Вэнди Джинджелл

Между Королями

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Between Kings

Автор: W.R. Gingell / Вэнди Джинджелл

Серии: The City Between #10 / Город Между #10

Перевод: LadyTiara

Редактор: LadyTiara

Глава 1

В жизни есть вещи, которым вы должны научиться сами. Ну знаете: как приготовить идеальную чашку кофе; как шагать между слоями миров, не застревая там, где вам не хочется быть; кому вы должны доверять, а кому точно не должны. Типа того.

Кроме того, есть такие вещи, о которых не принято говорить, они подразумеваются сами собой. Выбросить молоко, если оно стало густым и вонючим; убегать, когда кто-то с зубами больше предпочитаемых вами смотрит на вас косо. Может быть, не держать серийного убийцу взаперти в спальне ваших родителей.

Доброго денька. На самом деле я больше не Пэт — на самом деле я не знаю, кто я такая, но вы можете продолжать называть меня Пэт для пущей убедительности. Жизнь и без того достаточно запутанная штука, и слишком много людей знают моё имя. Лучше его больше не распространять.

Как и у великанов, у мира есть слои. Мир людей находится наверху, а за ним находится мир За, полный фейри, вампиров и всего остального, что стучит, кричит и отрыгивает по ночам, прячась за пределами того, что вы можете видеть. Тогда есть Между, вязкая середина, где вы можете столкнуться с чем-то человеческим или с чем-то Другим, в зависимости от того, как вы смотрите на мир. Между — мир возможностей, который может включать в себя чудеса и уж точно включает в себя смерть, место, где крикетную биту, которую вы держите в руках, можно принять за меч, который как раз кстати поможет вам сразиться с троллем, который, как вы уверены, две секунды назад был пожарным гидрантом.

Вы можете подумать, что мир людей — самый важный и могущественный, раз уж находится на вершине, и, полагаю, это всего лишь мысль. Однако, когда вы имеете дело с запредельными, вы довольно быстро убедитесь в обратном, и, учитывая тот факт, что людей в целом довольно легко убить по сравнению с большинством запредельных, вам, вероятно, придётся признать, что мы не самые могущественные.

Я могу это признать. Чего я не могу признать, так это того, что люди менее умны, важны или ценны, чем запредельные, потому что они не так сильны физически.

Мы должны стараться усерднее, чтобы остаться в живых, вот и всё. И когда в вашем мире появляются вампиры, оборотни, фейри и тролли, вы тоже должны быть готовы. Не многие запредельные готовы говорить с людьми, не говоря уже о том, чтобы рассказывать им что-то — спросите меня, откуда я это знаю! И большинство запредельных готовы предать, обмануть или иным образом избавиться от любого человека, который окажется у них на пути.

Что и подводит нас к настоящему моменту. Моменту, когда меня сжимает в объятиях перепуганный вампир, который перешёл в защитный режим и рычит через плечо на любого, кто подойдёт слишком близко, хотя осталось не так уж много людей, которые могли бы подойти слишком близко, потому что около половины людей, которые были в доме, уже исчезли.

К моменту, когда в комнате моих родителей сидит под замком серийный убийца.

Заметьте, это не случайный серийный убийца. А один из тех, кого мы знаем — тот, кого мы искали весь последний год. Тот, кто был одним из нас.

— Тебе лучше начать рассуждать здраво, или я собираюсь залезть к тебе в голову и начать вытаскивать ответы, — сказала я нашему местному серийному убийце. Мы только что завершили испытания эрлингов — мы всё ещё живы, просто чудо, — а теперь Зеро, Моргана, Ральф и Сара исчезли, и я хотела знать почему.

— А ты должна? — спросил Атилас. Мне показалось, что он слегка побледнел, но он только улыбнулся мне.

Это улыбка была знакомой, — он улыбался мне так почти каждый день на протяжении примерно года.

Я коротко ответила:

— Ага. И если думаешь, что я не справлюсь, то подумай ещё раз.

Наш ликантроп Дэниел, весь такой резкий и разъярённый, спросил:

— Это он сделал, Пэт? Это из-за него исчезли эрлинги?

Этот вопрос, казалось, позабавил Атиласа.

— Только в некотором смысле, — сказал он. — И, если рассматривать причину и следствие. Если так, то можно также предположить, что Питомец несёт ответственность за сложившуюся ситуацию, учитывая, что это произошло непосредственно в результате прекращения испытаний эрлингов до того, как был сделан правильный выбор.

— Старик пытается затеять ссору, — предостерегающе сказал Джин Ён. Он слегка зарычал на Дэниела, который тоже был близок к тому, чтобы зарычать.

— Посмотри на себя, такой эмоционально зрелый и всё такое, — сказала я вслепую, глядя на него снизу. — Дэниел, не позволяй Атиласу заманить тебя в ловушку. Он действительно хорош в том, чтобы врать, говоря при этом правду.

— Ты в безопасности, и меня не очень волнует судьба волка, — сказал Джин Ён с потрясающей честностью, в то время как Атилас пробормотал:

— Какой восхитительный комплимент!

Я обратилась прямо к Атиласу:

— Ты сказал, что наши друзья у короля. Что ты хотел этим сказать?

— Он украл их при помощи Имени, — сказал Атилас. — Должен признать, я ожидал, что он сделает свой ход несколько быстрее, но, похоже, всё обернулось к лучшему.

— К лучшему для кого именно? — спросила я, холодея до костей. — И откуда они у него? Мы только что завершили испытания!

— На самом деле, победоносно, — сказал Атилас, кивая. Он уже не выглядел таким смертельно раненным, как полчаса назад, — должно быть, теперь, когда мы вытащили его из темницы, в которой его нашли, он исцелялся, — но в его глазах была всё та же отчаянная усталость, которую мне было больно видеть, но она скрывалась за тонкой маской дружелюбия, прикрытый тонким налётом его обычного спокойного веселья, которому, казалось, достаточно лёгкого удара, чтобы разлететься вдребезги.

Какой-то части меня, которая всё ещё была разбита, было больно от того, что даже сейчас я могла чувствовать жалость к нему. Я резко произнесла:

— Мы говорим не об испытаниях. Я хочу знать, что ты имел в виду, когда сказал, что сейчас всё зависит от Зеро.

— У короля есть они все — все эрлинги, чьи имена он знал. Он начал Вызов.

— У него нет меня, — заметила я.

— Да. Это очень интересно.

— Вызов — это Очень Нехорошо, — сказал Джин Ён где-то у меня над ухом. Его руки вокруг меня тоже напряглись.

Судя по любопытному, слегка удивлённому выражению лица Атиласа, Джин Ён, должно быть, больше не переводил для него. Так ему и надо. Иногда становится очевидно, что Джин Ён такой же мелочный, как и я. Я бы на его месте тоже отказалась переводить свои речи с корейского на английский, чтобы такие люди не понимали меня.

Я подавила желание выпытать у Атиласа ответ и коротко спросила:

— Что такое Вызов? У нас только что было Испытание.

— Испытание Эрлингов — то, что происходит, когда критическая масса эрлингов становится очевидной — мир За принимает тех, кто официально соответствует параметрам, подпадающим под определение эрлинга. Вызов — прямой вызов по имени от одного эрлинга другому — или от короля к нескольким эрлингам — прийти и сражаться не на жизнь, а на смерть.

— Как у короля могут быть все остальные, если у него нет меня? Он знает моё имя.

— Да, это очень любопытно, — сказал Атилас. — Можно предположить, что он считает, что с тобой слишком неудобно иметь дело с близкого расстояния.

— Мне плевать, что он думает, — сказал Дэниел, стоявший рядом со мной. — Он не собирается заманивать Моргану на другую арену и убивать её. Мне плевать, король он или нет, и мне плевать, что говорят законы — я заберу её оттуда.

— Конечно, мы заберём её оттуда, — нетерпеливо сказала я. Это нетерпение, вероятно, было результатом того, что вампирские слюни всё ещё циркулировали в моей крови последние пару дней, и я понимала, что говорю нелепые вещи.

Мне не нужно было слышать бормотание Джин Ёна: «Да, но как?» чтобы понять, что это невыполнимая задача.

В смысле, с формальной точки зрения, мы только что закончили невыполнимую задачу. Возможно, именно поэтому это казалось таким потрясающе несправедливым. Мы сделали это. Мы преодолели невозможное. Мы избежали неизбежного. А теперь какой-то фейри-переросток с плохой стрижкой вернул нас к исходной точке.

Вернёмся к невозможному.

— Вам будет несколько сложно попасть на эту арену, — сказал Атилас. — Думаю, что это не просто выход из Испытаний. Вам лучше потратить свою энергию на что-то другое. Ваши друзья исчезли, и вы ничего не можете с этим поделать.

— Вы, чуваки, продолжаете говорить подобные вещи, — сказала я, хотя это казалось пустым звуком. — И каждый раз, когда вы это делаете, я всегда могу что-то с этим поделать.

Я должна была что-то с этим сделать, потому что меня ни за что не устроит только узнав, что Зеро был моим (пра-пра-пра) дядей, а затем уступать его Королю За из-за глупого сражения, в которое никто из нас с самого начала не хотел вступать. Он был последним из моей семьи — настоящей, кровной, во всяком случае, — и я уже потеряла слишком многих людей.

Голова Атиласа откинулась на спинку стула, и я увидела тени в его серых глазах.

— Как скажешь, — сказал он. — Но в данном случае, я думаю, ты вполне можешь в конечном итоге помочь только королю.

Он снова играл в игры.

Я знала это. И я поняла, как он использовал свои слова: Атилас ожидал, что я помогу Зеро, и, помогая, у меня не будет другого выбора, кроме как сделать его следующим королём За. Вероятно, таким был его план с самого начала — в конце концов, он принадлежал Лорду Сэро, и они были неразрывно связаны. И теперь он сказал это самым простым образом, заговорив о короле — теперь уже не о короле, а о том короле, которого он имел в виду.

— Не думай, что я не понимаю, что ты пытаешься манипулировать мной, — сказала я ему. — Я знаю, как это бывает: вы, чуваки, все говорите мне, что что-то не сработает и не может быть сделано, тогда я иду и делаю это, потому что вы продолжаете недооценивать людей. Я собираюсь найти Зеро и остальных, но я не собираюсь помогать ему стать королём, так что можешь не скрывать, что осуждаешь.

— К счастью для судеб миров, я очень сомневаюсь, что твои желания имеют к этому какое-то отношение, — пробормотал Атилас. — Если ты найдёшь моего господина, то, без сомнения, станешь эрлингом, хочешь ты того или нет.

— Ага, посмотрим, — сказала я.

— Старик никогда не прекратит свои фокусы, — сказал Джин Ён. Он ослабил хватку настолько, что позволил мне высвободиться, но в его глазах была настороженность. — А теперь, когда Хайиона больше нет, как мы будем держать его под контролем?

— Об этом я тоже позабочусь, — сказала я ему, чувствуя, как напряглись мои челюсти. Наверное, я выглядела довольно упрямой, потому что видела, как на лице Джин Ёна появляется и исчезает ухмылка.

— Говори так, чтобы все могли понять, — сказал Дэниел.

Капризный волчонок.

Я мотнула подбородком в сторону Атиласа.

— В самом деле? Хочешь, чтобы он понял, о чём мы говорим?

— Полагаю, нет, — сварливо ответил он. — И что же нам теперь делать, Пэт? У тебя же есть идеи.

— Во-первых, мы не собираемся убивать короля на арене Вызова.

— Я рад убить короля, — решительно заявил Дэниел.

— Я тоже, но я не собираюсь быть марионеткой в чужом плане — и я точно не собираюсь делать это в таком месте, которое сделает меня королём, если мне это удастся. Я не доставлю ему такого удовольствия. Или Атиласу.

— Кстати, о… — многозначительно произнёс Дэниел. — Может, нам лучше спуститься вниз, где он не услышит ничего такого, чего не должен слышать?

— Было бы безопаснее убить этого человека, — сказал Джин Ён.

Возможно, Атилас и не смог разобрать слов, но я была почти уверена, что он понял скрытую в них угрозу.

— Ага, — сказала я. — Но у меня много вопросов, а я так дела не делаю.

— Arra, — сказал Джин Ён, кивая. — Так что я не говорил, что мы должны, даже если это более мудро.

Дэниел с оттенком нетерпения спросил:

— Идёшь?

— Вы все можете начинать без меня, — сказала я. Прежде чем спуститься вниз, мне нужно было уладить несколько дел — в первую очередь убедиться, что Атилас не сможет сбежать после того, что Зеро сделал с комнатой, чтобы удержать его там. Даже если Атилас ещё не был полностью исцелён, я не верила, что он не попытается сбежать, и не думала, что будет легко удержать его взаперти, если он действительно попытается сбежать.

— Я останусь, — сказал Джин Ён, слегка задрав нос, когда Дэниел вышел из комнаты. Обращаясь к Атиласу, он холодно сказал: — Старик, если ты попытаешься причинить ей вред, я тебя укушу.

— Это то, что случилось с отцом моего господина? — спросил Атилас. — Совершенно уверен, что меня бы здесь не было, если бы он был ещё жив, и некоторое время назад я услышал шум о том, что его кто-то укусил.

— Я укусила его, — сказала я. — Он мёртв, как дверной гвоздь. Не понимаю, почему тебя это волнует — ведь из-за него тебя чуть не убили и посадили в темницу. Ты же не думал, что всё ещё достоин от него награды, не?

— Тогда, похоже, моё соглашение с Лордом Сэро-старшим закончилось, — сказал Атилас, как бы про себя. — Либо его смерть, либо моя, конечно, положила бы ему конец, но как приятно быть той стороной, которая осталась в живых!

Это должно было звучать торжествующе, но в голосе слышалась та же усталость, что и в голосе Атиласа уже довольно давно. Этот звук задел ту маленькую, колеблющуюся часть меня, которая доверяла Атиласу и даже любила его.

— Ага, ты ведь любишь выживать, не? — сказала я. — Ты оставался с нами, пока не решил, что безопасно вернуться к отцу Зеро, а потом понял, что ошибся. Может, тебе стоило приложить больше усилий, чтобы убить меня, прежде чем возвращаться.

— Я старался… очень старался, — сказал он. — Похоже, что в контракте, который мы заключили между собой, было что-то об этом сказано. В конце концов, мы все не можем быть такими безрассудными и опасно небрежными к своей жизни, как ты, Пэт. У некоторых из нас нет силы лорда фейри, что бы мы ни делали.

— Ты не имеешь права пытаться вызвать у меня жалость к себе, — сказала я. — Ты потерял это право, когда убил моих друзей-людей.

— Не тогда, когда я убил твоих родителей? Боже мой, вот это сюрприз!

— Тебе лучше помолчать, старик, — мягко, как шёлк, сказала Джин Ён.

В глазах Атиласа блеснуло что-то очень похожее на злобное веселье.

— Почему? Ты будешь стоять в стороне и смотреть, как она убивает меня?

Джин Ён сказал ещё тише:

— Нет. Я укушу тебя и буду смотреть, как ты разваливаешься на куски, прежде чем она успеет к тебе прикоснуться. У тебя не будет шанса извратить что-нибудь ещё.

Атилас пожал плечами, и веселье в его глазах стало ещё более заметным.

— Полагаю, извратить — одно из определяющих слов. Мир разваливается на куски, так почему бы мне не сделать это?

— Я не сказала, что могу простить тебя за убийство моих родителей, — возразила я ему. — Но я знаю, что ты был тогда с Лордом Сэро, и…

— Тогда, после и сейчас, — сказал он, ёрзая на стуле. — Разницы нет. Если думаешь спасти меня от порочности…

— Ничего я не собираюсь с тобой делать, кроме как держаться за тебя, пока мы не добудем хоть какую-то информацию, — категорично заявила я. — И убедиться, что ты всё ещё рядом, чтобы добиться справедливости, какую только сможет воздать твой испорченный мир.

— На твоём месте, Пэт, я бы не слишком на это рассчитывал, — сказал он. — Если ты добьёшься успеха во всех своих начинаниях, любой, кто желает мне смерти, кроме тебя самой, уже будет мёртв.

— Да неужели? — сказала я. — Потому что, если всё, что ты планировал, произойдёт на самом деле, Зеро станет следующим королём, и я почти уверена, что он будет желать тебе смерти.

— Но, с другой стороны, политика так запутана, — напомнил мне Атилас. — В конце концов, пропасть между тем, что хочется сделать, и тем, что целесообразно сделать, часто бывает такой огромной!

— Хайион — не единственный эрлинг, — сказал Джин Ён, на этот раз для того, чтобы Атилас тоже понял. — Есть ещё зомби и ревенант, и маленькая девочка, которая обводит

Северного вокруг пальца.

— За так предвзято относится к живым! Кто-то из них может пережить коронацию, но переживут ли они последующие попытки занять трон?

— Я всё ещё жива, — сказала я, не задумываясь о том, как выжить, заняв трон. На самом деле я не думала об этом раньше, и это была ещё одна причина радоваться, что я не в том положении, чтобы быть реальным претендентом на трон. — И я не единственный человеческий ребёнок, которого ты оставил в живых. Есть ещё один — он в Квинсленде, не? Тот, чьё досье ты держал при себе.

Глаза Атиласа блуждали по моему лицу.

— Твоя хватка терьера всё так же крепка! — удивлённо сказал он. — Скорее всего, он участвовал в испытаниях вместе с вами. Сомневаюсь, что он ещё жив.

В смысле, я всё равно не думала, что он ответит на вопрос как следует — и это было нормально. Позже у меня будет время получить ответы. Прямо сейчас я хотела задать только ещё один вопрос.

— Ты мог убить всех с самого начала, — сказала я. — Зачем было играть с такими людьми? Зачем рисковать тем, что кто-то вроде меня выживет — зачем рисковать тем, что Моргана и Ральф покинут свои дома, даже если они мертвы? Ты, должно быть, понимал, что Лорд Сэро будет очень зол из-за этого.

— Человек должен получать удовольствие от своей работы, — сказал Атилас. — И, в конце концов, считаю, что это традиция — предлагать своим игрушкам выгодную сделку. Даже Лорд Сэро-старший не смог бы отказать в этом, если бы знал об этом раньше.

— Значит, вот чем ты занимался, играл? — медленно спросила я.

Я чувствовала шевеление Между вокруг него, но это не было попыткой Атиласа что-то сделать; я ещё больше раскрылась для всех связей, которые можно было увидеть, даже для тех, которых не было в реальном мире. Вокруг каштановых кудрей Атиласа клубились воспоминания, большие и кровавые, приглашая меня ухватиться за них и увидеть от первого лица ответы, которые я отчаянно хотела бы знать.

Не то чтобы они на самом деле крутились у него в голове — они были спрятаны внутри, в безопасности и придавлены так, что никто не мог до них добраться, и особенно, как я подозревала, Атиласу, — но с моим взглядом на мир они были довольно очевидны. Возможно, мне следует сказать, что то, как они взаимодействовали с миром, было видимым. Своего рода волшебная версия химических реакций, которые вы можете вызвать в человеческом мире, просто существуя в нём и взаимодействуя с ним.

Он едва заметно пожал плечами, задыхаясь от нахлынувших воспоминаний.

— В конце концов, человек не может существовать, всегда следуя букве закона. К чему эти вопросы, Пэт? Я должен был подумать, что ты будешь стремиться отомстить — или ты планируешь отложить это до тех пор, пока не найдёшь моего господина?

— Никто не собирается мстить, — сказала я. — Во всяком случае, не сейчас: я ищу воспоминания. На самом деле, я ищу несколько, так что тебе лучше подготовиться.

— Никогда не следует предупреждать, когда собираешься сделать что-то неприятное, если только ты не пытаешься включить в свою пытку знание о предстоящей боли.

— Тогда, наверное, хорошо, что я не пытаюсь тебя пытать, — сказала я и погрузилась прямо в его воспоминания.

Забавно, что с практикой всё становится проще. Ваш мозг знает правильные пути и делает то, что ему нужно, чтобы привести вас туда, куда вам нужно, даже если это магия, а правильные пути предполагают правильное восприятие мира, чтобы иметь возможность ухватить всё, что нужно, а не только то, что нужно в человеческом мире.

Забавно, что, несмотря на то что Атилас называл извлечение воспоминаний пыткой, он, похоже, не пытался удержать многие из них от всплытия. Конечно, были один или два, которые он изо всех сил старался подавить, но остальные просто плавали вокруг, готовые к тому, чтобы их схватили и увидели.

Те, которые он — тщательно? — скрывал, могли бы заинтересовать меня, если бы я действительно была здесь для того, чтобы получить ответы на свои вопросы, но это было не так. Я отбросила мысль о том, что Атилас, вероятно, пытается соблазнить меня обратиться к тщательно подавляемым воспоминаниям вместо тех, которым он позволял свободно плавать, и наугад погрузилась в ближайшее воспоминание, прихватив Атиласа с собой. Я знала, что он пойдёт со мной, потому что, если бы он был здесь, переживая воспоминания, он бы не терялся в глубинах своего сознания, пытаясь не думать о вещах, которые на самом деле не хотел бы, чтобы я видела.

Забавно, что обманывать людей становится легче, когда вы их тоже очень хорошо знаете.

Воспоминания обтекали меня, превращая в бестелесного Атиласа, который был не совсем связан с телом или памятью, ограничен в том, что я могла чувствовать. Я могла бы позволить себе погрузиться в них ещё глубже, но я этого не сделала, потому что была здесь, чтобы делать кое-что другое. Позже у нас будет достаточно времени, чтобы просмотреть воспоминания Атиласа, когда мы придём к какому-то единому мнению о том, что нам делать — прямо сейчас я была здесь не для того, чтобы увидеть их, я была здесь, чтобы заманить Атиласа в ловушку внутри них. У меня не было времени следить за тем, чтобы он не сбежал, пока мы были заняты, и это была единственная подходящая тюрьма, в которой я могла бы его сдержать.

Воспоминание пришло ко мне легко, но не настолько, чтобы вызвать подозрения. Привыкшая иметь дело с Атиласом, я посчитала это подозрительным. Были и другие воспоминания, за которые я могла бы побороться, но я выбрала это наугад и хотела довести дело до конца. Если бы я пыталась найти воспоминания, которые он не хотел, чтобы я обнаружила, я бы, вероятно, использовала именно этот метод. Я не пыталась, но, несмотря на это, я была совершенно уверена, что Атилас не хотел, чтобы я их видела. Впрочем, он не был таким неуклюжим, чтобы в него было слишком трудно проникнуть, так что я не беспокоилась о том, что не смогу сделать то, ради чего сюда пришла.

Погруженная в воспоминания, я обнаружила, что удаляюсь от своего дома — от дома Питомца. Голова, в которой я находилась, знала, что это дом Питомца, а не его собственный. В нём были краткие, порхающие мысли, которые составляли единое целое, но нигде, насколько я могла видеть, не связывались воедино; я уловила лишь некоторые из них. В одном из них просто говорилось: «билет на возвращение: смерть питомца», — и это было отсылкой к другому, которое тихо наводило на схожую мысль: «билет на возвращение: зачистить человеческие факторы риска».

Может быть, я пробормотала это вслух. Я определённо так подумала. «Не можешь даже мыслить прямолинейно. Тебе приходятся всё сворачивать в спирали».

Было трудно удержать ни одну из этих порхающих мыслей: они не задерживались на месте достаточно долго, чтобы их можно было полностью прочитать, и я не была уверена, что мне бы сильно помогло, если бы я смогла их прочитать. У меня было ощущение, что важны были не сами мысли, а те слабые, мимолётные связи, которые они устанавливали с окружающих их мыслями.

Я не могла понять, как можно мыслить подобным образом — по крайней мере, в моей собственной голове, — и это внезапно заставило меня задуматься, как вообще Атилас может существовать таким образом. Его разум был раздвоен, его привязанности — ещё больше, и он никак не мог успокоиться, чтобы подумать о себе или своих целях, чтобы обрести хоть какую-то перспективу.

Было бы трудно понять, что именно происходило в моей памяти, если бы я не сопоставила две мелькнувшие мысли с той частью города, к которой я быстро приближалась в теле Атиласа. Он не ездил ни на автобусе, ни на такси; он передвигался так быстро и плавно, что я заметила, как он выходит, только когда узнала улицу, по которой он шёл.

И он, по-видимому, тоже очень хорошо знал улицу: он даже не замешкался у ворот, хотя, должно быть, знал, что привёл в действие все датчики фейри в этом месте.

Атилас прибыл в штаб-квартиру человеческой группы, и больше всего в его голове крутилась мысль о билете на возвращение: устранить человеческие факторы риска. Эта мысль не покидала меня, витая в суматохе, царившей в голове Атиласа, и наконец я поняла, почему обрывок мысли, ставший билетом на возвращение: смерть питомца была так близко и так часто наталкивалась на первую мысль.

Это был тот самый день. Это был день, когда Атилас пытался убить меня, а затем отправился убивать всех наших друзей-людей, чтобы обеспечить своё безопасное возвращение к отцу Зеро.

Я была здесь не для того, чтобы наблюдать за воспоминаниями или пытаться выяснить, почему он сделал то, что сделал, но я всё равно не могла не обратить более пристального внимания на то, что происходило в окружающем меня сознании. Если я ожидала, что почувствую от него хотя бы слабое чувство печали или стыда, то была разочарована. У меня не было достаточных связей, чтобы легко воспринимать происходящее, но я могла чувствовать эмоции, наиболее близкие к разуму Атиласа, и в них не было ничего, кроме определённой холодной решимости довести дело до конца. Должно быть, он только что отошёл от попытки убить меня в моей комнате, и в нём не было ничего, что могло бы свидетельствовать об этом: ни сожаления, ни стыда, ни печали из-за того, что ему пришлось сделать что-то, чего он не хотел делать.

Всё, что я чувствовала, — желание выполнить работу быстро и настолько качественно, чтобы не осталось никаких сомнений в факте гибели людей. Я последовала этому побуждению, этой решимости, чтобы посмотреть, связано ли это с приказом Лорда Сэро — нерушимым приказом, который он не мог не выполнить, — и нашла именно то, чего боялась.

Это не был прямой приказ. Лорд Сэро даже не знал об этом, не говоря уже о том, чтобы отдавать условные приказы. Сам Атилас считал, что было бы намного проще вернуться к старому Лорду Сэро, если бы смерть Питомца и смерть людей стали знаком доброй воли. Это было бы чем-то, что могло бы компенсировать все возможные промахи в прошлом.

Я позволила мысли о возможных промахах в прошлом промелькнуть у меня в голове, не придерживаясь этой темы. Глупо было надеяться или бояться, когда дело касалось Атиласа и его мотивов.

Почему я должна бояться услышать точный ответ, который был наиболее вероятным? Почему я должна ожидать чего-то другого от фейри, убившего моих родителей, друзей и почти всех, кто меня окружал? Почему я позволила маленькой, болезненной надежде на то, что Атилас не смог сделать ничего, кроме того, что ему было приказано, вырасти в моём сердце, когда я должна была ненавидеть его, выбросить из головы и сосредоточиться на друзьях, которые всё ещё были живы?

Атилас не должен был ничего значить для меня, потому что я была для него абсолютно никем. Хуже, чем ничем — я была временной остановкой и временным союзом, который был построен на лжи, чтобы продержаться до тех пор, пока он не сможет вернуться на своё собственное место. И смерти моих друзей-людей были не чем иным, как приведением в порядок всех незавершённых дел, что облегчило бы жизнь Атиласу, когда он вернётся к Лорду Сэро-старшему.

«Выровнять дорогу» — вот слабая мысль, которую я откуда-то уловила, и она сделала меня такой усталой и несчастной, что я, должно быть, совершила какое-то движение в физическом мире. Я почувствовала тепло вокруг своей левой руки и подождала, пока оно впитается, прежде чем отстраниться от собственного тела и погрузить себя и Атиласа поглубже в воспоминания.

Он должен был полностью погрузиться в процесс, чтобы то, что я пыталась сделать, сработало. Я на мгновение ощутила слияние разумов и немного расслабилась. Атилас глубоко погрузился в воспоминания, и ему было нелегко оттуда выбраться.

И всё же, в целях безопасности, я позволила воспоминанию проиграться ещё немного.

— Это старик! — раздался чей-то бодро-неприятный голос. Эзри, ухмыляясь, с крикетной битой на плече, приблизилась.

В этом звуке послышалось знакомое эхо, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что я слышала, как Эзри говорила то же самое — или что-то очень похожее — всего несколько дней назад по закрытой сети, которую мы использовали, чтобы поддерживать связь во время охоты на сирен. Призрак в сети — вот, о чём мы подумали, и мы были правы.

Мой желудок сжался. Это действительно произошло той ночью.

Я пропустила следующие несколько слов и даже некоторые движения, охваченная ужасом от этой мысли и от того, насколько знакомыми были их лица. С моей стороны было нечестно находить утешение в том, что я видела их лица глазами их убийцы, но это было единственное, что я могла сделать.

— Не думаю, что он здесь для того, чтобы разговаривать, Эзри, — сказала Эбигейл, её взгляд был внимательным и жёстким, и тогда я поняла, что скоро мне придётся забыть об этом воспоминании, если я не хочу видеть ничего, чего не хотела бы видеть.

— Ты, как всегда, на редкость проницательна, — сказал Атилас, и я почувствовала вибрацию в его голосе, как будто я сама это сказала.

Я бы закрыла глаза, если бы могла, но мои глаза были чужими. У меня было несколько мгновений слепой, ужасной тошноты, и когда я пришла в себя от этой слепоты и мгновенной паники, первое, что я снова услышала, был Атилас.

— Боюсь, ты действительно ничего не можешь мне предложить, — сказал он, и когда он это сказал, я почувствовала, как моё собственное тело двигается так, словно оно принадлежало ему. Два меча выскользнули из его ножен одновременно, быстро и плавно обнажаясь, а его походка удлинилась и стала лёгкой.

Я позволила себе плавно подняться и выплыть, тихо запечатывая воспоминания за собой, оставляя его там, в его собственной памяти, снова и снова погружённого в одну и ту же ночь. Я не хотела видеть, что будет после этого. Я уже слышала голоса своих умерших друзей-людей, пойманных в петлю, которая воспроизводила их последние слова снова и снова, и я не хотела ждать и видеть визуальное представление этого. Не думала, что смогу это вынести.

Я не торопилась покидать разум Атиласа, чувствуя, как неуклонно растущее тепло вокруг моей левой руки направляет меня к выходу, опасаясь оставить какой-либо след, по которому Атилас мог бы последовать за мной. Но всё было тихо, когда я очнулась в физическом мире, памяти Атиласа и метафизики Атиласа были одним и тем же до тех пор, пока я не решила оставить его там.

Когда я снова открыла глаза, Атилас, которого я увидела, вполне мог быть тем, каким он был несколько недель назад: задумчивым, погружённым в свои мысли и слегка печальным. Он выглядел так, словно в любую минуту мог поднять глаза и заметить, что я наблюдаю за ним, но я знала, что это не так.

Мне не нужно было говорить тише, но я поймала себя на том, что делаю это инстинктивно, как будто Атилас мог проснуться, если мы будем слишком шуметь. Я сказала:

— Теперь мы можем идти, — и направилась к двери.

Кончики моих пальцев ощутили лёгкое сопротивление — Джин Ён, который не мог видеть, что я только что сделала, вцепился в мои пальцы и потянул меня назад с пытливым взглядом.

Я остановилась достаточно надолго, чтобы объяснить:

— Я погрузила его в воспоминания. Он не придёт в себя, пока кто-нибудь из нас не прикоснётся к нему, а комнату уже окутала какая-то магия Между. Думаю, Зеро успел это сделать до того, как король призвал его.

— Этого будет достаточно? — спросил он, позволяя увлечь себя к двери.

— Понятия не имею, — ответила я, скорее по привычке, чем по убеждению. Я была уверена настолько, насколько могла, когда речь заходила о чём-то, что я делала, используя инструменты Между. — Но придётся обойтись и этим, потому что у меня нет ничего другого. Даже если он поймёт, что попал в ловушку собственной памяти, и проснётся, не думаю, что он сможет выбраться из комнаты без того, чтобы кто-нибудь из нас его не выпустил — не думаю, что какой-нибудь фейри, которому он может понадобиться, сможет его вытащить.

— Было бы лучше, если бы он умер, — мрачно сказала Джин Ён, выходя из комнаты вслед за мной.

— Это круто, — сказала я, удивлённо рассмеявшись. — Ты только что советовал мне не убивать его.

Джин Ён пожал одним плечом и поравнялась со мной на лестнице.

— Это другое.

— Что, он мёртв, и я та, кто это сделал?

— Даа, — задумчиво процедил Джин Ён сквозь острые зубы. Он сказал это тоже по-английски, что было удивительно. — Я и так монстр: даже если я убью его, я смогу жить счастливо. Думаю, ты не сможешь.

Он прошёл вперёд, а я остановилась на лестнице, чтобы поразмышлять о странном тёплом чувстве, которое так внезапно охватило меня. Затем, когда он повернулся ко мне с вопросительным взглядом, я наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Спасибки, — сказала я.

Наверное, мне следовало ожидать, что он быстро шагнёт вперёд и прижмёт меня к перилам, чтобы поцеловать как следует, но это всё равно застало меня врасплох. Он обнял меня прежде, чем я успела к этому подготовиться, но поцелуй был достаточно нежным, чтобы я могла отстраниться, если бы захотела.

Я не отстранилась. Вместо этого я немного отклонила голову назад и прижалась к нему, и, хотя я не помнила, как протянула руку, через мгновение моя левая рука оказалась на правой стороне воротника Джин Ёна.

Он прижимался всё крепче, всё теснее, и внезапно это стало невыносимо. Слишком частое биение сердца отдавалось в моих ушах. Слишком часто у меня перехватывало дыхание, и я чувствовала смущение и тепло. Я оттолкнула Джин Ёна, и он позволил мне сделать это с неохотой, но тепло осталось только на кончиках моих пальцев, которые он всё ещё держал.

— Ты первая начала, — сказал он, и его голос звучал так же неуверенно, как я себя чувствовала.

Я попыталась сказать: «Это справедливо», но, похоже, у меня не хватило духу сделать это. Затем откуда-то из-за моих лодыжек раздался громкий голос:

— Леди! Ложек больше не осталось.

— Блин! — воскликнула я, подпрыгивая. Старый сумасшедший дядька вцепился в перила позади меня, высунув голову так далеко, как только мог, и глядя на меня слегка безумными глазами. Я возмутилась: — Тебе обязательно делать это втихаря прямо у меня за спиной? Погодь-ка, с самого начала ты же сам стащил все ложки! Если их не осталось, это твоя вина!

— Нам не обязательно сейчас говорить о ложках, — проворчал Дэниел из гостиной.

Мне пришлось сдержаться от раздражённого ответа, потому что Джин Ён уже продолжал спускаться по лестнице, хотя и задержался внизу. Я бы предпочла, чтобы у меня была минута или две подольше, чтобы сказать ему что-нибудь, даже если я не знала, что именно я хотела сказать. Вместо этого мне пришлось спуститься в гостиную и присоединиться ко всем остальным, потому что Лес любил цепляться за перила и болтать о ложках.

К тому времени, как я дошла до своего места в гостиной, Лес тянул меня за рукав и всё ещё протестовал против отсутствия ложек. Можно сказать, что с недавних пор наша гостиная — зал военного совета. Обычно я бы пошла и угостила всех кофе, но из всех, для кого я обычно покупала кофе, один был серийным убийцей, а другой теперь был похищен магией, чтобы сражаться или умереть. Третий уже сосал пакетик с кровью — и он взял его сам, пока Лес всё ещё жаловался на ложки.

Я бы всё равно попыталась сварить кофе, но к тому времени этим занялся один из ликантропов. Возможно, Дэниел велел ему это сделать — он ждал в гостиной, скрестив руки на груди, и я знала, что ему ещё есть что сказать.

Не успела я сесть, как кто-то постучал в дверь. К счастью для меня, это была наружная дверь, а не дверь бельевого шкафа. В последнее время я не слишком доверяла дверям бельевого шкафа. Это могла быть Паломена, наш друг и союзник, или это мог быть другой член Королевских Силовиков, который уж точно во многих отношениях не был ни другом, ни союзником.

Я пошла открыть дверь, пока туда не добрался один из ликантропов, и обнаружила Детектива Туату, стоящего снаружи.

— Что не так? — это было первое, о чем он спросил меня, пристально вглядываясь в моё лицо, когда вошёл в дом.

— Весёленькое дельце, — коротко ответила я, когда Северный ветер яростным порывом ворвалась в дверь позади него.

— Где Сара? — требовательно спросила она.

Вероятно, она почувствовала отсутствие Сары в доме, как только прошла через ворота во двор.

— Её забрал Король, — сказала я. — Вот в чём прикол. Её и всех остальных эрлингов в доме, кроме меня. Но у нас всё ещё есть Предвестник.

Туату слегка посерел.

— Мы сказали её родителям, что она в безопасности!

— Была ещё минут двадцать назад.

Северный, с её нежным, живым лицом, настороженным, спросила:

— У Сары проблемы? У них у всех проблемы?

— Так считает Атилас.

На этот раз Туату полностью поседел.

— Этот псих у тебя здесь?

Я не удержалась и сказала:

— Здесь два психа, — но от этого у меня слегка задрожал подбородок.

Джин Ён, выглядевший довольным собой, промурлыкал: «Ne» Туату и обнял меня за талию, всё ещё посасывая свой пакетик с кровью.

Взгляд Туату скользнул вниз, к моей руке, затем к моему лицу.

— А ему можно так делать?

От этого у меня перестал дрожать подбородок; я улыбнулась, и в груди стало тепло.

— Допустим, — сказала я. — Я сказала ему, что буду с ним встречаться, и это я поцеловала его, так что…

— Ты свихнулась, — сказал Туату, но морщинка между его бровями исчезла. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я тоже, — сказала я. — Тебе лучше пройти в гостиную и присесть. Нам нужно о многом поговорить.

— Я чувствую себя неуютно в одном доме с этим жутким любителем чая, — сказал Туату. — Пожалуйста, скажи мне, что ты, по крайней мере, заперла его в какой-нибудь фейрийской версии железа?

— Фейрийская версия железа — это железо, — сказал ему Дэниел. — Пэт проделала кое-что хитрое наверху — я не думаю, что он сможет выбраться. Она заперла его в хозяйской спальне.

Туату уставился на меня.

— Ты заперла его в комнате своих родителей?

— Мы не собираемся позволять ему распоряжаться этим местом, — сказала я, пожимая плечами. Кто-то сунул мне в руки чашку кофе, и я взяла её. Поскольку никто, казалось, не собирался идти в гостиную самостоятельно, я направилась туда сама; остальные последовали за мной из прихожей и кухни и собрались вокруг кофейного столика.

— Да, но…

— Знаю, — ответила я Туату. — Он убил моих родителей. Но сейчас всё равно для него это лучшее место.

— Ты уверена, что он не сможет выбраться?

— Ага, — сказала я, на этот раз без колебаний соглашаясь.

Возможно, мне было трудно вспомнить прошлое, то, как я жила до встречи с психами, но Атилас не смог бы вырваться из клетки своих воспоминаний, если бы оказался там. Вот почему он хранил их такими разрозненными и фрагментарными. Без сомнения, у них было желание избежать наказания, если Лорд Сэро-старший найдёт там что-нибудь, чего ему не следовало бы находить, но я также не сомневалась, что Атилас, попав в ловушку своих собственных воспоминаний, не сможет сбежать.

— Хорошо, — сказал детектив, усаживаясь. — Тогда какой у нас план?

— Я не позволю убить Сару, — сказала Северный, с шумом останавливаясь за сиденьем Туату, но на самом деле не переставая двигаться. — Добавьте это в свой план.

— Я не позволю, чтобы кого-то убили, — сказала я ей. — Больше ни одного человека.

— Если ты планируешь попасть туда, чтобы помочь им сражаться против короля, я согласен, — сказал Дэниел. — До тех пор я останусь здесь.

— Не-а, — сказала я. Это была сложная часть — или, по крайней мере, сложнее всего было заставить всех согласиться. — Нам придётся довериться Зеро, чтобы он обеспечил их безопасность, пока мы не сможем их вытащить. Это не то, что я планирую.

Дэниел уставился на меня, его карие глаза блестели, а подбородок упрямо вздёрнулся.

— Ты доверяешь Зеро сделать это? Без обид, Пэт, но ему на самом деле наплевать на всех людей, кроме тебя. Я не собираюсь доверять ему в том, что касается сохранения жизни Морганы.

— Во-первых, Моргана уже мертва. Во-вторых, Зеро действительно заботится о других людях, кроме меня, — просто это как-то выбило его из колеи, и он учится делать это снова.

Несмотря на это, я могла понять нежелание Дэниела: если бы не разговор, который состоялся у меня с Зеро несколько дней назад, я бы и сама забеспокоилась. В смысле, я всё ещё немного волновалась, потому что был очень маленький шанс, что Зеро мог решить упростить процесс и попытаться убить короля вместо того, чтобы защищать других в качестве своей первоочередной задачи. Это имело бы смысл как для той его части, которая хотела помочь, так и для той, которая просто хотела заняться делом — убийство нынешнего короля устранило бы любую опасность, которую он представлял, даже если бы это дало ему шанс убить больше эрлингов за это время.

Но несколько ночей назад я видела Зеро, которого всё ещё терзало чувство вины из-за смерти друга-человека, которого он видел мёртвым, потому что этот друг не мог ему доверять, и у меня было чувство, что эта версия Зеро — этот Зеро, который постепенно менялся с тех пор, как я его узнала, — решит остаться, защищая других эрлингов. Наших друзей.

И я должна была доверять ему, потому что больше ничего не могла сделать.

Дэниелу я сказала:

— Доверься Зеро. Или, если ты ему не доверяешь, доверься мне. Он позаботится о других… особенно в этой ситуации, он позаботится о них. Не думаю, что он сможет что-то с собой поделать.

— Что ты планируешь? — спросил он меня, не давая никаких обещаний.

Я его не виню. Я бы, наверное, тоже так не поступила на его месте.

— Я собираюсь прекратить Вызов, — сказала я. — Но мне нужно больше информации, прежде чем я смогу понять, как это сделать.

Я отхлебнула кофе и чуть не выплюнула его. На противоположном конце кофейного столика я увидела похожие выражения на лицах Северного и Дэниела и мрачно поставила свою кружку.

Блин. В следующий раз я должна буду принести кофе, независимо от иерархии или без неё.

— Это не обязательно должен быть король, верно? — спросила я. У меня была милая маленькая туманная идея, которая зрела уже некоторое время — фактически с тех пор, как я попала на арену эрлингов. Я просто не знала, как я могла бы это сделать, не привязывая себя к тому, чем не хотела быть связанной.

Я всё ещё смотрела через кофейный столик, но спрашивала больше Дэниела и Северного, чем Туату. Дэниел всё ещё нескладный, ему ещё нет и двадцати, а Северный выглядит как нечто среднее между опасно-голубой Глиндой и чьей-то босоногой тётушкой-водочницей, но, несмотря на то что Туату выглядит собранным и компетентным, он всё ещё всего лишь человек, как и я. Мы быстро учимся, но Северный и Дэниел были запредельными и должны были знать то, чего не знали мы.

— Что не обязательно должно быть королём? — спросил Дэниел. Между его бровями залегла глубокая складка, которая не исчезала с тех пор, как он взбежал по лестнице, чтобы сообщить мне, что все остальные эрлинги в доме исчезли.

— Бросание вызова… — начала я, и тут кто-то постучал в дверь бельевого шкафа.

— Если это не Паломена, вышвырни их вон! — окликнула я Даррена и Дилана, которые оба собирались открыть. — Ну такая, с чёрными косичками и внешностью викинга.

К счастью для моего недавно восстановленного дома, это была Паломена. Я увидела, как она вышла из задней части дома, чтобы присоединиться к нам в гостиной, и почувствовала неожиданный прилив облегчения. Итак, она всё ещё была жива и здорова после смерти Лорда Сэро-старшего. Это было облегчением. Если подумать, то и для неё это было так же важно.

— Поздравляю, — сказала я ей, надеясь вызвать у неё улыбку.

Она издала короткий смешок, который был пугающе похож на обычный сухой смех Зеро, и устроилась в кресле Атиласа, положив руки на колени.

— Я не буду притворяться, что не понимаю этого, — сказала она. — Я бы поблагодарила тебя, но мне не хочется быть в долгу, даже перед тобой.

— Вполне справедливо, — сказала я. — Ой, что это за проблемы? Кто может их назвать?

Она слегка застыла.

— Я пришла поздравить тебя, но если ты говорите о Вызовах, то, похоже, ты и так слишком самоуверенна.

— Теперь всё иначе, — сказала я. — Король объявил о Вызове и схватил Зеро и остальных.

Паломена медленно и задумчиво перевела дух.

— Итак, в конечном итоге, следующим королём у нас будет новый Лорд Сэро, — сказала она. — Хорошая новость, хотя не думаю, что он согласится.

— Слишком чертовски прямолинейно, — сказала я. Я также думала, что Зеро был лучшим вариантом для короля, но он хотел получить эту работу не больше, чем я, и у него должно быть право отказаться от неё. — Мы пытаемся избавить их от этого, пока они все не умерли.

— Это будет… сложно, — сказала Паломена. — Независимо от того, кто объявит Вызов, он не может быть завершён до тех пор, пока Бросившие Вызов не будут выведены из игры или не добьются успеха в их предприятии.

— Значит, эрлинги могут бросить Вызов? — это было близко к вопросу, который я задавала ранее, и я задавала его по той же причине.

— Только если они знают имя человека, которого хотят вызвать на бой, — сказала она.

— Что, если ты бросишь Вызов в то время, когда идёт другой Вызов?

— Пэт, — сказала Северный, и её глаза заблестели. — Что ты замышляешь? Может, нам попробовать позвать их по именам и устроить наш собственный Вызов?

— Это не сработает, — заметила Паломена. — Единственная подвижная фигура в соревновании — это Бросивший Вызов; он выбирает арену и вызывает претендентов. Как только они добьются успеха или умрут…

— Умрут или просто исчезнут? — спросила я.

Паломена с некоторым удивлением посмотрела на меня.

— Думаешь, что сможешь убить короля, находясь за пределами зоны Вызова?

— Не-а, — сказала я. — Северный была близка к этому — думаю, я вызову ублюдка на арену, выбранную мной самой, и посмотрю, как ему это понравится.

Глава 2

В голосе Паломены звучало недоверие.

— Тебе известно имя короля?

— Не, я всё ещё работаю над этим. У меня есть пара друзей, которые знают, что нужно искать — один из них уже занимается этим делом, а со вторым я собираюсь сегодня встретиться.

— Это я, — сказал Туату, кивая ей. Обращаясь ко мне, он спросил: — Ты говоришь о слегка криминальном тритоне как о другом друге? Потому что, если это так, я хотел бы, чтобы ты знала, что…

— Он хакнул тебя, не?

Туату замер, затем раздражённо посмотрел на меня.

— Так вот что он сделал с моим телефоном? С тех пор, как он загрузил на него те файлы, прошла целая неделя, и я предупреждаю тебя, Рут…

— Не, скорее всего, это просто из-за всей информации, которую он мог там разместить, — сказала я. Я бы не стала утверждать, что Маразул мог взломать союзника, но он знал, что Туату был союзником Зеро, а Зеро был тем человеком, которому он определённо не хотел перечить. — Кажется, её там дофига. Ты пробовал включить и снова выключить свой телефон?

Туату выстрелил в меня злобным взглядом.

— Мой телефон достаточно старый, чтобы никогда больше не включиться, если я его выключу.

Я не смогла сдержать улыбки.

— Спорим, это взбесило Маразула!

— Не понимаю, как ты собираешься достать имя короля, независимо от того, сколько у тебя друзей, — без обиняков перебила Паломена. — И всё же, как говорят в армии, когда Питомец кусается…

— Что говорят в армии? — спросила я, широко раскрыв глаза.

— Давай просто скажем, что ты оказала довольно большое влияние на нашу культуру, — сухо сказала она. — Особенно в последнее время. Ты же понимаешь, что я никоим образом не могу быть в этом замешана, не так ли?

— Ага, — сказала я. — До тех пор, пока ты не начнёшь стучать на нас…

— В настоящее время я не нахожусь под непосредственным наблюдением, — сказала Паломена. — Я также не явлюсь предметом обсуждения, особенно более агрессивного характера, теперь, когда Лорд Сэро-старший больше… не заинтересован в разбирательствах.

— Короче, вежливый способ сказать о том, что кто-то помер, — прямо сказал Дэниел.

— Есть ещё другие заинтересованные стороны, но пока они заняты другими делами, я не могу отчитываться перед ними.

— Хочешь сказать, что тебе не нужно отчитываться перед королём, пока он на арене?

Паломена склонила голову в поклоне.

— Пока он участвует в какой-либо деятельности, я не могу сообщить ему о своих подозрениях или осведомлённости. Когда он не занят другими делами, моей обязанностью, конечно, будет сообщить ему, что другая сторона пытается выяснить его имя.

Туату уставился на неё, потом перевёл взгляд на меня.

— О боги, — сказал он. — Они все такие?

— Вот, что происходит, когда у тебя начальник, которого никто не любит, — объяснила я. — Я пыталась рассказать тебе о Маразуле, не?

— Да, но… — он замолчал. — Это не очень-то продвинет нас вперёд, и мне не нравится обсуждать это с кем-то в комнате, кто формально не на нашей стороне.

— Разумно, — согласилась Паломена. — У тебя есть какие-нибудь распоряжения для меня, Пэт?

На этот раз я была единственной, кто уставился на неё.

— Тебе нужны распоряжения?

— Между нами всё ещё есть соглашение, — напомнила она мне. — Оно не было расторгнуто после смерти отца моего господина. Мне всё ещё разрешено быть полезной, так что, если я смогу быть полезной, обязательно дай мне знать.

— Я запомню, — сказала я с благодарностью.

Я бы угостила её печеньками или пироженками, чтобы она взяла их с собой домой, но до сегодняшнего дня мы были заперты в доме, так что у меня не было возможности сходить в магазин за продуктами для выпечки. Из-за того, что буньип разворотил половину кухни и её пришлось восстанавливать заново, у меня тоже не было возможности последний день или два.

Вместо этого я снова проводила Паломену к выходу через дверь бельевого шкафа. В конце концов, это была моя работа, даже если только один из моих психов был ещё жив и мог оценить её. Этот конкретный псих всё ещё сосал свой пакетик с кровью, когда я вернулась и снова плюхнулась на диван, но он немного подвинулся, чтобы положить руку на спинку моего сиденья.

— Н хочу тратить время на погоню за именем, которое мы, вероятно, никогда не сможем узнать, пока Моргана застряла там с королём, — сказал Дэниел, как только я села. — Знаю, ты доверяешь Зеро, Пэт, но ты действительно думаешь, что можешь доверить ему чью-то безопасность? Кого-то, кроме тебя?

Было ещё много вещей, в которых я не доверяла Зеро. Я всё ещё хотела, чтобы он был таким, каким он не был. Но это была единственная вещь, в которой я была уверена, прямо здесь и сейчас.

— Ага, — сказала я. — И даже если бы это было не так, Атилас прав: нет никакого способа вмешаться в Вызов. Полагаю, Лорд Сэро последние десять лет ждал, когда начнутся Испытания Эрлингов; он бы уже давно оборудовал свой подручный маленький дверной проём в Испытания в своём доме на случай, если ему понадобится подкрепление, как и всегда. Ты слышал Северного и Паломену. Нам гораздо больше повезёт, если мы попытаемся создать свою собственную арену и отправить на неё короля, когда узнаем его имя.

— Как ты собираешься избежать участи становления королём в таком случае? — спросила Северный. — Если тебе удастся вызвать его — если ты сможешь убить его — ты станешь следующим королём.

— Не знаю, — честно призналась я. Я не могла избавиться от ощущения, что мы что-то упускаем — какую-то ниточку, которая не была натянута достаточно туго, чтобы её заметили. — Надеюсь, что мы сможем найти эрлинга, который действительно хочет стать королём и будет хорошим кандидатом. Если мы сможем, я возьму их с собой на арену.

— У нас нет времени ждать, — сказала Северный.

Дэниел кивнул, и Туату сказал:

— Каждый минуту, которую они находятся там, их могут убить.

— Знаю, — сказала я. — Посмотрим, смогу ли я получить помощь в поиске другого эрлинга, пока мы пытаемся найти имя короля, но, если мы не сможем, мне просто придётся забрать короля с арены без чьей-либо поддержки.

Возможно, я смогла бы найти способ перестать быть королём — если бы, как указала Северный, мне действительно удалось победить нынешнего короля. Не похоже, что ему можно было позволить остаться королём, когда он всё ещё активно пытался убивать людей. Позже мы могли бы решить, кто станет королём.

— Предвестник может убить короля, — доверительно сообщил Лес, стоявший рядом со мной.

На этот раз мне удалось не подпрыгнуть. Я взглянула на него и спросила:

— Чегось, ты предлагаешь пойти со мной?

— Быть королём — хитрое дело, леди, — сказал он. — Тебе следует быть осторожной. Тебе следует прихватить с собой много уловок.

— Ты не пойдёшь на арену одна, — сказал Джин Ён, наклоняясь вперёд, чтобы положить свой пустой пакет из-под крови на кофейный столик. — Tangyeonhaji, многие из нас пойдут с тобой.

— А что, если кто-нибудь из вас убьёт короля? — спросила я. — Неужели и вас в конце концов заставят быть королём?

— Нет, — сказала Северный с холодной улыбкой. — Нас бы казнили. Никому не позволено вмешиваться в процесс отбора.

— Ну да, вижу, как хорошо это сработало, — кисло сказала я. — Если так пойдёт и дальше, то мы с Лесом — единственные, кто сможет убить короля, не нарвавшись на неприятности.

— Да, — сказала она. — У тебя не так много хороших вариантов, если ты не хочешь быть королём.

— А что, если предвестник убьёт короля?

— Тогда предвестник выбирает следующего короля, — ответила она.

— Я бы предпочёл, чтобы Пет была королём, а не тот придурок, который у нас уже есть, — сказал Дэниел.

— Большое спасибо, — сказала я.

— Итак, каков наш план? Ничего не обещаю — я всё ещё думаю, что нам следует сосредоточиться на том, чтобы вытащить остальных, — но что ты хочешь сделать?

— Две вещи, — сказала я. — Нам нужно узнать имя короля, и нам нужно найти арену, которая даст нам наибольшее преимущество.

— И ещё одного эрлинга, — твёрдо сказал Джин Ён.

— Ага, но это не само собой разумеется, а просто приятный бонус, — сказала я.

Дэниел медленно произнёс:

— Тебе нужно что-то уединённое для арены, верно? Уединённое, но связанное с Между, так что ты можешь проделывать свои штучки с Между там, где никто другой не увидит и не пострадает.

— Или не помешает сделать то, что должно быть сделано, — согласилась я. Я всё ещё была категорически против того, чтобы убивать короля и становиться следующим королём по умолчанию, но я надеялась, что, по крайней мере, смогу захватить его в плен и проследить, чтобы правосудие какого бы рода оно ни было — восторжествовало.

— Тогда почему бы не воспользоваться Речкой Хобарта? В смысле, подземной частью, она находится под Хобартом, так что никто случайно туда не забредёт, к тому же он напичкан Между. Там есть текущая вода, но, вероятно, его недостаточно, чтобы дать королю больше власти, чем у него было бы в любом случае, и ты сможешь получить доступ к каждой частичке Между.

— Он тоже может использовать Между, — сказала я с тревогой в голосе.

Когда я была ребёнком, я много раз бывала в подземной части речки, и воспоминание о её тихой, умиротворяющей силе поразило меня внезапным осознанием: река была не просто Между, она была пронизана магией. У меня всё ещё было слишком много воспоминаний, которые я только начала вспоминать, и, вспоминая, я не понимала того, чего не понимала в то время, когда происходили сами события. Ручеёк был одной из тех вещей, которые я теперь понял в свете своих новых воспоминаний.

— Думаешь, он бывал там раньше? Было бы неплохо, если бы мы знали это место лучше, чем он, а я была там всего несколько раз, прежде чем они закрыли пешеходные экскурсии. Сейчас я вспоминаю магию, заключённую в стенах, — не думаю, что тогда я понимала, что это такое.

Дэниел пожал плечами.

— Я бы никогда не подумал, что раньше король бывал в Хобарте, не говоря уже о том, чтобы сидеть в одном из здешних домов, как профессор литературы в университете, но он там был.

— Ага, — мрачно согласилась я. — Мне кажется, что мы не можем принять это на веру.

— Мы будем готовиться к худшему, — сказал Джин Ён. — И я буду рядом, чтобы укусить его, если понадобится.

— Становишься брезгливым, да? — спросила я его. — Ты был не прочь перегрызть горло тому золотому лошку.

— Да, но я был зол, — объяснил он. — Мне не нравится есть мусор.

Это заставило меня улыбнуться, ослабив узел беспокойства в моей груди.

— Что, люди самые вкусные? Как тебе такая ирония?

— Каждый хочет того, чего не может получить, — пробормотал он. — Конечно, человеческая кровь более сладкая.

— Тогда повезло, что я разделалась с отцом Зеро, а не ты, — сказала я. Упоминание Зеро немного отрезвило меня.

Я знала, что он заботится о других — я должна была верить, что он позаботится о них, — но не иметь возможности помочь им самой оказалось намного тяжелее, чем я предполагала. Этот дискомфорт продолжал выплёскивать на поверхность моего сознания нежелательные мысли: неприятные, безрадостные мысли о том, что, возможно, я не могу доверять Зеро так же полностью, как, по моим заверениям, могу доверять другим. Я отогнала эти мысли, потому что, если бы я была неправа, то рухнуло бы гораздо больше, чем любая надежда на то, что я когда-нибудь смогу доверять Зеро: исчезли бы жизни. Жизни, о которых я заботилась, — жизни, о которых заботились люди, о которых я заботилась.

— Хорошо, — сказал Дэниел, отвлекаясь от своих мыслей в удивительно подходящий момент. Остальные ликантропы, должно быть, ждали, что он что-то скажет — решит что-то — потому что все они, казалось, немного расслабились. — Пока что мы тебе доверяем — всё равно я больше ничего не могу сделать. Просто дай мне какое-нибудь полезное занятие, чтобы я мог быть чем-то занят, ладно?

— Кажется, ты сможешь помочь нам разведать реку, — сказала я. — Пойдём со мной и Джин Ёном и покажешь нам, что ты знаешь. Прошло несколько лет с тех пор, когда я в последний раз была там.

— Мы начнём первыми, — сказала Северный, и её юбки нетерпеливо развевались на ветру. — У нас есть записи, которые нам прислали люди. Мы можем отнести их тритону и попросить о помощи — ты хотела, чтобы мы поискали среди них человеческое имя?

— Ага, — сказала я. — Туату знает, он искал такое же имя. Я хочу, чтобы Маразул также проверил это имя в человеческом Инете, так что убедитесь, что он знает, как это сделать. Есть ещё кое-кто, кто мог бы помочь, но я не хочу звонить ему без крайней необходимости. У меня такое чувство, что это одноразовая услуга, и я не хочу тратить её впустую.

Джин Ён бросил на меня взгляд, когда Северный направилась к двери в сопровождении Туату: он был вопросительным и слегка опасливым.

— Не надевай свой лучший костюм, — предупредила я его и заметила на его лице едва заметное выражение недовольной покорности судьбе. — Река не самая чистая, и, поскольку в эти дни она перекрыта, нам, вероятно, придётся добираться до неё по ливневой канализации в районе Коллинз-стрит. Дождя сейчас нет, так что это должно быть довольно безопасно, но я не думаю, что там будет по-настоящему чисто.

Джин Ён пробормотал что-то о сырости, но больше не жаловался. Дэниел только кивнул, и ликантропы, как будто все они были настроены на одну неслышимую и невидимую волну, начали перемещаться по комнате.

— А что насчёт старика? — спросил Джин Ён. — Может, ты оставишь его в покое? Я ему не доверяю.

— Я тоже ему не доверяю, но не думаю, что он быстро избавится от того, что я с ним сделала. Может, Лес сможет… блин, куда он теперь делся?

Я заглянула на кухню, чтобы посмотреть, не исчез ли там старый сумасшедший дядька, но меня отвлекло жужжание телефона, прижатого к бедру.

Я вытащила его из кармана и сняла трубку, чтобы услышать голос Детектива Туату, который говорил, как будто через кастрюлю:

— Рут? Северный просила передать, что у нас есть… прости, ты сказала брауни?

Последовала пауза, которая тоже звучала так, словно её пропускали через кастрюлю, прежде чем я снова услышала его голос.

— Северный говорит передать тебе, что здесь брауни, которые следят за домом: она заметила их, когда мы уходили. Надеюсь, что будет тебе полезно.

