Всё было хорошо. Ну, почти. Пока его пальцы не коснулись моего запястья.

Испуганно смотрю на брата, но он сам стоит бледнее поганки и даже не шевелится.

— Интересно… — голос Константина звучит так, будто он разгадывает ребус, а не щупает робота. — А в руках датчики чувствительности есть?

Его прикосновение обжигает кожу, и я мысленно проклинаю Сёму. Убью брата, как только выберусь из его «гениального» костюма, который скрипит, как старый шкаф, при каждом моём движении.

А ещё эти чёртовы пластиковые пластины впиваются в бока, будто хотят проверить, настоящие ли у меня рёбра. Настоящие, конечно! Я же не робот. Я человек!

«Всего 98% сходства с андроидом, Сеня, это же мелочь!» — вот слова брата в момент, когда он уговаривал меня на эту работу.

Мелочь? Да я сейчас покраснею, как новогодний шар. А кожа под этими дурацкими датчиками на лице жутко чешется. Кажется, я уже краснею.

Господи, пусть Яровой решит, что это режим «эмоциональной симуляции».

— Отвечаю, — выдавливаю механическим голосом, Сёме просто повезло, что я ходила в театралку. — Тактильные сенсоры функционируют в штатном режиме.

Константин наклоняется ближе, и его дыхание щекочет мою шею. От него пахнет кофе и чем-то древесным. Интересно, что у него за духи? Аромат совсем как в его кабинете. Только в офисе он не смотрит на меня так… будто пытается разобрать на запчасти.

Шеф, вообще, никогда не смотрел на меня с таким интересом.

— Что насчёт реакции на стресс? — Константин внезапно хватает меня за плечи.

Мой желудок предательски урчит. Чёрт, я же забыла поесть! Брат-то говорил: «Тестирование займёт полчаса», — мысленно передразниваю голос Семёна.

Я уже третий час стою, как идиотка, в костюме из дешёвого пластика, что жмёт и натирает в самых неприличных местах.

— Стресс-тест активирован, — бормочу, глотая слюну. — Рекомендую прекратить физическое воздействие во избежание перегрева.

Яровой усмехается. Чёрт, он усмехается! Значит, заметил дрожь в голосе? Или это мне только кажется?

— Перегрев, говоришь? — его рука скользит к моей талии, и я чуть не подпрыгиваю. — А что, у тебя есть… система охлаждения?

Сейчас или ударю его, или заору: «Я живая, дурак! Разве ты не видишь?»

Но вместо этого срабатывает режим паники:

— Внимание! Обнаружена критическая неисправность. Требуется перезагрузка.

Поворачиваюсь к стене, как запрограммированный манекен, и бьюсь лбом о неё. Нарочно. Пусть думает, что это программный сбой.

Брат, кажется, сейчас в обморок грохнется, а его помощник Димка закрывает лицо обеими руками, но наблюдает за нами сквозь щель между пальцев.

— Стоп! — Константин хватает меня за руку и дёргает на себя. — Ты… в порядке?

Его пальцы сжимают мою кисть слишком крепко для проверки робота. Сейчас заметит, что пульс зашкаливает. Точнее, что у меня вообще есть этот самый пульс. Надо как-то отреагировать.

— Ошибка исправлена, — говорю самым механическим голосом, на который способна. — Благодарю за участие в улучшении функционала.

Молчание. Потом Яровой внезапно смеётся — низко, искренне, как будто я только что рассказала лучший анекдот в его жизни.

— Знаешь, ты удивительно похожа на одну мою сотрудницу. Та же… непредсказуемость.

Сердце падает в ботинки. Он узнал. Точно узнал. Но как?! Я же гримировалась два часа, а брат клялся, что я сама на себя непохожа! Линзы, ресницы, накладки на лицо и этот немыслимый костюм андроида из пластика.

— Любое сходство с реальными людьми случайно, — отвечаю, стараясь говорить как какая-нибудь программа озвучки, только с похмелья. — Мой облик основан на анализе тысяч лиц. Алгоритм выбрал этот вариант, как наиболее предпочтительный.

— Алгоритм… — Константин проводит пальцем по моей щеке, на которой висят датчики, и я чувствую, как капелька пота скатывается по моему виску под париком, надеюсь, этого не видно. — А если я попрошу тебя проанализировать моё лицо?

Его лицо в сантиметрах от моего. Губы чуть приоткрыты, взгляд… чёрт, он же играет со мной! Это не проверка робота. Это охота. Он точно не знает, что я человек?

— Запрос принят, — просто задыхаюсь от его близости. — Начинаю сканирование.

И тут мой живот издаёт звук, достойный голодного тираннозавра.

Константин замирает.

— У роботов… бывает гипогликемия? — его бровь ползёт вверх.

— Запрос. Сканирование. Это… — собираю всё подряд и лихорадочно соображаю, что он имеет в виду.

Он сделал выводы из-за урчания живота, дрожи и капли пота? Я не сильна в биологии, но гипогликемия — это же вроде заболевание? Или нет? Боже, меня сейчас раскроют. Что же сказать?

— Не стоит задавать столько данных за раз, — спасает меня брат. — У неё не отлажены механизмы. Она начинает путаться. А это была функция имитации пищеварения. Для правдоподобности, — вижу, как Сёмка трясётся от страха.

— Правдоподобности, — повторяет Яровой, и в его глазах вспыхивает тот самый огонёк, который я сто раз видела перед тем, как он громил чей-то проект. — Тогда тебе понадобится… дозаправка.

Он достаёт шоколадку из кармана. Мою любимую. Чёртов телепат!

— Спасибо, но мне не требуется…

— Бери, — он суёт её мне в руку. — Иначе заявлю, что у тебя брак в производстве. А твоим разработчикам это не понравится, верно?

— Вы используете угрозу, чтобы заставить меня есть? — еле сдерживаю брови на нужном уровне, а голос едва ощутимо подрагивает.

— Твоя реакция?

Я медленно разворачиваю фантик. Если робот будет есть шоколад — это подозрительно. Если откажется — тем более. Я же якобы обязана выполнять его приказы на этапе проверки.

— Активирую режим дегустации, — объявляю и откусываю. Шоколад тает на языке. Боже, я готова продать душу за ещё один кусочек.

— Ну как? — Константин скрещивает руки на груди.

— Анализ завершён. Продукт признан… эффективным топливом. Для человека. Качественный шоколад содержит…

Начинаю нести научную ерунду, которую знаю, но Константин снова смеётся. На этот раз в его смехе звучит что-то опасное. Я ещё не слышала подобного от начальника.

— Знаешь, а я начинаю любить технологии.

И тут я понимаю: если он и не раскрыл меня сейчас, то скоро сделает это. И тогда мне понадобится не шоколад, а целый бункер, чтобы спрятаться от стыда.

Снова бросаю умоляющий взгляд на брата и его горе технаря-разработчика того самого робота, который должен был стоять здесь вместо меня. Но у них произошло замыкание, и тот вышел из строя.

И конечно же, Сёма не придумал ничего лучше, чем попросить меня сыграть робота, ведь, как оказалось, этот пакостник слямзил моё лицо для своей многомиллионной игрушки по имени Ева-три тысячи. И даже не спросил меня!

— Вы удовлетворены осмотром? — дрожащим голосом спрашивает брат у Константина. — Мы можем рассчитывать на финансирование?

Жду ответа, как спасательного круга, но вместо облегчения приходит ужас. Самый настоящий, потому что Константин переводит на меня взгляд и говорит:

— Нет.

У нас всех, кажется, наступает шок.

— Я хочу более детально осмотреть модель и протестировать её во всех возможных ситуациях, — заканчивает Константин Эдуардович.

— Ч-что это значит? — спрашивает Сёма.

— Упакуйте её и доставьте ко мне. Немедленно, — говорит Яровой и скалится, рассматривая меня с головы до ног. — У меня на неё большие планы.

Сёма запинается, а Дима пучит глаза так, словно его зажали в тисках.

— Это не-воз-мож-но, — с трудом выговаривает брат. — Это опытный образец…

— Если вы хотите получить финансирование, вам придётся доказать, что ваш андроид достоин того, чтобы я в него вложился.

Стою, пялясь на Ярового, и стараюсь не моргать. Если я сейчас не грохнусь в обморок — уже будет чудо.

Нет-нет! Я на это не подписывалась. Я хочу жить!

Константин Эдуардович отходит в сторону и что-то тихо говорит моему брату. Мне неслышно, но зато по выражению лица Сёмы могу догадаться, что мы встряли.

— Я вас понял, — глухо отвечает брат и идёт ко мне.

Он забирает меня вместе с платформой, на которую меня водрузили, и укатывает в соседнюю лабораторию, где находится настоящий робот.

Как только двери закрываются, я выдыхаю и сползаю на пол:

— Я пристрелю тебя, если ты отправишь меня к Яровому! — рычу.

— Откуда ты знаешь фамилию инвестора? — удивляется брат.

— Это мой начальник, идиот! — взмахиваю руками. — Как он меня не узнал, без понятия. Наверное, линзы и макияж этот немыслимый сбили его с толку.

— К-как это твой начальник? — почти бледнеет Дима, подходя ко мне, чтобы помочь снять костюм.

Сама я из этой адовой ерунды не вылезу.

— А вот так, если бы я знала, — вздыхаю с облегчением, когда лишаюсь корсета. — Когда ваш робот снова сможет работать?

— Может, завтра, — пожимает плечами Семён, а смотрит так жалобно, что я сразу понимаю всю глубину той дыры, куда мы провалились.

— Не-е-ет, — мотаю головой. — Да иди ты! Сам надевай эту хрень и выполняй идиотские команды Константина Эдуардовича!

— Есеня, я умоляю тебя, ну, — брат падает на колени и жалобно улыбается, — я сделаю всё, что хочешь, но сыграй робота ещё раз, а.

— Да когда Яровой узнает, что ты его надул, он вздёрнет тебя!

— Ну ты же видела Еву в действии. Она чуть ли не целиком с тебя списана. Я для обучения использовал записи с тобой, — брат поджимает губы. — Он никогда не догадается. Когда Ева заработает, я просто скажу, что часть настроек слетела после тестирования. Не бери в голову, я всё решу. Потом.

Мозг плавится, лучше бы у меня и правда там чип какой-то стоял, чтобы забыть, что я услышала.

— Ты совсем? — несильно, но бью брата по голове. — Это незаконно, между прочим! Я не давала согласия, чтобы эта, — взмахиваю рукой в сторону андроида, — была на меня похожа.

— Это всё его идея! — Сёма сразу же сдаёт технаря и указывает на него. — Мы вообще не думали, что у нас получится. Ну, Сеня, — брат складывает руки в мольбе.

Перевожу взгляд на куклу, которая стоит в железном боксе под стеклом, и передёргиваю плечами. Я будто в отражение смотрю. Только у неё длинные светлые волосы, а не каре, как у меня. Неестественно яркие голубые глаза и странные датчики на лице и руках.

А ещё на ней надето убийственное розовое платье с бантом на шее.

— Сень, очень прошу. Если ты не сделаешь этого, лаборатория закроется без финансирования. А такие деньги только этот Яровой дать и согласился.

Смотрю на брата, но ответить всё ещё не могу.

— Если я потеряю работу, то мы с Машкой лишимся квартиры, — жалобно говорит Сёма.

— Ты будешь мне должен, — фыркаю, — но это уродское платье я не надену!

Дима поджимает губы, и я понимаю, что моё мнение здесь не учитывается.

— А если Константин Эдуардович раскроет меня?

— Да ты целых четыре часа сидела напротив Евы, ты отлично научилась имитировать её голос, походку и формат ответов, — подбадривает брат. — Ты справишься.

— Ага, — кривлюсь. — Кто ещё кого имитирует. Это же мой клон. Только говорит она более механическим голосом, ну и ходит коряво.

Закрываю лицо руками и ору, что есть сил.

— Только ради Маши и моей нерождённой племяшки, — выставляю указательный палец вперёд. — Назовёшь дочь в честь меня, если финансирование получишь.

— В честь тебя или… — брат кивает на робота, — или другой тебя?

Смотрю на андроида и снова вздрагиваю. Жуткое зрелище. Там стою я, только я не дышу и не моргаю. Жуть. Никогда не привыкну.

— И добавь функцию моргания своей кукле.

— Всё сделаю, — Сёма обнимает меня, а остатки костюма впиваются в тело, и я почти скулю от боли. — Прости, прости. Димка сейчас подгонит его под тебя. А ещё я буду на связи. Мы дадим тебе наушник и будем всё записывать, чтобы потом вшить эту информацию в Еву.

Так и решаем.

Комок подступает к горлу, когда я понимаю, что мне придётся быть наедине с Яровым. Но это ладно, самое страшное — не спалиться и не выдать себя.

Меня всю колотит, думаю, это заметно невооружённым взглядом. И тут у Константина Эдуардовича звонит телефон.

Он мимолётно смотрит на трубку и ухмыляется:

— Твой разработчик, — Константин подносит телефон к уху. — Слушаю, Семён Владимирович. Правда? Любопытно. Да?

Пытаюсь разобрать голос брата в наушнике, пока он говорит с Яровым, но больше слышу шумы и помехи.

Единственное, что отлично считывается — паника в голосе брата. Ну, хоть за честь сестры он переживает — радует.

— Перезагрузка? Надеюсь, об стену её для этого бить не надо? — громко смеётся Константин. — Я понял. Сделаю.

Шеф убирает телефон и смотрит на меня с любопытством, но приходит пояснение в виде голоса брата:

— Я сказал, что произошёл сбой и тебя надо убрать в кейс и включить встроенный туда компьютер.

Впервые за эти сутки я рада слышать, что меня закроют в этом чёртовом гробу.

— Иди за мной, — приказывает Яровой.

И я, как послушный робот, медленно, имитируя механический шаг, иду. Встаю на платформу. Моя обувь примагничивается к металлу. Константин включает какую-то кнопку и под моими ногами загорается ЛЕД-подсветка.

Простой обман. Это у настоящей Евы в этой коробке происходит подзарядка и другие процессы, а для меня это просто стеклянный гроб.

Сколько я стою в нём, не могу сказать. Но Константин меняет его положение так, что я оказываюсь прижата к задней стенке и пялюсь на потолок сквозь стеклянное окно.

Зачем он положил меня? Я же так усну! Я на ногах уже вторые сутки: устала, хочу есть, пить и просто жить. Это ещё никто не знает, что мне пришлось сделать, чтобы в туалет не захотеть! Мне кажется, шеф убьёт меня своими тестами.

Надо мной появляется довольное лицо Ярового. Он явно что-то задумал. И почему меня не покидает мысль, что он всё прекрасно знает. Наш спектакль не удался. Я уверена.

Внезапно из колонок разливается звук дождя. Мягкий, гипнотический. Я читала, что такие мелодии включают, чтобы заснуть. Тело предательски расслабляется.

Считаю секунды, чтобы не уснуть.

— Тест на реакцию к... — говорит Константин, но его голос звучит уже словно издалека.

Шёпотом он рассказывает что-то про лесную поляну. Его голос обволакивает, как плед, а мои веки становятся тяжелее гирь, но я держусь.

«Тысяча двадцать один… тысяча тридцать два…» — цифры путаются в голове.

Последняя мысль: «Если засну, убью Сёмку…»

«Не спать! Не спать!» — молотком стучу себе в мозг.

Но тело сдаётся.

— Ты… храпишь? — вопрос шефа пробивается сквозь туман.

— Это… шум вентиляторов, — бормочу, едва шевеля губами.

— Вентиляторов? — он смеётся. — У тебя их нет.

— Виртуальных. Для атмосферы.

— Атмосферы, — повторяет он, и вдруг его пальцы касаются моей щеки. — А сны у тебя бывают?..

***

— ...Электроовцы? — голос Ярового пробивается сквозь туман.

— Что? — я дёргаюсь, едва не сталкиваясь лбами с Константином, который открыл крышку моего саркофага и наклонился слишком близко.

— Я спросил: андроидам снятся электроовцы? — повторяет он, и уголок его губ дёргается. — Ты… зевнула.

— Это… имитация зевоты для… — пытаюсь соврать я.

— Для чего? — он наклоняется ещё ближе, вводя меня в ступор. — Чтобы я поверил, что ты устала и закончил тесты?

Я молчу. В ушах раздаётся голос Сёмы: «Скажи, что это реакция на перегрузку сенсоров!»

— Режим энергосбережения, — бормочу. — При длительной…

— Выключи звук, — командует он неизвестно кому, и дождь стихает.

Затем Яровой возвращает мой бокс в вертикальное положение и заставляет меня выйти. Усаживает на диван и берёт кружку с ароматным кофе. Сглатываю тугой комок в горле — сейчас я готова убить за этот бодрящий напиток. А шеф сидит и нагло издевается.

— Ты можешь пить? — Константин бросает взгляд на кофе.

— Скажи, что у тебя есть имитация пищевода, но мы её ещё не тестировали, — просит брат.

— Нет, — заторможено отвечаю. — Эта система ещё не протестирована. Ею нельзя пользоваться безопасно для моих внутренних деталей.

— Жаль, а ты сможешь определить состав еды? Ну, когда протестируете систему? — прищуриваясь спрашивает Яровой.

— Да, но это не точно. Разработчики не уверены в успехе, — говорю я, ещё до того, как в мою голову через наушник вклинивается брат.

— Сеня, не выдумывай, умоляю. Если мы потом не сможем воплотить это всё, твой шеф убьёт нас.

«А может, именно этого я и добиваюсь», — думаю про себя и улыбаюсь.

Константин встаёт и обходит меня, как хищник:

— Твои разработчики — гении. Даже морщинки на лбу и во время улыбки на щеках проработали.

