирая руки. — Святые, верно?

Молчание повисло в воздухе — тяжёлое, вязкое, словно сгусток крови на раскалённом песке. С этого момента между нами ощутимо пролегла тонкая, но глубокая трещина, острее любого ножа.

Мой взгляд переместился на Кероба, от которого остались лишь ошмётки плоти и частично обглоданные кости. Кровь впитывалась в жадную землю и быстро сохла на камнях. Его разорванное изувеченное тело игнорировалось мухами, хотя мясо… Стоп.

Вздрогнув, я встряхнулся, наконец отпуская то своё состояние, в которое провалился во время кровавой стычки. Уже ведь не в первый раз. Нечто похожее было у меня, когда дрался с Дервисом. Убил, а потом сожрал роем. Хладнокровно. Не мучаясь.

Но то — ублюдок, который хотел моей смерти. Сейчас… друг, пусть и не самый близкий.

Следом за моим на теле Кероба начали собираться и другие взгляды. Вета тихо выругалась, прикрывая рот рукой, словно только что осознала случившееся. Зана молчала, Ребис тоже, его взгляд был тяжёлым, но пустым.

Сглотнув вязкую слюну, я чётко осознал одно: я не успел его спасти.

Рой, словно реагируя на моё настроение, беспокойно заметался и зажужжал — нервно и хаотично, будто гнев передавался каждому крохотному существу, связанному с моей волей.

— Мы его не вытащили… — тихо произнёс Ребис, опускаясь на колени.

Вета перевела на меня взгляд своих голубых глаз. В их глубине блестели слёзы. Очень захотелось обнять её, прижать к себе, но я отлично помнил иное: отвращение и страх.

Нет, Вета. Я подожду, что ты скажешь мне сама. Пока же… пусть лишь кровь, оставшаяся на камнях, будет свидетелем нашей неудачи.

— Ты пробудила Ауру, так? — вместо слов утешения произнёс я. — Нож, который вонзился в льва. Ты бросила его с такой силой, что он пробил его шкуру.

Заморгав, Вета удивлённо уставилась на меня. Я видел, что её коробила даже сама мысль обсуждать и думать сейчас о чём-то, что не имело отношения к смерти друга и продемонстрированных мною возможностях. Но я продолжал хмуро давить на неё взглядом, не показывая ни единого желания сдать назад.

Ребис оторвался от изуродованного тела товарища и тоже посмотрел на Вету. Его взгляд стал чуточку мягче, но не более того. В нём точно так же горел интерес.

— Это правда? — Зану всё ещё немного колотило, но она попыталась натянуть улыбку. Ситуацию портили только руки, продолжая скрывать частично подсохшую ткань штанов.

А ведь воды у нас нет… Для омовения, имею в виду. Запасной одежды, кроме рубах, тоже.

Вета подняла руку, закрыла глаза, сжала кулак. Ударила по земле.

Грохот и пыль. Я закашлялся.

Где-то вдали крикнул пустынный ястреб, его голос эхом разлетелся между раскалённых скал. Воздух пах пылью и смертью. Мы выбрали для Кероба место под выветренным уступом, где камни образовывали нечто вроде навеса. Тени ложились густыми полосами, спасая от немилосердного солнца.

— Тут… тут будет хорошо, — выдохнула Вета, отирая лоб тыльной стороной ладони. Её глаза были покрасневшими, пальцы дрожали, когда она держала обломок сломанного ножа, помогая расчищать землю.

Земли, впрочем, было немного. Под слоем пыли и щебёнки скрывались твёрдые камни, их приходилось разбивать, чтобы хоть немного углубить ложе. Лопаты у нас не было, да и времени тоже. «Честь» бить камни досталась мне, как единственному, кто контролировал свою Ауру Атаки. Вета, хоть и пробудила её (чудом не спровоцировала обвал, когда ударила по тропе!), пока слабо понимала, что делать дальше. Да и без Ауры Защиты одной лишь Атакой нужно было пользоваться аккуратно. Хоть та пассивно и укрепляла тело, но лучше применять их в связке.

Я старался не пересекаться со спутниками взглядом, а также давить все эмоции, не позволяя им отразиться на лице. Получалось с трудом. Даже в моих движениях ощущалась холодная ярость.

Организовав нечто вроде походной могилы, мы переместили туда остатки Кероба. Надеюсь, на запах крови не подтянутся хищники?

— Нужно… — шмыгнула Зана, но осеклась, сглотнув ком в горле. — Нужно что-то сказать…

Молчание затянулось. Вета закрыла глаза, сцепив руки в молитвенном жесте, но слова, видать, не шли. Ребис стоял в стороне ссутулившись, разглядывая свои окровавленные ладони, словно те принадлежали кому-то другому.

— Кероб был хорошим парнем, — наконец заговорил он, его голос звучал хрипло. — Он… всегда умел поддержать. Может, не часто улыбался, но был готов помочь в трудную минуту. Даже когда всё было плохо, он мог парой фраз подбодрить нас. Он заслуживал большего, чем это… — Ребис махнул рукой в сторону неглубокой могилы, наполненной камнями и пылью.

— Заслуживал, — коротко подтвердил я, стиснув зубы. Отбросив последний булыжник, я выпрямился, снова вытирая ладони о плащ. — Но горы не спрашивают, кто чего заслуживает.

Ребис вскинул взгляд, в его глазах читалось удивление, смешанное с гневом.

— Это всё, что ты можешь сказать? Просто… горы? — Он шагнул ближе, его лицо искривилось в горечи. — А ничего, что это твои, чёрт возьми, твари разодрали его на куски?!

Я медленно обернулся, с трудом собирая слова в предложения. Злоба в груди готова была выплеснуться в любой миг.

— Хочешь сказать, что это я льва на него натравил? — скрестив руки на груди, я не отводил от брата глаз. — Если бы не я, вас всех бы уже сожрали! — Последние слова я едва ли не прорычал.

Вета встала между нами, подняв ладони.

— Хватит! — её голос, несмотря на дрожь, прозвучал твёрдо. — Кероб мёртв. Мы сделали всё, что могли. Теперь он с горами и солнцем… — Она опустила голову, сдерживая слёзы.

Зана шагнула вперёд, в руках она держала платок. Осторожно наклонилась и положила его на лицо Кероба, скрывая кровавые раны.

— Прости, что так получилось… — прошептала она, в голосе ощущалась тоска и самая настоящая с трудом сдерживаемая скорбь.

Моё лицо было будто маска, лишь сжатые кулаки выдавали истинный настрой, с которым я не мог поделать почти ничего. Всё, что происходило после нападения львов, казалось фарсом. Каким-то глупым кошмарным сном, наподобие тех, которые начинались с убийства моих родителей.

И всё же… это правда. Реальность, что может ударить хлеще самого ужасного кошмара.

После слов Заны никто больше не открыл рта. Тело Кероба засыпали землёй и камнями, укладывая их плотно, чтобы звери не смогли до него добраться. Прах ложился на прах, пыль возвращалась в пустыню, как всегда и было.

Когда могила оказалась засыпана, мы в молчании встали перед ней. Казалось, даже знойный ветер стих, отдавая дань уважения. Но… невидимая стена недосказанности и страха теперь висела между нами. Тень того, что произошло.

Вета в последний раз взглянула на могилу и, отвернувшись, бросила на меня взгляд. Я стоял чуть поодаль и впервые за всё время своей второй жизни ощущал такое напряжение. Словно натянутая тетива лука. Наши взгляды встретились на миг — в её глазах я увидел что-то похожее на боль, смешанную с пониманием… и ужасом.

Странно. Сила, конечно, отвратительна на вид, но разве она не является силой? Тем, что нам нужно, чтобы выжить?

Действительно странно. Если бы я мог управлять песком, как тот Хранитель, Монсо Юман, как бы тогда они реагировали? Почему-то кажется, что с куда меньшим отвращением.

Ха-ха! Я заложник своей силы! Похоже, теперь любые мои связи — не только любовные, но и дружеские — должны проходить «фильтр» сверхсилы. И чистить он будет ой как качественно. Как Доместос, оставляющий не более одного процента микробов на ободке унитаза.

— Нам нужно идти, — сказал я, повернувшись к тропе. — Здесь нас больше ничего не держит.

И, не оборачиваясь, я пошёл вперёд, оставляя за собой только камни и тени. Трое оставшихся спутников молча направились следом.

Тропа вывела нас на плоскую каменную площадку. Жар стоял как в кузнице Фусто Алеаса. Солнце било сверху и отражалось снизу — глаза резало, приходилось жмуриться, идти ощупью, ориентируясь на Ауру Наблюдения. Над головой не летало ни птиц, ни насекомых — кроме моих. Только вдалеке, в разломе между утёсами, промелькнула чья-то тень — слишком большая для ящерицы, но слишком ловкая для человека.

Пятнистая кошка. Размером они немногим уступают горным львам, но более ловкие и быстрые. Правда, охотятся в одиночку. К счастью, хищник был слишком далеко.

Мои спутники пытались держать темп, обдумывать произошедшее и при этом осматриваться, выискивая возможные следы Дервиса: обронённую вещь, костёр, отпечатки на песке. Пока не было найдено ничего, и я бы очень удивился, окажись это не так.

У одной скалы, где тень держалась дольше, обнаружили мёртвую козу — точнее то, что от неё осталось. Сухой остов, обглоданные кости. Похоже, пятнистая кошка жила где-то поблизости. Когда я об этом сказал — увидел в глазах ребят страх.

— Держитесь ближе, — хмыкнул я. — Если не боитесь. Я сумею отогнать одного хищника. Даже большого.

Из-за задержки со внезапными похоронами мы выбились из графика, поэтому ближе к вечеру, когда солнце почти село, окрашивая небо в пурпур, мы ещё не добрались до шахты. Вместо этого застыли напротив узкого карниза сантиметров в пятнадцать шириной. На одной стороне — отвесная скальная стена, на другой — обрыв. Карниз, казалось, состоял сплошь из сыпучего песка и битого камня, а обрыв… заканчивался туманной пустотой. Один неверный шаг, и…

Именно об этом месте я переживал, не зная, сумеет ли Кероб пройти на ту сторону.

М-да… проблема решилась сама собой.

Я не стал предлагать остальным помощь, хотя ещё вчера непременно так и поступил бы. Сейчас… мне почему-то было противно смотреть на лица друзей, которые кривились бы в отвращении от мысли, что их будет страховать летающий рой насекомых.

Нет уж.

Более того, к удивлению и страху, я поймал себя на мысли, что если они сорвутся вниз, это… позволит мне и дальше сохранять секрет.

Сжав зубы, мотнул головой. Приди в себя, ты! Трус! Знал ведь, что всё так случится!

И поступить иначе не мог. Если бы я не использовал рой, то львы успели бы убить всех, кроме меня. Так что же лучше — живые и ненавидящие или мёртвые?

Нет, не ненавидящие. Просто запутавшиеся. И не готовые принять правду.

Вздохнув, я прошёл через карниз без каких-либо трудностей. Камни под ногами слегка шевелились, мелкие обломки срывались в бездну, откуда не доносились даже звука их падения. Несмотря на это, никаких сложностей я не испытал. Горы и высота давно не вызывали у меня страха. Следом пошла Вета. Последние два часа — как только мы закончили с могилой Кероба — она играла со своей Аурой, пытаясь сделать… что-то. Лишь нежелание привлечь внимание или вызвать обвал не давало ей треснуть по случайному камню, разбив его на куски.

Скорее всего, это её способ отвлечься и забыться. И это хороший способ — лучше, чем слёзы.

Чего уж, ещё вчера я мог бы только порадоваться за неё… Ха-а… однако сейчас мне сложно радоваться за кого-то из них, даже за ту, которая вроде как стала моей половинкой.

Видать, не до конца стала.

Вета не испытала ни малейших трудностей при преодолении карниза. Пробуждение Ауры открыло в ней резерв энергии, пассивно увеличило силу и выносливость, так что я не был удивлён.

И ведь это только Атака… Вскоре пробудится Защита, а там… ну-с, с Наблюдением всё может быть не так просто, но и оно поддастся ей — уверен в этом.

В отличие от Веты, оставшаяся парочка явно испытывала затруднение. Ребис вытер пот со лба, глядя на узкий карниз, петляющий вдоль отвесной стены. Снизу разверзлась пропасть, обещающая забвение и смерть.

— Чёртова дрянь… — пробормотал он, стиснув пальцы в кулаки, и оглянулся на Зану. Та уже стояла у края, руки чуть подрагивали, но взгляд был решительным.

— Других дорог нет, — пожал я плечами. Не хотелось оправдываться, но мы и правда не поднимали эту тему ранее. — Я изучил…

— Ты или твои… жуки? — оборвала меня Вета. Я уставился на неё, чувствуя внезапно всплывшую волну неприязни. Такую… небольшую, но ощутимую. Вот зачем она акцентировала на этом внимание?

— Насекомые — часть меня, — сухо пояснил я. — Как рука или нога.

Вета прищурилась и промолчала. Но и того, что она озвучила, было достаточно. «Ощупав» её Аурой Наблюдения, внезапно уловил от девушки толику вины, но она исчезла слишком быстро.

Где-то в глубине души появилось ехидное ощущение, что спасением от львов я просто подарил им всем более мучительную смерть. Почему? Потому что теперь никто не пойдёт за мной в Худрос и на восток Миизара, в сторону столицы. Может, только Вияльди с Леви и Керстой. А значит, остальные останутся в Ностое и… И всё. Пустыня станет всеобщей могилой.

Если не придут грайдийцы.

— Мы не можем остаться на этой стороне, — слегка улыбнулась Зана, обратившись к Ребису. Тон был решительным, но голос дрогнул. — Идём туда.

Тот кивнул, хотя даже отсюда мне было видно, как он взволнован. Парень сделал первый шаг на карниз, потом вытер явно вспотевшие ладони о штаны. Сразу после этого он уставился на сухие осыпающиеся камни, сглотнул и начал осторожно идти вперёд. Тропа сопровождала скрипом и хрустом каждый его шаг.

— Только не смотри вниз! — крикнула ему Вета.

Ребис тут же уставился вниз, отчего замер на месте, словно у него закружилась голова. А может, и правда закружилась.

Невольно я ощутил, как крепко сжал край собственного плаща. Несмотря на все ранее сказанные слова и мысли, я не желал, чтобы брат умер.

Как Кероб…

Бездна внизу, словно жадный чёрный рот, ждала оступившихся. Ребис сглотнул и сделал ещё шаг. Зана двинулась следом, чуть согнув колени, стараясь держаться ближе к стене. Её руки прижались к прохладному от тени камню, пальцы судорожно искали опору. Я знал, что каменная поверхность была шероховатой, но ненадёжной — пыль крошилась под ладонями, обнажая острые выступы.

— Если упадёшь, то, надеюсь, на тебя не свалюсь, — прошептала Зана в сторону Ребиса, пытаясь шутить, но голос был слишком напряжённым.

Он криво усмехнулся, но ответить не успел — один из камней под его сандалией вдруг треснул. Глухой хруст пронёсся по карнизу, и он замер, раскинув руки для равновесия.

— Не двигайся! — крикнула Зана, замерев на месте.

— Как бы это сказать… — он нервно фыркнул. — Я и не планировал! — его голос был далёким, словно доносился из другого мира.

Я уже создал рядом рой из тысяч насекомых, которые приблизились к Ребису, фактически зажимая его на пятачке пространства.