Я взглянула на Джин Ёна, который с горящими глазами начал что-то бормотать себе под нос, затем на Дэниела, который выглядел мрачным.

— Ага, думаю, это полезно, — сказала я. — Не знаю почему, но, похоже, у этих всё так и есть. Ой! У тебя снова заработал телефон!

— Ненадолго, — сказал он — или, во всяком случае, начал говорить. Звонок прервался прежде, чем он успел закончить предложение. Я услышала короткий шаркающий звук, как будто в кастрюле собралось несколько человек, которые толкали друг друга, а затем раздался гудок.

— Хорошо, — сказала я Джин Ёну, который развязывал галстук. — Северный и Туату, очевидно, заметили, что брауни следят за нашим домом. Что ты знаешь о брауни?

— Брауни принадлежат королю, — коротко ответил Дэниел. — Шпион в каждом доме, что-то типа того. Они прекрасно готовят, убирают и делают бомбы из всего, что могут раздобыть на кухне и в саду. Великолепно умеет подслушивать под дверями и накладывать следящие заклинания в носки, и очень хорошо знают, как убить кого-то и зачистить место преступления, как будто их там никогда и не было.

— Блин, — сказала я, широко раскрыв глаза. — Думала, что брауни должны быть полезными маленькими домашними тушками.

— Очень полезными, — сказал Джин Ён, снимая галстук. — Очччень полезными. Я не буду надевать галстук, они меня задушат.

— Как ты думаешь, они нападут на нас, если мы выйдем?

Он пожал плечами.

— Kurol su isseo. Я предпочитаю быть готовым. Возможно, они просто последуют за нами.

— Скорее всего, они последуют именно за тобой, — сказал мне Дэниел. — Похоже, король хотел быть в курсе того, что ты делаешь, прежде чем принять вызов, и не отозвал своих собак.

— Мы всё равно пойдём на улицу, — сказала я Дэниелу. — Сначала мы с Джин Ёном: они могут последовать за нами, если им так хочется.

Джин Ён приподнял бровь.

— Это всё усложнит. Может, нам заманить их куда-нибудь и убить? Если они узнают, что мы пытаемся сделать…

— Не-а, — сказала я, ухмыляясь. — Мы идём не искать имя и место для драки, мы идём на свидание.

Другая его бровь приподнялась.

— Сейчас? Мы идём на свидание прямо сейчас?

— Сейчас немного странное время для свиданий, — запротестовал Дэниел, который быстрее меня понял, что я имею в виду, чем Джин Ён. — А они ничего не заподозрят?

— Если и есть что-то, что я знаю о большей части запредельных, так это то, что они не склонны много думать о человеческих эмоциях. Как ты думаешь, большинству запредельных придёт в голову, что мы беспокоимся о наших друзьях, или, по-твоему, они подумают, что мы просто испытываем облегчение от того, что мы здесь и в безопасности, а не в Вызове с другими?

— Хорошая мысль, — сказал Дэниел после недолгого раздумья. — И они брауни, так что наверняка привыкли видеть, как люди поступают по-человечески.

— А как насчёт вампиров?

— Кажется, они привыкли к тому, что вампиры одержимы людьми, — сказал он. — Это происходит постоянно: вампир замечает человека, который ему нравится, и затем проводит остаток своей жизни, преследуя его.

— По крайней мере, мы не мочимся на дома наших подруг, — холодно сказал Джин Ён.

— А ещё мы их не кусаем, кровавая отрыжка.

Джин Ён слегка заулыбался.

— Ты не смог бы, даже если бы захотел. Ты бы тоже превратил свою девушку в собаку. Мне может понравиться кусаться, если я захочу, и…

— Мы не собираемся обсуждать укусы! — поспешно сказала я. — Мы собираемся обсуждать брауни и то, как наилучшим образом использовать их, чтобы они следовали за нами. Что вы думаете? Они последуют только за мной и Джин Ёном или за всеми нами?

— Они пошли за Северным и Туату? — спросил Дэниел, отводя раздражённый взгляд от всё ещё самодовольного лица Джин Ёна. — Это кое-что да значит. Брауни действительно хороши в импровизации, когда дело доходит до того, чтобы сосредоточиться на своей цели или убить её, но обычно они слепы ко всему остальному.

— Верно, — сказала я. — Что ж, я спрошу детектива, а вы можете собираться на выход. Если мы с Джин Ёном не сможем проверить речку, то это придётся сделать вам.

Дэниел только кивнул, но взгляд Джин Ён сразу же остановился на мне, его глаза сузились.

— Тебе тоже следует подготовиться.

Я направилась прямиком к лестнице, прижимая телефон к уху, но Джин Ён, который, очевидно, слышал, что с другой стороны не было слышно ни звука, не был одурачен.

Его глаза следили за мной сквозь перила, пока я поднималась по лестнице, и он твёрдо сказал:

— Это свидание.

— Лады, но я не буду краситься и у меня нет одежды для свидания, — крикнула я в ответ.

— Я уже принёс её тебе!

Блин, и вправду принёс. Я должна была сразу помешать ему украсть её, и я бы предпочла сразу отнести её обратно в магазин после окончания нашей работы, но Джин Ён только пожал плечами, когда я спрашивала, где чек, и в конце концов я сдалась. Моя одежда по-прежнему висела в глубине шкафа: тёмно-коричневые кожаные брюки, замшевая куртка на подкладке из синего шёлка и простая рубашка с воротником-стойкой из жёлтого атласа, которые стоили больше, чем все остальные мои вещи, вместе взятые. Они были слишком хороши, чтобы их носить, особенно куртка и рубашка, поэтому я никогда их не надевала.

Я тоже не планировала надевать их сегодня, но, когда я, блин, примерила кожаные брюки — они ведь были из кожи и должны были выдерживать по крайней мере столько же, сколько мои джинсы, верно? — Они так хорошо сидели и казались такими приятными на ощупь, что я решила также примерить и атласную рубашку. На ощупь она казалась гораздо менее прочной, но выглядела гораздо приятнее, чем я ожидала, когда бросила осторожный взгляд в зеркало. Несколько минут я колебалась перед своим отражением и чуть было снова не сняла всё. У меня не было хороших туфель, и даже если бы у меня были хорошие туфли, я бы их не надела: на высоких каблуках драться нельзя.

Ну, может быть, у вас и получится. У меня нет. Как и умение держать себя в руках, высокие каблуки — навык, требующий практики, а у меня никогда не было возможности попрактиковаться.

Но когда я натянула свои потрёпанные ботинки с мрачной мыслью о том, что они вряд ли будут соответствовать моему наряду, тёмные, поношенные по моде коричневые кожаные брюки идеально сочетались с моими выцветшими чёрными ботинками, видавшими виды в боях.

Я с сомнением посмотрела на себя в зеркало, прекрасно осознавая элегантность шёлковой рубашки, заправленной за пояс моих брюк, которые гораздо больше подходили к тому, что я привыкла носить.

Смотрелось хорошо. К тому же выглядело опасно, как будто один-единственный порез лезвием где-нибудь в районе живота мог мгновенно привести к моей смерти. Это была совершенно не та рубашка, которую можно было надеть на улицу, если я собиралась с кем-то подраться.

С другой стороны…

— Блин, — пробормотала я, впервые в жизни уделив время тому, чтобы просто посмотреть на себя. Если избивание брауни было не в моде, я собиралась ввести её, потому что жёлтый шёлк шёл мне так, как я бы никогда не подумала, если бы была человеком, способным по внешнему виду одежды определить, подойдёт она мне или нет.

Даже если бы я не собиралась её носить, было бы неплохо показать Джин Ёну, какой у него хороший вкус. Может быть, даже узнать, понравилось ли ему.

Я попыталась дозвониться до Туату, когда по пути проверяла, Атиласа, но вместо этого позвонила Северному, но звонок не прошёл. Она ответила сразу, и я смогла утешить себя информацией о том, что ни за кем из них не следят.

Похоже, брауни ждали только меня и Джин Ёна.

Атилас был так же неподвижен и неестественно неподвижен, как и раньше, когда я повесила трубку и вышла из комнаты. Тем не менее, когда я спустилась вниз, то с облегчением увидела, что Шантель сидит на диване и выглядит совсем как человек, в то время как остальные ликантропы были в своих волчьих обличьях.

— Если старый любитель чая спустится по лестнице, я убегу, — предупредила она меня.

— Лады, — сказала я. — В любом случае, драться с ним бесполезно. Ты остаёшься одна?

— Так говорит босс, — сказала она, но, похоже, это её не беспокоило.

Ликантропы ушли, а Джин Ён всё ещё возился с верхней пуговицей — судя по виду, пытался решить, застегивать её или нет. Он заметил меня в зеркале, затем оставил пуговицу в покое, повернулся и посмотрел на меня как следует.

— Ах, — произнёс он с глубоким удовлетворением. — Я знал, что так будет лучше всего.

— Это слишком приятно носить, — сказала я, поражённая и слегка затаившая дыхание от такого удовлетворения.

Я уже начала раскачиваться на правой ноге и повернулась, когда говорила это, но Джин Ён схватил меня за руку и потянул к двери.

— Никаких переодеваний, — твёрдо сказал он. — Мы пойдём прямо сейчас и будем встречаться.

— Ладно, но, если меня пырнут из-за недостаточной защиты, я пну тебя по голени.

— Я никому не позволю пырнуть тебя, — сказал он, отпуская мою руку, когда мы выходили во внутренний дворик. — А если она испортится, я куплю ещё одежды.

— Большое спасибо, — пробормотала я себе под нос, и мы вышли на улицу.

***

Мы дошли до конца улицы, прежде чем увидели брауни. Если бы я не могла ощутить скопление нарушения Между, я бы не смогла сказать, что они там были; маскировка школьников, которую они сейчас надели, была столь же плотной, сколь и хорошо выполненной. Не думала, что это были чары фейри, потому что к этому времени я уже была с ними довольно хорошо знакома, и эта мысль привела меня к ещё одной неприятной мысли о том, что, вероятно, в заклинаниях и магии было столько же различий, сколько и в диалектах. До сих пор у меня был слишком небольшой опыт в этом деле.

— Ты их видишь? — спросила я Джин Ёна вполголоса. — Эти мелкие подлые ублюдки хороши в этом.

— Мм, — пробормотал Джин Ён утвердительно. — Я чувствую их запах. Их много — около двадцати.

— Пока мы остаёмся в общественных местах, с нами всё будет в порядке, верно?

— Они любят делать свою работу в помещении, где тихо, — сказал он. — Не потеряемся ли мы от них в толпе, когда войдём в торговый центр?

— Не-а, — сказала я. — Не хочу, чтобы они слишком рано узнали, что мы их раскусили, по крайней мере, до тех пор, пока нам действительно не понадобится сбежать. Пусть следят за нами и думают, что мы просто встречаемся. Всё, что нам нужно сегодня сделать, — убедить брауни, что мы ничего особенного не замышляем, и, может быть, сходим в библиотеку. Мы отправимся к реке, если представится такая возможность.

— А что в библиотеке?

— Для начала, старые газеты, — ответила я. — То, чего нет в компах. Мы можем немного покопаться в них и посмотреть, может, там найдётся что-нибудь, что нам поможет.

— Это не то слово, — недовольно сказал Джин Ён. Он повторил это так, как будто говорил о тухлом яйце: — «Покопаться».

— Нам, наверное, тоже не стоит сейчас идти через Между, — мрачно сказала я, игнорируя его. Чтобы добраться до центра Хобарта, потребовалось бы больше времени, если бы мы шли пешком или ехали на автобусе — я привыкла к лёгкости перемещения между городами и сокращению расстояний, даже если это делало вас более уязвимым для странных и нечеловеческих угроз.

— Мы поедем на автобусе, — величественно заявил Джин Ён, а затем отказался бежать к автобусу, который как раз подъезжал к остановке примерно в тридцати метрах от нас.

Вместо этого он неторопливо подошёл, всё это время не сводя глаз с водителя автобуса, и по-королевски поднялся в салон, даже не поблагодарив его.

— Спасибки, — поспешно сказала я водителю автобуса, но он, казалось, меня не услышал.

Не уверена, что он даже спросил у шумной компании фальшивых школьников, есть ли у них билеты — он определённо не предупредил их, что они должны быть в школе, а это было не в характере большинства водителей этого маршрута.

К счастью, кратковременное вампирское опьянение водителя, похоже, не помешало ему вести машину, потому что через мгновение мы снова были в пути, направляясь к центру города и стараясь не выскальзывать из виниловых сидений на каждом ухабе. По крайней мере, у Джин Ёна, похоже, были проблемы с тем, чтобы сидеть ровно — мои кожаные брюки гораздо лучше держали, и я могла спокойно улыбаться, наблюдая, как он изо всех сил старается сидеть прямо на своём сиденье, пока автобус нас подбрасывает.

Он выглядел гораздо менее дружелюбным и более раздражённым, когда в последний раз поднялся со своего места и направился в переднюю часть автобуса. Я последовала за ним, открыто улыбаясь, и мы оказались между Китайским рестораном и пекарней на Элизабет-стрит, выходящими на торговый центр.

Позади нас группа брауни вывалилась из автобуса, толкая друг друга и производя впечатление школьников, что заставило Китайца, высунувшегося из окна ресторана, ухмыльнуться.

— Кажется, нам лучше поторопиться, — тихо сказала я Джин Ёну. На улице было не так уж много людей, и мне не понравилась идея о том, что брауни будут толпиться вокруг нас, когда мы будем идти по дороге, учитывая, что Дэниел охарактеризовал их как изобретательных убийц.

Однако они не толпились вокруг нас; они просто следовали за нами, милые и естественные, правдоподобно неприятные, но не вызывающие отвращения.

— Думаю, что они будут очень внимательно следить за нами — сказал Джин Ён.

— Мне тоже так кажется, — сказала я, не сводя глаз с торгового центра, который теперь был прямо через дорогу. — А что они будут делать, если мы выйдем из торгового центра? Кучка школьников, следующих за двумя людьми, будет заметна, а мне кажется, что они не хотят, чтобы их замечали.

— Они последуют за нами… но, возможно, не все.

— Тогда сначала в библиотеку, — сказала я. — Но она открывается только в одиннадцать.

— Очень хорошо, — сказал он, быстро оглядывая торговый центр. — Тогда чем мы будем заниматься до этого? Что делают на первом свидании?

— Без понятия, — сказал я, уставившись на него. — Думала, ты знаешь! Я ни с кем раньше не встречалась!

— Я тоже ни с кем не встречался, — сказал он, задрав нос.

— Ага, но ты и раньше встречался с женщинами, так что…

Я остановилась, потому что он смотрел на меня с выражением, похожим на абсолютное недоумение.

— Это было для еды, — сказал он. — Всё, что нам было нужно, — это тихое место, с не слишком ярким освещением.

— Блин, — сказала я. — Мне следовало провести кое-какие исследования, прежде чем мы вышли. Для начала, я должна была держать тебя за руку — это ведь нормально, верно?

Произнося это, я переплела свою руку с его, переплетая наши пальцы. Сначала прохладная и расслабленная, его рука крепче сжала мою и стала тёплой от одного вздоха к другому.

— Мне нравится, — сказал Джин Ён. — Мы будем идти, пока не поймём, что делать. Думаю, \ правил нет.

— Хорошо, — сказала я. — Ну, это значит, что мы можем делать всё, что захотим, верно?

Джин Ён задумался, затем решительно кивнул.

— Я хочу поцеловать тебя вон там, под деревьями.

— Уверена, что это то, что привлечёт внимание многих людей, и не только брауни, — сказала я, стараясь казаться спокойнее, чем я себя чувствовала. — Мы где-нибудь выпьем и прогуляемся на солнышке или ещё что-нибудь.

Это было почти так же опасно, как шёлковая рубашка, когда я надевала её, — тот момент, когда я просто гуляла с Джин Ёном, держась за руки, и чувствовала солнечные лучи на своих плечах. Я бы подумала, что он не почувствовал опасности ситуации, когда я подняла глаза и увидела возвышенное самодовольство на его лице, если бы не заметила, как его глаза метались из стороны в сторону из-под ресниц. Джин Ён, хотя и явно наслаждался происходящим, в то же время был очень хорошо осведомлён об окружающем нас мире.

А ещё он, похоже, был очень хорошо осведомлён о блинчиках, потому что, когда мы проходили мимо симпатичной маленькой блинной на Коллинз-стрит, он бросился прямиком в неё, потянув меня за собой. В смысле, меня тоже не нужно было тащить.

Мы сели за столики на улице, чтобы подольше погреться на солнышке, и чтобы брауни было легче нас заметить. Раз уж у нас не было возможности заняться чем-то другим, кроме как сходить в библиотеку, я хотела, по крайней мере, получить шанс выяснить, как брауни манипулируют Между так эффективно, что я до сих пор не могла разглядеть их правильную форму.

Итак, мы ели блинчики, пока Джин Ён грелся на солнышке и ловил восхищённые взгляды окружающих, а я позволила себе поплавать в тёплом мареве от блинов, чтобы сосредоточить своё внимание на брауни. Мне не на что было смотреть, и потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я мало что могу увидеть, потому что брауни взяли и сплели в Между такую филигранную магию, что их появление почти незаметно перешло из мира людей в мир За.

— Вот же блин, — пробормотала я, и ещё раз откусил блинчик. — С таким же успехом можно было завернуть их лица в зачарованную плёнку!

— Не знаю, что это значит, — сказал Джин Ён.

— Это значит, что я должна научиться этому, — сказала я, откидываясь на спинку стула и опираясь на его руку, как будто мы действительно были на свидании. Это было удобно, и он, должно быть, немного согрелся ради меня, потому что, несмотря на опасность в соковом баре напротив нас, мне почти захотелось спать.

Я воспользовалась этой сонливостью как предлогом, чтобы положить голову на плечо Джин Ёна, и открыла свой взор частицам Между, которые я изучала, — той филиграни Между, которая была тоньше, чем всё, что я видела раньше, и которая заставляла магию сплетаться воедино, пока оно не стало само собой разумеющимся во что-то совершенно другое.

Как и в случае с другими вещами, спрятанными в Между, как только я смогла увидеть, что что-то спрятано, и с помощью чего это было спрятано, я начала видеть брауни. На краткий миг у меня действительно появилось представление о том, как они могут выглядеть на самом деле.

Сначала я увидела длинные, ловкие пальцы с широкими подушечками на концах, затем запавшие, настороженные глаза и приоткрытые рты, каждый из которых выглядел так, словно был готов пожаловаться директору школы на что-то, что, по их мнению, было неприемлемо для маленького Джонни. Если бы мне нужно было хоть одним словом описать то чувство, которое я испытывала, когда смотрела на них, это было бы досада.

Я прижалась чуть ближе к паутине, которую они соткали вокруг себя, надеясь увидеть, что именно они сделали, чтобы спрятаться, но тут пальцы Джин Ёна предупреждающе сомкнулись вокруг моих.

— Они неудобные, — услышала я его голос и осторожно и тихо отодвинулась.

— Подозрительные маленькие придурки? — пробормотала я себе под нос.

— Что ты делала?

— Любопытствовала, что они делали с Между, — ответила я. — Они не используют Между, как обычно делают запредельные, они используют его скорее больше как… Не знаю, как я? Это действительно трудно увидеть, но я думаю, что смогу понять, как они это делают.

— Почему ты желаешь узнать?

— Потому что, конечно, тоже смогу так делать, — сказала я, глядя на него снизу вверх. — Иногда полезно иметь возможность прокрасться в какое-нибудь место и спрятаться, не заходя внутрь, ухмыляясь всем своими острыми вампирскими зубами, чтобы предупредить их не нападать.

— Гораздо веселее улыбаться людям, — сказал Джин Ён, шмыгая носом. — Ты… ты слишком умная.

— Нет, мне просто нравится знать, как всё работает, — сказала я. — Никогда не знаешь, когда это пригодится. Полагаю, хищникам это не так уж и нужно, но…

Он удивил меня, пожав плечами.

— Даже хищники могут умереть, — сказал он. — Мы умираем, потому что верим в свою силу и свирепость. Или мы умираем, потому что гнев или голод берут верх над разумом.

— Это самое классное в вампирах, — сказала я, улыбаясь ему. — Ты всегда зол, или голоден, или влюблён, и это всегда на сто процентов, что бы это ни было. Вы — большие, беспорядочные сгустки эмоций, но вы не пытаетесь притворяться, что это чья-то проблема.

— Я очень аккуратный, — холодно ответил Джин Ён, но я заметила, как в его глазах промелькнуло веселье, прежде чем он отвёл взгляд. У меня сложилось впечатление, что он был очень доволен. — Сейчас мы пойдём в библиотеку.

Так что мы взяли брауни с собой в библиотеку. Не то чтобы они знали, что мы ищем — блин, да и мы сами не знали точно, что ищем, если уж на то пошло. Благодаря раннему расследованию, проведённому Туату, у меня была хорошая хронология, но даже на то, чтобы просмотреть эту хронологию, ушло бы некоторое время: коллекция местных газет в библиотеке была обширной и очень маленькой по размеру.

Мы заняли один столик, а все брауни столпились за другим, в другом конце второго этажа библиотеки. Не знаю, копировали ли они нас или просто имели представление о том, что нужно делать, когда вы должны заниматься в библиотеке, но они разложили несколько открытых книг по столу, а затем в основном швыряли друг в друга скрепками и ручками.

Точно так же, как они следовали за нами по улице, они были достаточно дикими, чтобы в них можно было поверить, но не настолько разрушительными, чтобы удостоиться нескольких предупреждающих взглядов со стороны библиотекарей. Они были очень хороши в своём деле.

Настолько хороши, что я почти забыла о их существовании, пока листала старые газеты. И к тому времени, когда мы были готовы идти домой, поскольку за три часа, что мы листали старые газеты, мы почти ничего не узнали, я была почти потрясена, обнаружив, что они толпятся у нас за спиной, но держатся достаточно далеко, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Будет забавно посмотреть, что они придумают завтра, — сказала я Джин Ёну.

А пока мы могли бы потратить немного больше их времени, остановившись выпить чай с шариками по дороге домой.

Глава 3

Той ночью мне приснился Зеро. Когда я проснулась, я мало что запомнила из этого сна; только один-два отрывка разговора в темноте: Зеро, грубый, но не совсем холодный, говорит:

— Нет. У тебя уже есть работа.

— Я могу сделать и то, и другое, — произнёс голос, который я опознала как голос Морганы.

— Это слишком опасно.

— Я уже мертва.

— Благодаря этому ты можешь выполнять работу, которая мне от тебя нужна, — произнёс голос Зеро, знакомый в своём раздражении, и остаток сна улетучился из моей памяти, потому что вместо него заговорила Эзри.

Во мне, возможно, таилась маленькая надежда, что она тоже жива и каким-то образом находится в том же месте, что и Зеро и остальные, но её голос звучал совсем по-другому. Такой механический и компьютеризированный.

— Быть мёртвой не так плохо, как говорят люди, — сказала она. — У меня даже все пальцы на месте!

— Нет худа без добра, — послышался голос Эбигейл. — И оно, вероятно, будет незабываемым.

Я проснулась, а её голос всё ещё звучал у меня в ушах, и Джин Ён был рядом со мной. К этому моменту просыпаться в объятиях тёплого вампира уже вошло у меня в привычку, но поскольку в эти дни мы все спали в гостиной, это не выглядело таким уж скандальным — или опасным — как могло бы показаться в противном случае. В смысле, какая может быть романтика, когда вокруг вас храпят три ликантропа, а один тявкает во сне, дёргая лапами.

Я могла бы посочувствовать тем, кто тявкает во сне. Я, вероятно, и сама занималась чем-то подобным до того, как проснулась. Мои изменчивые сны вызывали у меня неуверенность и дискомфорт, и желание ещё раз прослушать запись человеческой группы, которую мы услышали через нашу частную сеть. Я предполагала, что это были последние мгновения жизни моих друзей-людей, и я изо всех старалась не слушать, что происходило в то время, но теперь, когда я задумалась об этом, я не была уверена, что это соответствовало тому, что я видела и слышала в воспоминаниях Атиласа.

Вероятно, причина заключалась в сочетании того, что я отгораживалась от всего и этого странного набора сновидений, и, хотя не было никакого реального повода снова исследовать сны, но теперь, когда эта мысль засела у меня в голове, от неё было трудно избавиться. Поскольку я зашевелилась, Джин Ён, похоже, тоже хотел встать. Я оставила его в ванной, чтобы он занял её, пока ликантропы не закончили зевать и потягиваться, и поднялась наверх, пока они не проснулись настолько, чтобы спросить, чем я занимаюсь. Я даже не стала сначала готовить себе кофе: вот это самоотверженность.

Вместо этого я пошла и нашла чип сети, который был в вещах Атиласа, и положила его достаточно близко к дивану, на котором сидела, чтобы я могла подключиться к частной сети, оставаясь при этом достаточно далеко, чтобы при необходимости быстро выйти за пределы досягаемости. Затем я набрала номер детектива.

Как я и полупредполагала, телефон прозвонил раз или два, а затем перешёл на неуместный звук интернет-гудка — такого я не слышала с тех пор, как была ребёнком.

— Блин, — пробормотала я, и вместо этого позвонила Северному.

К моему глубочайшему облегчению, тем кто ответил, был Туату.

— Чего тебе нужно?

— Теперь пользуетесь телефонами друг друга, а? Это серьёзный шаг.

Я почти видела, как его губы сжимаются и разжимаются снова.

— Что тебе нужно?

— Решила проведать тебя и узнать, как у вас вчера всё прошло с Маразулом, — ответила я, всё ещё до смешного счастливая. — И я провожу небольшой тест с помощью нашего устройства для работы в частной сети.

— О, кстати, — начал он. — Маразул попросил вернуть мой и, похоже, ему не терпелось вернуть и тот, что ещё остался у тебя. Ты не могла бы отдать его ему, когда закончишь?

— Ага, не парься, — ответила я. — Что там с именем?

— Он свяжется с нами, — сказал Туату. — Он ищет информацию в Интернете — в человеческом интернете, — но он предположил, что твоему другу-лепрекону будет лучше разобраться с книгами и записями в моём телефоне. Что-то в том, что они упорядочены в более устаревшей системе хранения, чем в обычном Интернете, он сказал, что твой лепрекон может связать их с какой-то консолью и выполнять широкий поиск, чего ты не можешь сделать, как обычный человек, который хочет что-то найти в записях. Он также сказал, что лучше разбирается в человеческих технологиях.

— Если мы сможем найти консоль для Пять, он будет на седьмом небе от счастья, — сказала я. Не похоже, что Пять мог добраться до своей обычной консоли, пока он застрял в мире людей, и ему выдали чёрную карту в За за преступление, что он не убил меня. Это означало, что теперь всё зависело от меня — ну, от нас с Джин Ёном — достать ему консоль.

Это было бы интересно, пока за нами следовала группа брауни.

— Если ты приведёшь мой телефон в рабочее состояние, когда всё это закончится, я не буду возражать против того, что мне придётся делать. Просто скажи, что тебе нужно.

— Лады, — сказала я. — Но тебе лучше перестать говорить подобные вещи — так ты в конечном итоге окажешься в долгу перед фейри.

— Мне ли этого не знать! — с жаром воскликнул он. — Мы зайдём завтра, если у нас будут какие-нибудь новости.

— Завтра, — согласилась я и подождала, пока он повесит трубку.

Я могла бы сделать это сама, но у меня было ощущение, что это лучший способ добиться желаемого результата. И действительно, после завершения вызова послышался отчётливый звук голосов — сначала отдалённый, а затем более отчётливый, когда я приблизилась к значку сети.

— Снова началось, — сказала Эзри. Её голос звучал радостно и даже немного озорно. — Интересно, что сейчас будет?

— Никто не придёт, — нетерпеливо произнёс голос Эбигейл. — Сосредоточься на том, чтобы соединить эту линию в нужном месте, и перестань совать свой нос, куда не следует, пока тебя его не оторвали.

— С таким же успехом я могла бы прилепить их туда, где им не место, — резко сказала Эзри. — Они всё равно отрастут.

— Они больше не отрастут, — сказала Эбигейл с глубоким вздохом. Это прозвучало так, словно она говорила одно и то же уже несколько раз. — И если ты…

— Погоди-ка! Это тот самый старик?

— Эзри! Свали с линии! — резко сказала Эбигейл, и статические помехи завизжали и взревели.

Не думаю, что это был просто шум помех, но, возможно, это было просто потому, что я вспомнила крики, которые звенели у меня в ушах, когда я в последний раз слышала эти голоса. Я отошла от значка, и звук помех превратился в тихое, прерывистое пощёлкивание, а затем и вовсе прекратился.

Это оставило у меня ощущение, что в мире что-то не так, и я не была уверена почему. Было что-то не совсем правильное и неподходящее в том, что я только что услышала, и я не думала, что это из-за того, что я снова услышала прелюдию к смерти моих друзей, которую я вчера избегала в памяти Атиласа. Было ли это из-за слов, которые, казалось, не совсем соответствовали моим воспоминаниям о том времени, когда я услышала их в последний раз?

Что могло это сделать? Мне стало интересно. Могли ли слова, плавающие в закрытой сети, как заставка на DVD, постепенно меняться, пока не стали не совсем такими, какими были изначально? Или же в закрытой системе произошла какая-то деградация или искажение? Я могла бы спросить об этом Маразула: изначально он был тем, кто создал систему, и он был единственным, кто мог знать ответ.

Или, подумала я, теперь, когда окончательно проснулась, несмотря на отсутствие кофе, возможно ли, что воспоминание в голове Атиласа было неверным? Он всё еще был в комнате родителей, погружённый в свои собственные воспоминания; внизу Джин Ён только что выключил душ и, вероятно, сначала собирался взять пакет с кровью. У меня было время ещё раз заглянуть в сознание Атиласа.

Конечно, если бы я это сделала, то рисковала бы избавить его от воспоминаний, в которые он был заключён, но у меня было тяжело на душе, и я подумала… Я хотела… Я не уверена, чего я хотела. Хотела ли я найти что-то, что могло бы оправдать Атиласа за убийство человеческой группы? Возможно ли было найти что-нибудь подобное?

Нет. Не было ничего, что могло бы оправдать убийство людей. Ничего, что могло бы оправдать убийство моих родителей.

Но я знала, что, несмотря на это, я снова вернусь к воспоминаниям Атиласа. Было ли это из-за того, что моё сердце цеплялось за нелепую надежду на то, что за действиями Атиласа стояло нечто большее, чем просто расчёт или слепое, рабское повиновение отцу Зеро, или же это было просто желание узнать всё, я хотела это выяснить. Я хотела выяснить это сейчас.

Я вошла в комнату тихо, как будто это могло вывести Атиласа из состояния оцепенения, в котором я его держала, или, может быть, я просто боялась, что Джин Ён услышит мои шаги и задумается, что я делаю с Атиласом, и придёт, чтобы остановить меня. Я удобно устроилась на ковре, прислонившись спиной к стене, но, несмотря на это, никуда не торопилась: торопиться и совершать ошибки было бесполезно. Прижавшись плечами к прохладной стене, я немного расслабила их, чтобы снять напряжение. Мне было бы не очень весело драться позже, если бы я позволила себе слишком напрячься. Это был самый быстрый способ получить глупые травмы.

Как только мои плечи расслабились, а тыльные стороны ладоней уперлись в колени, я позволила своему взгляду задержаться на Атиласе и впитать в себя все частички Между, и все воспоминания, которые создавали суматоху в его голове.

У меня не было возможности попытаться найти его в воспоминаниях, в которых я его заперла, и это было досадно. Это значительно упростило бы жизнь. Но то, что я снова вторглась в его воспоминания, освободило его от паутины между ним и воспоминаниями, которую я сплела вокруг него, и я сразу почувствовала на себе пристальный взгляд его глаз — или почувствовала бы, если бы здесь у него были глаза.

— Пэт, — в его голосе послышался вздох. — Я мог бы догадаться. Как долго я здесь нахожусь?

— Я тебе этого не говорила, — сказала я вслух и поняла, что он услышал это так же, как я услышала его голос.

— Ты наконец-то стала осторожна?

— Не-а, — сказала я, наблюдая за игрой воспоминаний и мыслей, которые менялись, ускользали и становились прозрачными на кроваво-красном фоне разума Атиласа. — Если бы я знала, меня бы здесь не было. Мне нужен ответ на один вопрос.

— Интересно, почему ты ожидаешь, что я буду отвечать на вопросы?

— Не ожидаю, — сказала я ему. — Я здесь не для того, чтобы задавать вопросы — я здесь, чтобы получить ответы.

Мне показалось, что я услышала его слабый смешок. Не обращая внимания ни на это, ни на него, я позволила себе побродить по теперь уже слегка заснеженному ландшафту его мыслей. Сегодня он, казалось, не пытался сохранить окружающее пустым и безобидным; казалось, он пытался заставить меня сделать выбор. Несмотря ни на что, я пробиралась сквозь плывущие воспоминания, выискивая то конкретное воспоминание, в котором я заперла его, и прикасаясь к воспоминаниям наугад призрачными пальцами, которые на самом деле не были пальцами.

Не знаю, как долго я блуждала в мыслях Атиласа. Он не пытался остановить меня никакими доступными мне способами; единственное, что он предпринял, — это сохранил воспоминания, настолько обильные и изменчивые, что было трудно удержать их в поле зрения дольше, чем на мгновение. Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в том, что я видела вокруг, и ещё немного времени, чтобы начать отличать воспоминания и обрывки мыслей друг от друга. Они могли дрейфовать и всплывать, но к более важным воспоминаниям всегда присоединялись более мелкие, каскадные; Я не думаю, что даже Атилас смог бы что-то с этим поделать — не тогда, когда он, вероятно, даже не знал, где и как некоторые из них возникли друг из друга. Они вытекали друг из друга, огромные, взаимосвязанные облака памяти, которые были связаны какой-то собственной внутренней логикой.

памяти, которые были связаны какой-то собственной внутренней логикой.

Самое большое из них проплыло почти позади меня, справа от меня. Обширное и запутанное, с более мелкими воспоминаниями, бурлящими в нём и выходящими из него и теряющимися в движущейся массе других групп, оно соединялось с воспоминаниями здесь и там так далеко, что я не могла проследить за ним взглядом или даже оценить, насколько оно было велико на самом деле.

Блин. Что бы ни сделал Атилас в том воспоминании, оно имело каскадный эффект, и каждое последующее воспоминание было либо испорчено, либо затронуто им. Я держала это в памяти, задаваясь вопросом, даже если это было не то воспоминание, которое мне было нужно. Ни одно из них не было таким большим.

Как только я поняла, что между воспоминаниями есть связь, мне стало легче работать с тем, что меня окружало. Возможно, всё дело было в том, чтобы сделать то, что делали Пять и Маразул: найти ключевое слово или тему и проследить связь этого слова или темы со всеми воспоминаниями, с которыми они связаны.

Но какое ключевое слово?

«Человек», — сказал мой разум, и по мере того, как это происходило, огромное количество воспоминаний вокруг меня становилось всё более отчётливым. И по мере того, как они становились все более отчётливыми, та часть Атиласа, которая была наиболее осведомлена, заостряла своё внимание на мне.

— О, я так не думаю, Пэт! — сказал он.

Я скорее почувствовала, чем унюхала, запах Джин Ёна и смутное тепло рядом со своим физическим телом; в реальном мире свежевымытый и благоухающий вампир только что сел рядом со мной и обнял меня за плечи так тихо и нежно, что я почти не заметила.

Я была благодарна, что он не пытался выкинуть меня из головы Атиласа: Зеро, вероятно, так и поступил бы, и было достаточно сложно сосредоточиться сейчас, когда Атилас эффективно пытался выкинуть меня из своих мыслей.

Я ухватилась за одно из самых ярких воспоминаний, прежде чем это сияние успело угаснуть в присутствии Атиласа; оно было связано с огромной массой, которая всё ещё мягко плыла позади меня и исчезала вдали.

— Ты справишься, — сказала я.

Я скорее почувствовала, чем услышала, что-то похожее на вздох огромного раздражения.

— Не смей, блин, на меня вздыхать, — сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало холодно, а не язвительно. — Ты больше не будешь так на меня цыкать.

Я могла увидеть, как кровавый цвет просачивается из воспоминаний в сознание Атиласа, и у меня возникло ощущение, что я точно знаю, какое воспоминание у меня в руках. Я всё-таки нашла ту ночь, когда были убиты люди. В ту ночь, когда Атилас сделал всё возможное, чтобы убить меня, а затем отправился убивать моих друзей.

— Подумай ещё раз, Пэт, — прошептал голос Атиласа мне на ухо.

У меня не было уха, а у него не было горла, но ощущение было именно такое. Близкое, личное и опасное — как будто он мог каким-то образом воткнуть в меня нож даже у себя в голове.

— Ничто из того, что ты здесь увидишь, не принесёт пользы — всё имеет две стороны и может только ранить тебя. Тебе лучше попытаться найти моего господина.

Это могло быть правдой. Возможно, так оно и было, но в какой-то извращённой форме. Но он снова предупреждал меня, и это могло означать только одно: нужно было найти что-то ещё, что-то ещё было спрятано. Я ускользнула от дрожащего голоса Атиласа и погрузилась глубже в его сознание, и на мгновение я полностью потеряла его.

В тот момент, когда я поняла, что он не может достучаться до меня, я погрузилась в воспоминания, которые принесла с собой, прежде чем они успели ускользнуть или отделиться от массы, частью которой были. Я очутилась в темноте, которая казалась знакомой на ощупь и пахла, но Атиласу, чьим воспоминанием это было, так не казалось.

Блин. Я попала не в то воспоминание, не? Единственный вопрос заключался в том, сама ли я допустила ошибку, или Атиласу удалось проскользнуть мимо меня? Был только один способ выяснить это: Мне пришлось бы немного подождать и пережить это воспоминание.

В этом знакомом воспоминании было столько утешения, что я не осознавала, пока не стало почти слишком поздно, где именно Атилас легко ступал по ковру, который лишь слегка прогибался под его ботинками. В коридоре на мгновение заиграл свет, когда кто-то проехал по улице, а затем память изогнулась, мягко отправляя меня в следующее воспоминание — почти такое же, как то, из которого я пришла, но на этот раз разум, в котором я находилась, знал, что это произошло по другой причине, чем слежка.

Этот эрлинг, в частности, должен был умереть. Разум Атиласа знал это с абсолютной уверенностью. Когда он мягко ступал по коридору моего дома, направляясь к лестнице на верхний этаж, его охватила уверенность, холодная и твёрдая, как хрусталь: эрлинг должен был умереть, чтобы у него не было шанса разрушить всю запутанную паутину интриг, обмана и смерти, которая раскинулась на протяжении веков с двух разных сторон.

Он мог видеть её нити, пронизывающие мир таким, каков он есть: каждая из них располагалась в таком месте и таким образом, что они прорезали паутину в слишком большом количестве мест, чтобы её можно было вовремя починить.

И Атилас знал, что для того, чтобы сделать то, зачем он пришёл, ему нужно быть очень осторожным, чтобы всё делать точно в нужное время и в нужном месте — пройти между этими липкими нитями паутины, не задев ни одной из них, — и что ему нужно быть очень уверенным в том, что он убьёт сегодня вечером.

«Нет», — мелькнула усталая мысль, — «у него никогда ничего не получалось». Убийство было единственным, в чем он был хорош, и, если бы он справился с этой работой сегодня вечером, не было никаких сомнений, что всё сложилось бы именно так, как должно было сложиться.

Блин, подумала я, невероятно холодно, хотя тело, в котором я находилась, было идеально приспособлено, идеально готово, идеально смертельно опасно. Атилас собирался убить меня и моих родителей, а мне оставалось только наблюдать или убегать.

Мне следовало бы сразу же убежать, но почему-то я не могла. И когда это первое желание убежать покинуло меня, я даже на какое-то время почувствовала, что было бы правильно стать свидетелем последних часов моих родителей — того времени, когда они играли в игры со смертью и победили, хотя и умерли. Потому что, даже если они были мертвы, я была жива, и всеми правдами и неправдами я собиралась разрушить всю иерархию За и Между, как и предполагал Атилас.

Он шагнул в тёмную, мягкую тень на верхней лестничной площадке и услышал слабый стук чего-то мелкого и сыпучего, падающего у него за спиной. Звук был ему незнаком, но всё равно заставил его насторожиться, и когда он попытался пройти прямо в гостиную на верхнем этаже, то не смог.

Я почувствовала лёгкий проблеск надежды, который был столь же неожиданным, сколь и нелепым. Я не ожидала, что у Атиласа возникнут какие-либо проблемы, но я также знала, что это никак не повлияет на конечный результат. Я уже жила в мире, где это воспоминание было в прошлом.

— Попался, — раздался задумчивый голос со стороны ближайшего дивана. — Я подумала, не зайдёшь ли ты сегодня вечером.

Комнату озарило мягкое сияние, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что оно исходит не от электрических ламп, потому что я была слишком занята, вглядываясь в лица своих родителей. Они стояли передо мной — или, по крайней мере, перед Атиласом — такие маленькие и гораздо более хрупкие, какими я их когда-либо помнила, живым щитом между Атиласом и потайной дверью в мою спальню. Волшебный свет сиял на лице моей матери, очерчивая решительный подбородок и оживляя её серые глаза; они, казалось, тонули в бороде моего отца, окрашивая её в золотистый цвет вместо обычной смеси пегой соломы и седины, и мягко очерчивали морщины на его лбу.

Мама сказала:

— Мы бы предпочли не причинять тебе вреда, но теперь, когда ты вернулся, я не думаю, что у нас есть другой выбор.

Стоя в дверях, Атилас ещё раз попытался пройти в гостиную и обнаружил, что не может этого сделать.

— Как интересно! — пробормотал он, и я почувствовала, как в его груди вспыхнуло весёлое любопытство. «Это магия» — прошептал кто-то внутри него. Магия не присуща ни роду, ни фейри, и даже не имеет ничего общего с ними. Я почувствовала, как он внезапно слегка нахмурился. Он спросил: — Интересно, какие секреты хранит твоя родословная, человек?

— Типично для фейри, — сказала моя мама, и её голос показался мне до боли знакомым. — Я всегда думала, что в людях должна быть кровь фейри или запредельных, чтобы делать что-то полезное. Я остаюсь человеком, насколько это возможно, и мой муж тоже.

— Невозможно, — сказала Атилас, с улыбкой, насмешливой улыбкой. — Сила твой магии сама…

— Возможно, было бы полезно сказать другим людям, что они не владеют магией, но мы не настолько внушаемы, чтобы это могло ослабить нас, если мы всю жизнь пользовались магией, — сказал папа. — Мы также знаем несколько приёмов против манипулирования фейри.

— Как ты узнал, что я фейри? — спросил Атилас.

Теперь он чувствовал, что удерживает его в ловушке; когда он это почувствовал, я вместе с ним поняла, что происходит. На ковре была насыпана железная стружка — без сомнения, тот слабый стук по ковру, когда он переступил порог, был ещё одним таким же дождём, вызванным хитроумной магией и падающим, чтобы захлопнуть ловушку.

— В прошлый раз ты оставил слишком много следов, — сказал мой отец. Тот, кто не знал его, вероятно, не понял бы, что холодный, бесстрастный тон его голоса означал, что он был слишком напряжён, слишком озабочен текущей опасностью, чтобы проявлять какие-либо эмоции. — Ты не первый и, полагаю, не последний. Когда кто-нибудь из вас придёт сюда в следующий раз, нас здесь уже не будет.

— Тогда, похоже, я прибыл как раз вовремя, — сказал Атилас.

В его голосе не слышалось беспокойства; казалось, он и сам не беспокоился об этом. Осознание этого заставило меня похолодеть.

— Чего ты хочешь?

— Я пришёл за вашей, дочерью, — сказал Атилас.

Возможно, самым страшным во всем этом была его абсолютная уверенность в себе. Его мозг всё ещё работал, соображая, как он собирается выбраться из этой ловушки — как он собирается убивать.

— У нас нет детей, — сказала моя мать. — Ты, должно быть, понял это, когда прошлой ночью прокрался сюда. Мы тоже не заключаем никаких сделок с фейри, так что можешь забыть об этом.

— Эта комната не такая длинная, какой ей следовало бы быть, — тихо сказал Атилас, и его взгляд остановился на книжном шкафу, который был входом в мою комнату.

Я была там и спала. Примерно через час я проснусь и обнаружу, что мои родители мертвы, их тела разбросаны по гостиной, а в доме кто-то ходит босиком и весь в крови. И я была бы убеждена, что вот-вот умру, в течение нескольких наполненных ужасом минут, пока просто… не забыла о том, что произошло.

Моё физическое тело, должно быть, тряслось, потому что я почувствовала, как что-то тёплое сжалось там, где должны были быть мои плечи. Джин Ён, как обычно, стал таким же неприступным.

— Мы не можем его отпустить, — сказал папа. Он сказал это маме, как будто умолял её, но я не была уверена, умолял ли он её сказать ему, что он неправ, или что он прав.

— Нет, — согласилась моя мать. — Сегодня вечером нам придётся разобраться с ним и завтра уехать.

— Боюсь, я больше не могу терять здесь время, — сказал Атилас. — Я также не могу позволить, чтобы меня убили — у меня впереди слишком много работы, и, в конце концов, придётся чем-то пожертвовать. Ваша дочь будет одной из них.

— Слишком легко пожертвовать тем, что тебе не принадлежит, — сказала моя мама, слегка подавшись вперёд.

Не знаю, что она почувствовала или заподозрила, но она готовилась к бою.

— Легко? — переспросил Атилас, и это слово холодом проникло ему в кровь. — Нет, я так не думаю. Однако, конечно, легче, чем жертвовать собой, а я никогда не был склонен к самопожертвованию.

Он опустился на колени, железные стружки были повсюду и причиняли болезненные уколы через колени брюк, затем потянулся за спину, чтобы набрать пригоршню тех, что образовали вокруг него круг. Я чувствовала, какую они причиняют боль, как будто это я подбирала их, они прожигали его ладонь, как расплавленные песчинки, и не успела догадаться, что он с ними сделает.

— Мы не фейри, — сказал папа. — Нам не причинит вреда, если ты будешь ими в нас швырять.

— Так сказала твоя жена, — сказал Атилас, позволив себе ещё мгновение побыть с этой невыносимой пригоршней.

Затем он запрокинул голову и всыпал их себе в глотку. Я тоже испытала жгучий вкус, когда они потекли по его горлу в желудок, поджигая пищевод, когда проходили через него. Я почувствовала, как каждая мельчайшая частичка металла пронзила его живот, плоть, горло. Почувствовала, как он сделал шаг вперёд, а затем следующий, унося с собой заточение, когда закончил, истекая кровью и металлом, который горел там, где падал на ковёр.

Я почувствовала, как его тело медленно начинает исцеляться, когда каждая из тысяч опилок прожигала его насквозь и оставляла на ковре крошечные голубые лужицы расплавленного железа, когда он снова шагнул вперёд.

Я увидела Маму и Папу его глазами.

Они просто уставились на него, и на мгновение я увидела на их лицах ту же эмоцию, от которой у меня самого перехватило дыхание: абсолютный ужас от того, что кто-то мог сотворить с собой нечто подобное только для того, чтобы выбраться из ловушки.

Затем я увидела внезапное осознание того, что им нужно вооружиться и подготовиться к бою. Папа вытащил меч из воздуха едва заметным движением Между, чтобы показать его глазам Атиласа; у моей Мамы были метательные ножи, которые в одно мгновение оказались у неё между пальцами, а в следующее прочно вонзились в грудь и плечо Атиласа, когда он нырнул в сторону, чтобы избежать их.

Левое плечо пронзила глубокая боль, но ничто не могло сравниться с болью от железных опилок, всё ещё пронзавших его плоть. Он легко приземлился и вытащил мечи так же легко, как и поднялся: тот, что слева, сверкал магией, а тот, что справа, был скользким от яда.

Я знала это, потому что он это знал, но, думаю, я всё равно этого ожидала.

Мама отступила на сиденье дивана, упёршись ногой в подлокотник, а Папа занял позицию переднего защитника, вне пределов досягаемости её бросков и готовый принять первый удар. Мозг Атиласа утратил все остальные функции, кроме смертельного танца на шахматной доске боя, осознавая и озаряясь сознанием того, что ему нужно будет хорошо сражаться.

Я так и знала. Я знала, как он убивал, и я знала, как хорошо он сражался. Но я всё ещё надеялась на мгновение, что каким-то образом увижу, как мои родители победят Атиласа.

И они чертовки хорошо сражались.

Как единое целое с мечом и шипящим острием ножа, они вместе защищали комнату, пока едва заметный отблеск мелькнувшего левого клинка Атиласа не сразил моего отца в момент яркой, мощной магии. Столь же молниеносный, как и его клинок, Атилас без колебаний нанёс удар, даже когда мой отец упал, и, прикрываясь его телом, вонзил кончик своего отравленного правого клинка точно в плечо моей матери.

Мама не столько упала, сколько, спотыкаясь, сползла с дивана и подошла к моему отцу, её левая рука бессильно повисла, а правой она обхватывала его голову, пока он тщетно пытался поднять её сам. К тому времени, когда она оказалась рядом с ним на полу, я увидела, что её левая нога тоже не слушается её.

Прижавшись спинами к дивану, они могли только безнадёжно смотреть на него снизу вверх.

— А теперь, — сказал Атилас мягко и вкрадчиво. Он аккуратно вложил мечи в ножны. — Мы сыграем в игру. Если вы сделаете правильный выбор, вы ещё сможете выжить. Сделаете неправильный выбор — умрёте.

— Ты всё равно нас убьёшь, — сказала Мама. На её лице появился румянец, который я вспомнила, когда была маленькой, — выражение смешанного разочарования и гнева из-за ужасающей несправедливости происходящего.

Отстранённо казалось забавным, что её главной эмоцией была ужасающая несправедливость их положения.

Папа, напротив, дышал слишком часто, и я видела, как напряжены его плечи, что он, казалось, всё ещё не в состоянии пошевелиться. Он боялся — не за себя, а за Маму и за меня, маленькую.

— У нас нет причин играть с тобой в игры, — сказал он. — Почему мы должны давать тебе повод дистанцироваться от твоих собственных грехов?

— Тогда, возможно, мне следует выразиться ещё яснее, — сказал Атилас, и его голос был слышен лишь в лунном свете. — Если ты не сделаешь выбор, если не будешь играть в мою игру, я убью твою жену, потом твоего ребёнка, а потом и тебя. Я буду делать это медленно.

— Какие у нас есть варианты? — голос Папы снова звучал ровно, но я видела, что он каким-то образом держит Маму за руку.

Атилас тоже это заметил: где-то в животе у него словно вонзился острый, беспощадный нож, и его голос был холоден как лёд, когда он сказал:

— Ваши жизни или жизнь вашей дочери: выбирайте. Вы сможете жить, если откажетесь от её жизни. Или пожертвовать своими жизнями, чтобы спасти её.

Я увидела, как взгляды моих родителей встретились; увидела, как румянец облегчения залил щеки моей матери и спустился по шее. Плечи моего отца, казалось, слегка расслабились.

— Ты это серьёзно?

— Как смерть, — сказал Атилас.

— Тогда убей нас, — сказала Мама. Если бы вы её не знали, то подумали бы, что в её голосе слышатся слёзы. Это было не так — она смеялась. — Убей нас и пощади нашу дочь. Сейчас ты не можешь вернуться к этому — я полагаю, от фейри есть какая-то польза.

Я почувствовала, как губы Атиласа едва заметно изогнулись.

— Вы оба должны согласиться.

— Убей нас, — сказал Папа, опуская голову Маме на плечо и не пытаясь поднять её снова.

Я почувствовала, как в горле Атиласа застрял тихий смешок, хотя он не издал ни звука.

— Возможно, вам стоит немного подумать, — мягко предложил он.

— Нет, — сказала моя мать. — Ты так просто от этого не избавишься: мы заключили сделку, и ты должен выполнить свою часть. Убей сегодня нашу дочь, и ты заживо сваришься в собственной крови.

— Ты… очень хорошо информирована, — сказал Атилас, легко и безжалостно делая шаг вперёд, пока я безуспешно пыталась схватить его и остановить. Его разум был переполнен слишком многими мыслями и связями, чтобы за ними уследить, бурлящей, неистовой пеной удивления, которая была столь же дикой, сколь и непостижимой, столь же торжествующей, сколь и ужасной.

— Так происходит, когда множество фейри пытаются убить твоего ребёнка, — сказала моя мать. — Ты начинаешь кое-чему учиться. У всех вас, фейри, есть свои игры, но ты первый, кто рискнул ради них целым приказом.

— Я сам должен выполнять свои приказы, — сказал Атилас. — Интересно, кто умрёт первым?

Они не ответили на этот вопрос, и я их не винила. Я гордилась тем, что они проигнорировали это, гордилась тем, что Мама отвернулась от него, как будто он был никем, и поцеловала папу в щеку, потому что он не мог пошевелиться настолько, чтобы сделать это самостоятельно. Я гордилась тем, как Папа склонил голову в её объятия, даже не взглянув на Атиласа, и на его лице мягко сиял цитрин из Маминого кольца.

На мгновение было трудно сказать, где заканчивались мои чувства и начинались чувства Атиласа. Затем он сделал один-единственный мягкий шаг вперёд по ковру, доставая костяной нож, который я видела раньше, но только в других воспоминаниях, которые не принадлежали мне.

— Я не причиню вам боли, — сказал он, и я инстинктивно оттолкнула эту ложь.

Я видела, какой беспорядок он оставил в комнате в ту ночь. Он разлучил моих родителей — буквально разорвал их на куски — и я не могла вынести, когда это произошло. Я не могла вынести, когда Атилас делал это так, как будто это делала я. Не могла вынести — ему было тошно чувствовать — почти нежное удивление, охватившее Атиласа, или тёмную, кровавую радость, которая разлилась по всему телу и завладела всем его сознанием, когда он принялся за свою работу.

Я полностью отогнала от себя это воспоминание, слёзы катились по моему лицу, но на этот раз я не столько сбежала от него, сколько вынырнула из него и вернулась к нему позже. Нет, не позже, в этом самом воспоминании, а в другом маленьком воспоминании, которое было с ним связано — или, может быть, оно было вплетено в него, я не была уверена. Прежде чем я смогла освободиться от каскада воспоминаний, который начался с убийства моих родителей, я обнаружила себя в другом, меньшем воспоминании. Зеркальное отражение того, от которого я только что сбежала, крутилось прямо в голове Атиласа; кровавое, страстное и безжалостное, оно показало всё, от чего я пыталась убежать, — от самих убийств. Я прижалась к другой части сознания Атиласа и услышала холодный голос Лорда Сэро: «Я вижу, у тебя всё лучше получается держать бесполезные подробности при себе. Очень хорошо. При таких темпах наши брифинги вполне могут затянуться на разумный срок. Прилагаемый эрлинг…?».

— Никогда не покинет этот дом, мой господин, — ровным голосом произнёс Атилас. — Я убедился в этом, как вы сами только что видели в результате моей ночной работы. Я воспользовался костяным ножом — даже если бы все отдельные части были собраны вместе, ни один некромант в мире не смог бы заставить эти тела выйти за пределы дома.

— Достаточно, — сказал Лорд Сэро, освобождаясь от воспоминаний. — Я не хочу, чтобы меня обвинили, если король начнёт задавать вопросы. Не рассказывай мне больше, чем необходимо.

Воспоминание ускользнуло, но ненадолго, всё ещё витая в его сознании и заслоняя другие воспоминания, когда версия Лорда Сэро о зарывающемся информационном черве исчезла.

Разум Атиласа не то чтобы стал менее осторожным, но, казалось, слегка расслабился, и я выскользнула из воспоминаний, пока могла, потрясённая и больная в равной степени. Я задавалась вопросом, знал ли Атилас, насколько близок он был к тому, чтобы быть убитым Лордом Сэро той ночью, что стало прямым результатом его собственного высокомерия. Возможно. Насколько я знала, ему это могло даже понравиться. Играл в игры со своей жизнью и жизнями моих родителей, а потом жил, чтобы рассказать об этом, даже после того, как нарушил приказы, чтобы поиграть в его игры.

Разрушенный и медленно разворачивающийся внутренний коридор его разума не приводил к такому выводу, но я знала, что было много моментов, когда Атиласу искренне нравилось быть со мной. Самым разумным объяснением, которое у меня было, было то, что Атилас наслаждался обманом, в который он был вовлечён. Своей хитроумностью, изворотливостью.

Может быть, даже из-за опасности этого, хотя это внезапно заставило меня снова вспомнить обе стороны того воспоминания, которое я увидела в тот момент, когда предложила Атиласу дриаду. В тот момент у него было такое искушение принять её.

Что я точно знала, так это то, что, если бы Лорд Сэро увидел ту часть воспоминаний, в которой содержалась сделка, заключенная Атиласом с моими родителями, или какой-либо намёк на ту часть, в которой говорилось обо мне и о приказе никогда не покидать дом, Атилас не покинул бы поместье ни в ту ночь, ни когда-либо ещё снова.

На мгновение я застыла на месте, чтобы перевести дыхание, но вместо этого всхлипнула. Не знаю, когда я начала плакать, но мне показалось, что я плакала уже некоторое время.

Голос Атиласа произнёс:

— Разве я не говорил этого, Пэт? Неужели ты никогда не научишься?

— Нет, — сказала я, слёзы текли по моим щекам, а голос звучал хрипло из-за боли в горле. — Не похоже. Я не могу здесь задерживаться: мне ещё многое предстоит выяснить, так что было бы неплохо, если бы ты перестал предупреждать меня о вещах, которые я и так знаю.

Я услышала голос Джин Ёна в реальном мире и поняла, что и там, должно быть, текут слёзы. Я почувствовала внезапный прилив тепла и немного неустойчивого счастья: ему, наверное, не доставляло удовольствия сидеть там, не в силах помочь, и просто смотреть, как я плачу. Но он был там. Лёгким прикосновением к моей руке, теплом на моих плечах.

Я должна буду поцеловать его, когда выберусь из этого мучительно запутанного мира, которым был разум Атиласа.

— Здесь тебе больше нечего делать, — резко сказал Атилас, и обстановка вокруг меня стала колючей и ядовитой.

Тогда я поняла, что он готовился сразиться со мной за каждое воспоминание, за которым я охотилась, — и тогда я поняла, что, несмотря на всё то, что он скрывал и что выплыло наружу, у Атиласа было ещё больше того, что он хотел скрыть.

И я поняла, с холодной, пронзительной уверенностью, что сейчас не могу позволить ему остановить меня. Мне нужно было многое узнать — вопросы, на которые нужно было ответить, — и ещё столько всего узнать о вещах, которые Атилас не хотел, чтобы были обнаружены.

— Думаю, тебе пора уходить, — сказал он.

— Я же уже говорила, — сказала я, и мой голос прозвучал резко. — Я здесь не для того, чтобы задавать вопросы, я здесь для того, чтобы получить ответы. Не думай, что сможешь меня остановить.

Он пытался остановить меня. На самом деле, он пытался с почти дикой жестокостью, и, возможно, я могла бы быть с ним помягче, если бы мои мысли не были так заняты моими умершими родителями.

Я даже не думала, что это принесёт какую-то пользу, я знала, что это ни к чему хорошему не приведёт. Я тоже подозревала, что это ни к чему хорошему не приведёт, и всё же не могла остановиться. Мне нужно было знать, какие ещё секреты таятся в голове Атиласа. Мне нужно было узнать их, потому что, хотя это и не изменило бы моих чувств к нему, это изменило бы мои дальнейшие действия. Это повлияло бы и на многое другое.

И, возможно, я хотела наказать его — заставить почувствовать его таким же беспомощным, как, должно быть, чувствовали себя мои родители, когда умирали. Поэтому я не пыталась быть нежной. Я не пыталась пощадить его гордость или его боль — я проникала в его сознание, как горячий нож в масло, прокладывая себе путь, вырывая воспоминания то тут, то там. В поисках чего-нибудь, что соответствовало бы тому, что я хотела увидеть, что мне нужно было знать.

И когда я нашла их, я собрала их все вместе и погрузилась в них, один за другим.

Глава 4

К тому времени, как я вернулась, мне было холодно, и я стискивала зубы от боли. Джин Ён был там, как всегда, тёплый и настоящий; я открыла глаза и увидела его лицо всего в нескольких сантиметрах от себя, его руки обнимали меня. Эти чёрные, налитые кровью глаза смотрели прямо в холодный шок, который, должно быть, был в моих.

— Может, мне укусить его? — спросил он.

Атилас рассмеялся у него за спиной, тихо и устало.

— Нет, — возразила я. — Возможно, позже он нам понадобится. И он заплатит то, что ему причитается, как только всё уладится.

— Что ты увидела на этот раз?

