Зимнее холодное солнце дотянулось до изголовья кровати, ласково прикоснулось к щеке. За закрытыми веками запылали красные круги...

Ещё до того, как я открыла глаза, перебарывая вязкую дремоту, в сознании утвердилась мысль — день будет ясным и морозным. Возможно, не весь, и вечером город снова укроет снегопад, но сейчас за окном сказочно красиво и по-своему уютно...

Повернула голову. Улыбнулась, прикусывая губу, глядя в родное лицо на соседней подушке...

Сашка спал на животе, плотно сжав губы. Обнимал край одеяла обеими руками, как делал это если не всегда, то очень часто... Снова забыл снять часы. Бывает...

Перевела взгляд в потолок. Сглотнула вставший на секунду ком в горле, наблюдая за весёлым солнечным зайчиком, невесть откуда дрожащим на идеально белой матовой облицовке... На время смотреть не хотелось — и так понятно, что вот-вот прозвенит будильник, и Саша подскочит с места, кинется в ванную, чтобы умыться, быстро наденет вчерашнюю одежду и умчит по своим делам.

Снова повернулась к нему. Неосознанно протянула руку, невесомо провела подушечками пальцев по изогнутой брови, коснулась ресниц... Санька тут же поморщился во сне, словно от дуновения ветра. Вновь затих, сделав глубокий протяжный вздох... Вот почему у мужиков такие длинные, пушистые и чёрные ресницы? Тут ухаживаешь, красишь, на ламинирование каждые три месяца бегаешь, и то нет подобного эффекта. Несправедливо даже...

Улыбнулась собственным глупым мыслям, с упоением вглядываясь в знакомые до боли черты лица — трёхдневная густая щетина совсем закрыла щёки, подбородок и шею, казалась неаккуратной и грубой, но муж опять поедет на работу небритым...

Аккуратно приподнялась на локте, стараясь не беспокоить чужой сон. Сползла с кровати, взяла со спинки стула халат, на цыпочках вышла из спальни. Прикрыла за собой дверь — пусть поспит ещё хоть пару минут...

Спустилась по лестнице на первый этаж, на кухне включила чайник. Сладко зевнула, обнимая себя за плечи и глядя в окно на заснеженную улицу, где за соседними домами поднимался жёлтый солнечный шар... Морозный снег, толстыми шапками покрывающий чужие крыши, заборы, ветки деревьев, саму улицу, искрился так, что слепило и резало глаза. Последний рассвет уходящего года...

Когда-то мы мечтали спроектировать дом таким образом, чтобы окно спальни на втором этаже выходило на восток — встречать восход солнца прямо в постели казалось безумно романтичным. Но потом что-то пошло не так, и теперь увидеть рождение нового дня во всей красе можно только отсюда. В большое панорамное окно напротив кровати утренняя заря заглядывает лишь несколько недель в году, и то зимой... Впрочем, это неважно.

Приготовить завтрак?! Возможно, Саша успеет поесть перед уходом... Особенно если будет что-то вкусное...

Решительно повернулась к плите, испытывая неискоренимое желание порадовать мужа, особенно сегодня, накануне праздника. Торопливо поставила на панель сковородку, открыла холодильник, принялась торопливо выкладывать продукты — лук, помидоры, бекон, яйца, немного зелени, сыр...

Яичница уже схватилась, и я отключила конфорку, когда на лестнице послышались знакомые торопливые шаги. Проснулся...

Сердце встрепенулось, улыбка непроизвольно озарила лицо — благодаря завтраку у меня будет ещё несколько лишних минут, чтобы побыть в его компании. Это ценно... Слишком эгоистично ценно для меня.

— Доброе утро! — Саня тоже смешливо улыбнулся, появляясь на пороге кухни и на ходу заправляя рубашку в брюки. — Ты чего это так рано подскочила сегодня, м?!

Закусила губу, глубоко вдыхая такой родной мужской запах, перебивший все ароматы готовки.

— Привет, — я кокетливо задрала подбородок, нарочно приподнимая крышку со сковороды, чтобы раздразнить мужа и вызвать аппетит. — Решила завтрак приготовить... Будешь?

— А?! Нет... — Сашка отрицательно мотнул головой, как всегда упрямо поджимая губы. Сделал шаг к крану, зачерпнул пригоршню холодной воды, с размаху выплеснул её себе на лицо. — По дороге перекушу чего-нибудь. Лучше кофе мне сделай быстренько... - он вытерся кухонным полотенцем, с явным неудовольствием потирая совсем заросшую щёку. — Чёрт, домой надо заскочить, побриться хоть...

Не будет. Нет. Нет...

— Как скажешь, — я моментально отвернулась, равнодушно убирая на место тарелку, которую уже успела вытащить из стопки на полке, и закрывая дверь шкафчика. — Нет так нет, — философски развела руками, уже погасив первую эмоцию разочарования.

— Не обижайся только, Рин, — Саша бросил на меня беглый нахмуренный взгляд. — Сами позавтракаете...

— Без проблем, — согласно кивнула, пряча руки в рукава халата, отходя от плиты и сковородки как можно дальше. — Танька любит яичницу, так что да... сами позавтракаем... А ты, может, и кофе по пути перехватишь? — я ехидно усмехнулась.

— Нет уж, кофе сейчас давай! Пахнет вкусно, кстати! — Сашка попытался сделать неуклюжий в данной ситуации комплимент.

— Знаю, — благодарно кивнула, тая от его редкой скупой похвалы. — Я по-другому не готовлю, — горделиво вскинула голову, насыпая в чашку растворимый кофе.

Кажется, Саня даже выдохнул от облегчения, понимая, что я действительно не огорчилась. Протянул руку, неловко потрепал меня по спутанным после сна волосам, и я охотно подставила ему голову, прикрывая от удовольствия глаза... Всего пара секунд...

Отстранилась. Залила воду в чашку, быстро размешала сахар, протянула ему. Сложила руки на груди, наблюдая за тем, как он залпом на одном дыхании опустошает кружку, ставит её в раковину позади себя...

— Ну всё... — Сашка задержал долгий пристальный взгляд на моём лице. — Всё, я поехал, Рин. С наступающим...

Где-то внутри всё-таки шевельнулось что-то адово-болезненное, громкое и звонкое, как миллион неубранных осколков стекла...

— И тебя с наступающим, — я широко улыбнулась, стискивая ладони, спрятанные в широких карманах халата, в кулаки. — Счастья, здоровья, денег побольше... Чего там ещё принято желать в Новый год...

— Спасибо, — Саша искренне кивнул. На миг показалось, что его взгляд заблестел... — Звони, если что... Дочке привет. Скажи, папка помнит про обещанный подарок!

— Скажу, — торжественно пообещала то, в чём он и так не сомневался. — Обязательно...

По спине прокатилась слабость. Все эти прощания... Нет, если бы не праздник, то было бы не так... щемяще... А сейчас...

— Пока. Не провожай, я сам, — Сашка наконец отвернулся. Быстрым шагом покинул кухню, устремляясь в прихожую...

Ровно через семь секунд заклопнулась входная дверь — муж наконец ушёл. Точнее, давным-давно бывший муж...

Слышала, как во дворе открываются ворота, как заводится и глухо урчит остывший за ночь двигатель машины, как работает педаль газа, как плохо прогретая хонда выезжает, пробуксовывая, из гаража на заснеженную улицу...

Так и не подошла к окну, стоя посреди кухни и зябко кутаясь в халат.

Лишь когда звук мотора стал отдаляться, я глубоко вздохнула. Опустила плечи, добрела до столешницы, заменяющей подоконник, выглянула во двор... На девственном снежном покрывале, укрывшем за ночь весь двор, отчётливо виднелись две глубокие колеи, оставленные зимними шинами, ведущие за уже закрытые ворота. Около гаража остались следы мужской обуви — Сашка топтался около двери, пока открывал ключом замок...

Потёрла лицо руками. Развернулась к раковине, взяла в руки оставленную мужем чашку, ещё тёплую после выпитого им кофе... Грустно усмехнулась, полоская её под краном...

Саша всегда любил порядок. Во всём. Когда-то меня это дико раздражало, ибо уследить за всем и сразу, на мой взгляд, не представлялось возможным, а теперь... Наверное, я немного повзрослела за эти три года жизни без него, но сейчас я научилась по крайней мере не хвататься за всё и сразу в безуспешных попытках успеть переделать как можно больше дел, а стала замечать мелочи и концентрировать акцент на них. Например, не копить посуду в раковине...

Себе тоже сделала кофе. Пригубила чашку, с каким-то мазохистским наслаждением касаясь губами ободка именно в том месте, где пил он...

На сегодня запланирована куча дел — нарезать салаты, расчистить снег, всё-таки украсить гостиную к празднику, запечь мясо в духовке, сделать вдвоём с дочерью новогодний торт, рецепт которого мы с ней присмотрели ещё летом...

Я уже привыкла встречать все значимые даты одна, да. Нет, Санька никогда не оставлял нас с Таней, обязательно появлялся в нужный день и в нужное время, но совсем ненадолго... И меня всегда в эти моменты не отпускало ощущение, что лучше бы не приезжал вовсе — было бы не так... больно?! Наверное...

Я всю жизнь любила праздники. Готовилась заранее, покупала подарки всем родственникам и друзьям, накрывала стол, подбирала наряды для себя и дочки... А когда Сашка ушёл, оказалось, что я делала это по сути для него одного. Чтобы порадовать... Глупо. Он не просил, да. Но мне хотелось...

А теперь больше нет той привычной суеты. Конечно, к обеду я обязательно раскачаюсь, начну готовить, убираться, наряжать комнату... Но без прежнего энтузиазма. Просто потому что так надо. Да и это "надо" тоже такое хрупкое, что, кажется, дунь на него, и оно рассыпется...

Кофе обожгло язык, и я невольно поморщилась. В глазах защипало от боли, и я закусила губу, сдерживая навернувшиеся слёзы...

Странно, последнее время я всё чаще вспоминала молодость — какими мы были семнадцать лет назад, когда поженились, пятнадцать, когда родилась Танюшка, десять, когда завершилось строительство дома, да даже пять, когда... когда просто всё было хорошо. Мы определённо были другими, да. Более лёгкими, менее зацикленными на себе, дружными... Не зря говорят, что трудности сближают людей, а когда они заканчиваются, вместе уже ничего не держит...

Мы знали друг друга ещё со школы. Пару раз даже пробовали встречаться, но постоянно ссорились и расставались, не находя точек соприкосновения. Нет, мы не были пылкими влюблёнными, скорее выбирали по принципу самого легкодоступного варианта — я вообще не сторонилась мальчишек и готова была ответить взаимностью любому, кто хоть немного нравился мне, а Сашка в старших классах наконец ощутил себя настоящим мужиком и успешно флиртовал с каждой симпатичной девчонкой, самоутверждаясь в своих сомнительных любовных победах. Потом наши пути разошлись — я поступила на вышку, он ушёл осваивать профессию токаря, потом в армию. А после возвращения сам первый позвонил и спросил как дела...

Дела у меня были не очень — как раз рассталась с очередным парнем. А Сашке, изголодавшемуся за два года без женского внимания, очень нужно было пообщаться с девушкой...

На удивление, на этот раз наши отношения не разорвались после месяца, проведённого вместе. Наоборот, как оказалось, Сашка сильно повзрослел, смотрел на меня и мою безбашенность со взрослой снисходительностью в серых глазах, дарил подарки, сам приглашал на свидания... И я, очень легко привязывающаяся ко всему, к чему есть возможность привязаться, привязалась намертво. Спустя год мы поженились, съехались наконец в съёмную квартиру...

Это было самое счастливое время, да. Почему-то мы благополучно миновали период притирок и придирок, нас обошли стороной все кризисы молодой семьи, мы просто жили и радовались каждому дню, мечтая о счастливом будущем, о детях, о собственном доме, о безмятежной бесконечной любви на этой огромной прекрасной планете, на которой нам повезло родиться...

Точнее, теперь я понимаю, что это я жила именно так. Работала себе в каком-то захудалом супермаркете, раскладывала по полочкам товары и грезила о прекрасном. А Сашка уже тогда искал хорошую работу и не упускал любые подработки, параллельно тоже пошёл получать высшее образование, уверяя меня в том, что однажды наступит такое время, когда мне не придётся работать, и он сам будет обеспечивать нашу семью... И я верила ему на сто процентов. И он не подвёл — такое время наступило довольно быстро...

Мне всегда казалось, что я люблю мужа сильнее с каждым днём. Не напоказ, не доставая его своими чувствами, а где-то глубоко-глубоко внутри, где есть лишь щемящая бескрайняя светлая нежность к этому человеку... Я смеялась вместе с ним, шутила, часто косячила, но всегда знала, что он — мой личный ангел-хранитель, что он никогда-никогда не откажется от меня, не обидит, не скажет плохого слова.

Говорят, за каждым успешным мужчиной стоит любовь женщины. И я, смеясь над этой фразой, всегда старалась ей соответствовать. И я изо всех сил стремилась помогать ему чем могла — быт, распределение финансов, в том числе касающихся ещё шаткого и балансирующего на грани распада бизнеса, позже заботы о дочери... Когда родилась Танька, У Сашки не было бессонных ночей, ни одной, они были у меня. У него всегда был ужин из трёх блюд и бутерброд с копчёной колбасой на завтрак, даже в самые плохие времена, когда я по два дня не ела сама, а ему врала, что просто на диете... Я не задумываясь отдала бы за него свою жизнь, потому что знала, что он поступил бы так же.

А потом...

...Кофе совсем остыл, и я со вздохом отставила чашку. Тяжело вздохнула, сквозь стекло глядя на то, как искры на снегу постепенно гаснут и тускнеют — солнце уходит за угол дома...

Потом всё было как у всех — меня вдруг заел быт, для него финансы наконец перестали быть проблемой, дочь внезапно выросла. И появился холод... Мы старательно не замечали возникшее между нами напряжение первое время, но от этого становилось только хуже. Мне иногда хотелось, чтобы муж уже наорал на меня за что-нибудь, выплеснул свой скопившийся негатив, дал понять, что не так в наших отношениях по его мнению... Иногда хотелось достучаться до него самой — устроить скандал, высказать все свои претензии, потребовать внимания и тепла... Но мы не привыкли так себя вести. Мы продолжали делать вид, что всё хорошо, усугубляя пропасть между нами.

А потом у него появилась женщина...

Всё старо как мир, да. Я понимала, что она есть. Догадывалась, чувствовала, просто знала. Больно?! Да, но не сильно. Мир не сошёл с орбиты, небо не рухнуло на землю, земля не разверзлась под ногами. На тот момент это даже казалось чем-то логичным и правильным — теперь с полной уверенностью можно было успокоить себя тем, что это он виноват во всём, что между нами происходит. Он, только он один, не я. Я — мудрая женщина, которая философски смотрит на жизнь и прекрасно осведомлена о том, что подобное случается сплошь и рядом в современном мире...

Больно стало потом. Когда отношения совсем сошли на нет... Если поначалу Сашка старательно прятал от нас с дочерью своё новое увлечение, то через пару месяцев стал наглеть, явно считая меня недалёкой дурочкой, которая даже не догадывается о том, что происходит — задерживался с работы, ночевал в гостиной на диване, якобы не желая меня будить среди ночи, даже в выходные уезжал из дома, ссылаясь на неотложные дела...

Я пыталась с ним поговорить. Спокойно, без истерик. Спрашивала, кто она, откуда, как долго он планирует позорить и пачкать нашу семью левыми связями на стороне. Сашка только крысился на меня, избегая вообще любых упоминаний у своей любовнице, будто желая оградить её от моей несуществующей агрессии. И это дико злило почему-то... Я же не лезу к ним в постель?! Но рассказать, как, что, почему и зачем, можно же было...

Но Саня явно считал иначе.

Если раньше секс между нами ещё присутствовал раз в две недели по старой памяти, то теперь он случался раз в месяц — муж вроде как ставил галочку в графе супружеского долга, приходя ночью ко мне в спальню и молча ложась рядом... Ровно пятнадцать минут, ни минутой больше. И снова уходил вниз, на диван...

Почему-то это стало самым болезненным периодом для меня — осознание того, что он больше не смотрит на меня как на женщину. До этого момента я свято верила в то, что если поставить мужа перед выбором, то он даже не задумываясь выберет меня и нашу семью. А теперь я с ужасом поняла, что нет, не задумываясь не выберет... А может и вообще уже не выберет...