— Они подстрахуют! — крикнул я. — Помогут удержать равнове…

Ещё один камень с резким хрустом выскользнул из-под его ноги, срываясь вниз. Мы все как один устремили на него взгляд, наблюдая, как обломок летит в пропасть, но звука удара так и не услышали. Только тишина, бескрайняя и всепоглощающая.

— Давай! — Вета махнула с другой стороны. — Не останавливайся, просто иди!

— Иди и не бойся! — добавил я. — Ты не упадёшь!

Ребис выдохнул, тяжело и протяжно, и сделал ещё шаг. Потом ещё один. Ноги дрожали, каждое движение казалось неуверенным. Я ощутил, как взмокла спина. Я волновался за брата куда сильнее, чем за себя! Всё-таки даже если бы я сорвался, то просто обратился бы в поток мух прямо на лету.

Тем не менее он не останавливался. Казалось, он пришёл к каким-то выводам, отчего пусть и неуверенно, но шёл вперёд. В какой-то момент его взгляд сфокусировался на Вете, стоящей по ту сторону пропасти, и это, видать, стало спасительной точкой, ибо движения Ребиса словно выровнялись.

Следом за ним, с отставанием метров на пять, следовала Зана. Её пальцы скользили по скальной стене, оставляя на камне следы рук и пыли. Ветер, гуляющий по ущелью, сбросил с неё капюшон и трепал волосы, словно желая сдуть девушку с карниза. Моя Аура Наблюдения внимательно вслушивалась в каждый её вздох, а сам я готовился моментально переместить рой, пытаясь массой мух придержать её падение.

Можно было сделать это прямо сейчас, но я видел, с каким неприятием оба смотрят на насекомых. И если Ребис уже смирился с такой страховкой, то Зана… пока не буду её беспокоить.

— Видишь, Загрейн?! — выдохнул брат, когда его ноги наконец коснулись твёрдой земли на нашей с Ветой стороне. — Я и без твоей гадости сумел бы пройти! — Тут же обернувшись к Зане, которая, словно зачарованная, замерла в середине пути, крикнул ей: — Эй! Не отставай!

Зана моргнула, словно очнувшись от дурного сна, и медленно двинулась дальше. Её шаги были осторожными, выверенными, но за пару метров до конца нога девушки внезапно скользнула по камню. Она вскрикнула, руки дёрнулись, пытаясь схватиться за стену, но пальцы сорвались, цепляя лишь пыль.

«Дежавю», — мелькнула у меня мысль, когда я рванул вперёд и прыгнул за девушкой прямо в пропасть, сумев обхватить её за талию. Теперь вниз мы летели вдвоём.

— Держись! — рявкнул я. — Крепко!

Часть тела обратилась в рой, на подмогу прилетели остальные мухи — тысячи и тысячи летающих насекомых, начиная замедлять наше падение. Зана вскрикнула и забилась.

— Закрой глаза и не дёргайся! — Вытянув руку, я умудрился отвесить ей пощёчину, которая волшебным образом прочистила девушке мозги.

Вокруг нас собирался настоящий кокон — гигантский рой насекомых старательно работал крылышками. Я потратил две трети энергии Запретного Плода, наполняя пространство своими созданиями. Это значительно уменьшило скорость падения, но мы всё ещё продолжали терять высоту, а не набирать.

Сосредоточившись, я добавил мухам Ауру Атаки, существенно увеличивающую их силу. Я ещё не до конца восстановился, но всё, что было, выплеснул в свой рой. Падение моментально прекратилось, мы полетели вверх.

— Наршгал… — тихо пробормотала Зана, изо всех сил прижимаясь ко мне. Нос ощутил запах нечистот, оставшихся ещё после нападения львов — успевших высохнуть, но не исчезнуть.

Ничего… бывает. Не знаю, как бы я сам отреагировал, не имея Ауры и сверхсилы.

Десять секунд — и мы оказались наверху.

Аккуратно поставив тяжело дышащую Зану на тропу, я отступил, приказывая рою рассредоточиться по окрестностям и не нервировать спутников лишний раз.

— Вот это я понимаю, — выдохнула Зана, безумными широко открытыми глазами пялясь на нас. — Впечатления на всю жизнь.

Ребис нервно усмехнулся, бросив взгляд на карниз, по которому сам только что прошёл. Камни, едва державшиеся на выступах, теперь осыпа́лись, срываясь в пропасть.

— Предлагаю больше таких прогулок не устраивать, — потряс он руками, чтобы сбросить напряжение.

— Обратно отыщу другую дорогу, — кивнул я, — пусть даже путь займёт больше времени.

— Загрейн! — Зана неловко отвела глаза. — Спа… Спасибо.

— Не за что, — слабо улыбнулся я. Энергия на нуле. Прямо до донышка. Теперь в наличии только силы Прóклятого.

Однако я не стал бы ничего менять. Спасти Зану было правильно. Я рад, что она тоже так посчитала, ибо знаю я, как, бывает, люди реагируют на доброту.

Может, всё не так уж и плохо? Наверное, я могу дать им шанс. Всем им. А там посмотрим, к чему это приведёт.

Много дальше, чем казалось,

Много хуже, чем мечталось.

Слишком тонко, но не рвётся,

А над головами вьётся.

Мудрость всё преодолела,

Дурь не ведает предела…

Ну, хотите слушать сказку?

Мир кривится в вечной пляске,

Горькой, призрачной подсказке.

Лезвие надежд тупое,

Солоноватое, пустое.

Смыслы гнутся, рвутся нити,

Кто-то к свету, кто — к обители.

Крутит колесо расплаты,

Вместо правды — лишь цитаты.

Шепчет ветер: «Не надейся,

В этой сказке не согрейся».

Ну, хотите дальше слушать?

Прах с ладоней не отрушать…

Бреоган Тихий Шёпот, Пьяный Бард.

1138 год от сотворения мира, остров Миизар, Элканские горы, взгляд со стороны

Камни под ногами шуршали мелкой крошкой, осыпались с карнизов, грозя утянуть вниз. Жара выжимала пот, и каждый вдох резал лёгкие, словно они дышали острыми осколками. Шаги маленькой группы глухо раздавались в лабиринте скал, будто сами горы нашёптывали отголоски прошлого. Вета шла за Загрейном, Заной и Ребисом, едва ли замечая, куда ступает. В ушах всё ещё звучали крики.

Кероб. Его лицо — искажённое ужасом, его руки, уже разодранные камнями, вытянутые к ним. Или к ней? Она вспомнила, как парень рвался в их сторону, когда зверь опустил лапу на его грудь и… Вета зажмурилась, стиснула зубы. Ей не хотелось вспоминать, но мысли цеплялись за недавнее событие словно голодные псы. Кровь, крик, разорванная плоть и вываливающиеся потроха… всё это всплывало перед глазами, стоило лишь прикрыть веки.

Но хуже всего было не это. Хуже всего — рой. Этот зловещий, жужжащий рой насекомых, в которых обратилось тело Загрейна. Он затопил воздух, облепил плоть львов, проник в их пасти, глаза, ноздри… Сожрал изнутри. Проел шкуру, вырвался миллионом жаждущих крови тварей. Показал, кто является настоящим хищником.

Это было совсем не похоже на то, что Загрейн показывал ей в деревенском сарае! Управление насекомыми?! Вета едва удержала судорожный смешок. Парень демонстрировал ей совершенно иное! Смещал акценты, старался показаться мягче и лучше!

Безопаснее.

«Словно волк, притворяющийся домашней собакой», — подумала она.

Она вспомнила, как мурашки побежали по её коже, как ноги отказались двигаться, а страх скрутил сердце ледяной хваткой. Теперь любой необычный звук вызывал дрожь. Вета сама не знала, как пережила последнее испытание — когда их группа перебиралась через ущелье. Нет, сам переход не показался ей особо страшным. Но вот то, как Загрейн страховал Ребиса и Зану… А потом вытаскивал ту…

Этот нескончаемый поток бесконечной мерзости, в которую парень обратился!

В тот момент девушка прикладывала все свои силы, лишь бы не упасть в обморок. Пыталась изображать, что всё нормально, но сама подрагивала, стараясь показать себя в лучшем свете. Что она не трусиха. Что она достойна…

«Достойна чего?»

Загрейн шёл впереди, метрах в десяти, его движения были уверенными и чёткими, но одновременно лёгкими, как у кошки.

«Кошек лучше не вспоминать, — мрачно фыркнула Вета, погружённая в мысли. — Как Зана справилась? Я бы на её месте…» — девушка невольно смутилась, припомнив рассказы отца, что в моменты сильного страха некоторые воины могут не сдержать мочевой пузырь. Сама Зана, кстати, и не сдержала, столкнувшись со львом.

Вместо продолжения неприятных дум Вета снова посмотрела на Загрейна. Теперь она знала, что причина его уверенности не только в освоении Аур, но и в сверхсиле. Причём не каком-то… «контроле насекомых», а…

Что «а…», она тоже не сумела внятно выразить. Даже не могла чётко сформулировать внутри своей головы. Единственное, что Вета осознавала, — рядом с ними идёт чудовище. Его спина, раньше казавшаяся надёжной опорой, теперь была пугающей. Кто он? ЧТО он?

Она любила его. Ещё вчера Вета могла бы в лицо бросить это признание кому угодно, даже самой себе, но теперь… Теперь к любви примешивалась горечь страха и отвращения. Что-то внутри подсказывало ей, что она не должна оставаться рядом. Но стоило ей вспомнить его руки, обнимающие её, как все страхи казались далёкими, ненастоящими.

Вета шла, низко опустив голову, разглядывая потрескавшуюся землю под ногами. С каждым шагом перед глазами вставали образы того дня, когда они только отправились в этот путь. Точнее — вечер дня, когда Кероб поранил руки. Момент, когда Загрейн поведал им всем свой план по уходу из Ностоя. Он говорил о свободе. О землях, где ветра пустыни не сушат кожу, где реки полноводны, а леса бескрайни. Он предлагал оставить всё позади: умирающую деревню, пыльные улочки, где на каждом углу смерть притаилась в тени. Он говорил о будущем — об их будущем.

Как наяву она слышала его голос, раздающийся в нагретой солнцем голове: «Мы можем уйти. Вместе. Я знаю места, где нас никто не найдёт. Где будет жизнь… настоящая жизнь, Вета».

Она помнила тепло его рук, уверенность в речи. Загрейн верил в свои слова. Верил так, как умирающий верит в спасение. До последнего.

Решилась бы на это их тогда ещё четвёрка? Взять и уйти, бросив остальных? Деревню? Родичей и друзей? Они, кто никогда не покидал Ностой дольше чем на пару дней?

Нет. Не решились бы. А старики никогда не решатся. Они предпочтут умереть там.

«Дом…»

Теперь, шагая по иссохшей земле, Вета ловила себя на мысли, что больше всего на свете хочет быть где-то далеко отсюда. Подальше от этих раскалённых солнцем гор, от запаха крови, от роя насекомых, что до сих пор словно жужжал в её ушах.

«Может, он был прав? — мелькнуло в её мыслях. — Может, нужно было просто согласиться, а не отшучиваться?»

Тогда они не смогли найтись с конкретным ответом. Загрейн, впрочем, и не настаивал. Но вот сейчас…

В этот момент что-то в ней треснуло, словно хрупкий лёд под ногами. Как можно было не понять тогда?! Он предлагал им свободу. Он предлагал им всем спасение, пока ещё было время. Пока Кероб был жив, пока она не видела, как руки Загрейна оборачиваются в стаю тварей, что шипят и жалят плоть!

Но, даже зная это, даже видя, как его насекомые разорвали львов на части, она всё равно не могла отказаться от мысли о нём. Загрейн был монстром, теперь она это понимала. Чудовище в облике человека, жужжащее, хищное… Но он был её чудовищем.

«Может ли чудовище любить? — пронеслось у неё в голове снова. Только теперь к этим мыслям добавилось новое, болезненное осознание: — А может ли человек полюбить чудовище?»

И если это возможно… то какую цену ей придётся заплатить?

Девушка шагала словно сомнамбула, почти не смотря себе под ноги, что в любой миг могло обернуться трагедией. Но пока ей везло.

— Вета, всё нормально?! Ты отстала! — крикнул Ребис, обернувшись через плечо и заметив её в дюжине метров.

Она вздрогнула, оторвалась от раздумий и ускорила шаг. Но мысли в голове уже укоренились, словно гнилое семя.

Мучительная неопределённость беспокоила её вплоть до момента, когда они, по словам Загрейна, встали на ночёвку рядом со Ржавым Источником. Аномалия… не ощущалась.

— Её нет, — рублено ответил Загрейн, когда Ребис поднял эту тему. — Дуфф был прав. Все они правы. Большинство Аномалий исчезает так же внезапно, как появляется. — Он странно хмыкнул. — Наследие богов.

Вета часто подмечала его странные ухмылки, необычные привычки, действия и слова. Таких мелочей было много: Загрейн мог застыть, раздумывая над чем-то элементарным, или легко дополнять и объяснять вещи, о которых не ведал ни её отец, ни Вияльди или жрец Милегер.

В качестве очередной странной привычки девушка припомнила, что Загрейн непременно мыл руки перед едой, а однажды, когда она достала его вопросами, завёл долгую речь о лихорадке и возможности заболеть. В порыве он даже упомянул некие «бактерии», но потом лишь пожимал плечами.

Впрочем, Вета особо и не настаивала. Тогда это казалось чем-то несущественным. Глупым.

К тому же сам Загрейн при желании легко и виртуозно мог завладеть чьим-то слухом. Его истории были интересны, смешны, поучительны… Жаль, что в Ностое именно простота речи была признаком силы и понимания жизни. Поэтому когда Загрейн подрос, он редко баловал друзей чем-то достаточно интригующим. А последний год они и вовсе нечасто виделись — раз-два в неделю в лучшем случае. Иной раз Загрейн мог пропасть на две недели, а однажды, когда ходил в Грайдию, на все три.

Вета жалела об этом. Ей нравилось с ним общаться. Загрейн знал слова, которые в деревне никто не использовал, и не стеснялся объяснять их суть. Рассказывал ей о погоде и как меняется климат, когда, три года назад, они завели разговор о засухе и возможных её причинах. Чего уж, даже когда они ссорились, он не кричал и, как поступали решительно все мужчины деревни, не пускал в ход кулаки. Он… объяснял. Спокойно, сдержанно, иногда с долей грустной усмешки, словно уже видел всё это раньше. Словно понимал, к чему всё идёт. Словно когда-то уже проходил через всё это. Рассказывал, показывал, приводил примеры…

Однажды Загрейн пришёл к Бурсам, когда Вета читала одну из редких домашних книг — историю путешествий африда, который описывал свои приключения. Старая книга с тёмной потрёпанной обложкой, доставшаяся ей от матери.

В деревне мало кто умел читать, тем более в их возрасте. Те же, кто умел, предпочитали более практичные записи вроде долговых расписок или сведений о посеве. Но Загрейн, увидев книгу в её руках, лишь одобрительно улыбнулся.

— Чтение развивает ум, — сказал он тогда. — Вряд ли, конечно, ты резко поумнеешь, — за такие слова Вета едва не кинула в него стоящую рядом деревянную кружку, — но начало положено. Книги хорошо развивают воображение и учат думать. Даже такие, сугубо развлекательные.

— Развлекательные? — удивилась она. — Что это значит?