Чёрт! Кажется, я забылась.

— Требуется ли дополнительное тестирование? — цепляюсь за последнюю соломинку.

В ответ Константин подходит к окну и распахивает шторы. Рассвет уже набирает силу. Так, получается, я всё-таки уснула? Сколько я проспала?

Всё! Мне конец, за это время Яровой мог осмотреть меня с головы до ног и даже под юбкой.

— Проверим реакцию на солнечный свет, — с довольным лицом говорит шеф и подходит к дивану.

— Но…

— Я должен знать, во что буду инвестировать, — он смотрит на меня, и в его взгляде — сталь. — Это приказ, сядь сюда, — он хлопает по краю дивана, и я повинуюсь.

Сижу, стараясь не дышать. Константин устраивается в кресле напротив и не отрывает от меня глаз:

— Знаешь, твоё лицо выглядит очень живым. А ещё ты похожа на одну мою сотрудницу.

— Интересно, — сжимаю кулаки, унимая дрожь во всём теле.

— Вчера она опоздала на совещание впервые за полгода, — как бы между прочим говорит Константин. — Ты очень на неё похожа. Особенно когда зеваешь. Она тоже зевала на совещании.

Я чуть не давлюсь слюной. Это же точно про меня! То есть Есению-сотрудницу! Он сравнивает меня со… мной же?!

— Возможно, ей снились электроовцы, — роняю я, а шеф резко поднимает взгляд.

— Что?

— Шутка. Для проверки вашего чувства юмора, — быстро нахожусь.

— Ты… удивительна, — его голос становится мягче, чем когда-либо. — Жаль, что ты просто программа.

— Да, я такая, — выдыхаю с облегчением, забыв про изменение голоса.

— Врёшь, — Яровой внезапно нависает надо мной. — Ты живая.

Сердце останавливается. Рука сама тянется к микрофону на шее — позвать на помощь. Может, сбежать, и пусть брат разгребается сам?

Замираю и даже не дышу. Наверное, вот именно в этот момент я больше всего похожа на Еву-три тысячи. Меня словно закоротило.

И только это меня и спасает, как мне кажется. Яровой присматривается и вдруг смеётся:

— Шучу. Хотя…

— Я не понимаю ваш запрос, — отвечаю, как робот из службы поддержки банка. — Уточните, что вы имеете в виду.

В глазах Константина Эдуардовича словно лампочка гаснет. Неужели он поверил, что я робот? Ну как минимум я получу отсрочку от смертной казни.

— Дорабатывать тебя ещё, конечно, — вздыхает шеф и снова садится напротив меня.

Его глаза неотрывно следят за мной, а я с невозмутимым выражением лица смотрю перед собой. Стараюсь ни о чём не думать, а главное, не пялиться на обнажённый торс Ярового и его трусы с котиками.

Как я теперь буду работать в его компании? После увиденного мне нужен психолог, хотя к чёрту психолога, мне нужна разрядка другого типа…

— Интересно, какая ты будешь после окончания работ, — Константин потирает подбородок и продолжает сверлить меня взглядом.

— Вы приняли решение? — не выдерживаю и спрашиваю я.

— Возможно, но нужны ещё тесты. Мне пора на работу, вечером продолжим.

Моё лицо сползает, я уже и не пытаюсь быть в образе. Радует, что Яровой этого не видит. Он встаёт и уходит в спальню, оставив меня с бешено колотящимся сердцем. Сижу перед окном, за которым вовсю светит мягкое утреннее солнышко, и не знаю, что мне делать.

Я труп.

Он уедет, запрёт меня у себя дома. Но как я-то, которая человек, попаду в офис?

— Сёма, — шиплю в микрофон. — Ты где?

— В машине. Слушай, это же круто! Он хочет продолжить тестирования! Значит, инвестиции почти у нас в кармане! — голос брата звучит так, будто он уже видит миллионы.

— В кармане?! — чуть не кричу, но вовремя переключаюсь на робоголос, когда слышу шаги. — Ошибка. Неверный алгоритм.

— Ты что-то сказала? — спрашивает шеф.

— Нет. Просто… оптимизирую процессы.

— А, — он усмехается. — Тогда оптимизируй тише.

— Прошу прощения. Мне необходима глубокая перезагрузка и дефрагментация дисков памяти, — говорю я.

— Ты же только из своего короба вышла, — возмущается Яровой. — Я хочу понять, насколько в режиме ожидания хватает твоей батареи.

Честно? Ни на сколько. Я спать хочу! Я же, блин, человек.

«Сёма, прости, но я должна отсюда выбраться», — говорю мысленно брату и надеюсь, что это сработает.

Резко поднимаюсь на ноги, а мой пластиковый костюм, скрипит так, будто у меня и правда есть шарниры.

Подхожу к окну и собираюсь в него врезаться, но шеф оказывается быстрее. Он хватает меня, а я повторяю одно и то же слово «ошибка» и продолжаю стремиться к окну.

— Я тебя убью, Сеня, — шипит в наушник брат.

— Какого хрена происходит? — Яровой лихо набирает Семёну, и уже через несколько минут Дима стоит на пороге Константина.

Меня упаковывают в мой персональный гроб и увозят якобы в институт. На самом деле, ко мне на работу.

Утро встречаю, как зомби. Корсет оставил синяки на бёдрах, грим потрескался, а Семён, встретивший меня у машины, похож на выжатый лимон:

— Он ничего не заподозрил? — шипит брат, пока я переодеваюсь за дверью грузовика, на котором меня привезли.

— Только то, что я живая, — рычу, сдирая накладные ресницы.

Пока добираемся по всем пробкам до офиса, я уже опаздываю. Часть грима удалось снять по дороге, но мне нужно умыться. Пулей выбегаю из машины, а брат несётся за мной, продолжая уговаривать меня снова сыграть Еву.

Я залетаю в туалет на первом этаже, а Сёма вбегает следом:

— Ещё раз так — и я сама расскажу ему всё! — категорично заявляю я.

— Сестрёнка, я тебя прошу, не горячись, — брат снова делает жалостливую моську, на которую я уже один раз купилась.

— Нет. Скажи, что тесты, которые проводил Яровой, привели к неисправностям и отправь к нему настоящую Еву, — требую я.

— Ещё один вечер. Я сделаю всё, что попросишь, только выручи. А ещё я знаю, как сделать, чтобы Константин Эдуардович поверил, что ты, и есть Ева.

— Свали отсюда, — рычу, — это женский туалет. Я подумаю.

Брат чмокает меня в макушку и выходит из уборной.

Стою перед зеркалом и пытаясь отмыть грим. Глаза слипаются, руки дрожат, а мозг твердит: «Ты сошла с ума». Но надеваю свои очки и мчу в офис, жуя бутерброд на бегу.

— Павлова! — голос Таши оглушает меня около лифта. — Ты выглядишь как зомби после марафона! Что произошло? — спрашивает подруга и коллега по совместительству.

— Я… техосмотр холодильника, — мямлю первое, что приходит в голову, я почти ничего не соображаю из-за недосыпа.

— Чего?! — удивляется она.

— Да, — киваю, закатывая глаза. — Он… глючил. Мороженое таяло. Пришлось чинить всю ночь.

— Сочувствую. И что, помогло?

— Нет. Зато теперь я знаю, как устроен компрессор.

Таша фыркает, но тут лифт открывается — и я вижу Его. Константин в идеальном костюме, со стаканом кофе в руке. Его взгляд скользит по мне, будто рентген.

— Павлова, снова опаздываете. Это уже второй раз за неделю, — он делает шаг и нависает надо мной под грохот закрывающихся дверей лифта. — Как спалось?

— Что? — вздрагиваю. — Нормально! — улыбаюсь так широко, что щёки болят. — Просто ноут чинила всю ночь, — вру я, ловя на себе озадаченный взгляд Таши.

Чего это она?

То-о-очно, ей-то я про холодильник брякнула…

— И как?

— Что как? — задираю брови.

— Ноутбук…

— Э-э… работает, — выдавливаю я и поправляю очки. — Пару раз перезагрузила, и всё стало нормально.

Что я несу? Идиотка!

— Рад за вас, — он делает паузу. — А знаете, моя новая… игрушка сегодня тоже требовала перезагрузки. Интересное совпадение, не правда ли?

— О-очень, — тяжело сглатываю.

— Кстати, — Яровой наклоняется, и его губы почти касаются моего уха. — Если вдруг ваш ноутбук снова сломается — зовите. Я… разбираюсь в перезагрузках.

Он уходит, оставив меня с бешено колотящимся сердцем. Таша, открыв рот, тычет локтем мне в бок:

— Это что было?!

— Ничего, — бормочу я и снова вызываю лифт. — Просто… системная ошибка.

На совещание врываюсь через пять минут после начала. Все уже на местах, а Константин стоит у доски с презентацией. Его взгляд скользит по мне, как лезвие.

— Опоздала, Павлова. Причина? Мы же только что виделись у лифта.

— Простите, сегодня сложный день, я уже говорила, мой ноут… — начинаю я, а коллеги посмеиваются.

Что? Почему? Я забыла что-то снять? Невольно прикасаюсь к своим щекам, но нет, никаких датчиков на них нет. Парик я сняла первым, да и уродское платье тоже.

Кажется, моё поведение вызывает у сотрудников ещё больший приступ смеха. Но Константин молча поднимает руку, и тишина падает мгновенно:

— Продолжим, — говорит он, но когда я сажусь рядом с ним, ловлю его шёпот:

— В следующий раз накажу. Вы же не робот, у которого сломалась навигация, правила компании вам известны.

Ледяная волна накрывает с головой. Он знает. Точно знает!

— Я… простите… — бормочу.

Хочу спрятаться от пронзительного взгляда шефа, но у меня это плохо получается. Спасает то, что Яровой вынужден продолжить свою презентацию. Мы выходим на крупную сделку. Проект требует пристального внимания.

И, похоже, Константин Эдуардович решает, что игры со мной можно отложить на потом.

Этот пристальный взгляд шефа пугает. Меня вполне устраивало работать и не привлекать внимание. Но теперь, гарантирую, Яровой упорно будет анализировать моё поведение и сравнивать с «роботом».

Он заподозрил обман, и сейчас всё зависит от Сёмы. Если ему не удастся убедить Константина в том, что я — не я, а Ева-три тысячи, мы пропали.

И зачем только я ввязалась во всю эту авантюру? Знала, что нельзя идти на поводу у брата. Он хитрый манипулятор с добрыми глазами, отказать ему просто невозможно.

И хватило же наглости приплести жену и малышку.

Ух, задам я ему трёпку, когда всё закончится.

Чувствую, как недовольство улетучивается и становится легко. Даже слишком. А перед глазами то и дело скачут… электроовцы.

Усмехаюсь и улыбаюсь.

Надо же…

Электроовцы, кто бы мог подумать?

О нет! Кажется, я уснула прямо на совещании. Всё — я труп.

Боюсь открывать глаза, хотя сон уже отступает. Вокруг тишина. Неужели никто из коллег не заметил, что я соплю, вместо того, чтобы работать?

Моего уха что-то касается, что-то тёплое, но немного грубое. Волосы шуршат, будто кто-то поправляет и протягивает прядку между пальцев.

— Я так скучно рассказываю? — раздаётся еле слышный голос Ярового.

Лучше мне не шевелиться, даже не дышать. Пусть решит, что я умерла или впала в кому. Да, кома! Срочно в больницу, а оттуда я больше никогда не выйду на работу.

— Есения, я вижу, что вы не спите, — шепчет мне прямо на ухо шеф.

И я, как и положено самому испуганному в мире человеку, подлетаю с места. Только вот Константин, кажется, не планировал отстраняться — и это его фатальная ошибка. Влетаю своей головой ему прямо в нос.

Мне слышится хруст. Закрываю глаза и до боли прикусываю губу. Если я ещё и нос шефу сломала, чудом будет, что Константин не решит меня закопать на заднем дворике своего дома.

Но вместо криков или недовольства слышу смех. Искренний смех.

С удивлением смотрю на начальника и вижу, что он держится за нос, из которого идёт кровь.

— Мамочки! — взвизгиваю. — Я сейчас.

Никогда ещё в своей жизни я не бегала так быстро. Даже когда участвовала в марафоне за универ. Но тогда на кону не стояла моя карьера.

Добегаю до аптеки, которая расположена на первом этаже нашего бизнес-центра, и с ошалелыми глазами прошу выдать мне ватные диски, хлоргексидин и обезболивающее.

На разумный вопрос фармацевта:

— Что у вас произошло?

Я, конечно же, отвечаю самым неадекватным способом:

— Кажется, я убила свою карьеру, — протягиваю телефон, сзади которого торчит банковская карта, чтобы рассчитаться.

— Не поняла, — удивляется женщина и поправляет очки.

— Нос шефу разбила.

— Может, скорую вызвать? Хотите, я посмотрю.

— Я хочу, чтобы этого дня просто не было. Дайте мне уже мой заказ, и я пойду, — скулю и шмыгаю носом.

Слёзы катятся, очки мешают их вытирать, но я держусь из последних сил. За что на меня это всё свалилось?

Влетаю в комнату совещаний и нахожу Константина Эдуардовича там, где оставила. Он сидит, зажав нос, и огромными глазами смотрит на меня. А я держу в руках свои покупки и пялюсь на него. Вроде он даже не злится.

Просто с интересом наблюдает и ждёт.

Чего ждёт?

— Константин Эдуардович, — собственный голос дрожит так, будто я на виброплатформе стою. — Я всё исправлю, только не увольняйте меня.

Сваливаю медикаменты на стол перед шефом и, дрожащими руками, начинаю всё открывать.

— Можно? — указываю на нос начальника. — Я посмотрю. Если я его вам сломала, надо обязательно вызвать скорую. Или просто поехать в больницу. Если вам понадобится операция, я оплачу. Клянусь.

Яровой убирает руки от лица, крови почти нет. Так, крохотная капля скатывается к губам. Застываю от этого зрелища. Нет, я не то чтобы боюсь вида крови, но меня потряхивает.

Когда кому-то больно, я невольно представляю это, и мне тоже становится неприятно в этом месте. Потираю слегка свой нос и беру ватный диск, обильно смачиваю в хлоргексидине и безмолвно, лишь движениями, прошу разрешения оказать первую помощь.

На лице Константина рождается самый настоящий интерес: одна бровь приподнимается, а на губах появляется издевательская полуулыбка. Яровой разваливается на кресле и широко расставляет ноги.

Приподнимаю руку и хочу сделать шаг к шефу, но передо мной всплывает картинка с моего ночного приключения. Вижу и не могу развидеть Константина в одних трусах с этими чёртовыми котиками.

Антисептик стекает по моей руке, затекает в рукав, я понимаю, что ещё долго буду представлять шефа полуголым. Это нехорошо. Внутри меня так и пытает желание скорее поцеловать этого нахала, чем обрабатывать его разбитый нос.

— Смелее, — усмехается Яровой.

— Да, — киваю я и плотно подхожу к нему.

Константин задирает голову, чтобы мне было удобно, а я начинаю осторожно стирать кровь. А пока меня передёргивает то от страха, то от возбуждения, Яровой говорит:

— И как так вышло, что ты работаешь у меня полгода, а я тебя заметил только сейчас? — тихо говорит он.

— У вас много работы, — быстро нахожу я, — младшие сотрудники не ваш профиль. Вот вы…

— Я не то имел в виду, — улыбается шеф. — Ты…

Внезапно осознаю, что руки начальника не дремлют, он явно собирается ко мне прикоснуться. Успеваю округлить глаза, как дверь в кабинет открывается.

Отскакиваю от Константина Эдуардовича, будто током ударенная. Как же вовремя кто-то решил нас побеспокоить, а то, боюсь, могло произойти непоправимое.

— Что надо? — грубо спрашивает шеф, но его глаза становятся ещё больше, чем у меня.

Моментально оборачиваюсь, мне тоже интересно, что так удивило начальника.

Охренеть!

Мои глаза чуть из орбит не выпадают, когда я вижу, как Сёма с Димкой закатывают в кабинет Еву.

— Как вы и просили, мы доставили образец к пяти часам, — улыбается брат.

На кой они притаранили её сюда? Стоп! К пяти? Сейчас не может быть пять. Иначе это будет значить, что я проспала весь день.

Не-е-ет, этого не может быть…

Но почему тогда шеф ничего мне не сказал? Ну, конечно же, он точно понял, что я и есть робот Ева-три тысячи. Решил дать мне выспаться, а предъявить уже после того, как все сотрудники разойдутся.

На лице Ярового явное недоумение, как и на моём, собственно.

Если брат починил Еву — я могу выдохнуть. Если робот всё ещё глючит — нам крышка.

— Добрый вечер, — откашлявшись, Константин поднимается с кресла и идёт в сторону моего брата. — Удивлён вашей пунктуальности, — ловлю взгляд шефа на себе.

Это сейчас был камень в мой огород?

Да, если бы он не мучил меня всю ночь, я бы…

Хотя какое это имеет значение, он же думал, что я — робот. Или Яровой мучил меня как раз считая, что я — это я?

Вздёргиваю брови и соображаю. Выходит, шеф… ах он засранец. Ну я ему устрою! Мало ему разбитого носа!

— Мы, — несмело начинает Сёма, — решили, что раз уж вы так, ну, так живо, по-настоящему настроены протестировать Еву, значит, вам интересен наш проект. Вот, мы и торопимся.

Скрещиваю руки на груди и кривлю губы. Думаю, они и правда решили проблему с Евой. А значит, я могу вернуться к своим прямым обязанностям.

Бросаю взгляд на шефа и делаю ноги, пока…

— Есения, вы далеко собрались? — раздаётся голос Ярового.