Ощущение собственной ненужности и одиночества накрыло с головой. Ради чего тогда это всё было?! Все эти годы, все усилия, вся жизнь... Зачем?! Чтобы развалить это всё в один миг и остаться у разбитого корыта? Точнее, он-то не останется — у него своё дело, у него деньги, у него женщина... А я?! Конечно, Сашка никогда не оставит меня без средств к существованию, но...

Именно тогда моя гордость окончательно сдохла в адовых муках. Вычислить мужа не составляло труда — я просто вызвала такси и приехала в офис, который они с друзьями снимали в одном из деловых центров. Заходить не стала, просто села ждать в парке напротив...

Вот тогда стало по-настоящему больно. И мир сошёл с орбиты, и земля разверзлась, и солнце погасло — я увидела их вдвоём, выходящих и здания. В обнимку — муж совсем собственнически приобнял её за плечи, оба счастливо улыбались, как настоящие влюблённые, и он выглядел таким красивым и молодым в этот момент...

Я просто пошла наперерез к парковке. Остановилась у них на пути, во все глаза изучая красивую стройную женщину перед собой — не больше тридцати, точёная фигура, шикарные длинные чёрные волосы, безупречно подобранный гардероб... Слишком яркая, сильная, харизматичная личность. Явно вместе работают, да. Ну хотя бы не стыдно перед друзьями, что меня променяли на это...

Муж побледнел, резко сбавил шаг, за доли секунды меняя выражение лица с беззаботно-счастливого на мрачно-озлобленное, пряча ненаглядную пассию за свою спину и выступая вперёд...

Дурак.

Печально улыбнулась. Покачала головой, прекрасно понимая, что говорить в этой ситуации что-то просто бессмысленно. Отвернулась, побрела прочь... Лишь потом, пройдя пару кварталов, осознала, что реву... Не навзрыд, нет. Просто слёзы катятся и катятся...

Именно тогда для меня всё изменилось окончательно и бесповоротно. Нет, я не собиралась ставить мужа перед непростым выбором, я сделала выбор сама.

На удивление в тот вечер он вернулся с работы вовремя впервые за последние полгода. Полгода, чёрт... Это огромный срок, они уже привыкли друг к другу, узнали все недостатки, стали близкими и родными людьми... Разве можно расстаться после такого промежутка времени, когда есть влюблённость?! Конечно нет...

— Ну чего ты, Рин... — Сашка осторожно приобнял меня за плечи. Почти также, как обнимал её пару часов назад...

Дёрнулась из его объятий, и он мгновенно убрал руки. Стиснула зубы, ненавидя его за это...

— Давно?

Он не торопился с ответом. Только поджал губы, нервно теребя молнию на куртке...

— Да какая разница, Рин...

— Никакой, — холодно кивнула. Меня уже нет в его жизни, да. Зачем что-то рассказывать, если мы уже не близкие люди и не доверяем друг другу... — Нас с Танькой куда? Квартиру купишь? На развод сам подашь — у меня нет сил. Мать твою... - я внезапно закрыла лицо ладонями, чувствуя, что не в силах сдержать надрывные рыдания. — И что мне... всё тут оставить? Я же не смогу забрать это... Тут посуды столько... Моих вещей... Ей?! Куда я... И как... Я не...

— Тшшшш... — Сашка всё-таки шагнул ближе, сгрёб меня в объятия, что есть силы прижал мою голову к своему животу. — С ума сошла? Это твой дом... Ваш с Танькой... Тут всё твоё, какая квартира? Дурочка моя... Ринка... - кажется, он даже растрогался, будто ему не всё равно. — Я сам уйду... Ты же видишь, не получается у нас больше...

— Не получается... - уткнулась лбом в его грудь, всем сердцем чувствуя, насколько же мне легче в его объятиях. Настолько, что я бы простила ему всё...

— Я сам, конечно... И на развод, и алименты тебе отпишу хорошие... И...

— Уходи, — оттолкнулась от него. Отвернулась к окну, сгорбилась, обняв себя руками.

Сашка постоял несколько секунд, глядя мне в спину...

— Сейчас? — его голос прозвучал сухо и глухо, не оставляя надежды на возрождение.

— Сейчас, — эхом повторила, так и не оглянувшись...

И он уехал. Вот точно так же, как сегодня, оставив на снегу следы шин нашей... его машины. Собрался за пятнадцать минут, наскоро покидав в спортивную сумку какие-то вещи, и просто бросил меня ради новой счастливой жизни...

Первые несколько месяцев мы не общались. Даже в процессе развода не встречались друг с другом. Я всё ждала, что он одумается, может, вернётся... Но знала, что это невозможно — Сашка никогда не сожалел о принятых решениях. Это всегда была моя прерогатива — сожалеть, сомневаться, убеждать его в том, что он поступает правильно, даже если на самом деле я так не считала... Вот и теперь я осталась со своим диким раздраем в душе, с осознанием себя старой и никому не нужной дурой, а он просто жил, как и прежде радуясь каждому дню...

Дочь обиделась на папу, но он отнесся к этому с пониманием. Продолжал встречать её со школы, часто звонил, подкидывал денег, и Таня наконец вполне благосклонно приняла ситуацию. Меня она, конечно, жалела, и каждый раз, когда я вновь по вечерам заливалась слезами, наравне со мной осуждала его действия, но лишь из солидарности ко мне. А меня по-своему радовало, что дочка всё-таки хорошо общается с папой...

Жизнь в корне изменилась. То, что прежде в нашей семье делал муж, теперь легло на мои плечи — на любые поломки техники приходилось вызывать мастера, зимой нужно было чистить снег с дорожек, кое-как справляться с отоплением внезапно ставшего пустым и огромным дома, самой делать кормушки для птиц, довольствуясь теперь пластиковыми бутылками в качестве материала, а не красивыми деревянными реечками, с любовью выпиленными на стоявшем теперь заброшенном станке... Весной обязательно нужно было проверять все канавы, чтобы растаявший снег благополучно утекал в канализацию, и участок не переполнялся водой, копать крошечные грядки, которые у меня совсем не получались такими же аккуратными, как у мужа, да и растить дурацкую зелень и огурцы стало вдруг незачем... Летом было ещё хуже — требовалось косить газон, но я не хотела даже учиться пользоваться огромной бензиновой газонокосилкой, и изредка нанимала соседских мальчишек, чтобы они это делали. А потом с болью смотрела на криво-косо подстриженную траву и тихо плакала, вспоминая ровную и красивую прежде лужайку...

Именно тогда, в середине лета, пошли первые сообщения от Сашки. Ровно через девять месяцев после расставания — хватает ли мне денег, не нужно ли мне заменить фильтр под раковиной, возможно, есть необходимость как раз скосить газон...

Я вежливо отказывалась. Слишком сильна была обида. Зачем ворошить прошлое, если у человека впереди безоблачное будущее? Незачем...

Но Сашка продолжал настойчиво писать раз в три дня. Стал иногда спрашивать, как у меня дела, потом и вовсе стал напоминать невзначай, чтобы обращалась к нему в случае чего по любому вопросу...

И я стала обращаться. Не потому, что сама не могла решить какую-то проблему, а просто ради общения. То просила подсказать, какой телефон лучше подарить дочери на день рождения, то зачем-то с умным видом интересовалась курсом валют, который прежде с таким воодушевлением любил обсуждать муж, то со вздохом делилась тем, что малина в этом году совсем не дала ягод... И он тут же подхватывал любую тему, рассказывал о том, что как правильно обрезать эту чёртову малину, чтобы на будущий год собрать хороший урожай... Нет, приводить в порядок кусты я так и не пошла. Но читала его сообщения очень внимательно, просто наслаждаясь тем, что он тратит на меня своё время...

Я не спрашивала у него про его жизнь. Вообще. Почему-то не хотела знать. Ничего. А сам он не рассказывал и не стремился к этому...

А однажды, уже в конце августа, он приехал. Ночью. Оставил машину за забором, открыл дверь своим ключом, поднялся в спальню...

Конечно, я не ждала его. Не подготовилась ко встрече, не надела красивую сорочку, не побрила ноги, даже не приняла привычный душ перед сном. Спала прямо поверх одеяла, просто закутавшись в старый застиранный халат...

Он не произнёс ни слова. Просто быстро разделся, торопливо содрал с меня одежду, навалился сверху...

Я даже не думала сопротивляться, пребывая в каком-то исступленном шоке. Лишь до крови закусила губу, мысленно благодаря небеса за этот неожиданный и нелогичный подарок...

После он произнёс лишь одну тихую категоричную фразу:

— Всё, спи...

Так же молча оделся, уехал...

Такой счастливой я не чувствовала себя давно. Наверное, никогда. Плакала после его ухода, снова пыталась анализировать, думала... Но потом просто отпустила ситуацию, решив банально сохранить в памяти это событие. Навсегда сохранить, даже если подобное больше не повторится...

К моему удивлению, между нами ничего не изменилось — Сашка продолжал писать по вечерам, теперь уже практически каждый день, иногда даже по несколько раз за сутки. Пару раз приехал после работы, позвал меня во двор покурить, походил по участку, недовольно бурча что-то про испорченный газон и совсем запущенный сад... А однажды в выходной день явился прямо с утра, переоделся в висевшую в гараже нестиранную с прошлой осени рабочую одежду, завёл свою дурацкую газонокосилку и принялся старательно выкашивать каждый угол двора...

А я смотрела на него из окна и тихо умирала от безумного восторга...

Да, нам сложно давалось личное общение. Сначала его и вовсе не было, кроме "привет" и "пока". Зато переписывались мы уже как старые добрые друзья, общаясь обо всём на свете, начиная с новостей рынка и заканчивая просмотренными фильмами. Обо всём, кроме нас и наших отношений...

Теперь Саня приезжал гораздо чаще. Возился, как раньше, во дворе, в дом заходил лишь на обед, когда я, как прежде наготовив три блюда, звала его в открытое окно. Да, мне снова захотелось стоять у плиты, снова тянуло украсить кухню и красиво накрыть на стол... Но уже для чужого мужчины. Ибо я ни на секунду не забывала о том, что он живёт с другой женщиной...

Наверное, первое время я надеялась на то, что муж рано или поздно захочет вернуться домой. Но спустя ещё полгода поняла, что нет... Он сам честно признался в том, что совсем отвык от жизни в городе, что совершенно не знает, чем занять себя в свободное время, и его тянет повозиться с привычными делами здесь, в знакомой обстановке. Тогда я задала неосторожный вопрос о том, как на это смотрите его новая девушка... Сашка лишь сердито поджал губы и ответил что-то вроде того, что ей, конечно, это не очень нравится, но он тут бессилен...

Меня вполне удовлетворил такой ответ. Больше я эту тему не поднимала.

Зато я снова стала учиться жить... Готовить на тот случай, если муж приедет, содержать дом в чистоте, сменила свой многолетний халат на красивые домашние длинные платья, в которых мне даже дышалось легче... Я снова стала собой. Но уже одинокой разведённой женщиной, периодически делящей постель с несвободным мужчиной...

Единственный вопрос, который меня волновал — женился ли Сашка на своей королеве и есть ли у них общий ребёнок? Да и вообще, кто она? Что из себя представляет? Какая она?

Здесь мне помогла дочь — чёрт знает откуда, но она нашла её страницу в соцсетях. И вот тогда я получила новый удар под дых — вся стена Анжелы пестрела совместными фотками с Сашкой... Боулинг, ресторан, просто едут в машине, букет на восьмое марта на фоне шикарной квартиры...

Я ревела неделю, кляня себя последними словами — оказывается, я всё-таки надеялась, что они в плохих отношениях между собой, что вот-вот разбегутся, и Саша вернется к нам...

Ему я не сказала ни слова — гордость не позволила дать знать о том, что я слежу за его личной жизнью. А сам Сашка выглядел таким довольным и так беспечно болтал о всякой ерунде, разбирая какие-то инструменты в сарае и раскладывая свои любимые отвёртки по нужным кармашкам, что мне стало жаль портить ему настроение. А потом и смысл говорить об этом как-то пропал... Он ведь ничего мне не обещал в самом деле, я сама вновь нарисовала себе сказку...

Постепенно меня отпустило. Конечно, раз в месяц я заходила к Анжеле на страницу, смотрела новые фотографии... Заламывала руки, плакала, но все эти картинки чужой красивой жизни уже не рвали мне душу. Конечно, дочь ворчала о том, что папа неплохо устроился на двух стульях — там шикарная невеста и личная жизнь, а тут любимый досуг... И я даже была с ней согласна. Но я понимала, что не смогу потерять его во второй раз. Просто не смогу...

В тот год на моих глазах распались несколько семей — от соседки ушёл муж, мамина сестра развелась, у подруги Аньки загулял её Вовка, и она сама свалила от него... Соседка уже год живёт с новым мужиком, он ей навоз привозил пару раз для огорода. Тётя Вера периодически знакомится по переписке с какими-то одинокими мужчинами ради здоровья, предпочитая теперь жить для себя. Анька и вовсе выскочила замуж за какого-то Виктора через два месяца после расставания с мужем, убеждая меня в том, что именно его она, оказывается, ждала всю жизнь...

А я... Я — вот, так и не смогла...

Я предпочла смириться.

-...Маааам!

Вздрогнула, мгновенно возвращаясь в реальность из привычных воспоминаний, прислушиваясь к громкому топоту дочери, сбегающей вниз по лестнице.

— Доброе утро! — я промокнула глаза пальцами, поднимаясь со стула и принципиально больше не глядя в окно. — Точнее, уже день... Опять мы с тобой спим почти до обеда...

— Так каникулы же, мам! — Танька подлетела ко мне, звонко чмокнула в мокрую от слёз щёку. — Папа уже уехал?

— Уехал, — я со вздохом повернулась к плите. — Садись, на завтрак яичница...

— Ммммм, — дочь с умилением заглянула мне через плечо. — Моя любимая...

— Ешь, и будем делами заниматься, — я улыбнулась ей, ставя на стол тарелку. — Нам ещё торт печь, помнишь?..

Огромная ёлка занимала почти половину гостиной. Она удивляла, радовала, дарила ощущение праздника и какого-то покоя...

Я не могла не восхищаться ею, думая о том, что раньше Сашка всегда ворчал на необходимость обращаться в лесничество, оформлять бумаги, потом выгонять из маленького гаража прицеп, цеплять его к машине, ехать в лес, топать километр по снегу в поисках подходящего дерева, тащить это добро обратно к автомобилю, дома мучиться извечным вопросом того, как занести ёлку в гостиную и ровно выставить ствол... Он всегда будто с одолжением это делал, рождая во мне какое-то завуалированное чувство вины. Кажется, в какой-то момент мне уже стали в тягость и сам праздник, и вся это суета...

А теперь, вот уже второй год подряд после двухлетнего перерыва муж сам, по собственной инициативе, привозит в мой дом ёлку накануне Нового года. Не абы какую, а ровную, пушистую, немного заснеженную даже, с непередаваемым запахом хвои и смолы, практически идеальную. За такой не один километр по лесу нужно идти... Самое удивительное и замечательное в данном событии то, что улыбается он при этом так светло и по-доброму, будто ему самому внезапно стало нравиться заниматься всей этой ерундой — ехать, искать, везти, затаскивать в дом, хвастаясь передо мной и Танюхой своей добычей...

На новогодних фотографиях Анжелы в их общей квартире всегда фигурирует роскошная искусственная ель. То есть муж только для нас ездит в лес, а не привозит нам ёлку за компанию...

Улыбнулась, шагая мимо наряженной лесной красавицы и невольно любуясь купленными в этом году дополнительными игрушками в форме прозрачных сосулек и такой же новой двадцатиметровой гирляндой. Красиво всё-таки вышло...

Прошла на кухню. Открыла посудомойку, неторопливо разложила по полкам и шкафчикам чистую посуду, тихо напевая себе под нос в тон тихой музыке, льющейся из колонки... Репертуар у мини-станции в канун праздника был своеобразным и весьма разнообразным — от церковного хора до блатняка, от русских народных песен до классики, от колыбельных до зарубежного рока. Впрочем, мне было плевать — я могла просто мычать в ритм, если совсем не знала слов...

Так, что там в списке дел осталось?