— То и значит, — Загрейн наклонил голову. — Истории про отважных мореплавателей не научат тебя умению строить корабли или дома. Не наполнят голову дельными мыслями, которые позволят, например, с ходу заработать денег или увеличить урожай. Но они дадут тебе опыт чужой жизни. Может, глупой, может — умной, но это опыт. Фактически ты как будто стоишь на палубе вместе с этим афридом, — он улыбнулся. — Видишь, о чём он думает и к чему приводят его решения. Может быть, этот опыт никогда тебе не понадобится, но… теперь ты хотя бы будешь знать, что делать, если корабль попытаются взять на абордаж.

— Откуда ты знаешь, что здесь, — Вета положила ладонь на книгу, — рассказывалось про абордаж?! Ты читал эту книгу? Но мне сказали, что у нас единственный экземпляр!

— Опыт, — насмешливо фыркнул парень, скрестив руки на груди. — Каждый мореплаватель, если решит написать книгу, непременно расскажет хоть про один абордаж.

Девушка вылупилась на него и открыла рот будто рыба. Слова Загрейна поразили её до самой глубины души.

«Опыт, — мысленно повторила она. — Загрейн владеет опытом».

Ещё она вспоминала, как он рассказывал ей о звёздах. В те ночи, когда пустынный ветер утихал, а над головой сияло тёмное небо с белыми точками, Вета с Загрейном изредка забирались на крышу и смотрели на него. Иногда при этом их руки соединялись. Случайно или намеренно.

Загрейн смотрел на небо так, словно там были написаны ответы на все его вопросы. Он рассказал ей, что в некоторых странах звёзды объединяют в созвездия. Рассказывал про некоторые из них, пробовал найти, но неизменно путался. Она считала это милым.

Ещё Загрейн объяснял, что звёзд великое множество и на самом деле это не просто мистические огоньки, а очень и очень далёкие миры. Большие, как тот, что под их ногами, а то и ещё больше. Он говорил о «путешествиях света» и «движении небесных тел». Вета до сих пор не знала, правда это или очередная его выдумка. Но… ей и не хотелось это знать. Просто сам факт, что они вот так лежали… общались… уже одно это стоило всего.

Жаль, что зачастую Загрейн обрывал себя едва ли не на полуслове, будто вспомнив, что говорит слишком много.

«Словно он видел эти звёзды ближе, чем кто-либо из нас, — подумала девушка. — Будто… сам оттуда пришёл».

Эта мысль показалась ей глупой, но всё равно тревожила, как застрявшая в пальце заноза. Загрейн был другим. В этом она не сомневалась. Слишком мудрым для своих лет, слишком знающим. И даже его взгляд… иногда она ловила себя на мысли, что в его глазах таится не юношеский задор, а что-то древнее. Что-то, что прошло через годы и потери.

И всё же, несмотря на страх и непонимание, Вета чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Пусть он и был тем, кого она не могла до конца понять, он был её. Пускай из другого мира, из другого времени — но её.

Она всматривалась во всё ещё не остывшую после дневной жары каменную глыбу, возле которой сидела, будто ища ответы, но трещины на скале упорно молчали. Впереди была шахта, Аномалия, трудный поиск и ещё более трудное возвращение обратно. Но… больше всего её страшило другое: сможет ли она, когда придёт время, спросить его прямо? Сказать вслух, что догадывается? Или же навсегда останется в тени его тайн?

Теперь это были не мысли о монстре, а… скорее сожаление.

Чуждость, опасность, и в то же время… притягательность.

Их группа была слишком уставшей, чтобы организовать полноценный лагерь. Слишком много событий случилось за столь малое время. Слишком много стресса, страха, крови и внезапных откровений. Дум, что были тяжелее гор.

Плащи были кое-как брошены на покрытые песком камни. Ветер гулял по ущелью, гоняя пыль. Звёзды, казалось, стали ближе — острыми осколками пронзали чёрное небо. Костёр никто не разводил — поужинали ячменём, сухарями и полосками мяса, которые Загрейн прихватил из Худроса.

«Он украл их с помощью своей силы, — припомнил Вета. — Эта чудовищная способность используется им на благо: спасение из лап львов, помощь Зане, добыча еды».

Вроде бы неплохо, однако… неприятие и даже страх нельзя было подавить одной лишь силой воли. Мало сказать: «Не бойся высоты, ведь ты стоишь на крепкой опоре», чтобы побороть свой страх. Иных страх высоты пугал настолько, что они замирали, бледнели и даже теряли сознание.

Вот и Вета сейчас испытывала схожие чувства. Словно два каната, тянущие в противоположные стороны. С одной стороны, был ужас и отвращение к тому, что она видела. Видела то, что не поддаётся логике: плоть, превращающуюся в рой голодных тварей, жужжащий и кусающий всё живое. Это нечто противоестественное, враждебное самой природе.

Местная вера, несмотря на постоянные подтрунивания Загрейна, тоже не прошла мимо. Когда с самого рождения все вокруг говорят, что люди, отведавшие Запретного Плода, прóкляты, невольно начинаешь верить. Особенно когда видишь этому подтверждение.

Ведь какая ещё могла бы появиться сила у Прóклятого? Только что-то мерзкое, противоестественное, омерзительное и отвратительное.

«Не просто управление мухами, пчёлами или бабочками, а… обращение! Живой рой, обретающий человеческую форму! Натягивающий на себя кожу, как… как…»

В очередной раз Вета ощутила тошноту. Она целовала его. Целовала губы, которые не были губами. Глаза, которые не были глазами. Кожу, которая не была кожей.

Она однозначно была запятнана и осквернена. Тоже прóклята.

С другой стороны… так просто отбросить всё, что между ними было, Вета тоже не могла. Загрейн по-прежнему оставался для неё тем же мальчишкой, которого она знала и с кем дружила с самого детства. Тёплые руки, уверенный взгляд, слова о свободе и будущем вдали от песков.

Лунные ночи и изучение звёзд, совместные спарринги и тренировки, помощь — словом и делом. Загрейн никогда не отказывал ей, никогда всерьёз не издевался и не насмехался.

Неужели всё это ложь и притворство? Но зачем? Бессмысленно!

Девушка не могла ответить себе на вопрос, что же будет дальше. Страх был слишком велик, чтобы она могла с лёгкостью подойти к Загрейну и заговорить, как раньше, но вместе с тем тянущая боль в груди не давала полностью отстраниться. Это мучительное состояние раздирало её изнутри. Даже сейчас она сторонилась парня, но украдкой наблюдала, ловила каждое его движение, словно пыталась понять: кто же он на самом деле? Чудовище или тот, кем она его всегда считала?

Распределение дежурств прошло мимо Веты, а потому вахта ей досталась самая плохая — предпоследняя. Но сейчас она была ей рада. Всё равно уснуть, несмотря на усталость, никак не получалось.

Первым дежурил Загрейн. Зана уже спала, укутавшись в старый плащ. Ребис лежал чуть поодаль, его храп то затихал, то вновь наполнял холодный ночной воздух.

Вета сидела обхватив колени, смотрела на загорающиеся звёзды и молчала. Сколько дней прошло с момента исчезновения Дервиса? А сколько часов — с момента нападения львов? Сколько с момента, когда она видела, как плоть Загрейна рассыпалась в клубящиеся тучи насекомых? Сколько с тех пор, как Кероба разорвали на части и никто не сумел его спасти?

Мысли блуждали, терялись в лабиринтах воспоминаний, снова возвращались к нему — к Загрейну.

Он сидел напротив, словно вырезанный из камня: неподвижный, смотрящий в никуда, лишь изредка моргая. Очевидно, занимался контролем территории с помощью Ауры Наблюдения.

«А может, ему помогают насекомые? — шевельнулась встревоженная мысль. — Может ли он с ними… общаться? Или только приказывать? А как видит, когда обращается в рой? Со всех направлений сразу?»

Вопросы множились, а они продолжали сидеть. Расстояние между ними измерялось парой метров, но по факту они оказались столь же далеки друг от друга, как жизнь и смерть.

На лице Загрейна не отражалось ни страха, ни сожаления — только тихое, пугающее спокойствие. Казалось, он знал, что этот разговор рано или поздно состоится.

Вета подняла глаза, тишина между ними натянулась, словно струна. Её голос прозвучал едва слышно:

— Почему ты мне не сказал?

Загрейн перевёл на неё взгляд, долго всматривался в лицо, будто искал что-то в её глазах. Затем, не отводя взгляда, заговорил ровно и бесстрастно:

— А ты бы хотела знать? До того, как увидела сама?

Вета открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она не знала. Может, знала бы — убежала бы. С криками и старой молитвой на устах. Она сглотнула ком в горле и всё же выдавила:

— Я думала… я думала, что знаю тебя.

— Ты знаешь меня, — его голос был тихим, словно шёпот ветра. — Это часть меня, Вета. Часть, которую я не выбирал.

Ей хотелось ему верить. Очень хотелось.

— Но… это… — она запнулась, подбирая слова, — это чудовищно! — Ойкнув, покосилась на спящих друзей, но те не среагировали на повышение тона. Девушка продолжила тише: — Я имела в виду не… — она не могла подобрать верных слов. — Не…

Загрейн чуть качнул головой, взгляд его оставался спокойным, но в глубине глаз мелькнула тень грусти.

— Возможно, — согласился он, не дослушав, — но так есть.

Повисла тяжёлая пауза. Вета смотрела на парня, не зная, что сказать. Она искала в его чертах что-то знакомое, человечное, но каждый раз её взгляд спотыкался об образы: жужжащие тучи, расползающаяся красная плоть, хищные жала и крылья, стряхивающие тёмную кровь. Нос чуял давно оставшийся позади запах бойни.

— Я пойму, если ты захочешь прекратить наши отношения, — сказал Загрейн после долгого молчания. — Я вижу, что тебе трудно.

Эти слова обрушились на неё тяжёлым грузом. Она не знала, что ответить. Грудь сдавило, дышать стало сложно. Он действительно был готов отпустить её. Готов вот так просто принять её решение.

— А если не захочу? — голос Веты прозвучал тише, чем она ожидала.

Загрейн посмотрел на неё хмурым взглядом, в котором смешались усталость и нечто ещё — что-то, что он не хотел или не мог показать.

— Тогда останемся вместе. — Он развёл руками, как будто всё легко. — Но это твой выбор, Вета. Всегда был.

Она ещё долго сидела в тишине, чувствуя, как что-то меняется между ними. Тонкая нить, натянутая до предела, теперь вибрировала в предчувствии решения.

Струя мочи сбила жука на землю. Я заливал ублюдка, устраивая ему великий потоп.

Интересно, будут ли его потомки считать, что на отца обрушилась божья кара?

Эти мысли позволили криво усмехнуться. На душе был раздрай, и я искал лёгкого дофамина. Что может быть проще старого доброго тупого насилия?

Разбить бы сейчас кому-нибудь рожу… Но из таких поблизости только мой брат, а это неспортивно. Придурок попросту не сможет дать сдачи, даже если забудет о моих сверхсилах.

Сплюнув, я размял плечи. Если я не буду обращаться в рой и использовать Ауру, она всё равно продолжит пассивно усиливать меня. Я уже перерос уровень Ребиса. Он ничего не сможет, даже если очень сильно постарается.

— Такова жизнь, — пробормотал я, отряхнув прибор и спрятав его обратно в штаны. На миг обратившись в рой, я «стряхнул» с тела всю грязь и пот. Своеобразная замена душа, утреннего умывания и чистки зубов. Даже одежда вновь стала чистой! Жаль, сохранилась потёртость и несколько рваных дыр. Путешествие уже оставило на ней свои следы.

Плевать.

Тихо насвистывая, вернулся к лагерю. Здесь пришлось поменять выражение лица. Для них я теперь… э-э… что-то более серьёзное и брутальное. Как раньше, шутить уже не получится. Даже если забыть про Кероба, то… ныне передо мной и остальными появился незримый, но, сука, очень крепкий барьер.

Как его преодолеть? Проклятье, и как я вообще до этого дошёл всего за один день?!

Мысленно вздохнув, постарался успокоиться. На миг закрыв глаза, ощутил, как дёрнулось веко. Прекрасно, только этого ещё не хватало!

Жалко Кероба. Не жалко львов. Жалко видеть испуганную Зану. Потрепало беднягу. Не жалко Ребиса — ему пора устроить встряску, а то растёт комнатным растением. Если бы не смерть Кероба, я бы назвал это боевым крещением. Жалко, что я раскрылся с такой стороны. Я не планировал показывать ребятам свой «внутренний мир». Хотел, как и с Ветой, ограничиться контролем насекомых.

Твою мать, кто же знал, что Вияльди, которая спокойно меня приняла, — редкое исключение?!

Жалко отношения с Ветой. Мы реально почти стали парочкой. Ещё бы чуть-чуть — и дошло бы до секса. Я правда хотел её. Хочу даже сейчас.

Ха-а… нет, понятно, что секс переоценён и всё такое, но у меня в этом мире его ещё не было. Я, сука, сдерживался, сублимировал, не ходил по бабам, хотя была возможность, не использовал Зану, хотя она какое-то время едва ли не сама мне в койку лезла — нет-нет! Как осознал, что Вета мне нравится и это взаимно, ждал её, круги вокруг нарезал, старался…

И, похоже, всё в унитаз.

Глядя на то, как она отреагировала на мои истинные силы, стало понятно, что обратно уже вряд ли получится всё склеить.

Это… хм… вспомнил! Вспомнил, на что было похоже ощущение, когда на меня смотрела Вета! У меня в прошлой жизни на друга его жена так смотрела, перед тем как развестись. А началось всё с того, что мужик инвалидом стал. На стройке ему на руку огроменный ящик упал. Всё всмятку. Ампутацию в этот же день сделали. И вот, когда через пару дней я прибыл в больницу, прихватив дежурную авоську апельсинов и сока, он как раз отходил от операции. Под таблетками, едва дышал, но говорить мог, пусть и кое-как.

Посетителей, в общем, пускали уже.

Тогда в палате я пересёкся с его женой. Та смотрела на мужа таким же взглядом. Жалость, отвращение, страх, какие-то старые чувства любви и близости. Может, какой-то привычки?

— Лучше бы на ногу, — в сердцах бросила она тогда. — Спрашивала у врача — ему протез бы от предприятия поставили. Официально ведь работал! Что там эта нога? Приноровился бы, прихрамывал, но не беда. Жить можно, работать тоже. Почти полноценный человек! А рука… рука — это всё.

Я не стал с ней спорить. Думал — шок. Не понимает баба, что несёт. Тут радоваться надо, что жить остался. А рука?.. Что рука… Люди с разными бедами живут. Как по мне, лучше без руки, чем без мозгов.

Разошлись они, в общем. Через два месяца разошлись. Сразу в день его выписки из больницы.

Вздохнув, мотнул головой.

Может быть, у меня с Ветой всё не так плохо. В конце концов, она ведь приняла меня, когда я признался, что Прóклятый? Сказала, что всё нормально. Сейчас что?

— Признайся, Загрейн, твоя сила реально стрёмная, — сам себе пробормотал я. — Ужас.

Как бы я сам относился к человеку, который как бы и не человек? Это в каком-то смысле колония насекомых, которая натянула чужую кожу и изображает из себя человека. Вот кем меня Вета считает. И я даже не знаю, насколько она НЕ права. Может, я реально такой?

Хах, почему я считаю, что девушка думает обо мне именно в таком ключе, хотя она ничего подобного не озвучивала? Потому что поставил себя на её место. Вот жил бы я, скажем, в прошлом мире, где о мистике и ведать не ведали, а потом бы узнал, что женщина, с которой начал встречаться, это ни хера не женщина, а огромный, мать её, живой улей! Рой насекомых! Пауков, не знаю, тараканов, муравьёв… Не суть.