— Работать, — строю неясную гримасу и поглядываю на Еву. — Я так понимаю, раз вы не сделали мне выговор за, — смотрю назад, в сторону места, где я продрыхла весь день, — ну, вы поняли… я могу идти?

— Выговор? — усмехается Константин. — Да за такое вас уволить надо.

— Что? — говорю почти беззвучно. — Как уволить, я же…

Перебираю в голове варианты с оправданиями. Теперь-то я своё алиби, так сказать, потеряла. Шеф был уверен, что выводил меня на чистую воду, поэтому и позволил выспаться после ночных бдений.

А теперь выходит, что он всю ночь развлекался с роботом, а я просто нерадивая сотрудница, которая захрапела по неясной причине прямо посреди совещания.

И к тому же нос ему разбила. Вот клуша.

Кажется, сейчас я очень даже за, чтобы Яровой узнал правду, потому что это обелит меня как сотрудника. Я же не такая, я не сплю на работе. И ночами я не шляюсь где попало.

Я же брату помогала. Он дёрнул меня, чтобы показать своё чудо-изобретение, которое замкнуло. Я честно изучала её всю ночь. И на работу опоздала, а потом Константин Эдуардович потребовал меня к себе и…

Становится обидно, ведь меня обвиняют в том, в чём я не виновата. Спасла карьеру брата, но, похоже, сейчас лишусь своей.

— У вас такое лицо, будто я вас с крыши скинул, — улыбается Яровой, хотя чего здесь улыбаться-то?

— Так и есть, — насупившись, говорю я. — Вы прекрасно знаете, что я столько сил…

— Да успокойтесь вы, — качает головой Константин, — Никто вас не увольняет.

— Но вы сказали, — мямлю я.

— Что вас надо уволить, а не то, что я увольняю. Разницу понимаете? Или вы тоже робот, который больше одного запроса обработать не может?

— Эм…

Переглядываемся с братом, я с места не двигаюсь, мне страшно. Сёма таращится на меня так, будто впервые в жизни видит. Дима, вообще, за коробку с Евой спрятался и носа не показывает.

— Ладно, подойдите сюда, — Яровой подзывает к себе. — Что вы видите?

Он указывает на Еву, а я теряюсь. Подхожу к стеклянному окну и в очередной раз ужасаюсь, увидев собственное лицо.

— Вы решили заказать себе куклу?

— Нравится? Мне кажется, она похожа на тебя.

С каких это пор мы перешли на ты?!

Вытягиваюсь в струнку и перевожу недовольный взгляд на шефа:

— Ничего общего, — фыркаю. — Идиотский парик, дурацкое платье и что это у неё на лице такое? Ерунда какая-то. Для чего эта штука нужна? — обвожу рукой всю Еву. — Есть же варианты и попроще…

Намекаю на игрушки из секс-шопа, думаю, начальник меня прекрасно понимает. Как и другие присутствующие. Но я гордо задираю голову. Я не поддамся на его уловки. Уверена, он опять проверяет меня.

Яровой не идиот, его так просто не запутать.

— А мы можем сейчас активировать Еву? — спрашивает у Димы Константин и смотрит на меня.

— Разумеется, — несмело отвечает тот.

— Тогда запускайте.

— Фу, — фыркаю еле слышно. — Можно, я пойду? Меня вот эти вот игрушки совсем, фу, короче…

— Эта игрушка, как ты выразилась, стоит бешеных денег. И…

— Ничего не умеет. Для чего, вообще, изобретать робота, так похожего на живого человека? С какой целью? Чтобы она что, ублажала мужиков? Или, может, с такой, — взмахиваю на собственное лицо на андроиде, — рожей на ресепшене гостей встречала?

Всеми силами силюсь показать, что я от этого проекта далека. Не уверена, что получится, но попытка не пытка.

— Зря ты так, — усмехается шеф. — У неё чудесное лицо. Настоящая женщина с таким лицом, — вкрадчиво говорит Константин и пристально смотрит мне в глаза, — без всех этих датчиков и других отвлекающих внимание вещей, должна быть очень красивой. Я бы не стал прятать такое лицо.

Так и подвисаю. Мне показалось? Это моё воспалённое воображение? Или Яровой только что и правда сделал мне комплимент, и сказал, что очки отвлекают внимание и портят мой внешний вид?

Не мог же он не заметить нашей с Евой схожести. Кажется, у меня шок. Может, я просто не очень сообразительная и пропустила внимание шефа к своей персоне?

— Ты чего зависла? Есения, — Константин слегка трясёт меня за плечи. — Эй, отомри, а то я так и запутаться могу.

— Запутаться? В чём запутаться? — спрашиваю я.

— В том, кого из вас двоих на тестирование забирать.

— Что? Какое ещё тестирование? — прикидываюсь дурочкой. — Я уже проходила и тестирование, и собеседование. Зачем меня опять тестировать? Я очень виновата, конечно, что уснула на рабочем месте, — скулю я. — Но можно я просто в выходные отработаю, а?

— Это даже не обсуждается. Так, Семён, включите Еву, я хочу, чтобы Есения тоже оценила ваше изобретение.

— Ну, оно не то чтобы моё, это командная работа, — тут же начинает блеять брат. — Сейчас.

Смотрю на бледное лицо Сёмы и понимаю, что рано я обрадовалась. Всё-таки неполадки остались. А значит, мне придётся ещё какое-то время побыть Евой.

Так и до раздвоения личности недалеко.

Сёма открывает саркофаг и лезет пальцами на заднюю часть шеи андроида. Включает её, и мы все замираем, ожидая, что же произойдёт. Ловлю на себе озадаченный взгляд шефа и убеждаюсь — он сейчас обмозговывает, причастна ли я к махинации.

Надеюсь, план моего брата «гения» выгорит. Я не хочу лишиться работы. Яровой легко может устроить мне огромные проблемы.

Робот открывает глаза и сразу же поворачивается к Константину, а у меня мурашки по коже бегут от её взгляда.

Ева делает шаг из своей персональной коробки, а я почему-то, взвизгнув, прячусь за шефа. Сейчас решится наша судьба…

Своим поведением вызываю явный интерес начальника. Сама не ожидала такого, но теперь, думаю, он уверен, что я впервые вижу Еву.

Хоть это и не так.

— Ужас какой, — шиплю я, но вовсе не потому, что андроид идёт в нашу сторону.

Нет, причина в том, что она копирует меня.

Робот зевает, а у меня падает челюсть, а потом Ева слегка улыбается. Меня глючит?

Выхожу из-за спины шефа и тяну руку к собственному лицу. Это точно робот? Может, у меня есть близняшка, о которой я никогда не знала?

Бросаю взгляд на Семёна, а он трясётся и постоянно пялится на спину своего изобретения. Думаю, что-то там неладное происходит.

Пытаюсь лишь взглядом узнать, что не так, но брат слегка мотает головой. Понятно, что ничего не понятно.

— Ну как, Есения, Ева уже не кажется вам куклой, которая ничего не может?

— Фи, — задираю подбородок, — ну, подумаешь, она ходит и улыбается.

— Ева, — Яровой обращается к андроиду, — поздоровайся с Есенией.

— Здравствуй, Есения, — говорит та, а я ахаю.

Её голос стал ещё больше похожим на мой.

Надо открутить заумную голову моего брата. Зачем он это сделал? Теперь Константин Эдуардович наверняка поймёт, что мы с Сёмой связаны.

Хотя кого я обманываю? Как только он решит подписать бумаги, то узнает, что мы брат и сестра. Фамилия и отчества-то совпадают. Разумеется, можно соврать, типа тёзки мы, и всё…

— Невежливо с вашей стороны продолжать молчать, — подначивает шеф.

— Вы хотите, чтобы я с куклой поздоровалась?

— Разве вам неинтересно, что умеет этот андроид?

Вновь бросаю взгляд на брата, а тот снова мотает головой. Ясно, прямо сейчас ничего она не умеет.

— Нет, — скрещиваю руки на груди. — Я могу быть свободна?

— Вот упрямая. Ладно, с тебя подготовить все отчёты, которые ты проспала. К утру. А мне пора на тестирование этого занимательного робота.

— Хороших тестов, — растягиваю неестественно широкую улыбку.

— А вам хорошей работы. Думаю, она займёт всю ночь.

На том и расходимся. Выметаюсь из кабинета и тяжело вздыхаю. Такими темпами я сердечный приступ схлопочу.

Уйти далеко не успеваю. Почти сразу из офиса шефа появляется сначала сам Константин Эдуардович, а за ним Сёма и Димка выкатывают Еву. Бросаю на них взгляд, а брат кивает в сторону выхода.

Уверена, это он так сигнализирует, чтобы я за ним шла.

Вот ещё. Яровой легко может проверить, была ли я на рабочем месте. В коридорах есть камеры. Что я и пытаюсь сказать Сёмке, стреляя взглядом в потолок.

Дима тем временем пишет смс. Телефон пиликает, и я опускаю глаза:

«Я взломал систему, там запись с прошлой недели. Иди за нами».

Да не хочу я!

Но вариантов у меня нет, похоже.

Кривлюсь и перебежками иду к выходу. Еву грузят в служебную машину, на которой возили к Константину меня.

Юркаю за дверь, а потом и в грузовик.

— Что происходит? — недовольно шепчу я. — Она же работает.

— Скоро вырубится, — вздохнув, сообщает брат. — Её хватает всего на пятнадцать минут.

— Вот как, — заглядываю в саркофаг через стекло, — и никак нельзя починить? Не знаю, закажите батарейку на маркетплейсе.

— Сень, вот ты умная девчонка, а иногда чё как ляпнешь, — снисходительно говорит брат. — Ты всерьёз думаешь, что я её собирал из китайских запчастей? В ней всё уникально.

— Ага, — парирую я. — И моё лицо с голосом тоже?

— Не передёргивай, — ругается брат, а Дима вмешивается.

— Перестаньте собачиться. Нам надо время выиграть.

— Я не поеду к нему, — указываю в рандомную сторону, так как понятия не имею, в какой сейчас Яровой. — Вы не представляете, что он там со мной делал.

— Не переживай, у тебя будет камера, — сообщает брат, а машина в этот момент трогается.

— Вы обалдели? — повышаю голос. — Это же похищение!

Дуюсь, конечно, но с другой стороны, если я не помогу брату-оболтусу, то он лишится своего проекта. А Семён же с раннего детства собирал этих роботов.

Создание такого реалистичного андроида — это его мечта.

Ну и не стоит забывать, что Яровой зароет нас, если всё вскроется.

— Сень, я проведу инструктаж твоему шефу, постараюсь убедить его, что из-за его тестов часть функций сейчас недоступна.

— Очень надеюсь, что он тебя послушает. И учти, — выставляю указательный палец перед собой, — если что-то пойдёт не так, я во всём признаюсь. Пусть лучше он уволит меня, чем…

Замолкаю, я не знаю, что Яровой может сделать мне как роботу, поэтому просто поджимаю губы и грозно свожу брови.

— Да понял я, — оживает брат.

Не знаю я, что он подумал, но Сёма тут же добавляет:

— Я выбью тебе ночную перезагрузку. А ещё Дима улучшил костюм. Теперь тебе будет удобнее в нём. Ну и ты в туалет в нём сможешь ходить, чтобы не снимать его целиком.

— Очень полезная функция, особенно когда вторые сутки я не ем и почти не пью. Хвала диетам, хоть где-то умение не есть пригодится, — кривлю губы. — Ладно. Но я предупредила тебя.

Всю дорогу гримируюсь, чтобы стать копией себя же, только в облике робота. Надеваю уродское платье, а брат крепит на мой бант брошку с камерой.

Вставляю наушник, цепляю микрофон, как и в прошлый раз, а потом ложусь в саркофаг. Еву же Сёма прячет за сидениями.

Кому скажи, не поверят.

— Стоп! — прихожу в себя, а машина в это время тормозит, будто услышав меня.

— Что такое? — брат наклоняется ко мне.

— А отчёты кто сделает? Яровой утром убьёт меня, если я не выполню работу!

— Есть у меня идея, — Дима поднимает руку. — Где ключ-карта, чтобы за твой комп сесть?

— И чем тебе это поможет? Тебя же не было на совещании. Откуда тебе знать, что делать надо?

— Ты объяснишь, — пожимает плечами Дима.

Складываю руки в воздухе, будто хочу задушить этих двоих, но двери грузовика открываются, и я прикидываюсь неподвижным роботом.

— Ключ, — шепчет Дима, смотря на меня.

Указываю взглядом в сторону своего телефона, что остался лежать на сидении. Поди догадается, что за банковской картой скрывается ключ-карта.

Закрываю глаза и стараюсь не шевелиться. Чувствую, как мой гробик везут куда-то. Полагаю, в дом шефа.

Хочется взглянуть на него снаружи, но я не решаюсь. Продолжаю лежать с закрытыми глазами.

Чувствую, как открывается дверь и становится легче дышать.

— Ева, значит, — раздаётся задумчивый голос Константина. — Ну хорошо, давай начнём.

Не успеваю открыть глаза, как ощущаю, что моей шеи сзади касается тёплая рука. Становится щекотно, и я еле сдерживаю улыбку, как и порыв вздрогнуть.

— Какого хрена он делает? — слышу удивлённый шёпот Димы в своём ухе.

— Вот чёрт, — скулит брат. — Сень, он понял, что Ева включается нажатием кнопки на шее.

Угу, только вот беда — я тоже включаюсь нажатием этой кнопки. Пока Яровой нежно водит кончиками пальцев по моей шее, я с большим трудом открываю глаза и улыбаюсь.

Сталкиваюсь с заинтересованным взглядом Константина. Его глаза так близко, а сколько в них вопросов. И, к моему великому сожалению, руку с моей шеи он и не пытается убрать.

— У тебя очень мягкая кожа, — внезапно говорит он и вновь скользит по моей шее пальцами.

Всё-таки вздрагиваю, а сердце начинает биться сильнее. Что-то раньше я и не замечала, насколько красивый у меня начальник. Даже жаль, что он не в своей пижаме.

— Побудь здесь, — шепчет Яровой. — Я переоденусь.

— Конечно, — с улыбкой говорю и разве что «хозяин» не прибавляю.

«О да, всё-таки пижамку-то я увижу снова», — мелькает мысль в моей голове.

«О НЕТ»! — тут же взрывается мозг, потому что Константин начинает раздеваться прямо передо мной.

И что мне делать? Чёрт… это же сейчас ещё и мой брат смотрит.

Нет-нет-нет!

Пока Яровой отворачивается, чтобы положить пиджак на диван, я срываю с себя камеру и кидаю её на пол саркофага.

— Сеня! — верещит мой брат. — Какого хрена ты творишь?

Действительно, какого хрена я творю? Ну, кроме того, что внаглую наблюдаю за тем, как Константин весьма сексуально расстёгивает свою рабочую рубашку…

Константин скидывает рубашку, и я замираю, как кролик перед удавом. Его спина — это шедевр из мышц, будто Яровой вышел из спортзала, а не из офиса.

«Ну почему он не может быть просто толстым и лысым?» — мелькает мысль, пока я пялюсь на рельефный торс, забыв, что должна изображать бездушный металл.

ЛЕД-подсветка на корсете вспыхивает розовым — спасибо, братик, за «улучшенную» систему в костюме, которая светится от эмоций.

— Ева, — Константин поворачивается, и я резко опускаю глаза, будто изучаю узор на паркете. — Ты… умеешь краснеть? Я всерьёз начинаю задуматься о твоём предназначении. С какой целью тебя создали?

«Какие правильные вопросы», — думаю я.

— Э-эм… — выдавливаю я, чувствуя, как жар поднимается от шеи к щекам. — Я не понимаю вашего запроса.

— Любопытно, — Яровой приближается, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. — Такая реакция на прикосновения… Это часть программы или последствия обучения?

— Да! — выпаливаю. — Функция… имитации тактильной чувствительности. Для улучшения взаимодействия с пользователем!

Слышу, как брат цокает, мне кажется, что я даже вижу, как он качает головой.

— Взаимодействия… — Константин приподнимает бровь, и его рука движется к моей талии. — А что насчёт других функций? Например…

В наушнике раздаётся визг Семёна: «Сеня, он сейчас снимет с тебя корсет! Скажи, что у тебя перегрев!»

— Внимание! — кричу я, отпрыгивая в сторону. — Обнаружен риск перегрева. Требуется экстренное охлаждение!

Константин застывает с рукой в воздухе, потом медленно опускает её.

— Охлаждение… — повторяет он, и в его глазах мелькает искорка азарта. — Хочешь, включу кондиционер? Или… — он уходит на минутку и возвращается со стаканом воды. — Выпей. Роботы же пьют, да? У тебя система как в автомобиле? Вентиляторы, антифриз? Или что-то другое?

В наушнике тишина, думаю, никакой системы охлаждения у Евы нет. А если и есть, то наверняка её нельзя охладить стаканом воды.

Хочу попросить помощи у брата, но он молчит. Может, сознание потерял?

Я беру стакан дрожащими руками.

«Если выпью, он поймёт, что я человек. Если откажусь — заподозрит, что Ева дефектная».

Решаюсь на компромисс: подношу стакан к губам, делаю вид, что пью, а воду незаметно выливаю за спину.

— Благодарю. Система охлаждения восстановлена, — говорю механическим голосом, но вода капает на пол.

Константин смотрит на лужу, потом на меня:

— Протечка? — спрашивает он, едва сдерживая смех. — Надо будет сообщить твоим разработчикам о… неполадках в гидросистеме.

— Рекомендую, прекратить тестирование, — бормочу я, видя, как подсветка на груди заливается малиновым.