Оливье — есть. Шуба — есть. Мимоза — есть. Кояш — есть. Рыбный — есть. Фасолька — есть. Греческий — есть. Остался Цезарь — любимый Сашкин салат... Причём любимый именно в моём исполнении — где бы ещё мы не пробовали различные вариации, муж всегда кривился и со знанием дела бухтел что-то вроде того, что это вовсе не Цезарь, а какая-то бурда...

Мечтательно усмехнулась этим привычным и приятным воспоминаниям. Расстелила рядом с раковиной полотенце, принялась промывать маленькие помидорки черри и складывать их для просушки...

Конечно, я прекрасно знаю, что Сашка сегодня уже не приедет. Я и не жду... Просто мне хочется соблюсти все эти традиции, испытать знакомые эмоции. Наверное, праздник у всех свой — кому-то отдохнуть и выспаться, кому-то надеть всё лучшее сразу и наконец сходить куда-нибудь в ресторан, кому-то наоборот закрыться с семьёй в четырёх стенах, заказать доставку еды и хоть раз в год не заморачиваться с готовкой, кому-то — напиться, кому-то — повод погулять ночью, как вон у моей Танюхи... А мне проще так. К тому же, Саня всё равно приедет если не завтра, то послезавтра...

Из колонки третий раз за последний час запел осточертевший "Синий иней".

— Алиса, смени репертуар, — я закатила глаза к потолку, в который раз вспоминая о необходимости создать наконец плейлист.

Динамик затих на пару секунд, тут же зазвучал вновь очередной мелодией в виде современной интерпретации какого-то вальса, к которому я никогда не питала особой симпатии. Смиренно выдохнула, пропуская песню мимо ушей и вновь погружаясь в свои мысли...

Сашка обязательно приедет завтра. Возможно, привезёт большой арбуз, мясо для шашлыка, каких-нибудь продуктов и сладостей... Это вроде как подарок с его стороны. Других у него для меня не было последние лет семь. Точнее, они были, пока мы были женаты, просто... Паровая швабра, покупку которой я с ним обговаривала в конце декабря и сама же для себя заказала, считается подарком? Или большое зеркало в прихожую за год до этого... Или новый карниз...

Конечно, я считала это подарками. Лишь после того, как я своими глазами увидела бывшего мужа с Анжелой, я внезапно засомневалась...

Подарки... Их ведь тщательно выбирают и дарят, верно?! Вот как я выбирала для дочери красивую пижаму или большого плюшевого кота, да даже симпатичный конвертик для денег... Но я ведь именно выбирала его, рассматривала варианты, прислушивалась к внутреннему голосу, хотела, чтобы ей понравилось...

Конечно, первые годы мы с Сашей часто баловали друг друга сюрпризами — он дарил мне цветы, какие-то недорогие золотые украшения, иногда милые безделушки, которые я до сих пор с любовью храню на полочке, позже гаджеты... И я тогда дарила — именнную ручку, которой завидовали все его друзья, любимый им парфюм, табличку на дверь его кабинета ручной работы, самолично связанные развесёлые варежки с оленями...

Когда и как все эти милые традиции перешли в разряд "я на новый год себе куплю в качестве подарка..." паровую швабру/зимнюю резину/карниз/гаражные ворота с подъёмным механизмом/блендер взамен сломавшегося/спортивный костюм/схожу покрашусь к празднику... Когда и как?!

Наверное, со своей Анжелой Сашка достаточно хорошо смог ощутить эту разницу между приевшейся необходимостью поставить галочку в графе "подарок" и истинным желанием что-то сделать для своей половинки. Конечно, мне хотелось бы думать, что его новая пассия — бесчувственная меркантильная тварь, и ей нужны исключительно деньги. Да что там, я часто нарочно именно так и думаю! Но факт остаётся фактом — она в его глазах является нынешней любимой женщиной. А я — мать его дочери, бывшая жена, официальная хозяйка дома и его дурацкой газонокосилки...

На заднем фоне началась новая песня, на этот раз из серии современного шансона. Почему-то буквально на второй строчке напряглась и невольно прислушалась...

...Ты был в неё влюблённым.

А может до сих пор

Без неё не можешь...

Не в масть, не в праздничное настроение, не в тему совершенно...

— Алиса, начни сначала!

В глазах тает снег.

Или это слёзы...

— Маааам! — голос дочери донёсся со второго этажа. — Ты где?

— На кухне! — рявкнула громче чем следовало бы, пытаясь всё-таки расслышать музыку сквозь внезапно зашумевшую в режиме выжима стиральную машинку.

... А может до сих пор

Без неё не можешь...

Не привыкай любить —

Любить это несложно.

Не жалей себя —

Она себя не жалела.

Не обижай её —

Она всегда рядом летела...

— Мааааам! — дочь пронеслась мимо, схватила дежурный стакан, налила воды из питьевого крана, залпом опустошила его, тут же заграбастала мандаринку из вазы, принялась чистить... — А папа сегодня ещё приедет?

— Вряд ли, — я спокойно пожала плечами, почему-то чувствуя странные мурашки по спине. — Завтра, скорее всего... - подняла голову к мини станции. — Алиса, добавь в любимые песни!

Голосовой помощник среагировал мгновенно.

— Хорошо, добавила, — Алиса даже радостно подмигнула.

— Алиса, потише! — на этот раз Танька недовольно покосилась на колонку. — Блин! А я папе тоже подарок подарить хотела!

— Шарф довязала? — я усмехнулась, прекрасно понимая, что все попытки дочери научиться орудовать спицами именно этим и должны были закончиться — выкидывать не очень старательно связанные и немного кривоватые вещи жалко, надо куда-то пристраивать испорченную шерсть, а нас с отцом не жалко, мы похвалим в любом случае. У меня уже лежали полосатые гетры от дочери, носки, какая-то шаль, а бабушке с дедушкой мы красиво упаковали шапку и какой-то воротник... — Вот завтра и подаришь. Ты — ему, он — тебе.

— Лаааадно, — Танюха со вздохом поджала коленку, набивая рот мандариновыми дольками. — А дед с бабой приедут?

— Нет. Завтра к ним сами сходим.

— Да что ж такое... - дочь горестно вздохнула. — Ладно, завтра так завтра...

Грусть. Она всегда накатывает в преддверии Нового года. Неизбежно, но как-то правильно и необходимо даже, давая полное ощущение завершения одного жизненного этапа и знаменуя робкий шаг вперёд, в новый цикл...

— Алиса, поставь на повтор!

— Хорошо, буду повторять.

... Она за тебя в огонь,

Обжигая крылья...

Любить её не бросай,

Сделай её счастливой...

Накинула на плечи кофту — после длительного махания лопатой и бесконечной уборки снега во дворе всё ещё холодило взмокшую от пота спину. Наверное, нужно принять душ, привести себя в относительный порядок, и можно накрывать на стол — почти девять вечера...

Нужно, да. Но я продолжала стоять у окна, глядя на медленно падающие хлопья снега, уже укрывшего свежерасчищенную полчаса назад дорожку заднего двора новым ровным слоем. Сейчас, ещё пару минут, и...

... Сделай её своей,

Только навсегда.

Каждая слезинка —

Точно не вода...

Невольно усмехнулась, испытывая какую-то слепую благодарность всему миру... За что? Да просто за возможность жить, дышать, чувствовать...

Где-то на улице проехала машина. Кажется, остановилась неподалёку — кто-то из соседей напротив явно торопился домой. Они недавно купили второй автомобиль, и теперь у их ворот шум просто не смолкает. Пусть...

... Сердце своё отдай,

Просто подари ей!

Не бросай любить —

Ей надо быть счастливой...

Улыбаясь, прижалась лбом к холодному стеклу, глядя совсем в даль, на заснеженное поле и белеющие шапки яблонь, рябин и туй...

... Не бросай любить,

Не бросай её.

Ей без тебя не жить,

Кроме тебя нет никого...

Её душа чиста,

Обними её!

Не бросай любить,

И больше ничего...

Стало щекотно в груди от странного осознания того, что я всё в своей жизни делаю правильно. Пусть это глупо и нелогично, пусть подвергается людской критике и непониманию, но иначе я бы просто не смогла испытывать это безграничное щемящее счастье...

— Это что это ты тут стоишь в темноте, Ринка?!

Едва не задохнулась воздухом, резко оборачиваясь на этот родной весёлый голос. Растерянно хлопнула глазами, то ли трезвея от собственной мысленной сказки, то ли как раз проваливаясь в неё из суровой реальности...

— Ты?! — рассмеялась, прикусывая губу и любуясь мужем, стоявшим в дверном проёме. — Боже мой... Какими судьбами?

— Да просто... — Сашка пожал плечами, тоже не сводя с меня улыбчивый и немного виноватый взгляд. — Решил заехать на минутку, чтобы сегодня вас поздравить...

— Ой, отлично! — я широко улыбнулась, машинально поворачиваясь к чайнику. — Кофе будешь?

— Буду...

— Растворимый, или кофеварку запустить? — во мне снова закипела энергия. Кажется, я готова была броситься во двор и вновь пару часов без устали чистить снег... — А есть хочешь? Салат какой-нибудь будешь? Ещё картошка есть, и торт мы с Таней пекли...

— Нет, я не голодный! — муж поспешно прервал мою болтовню.

Как всегда, да...

— Ну как знаешь, нам больше достанется! — я гордо задрала подбородок, не давая волю даже мимолётному сожалению. — Так кофе какой?

— А, не заморачивайся лишний раз, — Сашка беспечно махнул рукой. — Давай растворимый!

— Хорошо, — тут же развернулась к столешнице, достала чашки, чувствуя, как меня просто распирает изнутри неподдельным счастьем от его прихода...

— Ты делай пока, я сейчас, за подарком Таньке схожу в машину, — муж наконец оттолкнулся от наличника. — Она дома вообще?

— Конечно! — кивнула, ощущая, как душа просто рвётся на части от происходящего. — Позвать? Или сам к ней поднимешься?

— Не надо, я сам, — Сашка тоже улыбнулся с каким-то теплом. — Делай кофе спокойно, не суетись...

— Ладно, — усмехнулась, кусая губы...

Легко сказать — не суетись. Он же явно не больше, чем на полчаса, приехал. Ему до города ещё добираться в такой снегопад... И Анжелка ждёт небось...

Испытала лёгкое сожаление от того, что ни разу за день не заглянула на её страничку — любопытно немного, чем она там Санька встречать собирается... Впрочем, завтра гляну, ещё интереснее будет. И больнее, да...

Выдохнула, отрезая ненужные сейчас мысли и эмоции и сосредотачиваясь в моменте — он всё-таки приехал... Приехал к нам! Ко мне...

— Ну иди сюда, Рин!

— Сейчас!

Подарит что-нибудь?! Впрочем, раньше времени надеяться не стоит...

Оглянулась, держа в руках две кружки с дымящимся ароматным кофе — на этот раз пусть нормально попьёт, вместе со мной! А не быстро и на ходу...

Где-то под ложечкой засосало вакуумом. В затылке словно закопошились разноцветные мурашки, и голова на миг закружилась, кофе неаккуратно дрогнул в руке и чуть-чуть пролился...

— Мне?! — уточнила на всякий случай, поднимая глаза на мужа.

— Ну а кому? — он только рассмеялся, неловко держа на весу белый букет роз и с каким-то нетерпеливым стеснением дожидаясь, пока я его заберу.

— А... - в горле почему-то встал ком. Засуетилась, вновь отворачиваясь к столу и опуская на него чашки, машинально вытерла повлажневшие ладони о старые джинсы, в которых я чистила снег и так и не переоделась... — Саш... - я наконец протянула руки, принимая цветы, чувствуя какую-то непреодолимую слабость во всем теле.

— Ну чего ты раскисла, Рин! — муж во все глаза смотрел на меня, выжидательно и напряжённо. — Нравится?

— Очень! — выдохнула, пряча лицо в полураскрытых свежих бутонах. — Спасибо, Саш...

Против воли промелькнула предательскую мысль о том, не перепутал ли он меня со своей Анжелой... Впрочем, ей, наверное, ещё более шикарный букет лежит в машине, да.

— Да не за что, — муж даже покраснел немного, с явным облегчением отступая на шаг. — Это ещё не всё! Ты одевайся пока, потом на улицу выйдем ненадолго. Я к Тане поднимусь...

— Ага, хорошо...

Так просто не бывает...

... По телефону "Привет",

В вазу ставишь розы,

Сердце укутано в плед.

Ты был в неё влюблённым.

А может до сих пор...

- Алиса, больше не повторяй!

— Окей, больше не буду.

Тут же заиграла какая-то современная попса...

Глубоко втянула носом воздух. Господи, надеюсь, Сашка не прислушивался к песне, а то совсем смешно получится...

Со второго этажа послышались радостные визги дочери — папа вручил обещанный подарок. Сейчас спустится с ног до головы обмотанный оранжевым шарфом — ответным Танькиным сюрпризом...

До сих пор не верится, что ради всего этого он поехал в такую даль. Ведь реально мог бы и завтра. И когда он уедет через двадцать минут — мне станет во сто крат хуже...

— Готова? — Сашка быстро спустился по ступенькам, доставая мобильник и сосредоточенно хмурясь на время. Тут же сунул телефон обратно в задний карман джинсов, снова беспечно улыбнулся, размахивая краем подаренного дочкой шарфа...

— Мне только куртку надеть, — пожала плечами, даже не скрывая интереса и пристально разглядывая мужа, невольно улыбаясь в ответ.

Красивый... Когда-то я завидовала Анжеле лютой ненавистью, ещё до того, как мы вновь стали общаться — надо же, увела из семьи такого мужика... Но уже нет. Теперь на душе ровно и спокойно. Иногда даже кажется, что время и расстояние действительно убивают привязанность, и скоро убьют окончательно... Кто-то из психологов сказал, что любая женщина подсознательно задаёт мужчине всего два вопроса: "Ты сильный?", "Ты мой?", и если ответ на первый вопрос у меня никогда ни на секунду не вызывал сомнений, даже в самые трудные времена, то второй — давно уже мимо... И чем дольше это длится, тем глубже в сознание проникает тот факт, что Сашка, мой Сашка(!) уже совсем чужой мужчина...

— Давай пока кофейку попьём, сейчас Танюха тоже оденется, — муж уверенно прошёл к столешнице, взял обе чашки, переставил их на стол, сел на табуретку...

Неторопливо, стараясь держать осанку, подошла тоже. Плавно опустилась на стул, взяла свою кружку чуть дрожащей рукой, сделала глоток, почему-то пряча глаза...

— Ну что, ты готова к сюрпризу?! — Сашка приосанился, явно испытывая желание продемонстрировать нечто такое, отчего у нас с Танькой обязательно должен случиться сердечный приступ.

— Сгораю от любопытства, — кивнула головой и глазами, прекрасно понимая, что удивить меня больше, чем он уже это сделал, невозможно. — Лопату мне наконец купил с моторчиком? — я усмехнулась, невинно поднимая брови домиком. — А то снега в этом году...

Саша даже растерялся в первый момент, хлопая на меня удивлёнными глазами.

Зря ляпнула, да... Далась мне эта лопата, сама же уже собиралась покупать...

Но в следующую минуту муж на удивление только просиял.

— Да какая лопата... Брось ты, Рин! Я тебе уже говорил, наш объём снега такой лопатой не возьмёшь. Забудь ты про эту лопату!

— Хорошо, — снова согласно кивнула. За последние пару лет я чётко уяснила мамины наставления о том, что с мужем нужно всегда соглашаться, но делать по-своему. Странно, что столько времени я этого не понимала, а после развода наконец осознала, насколько проще жить по этому принципу. — Уже забыла.

Сашка, как всегда, только растерялся от этой моей покорной дружелюбно-мягкой покладистости. Подозрительно покосился в мою сторону, но ничего не ответил, допивая свой кофе...

— Я готова! — в кухню ввалилась радостная и уже одетая в пальто Таня. — Пошли?

Саня мгновенно подскочил с места.

— Пошли! Давай, Рин, тоже надевай куртку и выходи! — он решительно направился к выходу, приобняв Танюху за плечи, как в детстве...

С улыбчивым вздохом поплелась вслед за ними, любуясь отцом и дочерью...

Суета около обувницы, какая-то запредельная радость на лицах всех, почти реальное ощущение чуда, даже если этим чудом будет футбольный мяч или набор носовых платков...