После того как я оттёр бы кал со штанов, то обходил бы её за десять — нет, сотню! — метров. И плевать, насколько она красивая, умная, богатая — ну на хер! Это ведь просто маскировка. В реальности она чёртов ужас, монстр, который меня сожрёт! Или заразит чем-то своим. Паразитами. И вообще… у меня же не встанет теперь! Стóит только припомнить момент, как она превращалась в поток насекомых, которые бы бегали друг по другу и шевелили своими лапками, усиками, крылышками…

Ух… аж самому тошно стало. И это мне! Человеку, который и есть этот самый рой. Что говорить о простой девушке?

— Загрейн, — с улыбкой кивнул мне Ребис, когда я его разбудил, вернувшись в лагерь. — Ты не представляешь, какая херня мне снилась!

Он зевнул, потянулся, посмотрел по сторонам. Увидел Зану, которая только вылезала из плаща, покосился на бледную Вету, застывшую в позе камня, наблюдая за окрестностями, потом перевёл взгляд на меня. Его брови медленно ползли вверх.

— Не сон, да? — тихо спросил он.

Я пожал плечами. Не знаю, что ему там снилось.

— Приводим себя в порядок, завтракаем — и в путь, — сказал я, обратившись сразу ко всем. — Шахта буквально за поворотом. Аномалии никакой нет. Ну, во всяком случае, того, что о ней говорят. Металл не пострадал. Источника воды — ни Ржавого, ни обычного — нет. Апатии я не чувствую, — криво усмехнулся на этом моменте. — Точнее — не более, чем обычно.

Брат выдавил улыбку. Зана молча кивнула. Вета не отреагировала.

Через двадцать минут закончившая с утренними делами и завтраком группа неохотно последовала за мной. Лёгкий, по-утреннему прохладный ветерок пока ещё ласково трепал волосы, словно прощаясь.

Тёмная шахта ожидаемо ничем не порадовала. Я ещё ночью направил туда насекомых, ведь экономил энергию Ауры. Почти восстановился, но пока предпочитал держать её в пассивном режиме, лишь изредка изучая местность, чтобы попросту не нарваться на обвал.

Хотя шахту, небось, не стали бы ставить в месте, где возможен обвал? С другой стоны, сколько прошло времени? Всё могло измениться десять раз. К тому же Ржавый Источник за время своего существования уничтожил вокруг весь металл. В шахте небось использовались подпорки, содержащие металл — хотя бы чуть-чуть. Или что-то другое на основе металла. Не знаю конкретно, но интуиция подсказывает, что бродить по старым тоннелям — идея так себе.

Спрыгнув с небольшого природного возвышения, я оказался на относительно широкой площадке, где начинался вход в шахту. Он шёл внутрь горы и не был разведан мной и на десятую часть. Насекомые пролетели по верхним проходам, удовлетворившись тем, что не заметили никаких следов. Не то чтобы их невозможно было скрыть, просто… на хера? Здесь нет никого и быть не может!

Последнее я произнёс вслух.

— Мы ещё не обыскали шахту, — гневно заметила Вета. Она всё ещё верила, что Дервис мог быть где-то здесь. Дура, я ведь сказал, что Ржавый Источник исчез, так с чего бы тогда Дервису тут пропасть?

— Я направил туда насекомых ночью, — пояснил я. — Они обыскали почти половину, — знатно преувеличил я. — Никаких следов. Зато узнал, что тоннели могут обрушиться от любого неаккуратного чиха. Нам лучше не рисковать туда лезть. Оглядим окрестности. Дервис ведь не призрак? Он должен оставить хоть какие-то следы. Если ничего не найдём, — пожал я плечами, — то направимся обратно. Хватит с меня гор. Они и так взяли слишком большу́ю плату.

Миг молчания сменился полными подозрений словами:

— Погоди, ты мог направить своих жуков заранее, так? — нахмурилась Зана.

Эти слова, что называется, стали последней каплей. Той соломинкой, которая сломила спину верблюду. Причём до последнего я и сам этого не понимал. Хотя признаки были… то же подёргивание века, например.

— Что, блядь, значит «заранее»?! — взорвался я. — Намекаешь, что я должен был ползать здесь в одиночку и сделать вообще всю работу за вас?!

— Если бы мы знали, на что ты способен, то не попёрлись бы к этой ебучей шахте! — в таком же ключе крикнула Зана. — Не мучились бы под этим сраным солнцем, сжигающим, на хер, кожу, а посидели бы где-то в лесу или пещере!

— А ведь… — Ребис посмотрел на девушку, — она права. И Кероб был бы жи…

— Иди-ка ты в жопу, «брат»! — ткнул я в него пальцем. — И ты, Зана, тоже! Я, сука, показал вам свою сверхсилу, когда мы оказались в отчаянном положении! А мог бы скрыть! Ничего бы, мать вашу, не потерял! И выжил бы — благодаря Ауре! Отогнал бы львов и так. Но нет, решил, блядь, погеройствовать! Каждого защитил, каждому сопли вытер, чтобы меня потом херососили всей толпой?!

Копившийся со вчерашнего дня гнев сорвал последний клапан.

— Так ты же рассказал мне заранее! — Вета вскинула голову, её глаза горели от ярости и осознания. — Что контролируешь насекомых! Я, дура, просто не знала всех деталей, не ведала, что они могут сообщать тебе результат своей работы! Думала, просто слушаются, и всё. — Она мотнула головой, собираясь с мыслями. — Загрейн, ты мог бы направить рой заранее, узнать всё, что нужно, и сообщить об этом отцу…

— Сообщить Дуффу? — с трудом взял я себя в руки. — Раскрыться перед ним? Да я вообще никому и ничего не хотел говорить! Даже тебе! А когда открылся, хотел проверить, как ты отреагируешь на эту информацию. Постепенно понять, как изменится отношение. Потом бы начал с другими…

— А почему сразу не начал? — Ребис раздражённо скрестил руки на груди. — Я твой брат!

— Не брат ты мне! — зло бросил я ему. — Мы просто росли в одном доме. И я уже заплатил твоей семье за всё их радушие. Которого, кстати, было охереть как мало. Я бы сказал, почти ни хуя. Зато имелись пьяные попытки Садрича регулярно приложить Энни, тебя с Себбом и меня — под горячую руку. Кто всё улаживал? Кто работал на мельнице, пока все вы боялись разделить отцову судьбу? Кто разбирался с этой пьяной свиньёй, пока вы все дрожали как листья на ветру? Кто…

— Заткнись, Загрейн! — кулаки парня были крепко сжаты. Он с ненавистью пялился на меня, словно бык на красную тряпку. — Отец спас тебе жизнь! Взамен ты отплатил тем, что скрывал свои возможности!

— Мы бы поддержали тебя, — выступила Зана вперёд. — Если бы ты признался. Нужно было послать сюда твой рой, чтобы он изучил местность, а потом сообщил бы тебе истинное положение дел…

— Поддержали?! Да вы всей толпой в штаны наложили, даже когда я вас защитил! — рявкнул я. — Только и могли, что рты в ужасе открывать!

— Так с Ветой же ты начал заранее? — упёрла Зана руки в бока.

— Ах, какие все, сука, сразу умные стали! — раздражённо бросил я. — Хоть на грёбаный миг поставь себя на моё место! Я, мать вашу, Прóклятый! Понимаешь это?! Сраный Наршгал, — ткнул я пальцем в небо, — ненавидит таких, как я. Я всю жизнь живу в чёртовом Ностое, где каждый день мне вливали дерьмо в уши о том, что все проблемы от Прóклятых! А ты, ха-ха, ты говоришь: «Чего не рассказал?» Знаешь, как я ссался рассказать Вете? А ведь мы были в отношениях!

— Были? — Вета моргнула. — Да… пожалуй, что… были.

— Ты должен был!.. — гаркнул Ребис, но я оборвал его, точечно забросив мошку ему в рот. Он резко закашлялся и принялся отплёвываться.

— Я! Ни! Хера! Никому! Не! Должен! — чётко, по словам, озвучил я. — Никому и ничем не обязан! Я сделал себя сам! Сам! Тренировался, развивался, старался, а вы, блядь, ничего не делали и даже Ауру не раскрыли! За всё время!

— Не должен?! — голос Заны стал тоньше, громче и злее. — Ах не должен?!

Развернувшись, я свирепо уставился на дуру, заговорив одновременно с ней:

— Уже забыла, что я спас твою шкуру дважды?! Вначале от львов, потом от падения в пропасть. Где благодарность, наглая ты дрянь? Где она?

— Кероб мог бы выжить! — вместе со мной кричала она. — Вот и всё! Должен ты или не должен, просто смотри на факты! А они говорят: Кероб!..

— Да как вы уже заебали со свои Керобом! — проревел я, как медведь, вылезший из спячки. — На его месте мог быть любой из вас! Это случайность! Он споткнулся, получил рану, продолжил путь и стал жертвой! Потому что был слабаком! Как и все вы! Боже мой, знал бы, к чему это приведёт, я бы на хер послал Дуффа и его клятую инициативу! Чтоб вас всех черти в аду драли, грёбаные молокососы! Как я ненавижу вашу вонючую деревню, из которой…

— Слабаком?! — руки Веты будто бы потяжелели. Даже без Ауры Наблюдения я осознал, что она полностью напитала себя Атакой. — Он прикрывал нас!

— Ни хера он не прикрывал! — резко махнул я рукой. — Просто сдох, хотя мог бы проявить себя! Мог бы пробудиться, как ты, тупая ты девчонка, мог пробудить Ауру при стрессе! Почему, мать вашу, мне хватило боя с сильным соперником, а вам, ха-а, вам не хватило даже бешеного хищника?! Одна обоссалась, другой подох, третий стоял как столб, а четвёртая, — посмотрел я на Вету. — Лишь ты хоть что-то сумела.

— Чёртов Прóклятый! — откашлявшись, заорал Ребис. — Убирайся из Ностоя!

В его рот залетела ещё одна мошка, отчего он упал и начал отхаркиваться. Но внимание на него почти никто не обратил.

— Вот как ты теперь говоришь?! — лицо Веты налилось гневом. — Ты мог спасти нас, ты мог спасти его! Но ты предпочёл остаться в стороне! Боялся, что мы осудим тебя? Решил поставить на это наши жизни?! А что, если бы правда осудили?! Значит ли это, что жизнь Кероба стóит банального осуждения? Нет, Загрейн! Не стóит! Твои отвратительные порождения не стóят ничего!

— Скажи это ещё раз, — мой тон стал спокойнее и тише, но вместе с тем холоднее, как порыв зимнего ветра.

— Отвратительные. Порождения. Не стоят. Ничего, — подражая мне, произнесла она, встав на расстоянии удара кулаком. И я уже видел, как её рука дёрнулась для атаки. — Ты чудовище. Как бы я ни пыталась это оправдать, как бы я ни пыталась закрыть глаза… Ты — чудовище.

Холодная ярость затопила сознание. Я реально дошёл до уровня, когда собирался начать доказывать чужую неправоту при помощи силы, но… к счастью или нет, не успел.

— Стой, — отвернулся я, наклонив голову и выставив руку ладонью вперёд. — Сюда идут.

— Что?.. — замерла Вета, которая уже готовилась ударить меня Аурой Атаки. Мои слова прозвучали в момент, когда она начала поднимать кулак.

— Люди, — развернул я Ауру Наблюдения. — Ощущаю их. — И оглянулся в сторону ближайшего склона. — Близко. Шестеро. Похоже, их привлекли наши крики.

— Он врёт, — неуверенно бросил откашлявшийся Ребис, поднявшись на ноги и сдвинув брови.

Зана начала оглядываться, но противник действовал незаметно. Я засёк его чисто Аурой, причём близко к себе, ибо не активировал её, а держал в пассивном режиме. Мошки же были направлены в шахту, а вокруг летал привычный минимум.

Сука, отвлёкся, загрузился, перенервничал, забил голову разной хернёй — и вот результат! Засада!

Новые насекомые отправились на разведку, а я пытался изучить новоприбывших Аурой.

Похожи на каких-то замотанных в тряпки бродяг, примерно как и мы. Шестеро… нет, ещё двое. Скрывались Аурой? Чёрт, продвинутые трюки! Правда, я всё равно их нашёл. Похоже, не такие крутые, как покойный Дервис.

Поднявшиеся в воздух насекомые заставили меня беззвучно выругаться. Восемь силуэтов были только с ближайшего склона. А ещё было пятеро с противоположного. И, возможно, это не все.

— Тринадцать человек, — озвучил я, а потом на меня снизошло понимание. По стечению судьбы это совпало с моментом, когда я при помощи Наблюдения заметил на шее одного знакомый с чужих слов амулет — отрезанное человеческое ухо. — Грайдийцы.

— Каннибалы? — дёрнулась Вета, выпадая из роли той, кто собралась вступить в бой с «чудовищем». Пф-ф… она меня даже без сверхспособностей победить не сможет, на что только надеялась?

Миг спустя из-за небольшой каменной стены показалось чьё-то укутанное тряпками лицо. Он смотрел на нас, мы — на него.

— Они нас заметили! — гортанно воскликнул мужчина.

Это был сигнал.

Камни с треском осы́пались, падая в пыль, когда я с ребятами ворвался внутрь очередного тёмного прохода шахты. К счастью, тьма была не полной — на стенах и потолке рос светящийся мох. Плюс наши преследователи, как оказалось, несли хороший запас факелов. Не то чтобы последнее сильно спасало нас, но какие-то отсветы долетали.

Позади раздавался топот и утробное рычание, грайдийцев было больше, чем можно предположить, но, что хуже, минимум двое владели Аурой. Значит, даже мне опасно вступать с ними в бой. А уж с троицей этих… Ха-а… С троицей своих бывших друзей за плечами — и того опаснее. Их ведь перебьют как не хер делать.

Несмотря на ссору, мне хотелось бы этого избежать.

— Быстрее ногами шевелите! — рявкнул я, притормозив и заталкивая Зану, бегущую последней, в узкий проход, который вёл вниз, в ещё более старые шахты — единственное место, куда в нашей ситуации можно было сбежать.

В нос ударил запах гнили и сырости, тяжёлый и густой, словно сама земля разлагалась где-то на глубине. Похоже, в отличие от поверхности, где-то здесь имеется влага. Ура?

Мох давал мало освещения, в основном я ориентировался на Ауру. Это позволяло вести группу, помогая им избегать обломков старых инструментов, покосившихся деревянных балок, каменных глыб, разного мусора и даже скелетов незадачливых посетителей шахты. А может, это рабочие? Не удивлюсь…

Одновременно с этим я пытался разведать местность насекомыми — найти путь, способный дать нам возможность оторваться от грёбаных каннибалов.

Аура позволила увидеть, как Ребис оглянулся, отчего чуть не упал, споткнувшись о трещину в камне. Очень захотелось отвесить ему смачный подзатыльник!

— Смотрите под ноги! — прикрикнул я. Не то чтобы это могло особо помочь…

Искажённые злобой лица грайдийцев, успевших скинуть капюшоны и лишние тряпки, мелькали за нашими спинами. В отличие от нас, все они были вооружены: ножи, короткие мечи, дубины и топоры. Часть оружия покрыта ржавчиной и коркой засохшей крови. Безумные ухмылки с кривыми жёлтыми зубами, влажно поблёскивающими в их ртах, давали понять, что оружие применяли слишком уж часто и с большой охотой.