— Я увидела, как он убивал людей, — ответила я. — Эрлингов. Чемпионов. Множество людей.

— Тебе не следовало смотреть, если ты не хотела этого видеть, — сказал Атилас, когда я коснулась щеки Джин Ёна в безмолвной благодарности и высвободилась из его объятий.

Атилас не смотрел на меня — я подозревала, что он не будет смотреть на меня довольно долго. Я не могла сказать наверняка, но была почти уверена, что он был ошеломлён тем, как быстро и легко я забрала у него воспоминания.

И я была почти уверена, что сейчас он очень напуган.

Я на мгновение встретилась взглядом с Джин Ёном, прежде чем наше внимание привлекло какое-то движение в дверном проёме. Лес, с вилками в обеих руках и диким выражением в глазах, уставился на нас, а затем на Атиласа.

Он пробормотал:

— Леди! В доме стоит неприятный запах! Кто принёс его в дом?

— Неприятный… — я замолчала и уставилась на Атиласа, который не сводил глаз с Леса, как будто не мог до конца поверить в то, что видел.

Мне нечасто доводится видеть его таким потрясённым, и я не стану врать: это было чертовски приятно.

— Всё ещё жив, — пробормотал он себе под нос. — Действительно, впечатляет: почти тараканий уровень навыков выживания, на самом деле.

— В смысле, после всех тех раз, когда ты пытался его убить? — спросила я. — Не волнуйся, Лес, я не позволю ему ещё раз напасть на тебя. Он не сможет выбраться.

— Нельзя, значит, нельзя, — с неожиданной суровостью сказал Лес. — Леди, ты не можешь держать в доме неприятные запахи! Они проникают в занавески!

— Могу тебя заверить, что я не намерен задерживаться в занавесках, — сказал Атилас, демонстрируя свои обшитые сталью манжеты. — И я бы ушёл, если бы мог, но увы…

— Ты никуда не пойдёшь, пока мы не получим ответы на ещё несколько вопросов о множестве вещей — и определённо не уйдёшь, пока Зеро не вернётся, чтобы упрятать тебя в За, где прячут преступников.

— В самом деле? — сказал он, и неприкрытый страх, который, как мне показалось, я видела, исчез, как будто его никогда и не было. — Что ж, без сомнения, мы переживем всё это так, как должны. У меня есть подозрение, что ты будешь слишком занята вне дома, чтобы уделять мне внимание.

— Знаю, что до сих пор ты очень старался не умереть, — сказала я ему. — Но даже хорошая пробежка когда-нибудь заканчивается, и я думаю, что твоя уже близка к концу.

Он пожал одним плечом, снова чувствуя себя совершенно непринуждённо.

— В конце концов, всё хорошее когда-нибудь заканчивается, Пэт.

— Знаешь, что в тебе больше всего раздражает? — спросила я его. Из всех времен, когда она должна была бояться, сейчас было самое подходящее время. Независимо от того, проникну я в его воспоминания или нет, в конце концов, он всё равно умрёт — почему он больше боялся, что я заберу его воспоминания, чем смерти?

— Уверен, что ты собираешься мне рассказать, — мягко сказал он. — Думаю, я поберегу силы.

— Каждый раз, когда мы снимаем с тебя один слой, под ним оказывается ещё более запутанный слой. Это чертовски раздражает.

— Леди, — сказал Лес ещё настойчивее, — тебе не следует оставаться в этой комнате. Тот, кто учуял запах, нанёс его и…

— Должен отметить, что это один из самых неприятных разговоров, которые у меня были, — отметил Атилас, его холодный и бесстрастный взгляд остановился на Лесе так, что я содрогнулась. — Уверяю тебя, это не только твоя боль.

Лес, должно быть, почувствовал ту же угрозу, что и я, потому что он попятился к двери и бочком протиснулся в гостиную. Я услышала, как он произнёс:

— Леди, я здесь, — а затем его босые ноги протопали по ковру. Одному богу известно, куда подевались его ботинки на этот раз. Надо будет купить ему другую пару, когда смогу.

— Не угрожай моим друзьям, — сказала я Атиласу.

— Это, — сказал Атилас, — не друг. И не должно им быть.

— Для чувака, который притворялся моим другом и пытался меня убить, это чертовски сильно сказано.

— Боже мой, кажется, у меня появилась какая-то отвратительная привычка! — сказал Атилас, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне. — Успокойся, Пэт: я воздержусь от бесполезных предупреждений.

— Но ты сделаешь это? — спросила я, встретившись с ним взглядом, прежде чем он опустил глаза. — Потому что это одна из тех вещей, в которых я не уверена. Я вернусь позже, чтобы забрать у тебя несколько воспоминаний.

— Понятно, — сказал он. — Я снова должен быть погружён в свои мысли, пока ты, по-видимому, занимаешься своими делами? На этот раз я не приму это так легко.

Джин Ён поднялся с лёгким смешком, снова вызвав холодный, неприязненный взгляд Атиласа, и протянул мне руку.

Я взяла его за руку и позволила ему поднять меня.

— Тебе просто придётся поразмышлять об этом, пока ты не поймешь, — сказала я Атиласу.

— Я действительно удивляюсь, почему ты утруждаешь себя поиском в моих мыслях того, что тебе и так известно.

— Ага, но я их ещё не знаю, — заметила я. — Я знаю только то, что ты мне сказал, и ничего больше. Ты же не можешь ожидать, что я поверю твоим словам после всего, что ты натворил.

— И, таким образом, у нас есть ещё один слой, — сказал он, слегка улыбаясь и откидываясь назад. Он тоже закрыл глаза, но если он думал, что от этого будет какой-то толк, то довольно быстро убедился в обратном.

— Ага. Ты как чёртов лук, — сказала я и в последний раз проскользнула в его сознание, чтобы надёжно привязать его к своим воспоминаниям.

***

Как только мы снова оказались на кухне, я сказала Лесу:

— Ты должен перестать прятаться в других местах, не давая нам знать. Мне всё время кажется, что тебя что-то схватило.

— Я знаю все двери, леди, — сказал он.

Мне удалось удержаться от того, чтобы не закатить глаза, когда я полезла в морозилку за остатками хлеба.

— Лады, но скажи мне, когда в следующий раз соберёшься куда-нибудь, хорошо?

— Я знаю двери, — повторил он с неожиданным нажимом. — Я могу входить и выходить, куда мне нужно.

— Хочешь сказать, чтобы я не беспокоилась о тебе?

— Этот бы пережил взрыв, — пренебрежительно сказала Джин Ён, обходя меня, чтобы взять пакет с кровью, пока я доставала масло из холодильника.

— Беспокойством сыт не будешь, леди, — сказал Лес. — Я принимаю только еду и питье.

Он снова заковылял в гостиную, как будто в его словах был какой-то смысл, а я продолжила завтракать, хотя и сказала Джин Ёну, кивнув на пакет с кровью:

— Ты много ешь в последнее время.

— Я должен быть готов к бою, — сказал он. — Если я не поем, то и хорошо сражаться не смогу.

— Странно, — сказала я, уставившись на него. — Думала, это просто от голода. Ты лучше сражаешься после крови?

— Я всегда сражаюсь очччень хорошо.

— Ага, но после крови ты сражаешься лучше?

Джин Ён слегка наклонил нос в знак согласия.

— Keurae. Кровь всегда необходима.

— Тогда тебе лучше позаботиться о запасах на тот момент, когда мы узнаем имя короля, — сказала я и нырнула в шкаф, чтобы посмотреть, сколько у нас ещё осталось банок тушёной фасоли.

Дэниел пришёл с Шантель и Кевином, когда я готовила тосты с фасолью, и облокотился на кухонный стол, как будто ему было слишком неспокойно, чтобы сидеть. Вероятно, так оно и было.

— Что мы сегодня делаем? — спросил он. — Мы могли бы подробнее осмотреть подземную часть Реки Хобарт, но, вероятно, там не так уж много интересного, на что стоило бы тратить время. В Инете также есть карта, которую можешь посмотреть.

— Мы попытаем счастья на речке позже, — сказала я. — Я уже достаточно знаю о ней, чтобы чувствовать себя там комфортно. Мне нужно, чтобы ты сходил к Пять: нам с Джин Ёном нужно избавиться от брауни и сегодня найти ему консоль.

— Почему мы…

— По-видимому, большая часть плюшек, которые люди оставили Туату, хранится каким-то запредельным способом, типа того, — сказала я ему. — Интересно, они… а, это не важно. Кажется, что в былые времена им тоже помогали запредельные. Важно то, что Маразул считает, что нам будет намного проще разобраться во всем этом и найти имена, если кто-то, у кого есть доступ к запредельным и портал запредельных, разберётся во всём этом.

— А лепрекон не может пойти в За и найти его сам?

— Нет, — ответила я. — Помнишь, я недавно говорила, что кое-кого послали убить меня?

Он уставился на меня.

— Это была та история с падающими медведями, что неподалёку от Хуона?

— Ага. И они занесли его в чёрный список За, потому что он не стал бы убивать меня. Так что мы собираемся найти для него консоль — после всего этого он заслуживает немного веселья, и нам не помешала бы его помощь.

— Где мы возьмем консоль для лепрекона? — практично спросила Шантель.

— Думала, вы все, возможно, знаете, — сказала я. — А как насчёт Вышестоящих? У них там было много оборудования, когда мы пробрались сюда в прошлый раз.

— Мы не пробирались тайком, — сказал Джин Ён. — Мы вошли своим ходом.

— Скорее, прокрались, — сказала я.

Я до сих пор помню, с каким ужасом я шагала по коридорам Вышестоящих на встречу с гарпией по имени Ричард, ожидая, что меня линчуют по пути в холл. Притворяясь, что мне ничего не страшно. Притворяясь, что это мы должны всех пугать. Казалось, это было целую вечность назад, но не прошло и полугода.

— А как насчёт того места, которое вы обчистили, когда забрали лепрекона? Ты сказала мне, что там, в Долине, всё было подстроено заранее. У них ведь был бы такой, не?

Я бросила восхищённый взгляд на Дэниела.

— На себя посмотри, умеешь пользоваться мозгами и всё такое! Думаю, они могли бы это сделать; там было много всего, что мы просто оставили там. Зеро, казалось, думал, что кто-нибудь придёт и всё уберёт, но это было не так давно, так что, возможно, они ещё не добрались до него.

— Мы это выясним, — сказал Джин Ён. Он казался более бодрым и энергичным, чем раньше, как будто пакет с кровью, который он осушил, был наполовину солнечным светом.

Я знала, что это не так — Джин Ён был счастлив, потому что сегодняшний день означал беду. Была ли эта беда в том, что он потерял группу брауни где-то на Кэмпбелл-стрит или отбился от них где-то в Между, это означало, что будет кровь. Как любой уважающий себя вампир, Джин Ён наслаждался кровью.

Почти с таким же удовольствием, с каким он доставлял неприятности.

— Сегодня мы снова встречаемся, — сказал он, и это ещё больше объяснило самодовольное озорство в его глазах. — Тебе следует надеть ту одежду.

— Нам придётся отправиться в Между, как только мы оторвёмся от брауни, — заметила я. — Нам нужно добраться до долины Хуон, и я не собираюсь сражаться с любым, кто встретится нам на пути, в шёлковой рубашке.

Джин Ён слегка надулся и сказал:

— Есть замшевая куртка. Она тёплая для Между, и она замедлит лезвие.

— Вполне справедливо, — согласилась я. Пока мы не захотели избавиться от брауни, мы хотели внушить им ложное чувство безопасности, и не было лучшего способа добиться этого, чем начать всё точно так же, как вчера. — Но нам придётся избавиться от брауни. Мы не хотим, чтобы они знали, что мы ищем консоль, и мы определённо не хотим, чтобы они следовали за нами в Между и в Долину. На тебе твой лучший галстук.

Джин Ён фыркнул от удовольствия и широко улыбнулся, показав зубы. Галстук был явно не из его лучших, и он понял шутку.

— У нас будет очень приятное свидание, — сказал он.

Дэниел закатил глаза.

Я сказала ему:

— Я отправлю тебе смс с адресом Пять: сообщи ему, что мы работаем над получением консоли, и попроси его встретиться с нами у нас дома — нет, отвези его к Веспер. Если брауни вернутся в дом, чтобы найти кого-то ещё, за кем можно проследить, или подождать нас, мы не хотим, чтобы они знали обо всех наших связях.

— Понял, — сказал Дэниел. — Удачи. Позвони мне, если захочешь, чтобы мы приехали и вынесли нескольких брауни, чтобы вы смогли уйти.

— Будет сделано, — сказала я ему и пошла наверх за своей курткой.

***

Утро выдалось теплее, чем я ожидала, когда мы с Джин Ёном вышли на улицу. На солнце в замшевой куртке и кожаных брюках было невыносимо жарко, но я не обращала на это внимания. Вскоре нам предстояло пойти в Между, а там всегда было как минимум на несколько градусов холоднее, не говоря уже о том, что гораздо чаще можно было увидеть голые руки или ноги, поцарапанные чем-то, что могло парализовать вас, убить или и то, и другое.

По крайней мере, я была рада узнать, что Джин Ён чувствовал себя так же неуютно, хотя и по другой причине. Я заставила его нести рюкзак, который нам понадобится, чтобы унести с собой консоль, несмотря на его протесты, что он будет просто нести консоль, и его жалобные жалобы на то, что рюкзак — это не та вещь, которую он будет носить. Я слишком хорошо знала, как легко всё бросить, когда борешься за свою жизнь.

Мы пошли на компромисс: он нёс рюкзак, даже если и не надел его на спину. Я могла позволить себе немного попотеть в качестве компенсации.

— Где бы ты хотел избавиться от этих наглецов? — спросила я его вполголоса, когда мы направились к центру города. Брауни начали преследовать нас, как только мы вышли из дома, точно так же, как и вчера.

Мы могли бы сесть там на автобус и за сорок минут доехать до долины Хуон, как нормальные люди, или же мы могли бы найти способ оторваться от брауни и нырнуть в мягкую, прохладную тень Между и быть там минут через двадцать или около того.

Поездка на автобусе давала нам меньше шансов подвергнуться нападению запредельных, но занимала значительно больше времени, и, как и Дэниел, я стремилась закончить всё как можно быстрее.

— Мы можем сражаться, — сказал Джин Ён, но вид у него был неуверенный. — Они сражаются нечестно, так что это будет грязно.

— Значит, мы попытаемся оторваться от них, вместо того чтобы убивать? Звучит заманчиво, — я предпочитала как можно чаще обходиться без смертельного исхода, хотя и знала, что, когда дело касается Между и За, это чаще всего невозможно. — Хочешь попытаться оторваться от них по дороге в центр города или как только мы окажемся там?

— В центре больше возможностей, — сказал Джин Ён.

Он не ошибся, и как только мы миновали первый бар, я точно поняла, как мы можем это сделать.

— Ой, — тихо сказала я Джин Ёну. — Как думаешь, сколько времени им потребуется, чтобы изменить свою внешность?

Тёмные глаза Джин Ёна на мгновение скользнули по бару, прежде чем он ухмыльнулся.

— Ах. Но думаешь, они тебя впустят? Думаю, что нет.

— Мне восемнадцать! — возмутилась я.

— Значит, у тебя есть удостоверение личности?

— Нет, но со мной вампир, — заметила я. У меня не было никакого удостоверения личности, в котором требовалась бы фотография — вообще не было, если быть до конца честной. — Вампир, который может быть очень убедительным, если мы попадём в беду.

— Ты думаешь, это их остановит?

— В Хобарте нет ни одного владельца бара, который пустил бы детей в своё заведение, — сказала я. — И я думаю, брауни это знают. Я не знаю, сколько времени им потребуется, чтобы изменить свой внешний вид, но, если повезёт, этого времени нам хватит, чтобы проскочить в сторону и в Между. Если мы будем осторожны, они не узнают, куда мы ушли.

Я схватила его за руку и нырнула в дверной проём, прежде чем он успел сказать что-нибудь ещё, и мы оказались в прохладном, пропахшем пивом вестибюле, который вёл вниз, в более тёмный вестибюль, а затем в бар за ним.

— Сюда, — радостно сказала я, увлекая Джин Ёна за собой. Я уже знала, где нам следует попытаться выбраться: по пути я заметила огромную старую напольную вазу, всю расписанную тёмно-зелёными листьями и ветками, которые, казалось, слегка шевелились, когда мы подходили ближе.

— Я не хочу идти через это, — пожаловался Джин Ён, но он последовал за мной, когда я обогнула посетителя и проскользнула прямо сквозь эти пушистые листья.

Я услышала шум в дверном проёме, который был сразу за нами, но к тому времени, как мы перешли на бег и обогнули заросший папоротником угол, все звуки, доносящиеся с человеческой стороны реальности, исчезли.

***

Мы уже были в Между, так что нам показалось проще продолжать идти, чем снова выскакивать и пытаться сесть на автобус.

— Надеюсь, ты знаешь дорогу туда, — сказала я Джин Ёну, не отрывая глаз от ровной дороги перед нами.

В основном я шутила, но не совсем. Я знала дорогу в Хуонвилль по главной дороге, но в Между могло случиться всё, что угодно. Я была почти уверена, что к этому времени мы уже были на Маккуори или Дэви-стрит, двигаясь по тому, что могло бы быть мрачной версией реальной улицы, если бы не тот факт, что длинная дорога, простиравшаяся перед нами, казалось, вот-вот превратится в реку. Если бы мы углубились в Между, то, вероятно, так бы и было.

— Eung, — пробормотал Джин Ён, встревожив меня.

— Ты ведь знаешь дорогу, не? — спросила я более настойчиво.

— В тот раз я пришёл с Хайионом, чтобы спасти тебя.

— Это был Джадбери, — сказала я, всё больше беспокоясь. — Нам пришлось вернуться в Хуонвилль, чтобы забрать человеческий улей. Нам не нужно ехать аж до Джадбери — нам просто нужно доехать до Хуонвилля.

Тем не менее, нам казалось, что мы движемся в правильном направлении, когда мы проходили через достаточно узкую часть Между, чтобы показать, где мы находимся в человеческом мире, и только когда мы вышли к знакомому мосту примерно через двадцать минут ходьбы, мои подозрения подтвердились.

Из каменного моста у нас под ногами выглядывали белые перила, поросшие мхом и не такие горизонтальные, какими им следовало бы быть.

— Погодь-ка, — сказала я, заметив далеко внизу белых лошадей, которые были не совсем лошадьми, — сплошная вода, острые зубы и дикие, голодные голубые глаза. — Думаешь, это Хуоны?

— Они — река, — сказал Джин Ён, настороженно глядя на него. — Не пытайся их накормить.

— Блин, нет! — поспешно сказала я. — Они выглядят так, будто отрубили бы мне руку, если бы я это сделала.

— Они не любят мясо, только кожу, — добавил он ещё более тревожно.

— Оу, что, они заберут только мою кожу? Мило с их стороны.

Джин Ён тихонько рассмеялся, а затем сказал:

— Ах. Мы зашли слишком далеко. Yogi isseo.

Он вышел за пределы мира Между, и, хотя минуту назад мы только переходили реку, теперь мы были уже на другом берегу и где-то рядом с кольцевой развязкой в Хуонвилле.

Мне удалось не сказать Джин Ёну, что я уже предупреждала его о том, чтобы он не заходил слишком далеко, и я с сомнением оглядела здание перед нами.

— Рада, что ты помнишь, как оно выглядит, — сказала я. В прошлый раз, когда я была здесь, я немного устала от того, что мне приходилось убегать от падающих медведей и вытаскивать предметы из Между; я пошла за Зеро, как хороший Питомец, которым я и была, и на этом всё закончилось.

Однако я помнила, что было внутри, хотя и не совсем таким, каким я его помнила. Если снаружи здание было старым и пользовалось дурной репутацией, то внутри всё было из прочного бетона — теперь оно выглядело старым, чего не было, когда я была там в прошлый раз. Возможно, это из-за тени Между, которая начала сгущаться, как только мы вошли в двери, из-за отсутствия какого-либо человеческого присутствия, которое могло бы тщательно сдерживать её в уголках глаз, но это также могла быть самая настоящая зелень, которая выросла по всему вестибюлю и тянулась за нами по пятам. почти над всем, что было в комнате.

— Блин, все говорят о том, что природа берет своё! — сказала я, надув щеки. — Не прошло и полугода! Как быстро За берет своё?

Джин Ён пожал одним плечом.

— Оно уже было близко, ani? Конечно, оно упадёт быстрее. Думаю, сюда никто не заходит.

— Да, наверное, нет, — согласилась я. верно. Нам нужно подняться наверх, если мы хотим раздобыть консоли.

Он кивнул подбородком в сторону лифта.

— Вот.

— Как думаешь, лифт всё ещё работает? — спросила я. Имейте в виду, это был скорее вопрос о том, будет ли лифт работать так, чтобы мы были довольны. — Здесь есть лестница. Мы воспользуемся ею.

Но когда мы поднялись по лестнице на следующий этаж и открыли дверь, то оказались прямо на крыше, окружённой со всех сторон низкой стеной и кирпичным фасадом, который был чуть выше.

— Значит, лифт, — мрачно сказала я. У меня было дурное предчувствие, и не только потому, что им, по-видимому, не пользовались последние несколько месяцев. — Думаешь, в нём есть что-то неприятное?

— Caneungsongi noppa, — обескураживающе произнёс Джин Ён.

— Лады, тогда ты идёшь первым, — сказала я ему и направилась обратно вниз по лестнице.

Я всего лишь пошутила, но, когда мы вернулись на первый этаж, Джин Ён неторопливо зашагал впереди меня, пока я ещё раз осматривал вестибюль в поисках признаков опасности, затем нажал кнопку лифта и встал передо мной, когда двери почти сразу открылись.

Там было подозрительно пусто.

— Отлично, — мрачно сказала я. — Это значит, что с нами что-то случится, как только двери закроются.

Джин Ён тоже неторопливо вошёл в лифт.

— Думаю, ты не любишь лифты, — сказал он.

— Это слишком круто, я так не считаю. Ты заперт в коробке, которая может убить тебя, если сломается, и эта коробка находится в Между, где тебя может убить что угодно.

Он нажал кнопку закрытия дверей, и они более или менее плавно закрылись. На нас ничего не набросилось, и мы начали подниматься без особого содрогания.

— Видишь?

— Может быть, это ждёт нас наверху, — сказала я ему. — Не радуйся раньше времени.

Джин Ён ухмыльнулся, его глаза потемнели и налились кровью, и сказал по-английски:

— Да. В этом-то и прикол.

— У тебя чертовски странные представления о том, что такое прикол, — кисло заметила я.

Тем не менее, на верхнем этаже, когда двери лифта с шипением открылись снова, нас ничего не ждало, и, даже если всё выглядело не совсем так, как я запомнила, мы действительно добрались до верхнего этажа, а не до крыши здания.

— Здесь тоже становится довольно зелено, — сказала я, осматривая кабинки, пока шла по проходу между ящиками высотой по пояс. Большинство кабинок всё ещё стояли на своих местах, даже если одна или две были повалены по углам, но они были заросшими лианами и в глубоких зелёных тенях, которые наводили на мысль, что стены здания были такими толстыми, какими вы их себе представляли. Те стены, что были внутри самого офиса, были заменены деревьями достаточно давно, и на покрытом ковром участке, по которому я проходила между кабинетами, росла трава.

Со стороны деревьев дул довольно свежий ветерок, который тоже должен был выходить на улицу перед домом, а это означало, что через него, вероятно, могли проникать другие предметы.

Я добавила:

— Не знаю, как я отношусь к тому, что природа восстанавливает всё вокруг в центре Хуонвилля. Не то чтобы там было что-то большее, чем трава и деревья у дороги — будет выглядеть немного странно, если здесь всё зарастёт кустарником.

— Это не природа, — сказал Джин Ён, проходя параллельно мне через кабинку на другой стороне комнаты, держа одну руку в кармане. — Это не человеческая природа. В конце концов, Между ест всё.

— До тех пор, пока оно меня не съест, — сказала я, слегка вздрогнув. — Ой, ты уже заметил консоль? Раньше они стояли здесь на столах — выглядели как компы, но ими не были.

— Здесь есть один, — сказал он, перегибаясь через стенку кабинки и немедленно удаляясь с шипением, близким к шипению, и явно обесцвеченным взглядом на свой пиджак в талии. — Ах, они не хотят, чтобы люди их брали.

— Ага, — сказала я, подходя к чьему-то столу, чтобы пройти в соседнюю кабинку на стороне Джин Ёна в офисе. Во всех кабинках, куда я заглядывала, были очевидные места, где когда-то были консоли, и множество лиан — или иногда всё ещё проводов — там, где они должны были соединяться. — Я так и поняла. О, эй! Здесь тоже есть такая! Похоже, им пришлось совершить пару вылазок, чтобы достать всё необходимое. Или, может быть, они просто устали и сдались. Что нам забрать?

— Вот этот, — решительно сказал Джин Ён, морщась при виде своего обесцвеченного лица. — Этот… слишком чистый.

— Дело рук людей, которые забрали друге консоли, или чего-то в Между?

— Это не Между, — сказал он. — Думаю, это чистое для ликвидации.

— Похоже на то, — сказала я, ухмыляясь, когда он положил ненавистный рюкзак на стол рядом с консолью, которую я нашла. — Что бы это ни было, эта, кажется, в порядке. Я не знаю, какие шнуры нам следует взять с собой. Кажется, это важно?

— Возьми их все, — сказал Джин Ён. — Лепрекон меня побьёт, если хоть одного не будет хватать.

— Потому, что ты его похитил.

Он слегка приподнял нос.

— Это было необходимо. Не стоит держать обиду из-за этого. Хайион похитил меня, и…

Я притворилась, что не заметила, как оборвалась фраза, и засунула шнуры, наполовину из лозы, наполовину из электричества, в передний карман рюкзака.

— Прошлой ночью мне снился Зеро, — сказала я, делая это. — Знаешь, у них там всё в порядке. Зеро играет папу, Моргана — …Ну, не знаю, страшную тетю с водкой? И никто из них не умер.

— Я не беспокоюсь о Хайионе, — холодно сказал Джин Ён. — Что ты делаешь? Я сказал, что не волнуюсь.

— Я забыла, что теперь могу это делать, — объяснила я, обнимая его чуть крепче. — В смысле, теперь, когда мы встречаемся.

— Я приму твои объятия, но я не волнуюсь, я обеспокоен. Хайиону не следовало заходить так далеко.

— Я тоже обеспокоена, — сказала я более серьёзно. Я отпустила Джин Ёна и раскрыла рюкзак, чтобы он мог засунуть в него колонну консоли. Если бы я посмотрела на неё как обычный человек, консоль выглядела бы как компьютерная башня; если смотреть на неё со способностью видеть Между, она выглядела бы… совсем по-другому. — Как думаешь, Пять сможет использовать эту штуку без монитора Между? В комнате нет ни одного.

— Если нет, то мы ничего не потеряли, кроме времени, — сказал Джин Ён, закидывая рюкзак на плечо. — Давай навестим маленькую старушку. Она угостит нас тортом.

Поскольку я примерно так же относилась к возможности отведать торта, я с радостью последовала за ним. Мой телефон зазвонил по пути к выходу, когда мы проходили мимо кабинок по направлению к лифту, которые были скорее изгородью, чем кабинкой. К счастью, это не помешало лифту работать, хотя он и немного поскрипывал.

Я увидела на экране номер Северного и бодро спросила:

— Как дела? У вас есть что-нибудь для нас?

— Возможно, — ответил голос Туату. — Помнишь, я говорил, что узнал, что парень с таким именем, как у тебя, женился в Хобарте, и у него были жена и ребёнок, которые умерли?

— Ага, помню, — мрачно сказала я, хватая Джин Ёна за руку, когда лифт, подпрыгивая, остановился.

— Ну, получается, что, возможно, умерла только его жена, — сказал он. — Возможно, этот парень всё ещё жив, а может, и нет, но под другим именем.

Двери лифта открывались не до конца, но, возможно, это было потому, что к тому времени они были больше похожи на дерево, чем на лифт. Когда мы вышли, я впилась в них взглядом, потому что была уверена, что они делают это только для того, чтобы усложнить задачу. Даже если бы захват этого места не занял много времени у За, оно никак не могло начать распадаться намного быстрее теперь, когда мы с Джин Ёном были там. Теперь в вестибюле было слишком много деревьев, они теснились вдоль стен и небольшими выступами по двое и по трое простирались в центр помещения. Теперь они тоже завивались между нами и выходом, и это вызывало ещё большее беспокойство.

— Что, что-то вроде программы защиты свидетелей? — спросила я Туату, настороженно глядя на них.

— Думаю, это было больше похоже на ночной побег, — сказал детектив. — Во всяком случае, Северный так думает. Записи, полученные от твоих друзей-людей, убедительно свидетельствуют о том, что группа в то время занималась подобными спасательными работами — и что они были активны в то время, когда мальчик исчез. В любом случае, у нас есть для вас адрес. Северный не разрешает мне отправить его тебе по телефону, так что мы зайдём позже.

— Встретимся у Веспер, а не у нас, — сказала я, оборачиваясь в последний раз, чтобы окинуть взглядом вестибюль, из которого мы пришли. Мы были почти у парадных дверей, но вокруг стало тесно от деревьев, и я хотела убедиться, что мы не пропустим ничего, что могло бы подкрасться к нам незаметно. — Сегодня мы стараемся избегать брауни.

— Судя по тому, что сказала Северный, это хорошая идея, — мрачно сказал он. — Хорошо. Вместо этого мы создадим там базу?

— Не, просто спрячем нашего лепрекона, — бодро ответила я. — Увидимся!

Джин Ён, который ждал, когда я положу трубку, сказал:

— Хорошие новости, да?

— Я так думаю, — сказала я. В целом, сейчас я была довольна жизнью. Возможно, я не смогу добраться до Зеро и Морганы или до кого-либо из других эрлингов, и у нас всё ещё будет много работы, но мы добрались до долины Хуон без происшествий, почти закончили нашу работу без происшествий, и у нас было очень хорошее преимущество, когда это произошло. мы подошли к поиску нужного нам имени.

— Johah, — сказал он. — Тогда мы можем немного повеселиться с ними.

— Вот блин, — резко сказала я, поворачиваясь на носках, чтобы посмотреть, к чему он склонил голову.

Я увидела больше деревьев: обычные камедные деревья, которые вы ожидаете увидеть в этом районе, даже если не ожидаете, что они будут внутри. Местами они бугристые, а местами гладкие — и теперь двигаются гораздо быстрее, чем вы ожидаете, даже при сильном ветре. Определённо, больше, чем они должны были двигаться, пока мы были внутри.

Кроме того, их было несколько больше, чем я помнила, когда смотрела в сторону выхода минуту или две назад. Смешанная бугристость и гладкость этих дополнительных стволов отличалась от первоначальных стволов вокруг нас, пока их не стало вдвое больше, а деревья, которые отделились от остальных, стали как-то более человечными и менее древесными, хотя я была почти уверена, что у них всё ещё была кора.

— Что это, блин, за хрень? — спросила я Джин Ёна.

— Я не видел их раньше, — сказал он. — Ни в моей стране, ни в какой-либо другой.

— Фантастика, — мрачно сказала я. — Больше австралийского в стиле запредельных.

— Все путешественники должны оставаться здесь, — сказал один из самых близких к нам существ.

Если бы я действовала в одиночку, я бы уже обнажила мечи; мало того, что эти существа были такими же уродливыми и ненадёжными, как все остальные, от их голосов у меня по спине пробегали мурашки, как от скрипа гвоздей по классной доске. Прибивает гвоздями классную доску, которая может убить вас в любую минуту.

Поскольку я пыталась быть разумной, а они на самом деле не предпринимали никаких шагов в нашу сторону, кроме как говорили, что мы должны остановиться, я ничего не предпринимала.

Я сказала:

— Хорошо. Что ж, мы остановились. В чем дело?

— Вы должны заплатить пошлину за проход.

Мы с Джин Ёном обменялись взглядами.

— Я не плачу за проход, — сказал он решительно. — Моё лицо — мой пропуск.

— Нам не нужно твоё лицо. Оплата — магией или кровью.

— Во-первых, отстой, — сказала я. — Ему не нравится, когда люди не ценят его внешность. Во-вторых, нам никто не говорил, что мы должны платить магией или кровью, чтобы попасть куда-нибудь в этом районе. Никаких вывесок, вообще ничего.

— Вы прошли через нашу территорию, — сказало одно из существ. — Вы должны заплатить цену.

— Да, мы тоже проходили через это раньше, — сказала я ему. — Когда мы поднимались по лестнице, никто из вас даже не пикнул. Только не говори мне, что ты не заметил, как мы проходили.

— Вы можете прийти, но не сможете уйти.

— Это было бы полезно узнать по пути сюда, приятель. Почему ты не сказал нам ранее?

Он посмотрел на меня холодными глазами и сказал:

— Незнание законов не освобождает от ответственности.

Джин Ён слегка фыркнул носом.

— Для нас это не является нарушением закона. Мы не живём по вашим законам.

— Если вы проходите, вы должны заплатить.

— Это действительно вымогательство? — недоверчиво переспросила я.

— Требуется оплата, магией или кровью.

— Это вымогательство. Послушай, приятель, ты не получишь мою магию, и уж точно не получишь мою кровь.

— Значит, вы выбираете смерть.

— Нет, ты решил быть занозой в заднице, а мы собираемся стать занозой в твоей заднице.

— Очччень большой, — вкрадчиво согласился Джин Ён, почти незаметно переставляя ноги, пока его вес не переместился на заднюю ногу.

Готовый оттолкнуться и вцепиться в горло ближайшему противнику при первых признаках нападения.

— Консоль у тебя в надёжном месте в безопасности? — тихо спросила я его. — Не хочу его поломать. Уверена, что мы могли бы воспользоваться только одним, и я не думаю, что мы сможем подняться обратно на лифте.

— Я буду очень осторожен, — сказал он.

— Кровь, — сказало одно из древесных существ и зашаркало вперёд. Остальные, шаркая, двинулись за ним, обманчиво быстро, пока вестибюль вокруг нас не наполнился шелестом веток деревьев, которые кричали: «Кровь, кровь, кровь».

Джин Ён прыгнул, целясь в горло ближайшему, а я отпрянула назад, чтобы достать какое-нибудь оружие. Поблизости ничего не было, но быстрый выпад назад принёс мне пару небольших зонтиков, которые последние несколько месяцев истлевали в подставке для зонтов. Я нажала на спусковую кнопку на каждом из них, снова шагнув вперёд, и пригнулась как раз вовремя, чтобы избежать летящего Джин Ёна, который перелетел через мою голову и едва ли не грациозно остановился на коленях.

Я отступила, переложив зонт, превратившийся в меч, из левой руки в правую и рывком поставила его на ноги.

— Хорошо, что мы прихватили тебе этот рюкзак, — сказала я. Я добавила, ухмыляясь: — Хорошо, что ты умеешь летать.

Чавкая зубами от чего-то слишком клейкого и ароматного, чтобы быть кровью, Джин Ён в крайнем возмущении сказал:

— Это сок.

— Это немного сложно, — сказала я. — Ты не можешь их убить?

— Не таким образом, — сказал он, и в каждом его слове, прошипевшем сквозь покрытые соком зубы, слышалась холодная ярость. — Я разорву их на части.

— Давай, — сказала я, перекидывая второй меч обратно в левую руку.

Нам должно было прийти в голову, что древесные существа могут быть не так восприимчивы к укусам вампиров — да и вообще к любому укусу, — как большинство других существ. Мне должно было прийти в голову, что ничто, кроме топора, тоже не причинит никакого вреда, но только когда я размахнулась и врезалась в эти деревянные тела, я поняла, в какую большую беду мы попали.

Деревья были не просто невосприимчивы к особому способу убийства Джин Ёна, они были устойчивы к любым порезам и ударам, которые я могла нанести им своими мечами. Я рубила и резала, но попадала в дерево, и мои клинки либо отскакивали, либо резали слишком глубоко, и их чуть не вырвало у меня из рук.

С деревьев сочился сок, но я не могла сказать, что они кровоточили — или что они вообще были ранены. И теперь, когда они были раздражены, они двигались быстрее, размашисто, шаркающей походкой, никогда не слишком быстро, чтобы я не успела проскочить между ними, но и недостаточно медленно, чтобы дать мне передохнуть.

Это была игра в «руби и пригибайся», где мои удары не причиняли врагу вреда, а уклонение лишь спасало меня на несколько мгновений и утомляло.

— Продолжай играть в салочки, — пропыхтела я, обращаясь к Джин Ёну, который, похоже, понял то же самое. — Я достану топор или что-нибудь типа того.

Джин Ён метнулся вперёд, а я метнулась назад, и я скользнула вдоль линии деревьев, которая была слишком живой и подвижной, чтобы чувствовать себя комфортно, в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать. Должно же было быть что-то, что я могла бы превратить в топор; было слишком поздно пытаться убедить мои мечи, что они хотят стать топорами.

Прикрываясь Джин Ёном, я зашла слишком далеко, и мне пришлось снова отступить, когда показалось, что деревья приближаются, чтобы убить. Когда я снова пригнулась, то увидела что-то прямое и деревянное между несколькими древесными существами, которые наседали на Джин Ёна. Так или иначе, он оторвал одну из их веток.

Я свирепо ухмыльнулась и бросилась к нему, низко и быстро, пробираясь сквозь шевелящиеся корни древесных существ. Я уже схватилась за него, когда одно из них ударило меня в бок и в соседнего, листья и ветки цеплялись за меня и едва не задевали. Я пригнулась и снова перекатилась, поспешно уходя из зоны досягаемости, и врезалась в один из диванов, стоявших в холле. Одно из существ, уловив момент, набросилось на меня, и на этот раз я была недостаточно быстра.

Ветка, которая была очень похожа на ветку дерева, разорвала мою куртку от груди до кончика левой руки, протащив меня вперёд и чуть ли не обратно к древесным существам.

Я высвободилась и отскочила назад, рукав куртки хлопал по моей огрубевшей от коры коже, и остановилась, чтобы оценить, какие конечности всё ещё на месте. Все они были на месте, но вся левая сторона моей некогда безупречной замшевой куртки от плеча до манжеты превратилась в лохмотья, а воротник и шов на манжете держались на нескольких ниточках.

Я не ожидала такого всплеска чистой ярости, который пронзил меня насквозь.

— Вы, прославленная и заросшая куча садовых колышков! — гневно сказала я. — Это была моя лучшая куртка!

— Nae mariya, — сказал Джин Ён, тяжело дыша.

«Кровь, кровь, кровь», — гудели деревья, придвигаясь всё ближе.

— Отлично, — сказала я, ощущая жар в комнате и регулируя его с помощью Между, чтобы по каждой из моих лопаток пробежали тлеющие, шепчущие струйки огня, которые, в свою очередь, добрались и до манжет. Куртка уже поджарилась — стоит посмотреть, что я могу сделать с огнём. — Давайте посмотрим, как вы справитесь с лесным пожаром.

Я замахнулась сверху скрещенными клинками, широко, быстро и яростно, и на этот раз, когда острия моих мечей ударили по ближайшему существу, я почувствовала, как они вонзились, как и должны были. Я ожидала какой-то реакции, но не ожидала того оглушительного воя, который начался и отбросил деревья назад, и каждое из них охватил огонь, столь же ненасытный, сколь и яркий.

— Вот блин! — сказала я, переводя дыхание и отступая назад, чтобы дать им возможность отступить. Вестибюль вокруг нас мгновенно стал тихим и безлесным, но я всё ещё слышала этот беззвучный вой где-то вдалеке.

Бросив вокруг прищуренный взгляд, Джин Ён сказал:

— Думаю, они не вернутся, — и сердито вытер рот тыльной стороной манжеты, размазывая сок.

— Я не собираюсь ждать, чтобы убедиться, — поспешно сказала я.

Я сняла испорченную куртку, оставив её истлевать в земле вместе со всем остальным, что в конечном итоге займет её место, и направилась к двери.

Джин Ён, всё ещё скрипя зубами и морщась от вкуса сока, последовал за мной, ворча себе под нос. «Я хочу пить кровь».

— Ты не укусишь меня с этой дрянью на зубах, — сказала я ему. — Ты можешь взять пакет с кровью, когда мы вернёмся домой.

Я тоже была довольно раздражена. Если бы это была одна из моих толстовок, я бы не расстраивалась, что она испорчена. Большинство из них уже были испорчены, если уж на то пошло. Но это была замшевая куртка, которую купил мне Джин Ён, и она была красивой и прочной, и в ней я выглядела очень круто, а теперь она лежала в лохмотьях на полу у дверей запредельных, ведущих в мир За.

— Я куплю тебе другую, — сказал Джин Ён. — Ты не должна расстраиваться.

— Я не расстроена, — сердито сказала я. — Я разочарована.

— Да, ты не расстраивайся, и я куплю тебе новую куртку, — сказал он. — А сейчас мы пойдём и поедим торт с маленькой старушкой. Позже будет кровь и ещё одежда.

Глава 5

Консоль всё ещё была цела, когда мы добрались до улицы Веспер, что было весьма впечатляюще. К тому же за нами не гнались брауни, что было самой хорошей новостью, которая, вероятно, ждала нас целый день. Хотелось надеяться, что они вернулись к нам домой, откуда мы могли бы снова обвести их вокруг носа, если бы нам это понадобилось.

Тем временем, нам оставалось только проверить, не было ли каких-либо необычных признаков активности на первом этаже здания, по которым мы поднимались, или каких-либо запредельных, слоняющихся по лестничным клеткам. Не знаю, возможно, моё раздражение немного улеглось бы, если бы я могла с чем-то сражаться. У меня не было такой возможности; мы благополучно добрались до комнаты Веспер, и она, сияя, открыла нам дверь, что в любом случае в значительной степени уменьшило раздражение.

— Вам лучше зайти и поесть торта, — сказала она мне и ущипнула Джин Ёна за щеку. — Ваш друг уже здесь.

И действительно, когда мы вошли внутрь, на одном из диванов сидела невысокая коренастая фигура. Его звали Пять — Пять Четыре Один, если вам нужно его полное имя, но я всегда зову его просто Пять. Лепрекон, кривоногий и до смешного любящий печенье, он мог проследить денежный след в любой системе учёта, будь то человеческая или запредельная. И, похоже, он тоже не держал зла за то, что его похитили и выставили перед окном около недели назад.

— Ну, что я тебе говорил? — обратился он к Джин Ёну, который всё ещё стоял у меня за спиной. — Ничто не сможет удержать её там, где она не хочет быть. Не было никакой необходимости тащить меня из дома в дом волоком, чтобы вытащить её откуда бы то ни было!

— Доброго денёчка, Пять! — сказала, направляясь к другому дивану. — А у меня есть для тебя консоль — ну, у Джин Ёна она тоже есть, она в его рюкзаке.

Пять несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем фыркнул:

— В рюкзаке? Позеленей моё золото, в рюкзаке!

— Решила, так будет безопаснее, если нам придётся сражаться, — сказала я ему. Затем, заставив Пять сесть и от возмущения поперхнуться чаем, я спросила Веспер: — Он доставил много хлопот?

— Он очаровательный молодой человек, — безмятежно произнесла Веспер.

Пять стал на пять оттенков краснее и, казалось, расширился в груди. Заметив мою ухмылку, он рявкнул:

— Если ты повредила мою консоль, позволив этому вампиру носить его, позеленей твоё золото…!

— Благодаря тому, что он нёс её, она не разбилась вдребезги, — сказала я, всё ещё ухмыляясь. — Ты бы видел, как он играл в салочки с деревьями! Как нога?

Лепрекон положил свою деревянную ногу за другую.

— Она счастлива там, где есть, так что я буду благодарен, если ты не будешь на неё смотреть!

— Не парься, с недавних пор у меня есть оружие получше, — сказала я ему. — Такое, которое не брезгует превращаться в полезные вещи.

— Она уже полезна там, где есть! — рявкнул он.

Я увидела, как его глаза округлились от волнения, и поняла, что Джин Ён, должно быть, вытащил консоль.

— Наконец-то, — пробормотал он, почти лихорадочно сползая со стула. — Мадам, если позволите…?

— О да, журнальный столик свободен, — согласилась Веспер. — Я им вообще не пользуюсь, но он действительно уменьшает тени, которые время от времени проникают в окна. Очень полезный.

Мы с Джин Ёном обменялись взглядами во второй раз за этот день.

— У вас проблемы с тенями? — спросил он её. — Я всё исправлю.

— Я бы не назвала это проблемой как таковой, — сказала Веспер. — Но в дождливые дни это довольно неудобно. Иногда от моего стула до кухни довольно далеко, и они любят свернуться клубочками в шерсти.

— Мы поглядим снаружи, — сказала я. — В последнее время стало хуже?

Веспер с теплотой посмотрела на меня.

— После вашего визита, моя дорогая, стало намного лучше. На самом деле, тени появились только несколько дней назад. Я думаю, после того, как дом умер.

Значит, дом Ральфа был полностью мёртв, не? Мне стало немного не по себе: я была почти уверена, что там всё ещё заперты несколько человек. Если повезёт, их вышвырнут в не слишком опасную часть За или в Между — или, что ещё лучше, снова в мир людей.

Пять, настраивая консоль короткими, отработанными движениями, которые превратили в насмешку то количество времени, которое потребовалось нам с Джин Ёном, чтобы разъединить всё это, раздражённо сказал:

— Позеленей твоё золото! Всего лишь несколько теней? Сегодня вечером я позабочусь о них для вас, так и сделаю. Это меньшее, что я могу сделать за хорошую постель и хорошую еду.

— И за торт, — заметила я. Рядом с его чашкой кофе лежал довольно большой кусок, и я была уверена, что он был совсем не похож на то, что он ел в первый раз. — Дэниел уже ушёл?

— Привёл меня и ушёл час назад, — сказал Пять, не отрывая взгляда от консоли. — Знаешь, мне понадобится монитор.

— Поняла, — сказала я. — Надо будет принести тебе что-нибудь завтра.

— Ты можешь воспользоваться телевизором, дорогой, — сказала ему Веспер. — Я всё равно использую его только из-за шума.

Я не спрашивала её, зачем ей понадобился шум: учитывая, что я разговаривала с Веспер, ответ мог быть любым: это был инструмент, позволяющий не обращать слишком много внимания на странные вещи в её жизни, которые стали следствием того, что она жила слишком близко к тому, что, по сути, представляло собой дом с привидениями, для которого это простое средство от одиночества.

Пять принялся за работу с обратной стороны консоли, оставляя за собой несколько шнуров-которые-были-почти-лианами, свисающие с рюкзака, пока я наблюдала, а Джин Ён ел свой торт так же, как и Пять. Веспер принесла ещё торта, а затем вернулась к вязанию, над которым, вероятно, работала до нашего прихода, совершенно невозмутимая.

— Немного похоже на то, что Эбигейл и её компания делали у себя, — сказала я через некоторое время. — Компьютерные шнуры, превращающиеся в лианы.

— Вот что происходит, когда работаешь с консолями, — коротко сказал Пять. — Сеть запредельных не похожа на твою человеческую сеть.

— Итак, это, по сути, компьютерные системы и естественный инет, — сказала я. Что люди делали с системой запредельных? Эбигейл была настроена очень враждебно по отношению к фейри. — Маразул сказал, что таких в округе не так уж много.

— Нет, — ответил Пять, исчезая за телевизором. — Не такая, как у него, и не такая, как у этого. Лепреконы — единственные, кто освоил какой-либо локализованный ввод и извлечение данных, но способ их подключения и запуска отличается от того, как работают ваши человеческие компьютеры и Интернет. То, что мы имеем, больше похоже на частную сеть, и у неё есть свои пределы — ваш человеческий Интернет имеет гораздо более широкий охват, а функции поиска отличаются.

— Ага, Маразул говорил, что ты лучше справишься с файлами, которые нам нужно просмотреть, потому что ты знаешь, как искать по-другому.

Пять, явно стараясь не выглядеть слишком довольным, снова скрылся за телевизором.

— Очень любезно с его стороны так сказать, — произнёс его голос. — Когда я думаю о том, что он делает с магией и человеческими системами — Позеленей моё золото! Очень хороший комплимент.

— Подумала, что вы двое поладите, — сказала я, ухмыляясь. — Следующее, что ты узнаешь, — что будешь отправлять людей туда и обратно с помощью служебных записок.

— Если я отправлю что-нибудь с помощью служебных записок, к нам придут несколько сотрудников из отдела налоговых расследований, — сказал Пять, забираясь обратно на диван.

— Что ты просишь о небольшой защите? — спросила я его. — Ты считаешь, что у тебя могут возникнуть проблемы при использовании этой установки?

— Собаки вернутся, — сказал Джин Ён, прежде чем Пять успел ответить. — Мы не оставим это место без защиты.

— Ну, — нерешительно произнёс Пять. — Я не откажусь, но только потому, что не хочу навлекать неприятности на хозяйку.

— Ты был не прочь навлечь на меня неприятности, — сказала я, ухмыляясь. — Ладно, ладно, не надо отщипывать мой торт! Беру свои слова обратно. Вот, отщипни вместо моего торт Джин Ёна, это всё равно его второй кусок.

***

Я провела ту ночь с Джин Ёном, мы оба растянулись на полу в гостиной наверху, и никто из нас не спал. В доме стало намного тише без Дэниела и остальных, и мне не очень-то нравилось оставлять Атиласа одного наверху, даже если это ничем не отличалось от того, чтобы оставлять его одного в доме с одним из оборотней в качестве охраны.

Джин Ён, казалось, не возражал против тишины и не был расположен к разговорам. Не знаю, о чём он думал, но была почти уверена, что какое-то время он бормотал себе под нос что-то математическое, а что касается меня — я пока не решалась поделиться своими мыслями. Они всё ещё были слишком несформировавшимися и опасными, и мне нужно было подольше обдумать их, прежде чем я почувствую себя в безопасности, произнеся их вслух.

Так что, пока Джин Ён бормотал что-то по математике и время от времени рассеянно целовал линию волос у меня над левым ухом, я обдумывала свои мысли и пыталась придать им более разумную, полезную форму. Проблема была в том, что, хотя я и могла найти способ придать им полезную форму, я не была уверена, что форма когда-нибудь будет приемлемой. Я также не была уверена, что смогу жить с такой формой.

Задолго до того, как появились эти приемлемые формы, я начала видеть что-то другое. Не думаю, что это был именно сон; я не бодрствовала, но и не думаю, что спала. Возможно, это было видение из моего ночного кошмара, вот только в нём не было ни Атиласа, ни дома — вообще ничего, по сути.

Но я услышала чьё-то дыхание и, возможно, тихий плач, прежде чем темнота рассеялась и очертания начали обретать какой-то смысл. Я увидела, как на чьём-то лице блеснули слёзы, и узнала Сару как раз в тот момент, когда она вытирала лицо тыльной стороной ладони. После этого удара остался более тёмный след — кровь, я была почти уверена.

Ральф приглушённо произнёс: «Я могу сам о себе позаботиться», и я напрягла зрение, чтобы разглядеть его резкое, неприятное лицо, потому что, судя по голосу, он тоже был готов расплакаться.

— Я же говорила, — сказала Сара. — Теперь ты мой брат, и я не позволю водяным жукам-переросткам съесть тебя. Это всего лишь царапина, идиот.

— Перевяжи, — коротко произнёс голос Зеро, и я, наконец, поняла значение огромной массы тени, которая теперь начала светиться белым светом, когда я поняла.

Было приятно видеть его лицо, даже если я не совсем понимала, что происходит на самом деле. На воротнике у него было немного крови и грязи, но, несмотря на это, он выглядел так, словно был в хорошей форме, и я почувствовала, как сердце у меня немного сжалось. Я не ожидала увидеть его мёртвым, когда собиралась увидеть в следующий раз, но ожидала, что будет бой на арене, и было приятно видеть его относительно целым.

Он сказал:

— Перевязывай быстро: мы уйдём через пять минут, независимо от того, вымоетесь вы или нет, и, если останется кровавый след, не будет иметь значения, как далеко мы убежим.

— Поняла, — сказала Моргана. Она стояла спиной ко мне; сплошная движущаяся тень и глубокая темнота, которые двигались слишком сильно, чтобы быть просто волосами. — Я видела, как это делается, по телевизору. Просто скажи мне, если слишком туго, потому что они сказали, что это тоже может вызвать проблемы. Не хочу, чтобы у тебя отвалилась рука — извини, забудь об этом. Всё в порядке. Выглядит отлично. Определённо не отвалится.

— Сколько времени им потребуется, чтобы найти нас? — спросила Сара, не сводя глаз с Зеро и решительно протягивая руку Моргане.

— Если они найдут след, то через несколько минут. Если нет, у нас есть хороший шанс оставаться в укрытии столько, сколько потребуется королю, чтобы придумать новый способ заставить нас выйти из укрытия. Зомби, хочешь перейти вперёд? Я ожидаю новых неприятностей с тыла.

— Нет, — ответила Моргана, глядя на него через плечо. Я мельком заметила глубокие тени, которые залегли на нижней половине её лица, а в глазах горела ещё более глубокая тьма. — Я голодна: тыл мой.

— Думаю, ты имеешь в виду, что мозг принадлежит тебе, — пробормотала Сара. — Хорошо, вот и всё. Я готова идти. Давайте выдвигаться.

Мне не следовало улыбаться, когда я проснулась. Я не должна была быть в порядке, услышав, что они спасаются бегством. Но кажется всё, что я могла запомнить, это то, что я слышала все голоса и видела все лица, которые были в моём доме ещё несколько дней назад.

Все они были живы, даже если им не хватало нескольких частей. И Зеро всё ещё был рядом, чтобы сохранить их живыми.

Я просто должна была убедиться, что вытащила их оттуда, пока они ещё были в таком состоянии.

***

Не думаю, что именно нездоровое любопытство заставило меня проскользнуть в комнату Атиласа на следующее утро. Я могла бы просто спуститься вниз, чтобы приготовить кофе и завтрак для себя и Джин Ёна — теперь, когда все ликантропы находились у Веспер и, по-видимому, объедали её, а не меня, — задача упростилась, но я всё ещё слишком многого не понимала. Мне всё ещё слишком много нужно было узнать.

Ничто из того, что я хотела знать, не помогло бы мне в моих поисках имени короля, но я не могла не захотеть узнать больше о причинах предательства Атиласа. Это была часть тех мыслей, которые были полезны, но неразумны, и я хотела точно знать, насколько они могут быть полезны.

Джин Ён поймал меня у двери, но сказал только:

— Ты собираешься ещё раз поговорить со стариком.

— Ага.

— Я не буду готовить кофе.

— Ну и дела, нет! — поспешно сказала я. Джин Ён, может, и варит кофе лучше, чем ликантропы, но всё равно его нельзя назвать хорошим. — Я ненадолго. У меня есть идея, что мы можем сделать, пока ждём ответа от Маразула и Пять.

— Тогда мы купим кофе, — сказал он. — А я пойду и выпью крови.

Пока Джин Ён ходил за пакетом с кровью, я вскипятила маленький чайник, который кто-то принесла наверх, чтобы поставить рядом с лампой у стены, и заварила чай из одного из пакетиков, которые лежали в пластиковом контейнере перед ним.

Теперь ни грамма изысканного чая для Атиласа, но это был чай. Было также печенье; как и чай, оно не было таким вкусным, как то, к которому привык Атилас, но оно могло продержать его до обеда.

Я с собой взяла чай и печенье, когда вошла в комнату. Это было глупо, но я предпочла, чтобы у меня была физическая причина находиться в его комнате. Не знаю почему: не похоже, что Атиласа это могло одурачить. Может быть, потому что это давало мне иллюзию возможности уйти, как только работа, которую я якобы выполняла, будет выполнена. Мне оставалось только подождать, пока Атилас закончит завтракать, и тогда я могла уйти.

Это дало мне повод снова уйти, если понадобится. Это дало мне возможность отсчитывать время, если ситуация станет слишком ужасной, чтобы оставаться там надолго.

На этот раз Атилас очнулся почти сразу же, как только я вошла в комнату, и мне не нужно было проникать в его воспоминания.

— Ах, — сказал он, открывая глаза. — Вижу, что снова наступило утро. Как приятно.

— У меня есть для тебя завтрак, — отрывисто сказала я.

— Так, вижу. За время моего отсутствия вкусы всей семьи, похоже, пришли в упадок — это то, чему ты подвергаешь своих гостей?

— Туату всё равно, какой чай он пьёт, — сказала я. — И у нас нет под рукой чая «фейри-который-предал-нас», так что придётся обойтись этим.

— Вижу, эти утром ты настроена воинственно.

— Нет. Просто не могу заставить себя быть вежливой. Ты собираешься есть и пить или нет? Могу убрать, если ты не хочешь.

— Не стоит торопиться, — мягко сказал Атилас. — Раз уж я очнулся, то могу и перекусить. Не будешь ли ты так любезна положить печенье на подлокотник стула?

— Хорошо, но, если ты бросишь их в меня, будут неприятности.

— Я бы и не мечтал об этом. Кстати, я удивлён, что тебя не сопровождает твой ручной вампир.

— Я здесь, — раздался холодный голос от двери.

— Как это бестактно с моей стороны, — самодовольно сказал Атилас. — Очевидно, я должен взять за привычку проверять дверь, прежде чем сказать что-то дурное.

— С того места, где ты сидишь, ты можешь видеть дверной проём, — сказала я. Из зеркала на письменном столе была хорошо видна дверь, и Атилас, должно быть, смотрел прямо на неё, поскольку я находилась как раз напротив зеркала и не загораживала обзор.

— Можно предположить, что ты пришла ко мне не для того, чтобы обижаться, — сказал Атилас. — Можно поинтересоваться, зачем именно ты пришла ко мне? Ах, ты здесь для того, чтобы выжать из меня ещё больше воспоминаний?

— На этот раз я просто задаю вопросы, — сказала я.

— Как необычно, — сказал Атилас, прихлёбывая чай с едва заметной гримасой.

— Не жалуйся на чай, — сказала я ему. — Предатели и убийцы друзей получают только стандартный пакетированный чай.

— Логичный стандарт, на котором стоит настаивать. Что ты хочешь знать, Пэт? Возможно, я отвечу тебе.

— Почему ты просто не убил меня, когда избавился от моих чемпионов? — спросила я. — Тогда ты мог бы сделать это легко и непринуждённо — тебе даже не пришлось бы играть в игры с моими родителями. Я находилась там в их власти, а потом — в твоей власти.

— В этом нет ничего весёлого — сказал Атилас. Он снова стал прежним, серым, каким был незадолго до того, как попытался убить меня и ушёл. — Когда человек довольствуется одним лишь убийством, жизнь теряет свою остроту.

У меня было такое чувство, что он просто пытается меня подловить — или, может быть, он пытался выжать из меня хоть какие-то эмоции, — поэтому я только сказала:

— Не похоже, чтобы ты тоже сильно наслаждался жизнью в те дни.

— О да, но, в конце концов, удовлетворение человека зависит от качества и долговечности его работы! Не обязательно работать сейчас, чтобы оценить работу своего прошлого.

— Так вот как ты смотришь на свою прежнюю жизнь? — спросила я и с удивлением обнаружила, что первой эмоцией, которая преодолела абсолютную, бесплодную безнадёжность моей души, была жалость. — Сидя здесь, ты доволен тем, как всё обернулось?

— Не хотелось бы показаться таким тщеславным, — сказал он, но его глаза не встретились с моими. — Тем не менее, я, в целом, доволен ходом своей работы.

— Приятно слышать, — сказала я, отодвигая ящики комода. — Давай, Джин Ён, нам нужно кое-куда попасть.

— Это было относительно безболезненно, — крикнул Атилас мне вслед. — Возможно, ты смягчаешься?

— Не-а, — сказала я, останавливаясь в дверях и слегка поворачиваясь, чтобы посмотреть на него через плечо. — Просто хотела убедиться, что поступаю по-своему, а не по-твоему или по решению короля.

***

К счастью для моего душевного спокойствия, Кайл — или, может быть, это был Кевин — появился как раз перед тем, как мы с Джин Ёном собрались уходить. Не то чтобы я не приложила все усилия, чтобы заставить Атиласа снова погрузиться в свои мысли, но мне всё равно не хотелось оставлять его одного.

— Я здесь в качестве няньки этого жуткого старого любителя чая, — сказал Кайл. — Но я не собираюсь его кормить.

— Всё в порядке, мы вернёмся до обеда, — сказала я, надеясь, что это правда.

Мы мало что могли сделать, пока не узнали имя короля — если вообще когда-нибудь узнаем, что у него за имя, — и всё, что мне нужно было сделать с Джин Ёном, — разобраться с некоторыми неясностями, которые до сих пор ускользали от нас. Мы были немного заняты, пытаясь не сдохнуть, чтобы выполнить некоторые из наших предыдущих планов.