Мороз давил всё сильнее. Под ногами скрипел снег, зато снегопад почти прекратился...

— Так, все готовы? — Сашка, как первооткрыватель, первым подошёл к машине, оставшейся стоять за воротами. Торжественно обернулся к нам, закрывая спиной почему-то приоткрытый багажник. — Смотрите, что вам в этом году дед Мороз привёз... - он отступил в сторону, потянул за шпагат, одним концом примотанный к бамперу, а другим опоясывающий выступающую выемку для ключа, демонстрируя огромную картонную коробку, с явным трудом засунутую в и без того сравнительно большой багажник семейного кроссовера...

— Это что?! — Танька сунулась вперёд, разглядывая чёрные надписи и картинки в тусклом свете фонарей. — Пап, это... Это трактор что ли?!

— Это — снегоуборщик! — в Санином голосе было столько распирающей гордости и радости, что я закусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. — На бензине! Знаешь какой мощный? Давно хотели купить же, да, Рин? — он с такой затаенной надеждой посмотрел мне в глаза, что у меня невольно защемило сердце.

— Да! — всё-таки широко улыбнулась, тоже подходя ближе и потрясённо рассматривая усиленные пластиком картонные борта...

Бензиновый. Я не смогу им пользоваться. Как и газонокосилкой, и триммером. Наверное, маленькой электрической садовой техникой смогла бы — у соседки есть почти бесшумная электрокосилка, и она управляется ею как пылесосом... А это — более серьёзная мощность и габариты, мне просто не справиться. И ведь Саша не может этого не понимать...

— Нравится, Рин?! — муж нетерпеливо потрепал коробку. — Ты рада?!

— Очень! — я тоже присела на корточки, вместе с дочерью читая в темноте какие-то надписи. — Ну ты даёшь, Саш... Хоть бы намекнул, что собираешься купить его...

— Зачем? — Сашка весело рассмеялся, явно удовлетворенный моим удивлением и дочкиным любопытством. — Его буквально сегодня привезли в пункт выдачи, если ждать доставку — то это только после праздников... Так что я решил сам забрать, если влезет в багажник... Влез вот! Правда, там мне мужики помогали затолкать, а как теперь вытаскивать — я сам не знаю... Но сейчас разберёмся. Пробовать, конечно, уже завтра будем, сегодня некогда... Ты, Рин, пока беги домой, кофе мне ещё сделай, а то руки мёрзнут...

— Иду, — послушно поднялась на ноги, зашагала через калитку к дому. — Тань, тебе сделать?

— Да!

— Ладно.

— Так, Танюх, а пока мама кофе нам делает, ты мне сейчас поможешь — тащи из гаража нож, чтобы разрезать коробку, а я пару досок из сарая принесу — попробуем сразу выкатить... Надо шевелиться, времени уже совсем не осталось...

Я была даже рада тому, что меня спровадили домой. В груди теснилась странная смесь благодарности к бывшему мужу за такую дорогую покупку, лёгкая досада на то, что подарок по сути не для меня лично, а для всей семьи и для его собственного пользования, даже какое-то едва уловимое разочарование по поводу того, что в Сашкино отсутствие мне так и придётся расчищать дорожки обычной пластиковой лопатой... Но это мелочи, верно?! Главное, что он вообще купил эту вещь — тратил время на выбор определенной модели, выделил деньги из своего семейного бюджета, сам привез именно сегодня, а не стал ждать окончания праздников. Разве этого мало?! Мне, как бывшей жене, более чем достаточно...

Я не стала даже снимать куртку. Торопливо скинула обувь, поспешила на кухню...

Глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться. Достала чистую чашку для дочери, подрагивающей рукой принялась насыпать кофе...

Сашка даже не понимает, что его приезд для меня важнее любых подарков, да? В смысле не то, что я с ума схожу от встречи с ним — мы в любом случае сегодня уже виделись, да и завтра он по-любому приедет. Но сам факт того, что приехал именно сейчас, именно перед самим праздником...

Иногда вольно или невольно приходят мысли, от которых я осознанно отказалась ещё очень давно — зачем?! Зачем это всё? Нет, понятно, зачем это мне, Танюхе... Но ему?! Он сам зачем это всё делает? Он достаточно прагматичный человек, чтобы ценить собственное время, ресурсы и деньги. И иногда мне кажется, что в нас он вкладывает слишком много, даже с избытком... Ради чего?! Конечно, самый простой и общепринятый вариант — ему хорошо и удобно с двумя женщинами, тут у него вроде как семья и быт, там эмоции и чувства... Логично. Об этом говорят все кому не лень, даже собственная дочь, хотя чтоб она понимала в своём возрасте...

Но я ведь знаю, вижу, чувствую, сколько сил у него уходит на всё это. Порой гораздо больше, чем он способен выжать из себя. Возможно, будь он лет на десять-пятнадцать помоложе, когда в нём ещё бурлило желание добиться максимума, охватить всё и сразу, когда хотелось из кожи вон вылезти, чтобы чувствовать себя победителем, я бы поняла его стремление успеть везде. Но сейчас... Сашка уже не рвётся никуда. Все силы и резервы, что он накопил за свою жизнь, он теперь только реализует, не пополняя запасы. И если бы он наконец оставил нас, то ему гораздо проще жилось бы... И да, иногда мне страшно, что он рано или поздно именно так и поступит — тихо закроет эту дверь и больше не откроет никогда. Страшно потому, что в этом случае Сашка поступит абсолютно правильно, а я снова окажусь перед чудовищным неизвестным будущим...

...Вздрогнула от громкого стука в окно. Подняла глаза, торопливо размешивая сахар, свободной рукой приоткрыла створку...

— Ну ты скоро, Рин? — запыхавшийся Сашка, зажав в зубах сигарету, вытер со лба пот чистой рабочей перчаткой. — Мне ехать скоро... Выходи! Давай чашку!

Протянула им с Танюхой все три кружки. Сама заторопилась вновь на улицу...

Сашка, довольный собой как никогда, протянул мне мой кофе. Танька поскочила ко мне, счастливо прижалась к моему боку — ей ведь тоже плевать на этот снегоуборщик, ей просто в кайф от того, что сегодня праздник, что папка приехал так неожиданно и именно сегодня вручил ей её подарок, что до сих пор не снял её дурацкий шарф, что банально поделился с ней своей радостью... Обняла дочь за плечи, прижала к себе посильнее, смеясь от души, будто я в самом деле счастлива в первый и последний раз в своей жизни...

— Так, — муж залпом допил кофе, поставил чашку на заснеженную скамейку. — Вот ключи от гаража, — он торжественно протянул мне брелок. — Мы с Танькой туда завезли уборщик. Но это тоже не всё, — он бросил мимолетный тревожный взгляд на часы на руке. — Отойдите туда, к двери... Я сейчас... - он снова зашагал к калитке.

Послушно отступили обе к стене дома. Переглянулись, шутливо выражая недоумение...

За воротами хлопнула дверь машины. Саша вернулся быстро, зажав подмышкой квадратную красную коробку. Не подходя к нам, направился в центр двора, где уже вновь нападало снега по щиколотку, водрузил короб на снежное покрывало...

— Салют! — Танька весело завизжала, отрываясь от моего бока. — Пап, это салют?!

— Он самый! — Санька самодовольно кивнул, сосредоточенно копошась в снегу. — Сейчас...

Сердце почему-то замерло от какой-то острой жалости... К нему, Сашке, к дочери, к себе...

Муж быстро выпрямился, торопливо отступил на пару шагов назад, поближе к нам...

Томительные мгновения замершей тишины сменились резким мощным свистом — ввысь полетел первый залп. Высоко над головой раздался взрыв, освещая весь двор как на ладони красноватыми отблесками... За ним чуть в другом направлении вырвался второй выстрел, рассыпавшийся громким хлопком изумрудных искр... Третий, оранжевый... Четвёртый, пятый, шестой...

Я перестала считать залпы, запрокинув голову и с восторгом глядя в тёмное зимнее небо, незаметно по детской привычке ловя языком медлительные снежинки. Вновь обняла Танюшку, тоже застывшую с открытым ртом и благоговейным выражением на лице...

Сашка остался стоять поодаль, задрав голову и сунув явно озябшие руки в карманы пальто. Ссутулился немного, смешно и неаккуратно замотанный подаренным дочкой оранжевым шарфом...

Хотелось подойти, обнять его тоже, да. Или окликнуть, чтобы шёл к нам...

Но нет, нельзя. Дистанция между нами теперь похожа на своеобразную субординацию — определённые негласные границы нарушать не стоит, дабы не давить на какие-то болевые точки, которые есть у каждого из нас. Даже если не давить тоже очень болезненно...

Когда последний залп с глухим грохотом выплюнул высоко в воздух огромный разноцветный зонт, на пару секунд зависший над нашим двором, Сашка наконец оглянулся на нас.

— Полюбовались? — он широко улыбнулся, видя наши довольные лица. — Теперь по домам, девочки. Я тоже поехал... - он широким шагом направился к воротам, игнорируя свои же следы и вновь рассекая снег невысокими ботинками...

— Пока, пап! Спасибо! — Танька махнула отцу рукой, тут же умчалась...

— Пока-пока! — муж на секунду проводил её любящим взглядом, не сбавляя шаг.

— Саш! Погоди... - я метнулась за ним к калитке...

Он резко остановился. Повернулся всем корпусом, окидывая меня с ног до головы каким-то тяжёлым отчаянным взглядом...

— Саш... - я выдавила миролюбивую улыбку, хотя сердце почему-то обливалось кровью. — Глупо, конечно, тебя приглашать к нам встречать Новый год, да? — я понимающе усмехнулась, опуская глаза. — Но если вдруг... Мало ли... Ты возвращайся... Ну приезжай в смысле... Всякое же бывает... - я покраснела, едва не ляпнув что-то про Анжелу. — Ну скучно тебе внезапно там будет, — я до боли закусила губу, краснея от этого глупого бреда. — Короче...

— Рин, да я и отмечать как-то не собирался, — Сашка перебил меня, втянул голову в плечи, виновато глядя мне в лицо, но избегая встречаться взглядом. — Я и в том году не отмечал... Я думал спать лечь, завтра надо на работу съездить в первой половине дня. Там потом пара человек с обеда выйдут, конечно, но остальные вообще выходные... Нельзя так бросать, сама понимаешь... Я планировал на несколько часов смотаться, а потом сразу к вам...

— А... - тоже не дослушала его слова, на этот раз изумляясь действительно искренне и на секунду забывая свою роль бывшей жены. — В смысле не собирался?! Как это не собирался? И как ты уснуть надеешься, если в городе от салютов оглохнуть можно? — я недоверчиво покачала головой, пытаясь представить себе как это — не встречать Новый год...

Муж грустно усмехнулся.

— У меня беруши есть, — он поджал губы и замолчал.

— А, ну да... - я согласно кивнула, уже почти взяв себя в руки. — Короче, просто имей ввиду — если что, то у нас куча салатов, в том числе Цезарь, — я через силу самодовольно выпятила подбородок, сводя всё к безобидной полушутке. — И торт ещё... Но нет так нет, — я убедительно-невинно подняла брови, давая понять, что я действительно ничего не прошу и не собираюсь обижаться. — Тогда увидимся в следующем году, — схватилась за ручку створки, намереваясь закрыть её после ухода мужа.

— Я понял, — Сашка благодарно усмехнулся. — Буду иметь ввиду, хорошо, — он решительно отступил к машине, поднял глаза... — Но это вряд ли... - его голос стал тише на пару тонов, но почти сразу вновь обрёл силу. — Ладно, Рин... Поеду... С праздником...

— С праздником! — тепло кивнула глазами, прикрывая калитку и отсекая нас друг от друга. Замерла, прислушиваясь к тому, как за высоким забором скрипит снег под Сашкиными шагами, как хлопает автомобильная дверца, как заводится двигатель... Протяжно выдохнула, когда машина тронулась с места, сначала набирая обороты, а позже затихая вдали...

Уехал. Конечно, уехал...

Неторопливо прошла по дорожке к дому. Покосилась на ещё дымящийся чёрный остов бывшего салюта, отдающий гарью в морозном воздухе...

Туманившая эйфория от Сашкиного приезда привычно схлынула. Я давно научилась быстро трезветь после его визитов.

Другое дело, что сегодня, сейчас... Наверное, зря он...

Больно...

И можно сделать над собой усилие, можно вычеркнуть эти полчаса из памяти хотя бы на время, заняться подготовкой к приближающемуся празднику, как и планировалось до неожиданного появления бывшего мужа, но... Почему-то так щемит в груди, так упорно лезет в голову прощальный диалог...

Не встречает Новый год. Нет, понятно, что он и раньше не особо втягивался во все эти празднества, скорее делал одолжение нам с Танькой и участвовал в них просто потому, что "так положено", но я как-то привыкла верить в то, что он тоже радуется вместе с нами. А потом я была уверена в том, что там, с Анжелой, он и вовсе вовсю предаётся веселью — это не семейные посиделки под телевизор с надоевшими домашними салатами, это драйв и реальная возможность оторваться от души... Так с чего бы ему ложиться спать? Конечно, наверняка он лукавит — хоть недолго, но он должен побыть со своей девушкой, встретить праздник. А как иначе?! Но в общих чертах Сашка явно не врал — у него в голове реально работа важнее торжества... Значит, и здесь он обрёл гармонию — он отдыхает, подруга веселится с друзьями и не достаёт его допотопными традициями о том, что Новый год — семейный праздник, как всю жизнь делала это я... Тоже хорошо. И немного завидно — она смогла его понять, а я за столько лет — нет... Но я бы и не сумела так. Это в нынешних обстоятельствах у меня нет выбора, а пока мы были семьёй — я не смогла бы мириться с тем, что муж не хочет отмечать такой большой праздник...

Остановилась у двери. Понуро прислонилась плечом к стене дома, смаргивая с ресниц непрошенные слёзы.

Дурочка... Ну чего реветь?! Он же приехал! Привёз подарки! Старался по-своему! Радуйся, Ринка... Может, в следующем году Анжела родит ему сына, и он уже никогда не порадует тебя таким внезапным появлением...

Глубоко втянула носом воздух. Так и не распрямив спину, вошла в дом, сняла куртку...

За вешалкой притаился пакет — мой подарок для Сашки. Ничего особенного — набор для душа с его любимым ароматом, красивая на мой вкус зажигалка и маленький баллончик с газом в комплекте, брелок-талисман для удачи и процветания, милая открыточка... Мелкие безделушки, как чужому человеку. Ибо дарить что-то большее — это в каком-то роде нести себя в чужую квартиру. А эта примитивная фигня... Гель для душа он мог купить себе сам, брелок бросит в машине, зажигалкой будет пользоваться как одной из многих... Его подруга этого даже не заметит. Поэтому дальше всей этой бесполезной ерунды я никогда не заходила, даже сувениры не решалась дарить, только базовую косметику, иногда стопку носков, пару блоков сигарет, кофе на работу, брелочки на счастье... Расходный материал. И ничего на память. Нельзя. Нет, Санька бы принял любой подарок, но я с трудом представляла себе, как, например, другая женщина стирает подаренную мною футболку или пьёт из выбранной моими руками кружки... Брррр. Нет. Лучше уж так.

Задвинула пакет обратно за одежду. Наверное, надо было вручить этот свой так называемый сюрприз сегодня, но я банально забыла. Привыкла, что все подарки вручаются на следующий день...

Прошла на кухню. Улыбнулась, глядя на сияющие белизной цветы в вазе, чувствуя, как на разодранное в клочья сердце льётся тёплый живительный бальзам, в стотысячный раз превращающий открывшиеся раны и кровоточащие глубокие царапины в грубые, но цельные рубцы. Это поначалу больно, а потом постепенно привыкаешь к тому, что шрамы вскрываются, что поверх них наносятся новые ссадины, но рано или поздно и они срастаются, образуя уродливый узор келоидных швов. И уже одно это кажется счастьем — заживает, значит жива...

— Алиса, включи музыку!

— Включаю.

Начало звучавшей мелодии мне уже не понравилось.

— Алиса, другую песню!

— Послушаем Ваши любимые.

На этот раз безошибочно заиграла та самая музыка...

В глазах тает снег.

Или это слёзы?

Да, наверно слёзы —

Снег не бывает солёным...

По телефону "привет!",

В вазу ставишь розы,

Сердце укутано в плед.