«Сёма, я тебя убью. Медленно. Со сценарием как в лучших фильмах ужасов».

— Ладно, — шеф вдруг становится серьёзным. — Хватит игр. Пойдём.

Он ведёт меня в комнату, где стены обшиты кедром, а в воздухе витает аромат эвкалипта.

Сауна! Моё сердце замирает.

— Стресс-тест, — объявляет Константин, включая таймер. — Проверим, как твои «чипы» переносят жару.

«Заодно подсохну, во всех смыслах», — думаю и шагаю в комнату.

Дверь закрывается. Температура растёт, пот стекает по спине, но я стою как истукан.

«Не двигайся. Не дыши. Не умри». ЛЕД-подсветка мигает красным — видимо, сигнализирует о критической температуре.

— Ева, — голос Константина звучит сквозь стеклянную дверь. — Ты ещё функционируешь?

— Всё… в норме, — выдавливаю я, чувствуя, как плавится грим. — Температура… в допустимых пределах.

— Интересно, — он приближается к двери. — А что будет, если я подниму её до ста градусов?

— Возможно… расплавление чипа памяти, — придумываю на ходу. — Рекомендую прекратить тестирование немедленно.

— Жаль, — он выключает нагрев, а я едва сдерживаюсь, чтобы не рухнуть на пол. — Зато теперь я знаю твой предел.

Какой к чёрту предел?

Настоящий робот уже бы мигал всеми лампочками и включил систему оповещения, чтобы его спасли из лап этого сумасшедшего тестировщика.

Не успеваю выдохнуть, как шеф тащит меня в соседнюю комнату. Стою в проёме и уже готова выть. Это душевая, если можно так сказать. Здесь есть всё, что бывает в любой сауне — даже ведро с водой.

И что-то подсказывает мне, что она ледяная.

— Как у тебя с гидроизоляцией? — с ехидством спрашивает Яровой.

— Сеня, — шепчет мне в ухо брат, — постарайся выдержать. Еву можно погружать в воду до пятидесяти метров на несколько минут.

«Прямо как часы», — думаю я.

— Я способна выдержать глубину до двух метров, — вру я, а то вдруг у этого психа ещё и бассейн есть и он решит меня утопить. — Но система ещё не протестирована.

— Значит, этим и займёмся.

Ледяная жидкость обливает нас с головы до ног. Я вздрагиваю, едва сдерживая визг, и машинально отряхиваюсь.

— Ой, — Константин притворно хмурится. — Кажется, у тебя снова протечка.

— Моя система исправна, — бормочу, чувствуя, как мокрая ткань корсета прилипает к коже.

— Почему ты вздрогнула?

— Это… имитация рефлексов, — говорю я по указке брата.

— Рефлексов? — Константин прищуривается. — А почему тогда ты дрожишь?

— Вибрация… системы выталкивания воды, — врать становится всё сложнее.

— Как в часах? — Яровой протягивает мне полотенце. — Вытрись. А то замкнёт ещё.

Я беру полотенце, но руки трясутся так, что оно падает на пол. Константин поднимает его и неожиданно проводит им по моей щеке.

— Мне нравится, как ты… глючишь, — его голос звучит мягко, почти нежно. — Как живая.

«Он знает. Точно знает», — мелькает мысль, но я гоню её прочь.

— Это комплимент? — спрашиваю, стараясь сохранить механический тон. — Я не понимаю вашего запроса.

Смотрю прямо перед собой и вижу, что вся грудь Константина покрыта мурашками. Только сейчас осознаю, что он облил не только меня, но и себя.

И зачем он это сделал? Мой взгляд снова безудержно гуляет по рельефу его мышц.

— Зависит от того, как ты его воспримешь, — он отступает, оставляя меня в одиночестве с бешено колотящимся сердцем.

— Я не понимаю вашего запроса, — это всё, что приходит мне в голову.

— Почему ты стала светиться? — шеф указывает на новшество от Димы с Сёмой.

— Так пользователю легче распознавать мои программы.

— И почему тогда ты сейчас снова красная? — пальцы Ярового проскальзывают по моему лицу.

— Критическая ошибка. Я не понимаю ваших запросов. Сбой системы.

Говорю это, а про себя думаю, что это сбой, только не системы, а моих чувств. Я и подумать не могла, что на меня так повлияет вид полуголого шефа.

— Давай ненадолго вернём тебя в твою коробку.

Вернувшись в «саркофаг», я шиплю в микрофон, как только Константин закрывает крышку:

— Сёма, если будет ещё один тест — я всё расскажу!

— Терпи, — умоляет брат. — Он уже почти поверил, что ты Ева!

— Поверил?! Он играет со мной, как кот с мышкой! Разве ты не видишь? Твой фокус его не убедил.

— Зато завтра будет проще, — вступает Дима. — Мы добавили в костюм вентиляторы.

— Вентиляторы? — переспрашиваю я. — Чтобы я светилась, как ёлка, И гудела, как холодильник?

— Ну… да, — Дима смущённо хихикает. — Так у Ярового не будет причин не верить в твои функции. Вентиляторы можно будет даже показать.

Показать?

Да эти два гения — самые большие идиоты, которых я только знаю. Они думают, я позволю Константину Эдуардовичу осматривать себя?

Замечаю, что шеф подходит к саркофагу, и замолкаю. Он задерживается около меня:

— Спокойной ночи, Ева, — говорит Яровой, и его пальцы скользят по стеклу. — И передай своей… даже не знаю, своему двойнику, — он усмехается, — что завтра будет интересно.

«Он знает», — повторяю я про себя, пока начальник увозит меня из дома. ЛЕД-подсветка мерцает синим — цвет то ли надежды, то ли безнадёжности.

Неужели Яровой решил устроить стресс-тесты нам с Евой одновременно?

Утро встречаю у окна с чашкой кофе, который по крепости напоминает жидкий асфальт. Голова гудит, глаза слипаются, а от костюма Евы болят бока и не только.

В офисе тихо, как в библиотеке, если не считать нервного постукивания каблуков, но я не в состоянии даже посмотреть, кто идёт.

— О-о, снова эта мымра притащилась, — рядом со мной шипит Таша.

Чуть не подпрыгиваю на месте.

Я совершенно не заметила, когда подошла подруга. И о какой такой мымре идёт речь?

Оборачиваюсь и вижу её — Алёна. Дочь какого-то крутика, на работу попала по блату.

Чаще красуется перед шефом, чем реально занимается делом. Но что она забыла здесь сегодня? Её можно увидеть не чаще раза в месяц на самых крупных проектах. Как бы тоже заслуга её папочки.

И почему Яровой её терпит? Она такая неприятная. Вечно недовольна всем, что делают другие. Будто мы безрукие и ничего не умеем.

Алёна пялится на меня, словно я украла её любимые лабутены.

«Расслабься, дорогая, я даже на шпильках ходить не могу после тестов Константина Эдуардовича», — мысленно фыркаю, пробираясь к своему столу.

Алёна скрывается в кабинете шефа.

— Павлова, — голос Константина режет воздух как нож. — Ко мне.

Сердце прыгает в горло. Что такое? Зачем он меня вызывает? Да ещё и когда Алёна у него?

Но стоит мне лишь задуматься о Константине, как вчерашние кадры из сауны всплывают перед глазами: его мокрые волосы, капли воды на груди…

Да что это со мной?

«Соберись, Есения! Ты — робот. Роботы не краснеют!» — напоминаю себе, но потом понимаю, что я вовсе не робот.

От недосыпа и стресса, что устраивает мне Яровой, кажется, я уже начинаю путать себя и Еву.

— Вызывали? — стучусь в дверь шефа.

— Заходи.

Открываю и подкрадываюсь к столу, как мышка. Константин взмахивает на стул рядом с Алёной.

— Здравствуйте, — стараюсь дружелюбно улыбнуться и присаживаюсь так, чтобы не видеть недовольства на лице коллеги.

— Тянуть не буду, — начинает шеф и окидывает взглядом нас с Алёной.

Ума не приложу, с какой такой целью он позвал именно нас. Мы же с ней не пересекаемся от слова совсем.

Яровой указывает на экран, где горит презентация. И только сейчас осознаю, что на весь экран светится логотип проекта «Ева-3000».

— С сегодняшнего дня вы, Есения, — ведущий специалист по интеграции ИИ в корпоративные процессы.

— Что? — встаю так резко, аж офисное кресло с грохотом падает. — Но я… я же…

Чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Вы же три месяца назад предложили алгоритм оптимизации через нейросети, — перебивает он. — А вчера… — его губы дрожат от сдерживаемого смеха, — «Ева» продемонстрировала невероятную стрессоустойчивость. Думаю, вы справитесь.

«Справлюсь? Да я сейчас упаду в обморок!» — мелькает мысль, но вместо этого я киваю:

— Конечно. Я… возьму документацию.

— Не нужно, — он щёлкает мышкой, и на экране всплывает папка с файлами проекта. — Все данные здесь. Кстати, — палец замирает на кнопке печати, — завтра в три часа дня — демонстрация Евы для инвесторов. Вы будете ассистировать.

В желудке всё сжимается.

«Ассистировать? То есть стоять рядом с собой же в робокостюме?»

— Я… не уверена, что это хорошая идея, — бормочу. — Я же не инженер…

Бросаю взгляд на Алёну. Решение приходит моментально:

— Может, лучше Алёна Викторовна презентует робота? А я могу всё для неё подготовить.

Яровой приближается и нависает так близко, что чувствую запах его одеколона — древесный, с нотками… моей паники.

Да, определённо, именно так пахнет мой ужас.

— Есения, мне казалось, что вас интересует карьерный рост, — его голос звучит тише. — А сейчас вы готовы отдать столь важный проект коллеге?

Прежде чем я успеваю ответить, в дверь врывается Семён, бледный, как мел, и подлетает к Яровому.

— Константин Эдуардович! Срочно! — он хватает моего шефа за рукав. — Система… она…

Шеф поднимает бровь:

— Что произошло?

— Ева, она, — Сёма бросает взгляд на нас с коллегой и замолкает.

— Говорите, я планирую привлечь Алёну Викторовну к работе над проектом.

У моего брата моментально меняется выражение лица. Он явно запутался и не знает, как реагировать:

— То есть вы готовы финансировать проект? — радостно восклицает он. — Или нет? Хотя неважно, — уже поникшим голосом сообщает Сёма. — У нас проблема.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — недовольным тоном спрашивает Алёна.

Её писклявый голосок режет слух.

— Позже, — отмахивается Яровой.

Семён суёт в руки шефу планшет. Я заглядываю и вижу, что на экране — форум с обсуждением нашего проекта. Чертежи, коды, даже фото Евы с подписью: «Утечка из ЯровИнвест: секретный андроид-шпион!»

— Это что?! — не выдерживаю я, тыча в экран.

— Файлы слили в сеть! — Семён дрожит. — Всё, нам конец! Инвесторы откажутся, лабораторию закроют, а меня…

Голос брата вздрагивает, а я смотрю на начальника огромными глазами. Как это могло произойти, если о проекте никто и не знал?

— Успокойтесь! — Константин поднимает руку. — Кто мог это сделать?

— Не знаю! Доступ к серверу был только у нас и… — Сёма замолкает, смотря на Ярового.

— И? — торопит его шеф.

— И у вас…

Перевожу удивлённый взгляд на Константина. Что это?

«Он проверяет меня. Или слил данные, чтобы посмотреть, как я буду выкручиваться?»

Но если всё вскроется, то пострадает и его компания. Не думаю, что Константин — идиот и готов понести убытки, лишь бы заставить меня признаться.

— Надо удалить всё! — Семён трясёт планшетом, поняв, что все поймали ступор. — Пока не поздно!

— Нет, — вырываю гаджет. — Если удалим — все решат, что это пустой хайп. Надо найти, кто это сделал.

— Как?! — брат взмахивает руками.

— Через АйПи, логины, камеры… — спокойно говорит Яровой, как бы поддерживая меня.

— Это при условии, что слили отсюда. А что, если это был удалённый взлом? — Семён продолжает нагнетать.

— Есть ещё один вариант, — ухмыляется Константин Эдуардович, явно придумав что-то, на его взгляд, интересное.

— Какой? — кажется, я догадываюсь, что сейчас услышу.

— Мы можем сделать официальную и общественную презентацию Евы. Покажем уровень развития технологий нашей фирмы и всех разом заткнём.

Так я и думала…

— С этим будут проблемы, — морщится Сёма.

— Какие?

— После вчерашних тестов у Евы произошёл программный сбой. Нам потребуется время, чтобы всё исправить.

— Не беда, — Константин с ехидной улыбкой осматривает меня с головы до ног, — мне кажется, я знаю, как нам предотвратить кризис.

Лицо моё сползает, наверное, оно висит на моём черепе, как уши спаниеля. Только не это!

— Вам не кажется, что Есения и Ева очень похожи? — спрашивает Яровой. — Думаю, она сможет сыграть роль робота. Да, Есения?

После пары секунд гробовой тишины взрываюсь.

— Нет! — возмущаюсь я. — Да ни за что! Как это вообще будет выглядеть?

— Думаю, потрясающе, — хохочет Яровой.

Смотрю на Сёму, а он уже в предобморочном состоянии. Да уж, встряли мы, конечно. И это Константин ещё не в курсе, что Семён — мой брат.

— Вы сможете изготовить какой-нибудь костюм, чтобы загримировать Есению? — спрашивает Яровой.

— Чисто теоретически, да, — тяжело вздыхает брат, отхватывая мой гневный взгляд.

— Тогда с вас накраситься. Или, если хотите, я найму профессионала, — говорит мне шеф. — Возьмём театрального гримёра. Уверен, перевоплощение будет несложным.

— Я сама могу, — рычу я. — Только фотку сделайте этой Евы.

На том и решаем. Константин хочет оценить результат прямо сейчас, так что, вместо рабочего дня, у меня получается своего рода выходной. Я должна к вечеру показать грим. Тогда Яровой решит, доверить ли мне такое ответственное дело, как перевоплощение в Еву-три тысячи.

«Вот же самовлюблённый тиран!» — мысленно шиплю, сжимая в кулаке кисть для грима так, что ручка трещит.

Зеркало отражает моё лицо, наполовину залитое тонной косметики, наполовину — обычное. Как будто я персонаж из плохого кино про зомби-андроидов.

— Сень, Яровой же потребовал убрать датчики! — кричит Сёма из-за моей спины, тыча пальцем в мои щёки. — Теперь ты будешь выглядеть как человек.

— Ага, — фыркаю, — только вот вместо андроида я похожа на клушу, которая три дня красилась в темноте. Спасибо, братик. Ты — гений. С датчиками я хоть была похожа на реальную жестянку.

— Зато Алёна эта не поймёт, что это ты! — Димка, сидя на столе с паяльником, одобрительно кивает.

— Алёна? — оборачиваюсь так резко, что парик съезжает набок. — А при чём тут она?

Поправляю длинные волосы и начинаю крепить их тонной невидимок. И зачем только я занималась в театралке? Насколько бы сейчас меньше проблем было бы?

— Она сейчас в кабинете у шефа. С Евой, — технарь тычет в монитор, где через камеру на груди андроида видно, как Алёна вертит Еву за руку, будто куклу Барби. — Константин попросил её «оценить функционал».

Алёна щупает Еву с таким видом, словно выбирает новое платье. Её наманикюренные когти скользят по ЛЕД-панелям. А Дима включает звук.

— Константин, она такая… простая. Неужели это всё, на что способна ваша лаборатория? — раздаётся писклявый голос Алёны.

Шеф, полулёжа в кресле, поглаживает подбородок:

— Ева лишь прототип. Но её потенциал… — он бросает взгляд в камеру, и, мне кажется, его глаза встречаются с моими через экран, — безграничен.

— Безграничен, ага, — бормочу я, снимая датчики.

Раз их уберут и у Евы, пусть Яровой их на мне и не видит. Брат прав.

Не стоит давать шефу возможность усомниться в том, что он тестировал всё это время робота. Чем меньше будет сходства, тем лучше. А если я плохо накрашусь, то он решит, что я не способна создать образ Евы. Наверное.

— Зачем Яровой, вообще, её позвал? — морщусь, когда вижу, что Алёна заигрывает с Константином Эдуардовичем.

— Сеня, не отвлекайся! — брат впивается в моё плечо своими пальцами. — Через час ты должна быть в кабинете у начальника. Ты должна…

— Знаю, знаю! — вырываюсь. — Быть идеальным роботом, улыбаться и не прибить эту Алёну, когда она будет рассматривать так же меня.

— Зря ты так. Думаю, Константин знает, что делает.

Решаю не отвечать на идиотские замечания брата. Костюм, имитирующий тело андроида, Дима создаёт другой. А именно тот, что потребовал Яровой.

Никаких датчиков на лице, убрать подсветку костюма и заглушить вентиляторы, чтобы робот был тише.

Прихожу в кабинет и показываю результат, на моё счастье, шеф здесь один. Яровой кружит вокруг меня, как ястреб:

— Так, без датчиков уже лучше. Но есть проблема. Она непохожа. Нужно доработать.

«Ты офигел?» — возмущаюсь про себя, а брови мои улетают под чёлку.

Хочется кричать. Я и так сделала всё, что он хотел. А Ева — это и есть я, только более механизированная.

— В чём проблема? — оживает Димка, спасая шефа от моих эмоций, готовых вырваться наружу.

— Глаза. У Евы они неестественно голубые.

А, точно, чего это я разошлась?

— Я ношу очки, мне нужны специальные линзы, — бормочу я виноватым голосом. — Мы просто не успели купить их.