Тихо ругаясь себе под нос, направил за спину поток насекомых. Рой хлынул на ублюдков, словно волна чёрной жижи, с жужжанием и стрёкотом, закрывая проход за нашими спинами.

— Задержат их, — пояснил я остальным. — Но на много не надейтесь. Это не львы. У них есть мозги и Ауры.

К сожалению.

Рой обрушился на грайдийцев, жадно вгрызаясь в человеческую плоть. Насекомые целенаправленно лезли под одежду, капюшоны, платки и рукава — жалили оголённую кожу, рвали её, забираясь внутрь тел. В некоторых случаях работали прямо сквозь тонкую ткань, надетую чисто для укрытия от солнца.

Воздух наполнился гортанными криками и диким матом, людоеды начали махать топорами и мечами, тщетно пытаясь сбить с себя насекомых. Некоторые упали на пол, начав кататься и давить моих созданий.

К сожалению, хитин всё ещё был достаточно хрупким, позволяя такие приколы.

Ничего, не пройдёт и года, как рой станет гораздо более живучим и опасным!

— Факелы! — заорал один из каннибалов, показывая пример.

Сукин сын.

Группа сплотилась, оставив на земле пару окровавленных трупов, под кожей которых ползали плотоядные мухи, и подняла горящие палки, но разве это могло меня остановить? Нет. Я продолжал жалить и убивать. Пускать рой выше огня, ниже, слева и справа.

На какой-то миг даже возникла мысль, что сейчас я уничтожу их.

В следующий момент всё изменилось. Один из носителей Ауры, высокий худощавый мужик, чьи глаза горели ненавистью и холодной расчётливостью, выхватил факел из рук соседа, потом сделал мощный глоток из фляжки. Это насторожило меня, но додумать мысль не успел — ублюдок мастерски изобразил дракона, выдыхая поток спиртосодержащей бурды через огонь, поливая ею мой рой.

Пламя успешно зацепило как бы не половину мух, которых я направил на сбившуюся друг к другу группу.

— Жгите их! — заревел людоед столь громко, что мне показалось, вот-вот случится обвал.

Я выругался.

— Всё плохо, да? — обратился ко мне Ребис, тоже услышавший этот вопль, а также мою эмоциональную брань.

— Беги давай, — буркнул я ему, подсчитывая остатки насекомых.

Несмотря на помеху, я не собирался давать врагу ни мгновения перерыва. Смертоносная мошкара не прекращала напор. Рой распределился, разделился на отдельных особей, чтобы их было сложнее сжигать, а потом атаковал с новой яростью, вгрызаясь в плоть и пробираясь под кожу. Люди вопили, барахтались по полу, затирали лица руками, пытаясь избавиться от насекомых, которые тоже быстро сокращались. Действуя поодиночке, мухи стали более уязвимы к таким простым фокусам, как удар ладонью.

И всё же, обойдя обычных грайдийцев, я попытался атаковать худого огнеплюя — неудачно. Это был один из тех, кто умел управлять Аурой, так что ублюдок просто укрепил кожу и закрыл глаза, ориентируясь при помощи Наблюдения. Насекомые, которые до него долетали, моментально умирали — без возможности увернуться или тихонько подползти.

Проклятье!

От изначально направленного в бой против каннибалов роя целой осталось меньше трети. Жаль, не могу покрыть Аурой Защиты их всех! Но хотя бы часть?..

Сказано — сделано. Прежде чем мух перебили бы подчистую, я отозвал остатки роя, оставив не более сотни мошек, на которых растянул Ауру Защиты. Это позволило им худо-бедно пережить второй залп огня, а также игнорировать факелы. Жаль, недолго, ведь опытные загонщики дичи быстро сообразили, в чём суть, предоставив разбираться с мухами своим главарям.

— Не… могу… больше… — Зана свалилась на пол, тяжело дыша. Мы остановились рядом. Я и Вета, благодаря Ауре и частым тренировкам, выглядели достаточно бодро, но вот Ребис едва стоял на ногах. Пот капал с его лица. Зана — ещё хуже.

— У нас мало времени, нужно уйти за пределы Ауры их лидеров, — сказал я, одновременно контролируя битву. Я старался атаковать тех, кто не имел Ауры, отчаянно кусая их. Приглушённые крики были слышны даже здесь. На руку шёл и тот факт, что владеющие Аурой старались убить мух с гарантией, вот и лупили их Атакой, не особо контролируя её, отчего, бывало, калечили своих же людей.

— Это на сколько? — невесело оскалился Ребис. — На пять километров вниз? На десять?

— Есть предложение лучше? — скрестил я руки на груди.

— Дать им бой, — выдал брат.

— Ага, — хмыкнул я в ответ. — А кто будет драться? Ты? Против Ауры тех двух уродов?

— Что, сбежишь? — вспылила отдышавшаяся Зана, поднявшись с грязной земли. — Струсишь?!

— На «слабо» меня не бери, — прищурился я. — Только что вы трое меня с говном смешивали и кричали, чтобы я убирался подальше, а теперь — внезапно — я оказался нужен? Удобно, да?!

— Ругаемся друг с другом или готовимся к бою? — Вета упёрла руки в бока.

— Я отдохнула, бежим, — фыркнула Зана.

Мы мчались по узким тоннелям, оставляя за собой след из пыли и тяжёлых шагов. Вдалеке слышался нарастающий топот. Отставшие было грайдийцы успешно расправились с роем и снова наступали.

Я мог вновь направить на них мух. В прошлый раз успел убить четверых ублюдков, ещё парочку неплохо покалечить, но при этом потратил много энергии — как Запретного Плода, так и Ауры, ведь использовал на насекомых Защиту.

Новая попытка может оставить меня без сил. Всё-таки создавать целый рой из ничего — крайне затратный процесс. И если мой резерв опустеет… кто тогда будет сдерживать пользователей Ауры, когда они нагонят нас? Вета? Смешно!

Нет уж, люди без Ауры не доставят особого вреда. Их можно оставить на остальных. Все трое моих товарищей умелы в Боевых Искусствах, так что как минимум не уступят врагу. Мне же придётся рискнуть и вступить в бой с более опасной целью. Хотя бы одним из двух.

Пробежав до конца очередной тоннель, Зана споткнулась и чуть не рухнула на землю, но я подхватил её за руку, почти волоком потащив дальше.

— Я не… не могу! — задыхалась она.

— Можешь! — бросил я на неё полный решимости взгляд. — Или умрёшь.

Сжав зубы, девушка поднялась на ноги, однако вскоре мне пришлось тащить её, перебросив через плечо. Зана тихо плакала, непонятно отчего. От страха? От стресса? От факта, что именно я тащу её?

Ладно, пусть плачет. Главное, чтобы снова не обоссалась, как в прошлый раз.

— Заг! — крикнула Вета. — Реб!

Выдохнув через нос, я покосился на брата. Тот держался за бок; красное лицо, по которому градом капал пот, говорило за себя. Он, как и Зана, тоже «сдох». Мы с Ветой были спортивнее и с Аурой, так что держались куда лучше.

А за поворотом уже раздавался шум приближающейся погони.

— Готовимся к обороне, — опустил я свою ношу и размял плечи.

Бой начался резко и сразу со всех направлений!

Заброшенная шахта, взгляд со стороны

Загрейн не мешкал — его руки стали стекать, словно вода, превращаясь в рой тёмных, скребущихся во тьме существ. Они взвились в воздух, заполняя тоннель шёпотом крыльев и едва слышным жужжанием, но почти сразу разделились на части и рассеялись, как дым на ветру.

— Эй, ты же ещё тут? — кое-как отдышавшись, взволнованно спросил Ребис, сжимая рукоятку ножа. — Не сбежал?

— Заткнись, — бросила ему Вета, напряжённо смотрящая во тьму, где были заметны огоньки факелов. Их было удивительно мало. Интуиция подсказала девушке, что часть каннибалов могла специально погасить источники света, чтобы напасть из темноты. Как назло, место, где они остановились, не было облюбовано светящимся мхом — тут его было на диво мало.

«Если выживут, станут сильнее, — подумал Загрейн. — Если нет… хер с ними. Годы дружбы оказались не так ценны, как новая информация, которую они обо мне узнали. Пф-ф… И ладно бы это было что-то реально херовое — не знаю, людей бы по ночам потрошил, насиловал и ел детей, обучал подростков рэпу, так нет же!»

Сблизившись с ребятами на расстояние в несколько метров, грайдийцы стремительно окружили их. Людоеды двигались низко к земле, почти ползком, с лицами, изуродованными голодом и укусами роя. На бегу они разделились, выбирая цели.

Один бросился на Зану, схватил её за волосы, и она завопила, пытаясь вырваться.

Послушные воле Загрейна насекомые ринулись на мужчину, покрывая его тело плотным коконом, залезая в рот, в ноздри, под веки и одежду. Каннибал завопил, но его крик быстро захлебнулся в потоке крови и бурлящей плоти, принимающей внутрь себя новых постояльцев.

— Твою мать! — испуганно выкрикнул Ребис, глядя на работу брата. Подобное вызывало у него одновременно восхищение и необъяснимый ужас.

Рой действовал жёстко и грубо, отчего из-под клубка насекомых падали оторванные куски мяса, которые мухи даже не ели, а просто рвали.

Поток огня, обрушившийся на ком, покрывавший людоеда, сжёг и мужчину, и насекомых. Загрейн мысленно выругался, осознав, что его переиграли. Подставили приманку, вынудив потратить много сил. Таким темпом его просто измотают, заставив бросить всех и сбежать, спасая собственную шкуру.

«Может, сделать так сразу?» — пронеслась у него полная злой иронии мысль.

— Убить их! — крикнул высокий худой мужчина с холодными глазами. Его палец указывал на троицу. — А потом поймать Прóклятого!

Ребис вскинул руки, в которых блеснул старый, но крепкий охотничий нож. Вовремя, ведь на него напрыгнула тень. Каннибал ухватил парня за плечо и ударил в грудь, вонзая в плоть ржавое лезвие щербатого меча. К счастью, из-за тусклого освещения и боли от многочисленных укусов атака сорвалась и прошла мимо сердца — распорола бок.

На адреналине Ребис не обратил на это внимания, мгновенно контратаковал, успев всадить нож врагу в шею — пробив насквозь. Вскрик грайдийца перерос в бульканье, и грязные пальцы разжались, отпуская парня.

— Их больше! — закричал Реб, выдирая лезвие из шеи умирающего.

— Думаешь, не знаем? — Вета как раз закончила со своим — несколько сильных ударов, наполненных Аурой Атаки, превратили напавшего в отбивную, сломав кости лица и смяв череп. Каннибал то ли потерял сознание, то ли умер от болевого шока. Девушка не знала, да и, если честно, ей было всё равно — только стряхнула кровь с костяшек пальцев.

Она не доставала свой нож, ведь не умела растягивать Ауру на оружие, да и кулаками ей было привычнее.

Ещё трое грайдийцев ринулись вперёд, и тут же стало тесно: старое оружие взмыло вверх, сверкнув в свете факелов. Ребис кое-как отразил ножом первый удар, но второй людоед, словно зверь, бросился на него, впиваясь грязными зубами в плечо. Кровь хлынула потоком, заливая одежду парня, но он, сдерживая крик и скрежеща зубами, пробил ножом его бок, ощущая, как лезвие ломает рёбра.

Безумец взвизгнул и отскочил. С ужасом парень осознал, что зубы у ублюдка не просто в крови… Там кусок мяса! Часть его плоти!

В отличие от Ребиса, Зана верно рассчитала ситуацию и сразу нырнула своему противнику в ноги. Девушка отлично умела сражаться, а потому решила действовать от ловкости, а не пробовать сдерживать удар собственным телом. Пропорции не те.

Грайдиец споткнулся об неё и завалился на грязную землю, Зана тут же резанула его кинжалом по ноге — ближайшему доступному месту. Тот взвыл, схватившись за рану, отвлёкся, и тогда девушка всадила сталь в его глаз, чувствуя, как хрупкая мякоть продавливается под её натиском.

Мгновение после этого она с ужасом смотрела на дело рук своих, прокручивая в голове то усилие, с которым вгоняла нож в глаз мужчине.

Живот скрутило. Если бы было чем, её бы вырвало.

В воздухе закружился рой. Загрейн атаковал сразу нескольких каннибалов, не давая им насесть на его (бывших?) друзей. Распределение мух имело сразу две цели. Первая: спасти ребят, помешав людоедам их добить. Вторая: защита от огня. Ведь если не будет большого скопления насекомых, то грайдийцам станет невыгодно атаковать их огнём. Спирт не бесконечен, да и просто так жертвовать своими никто не любит.

Это сработало. Послышались крики боли и ужаса. Враги отступили, даже худой мужчина с Аурой, который держался в стороне, готовый лично встретить Прóклятого, предпочёл сдать назад.

С раздражением Загрейн понял, что причина не только в том, что лидер грайдийцев берёг силы. Они, похоже, разделились. Второй владелец Ауры, — здоровяк со шрамами — с несколькими людьми шёл кружным путём и вот-вот зажмёт их со спины.

— Бежим! — крикнул Загрейн, вновь обретая человеческую форму. Пришлось потратить энергию Запретного Плода, создавая новых насекомых для возвращения тела, ведь много мух погибло.

Загрейн хмуро махнул рукой, задавая направление. Сил оставалось критически мало. Его мысленный приказ заставил мошек в Худросе напасть на крупную колонию припортовых крыс, начав кровожадное истребление и поедание. Таким образом он восстанавливал силы, получая энергию от пищи.

Заброшенная шахта, взгляд со стороны

— Что эти ублюдки вообще тут забыли? Ищут твоего брата? — истерично рассмеялся Ребис, баюкая плечо. Парень бежал на остатках адреналина, стараясь не думать о том, сколько потерял крови. — Сука! Если я помру здесь, не хороните меня в земле, как Кероба, отнесите тело обратно в деревню! Хочу быть облачённым перед судом Наршгала!

— Придурок, — рыкнула Зана. — Если ты сдохнешь, мы бросим твоё тело сраным людоедам, чтобы их отвлечь!

— Сатор видел грайдийцев возле Элканских гор, — пояснил Загрейн. — Может, они тоже решили проведать Ржавый Источник? Не удивлюсь, если на почве каннибализма и усиленного поклонения Наршгалу у них окончательно съехала крыша и они посчитали Аномалию чем-то священным.

— Или наоборот, — буркнула Вета.

Загрейн качнул головой, но ничего не ответил. Вместо этого он хмуро сосредоточился на Ауре Наблюдения. Основные враги, тоже умеющие её применять, успешно соединили группы и теперь медленно, но верно настигали их.

Узкие тоннели не позволяли Загрейну отправить к врагу большой рой, даже если бы вся энергия внезапно восстановилась — такой легко сожгут на подлёте. А мелких мошек, которых он втихую оставлял на стенах и потолке, чтобы потом они падали на одежду менее сильных грайдийцев, начиная кусать тех в труднодоступных местах, пользователи Ауры убивали на ходу.

«Похоже, они перенастроили своё Наблюдение так, чтобы оно реагировали на насекомых, а не пропускало их фоном», — осознал Загрейн и грязно выругался. Это осложняло их положение.

Неумолкающий топот, всхлипы покусанных и утробное рычание голодных неумолимо приближались. Всполохи факелов метались по стенам, отбрасывая уродливые тени.

— Мы не сможем вечно бежать! — задыхаясь, крикнула Зана. Будучи физически самой слабой, она выдыхалась первой.