— Сегодня школьников нет, — заметила я Джин Ёну, когда мы покидали передний двор.

Школьников не было, но вокруг дома напротив и на другой стороне улицы слонялась компания, похожая на хулиганов, — они стояли, прислонившись к забору, или сидели на металлическом столбе, одетые во фланелевую одежду, кроссовки и с прищуренными глазами.

Он мрачно усмехнулся.

— Думаю, они были недовольны вчерашним.

— Думаешь, они знают, что мы специально их запутали?

— Arra.

— Ага, я так и думала.

Если я не сильно ошибалась, брауни не предпринимали абсолютно никаких попыток слиться с окружающей обстановкой. Дело было не столько в том, что они перестали притворяться школьниками, и даже не в том, что группа парней лет двадцати с небольшим, идущих по улице вместе, выглядела откровенно угрожающе: самым очевидным признаком того, что они хотели, чтобы мы знали, что за нами наблюдают, было то, как они… ну, наблюдали.

Они наблюдали за нами так, словно собирались ограбить нас за первой же попавшейся машиной или на первой же попавшейся улице. Возможно, так оно и было.

машиной или на первой же попавшейся улице. Возможно, так оно и было.

— Думаю, они хотят подраться, — сказала я. — Либо так, либо они просто хотят, чтобы мы попотели. Мы сто пудов не оторвёмся от них, снова нырнув в бар.

— Неуклюжие, — пренебрежительно пробормотал Джин Ён. — Мы пойдём выпьем кофе и заставим их подождать.

— Меня это устраивает, — сказала я. — Хочешь блинчиков?

— Да. Я заплачу.

— В смысле заплатишь или запудришь мозги, не заплатив?

— Nega arraseo halkae, — сказал он, продолжая прогуливаться, задрав нос и держа в кармане руку, которая не сжимала мою.

— Ты же знаешь, нам больше не нужно притворяться, что мы встречаемся, — отметила я, так как знала, что бесполезно пытаться серьёзно говорить о вампирстве людей, когда он в плохом настроении. — Тебе больше не нужно держать меня за руку.

— Я хочу держать тебя за руку.

— Хорошо, просто сказала.

— Я всегда буду хотеть держать тебя за руку.

Я взглянула на него и обнаружила, что он надулся.

— Чегось? Что я такого сделала?

— Ты должна была сказать, что тоже хочешь подержать меня за руку.

— Ой. Ну, это не значит, что я не хочу! — запротестовала я. — Я просто не привыкла держать людей за руки.

Джин Ён недоверчиво фыркнул, но сказал:

— Этого достаточно. На данный момент.

Мы не спеша прогулялись до центра Хобарта, а брауни громкой компанией следовали за нами, заставляя людей переходить улицу, чтобы не столкнуться с ними, и оказались в маленьком магазинчике, где обещали кофе и блинчики. Брауни снова устроились через дорогу, на этот раз за столиками в пабе на улице, где они очень хорошо вписались. Владелец бара с беспокойством посмотрел на них, и я его не винила: они выглядели именно как те придурки, которые начнут швырять всё на улицу, если выпьют ещё немного.

— От лепрекона и тритона нет новостей? — спросил Джин Ён, когда нам принесли кофе и блинчики.

— Нет, — ответила я. — Мы встретимся с ними обоими после обеда, если до тех пор ничего не узнаем.

— Тогда что мы будем делать сегодня? Мы будем раздражать брауни?

— Кажется, кое-в-чём мы можем наверстать упущенное, — сказала я, улыбаясь внезапному блеску в его глазах. — То, что мы не смогли сделать, потому что его королевская заноза в заднице решила втянуть нас всех в испытания эрлингов.

— Тот почтовый ящик?

— Он самый, — одобрительно сказала я. — Тот парнишка, которого мы допросили, сказал, что проверяет почтовый ящик раз в неделю, так что, даже если мы не поймаем того, кто опустошает почтовый ящик, в который он доставляет письма, мы сможем получить представление о том, когда он вернётся в следующий раз. Мы также можем одним глазком взглянуть на то, что там находится.

Джин Ён задумчиво посмотрел на меня.

— Ты всё ещё думаешь, что это кто-то из Вышестоящих?

— Не совсем, — медленно произнесла я.

Я не была уверена в своей догадке, но в последнее время мне казалось, что во всём чувствуется дотошная и скрытная рука Атиласа. Я порылась в кармане, прежде чем мои пальцы нащупали спрятанный там ключ неправильной формы; я положила его на стол между нами.

— Может, Вышестоящие. А может и нет. Но есть ещё пара вещей, которые пока не сходятся: Атилас оставил ключ, свой значок сети и кольцо.

— Кольцо? — брови Джин Ёна поползли вверх. — Здесь всего лишь ключ.

— Блин, — тихо сказала я. Я совсем забыла о кольце, хотя машинально упомянула о нём. Оно закатилось под кровать в комнате Мамы и Папы, когда я недавно забрала значок. Я не остановилась, чтобы поискать его, потому что за мной наблюдал любопытный ликантроп, и это казалось каким-то секретом.

И теперь, когда я подумала об этом, это пробудило во мне воспоминание, которое никак не всплывало.

Позже мне придётся попытаться извлечь и кольцо, и воспоминания.

— Потом покажу, — сказала я. — Забыла взять его с собой.

Джин Ён повертел ключ в пальцах.

— Он принадлежит старику? Думаю, это человеческая вещь.

— Ага, — сказала я. — Дело даже не в деньгах, а в том, хочет ли он, чтобы я их нашла, или просто не хочет, чтобы они достались отцу Зеро. В любом случае, это может быть связано с тем, чем мы сегодня занимаемся, а может и нет. Я подумала, что это может пригодиться, поэтому всё равно прихватила их с собой.

— Что-нибудь да случится, — сказал он. — Если не сегодня, то настанет момент, когда это будет уместно. А пока мы ничего не можем сделать.

— Я так и думала, — мрачно сказала я. — Ладно, полагаю, мы можем пойти поискать почтовый ящик.

Джин Ён небрежно откинулся назад и слегка наклонил голову в сторону группы брауни.

— А что насчёт этих?

— Пусть идут за нами, — медленно произнесла я. — Нам просто нужно быть осторожными в поисках интересных вещей, когда вокруг нет людей.

— Будет ли опасно, если они узнают, что мы нашли?

— Полагаю, Атилас в любом случае в конце пути, а это значит, что ничто из того, что мы узнаем здесь, не обрадует короля, если он тоже узнает, или вообще не поможет ему, если он узнает. И если мы столкнёмся с королём на арене…

Джин Ён положил руки на стол и облокотился на них, придвигая к себе блинчики.

— Ты всё ещё беспокоишься о старике.

— Я этого не говорила, — неловко произнесла я. — Просто имела в виду, что…

— …даже если мы что-то и найдём, это не причинит ему вреда, — сказал Джин Ён, кивая. — Arraseo.

Я прищурилась, глядя на него, хотя не сказать, чтобы он был неправ.

— Невежливо вот так говорить людям правду, — сказала я.

— Да, — сказал он. — Ты делаешь это постоянно.

Я не смогла удержаться от смеха.

— Да, ты со многим миришься. Не понимаю, почему ты хочешь встречаться со мной.

— А, — сказал он. — Вот в чём дело. Я хочу встречаться с тобой, чтобы уговорить тебя выйти за меня замуж.

Я некоторое время пристально смотрела на него, прежде чем сказать:

— Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша.

Он ухмыльнулся.

— Я люблю тебя, даже когда ты невежлива.

— Ага, и это то, чего я не понимаю, — сказала я. — Это, конечно, здорово — ходить вокруг да около, отвечая на мои вопросы, но…

— Я люблю тебя за то, что ты не кусаешь своих друзей, когда тебе больно; ты встаёшь и сражаешься, а потом снова сражаешься, — сказал он. И затем, пока я всё ещё смотрела на него, он наклонился чуть ближе и поцеловал меня в кончик носа. — И я люблю тебя, потому что ты тёплая.

— Все люди тёплые, — сказала я.

Джин Ён опёрся подбородком на руки, но не сводил с меня глаз.

— Они не такие тёплые, как ты.

— Почти уверена, что все люди одинаково тёплые, плюс-минус несколько градусов, — возразила я.

— Я не это имел в виду.

Наверное, было время и место для того, чтобы смутиться из-за своего парня-вампира, но под пристальными взглядами дюжины брауни это было совсем не к месту.

Я откашлялась и сказала:

— Жуй свои блинчики.

Глава 6

Мы неспеша позавтракали, а затем прихватили брауни с собой на прогулку по окрестностям Северного Хобарта, на этот раз направляясь скорее к старой пивоварне и горе Веллингтон, чем домой. К счастью для меня, я записала адрес, который нам нужно было посетить, — место, о котором мы узнали от некогда создававшего выкройки одежды студента по имени Джонни незадолго до того, как всё пошло прахом. Дом, по-видимому, сгорел дотла, но кто-то, кто отправлял письма в почтовый ящик, не только оплачивал счета за электричество в моём и Морганы домах, но и заботился о нескольких других — у всех нас либо умерли, либо серьёзно изменились родители, — не говоря уже о том, чтобы поддерживать воду подключённой.

Они делали это таким окольным путём, что было очень трудно понять, что это делает один и тот же человек, не говоря уже о том, чтобы кто-то мог их найти. Но с помощью Пять и Туату мы с Джин Ёном нашли этого человека, по крайней мере, на бумаге.

Теперь пришло время, по возможности, найти человека, который прятался за бумагой. Ну или хотя бы мы могли найти почтовый ящик. Что бы мы там ни нашли, я была уверена, что это приведёт нас к Атиласу, хотя и не была уверена, насколько быстро. Именно он поручил Туату собрать всю информацию, которая дала мне знать о том, что кто-то оплачивал электричество не только в моём доме, но и в домах Морганы и Ральфа. Я была менее чем когда-либо уверена, что это была та самая неопровержимая улика, на которую я надеялась, — более чем уверена, что именно это хотел Атилас с самого начала, чтобы я нашла, — но я знала, что хочу знать наверняка, учитывая то, что я увидела в воспоминаниях Атиласа.

И когда мы приблизились к дому, на обветшалом почтовом ящике которого был указан нужный номер, моё внимание привлекла ещё одна вещь.

— Здесь есть соседи, — удивлённо отметила я.

— Что в этом удивительного?

— С каких это пор люди, которые хотят скрыть свои делишки, перестали заботятся о возможных свидетелях? — заметила я, направляясь через лужайку к почтовому ящику, как будто там было моё место.

— В обыденной жизни есть уважение, — сказал Джин Ён и последовал за мной во двор.

— Хочешь сказать, что менее подозрительно постоянно выходить из сгоревшего дома, когда другие люди приходят и уходят, или что?

— Maja. Это разумно.

— Ага, но есть тонкая грань между тем, чтобы быть менее подозрительным, и тем, чтобы подставить себя под опасное наблюдение, — пожаловалась я. Я окинула это место одним взглядом и ещё раз оглядела улицу, чтобы посмотреть, далеко ли ушли наши последователи. Всё это пространство представляло собой лишь сгоревшие обломки блоков и щебня, хотя, если бы я уделила минутку и рассмотрела его форму в Между, мне показалось бы, что там было что-то ещё. — Это странно, вот и всё.

— Это грязное место, — недовольно сказал Джин Ён. — Мы посмотрим, а потом уйдём.

— Кажется, он не такой уж сгоревший и грязный, каким выглядит, — сказала я. Если посмотреть на него в Между, то там был почти целый дом; вероятно, копия того, каким он был, когда ещё стоял.

Или, может быть, весь дом был на месте, просто с улицы он выглядел сожжённым?

— Интересно, как он выглядит из соседнего дома? — пробормотала я, протягивая руку, чтобы дотронуться до щеколды на воротах. — Блин, а вот и брауни. Что теперь?

— Мы проверяем почту, — сказал Джин Ён, как будто указывая на очевидное.

— Не могу, — сказала я, указывая на замок, который удерживал верхнюю часть почтового ящика на одном уровне с нижней половиной. — Кажется, тот, кто сюда приходит, не хочет, чтобы люди получали его почту.

— Может быть, — сказал Джин Ён, прищурившись, глядя на замок, — ты сможешь использовать Между.

— Никак нет, — сказала я после краткой, но безуспешной попытки справиться с нитями, которые проходили через сам замок, и, потерпев неудачу, попытки просунуть руку прямо сквозь содержимое почтового ящика, притворяясь, что это что-то вроде Между. — Кто бы ни стоял за этим, он использовал магию, а не Между. Мы могли бы попытаться найти кусачки, но…

Джин Ён удивлённо подняла бровь, глядя на меня.

— Что? Ты злишься. Почему ты вдруг разозлилась?

— Вот блин, — прорычала я, доставая из кармана ключ, который я взяла из комнаты Атиласа. — Если это сработает, я собираюсь… на самом деле, я не знаю, что я собираюсь сделать, но, вероятно, я пну кого-нибудь в голень.

Он инстинктивно отступил назад, что заставило меня ухмыльнуться.

— Только не тебя, — сказала я ему. — Не могу испортить твои брюки. Я пну Атиласа, когда мы вернёмся домой.

Я вставила ключ в замок, и он скользнул в замочную скважину, тихо, мягко и в самый раз. Когда я повернула его, он повернулся как по маслу. Джин Ён радостно хихикнул и поднял крышку, когда я сняла замок, открыв три или четыре конверта.

— Вот блин, — снова кисло сказала я, переводя взгляд с ключа на буквы и обратно.

Не то чтобы Атилас не мог каким-то образом заполучить ключ, прибегнув к своим маленьким хитростям, но у меня было плохое предчувствие, что дело не только в этом.

— Верно, — сказала я, хватая конверты. — Пошли отсюда.

Одна из его бровей приподнялась, а в тёмных глазах зажглись весёлые искорки.

— Мы уходим? Уже?

— Не-а, — сказала я, твёрдо держа письма в руке. — Похоже, моя идея была верной, и мне это совсем не нравится! Это не имеет смысла. Мы собираемся навестить соседей.

Рука Джин Ёна на моём плече мягко, но неумолимо потянула меня назад.

— Оу, да, — сказала я. — Брауни. Как думаешь, мы сможем незаметно перелезть через забор?

Он степенно кивнул.

— Kurae. Так будет лучше.

— Ты готов кого-нибудь завампирить?

Он слегка моргнул.

— Нам нужно кого-то завампирить?

— Если ты считаешь, что кто-то не будет сильно переживать из-за того, что незнакомцы перепрыгивают через забор и заходят к ним на кухню, тебя ждёт большой сюрприз. Мы хотим поговорить с ними, а не спровоцировать их вызвать копов.

— Нет никакого дома, — заметил Джин Ён, но последовал за мной, когда я снова взялась за щеколду калитки и впустила нас обоих. Затем он сказал: — Ах. Этот хитрый старик.

Дом был на месте, как будто он никогда и не пропадал. Теперь это было не призрачное строение, едва различимое среди руин, а цельный кирпич и фасад.

— Так я и думала, — удовлетворённо сказала я. — Погнали.

— Возможно, брауни всё равно последуют за нами, — предупредил он. — Дверь старая и не очень прочная.

— И вообще, с каких это пор запредельные пользуются дверями? — спросила я. — Нам придётся рискнуть. Это лучше, чем натравливать их на соседей.

Входная дверь была заперта, когда я попробовала её открыть, что было неудивительно; я могла бы просто немного осмотреться, а затем попытаться пройти через неё, как обычно, если никто не смотрит, но как раз вовремя мне пришло в голову вставить ключ и в этот замок.

Ключ снова повернулся как по маслу, так что я отпустила его и сказала Джин Ёну:

— После тебя.

Он ухмыльнулся и сам повернул ключ, а затем шагнул в дверь. Очевидно, что приглашение — это не совсем миф, и всё становится проще, если есть приглашение; повернуть ключ в замке показалось мне хорошим компромиссом.

Я последовала за ним через дверь, почти ожидая, что в любую секунду на меня посыплются брауни, но мне удалось захлопнуть за собой дверь, прежде чем что-либо произошло. Я действительно слышала скрип деревянных ступенек, когда несколько пар ног поднимались во внутренний дворик, но вес, придавленный этими ногами, оседал в нескольких разных местах по всему внутреннему дворику, не пытаясь проникнуть в дверь.

Это было приятно. Не хотелось, чтобы сегодня Джин Ён испортил свой галстук.

Я схватила его сзади за пиджак, когда он проходил через столовую, направляясь к задней двери, и, когда он вопросительно посмотрел на меня, тихо сказала:

— Погодь-ка. Я хочу взглянуть на эти письма, прежде чем мы начнём перепрыгивать через заборы. Я знаю, что это будет, но я хочу перепроверить.

Я быстро распечатала два письма, пока Джин Ён открывал третье, и мы разложили каждую из тонких пачек на обеденном столе, чтобы посмотреть на них. На нас смотрели три счёта: два счёта за электроэнергию и уведомление о тарифах — к каждому из них был прикреплён знакомый адрес.

— Что это? — спросил Джин Ён. — Это те же самые, что нашёл полицейский.

— Ага, — коротко и спокойно ответила я. — Я почти уверена, что Атилас оплачивал счета за мой дом — Морганы и Ральфа тоже. Вот почему мы собираемся наведаться к соседям; думаю, они подтвердят это, если мы спросим.

Глаза Джин Ёна неожиданно заблестели.

— Так похоже на старика. Как думаешь, в чём смысл?

— В этом вся соль, — сказала я, собирая бумаги вместе с действительно внушительным количеством пыли. — И как бы я ни старалась, я не могу найти хорошего ответа. Во всяком случае, который бы мне понравится.

— Это хороший ответ, — сказал он. — Но я думаю, что счастливого ответа не бывает.

— Да, — я ещё раз просмотрела объявления, перепроверяя, чтобы убедиться, что ничего не пропустила. Больше ничего не было. Ничего удивительного тоже.

— Ты уже знала, что мы здесь найдём, — обвиняющим тоном сказал Джин Ён.

— Не знала, — сказала я. — Я определённо подозревала. Невозможно глубоко погрузиться в воспоминания Атиласа и не начать понимать, что он настолько изворотлив, что обхитрил сам себя. Он не был на нашей стороне, но я не уверена, что он был и на стороне короля — я даже не знаю, был ли он полностью на стороне Лорда Сэро.

— Он был на стороне Хайиона, — неожиданно сказал Джин Ён. — Но не таким способом, который сделает сейчас счастливым Хайиона, kuchi?

— Ага, — снова сказала я. — Кажется, очень близко к Атиласу, выбирать стороны — делать всё для Зеро и… я пока не знаю, что ещё. Но я думаю, он рассчитывал сделать Зеро королём, хотел того Зеро или нет. Вот почему трудно сказать, был ли он на стороне Лорда Сэро или нет — они оба хотели одного и того же.

— Старик понимает, что такое власть, — сказал Джин Ён, пожав плечами. — А когда он любит, он пытается наделить силой. Как думаешь, почему он хотел, чтобы детектив собрал все эти вещи?

— Это было либо очень глупо, либо очень умно с его стороны, — сказала я. Я тоже думала об этом. — И Атилас…

— Старик изворотлив, но не глуп, — согласился Джин Ён. — Он хотел, чтобы ты узнала?

— Я так думаю, — сказала я. — Если не я, то Зеро.

— Думаешь, он хотел, чтобы ты узнала, что он убийца?

— Нет, — медленно произнесла я. У меня было ощущение, что всё это было частью тщательно спланированной серии падающих костяшек домино — частью плана Атиласа, которая, возможно, была обозначена просто как завершение. — Думаю, он, возможно, пытался быть добрым к Зеро. Думаю, он хотел, чтобы Зеро всё понял после его смерти, а Зеро стал королём.

Джин Ён тихонько рассмеялся.

— Старик не ожидал, что выживет после возвращения к Лорду Сэро. Я думаю, он был слишком изворотливым.

— Вот и я так думаю, — сказала я. — Полагаю, он годами исполнял приказы Лорда Сэро; вероятно, полагал, что смерть настигнет его, когда он вернётся. Он, должно быть, знал, что Туату сделает всё возможное, чтобы убедиться, что он даст нам знать о происходящем, если Атилас вынудит его что-то сделать, и он, должно быть, ожидал, что я расскажу Зеро.

— Вероятно, он думал, что Хайион сам всё выяснит, — сказал Джин Ён.

Настала моя очередь фыркать, но это было несколько резче, чем у Джин Ёна.

— Ну, в любом случае, он был прав, когда говорил, что Зеро делает то, что хочет, — кисло сказала я. Я всё ещё немного злилась из-за того, что Зеро утаил от меня информацию, полученную от Северного.

— Я просто хотела бы точно понять, что он имел в виду под всем этим, — сказала я. У меня были подозрения, но я не особенно хотела в них признаваться. Слишком многое ещё мне пришлось бы признать в первую очередь. — У него было много возможностей убить меня до того, как он подписал контракт с питомцем, и, если всё, что он делал, это пытался посадить Зеро на трон, было бы намного безопаснее убить меня. Как убил большинство других эрлингов.

— Спроси его, — сказал Джин Ён. — Посмотрим, ответит ли он тебе.

— Кажется, это так же опасно, как копаться в его воспоминаниях, — мрачно сказала я. Я всё равно уже спрашивала. — Ладно, мы могли бы и поторопиться. Как думаешь, брауни останутся во внутреннем дворике?

Он кивнул.

— Если мы не вмешаемся, они останутся там, где они есть.

— Ладно, тогда выйдем через заднюю дверь, как все нормальные люди, — сказала я, подкрепляя слова действием. — Вот, подтолкни нас. У меня нет твоих летательных способностей.

Джин Ён чопорно подтолкнул меня, так что я оказалась прямо на вершине стены из красного кирпича высотой по плечо, и элегантно перемахнул через неё, пока я спрыгивала на траву с другой стороны. Хозяин заднего дворика встретил нас у раздвижной стеклянной двери, ведущей на его задний двор, с хмурым выражением лица и открытым ртом — вероятно, чтобы потребовать объяснений, какого чёрта мы, по его мнению, делаем на его заднем дворе, — но прежде чем он успел что-либо сказать, Джин Ён весело посмотрел на него.

— Annyeong, дружище. Я думаю, ты хотел бы пригласить нас войти.

— Заходите! — сказал чувак, и хмурое выражение его лица тут же исчезло. Он тоже широко улыбнулся нам, как будто действительно был рад нас видеть.

Приятный чувак, подумала я, чувствуя себя немного виноватой. Наверное, где-нибудь на заднем дворе тоже было приготовлено вкусное барбекю, а в морозилке припасено много стейков.

— Сегодня на улице много народу, — сказала я, когда мы проскользнули через раздвижную заднюю дверь.

— Да, это немного странно, — сказал он. — Наверное, мне стоит проверить; обычно у нас на улице бывает не так много людей. В прошлый раз, когда у нас тут ошивалась компания отморозков, они сожгли дом.

— Мне кажется, что ты не захочешь смотреть на эту компанию, — сказала я ему, поймав взгляд Джин Ёна. Я покачала головой, когда мужчина вопросительно посмотрел на меня со своим чайником, и добавила: — Нет, не нужно, мы скоро уйдём.

— На твоём месте, я бы не выходил на улицу сегодня днём, — сказал Джин Ён мужчине, и в его глазах появилось предостережение.

— Справедливо, — сказал он, ставя чайник обратно на стол. — В любом случае, у меня было плохое предчувствие. Кто-нибудь из вас хочет пива? У меня сейчас не так много еды, но я могу приготовить вам чипсы с солью и уксусом.

— У нас всё в порядке, — сказала я, улыбаясь при виде озадаченного выражения лица Джин Ёна. Очевидно, он ещё не пробовал чипсы с солью и уксусом. — Ой, кто-нибудь каждый месяц приходит забирать почту, не?

— Ах, это. Да. Я не знаю, почему они просто не перенаправят его, как нормальные люди. Там даже дома больше нет. Может, им нравится давать старикам работу.

— Старым чувакам в твидовых костюмах с заплатками на локтях и серыми глазами? — спросила я, и моё сердце забилось чуть быстрее обычного.

— Это тот самый парень. Кажется, ему нравится гулять по улице, чтобы забрать почту, и он всегда достаточно дружелюбен, если я выхожу в палисадник.

Я обменялась взглядом с Джин Ёном. Очень в стиле Атиласа — чтобы его видели или помнили, пока он сам того желает.

— Он машет вам, не?

— Время от времени останавливается поболтать, — объяснил мужчина. — В прошлый раз он рассказал мне о каких-то проблемах с компьютером, которые у него возникли, а в позапрошлый раз говорил о питомце, который усложнял ему жизнь.

— Какая наглость! — пробормотала я, разрываясь между болезненным, горьким весельем и чистым возмущением. Атилас не только останавливался, чтобы поболтать со случайными соседями, когда у него были тайные дела, но и имел наглость жаловаться на меня, когда болтал с ними!

— Да, этот питомец очень своенравный, — серьёзно сказал Джин Ён, но в его глазах появился озорной блеск, которого чувак не заметил. — Кто-нибудь ещё приходил в дом?

— Никто никогда не приходил, кроме парня, который разносит почту, и того, в твидовом костюме, — до вас двоих. А теперь во внутреннем дворике разбила лагерь компания неформалов.

— Не парься, мы избавимся от них, когда уйдём, — пообещала я ему. — Просто посиди дома пару часов после того, как мы уйдём, лады?

— Я не буду выходить сегодня днём, — сказал он, повторив слова Джин Ёна, сказанные ранее. — О, вы не останетесь?

— Нам лучше двигаться дальше, — сказала я. — Просто хотела спросить тебя о нашем втором товарище.

Было странно и неуютно называть Атиласа так; после всего, что произошло за последнюю неделю или две, это, вероятно, никогда больше не будет казаться нормальным. Я спохватилась и яростно подумала, что это не обязательно должно казаться нормальным. Это ненормально. Он не один из нас и никогда больше не будет нормальным, но это только заставило меня снова почувствовать пустоту и тошноту.

— А теперь мы пойдём, — сказал Джин Ён, легонько потянув меня за рукав. — Нам нужно покончить с некоторыми неприятностями, пока они не наскучили.

— Хорошо, — поспешно согласилась я и последовала за ним через раздвижную дверь на задний двор.

Когда мы возвращались через заброшенный дом, Джин Ён распахнул дверь и неторопливо вышел во внутренний дворик, а затем спустился по лестнице, я почувствовала, как рассыпались брауни. Он не остановился, несмотря на то что, должно быть, видел, как последние брауни играли в прыжки в высоту, перелезая через забор перед входом, и когда я догнала его у ворот, он ухмылялся мрачной, кровожадной улыбкой.

— Ты напрашиваешься на драку или просто наслаждаешься тем фактом, что за всем, что мы откапываем, стоят коварные ручонки Атиласа? — спросила я его.

— Он такой подлый старикан, — сказал Джин Ён глубоким от удовлетворения голосом. — Моя Рут, ты удивляешься, почему эти мёртвые эрлинги всё ещё доставляют столько хлопот? Да, они мертвы, но они всё ещё здесь.

— Ага, — сказала я, почти инстинктивно вкладывая свою руку в его и стараясь не замечать, как блестят от этого его глаза. — Я часто об этом думаю.

***

Дэниел и другие ликантропы вернулись домой к тому времени, как мы пришли — очевидно, на обед. Кто-то принёс домой четыре куска жареного мяса и огромную банку картофельного пюре, которые разогревались в микроволновке, а Северный примостилась на подлокотнике дивана, на котором сидел Туату, и время от времени с любопытством принюхивалась.

— Я думал, ты не ешь, — услышала я его слова, когда мы вошли в гостиную.

— Я не обязана, — сказала она. — Но пахнет вкусно.

— Не знаю, как ты, — сказал он. — Но я не собираюсь становиться между ними и их едой.

— Еды хватит на всех, — коротко ответил Дэниел. — Никто не покусают.

Он поставил тарелки на стол, и между его бровями пролегла пара глубоких морщин. Я прошла в столовую, чтобы присоединиться к нему, пока Джин Ён обходил ликантропов, чтобы достать пакет с кровью из холодильника.

— Прошлой ночью мне приснился сон, — сказала я ему, поскольку точно знала, почему он отвлёкся.

— Да? — он коротко взглянул на меня. — Погодь, что за сон?

— Тот, в котором я видела всех на арене. Моргану, Зеро, Сару — всех их.

Его рука замерла, всё ещё держа последнюю тарелку.

— Что они делали?

— В основном, убегали, — призналась я. — Просто подумала, что тебе будет интересно узнать: это сны, но на самом деле это не так. И все, безусловно, всё ещё живы.

Напряжение покинуло Дэниела, он надул щеки и поставил на стол последнюю тарелку.

— Я всё ещё надеялся на это, но всё равно приятно это слышать. Как думаешь, Зеро действительно может убить короля?

— Ты имеешь в виду, избавить нас от необходимости самим вытаскивать короля и проходить через все неприятности?

Не то чтобы я не думала об этом, не то чтобы я не хотела, чтобы всё шло своим чередом, как сейчас.

Дэниел кивнул.

— Если они всё ещё живы и у них всё хорошо…

— Нет, — сказала я прямо. — Если бы это был просто Зеро в одиночку — да, возможно. Но он также старается сохранить им всем жизнь, и если я что-то и знаю о короле За, так это то, что он в первую очередь выбирает слабые места и самых юных.

— Значит, мы всё ещё действуем по плану, — сказал он. — Ладно.

— Как, кстати, прошлой ночью выглядели тени в квартире Веспер?

— Тени были живые и, на мой взгляд, слишком реальные, — мрачно сказал Туату, поворачиваясь и откидываясь на спинку дивана. — И как только сегодня утром консоль заработала, они начали вылезать из каждого угла. Одна из них коснулась меня, и она была такой холодной, что обжигала.

— Тебе обязательно было бежать на кухню?

— Нет, — сказал он, и его смуглые щеки покрылись более тёмным румянцем. — Веспер бросила мне свои круглые вязальные спицы, и я задушил ими нескольких негодяев — очевидно, у неё стальная сердцевина вместо обычной латунной, и им это не очень понравилось. Пять тоже уничтожил нескольких с помощью пылесоса, когда мы поняли, что он должен был ещё и посыпать их солью.

— Звучит забавно, — сказала я, ухмыляясь.

— Вовсе нет, — холодно ответил Дэниел. — Но я не думаю, что в ближайшее время они вернутся.

— Если у тебя есть какая-то информация о настоящем имени короля, это того стоит, — сказала я. Конечно, я не была той, кто сражался, но Дэниел всё равно кивнул в знак согласия. — Ты ведь раздобыл какую-то информацию, не?

— Это заняло некоторое время, но мы смогли найти несколько записей, — сказал Туату. — Было бы быстрее, если бы он мог загрузить всё прямо с моего телефона, но есть несколько брандмауэров, через которые консоль не могла пройти — он говорит, что им нужен другой компьютер. Когда мы смогли добраться до нужных файлов, мы сопоставили пару имён, которые прислал нам Маразул, и нашли несколько возможных записей.

— Тогда выкладывайте, — нетерпеливо сказал Дэниел.

— Доктор Лукас Лин, который был женат на Эмили Симмонс…

— О ней мы слышали ранее, верно? Та женщина, которая умерла, но чей сын, возможно, не умер?

— Именно. Мы нашли сына, сопоставив девичью фамилию жены со школьными документами и семейными записями о рождении. Мы нашли Тэмми Симмонса, который числится в списках одной из самых престижных школ-интернатов Мельбурна, но на него нет записи о рождении.

— Дай-ка я угадаю, — сказал Дэниел. — Там была запись о рождении Тэмми Лин.

Туату кивнул.

— Оказывается, сын был отправлен в школу-интернат под девичьей фамилией матери, но на деньги Линдена Томпсона. Нигде, кроме банка, нет записей о Линдене Томпсоне.

Что-то яркое и значимое промелькнуло у меня в голове, и я рассеянно спросила:

— Значит, однажды он появился, открыл счёт, а потом просто снова исчез?

— Похоже на то. Его деньги были использованы для финансирования нескольких различных предприятий в окрестностях Хобарта, но нет никаких свидетельств о том, что он действительно чем-то владел — или о том, что он родился, жил или умер.

— Похоже, это наш чувак, — сказала я.

— Кем бы он ни был, в своё время он даже владел подпольным рестораном, — добавил Туату. — «Разум и Рифма», как он его назвал — снаружи это был поэтический клуб, а внутри — бар. Во всяком случае, его деньги это заметили.

— Странно, — сказала я. — У нас здесь не было сухого закона.

— Не думаю, что это было что-то вроде подпольного заведения, — многозначительно заметил Туату.

— Ой! Ладно, — сказала я, переваривая новую информацию. — Это был бар запредельных.

— Это было единственное место, где за одним столиком можно встретить ликантропа, за другим — вампира, а в баре — компанию фейри, — кивнула Северный. — Иногда даже человека или двух. Я помню такие места. Теперь их днём с огнём не сыщешь.

— Погодьте-ка! — сказала я, захваченная внезапной мыслью, которая быстро присоединилась к нескольким другим, сплетаясь в поток идей, которые внезапно обрели смысл. Я прыснула со смеху и пробормотала себе под нос: — Чёртовы фейри: вечно думают, что они такие офигительно умные, а все остальные такие чертовски глупые!

Глаза Джин Ёна заблестели.

— А, — сказал он. — Ты кое-что поняла. Ты нашла, кого пнуть?

— Ага, — сказала я. — Знаете что? Я всегда говорила, что фейри считают себя такими умными, но я тоже кое-что забыла. В нём должно быть что-то человеческое — в смысле, в короле. В нём должно быть что-то человеческое, прежде всего. И он действительно старый — достаточно старый, чтобы либо знать какие-то по-настоящему старые истории, либо быть тем, кто их начал.

— Ты узнала его имя? — сказал Джин Ён глубоким от удовлетворения голосом.

— Я поняла, как его зовут, — сказала я, и смех застрял у меня в горле. — Он человек старой закалки — даже то, как он назвал своего сына, было старомодным. Все его имена в Хобарте связаны с одним и тем же именем: Лукас Лин — Линден Томпсон, ради всего святого! — и все они отсылают к старым стихам и рассказам. Даже бар — Рифмач!

Северный презрительно фыркнула.

— Та старая история? Она была о нём?

— Нет, но я думаю, что его родители, возможно, черпали вдохновение в реальной жизни, — сказала я. — И кажется, что история, вероятно, сильно отличается, когда рассказываешь её в За. Ему нужно было где-то раздобыть необходимую частичку человеческого, и я почти уверена, что он носил это имя с собой, чтобы напоминать себе о необходимости хранить свою человеческую составляющую в тайне и в безопасности.

Дэниел переглянулся со своими ликантропами, а затем с Северным, которая в ответ пожала плечами.

— Не похоже, что ему пришлось бы беспокоиться о том, что кто-то в За узнает историю и угадает его имя, — сказал он. — Только неполноценные, вроде нас, имеют шанс узнать обе стороны истории, и большинство из нас на самом деле не ходят в человеческие школы. Это слишком опасно для людей — и для нас, если нас поймают.

— Школа была мне не нужна, — сказала Северный, снова пожимая плечами.

Однако я заметила, что её взгляд стал немного отстранённым, и поняла, что у Туату тоже. Было время, когда Северный ходила в школу как обычный ребёнок, и ей это нравилось — и она бросила её, чтобы человеческое дитя, которого она заменила, могло вернуться к прежней жизни.

— Я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь, — сказал Дилан, или Даррен. — А я ходил в школу до того, как превратился.

— Ты, наверное, дёргал маленьких девочек за косички, — сказала я, ухмыляясь. Я ткнула Джин Ёна в бок и сказала: — Полагаю, ты собираешься сказать мне, что в Корее нет рассказов о Томасе-Рифмаче и Тэме Лине (герои шотландских историй, которые связаны с мотивом человеческого пребывания в королевстве фей или эльфов — прим. пер.)?

— У нас другие истории о запредельных, — сказал он.

Я добавила:

— Вот блин, даже имя его ребёнка — производное! Тэмми, ты сказал, Туату, не? Он был таким дерзким, думая, что никто не поймёт, о чём он!

— Я действительно так сказал, — сказал Туату. — Ради всего святого, Рут, просто назови нам имя!

— Томас, — сказала я с тихим удовлетворением. — Его зовут Томас.

Глава 7

Полагаю, мы могли бы прямо сейчас отправиться на арену, но даже Дэниел не возражал, когда я предложила приступить завтра. Сегодня вечером мне ещё нужно было кое-что сделать, чтобы у нас был наилучший шанс выбраться с арены живыми, и у меня была слабая надежда, что ко мне придёт ещё одно видение бодрого, защищающего Зеро, со всеми его подопечными, живыми и здоровыми.

Не говоря уже о том, что наша эффективность будет намного лучше, если выспимся как следует. Сон не имеет большого значения для фейри или зомби, но для людей он имеет чертовски большое значение — не говоря уже о том факте, что вы не захотите находиться рядом с сонными ликантропами, будь то в бою или в гостиной.

Имейте в виду, это при условии, что нам вообще удастся заснуть.

Мы все собирались лечь спать пораньше — конечно, планировали и встать пораньше, — но, похоже, у всех нас была одна и та же проблема с засыпанием. Джин Ёну не нужен был сон, поэтому неудивительно, что он часами пялился в потолок, но я слушала, как другие ворочаются, пыхтят и, в конечном итоге, храпят в течение нескольких часов, не имея возможности сделать ничего, кроме как безрезультатно закрыть глаза.

Северный, которая никогда не любила спать или что-то ещё, ушла из дома, чтобы дать всем остальным возможность выспаться — по крайней мере, так она сказала. Я заметила, как её взгляд со странной смесью тоски и нежности задержался на Туату, когда она проходила мимо него, направляясь к выходу. Он растянулся на диване, рядом с ним свернулись калачиком два ликантропа, и, хотя в тот момент он не храпел, он был недалёк от этого.

— И они беспокоятся о нас, — пробормотала я Джин Ёну, который повернулся на бок, обнял меня за плечи другой рукой и уткнулся лицом мне в шею. — Не кусай меня, пока я пытаюсь уснуть.

— Ani, — сказал он. — Вместо этого я укушу тебя завтра.

Я почти не спала, но на следующий день всё равно встала рано и решила принять долгий душ до восхода солнца. Дело было не столько в том, что мне был нужен душ, сколько в том, что мне нужно было время подумать — или, может быть, не думать — постоять спокойно и постараться не паниковать. Мне бы хотелось пойти и поискать кольцо, о котором я рассказывала Джин Ёну, но я очень не хотела этого делать, пока Атилас всё ещё находился в комнате.

Когда я отправилась в душ, домочадцы ещё не проснулись, а Северный ещё не вернулась, поэтому я отправила Туату наверх с чашкой чая для Атиласа и подставила плечи под струю воды, чтобы избавиться от беспокойства.

Я вышла из дома со слегка влажными волосами и несколькими кусочками попурри (смесь высушенных, естественно ароматизированных растений — прим. пер.) на плечах моей рубашки, которые банши бросили в меня, когда я выходила, и увидела спешащую мне навстречу бледную Челси.

— Он пропал! — сказала она резким от страха голосом. — Босс только что поднялся посмотреть, почему Туату не спускается, и обнаружил его сидящим у стены.

— Вот же блин, — тихо сказала я. Я и представить себе не могла, насколько беззащитной и испуганной буду себя чувствовать, услышав эту новость. Несмотря на то, что я знала, что для Атиласа было бы самым мудрым и разумным решением исчезнуть, чтобы его больше никогда не видели, меня всё равно пугало, что он разгуливает на свободе. Я спросила: — С Туату всё в порядке?

— Просто сонный, судя по всему, — сказала она. — Кажется, он приходит в себя, но тебе, наверное, лучше подняться и взглянуть на него.

Я последовала за ней наверх, и меня уколола совесть, когда я увидела, как серый Туату отошёл, прислонившись к стене, с затуманенным взором и немного замедленным дыханием.

— Извиняй, — сказала я ему, сжимая его руку в своих. — Мне не следовало посылать тебя наверх одного.

— Прости, — отрывисто произнёс он. — Не смог… помешать ему использовать меня. Но я сказал ему… это было в последний раз.

— Твой должок, — сказала я, кивая. — Хорошая работа.

— Ничего подобного! — огрызнулся он, и, к моему облегчению, от этого его краска стала немного гуще. — Я отпустил его!

— Ага, но ты не умер, и ты больше ничем ему не обязан, — сказала я. — Как он это сделал?

— Он уже очнулся и сказал, что у тебя, вероятно, есть комната и удерживающие приспособления для всех нас, чтобы никто из нас не причинил себе вреда. Наручники были расстёгнуты ключом от моих собственных наручников.

— Ага, — сказала я, глубоко вдыхая через нос. — Подумала, что кто-нибудь дотронется до него или что он попытается использовать свои наручники как оружие. Это моя вина, он не должен была даже толком очнуться. Вот, попробуй встать. Думаю, нам нужно немного разогнать твою кровь — думаю, он применил немного магии, как только с него сняли наручники, чтобы ты оставался на месте достаточно долго, чтобы он мог уйти.

— Иди к Северному, — предложила Челси. — Она разгонит его кровь.

Туату, выглядевший очень усталым, сказал, вставая:

— Со мной всё будет в порядке. Просто дай мне чай, и мы посмотрим, что можно сделать, чтобы это исправить.

— Нет времени пытаться это исправить, — сказала я. — Вы все идите вниз, я хочу получше осмотреть комнату.

Джин Ён, очевидно, не считал себя частью этой компании, и полагаю, что я тоже не должна была думать о нём так, потому что он не пошёл, а я не говорила ему идти. Он просто стоял, прислонившись плечами к стене, пока я рылась в пыли под кроватью и наконец положила руку на гладкое, округлое кольцо с цитрином.

— Попалось, — сказала я и вылезла из-под кровати, чтобы рассмотреть его повнимательнее.

Как только я увидела его в утреннем свете, я точно поняла, где на самом деле в последний раз видела его. Я не смогла высвободить это воспоминание, потому что воспоминание, в котором я его видела, не было моим собственным воспоминанием — это было воспоминание Атиласа о той ночи, когда он убил моих родителей.

— Блин, — сказала я немного хрипло. Джин Ён удивлённо поднял бровь, и я объяснила: — Оно мамино. Я видела его на её пальце в одном из воспоминаний Атиласа.

— А-а, — сказал он. Он не выглядел удивлённым, и, полагаю, я тоже не удивился. — Откуда оно у старика?

— Без понятия, — ответила я и положила его в карман для монет на джинсах. Может быть, мне повезло. Может быть, однажды у меня появится шанс спросить Атиласа, почему он снял его с пальца моей матери. — Кажется, у него была на то причина. Давай спустимся вниз и позавтракаем.

— Мне не нужен завтрак, — сказал он с упрёком, но последовал за мной вниз, на кухню, где нас уже ждали семь оборотней и холодный, обеспокоенный детектив.

— Что мы теперь будем делать? — спросил Туату, как только увидел нас.

— Позавтракаем, а потом перенесем короля с его арены на нашу, — сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало успокаивающе.

— Если мы будем действовать достаточно быстро, то даже то, что старик сбежал, не будет иметь значения, не так ли? — спросила Шантель. — Мы будем заперты на арене, что бы ни случилось — никто не войдёт и никто не выйдет, таков уговор, не так ли?

— Ага, — сказала я, направляясь на кухню, чтобы вскипятить воду. — Даже если бы он знал, что мы планируем, и попытался кому-нибудь сообщить, это не принесло бы ему пользы. Я тоже не знаю, кому он мог бы сообщить; отец Зеро мёртв.

Дэниел бросил на меня короткий равнодушный взгляд и сел на скамейку.

— Ты же не думаешь, что он знал обо всём, что происходило?

— Мог знать, — сказала я. Инстинкт подсказывал, что это более чем возможно; зная Атиласа, он бы каким-то образом догадался, как подслушать, что происходит в доме, несмотря на то что был заперт в комнате. — На данный момент это не имеет большого значения.

— Ты же не думаешь, что он пытается помочь королю?

— Возможно, — сказала я. — Но даже если это и так, как он расскажет королю что-нибудь о нас?

— Они не будут отчитываться, — согласился Джин Ён. — Пока нет. Такова их природа; они не будут отчитываться до тех пор, пока не наступит время, когда они должны будут отчитаться, и перед тем человеком, перед которым они должны отчитываться.

— Мне начинает нравится бюрократия в мире фейри, — сказала я. — Во всяком случае, когда это работает в нашу пользу. Всё в порядке, все здесь? Нам нужно принять несколько решений.

Джин Ён сказал:

— Северный ветер ушла, а сумасшедшего здесь нет.

— Да, я заметила, — сказала я. Я также заметила, что в моём ящике для столовых приборов не осталось вилок, когда я открыла его, чтобы достать что-нибудь, чем можно размешать кофе, так что Лес, вероятно, побывал там и занимался тем, чем он обычно занимался — чем бы это ни было. Он появлялся снова, когда был готов — он мог даже появиться на арене, если ему это нравилось, — так что я не слишком беспокоилась о нём.

Конечно, было бы неплохо иметь и вилки, но их можно было заменить. Точно так же, как все ложки, которые стащил Лес, пока мы были на Испытаниях.

— Что нам нужно решить? — спросил Туату, тяжело опускаясь за стол.

Он выглядел слишком усталым, что вызывало беспокойство. Возможно, он просто боролся с чувством вины — или Атилас мог сделать с ним что-то такое, о чем станет известно позднее.

Я боролась со своим чувством вины и не очень хотела говорить об этом, поэтому просто сказала:

— Я плохо спала прошлой ночью.

Я совсем не спала, и вампирские слюни, которые теперь текли по моим венам, были самой яркой, искрящейся частью меня. Если бы не это, я бы, наверное, пила кофе за кофе и кайфовала совершенно по-другому.

Дэниел сразу же перевёл взгляд на меня.

— Хочешь сказать, что тебе ничего не снилось?

— Угадал, — сказала я.

— Означает ли это…

— Это означает, что я не спала, — твёрдо сказала я ему. — Вот и всё.

Его голос был мрачен.

— Значит, нам придётся отправиться на нашу арену, не зная, живы ли они ещё?

— Нет, — возразила я. — Я знаю кое-кого, кто может дать нам довольно хорошее представление о том, что там происходит, — при условии, что вы с удовольствием уделите этому время.

— Позеленей твоё золото, ещё один? — пробормотал Пять. — Сколько у тебя запредельных в рукаве, ребёнок?

— Только самые милые, — сказала я, чтобы обезоружить его. Я сунула Дэниелу мёд и джем и начала ставить кофе и чай на поднос, чтобы отнести к столу. — Этот мне не столько друг, сколько знакомый. Однажды я помогла ему сбежать из офиса Вышестоящих — он из тех парней, у которых действительно большие уши.

Дэниел бросил на меня прищуренный взгляд, но взял тарелки с завтраком и передал их другому ликантропу, чтобы тот поставил их на стол. Он проделал то же самое с тарелками, которые я ему передала.

— Он работает в разведке? — сказал он. — Какая нам от этого польза? Нам не нужны люди, которые могут что-то выяснить, нам нужен кто-то, кто может…

— …реально хорошо слышать, — закончила я за него. — Да. Я же говорила, что у него действительно большие уши.

— Кто-нибудь, лучше объясните, чтобы я знал, что происходит, — сказал Туату, в то время как Дэниел и Пять уставились на меня, разинув рты.

— Это аурис? — спросил наконец Пять, машинально беря чашку кофе. — Настоящий, живой аурис?

— Маленький чувак-летучая мышь? — спросила я, беря свой кофе. — Большие уши, четыре руки; очень хорошо слышит и не любит сидеть взаперти в маленькой клетке, просто чтобы слушать других людей?

Дэниел нетерпеливо откинулся назад, чтобы не столкнуться с Кайлом и Кевином, которые швыряли тарелки по столу, не обращая внимания на локти.

— Да, но у тебя есть такой, ты это хочешь сказать?

— У меня его нет, — удивлённо ответила я. — В том-то и дело. Однажды я выпустила его из клетки, когда углубилась в За немного дальше, чем намеревалась. Он сказал, что, если он мне когда-нибудь понадобится, я должна просто крикнуть: «Большие уши, большие уши, услышь мой зов» или что-то в этом роде. О, подожди, это было «ответь на мой зов».

— Она заполучила ауриса, и отпустила его! — произнёс Пять, глядя в потолок. — Конечно! Она швыряет чужую ногу в падающего медведя!

— Он сказал, что поможет, — напомнила я. — Не то чтобы он не сказал «спасибки».

— Осторожнее, я думаю, он скоро лопнет, — сказал Кевин, или Кайл, завороженно наблюдая за Пять. — Думаешь, он придёт, когда ты позовешь?

— Есть только один способ выяснить, — сказал я, пожимая плечами. — Нам нечего терять, и это может помочь.

— Сделай это, — сказал Дэниел. — Мы сделаем это. В любом случае, нам потребуется некоторое время, чтобы позавтракать. Мы могли бы использовать это время с пользой.

Пять, скрестив руки на груди, раздражённо сказал:

— Я не стану танцевать для него!

Я бросила на него косой взгляд, но Дэниел объяснил:

— Аури обычно запрашивают определённую цену, и они никому не обязаны помогать и ни о ком по-настоящему не заботятся, поэтому обычно заставляют тебя делать то, из-за чего ты выглядишь глупо.

— Вот почему фейри заманивают маленьких негодяев в ловушку, если могут, — пробормотал Пять. — Держат их в плену, и они должны делать то, что им говорят, если хотят есть.

— Ага, заметила, что фейри не любят, когда их выставляют дураками, — сказала я, даже не пытаясь сдержать улыбку. — Ладненько. Я станцую любой танец, какой он захочет, а остальные могут сидеть и выглядеть клёво.

— Я тоже, — сказал Даррен, сияя от предвкушения. — Я три года состоял в школьной танцевальной команде, и мне бы хотелось увидеть, как из-за этого я буду выглядеть глупо.

— Нам повезёт, если из-за этого вам не придётся надевать шляпки и блеять «Пастушка и гоблин», — пробормотал Пять, голосом мрака.

— Я потрясающе выгляжу в шляпке, — сказал Кайл, опираясь на локти. — Это всё из-за моих торчащих ушей.

Я выкрикнула: — Большие Уши, Большие Уши, ответь на мой зов, — красиво и громко, прежде чем кто-либо успел начать ссориться, и это заставило их всех выпрямиться и обратить внимание.

Что-то, что больше походило на движение — или энергию, — чем на звук, издало довольно громкий хлопок в центре стола, и маленькое мохнатое существо с большими ушами подняло лапу и выбралось из горшка с мёдом, осторожно вытянув все четыре лапы, шерсть на них встала дыбом. Казалось, он не знал, что такое мёд, но понюхал ножку, осторожно лизнул её, а затем с удовольствием принялся слизывать остатки мёда.

— Я знаю, чего у меня не будет на блинчиках, — пробормотал один из ликантропов, затем закрыл рот, когда аурис бросил на него взгляд.

— Я тебя не знаю, — произнёс он. — Это будет дорого, и я не думаю, что ты захочешь платить столько, сколько я попрошу. Кто тебе сказал, что можно использовать эти слова?

— Он ими не пользовался, — сказала я. Я бы схватила горшочек с мёдом и поставила его на место, если бы аурис не схватил его снова. — Это была я.

— А, ты, — сказало существо, остановившись на середине глотка, его глаза были яркими и проницательными. — Тебе не обязательно было кричать, я бы всё равно тебя услышал.

— Ага, вижу, — сказала я и невольно перевела взгляд на его уши. Я и забыла, какие они большие — каждое из них было, по крайней мере, такого же размера, как его тело, а может, и немного больше.

— За это я бы заставил тебя съесть мышиное парфе, но мы друзья, — весело сказал он.

Однако не было похоже, что он был раздражён; во всяком случае, я бы сказала, что он был радостным. Он выглядел намного лучше, чем тогда, когда я видела его в последний раз, и это было приятно.

Похоже, мои друзья сочли радость ауриса скорее тревожной, чем обнадёживающей — что было вполне справедливо, поскольку я вряд ли стала бы есть мышиное парфе в обмен на просьбы о помощи.

С другой стороны…

Внезапно я улыбнулась, всё поняв.

— Тебе не нравится быть в долгу перед людьми, — сказала я.

— Никаких долгов, — сказал он, ухмыляясь в ответ. Он отхлебнул еще мёда, а затем сказал: — У тебя есть одна просьба, и только одна. Хочешь слежку? Имя? Пароль? Запись слежки будет стоить дополнительно — они могут заплатить.

— Нам не нужно ничего записывать, — поспешно сказала я, прежде чем Пять успел что-нибудь выкинуть. — Нам просто нужно немного подслушать кое-кого.

— Наши друзья… — начал Дилан, но я перебила его, прежде чем он успел сказать ещё хоть слово.

— Мы хотим немного подслушать короля, — сказала я вместо этого.

— Пэт… — Дэниел оборвал себя и плотно сжал губы.

— Ага, — сказала я. — Лучше подслушать короля, чем остальных. Мы всё равно будем иметь представление о том, как у них дела, и, возможно, узнаем что-то, что облегчит нам жизнь.

Я снова повернулась к аурису и обнаружила, что он смотрит на меня свирепыми и яркими глазами.

— А! — сказал он. — Значит, ты и есть тот самый питомец!

— Это я, — сказала я. Это была ещё одна вещь, в которой я не была уверена, хорошо это или плохо.

— Блэкпойнт передаёт привет и сожалеет, что не смог связаться с тобой раньше. Он также сказал, что твоё вмешательство уже слишком, и не могла бы ты прекратить это, пока не создала ещё больше проблем.

Я очень долго смотрела на ауриса, разрываясь между яростью и осознанием того, что не могу винить его за сообщения или отношение Блэкпойнта.

Кто-то горько рассмеялся, и, возможно, это была я, потому что смех оборвался, когда я сказала:

— Решила, что ему не всё равно. Если он не хотел, чтобы я совала свой нос не в своё дело, ему следовало лучше присматривать за людьми. Он был тем, кто привёл большинство из них в мир За.

— Вот тебе и фейри, — сказал аурис. — Ни о чём не заботятся, очень любят командовать.

— Да ну? Тогда почему ты передаёшь им сообщения? — спросила я.

— Я встретил этого человека, когда он притворялся человеком, — объяснил он. — Ты знаешь, где король?

— Вроде того. Разве это имеет какое-то значение?

— Имеет значение для того, сколько времени мне потребуется, чтобы найти кое-кого, — сказал он и для пущей убедительности провёл языком по внутренней стороне горшочка с мёдом. — Чем ближе ты подведёшь меня к нужному месту, тем быстрее я смогу уловить их вибрации.

— Возможно, это не так просто, как ты думаешь, — сказала я. — Король находится на арене Вызова.

— Очень хорошо, очень хорошо, — бормотал он, бегая взад-вперёд по столу, вокруг чашек и тарелок. — С метафизическим пространством и Между гораздо легче работать, и, учитывая его пристрастие к магии, он этого никогда не заметит.

Я наблюдала, как он перестраивает пространство, и задумалась, знает ли он точно, о чём я его прошу.

— Хорошо, что Паломены здесь нет, — сказала я, когда он придвинул сахарницу и цилиндр с сервировочными принадлежностями поближе друг к другу, а затем сел. — Она бы обвинила тебя в предательстве. Она должна докладывать о таких вещах королю, как только он выйдет.

Аурис прислонил левое ухо к сахарнице и аккуратно загнул самый верхний его край. Это выглядело так, как будто он настраивал телевизионную антенну, и, полагаю, так оно и было.

— Полагаю, ты собираешься его убить?

— Да, — сказала я, и Пять издал бессловесный вопль раздражения на другом конце стола. Было бы справедливо, если бы аурис знал, во что ввязывается.

— Тогда я буду предателем только до тех пор, пока ты не убьёшь его, — сказал аурис. — Я буду благодарен тебе, если ты сделаешь это до того, как он отправит за мной Следователей.

Я удивлённо приподняла брови.

— Они смогли бы тебя поймать?

— Конечно, нет, — раздражённо ответил он, откидываясь на спинку кухонного цилиндра и закрывая глаза, как будто собираясь вздремнуть. — Но это усложняет мне жизнь, а я предпочитаю, чтобы жизнь была лёгкой. Мне нужно найти тёплое местечко и перестать работать по найму.

— Как и все мы, — пробормотал Дэниел. — Послушай, когда ты собираешься начать?

Аурис открыл рот, но вместо его голоса я услышала слова короля:

— Я не могу дать тебе подкрепление прямо сейчас; тебе придётся приложить все усилия с тем, что есть.

— Ваше величество, у нас и так мало сил, если бы вы могли помочь нам хотя бы с помощью магии…

— И чем же, по-твоему, я могу защитить себя, пока ты будешь играть в догонялки с людьми, которых тебе следовало бы убить? — спросил король, и его голос был пугающе лёгким и приятным. — Сегодня вечером я буду подзаряжаться, когда буду уверен, что за мной не следят, а до тех пор тебе придётся довольствоваться этим. Я пришлю подкрепление, когда у меня будут силы, чтобы вызвать его.

Я ухмыльнулась, жёстко и язвительно, и, встретившись взглядом с Дэниелом, увидела в нём такое же неприкрытое удовлетворение. Если мы начнём действовать сегодня, то в течение следующих нескольких часов застанем короля в самом низком уровне его магии.

— Между приближается к тому месту, где мы потеряли младшего Лорда Сэро, — снова произнёс второй голос. Он звучал так, словно ожидал удара, и я не удивилась, услышав тон короля.

— А чего ещё можно ожидать от Между? — едко спросил он. — Оно поступает так, как ему заблагорассудится, не считаясь ни с чьими прихотями.

Вероятно, ему просто не нравились короли, которые пытались перевернуть миры с ног на голову, чтобы сохранить власть, подумала я, но не сказала этого вслух. Я не хотела рисковать, прерывая ауриса и прерывая наш поток информации.

— Есть кто-нибудь, кто мог бы…

— Ты не в состоянии работать через Между? Если да, я буду рад освободить тебя от занимаемой должности. Ты ещё не доказал мне, что можешь сделать нечто большее, чем тратить мои силы на бесплодные поиски группы почти мёртвых эрлингов и их сбежавшего лидера.

— Мы поработаем с этим, ваше величество, — поспешно сказал другой голос. — У нас есть представление о том, где находится Лорд Сэро, но из-за их зомби к нему очень трудно подобраться незамеченным, и есть человек, который может творить человеческую магию…

Глаза ауриса распахнулись, заставив меня подпрыгнуть.

— Вот и всё, — сказал он. — Твоя бесплатная пробная версия заканчивается. Можешь позвать мне снова, но это обойдётся тебе дороже, чем ты хотела бы заплатить, и я всё равно могу не помочь.

— Ага, я слышала, что вы, чуваки, так и работаете, — сказала я, делая вид, что не замечаю гордой улыбки на лице Дэниела и слёз в его глазах. — Ты знаешь, где выход, не?

— Вниз и наружу, — ответил он.

Я сказала:

— Если ты всё ещё ищешь тёплое местечко, возвращайся и найди меня. Я знаю одну женщину, у которой есть тёплое местечко и слишком много теней вокруг — она также готовит вкусный торт к чаю.

Большие глаза летучей мыши сверкнули, но она осторожно сказала:

— Возможно, я так и сделаю. Я подумаю над этим.

— Береги себя, ладно? — сказала я. — Смотри, чтобы тебя снова не запихнули в клетки.

— Говори за себя, — ответил он. Затем схватил горшочек с мёдом и исчез.

В наступившей короткой, напряжённой тишине Пять сказал:

— Позеленей твоё золото, я хотел, чтобы к моим блинчикам был мёд!

***

Северный вернулась вскоре после того, как завтрак был подан на стол, она выглядела продуваемой ветром, с безумными глазами и как-то не такой, как обычно, её юбки постоянно шевелились, а волосы развевались вокруг неё.

— Что здесь произошло? — спросила она, сразу же увидев Туату, как только вошла.

— У него произошла стычка с Атиласом, — ответила я. — Атилас заставил его отпустить его.

Северный пересекла комнату, но резко остановилась за стулом Туату, её юбки и волосы продолжали двигаться вперёд, чего она не могла сделать. Её рука легла на его напряжённое плечо, когда он сидел с закрытыми глазами, а перед ним стоял нетронутый чай.

— На твоём месте я бы не стала, — сказала я, наблюдая за её парящей рукой. Я точно знала, почему она ушла прошлой ночью: из-за любови к человеку, которая опасно очеловечивала Северного в то время как она была воплощением Северного Ветра. Любое физическое прикосновение отнимало у неё немного больше силы и делало её немного ближе к тому, чтобы быть человеком — по крайней мере, на какое-то время. Прикосновение к Туату сейчас, скорее всего, нарушило бы цель её намеренной дистанции — или, по крайней мере, помешало бы её усилиям на какое-то время.