На самом деле я специально их не надела, чтобы шефу было к чему придраться. Ведь если я заявлюсь к нему в образе, который он уже видел, у нас будут проблемы. Наш обман сразу же вскроется.

Но, кажется, рядом с Яровым я уже не способна рационально мыслить. Сама же хотела, чтобы он придрался к образу, и сама же возмущаюсь, когда он делает именно то, чего я и добивалась…

Да уж, тяжёлый случай. Крыша уже едет.

— Понял, тогда купите. Поменьше мимики, — Константин подмигивает мне, — Ева же робот и не умеет так делать. И, Дмитрий, — Яровой отвлекается от меня. — Вы сможете проработать датчики, которые подсвечивают состояние робота? Система сырая, она почти регулярно выдаёт ошибку и светится красным.

— Да, — кивает он. — Это не сложно. Мы обязательно потом всё исправим.

— Отлично. В костюм Есении встраивать подсветку вообще не надо. Мы опустим эту информацию на презентации, — поясняет шеф. — А сегодня я заберу Еву домой, чтобы завтра выдать список того, что ещё необходимо изменить.

Вздёргиваю бровь, это что, мне сейчас надо быстро переодеться в ту Еву, которая была и снова тащиться к шефу домой?

— Но, она не сможет долго функционировать, — говорит Сёма, с опаской поглядывая на меня. — И она может глючить из-за ошибки.

— Сколько у меня будет времени?

А теперь уже я смотрю на брата с интересом. Сколько он готов дать времени Яровому опять надо мной издеваться?

— Может, — мямлит Семён, — час или два.

Хочу сожрать брата живьём. Ну он и засранец. Родную сестру в пасть к тигру готов отправить лишь бы спасти свою лабораторию.

Наверное, на моём лице видны все эмоции. Ибо Яровой смотрит на меня, а на его губах рождается улыбка из серии: «Я придумал такую гадость, что вы сейчас все умрёте».

— Хотя у меня появилась куда более интересная идея, — говорит Константин Эдуардович.

Я так и знала…

— Какая? — с хрипотцой в голосе спрашиваю я.

— Я проведу тест для тебя. Надо убедиться, что ты хорошо сможешь сыграть Еву…

Чуть сознание не теряю от этих слов. Меня всю трясёт, а глаза становятся такими огромными, что болят.

— Это шутка? Я же буду просто стоять на сцене. Ну, может, сделаю пять шагов и отвечу на один или два вопроса. Все промо ролики сняты с Евой, — возмущаюсь я. — Собственно, они в сети и гуляют. Никто же никого, по сути, не обманывает. Робот умеет всё, что заявлено.

— Сень, — вмешивается брат.

— Нет никаких Сень, — огрызаюсь я и снова смотрю на шефа. — Константин Эдуардович, я уверена, эти двое гениев смогут починить Еву, чтобы она всё выполнила. К чему нужна эта проверка?

Дима стоит разинув рот, Семён плюхается на стул, а шеф лишь рассматривает моё лицо и улыбается.

— Я просто не хочу рисковать, — мягко говорит Константин. — Не волнуйся, у тебя будет интересное задание.

Начальник садится в своё кресло и осматривает меня с головы до ног.

— Сегодня я устраиваю один особенный ужин. Тебе нужно будет обмануть того, кто там будет. И чтобы наверняка Еву мы тоже возьмём с собой.

Впадаю в ступор. А зачем тогда нужен робот, если я буду?

Кажется, я запуталась. Ничего не понимаю.

— Вижу, что ты в шоке, — усмехается Константин. — Я всё объясню, но позже. А ваша задача, — шеф поворачивается к Димке и Сёме, — сделать так, чтобы этих двоих невозможно было отличить. Оденьте их во что-то повседневное, чтобы деталей костюма не было видно совсем. Датчики с лица Евы выйдет оперативно убрать?

Бросаю взгляд на брата.

— Что значит, оперативно? — мямлит он.

— Сколько времени нужно, чтобы Ева стала копией Есении?

— Вы что-то путаете, — усмехаюсь я. — Это я должна стать копией робота.

— Ничего я не путаю, — в глазах Ярового загорается огонёк азарта, и это пугает меня.

Что он задумал? Кто тот особенный человек, который будет у него дома? И зачем мне его обманывать?

Как много вопросов, а шеф в своём репертуаре. Если что придумал, то сделает, а разгадать его планы просто нереально. Даже пытаться не буду.

Может, он решил окучить кого-нибудь из крутиков, которые имеют долю в его фирме? Ну, чтобы уговорить их на сделку или дополнительные инвестиции? Не знаю.

Я же никогда не задумывалась, как именно работает фирма Константина. Я знаю, что есть совет директоров, много дочерних компаний, даже за границей. Один Яровой не справился бы с таким объёмом работы. Он же не робот.

Чуть не усмехаюсь вслух, но вовремя беру себя в руки, наблюдая за тем, как мой гениальный брательник пытается просчитать время, которое ему нужно на выполнение приказа.

— Часа два. Только тогда часть функций не будет работать, — отвечает Семён.

— За что отвечают эти датчики?

— Ну, понимаете, — тушуется Сёма, — у нас напряжёнка с финансированием была.

— Ближе к делу, — поторапливает Константин.

— Координация движений у неё нарушится. Несильно, но может врезаться в косяк, — пожимает плечами брат.

Снова вздёргиваю брови, правда, дальше уже некуда. Это мне сейчас в дверные проёмы попадать нельзя?

Хотя… вспоминаю, как выглядит жильё шефа, и думаю, что не так-то и страшно. У него гостиная свободная, там нет дверей.

— Не страшно, дверей у меня мало, — вторит моим мыслям Константин и снова бросает взгляд на меня.

— И что я должна буду делать? — вздыхаю, поняв, что отвертеться всё равно не выйдет.

Шеф встаёт в рост и подходит ко мне. Поправляет моё уродливо розовое платье и наклоняется к моему уху:

— Всё просто, — шепчет он. — Заставь меня поверить, что ты робот.

Ух, как-то жарковато становится не там, где надо…

Нутром чую, что меня ждёт серьёзное испытание. Главное, чтобы не было трусов с котиками. Чем более закрытый костюм наденет начальник, тем лучше я сыграю свою роль.

— Я в театральном училась, — тихо отвечаю я.

— Вот и отлично, — шеф выходит из кабинета, оставляя меня наедине с братом и технарём.

— Что он тебе сказал? — озираясь на дверь, спрашивает Сёма.

— Что если я не справлюсь, мой гениальный брательник сядет в тюрьму, — цежу сквозь зубы.

— Как? Он знает? — Сёма подлетает со стула и хватает меня за плечи. — Сеня, Сенечка, ты должна справиться. Ты же знаешь, на что на самом деле способна Ева. Она идеальна. Да мне бы бабки сейчас и уже через три дня все запчасти будут у меня, а Ева сможет всё-всё делать сама. Но завтра…

— Три дня? — приподнимаю брови. — И ты молчал? Сёма, ты идиот? — со шлепком прикладываю ладони к лицу и рычу. — Тебе, чё ваще в твою гениальную башку не пришло, — начинаю бить брата по груди, — что можно попросить у шефа отсрочку и деньги? Он же уже на всё согласился. Будет он финансировать твой проект. Я-то думала, что тебе там месяц или даже два нужны!

— Ну, чтобы все хотелки Константина Эдуардовича воплотить в жизнь, может, и года не хватить, — бурчит Сёма. — Но, чтобы вернуть Еву в первоначальное состояние, мне надо три дня. Да.

— Ну вы и олухи, — качаю головой и вылетаю из кабинета.

Мне нужно привести себя в нормальный вид. И поговорить с шефом. Думаю, мы смело можем отложить немного презентацию. А пока проведём пиар-кампанию. Устроим конференцию. Подогреем интерес.

Другими словами, заставим всех ждать этой презентации. Компании это даже на руку.

В приподнятом настроении подхожу к лифту, жму на кнопку вызова и жду. Но замечаю, как мимо идёт Алёна. Вот блин. Только её мне и не хватало.

— Любопытно, — она, кажется, забывает, куда шла и подходит ко мне. — Они уже убрали датчики. А я и не знала, что ты способна передвигаться без своей коробки. Я думала, что твоя зарядка сейчас не позволяет тебе и на два метра от неё отойти.

И откуда она знает такие подробности? Неужели Константин ей уже всё рассказал?

Решаю прикинуться роботом, раз уж эта куропатка не способна заметить различий. Стою и смотрю сквозь неё, стараюсь почти не моргать.

— Очень любопытно, — она рассматривает меня. — Папочка будет в восторге, — цокает она. — Ладно. Я что-нибудь придумаю.

Еле сдерживаюсь, чтобы не выдать себя мимикой. Про какого такого папочку она говорит? Про своего или… «своего»? Надеюсь, «папочкой» она называет не Константина…

И, стоит только его вспомнить:

— Вот ты где, Е… — раздаётся его голос за моей спиной. — Ева, — договаривает он, а я окончательно теряюсь.

Ну он-то знает, что сейчас перед ним Я, то есть Есения. И с какой такой целью, позвольте спросить, он называет меня Евой? Или дело в том, что здесь Алёна?

Но зачем шеф врёт при ней?..

С любопытством смотрю на Ярового, а он снова врёт и глазом не моргнув:

— У Евы навигатор сбился. Дмитрий обещал к вечеру починить. Удалённые команды пока сыроваты. Вот она и ищет свою док-станцию.

— Как робот-пылесос? — с усмешкой говорит Алёна и с презрением смотрит на меня.

Если бы не руки босса на моих плечах, я бы уже врезала по этой наглой роже. Чувствую, как мышцы напрягаются, но я держусь.

Да и Константин меня настойчиво тянет в сторону своего кабинета.

— Увидимся, — бросает нам след Алёна, а её голос теряется в лязганье дверей лифта.

«Пронесло», — думаю я и расслабляюсь. Хотя рановато.

— Что это было? — спрашиваю и оборачиваюсь к шефу.

Он бегло смотрит по сторонам, будто проверяет, чтобы никого рядом не было и улыбается:

— Не стоит ей знать, о реальных неполадках Евы.

Приподнимаю бровь:

— А чего это? Вы же сами привлекли её к работе над проектом.

— Много будешь знать, — Яровой проводит мизинцем по моему носу и как бы ставит точку на кончике, — рано состаришься.

Выпрямляю спину от удивления и лишь со второй попытки продолжаю разговор:

— Вы уже забыли, что это я должна сегодня ползать по вашей гостиной, как тот самый робот-пылесос, и развлекать гостей. Я имею право знать, во что вы меня впутываете.

— Не обижай Еву, — наигранно хмурится Константин. — Она классная.

— Даже не сомневаюсь. Но я всё ещё не понимаю, почему я должна прикидываться вашей Евой.

— Вечером сама поймёшь, — Яровой подмигивает мне и уходит.

Так, мне надо знать, что значат его подмигивания? Он на что-то намекает? Но у меня нет ни одного предположения.

И, вообще, я же собиралась с ним о чём-то поговорить. А о чём?

Шеф умеет выбить у меня все мысли из головы. А, ну да, брат.

— Константин Эдуардович, — насколько могу, быстро бегу за начальником. — Надо поговорить.

— Вечером, — бросает он, — сейчас у меня важная встреча. Вот, — он достаёт из кармана ключ и кидает его мне.

— Что это?

— Ключи от дома.

— От какого дома?

— Где деньги лежат, — смеётся Яровой. — Не тупи, Есения, от моего, конечно. Семёну я инструкцию уже скинул. Поезжайте туда и всё приготовьте.

Сжимаю ключи, зубы, кулаки. Да вся сжимаюсь до состояния камня. Невыносимый мужик. Как с ним можно договориться, если он ничего не слушает. Кажется, теперь я понимаю, почему брат решил, что проще меня уболтать робота сыграть, чем объяснить инвестору, что произошла поломка.

Да уж…

Собираю шмотки и иду в кабинет, где теперь сидит брат с Евой.

— Ну, что? — подрывается Сёма и Дима. — Что сказал Яровой?

— Чтобы мы ехали к нему, — показываю ключи. — Что за инструкцию он тебе скинул?

— Я не понимаю, что происходит, но у меня такое чувство, будто он решил угрохать и Еву, и нас вместе с ней, — почти скулит брательник.

— Показывай.

Сажусь на стул и протягиваю руку. Семён отдаёт мне свой телефон, где написана подробная инструкция. Читаю, а у меня волосы дыбом встают.

— Зачем Еве поверх её собственного механизма мой костюм?

— Ты у меня спрашиваешь? — брат хватается за голову одной рукой, а второй переворачивает какие-то детали.

Вижу, что он что-то упорно ищет, но и откладывать разговор не планирую:

— Ладно, не психуй, — успокаиваю его. — Может, Константин Эдуардович хочет, чтобы мы с ней были больше похожи внутри? Или механизм защитить от копирования?

— Зачем? — удивляется Дима.

— Слушайте, я знаю ещё меньше вашего, — приподнимаю телефон, — я ж не прочитала все требования. А механизм защитить — это разумно. Вдруг человек, которого надо одурачить на самом деле враг. Ну, я имею в виду конкурент. Чтобы и механизм показать, и тайн никаких не раскрыть.

Мужики начинают гудеть, обсуждая реалистичность такого варианта. Нет, ну а почему бы и нет? Яровой же сказал, что одурачить надо гостя. Значит, что-то там нечисто.

Пока Сёма и Димка скандалят, решаю прочитать остальные требования.

Итак:

Играть робота буду я, но иногда мне необходимо уходить якобы на подзарядку или по другим поручениям. В это время Ева должна появляться перед гостем и выполнять часть заданий, на которые сейчас способна.

Действовать мы будем на своё усмотрение, оповещать, кто именно сейчас перед Яровым не обязательно. Задача: убедить гостя в том, что Ева в прекрасной форме, исправна и готова к презентации.

— Бред, — вырывается у меня. — Зачем это нужно? Может, тот, кого я должна убедить в этом, хочет зарубить проект?

— Наверное, так и есть, — соглашается брат, — так что Сень постарайся. Если проекта не будет, моя мечта поедет на свалку.

Смотрю на Еву и тяжело вздыхаю. А потом снова утыкаюсь в инструкцию на вечер. Вроде ничего сложного. По факту никаких особо мудрёных заданий. Ева должна прикинуться официанткой, немного побеседовать о погоде и ещё по мелочи.

— Проще простого, — пожимаю плечами. — Надо какому-то толстосуму показать, что твоя высокотехнологичная Евушка может подать ему чаю.

— Угу, чаю, — кривится брат. — Знаешь, каких роботов чаще разрабатывают?

— Пылесосы? — вспоминаю Алёну и кривлюсь.

— С грудью? — усмехается Дима.

С грудью?

— Оу, — до меня быстро доходит, о чём говорит брат. — А Ева, она… ну… это для лица у тебя прототип был…

А ж краснею от сдерживаемого смеха. Очень надеюсь, что этот андроид под юбкой выглядит как кукла Барби, а не я.

— Да нет у неё ничего, — отмахивается Сёмка. — Но поставить можно на раз-два.

— Фи, — кривлюсь. — Давай не будем о плохом. Тащи костюм, пора готовиться к представлению. А с шефом о финансировании я попробую поговорить у него дома.

— Думаешь, послушает?

— Попробую, было ключевым словом, — качаю головой, будто разговариваю с неразумным ребёнком.

Выполняем все требования по одежде, макияжу и костюму Евы. А потом едем к Яровому.

Всю дорогу молчим, но пальцы брата барабанят по рулю в такт моему сердцу. Въезжаем в подземный гараж, и тут он неожиданно поворачивается ко мне и серьёзно говорит:

— Сень, мне кажется, что это ловушка.

— О чём ты?

— Ну зачем он вас обеих решил затащить в одну комнату, а?

— Вот сейчас и узнаем, — пожимаю плечами. — Он же подписал документы? Значит, финансирование проекта будет. Если бы хотел предъявить, то уже сделал бы это.

— Думаешь?

— Не бзди, — сзади раздаётся голос Димы. — Прорвёмся. Благодаря Есе проект теперь имеет шанс.

— Послушай друга, ок?

Брат вздыхает, но соглашается.

Закатываем короб Евы в дом к шефу. Ставим его в подсобке, где указал Константин.

— Блин, здесь дверь, — качает головой Димка, — Ева может и влететь в неё.

— А вы поставьте ящик так, чтобы когда дверь открыта, она сразу в проём попадала.

Мостим и примеряем, пробуем запустить андроид. И она успешно выходит в дверь. Значит, я буду просто выпускать её, а сама прятаться в этой же подсобке или туалете напротив.

На месте сориентируюсь.

— Теперь надо решить, кто первым явится к Константину и его гостю.

— Эм, — брат смотрит на свой телефон, а потом показывает его мне.

— Что там? Оу, шеф уже решил. Ладно, чешите отсюда, — указываю на запасную дверь, ведущую, если верить Константину, на задний двор. — Будьте рядом, чтобы в любой момент помочь Еве.

Поправляю рубашку и проверяю, чтобы штаны хорошо сидели. На ногах кроссовки. Всё по требованиям шефа. Максимум закрытого тела. Наверное, розовое платье ему тоже не нравится.

Готовлюсь играть андроида. Слышу, как хлопает дверь, а потом раздаётся голос Ярового. Через минуту он уже стоит в коридоре и смотрит на меня.

— Неплохо, — кивает шеф и подходит ко мне вплотную. — Все детали учли?

Но за его спиной раздаётся женский смех:

— Я всё равно считаю, что это идиотская затея, — говорит Алёна, а я еле сохраняю каменное лицо. — Вот, чёрт, — она замечает меня. — Зачем нужна эта кукла? Я думала…

— Я же сказал, что это рабочая встреча, — перебивает её Константин.