Ты был в неё влюблённым.

А может до сих пор...

Закусила губу, чувствуя, как отпускает напряжение после неожиданной встречи и всех недавних событий. Протёрла лицо руками, немного расслабляясь и привычно пытаясь отпустить ситуацию, наполняя сердце и разум исключительно благодарностью — Сашка вообще мог не приезжать вечером, мог давно забыть о нас и отделываться только алиментами, мог и вовсе оставить меня ни с чем, а сюда позвать свою новую бабу и жить с ней, при этом оставив себе нашу дочь... Но он не поступил так. И я действительно искренне благодарна ему за человечность.

...Не бросай любить.

Не бросай её.

Ей без тебя не жить.

Кроме тебя нет никого...

И он действительно не бросает. Пока... А значит, всё не так и плохо.

Села за стол, мысленно дав себе ещё пятнадцать минут на отдых и сантименты. Поколебавшись, открыла страницу Анжелы...

Фоток за сегодняшнее число, как ни странно, ещё не было. Вообще последние две недели ничего не было, хотя онлайн она была буквально пару минут назад... Занята, да. Вся эта предпразничная суета занимает слишком много времени. Бывает...

После пережитого всплеска эмоций накатила какая-то усталость и апатия. Не хотелось ничего — ни накрывать на стол, ни приводить себя в порядок, ни держать на уровне весёлое настроение. Зачем? Без Сашки зачем... Наверное, если бы он не приехал, я весь вечер хранила бы глубоко в душе робкую светлую надежду на чудо. А теперь и надежды не осталось...

Мать вашу, а лечь спать в новогоднюю ночь — не такая уж абсурдная идея, да. Но мне никак — у меня дочь, а ей в её возрасте праздник просто необходим. Значит, надо сделать над собой очередное усилие...

Нехотя поднялась из-за стола. Как-то рассеянно заглянула в холодильник, вяло припоминая свои грандиозные планы, которые я строила буквально час назад. Сейчас они казались какими-то неважными и бесполезными... Но выхода нет — бросать на полпути вообще не вариант. Танька обидится. А значит — надо прежде всего найти новогоднюю скатерть и застелить стол...

Минут через сорок, за которые я успела разве что лениво разложить салаты в по красивым рождественским салатникам и пару раз выпить кофе, в кухню влетела сердитая дочь с планшетом в руках.

— Видела, мам? — она потрясла гаджетом перед моим лицом. — Эта папина... - она многозначительно проглотила явно нехорошее слово. — Она фотографии выложила!

Очередной порез на сердце... Но почти безболезненный.

— Мммм... - я меланхолично убрала кастрюлю в холодильник. — И что там?

— Да так-то ничего... — Таня слегка сконфузилась, явно надеясь на больший компромат. — Вот, смотри!

Поджала губы, бросая взгляд на экран и ожидая чего угодно...

Что ж, правда ничего такого. Всего лишь невысокая уличная ёлка посреди придомовой парковки в правом углу, Анжела в лоснящемся чёрном полушубке с бутылкой шампанского в руках и широкой душевной улыбкой на идеальном лице, с ней две подружки как на подбор — одна платиновая блондинка в серой шубе, поднимающая наполненный до краёв бокал, зажатый в холёных тонких пальцах с длинным хищным маникюром, вторая огненная рыжая девица в бежевой меховой жилетке, машущая в объектив искрящимся бенгальским огнём. А на заднем фоне — слишком узнаваемые фары и номер нашей... то есть Сашкиной машины...

Сердце пропустило удар. Приехал уже, значит... Он фотографировал? Похоже на то...

Закрыла на миг глаза...

— Прикольная фотография, — равнодушно пожала плечами. — Слушай, я, наверное, не буду все салаты выставлять на стол — мы всё равно столько не съедим. Зачем делала, спрашивается... - заворчала сама на себя, вздыхая. — Хватит нам трёх, правда? Остальное на завтра оставим...

Время тянулось медленно и противно. Теперь стало совершенно очевидно — праздничное настроение осталось там, в моменте приезда мужа. Отгремели фанфары, распустились феерверки, по всем триггерам прошлось ощущение сбывшегося новогоднего чуда. А после осталась только смутная неясная тоска от того, что всё закончилось, и ждать новых чудес предстоит ещё очень и очень долго, возможно, всю оставшуюся жизнь...

Я даже не включила свет. Поплотнее запахнула домашнюю кофту, глядя на снег за окном. Надо бы, конечно, уже свечи зажечь, сесть за стол и проводить как полагается старый год... Но нет ни сил, ни желания. У Таньки свои заботы — она в час убежит к подружкам, живущим по-соседству, и часов до трёх-четырёх её можно не ждать. И сейчас она сидит на телефоне, строит планы на предстоящий праздник, а заодно и на завтрашний день. Ей не до меня... Нет, можно, конечно, окликнуть её, и она с радостью прибежит поболтать и посплетничать, но мне отчего-то совсем не хочется компании. Хочется побыть в тишине и покое, не усугубляя усталость от прожитого дня...

Минуты текли лениво, но неумолимо. Полчаса до Нового года...

Скорее бы уже. Встретить, поднять бокал детского (из солидарности к дочери) шампанского, послушать выступление президента, залпом выпить лимонад, заесть каким-нибудь салатом просто по традиции (хотя есть совершенно не хочется), пощёлкать каналы, отправить родственникам и друзьям шаблонные поздравления, выдержать час до ухода Танюхи, убрать со стола и... И лечь спать, как Сашка, да.

Закрыла лицо руками. Нет, плакать совсем не хотелось. Просто иногда сам собой назревает вопрос — зачем? Зачем между нами продолжается всё это?! Почему ни он, ни я до сих пор не поставили точку? У него другая женщина, гражданская жена, практически семья. У меня осталось всё, что мы нажили в долгом законном браке — очень выгодная для меня рокировка. Мы разошлись весьма миролюбиво, не имея никаких претензий друг к другу. Ну зачем?! Зачем упорно тащить то, что в какой-то момент перестало существовать? Нет, я во многом могу понять Сашку — здесь всё, абсолютно всё сделано его руками, он знает здесь каждый гвоздик, как вбитый в стену, так и лежащий на полке в мастерской. Он не просто строил этот дом, он создавал его для себя, он прикипел к нему. И теперь ему банально жаль собственных усилий, он не без основания эгоистично уверен в том, что без его бесконечных вложений (даже не столько материальных, сколько физических и душевных) тут всё пойдёт прахом, ибо ни один мастер ничего не сделает с такой любовью и заботой, с какой делал он сам. А если я найду мужчину и приведу его сюда в качестве мужа и нового хозяина дома, то и вовсе неизвестно, что станет со всем этим... И Сашка просто не может этого допустить, да.

Но я?! Мне это зачем? Конечно, я по-своему люблю мужа, ценю всё, что он делал и делает для нашей семьи. Где-то в глубине души даже, наверное, надеюсь на его возвращение в будущем. Но я не настолько слепа и глупа, чтобы не видеть собственные возможные перспективы, которыми меня, к тому же, тыкают носом все, кому не лень, начиная от родной дочери и заканчивая подругами. И я абсолютно согласна с тем, что сейчас наступило такое время, когда можно найти работу не выходя из дома, завести новых друзей лёжа в кровати, познакомиться с мужчиной не вставая с кресла. Но я ничего из этого упорно не делаю...

Двадцать минут...

Пойти переодеться? У меня отложено красивое платье в пол с разрезом, которое можно просто носить дома, но я два месяца берегла его для праздника. И я бы непременно надела, но... После Сашкиного приезда и отъезда уже не хочется. Хочется банальной тишины...

Глубоко вздохнула, потирая сухие воспаленные глаза. Надо звать дочь и...

— Ээээй... Ты чего тут одна сидишь? — удивлённо-ворчливый знакомый голос нарушил тишину, звуча в воображении как-то чересчур громко. — Да ещё и в темноте... - в ту же секунду щёлкнул выключатель и вспыхнул свет...

Повернула голову, подслеповато щурясь на мужскую фигуру в проёме двери. Открыла рот, в первый момент решив, что у меня окончательно поехала крыша...

— Ты... Т-ты? Ты?! — я недоверчиво разглядывала вполне реального будничного Саню, бесцеремонно стряхивающего снег с пальто и косившегося на меня каким-то виновато-обречённым взглядом. — Саш, ты чего... приехал? Ты... Что вообще тут делаешь?! — я повернулась на стуле всем корпусом к нему, понимая, что встать сейчас просто не в состоянии — подозрительно занемел затылок и закололо под языком.

Он показательно тяжело вздохнул, снимая пальто и устало улыбаясь краешком губ.

— Да... Да я так подумал... - он не смотрел мне в глаза, стараясь выглядеть уверенным в себе и в принятом решении. — Я сегодня... не устал вроде, сразу не усну. Вспомнил, что ты звала... Вот решил всё-таки принять твоё предложение, — он криво усмехнулся, топчась на пороге. — Пару часов побуду, хоть спать потом крепче буду...

Сердце, до этого момента застывшее в глубоком ледяном вакууме, наконец-то признало тот факт, что сейчас в дверях стоит настоящий Сашка, а не галлюцинация. Забилось так отчаянно, что перехватило дыхание...

— Аааа... Ну да... - я закусила губу, в моменте ощущая, как мир вокруг наполняется жизнью и нереальным внутренним светом. — Ты бы... предупредил хоть... Я бы... Господи... - подавила порыв броситься ему на шею, просто смотрела на мужа, слишком хорошо чувствуя, как он устал за сегодняшний день на самом деле... — Сашка... Ну ты даёшь...

— Чего даёшь? — он наконец расслабился, усмехаясь и косясь на меня гораздо душевнее, будто преодолевая напряжение неожиданной встречи. — Танька где? За стол садиться пора... Совсем расслабились тут, смотрю... - за шутливым ворчанием он старательно прятал неловкость, которая очевидно читалась на его лице.

— Сейчас! — я подскочила с места. — Проходи... Я совсем потерялась во времени... - я улыбнулась ему широко и от души, сглаживая последние остатки смущения между нами. — Я так рада, Саш... - на несколько секунд задержала проникновенный взгляд в его глазах... — Проходи давай!

Он кивнул, наконец вешая пальто. Ей-Богу, будто гость... Будто мы не виделись не каких-то пару часов, а несколько лет... Будто ему неловко в собственном доме, словно он навязывается мне и Таньке... Глупый! Самый родной...

Поспешила к лестнице. Боже мой, откуда только силы и энергия появились? Пять минут назад их не было и в помине...

— Тань! Танюш! — крикнула наверх. — Спускайся, папа приехал! И уже за стол пора! И мне помочь нужно!

— Иду! — дочь по всей видимости и так собиралась спускаться в ближайшее время. — А папа чего?! — в её голосе явственно слышалось любопытство. — Что-то случилось?

— Случилось! — рявкнул сам папа за моей спиной. — По дочке соскучился!

Наверху послышался смех, шаги...

Бросила ещё один подбадривающий взгляд на мужа, поспешила мимо, лихорадочно вспоминая, куда я убрала свечи... Чёрт, и платье я так и не надела, а теперь уже не успею... Да и Бог с ним. В этом хрустальном зыбком куполе хрупкого счастья, до смерти уставшего умирать и воскресать вновь, уже не до платья...

Никогда не видела, чтобы Сашка так зажато чувствовал себя рядом с нами, в нашем доме. Это читалось во всём — в скупой поджатой улыбке, пока он как-то странно исподлобья наблюдал за тем, как я ищу дополнительный бокал на полках, в задумчивом и слегка рассеянном взгляде, скользящем по срубленной им ёлке, в самой этой напряжённой позе, хоть он и старался расправлять плечи, будто периодически вспоминая о том, что он — взрослый уверенный в себе человек. Даже в первый раз после развода он зашёл сюда с большим апломбом и верой в себя...

Муж только удивлённо поднял бровь, разглядывая принесённое мною детское шампанское. Почему-то попросил Таню сделать погромче, когда началась традиционная речь президента, вместо того чтобы взять пульт и прибавить громкость самому...

Мы стояли втроём маленьким полукругом у самого телевизора, отчего-то так и не сев за стол. Друг напротив друга, в полный рост, с бокалами в руках...

Я не слышала напутственный голос с экрана. Не смотрела на Сашку, только на его чёрные носки и слегка потёртые колени джинсов, всё ещё недоумевая, что он вообще тут делает... Изредка бросала взгляды на дочь, сосредоточившуюся на выступлении и с улыбкой косящуюся на отца, поглядывала за окно, где кружился снег, ловила в фокусе разноцветные огоньки на ёлке. Какая-то сорреалистичная картина, будто из параллельной вселенной...

Куранты начали отбивать удары.

Саша с усталой улыбкой открутил пробку, разлил по фужерам шампанское. Уже хотел пригубить, но я машинально протянула свой бокал для того, чтобы чокнуться, и он поднял на меня глаза... Тут же подоспела Танька со своим лимонадом, и прозвучал тонкий перезвон соприкоснувшегося стекла...

Вкус шампанского приятно отдавал яблоком и виноградом, бил настоящими мелкими пузырьками. Все выпили до дна, как по команде по очереди тихо произнесли "с Новым годом", когда на экране телевизора торжественно грянул гимн...

— Пойдёмте за стол, — я вдруг поняла, что улыбалась всё это время. Сама первая направилась к накрытому столу, точно зная, что муж тут же шагнул за мной, а следом и Танюха...

Конечно, дочка не стеснялась и не скромничала с едой. От души положила себе в тарелку несколько видов салата, картошки, мяса... Сашка первые секунд десять просто смотрел на расставленные тарелки, будто ожидая, что ему предложат персонально... Не предложили, и он, неуверенно потерев ладони друг об друга, потянулся сначала к селёдке под шубой, потом к оливье...

Я тоже выбрала селёдку — её не удалось толком покусочничать, когда готовила, дабы не портить эстетический вид салата и не тревожить слои. И сейчас хотелось именно его...

Где-то неподалёку уже начали греметь салюты — соседи потихоньку выбирались из домов и выходили во дворы, чтобы запустить феерверки. Самые нетерпеливые справились ещё вечером, как и мы. Но многие дотерпели до положенного часа, и теперь за окном то и дело взрывались громкие залпы.

— Я на улицу! — Таня подскочила с места. — Мам, пап, пошли! Потом поедим...

— Пошли! — я охотно протянула дочке руку, вставая с места следом за ней. — Давай, пап, бросай ложку!

Сашка послушно поднялся, на ходу запихивая в рот как можно больше салата. Уже отходя от стола, стащил из корзинки хлеб, закинул на него кусок сыра, пару кружков салями, сверху добавил нарезку бекона...

Отвернулась, чтобы не смущать его. Поспешила с дочерью к выходу...

На улице оказалось действительно весело — каждый яркий взрыв ярких всполохов сопровождался свистом и счастливыми людскими выкриками, иногда с разных сторон запускали сразу несколько салютов, и тогда небо над головой и вовсе пестрело россыпью звёздного дождя, а подбадривающие возгласы звучали в два раза громче, вынуждая к ним присоединиться и тоже орать во всю силу лёгких, хлопая в ладоши...

Я не смотрела на Сашку. Знала, чувствовала, что он стоит за моей спиной, тоже любуется происходящим, возможно, курит...

Основная масса феерверков отгремела минут за пятнадцать. Мы с Танькой успели сбегать на дорогу, на задний двор, залезть на невысокую крышу гаражной пристройки... Саня мог давно уйти в дом, но не ушёл — смеялся над нами со стороны, когда мы подскользнулись у калитки, сам указал нам рукой, с какого бока лучше вскарабкаться на плоский шифер, потом с улыбкой сфоткал нас, когда мы, не удержавшись, весело скатились в сугроб... Издалека. Не приближаясь. Будто опасаясь переступить какую-то невидимую границу...

Наконец он махнул на нас рукой, в одну затяжку докурил сигарету, затушил её о край урны. Распахнул дверь, исчезая в доме...

Без него всё стало не так. Не так весело, не так интересно, не так смешно и трогательно, не так важно и нужно...

Грустно усмехнулась, отводя взгляд от закрывшейся двери. Повернулась к смеющейся дочери, валяющейся в снегу как ребёнок и с восторгом смотрящей на то, как, кажется, прямо над ней с грохотом раскрывается огромный цветной зонт... Осталась здесь, на улице — пусть без мужа всё совсем иначе воспринимается, но тоже очень неплохо. И более привычно уже...