— Я знаю, — бросил Загрейн. Его глаза, казалось, горели в полумраке, рот скривился в полуулыбке. — Поэтому мы убьём их. Всех до последнего.

Ребис истерично хохотнул и посмотрел на него, стирая с лица кровь:

— Какого хрена, ты серьёзно? — Парень ощущал, что его покачивает. Кровопотеря делала своё дело. — Я лишь недавно сам предлагал этот план и ты меня высмеял!

«Ситуация изменилась. У нас уже не выйдет сбежать», — подумал Загрейн, но не стал объяснять резоны.

— Доставай свой ножик, братец, и режь всё, что движется, — процедил он, остановившись около подходящего для боя места: обвалившиеся балки, щебень и заплесневевшие обломки древних механизмов, изогнутых, как сломанные кости. Вокруг было полно старых брошенных тележек, набитых камнями. Тяжёлые и неповоротливые, они сильно сужали возможность окружения. — Это лучше, чем быть съеденным заживо.

Шум за спиной усилился — каннибалы приближались. На подходе была новая кровавая схватка.

В этот раз Загрейн не стал сразу обращаться в рой, поэтому все четверо замерли в ожидании, слыша, как шум усиливается. Из темноты показались светлые точки — факелы. Грайдийцы, словно стая волков, застыли на границе света и тени. Они плохо походили на смертельную угрозу, ведь не обладали ярко выраженной мускулатурой или опасным оружием. Однако почему-то покрытые язвами, рубцами и укусами насекомых лица и ввалившиеся от голода глаза, горящие безумием, вызывали страх.

Впереди — гора мышц и шрамов — шагал второй пользователь Ауры. Его рот был до ушей перепачкан кровью, и он провёл языком по острым подпиленным зубам, будто пробуя вкус жертвы.

«Похоже, уже попробовал кого-то из трупов», — понял Загрейн. Он ощутил, что людоед покрыл кожу плотной плёнкой Ауры Защиты — готовился к нападению роя.

«Значит, придётся убивать его руками», — осознал Загрейн.

— Мясо, — протянул ухмыльнувшийся здоровяк, сглотнув.

— Если нападёшь, то даже в случае победы погибнет много твоих людей, — Загрейн попробовал дипломатию. Сугубо на всякий случай. Вдруг сработает? Всё-таки даже кровные враги при столкновении армий зачастую слали послов с предложением сдачи.

— И что? — здоровяк пожал плечами. Загрейн пытался понять, куда пропал второй обладатель Ауры, худой мужчина с холодными глазами.

«Похоже, он скрыл себя Аурой Наблюдения и прячется где-то в темноте», — решил он.

— Не проще выбрать парочку своих и сожрать их? — Загрейн пожал плечами. — Несколько трупов осталось в тоннелях. Они все ваши, мы не претендуем.

Шрамированный воин мерзко ухмыльнулся.

— Ты — Прóклятый.

Загрейн облизнул губы.

— А ты — людоед. Будем и дальше обмениваться общеизвестными фактами?

Зарычав, грайдиец махнул рукой, побуждая своих людей броситься в бой.

«Хотя бы словесная дуэль осталась за мной», — мысленно хмыкнул Загрейн, после чего направил на атакующих потоки своих насекомых. Он потратил почти половину оставшейся энергии, чтобы сделать рой больше и сильнее — понимал, что это финальная схватка и тут не до экономии сил.

Тучи насекомых насели на противников, жаля и кусая. Каннибалы завыли, отмахиваясь, но это было бесполезно.

Загрейн шагнул вперёд, и его тело на глазах рассыпалось в клубы жужжащего роя. Он пронёсся сквозь передних грайдийцев, вгрызаясь в их кожу, проникая в уши, глаза, рот и нос. Насекомые, чей размер достиг двух сантиметров, рвали плоть обычных людей, ведь их челюсти, жала и крючкообразные лапки были буквально созданы для этого.

Людоеды катались по земле, пытаясь выдрать из себя хищных мух, но рой был неумолим. Проникнув внутрь тел, мухи уже не уходили, терзая своих жертв вновь и вновь. Вены вздувались, кожа лопалась, из уголков глаз текли тёмные ручейки крови. Один из каннибалов упал на колени, царапая собственное лицо до кости, но это не помогало — изо рта вырывались потоки крови с кусочками языка и гортани. Грайдиец буквально захлёбывался ей.

Поток огня полетел вперёд. Здоровяк использовал тактику своего друга, сжигая насекомых, но Загрейн, успевший немного восстановить энергию при помощи перекуса крысами в Худросе, осознанно жертвовал мошками, чтобы дать друзьям шанс на выживание.

«Смешно, что этого никто не оценит», — мысленно хмыкнул он.

У остальных дела шли не столь хорошо.

— Назад, тварь! — Ребис, размахнувшись, ударил одного из грайдийцев ножом в бок. Лезвие рассекло кожу и прошло глубже, но тот, словно обезумевший зверь, даже не почувствовал. — Сдохни! — парень выдернул нож, взмахнув им в сторону лица людоеда. Удар получился неожиданно сильным, срезая часть плоти и раскалывая череп. Глаз грайдийца вывалился на грязный пол, тело дёрнулось в агонии, заливая всё вокруг кровью и слизью.

Ребис не успел порадоваться, ведь возникший из темноты силуэт, тощий и слабый на вид, оттолкнул его с удивительной силой прямо в груду щебня. Глухо ухнув, Ребис на миг потерял сознание.

Вета, пригнувшись, увернулась от выстрела из лука, сама не поняв, как сумела предугадать полёт стрелы, после чего ударила ближайшего врага, насквозь пробив ему живот кулаком.

На мгновение девушку охватила паника. На её руке висело тело всё ещё живого, отчаянно кричащего человека, кровь которого заливала всё вокруг, включая и саму Вету.

Взвизгнув, она пнула людоеда, отбросив его подальше, а потом ловко отпрыгнула, пропустив удар ржавого топора от его соратника.

С громким хеком каннибал снова поднял своё тяжёлое орудие смерти, однако Вета уже обошла его, умелым приёмом Боевых Искусств опрокинув на землю. Следом её нога опустилась ему на горло.

Тошнотворный хруст заставил желудок слабо трепыхнуться.

Зана одновременно удерживала сразу трёх врагов. Она, как хитрая ласка, прыгала между тяжёлыми телегами с камнями и подпорками, периодически уворачиваясь от чужих атак. Грайдийцы, страдающие от насекомых, которые ползали у них под одеждой, отчаянно жаля, окончательно обезумели. Их удары становились всё более хаотичными и неточными. Девушка пользовалась этим, выматывая и контратакуя. Её нож резал нежно, почти неощутимо.

На миллиметр разминувшись с ударом зазубренного меча, Зана с глухим рыком вогнала нож в живот людоеда. Лезвие вошло в плоть с отвратительным звуком, но противник не остановился. Он пронзил её плечо клинком, протаскивая его через плоть как сквозь вату. Зана заорала, но, стиснув зубы, дёрнула нож выше, разрезая живот противника до груди. Внутренности мужчины выплеснулись наружу, хлюпая как студень.

Второй грайдиец схватил девушку за руку, но натёкшая с плеча кровь позволила ей выскользнуть. Ответный пинок опрокинул каннибала. Послышался хруст и безумный вой. Неудачно упав прямо на груду камней, он сломал себе хребет, но всё ещё оставался жив.

Ловко маневрируя и почти не ощущая боли под потоком адреналина, Зана всадила остриё в горло третьему врагу. Лезвие пробило трахею, брызнула кровь, хрип обрушился на стены, будто плеск мутной воды. Но грайдиец не упал. Он продолжал двигаться — схватил её за волосы и потянул к себе. Лицо Заны заливала чужая горячая кровь, пальцы скользили по мокрой щетинистой шее.

— Сдохни уже! — вопила она, вновь и вновь нанося хаотичные удары ножом. Тонкая одежда рвалась на лоскуты, потоки артериальной крови обрушивались на её худощавое тело. Наконец людоед рухнул окровавленным кулем.

В плоть трупов уже вгрызлись насекомые Загрейна, пожирая мясо и предоставляя своему хозяину так нужный запас энергии.

Сам Загрейн встал перед здоровяком, который с ухмылкой разминал руки. Нож, который метнула в него Зана, отскочил от кожи, как от стены.

— Бесполезно! — насмешливо фыркнул он.

— Атакуй глаза! — крикнула Зана, обратившись к Загрейну. Но тот знал, что толку от подобного — чуть. Этот человек легко может ориентироваться по Ауре Наблюдения.

Тем временем Вета в последний миг успела увернуться от удара второго владельца Ауры. Худощавый мужчина с холодными злыми глазами едва не попал ей по затылку.

— Неплохо, — проскрежетал он. — Я снял незаметность буквально за миг до атаки, но ты успела увернуться.

Вета не ответила. Девушка ощущала, как по спине скатилась холодная капля пота. Только что она едва не умерла. Мгновение отделяло её от смерти.

— Уходи оттуда! — крикнул Ребис, наконец пришедший в себя и выбравшийся из кучи щебня. Стоило ему показаться, как рядом возник сутулый мужчина с длинными руками. Удар мечом с обломанным кончиком едва не попал по парню, успевшему заметить его самым краем глаза и отскочить. Следующий удар Реб сдержал своим ножом. Лезвия столкнулись с такой силой, что искры взметнулись в темноту. Людоед был быстрее, его удары — резче, злее. Он рубанул по колену Ребиса, разрезав плоть и кость. Парень завопил, но ответил ударом по горлу не ожидавшего такого врага.

Захрипев, каннибал завалился на парня, из последних сил схватив его и укусив за руку, разрывая плоть до кости.

— Сдохни, сраный мудень! — под воздействием адреналина Ребис всадил нож противнику в спину, перебивая позвонки. Лезвие глухо треснуло и сломалось у рукояти. Людоед дёрнулся, но его зубы так и остались впившимися в плоть Ребиса, как последняя насмешка.

И тут что-то изменилось. Откуда-то пришёл прилив сил. Боль в колене, которая должна была лишить парня сознания, внезапно уменьшилась до терпимой, в теле зародилась неведомая ранее энергия. Сила.

Завладев грайдийским ржавым мечом, парень бесстрашно бросился на защиту возлюбленной. Но добраться до неё не успел — на половине пути его протаранил ещё один каннибал. Сразу следом он размахнулся булавой, но Ребис успел перекатиться в сторону. Булава треснула по полу и… спровоцировала обвал. Пол затрещал, покрылся трещинами. Люди закричали, пытаясь отступить, но… успели не все.

— А-а-а! — до хрипоты орал Ребис, цепляясь пальцами за каменный пол — слишком гладкий, чтобы ухватиться.

Вместе с несколькими трупами и парой ещё живых грайдийцев Ребис упал во тьму…

…оказавшуюся совершенно неглубокой. Всего порядка трёх метров.

Падение тем не менее выбило из него дух. Ранее полученные раны тоже не добавляли здоровья. Несмотря на бурлящие внутри силы, Ребис чувствовал, что сознание медленно покидает его. Сжав зубы, он с трудом поднялся на ноги, прихрамывая на правую, и услышал рядом негромкую ругань ещё живого людоеда.

Зарычав, Ребис бросился на него, ориентируясь чисто на слух. Потеряв оружие, он собрал пальцы в замóк и обрушил на затылок каннибала, вбивая его голову в землю. После этого мхватил волосы мужчины и продолжил бить того мордой об камни.

Мышцы напрягались, лицо перекосила сосредоточенность и злоба. Ребис бил, пока не услышал хруст чужих костей.

Тем временем Вета отбивалась от превосходящего её противника. Более опытный, умело использующий Ауру, тот давил девушку со всех сторон. Рваная рана уже появилась на её плече, скула несла синяк от попадания камня, который противник кинул в неё, словно бешеная обезьяна.

Если бы в последний момент она интуитивно не сумела использовать Ауру Защиты…

Не зря говорят, что Атака и Защита — это две части одного целого. Во всяком случае, когда речь заходит про Ауру.

— Ты! — орал её противник. — Умрёшь! Глупое мясо!

И, наверное, так и случилось бы, если бы не Загрейн. Точнее — его насекомые. Каннибалу пришлось закрыть глаза, чтобы не лишиться их. Но оставались уши и нос. К тому же, как опытный воин, грайдиец предпочитал не удерживать вокруг себя Защиту на постоянной основе, а использовать её точечно. Из-за этого мухи умудрялись доставать людоеда, вынуждая его периодически дёргаться и отвлекаться.

«Шанс», — думала Вета, ощущая, как Аура окутывает её тело. В первый раз она ощущала её так ясно — как вторую кожу, как броню, сотканную из самой воли.

Грайдиец мелькнул опасно близко, в его руках был старый, но острый топор. Судя по тому, как он разбивал им камни, было понятно, что он умело растянул на оружие свою Ауру.

«Лучше под него не подставляться», — содрогнулась девушка от одной лишь мысли о том, что с ней будет, если решит заблокировать атаку рукой.

— Давай же! — проревел худосочный мужчина, разведя руки в стороны. Он как раз прихлопнул несколько новых мошек и будто бы приглашал её атаковать.

Вета двинулась вперёд. Мир словно замедлился. Её шаги стали легче, дыхание ровнее. Грайдиец рубанул топором, но Аура позволила Вете ощутить траекторию удара ещё до того, как сталь разрезала воздух. Она скользнула вбок, оставляя за собой шлейф пыли, и локтем ударила в рёбра врага.

Тот лишь скривился, но не отшатнулся. Его Аура была сильнее — словно броня из стали. Топор обрушился сбоку. Вета воспользовалась моментом, ведь тот подался вперёд, вслед за оружием. Девушка ударила его ногой, желая попасть по солнечному сплетению, но тот подставил усиленное Защитой плечо. Звук удара прокатился по шахте, и пыль сыпанула с потолка.

— Слабо! — рыкнул враг и раскрутил топор, бросившись на неё, как чудовище из кошмара.

Он бил снова и снова, а Вета уклонялась, уходила в тени, но каждый раз его удары становились всё быстрее и ближе. Несколько раз лезвие просвистело в миллиметрах от её головы, разрубив деревянные подпорки и стены. Её Аура слегка мерцала, гасла, потом снова вспыхивала. Силы покидали девушку, не готовые к такой активности.

— Это всё? — проскрипел мужчина, обжигая своим ледяным взглядом. — Я видел, ты использовала Ауру. Где она? В пыли её оставила?

Вета стиснула зубы. В глазах вспыхнула решимость. В какой-то момент, когда грайдиец занёс оружие для сокрушающего удара, она не стала уклоняться, а шагнула навстречу, сокращая дистанцию. Её кулак, окутанный Аурой Атаки, врезался в его челюсть. Хруст кости был похож на треск сухой древесины. Каннибал захрипел, отплёвывая зубы и кровь, но не отступил.

— Тхы… по… кха!.. Пожалеешь! Дхефка! — шепеляво бросил он, после чего свободной рукой схватил с земли ещё один камень и бросил в неё, вложив Ауру Атаки.

Вета резко отклонилась, но не сумела увернуться полностью. Камень зацепил усиленную Аурой Защиты ключицу, едва её не сломав. Боль была страшной. В глазах потемнело, и она едва не лишилась сознания. И всё же устояла.

Тем не менее враг не сумел реализовать преимущество, ведь вовсю отбивался от насекомых. Они облепили его со всех сторон, заставив укрепиться Защитой и судорожно бить руками, прихлопывая мух по всему телу.