Алёна бросает на него недовольный взгляд: да и я не сдерживаю своего, пока только шеф его и видит.

Рабочая встреча? Да кого он обманывает? И зачем мне убеждать Алёну в том, что Ева функционирует?

«Папочка», — всплывает у меня в голове.

Вот, бли-и-и-н, её папаша, видимо, один из инвесторов. А дочурка может помочь его уболтать. Ну, Константин Эдуардович, вы ещё заплатите мне за это. Кого-кого, а эту мымру я вам не прощу.

Пока я возмущаюсь про себя, шеф нежно кладёт руку на мою шею и даже удивляется, легко нащупав там уплотнение. Я сделала мини-накладку, чтобы ему было проще меня «включать». И чтобы я при этом не извивалась, как уж в его руках.

— Здравствуйте, хозяин, чем могу помочь? — спрашиваю милым, но механическим голосом. — Я готова выполнить любой ваш каприз.

Чистая импровизация, честное слово, просто не смогла устоять, чтобы не ляпнуть. Уж очень захотелось посмотреть на выражение лица Алёны, когда у неё настроение испортится…

Получаю истинное удовольствие, увидев на лице Ярового изумление. Он так и застывает с рукой на моей шее. Щурится, явно пытаясь осознать, кто перед ним стоит.

«А вот гадай теперь», — разве что язык про себя не показываю.

— Что ты там делаешь? — Алёна хмуро смотрит на мою шею.

— Включаю, — Константин отпускает меня.

— А разве она не сломана?

— Ребята, которые её собрали просто гении, — шеф показывает рукой в сторону гостиной, — они всё починили. Можешь сама убедиться.

Алёна, виляя бёдрами, уходит вглубь коридора, а я наблюдаю за ней. Она явно надеялась на свидание. Вырядилась в платье. Алое, обтягивающее, с открытой спиной.

Где уж тут о работе говорить, когда она в прикиде для вечеринки с продолжением?

— И что же может эта Барби? — скептически спрашивает Алёна и садится на диван. Разваливается на нём, как госпожа. Осматривает меня, а я, не торопясь, вхожу в гостиную. Я же должна имитировать шаг робота всё-таки.

— Вот это я и хотел обсудить, — улыбается Константин. — Позволишь, я переоденусь и вернусь к вам.

— А мне что делать? — надувает губки Алёна, хотя куда уж больше?

— Поболтай пока с Евой.

Бросаю взгляд на шефа, но он уходит, оставляя меня на растерзание.

Алёна встаёт с дивана и медленно подбирается ко мне. Словно пантера, вся изгибается, всматривается. Наверное, как и шеф в своё время, думает, что я не робот. Ну, она недалека от истины.

Жду, когда Алёна что-нибудь сделает. А она и не разочаровывает. В отличие от Константина, эта крашеная мымра сразу лезет посмотреть, что у меня под рубашкой.

Хочу возмутиться, но здесь у меня корсет с накладными механизмами вместо лифчика, так что не страшно.

Кажется, теперь я понимаю, почему шеф потребовал надеть штаны…

Эта полоумная же и под юбку могла ко мне залезть.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — решаю начать разговор, чтобы она убрала от меня свои ручонки.

— Твою ж! — Алёна отскакивает от меня. — Предупреждать же надо.

— Предупреждаю, — говорю механическим голосом. — Я могу вам помочь?

— Сдохни, — фыркает она.

Делаю вид, будто я зависла. Фу, какая невоспитанная. Только увидела, а уже разбрасывается нехорошими пожеланиями.

— Технически это невозможно, — быстро нахожусь. — Я являюсь высокотехнологичным…

— Захлопнись, — Алёна взмахивает на меня рукой.

— Вы хотите, чтобы я вернулась на док-станцию?

— Зачем тебе на док-станцию? — встревает Яровой, которого я и не заметила.

Поворачиваюсь к нему, имитируя Еву, и осматриваю. Не могу скрыть улыбки — никаких трусов с котиками. Вместо этого чёрная и лишку расстёгнутая рубашка. Вот засранец. Уверена, этот концерт для меня.

Кстати, неплохо работает. Перед глазами сразу же всплывает сцена, как он переодевается.

Наверное, я слишком долго висну.

— Ева?

— Да хозяин? — отрываю взгляд от его груди и смотрю в глаза.

— Ответь на вопрос, зачем тебе на док-станцию?

— Я не понимаю вопроса.

— Глючит твоя Ева, — усмехается Алёна и одаривает меня уничтожающим взглядом. — Это провальный проект. Ты разоришься.

— Ну, тогда твой папочка сможет выкупить мою фирму по бросовой цене, — усмехается Яровой.

О как!

А это что за информация?

— Ты же знаешь, я не хочу на него работать. Иначе не пошла бы к тебе.

— Да-да, вы друг друга ненавидите, я помню, — Константин отходит от нас и идёт на кухню.

Достаёт бутылку вина и наполняет фужеры.

Эй! Он же сказал, что они будут работать. Это мне уже не нравится.

— Поговори с ней, — шеф обращается к Алёне.

— Да о чём можно разговаривать с жестянкой?

— О чём хочешь, — пожимает плечами он. — Например, Ева, какие сны ты видишь?

— Мне снятся электроовцы, — улыбаюсь, — и они прыгают через электрозабор.

— Роботы не спят, — возмущается Алёна. — Что за бред она несёт?

— У Евы есть режим имитации сна.

— Ты секс-игрушку собираешься выпускать, что ли? Кому нужен робот, который спит?

— Мне, — отвечает Яровой, а его губы разъезжаются в полуулыбке.

Он сейчас к чему? Пялюсь на шефа и пытаюсь угадать его мысли. Это он мне сказал или всё же про Еву говорит?

Ох, кажется, я себе лишку напридумывала. А что если Яровой не пытался меня на чистую воду вывести и просто переоделся перед роботом. Он же перед пылесосом переодеться может? Так и что ему мешает хоть голышом перед Евой скакать?

Смотрю на Алёну и думаю только о том, чтобы этим двоим не приспичило поскакать как раз таки голышом передо мной.

Не, надо выкинуть чушь из головы. Яровой знает, что в любой момент здесь могу появиться я, а не робот, он так не поступит. Хотя откуда такая уверенность?..

— Ладно, — Алёна всплёскивает руками. — И что ты хочешь протестировать? Я решила, что ты придумал этот предлог, чтобы затащить меня к себе.

Я фыркаю. Громко. Словно ёжик, подавившийся воздухом. И быстро затыкаюсь.

— Она сбоит, — Алёна даже не поворачивается ко мне. — Её невозможно на презентацию выставлять.

— Именно поэтому её сыграет Есения. А потом технари всё исправят, — улыбается Константин. — Но я хочу, чтобы ты убедилась в том, что Ева просто волшебна. Она действительно сможет в будущем облегчить жизнь многим людям.

— Как?

— Ева, продемонстрируй гостье режим «Сомелье», — Яровой показывает мне бокал вина и ставит его на стол.

Режим чего?! Сёма ничего не говорил о вине! Приходится импровизировать. Стараясь не дрожать, подхожу к столу и беру бокал.

— Сеня, — в ухе раздаётся голос брата. — Константин скинул всю инфу по вину. Тебе надо продегустировать его и повторить за мной.

Вот мне интересно, а если этой козе захочется протестировать на состав что-нибудь другое? Ну, не знаю, например, средство для мытья посуды?

Брат решит убить меня ради своего робота?

Нюхаю, но ещё бы я понимала в этом.

Механически опрокидываю бокал, выпив всё содержимое залпом.

— Ой, — фальшиво ахает Алёна, — робот-алкоголик?

— Рокка ди Монтегросси, — повторяю за братом. — В богатом аромате нотки сладких слив, черешни, шоколадные и ореховые оттенки. Сбалансированное, комплексное с сочным ягодным послевкусием.

Хрень какая-то. Гадость редкостная. Но на Алёну это явно производит впечатление. Она с интересом подходит ко мне.

— Что это за система?

— Не забивай свою чудную головку лишними данными. Просто согласись, она великолепна.

— Яровой, один режим меня не убедит, в том, что проект стоящий.

— Ева? — Константин выжидающе смотрит на меня.

И что я должна сделать? Беру бутылку и наливаю напиток в бокал. Разумеется, делать красиво я этого не умею, так что даже стараться не приходится, чтобы сыграть робота.

— Бестолочь, куда ты столько льёшь? — возмущается Алёна, когда я наполняю бокал доверху.

— Учитывая ваши предпочтения, — говорю я и смотрю на Константина Эдуардовича. — Вы явно нуждаетесь в большей дозе.

Шеф подавляет смех кашлем, а Алёна округляет глаза.

— Это она сейчас пошутила о нас?

— Похоже на то, — кивает Яровой, всё ещё сдерживая смех.

— Кость, давай начистоту, я считаю, что этот проект тебе не нужен. Ты можешь больше. Открой свою лабораторию. Пусть разработают робота посмышлёнее.

Алёна подходит к Константину и почти виснет у него на плече.

А во мне что-то закипает. Куда она свои грабли складывает? А ну, кыш!

— Ваше вино, — механически говорю я и резко протягиваю ей бокал.

— Ты что творишь, жестянка! — визжит Алёна, а рубиновое пятно на её платье расплывается всё больше и больше.

— Сбой моторики, — говорю я и хватаю грязную тряпку около раковины. — Позвольте, я уберу. Режим «уборка» включён.

Начинаю теперь пятно на дорогущем платье тряпкой, а Алёна взвинчивается, разве что пар из ушей не валит.

А Константин… Константин смотрит на меня так, будто разгадал вселенскую тайну.

— Кажется, Ева ревнует, — шепчет он.

Ревнует. Ревнует?!

— Вам показалось, — выдавливаю я, но сердце колотится так, что, кажется, слышно даже Алёне.

— Знаешь, — шеф наклоняется ко мне, пока Алёна вытирается сама, — я начинаю любить эти глюки…

Так и замираю, а вот это уже реально похоже на настоящее признание. Но этого же не может быть? Или может?

Кажется, перешёптывания шефа добивают Алёну. Она чуть не взвывает:

— Свали в свой ящик, — указывает в сторону коридора.

Бросаю взгляд на Константина, а он еле заметно кивает.

Ладно. Видимо, в следующий раз вместо меня выйдет Ева, а я хоть отдохну от этого идиотизма.

Скрываюсь в подсобке и сажусь на табуретку. Ева мирно стоит в своём саркофаге и ужасающе смотрит в пустоту.

— Сёма, — зову брата через микрофон.

— А, — отзывается он.

— Сделай ей режим ожидания с закрытыми глазами.

— Зачем? Я и так ей имитацию сна добавил, чтобы тебя не спалить.

— Затем, что она кошмарно выглядит, — шиплю. — Ты хоть представляешь, каково мне? Я смотрю на бездыханную себя. У меня жутко открыты глаза, и я совсем не шевелюсь.

— Не подумал об этом, прости, Сень.

— Да ты вообще никогда не думаешь о таких вещах. Короче, лицо моё, фиг с ним, но пусть она тогда будет чуток человечнее, что ли.

Замолкаю, услышав шаги за дверью.

Успеваю встать и спрятаться за короб Евы, когда они открывают дверь в подсобку.

— Ладно, — раздаётся голос Алёны. — Выходи.

— Надо включить её, — поясняет Яровой. — Сзади, на шее есть кнопка.

Жду, когда Ева запустится и скажет, что-нибудь. Мне прямо любопытно, что брательник на этот раз придумает. Сделал же он ей функцию «зевание».

— Чем могу служить, хозяин? — раздаётся мой же голос.

Вздёргиваю брови и чуть не хрюкаю от смеха. Зато вот брат ржёт как конь.

— Сеня, ты бы видела лицо Ярового. Он, кажется, думает, что это снова ты. А-ха-ха.

Хотела бы я видеть, что видел брат через камеру на груди Евы.

— А Алёна эта в бешенстве. Наверное, шеф твой снова её опрокинул.

— Что? — спрашиваю я, как только остаюсь в подсобке одна. — Как это опрокинул?

— Я здесь покопался немного в биографии Ярового.

— Ты ли?

— Ну я, — бурчит Димка. — Да какая разница? Просто интересно стало.

— И что узнали?

— У этой Алёны папашка там, — продолжает Дима, — оч крутой дядя, а ещё он явно криминальный авторитет. Держит всех за… ну, ты поняла, в общем. Дочка типа с ним не общается, а твой шеф её под крыло взял.

— Ну взял и взял. А с чего вы решили, что он её опрокинул? Как по мне, так у них всё было.

— Газеты тоже так писали, но потом говорили, что Яровой не встречается со своими сотрудницами. У него там жёсткие правила. И Алёна подтвердила позже, что у них нет никаких отношений.

— Соврала, — фыркаю. — Что-то между ними точно было.

— Не, — усмехается брат, — ща я те ссылку перешлю, зайдёшь и глянешь, что на камере Евы видно.

Выуживаю телефон из саркофага и включаю трансляцию.

Вот это да…

Яровой по всей гостиной мечется от Алёны, а эта ненормальная преследует его. По-другому это нельзя назвать. А что Ева делает?

Внизу видео замечаю, что андроид что-то держит в руках.

— Какое задание у Евы? — спрашиваю у брата.

— Алёна решила, что из моего андроида можно официантку сделать, — бурчит он.

— И как?

— Сейчас увидишь, — зло усмехается Сёма.

Кажется, в ход пойдут те самые удалённые команды.

Ева приподнимает поднос и бодрым, насколько это возможно, шагом идёт к Алёне. Оу, это будет жёстко.

— Желаете ещё вина? — спрашивает Ева моим голосом, а я передёргиваю плечами, жутко это всё.

— Я б... а, налей мне, — смеётся Алёна.

— Принято. Команда облей меня. Исполнение.

Что?

Но я даже не успеваю удивиться, как Ева берёт бутылку и переворачивает её прямо на голову Алёне.

— Нам крышка… — шепчу в микрофон.

— Она первая начала, — злорадствует брат.

— Страшный ты человек, Сёмушка. Константин Эдуардович за это по головке не погладит.

— Тихо, они идут к тебе.

Хотя предупреждение брата мне и не нужно. Вопли Алёны слышу и так. Дверь открывается. Слышу, как Ева заходит в саркофаг. А потом вопли этой сумасшедшей продолжаются уже в коридоре.

— На кой хрен ты это сделал? — шиплю в микрофон.

— Пусть знает, что нельзя обижать тех, кто ответить не может, — всё ещё злорадствует брательник.

— Дурак ты, Сёма, нам надо убедить её в том, что Ева готова к презентации, а ты срываешь план. Ладно, в этот раз я пойду.

— Чтобы она тебя унижала? Пусть Ева идёт.

— Нет, — мотаю головой, хоть этого никто и не видит. — Не надо подводить начальника. Константин Эдуардович спасает твой проект, а ты так бездумно всё портишь.

— Прости, — бурчит Семён.

— Да у меня-то чего просить прощения. Это надо перед шефом и Алёной.

Выхожу из подсобки. Иду в гостиную и чуть не падаю, когда вижу, что эта мымра переодевается прямо при Константине.

Ни капли стеснения. Скидывает с себя мокрое платье, оставаясь в одних стрингах, и надевает рубашку шефа.

Боюсь, моё лицо выдаёт человечность. Константин бросает на меня взгляд, а я механическим голосом говорю и стараюсь не смотреть на них:

— Перезагрузка прошла успешно. Ошибка исправлена. Система готова к дальнейшему тестированию.

— Чего это с ней? — удивляется Алёна. — Она реально, что ли, сбросилась сама?

— Видимо, — он дёргает бровями и улыбается. — Продолжим?

— Ладно, — Алёна плюхается на диван, оголяя одно плечо.

А шеф нагло наблюдает за нами. Он явно пытается вычислить, кто перед ним, я или Ева.

— И в каких отраслях ты хочешь использовать эту консервную банку?

— Сама такая, — бурчу еле слышно, а брат поддакивает.

— Да где угодно. Можно в больницу посадить, чтобы она записывала на приём и интерпретировала результаты анализов пациентов. В офис как аналитика или секретаря.

— А массаж?

— Что массаж? — удивляется Константин.

— Она умеет его делать? — Алёна закидывает ноги на диван и поправляет мокрые волосы.

На лице шефа появляется загадочное выражение. Очень надеюсь, что он скажет «нет». В противном случае я сожру его с потрохами.

— Думаю, да. Ева, ты умеешь делать массаж?

— Базовые техники массажа не предусмотрены, — отвечаю я.

— Бесполезное корыто, — фыркает Алёна. — А как тебя научить?

— Что она задумала? — спрашивает Сёма. — Она вообще понимает, что перед ней не игрушка, а компьютер, который способен делать серьёзные расчёты?

С удовольствием ответила бы брату, но не могу. Продолжаю молчать. Откуда мне знать, как научить Еву что-то делать.

Пока я знаю, что брат загружает напрямую всякую информацию, иногда удалённо добавляет в код всяческие изменения.

— Скажи, что нужно предоставить материалы для изучения, — помогает Дима. — Она тебе сейчас ничего не даст.

Говорю всё, что мне сказали, и жду, что будет дальше.

— Супер! Вот, — через тридцать секунд Алёна протягивает мне свой телефон.

Беру его и понимаю, что переломаю сейчас все пальцы этой курице. Она открыла обучающую статью о массаже ног.

Смотрю на шефа, но его, похоже, захватило наше противостояние. Кажется, ему интереснее просто наблюдать за происходящим.

Сажусь на диван и делаю вид, будто изучаю. На деле же мельком читаю и придумываю, как двигаться так, чтобы массаж был механическим. Уверена, брат не планировал из своей куклы делать массажистку.