Ещё через десять минут мы с Таней наконец тоже ввалились в дом. Снежные, мокрые, озябшие и довольные...

Сашка исправно сидел за столом в одиночестве и хомячил за обе щеки. Господи, как хорошо — не зря готовила...

— Рин, кофе сделаешь? — он повернулся ко мне, стараясь сохранить безмятежное выражение на осунувшемся лице. — А то ехать скоро, а я уже готов уснуть прямо здесь... Переел, наверное...

Сердце дрогнуло — сейчас уедет...

— Ну раза год можно и переесть, — я беспечно махнула мокрой варежкой, включила чайник. — Сейчас сделаю. Положи лучше себе ещё цезаря...

— Да я почти весь съел, тут осталось-то вам обеим...

— Ешь! Танька к нему ровно дышит, а я сегодня к селёдке больше прониклась... Ешь давай!

Поколебавшись пару секунд, он всё-таки потянулся к салатнику...

Себе я тоже сделала кофе. Просто чтобы попить за компанию...

Танька бегала туда-сюда, то за стол, то мимо, то наверх. А мы сидели друг напротив друга и молча пили из своих чашек, лишь изредка переглядываясь или улыбаясь, когда особо высокие залпы со свистящим воем разрывали воздух за окном...

— Рин, спасибо, очень вкусно, — Сашка покрутил в пальцах свою пустую кружку. — Я, наверное, поеду... Времени столько, а ещё руль держать... А завтра хоть как надо до работы доехать...

— Я понимаю, — кивнула, открыто глядя на него и чувствуя горечь во рту. — Ты только напиши хоть одно слово или смайлик пришли, что доехал без проблем и уже дома... Всё-таки ты правда утомился, я буду волноваться...

— А, да без проблем! — муж нехотя поднялся из-за стола, сладко потянулся, зевнул. — Завтра к вечеру шашлыки будем жарить, помнишь?

— Помню! — тихо рассмеялась. — Давай доживём до завтра, а?! Салатов вон сколько... - я засеменила за ним в прихожую.

— Ну так ты поставь их в холодильник прямо сейчас, всё равно уже все наелись. — Саша неторопливо и как-то тяжело взял с вешалки пальто, надел... — И ничего с твоими салатами не случится...

— Сейчас поставлю, — с покорной улыбкой согласилась, невольно любуясь мужем. — Ты хоть наелся?

— Я — даааа... — Сашка аж хлопнул себя по животу, надевая обувь. Наконец выпрямился и повернулся ко мне, сразу поймав мой взгляд... — Ну всё... Ты не провожай, чего ты пойдёшь... Холодно. Я сам всё закрою...

— Хорошо, — прошептала одними губами, отступила на шаг... — Спасибо за компанию, Саш...

— Вам спасибо... - он тоже понизил голос. — Пока. До завтра, — он повернул ручку, ещё раз украдкой оглянулся, прежде чем выйти и тихо закрыть за собой дверь...

Судорожно выдохнула, прикрывая глаза. Вдохнула, прислушиваясь к отголоскам эмоций...

Странно, на этот раз не было привычного горького осадка внутри. Не осталось тупой ноющей боли в сердце, давно ставшей привычной и почти незаметной, не сработало намертво вгрызшееся в сознание ощущение тонкой и невыносимо острой потери. Вообще ничего...

Вместо этих царапающих и сдавливающих грудную клетку чувств внутри царила непривычная, светлая и какая-то невесомая лёгкая тишина. Приятная, щекочущая дремавшие до этого момента струны души, незнакомая...

Он приехал встречать с нами праздник. С нами! Нелепо вспоминать поговорку "С кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь", ибо если б Сашка сам помнил о ней, то явно поостерёгся бы так опрометчиво заявиться сюда. И я заранее спокойна о том, что проведёт он предстоящие четыре сезона совсем не здесь. Но немного смешно почему-то...

В душе угнездилась странная смесь благодарности судьбе за это событие, необъяснимая, но надёжная нежность и... такое знакомое, но совсем позабытое женское счастье, которого мне отчаянно не хватало долгие месяцы. Когда в сердце есть покой, гармония и удовлетворение. Когда вся семья дома... Когда муж уезжает, но есть беспрецедентная уверенность в том, что он спешит не туда, а обратно, когда не нужно ни о чём переживать и беспокоиться, когда в полной мере присутствует осознание того, что всё правильно, всё так, как должно быть...

Улыбнулась собственным ощущениям. Обняла себя руками, представляя, как в этот момент Сашка заводит остывшую машину и трогается с места... Осталось выждать время до получения смс-ки, когда он приедет домой.

Вернётся вечером. Это же всего ничего — несколько часов, и он снова будет здесь! Тепло от этого знания. А дальше вечера даже заглядывать не хочется...

Прошла по гостиной, погасила основную люстру, оставив светить лишь диодную ленту под потолком и переливчатую гирлянду на ёлке. Покосилась на стол, на котором осталась еда и тарелки... Наверное, если бы не слова мужа перед уходом, я так и бросила бы это всё, а утром выкинула бы остатки салатов и помыла посуду. Но сейчас я чувствую себя обязанной убрать разносолы, ибо пообещала. А я люблю сдерживать обещания — это лишний повод гордиться собой... И это хорошо почему-то.

Топливо собрала салатники, переставила в холодильник. Остальное трогать не стала — завтра приступлю с новыми силами.

Зажала в ладони телефон, прилегла на диван. Закрыла глаза, наслаждаясь этим неповторимым моментом, прекрасно зная, что он слишком непродолжителен, и развеется в любую секунду...

— Алиса, включи музыку.

По комнате поплыли первые аккорды какой-то мелодии.

— Алиса, другую!

В глазах тает снег.

Или это слёзы...

Совсем растеклась по мягкому удобному дивану, чувствуя, как волнами накатывает непривычная счастливая радость.

Чёрт, я ведь даже желание не загадала в этот раз! Просто забыла, потрясённая до глубины души Сашкиным присутствием. Но это и неважно, мне и без желания неплохо...

Дочь спустилась уже через полчаса.

— Мааам! Спишь? — от её шёпота я бы в любом случае проснулась. — Я пошла...

— Иди, — так же в тон ей громко прошептала, усмехаясь и не разлепляя ресницы, опасаясь спугнуть так хорошо пригревшееся внутри меня уютное счастье. — Чтоб в три дома была!

— Я помню! Ушла!

— Давай...

Мысленно проводила Таню до калитки, прислушиваясь к звукам...

Открыла глаза. Одна.

Посмотрела на мобильник в своей руке — Сашка совсем скоро должен написать. Потом можно будет раздеться и подняться в спальню...

Чёрт, залезть к Анжеле на страницу? Посмотреть, как она там Новый год встретила...

Нет. Как-то вообще всё равно, ибо Сашка был здесь, а её личная жизнь как отдельно стоящей единицы личности меня совершенно не интересует. Лучше полежать ещё немного...

Уже почти задремала, когда телефон в моих пальцах задрожал от короткой вибрации.

Сашка! Наконец-то!

"Доехал!"

Сразу следом ещё одно:

"Гаишники остановили, штраф выписали"

Умиротворённо вздохнула, любуясь присланными строчками. Конечно, я волновалась за него, но это странное ощущение того, что всё хорошо (даже не будет хорошо, а сейчас хорошо), оказалось сильнее в разы.

"Отлично!" на первое сообщение.

"Скорость превысил?" и нахмуренный смайлик на второе.

"Нет! Не поверишь, папку с документами забыл!"

Эээммм... Ну забыл так забыл, наверное.

"А ты разве не в бардачке документы на машину хранишь?"

Сашка даже подвис там на несколько секунд.

"Нет. Рин, это когда машина на ночь в гараже остаётся, я бросаю как есть. А тут я всё забираю с собой. Мне так спокойнее. Ну и вечером уже выложил всё, а забрать не забрал"

"Ясно"

Что тут ещё ответишь?

Поджала губы, чувствуя, как отголоски прежней привычной тоски против воли растекаются по кровотоку — у него теперь свои правила и обычаи, а я о них даже не знаю.

Сашка молчал, но не выходил из онлайна.

"Уже в квартире?"

Кольнула знакомая глухая ревность...

"Нет. Курю у подъезда"

Вздохнула. Глупо как-то уже продолжать разговор, да? Тем более, вечером он всё равно приедет сюда, к нам...

"Ладно, пойду я спать, и ты давай не мерзни, поднимайся уже"

"Уже"

"Пока"

"Пока"

Первая вышла из сети. Отложила телефон.

Неважно. Всё неважно. Именно сейчас, в эту ночь, плевать на то, что он уехал к другой женщине. Это уже не ревность даже, а какая-то снисходительная апатия... Но и она не способна задушить тот проклюнувшийся в пересохшей душе росток, который мне теперь хочется оберегать и лелеять.

Наверное, до сегодняшнего вечера я просто боялась — того, что Сашка в один прекрасный день сделает свой окончательный выбор, и этот выбор будет не в мою пользу, того, что муж ездит сюда исключительно по зову совести, того, что мы с Танюхой для него только обуза. Возможно, завтра я буду бояться вновь. Но сейчас этот страх ушёл... Не совсем, конечно, топчется ещё где-то рядом, пытается просочиться в мысли и сознание, но... Я за эти пару часов уже успела ощутить как это — чувствовать себя если не по-настоящему важной, то точно нужной для бывшего мужа, и я уже не хочу испытывать что-либо иное... Ибо это слишком прекрасно, да.

Как ни странно, энергия била через край. Я успела неплохо отдохнуть на грани сна и реальности в наступившем году. А значит, можно прямо сейчас убрать со стола, пропылесосить, принять душ, а уж потом подняться в спальню. А можно и не подниматься — стащить у Таньки немного вкусняшек из подарков, достать плед, включить "Гарри Поттера" на большом экране, как я делала это когда-то давно, когда дочь была маленькой, и уснуть прямо тут, рядом с большой сияющей ёлкой...

Дышалось легко и жадно — снег прекратился, влажность заметно понизилась, морозец не щипал кожу, но ощутимо студил раскрасневшиеся щёки. Холодно, конечно, но вполне терпимо...

Снегоуборщик рычал как самый настоящий трактор, вгрызаясь в толщу заледеневшего наста там, где с начала зимы никто ни разу не чистил лопатой. Конечно, тут и убирать-то необязательно, но Саше очень хотелось испытать новую технику на любых преградах, и он, переодевшись в фуфайку и зимние берцы, третий час подряд радостно наворачивал круги на заднем дворе, довольный как ребёнок.

Я же стояла поодаль, дабы не получить очередную порцию вылетающего из трубы снега в физиономию. Это Танька поначалу резво скакала рядом с отцом, нарочно попадая под струю и хохоча на всю улицу, а я как-то не готова доставать из-за пазухи мокрый лёд и переодеваться в третий раз подряд. Мне и тут неплохо — просто наблюдать со стороны, старательно радоваться за мужа, незаметно ёжиться от холода и иногда, когда Сашка устраивал перекур и всё-таки давал новому агрегату отдохнуть, таскать нам обоим горячий кофе и хвалить как мужа, так и его приобретение. Глупо, но, наверное, это единственное, что я умею делать...

Уже начало смеркаться, когда Саня наконец загнал пышущий бензиновым жаром снегоуборщик в гараж. Со счастливой улыбкой сел перекурить на скамейку у дома, похлопал ладонью рядом с собой, приглашая меня сесть...

— Умучилась стоять-то, Рин?! — он расстегнул фуфайку. — Самому жарко, а руки вот замёрзли...

Конечно, умучилась. И я подозреваю, уйди я в дом и перестань проявлять интерес к новой игрушке, он бы давно завершил все эти снежные забавы...

— Может, хватит на сегодня, Саш? — я аккуратно примостилась на заиндевевшую лавку с другого края. — Темнеет уже...

— Чего хватит? — он нахмурился, поднимая на меня глаза. — Ну пусть темнеет, тебе-то чего? Я прожектор включу... Я себе сегодня водки купил, настроился уже... Когда нам темнота мешала мясо готовить?

Улыбнулась его ответу.

— Да никогда не мешала, конечно... Завтра на работу?

— Нет. Выходной.

— Останешься и будешь спать до обеда? — я рассмеялась, намереваясь поддеть его в шутку, но в глубине души ликуя от такой перспективы, ибо подобное случается крайне редко, раз в несколько месяцев максимум.

— Да, — Сашка ответил просто, спокойно развёл руками. Помолчал немного, делая затяжку. — Ну что, делай кофе, и буду мангал разжигать...

— Хорошо, — кивнула с улыбкой, уже торопясь к дому...

Сашка действительно пил. Сидел с котом Васькой у прикрытого тлеющего костерка, грел руки и периодически подливал в стопку водку, стоявшую прямо в снегу, плескал в гранёный стакан какой-то сок, который он привёз с собой, и по очереди залпом глотал всё это. Иногда закусывал принесённым мною салатом, который на двадцатиградусном морозе давно превратился в лёд. Изредка отщипывал кусочки мяса и скармливал кошаку...

Я смотрела на него из окна, почему-то всем сердцем проникаясь к происходящему. Нет, мне не было его жалко, хотя зрелище брало за душу — я просто понимала, что это именно то, что ему сейчас нужно, чего требует его подсознание. Но мне искренне хотелось хоть чем-то облегчить исходящую от него усталость...

Я часто выходила к нему во двор — то приносила сухие перчатки, то притаскивала крошечную порцию еды, втихаря чуть-чуть погретую в микроволновке, чтобы не прямо с холодильника на мороз, иногда, как сейчас, просто стояла рядом, гладила верного Василевса, насупленного, но честно выполняющего долг хозяйского любимца и не покидающего свой пост рядом с костром...

— Помнишь, как я руку обжёг, когда купил сварочный аппарат и впервые попробовал варить? — муж бросил в мою сторону короткий взгляд, чуть усмехнулся, протягивая ладони к красноватым уголькам.

— Конечно помню! — я с сарказмом закатила глаза, готовая поддержать любой разговор. — Вот эту ножку к мангалу как раз и приваривал. Радости-то было, — я ворчливо поцокала языком. — У него ожог такой, а он мнётся от боли, но взахлёб рассказывает, что больше не надо мучиться и подкладывать кирпичи... Забудешь такое, ага!

Сашка довольно рассмеялся, прикуривая сигарету.

— Ну реально хорошо же получилось! До сих пор пользуемся...

— А я и не спорю, — тихо усмехнулась, почему-то опуская голову. — А шрам у тебя так и не прошёл...

— Да?! — Саша с удивлением покосился на меня. Задрал рукав фуфайки повыше, осматривая в тусклом свете прожектора своё запястье... — Брось ты, столько лет прошло...

— Бестолочь, — я со вздохом протянула ладонь, взяла его руку в свою, ещё немного отодвинула манжет и повернула к нему побелевший едва заметный след на коже. — Вот. Я его столько мазала тебе, что с закрытыми глазами найду.

— Ээээ, правда... — Сашка и так, и эдак крутил свою руку, рассматривая шрам. — А я и забыл про него...

— Бывает, — я улыбнулась. — Пойду в дом схожу, ещё хлеба тебе принесу.

— И миску сразу захвати, Рин! Минут пять-десять, и можно пробовать...

— А, ладно! — я уже шагала к дому, чувствуя себя глупой и счастливой от этих неожиданных общих воспоминаний...

Сашка накусочничался прямо там, на улице. Там же опустошил бутылку почти наполовину...

Я уже забрала домой огромное блюдо с жареным мясом, а он ещё сидел над догорающими углями, оставив себе и Ваське один шампур... Потом принялся очень неторопливо убирать в сарай весь инвентарь...

Домой зашёл пошатываясь, едва переставляя ноги. Уже прекрасно зная, что от тепла сейчас развезёт ещё больше, постоял пару минут, издалека наблюдая за тем, как мы с Танькой исправно хомячим горячие шашлыки с овощным салатом, широко улыбнулся впервые за вечер...

— Рин, я наверх... Мыться не буду, можно? — он почти умоляюще посмотрел мне в глаза, снимая пропахшую дымом одежду прямо тут, у входа. — Замёрз и устал, не хочу в воду...

— Можно! — я кивнула, посмеиваясь. — Не будить тебя завтра, да?