Сжав зубы так, что кровь потекла из дёсен, Вета бросилась вперёд, пользуясь предоставленным шансом. Её кулак, обвитый Аурой Атаки, врезался в солнечное сплетение врага. Воздух с шипением вырвался из лёгких грайдийца. Ещё удар — в грудь, ещё один — в лицо. Он покачнулся, но стоял как скала.

— Тхы-ы… не возьмёшь… меня… — сипло рычал он сломанной челюстью.

Извернувшись и игнорируя рой, каннибал молниеносно схватил Вету за горло. Она захрипела, ощутив его пальцы, сильные, как железные тиски, ударила его по руке, но это было словно бить камень. Грайдиец сжал сильнее, его лицо исказилось в торжествующей усмешке.

— И это всё? — надменно прошипел он.

— Нет, — выдохнула Вета. Близость смерти обострила её чувства. Девушка внезапно ощутила, что она… сильнее. Странное, сумасбродное чувство! И всё же она моментально направила Ауру Атаки в руки, интуитивно насыщая именно их. Всплеск силы хлынул по мышцам, позволяя резким ударом поразить запястья грайдийца. Послышался треск. Мужчина завопил.

Насекомые облепили его лицо, рой полз по бугристой коже, забираясь в уши и рот. Он захрипел, зашатался, отпустил сломанные руки. Вета шагнула назад и с силой, вложенной в кулак, ударила его в грудь. На этот раз хруст был глухим и окончательным.

Он рухнул на колени, захлёбываясь кровью и насекомыми, которые вырвали ему лишённые Ауры Защиты глаза, забирались в рот, жалили и рвали кожу, впиваясь в окровавленную плоть.

Вета, тяжёло дыша, вытерла пот со лба. Её руки дрожали, в ушах стоял звон. Насекомые, как ночной кошмар, терзали мёртвое тело грайдийца, лежащее перед ней.

Почему-то сейчас она не ощущала никакого отвращения, наблюдая за ними.

— Вот теперь — всё, — прошептала Вета, глядя на труп.

Оглянувшись узнать, не нужна ли кому-то помощь, она заметила, как какой-то людоед сумел поймать необычайно вёрткую цель — Зану.

С силой впечатав девушку в каменную стену, он довольно оскалился. Зана закашляла кровью. Её противник поднял дубину, готовясь нанести удар, но девушка, нащупав рукой камень, с криком врезала ему по лицу — прямо в висок. Кость треснула, череп проломился, и грайдиец осел, сипло хрипя.

Вета остановилась рядом, поймав взгляд подруги. Та дёрнулась и кивнула в сторону Загрейна. Там, среди изломанных и искалеченных тел, среди запаха бойни, луж крови и ошмётков плоти, друг напротив друга стояли двое хищников, таящихся во мраке.

Загрейн рассматривал лидера отряда грайдийцев, пытаясь понять, как с ним бороться. Огромный, мускулистый, с кожей, покрытой жуткими шрамами, как карта бесчисленных сражений. Его голова была обрита, на висках — глубокие порезы, зашитые грубыми нитями. Он медленно вытащил тяжёлый щербатый двуручный меч, который испещряли клейма жестоких побед.

— Никогда не ел Прóклятых, — хриплым басом произнёс он, облизав потрескавшиеся губы. — Твои жуки как семечки. Хрустят, но не насыщают. Надеюсь, мясо окажется лучше.

Резон в его словах был. Мухи Загрейна не могли пробиться через его Ауру, но могли ли они попытаться, если усилить их Атакой?

Миг спустя парень ринулся в бой. Удар оказался принят на плоскую сторону клинка. Аура Атаки столкнулась с Аурой Защиты. Звон разнёсся по пещерам. Нырнув под руку гиганту, Загрейн рассыпался роем, безболезненно пропуская сквозь себя пинок врага, и тут же собираясь воедино за его спиной.

Удар кулаком — в район правой почки, снова обращение в рой, игнорирование бешеного воя грайдийца, что развернулся, бессмысленно махнув мечом. Собраться снова — не полностью, лишь частично, как со львами, и ещё раз атаковать.

Каннибал заскрипел зубами, ощущая, что его Аура Защиты прогибается, не справляясь с противником. Ему пришлось окружить Аурой всё тело, ведь он не успевал реагировать на вёрткую цель, а Наблюдение у каждого было на плюс-минус одном уровне. То есть они оба «видели» будущее на чуть более половины секунды. Следовательно, действия каждого компенсировались равным ответом другой стороны.

Загрейн продолжал серии «телепортов», надеясь, что хватит энергии. Враг махал мечом, стараясь подловить оппонента. Тогда парень поступил хитрее и… перестал собираться, атаковав исключительно роем.

Рычащий людоед уничтожал мух, в которых Загрейн вначале влил почти весь свой запас энергии, а потом отключился от их контроля, разорвав с насекомыми всякую связь. Единственное, что осталось в их сознании, — заранее заданная программа.

Это было сделано по двум причинам. Первая: рою не хватало силы. Приказ Загрейна заставил насекомых переключить всю свою энергию на Ауру Атаки, игнорируя Защиту. Второе: если насекомое, не имеющее активной Ауры Защиты, получит удар с Аурой Атаки, то энергия перейдёт по связи до владельца и нанесёт урон уже ему.

Именно поэтому Загрейн запустил рой автономно. Это сделало мух более тупыми и примитивными, но зато они стали гораздо опаснее в прямом столкновении.

В должной мере ослабший от серии пропущенных ранее ударов грайдиец начал сдавать. Но пусть даже тысячи насекомых обрушились на его тело, вгрызаясь в плоть, он держался, старательно истребляя их. Челюсти и жала ломались, но какой-то урон всё равно проходил, энергия его Защиты постепенно тратилась.

— Ха-ха! — прохрипел людоед. — Не впечатляет!

Но Загрейн видел, что грайдиец уже сдаёт. На его шкуре начали появляться проколы, потекла кровь, а потом и вовсе в тело стали проникать тёмные точки. Они заползали под покрытую шрамами кожу, начиная разрывать его мышцы и кровеносные сосуды изнутри. Мужчина громко заорал, давая жужжащему потоку возможность залететь в рот. Миг спустя из глазниц брызнула кровь, рот залило тёмно-красной пеной.

Это была агония.

Он упал на колени, его руки сжались вокруг головы, пока насекомые разрывали его изнутри, по кускам. Кровь, части мозга и хрящи — всё превращалось в кашу, уничтожаясь злобно жужжащим роем.

Несколько секунд — и от главаря грайдийцев осталось лишь бесформенное кровавое месиво.

На этом этапе Загрейн вновь взял контроль над «автономным» роем, восстанавливая связь. Потратив ещё немного энергии, он создал новых насекомых, позволив им броситься на трупы врагов, терзая и пожирая их. Хрустели кости, раздирались мышцы и внутренние органы. Массы насекомых деловито шуршали и скрежетали, издавая пугающие до мурашек нечеловеческие звуки.

Небольшая «инвестиция», чтобы быстрее прийти в себя.

Пошатнувшись, Загрейн положил пальцы на виски. На миг закружилась голова. Моргнув, он перевёл внимание на своих подруг. Он отслеживал их во время боя, но очень слабо, фоном. Понял лишь, что те были ранены, а Ребис, тоже живой, сейчас возился где-то неглубоко под землёй.

— Это было… — пробормотала Вета, стирая с лица кровь. — Ха-а…

— Это было нужно, — привычно парировал Загрейн, чьи глаза горели холодной яростью. Он ощутил, как у него пересохло горло. Всё от недостатка энергии. На Ауру почти не осталось сил, энергии от Запретного Плода, несмотря на подпитку от насекомых, тоже был самый минимум.

— Я… понимаю, да… — Вета отвела взгляд.

Зана, будто собравшись с силами, поднялась на дрожащие от усталости и боя ноги. Посмотрела на Загрейна, а потом с некоторым трудом склонила голову.

— Прости меня, — сказала она. — Я была не права.

Загрейн уставился на неё как на восьмое чудо света. Он не успел ничего сказать, потому что проход, к его удивлению и ужасу, снова наполнился светом и звуками.

— Серьёзно? — дёрнулась Вета, уставившись вдаль. — Не-не…

— Вытаскивайте Ребиса, и бежим, — Загрейн махнул рукой. — В глубины шахты.

«Когда-то они спускались с небес, озаряя мир чудесами. Их голоса гремели в бурях, их взгляды зажигали звёзды. Они творили законы, судили народы, благословляли и карали.

Но потом пришли мы.

Не герои, не избранные, не святые. Просто те, кто осмелился поднять глаза и усомниться. Кто нашёл трещины в их бессмертии. Кто понял: если бог может умереть — значит, он не бог.

И мы проверили.

Теперь их троны пусты. Боги мертвы. Мы убили их… и теперь носим их короны. Ныне их имена — лишь прах в книгах. А их силу… их силу мы взяли себе. Не через молитвы, не через жертвы — через кровь и сталь.

И теперь, когда люди падают ниц, дрожа перед нами, мы улыбаемся. Потому что знаем правду: богов нет. Есть только те, кто осмелился занять их место».

Нортес, первый помощник Грейхорна «Истинного».

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

Пыль висела в воздухе, как налёт на старой ране — будто сам мир гноился и шелушился, но не мог зажить. Она противно оседала на покрытую пóтом и кровью кожу. В шахте не было ветра, способного её сдуть.

Краем уха слушая, как Вета и Зана пытаются найти и вытащить Ребиса, провалившегося куда-то под землю, я наблюдал за приближением новых врагов. Всего четверо или пятеро… нам хватит.

Выругавшись, я постарался оценить запас своих сил, хотя знал его и без этого: нулевой. Я истратил практически всё. Ещё чуть-чуть — и упаду на пол, готовый принять свою смерть.

До этого лучше не доводить, а значит… Впервые за долгое время мне предстоит вести бой как обычному человеку.

Или сбежать? Не рисковать собой, поставить выживание во главу угла.

В конце концов, зачем мне нужна такая… такая команда и поддержка?

Недавно я думал дать им шанс. Шанс! Но разве не стоит в первую очередь посмотреть на себя? Нужно ли подобное именно мне? Мне, а не кому-то ещё!

Не уверен. Не думаю.

За время нашего путешествия я наслушался их разговоров — усталых, разочарованных. Насчёт всего не свете. Ещё даже до гор, даже до известий, что я Прóклятый. Кажется, одновременно миллион жалоб вкручивались мне в уши: про жажду, боль в ступнях, про тени, что движутся в пустыне даже тогда, когда солнце в зените.

«Почему идём сюда, когда вон там лучший путь?», «Почему идём днём, если нужно ночью?», «Почему ночью, если лучше днём?», «Почему вообще продолжаем этот путь?», «Почему вообще идём с ним?»

Со мной.

Днём — жар пламени, ночь — как ледяной саван. Стервятники жаждут нашей крови, летают над головами и визжат так громко, что можно поверить: они стоят в темноте прямо над твоим ухом.

Песок лезет в глаза, в рот, в уши.

В горах стало только хуже: камни шепчут, ветер воет, как нож о точильный камень — скрежещуще, безжалостно, готовя новую жертву, и каждый шаг будто даёт тебе срок.

Они всегда находили, на что жаловаться, словно черви, находящие гниль даже в самом крепком дереве. Наверное, подари мироздание им собственное королевство, они бы возмущались, что корона давит на виски.

Боги, а я ведь и не замечал всего этого ранее! Точнее — игнорировал, считал нормальным.

Смерть Кероба стала отправной точкой. Появились новые претензии, гнев, переросший в презрение и злобу.

Всегда ли они были такими? Теперь уже кажется, что да. Всегда.

И даже не потому, что я не смог спасти Кероба, а потому, что не посмел сообщить им все свои секреты РАНЬШЕ. Будто бы хоть кто-то из них поведал мне такие тайны, если бы обладал ими сам!

Меня стали бояться. Я видел эти взгляды, появившиеся после горных львов. В них утверждалось прямо и чётко: «Теперь ты не один из нас. Не наш спутник. Не друг. Чужак. Монстр. Прóклятый».

Прóклятый… покрытый хитином, крылышками, жалами и хищной тьмой.

При этом бесконечный поток жалоб даже не думал прекращаться, лишь усилился!

«Ты должен был сказать», «Ты мог предупредить», «Ты же знал, на что способен»…

Никто так и не поставил себя на моё место. Никто не думал о том, что чувствую я. На что я пошёл, чтобы скрыть эту тайну. Их интересуют лишь они сами!

О да, они всегда найдут, на что жаловаться. На солнце. На ночь. На меня. Словно ржавчина находит сталь — неумолимо, без причины, просто потому, что может.

Даже когда я спас их жизни от львов. Даже когда спас от падения в пропасть. Даже сейчас, когда одолел грайдийцев, чья Аура превосходила мою! Я, ха-ха, прыгнул выше головы, спасая их шкуры в ТРЕТИЙ раз, но этого всё равно мало! Даже тут они нашли повод для недовольства!

Лишь Зана, что раньше любила меня, потом ненавидела, а теперь, кажется, окончательно запуталась в своих чувствах. Она… приняла меня. Вроде бы. Во всяком случае, извинилась за своё поведение. Но поняла ли? Сколько понимания кроется за её благодарностью? Сколько искренности?

Но что Вета? Что Ребис? Эти двое были мне ближе, но вместе с тем теперь они стали дальше. Даже после очередного спасения, которое, кажется, уже воспринимается как нечто должное.

Не потому, что я сделал что-то неправильно, просто потому, что я другой.

— Слышу шорох, — поморщилась Вета. Морщится: очевидно, было больно — её предыдущий соперник разбил ей лицо. Со стороны казалось, что всё превратилось в кашу, месиво, которое осталось вместо её былой красоты. Так это или нет, узнаем уже позже, когда выберемся на поверхность и промоем раны.

Если выберемся.

Сейчас девушка припала на колено возле дыры в земле, куда провалился Ребис. Было видно, что шевелиться Вете особо не хотелось. Похоже, её тело реагировало на каждое движение раздражающей болью. Я прекрасно представляю это состояние. Даже после обычного боя поначалу у меня возникало ощущение, что ныло решительно всё. А уж после столь активного… когда выкладываешься на все сто и даже больше… И это у меня, а что у остальных?!

Перенапрягшиеся мускулы, синяки и кровоподтёки от пропущенных ударов, трещины в костях, отбитые внутренние органы. Аура, конечно, должна частично нивелировать эффект, но она не была заменой качественной лечебной алхимии.

Лично меня, когда я бросал на Вету короткие взгляды, больше всего волновала рваная рана на её плече. Худо-бедно она замотала её, но тряпки уже пропитались кровью. Надеюсь, молодой организм всё-таки справится со свалившимися на неё испытаниями, иначе… она просто истечёт кровью.

— Шорох? Наверное это мой желудок, — проворчала Зана, которая выглядела не лучше своей подруги. Ирония ситуации заключалась в том, что она ТОЖЕ имела рану на плече.

— Не смешно, — раздражённо бросила Вета. — Смотри, вон тот выступ выглядит как что-то способное позволить нам спуститься вниз…

— Зачем? — зло покосилась на неё Зана. — Это Ребу надо подняться вверх, а не нам спускаться! Или предлагаешь там спрятаться? Внизу, скорее всего, тупик! Грёбаные людоеды забросают нас камнями, не дав даже возможности защититься!

— Ребис может быть без сознания! Вытащим его и…

— И чем он нам поможет? — рассмеялась Зана. — Наоборот, придётся его защищать!

— Ему нужна помощь! — раздражённо рыкнула Вета.