— Я готова, — выдаю, когда дочитываю статью.

Шеф вздёргивает брови и смотрит на меня. Прищуривается, наклоняет голову набок. Ну точно, он не уверен в том, кто перед ним. Вот это да, я смогла его запутать?

Кладу холодные от стресса руки на ноги Алёны и давлю с такой силой, что она взвывает.

— Ненормальная!

— Ослабь давление на тридцать процентов, — вмешивается шеф.

Подчиняюсь и давлю уже не так сильно.

— Не забывай, — Костя обращается к Алёне и садится позади меня. — Перед тобой компьютерная программа. Твои запросы совершенно нелогичны, а значит, она не будет тебя понимать. Робот не знает, что такое нежное прикосновение…

С этими словами шеф кладёт свои тёплые руки на мои. Сжимает мои пальцы, а меня всю будто током бьёт. Может, костюм неисправен?

Хотя нет, думаю дело в другом.

— Нужно чётко говорить, чего ты хочешь, чтобы получить это, — заканчивает Константин почти шёпотом мне на ухо.

Алёна оживает:

— Сделай мне классический массаж ног, не дави, используй пятьдесят процентов своей силы.

— Вот дура, — ржёт Димка мне в ухо. — Да Ева ей позвоночник сломает, если столько силы вложит в свои действия.

«Спасибо за подсказку», — думаю про себя и прохожусь по ножкам этой мымры так, что она даёт дёру с дивана и за секунду оказывается около кухни.

— Делай что хочешь, но на совете директоров я буду выступать против того, чтобы эту идиотскую куклу вообще создавать! — верещит Алёна.

— Ты хоть представь её возможности. Года через два, после обучения…

— Вот через два года и покажешь.

— Вот поэтому мы с тобой и не сошлись, — цокает босс. — Ты недальновидная.

— А что ты предлагаешь? Чтобы она на презентации открутила кому-нибудь голову? Будешь потом подаваться на какой-нибудь грант по созданию суперсолдат?

— Может, и буду, — пожимает плечами шеф, всё ещё касаясь меня. — Но на презентации Еву заменит Есения.

— Да что эта дура может? — ещё больше фыркает Алёна.

А я начинаю заводиться. Вот, значит, как она обо мне за глаза!

— Она? — усмехается шеф и шумно вдыхает, будто обнюхивая меня. — Она может спасти твою задницу, Алёна. Этого достаточно?

На лице Алёны рождается помесь страха с недоумением. Мне вот теперь тоже интересно, что имеет в виду Константин.

Но он не намерен дать мне подслушать.

— Ева, вернись на док-станцию, — командует он.

Разве что не вздыхаю. Встаю недовольно и медленней обычного ухожу в коридор. Смотрю на дверь подсобки и думаю, что, пожалуй, пойду-ка я в туалет. Отсюда будет лучше слышно, о чём говорят эти двое.

Прячусь за дверью и жду, но Яровой говорит слишком тихо.

— Сень, ты где? — шепчет в ухо брат.

— В туалет зашла. Можно? — наигранно фыркаю.

— Прости, не подумал, там на костюме...

— Не тупи, я подслушать хочу, — перебиваю брата.

— А, а-а-а-а, — доходит до Сёмы.

Напрягаюсь как могу, но всё, что доносится, так это вопли Алёны, что она ни за что не будет работать с отцом и не позволит ему перехватить проект. Кажется, она соглашается на то, чтобы я сыграла Еву.

Любопытно, что это у неё за отношения такие с родителями, раз она так быстро соглашается на рискованную затею Константина? Даже думать не хочу, что будет, если кто-то узнает об обмане! Это разрушит фирму. Мою репутацию. И жизнь моего брата.

— Я сейчас вернусь, — говорит шеф, а потом слышу шаги прямо около двери.

Ой, кажется, он в туалет собрался.

Бегло осматриваю комнату и прячусь в ванной за шторкой. Знаю, банально и по-идиотски, Яровой может заметить меня, но лучше ничего придумать не выходит. Если что какую-нибудь отмазку выдам по типу: сбой координации. Вот и перепутала свой гроб с ванной.

Шеф заходит в комнату, закрывает дверь и включает воду в раковине.

Фух, он просто руки помыть решил. Или он из тех, кто моет руки и до, и после? Вдруг он чистоплюй?

Любопытство раздирает меня, поджимаю губы и борюсь с идиотским желанием высунуться и глянуть на шефа хоть одним глазком.

Да что это со мной? Как так можно? Человек хочет уединиться, а я со своими пошлыми мыслишками...

— Привет, — внезапно говорит Константин, и я вздрагиваю.

Он спалил меня? Готовлюсь выходить с повинной, но тут он продолжает:

— Ага. Всё идёт по плану. Ты молодец. Скажешь ей хоть слово, голову откручу. Не волнуйся, всё будет хорошо.

И с кем это, позвольте спросить, разговаривает мой начальник?

Он смывает, хоть и не пользовался унитазом, а потом выходит из комнаты.

— Какого хрена это было? — шиплю в микрофон, но брат отвечает не сразу.

— Откуда мне знать? Я ничего толком не слышал.

— Он что-то мутит, — констатирую факт.

Собираюсь перебежать в подсобку, а то вдруг и Алёне приспичит в туалет сходить?

Приоткрываю дверь, чтобы убедиться, что в коридоре пусто, но моему взору предстаёт любопытная картина. Дверь в подсобку распахнута, а в коридоре вовсе не пусто.

— Отлично играешь, — усмехается Константин, рассматривая Еву.

— Это ещё что? — еле слышно спрашиваю. — Когда она вышла?

— Я не шутил, когда говорил, что у неё будут сбои в координации, — сообщает брат.

— Сейчас-то можешь не притворяться, Алёна не видит, — продолжает Яровой.

Приподнимаю бровь. То есть он думает, что перед ним я? А брат заканчивает мысль:

— Пока твой шеф был в туалете, Ева вышла в коридор и встала под дверью, — вздыхает Сёма.

«Да уж, так и по-настоящему обделаться можно», — думаю я.

Вот так ночью, например, открываешь глаза, а эта кукла стоит над тобой. Жуткое зрелище.

— Я не понимаю вашего запроса, — говорит Ева, а я во все глаза таращусь, хочу знать, как долго Константин будет выводить на чистую воду робота.

— Ты подслушивала разговор? — спрашивает он, наверное, Ева слишком близко к двери стояла.

— У меня нет такой функции, — отвечает та.

— Не играй со мной, Есения, это может плохо закончиться.

Поджимаю губы, чтобы не хихикнуть.

— Кто такая Есения? — спрашивает Ева.

— Я в восторге. Тебе определённо стоило продолжать занятия в театралке. Зачем ты облила Алёну? Она, конечно, перестаралась с запросами, но всё же я не собирался наблюдать за её переодеваниями.

Ну ага, так я и поверила. В его гостиной красотка стоит в одних трусах, а ему всё равно? Пусть найдёт другую дуру!

— Сбой моторики, — механически говорит Ева.

— Сбой моторики, режим сна, зевота, — улыбается Константин. — Думаешь, я не понял, что это была ты? Отличная игра, впечатляет. Я, конечно, начал сомневаться, когда увидел вас рядом. Но ты и здесь удивила меня, хотя провести не смогла.

Чуть не падаю в обморок. То есть шеф всё знал с самого начала? Еле стою на ногах. Меня всю трясёт. Может, выйти прямо сейчас из ванной? Пусть лучше он узнает, что я подслушивала его разговор, там всё равно ничего не было понятно. Чем сейчас обвинит меня во всех смертных грехах.

Если выйду, то я могу заставить его поверить в то, что эти несколько ночей он тестировал Еву, а не меня.

Уже собираюсь сделать шаг в коридор, когда шеф берёт Еву за шею и делает то, чего я от него совершенно не ожидаю.

Он наклоняется к ней и говорит:

— Знаешь, а ведь ты уже давно мне приглянулась. Я бы так и продолжил облизываться, если бы не этот проект. Но ради тебя, пожалуй, я готов нарушить даже собственные правила.

— Охренеть, — шепчет мне в ухо брат, когда всем становится понятно, что сейчас произойдёт.

И да, это именно то, что я думала.

Константин Эдуардович наклоняется ниже и касается своими губами моих. Тьфу ты! Евиных, конечно. Но у неё же моё лицо, и шеф свято верит, что перед ним сейчас стою я, а не робот.

Это что же? Константин только что поцеловал меня?

Прикасаюсь к своим губам и наблюдаю со стороны ужасающую картину: он целует меня, но не меня. Это фаталити!

Одно дело краснеть оттого, что начальник засосал. А другое, видеть, как он целует робота, думая, что это я.

— Жесть, — раздаётся голос Димы в моём ухе, а я слишком громко ойкаю.

Закрывать даже маленькую щёлочку в туалет уже поздно. Шеф поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.

Не могу сдержать эмоций, морщусь так, что теперь точно ясно, где настоящая я. Сжимаю кулаки, вздыхаю и выхожу в коридор с опущенной головой.

— Вот это неожиданный поворот, — усмехается Константин Эдуардович.

Но тут раздаётся голос Алёны, заставляя меня метаться: куда мне бежать? Но это за меня решает шеф. Он резко подхватывает меня, и через секунду мы стоим в подсобке за дверью, открытой внутрь.

А Константин закрывает мне рот ладонью и прижимает к стене всем своим телом так, что я не то чтобы шевелиться, а дышать не могу.

«Если бы я знала, что карьера андроида включает обнимашки с боссом в подсобке, выбрала бы профессию попроще. Например, укротителя крокодилов. Хотя нет — здесь тоже надо уворачиваться от челюстей».

В коридоре становится очень тихо. Но если прислушаться, то можно уловить шаги. Кажется, Алёна идёт на носочках.

Хочет напугать шефа?

— Тупая жестянка, — шипит Алёна. — Ну, ничего, я знаю, что с тобой делать.

Округляю глаза и таращусь на Константина. А он же только медленно мотает головой из стороны в сторону, как бы говоря, что не надо вмешиваться.

Слышу какой-то щелчок. А следом смешок Алёны.

— Костик? Ты где? — зовёт она. — Странно. Может, в спальню поднялся? Ева, иди на док-станцию, — командует Алёна.

Ева вышагивает, заходит в свою коробку. И на моё счастье, дверь в подсобку закрывается, как и выключается свет.

— Я иду искать, — смеётся Алёна и уходит.

В полной темноте светится только подзарядка Евы. Лицо шефа выглядит как в фильме ужасов, когда вспыхивает то красным, то зелёным:

— Я уберу руку, а ты не будешь кричать.

Киваю как умалишённая, а Константин открывает мне рот.

— Что это было? — шепчу я и поворачиваюсь к двери, стараясь услышать, что там делает Алёна.

Мне бы не хотелось, чтобы она застукала нас с шефом в такой пикантной позе.

— Значит, ты пряталась в ванной, — тёплые пальцы проскальзывают по моему лицу. — Плохая девочка…

— Я плохая? — повышаю голос. — Это вы что-то там мутите. А потом… потом… зачем вы Еву поцеловали? — прикидываюсь дурой.

Вдруг он поверит мне, что я ничего не слышала?

В горле пересыхает.

— Вы… нарушаете протокол тестирования! — продолжаю возмущаться.

Как говорится, лучшая защита — это нападение.

— А ты нарушаешь моё спокойствие, — раздаётся низкий, как рокот грома, голос Константина. — Знаешь, что будет, если я нажму вот здесь? — его ладонь скользит к моей спине, где спрятана молния костюма.

Мозг взрывается паникой. Идиотка! Зачем я спровоцировала его? Теперь же он знает устройство моего костюма Евы! И снять с меня этот дурацкий костюм ему ничего не стоит.

Он молча смотрит на меня секунду, две, три… Потом…

Шеф прижимает меня к себе, его дыхание обжигает ухо:

— Мне надоело играть в эти кошки-мышки. Я же вижу, ты хочешь того же, что и я.

— Я… не понимаю…

— Понимаешь, всё ты прекрасно понимаешь. Игра закончилась.

Чувствую себя роботом, которого закоротило. Сбой.

Ага. Например, «внезапная любовь к начальнику». Или «системная ошибка: желание придушить разработчика».

Но больше всего на свете я хочу вырваться из лап шефа и оказаться дома, в тепле и уюте, а главное, в безопасности.

— Внимание, — объявляю, дёргая головой, как заводная кукла. — Обнаружен перегрев… охлаждающих модулей. Требуется срочный ремонт.

— Перегрев? — Константин поднимает бровь. — Покажи.

Его пальцы скользят по моей спине, будто ищут несуществующую панель управления. Я извиваюсь, пластик скрипит, а в груди вспыхивает паника:

— Недопустимое вмешательство! Автономный режим активирован!

— Автономный режим? — он наклоняется, губы в сантиметре от моей шеи. — А что, если я его… перезапущу?

Его пальцы жгут кожу, а сердце колотится так, что, кажется, будто корсет плавится на мне.

Его руки. Его запах. Его лицо в сантиметрах от моего.

Не могу ответить. Не могу дышать. Всё тело кричит: «Беги!». Но его взгляд пригвоздил к месту.

Мозг взрывается фейерверком паники и чего-то ещё… запретного. Его пальцы впиваются в талию, а я…

Это не поцелуй. Это захват. Глубокий, властный, лишающий остатков рассудка. Пластик трещит под его пальцами, но ему всё равно. Мне всё равно. Наши губы смыкаются с такой силой, что я ощущаю, как едет мой грим.

Выйти из этой комнаты я уже не смогу.

— Вы… сломаете меня, — вырываюсь, когда его губы на миг отпускают.

— Уже сломал, — он прижимает ладонь к моей груди, где сердце бьётся, как сумасшедшее. — Видишь? Ты не робот.

— Я… — пытаюсь оттолкнуть его, но сил нет.

«Если бы я знала, что мой первый поцелуй с начальником случится в костюме робота, попросила бы Сёмку встроить в челюсть электрошокер. Хотя бы для самообороны».

— Это неправильно, — наконец, нахожу нужные слова.

— Неправильно было подглядывать, как я целую Еву, думая, что это ты. А то, что происходит сейчас — идеально.

Константин снова тянется к моим губам.

— По вашему дому гуляет полуголая Алёна, — решаю напомнить.

— Точно. Иди в ванную, поправь макияж, а я выставлю её. Думаю, этого представления вполне хватило.

Дверь хлопает, и я остаюсь одна. Смотрю на свою копию и решаю, что привести себя в порядок нужно в любом случае.

Стою перед зеркалом в ванной Константина, тыкая пальцем в потрескавшийся грим. Отражение кричит: «Он тебя поцеловал! Как робота! Это же извращение!»

Но губы до сих пор горят, как после перца чили, а сердце колотится, будто пытается вырваться из грудной клетки.

— Мы одни, — раздаётся голос Ярового.

Будто это должно меня успокоить. Теперь я ещё меньше хочу выходить из ванной.

Сразу иду на кухню, стараясь не смотреть на шефа.

— Что, стыдно? Роботы не должны стыдиться.

— Это не стыд, — выдавливаю. — Это… дефект оптических сенсоров.

Он смеётся, протягивая мне чашку кофе. Чёрного, без сахара. Как я люблю.

— Пей.

— Мне не…

— Пей, — он приставляет чашку к моим губам. — Тебе это сейчас нужно.

Глоток обжигает горло, но это лучше, чем признать, что согреться после этого урагана в подсобке — правильное решение.

— Будешь врать, что не слышала моего разговора с Евой? — в лоб спрашивает Константин и указывает в сторону гостиной, приглашая к диванам.

— Нет, — шепчу я и жду, когда брат взорвётся возмущениями.

Но в моём ухе тишина. Прикладываю руку и только сейчас понимаю, что наушника нет.

— Это ищешь? — Яровой кладёт на стол мою пропажу.

— Я…

— Не смей, — он прижимает палец к моим губам. — Лгать.

И тогда я целую шефа. Отчаянно. Беспорядочно. Я лишилась разума...

Он отвечает тем же, выбивая кружку у меня из рук, сбрасывая со стола бокалы, документы, флешки с данными. Мир сужается до его рук, запаха кожи и звука рвущегося пластика.

— Ты проиграла, — шепчет он, когда мы останавливаемся, чтобы перевести дух.

— Нет, — поправляю ему рубашку дрожащими пальцами. — Просто сменила режим.

Его губы касаются моей шеи, обжигая кожу сквозь остатки грима. Рука тянется к молнии на спине…

— Я хотел сделать это с первой секунды, как ты оказалась в моей гостиной.

— Брат убьёт меня, — случайно срывается с моих губ, когда поцелуй прерывается на секунду.

— А мы ему не скажем, — подбадривает меня Костя.

И тут до меня добирается осознание. Выходит, он знает, что Сёма — мой брат?

— Ты такая милая, когда не знаешь, что тебе делать, — шепчет шеф.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты же не думала, — он проводит большим пальцем по моей нижней губе, — я не знаю, что Еву создал твой гениальный, хоть и не во всём, брат?

— Тогда, зачем весь этот цирк? — стараюсь отстраниться, но Костя настойчиво притягивает меня к себе.

— Хочешь знать?

— Очень, — киваю я.

— Тогда слушай…

Яровой отходит от меня на пару шагов и почти облизывается, как кот, стащивший палку колбасы. Опускаю взгляд и понимаю, что моя рубашка лишку открыта, а под ней лишь съехавший с груди корсет, имитирующий механизм Евы.

Запахиваюсь и смотрю на шефа. Он кривит губы, но ничего на это не говорит. Отворачивается к кухне и медленно наполняет две кружки кипятком:

— Как ты думаешь, кто слил инфу про Еву?