— Не, не надо! — он схватился за перила, осторожно и медленно принялся подниматься. — Всем спойной ночи! Рин, кота потом домой запусти, там дубак такой...

— Конечно запущу! Спойной ночи! — я смотрела ему в след с таким дурацким ощущением нежности, что самой стало тошно.

— Спокойной ночи, пап! — Танька тоже с обожанием провожала отца взглядом.

— Долго не сиди! Детям спать скоро пора! — Сашка даже попытался пошутить, сверху грозя ей пальцем. — Вот папа уже... засыпает на ходу...

— Да, папочка! — Танька хитро кивнула, показательно соглашаясь с родителем.

Я только усмехнулась. Знала, что сегодня снова буду спать в гостиной — делить спальню с храпящим мужем и дышать всю ночь перегаром было бы верхом идиотизма. Я и прежде либо спала здесь в такие моменты, либо Сашка сам оставался на диване. Но это было давно, сейчас ему и так перед дочерью неудобно... Пусть спокойно спит в кровати. А я заодно Гарри Поттера досмотрю...

Утром неловко не было никому. Возможно, поначалу, когда Сашка только спустился после обеда вниз, помятый и почему-то виноватый с ног до головы, в пространстве промелькнуло какое-то напряжение, но Танюха опередила меня в необходимости сгладить обстановку, поприветствов отца радостно-саркастичным воплем, обращаясь к нему как когда-то в детстве, когда изображала принцессу:

— О, а вот и наш папенька! Доброго здоровьечка, папА!

Муж не смог не улыбнуться, а я и вовсе рассмеялась.

— Привет, дочь моя, — он чинно кивнул сначала ей, потом мне. — И тебе не хворать, родителей радовать...

Расхохотались уже все втроём...

— Проходи, — я выдвинула из-под стола третью табуретку. — У нас, правда, обед уже, но ты как раз можешь позавтракать.

— Мне бы в душ... — Сашка затравленно покосился по сторонам. — И кофе...

— Вот сядь поешь сначала, — я быстро встала на ноги, прекрасно зная по многолетнему опыту, что его организму нужно хорошенько подкрепиться, чтобы избавиться от малейших симптомов похмелья. — Кофе сейчас сварю. А потом уже в душ сходишь.

Он протяжно выдохнул. Послушно сел, зачем-то спрятал руки под столом, будто полностью отдаваясь моим заботам... Ну мне не трудно, да.

Естесственно, на обед предполагалось доедать прошлогодние салаты. Но ему я в дополнение погрела немного горячего, сделала пару тостов... Поставила на стол чашку с кофе, исключительно в эстетических целях водрузила рядом корзинку с печеньем, сама ушла в гостиную, дабы не смотреть на слишком сконфуженное лицо Сашки и дать ему спокойно поесть. С дочкой, легко идущей на контакт и явно не испытывающей никаких комплексов, они общий язык и так найдут...

К вечеру полностью восстановивший силы Сашка гордо накатал на своём снегоуборщике ещё как минимум пару километров как по двору, так и за его пределами — на обозрение соседей. Охотно отвечал на вопросы мужиков, у которых, конечно, техника "не такая новая и мощная", если вообще есть...

Естественно, разговоры за ранним ужином велись только об этом, ибо под вчерашние разогретые шашлыки и говорить-то больше оказалось не о чем.

Муж уже счастливо развалился на диване с очередной чашкой кофе в руках, поглаживая мурчащего кота, когда дочь без задней мысли задала вопрос:

— Пап, ты же скоро поедешь? Довезти меня до города! Я с Юлькой договорилась встретиться, не хочу в автобусе мёрзнуть...

Испытала какое-то облегчение от её невинной просьбы — негласно я уже порядком устала ждать, когда муж озвучит время своего отъезда. И так понятно, что слишком задержался, но самой намекать на это было неудобно как-то...

— Аааа... — Саша мгновенно подобрался, даже поза изменилась, становясь привычно напряжённой и прямой. — Да, давай, конечно... Во сколько тебе надо?

Дочь просияла.

— Да мне всё равно, я ей просто позвоню, когда поедем, она меня встретит...

Сашка молча кивнул. Отставил чашку, похлопал себя по карманам, нахмурился, вспоминая что-то...

— Телефон? — я мягко улыбнулась, поднимая бровь. — На кухне на подоконнике с обеда оставил.

— О! — муж с благодарностью покосился на меня, как пружина поднимаясь с места. — Понял.

Он зашагал прочь из гостиной...

Вздохнула, поджимая губы. Ну лучше уж так, да, ибо ожидание смерти хуже самой смерти. Теперь, наверное, дня два точно не приедет...

— Ну собирайся, Танюх! — Сашка появился на пороге, сосредоточенно изучая свой мобильник. Да, он снова стал самим собой. Точнее, нынешним собой — холодным, резковатым, неразговорчивым. — Пойду машину выгонять...

— Ага, уже лечу! — дочь как ветром сдуло.

Осталось выдержать привычное прощание — его бегающий взгляд, нахмуренный лоб, скупые кивки и односложные ответы, ничего не обещающие и не объясняющие, ибо и так всё очевидно... Я уже привыкла, да. Давно поняла, что мне достаточно улыбнуться и сказать "пока", тогда и ему меньше придётся отводить глаза. Так обоим гораздо легче.

— Ну... Пока, — я даже не стала подходить к вешалке, прислонилась плечом к арочному проёму, издали наблюдая за тем, как муж снимает с крючка пальто.

Слегка опешила, когда Сашка, наклонившийся к ботинкам, резко поднял на меня прямой и долгий взгляд...

— Да... Пока, — он снова сосредоточился на длинной обувной ложке. — Заодно на работу заеду. Думал, ехать или нет... Но раз Таньке надо в город, то как раз заскочу. И ещё в часовую мастерскую хотел попасть — часы отставать стали... - он кивнул на циферблат на запястье. — Не знаю, работает сегодня хоть одна мастерская поблизости, но в городе сориентируюсь...

— Ммммм... Ну так-то да, заедь... - с понимающим видом кивнула, слегка растерявшись от его невразумительного бормотания. Сама отвела взгляд... — Подарок забери, кстати... Там, под вешалкой...

Между нами как-то негласно не принято говорить о его жизни вне этого дома. Точнее, работа, спортзал, машина — пожалуйста. Но остальное... Остальное так или иначе касается Анжелы. А значит, неуместно. Конечно, когда-то давно в моих мечтах Сашка приходил ко мне и слёзно жаловался на свою новую пассию, восхваляя меня и офигевая над тем, как он мог повестись на неё... Но даже мечты со временем наскучили и забылись. Я просто знаю, что она есть. Там, в его жизни. А здесь — моя жизнь, и здесь он есть у меня...

— Подарок? А, спасибо большое, Рин... — Сашка мельком глянул на пакет. — Слушай, пусть пока постоит, потом... - он выпрямился в полный рост, поправляя ворот пальто и стряхивая с рукава вездесущие Васькины шерстинки, совершенно не замечая, как от мимолётной досады вытянулось моё лицо. — Ворота я сам закрою, поторопи там Таньку, а то будет сейчас три часа губы малевать...

— Я уже идуууу... - дочь пропела с лестницы, спускаясь в полном обмундировании и с уже давно накрашенными блеском губами. — Это я тебя ещё ждать буду!

— Да ты пока обуешься... — Сашка озорно сверкнул глазами в её сторону. — Я раз пять успею машину выгнать! — он тут же покосился на меня как на свою союзницу, игриво подмигнул, чтоб не сомневалась в нём... — Всё, я пошёл! — толкнул плечом дверь, торопливо исчезая за ней, явно намереваясь реально опередить Таньку, тоже вовсю торопящуюся выиграть спор и уже натянувшую один сапог...

— Так, — я повернулась к дочери всем корпусом и сложила руки на груди, изображая строгую мать, хотя в голове творился какой-то весёлый хаос из-за Сашкиного прощания и кучи информации, которую он мне зачем-то о себе выдал. — На предпоследнем автобусе чтобы дома была! Тань, слышишь? Не на последнем! На предпоследнем! И звони...

— Всё поняла, мамуль! — дочь игриво-подобострастно чмокнула меня в щёку. — Вась, пока! — она традиционно помахала коту перчаткой. — Блин, папа реально уже выезжает... - она тоже хлопнула дверью...

Одна.

Опустила плечи, на миг прикрыла глаза. Глубоко втянула носом воздух...

Удивительно, но сегодня на душе настолько светло и безмятежно, что одиночество совсем даже не воспринимается. Пожалуй, это был лучший Новый год за всю мою взрослую жизнь — я снова поверила в чудеса...

Усмехнулась, возвращаясь с небес на бренную землю. Нужно, наверное, наконец прибраться после праздника — собрать по углам недогрызанную котом мишуру, помыть полы наверху, переложить остатки салатов в удобные контейнеры и загрузить посудомойку...

И обязательно поменять воду в вазе.

— Алиса, включи любимую музыку!

— Окей, плейлист с вашей любимой музыкой.

В глазах тает снег.

Или это слёзы...

Да, наверно слёзы —

Снег не бывает солёным.

По телефону "Привет",

В вазу ставишь розы,

Сердце укутано в плед.

Ты был в неё влюблённым...

Я ошиблась.

Сашка приехал уже на следующий день. Буквально на пару часов после рабочего дня — проверить свой драгоценный снегоуборщик, задумчиво открутить и прикрутить обратно пару болтов на его широких колесах, потарахтеть им в гараже, там же проглотить чашку кофе, покурить под тихое старое радио... Прикормить Ваську припасённым паштетом, передать Танюхе пачку её любимых чипсов, вручить мне маленькую шоколадку. Домой заходить не стал — жарко, спать захочется...

Он нравился мне таким. Всегда нравился. Спокойным, расслабленным, уверенным если не в завтрашнем дне, то в нынешнем моменте точно. В такие минуты от него исходило какое-то фундаментальное добротное тепло, так непохожее на обычную нервозную глухую замкнутость. В таком состоянии его можно просить о чём угодно — повесить полку, дать денег, передвинуть шкаф или сгонять в город за тортом. Можно рассказать ему обо всём на свете — о том, как в детстве меня обидела одноклассница, как накануне дочь притащила из школы плохую оценку, как я устала просто потому что устала, какую интересную передачу посмотрела за завтраком... Он воспримет абсолютно всё с неизменной философской улыбкой.

Раньше он часто бывал таким, давая мне возможность быть слабой и капризной, вырастая в моих глазах сразу на целую голову, позволяя прятаться за его спину. А потом... Потом всё пошло не так, и Сашка стал раздражительным, скрытным, вечно невыспавшимся, иногда злым. Но мне до отчаяния хотелось видеть его прежним...

И вот сейчас он, кажется, начал наконец оттаивать. Хотя бы иногда, хотя бы изредка. Хотя бы ненадолго, как в этот раз...

На следующий день он приехал прямо с утра, напугав меня до смерти — на цыпочках ввалился в дом, принялся шастать по первому этажу. Вроде бы тихо, но я проснулась мгновенно...

Подскочила с кровати с дико бьющимся сердцем, даже не до конца уверенная в том, что это он, Сашка. Воры? Дочери плохо? Но она первым делом прибежала бы ко мне...

Накинула халат, торопливо вышла на лестницу, стараясь не шуметь...

Муж, по торс голый, как раз шёл на кухню, по всей видимости снимая с себя одежду и по пути как попало засовывая её в пакет. Поднял голову, почувствовав мой взгляд...

— Саш?! — я бы хотела сохранить привычную невозмутимость, но неприятный липкий страх, от которого волоски на теле поднялись дыбом, оказался сильнее. Спустилась на пару ступенек... — Что случилось?!

Он вымученно улыбнулся в ответ.

— Разбудил? Извини, — он кинул пакет к двери, зашагал обратно... — Слушай, ты иди спать, Рин. Всё хорошо, ни о чём не волнуйся! Я просто в душ схожу, ладно? Не охота на работу так... - он поморщился, явно тяготясь какими-то объяснениями. — Короче, я быстро. Сейчас уеду, — он почти скрылся из поля зрения.

Выдохнула. Не сдвинулась с места, не зная как поступить — просто послушаться его и уйти наверх, или всё-таки спуститься и выяснить ситуацию. Так и застыла, боясь сделать вдох...

— Ну ты чего там, Ринка? — Сашка обречённо поднял голову, вновь проходя по гостиной уже без штанов, но с полотенцем в руках. — Всё нормально, правда!

— Может, кофе?.. — закусила губу, чувствуя себя навязывающейся идиоткой. — Могу завтрак приготовить...

— Нет. Не загоняйся. Кофе я сам потом сделаю, — муж нахмурился, тормозя на пороге ванной и положив ладонь на ручку двери. — Рин, правда... Иди спать... Пожалуйста...

Кивнула. Развернулась, заторопилась вверх по ступенькам, почему-то задетая его недоверием и нежеланием общаться. Легла на кровать прямо в халате, зарылась лицом в подушку, всхлипывая и злясь и на себя, и на бывшего мужа...

Сашка ничуть не преувеличил — буквально через двадцать минут его машина, припаркованная за воротами, сорвалась с места, резко и шумно рванув шинами по снегу, явно давая понять, что муж опаздывает на работу.

Уехал. По ощущениям — сбежал, жалея о том, что вообще зарулил сюда...

Спустилась вниз, вытирая рукавом халата остатки слёз. Прошла по гостиной, заглянула в ванную... Идеальный порядок, будто никого тут не было. Только ещё мокрая дверца душевой кабины и едва уловимый аромат моего парфюмированного геля намекали на то, что Сашка действительно был тут и принимал душ... В корзине для белья тоже пусто — увёз свои грязные вещи...

Вернулась в кухню. Глубоко вздохнула, разглядывая сполоснутую под краном чашку, оставленную мужем рядом с раковиной. Наверное, и её бы убрал на место, чтобы скрыть все следы своего пребывания, если бы я не проснулась и не показалась ему на глаза.

Обида немного отпустила. Так всегда бывает, долго злиться на него просто не получается...

Сделала себе кофе, села на своё любимое место перед окном. Закусила губу, неуверенная в том, что хочу сделать... Всё-таки открыла страницу Анжелы, чувствуя, как гулко стучит под рёбрами сердце...

Ничего. Новый год — ёлка, плюшевый мишка среди веток, какой-то расписанный вручную ёлочный шарик, несколько фоток в стиле фуд-фото, пара очень профессиональных снимков снежинок крупным планом. Всё. И ни одного дурацкого поста, хоть отдалённо намекающего на положение личной жизни...

А я уже понадеялась, да. Успела нарисовать в своём воображении гневные опусы, украшающие Анжелкину стену, являющие всему миру нелады в отношениях с любимым человеком и неоспоримые доказательства того, какой Санёк мудак в её глазах. Потому что не подарил какое-то дорогое колье на праздник, потому что забыл о её дне рождения (и пофиг, что оно было в конце августа), потому что не ночует дома, но постоянно ездит к бывшей жене...

Увы. Ничего такого, да.

Даже если они поругались, это нормально. Помирятся. Возможно, уже там на работе обнимаются и тискаются...

Захлопнула крышку ноута. Допила остывший кофе, перебралась в гостиную, включила телевизор — слишком раннее утро для каких-либо дел, успеется. К тому же, сегодня Сашка уже точно не приедет — побывал, навестил, галочку поставил. Хватит.

Он действительно не приехал. Ни вечером, ни следующим утром...

Прислал днём пару обычных сообщений, спросил, как у нас дела, передал привет дочери.

Пожалуй, я даже выдохнула — слишком велико оказалось напряжение последних дней, чересчур много мыслей прошло через меня, сотни надежд и тысячи вариантов развития событий прокрутились в голове за это время... И я была рада тому, что всё наконец-то стало приходить в норму, вливаться в привычное русло, возвращаться на круги своя. Это лучше, чем трепетать от каждого визита бывшего мужа, как когда-то давно, искать в его глазах ответы на незаданные вопросы, ждать чего-то невозможного... Оказалось, иногда проще отгородиться реальностью от надуманных образов, чем погружаться в мечты, уходя от реала. Почему-то именно эту аксиому я усвоила как непреложную истину...

За эти дни я слишком прикипела к дому и к частым визитам Сашки. А ведь у дочери каникулы! Мы их так ждали всю осень! Хотели съездить в город на каток, пройтись по магазинам, посидеть в кафе, просто погулять по вечерним городским улицам, любуясь вычурными украшениями и подвесными гирляндами...