Северный напряглась, но тут же отдёрнула руку и едва заметно кивнула в знак согласия.

— Что нам теперь делать? Выберем другое место? Старик определённо слишком много знает.

— Мы обсуждали это, но у нас нет времени, — коротко ответил Дэниел. — Моргана была там с королём целых четыре дня — мы знаем, что они живы, но они будут единственными, кто ещё жив, и у нас есть время до вечера, чтобы забрать короля, прежде чем он восстановит силы.

— Но он будет знать всё, — упрямо возразил Туату. — Мы не можем идти туда, где может быть ловушка, несмотря ни на что! Не стоит ли нам хотя бы сменить место, на случай если он кому-нибудь расскажет?

— Нет, — сказала я. — Мы собираемся действовать по нашему плану в том виде, в каком он есть. Мы никогда ничего не обсуждали в его присутствии, и если Атилас знает, что для него лучше, он сбежит в горы — не похоже, что король собирается наградить его за то, что он не убил меня.

— Возможно, он думает, что сможет снискать расположение короля, явившись и убив тебя на арене, — с несчастным видом произнёс Туату. — Если он из тех, кто делает всё из последних сил.

— Он определённо из тех, кто делает всё возможное из последних сил, — сказала я. — Но мы всё равно будем следовать нашему плану. Больше мы ничего не можем сделать; нам нужно как можно быстрее вывести всех с арены. И если мы вытащим короля в ближайшие пару часов, он будет слаб как никогда. Сейчас идеальное время и идеальное место.

— Мы уходим, — хрипло сказал Пять. — Решено. Что ещё мы должны были решить?

— Ну, — сказала я. — У меня есть план, но это скорее идея, чем план, и…

— Всё как обычно, — огрызнулся Пять. — Позеленей твоё золото, в тот день, когда у тебя появится план, который не будет заключаться в том, чтобы просто бегать и махать мечом против чего-то…

— Ага, но разве это не здорово? — сказала я, ухмыляясь. — Ты даже получил обратно свою деревянную ногу, и я считаю, что это победа.

— Каков твой план? — спросила Северный. — Даже если нам удастся вызвать короля на арену, он так просто не сдастся. Его магия…

— Таков план, — сказала я. — Его магия — самая сильная его часть, верно? Даже аурис так сказал.

— Достаточно сильная, чтобы удерживать трон так долго, — заметил Дэниел. — Но у меня с ним нет никаких стычек, так что…

— Он разуливает в Между, — сказала я, пытаясь вспомнить каждое мгновение, проведённое в обществе короля, как до того, как я узнала, что он король, так и после. — В некотором смысле, он даже живёт в Между. Но он не использует его — не для того, чтобы что-то делать. Он использует свою магию и свои мозги.

Северный кивнула.

— Ты хочешь связать его? Как?

— Подумала, что мы могли бы попробовать круг из соли и железных опилок.

— Это немного старомодно, — сказал Дэниел, обменявшись взглядом с Пять, который пожал плечами.

— Старомодно, но всё ещё эффективно, — сказал он.

— Очень эффективно, — согласилась Северный. — Палмеры много лет оберегали таким образом свою дочь — правда, не думаю, что они использовали соль. Интересный вариант.

— Я как-то видела, как кое-кто этим пользовался, — сказала я, и это было ещё одно воспоминание, которое я позволила себе прокрутить в голове. Я уже знала, что мне нужно из этого узнать, но мне казалось более безопасным проверять его снова и снова.

— Что мы будем делать, когда он будет перед нами?

— Мы должны попытаться связать магию, — сказала я. — Мы не сможем вытащить его из круга, пока не сделаем этого.

— А что, если мы не сможем связать его магию? — спросил Дэниел.

— Мы, конечно, убьём его, — сказала Северный, вызвав удивлённый и слегка испуганный взгляд Туату.

— Это один из моментов, в котором я не уверена, — призналась я. — Не знаю, должен ли он умереть, или я могу просто оставить его в плену и закончить испытание на арене. Не знаю, будет ли кто-нибудь даже пытаться привлечь его к ответственности за всё, что он сделал, если мы возьмём его в плен и закончим испытание.

— Он должен умереть, — решительно заявил Дэниел. — И я полностью за то, чтобы сначала вывести его из строя. Чем меньше наших он убьёт, тем лучше.

— Согласна, — сказала Северный. — Что бы ни случилось, он должен умереть. Если он этого не сделает, он всё ещё король, а мы всё ещё предатели. Я слишком занята, чтобы меня убивали.

— Я тоже слишком занят, чтобы меня убивали, — сказал один из ликантропов. — Кроме того, я просто не хочу умирать. Если мы собираемся сражаться с королём, мы можем с таким же успехом убить его.

— Ладно, — сказала я, хотя меня и подташнивало. Я знала, что король должен умереть — я знала, что, если дойдёт до этого, мне придётся это сделать — я даже была уверена, что это будет правильно. Меня просто тошнило при мысли о том, что я буду делать это вне боя, как если бы я была палачом. — Тогда мы договорились с тем, что король не покидает арену живым.

Все кивнули, но никто из нас не выглядел особенно весёлым по этому поводу, и я могла понять почему. По крайней мере, я не была одной из подданных короля.

— Когда мы выдвигается? — спросила Челси.

— После завтрака, — сказала я, накладывая себе ещё один кусочек французского тоста.

Если вам нужно подкрепиться в последний раз, то лучше всего позавтракать: здесь есть блинчики, французские тосты, бекон, круассаны — в общем, всё, что может быть вкусным для позднего завтрака.

Если кто-то из нас и умрёт сегодня, то только сытым.

***

Мы собрались под центральным деловым районом Хобарта в темноте туннеля Речки Хобарта около полудня. Было не совсем темно; раньше предпринимались попытки осветить это место для пешеходных экскурсий, но большинство светильников потемнели от плесени или лампочки перегорели некоторое время назад. Всё ещё работавшие лампы создавали своего рода полумрак с густыми тенями, но ещё более ярким было само количество света в этом месте.

Тени не были зелёными в том смысле, в каком их можно было увидеть глазом, но они казались зелёными на ощупь. Мне казалось, что они просеивают реальность сквозь фильтр Между, и в сиянии, которое они создавали вокруг себя, я видела движущиеся предметы, которые не должны были быть реальными.

— Всё должно быть хорошо, — сказала я, обращаясь скорее к самой себе, чем к кому-либо ещё. Воспоминания нахлынули на меня, яркие и стремительные, и тогда я точно поняла, что лучшего места мы и представить себе не могли.

Джин Ён, прищурившись, огляделся по сторонам и слегка шмыгнул носом.

— Думаю, королю тут тоже понравится.

— Ага, — сказала я. — Но с этим ничего не попишешь, и мы уже знаем, что он скорее работает с магией, чем с Между. Не думаю, что вы можете нарушать правила так долго, как это делает он, и ожидать, что система будет любить вас, даже если это запутанная система.

Он пожал одним плечом.

— Я не знаю насчёт Между.

— Ты постоянно проходишь через него, — сказала я, удивлённо глядя на него. — Что значит, ты не знаешь о нём?

— Ты всё время дышишь воздухом, — сказал он слегка угрюмо. — Значит, тебе следует устроить ураган.

Лёгкий ветерок взметнул мои волосы вокруг лица и растрепал тщательно уложенные волосы Джин Ёна.

— Я могу это сделать, — сказала Северный.

— Да, но ты ненормальная, — сказала ей Джин Ён. — Это моя точка зрения.

— Хорошо, — сказал Дэниел, намеренно говоря чуть громче. — Если хочешь знать, где что находится, слушай внимательно. Как только мы окажемся взаперти, будет уже поздно пытаться встать на ноги.

— Да, босс, — сказала я, и двое ликантропов захихикали, прежде чем Дэниел бросил на них сердитый взгляд.

— Есть два основных входа и выхода — там, где мы вошли, здесь, рядом с больницей, и вверх по Дэйви-стрит, в направлении пивоварни. Здесь и там есть туннели, а также несколько смотровых площадок возле торгового центра и Веллингтон-корта.

— Где бы мы могли укрыться и защитить себя, если что-то пойдёт не так? — спросил Туату.

Дэниел склонил голову набок, указывая на слабо освещённый ряд блоков.

— Мост Веллингтона. Думаю, из песчаника. Большая часть его осталась такой же, какой была, когда его только построили, так что, вероятно, в нём сохранится немного магии — как думаешь, Пэт?

— Думаю, кто-то хорошо поработал, выложив песчаник с помощью магии и стали, — сказала я, осматривая его. — Фейри не любят вещи, построенные с помощью металлов, не?

— Нет, — сказал он, ухмыляясь. — И в этом есть какая-то магия, верно?

— Да, — сказала я с любопытством. — Больше, чем я ожидала. Думаю, это может стать нашим объединяющим пунктом. За ним ничего особенного нет: просто небольшой туннель, который ведёт к выходу наружу. Но мы не можем выйти этим путём — он закрыт.

Там, где мы находились, над нашими головами изгибался туннель, выложенный кирпичной кладкой, выполненной где-то в 19 веке; под нашими ногами был неровный цементный край, а прямо посередине — сама речушка. Если бы мы выбрали мост в качестве точки сбора, мы бы не смогли выбраться, но любому фейри — например, королю — было бы трудно добраться до нас. У меня было такое чувство, что они, возможно, даже не подозревают о нашем присутствии, учитывая количество металла и человеческой магии, пронизывающих всё это.

С другой стороны, если бы нам действительно нужно будет сбежать…

Туннель здесь был не очень широк, и если нам придётся бежать после попытки сразиться с королём, нам некуда будет идти, кроме как обратно по туннелю и нескольких поворотов к нему, если я правильно запомнила туннель.

— Будет трудно сражаться как следует, — сказала я.

— Да, — сказал Дэниел. — Есть несколько мест, где есть место для битвы, но в основном такие, как это.

Я прикоснулась к изогнутой кирпичной стене рядом с собой и почувствовала приглушенную смесь человеческой работы и, возможно, даже несколько нитей, напоминающих человеческую магию. Если бы мне понадобилось пройти сквозь стены, я бы легко смогла это сделать.

— Давай пройдём немного дальше, — сказала я Дэниелу. — Хочу убедиться, что всё запомнила правильно. Если дело дойдёт до битвы, думаю, я смогу немного обойти стены.

— Я бы хотел, чтобы ты не ухмылялась, глядя на меня так. У меня такое чувство, что кто-то вот-вот вцепится мне в горло.

— Не парься, твоё горло тут не при чём, — сказала я.

Я начала относиться ко всему с разумной надеждой. Вся подземная территория речушки казалась знакомой и пригодной для использования, в ней сочетались все лучшие черты людей и За — из-за знания Между, которое, без сомнения, было результатом моей человеческой магии и моих способностей в Между, встречающихся в пространстве, которое, казалось, было специально создано для того, чтобы дать мне лучшее из обоих миров.

Я была уверена, что смогу использовать это место как арену со всеми способностями, которые король сейчас демонстрировал на выбранной им арене. Более того, я была уверена, что кто-то вроде меня когда-то работал здесь — когда-то помогал создавать стены и потолочные арки, от которых исходило такое гостеприимное волшебство.

— Хорошо, — сказала я. — Сначала мы немного прогуляемся по окрестностям, а затем найдём идеальное место, чтобы вызвать короля и немного поохотиться. Мы назначили место нашей экстренной встречи: у моста.

— Мы должны разделиться на две группы, — сказала Северный.

Я ухмыльнулась, но она не ошиблась.

— Не доверяешь мне, да? Ладно, не паникуй, Туату, я просто шучу. Вы с Северным желаете пойти по каскадной стороне туннеля вместе с Пять? Вы можете проверить, нет ли там чего-нибудь неприятного, что могло бы наброситься на нас позже, а затем вернуться сюда. К тому времени я должна буду найти подходящее место для вызова.

— Остальные пойдут с тобой, — сказал Дэниел.

Северный кивнула в знак согласия и исчезла в темноте вместе с Туату и Пять. Я оставила ликантропов и Джин Ёна позади и энергично зашагала по туннелю в противоположном направлении, в поисках места, где можно было бы вызвать короля, но не слишком тесно прижавшись друг к другу на случай, если что-то пойдёт не так, и которое было достаточно неровно, чтобы скрыть круг, посыпанный солью и железной стружкой.

Магия короля была самой опасной его частью, и с этой опасностью нужно было разобраться в первую очередь. Я не могла точно связать его магию без его присутствия — я даже не знала, смогу ли я сделать это, когда он будет рядом, — но на данный момент я могла связать его целиком, тело и магию, тем же способом, каким мои родители когда-то связали Атиласа. Я знала, что лучше не оставлять физических следов, чтобы он мог использовать их так, как это сделал Атилас. Как только это будет сделано, нужно будет попытаться лишить его магии — или решить, как именно мы собираемся от него избавиться.

«Вероятно, это будет долгий процесс» — подумала я, переступая с неровных кирпичей на цемент, по мере того как туннель расширялся. Но если мы уведём короля с арены подальше от Зеро и остальных, они, по крайней мере, будут в безопасности. Жаль, что я не смогла придумать, как привлечь сюда и Зеро; он наверняка забеспокоится, когда поймёт, что произошло. Также было бы неплохо иметь хотя бы ещё одного очень крупного, очень хорошего бойца.

Я позволила себе коротко и с сожалением подумать о тех временах, когда я ввязывалась в сражение со всеми тремя своими психами, а затем отогнала эти мысли прочь. Сейчас не было времени думать об Атиласе — это ни к чему хорошему бы не привело, и, похоже, я всё равно нашла то место, которое искала.

Пространство, на которое я набрела, было широко открыто, а земля по ту сторону реки вымощена цементом, а не кирпичной кладкой, и, похоже, служило подсобным помещением для электростанций, генераторов и заброшенных строительных лесов.

«Только для рабочих», — гласил плакат на стене. Я прошла мимо и поднялась по склону, чтобы как следует осмотреть местность.

Там был высокий неровный потолок, усеянный чем-то, что, вероятно, было летучими мышами, а также несколькими металлическими выступами и даже парой странных цепей — вероятно, оставшимися от какой-то строительной бригады, которая зацементировала это место и установила зоны «только для рабочих». Это выглядело так, как будто они прикрепили цепи к утяжелённым доскам, чтобы перебрасывать строительные материалы через речку.

Я перепрыгнула на немного возвышенную площадку по ту сторону реки и обнаружила там в стене пару служебных дверей, на которых также было написано «Опасно. Вход воспрещён». Если бы я посмотрела вниз, то увидела бы край бетона, но не то, что было прямо под ним. К краям бетона тоже было темнее; сплошь мох и таинственная зелень, которые были бы очень полезны, чтобы спрятать то, что я должна была скрыть.

Я довольно тщательно осмотрела это место, когда Джин Ён бесшумно подошёл из тени, чтобы понаблюдать за мной, и к тому времени, когда я вернулась на бетонную платформу, я уже слышала неистовые крики ликантропов, которые тоже догоняли меня.

— У кого соль? — крикнула я им. — И у кого стружка? Нам пора приступить к нашей маленькой работе по сдерживанию, чтобы мы могли начать вытаскивать короля из шляпы. Думаю, это хорошее место; он не сможет увидеть круг отсюда, если мне не удастся завести его прямо в круг с первого захода.

Челси и Кайл перешли речушку, каждый с десятикилограммовым мешком соли, и подбежали ко мне.

— Закруглите края, — сказала я и привела их с собой, чтобы показать, где именно я хочу их насыпать. — И обязательно насыпьте их так, чтобы он не смог схватить целую пригоршню или типа того.

— Какой маньяк-фейри схватит горсть железной стружки и соли? — в ужасе спросил Дэниел. — Они пройдут прямо сквозь него.

— Ага, — сказала я, в глубине души вспоминая Атиласа. — Так оно и было.

Мы разложили соль и стружку, убрав всё, что было достаточно большим, чтобы послужить ступенькой или разрывом в соляном поясе, и в то же время имело слишком большую поверхность, чтобы скрыть тот факт, что по ней была рассыпана соль. К тому времени, как мы расчистили участки, которые нам нужно было расчистить, и снова посыпали пылью и грязью после соли и стружки, чтобы территория выглядела нетронутой, Северный и Туату вернулись с Пять.

Обеспокоенно оглядев окрестности, Туату спросил:

— Рут, ты уверена, что это действительно остановит его?

Я не могла его винить: если посмотреть на это со стороны, то мало что можно было увидеть.

— Конечно, — успокаивающе сказала я. — Выглядит не слишком привлекательно, но это конструктивная особенность, а не недостаток дизайна.

Наша работа смешалась с грязью и пылью, которые уже были на бетоне, и смешалась так хорошо, что даже когда Северный осветила это место волшебным шаром, стружка не блестела.

— Просто это так… — Туату замолчал, и Северный добавила:

— Хрупко?

Я не смогла сдержать ухмылку.

— Поймай любого фейри в один такой круг, и ты увидишь, насколько он хрупок. Они не могут использовать свою магию, пока находятся внутри; однажды я видела воспоминание об этом.

— Ты видела… Не важно. Это нормально, что ты стоишь внутри, пока готовишься?

— Не думаю, что это принесёт какой-то вред, — сказала я. — Для меня это не ловушка, так что, если я буду уверена, что ничего не разбросаю по пути, всё будет в порядке.

— В любом случае, я не думаю, что тебе стоит оставаться там с ним, — сказал Туату.

— Не парься, — сказала я, осторожно переступая через соль на другую сторону круга, прежде чем закрыть его, в последний раз встряхнув пакет с железной стружкой. — Я человек, мне это по боку. Я могу входить и выходить, когда захочу.

— Да, но может ли он причинить тебе вред, если ты будешь там с ним?

— Не-а, — радостно ответила я. — Во всяком случае, не с помощью магии. В этом-то и смысл всего этого.

— Он попытается причинить тебе вред другим способом, — сказала Джин Ён.

— Твоя правда, — согласилась я. — Я не планирую оставаться там с ним, но он будет немного недоволен, если я окажусь здесь, а он — прямо в центре.

— Имеет ли значение, что он что-то подозревает? — спросила Северный. — Раз он здесь, значит, он в ловушке. Пусть разбирается с этим так быстро, как ему заблагорассудится, он ничего не может изменить.

Я в последний раз проверила круг из соли и железа и сказала:

— Да, это справедливо.

Северный легко перешагнула через речушку, словно плывя по течению, и осторожно обошла весь круг, ещё раз проверяя работу. Ликантропы немного нахмурились, но я была рада, что на нашу работу посмотрит ещё одна пара глаз. Чем меньше мы будем ошибаться сейчас, тем легче нам будет потом — и не то чтобы я была экспертом по поимке фейри. Я просто знала, что катастрофически не сработало.

Я подождала, пока она закончит осмотр, и двинулась по бетонной платформе, пока не оказалась за пределами круга, рядом со мной был Джин Ён, а за моей спиной — дверь подсобного помещения.

Затем я спросила:

— Вы все готовы начать?

Больше откладывать было нельзя. Пришло время начинать, независимо от того, чувствовала я себя готовой или нет.

Имейте в виду, нас там было достаточно: Северный и Туату стояли бок о бок на другой стороне речушки, сливаясь с темнотой стены благодаря волосам Северного, которые развевались вокруг них обоих, как водоросли на волнах прилива; Дэниел и оборотни были сразу за ними, по-волчьи ухмыляясь в светящихся областях Между, которые, казалось, притягивали их, как прохладная тень к тяжело дышащей собаке; Пять тоже что-то бормотал где-то поблизости. Я была почти уверена, что старый сумасшедший дядька где-то поблизости: не столько потому, что я могла его видеть, сколько потому, что не видела — и ещё потому, что, когда мы уходили, в кухонном ящике не осталось ни одной вилки.

Джин Ён всё ещё стоял рядом со мной, невыносимо красивый и прекрасно осознающий это. Его глаза были тёмными и налитыми кровью, а губы слегка изгибались — он явно был готов и жаждал схватки.

Я не должна была так радоваться, что они все собрались здесь. По всей вероятности, по крайней мере несколько из нас в конечном итоге погибли бы. Многие из нас, вероятно, были бы ранены, если бы нам не удалось взять короля под контроль с помощью этого маленького трюка. Но было приятно чувствовать уверенность в том, что все они стоят за моей спиной, и, несмотря на опасность, я не могла не желать, чтобы Зеро тоже был здесь.

— Теперь вы можете отказаться, если хотите, — добавила я, обводя их всех взглядом. — Не знаю, насколько хорошо это сработает, и я не знаю, сколько из нас погибнет, даже если это сработает должным образом. Я вообще не знаю, что должно произойти.

— Мы знаем, что это избавит Моргану и остальных от короля, если сработает, — резко сказал Дэниел. — Для меня этого достаточно.

Северный пожала плечами и сказала:

— Я согласна с мальчиком. Если Сара будет освобождена, это всё, что имеет значение. Мне плевать на остальных.

— Вот почему мы все здесь, — сказал Туату, бросив на неё взгляд. — Чтобы у каждого был шанс выбраться живым. Мы все знаем, чем рискуем, Рут. Мы готовы рискнуть, если это будет означать освобождение остальных и избавление от человека, который последние несколько месяцев превращал Хобарт в кошмар для полиции.

— Хорошо, — сказала я. — Но, если вы умрёте, вам, чёрт возьми, лучше не преследовать меня, потому что я вас предупреждала.

— Я уже мёртв, — сказал Джин Ён мне на ухо. — Так что я всё равно буду преследовать тебя.

— Да, ты всё ещё не купил мне другую куртку, — сказала я. — Похоже, я буду той, кто будет преследовать тебя, если я умру.

— Возможно, ты не умрёшь, — сказал он. Он любезно добавил: — Ты можешь преследовать меня. Я позволю.

Дэниел бросил на него раздражённый взгляд. Мне он сказал:

— Ты же знаешь, что достойна лучшего, Пэт.

Я подобрала камень и запустила им ему в голень, отчего он, ругаясь, поспешно отскочил назад.

— Ты хочешь, чтобы я пошла и рассказала Моргане, насколько лучшего она достойна, когда мы её вытащим? — угрожающе спросила я его.

— Ладно, ладно! Я просто хотел сказать.

— Не говори, — раздражённо сказала я ему и пихнула локтем слишком самодовольного Джин Ёна в живот. — Прекрати ухмыляться.

— Ради всего святого, сделай это! — рявкнул Пять. Он держал руки в карманах и, похоже, чувствовал себя так же неуютно, как и я. — Чем скорее старый хитрец окажется у нас в руках, тем лучше.

— Согласна, — сказала я, вытирая руки о джинсы. Я откашлялась, уставилась прямо в центр круга из соли и железа, как будто уже могла видеть там короля, и сказала:

— Ой. Томас Линн, король За. Я вызываю тебя, так что давай, тащи сюда свой зад.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина и неподвижность, затем по крайней мере двое ликантропов захихикали, и в центре моего круга из соли и железа воздух, который там был, тихо сменился человеком, которого там не было.

Это был король, и он стоял прямо в центре моего круга, сверля меня взглядом.

— Доброго денёчка, — сказала я. — Подумала, что нам пора перекинуться парой слов.

Глава 8

Королю потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я сказала, и ещё одно, чтобы сформулировать ответ, которого ещё не было наготове.

— Как, во имя всех миров, ты меня сюда затащила?

Я пожала плечами, почувствовав, как ручка двери подсобного помещения слегка коснулась моей спины.

— Ты тот, кто играл в дураков с людьми в человеческом мире, разбрасываясь именами и улыбаясь в ответ. Ты не можешь делать такие вещи и не ожидать, что люди узнают твоё имя.

Король коротко рассмеялся.

— Так ли это? Чего ты хочешь от меня, Питомец Лорда Сэро?

— Я позвала тебя сюда не как чей-то питомец, — сказала я. — Иначе я бы тебя уже тяпнула.

— Не думай, что я не знаю точно, как умер Лорд Сэро-старший, — ровным голосом произнёс он. — Я не дам тебе шанса сделать то же самое со мной, поверь мне на слово.

— Ага, и в мыслях не было, — сказала я. — Мне не обязательно кусать тебя, чтобы избавиться от тебя.

— Если ты так сильно хотела встретиться со мной, я не совсем понимаю, почему тебя не было на моей арене, — сказал король, оглядываясь по сторонам. Он не слишком явно оглядывался по сторонам, но я знала, что, несмотря на это, он осматривался — внимательно, придирчиво, прикидывая, где он находится и как заставить это работать на него.

Я бы сделала точно так же.

Он добавил:

— Мы могли бы решить этот вопрос на арене, как участники, вместо того чтобы ты отрывала меня от моего дела в самом его разгаре.

— Да ладно? Ну, ты же не пригласил меня на вечеринку, — заметила я. — Это было ужасно грубо. Ты же не можешь сказать, что вежливо встретился бы со мной на арене, если бы даже не позвал меня.

— Я звал тебя, — сказал он, и теперь его глаза были тверды, как алмаз. — Ты не появилась. Мне очень любопытно узнать, как тебе это удалось, человечек.

Я не смогла сдержать смешок, который вырвался у меня, внезапный и взрывной.

— Блин! Ты действительно вызывал меня? Должно быть, у тебя не очень хорошо получилось.

Потому что я внезапно поняла, что именно он сделал не так.

Я была почти уверена, что он сказал сквозь зубы.

— Уверяю тебя, я старался изо всех сил. Говорят, что всё хорошо, что хорошо кончается; я надеюсь доказать это сегодня.

— Не думаю, что ты докажешь что-то из того, что хочешь доказать, — сказала я. — Но, если тебе нужна просто арена — считай, что ты находишься в нужном месте. Она моя, но раз уж я позвала тебя сюда, то, очевидно, добро пожаловать.

Он рассмеялся.

— Значит, ты позвала меня сюда, чтобы убить?

— И да, и нет, — сказала я. — Я позвала тебя сюда, чтобы дать тебе шанс отказаться от трона без кровопролития. Ты не заслуживаешь шанса, но я решила, что всё равно должна его тебе дать.

Конечно, это был чистый блеф. Он ни за что бы не отказался от чего-либо, да я этого и не ожидала.

— Ты очень храбрая, когда за твоей спиной твои союзники, — сказал он, но веселье исчезло из его глаз. — Интересно, знаешь ли ты, что оставила сильнейших из них за пределами арены?

— Кто-то другой присвоил их, — сказала я, пожимая плечами. — Но нас здесь достаточно, чтобы позаботиться о тебе.

— Я так понимаю, ты думаешь, что Северный Ветер будет достаточно сильна, чтобы связать меня, — сказал король, презрительно скривив губы. — Ты знаешь, насколько она скомпрометирована? На данный момент она едва ли больше, чем одарённый человек. Я знаю, что она проводила с человеком рядом больше времени, чем следовало бы. Воплощения действительно должны быть осторожны в том, как… они становятся мягкотелыми.

Северный холодно улыбнулась ему.

— В ветре есть нечто большее, чем грубая сила.

— Кто ещё у нас тут? — он сделал полный круг, демонстративно повернувшись ко мне спиной. — Горстка ликантропов, вампир и двое людей! А это — лепрекон! Какая интересная команда собралась!

— Ты что, книжек не читаешь? — спросила я его. — На первое место всегда выходят маленькие чуваки.

— Очень утешительная выдумка, предназначенная для романов, — сказал король. — Я так же люблю читать, как и любой другой человек, но никогда не стоит слишком полагаться на идею справедливости для неудачников.

— Да, именно так обычно говорят всемогущие плохие чуваки, — заметила я.

— Я такой же злодей в этой пьесе, как и ты — героиня: в этой жизни всё зависит от перспективы.

— Почти уверена, что закон не будет заботиться о перспективах, — сказала я. — Вот почему мы здесь.

— У меня есть право править; оно было завоевано и куплено кровью, как того требует закон. Я не отступал от буквы закона — на самом деле, если здесь и есть злодейка, то это ты.

Я пожала плечами.

— В смысле, это не первый раз, когда кто-то говорит, что я настроена враждебно.

— Не говоря уже о том, что каждый из вас подчиняется мне, — сказал он, и в его голосе послышалось недоверие. — Покайтесь и возобновите своё служение мне; я могу быть милосердным, когда захочу, но я не буду ждать, пока вы передумаете, если сейчас предадите меня.

— Я не твой подданный, — сказал Туату. — Я человек.

— Ага, я тоже, — сказала я. — Извиняй.

— Я не подчиняюсь никакому королю, — решительно заявила Северный. — Я не подчиняюсь ничему, кроме своей собственной прихоти.

Дэниел недоверчиво спросил:

— С каких это пор трон За признаёт оборотней? Мы всю жизнь были вне закона, потому что трон не признаёт наших прав и нашего гражданства!

— У меня чёрная карточка, — сказал Пять, скрестив руки на груди. — Позеленей твоё золото, ты меня вышвырнул! Я не предан трону За.

— Понятно, — сказал король, его пристальный взгляд остановился на каждом из нас по очереди. С таким же успехом он мог бы достать блокнот и начать записывать имена, столько угрозы было в его глазах. — Вы дорого заплатите за свою измену, я обещаю вам. Не думайте, что я не убью вас, не задумываясь, если вы действительно поднимете на меня руку.

— Руки, зубы. — Джин Ён пожал плечами. — Всё равно. Ты старый пёс, которого многие хотели бы видеть повешенным. Твоё время подходит к концу.

Думаю, это было первое, что действительно произвело впечатление. Я не заметила, чтобы выражение лица короля изменилось — разве что, может быть, оно стало чуть менее добродушным, — но он быстро шагнул вперёд, разведя руки в стороны, прежде чем край круга из соли и железа остановил его.

Я заметила непроизвольную гримасу, искривившую его верхнюю губу, когда он осознал реальность своей ловушки, и испытала глубокое удовлетворение.

— Небольшие проблемы с передвижением, не? — поинтересовалась я.

Он уставился на меня.

— У тебя хватает наглости заключить меня в железный круг?

— Это ж я, — сказала я. — Стопроцентная наглость. И что ты собираешься с этим делать? С моей точки зрения, у тебя не так уж много вариантов, и как бы ты ни пытался угрожать нам, толку от этого будет немного.

— Подумай ещё раз, Пэт, — сказал король. — Подумай в последний раз, прежде чем решиться на это нападение. Не так давно я знал ребёнка, который прошёл через Между и подошёл ко мне без страха. Этот ребёнок обладал огромной долей человеческой магии, но, как и все люди, похоже, не подозревал об этом.

— Чушь собачья, — сказала я. — Я и так это прекрасно знала. Просто мне не позволили вспомнить, что я это знала.

Он пожал плечами.

— Возможно, ты знала немного, но я-то знал больше. Не думаю, что ты можешь разбираться в каком-либо виде магии так же хорошо, как я, или что ты знаешь мою магию так же хорошо, как я знаю твою.

— Слишком много слов для человека, который действительно верит в то, что говорит, — сказала я. Если раньше я блефовала, то теперь блефовал король. Он пытался вывести меня из игры.

— Очень хорошо, — сказал он. — Если тебя не предупредят, мы начнём. Давай посмотрим, насколько хорошо ты научилась пользоваться своей магией.

***

Я всегда ненавидела пословицы. Они самодовольные, самоуверенные и слишком содержательные.

Ну знаете: будьте осторожны в своих желаниях, вы можете их получить. Не кладите все яйца в одну корзину. Даже обезьяна иногда падает с дерева.

Соус для гуся — соус для гусака.

Другими словами, я забыла, что даже если бы король не смог привести с собой своих маленьких приспешников, он был так же свободен, как и я, черпать из окружающего нас мира всё, что в его силах. И я определённо забыла, что он знал мир За намного лучше меня — во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы знать, что находится в воде здесь, под городом.

И не то чтобы он меня не предупреждал. Это было приятно. Я почувствовала притяжение Между у наших ног, призыв, исходящий из ловушки, в которой находился король, — неуклюжий призыв, который устремлялся прямо в речку и требовал чего-то большого и мягкого.

Я была права в том, что ему нелегко было создать что-то из Между или дотянуться до чего-то и вытащить что-то оттуда. Я не предполагала, что он всё ещё может управлять чем-то в Между и что он по-прежнему король. Что бы он ни вызывал, оно выполняло его приказы.

— Что-то приближается из воды! — закричала я, моё сердце забилось быстрее.

Дэниел выругался и яростно пробормотал себе под нос:

— Он не должен был уметь пользоваться магией, когда был закован в железо!

— Он не использует магию, — сказала я. — Он вызывает что-то из Между. Мы знали, что он сможет использовать Между; с этим ничего не поделаешь.

— Ты знаешь, что он способен вызывать гигантских пиявок? — спросил Дэниел, и у него зачесались волосы вокруг ушей.

Он выругался ещё раз и превратился в настоящего волка, сбрасывая одежду и меняя голос. Остальные ликантропы вокруг меня сделали то же самое, и я услышала, как Пять воскликнул:

— Позеленей твоё золото, что это за чудовище? — когда тёмные, кошмарные существа поднялись из реки.

Это были блестящие, похожие на пиявок существа, слишком крупные, чтобы прятаться на человеческом берегу речки, и сочащиеся какой-то вязкостью, из-за которой казалось, что они тают, выплескиваясь на бетон. По меньшей мере пятеро из них разделяли нашу группу, у каждого из них была круглая пасть, полная зубов, с которых капала та же жидкость, что и с их кожи.

— Вот же блин, — сказала я, и тут в каждой моей руке оказалось по мечу, хотя я не взяла ничего, что могло бы превратить их в шпаги. Это были мои собственные мечи, и я раздобыла их где-то в своей спальне.

У меня не было времени удивляться этому, потому что зубы и скользкие, жёсткие шкуры скользили слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Пиявки первыми набросились на оборотней, и я услышала визг, когда бросилась за ними; я не понимала почему, пока не перепрыгнула через речушку, и первая капля пиявочной слизи не попала мне на предплечье, спалив там волосы.

Я зашипела сквозь зубы, на бегу лихорадочно вытирая её о рубашку, и услышала крик Туату:

— Осторожно, слизь ядовитая!

— Вот же блин! — прорычала я и вонзила меч в ближайшую пиявку.

Плоть поддалась, стала пухлой и податливой, но отскочила назад почти сразу же, как только я выдернула меч, и слизь, растёкшаяся по ямочке на ране, казалось, запечатала её.

— Отлично! — огрызнулась я. — Они самовосстанавливаются!

Я разговаривала с Джин Ёном, но его там не было. У меня было лишь короткое мгновение на то, чтобы испытать шок от потери, вызванный этим открытием, а затем ещё одно, полное ужаса, беспокойство, прежде чем ароматное пушечное ядро пролетело мимо меня на конце заострённой цепи, подвешенной к сводчатому потолку, и вонзилось в бок пиявки, которую я только что проткнула.

Джин Ён, оттолкнувшись от металлического стержня, которым он проткнул пиявку, вскочил ей на спину, а из его правой руки вылетел ещё один кусок цепи и исчез за спиной — предположительно, чтобы прикрепить его к металлическому стержню с другой стороны.

Я услышала, как он закричал: «Chigeum, chigeum!» — и цепь туго натянулась, оттаскивая пиявку назад. Он поднялся в воздух, борясь с натиском, а затем, с ужасающей внезапностью, металлический стержень прорвался сквозь плоть, как нож для нарезки сыра задом наперёд. Джин Ён скатился с него и, перекатившись, ударился о землю, избегая падающей половины пиявки, которая шлепнулась передо мной.

В результате я осталась смотреть на раздвоенный труп пиявки, из которого сочилась слизь, — хороший способ начать схватку и, вероятно, своего рода безумное предзнаменование того, чем всё закончится. Пока я смотрела, что-то огромное и тёмное пронеслось по воздуху, и я пригнулась как раз вовремя, чтобы избежать пиявки, принесённой ветром, но не от поднявшегося воздуха, который поднялся с пола и отбросил меня в сторону.

Кто-то схватил меня за руку, когда я чуть не нырнула носом в речку, и потянул обратно, подальше от воды. Я мельком увидела напряжённое, испуганное лицо детектива Туату и выдохнула:

— Спасибки! Не колите их, а режьте!

Он, казалось, немного поперхнулся, затем указал через моё плечо.

— Что он делает?

Я поспешно обернулась, потому что Туату указывал на заключённого короля, и это определённо было не к добру. Я подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть, как пиявка во всю длину тяжело плюхнулась на толстый барьер из соли и железных опилок, следуя за едва заметной ниточкой Между, которая отвлекла её от битвы.

В отличие от Атиласа, который чуть не разорвал своё тело на части, чтобы вырваться из ловушки, расставленной моими родителями, король был счастлив хладнокровно разорвать на части одного из монстров, которых он призвал себе на помощь, чтобы освободиться.

Я прыгнула к корчащемуся существу и увидела, как по крайней мере двое оборотней и Северный сделали то же самое, но мы опоздали. В предсмертной агонии она была сильнее, чем на пике своего здоровья, только что вышедшая из воды, и заставляла себя взлетать снова и снова, пока не превратилась в сморщенную массу жира, скручивающуюся от соли и железа.

Я снова приблизилась к разрушенному кругу, но уже понимала, что было слишком поздно.

Король исчез. Ушёл без боя, не сказав ни слова, растворившись в темноте туннеля так незаметно, что не было слышно даже его шагов.

— Вот блин, — тихо сказала я. — Это нехорошо.

Один из ликантропов снова взвизгнул, коротко и пронзительно, и я услышала, как Пять завопил:

— Пэт! Шевели своей тощей задницей, девочка!

— Соль! — крикнула я. — Добудьте соль и бросьте в них! — крикнула я.

Я отбросила мечи в сторону и вместо этого бросилась к мешкам, хватая пригоршнями соль, чтобы швырять её на бегу. Запах соли и гари наполнил воздух, когда все остальные последовали моему примеру, соль прожигала слизь, а слизь растворяла всё остальное, и в течение нескольких минут это было всё, что я могла чувствовать на вкус и обоняние.

К тому времени, когда мы встретились в центре этих сгустков чёрной слизи, которые сворачивались в клубок и проверяли, все ли живы и по-прежнему на ногах, король полностью свалил.

— Верно, — сказал Дэниел, его волосы местами выгорели из-за слизи пиявок, а взгляд стал более диким, чем обычно. На его обнажённой груди и ногах тоже были пятна ожогов; на самом деле, большинство ликантропов выглядели так же. — Всё прошло не так хорошо, как мы ожидали. И что теперь?

— А теперь нам нужно найти короля, пока он не обзавёлся небольшой армией пиявок, — сказала я. — Он будет искать безопасное место и не сможет воспользоваться мостом, так что, я думаю, он отправится дальше, туда, где речка полноводнее.

— Ему нужно подзарядиться, — согласилась Северный. — Но, если он сможет вызывать из воды только пиявок, это не будет большой проблемой ни для кого из нас. У нас осталось достаточно соли, чтобы уничтожить всех, которых он на нас натравит, а у тебя ещё есть несколько опилок, чтобы сделать ещё одну ловушку, не так ли?

— Не думаю, что нам удастся снова поймать его в таком виде, — сказала я. — И у меня такое чувство, что это будут не просто пиявки — у него будет доступ к любому из его приспешников, которые были на арене, когда мы начинали.

— Только этого нам не хватало! — простонал Пять. — Гигантские пиявки, гоблины, драчуны…

Я поморщилась.

— Кто, блин, такие, драчуны?

— Эти четырёхрукие придурки, — сказал Даррен, засовывая ногу в одну из многочисленных пар запасных брюк, которые ликантропы принесли с собой, и стараясь не упасть. — Всё, на что они годятся, — драться, но у них это неплохо получается.

— Я встречала некоторых из них, — сказала я, и моё сердце упало. С драчунами было не так уж плохо сражаться, когда у тебя были Зеро, Джин Ён и Атилас все вместе, но я не горела желанием сражаться с ними только с одним из моих психопатов и целым набором ликантропов, людей, лепреконов и воплощённой версией северного ветра. Особенно если их было много.

— Он, должно быть, вызвал кого-то ещё, чтобы помочь, — сказал Дэниел. — От него плохо пахло — в основном потом, — так что он попросит кого-нибудь охранять его и затаится там, где сможет подзарядиться.

— Да, — задумчиво произнёс Джин Ён. — Он был очень напуган.

— Так я и думала, — сказала я.

— Если так, — сказала Северный, — мы должны попытаться достать его, пока он перезарядился.

Туату уставился на неё.

— Ты хочешь отправиться за ним прямо сейчас?

— Неплохая идея, — задумчиво произнесла я. — Дайте ему понять, каково это, когда на тебя какое-то время охотятся. Ему всё равно будет трудно что-то делать, пока он нуждается в подзарядке — давайте заставим его использовать как можно больше энергии и позвать как можно больше запредельных.

— Нам придётся сражаться со всеми, кого он вызовет, — сказал Туату.

— Да, — сказала Северный. — Но что ещё нам делать? Подождать, пока он не станет достаточно сообразительным и отдохнувшим, чтобы постоять за себя и вызвать армию?

— Мы пойдём дальше и посмотрим, что нам удастся унюхать, — сказал Дэниел, кивнув в сторону других ликантропов. — Если не будет других следов, мы сможем учуять его.

Даррен прекратил попытки подтянуть штаны и присоединился к остальным, которые переодевались в очередной раз, опускаясь обратно на скользкий цемент в облаке шерсти, прикрывавшей их наготу. Они растянулись между тушками пиявок, уткнувшись носами в землю.

Я потянулась к колеблющимся миазмам Между, которые клубились в мёртвых пиявках, задаваясь вопросом, как пиявки могли испортить ощущение Между так же сильно, как они, казалось, испортили речушку на выходе.

— Вот блин, — сказала я, осознавая всю сообразительность короля. — Он вытащил их, потому что они создают бардак не только в воде, но и в Между. Я даже не вижу, где он был, не говоря уже о том, где он сейчас.

— Он не мог уйти далеко, — прямо сказал Пять. — Есть только два пути: назад и вперёд.

— Не совсем, — сказала я, и Северный кивнула.

— Что-то здесь не так, — сказала она. — Он потянул что-то в сторону, и я не могу сказать, где это, из-за всего этого бардака.

— Какого бардака? — спросил Туату, но Северный только добавила:

— Ты не можешь этого видеть. Не беспокойся об этом.

— Меня это очень беспокоит, — парировал он. — Я не знаю, воткнёт ли мне нож в спину одна из стен или нет.

— Я никому не позволю воткнуть в тебя нож, — сказала она.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься помешать гоблину кого-нибудь зарезать, — пробормотал Пять и получил в ответ холодный взгляд Северного.

Впереди, едва скрываясь из виду, Дэниел зарычал; если бы он мог говорить, это было бы: «Поймал его!».

Оборотни бросились врассыпную, оставив нас самих собираться с силами и броситься за ними. Когда я их догнала, они рыскали у одной из служебных дверей — на этой была табличка с надписью «Опасно! Высокое напряжение!» что было вполне уместно в данных обстоятельствах. Они не стали превращаться обратно в людей, но расхаживали достаточно нетерпеливо, чтобы понять: через дверь.

— Хорошо, мы пройдём, — сказала я, всё ещё пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь мутное месиво, оставшееся после пиявок. — Но в данный момент я плохо вижу, и нас может что-то поджидать, так что вам всем лучше быть готовыми.

— Как мы собираемся взломать дверь? — спросил Туату, и тут его, похоже, посетило неприятное воспоминание. — О, да, ты собираешься проделать ту штуку, когда проходишь сквозь стены, не так ли?

— Ага, — мрачно согласилась я. — И мы собираемся захватить тебя с собой.

— Фантастика, — сказал он.

Он потянулся к Северному, но я схватила его за руку.

— Нет, — сказала я. — Постарайся прямо сейчас не прикасаться к Северному. Пока мы здесь, ей нужны все её силы, и, если ты будешь слишком близко, у неё их не будет. Просто возьми меня за плечо.

Дэниел, как будто только и ждал, чтобы убедиться, что мы в курсе происходящего, выскочил за дверь раньше, чем я успела сделать это первой — что, вероятно, было безопаснее для Туату, но у меня осталось ощущение, что мне нужно броситься за ними и убедиться, что никто не пострадал.

Я должна была быть впереди, я должна была рисковать, как первая в очереди. С Туату на буксире я не могла помешать Джин Ёну идти впереди, стройному и внимательному, или даже не отставать от него. Он не был таким мягким и уязвимым, как Туату, но неприкрытое раздражение и тревога, бушевавшие во мне, не давали мне этого признать.

Северный, должно быть, чувствовала что-то похожее, потому что вместо того, чтобы проскользнуть мимо, как, я была уверена, она хотела сделать, она повисла позади Пять, замыкая шествие и обдавая порывами стремительного, нетерпеливого ветра наши лодыжки, устремляясь к быстро исчезающим хвостам ликантропов.

Я бы с удовольствием замедлила шаг, чтобы посмотреть, что происходит впереди, но там всё равно было мало что видно; я поспешила дальше, в темноту подсобного помещения, которое было намного длиннее и холоднее, чем должно было быть, следуя за скользкими, покрытыми слизью плечами моего вампира, чтобы убедиться, что что ничто не могло повлиять на него так, чтобы я не могла этого увидеть или остановить.

То же самое месиво всё ещё оставалось на моей одежде и даже на коже, медленно обжигая и разъедая то и другое. На самом деле, вся эта жирная пленка, казалось, следовала за нами по пятам, прилипая к плечам и волосам, как…

— Вот блин, — раздражённо сказала я. — Погодьте-ка! Нам нужно остановиться и смыть с себя слизь; вот почему Между сейчас такое мутное.

— Нам не нужно уметь видеть Между; у нас это работает независимо от… — Северный остановилась. — Ты сможешь смотреть вперёд и видеть вещи более чётко, если мы будем чисты?

— Ага.

— У нас нет времени останавливаться, — хрипло сказал Пять. — Если мы остановимся, у нас будет больше шансов потерять его.

— Если мы не остановимся, у нас есть чертовски хороший шанс попасть в ловушку, — парировала я.

— Да, но…

— Остановитесь сейчас же, — сказал Джин Ён, бросив на него холодный взгляд. — Мы сами приведём себя в порядок.

Стоявший впереди Дэниел, похоже, был того же мнения, что и Пять, потому что он зарычал и бросился обратно к нам, как бы выражая своё нетерпение. Однако, несмотря на это, он, должно быть, дал знак другим ликантропам остановиться и подождать, потому что они опустились на корточки, в то время как остальные из нас протиснулись сквозь заросли к ближайшей речке и осторожно вошли в неё. Здесь это был не столько ручеек, сколько тонкая струйка, просачивающаяся сквозь кирпичные стены, но она была достаточно большой, чтобы сделать то, что нам было нужно.

Мне показалось, что вода не оказала особого воздействия, хотя мы были на небольшом расстоянии друг от друга, но слизь, которая стекала с воды, когда мы забрызгали свою одежду и обожжённую кожу, покрывала её такой же плёнкой, какую я увидела непосредственно перед тем, как в воде появились пиявки.

И по мере того, как его запах растекался по поверхности воды, миазмы в воздухе, наконец, начали рассеиваться.

— Работает, — сказала я, брызгая ещё сильнее, когда Дэниел снова превратился в человека с выражением, которое было не менее раздражённым, чем в волчьем обличье. — Я снова могу видеть. Ну, я снова могу видеть больше.

— Но что же ты всё-таки видишь? — нетерпеливо спросил Дэниел.

— Дальше? Немного. Однако я могу сказать, что король где-то там, и что мы движемся в правильном направлении.

— Что находится поблизости? — спросил Джин Ён, выжимая свой пиджак и кладя его на бетонный пол, который каким-то образом всё ещё оставался полом подсобного помещения.

— Около двадцати драчунов, которые чертовски хорошо вооружены, учитывая, что у них по оружию в каждой руке.

Дэниел выругался.

— Я надеялся, что он будет слишком слаб, чтобы командовать кем-то ещё. Как много магии у него есть?

— Большей, чем мы думали, — мрачно сказала я. — Определённо больше, чем ему следовало бы иметь на данном этапе. Думаю, он был королём слишком долго.

Дэниел спросил:

— Значит, тебе вообще ничего не удалось сделать с его магией, пока он был в круге?

— Нет, — сказала я и услышала, как Пять зарычал.

— Позеленей твоё золото, только этого нам и не хватало! Король За, который может расправиться с нами поодиночке, сохранивший свою магию в целости и сохранности! В коридоре драчуны, а в воде — пиявки.

— Весёленький взгляд на это, — пробормотал Туату.

— Не парься, — сказала я. — У меня есть другой план.

Джин Ён бросил на меня взгляд сверху вниз и сказал:

— Мы не будем использовать тебя в качестве приманки.

— Отстой, — сказала я. — Ты даже не слышал мой план!

— Я уже знаю его, — сказал он, шмыгнув носом. — Я знаю тебя.

— Я не против использовать тебя в качестве приманки, — сказала Северный. — Это твой выбор. Но я не соглашусь, если не буду уверена, что план сработает; у нас будет всего мгновение, чтобы привести его в действие, и он что-то заподозрит. Старые псы — самые хитрые.

— Ой, — сказал Кайл, перекидываясь обратно. У меня было ощущение, что он снова перекинулся, просто чтобы сказать это. — Будь осторожнее.

Северный только приподняла бровь и повернулась ко мне.

— Мы должны попытаться покончить с этим сейчас — если нам удастся прорваться сквозь толпу драчунов к королю, мы сможем добраться до него до того, как он перезарядится.

— Я тоже так думаю, — сказал Джин Ён. — Тогда нет необходимости использовать приманку или людей. Только кровь и зубы.

— Я голосую за то, чтобы покончить с этим сейчас, если мы ставим это на голосование, — сказал Дэниел. — Я также не понимаю, почему кого-то следует использовать в качестве приманки; не тогда, когда мы можем просто прорваться и уничтожить их физически. Если он вызвал только двадцать с лишним драчунов, это означает, что его магия всё ещё на очень низком уровне, даже если он этого не чувствует. Любой король должен иметь возможность призвать на помощь всех своих подданных, которые находятся поблизости, а я уверен, что его подданных здесь больше, чем двадцатка драчунов.

— А что, если это ловушка? — спросила я.

Джин Ён посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты чувствуешь, что это ловушка? Wae?

— Не с Между, — неохотно ответила я. — Но это просто инстинктивно кажется неправильным.

— Что ты видишь в Между? — спросил Дэниел.

— Я вижу двадцать с лишним драчунов и чувствую, что король немного дальше, как будто он подошёл к пределу своих возможностей в перемещении Между. Мы здесь довольно далеко за стенами, и его сильная сторона не Между, так что…

— Тогда мы должны сражаться, — решительно заявил Джин Ён. — Я согласен с ветром и волком.

— Мне тоже кажется, что это слишком просто, — медленно произнёс Туату. Но я согласен с большинством.

— Я тоже, — сказала я, но произнесла это неохотно.

— Эти ребята хотят драться прямо сейчас, — добавил Дэниел и, прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, добавил, слегка оправдываясь: — Они только что сказали мне — я не притворяюсь.

— Да, мы хотим пойти, — соглашается Кайл.

— Тогда мы сражаемся сейчас, — сказала Северный, кивая. — Посмотрим, сможем ли мы покончить с этим, не давая королю шанса усилить свои позиции, пока мы работаем над нашей хитростью.

Глаза Туату встретились с моими, я слегка пожала плечами и вытащила из-за пазухи крикетную биту. Где-то там, в спальне какого-то ребёнка, пропала крикетная бита, но я ничего не могла с этим поделать — Туату нужно было оружие, а я понятия не имела, куда её вернуть, когда мы закончим.

— Ты вернёшь её на место, когда мы закончим? — спросил он, пытаясь улыбнуться.

Я ухмыльнулась в ответ.

— Что, с бонусом в виде крови? Нет. Эй, ты больше любишь пользоваться тупыми инструментами, чем колющими, не?

— Полагаю, это один из способов вытаскивания, — сказал он, беря биту. — Бита подойдёт. Если у меня не может быть пистолета, я предпочитаю её мечу.

— Я всего один раз в жизни доставала пистолет, — с сомнением сказала я. — И это был не просто чей-то пистолет, который я где-то раздобыла, это было нечто, что решило стать оружием, чтобы помочь мне. Я не знаю, смогу ли я вытащить его изначально.

— В любом случае, не уверен, что хочу пробовать, — сказал он, когда среди ликантропов началось всеобщее движение вперёд. — Если мы сейчас будем в стенах, я бы не хотел увидеть, какой рикошет может сделать выстрел.

— Я тоже, — сказала я и двинулась вперёд, Джин Ён шёл рядом.

Драчуны не замечали нас до тех пор, пока мы не вышли из тени, которая, казалось, ограничивала пространство, в котором мы находились, одним длинным туннелем, похожим на кладовку, которой он всё ещё притворялся, и не вышли на свободное пространство Между.

Когда мы вышли на открытое пространство, им потребовалось ещё некоторое время, чтобы понять, что мы на самом деле намерены сражаться с ними. Это дало мне драгоценное время оглядеться, чтобы увидеть всё, что я могла увидеть как обычным, так и человеческим зрением, и, присмотревшись, увидеть самого короля своим обычным зрением. Он был далеко, на возвышенности, а рядом с ним, как я была уверена, находился генератор энергии, и, судя по количеству магии, клубившейся вокруг него, он перезаряжался так быстро, как только мог.

— Вот же блин, — сказала я. — Он использует электрогенератор — гидроэлектростанцию.

Драчуны уставились на нас, а мы уставились на них, прежде чем Северный сказала:

— Уйдите с нашего пути, и мы вас не тронем. Нам нужен только король.

На короткое мгновение воцарилась тишина, прежде чем один из драчунов рассмеялся, и это, должно быть, разозлило оборотней, потому что волк сбил с ног того, кто смеялся, целясь прямо в горло, и жизнь превратилась в жаркую, пропитанную кровью схватку.

Где-то в суматохе и драке я получила хороший удар по левой ноге от отвратительного маленького кинжала в руке драчуна, прежде чем Джин Ён потянулся к его горлу. Я знала, что ликантропы тоже получили несколько ударов, потому что с течением времени я слышала всё больше визгов среди рычания. Я не могла помочь им так сильно, как хотела, потому что рядом был Туату, который целенаправленно бил своей битой, а он был самым уязвимым из нас. Ни у кого из нас не было зубов, чтобы защититься, но, по крайней мере, у меня была подготовка и умение доставать предметы из воздуха.

Северный парила в воздухе, сбивая драчунов с ног, чтобы ликантропы могли накинуться на них, но никогда не приближалась к Туату слишком близко. Джин Ён окровавленной тенью метался между руками и оружием, кровь хлестала за ним, и когда всё больше драчунов падало, а мы поднялись на возвышенность, я увидела, как глаза короля открылись по ту сторону пещеры.

Они открылись лишь на мгновение, затем он снова закрыл их, и магические кольца вокруг него, казалось, стали более оживлёнными — или, может быть, просто более неистовыми. Подзарядка, как я знала, должна была быть безмятежным, мирным переживанием; я задавалась вопросом, была ли она когда-нибудь для него таковой, всегда хвататься за свою силу, чтобы сохранить её в безопасности, или же это был новый, неприятный опыт для него.

На мгновение я испытала неистовый восторг от осознания того, что всё, что нам нужно было сделать, — пересечь оставшуюся часть площадки и взобраться на цементную платформу, на которой он сидел, прежде чем я почувствовала движение магии короля.

Мой взгляд тут же вернулся к нему, и я едва избежала нападения умирающего драчуна, которого Туату подбросил слишком близко ко мне, но магия вокруг короля не изменилась.

Так какая же часть магии короля все ещё работала, не будучи связанной с остальными? Между нами и ним ничего не было, потому что, когда ликантропы удовлетворённо зарычали, последний драчун упал, а мы бросились к фигуре на выступе наверху.

Но я всё ещё чувствовала, как шевелится магия, сильная, прямолинейная и властная, проникающая в стены и воздух вокруг нас, а затем, внизу и позади, огибая пустое пространство, появлялось всё больше и больше драчунов. Они выскочили, казалось бы, из ниоткуда, без малейшего прикосновения или шевеления Между, чтобы объявить о них.

Я успела только выдохнуть:

— Поднимайтесь, ребята! — прежде чем их увидели остальные.

Джин Ён выругался по-корейски и, схватив меня за талию, забросил на следующий уровень из бетона и щебня, ликантропы окружили нас, а Северный сметала всё на своём пути.

Если бы я знала, что выбранная мной арена является домом для стольких запредельных, я бы выбрала место куда более пустынное. Если бы они всё равно не были на моей стороне, было бы удобно, если бы их было значительно меньше.

— Не имеет значения, — крикнул Пять. — Как только мы разберёмся с королём, о них будет легче позаботиться.

— Я бы на это не поставила, — сказала я, но процедила слова сквозь зубы. В моей грудной клетке возникла острая, пронизывающая боль, и я подумала, что ребро вот-вот снова сломается, и я всё ещё чувствовала, как кровь стекает по моей ноге каждый раз, когда я делала выпад вперёд, чтобы подняться наверх.

И в этот момент драчуны начали нападать на нас и с боков, пытаясь зажать в тиски. Мы всё равно продвигались вперёд, потому что отступать было бесполезно — там было слишком много драчунов. Всё, что мы могли сделать, это идти вперёд, яростно сражаясь, чтобы прорваться сквозь драчунов впереди, и оставить Северного и Джин Ёна в тылу, чтобы они отбросили линию бойцов назад с помощью штормового ветра и окровавленных зубов.

Но я не могла не искать выходы, когда мы, несмотря ни на что, пробивались к королю. Если что-то пойдёт не так, и драчуны всё равно нападут на нас после смерти короля — если нам даже удастся убить короля — нам понадобится быстрый выход. Северный постепенно уставала, как и Джин Ён, а остальные из нас и в подмётки им не годились в плане силы.

Один из ликантропов взвизгнул, высоко и пронзительно, когда я увидела нашу надежду на спасение. Там, наверху, за королём и его генератором, было то, что, как я была уверена, было ещё одной дверью подсобного помещения. Мы были внутри, но если бы мы могли выбраться наружу и пробежать к мосту вдоль самой речушки…

Я дико огляделась и увидела, что Кевин или Кайл упал на землю, превратившись в груду меха и крови, и остановился там, где была я, так, чтобы король был хорошо виден.

Дэниел снова перекинулся, пока я колебалась, весь в крови и с обнажённой кожей.

— Иди и займись им! — прорычал он. — Я позабочусь о своих ребятах!

Другой оборотень переоделся и присел на корточки рядом с Кевином, голый и дрожащий — вероятно, Кайл.

— Мы о нём позаботимся, — сказал он.

Так что я оставила их и побежала вместе с Джин Ёном, кровь разлеталась широкими дугами, когда мы бежали. Позади нас порыв ветра закружил упавшего ликантропа, и драчуны внизу повалились обратно на своих собратьев, а кратковременное затишье подстегнуло нас.

Я ожидала увидеть взрыв магии или ещё драчунов больше драчунов наверху, но всё, что я обнаружила, была груда одежды и быстро распадающиеся магические кольца, которые я видела снизу, — кольца магии, которые доказали, что я вижу короля.

После бури Северного наступило короткое затишье, и оборотни присоединились к нам на платформе, а Туату помогал Кайлу поддерживать Кевина в волчьем обличье.

— Ты поймала его? — резко спросил Дэниел.

— Его здесь нет, — с отвращением сказала я. — Его никогда здесь не было; он, вероятно, где-то внизу, у быстротекущей части речки, и восстанавливается так быстро, как только может, окружённый пиявками — всё это стало возможно благодаря магии и нескольким обрывкам одежды.

— Откуда у него столько магии, чтобы проделать всё это, когда он почти на грани перезарядки? — недоверчиво спросил Дэниел. — Он не должен быть способен на большее, чем призвать на помощь нескольких оставшихся существ и, возможно, наложить чары на одного из них!

Джин Ён, с угрюмыми глазами и надутыми, окровавленными губами, сказал мне:

— Ты была права. У него больше силы, чем следовало бы. У него тоже больше силы, чем у старика.

— Кажется, именно это и происходит, когда ты пробыл королём так долго, как он, — сказала я. — Как держится Кевин?

— Не очень хорошо, — коротко ответил Дэниел.

Он и сам выглядел не очень хорошо, но я знала, что кровь по всей его груди больше не сочилась из ран: он снова перекинулся в человека, заставляя своё тело начать исцеляться. Может, он и был обнажён и чувствовал себя немного более уязвимым, но, по крайней мере, он исцелялся.

Я спросила:

— Кевин может перекинуться? Или мы так и будем нести его обратно?