— Откуда мне знать? — пока Яровой не смотрит, застёгиваю пуговицы, которых не хватает.

— А если подумать?

— Да мало ли у кого какой зуб на тебя, — решаю откровенно перейти на ты, пожалуй, после этой страсти на столе, можно.

— Зачем ты пряталась в туалете? — резко меняет тему босс и подходит ко мне, протягивает кружку и внимательно смотрит.

Прекрасно понимаю, к чему он это спрашивает.

— Я слышала, как вы с Алёной говорили про её отца, — сдаюсь я.

— Знаешь, чем он промышляет?

— Нет, — мотаю головой.

Откуда? Я же не пытаюсь построить бизнес, чтобы разбираться, кто там и чем «промышляет».

— Его типичная стратегия: найти слабое место у компании, разорить её и купить по бросовой цене.

— А это законно? — приподнимаю брови и делаю глоток ароматного чая.

М-м, с малинкой, очень вкусно, но стараюсь не подавать вида. Сейчас мне интереснее узнать, что здесь происходит, а не нахваливать вкусы начальника.

— Нет такой статьи, по которой его можно привлечь. Да, по мелочи, если докажешь, без проблем. А вот полноценный рейдерский захват не впаяешь.

— И что это значит?

— А это значит, Есения, — Константин отставляет свою кружку и упирается обеими руками в столешницу, на которой я сижу, — что мы должны быть умнее.

— Как?

— Умница, — улыбается он. — Правильные вопросы задаёшь. В этом нам поможет презентация.

— Я не понимаю. А если кто-то узнает, что на сцене я, а не Ева?

— Какая же ты наивная. Оставь это мне.

— А что тогда делать мне?

— Переживать, дёргаться и причитать, будто ты не можешь выйти на сцену.

— Константин Эдуардович, — шепчу я и упираюсь пальцами в его грудь, стараясь немного от себя отодвинуть, — в какие игры вы пытаетесь меня втянуть?

— Вообще, в сексуальные, но об этом поговорим чуть позже. А сейчас я готов выслушать твои вопросы, и возможно даже ответить на них.

Изгибаю бровь и подвисаю. Что?

— Спрашивай, я же вижу, что тебе очень хочется…

— Зачем ты делал вид, будто тестируешь робота, если знал, что это я?

— Во-первых, хотел понять, как далеко ты готова зайти, чтобы спасти брата.

— Что? — выпрямляюсь по струнке, он и это знает?

— Потом объясню. Во-вторых, я должен был понять, сможешь ли ты сыграть то, что мне нужно.

— Боюсь, у меня не вышло убедить Алёну, что Ева исправна.

— А ты думаешь, что надо было сделать именно это? — усмехается шеф.

Так и подвисаю с поднятыми бровями. Я что-то упускаю. Он же сам говорил, я должна убедить его и его гостя в том, что Ева отлично работает.

— И что я должна была сделать на самом деле? — осторожно спрашиваю.

— Ты заставила Алёну расслабиться и сделать один очень важный звонок.

— Это помогло?

— Даже не представляешь как.

— А всё остальное зачем? Ну, мой прикид, второй костюм для Евы, поверх её каркаса. Датчики к чему было убирать?

— Как ты думаешь, что делала Алёна, когда мы прятались за дверью?

Вспоминаю, что она там говорила, но как-то в голову ничего не идёт. Я помню только близость Константина.

— Если хочешь, иди сравни ваши костюмы.

Спрыгиваю со стола и действительно иду к Еве. Расстёгиваю её рубашку и свою. Беглого осмотра хватает, чтобы заметить разницу в положении одной из пластин. Поднимаю её у себя — там торчит какая-то карточка. А у Евы там пусто.

— Не поняла. Алёна украла карточку? Но зачем?

— Затем, что она много лет занимается промышленным шпионажем.

— И почему ты её не уволил? — округляю глаза.

— Знаешь выражение: держи друзей близко, а врагов ещё ближе?

— Слышала, — пожимаю плечами. — Но выходит, она навредила компании.

— Выходит, я нашёл способ нейтрализовать их на пару с папочкой раз и навсегда.

— Как?

— Есть один очень действенный способ. И ты мне в этом поможешь.

— Я? Да что я могу.

— Всему своё время, — ухмыляется Костя. — А теперь хватит вопросов, — он наступает, заставляя меня пятиться, — я хочу снять с тебя этот дурацкий костюм.

— Э, нет, — отскакиваю от Ярового. — Так это не делается. Мы, мы толком не знакомы. И вообще…

— Никаких отговорок, — ухмыляется Яровой. — Не стоит откладывать на завтра то, что можно…

— Нельзя, — слышу, каким высоким становится мой голос. — Я не готова.

Константин прищуривается и снова идёт на меня:

— Морально или физически?

— И так и так, разумеется, — пищу я. — И вообще, кто так в лоб предлагает? А где же свидания там, не знаю, беседы? Разве всё не должно случиться само собой?

— Мы неплохо поболтали, а если бы не Алёна за дверью и твой брат за камерой на груди Евы, — Константин усмехается, — ты бы так просто из подсобки не вышла.

— Буду знать, кого благодарить. Кстати, а откуда ты про Сёму знаешь?

— Вопреки всеобщему мнению, что договоры читают только юристы фирмы, а директор лишь подписывает, я люблю изучать всё сам. Сопоставить фамилии, отчества труда не составило. Да и похожи вы.

— Да уж, — цокаю языком. — А все эти тестирования?

— Которые?

— Сауна, например. Они же были не нужны, можно было вообще просто прийти и сказать, мол, так и так, Сеня, нужна помощь…

— Думаешь?

— Так делают разумные люди, — киваю.

— Любопытно. А мне на минуточку показалось, ты поняла, что я из другой категории.

Приподнимаю бровь и смотрю на Еву. И почему мне кажется, что это далеко ещё не вся правда?

— Сёма, конечно, гений, — бросаю взгляд на камеру на груди андроида. — Но в обычной жизни он ещё тот дурак.

— Тепло, — усмехается Яровой.

— Это не его идея заставить меня играть Еву. Так ведь?

Перевожу взгляд на Костю, а на его лице сияет улыбка от уха до уха. Чуть не сажусь прямо на пол. Это, что получается, всё было изначально идеей моего шефа?

Как только я отхожу от ступора, Яровой тащит меня обратно на кухню. Видите ли, ему захотелось поесть, раз уж развлечение ему не обламывается.

Буквально через пятнадцать минут Константин ставит передо мной тарелку с пастой. Аромат пармезана бьёт в нос, а живот предательски урчит. Три дня в этом проклятом костюме, три дня — на крошках шоколада и глотках воды из-под крана.

А шеф сидит напротив в своей соблазнительной чёрной рубашке с расстёгнутыми пуговицами и смотрит, как я медленно вращаю вилкой над едой.

— Ешь, — он указывает на тарелку. — И перестань уже смотреть на меня так, будто я убил кого-то.

— Меня чуть не убил, — говорю я и всё-таки решаю плюнуть на всё и поесть.

Имею полное право. Я такое узнала, что у меня уже волосы на голове дыбом встали. Теперь надо расслабиться.

— Не волнуйся, ты была в полной безопасности. В случае чего я бы прекратил эксперимент.

— Ага, охотно верю, — бурчу.

— Не дуйся, — Костя слегка касается моего локтя и скользит пальцами по предплечью. — Но согласись, если бы не эти ночи наедине, ты бы так и торчала по уши в делах. Ты хоть замечала мой интерес?

— Да не было никакого интереса, — кривлюсь.

— Пересмотри на досуге видео с корпоратива новогоднего, — громко усмехается Яровой.

А что было на корпоративе? Хотя раз он так настаивает, наверное, что-то да было.

— Да я впервые в жизни нарушил правило об отношениях с сотрудниками. Или наши танцы, и мои ухаживания за столом не впечатлили?

— Я просто тоже придерживаюсь правила, что на работе не стоит заводить романтические отношения. Я была уверена, что это банальная вежливость, ну и всё такое, — доедаю пасту и удовлетворённо отодвигаю тарелку. — Спасибо, очень вкусно.

— Пожалуйста. И пока я не передумал, давай-ка я отвезу тебя домой.

— Так я, — взмахиваю в сторону заднего двора, — с братом…

— Они уже давно уехали.

— А как же я? И Ева?

— Ева останется здесь.

Скрипя зубами, соглашаюсь, чтобы Костя увёз меня. Ух, брату прилетит, когда я его увижу. Лучше ему не попадаться мне на глаза. Никогда. Вообще, никогда в жизни.

Понимаю, что я жутко устала. Так что как только приезжаю домой, смываю макияж и падаю замертво. Утром сдираю себя с кровати и еду на работу.

Мы готовимся к презентации. До сих пор не знаю, чего мне ждать. И почему, от меня скрывают детали, тоже не очень понимаю. Хотя одна мыслишка есть.

Думаю, Костя понял, если я буду знать эти самые детали, то не смогу сделать что надо. Может, робота изобразить я и в состоянии, но вот обманывать людей не очень-то научилась.

Если бы я знала, что мне надо довести Алёну до ручки и заставить злиться, то переживала бы, что поступаю плохо. А так банальная ревность сделала дело за меня.

Так и сейчас. Я понимаю: от моего поведения будет зависеть исход важной презентации, но всё, что я знаю — мне нужно стоять за кулисами в образе Евы.

Два дня у нас уходит на подготовку. С братом не вижусь. Он всё время пропадает у Ярового — занимается ремонтом Евы.

Я узнала, что нужные запчасти на самом деле были давно закуплены, а карточка, которую украла Алёна — пустышка. Второй костюм защитил андроида от порчи.

И вот он — день икс. Сегодня всё решится.

Конференц-зал в шикарном отеле. Люстры сверкают, шампанское льётся рекой, а я стою за сценой, стараясь не скрипеть пластиковыми суставами.

Константин рядом — в идеальном смокинге, с бокалом вина.

— Ева, — он поворачивается ко мне, — твоя задача — выполнять все мои приказы.

— Твой робот сегодня особенно бледен, — Алёна останавливается рядом щурясь. — Или это новый тренд — стиль «зомби-офис»?

— Энергосберегающий режим, — отвечаю, поворачивая голову с противным скрипом.

— Ага, — она тычет ногтем в мой бок. — И пот тоже имитируешь?

— Не нагнетай, Есения справится, — Костя улыбается.

— Если она не справится, нам всем крышка. По ней же сразу видно, что она человек, — фыркает она.

Еле сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть, что ещё пару дней назад эта куропатка не смогла отличить меня от Евы. Но её в любом случае ждёт большой сюрприз.

— Костик, — скулит Алёна. — Ещё есть время всё отменить. Давай не будем так рисковать?

Какая же фальшивка. Теперь я знаю всё. Яровой поведал мне, что Алёна всю дорогу подначивает его. Она быстро поняла, что если Косте сказать, что он чего-то не может, он тут же доказывает обратное.

А это значит, что, отговаривая его участвовать в презентации, по сути, она делала противоположное. Но именно этого сам Костя и добивался.

У него была чёткая задача: заставить Алёну верить в то, что она умело манипулирует шефом. Как и то, что она добилась своей цели — повредила модуль Евы.

— Нам пора, — Костя указывает на сцену. — Через пять минут наш выход.

— Киваю и скрываюсь в гримёрной.

Алёна фыркает напоследок и уходит в зал.

— Ты… слишком совершенна для машины, — Костя шепчет мне на ухо, когда я выглядываю из комнаты, чтобы убедиться, что уже можно продолжать действовать по нашему плану.

— Ни пуха, — улыбаюсь я и быстро чмокаю его в щёку. — Жаль, что я не увижу её лица, когда она поймёт, как опростоволосилась.

— Ну что ты, твоё место в первом ряду, — Костя протягивает мне конверт. — Увидимся на сцене.

Он оставляет меня одну, а я переодеваюсь, готовясь к финальному представлению.

*Есения*

— Вот это да, — смеётся Костя. — Алёна Викторовна, очень неожиданно, конечно, что этот вопрос задаёте именно вы. Но я рад, что Ева-три тысячи вам кажется настолько реалистичной. Это значит, что мы добились своей цели.

Зал с интересом наблюдает за их перепалкой. Да и мне любопытно, как далеко зайдёт Алёна. Я и подумать не могла, что она решит вот так принародно опозорить Костю. Вот же змея. Так и хочется её придушить, но я честно жду своего часа.

Осталось совсем немного.

— Хватит ломать комедию. Я точно знаю, что никакой Евы нет. Робот неисправен. А здесь, — Алёна гордо задирает голову, — стоит твоя сотрудница. Есения Павлова, если не ошибаюсь. Да, Сеня?

Жду, когда Алёна сделает то, что должна, сама же не шевелюсь.

И она всё делает именно так, как говорил Костя. Искренне восхищаюсь его умением думать на несколько шагов вперёд. Я бы не смогла всё это предвидеть. А он не просто смог, но ещё и придумал, как заставить всех плясать под свою дудку.

Алёна поднимается на сцену, сверкая дорогим платьем, и идёт к док-станции. В зале стоит гул от перешёптываний. Но никто не рискует встревать.

Костя скрещивает руки на груди и смотрит за действиями Алёны:

— Перед тем как сделаешь, что задумала, может, скажешь почему?

— Потому что нехорошо обманывать людей, — шипит Алёна.

Сколько личной обиды в этом действии. Думаю, кроме шпионажа для папочки, она ещё и вымещает свою злость на Ярового за то, что он отверг её.

— Дамы и господа, — Алёна обращается к залу и показывает карточку, которую спёрла из липового костюма Евы, — здесь и сейчас вас нагло дурят. Господин Яровой не обладает технологиями, о которых так красиво рассказывает. И в моей руке…

— Запчасть, которую ты украла, — смеётся Костя.

А за его спиной сразу же включается запись с камеры, что была на груди Евы, когда Алёна её ломала.

— Хочешь объяснить зрителям, зачем ты сломала робота?

— Что за бред? — усмехается Алёна, но уже явно нервничает.

— А, ну, тогда, может, объяснишь это? — на экране снова начинается видео, а зал взрывается гулом.

В этот раз даже я задираю брови. Вот это да. Так, выходит, замыкание Евы не было случайностью? Это тоже подстроила Алёна, когда Сёмка отказался продавать Еву этому бандиту?

Вот же ж засранец! Ну брат! Получается, он обратился к Яровому не только как к инвестору? Они вообще с самого начала были заодно. И…

На одной из камер вижу, что лицо у Евы было вовсе не моё.

— Дамы и господа, — Костя поднимает одну руку, заставляя зал притихнуть. — Не мешайте человеку позориться до конца.

Алёна что-то отвечает, но, увы, без микрофона. Жаль, я не слышу. Она подходит к док-станции и срывает с Евы платье. Да-да. С Евы…

— Есения, вы могли бы подняться на сцену? — Костя подходит к лестнице и смотрит на меня.

— С удовольствием.

— Рад представить вам прототип Евы-три тысячи. Знакомьтесь, это Есения, замечательная девушка и родная сестра гения, который создал этого робота.

— Н-но как? — Алёна удивлённо смотрит на нас. — Я же сама…

— А это ты уже объяснишь вон тем господам, — Яровой указывает за кулисы.

Я тоже оборачиваюсь и вижу двух полицейских, которые показывают Алёне наручники.

За спиной Кости на экране взмывает цифровой фейерверк, освещая испуганное лицо Алёны. И тут понимаю — я снова многого не знаю, но мне уже до безумия интересно, что будет дальше.

Это выступление оказалось грамотным ходом Кости. Он прекрасно понимал, что отец Алёны никогда не отступит, а законного способа остановить его просто не было.

Так что Яровой придумал план сразу, как только запахло жареным. Что Алёна шпионит, он знал с самого начала и неплохо использовал её, сливая дезинформацию.

Но вот однажды ему на стол упало выгодное предложение от моего брата.

Алёна, разумеется, заинтересовалась. Ну и отнесла всю информацию своему отцу. Тот попытался перехватить проект, а мой гений-брат испугался.

Ну хоть здесь он повёл себя благоразумно. Они с Димкой нашли способ тайно и лично встретиться с Яровым. Всё ему рассказали, а после они начали действовать сообща.

Всё: начиная от лица Евы, заканчивая липовой презентацией, спланировал Костя.

Как только он открыто заинтересовался проектом, Алёна, по указке отца, начала действовать. Она пробралась в лабораторию и устроила замыкание. Это было не совсем то, чего ожидали Костя и Сёма, но Ева не так-то сильно и пострадала, как выяснилось позже.

На самом деле там беда была лишь в батарее, которую тут же поменяли. Ведь у такого робота не могло быть лишь одной батарейки. Документы о сотрудничестве были тайно подписаны. А Ева стала моей копией. Зачем?

А всё просто: личный интерес Ярового, обман с фейковым роботом и ревность Алёны. На последней Костя проехался, заставив на камеру сломать Еву. Только сломан был такой же ненастоящий костюм.

Сколько всего и ради чего?

Совместно с полицией был доказан факт промышленного шпионажа. Выявлен заказчик. Сюда же в копилочку пошла порча дорогущей технологии. Нарушение договора о найме, разглашение коммерческой тайны и клевета в прямом эфире.

Этого хватило, чтобы заставить отца Алёны задуматься — связываться ли с Яровым. Они заключили своего рода сделку. Тот не лезет в бизнес Кости, а лучше вообще сваливает подальше из страны, а Алёна взамен остаётся на свободе.

Всё же девчонка не такая уж и плохая, просто дура и лишку то ли боится, то ли любит отца.

А мы?..