— Нам тоже нужна помощь! Дай мне перевязать чёртово плечо, пока я не истекла кровью! — огрызнулась Зана.

— Тогда сиди тут, а я… — Вета посмотрела на выступ, очевидно прикидывая варианты спуска.

— Вот, верное решение, наконец-то, — проворчала Зана. — Раз ты успела себя перевязать, то не мешай мне. Когда закончу, если тебе понадобится помощь, тогда и спущусь…

— Какая же ты бесполезная, — Вета устало закатила глаза.

— И правда! — взорвалась Зана. — Как я посмела, — сделала она упор на последнее слово, — даже думать о том, чтобы тут же не нырнуть в эту дыру головой вниз при первом же намёке на то, что где-то на дне, возможно, лежит Реб? Давай, сучка, покажи пример, раз пробудила Ауру. Прыгни вниз, тебе ведь ничего не будет, верно? Хватай там Реба да одним прыжком вернись обратно! А мы тут, ха-ха, пока вместе с Загрейном будем развлекать сраных каннибалов. Впрочем, чего это я? Они наверняка подождут, пока мы снова не объединимся! Может, если попросим, то они будут не против подождать и момента, пока мы отдохнём. Почему нет? Вдруг даже едой поделятся!

Вета несколько секунд смотрела на Зану, словно пытаясь решить в уме сложное арифметическое уравнение. И ответ приводил её в бешенство.

— Наш друг, — медленно начала она, — возможно, сейчас без сознания истекает кровью внизу. Ребис может быть ещё жив. Он нуждается в помощи. И мы можем оказать её, пока он не погиб. Понимаешь? — Вета словно бы общалась с умственно неполноценным: неспешно, спокойным тоном, избегая провокаций или резких слов.

— Если я поспешу, то сама истеку кровью. — Зана, напротив, включила максимум ехидства. — Или хочешь обменять наши жизни? А может, ты просто не подумала об этом? Так подумай получше, ты ведь у нас умница…

— Я тебя сейчас ударю! — вскинулась Вета, отбросив все попытки дипломатии. — Выбью все зубы, тупорылая ты тварь!

— Руки коротки! — Зана схватила короткий нож. — Я тебя и с плечом!..

— У меня тоже плечо ранено! — воскликнула её подруга. Возможно, бывшая.

А шаги чужаков раздавались всё ближе. Хах, будет смешно, если грайдицы подоспеют к моменту, когда мы уже перебьём друг друга сами!

— Хватит! — рявкнул я, обернувшись к девчонкам.

— Она не понимает! — крикнула Зана, указав на Вету кончиком ножа. В её голосе звучали нотки оправдания. — Для неё всё происходящее — словно игра!

— Совсем головой двинулась?! — Вета сжала кулаки. — Хочешь оставить Ребиса на смерть?

— В первую очередь я хочу выжить сама! — свирепо огрызнулась Зана. — Это что, так трудно понять? Серьёзно?!

Понятно. Драться предстоит втроём. Может, оно и к лучшему. Вряд ли Реб находится в адекватном состоянии. Скорее всего, ранен. Возможно, при смерти. Отвлекаться во время очередного боя, чтобы защищать его, будет очень неудобно. Быть может, даже смертельно неудобно.

Я успел подобрать с земли меч одного из каннибалов. Пользоваться почти не умею, но, будучи человеком без Ауры и сил, лучше иметь оружие, чем нет. Так хотя бы сумею ткнуть им кого-то, сразу даруя смерть. Обычным кулаком на подобное рассчитывать не придётся.

В голове мелькнула мысль, что надо бы подтянуть умение сражаться на мечах. Как раз для таких случаев.

Аха-ха-ха, вот почему спецназ должен уметь драться даже без оружия! Казалось бы, все схватки сейчас проходят на расстоянии, какой, мать его, ближний бой?! Но почему-то ему учат, его тренируют…

Вот и я. Зачем оружие, если удар с Аурой сработает круче любого клинка, топора или булавы? Ан нет, может статься так, что энергии не хватит даже на тычок пальцем. И что делать? Зубами рвать?

Из бокового хода выплыли силуэты — шестеро. На вид — совершенно обычные. Не было ничего, что выдавало бы в них жестоких людоедов: потёртые старые рубахи, широкие штаны, пояса, закрытая обувь… Оружие. Двое держали копья, трое других — старые щербатые мечи, последний — среднего размера молот.

Отличало их выражение лиц. Испуганное, дёрганое, как у крыс. Похоже, они ожидали увидеть здесь совершенно иную картину — пойманных верещащих жертв, а не убитых товарищей.

Возможно, это наш шанс.

Посмотрев на новоприбывших, я демонстративно упёр руки в бока и сплюнул на камень.

— Ещё мясо? — вложил я в последнее слово максимум презрения, которое только мог. — Решили последовать примеру своих дружков?

Я встал так, чтобы тень не падала на трупы грайдийцев, которыми теперь пировали мои насекомые. Кровавая каша на месте их главаря, конечно, не давала с ходу понять, кто это такой, но общее число мертвецов всё равно внушало. Мне казалось, это подействует на них предельно деморализующе.

Один из шестёрки испуганно сдал назад. Остальные заворожённо смотрели на происходящее.

— Валите, ничтожества, — пафосно поднял я руку, заставив часть роя взлететь в воздух.

Выглядело круто, но… это почти все мои насекомые, а новых создать нет никакой возможности. Энергия реально на нуле.

— Или что? — «очнулся» самый здоровый из них, с молотом в руках. — Ты на нас своих мух натравишь? Аха-ха-ха!

Его смех привёл в чувство других. Лица изменили выражения. Вместо страха показались жадность, нетерпение, злоба.

— Конечно, — хмыкнул я, пнув кучу мяса, ранее бывшую их лидером, чья Аура Защиты была столь прочна, что рой только зубы о неё ломал. — А эти трупы тут появились сами собой.

Девушки за моей спиной стояли тихо, как мышки. Похоже, поняли, что я задумал, и тихо молились, чтобы план удался.

— Щенок брешет! — рявкнул каннибал, злобно махнув молотом в сторону остальных. — Ежели бы мог, уже нас бы всех покрошил! Айда, мужики! Отведаем свежатинки!

Насекомые обрушились на ублюдков в тот же миг. Я направил их на самого здорового и болтливого, желая облегчить себе жизнь. Ещё одному прилетевший со спины камень попал в голову, разбив череп словно яичную скорлупу.

Вета. Больше никто не мог бы повторить такой бросок.

К сожалению, это всё. Враги бросились на нас как умалишённые.

Столкновение! Два старых лезвия столкнулись в воздухе, высекая искры.

Я чувствовал, как кровь пульсирует в венах. Трое обошли меня, но не чтобы добить, а бросившись к девушкам. Трое против двух! Надо быстрее расправиться с этим уродом, иначе…

Тяжёлый зазубренный меч какого-то грайдийца подрагивал в моих руках.

Каннибал не был воином. Он был мясником. Широкоплечий, с клинком, заляпанным старой кровью. Я видел присохшие к кромке волосы. Глаза ублюдка, бледные как у рыбы, пялились на меня даже не моргая.

— Знаешь, как мы будем их есть? — прошипел грайдиец, облизнув потрескавшиеся губы. — Живыми. Отрезать части, чтобы основная туша не начала гнить.

В голосе слышалось пренебрежение, издёвка. Использование слова «туша» показывало, что он давно перестал относиться к людям иначе, чем как к скоту.

Меч людоеда взмыл в воздух. Я едва успел сдвинуться, отчего лезвие рассекло пустоту, зацепив меня лишь краем. На боку появилась красная полоса, немедленно начавшая истекать кровью.

Проклятье, Аура Наблюдения ослабла до уровня урезанного обзора вокруг меня, даже не показывая будущего! Как я отвык от подобного!

Насекомые как раз заканчивали с молотобойцем. Я не отвлекал их, позволяя полноценно прикончить ублюдка, на что требовалось немного времени. Рой уже выел ему глаза, проникнул в тело через множество естественных и новых отверстий. Даже здесь я слышал их растревоженное гудение и шелест хитина, периодически прерываемого хрустом. Сучий людоед умудрялся убивать их даже в таком состоянии.

Но жить ему осталось недолго. Я чувствовал, как мухи наполнили слуховые каналы, разрывая барабанные перепонки, вползая внутрь черепа. Ощущал, как они влезли в ноздри, уничтожая слизистую, впиваясь в хрящи, пробираясь через потоки липкой горячей крови.

Их изогнутые жала жестоко наказывали мягкую плоть, зарываясь в тело.

Грайдиец агонизирующе орал, но это каким-то образом вместо страха внушило остальным гнев и желание поквитаться.

Зря. Я давал им шанс. А уроду не следовало так широко разевать рот! Насекомые уже наполнили его, впиваясь в нёбо и вползая в носоглотку. Конвульсии лишь ускоряли процесс.

Постепенно он раздувался под напором моих копошащихся созданий, прогрызающих себе дорогу внутри его потрохов. Кожа натянулась, стала полупрозрачной, показывая ползающих внутри серых насекомых. Местами она уже лопнула, выпуская наружу чёрные липкие кишки и десятки мух, покрытых слизью и желчью.

Даже кости казались истóченными.

Жаль, что погибших насекомых — даже при таком простом и лёгком убийстве — оказалось слишком много.

Я перенаправил остатки роя в помощь девушкам. Им сейчас нужнее. А я… сам справлюсь.

От нового удара противника мне удалось уклониться куда легче. Сосредоточившись, я неумело, но быстро контратаковал трофейным мечом. К вящему удивлению, попал. Людоед, казалось, даже не думал уклоняться или защищаться.

Он задумал размен.

С ухмылкой ублюдок молниеносно шагнул вперёд и треснул лбом мне прямо по носу.

Хрустнуло.

Взвыв, я дёрнулся назад, ударившись спиной о каменную стену. Кровь из разбитого носа залила рот. Солёная. Горячая.

Клинок упал куда-то на землю. Почувствовав остатками Ауры Наблюдения следующий ход врага, я пригнулся, пропуская его удар над головой. Щербатый меч ударился о камни. Я понадеялся, что чёртов выродок сломает ржавую железку, но ничего подобного не случилось.

Нет, нельзя надеяться на слепой случай. Нужно самому ковать свою судьбу.

С такими мыслями я изо всех сил ударил врага между ног, воспользовавшись удобным моментом.

Тот успел подставить бедро, прикрыв болевую точку. Однако удар всё равно пришёлся ему не по вкусу. Он отпрыгнул на одной ноге, опасно покачиваясь и предоставляя мне возможность следующего хода.

Создав на едва восстановившейся энергии Запретного Плода муху прямо у себя во рту, я метнулся к противнику, выставившему передо мной острие клинка, и плюнул кровью ему в лицо.

Выругавшись, тот на миг закрыл глаза, упустив момент, как из тёмной, натёкшей из носа крови вылетела муха, направившись ровно к уху грайдийца.

Всё заняло краткое мгновение, и вот враг снова нацепил ухмылку на лицо, как вдруг…

— Что?.. — резко хлопнул он ладонью по уху, но муха уже успела пролезть глубже. Её вымазанное моей кровью тельце оказалось достаточно скользким, чтобы легко осуществить этот манёвр.

Мгновенно побледневший каннибал посмотрел на меня, потом яростно взревел и бросился в отчаянную атаку, очевидно надеясь успеть убить меня до того, как насекомое начнёт рвать его изнутри.

Меч пролетел мимо, я сдал назад, стараясь выиграть время. Тем более, будучи безоружным и без Ауры, было трудно противостоять вооружённому врагу.

Грайдиец действовал необдуманно, но очень резко, отчего пропустил мой пинок, которым я выбил у него меч, но даже не обратил на это внимания. Он морщился — насекомое почти добралось до барабанной перепонки, но не отступал. Напротив, ловил меня всё быстрее.

Неудачный уворот — и его грубая грязная рука с жёлтыми обгрызенными ногтями вцепилась в мою глотку, перекрывая дыхание. Мой палец воткнулся ему в глаз, вызывая полный животного ужаса вой, однако хватка, вопреки всему, лишь усилилась.

Отчаянно пиная его тушу ногами, я тоже сильнее потянул за рану, буквально вбивая пальцы в его скользкую от крови глазницу.

Людоед взревел. Муха разорвала его слуховой канал. Двойная боль сработала как надо, и он всё-таки отступил, вереща так, что закладывало уши. Со всей дури мужик врезался головой в каменную стенку, а потом, размахнувшись окровавленным вмятым лбом, повторил удар. И ещё раз.

Больше не поднимался.

Откашлявшись, я ощупал горло, которое горело огнём.

Снова выжил. Снова благодаря своей сверхсиле. Даже мельчайшая крошка моего могущества позволяла заканчивать схватки в собственную пользу.

А ведь… ведь… сейчас я и правда мог умереть!

Хриплый смех вырвался изо рта, мгновенно сменившись кашлем.

Заброшенная шахта, взгляд со стороны

Добив своего врага, Ребис сел на землю и бессмысленным взглядом уставился во тьму, которая, казалось, поглотила всё вокруг. Он провалился под землю и какое-то время боролся с бешеным каннибалом, совершенно не следя за обстановкой. Теперь он даже не знал, куда ползти, чтобы хотя бы найти место, откуда упал.

Ребис ощупал свой распоротый бок, но не рискнул коснуться руки и плеча, откуда грайдийцы откусили куски мяса. Тем более не желал он трогать перерубленное колено. Это не какие-то синяки и гематомы, покрывающие его тело, это куда более серьёзные травмы, легко способные привести к смерти.

Чудовищная боль не захватила его сознание лишь благодаря одному.

Аура. Она позволяла хоть как-то держать себя в руках и даже сохранять возможность мыслить.

«Я упал, — с трудом осознал он. — Надо выбираться и помочь остальным».

Моргнув, Ребис попытался встать, но почти сразу завалился обратно, зашипев от боли. Аура Аурой, но человеческое тело имело свои пределы.

Предательская мысль о том, что он теперь калека и инвалид похлеще Леви Мос-Лира, едва не заставила парня разрыдаться. Чудом и волей Ребис отогнал пораженческие думы прочь и, внезапно даже для себя, осознал, что тьма вокруг него не монолитна.

Впереди, шагах в десяти, казалось, она расходилась перед… чем-то. Возвышенность. Нет, алтарь. А в него, раскалывая пополам, был вставлен меч.

Необычный меч.

Лезвие длинное, прямое, выкованное из тёмного, почти чёрного металла. Его поверхность была покрыта странными пульсирующими трещинами, которые и отгоняли тьму, складываясь в древние, неведомые Ребису руны.

Широкая гарда чем-то напоминала стилизованные крылья ворона или разверзнутую пасть чудовища. Она была выкована из чёрной стали с венами красноватой бронзы. В центре — око, застывшее как камень, но в сознании Ребиса оно будто бы шевелилось и смотрело прямо на него.

Рукоять обтянута кожей неведомого существа, даже на вид грубой и шероховатой.

Ребис смотрел на меч несколько секунд, прежде чем новый приступ боли едва не смёл слабую, только что пробуждённую Ауру.

— Нужно забрать, — сипло сказал Ребис сам себе. — Оружие… пригодится…

Своё он где-то обронил, да и найденный здесь клинок казался куда более опасным, чем нож, взятый из Ностоя, или щербатые старые мечи грайдийцев.

Вынужденный ползти, Реб потратил много сил, но сумел добраться до алтаря.

Вот он… меч.

Зачарованный красотой оружия, Ребис не сомневался, когда сомкнул ладонь на его рукояти.