— Мы не можем оставить короля там, — рявкнула Северный, подскакивая к нам. — Нам нужно схватить его сейчас, пока есть надежда! Если он так силён сейчас, каким он станет, когда у него будет шанс подзарядиться?

— Вряд ли от нас будет много толку в этом штате, — прямо сказал Пять. — Позеленей моё золото, у нас тут два голых мальчика, один раненый волк и два человека с дополнительными дырками в теле!

— Кевин не может драться, и я не оставлю его здесь, — сказал Дэниел. — И мне тоже не кажется, что король слабее, чем обычно. Нам пока лучше отступить на мостик; мы всё обсудим и решим, что делать там, где король точно не сможет подкрасться к нам незаметно.

— Верно подмечено, — сказала я. — Давайте вернёмся, затаимся поудобнее и постараемся, чтобы нас не убили, пока мы будем всех приводить в порядок.

— Будет трудновато, учитывая, сколько их там, внизу, — мрачно сказал Туату. — Мы собираемся отбиваться от них всех? Не уверен, что у нас получится.

Северный, вздёрнув свой маленький упрямый подбородок, сказала:

— Я проложу дорогу. Если мы не собираемся преследовать короля, то, по крайней мере, должны вернуться целыми и невредимыми.

— В этом нет необходимости, — сказала я и открыла дверь рядом с собой. — У нас есть другой выход. Давайте убираться отсюда.

Глава 9

Дэниел сделал для Кевина всё, что мог, наложив повязки, а я сделала всё, что могла, с помощью своей человеческой магии. Если бы мы смогли сохранить ему здоровье настолько, чтобы он смог собраться с силами и перекинуться, он смог бы исцелить себя сам — по крайней мере, так сказал Дэниел. У него был глубоко встревоженный отцовский вид, а это означало, что он, по крайней мере, не был уверен, дойдёт ли Кевин до того, что сможет перекинуться в человека.

Я тоже не была уверена; то, что касалось моей человеческой магии, она была не слишком сильна, и я точно не знала, как использовать её с максимальной пользой. Когда-то я знала, и теперь, когда я вспомнила, я поняла, что было легче запомнить небольшие способы, которыми я когда-то пользовалась, но мне всё ещё не хватало некоторых фундаментальных инстинктов типа мышечной памяти. Я даже не была уверена, что попытка исцеления таким образом, принесёт нечто большее, чем пустую трату моей собственной энергии.

Зеро и остальные, должно быть, уже ушли. Мысль была яркой и восхитительной: что-то вроде тайной радости, которую я могла прижать к себе, несмотря на то что рядом со мной в тени свернулся калачиком ликантроп, который, возможно, умирал. Несмотря на потрёпанный вид нашей маленькой команды. Несмотря на всё ещё горящий пластырь на моей руке, тупую боль от раны в ноге, которая медленно заживала, несмотря на свежий укус Джин Ёна, и мысль о том, что король всё ещё на свободе и с каждым часом становится всё могущественнее.

— Моргана, наверное, уже бродит по дому, пытаясь понять, где мы, — тихо сказала я Дэниелу, и его лоб немного разгладился. — Как думаешь, сколько времени им потребуется, чтобы встретиться с Веспер или Маразулом и попытаться выяснить, где мы находимся?

— Столько, сколько потребуется здоровяку, чтобы перестать трясти всех, кто, по его мнению, мог тебя похитить, — прямо сказал Пять. Казалось, он пытался зашлифовать глубокую царапину на ноге куском упавшей кирпичной кладки, но у меня возникло ощущение, что это было скорее для того, чтобы разрядить его настроение, чем потому, что он беспокоился о гладкости дерева.

— Ты уверена, что король нас здесь не видит? — тихо спросил Дэниел. — Если нам нужно поторопиться…

— Если кому-то понадобится убраться отсюда, мы позаботимся о Кевине, — сказала я. — И нет, король не должен нас здесь видеть. Я чувствую, как он где-то там, посылает частички своей магии, чтобы попытаться найти нас — они становятся всё сильнее и сильнее, но он не знает, как правильно устроен человеческий организм, а этот мост был построен с помощью железных инструментов и человеческой магии. Маленькие частички магии, которые заходят так далеко, просто своего рода… Не знаю, на самом деле это не так. Скорее, они развеиваются, потому что думают, что это конец туннеля.

— Хорошо, — сказал он. И добавил громче: — Прости, что не послушал тебя раньше.

— Это было решение большинства, — сказала я, пожимая плечами.

— И всё же, — сказал он. — Ты обычно оказываешься права, когда дело касается инстинктов, так что…

— Ты сказала, что у тебя есть план, — резко сказала Северный.

У меня было ощущение, что она тоже пыталась удержаться от извинений, и была благодарна. Судя по сердитому взгляду, который Туату бросил в её сторону, он, похоже, думал о том же.

— Ага, — сказала я. — Но мне пришлось немного изменить его — теперь, когда я знаю, насколько сильна магия короля.

Тёмные глаза Джин Ёна остановились на мне.

— Этот план. Сейчас он более опасен или менее?

— Намного опаснее, — весело сказала я. — Но только для меня. Ну, если только я не умру, и тогда он будет опаснее для всех вас, но, по крайней мере, арена снова откроется. В конце концов, я здесь единственный эрлинг. Если я умру, арена откроется.

— У меня другие планы, — сказал Джин Ён. — И я хотел бы…

— Где наш предвестник, вот что я хотел бы знать, — пробормотал Дэниел, перебивая его. — Он мог бы немного помочь!

— Будет лучше, если он останется в стороне, — сказала я. — Вряд ли его убьют, пока он скачет по арене, и не похоже, что он останется на месте, если мы попросим. Что произойдёт, когда твой предвестник умрёт?

— Лучше не выяснять, — сухо сказала Северный. — Не думаю, что это для кого-то закончится хорошо.

— Особенно тех, кто находится здесь? — спросил Туту.

— Ты, — сказала Северный, её взгляд остановился на нём, — в безопасности. Никто не навредит тебе.

— Как мило, но я бы хотел, чтобы все остальные тоже были в безопасности.

— Да, но я не могу обеспечить безопасность всех, — сказала Северный, словно объясняя это ребёнку. — Вампир заботится о своём человеке, волк — о своих членах стаи, а лепрекон…

— Лепрекон сам о себе заботится! — огрызнулся Пять.

— Не парься, я тоже позабочусь о тебе, — сказала я, ухмыляясь. — Теперь, когда за мной присматривает вампир и у меня так много свободного времени!

Это тоже должно было вызвать улыбку у Джин Ёна, но вместо этого, к моему удивлению, он хмуро уставился в угол, его глаза были тёмными и злыми.

Северный только сказала:

— Это не было задумано как оскорбление.

— Ты просто пытаешься поднять нам настроение, — согласилась я. — Не думаю, что у тебя это хорошо получается; возможно, тебе стоит поработать над своими ободряющими речами.

— Сейчас не время для ободряющих речей, сейчас время для планирования, — сказал Джин Ён, бросив на всех нас угрюмый взгляд.

— Справедливо, — сказала я. — Я же говорила, что у меня есть план. Ты видел, как много силы у короля, даже когда он почти на исходе — он просто будет продолжать преследовать нас, пока не доберётся до нас.

— Если ты хочешь сказать, что нам нужно избавиться от его магии, я согласен, — сказал Дэниел. — Но как мы должны это сделать?

— На днях в перерывах между работой я увидела кое-что интересное в Между, — сказала я. — Приятный маленький эпизод «не-можешь-увидеть-меня», который не был похож ни на что, что я видела раньше. Я потратила немного времени, чтобы понять, как это сделать, и, если я буду достаточно близко к королю, пока он отвлечён настолько, что не заметит, я думаю, что смогу сделать то же самое с его магией.

Северный прищурилась, глядя на меня, и Дэниел медленно произнёс:

— Ты собираешься попытаться избавиться от его магии, используя заклинание «не-видишь-меня»?

Пять издал грубый смешок.

— Она собирается заставить его думать, что ничего не происходит, с помощью заклинания «не-видишь-меня». Какой способ отвлечения тебе понадобится?

— Ну, — сказала я и заколебалась. — Думаю, что, поймав меня, он бы отвлёкся, и это позволило бы мне подобраться достаточно близко, чтобы выполнить работу. Но если мне придётся напрягаться, он сразу же меня заметит, так что мне придётся быть милой и деликатной. Для этого не нужна магия — во всяком случае, не моя, — так что это неплохая ставка.

— Это половина плана, — сказала Северный.

— Ага, — сказала я. — Но это единственное, что у нас есть, не?

— Я, — угрожающе произнёс Джин Ён, — очень хороший отвлекающий манёвр.

— Ты заноза в заднице, — пробормотал один из ликантропов, тыча в него рукоятью одного из моих только что вычищенных мечей.

Джин Ён прорычал: «Manjiji ma!», и ликантроп зарычал в ответ, бросаясь вперёд.

— Ой, ой, ой! — запротестовала я, бросаясь между ними. — Джин Ён, какого чёрта? Что за муха тебя укусила?

— Никто меня не кусал, я сам кусаю!

— Да, хорошо, но успокойся!

Тёмные, налитые кровью глаза уставились на меня. Джин Ён процедил сквозь зубы:

— Я не успокоюсь, я что-нибудь укушу.

— А я, чёрт возьми, отвешу тебе подзатыльник! — парировала я. — Что, блин, происходит?

— Ты всё равно не слушаешь, — сказал он и отвернулся.

— Что за нафиг? — безучастно спросила я, глядя на Дэниела и Северного в поисках какой-нибудь помощи. — Что я такого сделала?

— Не-а, — сказал Дэниел. — Я не собираюсь вмешиваться в это дело. Давайте, ребята, посмотрим, что там снаружи, через решётку.

Он и другие оборотни исчезли в темноте, и когда я обернулась, чтобы посмотреть, что стало с Северным и Туату, легчайшее дуновение ветерка коснулось моего лица, сопровождаемое удивлённым вскриком, который, должно быть, означал, что Туату неожиданно унесло ветром. Судя по ворчанию, доносившемуся откуда-то с верхнего края моста, Пять был там, наверху, и что-то бормотал себе под нос.

— Вы, чёртовы скупердяи! — крикнула я им вслед.

Джин Ён, сверкая глазами и сверкая зубами, сказал:

— Я тоже пойду прогуляюсь! — и направился в темноту опасной части туннеля.

Я схватила его за воротник и оттащила назад. К моему большому удивлению, он позволил мне, но удивилась не только я. Глаза Джин Ёна, широко раскрытые и испуганные, моргнули, когда я развернула его лицом к себе.

— Нет, — сказала я. — Ты не можешь впасть в истерику и сорваться с места. Сядь и разберись с этим.

— Я не хочу садиться!

— Тогда стой там и злись — или начинай расхаживать по туннелю! Мне пофиг.

Он уставился на меня, затем убрал мою руку со своего воротника и сказал, как будто не был уверен, правильно ли он говорит:

— Я зол. Почему ты кричишь на меня? Ты не сердишься.

— Это было просто для того, чтобы привлечь твоё внимание, — сказала я. Я толкнула его назад, и он невольно присел на бордюр. — Посиди здесь и разберись с этим.

— У меня ничего не выйдет. Я пойду и что-нибудь съем, — пробормотал он.

— Чёрта с два! — парировала я. — Если король схватит или убьёт тебя, что мне прикажешь делать?

— Nae mariи! — сказал он, как будто это был протест.

— Ты же сам сказал, что у тебя проблемы с эмоциями, — заметила я. Несмотря на свои слова, он не двинулся с места, и сердитый, влажный взгляд его глаз сменился задумчивостью, так что я почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы нырнуть обратно под мост и порыться в холодильнике в поисках пакета с кровью. — Ты никогда не научишься справляться с ними, если не будешь практиковаться. Используй свои слова.

— Хайион не заставил бы меня сесть, — крикнул он мне вслед. — Хайион заставил бы меня драться.

— Ага, и это здорово повлияло на твою эмоциональную стабильность, не? — парировала я, схватив пакет с кровью и бросив ему. Он поймал его, а я села рядом с ним на бордюр. — Ладно, в чём дело? Почему ты злишься?

— Я пытаюсь быть хорошим парнем, — сказал он.

Я уставилась на него.

— Чегось?

— Я пытаюсь быть хорошим парнем, — упрямо продолжал он, — а ты всё усложняешь.

— Я не имею ни малейшего представления, о чём ты говоришь, — сказала я, сбитая с толку. — Думала, ты разозлился из-за планов — какое отношение твои попытки быть хорошим парнем имеют к поискам короля или составлению планов по его поимке?

Настала его очередь уставиться на меня. Он сказал медленно, словно обращаясь к кому-то со слабым слухом:

— Ты сказала, что станешь приманкой.

— Я всё ещё не понимаю, какое это имеет отношение к тому, что ты хороший парень! — возразила я. — Конечно, я должна быть приманкой! Это единственное, что имеет смысл — я единственная, кто мог бы склонить его к рискованному шагу в данный момент. Я единственная, кто здесь остался.

— Да, но я не хочу, чтобы ты становилась приманкой, даже если захочешь. Но я не могу просить тебя не делать этого, и поэтому…

— Ты злишься, — закончила я за него, внезапно всё поняв. — Ой.

— Да. Почему я должен смотреть, как ты умираешь?

— Оу, — сказала я. — Лады, это справедливо. Извиняй. Я как-то не думала об этом в таком ключе.

Бровь Джин Ёна приподнялась.

— О?

— Я не думала об этом с твоей точки зрения, — объяснила я. — Думаю, мне бы не очень понравилось, если бы ты пытался броситься в объятия короля в качестве приманки в ловушку, которая может сработать, а может и не сработать. Мы пойдём все вместе, как вы с Дэниелом говорили ранее — если во время атаки будет достаточно отвлекающих факторов, я, возможно, всё равно смогу добраться до его магии.

— А, — сказал он. — Я думал, мне придётся ещё поспорить.

— Да, я бы так и сделала, но ты прав. Я не хочу, чтобы ты погиб, так что нечестно ожидать, что ты будешь смотреть, как я умираю, если что-то пойдёт не так. Кто знает? Возможно, это даже убедит короля, что это не ловушка — я не думаю, что он ожидает, что на данный момент я использую кого-то из вас в качестве приманки.

От этого в его глазах заплясали огоньки.

— А кто-нибудь бы так подумал?

— Без понятия, — задумчиво произнесла я. — Но, может быть, главное — заставить его так думать, хотя бы ненадолго.

***

— К твоему сведению, — сказал Дэниел, когда нити Между, которые я сплела вокруг нас, засверкали и задвигались сами по себе, — на самом деле мне не очень нравится этот план.

— Мне это тоже не нравится, — сказал Туату. — Но мне это нравится намного больше, чем первый. По крайней мере, мы все будем вместе, и ты не останешься наедине с королём.

— Просто выкрикивая оскорбления в его адрес через пропасть, — согласилась я.

Оказывается, Джин Ён был не единственным, кто не стремился использовать меня в качестве приманки, как бы разумно это ни было сделать. В то утро, после ужина, мы собрались все вместе, чтобы проверить, как идёт исцеление Кевина, и обсудить, что именно мы будем делать, если что-то пойдёт не так с нашим новым планом — планом, в котором было больше приманки и меньше опасности для всех, кого это касалось, но всё же были неплохие шансы на успех.

Ну, по крайней мере, на первый взгляд у моих планов было столько же шансов сработать, сколько обычно.

Мы вышли осторожно, тихо и укрылись в Между, чтобы как можно дольше оставаться скрытыми от внимания короля, строго придерживаясь настоящего русла речушки и не пытаясь пробраться в Между — пока.

— Ты точно знаешь, где сейчас находится король? — спросила Северный. В её голосе звучало смутное подозрение, что было грубо, но я могла его понять.

— Ага, — сказала я. Король, возможно, и был самым важным и могущественным на своей арене, но, несмотря на то что у него всё ещё были подданные, это была моя собственная, специально выбранная арена. Я знала, как она работает, я знала, как наилучшим образом использовать человеческую магию, которая текла по её стенам, как вены, и благодаря Между и очищению от миазмов пиявок я точно знала, где находится король.

— Потому что вчера…

— Вот что характерно для нас, питомцев, — сказала я. — Мы быстро учимся, и, если вы покажете нам, где еда, один раз, вам не придётся показывать нам это снова.

Пять издал короткий, довольный смешок.

— Поняла, как он это сделал, а? Отличная работа, ребёнок!

— Например, — сказала я тише, чувствуя приближение чего-то большого и многогранного, — теперь, когда я знаю, как он делает вид, что находится там, где его нет, я могу сказать, что он притворяется, что прямо сейчас находится примерно в четырёх разных местах. У каждого из них есть маленькие сигнальные точки, которые подскажут ему, если кто-то подойдёт слишком близко, чтобы он мог послать своих маленьких приспешников, не выходя сам.

— Какие сигнальные точки? — спросил Туату. — Что ещё более важно, что они вызывают, кроме толпы драчунов или пиявок?

— Сигнальные точки, например, наступить на бетон на той стороне речушки, — сказала я, указывая пальцем. — И ещё что-нибудь вроде туч насекомых, которые бродят в маленьком пузыре, который он для них сделал, и которые только и ждут, когда их выпустят.

— Позеленей его золото! — фыркнул Пять. — Мошки-убийцы!

— Это не насекомые, — сказал Дэниел, прищурившись, глядя на другой берег речушки.

— Ага, я в курсе, — сказала я. Даже если бы я не могла разглядеть их блестящую серебряную отделку, я бы смогла разглядеть их в Между: заводных скарабеев с острыми, как бритва, крыльями и ножками-иголочками, копошащихся в темноте. — Я почти уверена, что они роятся сами по себе из всех кусочков металла и остатков строительных материалов, которые слишком долго оставались в темноте — не уверена, что они точно принадлежат королю, но выглядят они не слишком дружелюбно, и я думаю, что, во всяком случае, они застряли в этом пузыре со вчерашнего вечера.

Джин Ён, обводя взглядом туннель в поисках дальнейших угроз, коротко оглянулся на меня, чтобы спросить:

— Откуда ты знаешь, кто из них настоящий?

— Ни один из них не настоящий, — сказала я, невольно вспомнив о том времени, когда мне приходилось определять разницу между реальной версией и образами Джин Ёна. Потом о другом случае, когда мне пришлось сказать, кто он такой, когда на нем не было его собственной внешности, и я разоблачила его поцелуем.

Он, должно быть, подумал о том же, потому что улыбнулся мне, показав острые зубы и мягкий, озорной блеск в глазах.

Я поспешно отвела взгляд, радуясь, что полумрак туннеля скрывает румянец, который я чувствовала на своих щеках, и добавила:

— Ни один из четырёх королей, которых он посадил вокруг речушки, не является настоящим королём — настоящий король довольно близок к одному из поддельных королей, в пространстве, которое очень уверено, что там нет короля.

— Мы уверены, что это не ловушка? — спросил Дэниел. В его голосе тоже звучало подозрение, что было невежливо.

— Да, — сказала я. — Потому что это не магия говорит мне, что там точно нет короля; это нечто типа Между. Он на самом деле не знает, как правильно им пользоваться, и это становится немного пассивно-агрессивным, когда ты становишься настойчивым, не зная, как это делается.

— Наверное, оно устало от того, что его отправляют в новый цикл каждый раз, когда он совершает очередное убийство, — пробормотал Пять.

— Вот и я так думаю, — удовлетворённо сказала я. — В любом случае, нам просто нужно избегать сигналок здесь, а также тех, которые находятся рядом с ним, и мы будем в порядке. Нам также нужно быть немного тише, когда мы приблизимся к тому месту, где он находится, потому что я думаю, он будет нас подслушивать.

— Есть ли ещё какие-то сигнальное точки, которых нам следует избегать? — спросила Северный.

— Нет. Я дам тебе знать, когда мы приблизимся к следующему объекту.

— Тогда нам следует продолжать, — сказала она и снова устремилась вперёд.

Ей явно не нравилось проводить время в подполье, и кто бы мог её за это винить? Под землёй не принято глушить ветер.

Мы осторожно продвигались по туннелю, пока не приблизились ко второму мнимому королю, затем я взяла инициативу в свои руки и протиснулась сквозь стены в пыльное, сумрачное пространство Между. Стена раздвинулась вместе с нами, открывая перед нами всё пространство и избавляя от лёгкого ощущения давления, которое возникало при передвижении по обычному туннелю.

— Мы становимся ближе, — тихо сказала я. Я почувствовала едва уловимый сдвиг Между — от того, что мы были просто в Между, к тому, что мы были местом, сконцентрированным вокруг сгустка магии, который нам на самом деле не нравился. Подобно миазмам от пиявок, он пропитал воздух и заметно изменил его.

— Откуда ты знаешь? — раздражённо спросил Пять. В этом не было ничего нового; обычно он говорил раздражённо. — Полагаю, ты провела небольшую разведку, пока мы вчера убегали.

— Не, я просто очень наблюдательная, — сказала я, ухмыляясь.

На самом деле, я полночи просидела под мостом, как летучая мышь, посылая сигналы в Между типа версии эхолокации, чтобы попытаться увидеть, что король сделал с ареной. Теперь, когда я точно знала, как он выглядит, когда он притворяется, что где-то находится, было легко понять, что он сделал. После этого оставалось только точно определить, где он находится на самом деле, и разбросать по арене небольшое количество моей человеческой магии, как сверкающие, иллюзорные костяшки домино, которые только и ждут, чтобы упасть.

— Насколько мы близки?

Это был Дэниел. Его голос звучал взволнованно.

— Чертовски близко, — уточнила я. — Ой, вы все. Остановитесь на секунду.

— Я не собираюсь браться за руки или танцевать хака, — подозрительно сказал Туату. — Я тоже не собираюсь никого из вас обнимать.

— Никто не хочет, чтобы ты меня обнимал, паренёк, — сказал Пять, свирепо глядя на него.

— Никто не собирается обниматься, — сказала я. — Я пытаюсь вам кое-что показать! Просто заткнитесь и будьте внимательны.

Один из ликантропов выглядел так, словно хотел открыть рот, но взгляд, брошенный на него Джин Ёном, заставил его передумать. На самом деле все заткнулись — даже Северный, которая выглядела удивлённой, но, по-видимому, была готова выступить в защиту Туату.

— Это наш запасной план, — сказала я и ткнула большим пальцем в дверь подсобки, с которой мы только что поравнялись.

Это была ненастоящая дверь, но она не имела особого значения, потому что она тоже не вела в настоящую комнату. Дверь была в представлении людей частью небольшого пролома в стене, который открывался в довольно большую трещину в стене туннеля — трещину, которая была достаточно большой, чтобы служить чем-то вроде комнаты безопасности для всех нас. Она находилась слишком близко к созданному людьми туннелю и памятному проходу, по которому проходили люди, чтобы полностью присутствовать в мире За, и она была слишком далеко в стороне и не совсем там, чтобы полностью присутствовать на стороне мира людей. Она была сделана из почти чистого Между.

— Интересно, — сказала Северный, протягивая руку, чтобы открыть дверь.

Она позволила ей открыть её, как я и надеялась.

— Если мы не сможем добраться до моста или если слишком многие из нас будут ранены, нам придётся идти сюда, — сказала я. — Просто откройте дверь, все войдите, закройте её снова.

— А они просто не последуют за нами?

— Не-а, — сказала я. — Снаружи она не открывается, если только ты не один из нас. Она открывается только изнутри. И для любого, кто погонится за нами, это будет выглядеть так, будто мы только что пробежали в Между; этого места не существует ни с человеческой стороны, ни со стороны За. Во всяком случае, пока один из нас не коснётся дверной ручки.

Северный шагнула внутрь, на мгновение огляделась, пока мягкое сияние магии освещало комнату, затем вернулась.

— Она целиком в Между, — сказала она.

— Ага, — сказала я. — Решила, что так будет безопаснее. Король слишком хорошо разбирается в магии — возможно, он даже сможет увидеть, что я делаю, если я буду делать это с помощью человеческой магии, так что я разобралась с этим вчера вечером, немного поразмыслив.

— Полагаю, мы сможем вернуться обратно? — спросил Пять, пристально глядя на меня.

— Да, но нам нужно быть осторожными, потому что, если дела пойдут плохо, именно здесь в течение нескольких часов будут толпиться все драчуны и их пиявки, — сказала я. — Они не смогут войти внутрь — они даже не должны её увидеть, — но их будет много, потому что фальшивый король находится так близко.

— Другими словами, мы будем крысами в мышеловке, — парировал Пять.

— Только до тех пор, пока король не перенаправит драчунов, — заметила я. — Он не будет держать их там, если решит, что все фальшивые короли сломаны. Это всего лишь маленькое укрытие, в котором можно отсидеться до тех пор, пока не станет безопасно возвращаться на мостик — на случай, если во время боя что-то пойдёт не так и нам придётся отступить.

— Звучит неплохо, — сказал Дэниел, и я поняла, что он думает о Кевине, который остался один под мостом. — Так вот почему ты попросила нас принести половину припасов.

— Конечно, — сказал Джин Ён. — Если нас ранят, нам понадобятся еда и кровь.

Дэниел бросил на него быстрый взгляд.

— Просто убедись, что тебе нужна правильная кровь.

— Я не пью волчью кровь, — сказал Джин Ён, и на его лице отразилось отвращение.

— Хорошо, — сказала я. — Если вы все закончили препираться, нам лучше перейти к последней битве с боссом.

Моргана оценила бы эту шутку. Северный просто вышла из комнаты, не проявив ни малейшего интереса, Пять и Джин Ён выглядели смущёнными, а Дэниел закатил глаза.

— Ладно, — сказала я, снова направляясь по туннелю. — Пойдёмте, призовём короля.

Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до места, которое я искала, и, найдя его, мы все смогли протиснуться сквозь мягкую стену туннеля в часть мира Между. Я повела их более кружным путём, чем пришлось бы, если бы не близость одного из фальшивых королей, и наконец остановилась у входа в бетонную долину, которая, казалось, образовалась в результате откола огромного, смехотворно широкого куска цемента.

— Вот и мы, — сказала я, обводя жестом долину. Я впервые увидела её в реальной жизни, а не как отголосок Между, и я не могла удержаться, чтобы не оглядеться вместе с остальными.

Это должна была быть трещина в бетоне, но с помощью Между получилась целая впадина, вырезанная из цемента по мере того, как он высыхал в первый раз, а затем становился то влажным, то сухим в зависимости от времени года. Якобы был один вход и один выход наружу, что выглядело довольно опасным, если не знать о третьем пути, который был всего лишь выходом, а не входом внутрь.

Лёгкий ветерок обдувал наши колени, устремляясь к концу долины; я решила, что это Северный осматривает местность, чтобы убедиться в отсутствии скрытых угроз.

Я указала на неровный край левого склона долины.

— Моё место, там, наверху, — сказала я им. — Думаю, король выйдет с другой стороны, чтобы посмотреть, что происходит, и не ввязываться в потасовку. С другой стороны есть небольшая магическая завеса, которая должна остановить любую атаку, так что я знаю, что он там, наверху. Не думаю, что он попытается спуститься сюда, не тогда, когда он может в конечном итоге схватить что-то, что в противном случае остановили бы его чары.

— А как же твоя атака? — спросил Дэниел.

— Это не атака, — сказала я, ухмыляясь. — Это скорее показуха. Его магия даже не распознает в этом угрозу.

— Ты надеешься, — сказал Пять не очень тихо.

— Мы будем далеко друг от друга, — сказал Джин Ён, оценивая расстояние глазами. — И всё же, ты ближе к нам, чем к нему.

— И мы единственные, кто находится на линии огня, — язвительно заметил Пять. — Подумай об этом, острозубый! Он пошлёт их на нас с тыла и с фронта, если сможет.

От этого я тоже была не в восторге.

— Почему именно в этом районе? — спросила Северный.

Она и Джин Ён осматривались с тех пор, как мы приехали, их глаза метались туда-сюда, постоянно ожидая нападения. Пять в какой-то степени тоже осматривался, но в его случае у меня было ощущение, что он искал места, куда мы могли бы отступить, и выгодные позиции, а не потенциальные угрозы.

Короче говоря, Джин Ён и Северный рассматривали это место как ловушку, а Пять — как поле боя. Я надеялась предотвратить и то, и другое, но не всегда всё шло по плану, так что лучше было иметь запасной план.

Хорошо, что у меня был ещё один запасной план.

Я улыбнулась им всем и просто ждала, когда кто-нибудь увидит, что происходит у меня за спиной.

— Это ещё одна дверь, — сказал Джин Ён, прищурив глаза. Его голос звучал обвиняюще, и палец, которым он указывал на дверь, определённо был обвиняющим. — Что это?

— Это? — беззаботно спросила я. — Оу, это всего лишь небольшая червоточина…

— Если нам придётся столкнуться ещё и с червями…

— Ладно, не выпрыгивай из трусов, Туату! В смысле, что это довольно короткий путь к нашей маленькой спасительной двери. Если здесь станет слишком жарко, и королю удастся окружить вас, вам просто нужно проскочить через эту дверь и добраться до той двери. Им придётся идти длинным, обходным путём.

Глаза Джин Ёна сузились.

— Как это сработает для тебя?

— Не получится, — честно сказала я. — Мне просто придётся спуститься по своей стороне расщелины и добраться до двери вместе с вами. Если я буду достаточно быстра, всё будет в порядке.

— А что, если нет?

— Ты же видел, как я это делаю, — заметила я. — А ты что думаешь?

— Я думаю, что буду счастлив, когда король умрёт.

— Справедливо. Вы все готовы?

— Это зависит от того, нужно ли нам изображать удивление на лицах или мы можем просто напасть на них?

— Всё равно, — бодро ответила я. — Вам просто нужно занять их минут на двадцать, пока я буду возиться с королём. Бонусные очки, если кто-то сможет применить немного магии.

— Я сделаю, что смогу, — сказала Северный, оглядываясь по сторонам в последний раз.

Я восприняла это как подсказку и коснулась первой маленькой блестящей костяшки домино из серии, которую я так тщательно расставляла вчера вечером. Зажжённая Между, она ударилась о следующую и запустила цепную реакцию из четырёх этапов, которая привела нас из полымя к огню.

— Ладно, с этим покончено, — сказала я, сделав короткий, решительный вдох.

Туату выглядел встревоженным.

— Кто это сделал? Что случилось?

Я улыбнулась ему.

— Просто задействовала все тайники фальшивых королей, чтобы заставить короля думать, что мы там.

— Имеешь в виду, кроме того, что рядом с нами?

— Не-а. Нет смысла запускать все, кроме этого: он бы сразу понял, что мы здесь. Таким образом, он просто знает, что мы у одного из них, но не знает, у какого именно. Ему придётся прислать много людей, чтобы разобраться, и я не думаю, что он сможет легко отозвать их, когда поймёт, где мы на самом деле находимся. Вам всем просто нужно оставаться на этом берегу речушки и позволить драчунам устраивать беспорядки на другом берегу, пока я не займу позицию, а вы не будете готовы стать приманкой.

Северный бросила оценивающий взгляд назад, на ручеёк, который мы оставили позади в мире людей, — ближайшее место, где находились мнимые короли.

— Тогда нам придётся сначала разобраться с этими, — сказала она.

— Только когда они поймут, что происходит. Так что просто помолчи немного, пока у него не будет возможности всех выпроводить. А потом можешь войти и начать устраивать бардак.

— Я могу устроить бардак, — сказал Джин Ён, удовлетворённо щелкнув зубами. — Ты сейчас уходишь?

— Ага, можно и так, — сказала я. — Он выйдет посмотреть, что происходит, как только поймёт, что ему приходится посылать драчунов во все места. Тогда я займусь им.

— Я рад, что ты так уверена в себе, — пробормотал Пять, вынимая из ножен короткий крепкий меч, которым он, казалось, всегда сражался, когда не работал с луком.

Дело было не в том, что я была уверена в себе — скорее, я должна была быть уверена, потому что это был единственный выбор, который в настоящий момент у нас был. Магия короля оказалась намного сильнее, чем я ожидала — любое количество было бы больше, чем я ожидала, учитывая, что я надеялась, что он прямо сейчас всё ещё будет заключён в круг из железа и соли.

Поэтому я твердо сказала:

— У нас всё будет в порядке. Увидимся, когда всё это закончится, или в дверях, если что-то пойдёт не так.

— Иди, — сказала Северный, подходя ближе к Туату, но не прикасаясь к нему. — Работай как можно быстрее: я чувствую что-то в воздухе.

— Поняла, — сказала я, повернулась и побежала.

Когда Северный ветер говорит, что в воздухе что-то есть, значит, в воздухе что-то есть.

Я поняла, что она имела в виду, когда бежала, перепрыгивая на следующий камень, а затем на следующий, протискиваясь между двумя бетонными плитами. Я вдохнула воздух и почувствовала, что он наполнен пылинками, магией или возможностями. Блин, может, так оно и было.

Что бы это ни было, мне показалось, что я обогнала его или, может быть, просто перелезла через него, потому что, когда я наконец добралась до вершины бетонного откоса, дышать стало легче, несмотря на физические нагрузки. У меня было такое чувство, будто я выбралась наверх и оказалась на свежем воздухе, и я просто наслаждалась этим.

Как бы ни было приятно дышать чистым воздухом, я должна была быть осторожна; я держалась подальше от края обрыва — подальше от всего, что можно было увидеть с противоположной стороны, — прижалась к скалистому выступу, который был внутренней частью одной из стен туннеля, и стала ждать.

Ждать было тяжело, но, вероятно, для меня это было легче, чем для остальных внизу. По крайней мере, я могла разузнать, привлекло ли моё небольшое падение костяшек домино внимание короля так, как я надеялась. Северный, возможно, и могла видеть больше, чем остальные, а Джин Ён, безусловно, мог чувствовать запахи не хуже, а то и больше, чем ликантропы, но они могли получать информацию только из своего ближайшего окружения. Я почти могла представить, как колышек Пять сверлит отверстия в земле, пока он ждёт.

Я обнаружила следы движения в направлении каждого из четырёх мест, где стоял поддельный король, и стала ждать. Я почувствовала, что сам король зашевелился напротив меня, и стала ждать. Даже когда у входа в расщелину началось движение, я продолжала ждать.

Затем снизу я услышала крик и предсмертный хрип. По крайней мере, некоторые из драчунов нашли моих друзей, а это означало, что вскоре на помощь прибудет гораздо больше из них.

Верно. Этого должно быть достаточно.

Поднявшись, я оттолкнулась от стены и направилась к бетонному краю трещины. Пора сообщить королю, что я здесь. Он мог — скорее всего, подумал бы — что это ловушка, но я была уверена, что он всё равно выйдет.

Я просто должна была убедиться, что, когда я начну делать то, что задумала, это не будет воспринято как нападение.

Ждать было невыносимо, тошнотворно смотреть вниз и видеть, как мои друзья сражаются без меня. Не то чтобы я была лучшим бойцом в группе, но всё равно было тяжело смотреть вниз и чувствовать, что я физически ничем не могу помочь.

Северный пронеслась сквозь толпу драчунов, стремительная, сильная и неуязвимая, как ураганный ветер; Джин Ён прокладывал себе путь сквозь них, разбрызгивая кровь, слишком стремительный и свирепый, чтобы его можно было остановить. Оборотни и Туату образовали сильный арьергард, а Пять посылал маленькие смертоносные стрелы в самую гущу событий и яростно рубил своим коротким мечом всякий раз, когда что-то приближалось слишком близко.

Они были достаточно сильны, чтобы оттолкнуться от бетонной трещины с моей стороны и двинуться вперёд, что было хорошо, но это также означало, что они были слишком далеко от бетонной стены и двери в безопасное место, когда ещё больше драчунов ворвались слева, окружив оборотней сзади и заставив их свернуться калачиком окружили плотнее, заняв круговую оборону.

Я бросила взгляд вниз и налево, и моё сердце забилось быстрее. Блин, их становилось всё больше. Король определённо знал, что мы уже здесь.

Он также был готов отправить на тот свет немало драчунов, не появляясь сам.

Это показалось мне несправедливым, поэтому я использовала остатки своей человеческой магии, чтобы сплести Между вокруг Северного и придать ей более царственный вид, и вокруг остальных, чтобы они выглядели более похожими на миньонов. К моей несказанной радости, это сработало; драчуны, которым удалось подкрасться сзади, повернулись к другим драчунам и яростно отбивались от них, снова открывая нам путь к отступлению.

И тут, как я и предполагала, король вышел поиграть.

Глава 10

Он неторопливо подошёл к самому краю бетонного выступа, как будто ему было наплевать на всё в этом мире, но я видела искажающую магию вокруг него: защищающую, заботливую и сбивающую с толку. В ней также чувствовалось сильное внешнее проявление благоговения, и у меня возникло подозрение, что если бы я была чуть ближе, то было бы очень трудно не упасть на колени в безмерном страхе. В магии было что-то неприятное, настойчиво предлагающее мне это сделать — неприятное и сильное.

Которое… Полагаю, могло бы послужить хорошим подспорьем для его самолюбия, но было ли это действительно необходимо? Было ли это особенно полезно?

— Питомец Лорда Сэро, — сказал он вместо приветствия. — Ты снова пришла, чтобы убить меня? Я бы не советовал этого делать — даже человек, обладающий небольшим количеством магии, должен понимать, насколько это опасно.

— Увидим, — сказала я. — Подумала, что твои маленькие приспешники будут достаточно заняты, разбираясь со всем этим внизу, и у тебя дома никого не останется, чтобы присмотреть за тобой.

Теперь пусть он разберётся, действительно ли это была ловушка, или я просто блефовала!

Его золотисто-каштановые брови поползли вверх; я называю этот взгляд «удивлённый ретривер».

— Не неожиданный, но один из наименее вероятных сценариев, — сказал он. — Ты думаешь, что сможешь напасть на меня оттуда с помощью своей тонкой человеческой магии? Или ты надеешься на магию фейри, с которой, возможно, родилась?

— Я не слишком надеюсь на магию фейри, — сказала я, пожимая плечами.

Человеческая магия, конечно, хрупкая штука, но она не была такой хрупкой, как Между, когда вы действительно знаете, как пользоваться Между. Теперь появилась сила, достаточно тонкая, чтобы проскользнуть сквозь что угодно, подобно иголке, и соединиться со всей магией фейри короля, готовая ткать и шить, и незаметно направлять магию, чтобы она следовала за ней, пока она не обернётся вокруг себя и не сотворит красивое маленькое заклинание!

Я пустила в ход маленький завиток и добавила:

— Я здесь не для того, чтобы нападать на тебя. Я здесь, чтобы поговорить.

И то, и другое было правдой. Как и в случае с драчунами, я была больше заинтересована в том, чтобы задействовать ресурсы короля, чем в прямом нападении, и чем дольше я говорила, тем больше у меня было шансов на успех.

— Что здесь происходит? — размышлял король, не сводя глаз с массы тел внизу.

Я была уверена, что это было оскорблением для меня, что он намеренно сосредоточил внимание на чём-то другом, но мне было всё равно. Это просто дало мне возможность продолжить работу над точкой Между, вплетая её в его магию, в то время как она следовала за ней, как нитка в мою иголку.

— Судя по всему, намечается небольшая потасовка, — сказала я. — Как думаешь, сколько времени им потребуется, чтобы перейти на твою сторону?

— Я уничтожил много драчунов в других местах, но у меня всё ещё есть с кем поладить, — сказал он. — Не думай, что у меня недостаточно сил, чтобы защитить себя. Кстати, как ты узнала, что я здесь?

— Зачем мне тебе рассказывать? — возразила я. Как и в случае с потасовкой, описанной ранее, если он не знал, что происходит, или как это происходит, это была его проблема. Мне просто нужно было время для выполнения сложной части работы, которую я выполняла, чтобы завершить её. — Ты забыл, что мы враги или типа того?

— Как и ты, я подозреваю, я просто пытаюсь выиграть время, — сказал он, пожимая плечами. — Только до тех пор, пока я не выясню, что ты делаешь, чтобы мои драчуны думали, что они на твоей стороне, имей в виду. А потом я сниму это и убью всех твоих друзей, чтобы показать тебе, что мне не нравится, когда меня, как ребёнка, зовут поиграть — ах! Вот оно. Я думаю, мы разрушим это волшебство.

Мне бы хотелось думать, что это был просто блеф с его стороны, но по ходу боя и кислому привкусу разрушенной магии я поняла, что это не так. Драчуны внизу теперь с кристальной ясностью понимали, что сражаются против своих же, и это их не радовало. Я видела, как они развернулись и врезались в шеренгу оборотней, а Пять увидел, как Джин Ён и Северный на мгновение замешкались в толпе, когда тоже поняли, что произошло.

У них было ограниченное количество времени, чтобы я могла сделать то, что должна была сделать, и они рисковали снова оказаться отрезанными от выхода.

— Теперь, — сказал король, пока я — Теперь, — сказал король, пока я отчаянно пыталась подсчитать, сколько времени потребуется моему прикосновению Между, чтобы продолжать вплетаться в его магию. — Давай посмотрим, что мы можем сделать с этим беспорядком. Северный Ветер — очевидный кандидат, но у неё очень мало слабых мест. С твоей стороны было очень любезно убедиться, что сегодня с нами присутствует самый сильный; я обязательно отмечу его как очень важного игрока в этой маленькой битве — вот, видишь? Они все будут охотиться за ним в первую очередь.

Я не могла остановить тот небольшой заряд магии, который исходил от него, не могла помешать ему погрузиться в ничего не подозревающего Туату с тем же эффектом, что и уведомление о нападении. Однако эффект от этого я увидела почти сразу: толпа драчунов, двигавшаяся взад и вперёд, как волны на пляже, опасаясь Джин Ёна и Северного, приливной волной устремилась к Туату.

Они окружили его и отделили от шеренги оборотней, оставив на своем пути двух павших волков, в то время как Туату отчаянно боролись, чтобы вернуться к ним. Северный увидела это и мгновенно отреагировала, уничтожив движущийся отряд одним броском, который отправил четырёхруких драчунов в полёт и с криками ринулась в рукопашную схватку. Мгновение спустя я увидела, как она тащит Туату обратно к остальным, но на спине её платья и на каждом шаге, который касался бетона внизу, были пятна крови.

— Вот блин, — тихо сказала я, потому что, даже если Северный спасла жизнь Туату, теперь она, скорее всего, умрёт сама — вместе со всеми остальными в группе. Мои глаза метались туда-сюда, чтобы убедиться, что Джин Ён всё ещё двигается, всё ещё жив, и я не могла её винить. Она защищала своих.

Я увидела, что в дальнем конце расщелины кипит ещё больше драчунов, и поймала короткий взгляд вверх, который бросил на меня Джин Ён. Я энергично мотнула головой в его сторону. «Убирайся оттуда». Я не могла видеть, живы ли ещё павшие ликантропы, но у меня было холодное предчувствие, что это не так.

Я знала, что если они сейчас не отступят, то, вероятно, все погибнут, а я всё ещё не смогла выполнить свою роль в этом предприятии.

Джин Ён, рыча, сдерживал наползающую толпу драчунов, в то время как Северный оттаскивала Туату к стене, ликантропы тащили своих павших за собой, в то время как Пять рубил как мечом, так и луком, лишившись стрел некоторое время назад.

Я взглянула на короля, на моих висках выступил пот, и увидела, что он задумчиво наблюдает за мной.

— Тебе не кажется, что лучше пойти и помочь своим друзьям? — сказал он. — Не похоже, что они долго продержатся без тебя. Или ты полагаешься на вампира, чтобы уравнять шансы? Дела у него идут не очень хорошо — даже у вампиров есть предел тому, сколько мучений они могут вынести.

— Этот может вынести больше, чем можешь вынести ты, — сказала я, но в животе у меня похолодело, потому что Джин Ён слабел. Я дважды видела, как он исчезал в толпе дерущихся, прежде чем снова появлялся, отчаянно сражаясь, чтобы вернуться к остальным.

— Возможно, — сказал король, пожимая плечами. — Но я не заинтересован в этой битве: мне безразлично, выживет он или нет. Я не думаю, что ты можешь сказать то же самое, и мне очень любопытно, почему ты всё ещё здесь.

Он знал, что что-то не так. Он знал, что что-то происходит, даже если не понимал, что именно. Он отступал от пропасти, хотя на бумаге это выглядело бы так, будто он побеждает.

Он отступал, и хрупкая связь, которая у меня была с ним, была на грани провала или разоблачения.

В последний момент, когда я была достаточно близко, чтобы сделать это, я лихорадочно убрала эту иглу из Между подальше от его разума и магии, с глаз долой и вне досягаемости; затем я повернулась и побежала.

У меня скрутило живот, и это был не страх; это была тошнота от неудачи и ужаса, которые говорили о том, что я рисковала жизнями своих друзей — хуже того, что я рисковала этими жизнями и проиграла. Я прыгнула вниз, упала, столкнулась с драчуном, а потом начала сражаться, и у меня не было выхода, и никого не было ни рядом со мной, ни позади меня. Я не знаю, откуда взялись мечи, но они были у меня в руках, и лицо моё было в крови, рёбра горели, а ноги ощущали ужасный холод, в то время как перед глазами плясала белизна, украшенная коричневыми пятнами.

Я колола, рубила и уворачивалась, всегда недостаточно быстро, чтобы избежать увечий, но и недостаточно медленно, чтобы умереть, а потом каким-то образом вырвалась на свободу. Я побежала вдоль берега речушки, моё сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах, в черепе, и увидела остальных впереди себя — слишком далеко впереди.

Я увидела, как огромная волна драчунов хлынула в туннель и за ними. Теперь им нужно было пересечь речку, чтобы попасть в наше убежище, и было не похоже, что я успею вовремя, чтобы попасть туда же.

Я всё равно побежала, потому что бесполезно говорить, что что-то невозможно, не попробовав. Я побежала, потому что там было всего три оборотня. Я побежала, потому что всё, что я могла видеть от Джин Ёна, — его голову, так как Северный и Туату несли его, оставляя за собой кровавый след, пока они бежали.

И я перестала бежать, когда они начали переходить через речушку, потому что ещё одна волна драчунов обрушилась со стен передо мной, словно рождаясь из камня. Пять увидел меня и закричал, но я не расслышала, что он сказал. Дэниел тоже заметил меня, и его челюсть сжалась — казалось, на мгновение он пытался решить, стоит ли обращать внимание на мои отчаянные движения руками, которые означали: «Пройди через стену сейчас же, ты, дубина!».

К моему облегчению, мгновение спустя он кивнул мне. Он бы позаботился о том, чтобы все, кто ещё жив, остались живы, даже если бы это означало, что я буду заперта снаружи. Сегодня он уже потерял людей, и я не думала, что он захочет терять ещё кого-то, особенно учитывая количество драчунов между мной и ними. Не тогда, когда так мало людей из нашей группы всё ещё были в боевой форме.

Туату и Северный всё ещё держались на ногах, но с трудом, и всё, что я могла видеть от Джин Ёна, когда его несли, — разорванную одежду и обильно сочащуюся кровь. Даже вампир не должен терять такое количество крови.

Я бы перепрыгнула через речку и как следует поравнялась с ними, если бы вода не вскипела от чего-то большого и зубастого, когда Пять переходил последним с истекающим кровью полу-волком-получеловеком Кайлом. Дэниел схватил Кайла, когда лепрекона затянуло под воду, и когда Пять, задыхаясь, вынырнул на поверхность, чьи-то руки вытащили его прежде, чем что-либо успело затянуть его снова. Лишённого опоры и ревущего, они потащили его с собой в сторону туннеля, и я одарила Дэниела ободряющей кровавой улыбкой, когда поймала его взгляд в последнюю секунду перед тем, как он захлопнул дверь перед носом у приближающихся драчунов.

Те драчуны увидели меня с другой стороны речки, и я побежала. Я побежала, но не ушла далеко — или в такое место, где меня было бы трудно найти, — потому что в этом не было необходимости. Даже если бы в этом была необходимость, у меня больше не было сил, и к тому же я потеряла довольно много крови; было бы гораздо лучше, если бы король нашёл меня сейчас, пока я ещё жива, и отвёл обратно на свою сторону бетонного откоса, чтобы я могла закончить начатое, то, что начала и не смога закончить раньше.

На этот раз я собиралась поступить по-своему, не подвергая никого риску. На этот раз я собиралась… ну, было вполне вероятно, что умереть. Но, по крайней мере, мне удалось бы сделать то, зачем я пришла.

Это было бы, если бы я могла за это время уберечь себя от смерти.

Я не могла удержаться от падения. Я сильно ударилась о бетон, но мне не было больно, и, судя по журчанию речки, я была в правильном положении: если я проживу достаточно долго, меня найдут либо пиявки, либо драчуны, а когда они меня найдут, меня найдёт и король.

«Надеюсь, он найдет меня достаточно быстро», — подумала я и отключилась.

***

Мир вокруг меня был тёмным и холодным, когда знакомый голос неудержимо вернул меня в него.

— Боже мой! — мягко произнёс он. — Что это тут у нас?

Мне удалось приоткрыть глаза, и надо мной проплыло лицо Атиласа.

— Блин, — сказала я, смеясь, несмотря на боль в горле. — Ты действительно пришёл. Я не заметила тебя, когда осматривалась прошлой ночью — я волновалась, что ты давно ушёл.

— А где ещё я мог быть? — спросил он, положив мне на лоб прохладную руку, с которой капала магия. — Я приложил столько усилий, чтобы сохранить тебе жизнь, не для того чтобы оставить умирать, прежде чем ты достигнешь того, чего я хочу, чтобы ты достигла.

— Поняла, — сказала я, почти задыхаясь от облегчения, вызванного избавлением от боли.

Помимо физической боли, я почувствовала, что у меня стало легче на сердце. Я не ошиблась. Атилас никогда не собирался убивать меня — он очень тщательно сделал всё возможное, чтобы убить меня, пока я всё ещё была защищена контрактом, который этого не позволял, и забрал доказательства своей попытки с собой к Лорду Сэро.

Я издала какой-то сдавленный смешок и добавила:

— До сих пор я не замечала, чтобы ты шнырял где-то поблизости, поэтому подумала, что, должно быть, ошиблась. Тебе лучше поторопиться, если хочешь выжить; за мной охотится немало королевских драчунов, не говоря уже о речных пиявках. Они довольно противные, когда соприкасаются кожа к коже.

— Я избавил тебя от несколько опасного положения, — сказал он. — Пока тебе не нужно беспокоиться об этом.

— Какого чёрта ты сделал, — сердито сказал я. — Верни меня обратно! Они должны были найти меня!

— Я, конечно, не позволю тебе умереть сейчас, когда ты так близка к осуществлению моей мести за меня. Боюсь, тебе придётся смириться с тем, что тебя исцелят и снова отправят в бой на более позднем этапе.

— Думала, ты, должно быть, тоже охотишься за королём, — сварливо сказала я, чувствуя покалывание в ногах. У меня было предчувствие, что они скоро начнут болеть, что, вероятно, было как хорошо, так и плохо. Это означало, что моё тело исцелялось, даже если я бы предпочла исцеление от вампирской слюны. Эта мысль вызвала у меня приступ паники, поэтому я заставила себя снова заговорить. — Как только я поняла, что ты предпочитаешь меня живой, а не мёртвой, это было легко понять. Хотя, по-моему, у тебя не было никаких шансов стать следующим королём.

— Это то, что я не могу контролировать, — сказал он. — Этого достаточно — абсолютного падения короля, приказа и правящих сил.

У меня закружилась голова, и я села, опираясь на Атиласа.

— Так вот почему ты не слишком расстроился, когда Вышестоящие начали убивать всех этих важных персон-фейри. Решил, что тебе просто нравится смотреть, как у людей вырывают сердца ради дела.

— Всегда можно научиться нескольким новым трюкам, даже если ты старая собака, — холодно заметил он. — Мне было интересно на профессиональном уровне. Вставай на ноги, Пэт. Где остальные?

— В этом-то и проблема, — сказала я. — Есть только один способ добраться до них, и для этого придётся прорваться сквозь толпу из пятидесяти с лишним четвероруких чуваков. Им нужно выбраться, а затем вернуться на мост — король не сможет добраться до них, если они будут там, и они смогут безопасно уйти оттуда, как только откроется арена. Не думаю, что король даже почувствует, что это часть арены.

— Значит, они серьёзно ранены? — спросил Атилас.

— Двое из ликантропов мертвы — девочки, я думаю, — и я думаю, что Кайл и Дилан не отстают, — сказала я категорично. — Северный немного перестаралась, чтобы убедиться, что Туату не умер, поэтому она тоже намного слабее, чем обычно. Пять по-прежнему держится молодцом, но, по-моему, он потерял ногу, когда они переходили речку перед электростанцией, — думаю, они наткнулись на что-то с кучей зубов, у которого не было возможности их схватить. Пять, однако, на минуту ушёл под воду.

— Комар?

— Они унесли его с собой, — сказала я, и по моему телу пробежала невольная дрожь. — Я не знаю.

— И всё же, — сказал Атилас, внимательно наблюдая за мной, — ты здесь.

— Ага, — сказала я. — Я приманка.

— Понятно, — сказал он. — А что это за ловушка, если ты — приманка?

— Тоже я, — сказала я ему, чувствуя, как сила тихо и уверенно растёт в моих ногах и лёгких. — Король слишком вольно обращается со своей магией, и мне нужно подобраться к нему поближе, чтобы иметь возможность что-то с этим сделать.

Атилас взглянул на речушку, в котором пузырилась пена, оставшаяся от проплывающих пиявок.

— Я вижу, ты собираешься вернуться к нему. Значит, ты собираешься предстать перед ним полумёртвой? Эти твари не потащат тебя к нему — они убьют тебя и оставят твой труп крысам.

— Ага, — повторила я. — Возможно. Это был просчитанный риск. Но вот тут-то и появляешься ты — как всегда, вовремя. Ты, пожалуй, единственный, кому король доверил бы притащить меня за шиворот, не думая, что это ловушка.

Серые глаза Атиласа снова остановились на моём лице, выражение их было трудно прочесть.

— Ты ожидаешь, что я доставлю тебя пленницей к королю?

— Есть такое, — сказала я. — Ты, чёрт возьми, у меня в долгу — ты это знаешь! Самое меньшее, что ты можешь сделать, это принять от меня пару заказов, чтобы мы могли покончить с этим кошмаром.

— Ты могла бы вспомнить, Пэт, — сказал он, — что мы раньше уже много раз говорили об этом.

— О том, что ты говоришь мне не доверять тебе, а я всё равно тебе доверяю? Ага, знаю.

— Тогда можно поинтересоваться, почему ты упорно продолжаешь делать одно и то же и совершать одни и те же ошибки снова и снова?

— Потому что я знаю, что ты не убивал всех этих людей и не тратил столько времени на интриги только для того, чтобы удержать короля на троне. И потому что я знаю, что тебя бы здесь не было, если бы ты не был здесь, чтобы помочь.

— Я пришёл, чтобы довести свою работу до конца, — холодно сказал он. — Я доведу её до конца, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы предотвратить это. Я убивал снова и снова, чтобы оставаться живым и незамеченным достаточно долго, чтобы добиться своего — ты не можешь себе представить, что я откажусь от ещё нескольких смертей, чтобы довести дело до конца!

— Ты не можешь помешать мне доверять тебе, — сказала я. — И ты знаешь, что ты у меня в долгу.

— Нет никаких законных обязательств…

— Я не говорю о законных.

— И никаких обязательств фейри…

— Я не говорю об обязательствах фейри, — сказала я сдавленным голосом. — Я говорю о своих погибших родителях и о том факте, что ты никогда не сможешь искупить вину за их убийство!

— Прекрасное вознаграждение, — сказал он. — Чтобы предать тебя пыткам или смерти. Я пойду с тобой и освобожу остальных; мы перегруппируемся и найдём другой способ добраться до короля.

— Не-а, — сказала я. — Ты передашь меня королю, а потом пойдёшь и заберёшь остальных — им понадобится помощь и исцеление, а я буду занята тем, что буду приманкой.

— Почему я должен делать что-то подобное? Если ты не хочешь отомстить за меня тем способом, который я выберу, что помешает мне сдать тебя и сделать это самому? Неужели ты думаешь, что я готов отказаться от всего, ради чего я так усердно работал, только ради твоих друзей?

— Ты можешь просто перестать пытаться заставить меня всё время думать о тебе самое худшее? Я видела слишком много твоих кровавых воспоминаний! Ты никогда не говоришь мне откровенной лжи, но ты всё время лжёшь, и я чертовски устала от этого!

В глазах Атиласа промелькнула лёгкая усмешка.

— Полагаю, это через чур ожидать от тебя не считать меня заслуживающим доверия, когда я последовал за тобой сюда. В конце концов, это всегда было моим лучшим оружием против тебя.

— Как ты думаешь, почему я тебя выпустила? — нетерпеливо спросила я.

На этот раз в его глазах был шок, абсолютный и бесповоротный.

— Прошу прощения?

— Я отпустила тебя, потому что решила, что ты либо сбежишь, либо попытаешься довести дело до конца. Ты пришёл, чтобы довести дело до конца, поэтому я ожидаю, что ты будешь слушать, что тебе говорят, и делать то, что нужно!

— Пэт, должен ли я это расценивать так, что ты подстроила так, чтобы детектив вошёл в комнату, в которой я очнулся, прекрасно понимая, что он всё ещё связан со мной договором?

— Иначе зачем бы я, чёрт возьми, отправила его туда одного? Я знала, что ты воспользуешься им, и я знала, что ты будешь здесь, когда понадобишься мне.

Он очень долго смотрел на меня, затем открыл рот, чтобы сказать не совсем уверенно:

— Пэт, я бы хотел… я бы многое отдал…

У него не было времени закончить фразу, потому что я уже услышала скользкий, влажный звук, с которым пиявки поднимаются из воды.

— Оставь это на потом, — сказала я. — Нам нужно передать меня королю, чтобы я могла отвлечь его, пока ты выводишь остальных. Как думаешь, я достаточно плоха, или тебе нужно меня заколоть?

Я увидела застывшее, безучастное мгновение, когда на его лице не отразилось никаких эмоций, затем Атилас невесело улыбнулся.

— Я думаю, что откажусь от этой конкретной работы. Внешне ты в достаточно плохом состоянии, чтобы развеять большинство подозрений, хотя я скорее думаю, что моё прикосновение сделало своё дело с твоими внутренними травмами. Возможно, мы сможем договориться, по крайней мере, о том, чтобы доставить тебя к королю в такой хорошей форме, какая необходима для завершения твоей, без сомнения, очень умной работы.

***

Никогда ещё в туннеле не было так холодно, как по дороге к королю. Отчасти эта холодность, вероятно, объяснялась тем, что моё кровоснабжение ещё не совсем восстановилось — возможно, причина была в яде с лезвий драчунов, — но, скорее всего, ужасный страх, поселившийся у меня в животе, был вызван тем простым фактом, что я не знала, смогу ли я на самом деле доверять Атиласу, несмотря на то что я ему наговорила.

Я взглянула на него, увидев, как в его глазах смешались тень и кровь, когда в них отразилась вода, и, хотя я говорила обратное, я почувствовала самый холодный страх, который когда-либо испытывала. Потому что не было никакого способа узнать наверняка, что он действительно поможет мне — не было никакого способа узнать наверняка, что он отдаст свою последнюю шахматную фигуру, будет доверять и ждать — не было никакого способа быть уверенной, что то, что я думаю о нём, на этот раз было правдой, тогда как в прошлый раз всё было не так.

Атилас был прав; он знал все лучшие способы манипулировать мной, все самые эффективные способы воззвать к моей рассудительности и моему доверию. Он знал достаточно, чтобы заявиться сюда с единственным намерением выдать меня королю по-настоящему — и моих друзей вместе со мной теперь, когда он знал, где они находятся. Если это так, то я пожертвовала собой и своими друзьями абсолютно напрасно, и всё, что мы сделали здесь, в туннелях, было напрасно. Челси и Шантель — и, возможно, Джин Ён — погибли напрасно.

Становилось всё холоднее и холоднее, пока я не начала дрожать от каждого шага, чувствуя тяжесть в животе и страх в сердце. «Ещё есть время сделать другой выбор» — произнёс тихий испуганный голос. Я могла принять другое решение.

На самом деле, я бы многое отдала за то, чтобы вообще не принимать решения. Но я должна была выбирать, и, если бы был только один выбор, я бы выбрала надежду. Надежду на то, что я смогу видеть достаточно ясно. Надежду, что я была права в своей оценке Атиласа. Надежду, что, несмотря на всю тьму и извращённость его сердца, какая-то его часть всё ещё была такой же праведной и стремящейся к справедливости, как и его первоначальное желание свергнуть Лорда Сэро, короля, и весь существующий в мире порядок. Надежду, что после осуществления этого плана он не зайдёт так далеко, чтобы стать частью системы, от которой нужно было избавиться.

Все драчуны расступились и дали нам пройти. Я не ожидала ничего другого, и, думаю, Атилас тоже. Они не просто отошли в сторону, они активно избегали Атиласа, хотя выглядели так, словно хотели зашипеть на меня. И когда мы в очередной раз добрались до трещины в стене, которая вела к более крупной и более конкретной версии себя, расположенной в Между, они не последовали за нами.

— Ну вот, — сказала я, и была рада, что смогла произнести слова без стука зубов. — Теперь он узнает, что мы здесь. Тебе лучше быть чертовски убедительным.

— Скажи мне, по крайней мере, что у тебя есть план! — мягко сказал он, подталкивая меня вперёд, когда земля, казалось, ушла у меня из-под ног.

— Я бы не стала действовать точно по плану, — сказала я, и смех странным образом скрутил мой желудок, когда мы приблизились к королевской части потрескавшегося бетона. — Это скорее идея.

Атилас на мгновение закрыл глаза.

— Хватит. Я не собираюсь спасать твоих друзей, пока ты делаешь из себя мученицу. Они могут присоединиться к нам с королём и сделать свою работу, отвлекая его, чтобы ты могла спокойно осуществить свой план. Самобичевание не входила в мои планы и никогда не будет входить.

— Ты не обязан мне это говорить! — огрызнулась я на него. — Никто не слишком дорог тебе, чтобы жертвовать им, когда дело доходит до мести, не?

— Ты всё ещё жива, — сказал он. — И будешь жива ещё довольно долго, если только прислушаешься к голосу разума.

— Если разум позволяет убивать моих друзей одного за другим, чтобы я могла использовать это время для подрыва королевской магии, то можешь не сомневаться, я не собираюсь прислушиваться к голосу разума, — яростно сказала я.

Атилас не имел права намекать на то, что я была ему дорога — не после того, как он убил моих родителей и друзей. Не после того, как он лгал мне и играл со мной в игры, как будто я была всего лишь шахматной фигурой, с тех пор как он меня узнал. Особенно когда я отчаянно хотела верить, что это правда.

— Я категорически отказываюсь оставлять тебя здесь, пока буду спасать твою разношёрстную компанию героев, — сказал Атилас. — Мы будем…

— Тебе придётся, — сказала я. — Потому что, как я полагаю, сейчас придёт король, и я уверена, что твоя месть не зайдёт так далеко, что ты будешь убит им, особенно если это не принесёт никакой пользы. Ты не сможешь вовремя отказаться от этого — ты знаешь, что не сможешь. Вместо этого тебе придётся пожертвовать мной.

Я видела, что он колеблется; видела сожаление, затуманившее его серые глаза, видела, как сжались его губы. Но я также знала, что он не будет долго колебаться. Он привык жертвовать всем, кроме себя, чтобы получить то, что ему нужно, и он всё ещё не получил того, что ему было нужно. С одной стороны, я могла его понять: если Атилас выживет, у него будет ещё один шанс победить. С другой стороны, мне было больно видеть, как в его глазах появляется понимание, хотя я знала, что это должно было произойти — мне было нужно, чтобы это произошло.

— Я думаю, ты пожалеешь об этом моменте, — сказал он. — Я думаю, тебе придётся пожертвовать большим, чем ты можешь представить.

— Лучше бы ты, чёрт возьми, перестал со мной разговаривать, — сказала я, стараясь не дышать слишком часто. — Чем скорее ты начнёшь вытаскивать моих друзей из ямы, в которой они оказались, тем лучше. Ты можешь попозже поиздеваться надо мной по поводу жертв и сожалений. Мы сравним раны или типа того. Сделай свою чёртову физиономию непроницаемой.

— Я предупреждал тебя, — сказал он, и на мгновение он почти походил на Джин Ёна, весь такой рычащий и разъярённый. — Я предупреждал тебя, Пэт. Я не твоя шахматная фигура.

— Знаю, — сказала я. — Я твоя. Но я, чёрт побери, королева, и тебе лучше не забывать об этом.

Вот так и застал нас король, когда легко отделился от бетонной стены: я свирепо смотрела на Атиласа, а он довольно рычал на меня.

— Я вижу, что этот Питомец не всем нравится, — сказал он.

Он выглядит таким безобидным, когда видишь его вблизи; это высокий, неряшливый мужчина, похожий на золотистого ретривера, его конечности немного длинноваты, а выражение лица слишком обнадёживающее, чтобы быть человеческим. Он слегка поворачивает голову в сторону, когда разговаривает с вами, чтобы у вас было ощущение, что он действительно слушает вас — рассматривает вас.

И он, вероятно, так и делает, но, вероятно, не по тем причинам, о которых вы могли бы подумать.

— Я полагаю, он тебя укусил, — любезно обратился он к Атиласу.

— Забавно, что мы вернулись к обращению «он» сейчас, — пробормотала я себе под нос. Король был одним из немногих фейри, которые с самого начала называли меня «она» и «ей» — и, в отличие от остального мира, он был одним из немногих, кого я встречала, кто обычно продолжал это делать.

— Мне удалось избежать этого особого воспаления, — сказал Атилас, кланяясь. — Мой повелитель, я надеюсь, вы примете человека как знак сожаления о том, что я не смог предупредить вас о его намерениях заранее? Как вы увидите, я сам пришёл сюда, чтобы помочь — на самом деле не было возможности сообщить вам об этом раньше.

— Как обычно, ты неожиданный, но основательный, — сказал король. — Посмотрим, сможешь ли ты принести больше пользы, выяснив, где разношёрстная компания питомца пряталась от меня прошлой ночью — я полагаю, что нужно найти ещё одного или двоих из группы, и я думаю, что они прячутся вместе. Сегодня утром их было меньше, чем вчера вечером.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти заблудших членов, — сказал Атилас, переводя затенённый взгляд с короля на меня.

Я не могла их прочесть — не могла ничего сделать, даже если бы знала, действительно ли он на моей стороне или нет. Итак, когда Атилас поклонился королю и оставил меня в крепких объятиях двух драчунов, всё, что я могла сделать, это надеяться, что на этот раз я оказалась права, доверившись ему.

Глава 11

Есть вещи, которые вы знаете, но по-настоящему не осознаёте, пока не окажетесь в центре круга из железных опилок и соли.

— Ой, — сказала я, падая на спину в центре пыльного круга, в то время как король осторожно вытряхивал железные опилки из бумажного пакета в отверстие, которое он оставил в круге. — Это мой трюк. Чёртов подражатель, вот кто ты такой.

— У меня нет ни малейшего желания видеть, как ты бегаешь вокруг и пакостишь, пока я стою к тебе спиной, — сказал он.

— Если ты собираешься повернуться ко мне спиной, то ты тупее, чем я думала, — сказала я.

— Ты всегда так тявкаешь, — сказал он. — Прямо как маленькая собачка. Неудивительно, что слуга смог так хорошо тебя раскусить — всё, что ему нужно было сделать, это подтолкнуть тебя, и ты проблеяла бы всё, что ему было нужно.

В смысле, не то чтобы это было неправдой, но это было чертовски грубо.

— Кстати, чьими опилками ты пользуешься? — спросила я его.

— Твоим оборотням следовало бы быть более осторожными с тем, где они оставляют свои запасы, — сказал он.

— Они ликантропы. Что именно ты планируешь со мной сделать? Так и думала, что ты захочешь убить меня побыстрее.

— Это не то, что тебе нужно знать, — сказал он. — Я не собираюсь помогать тебе становиться занозой в заднице из-за неразумного слова, так что тебе лучше привыкнуть к заточению на столько, на сколько я захочу.

— Вполне справедливо, — сказала я. — Хотя это немного оскорбительно: я полагала, что уже была занозой в твой заднице.

— Люди, которые не могут оторваться от железа и соли, не должны жаловаться на то, насколько они незначительны. Они должны воспринимать каждое прожитое мгновение как благо.

Я пожала одним плечом.

— Верно.

В смысле, это было бы правдой, если бы не одно но.

В том, чтобы быть человеком, не так уж много преимуществ по сравнению с тем, чтобы быть фейри, или оборотнем, или кем-то ещё. Оборотни, в целом, быстрее, сильнее и способны быстрее исцеляться. Их труднее убить.

Но это не значит, что в этом нет никаких преимуществ. Их немного, но есть парочка.

Вот что я имею в виду, когда говорю, что есть вещи, которые вы знаете, но не до конца осознаёте — например, я знаю, что я в полной мере человек, но не понимала смысла этого до тех пор, пока не появится король фейри, который считает, что как эрлинг ты должен иметь немного от фейри, а также немного от человека, бросает тебя в круг из железных опилок и соли.

Мы не знали, как ему удалось найти наш тайник с опилками. Не знали, где он достал бумажный пакет, в котором бережно хранил их.

Определённо, я не собиралась говорить ему, что железные опилки не обжигали, не останавливали и не мешали мне никоим образом, за исключением того, что они были неприятно шершавыми под моими ладонями, когда я потянулась, чтобы поймать себя, после того как он бросил меня в круг.

Это называется стратегией.

И это было небольшое знание, которое я собиралась использовать в своих интересах, даже если это преимущество заключалось только в том, чтобы сбежать, если я пойму, что не могу сделать то, что мне нужно. Поэтому, когда король оставил меня в покое — но, если я не ошибаюсь, не без присмотра, — я отчаянно старалась обдумать, какие именно преимущества у меня есть, что они могут для меня сделать и как наилучшим образом их использовать.

Во всяком случае, именно это делала передняя часть моего мозга; в глубине же всё, что существовало, — пена отчаяния, беспокойства и ужасного сожаления. Всё, о чем я могла думать в этой части моего мозга, было воспоминание о безвольном, окровавленном теле Джин Ёна, которое перенесли во временно безопасный переплетённое Между подсобное помещение. Безопасность этого помещения зависела от того, что дверь была единственным входом и выходом из него: запредельные не могли попасть внутрь, но и мои друзья не могли выбраться без того, чтобы кто-нибудь не прорвался сквозь ряды запредельных на достаточное время, чтобы они успели добежать до моста.

Они уже выбрались? Выручил ли их Атилас или решил не помогать им, только чтобы сосредоточиться на проблеме убийства короля? Я знала, что он бы просто так не ушёл — даже если бы это было возможно, — но я знала его достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, что у него в голове вертятся по крайней мере три или четыре плана, а я оказалась в ловушке с королём и не могла убедиться, что он сделает то, что я ему сказала.

Неспособная заставить его поступить правильно.

Неспособная понять, правильно ли я поступила, доверившись ему снова.

У меня не было с собой телефона — в любом случае, его, вероятно, уже давно разбили бы вдребезги, — и не было никакой возможности узнать точно, сколько времени прошло, пока я ждала в темноте с быстро бьющимся сердцем, пытаясь точно рассчитать, сколько времени понадобится Атиласу, чтобы пробиться сквозь толпу короля драчунов, убедить моих друзей, что он оказался там, чтобы помочь, а не мешать, и вернуть их обратно на мост, пока другие королевские драчуны — или, что ещё хуже, сам король — не нашли их.

Я действительно знала, что король не выходил дальше пределов подсобного помещения, куда он меня затащил, и это было облегчением. Казалось, он всё ещё не понимал, насколько сильна моя связь с Между: казалось, он думал, что, поскольку он, очевидно, контролирует мою магию, я бессильна и слепа.

К несчастью для него, я очень хорошо понимала, где что находится, когда дело касалось моего ближайшего окружения.

Я даже смутно осознавала, что некоторые из моих друзей всё ещё живы, хотя и не знала, сколько их было. Эхо их группы заплясало над речкой и понеслось влево и вправо, вверх и вниз, отражаясь от кирпичной кладки, пронизанной человеческой магией.

Я бы многое отдала, чтобы узнать, сколько из них ещё живы. Если бы Джин Ён был ещё жив.

Я бы многое отдала, чтобы узнать, были ли они уже на пути к безопасному мосту.

К несчастью для меня, король не задержался в стороне надолго. Это было то, что я планировала, это было то, что мне нужно было сделать. Мне нужно было, чтобы король оставался в стороне и не знал, где находятся мои друзья, чтобы он не смог снова использовать их в качестве рычага давления. Мне нужно было, чтобы он оставался рядом, чтобы я могла поработать над связыванием его магии, пока он думал, что держит меня в узде.

Но я также знала, что именно тогда, когда его внимание будет сосредоточено на мне, ситуация станет для меня ещё более опасной, и я пока не могла позволить себе умереть. Я должна была приступить к работе как можно скорее, без лишней суеты и прожить как можно дольше, чтобы всё шло хорошо.

Поэтому, когда король вернулся в зал один и устроил целое представление, взяв себе стул, подтащив его по полу и установив с нарочитой точностью, чтобы просто сесть, скрестив руки и закинув ногу на ногу, я использовала все имеющиеся в то время возможности, чтобы подсунуть тонкую иглу Между в буйство силы, которая была его магией. И пока он внимательно смотрел на меня, растягивая тревожную тишину, я использовала нить Между, тонкую, как паутинка, и отчаянно тонкую, чтобы втянуть в неё его магию и начать сплетать её обратно.

Было бы бесполезно работать с моей собственной магией: она никогда не была бы достаточно сильной, чтобы сдержать всю его магию, не говоря уже о том, чтобы помешать делать то, что он хотел. Нет, подобно брауни, которые оплели себя чарами, которые были настолько всеобъемлющими, что даже когда я знала, что они такое, я не могла понять, что они такое, я собиралась использовать Между, чтобы заставить собственную магию короля сплести заклинание вокруг себя. Заклинание, в котором говорилось, что здесь нет магии, приятель.

Думаю, король ждал, что я что-нибудь скажу; с его точки зрения, я просто сидела там, сердито смотрела на него и, возможно, делала хитрые вещи в Между. Конечно, я не могла многого из этого сделать, но я должна был что-то сделать. Мне пришлось сделать это достаточно неуклюже, чтобы он тоже заметил, что было хорошо; заклинание занимало слишком много моего внимания, чтобы заниматься ещё чем-то необычным с Между.

С этого момента мне оставалось только сосредоточиться на том, чтобы работа продолжалась, и чтобы король оставался достаточно близко, чтобы моя связь с ним не оборвалась и не стала очевидной для него. Чтобы сделать это, я позволила вызову, который я посылала через Между, стать немного более сильным — достаточно сильным, чтобы он его почувствовал.

Король наклонился вперёд, когда я это сделала, и любезно сказал:

— Перестань пытаться призвать что-либо из Между. Они не придут к тебе — они мои подданные.

— Не думала, что ты много работал с Между, — сказала я. Это оно. Заставить его думать, что я мало что знаю о Между, кроме того, как проходить через него.

— Достаточно, чтобы распознать подобные глупые трюки, — сказал он. — Нет Короля За, который бы не распознал.

— Ну что ж, — сказала я. — Попробовать стоило.

— Итак, — сказал он, не придавая этому значения. — Давай сразу перейдём к делу, хорошо?

— Лучше не буду иметь с тобой дела, — сказала я. Ещё сорок секунд работы завершено. — Не думаю, что наши стили ведения дел совпадают, и я абсолютно уверена, что наши цели не совпадают.

— Я уверен, мы сможем прийти к какому-то соглашению, — сказал он. — И было бы нелепо отказываться выслушать меня, когда у тебя нет ничего, кроме времени.

Это было правдой, даже если он и не знал, насколько это правда.

— Не понимаю, почему ты просто не убьёшь меня, — сказала я. Это тоже было правдой; я ожидала, что на этом этапе мне придётся гораздо больше сражаться, и теперь, когда я знала, как трудно удерживать моё гибридное заклинание переплетения Между с магией короля, я была очень рада, что мне не пришлось этого делать. — Итак, я попробую догадаться и сказать, что мне, вероятно, не понравится то, что ты от меня хочешь.

— Это достаточно просто, — сказал он. — Твои друзья сейчас раздражают меня, и я хочу, чтобы это раздражение прошло. Всё, что тебе нужно сделать, это сказать мне, где они, и мы оба будем избавлены от очень неприятного часа или около того.

Это было так неожиданно, что у меня на секунду-другую помутилось в голове; я никак не ожидала, что меня спросят о чем-то подобном. Мои друзья не были так важны для короля, как я, так зачем они ему понадобились?

Возможно, если бы я мыслила немного трезвее, я бы не сказала так прямолинейно:

— Иди, прыгни в озеро, приятель. Зачем мне говорить тебе, где они?

— Потому что, если ты не скажешь, я буду отрезать тебе по одному пальцу за каждый твой отказ отвечать на вопрос, — сказал он, как будто это было совершенно нормально.

Я похолодела от ушей до кончиков пальцев ног. Не думаю, что я двигалась добрых тридцать секунд, и хуже всего было то, что он понял, как сильно на меня подействовал. Он просто улыбнулся мне своей дружелюбной, лохматой собачьей улыбкой и стал ждать.

— Ну, это полный отстой, — сказала я, моё сердце бешено колотилось.

Мои мысли тоже метались, потому что я ни за что не потеряю пальцы — или руку — и ни за что не брошу своих друзей. А это означало, что пришло время сражаться — и надеяться, что я смогу сдерживать короля достаточно долго, чтобы сделать то, что нужно, с его магией.

Драка определённо отвлекла бы его в достаточной степени.

К тому же она отвлекла и меня, и работа, которой я занималась, никогда ещё не казалась мне такой тонкой и хрупкой. Я чувствовала, как она вяжется, переплетается, соединяется, но, как и в вязании, всё это можно было распустить в одно мгновение, дёрнув не за ту нить.

— Не нужно, чтобы всё стало так скверно, — мягко сказал он. — У меня нет причин быть добрым к тебе, но я всё ещё помню, каким ты была ребёнком — умным и любознательным, излучающим магию. Если ты скажешь мне, где твои друзья, то можешь оставить свои пальцы при себе.

— А вообще, что тебе нужно от моих друзей? — спросила я.

Он был открытым и незащищённым, каким не был бы, если бы я находилась за пределами круга из соли и железа, и, если бы я только смогла заставить его говорить достаточно долго, я, возможно, смогла бы сделать всё, что от меня требовалось, прежде чем он поймёт, что я не так беспомощна, как он думает.

Ещё всего пятнадцать минут. Это было всё, что мне было нужно.

— У тебя есть я, — добавила я. — Ты мог бы просто убить меня и пойти домой. Я не понимаю, почему ты пытаешься захватить и их тоже.

— Вот почему ты никогда не станешь королём, — сказал он мне, когда я ещё немного сосредоточилась на игле Между, которая прокладывала себе путь сквозь его магию и вплетала её в себя. — Тебя я могу казнить в своём собственном темпе — даже сохранить тебе жизнь, если захочу.

«Лжец», — сказала какая-то часть моего мозга. Как будто я не знала правил арены после того, как вызвала его сюда! Но вместо того, чтобы сказать это, я просто смотрела на него и позволяла филиграни его собственной магии расти и перерастать саму себя, создавая видимость отсутствия магии, настолько правдоподобную, что даже его собственная магия не знала, что это магия.

— Брауни на самом деле чертовски полезны, — вместо этого сказала я неопределённо, а затем добавила: — Ты хочешь сказать, что подавляешь все признаки бунта, даже если на самом деле это не бунт, который может тебе навредить?

— Любое восстание вредит мне, — сказал он. — Я король. Бунт против меня — государственная измена, и я оставляю за собой право наказать предателей. Ни один из них не выживет. В конце концов, у меня нет возможности узнать, является ли кто-то из них эрлингом.

— Если ты пытаешься убедить меня отказаться от моих друзей, говоря, что просто убьёшь их…

— Нет, — сказал он, смеясь. Так смеются, когда ребёнок делает что-то неразумное, но милое. — Мы прошли этот этап — мы прошли его давным-давно. Можешь считать это наказанием.

— Тогда я удивлена, что ты думаешь, будто я куплюсь на фразу «может, я все-таки не убью тебя», — сказала я без особого энтузиазма.

— Есть много вещей, которые я способен дать тем людям, которые преданы мне, — сказал он. — Самое малое из них — их жизнь.

— Ага, но моя жизнь тебе не принадлежит, и ты не можешь забирать её или отдавать, как тебе вздумается, — сказала я.

Это было не совсем правдой, но, если бы моя жизнь висела на волоске, я бы продала её за как можно больше боли, неприятностей и назойливости. Имейте в виду, он не мог просто разомкнуть круг и вытащить меня — или привлечь для этого парочку драчунов, — и это поставило бы меня в не очень выгодное положение. Я предпочла бы быть свободной, чтобы сражаться и потратить впустую немного больше времени, чем уже оказаться в его лапах.

«Тогда стоит проверить, насколько эффективна внезапность в качестве оружия», — решила я. Я шагнула вперёд и вышла из круга из железа и соли, подавляя инстинктивное желание убежать. Я ещё не закончила работу по связыванию его магии, и чем дальше я буду от него — чем сильнее будет натягиваться моя нить Между — тем легче ему будет обнаружить, что я делаю.

Так что я вытащила два своих меча, вес которых был мне знаком, но почему-то не ощущался в моих руках. Если мне суждено умереть сегодня, то лучше убедиться, что я закончила связывать его магию. По крайней мере, тогда Зеро было бы легче прикончить его — и я не сомневалась, что Атилас будет там, чтобы убедиться, что Зеро прикончит короля, независимо от того, сделал он то, о чем я его просила, или нет.

— Ты, — сказал король резко и слегка свирепо, — постоянно удивляешь меня. Однако ты ошибаешься, если думаешь, что собьёшь меня с толку своими нелепыми трюками — я полагаю, ты оставила для меня обработанный запас опилок, чтобы я нашёл их, чтобы ты могла устроить свой маленький сюрприз.

— Это означало бы, что я была здесь намеренно, — сказала я, невесело улыбаясь ему, чувствуя тошноту в животе. — И это означало бы, что у меня проблемы с психикой посерьёзнее, чем желание стать королём.

Король вытащил своё собственное оружие; оно было пристёгнуто к поясу и очень красивое — и очень смертоносное. Единственное, чего в нём не было, так это оружия Между. Это не помешало бы мне убить его, но это стало ещё одним подтверждением моих представлений о короле и его способностях, когда дело касалось Между.

— Вижу, ты решила заманить меня, чтобы я убил тебя — сказал он и шагнул вперёд. — Возможно, я соглашусь.

Я сражалась ожесточённо, яростно. Я сражалась так, словно на кону была моя жизнь, потому что так оно и было. Я боролась за то, чтобы остаться в живых, столько, сколько потребовалось, чтобы покончить со связыванием, которое всё ещё двигалось так медленно, потому что, если бы оно двигалось быстро, он бы это почувствовал.

И, в конце концов, именно работа привела меня к падению. Я могла либо бороться, либо работать одновременно, и мне казалось, что я не смогу делать и то, и другое одновременно. Я отступила немного слишком быстро — вероятно, именно туда, куда хотел, чтобы я отступила, — и споткнулась о неровный кусок кирпичной кладки, который, казалось, протянулся и схватил меня за пятку.

От удара я потеряла один меч; в следующее мгновение король уже был рядом со мной, приставив лезвие к моему горлу и ударив коленом в солнечное сплетение, а другой рукой он пытался вырвать у меня второй меч.

Он швырнул его в темноту, тяжело дыша, и сказал:

— Жаль, что ты решила продать себя семье Сэро. Ты была бы хорошим питомцем.

Я бы сказала, что я никому не продавала себя, но правда была в том, что я вроде как продала себя — по крайней мере, поначалу.

Немного задыхаясь, я сказала:

— Вы, запредельные фейри, все одинаковые, вы знаете это?

— Ты действительно неукротима. Я больше не буду с тобой играть — где твои друзья?

Его магия, такая близкая и такая неосознанная, сплеталась всё быстрее, следуя указаниям моей иглы Между. Преисполненная надежды и трепещущая от страха, я знала, что на завершение заклинания уйдет ещё как минимум пять минут.

Сколько пальцев я потеряю? Смогу ли я потерять два и всё ещё пользоваться рукой? Что, если он начнёт с целой руки? Не потеряю ли я слишком много крови и не умру ли, не успев завершить работу?

Бесполезно было пытаться отвлечь его чем-то ещё в Между или в За — я должна была сосредоточиться на своей работе. Я хрипела на него, пока до него не дошло, что я не могу дышать, когда у его коленей такое положение, но он только передвинул их, чтобы придавить мою правую руку к плечу.

Выиграно ещё двадцать секунд.

Я старалась радоваться этому, но я уже вспотела, замёрзла и у меня кружилась голова от страха и ужасного предвкушения. Он видел это, и ему это тоже нравилось; он не торопился наклоняться к моей руке — слегка касался каждого моего пальца, как будто пытался решить, с какого из них начать.

Ещё двадцать секунд. Одна минута. Осталось всего четыре минуты. Смогу ли я вынести боль от потери пальца?

Король сначала отрубил мне большой палец, ублюдок. Мне кажется, я закрыла глаза, но почувствовала холод, а затем глубокую, тупую боль, которая пронзила всю мою руку и заставила меня тихонько вскрикнуть. Я попыталась согнуться, защищаясь, но колено короля надавило сильнее, и что-то сдвинулось с места, и это движение вызвало скорее шум, чем боль. В моём плече пульсировала боль, огромная и горячая.

— Где твои друзья? — холодно спросил он. — Здесь ещё четыре пальца — ты можешь оставить их себе или потерять, как пожелаешь.

— Смотри-ка, Атилас прав, — сказала я, стараясь сдержать рвоту. Король, вероятно, не позволил бы мне захлебнуться рвотой, но я всё равно не хотела, чтобы меня вырвало. — Думаю, он знал, что ты сделаешь что-то подобное.

Король слегка насмешливо улыбнулся.

— Без сомнения, он хотел поразвлечься с тобой, прежде чем привести сюда — я предпочитаю ножи словам. Теперь о твоих друзьях.

— Не-а, — сказала я. Это было всё, что я могла сказать, чтобы меня не вырвало. Всё, что я могла сказать, не теряя контроля над его магией и своим рассудком одновременно, потому что я знала, что следующим он собирается отрезать мне указательный палец, и он занёс лезвие, и с него капала моя кровь, и не было никаких колебаний, а потом боль и жжение в горле и ещё больше криков…

На какое-то время воцарилась тишина, когда он отрезал ещё несколько пальцев, и потекла кровь, тёплая и липкая, а я качала головой, стиснув зубы, каждый раз, когда он спрашивал:

— Твои друзья?

Третий и безымянный пальцы, казалось, не болели, но, когда он отрезал мне мизинец, я снова закричала.

Я уже некоторое время плакала, но не помнила, как начала. Боль была такой, что сводила с ума, но настоящим ужасом было то, что я не могла отвести взгляд, видя, во что он превратил мою руку, и кровь просто… вытекала из моей изуродованной руки, как будто она мне не принадлежала.

И на тоненьком волоске я всё ещё сохраняла рассудок и продолжала работать. Она сверкала и вплеталась в сложные движения тела короля, и на мгновение мне показалось, что я вижу складки и сухожилия, из которых он состоял, когда он нетерпеливо сказал себе:

— Я должен замедлить кровотечение. Мы пока не хотим терять тебя, Пэт. Где. Твои друзья?

Они были на свободе? Они были в безопасности?

Я не знала, потому что до сих пор не была уверена, можно ли доверять Атиласу. Я знала, что ему нельзя доверять, но должен же быть какой-то способ, которым ему тоже можно доверять.

А потом я закричала, потому что у меня не было ни кисти, ни предплечья, только глубокая, холодная боль и обрубок руки под мышкой, куда надавило колено короля.

Я кричала и корчилась, а заклинание корчилось и складывалось воедино, завершая действие. Я увидела мир Между, яркий, острый, как нож, и чётко сфокусированный, с королём в центре, пустым местом без магии и возможности использовать Между.

Я оттолкнула его самим воздухом — воздухом, искрящимся Между, который стал для меня твёрдым, — и заставила короля упасть навзничь на кирпичную кладку. Затем я, пошатываясь, поднялась на ноги.

Король взял себя в руки и вскочил на ноги, его взгляд был жёстким и всё ещё не понимающим.

— Планы изменились, — выдохнула я, и меня вырвало.

Я послала ползучую волну Между вниз по плечу, к обрубку руки, из которого вытекала кровь, и она сомкнулась на обнажённой, разорванной плоти и коже. Возможно, она не выдержит, но я надеялась, что продержится достаточно долго.

Когда поток крови замедлился и превратился в тонкую струйку, я хрипло произнесла:

— Блин. Мне пора сказать своё слово.

— Нелепо, — сказал он, слегка презрительно фыркнув.

— Этот чувак действует мне на нервы, — сказала я себе, всё ещё покачиваясь. Я должна была продолжать говорить, иначе меня бы начало тошнить или я бы упала, а я не могла этого сделать прямо сейчас, потому что наконец-то я была там, где мне нужно было быть.

Не мёртвая. Не окружённая запредельными.

Наедине с королём.

Только Между окружает нас, чтобы поиграть.

— Сядь, — сказал он мне. — Ты всё равно упадёшь. Ты не выйдешь из этой комнаты, так что сядь и отдохни, пока мы не начнём сначала. Если ты расскажешь мне то, что мне нужно знать, я подарю тебе по крайней мере быструю смерть — теперь тебе ничего не остаётся.

— Вот в чем ваша особенность, чуваки, — сказала я, чувствуя, как пот заливает мне глаза и щиплет их. Было так больно просто стоять там, когда весь мир вращался вокруг меня. — Вы продолжаете вести себя так, будто всё, что слабее, не имеет никакой ценности. Посмотри на себя! Ты стоишь там один и тратишь время, играя со мной, вместо того чтобы позвать на помощь, потому что думаешь, что человек, у которого осталась только одна рука, — то же самое, что мёртвый человек.

— Разве нет? — спросил он, вопросительно склонив голову набок. — Как ты думаешь, у тебя достаточно силы в другой руке, чтобы что-то сделать против меня? Даже если у тебя и есть какая-то сила в этой руке, как ты думаешь, хватит ли у тебя умения сражаться свободной рукой? Если бы у тебя было такое умение, помогло бы оно тебе против кого угодно, кроме другого человека?

Я рассмеялась, потому что если Атиласу ещё можно было доверять, то все мои друзья должны были быть в безопасности, а если я не могла доверять ему, то всё равно всё было кончено. По крайней мере, я так крепко связала магию короля, что он никогда больше не воспользуется ею, независимо от того, убью я его или нет. По крайней мере, теперь я могла сражаться не на жизнь, а на смерть.

— Это тоже чертовски типично для запредельных, — сказала я. — Ты думаешь, что всё важно только из-за того, как это относится к тебе.

— Скажи мне, что это неправда, — сказал он.

Между его бровями залегла морщинка, и я могла бы почти поклясться, что он пытался понять меня. Почему я была такой, какой была, как я работала — почему я делала и говорила то, что я делала и что я говорила. Вероятно, именно это качество помогало ему оставаться в живых так долго: качество, благодаря которому он казался таким человечным и дружелюбным.

— В смысле, это могло бы быть почти правдой, если бы я была правшой, — сказала я. — Но я левша, так что мне неприятно тебя огорчать, но ты отрубил не ту руку. И перестань пытаться опровергнуть мою точку зрения — ты спрашивал меня, что я могу сделать против тебя одной рукой? Не знаю, как у тебя, но для этого никогда не требовалось много сил.

Я потянулась к Между, не видя, не имея посредника, не имея ничего твёрдого, за что можно было бы ухватиться, и одним плавным, уверенным движением вытянула меч эрлинга в свою физическую реальность. Он пришёл ко мне без колебаний, как будто ждал именно этого момента, и в этот момент засиял насыщенным и тёплым, полностью жёлтым светом.

Король уставился на меч — совершенно забыв обо мне, насколько я могла судить, — и в его глазах был ужасающий голод. Я знала этот голод; я видела похожий голод в глазах Атиласа, казалось, целую вечность назад, когда я предложила ему дриаду, которую потом отдала детективу Туату. В том случае это был шанс обрести безопасность, которого у Атиласа никогда не было, и он так сильно этого хотел. Король очень хотел заполучить меч, потому что он представлял для него безопасность, но вместо того, чтобы просто жить и существовать для себя, он жаждал безопасности в своём королевском положении.

И это сказало мне всё, что мне нужно было знать.

— Ты никогда не вытаскивал его из Между, не? — сказала я. — Ты никогда не был способен вытащить меч из чего бы то ни было, не говоря уже о сыром Между. Ты когда-нибудь к нему прикасался?

— И всё же, — прошептал он, его грудь поднималась и опускалась чуть быстрее, чем нужно. — Левша или нет, меч эрлинга или нет, это всего лишь человек с отсутствующей конечностью. Пара минут возни, и всё закончится. С твоими друзьями я разберусь позже.

— Может быть, — сказала я. — А может, и нет.

Учитывая, как тщательно и надёжно я связала его магию, пока он издевался надо мной, ему придётся использовать свою силу. У него ничего не осталось.

Я, с другой стороны? У меня была магия, которую я могла использовать в Между, и у меня всё ещё было три конечности, чего было более чем достаточно, чтобы создавать проблемы. Моя жизнь не должна была закончиться из-за того, что я потеряла руку, хотя это могло бы закончиться раньше, чем я хотела, если бы я не закончила дела здесь и не добралась до одного вампира как можно скорее. Одного вампира, который, как мелькнула холодная мысль, сам может быть, а может и не быть слишком здоровым.

— Ой, — сказала я, свирепо ухмыляясь, в то время как пот заливал мне глаза. — Попробуй использовать свою магию. Рискни.

Он уставился на меня, сначала непонимающе, потом с недоверием, затем, пылая гневом, потянулся к единственной постоянной силе, к которой у него всегда был доступ, и обнаружил, что её не существует.

Я видела, как поднимается и опускается его грудь, как учащается сердцебиение, и это доставляло мне томительное удовлетворение.

— Что ты сделала? — требовательно спросил он.

— Одна рука ради магии короля, — сказала я. — Дороговато, по сравнению с тем, что она стоит, но, по крайней мере, ты не сможешь ей воспользоваться. Как долго, по-твоему, ты сможешь продержаться там, когда за тобой придёт Зеро, без магии, без меча?

— Для тебя это не будет иметь значения, — процедил он сквозь зубы. — Потому что ты будешь мертва.

— Может быть, — сказала я, но не смогла сдержать улыбки, потому что увидела, как что-то движется в темноте позади него.

Атилас был не единственным, кто пробрался на арену до того, как я запечатала её, призвав короля: он был не единственным, на кого я надеялась. У меня было глубокое, искрящееся чувство, что всё начинает складываться именно так, как я надеялась, — или, может быть, так кажется просто из-за потери крови.

Потому что, несмотря на помощь от вампирской слюны, я потеряла слишком много крови. Я едва могла стоять, не говоря уже о том, чтобы сражаться, но за спиной короля стоял Лес, с затуманенными глазами и старательно бесшумными шагами. И даже если его методы были нестандартными, а карманы набиты моими лучшими вилками, Лес знал, как сражаться — и как остаться в живых.

Мне следовало этого ожидать: он всегда был рядом. Каждый раз, когда я оглядывалась по сторонам, каждый раз, когда я играла с кем-то или бродила там, где не должна была.

Каждый раз, когда возникала опасность для эрлингов в целом и для меня в частности, он оказывался рядом. Я рассмеялась, задыхаясь и крепче сжимая меч, потому что я точно понимала, как всё сложилось — и что мне нужно было делать.

— Ой, Лес, — сказала я тени. — У меня кое-что для тебя есть.

И тогда я бросила ему меч эрлинга, вверх и через голову короля.

Король попытался схватить его, но он проскользнул прямо сквозь его пальцы, как будто был нематериальным — нет, как будто он сам был нематериальным. Клинок пролетел над его головой и с довольным звуком шлёпнулся в ладонь Леса, сначала рукоятью, а затем ещё какое-то мгновение описывал дугу, прежде чем он взял его под контроль. Лезвие замерцало голубым.

Яркий, цельный и более функционально-безумный, чем я когда-либо видела, Лес, казалось, был связан с мечом — или, может быть, он просто впервые в жизни почувствовал себя в безопасности и почувствовал тяжесть. Он слегка согнулся в коленях, как будто был знаком с мечом. Возможно, так оно и было, насколько я знаю. Он определённо поднял меч, как будто знал, что с ним делать, и когда он занял защитную стойку, я увидела отражённое голубое сияние меча на его лице, странно спокойном в таком контексте.

Что-то внутри меня немного сломалось от неожиданного облегчения и ощущения освобождения.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила я короля, когда он повернулся лицом к Лесу, который по-прежнему стоял так твёрдо, как я никогда его не видела, с мечом эрлинга, который теперь снова сверкал жёлтым в его руке. — Даже меч считает, что ты не стоишь того, чтобы к тебе прикасаться. Ты был так занят, пытаясь убить всех, что даже не заботился о своём мире — и я не думаю, что ты ему сейчас очень нравишься.

— Кто ты такой? — требовательно спросил король, приняв боевую стойку. Он не то чтобы процедил это сквозь зубы, но прозвучало это так, словно он произнёс это сквозь горло, полное желчи, и это вызвало у меня в горле лёгкий комок счастливой злобы.

— Это Лес, — сказала я ему. — Это не настоящее имя, но оно единственное, которое ты получишь. Ты пытался убить его около ста лет назад, и с тех пор он то появлялся, то исчезал, и с каждым годом его становилось всё труднее убить. И в каждом цикле, который пытался начаться, он всё ещё был там, всё ещё не умирал.

— Я убью этого слугу, — сказал король, бледный и разъярённый. — Он клялся, что разобрался с этим!

— Удачки, — сказала я. — От Атиласа избавиться так же трудно, как и от Леса. Если он умён, то сейчас он где-то далеко отсюда.

— Я предупреждаю тебя, предвестник, — обратился король к Лесу. — Если ты решишь связать свою судьбу с эрлингом, а не со мной, это будет твоей последней ошибкой! Подумай хорошенько!

— А вот ещё одна забавная вещь, — сказала я, чувствуя, как во мне нарастает пьянящее веселье. Я прислонилась к тёмной стене, чувствуя холод везде, но особенно там, где не было моей правой руки. — Он не предвестник.

— Алло, алло! — радостно сказал Лес королю. — Не предвестник!

Король, всё ещё настороженный и разъярённый, но уже не испуганный, холодно сказал:

— Конечно, ты предвестник! А кто ещё мог им быть?

— Доброго денёчка, — сказала я, смеясь над тенями, которые танцевали вокруг меня. — Меня зовут Пэт. Я ваш местный предвестник. А вон тот? Он последний эрлинг. Или, может быть, первый, без понятия. Он не мёртв и не так глуп, как кажется, и всю последнюю неделю убивал других эрлингов моей лучшей нержавеющей сталью, так что тебе лучше приготовиться к бою. Он тоже ведёт нечестную игру.

Глава 12

Забавно, как всё становится на свои места, когда вы используете правильные инструменты для работы — или, может быть, просто, когда вы расставляете детали по нужным местам и перестаете в безумной панике разбрасывать вещи, пытаясь разобраться в них, и делаете всё самостоятельно.

Всё это для того, чтобы сказать, что пока я стояла там, опираясь на стену, и кровь всё ещё сочилась сквозь повязку Между, всё вдруг показалось намного проще, даже если такие обычные вещи, как стоять и дышать, давались мне с трудом. Все тяжёлые вещи — ожидания от Между, старый король, новый король, порядок жизни и всё, что вы ещё называете тем, что по сути было самоисполняющимся Рагнарёком, — внезапно стали легче и сами собой свалились с моих плеч.

Всё, что мне оставалось, — оставаться в живых ещё немного и убедиться, что стена продолжает меня удерживать.

Не знаю, кто научил Леса драться. Это определённо был не кто-то вроде Зеро, и это было заметно. Это тоже имело значение: король был обучен настоящему бою на мечах, где на каждое движение приходилось встречное движение, а на каждый выпад — парирование. Лес был обучен на протяжении нескольких жизней переживать неминуемую смерть и отчаянно пытаться не уступать и не умереть. Он сражался дико и непредсказуемо, его босые ноги то сжимались, то двигались с ошеломляющей скоростью, он уворачивался от ударов, которые должны были убить его, и каким-то образом избегал ударов, которые должны были пронзить его насквозь.

Король тоже отчаянно сражался, и с течением времени он становился всё более и более разочарованным, из ран на его руках и ногах сочилась голубая кровь. Я усмехнулась про себя, потому что знала, что, скорее всего, произойдёт в этот момент — и как бы там ни развивались события, конец должен был наступить очень скоро.

Однако я не была готова к тому, что всё произошло именно так. Король был так расстроен, что я ожидала ошибки — и ошибка произошла, но не с его стороны. Лес недостаточно быстро уклонился от яростного удара короля, и меч эрлинга отлетел в сторону и зазвенел по кирпичу.

Король бросился вперёд, не раздумывая, стремительно и смертельно опасно, и я оттолкнулась от стены, устало осознавая, что мне снова придётся сражаться… как раз в тот момент, когда король снова отшатнулся с вилками, торчащими из каждого плеча.

— Ой, — воскликнула я, покачиваясь на пятках. — Это мои лучшие вилки!

Для короля фейри, в котором к тому же не было достаточно человеческого, они были почти отравой: он отступил ещё на шаг и упал на колени, а затем, получив ещё четыре быстрых удара вилками в грудь, опрокинулся навзничь на холодные кирпичи.

— Вот блин, — сказала я.

Трудно думать о ком-то как о Большом Зле, когда твой старый товарищ по детским играм слишком пригвоздил его к полу практически всеми вилками из твоего ящика для столовых приборов. В своей жизни король был верховным и недосягаемым для той самой силы, которая удерживала его у власти, — он мог убивать, охранять или заключать в тюрьму по своему усмотрению.

Теперь, пригвождённый к полу вилами из нержавеющей стали, его магия была связана и недосягаема, сила, к которой он должен был иметь доступ, была совершенно недоступна, и всё, что он мог делать, — рычать от ярости, боли и разочарования в каменный потолок.

Я вскрикнула «Ой», но у меня не было ни рук, ни сил закрыть уши, поэтому я просто ждала, пока он перестанет орать. И пока я ждала, я увидела, как Лес снова поднял меч эрлинга.

— Предатель! — прорычал король. — Не смей пытаться убить меня с помощью сил, которые сделали меня королём!

— Это больше не в твоей власти, — заметил Лес, всё ещё двигаясь к нему.

— Ты, Пэт…

— Знаешь что?

Он уставился на меня в бессильной ярости, а затем, словно решив, что это может как-то меня развеселить, рявкнул:

— Что?

— Ты выглядишь чертовски нелепо, — сказала я, капая кровью на стену, когда снова прислонилась к ней.

У меня было всего мгновение, чтобы увидеть неприкрытую ярость и бессилие в его глазах, прежде чем Лес отрубил ему голову.

— У меня даже не было возможности произнести монолог, — пробормотала я. Наверное, мне следовало сказать что-нибудь о банальности зла, но у меня просто не было сил. Вместо этого я добавила неопределённо: — Много крови.

— Да, — удовлетворённо сказал Лес. Кровь текла вокруг него и под ногами, пропитывая кожу и образуя синие ручейки по всему телу. — Он мёртв.

— Ну, — сказала я. — Думаю, стоит убедиться.

Лес ткнул тело окровавленным пальцем ноги, затем достал из кармана ещё одну вилку и задумался.

— Ладно, я не имела в виду, что ты должен снова ударить того чувака, — пожаловалась я. Я знала, что должна снова оттолкнуться от стены, но это было трудно.

— Не шевелится, — сказал Лес успокаивающим тоном.

— Что я теперь должна сделать для вилок? — спросила я его, когда мне удалось добраться до тела короля. Мне потребовалось больше времени, чем это было возможно для здоровья, чтобы добраться туда, но даже если бы ему отрубили голову, я хотела быть уверена, что старый король больше не встанет. — Не уверена, что это было по-спортивному.

— Для них это всегда развлечение, леди, — сказал он.

Он выглядел немного более скованным, чем несколько мгновений назад — не столько из-за того, что сам акт убийства придал ему твёрдости, сколько из-за соприкосновения с мечом.

— Как давно ты об этом знаешь? — спросила его. Я не потянулась за мечом эрлинга, хотя у меня так и чесались руки это сделать, потому что он больше не принадлежал мне. Я всегда была только его хранителем. — В смысле, что ты эрлинг?

— Леди, — возразил он, — как давно ты узнала, что ты — предвестник?

— Чертовски недавно и не меняй тему. Я бросила тебе меч, потому что знала, что ты можешь убить короля, и у меня есть неплохая идея, что ты будешь хотя бы наполовину достойным королём, если у тебя ещё хватит ума это сделать. Как долго ты путешествовал по миру? Я предположила, что это были 1920-е годы, но это было основано только на том, сколько проблем возникло из За за последние сто лет.

— Дни и ночи, — сказал он. — Годы и месяцы не проходят для меня бесследно. Я помню танцы и выпивку, но я прятался среди блеска и пытался избежать крови.

— Ага, похоже на двадцатые, — сказала я, прислоняясь к влажным кирпичам и пытаясь дышать поглубже. Казалось, что мне не хватает кислорода, и я устала от того, что мир вращается вокруг меня. Все вампирские слюни, которые я проглотила тем утром, давно исчезли, уничтоженные попытками исцелить меня, пока моя кровь медленно, но верно вытекала из моей отрубленной руки. — Ой. В самом начале, когда мы только встретились, и ты сбежал от меня и детектива, оставив нас переплетёнными лианами, — ты знал тогда? Что я была предвестником?

— Всегда знал, леди, — сказал он. — Это был неправильный поступок, но я подумал, что если бы я мог прожить ещё немного…

— Ты собирался оставить нас там на съедение?

— Ты бы не умерла, — сказал он, по-прежнему не глядя на меня. — Но ты была бы милой, тихой и всё ещё была бы жива, когда я тебя вытащил. Я подумал, что, если бы со мной был предвестник, но потом пришёл твой большой друг, и всё было кончено.

Может быть, было глупо доверять ему, но он не обязан был говорить мне об этом. Насколько я знала, тогда это было просто неожиданное нападение, за которым последовало быстрое бегство, потому что он увидел приближение Зеро и понял, что мы будем в безопасности, но не хотел, чтобы его видели фейри. Ему не нужно было признаваться, что он сделал что-то не так.

— Ладно, — сказала я, пытаясь перевести дыхание, чтобы оно не сбилось. — Это было ужасно, но ты тоже спасал меня несколько раз, так что давай считать, что мы квиты.

Он быстро взглянул на меня, и я не была уверена, облегчение или расчёт промелькнули в его глазах на мгновение, поэтому я сунула руку в Между и снова вытащила меч эрлинга, оставив его пялиться на свою пустую руку.

— Ты не можешь убить меня, — сказала я, уперев острие клинка в неровный пол. Я тяжело дышала, но это не уменьшило выражения холодного осознания на его лице. — Во всяком случае, не им. Хотя я почти уверена, что смогу убить тебя им. Я думаю, для этого и существует предвестник — чтобы поддерживать некое равновесие в этом мире. Ни один король не становится слишком могущественным, ни один эрлинг не станет слишком опасным. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Да, — сказал он таким серьёзным, каким я его ещё никогда не видела.

— Ты должен понять, — сказала я, — что моё прощение тебя — не слабость, которой ты можешь воспользоваться. Прошлое осталось в прошлом, но если ты попытаешься причинить боль мне или моим друзьям, если ты начнёшь делать то же, что и последний король, я приду и сама воткну этот меч тебе в сердце, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня.

— Этого не написано в законах, леди, — сказал он настороженно и очень, очень тихо.

— Написано, нет, — согласилась я. — Но это прямо в основе закона, иначе мы бы здесь сегодня не стояли. Я не сторонница доброты и не собираюсь спорить по всем мелочам, пока мои доводы не будут противоречить духу закона. Вы можете делать это между собой.

— Я тоже не запредельный, леди.

— Да? Уверен в этом? Потому что, с моей точки зрения, тебе пришлось немало изворачиваться и вести осторожные разговоры, чтобы добиться своего. Я не знаю, насколько ты похож на людей, но ты играл в их игру, и почти стал одним из них.

Его глаза встретились с моими и тут же опустились.

— Я должен был жить, леди.

— Знаю, — сказала я. — Вот почему я отдала меч тебе. Я считаю, что ты стоишь того, чтобы рискнуть. Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, что будут последствия, если ты забудешь, откуда ты.

На этот раз, когда Лес встретился со мной взглядом, он выдержал.

— Я не забуду. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы быть справедливым, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты не подумала, что сделала неправильный выбор.

— В любом случае, это стоит того, чтобы просто увидеть их лица, — сказала я, внезапно улыбнувшись, хотя на лбу у меня выступил холодный пот. — Как думаешь, что будут делать все эти задиристые фейри, когда поймут, что у них есть король-человек и предвестник-человек?

Лёгкая тень пробежала по его лицу, но через мгновение рассеялась.

— Создавать проблемы.

— Да, думаю, ты прав, — сказала я. — На твоём месте я бы убиралась отсюда, пока сюда не нагрянули неприятности, разыскивая тебя. Мне нужно вернуться на мостик, чтобы выяснить, если… если…

Я поняла, что не могу этого сказать. Я не могла заставить себя растворить в искрящейся смеси Между и волшебства сомнения в том, что Джин Ён жив.

У меня перехватило дыхание, похожее на всхлип, и вместо этого я спросила:

— Мы можем оставить тело здесь, верно? Его уже почти не осталось.

— Гниение должно оставаться под землёй, где ему и место, леди, — сказал он, и уголок его рта приподнялся в мимолётном отвращении.

Опасаясь каких-нибудь драчунов, которые могли пережить кончину старого короля, я проводила его до выхода — до тех пор, пока не увидела тени, глубоко уходящие в туннель со стороны солнца и больницы. Эти тени были за спинами людей — или, если быть точным, фейри. Не уверена, что новый король заметил, что я отстала, потому что по мере того, как он шёл им навстречу, его походка становилась всё длиннее и увереннее. В его походке всё ещё чувствовалась лёгкая неуверенность, которая напомнила мне о тех днях, когда он бегал за мной по пятам и устраивал погони по улицам и переулкам, но теперь Лес шёл так, словно под ним была твёрдая земля.

С другой стороны, я, казалось, никак не могла твёрдо стоять на ногах. Я дышала, но, похоже, это не помогало; мой правый бок, мокрый от крови в том месте, где когда-то была рука, придавал моей походке странный вид, который я, казалось, не могла исправить теперь, когда земля, казалось, уходила из-под ног. Я услышала слабое бормотание, в котором говорилось о Питомце? Где он? и почувствовала любопытное исследование магии фейри, которое было слишком неуклюжим, чтобы найти меня и мою копию магии брауни, которая сказала ему, что я всего лишь часть бегущей речушки.

Я почти ожидала, что новый король пошлёт кого-нибудь за мной. Он, вероятно, смог бы поймать меня, если бы сделал это: я была медлительна, у меня кружилась голова, и я всё ещё теряла больше крови, чем могла вынести. Он этого не сделал, и я поймала себя на том, что хихикаю от облегчения, когда, пошатываясь, возвращалась в темноту к мосту, который был где-то в туманной дали, одновременно близкий и слишком далёкий.

Я сделала правильный выбор. Что ж, в какой-то момент, когда мне пришлось выбирать всё хуже и хуже, мне показалось, что я сделала правильный выбор. Время покажет — осталось ли у меня ещё время после этой долгой, утомительной прогулки, — но я не теряла надежды, даже когда мир померк, а мои ноги скользили в собственной крови.

— Где этот чёртов вампир, когда он мне так нужен? — пробормотала я себе под нос.

Потом я споткнулась о чьё-то тело.

Тело застонало, когда я ударилась о землю, но почти не пошевелилось, и пока я лежала на твёрдых кирпичах, обхватив ногами кого-то другого, мне смутно пришло в голову, что тот, на кого я упала, был в худшем состоянии, чем я.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться со своими ногами, и к тому времени, когда я, наконец, распутала их и обнаружила, что сижу, прислонившись к стене туннеля, я был почти удивлена, обнаружив, что там сидит ещё кто-то.

— Вот блин, — пробормотала я, снова немного приходя в себя. — Я знаю тебя. Ты тот самый чертовски изворотливый старый любитель чая.

Он рассмеялся, откинув голову на каменную кладку.

— Вот мы и встретились снова, моя дорогая. Мне кажется, у тебя было слишком много крови.

Он попытался дотянуться до меня, но не смог этого сделать; рука задрожала, когда он попытался пошевелить ею, и не дотянулась, несмотря на то что между нами было мало места.

— Оставь свою магию при себе, — сказала я, пытаясь отдышаться. — Думаю, тебе она понадобится больше, чем мне.

— Я думаю, это ненадолго, — сказал он.

— Заткнись, — решительно сказала я. — Тебе нельзя умирать, пока ты как следует не посмотришь на тот бардак, который ты устроил.

— Это был прекрасный хаос, не так ли? — сказал он, смеясь и кашляя кровью. — Я знал, что если смогу держать это в секрете достаточно долго, то хаоса будет достаточно, чтобы взять верх и перевести стрелки часов на следующее изменение. Мне просто нужно было скрывать это достаточно долго. Вот почему родители должны были умереть: всё должно было быть хорошо и аккуратно прикрыто, пока не станет достаточно большим, чтобы переломить ситуацию.

Звук, который застрял у меня в горле, мог быть всхлипом, а мог и недоверчивым смешком. Я повернула голову, чтобы посмотреть в его окровавленное лицо.

— Ты убил моих родителей, чтобы навести порядок?

— Да, — сказал Атилас. Он не отвёл взгляда, и это нервировало. Он словно наказывал себя, не позволяя себе отвести от меня взгляд. — Нет. Это был единственный способ остаться в живых: следовать приказам, не выполняя их до конца, пока всё не загорится само по себе. Я предоставил твоим родителям тот же выбор, что и родителям маленькой зомби: умереть за своего ребёнка или позволить своему ребёнку умереть и спокойно жить в своём собственном доме.

— Видела, как это случилось с Морганой, — сказала я.

У меня закружилась голова, но я не была уверена, было ли это от шока или потому, что мне было трудно дышать. Возможно, мне было трудно дышать из-за шока. Вокруг было достаточно крови, но всё она была снаружи, где от неё было мало толку.

— Получилось не слишком хорошо, — еле слышно произнесла я.

— Её родители предпочли позволить ей умереть, — сказал Атилас. Улыбка, кривая и мрачная, исказила его губы. — В конце концов, они обычно так и делают.

— Нет, чёрт возьми, нифига подобного! — яростно возразила я. — И только потому, что твои были такими…

— На самом деле очень многие были такими, — сказал он.

— Вот почему ты сохранил это? — спросила я, показывая свою оставшуюся руку с цитриновым ободком, окровавленным, но сохранившимся на безымянном пальце. Я не могла долго держать его в руках; как и у Атиласа, у меня не хватало сил сделать то, о чем я обычно не задумывалась.

— Ах, это, — сказал он и снова закрыл глаза. — Я подумал, что это могло бы помочь распутать дело, когда я уйду. Главное, чтобы на меня было достаточно улик, но не слишком много. Тебе идёт.

— Ты и твои чёртовы секреты и планы! — огрызнулась я. — Удивлена, что ты не собираешься утащить их с собой в могилу!

— О, если кому-то суждено умереть, то, в конце концов, стоит позаботиться о том, чтобы его история была хорошо рассказана! Я предпочитаю умереть героем.

— Лучше не надо! — яростно сказала я. — Тебе лучше жить и сожалеть о том, что ты сделал! Я не хочу, чтобы ты умер как герой, хотя жил ты не как герой.

— На это очень мало шансов, — сказал он. — Если я выживу сегодня, я всё равно умру смертью предателя при королевском дворе.

— Да ну? — у меня были свои горькие мысли по этому поводу. Хотя я и не думала, что Лес был фанатом Атиласа, я не была уверена, что он действительно попытался бы убить Атиласа, если бы в этом не было необходимости. Не тогда, когда Атилас был в значительной степени ответственен за свержение его предшественника. — Ты считаешь, что новый король не будет слишком беспокоиться о том, что ты уберёшь старого и освободишь место для него? Даже если он это сделает, это не компенсирует всех тех людей, которых ты убил.

— Король был тем, кто закрепил всё это. Когда-то в мире царила справедливость, но, когда ваш король цепляется за трон и убивает людей, чтобы сохранить свою власть, эта гниль проникает во весь мир. Пока его не было, не было никаких шансов на восстановление справедливости.

— Это чушь собачья, — сказала я, устало прислоняясь головой к стене. — Ты просто хочешь придумать себе достаточно вескую причину, чтобы все убийства казались стоящими того. Ты был бы счастлив просто убрать Лорда Сэро, не? Ты просто не смог бы сделать это без короля и Испытаний Эрлингов, и ты не смог бы свергнуть короля без Лорда Сэро. Если погибнет один, погибнут оба. Это было два против одного, так что не притворяйся, что ты был благороден и пытался положить конец царству террора, вместо того чтобы просто отомстить.

— Возможно, и так, — сказал он серым и усталым голосом. — Кажется, я припоминаю, что когда-то всё это было связано воедино: разум, воля и благочестивая возможность. Возможно, этого никогда и не было; возможно, я это придумал.

— Оно того стоило? — спросила я его сквозь зубы, изнемогая от боли и потери крови. — Убил всех этих людей только для того, чтобы убедиться, что это ты сверг Лорда Сэро и короля?

— Жертва должна была быть принесена, — сказал он. Он кивнул на мою руку — или, по крайней мере, на то место, где она должна была быть, если бы всё ещё была там. — Ты, как никто другой, должна это понимать.

— Это была моя рука, — сказала я. — Я могу пожертвовать своей рукой, если считаю, что это правильно. Ты не можешь жертвовать другими людьми — это перестаёт быть жертвой, если это не ты. После этого это просто бойня.

— В конце концов, — сказал он с горечью в голосе, — я с самого начала был убийцей. Как ещё я мог осуществить свою месть?

Я могла бы ответить, но у меня не было ни сил, ни даже слов. У меня не было ни средств выразить всю глубину моего несогласия, ни сил высказать его вслух. Всё, что я могла сделать, это вдыхать воздух, который, казалось, не давал мне ни сил, ни бодрости, в то время как моё сердце колотилось, но, казалось, не гнало кровь по жилам, как следовало бы.

Я собиралась умереть здесь, в туннеле, рядом с фейри, убившим моих родителей, даже не имея возможности увидеть Джин Ёна — или, возможно, — мелькнула холодная мысль, — тело Джин Ёна — в последний раз.

Хуже того, я была почти уверена, что фейри, которого я бы с радостью возненавидела, плакал, тихо и устало, слишком старый и уставший, чтобы продолжать верить в ложь, которую он всегда говорил себе.

Я испустила прерывистый вздох, который был похож на всхлип, и мне показалось, что я вижу, как он танцует у меня перед глазами. Тьма, в которой двигались две точки дикой жизни, и короткая вспышка белых зубов.

— Джин Ён, — сказала я, уставившись в темноту, и у меня перехватило дыхание. — Джин Ён!

Он материализовался из движущейся тени и упал рядом со мной, окровавленный и растрёпанный, его рубашка была разорвана в клочья, а брюки порваны чуть ниже кармана и доходили до колена. Он подхватил меня, когда я прислонилась спиной к стене, и притянул к себе так крепко, что я не могла дышать.

Я не могла ударить его, поэтому вместо этого укусила за плечо. Я выдавила из себя:

— Ты, чёрт возьми, обещал мне, что не умрёшь!

И тогда я заплакала. Я плакала, когда он усадил меня к себе на колени и осторожно поправил обрубок моей правой руки. Я плакала, когда он притянул меня к себе и нежно укусил за ухо, чтобы слюна вампира растеклась по моему телу, чтобы хоть как-то отогнать смерть, которая кружила вокруг меня. Я плакала до тех пор, пока у меня не кончилось дыхание и в груди не образовалась огромная пустота.

И я плакала, когда он уткнулся лицом мне в шею и оставил там влагу своих слёз, в то время как его грудь сотрясалась от рыданий.

И когда все слезы высохли, а вдохи, которые я делала, казалось, приносили мне кислород, а не тяжесть, я вытерла кровь и слёзы с его лица и целовала его, пока он не отстранился.

— Choshimhae, — сказал он, его дыхание участилось. — Если ты выпьешь слишком много… если она смешается с моей кровью… Рут…

— Верно, — сказала я, неуверенно рассмеявшись. — Полегче с вампирскими слюнями.

— Пока что, — сказал Джин Ён, и я увидела яркий, озорной блеск в его глазах. — У нас будет время позже.

***

Не знаю, сколько времени мы провели там, прижавшись к стене, менее чем в ста метрах от выхода, но у нас не было сил выбраться наружу. Пока мы медленно поглощали дозы вампирской слюны, Джин Ён рассказал мне, что остальные ушли забрать тела ликантропов с земли, чтобы они не потерялись в Между, а он отправился на мои поиски.

— Хорошо, — сказала я туманно. Постепенно мир становился менее мрачным, но у меня было предчувствие, что на этот раз восстановление займёт больше времени, чем обычно. — Думаю, они подоспеют как раз вовремя, чтобы встретиться с Зеро и остальными.

Не знаю, показалось мне это или нет, но мне показалось, что я почти ощущаю присутствие Зеро. Я была уверена, что где-то там, наверху, в солнечном свете, они с Морганой становятся всё ближе.

— Что с ним? — спросила я, бросив взгляд на Атиласа.

— Я жив, спасибо, Пэт.

— Нет, я имею в виду, ты тоже вернулся за Атиласом?

— Ani, — сказал Джин Ён, слегка подвинувшись, чтобы я могла ещё раз легонько укусить его, на этот раз пониже моего плеча. — Когда мы убегали, их стало ещё больше; старик остался защищать туннель. Он не позволил нам помочь ему — он обрушил на нас магию.

Атилас рассмеялся, издав слабый, задыхающийся звук.

— Всё ещё остановленный самой слабой магией! Сражаясь с королём при помощи Северного Ветра, двух людей, нескольких ликантропов и лепрекона! Глупость!

— Мы думали, что он мёртв! — сказал Джин Ён. — Это проблема.

— Ненадолго, если мы не заберём его отсюда, — сказала я, пытаясь сесть.

Джин Ён ещё крепче обнял меня.

— Нет. Ты должна ещё немного посидеть спокойно. Старик будет жить.

— О, не стоит так унывать, — пробормотал Атилас и замолчал.

Возможно, я заснула или, возможно, потеряла сознание, потому что следующее, что я помнила, был звук шагов — множества шагов, как тяжёлых, так и лёгких. Магия приближалась, Между было в движении.

— Он мёртв? — бесстрастно спросил голос Северного.

— Нет, — послышался голос Морганы, прежде чем я успела ответить, и очень слабое сопение. — Он ещё свежий.

— Можно и так сказать, — сказала я, широко открывая глаза. Я была так рада её видеть, что у меня защемило в груди, но всё, что я могла сделать, это улыбнуться ей, как идиотка. — Я думала, вы, ребята, никогда не придёте.

Воцарилось довольно долгое молчание, прежде чем Моргана спросила:

— Что с тобой случилось?

— Потеря веса, — сказала я. — Подумала, что это самый быстрый способ добиться желаемого.

— Не стоит шутить на эту тему, — тихо сказала она. — Мы действительно волновались.

— Ты не можешь сказать? — спросила я, всё ещё чувствуя головокружение и склонность к невнятным фразам. — Я не совсем в себе. Не могу адекватно реагировать, когда я не в себе.

Ральф, глядя на меня из-за щита Сары и Северного, спросил:

— Ты можешь отрастить её?

— Тише, — сказал Зеро, обходя их всех. Он присел передо мной на корточки, на мгновение оттащив меня от Джин Ёна, который с рефлекторным рычанием наклонился вперёд рядом со мной, и сделал что-то короткое и небрежное с помощью магии. — Джин Ён уже укусил тебя?

— Ага, не стоит париться, — сказала я ему, немного приходя в себя. Я была почти уверена, что его небольшое магическое обследование сказало ему то же самое. Я ободряюще улыбнулась Моргане через плечо Зеро и сказала как для неё, так и для него: — Просто нужно немного времени, чтобы до меня дошло. Я потеряла довольно много крови, и мы должны были убедиться, что укус не приведёт к чему-то нежелательному.

— Значит, ты убила короля?

— Давай просто скажем, что это была совместная работа, — сказала я. — Но я не та, кто его убил. Ты должен поблагодарить Леса за это.

Зеро присел на корточки с полным отсутствием выражения на лице, что, я была уверена, означало, что он был ошеломлён, в то время как Пять разразился грубым хохотом.

— У нас что, сумасшедший в роли короля? — он фыркнул. — Тот, что был у нас раньше, был не самым разумным, но я бы предпочёл тебя, ребёнок.

— Спасибо за вотум доверия, — сказала я.

— Это он сделал с тобой? — спросила Моргана, всё ещё глядя на окровавленный обрубок, который был всем, что осталось от моей правой руки. — Или это был Атилас?

— Старый король, — сказала я, слегка вздрогнув, когда в моей голове промелькнул обрывок воспоминаний, полный жара, холода и боли. — Он пытался убедить меня сделать то, чего я на самом деле не хотела.

— Тебе придётся рассказать мне о том, как это произошло, позже, — сказал Зеро, его голубые глаза сузились и стали жёсткими.

— Ага, конечно, — сказала я, прекрасно понимая, что никогда не скажу ему об этом, ни сейчас, ни позже. Не было никакой причины, чтобы все знали, что я потеряла руку, чтобы убедиться, что они в безопасности — мне было бы неприятно знать, что кто-то сделал это за меня.

— Этот питомец отдал руку, чтобы выиграть время и обеспечить безопасность остального сброда, — сказал Атилас, и его тоненький голос поразительно звучал.

Я посмотрела на него и обнаружила, что он насмешливо наблюдает за мной из-под тяжёлых век, хотя, судя по напряжению вампирской энергии рядом со мной, я была почти уверена, что он смотрел на Джин Ёна, когда говорил «сброд».

— Мы обсудим это позже, — сказал Зеро, переводя взгляд с Атиласа на меня.

— Да, — сказала Моргана, её губы были очень тонкими и тёмными. — Все мы.

— Блин, — пробормотала я, снова прижимаясь к Джин Ёну. — Думаю, мне лучше просто сбежать из дома.

Он не ответил — даже не взглянул на меня с упрёком, — но уткнулся лицом мне в плечо, его рука крепче обняла меня за талию, и я не могла избавиться от чувства вины.

— Где новый король? — спросил Зеро, обводя взглядом туннель. — Нам всем придётся представиться, чтобы поклясться в верности, и…

Он оборвал фразу, между его бровями пролегла легкая морщинка, и я услышала тихий смешок Атиласа.

— Да, гораздо разумнее не представать перед королём до тех пор, пока ты не будешь уверен, что сможешь спокойно отчитываться перед ним.

— У меня нет причин бояться предстать перед королём, — холодно сказал ему Зеро.

— Кажется, у него есть свои королевские дела, — сказала я, хотя и не была уверена, почему я это сделала. Возможно, я пыталась отвлечь Зеро от причинения вреда Атиласу, что было бы глупо. — Он, казалось, знал, что делает, и как только он вышел, его уже ждала поисковая группа, так что…

— Понятно, — сказал Зеро. — Они тебя видели?

— Не думаю, я нырнула обратно в речку, как только увидела их. Не думаю, что король ожидал этого, потому что он не пытался меня остановить.

— У него и без того хватает забот, — пожала плечами Северный. — Для него танцы только начались. И я думаю, что он может испугаться тебя.

— Ага, — сказала я удовлетворённо. — Думаю, да. Я убедилась в этом.

— А ты наглец, — обратился Туату непосредственно к Атиласу. — Рассказываешь людям, что им нужно немного передохнуть перед встречей с королём.

— Я не тебя имел в виду.

Зеро был краток и лаконичен.

— Я не пытаюсь ничего скрывать.

— О, я уверен, что у тебя есть вещи, которые нужно… привести в порядок… перед встречей с королём, — сказал Атилас, всё ещё не открывая глаз.

— Замолчи, Атилас! — раздражённо сказал Зеро.

— Что мы собираемся с ним делать? — это была Моргана, но я видела, как Ральф наблюдал за ней из-за спины Сары с горящими глазами.

— Мы заберём его домой, пока не сможем его передать, — сказал Туату. — Что ещё? У вас ведь есть своя правовая система, не так ли?

Глаза Морганы сузились.

— Не уверена насчёт этого. Не думаю, что это хорошая идея — брать его с собой.

— А, — сказал Атилас, улыбаясь ей. — Значит, ты отомстишь за своих родителей?

Я нанесла слабый удар ногой по его ноге, который лишь на мгновение пришёл я по носку его поцарапанного коричневого ботинка.

— Прекрати подстрекать людей убить тебя, — раздражённо сказала я ему. — Мы забираем тебя к себе домой.

Глаза Атиласа приоткрылись.

— Как хочешь, — сказал он и потерял сознание.

— Чертовски типично, — сказала я. — Это у меня нет руки и потеря крови. Это я должна героически падать в обморок.

— Ты уже выглядишь лучше, — сказала Моргана. Поколебавшись, она добавила: — И пахнешь ты лучше, чем раньше.

— Это что-то новенькое из твоих способностей? — спросила я её. — Тест на свежесть запаха?

Её глаза не столько потемнели, сколько стали глубже.

— В последнее время я много ем, поэтому чувствую себя довольно чувствительной.

— Ты в порядке?

— Лучше, чем когда-либо, — сказала она, но я увидела в её глазах такое же сожаление, какое почувствовала, когда вытаскивала культю из того места, где раньше была моя рука.

Моргана сожалела о чем-то новом и необычном; я сожалела о потере чего-то. Никто из нас ничего не мог с этим поделать, и я была почти уверена, что ни один из нас не поступил бы иначе, если бы мы могли вернуться сюда снова.

— Рада, что ты жива, — сказала я ей.

Я заметила, как на мгновение в её глазах блеснули слёзы. Она смахнула их и сказала, наклонив подбородок в сторону Зеро:

— Я сказала ему, что ты всё ещё будешь жива. Я знала, что так и будет.

— Вот тебе и питомцы, всегда возвращаются живыми и невредимыми, — сказала я. Я не могла разглядеть всех ликантропов, поэтому спросила: — Все остальные выбрались, хорошо?

— Мы также потеряли Кайла по дороге, — сказал Дэниел, глубоко засунув руки в карманы. — Я отослал его и девочек обратно в дом, куда нам всем следует отправиться, если мы не хотим оказаться втянутыми в то, что король пришлёт сюда убирать.

Его тон подбадривал меня сказать что-нибудь, подбадривал попытаться утешить его. Моргана уже держала его за руку, она была почти такого же роста, как он, в туфлях на платформе, заляпанных тёмными пятнами, так что я и не пыталась.

Я просто кивнула и спросила Зеро:

— Как ты думаешь, он уберётся здесь?

— Я бы так и сделал, — сказал он. — Хотя бы для того, чтобы убедиться, что не осталось ничего компрометирующего. Пойдём домой.

Он снова опустился на колени, чтобы поднять окровавленное и изувеченное тело Атиласа, и поднялся так же легко и стремительно, как если бы поднимал меня.

— Мы действительно забираем его с собой? — голос Северного звучал равнодушно. — Мы должны убить его здесь и сейчас. Король не будет винить нас за это, и так будет безопаснее.

— Я не собираюсь его убивать, — коротко ответил Зеро.

— Я тоже не собираюсь его убивать, — сказал Дэниел. — Он выдержал все испытания, которые король обрушил на нас, чтобы мы остались живы. Спас Дилана и вытащил Туату, пока не стало слишком поздно.

— Он не герой, — резко сказала Сара. — Он был на твоей стороне только сегодня. Мы не знаем, с кем он будет завтра.

— Его нужно будет забрать, чтобы судить, — сказал Зеро. — Не имеет значения, что мы думаем.

— Если мы оставим его здесь, пули прикончат его, — прозаично заметила Моргана. — Сегодня погибло уже достаточно людей.

— Вряд ли, — сказала я, в то же время Джин Ён тихонько рассмеялся и добавила: — Он бы не умер. Он бы исчез, как только мы повернулись.

— В любом случае, — добавила я, — какое-то время нам не придётся беспокоиться об этом. По крайней мере, пока новый король не обоснуется и Паломена не будет отчитываться перед ним. Думаю, он пришлёт её к нам в ближайшие пару дней.

— Хорошо, — сказала Сара. — Тогда у нас будет больше времени, чтобы решить, будем ли мы убивать его сами.

— Ты можешь стоять? — спросил меня Зеро.

— Обе ноги всё ещё на месте, — сказала я, но, когда я встала с помощью Джин Ёна, меня всё ещё кренило в сторону. — Блин. Мне нужно привыкнуть к этому.

— Хочешь, мы сходим за твоей рукой? — спросил Дэниел. — Чтобы найти её, много времени не потребуется.

— Не похоже, что ты сможешь прилепить её обратно, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. Я ни в коем случае не хотела, чтобы они нашли осколки того, что от неё осталось, ни в коем случае не хотела, чтобы они узнали о масштабах того ужаса, который там произошёл. — Оставь её там. Слизняки, наверное, всё равно её уже съели.

Глубоко внутри меня сидела глубокая печаль; я сказала старому королю, что с одной рукой я не стала менее значимым человеком и не представляю меньшей угрозы, но эта рука была моей, а теперь её нет. Я никогда больше не смогу как следует обнять Джин Ёна, и я смогу драться только одной рукой.

Вскоре я, казалось, уже не могла стоять прямо, и это меня беспокоило.

Я улыбнулась Джин Ёну, пытаясь прогнать ощущение пустоты, и он обнял меня за талию, ощущая тёплую и успокаивающую силу.

— Пойдёмте домой, — сказала я. — Но кофе пусть готовит кто-то другой.

Глава 13

Это чертовски грубо, когда кровожадный фейри, которого вы освободили две ночи назад, на второе утро до сих пор не сбежал.

В то утро я, как обычно, принесла Атиласу завтрак — даже если ожидала, что он уйдёт, всё должно было выглядеть прилично к прибытию Паломены, — и у него всё ещё были пылающие щеки, он всё ещё сидел на своём стуле, как будто стальные наручники на его запястьях не были расстёгнуты и заклинание, которое предположительно удерживало его в комнате, исчезло три дня назад.

Было уже достаточно плохо, что я, по сути, лгала большинству своих друзей о том, какие у меня планы на Атиласа: настоящие планы я обсуждала только с Морганой и Ральфом — и то только потому, что знала, что им нужно было высказать своё мнение при принятии решения. Они согласились со мной, и то, что Атилас всё ещё болтался поблизости и просто ждал, когда его возьмут под стражу, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения моего верблюда.

Я грохнула подносом с завтраком по комоду сильнее, чем намеревалась.

Глаза Атиласа вопросительно встретились с моими.

— Что-то не так, Пэт?

— Почему ты всё ещё здесь?

Вопросительный взгляд, казалось, сменился сардоническим. Атилас продемонстрировал свои закованные в сталь запястья и сказал:

— Без сомнения, ты забыла, что я связан и заколдован.

— Я ничего не забыла, — коротко ответила я. — Не притворяйся, что не заметил, что последние две ночи наручники были сняты.

Он на мгновение приподнял одно плечо.

— Если бы я сбежал, мой господин, без сомнения, немедленно пустился бы за мной в погоню.

— Что за чушь, учитывая, что ты знал, что он отключил удерживающее заклинание три ночи назад, — прямо сказала я. Я не сказала Зеро, что я задумала, и он тоже не сказал мне, что он задумал, но я была почти уверена, что мы оба уже знали, что сделал другой. — Ты мог бы сделать всё, что угодно с Между и с магией вокруг меня или моего дома, и я бы об этом не узнала. Даже если бы наручники не были расстёгнуты, ты бы смог выскользнуть из них.

Атилас, казалось, ещё глубже вжался в спинку стула.

— В конце концов, есть вещи, которые требуют наказания, — сказал он. — И почему я должен и дальше жить в качестве беглеца, если я могу покончить с этим в один миг?

— Забавно, не? — сказала я и услышала холод в собственном голосе. — Ты получил, что хотел, и всё равно пытаешься убедить себя, что поступил правильно. Но ты всё равно решил умереть. Думаю, ты не так уж уверен во всём, что сделал, чтобы свергнуть короля и убить Лорда Сэро.

— Я дал тебе, — неуверенно произнёс он, — лучший из возможных шансов выжить.

У меня осталось так мало воздуха, чтобы вздохнуть, но, несмотря на то что вздох был таким маленьким, мне показалось, что он пронзил мою грудь насквозь.

— Ты ничего мне не дал — ты забрал.

— Если бы я не забрал, это сделал бы кто-нибудь другой.

— Может быть, так, а может, и нет, — сказала я. — Но мы этого не узнаем, не? Потому что ты уже это сделал. Это произошло потому, что ты просто выполнял приказы. Ты достаточно умён, чтобы найти способ обойти их — для начала ты мог бы спрятать людей, которых должен был убить.

Он покачал головой.

— Слишком много незавершённых дел, которые могут сорваться с цепи и выбить почву у меня из-под ног. Я старался сохранить жизнь тем, кто заключал сделки, насколько это было возможно.

— Ты мог бы сказать Лорду Сэро «нет».

— Я бы умер, если бы так сказал, и кто-то другой занял бы моё место.

— Не похоже, что есть много людей, которые так же хорошо умеют убивать, как ты, — сказала я. — Это не оправдание.

Атилас издал тихий смешок и колебался всего мгновение, прежде чем нетерпеливо сказать:

— О, тому, что я сделал, нет оправданий, Пэт! Сначала я убивал ради отца господина, потому что не мог вынести мысли о смерти; вскоре я убил ради него, потому что хотел сжечь мир дотла, и это был единственный способ, которым я мог это сделать. Если бы я остановился тогда, это положило бы конец всем моим планам, и жертвы были бы бессмысленны. Я подумал, что лучше сжечь всё это дотла, чем остановиться, не дойдя до цели.

— Ты сделал это, всё верно, — пробормотала я. — Мир сгорел, а затем обрушился на нас как настоящий феникс.

— Без тебя этого бы не случилось, — сказал он. — Я понял, что ты особенная, когда впервые увидел тебя, но я не знал, насколько особенная — ты даже выходила из дома, когда никто другой не мог выходить. Я с самого начала думал, что ты либо станешь королём, либо будешь достаточно отвлекать внимание, чтобы сделать королём моего господина, пока все пытаются удержать тебя. Если бы я подумал немного дальше, то понял бы, что ты, должно быть, предвестник.

— Хорошо, что ты не понял, — сказала я. — В противном случае, Лорд Сэро и король тоже бы поняли; всё было бы намного сложнее. И тогда это ничего бы не изменило. Лорд Сэро убил бы моих родителей, только чтобы заполучить меня в качестве союзницы Зеро.

— Твои родители, — сказал он и заколебался. — Они были одной из двух пар, которые не колебались, принимая решение. Я не… я не заставлял их страдать, Пэт.

— Да ну? — спросила я, хотя, казалось, не могла дышать. — Когда я их нашла, они выглядели не очень-то привлекательно.

— Они были мертвы задолго до того процесса, — тихо сказал он. — Всего лишь мгновение отделило душу от тела — всё, что произошло потом, было как показухой, так и предупреждением. Отец господина хотел дать понять кому-либо ещё, что конкурирующие права эрлингов не будут приняты, и было необходимо скрыть тот факт, что существует только два тела.

В воспоминаниях, которые я видела, я должна была почувствовать облегчение от того, что он не солгал, что мои родители действительно не страдали. Это должно было стать глотком жизни и освобождения. Вместо этого у меня было тяжёлое, мучительное чувство бесполезности.

— У меня кое-что для тебя есть, — сказала я, и, поскольку он совсем не шевелился — даже руки не шевелились, хотя наручники были расстёгнуты, — мне не составило труда шагнуть вперёд, вытащить из кармана мамино кольцо с цитрином и надеть ему на мизинец. — Я хочу, чтобы ты, чёрт возьми, помнил.

— Не бойся, моя дорогая, — устало сказал он. — Я не забуду о них ни на минуту.

— Тебе лучше уйти, — сказала я. Я обнаружила, что не могу спокойно смотреть на него. Если бы я посмотрела, то, в конце концов, могла бы просто попытаться убить его. Убить его или сразу простить, и я не была уверена, что из этого хуже. — Паломена вернётся к обеду и заберёт тебя: таков приказ короля. На твоём месте я бы не стала здесь задерживаться.

Он сделал едва заметное нетерпеливое движение.

— Лучше бы меня предали смерти и покончили с этим. Что ты скажешь своим союзникам?

— Я уже поговорила с Морганой и Ральфом, — холодно сказала я. — Я же говорила: ты не можешь просто так умереть. Ты должен жить, бороться и научиться сожалеть о том, что ты сделал.

Он поднял голову, как будто услышал звук, который, наконец, понял.

— Значит, я должен выполнять твои приказы? Исправиться? Что мне следует сделать в первую очередь?

— Нет! — яростно воскликнула я. — Тебе нужно научиться брать на себя ответственность за свои поступки! Ты больше никому не принадлежишь. Делай свой собственный выбор! Я просто говорю, что ты не можешь выбрать лёгкий путь. Живи и твори что-нибудь хорошее в этом мире, чтобы попытаться исправить то, что ты наворотил.

— За некоторые вещи можно заплатить только кровью.

— Я не прошу тебя платить за них. Я говорю, что ты не сможешь платить за них, даже если захочешь. Ты не смог бы, даже если бы захотел — не сможешь ничего вернуть в обмен на всех тех людей, которых убил. Я хочу, чтобы ты жил в этом мире и пытался исправить его, как если бы ты действительно умер и вернулся другим человеком.

— Значит, ты всё-таки отдаёшь мне приказы?

— Не-а, — сказала я. — Как только ты выйдешь отсюда, это будет зависеть от тебя. Я просто рассказываю, как ты можешь превратиться в нечто большее, чем пустую оболочку, теперь, когда ты можешь превратиться в нечто большее, чем пустую оболочку, теперь, когда тебе не для чего жить. Кто знает, может быть, ты даже сможешь сделать что-то хорошее. Просто… просто не пытайся вернуться сюда. Я не хочу тебя видеть.

Не уверена, почему я это сказала: не то чтобы он сделал это в любом случае — не то чтобы мои слова были полной правдой. Возможно, это было желание причинить ему как можно больше боли. Если и так, то только потому, что я знала, что это может причинить ему боль. Но, возможно, это было потому, что я знала, как опасно для Атиласа было бы получить немедленное прощение, даже не осознав в полной мере того, что он сделал не так.

Атилас улыбнулся, и понимание этого с горькой насмешкой разбило бы мне сердце, если бы у меня в груди уже не было ощущения, что его полностью вырезали.

— Не бойся, Пэт, — сказал он. — Мой господин очень ясно дал понять, что произойдёт, если я снова появлюсь перед тобой. Думаю, ты будешь жить долго и счастливо.

Он сказал это мягко, но это прозвучало как благословение — благословение от фейри, убившего моих родителей.

— Пора завтракать, — резко сказала я и вышла из комнаты.

Я чуть не налетела на Джин Ёна за дверью. Я знала, что он там, но была слишком поглощена смятением, яростью и горем в комнате моих родителей, что почти забыла о нём.

Он распрямил лодыжки и оттолкнулся от стены.

— Думаю, будут проблемы, — сказал он, бросив быстрый взгляд в сторону двери.

— Ага, — сказала я. Я всё ещё немного сожалела о том, что сделала. Из-за меня Моргана и Ральф не получили бы заслуженного правосудия в отношении своих родителей, как и все остальные люди, которых убил Атилас. — Но я не могу избавиться от ощущения, что это правильный поступок.

Мир Атиласа уже превратился в пыль и пепелище — так было с самого начала, или, как я подозревала, почти с самого начала. Каким-то смутным образом я понимала, что он сделал всё, что мог, с тем, что у него было, а у него было так мало. Если у него был шанс измениться и вырасти, я хотела, чтобы он у него был. Здесь, с нами, у него не могло этого быть — пока, во всяком случае.

У меня снова защипало глаза. Я неуверенно произнесла:

— Я действительно не хочу сейчас об этом говорить. Я уверена, что поступила правильно, но в то же время это кажется неправильным, и если я буду думать об этом слишком долго, то могу сойти с ума.

— Не нужно ничего говорить, — сказал Джин Ён, обнимая меня, тепло и успокаивающе. — Это тоже приятно.

Я позволила себе неуверенно рассмеяться ему в грудь и не отстранилась. Очень маленькая часть меня пыталась предупредить, что это неразумно — привыкать к тому, чтобы меня утешал кто-то другой, — маленькая часть меня, которая была слишком похожа на Зеро, — и я обняла Джин Ёна за талию здоровой рукой, игнорируя это.

— Нам лучше не стоять здесь слишком долго, — сказала я, хотя мне не очень хотелось двигаться. — Не хочу перечеркнуть всё то хорошее, что я только что сделала.

— Ты хочешь сказать, что старик не может уйти, пока мы не уйдём? Он может подождать.

— Ага, — сказала я. — Но, думаю, если я дам ему слишком много времени на раздумья, он просто из упрямства решит остаться. Пойдём, я приготовлю тебе на завтрак по-настоящему вкусный кофе.

***

В последнее время в доме словно сговорились. Последние два дня меня не пускали на кухню — в первое утро Туату готовил очень плохо, а на следующее Моргана готовила вполне сносно, — и это утро не стало исключением.

— Я всё ещё могу готовить только одной рукой! — тем утром я накричала на Дэниела, когда Джин Ён, ухмыляясь, повёл меня в гостиную.

— А я и не говорил, что ты не умеешь! — крикнул он в ответ, вежливо воздержавшись от того, чтобы указать на тот факт, что я, вероятно, на самом деле не смогла бы готовить одной рукой. — Сядь и заткнись! Сегодня готовлю я!

— Тебя тоже никто не приглашал, — крикнула я в ответ. Он был более раздражителен, чем обычно, но на этой неделе ему пришлось похоронить троих из своей стаи, и я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он хотел отвлечься. Я бы так и сделала. — Без понятия, почему вы все не можете разойтись по домам.

Джин Ён, всё ещё улыбаясь, сказал:

— А, садись, Рут. Позволь им сделать это; у нас будет стейк на завтрак, и я укушу тебя…

— Я начинаю думать, что ты ценишь меня только как мешок с кровью, — сказала я ему, хотя точно знала, почему он это предлагает.

У меня были некоторые проблемы с исцелением после стычки со старым королём — Моргана, похоже, считала, что лезвие, которым он пользовался, либо был нечищеным, либо было специально отравленным, — и небольшая доза вампирской слюны каждый день подавляла инфекцию, которая пыталась проникнуть в мою кровь.

Именно так, а также тот факт, что после укуса я была более склонна расположиться с Джин Ёном на диване на следующие несколько часов, пока укус не сделает своё дело. Для человека, который кусался в знак привязанности, Джин Ён также на удивление зависел от мягких, неторопливых объятий и общего тепла. Похожий на кота, он с удовольствием сидел рядом со мной, элегантно развалившись, пока я не была готова снова встать, а затем перестраивался так, чтобы стать ещё более элегантным, чтобы снова заманить меня обратно.

Этим утром он нежно обнюхал мою шею и сказал:

— Johah, johah. Становится лучше. Я всё равно тебя укушу.

Моргана прошла мимо меня из ванной, направляясь на кухню, в ошейнике с шипами на шее, и сказала:

— Этим утром ты пахнешь лучше.

— Так говорит мой комаришка, — сказала я, когда губы Джин Ёна сомкнулись на моём плече, и я почувствовала слабую, пронзительную боль. — У тебя новое ожерелье?

— Мне подарила его стая, — сказала она, прикоснувшись пальцем к одному из серебряных шипов. — Они считают забавным, что мне нравится носить ошейники.

— Это не ошейник, — сказал Дэниел из кухни. — Это ожерелье.

— Попробуй сказать им это, — парировала Моргана.

— Ты выглядишь выше в последнее время, — сказала я немного туманно, прислоняясь к Джин Ёну, когда вампирские слюни начали действовать.

— Из-за туфель, — сказала она. — Носить их немного сложнее, чем я думала: мне было легче, когда мне не нужно было думать о том, как я должна в них ходить.

— По крайней мере, кто-то выходит из дома, даже если это только для того, чтобы забрать свою одежду, — сказала я.

Я не выходила из дома, но в основном это было вызвано сочетанием разочарования из-за того, что Атилас всё ещё не сбежал, и беспокойства Джин Ёна и Зеро по поводу того, что я выздоравливаю не так быстро, как следовало бы.

Больше никто, казалось, тоже не хотел уходить домой, и я не могла их за это винить. Было трудно на что-то решиться, трудно сесть и отдохнуть, особенно когда мы все ждали стука в дверь бельевого шкафа, который означал бы, что Паломена пришла, чтобы сопроводить Зеро и Атиласа к новому королю.

Особенно когда мы все ждали, чтобы увидеть, как весь Хобарт Между и За воспримет свержение старого короля и воцарение нового — не говоря уже об остальной Австралии и мире за её пределами.

По крайней мере, в последнее время жизнь казалась спокойной, если верить тому, что рассказал нам вчера Туату. Больше никаких внезапных убийств на улицах или детских танцев на крышах зданий.

— И брауни на улице тоже больше нет, — осознала я, слегка приподнимая голову, чтобы посмотреть на Джин Ёна. — Или они просто спрятались лучше, чем я думала?

— Они ушли, — сказал он, лениво поигрывая кончиком моей косы. Я заметила инстинктивное, почти незаметное движение, которое он сделал, прежде чем сказать: — Мы с Хайионом пошли… поговорить с ними.

— Да ну? — некоторое время я смотрела в потолок, чувствуя себя почти довольной и сонной, ощущая его тепло рядом со мной и шипение вампирской магии, струящееся по моей крови. — Они всё ещё живы?

— Да, — сказал он с сожалением.

— Не парься, к концу недели на нас, вероятно, кто-нибудь нападёт, — успокаивающе сказала я, похлопывая его по груди. — Тогда ты сможешь взять немного свежей крови — или на чем там они работают. Мы можем сходить и принести тебе ещё сока, если хочешь.

Он прищурился, глядя на меня.

— Не глупи.

Я удовлетворённо хмыкнула, уткнувшись ему в рёбра, и устроилась поудобнее, наслаждаясь тем, что мой человек рядом и никто не пытается меня убить. Даже лёгкое беспокойство, вызванное постоянным вопросом, уходит ли Атилас или уже ушёл, осталось где-то на задворках моего сознания, и к тому времени, когда я услышала звук чьего-то стука, я была почти в полусне.

Я дернулась вперёд, но в тот же миг поняла, что звук доносится от входной двери, а не от бельевого шкафа, и снова расслабилась. Я услышала цоканье когтей по кухонному полу, затем мягкую поступь лап по коридору и царапанье в дверь.

— Тебе понадобятся руки, чтобы открыть его! — крикнула я, слегка поворачиваясь на диване.

Снаружи раздался нетерпеливый голос Туату:

— Хорошо, хорошо, просто отойдите в сторону, я сам открою.

Северный, конечно же, была с ним, когда он открыл дверь, и, легко танцуя, прошла по коридору в гостиную, чтобы устроиться в кресле Атиласа, вдыхая запах ткани и слабый аромат луговых цветов на солнце. Туату прошествовал на кухню, коротко кивнув в мою сторону, чтобы налить себе чашку чая в окружении трёх ликантропов, которые сели и уставились на него, тяжело дыша.

— Надеюсь, у них не текут слюнки при виде моей крови, — сказал он Дэниелу.

— Они просто издеваются над тобой, — сказал Дэниел. — Или они хотят, чтобы ты погонял мяч на заднем дворе. Может быть и то, и другое.

— Не устраивай балы в моём доме, — мягко сказала я, забираясь с ногами на диван и наблюдая, как Туату перемещается в гостиную с чашкой чая для себя и ещё одной для Северного.

— Как твоя кровь? — спросил он. — Слюна вампира убивает микробы?

— Похоже на то, — сказала я. — Во всяком случае, сегодня я чувствую себя лучше.

— Жаль, что она не исправила твоё лицо, — сказал проходивший мимо ликантроп, у которого было больше плоти, чем меха, и он был в процессе перекидывания.

Я пришла в себя настолько, что ударила его по колену, отчего он опрокинулся навзничь, залив лицо чаем, к большому удовольствию Дэниела, который обошёл его и сел рядом с Морганой.

— Говорила же, — сказала я Джин Ёну, пока ликантроп всё ещё прихлебывал чай. — Тебе следовало найти красивую фейри или типа того, пока ты мог, а теперь ты застрял с одноруким диким человеком, который пинает людей.

— Я не хочу быть с красивой фейри, — сказал Джин Ён. — Я также не хочу быть с красивым человеком.

Дэниел и Туату обменялись равнодушными взглядами, в то время как Северный холодно сказала:

— Ты должен думать, что твоя девушка красива.

— Он не имеет в виду, что я уродина, — сказала я Северному, сонно улыбаясь.

— Мне не нравятся красивые люди, — сказал Джин Ён, подражая холодному тону Северного. — Красивые люди подлые и надоедливые.

Я поймала его взгляд и сказала, прежде чем он успел сказать что-нибудь ещё:

— Это ты сказал, а не я!

— Да, но я красив, — сказал он. — Это можно простить.

— Да ладно? Зависит от того, что такое красота.

Туату упрямо заявил:

— Все парни находят своих девушек привлекательными — и уж точно не говорят им, что они некрасивы!

Глаза Джин Ёна начали опасно блестеть.

— Если ты хотел сказать «привлекательная», то должен был это сказать. Привлекательная и красивая — не одно и то же.

— Говорила же, — сказала я, стараясь не ухмыльнуться. В отличие от Северного, у меня не было проблем с пониманием подтекста Джин Ёна, и мне не грозило ощущение, что он не находит меня достаточно привлекательной.

В конце концов, Джин Ён был красив, но не его красота привлекла меня к нему — меня привлекла та его часть, которая однажды шептала мне на ухо таблицу умножения, чтобы помочь уснуть после того, как меня убили во сне. Та его часть, которая намеренно согревала меня, когда я нуждалась в утешении, и у которой всё ещё перехватывало дыхание, когда я целовала его. По крайней мере, я могла поверить, что он чувствовал то же самое по отношению ко мне.

— Ты понимаешь, — сказал Джин Ён, опуская на меня взгляд. — Твоё лицо тёплое и меняется. Я люблю тепло и перемены, потому что я холодный и неподвижный красавец. Зачем мне хотеть большего?

— Я понимаю, — сказала я, выпрямляясь, чтобы сесть и перекинуть ноги через ноги Джин Ёна, чтобы дать пропитанному чаем ликантропу тоже сесть. Я обняла Джин Ёна левой рукой и обратилась прямо к Северному: — Что бы ты предпочла — мраморную статую Туату со сглаженными недостатками или настоящую?

— Мраморные статуи мне ни к чему, — сказала она. — И к тому же они не дышат.

— Ага, но мраморная статуя была бы красивее, — сказала я. — Если ты просто хочешь красоты.

— Ладно, ладно, — сказал Туату. — Я сдаюсь. Зеро уже говорил ему «обидишь моего ребёнка, и я сделаю больно тебе»?

Джин Ён бросил на меня страдальческий взгляд, а я посмотрела на всех через кофейный столик.

— Что это? Вмешательство? С каких это пор все так интересуются моей личной жизнью?

— С тех пор как ты встречаешься с вампиром, — сказала Моргана. — Особенно если этот вампир — он.

— Ты, должно быть, наслушалась Зеро, — сказал я. — Что, теперь и ты собираешься и ему угрожать?

— Я просто хочу, чтобы он знал, что я с удовольствием ем мозги вампиров, — сказала Моргана с мрачной улыбкой. — На случай, если он забудет, что у тебя есть друзья.

— А я, — возмущённо сказал Джин Ён, — очень рад пить кровь зомби.

— Вы оба отъявленные лжецы, — пробормотала я. — Ты жаловался на иссушение! А тебе пришлось съесть мозги, даже сначала не взглянув на них! Почему сегодня все такие гиперзащищающие?

— Потому что кое-то вернулся с боя без руки, — сказал Дэниел. Он не сказал, что трое из них вообще не вернулись, но это было видно по его глазам. — У нас было достаточно людей, которые умирали и теряли конечности.

Я невольно оглянулась на одинокого оборотня в волчьем обличье в комнате: Кевин снова был в своём волчьем обличье. Я скорее предположила, чем знала, что это потому, что смерть его брата причиняла ему меньшую боль, когда он был волком, чем когда был мальчиком — я видела, как он снова перекинулся в человека, чтобы залечить последние раны, так что, по крайней мере, нам не нужно было беспокоиться о том, что мы потеряем и его тоже.

Прошлой ночью я наблюдала, как ликантропы выходили из дома, чтобы сделать то, что Моргана позже назвала «воем»; вернуться на место гибели своих товарищей по стае и пореветь над этим — что-то вроде похорон ликантропов. С тех пор остальные были людьми в той же мере, что и волками, как будто вой вырвал из них что-то болезненное и острое и принёс им какое-то успокоение. Кевин не сделал того же, но это было понятно. Его брат ушёл и больше не вернётся; даже грубое внимание Даррена и Дилана не принесло ему ничего, кроме временного избавления от печали.

Это придёт со временем. А пока я ничего не могла поделать, кроме как следить за тем, чтобы в холодильнике всегда были вкусные стейки, и позволять живым ликантропам быть такими шумными и громкими, какими они хотят быть.

— Вполне справедливо, — согласилась я. — Но только не пить кровь зомби и не есть мозги вампиров. В доме и так достаточно бардака.

Я также не думала, что смогу остановить драку, если она начнётся. Возможно, моя отсутствующая рука и не была моей основной, но всё равно она выводило меня из равновесия больше, чем мне хотелось бы, не говоря уже о том, что я чувствовала себя более голодной, чем когда-либо с двумя руками. Пока я не научилась правильно восстанавливать равновесие, лучшим вариантом был покой.

И мы тоже немного успокоились. Мы успокоились ещё на час или два, пока Дилан и Даррен не поднялся наверх, чтобы отнести что-нибудь на ланч Атиласу, а затем не скатился вниз с лестницы в месиве шерсти и лап и не превратился в человека настолько, чтобы сказать:

— Босс! Старый любитель чая ушёл!

Зеро, который последние несколько минут пил кофе, прислонившись к одной из опорных балок, не произнёс ни слова, но я почувствовала на себе пристальный взгляд Северного. Она выглядела довольной и совсем не удивлённой.

— Когда вы его выпустили? — спросила она.

Глаза Туату на мгновение закрылись, затем снова открылись.

— Рут, ты отпустила серийного убийцу?

— Формально говоря…

— Он помог нам, — сказала Моргана, откидываясь на спинку стула и едва заметно пожимая плечами. — И он чуть не погиб в процессе. Вместо этого он мог сбежать — у нас никогда не было бы шанса поймать его снова.

— Он убил твоих родителей, — тихо сказал Дэниел. — Ты сможешь с этим жить?

— Я с самого начала росла среди волков, — сказала она ему, вызвав в карих глазах Дэниела мягкий огонёк смеха, который меня удивил.

Он не из тех, кто тихо смеётся, он — озлобленный парень-волк-с-семьей-которую-он-слишком-рано-унаследовал. Было приятно видеть, что в нём проявилась и другая сторона.

— Если ты сможешь с этим смириться, мне нечего сказать, — сказал он. — Он спас мне жизнь по крайней мере пару раз: я не хотел видеть его мёртвым.

— Мне всё равно, — сказала Северный. — Он не пытался меня убить.

Разочарование, отразившееся на лице Туату, сделало его голос резче.

— Это не правосудие!

— Нет, — тихо сказала я. — Это милосердие. И это всё равно будет съедать Атиласа заживо, пока не станет своего рода правосудием — если только он не научится с этим справляться.

— Думаешь, у него хватит на это духу? — скептически спросил детектив.

— Ага, — сказала я. — В противном случае он сбежал бы два дня назад. Наручники были сняты ровно столько дней назад, а заклинания сняты ещё раньше.

Туату сглотнул.

— Я был там вчера! Он мог убить меня!

— Да, — повторила я.

— Ты могла бы предупредить меня!

— Я не знала, что ты собираешься туда пойти! — сказал я возмущённо. — Если ты собираешься пойти посмотреть на серийных убийц фейри, не ставя никого в известность, то не жалуйся, что я не предупреждала тебя не делать этого!

— Ты знала, что он собирался использовать меня, чтобы освободиться в первый раз, не так ли? — мрачно спросил он.

— Это был единственный способ, который я смогла придумать, чтобы вытащить его отсюда, чтобы он думал, что сделал это сам, — объяснила я. — Извиняй. Я знала, что ты можешь поторговаться, чтобы убедиться, что это твоя последняя услуга, как я тебе и говорила, и мне нужно было точно знать, на чьей он стороне на самом деле.

Он колебался.

— Я не должен был говорить ему, что это была моя последняя услуга, — сказал он, наконец. — Он сказал это раньше, чем я успел. Одна последняя услуга, и твой долг оплачен. И я не мог отказать ему или перестать помогать.

Не то чтобы у меня не было сомнений по поводу того, стоит ли отпускать Атиласа, но я была уверена, что так будет лучше всего. И теперь, когда я смотрела на Туату, ледяные глыбы сомнения в моём сердце растаяли.

— Рада за тебя, — сказала я. — В противном случае всё могло бы обернуться для тебя немного рискованно.

— Я знаю об этом, — многозначительно сказал он. — Я чувствовал себя таким виноватым из-за того, что был тем, кто позволил ему уйти!

— Извиняй, — повторила я. — Мне правда жаль. Но это был единственный способ, который я смогла придумать, чтобы убедиться, что все выбрались из королевского Вызова живыми, а все остальные продолжали думать так, как мне нужно, чтобы они думали, достаточно долго, чтобы во всём разобраться.

— Всё в порядке…? — спросил он и подождал.

— Нет, — тихо сказала я. Потому что оставалось ещё три мёртвых ликантропа и потерянная рука, и со всеми этими последствиями мне предстояло иметь дело.

Мне также предстояло столкнуться с другим: у Туату могли возникнуть проблемы с доверием ко мне на какое-то время — или, по крайней мере, всё ещё оставалась обида — и я не могла винить его. Я бы сделала то же самое снова, так что было нечестно сразу просить у него прощения.

— Забавно, что всех так волнует моя личная жизнь, — сказала я, чтобы сменить тему, когда Северный направилась на кухню. Я услышала, как она открывает холодильник, как какой-нибудь подросток-собиратель, и это означало, что сегодня она чувствовала себя вполне по-человечески — по какой-то причине. — Когда есть о чём беспокоиться.

Детектив бросил кислый взгляд в мою сторону.

— О чём? — спросил он.

— Об этом, — повторила я, кивнув подбородком в сторону Северного. — Она знает, что ты человек, но всё равно хочет быть рядом с тобой. Она должна знать, что ты умрёшь на много лет раньше, чем она.

— Она также должна знать, что чем ближе она становится, тем более человечной становится, — сказал Зеро, наконец нарушив молчание.

Губы Туату сжались.

— Да. Я заметил.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — сказала Моргана, и её глаза опасно покраснели.

— Это опасная вещь, — сказал Туату. — Это делает её более уязвимой, а моя бабушка всегда говорила, что постоянно меняющиеся обстоятельства…

— Ага, — сказала я, когда он замолчал, чтобы обдумать то, что он только что сказал. — Нам нужно как-нибудь поговорить о твоей бабушке, Туату. Думаю, есть несколько вещей, которые могут проясниться, когда мы это сделаем.

— Не сегодня, — сказал он.

Возможно, я надавила бы чуть сильнее, но именно в этот момент услышала это: стук в дверь, которая на этот раз определённо была дверью бельевого шкафа.

— Шоу начинается, — сказала я, взглянув на Зеро.

Его глаза стали чуть голубее, что меня очень обрадовало. Я была счастлива, потому что он всё ещё мог смеяться. Я была счастлива, потому что у меня было ощущение, что он с нетерпением ждал эту конкретную посетительницу и, возможно, немного с ней поиграет.

Джин Ён, который пошёл открывать дверь Паломене — потому что, конечно же, это была Паломена, — одарил её своей самой раздражающей ухмылкой и неторопливо пересёк комнату, чтобы сесть рядом со мной.

— Я расцениваю это как плохой знак, — сказала она, обращаясь в нашу с Зеро сторону. На этот раз она обратилась определённо ко мне: — Мне жаль, что с твоей рукой что-то случилось. Я была рада услышать, что ты жива.

— Ты же знаешь, какие мы, питомцы, — сказала я, ухмыляясь. — Всегда появляемся, когда нас меньше всего ждёшь.

— Вот чай, — сказал Джин Ён, указывая на чайник, который кто-то принёс.

Брови Паломены поползли вверх. Она вопросительно посмотрела на Зеро, который, казалось, снова пытался сдержать смех.

— Обычно он не предлагает людям еду или питье, — сказал он. — Ты могла бы с таким же успехом принять их.

— Тогда, полагаю, это большая честь для меня, — сказала она, на что Джин Ён ответил лёгким кивком, как бы говоря: «Конечно, можешь».

— Но еды нет, — сказала я. — Эти ребята уже несколько дней не пускают меня на кухню.

— Полагаю, они ожидают, что ты отдохнёшь после того, как сбросишь с себя старый мир и начнёшь жить по-новому, — сказала она, и на этот раз она смотрела на меня — как мне показалось, с удивлением. — Я надеюсь, ты отдохнула.

— Беспокоишься обо мне?

— Возможно, слегка обеспокоена.

Я улыбнулась ей.

— Я знала, что ты любишь меня.

— Скажем так, ты мне нравишься, — сказала она, и в её глазах зажглись весёлые искорки.

— Мы тоже тебя любим, — сказала я, сияя ещё ярче.

Это заставило её смотреть на меня чуть дольше, и я не была уверена, понимала ли она, что я просто тяну время, или её мысли неизбежно обратились к Зеро.

— Я почти не решаюсь спросить, готов ли слуга идти? — спросила она, и в её голосе послышались нежные нотки, превратившие утверждение в вопрос.

Ну, вот и ответ на этот вопрос.

Зеро бесстрастно сказал:

— Слуга пропал. Он сбежал сегодня утром.

— Его выбор времени, похоже, ничуть не ухудшился, — сказала Паломена. — Но я сомневаюсь, что король будет слишком беспокоиться по этому поводу, учитывая… обстоятельства.

— Поняла, — сказала я.

— Да, я так и думала, — сказала она, и её взгляд снова задержался на мне. — Ты сможешь с этим жить?

— Лучше, чем я могла бы смириться с альтернативой, — сказала я, пожимая плечами. — Ты сможешь сама сообщить об этом королю, или…

— Я, конечно, пойду с ней, — сказал Зеро.

— Пойдёшь? — спросила я, лукаво ухмыляясь ему.

— Не нужно надо мной ухмыляться.

— Если ты идёшь, нам, наверное, лучше отправиться как можно скорее, — сказала Паломена.

Брови Зеро поползли вверх.

— Ты торопишься?

Пытался ли он дать Атиласу больше времени, чтобы скрыться в безопасности? Трудно было сказать наверняка, но мне нравилось так думать.

— Нет, но все немного взволнованы при дворе и хотят, чтобы всё сдвинулось с мёртвой точки, — сказала она. — А-а. Ещё кое-что, прежде чем мы уйдём.

Она сунула руку во внутренний карман, где-то на уровне рёбер, и достала золотистый конверт. Вы, наверное, думаете, что я имею в виду, что он был золотого цвета, но это не так: он был из чистого золота, прошитый нитками, чтобы сохранить его эластичным и полезным, не ломаясь.

Она протянула конверт Зеро, и то, как долго он колебался, прежде чем взять его, не оставило у меня никаких сомнений в том, что это было.

— Они хотят, чтобы ты вернулся к Силовикам, не? — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал достаточно бодро, чтобы показать, что я рада за него и считаю, что он должен принять это предложение.

— У нас всё ещё слишком много проблем с Вышестоящими, чтобы почивать на лаврах, — сказала Паломена, как будто это был ответ. — И новый король, похоже, придерживается мнения, что нашу политику в отношении людей нужно пересмотреть. Эта конкретная должность стала вакантной в свете этих двух открытий.

— Чертовски верно, что на них нужно взглянуть ещё раз, — пробормотала я, и мой желудок сжался, несмотря на то, что я знала, насколько это было здорово.

Я знала, что Зеро рано или поздно снова уйдёт — сам или с помощью Силовиков, — но я ожидала, что потребуется немного больше времени, чтобы смириться с этим. Несколько недель. Может быть, месяц или год. В любом случае, когда-нибудь в будущем.

Имейте в виду, всегда была возможность околачиваться в магазине одежды, который предлагал Джин Ён, просто чтобы позлить его и испортить его галстуки, так что, несмотря ни на что, моё будущее выглядело не так уж плохо. Может быть, у нас двоих даже был бы шанс на настоящее свидание — или, может быть, хотя бы на такое, где мы оба не оказались бы покрытыми кровью, кишками или мусором.

Однако эта надежда не избавила меня от глубокого чувства печали, которое так внезапно охватило меня. Мы были семьёй совсем недолго, и я ничего не могла поделать с глубокой, отдалённой болью, которая поселилась у меня в животе при мысли о том, что Зеро снова уйдёт и никогда не вернётся.

— В чём дело? — спросила я, почему-то не в силах сдержать рвущиеся наружу слова.

— Я буду работать на стороне людей, — сказал он, прочитав объявление, не глядя на меня. — И я буду связующим звеном. Мне нужно будет найти жильё, которое обеспечит мне хороший доступ к Между, а также позволит хорошо зарекомендовать себя в мире людей.

— Боже мой! — вздохнула я с облегчением. Мне тоже не пришлось его терять. — Просто спроси, можешь ли ты остаться со мной в доме и покончить с этим, хорошо?

Зеро сказал с болью в голосе:

— Не думаю, что ты понимаешь, насколько захватнически это будет, Рут.

— Оу да, это не похоже на то, что кто-то посягал на мой дом и мою жизнь с тех пор, как я была ребёнком, или типа того.

— Я тоже буду здесь, — сказал Джин Ён, приподняв бровь при виде Зеро.

Голубые глаза Зеро стали ледяными.

— Мы это не обсуждали.

— Я не выгоняю его, и я не позволю тебе дуться в другом доме поблизости. Вам придётся жить друг с другом в обозримом будущем, так что вам лучше снова привыкнуть к этому, начиная с сегодняшнего дня.

Джин Ён буквально излучал самодовольство; Зеро не пытался спорить, но по выражению его глаз было видно, что разговор не окончен, даже если он собирается остаться в моём доме. Я не смогла сдержать лёгкой усмешки, потому что, полагаю, именно так и поступает семья — они заботятся о вас, спорят с вами и стараются делать то, что лучше для вас, даже если вы не всегда согласны с тем, что лучше. Было просто приятно снова обрести семью — особенно когда от этой семьи ничего не осталось.

***

Позже я поднялась наверх, скорее инстинктивно, чем по какой-либо другой причине. Может быть, я почувствовала, что мне действительно следует навести порядок в комнате Мамы и Папы теперь, когда их убийца скрылся, — открыть окна и дверь, проветрить её и посмотреть, нельзя ли вернуть хоть немного того мира и умиротворения, которые были в ней когда-то.

Может быть, я ожидала увидеть именно то, что увидела, когда вошла в комнату, — по крайней мере, какую-то её версию.

Кровать была заправлена и чиста, в комнате не было ничего, что когда-то принадлежало Атиласу. Ну, за исключением того факта, что на стуле, к которому мы его привязали, лежал телефон Атиласа, прямо посередине сиденья.

Не было никаких причин думать, что он оставил его с какой-то целью, за исключением того, что всё, что делал Атилас, было сделано с определённой целью. Я всё равно почти не брала его в руки. Я не хотела видеть никаких сообщений, которые он оставил для меня. Я не хотела последнего благословения или обещания, что он изменится или вернётся, или, что ещё хуже, угрозы. Мне нужно было ещё немного времени, чтобы подумать — или, ещё лучше, не думать, — прежде чем я начну перебирать слишком много своих недавних воспоминаний.

Конечно, в итоге я всё равно посмотрела. Что ещё я могла сделать? Я всегда была слишком любопытна для своего же блага. И когда я разблокировала экран, там было всего одно сообщение: на самом деле, уведомление. Судя по дате, оно висело там несколько недель. Неизвестный номер, который начинался с кода Австралии, как будто на самом деле пришёл из другой страны.

Были ли у них телефоны За? Я даже представить себе не могла, что кто-то из людей, кого в данный момент не было в доме, мог связаться с Атиласом. Я нажала на уведомление, и экран перенёс меня в центр обмена сообщениями.

Да, меня поставили в известность; с тех пор я работаю над этим вопросом. Если вы предоставите части, тритон предоставит хранилище, а я займусь передачей. По частичке от каждого из них обеспечит непрерывность сцены, и я предоставляю управление сценой вам. Нам нужно всего три дня. Если вы сможете гарантировать безопасность до тех пор, я гарантирую, что не останется никаких неясностей, которые могли бы нарушить ваши планы.

Я нахмурилась «по частичке от каждого из них»? О чём это они? Был ли Маразул замешан в том, что делал Атилас? Он был довольно рискованным человеком, и я не думала, что он добровольно согласился бы на эту работу. И если они говорили о передаче с Маразулом, который знал, как соединить человеческую и технологию запредельных, и который знал, как передать…

Постойте.

Пальцы. Уши. Пальцы ног. Эзри сказала, что то, что у неё отрезали палец, было сделано ради благого дела. Отголоски, которые я слышала в закрытой сети Маразула через значок, который всё ещё был у меня, — эти отголоски, как я думала, были отголосками того дня, когда погибли мои друзья, но они не совсем соответствовали воспоминаниям, которые я видела в сознании Атиласа о том дне.

Дата…

Я судорожно вздохнула, потому что наконец-то поняла то воспоминание, которое я просмотрела, когда Атилас отправился в штаб-квартиру людей.

Он не думал о моей смерти с каким-либо чувством волнения или интереса, потому что этого ещё не произошло. Он ещё не покушался на меня. Воспоминание о его встрече с человеческой группой, которое я видела, было за несколько дней до того, как он предпринял свою тщательно рассчитанную и заведомо неудачную попытку убить меня. Он отправился туда, чтобы убить их, а вместо этого его убедили оставить их в живых, пообещав, что они будут вне поля зрения и вне досягаемости любого, кто, возможно, захочет увидеть их мёртвыми или использовать против меня.

Он, должно быть, точно знал, что я задумала, и знал, что я оставлю это воспоминание точно в нужное время, если не раньше. Он был рад ненадолго погрузиться в свои воспоминания, если это означало, что я увижу достаточно, чтобы разгадать все части его плана. Хотя он и смирился со смертью, он не мог перестать пытаться оправдаться передо мной.

Это означало, подумала я, одновременно и с жаром, и с холодом, что мои друзья почти наверняка всё ещё живы. Никто лучше меня не знал, что Маразул был едва ли не единственным человеком, который мог осуществить передачу, о которой, вероятно, говорилось в сообщении, — теперь я была убеждена, что сообщение пришло от Блэкпойнта. Блэкпойнт, вероятно, был единственным человеком, который когда-либо запрограммировал себя в компьютерную игру. Если я сложу вместе этих двух созданий, Маразула и Блэкпойнта, я получу ответ, который заставит слабую надежду вспыхнуть в моей груди.

Вдвоём они определённо могли бы придумать способ не только безопасно осуществить передачу людей из мира людей, но и спрятать их где-нибудь в безопасном месте — и Атилас был единственным, кто смог бы придумать, как сделать так, чтобы всё выглядело так, будто они все умерли.

Множество мелких, казалось бы, несвязанных между собой вещей внезапно обрели смысл.

Всё то новое оборудование, которое, как я увидела, которое люди устанавливали в недрах своей штаб-квартиры.

Отсутствующие уши, пальцы на руках и ногах — кривые шутки о том, что части тела не отрастают снова, — не могло быть, чтобы это не сходилось в точности и только в одном.

Я отправила сообщение Блэкпойнту как раз перед тем, как это произошло. Я предупреждала его, что жизнь становится опасной, и что, если он хочет, чтобы люди были в безопасности, ему, вероятно, следует что-то предпринять. Я думала, что он проигнорировал меня — или что он просто опоздал что-либо предпринять.

Что, если он не опоздал? Что, если он и люди придумали что-то с Маразулом, что было бы настолько новым и опасным, что никто другой — даже запредельные — ещё не знал об этом? Что, если Атилас, уставший от смертей и разрушений и желающий устроить как можно больший беспорядок, согласился оставить людей в живых?

Я не смогла сдержать улыбки, расплывшейся по моему лицу. Я не могла сдержать слёз, которые уже катились по моим щекам и попадали в рот. Я оставила их в покое на пару мгновений, затем осторожно вытерла их и поспешила вниз.

— Ой, Туату, — сказала я, теряя равновесие и пытаясь ухватиться за перила отсутствующей рукой. Я удержалась на ногах и спросила: — У тебя всё ещё есть тот телефон?

Его глаза задумчиво остановились на мне.

— На данный момент, Рут, это, по сути, пустышка. Он не отвечает на звонки и даже не позволяет мне пользоваться браузером. Книги, которые там должны быть, тоже открываются только после наступления темноты.

— Но ты сохранил его, верно? — нетерпеливо спросила я.

— Конечно, — сказал он, и у меня словно камень с души свалился. — Они попросили меня присмотреть за их записями, так что я буду присматривать за ними, пока они здесь. Ты из-за этого плачешь? Что происходит?

— Ничего особенного, — сказала я, всё ещё улыбаясь, и из моих глаз снова потекли слёзы. — Давай, Туату!

Я метнулась через комнату и по коридору к входной двери, Джин Ён следовал за мной по пятам, и вырвался на солнечный свет, который был таким же физически тёплым, как солнечный свет в моём сердце.

Джин Ён догнал меня на солнечном свету, и я увидела, что он улыбается, а в глазах светится озорство.

— Жизнь снова становится весёлой, — сказал он.

— Что происходит? — спросил Туату, догнав нас у главных ворот. — Куда вы направляетесь? Почему вампир улыбается мне? Я не готов становиться донором.

— В смысле, куда мы направляемся?

— Ладно, куда мы направляемся?

— Мы собираемся поговорить с тритоном о том, как убрать некоторых людей из твоего телефона, — торжествующе сказала я. — Он довольно хорош в отправке людей по электронной почте, так что, я думаю, у него будет идея, как их безопасно вытащить.

— Зачем-зачем мы встречаемся с тритоном?

— Чтобы вытащить людей от своего телефона! — сказала я, и смех клокотал у меня в горле. — Не отставай, Туату! Ты должен освоиться в новом мире!

Эпилог

Вот он. Конец. Кстати, что вы здесь делаете?

Моя рука так и не отросла, если вы хотели это выяснить. Руки не отрастают, во всяком случае, не у людей. Тем не менее, я восстановила равновесие, и Зеро научил меня работать ногами, чтобы я снова могла двигаться быстрее, даже если сейчас я могу работать только одним клинком. Вампирские слюни помогают и в этом; в последнее время я получаю их гораздо больше, чем кто-либо из моих друзей-людей. Им придётся с этим смириться, потому что, если отбросить вампирские слюни, я, похоже, теперь не могу обойтись без самого вампира.

Если вы хотите окончания, — ну, полагаю, я могу хотя бы немного рассказать об этом. Я могу сказать вам, что все мы, кто вышел из-под земли живыми, всё ещё живы, а это значит, что новый король не пытался нас убить. Он также ещё не поймал Атиласа. Не думаю, что он когда-нибудь его поймает: не уверена, что он этого хочет.

Я знаю, это не так уж много, и если вам кажется, что это не реальное окончание, что ж, добро пожаловать на вечеринку. Иногда я всё ещё не уверена, правильно ли поступила, отпустив Атиласа. Иногда, когда я сижу рядом с тёплым, мягким Джин Ёном, мне кажется, что однажды я смогу увидеть его снова. Кажется, я не могу принять решение, и, может быть, пока всё в порядке.

Может быть, прямо сейчас пришло время дать выход всем этим странным, неприятным ощущениям, чтобы они рассеялись сами по себе. Не считая Атиласа, по большей части я пытаюсь понять, кто я и что я теперь, когда я больше не питомец, который чуть ли не каждый день умирает.

Но если вы пришли сюда только для того, чтобы по-настоящему познакомиться, ну, вот оно.

Доброго денёчка. Меня зовут Рутанна, но все зовут меня Рут. Так безопаснее. Я не должна рассказывать вам подобные вещи, но я всё равно никогда по-настоящему не следовала правилам. Иногда следование правилам опасно — иногда это просто делает вас предсказуемыми. Иногда это мешает вам понять, для чего на самом деле существуют правила.

Полагаю, со временем вы научитесь всему этому. Если проживёте достаточно долго.

Но если у вас возникнут проблемы, просто приходите к нам. Если вы знаете, как это правильно сделать, вы можете найти нас в маленьком бутике одежды где-нибудь на Элизабет-стрит. Мы помогаем с делами, с которыми полиция не может справиться, — с делами, которые случаются ночью.

Блин, некоторые из нас здесь — и являются тем, на что натыкаются ночью.