Днём муж точно не заявится — работа. Значит, можно с чистой совестью пускаться во все тяжкие...

Это было просто восхитительно — надеть всё лучшее сразу, вызвать такси, всю дорогу любоваться знакомыми заснеженными пейзажами, вылезти на площади, где сверкала всеми огнями огромная новогодняя ель, сразу же купить по мороженому в десятиградусный мороз...

Танька болтала без умолку — о школе, о подружках, о каких-то дорамах, о парнях из параллельных классов, постоянно намекала на то, какую сумочку-юбочку-носочки-шапочку она бы хотела приобрести, читала все уличные баннеры и афиши, то и дело зазывая меня на какой-нибудь новый фильм или предстоящий концерт, клянчила вкусняшки в каждой кондитерской, мимо которой мы проходили. Наверное, это самый лучший отдых для души — так праздно и просто проводить время, бесцельно тратить последние деньги, наедать калории и восторгаться всем, что попадается на глаза...

Меня по привычке то и дело тянуло куда-нибудь в супермаркет за продуктами, но дочь вовремя одёргивала, ибо прекрасно знала, что стоит мне туда сунуться, как прогулка сразу закончится — гулять с набитыми пакетами я уже не буду, и придётся ехать домой. Впрочем, в любом случае скоро пора — Васька один, дом давно остыл, снега опять намело... Да и Саша может приехать...

— Мам, смотри! — дочь неожиданно дёрнула меня за руку, резко затормозив прямо посреди пересечения пешеходных дорожек. — Смотриии...

Я мгновенно проследила за её взглядом. Сердце глухо ударилось о грудную клетку, во рту стало вязко и приторно...

Анжела.

Почему-то даже не возникло сомнений в том, что женщина, торопливо пересекающая проезжую часть, именно она. Я видела её второй раз в жизни вот так, вживую, но столько изучала её фотографии, что не узнать просто не смогла бы. Короткая распахнутая шуба, обтягивающие брюки, тонкие каблуки, длинный высокий хвост, минимальный, но яркий макияж, в руке небольшой клатч... Явно не пешком, да. На машине...

Волосы на зыталке неприятно зашевелились под шапкой. Сашка где-то рядом...

Отступила к стене дома, потянув дочь за собой. Машинально обвела глазами ближайший припаркованный по обеим сторонам улицы транспорт, но знакомый автомобиль не увидела. Расстроенно покосилась на нахмуренную Таньку — она тоже искала взглядом отца...

Можно, конечно, позвонить ему, но... Нет. В этой его жизни мы лишние, нам здесь места нет.

Вновь перевела взгляд на Анжелу, уже почти поравнявшуюся с нами. На фотках она почему-то казалась значительно моложе... Там не было видно мимических морщинок, особенно вокруг глаз, кожа виделась нежнее и без изъянов, наращенные ресницы не выглядели такими вульгарными, волосы не воспринимались настолько тусклыми... Я предвзята, да?! Возможно. Но почему-то я эгоистично рада увидеть её такой...

И да, она не беременна, как я постоянно боялась. Уже легче.

Дочь тоже следила исподлобья за папиной пассией, будто собиралась бросится на неё в любой момент.

На всякий случай обняла её за плечи, прижала к себе, внезапно успокаиваясь. В конце концов, я ведь знала, что эта женщина существует, верно? Знала, что Сашка живёт с ней под одной крышей все эти годы, спит каждую ночь в одной постели, возвращается к ней каждый раз после меня. Больно? Уже нет. Не больно, не противно, не обидно. Холодно... И немного грустно...

Анжела удалялась от нас, сливаясь с толпой. Свернула в одно из зданий — какой-то банк, вроде... По работе, наверное.

— Пойдём, — я развернула Таньку в другую сторону. — Судя по прогнозу, скоро снегопад начнётся, потом такси не вызовем...

Дочь молча зашагала рядом. Опустила голову, сопя в шарф и злясь на всех и сразу...

В сумке звякнул мобильник — сообщение. Господи, только бы не Сашка нас увидел из окна машины и решил написать...

Впрочем, вряд ли. Ну не совсем же он дурак, чтобы сталкивать всех нас лбами, верно? Тем более, Таньку. Это слишком за гранью.

При взгляде на экран вышибло дух, спина покрылась ледяным потом — правда Сашка...

Проморгалась, стёрла пальцами растаявшие снежинки со стекла...

"Ну вы где пропадаете?"

В смысле где?! А он...

"А ты где?"

Сашка принялся писать... Но вместо слов прилетело фото — моя кухня, чашка кофе на столе, включенная гирлянда на подоконнике. И подпись:

"Вас вот жду"

Ой...

— Тань... - я вглядывалась в телефон, не в силах сдержать глупую улыбку. — Папка-то дома... В смысле у нас дома... Вот! — я повернула экран к ней, уже начиная истерично смеяться. — Бывает же...

Дочь бросила скептический взгляд на мой мобильник. Пробежалась глазами по переписке, тоже улыбнулась...

— А эта?! — она кивнула в направлении банка.

Пожала плечами, набирая текст.

— А эта, видимо, по рабочим делам ездит.

"Мы в городе, гуляем. Будем через час"

Нутром ощутила недовольное Сашкино ворчание...

"Приехать за вами?"

Закусила губу, пряча навязчивую улыбку.

"Нет, мы уже такси вызвали"

Снова заминка...

"Хорошо. А что на ужин, Рин?"

Уже грустнее. Тяжело вздохнула, прикидывая в голове варианты...

"Пока ничего. В холодильнике есть вчерашний рыбный суп. В планах был гуляш с пюре, но пока мы приедем и я приготовлю, пройдёт пара часов"

"Ясно"

Сашка вышел из сети.

Убрала мобильник обратно в сумку. Покосилась на дочь, вновь обняла её...

— Что там папа? — Таня прижала голову к моему плечу.

— Ничего. Голодный, — я усмехнулась, упиваясь пронизывающей всё тело нежностью, которую дарило это невероятное осознание — Саша дома. Прямо сейчас, когда его девушка ездит по делам, он ждёт нас...

Дочь фыркнула.

— Это он сразу с работы к нам поехал что ли?

Развела руками, не желая сосредотачивать внимание на этой мысли.

— Наверное... Вон такси!

Мы с дочерью устремились к крошечной стоянке, куда только что подъехала машина. Сели в тёплый салон, я назвала адрес...

За окнами уже темнело. Загородная дорога с обеих сторон обрамлялась тёмным лесом, снег давно повалил огромными хлопьями, температура явно упала на несколько градусов... Но мне было тепло. Так тепло, что взмокла спина, то и дело обдавало жаром лицо, даже голова вспотела. Сашка дома и ждёт нас... Это так странно и не похоже на привычную устоявшуюся картину мироздания. И это снова выбивает почву из-под ног...

Первое, что бросилось в глаза, когда мы, уставшие и счастливые, зашли наконец во двор — узкие дорожки для прохода уже расчищены. Лопатой, не снегоуборщиком. Как и место перед гаражом — значит, Сашка загнал сегодня свою машину. Ночевать опять останется? Или ему просто лень потом счищать налипший на стекла снег...

В прихожей нас, помимо ощутимого тепла, и вовсе встретил непривычный запах... еды?! Дочь, кажется, даже не обратила внимания — она часто приходит с улицы и окунается в подобные ароматы. Но я почувствовала себя странно и неловко — если я захожу домой после долгого отсутствия, то единственный запах, который может ударить в нос — это зловоние кошачьего лотка. Но никак не аппетитный пар мяса и картошки...

— Ну наконец-то! — в проёме появился Сашка. Напыщенно-хмурый и ворчливый, но со смеющимися и полными лукавства глазами. — Погода такая, а они по городу шлындают...

— Мы гуляли, — Танька безапелляционно пожала плечами, вешая куртку на вешалку. — Привет, пап!

— Привет, — я тоже сердечно улыбнулась, расстёгивая сапоги. — Ты бы хоть предупредил...

Сашка самодовольно усмехнулся, игнорируя мой упрёк.

— Проходите давайте. Голодные небось... - он сделал шаг в сторону и снова скрылся за стеной.

Танюха подняла на меня насмешливый взгляд. Поиграла бровями, всё-таки давая понять, что запах картошки она тоже учуяла. Да и как его не заметить? Но вслух она не произнесла ни слова, хотя я прекрасно знала, что дочь совершенно сыта и от ужина отказалась бы в любом случае. Но раз папа тут хозяйничал...

Я лишь пожала плечами в ответ и показательно закатила глаза. Обняла дочку за плечи, прошла с ней в кухню, бросив все немногочисленные покупки прямо здесь, в прихожей.

— А я... — Сашка застыл около рабочего стола, настороженно и как-то отчаянно глядя на нас. — А я тут немного поготовил, пока ждал... - он, кажется, напрягся ещё сильнее. — Ты, вроде, говорила, что гуляш с картошкой хотела... Я там мясо взял на полке... Это же для него было, да? — он с такой надеждой посмотрел мне в глаза, что если бы даже нет, то я всё равно ответила бы категоричное да. — Ну я так и подумал... - получив мой согласный заинтересованный кивок, Сашка заметно выдохнул. — Ну вот... Попробуете папкину стряпню хоть...

Я несколько секунд смотрела в чуть раскрасневшееся озабоченное лицо мужа. Пошутить — обидится сразу, замкнётся. Похвалить — рано, решит чего доброго, что я заранее подмазываюсь. Выразить восторг и удивление — навсегда отбить охоту в будущем на что-то подобное, ибо Сашка сейчас явно не расположен к бурным эмоциям. Остаётся молча поесть и деликатно показать, как это здорово и прекрасно...

— Ну что, будете? — Саша замялся у плиты с ложкой в руках, встревоженно и недоверчиво косясь на нас.

— Шутишь? Конечно, — я со спокойной уверенностью помыла под краном руки, села за стол. — Когда ещё мне так повезёт, что за меня ужин кто-то другой приготовит... Надо пользоваться моментом, — я едва заметно улыбнулась, чинно замерев на месте и выжидательно сложив ладони перед собой. — Тем более, пахнет аппетитно...

— Сейчас! — Сашка непривычно засуетился, раскладывая по тарелкам еду. — Тань, ты тоже руки помой и садись! Вроде сносно получилось...

— И давно ты готовишь, пап? — дочь скептически следила за отцом, положив ногу на ногу.

Перед ней он явно не чувствовал той неловкости, что передо мной.

— Ну случается... Не скажу, что прям каждый день, но иногда хочется чего-нибудь такого... - он поднял на нас смеющиеся глаза, но тут же снова занялся нарезкой хлеба. — Такого, что сам не знаешь чего, пока не начнёшь готовить, — он усмехнулся. — Я так плов готовил — мясо с овощами сделал, а что дальше — не думал даже, пока не попробовал. И сразу понял, что рис туда надо! И вкусно вышло, кстати!..

Наверное, нам обеим захотелось уточнить, Анжеле тоже понравилось? Но мы обе промолчали.

Сашка перенёс тарелки на стол.

— Укропа у тебя нет, — он осуждающе покосился в мою сторону. — С ним было бы вкуснее.

Едва не расхохоталась — ну конечно, совсем не упрекнуть муж ну никак не может. Впрочем, ладно уж, пусть ворчит...

Надо признать, мясо получилось изумительным. Даже я не всегда довожу его то такого идеального состояния, когда оно буквально растекается по языку, ибо мне лень, а кроме традиционного "спасибо" мне ничего не прилетит как в одном случае, так и в другом. Сколько же времени он тут провозился... И даже стыдно немного за то, что я сама, наверное, уже давно с таким старанием ничего не готовила...

— Ну как?! — Сашка задал вопрос ещё до того, как я успела дожевать и проглотить первый кусок. — Вкусно?

Господи, как ребёнок, честное слово...

— Вкусно! — дочь показательно-придирчиво засунула в рот приличную порцию, с детства предпочитая есть ложкой всё, даже второе. — Удивил, пап.

— Ну и хорошо! Ешь! — Саша удовлетворённо кивнул, потрепав её по голове. Тут же поднял взгляд на меня, отчего стало не по себе... — А тебе, Рит?! Танюхе вон вкусно... А тебе нравится? Соли достаточно?

Почему-то не ожидала такого прямого вопрос в свой адрес... Сашка вообще так явно давно не интересовался моим мнением...

— Очень нравится, — ответила просто и серьёзно, невольно краснея. — Мне кажется, соли самое оно — меньше было бы пресновато, чуть больше — был бы перебор. А так очень сбалансированный вкус, — самой стало тошно от такой пафосной тирады, но Сашка слушал с таким жарким вниманием, что я только прокашлялась и продолжила. — И мясо мягкое, просто тает во рту... Сколько же ты с ним стоял у плиты? — этот вопрос меня действительно заботил, ибо я бы столько не стала.

— Ой, долго, конечно! — Сашка с энтузиазмом кивнул, словно нашёл в моих глазах просветлённого собеседника. — Я обычно много готовлю, чтобы на неделю хватало, потому что каждый день что-то делать не получается. А так — разогрел, и можно есть...

До боли закусила губу, чтобы удержаться от язвительного вопроса о том, что неужели Анжела в их семье совсем не кашеварит?! Или Сашка настолько бережёт её и ценит тот факт, что она работает наравне с ним, что охотно делит с ней обязанности по дому... Впрочем, меня это не касается, да.

— Согласна, удобно, — улыбнулась, чувствуя, что слишком устала от этого разговора. — А сам чего не ешь?

— А?! Да, сейчас наложу... - муж кивнул, снова разворачиваясь к плите и доставая с полки ещё одну тарелку...

Наконец он замолчал, с аппетитом уплетая собственноручно приготовленную картошку с мясом и щедро сдабривая это дело хлебом...

Это приятно, как ни крути. Когда кто-то ради тебя несколько часов торчит на кухне, беспокоится о том, вкусно ли получилось, интересуется тем, насколько тебе понравилось, простодушно и от всего сердца делится какими-то нюансами, которые ты, вроде, и без того давным давно знаешь, но для человека это целое открытие, и он с радостью готов передать тебе свои знания... Сашка походил на школьника, который на уроке наконец получил необходимые знания и теперь радовался, подстраивая их под свой собственный мир. И почему-то это вызывало умиление и... радость. За него, не за себя...

Сашка ещё раз десять за вечер спросил, понравился ли мне ужин — пока я убирала со стола, пока загружала посудомойку, пока отмывала плиту и кухонный фартук от брызг и жирных потёков, пока убирала по местам всё, что муж успел разложить на столе, пока мыла полы... И каждый раз я с неизменной терпеливой улыбкой отвечала, что давно так вкусно не ела. А особенно так... нахаляву в некотором роде, когда не надо самой готовить. Для меня этот факт вообще был самым важным, о чём я Сашке тоже со смехом сообщила...

Я уже вытирала насухо стол, когда муж включил рядом чайник. Наконец-то сам, не стесняясь и не тушуясь, будто находится в гостях. Снова начал:

— Ну тебе...

Рассмеялась, поворачиваясь к нему и закидывая руки ему на шею, что тоже было несвойственно для меня последние годы.

— Да, Саш! Мне очень понравился ужин!

— Точно?! — Сашка шутливо нахмурился, осторожно приобнимая меня за талию одной рукой.

— Абсолютно! — кивнула, прикрывая глаза для пущей убедительности. — Саш... - я вновь стала серьёзной. — Ты останешься? Или уедешь? Если поедешь — то пора, иначе опять весь двор снегом заметёт, да и поздно уже совсем...

— Останусь, — он чуть поморщился, но руку не убрал, разве что перестал незаметно оглаживать мою спину.

— Хорошо, — я снова улыбнулась. — Завтра... Будить? На работу тебе?

— Да. Утром будить, дел много. Нам банк ссуду хорошую даёт, нужно не завалить договор на поставки...

Вспомнила Анжелу, занимающуюся его делами в банке, пока он тут у нас картошку готовил...

— Ясно, — мягко выдохнула, опустила голову. Положила руку ему на грудь, игриво закусила губу... — Меня в кровать сегодня пустишь? Или мне опять в гостиной спать?

Сашка быстро включился в игру, пыжась от самодовольства и обнимая меня уже двумя руками.

— Сегодня, так и быть, пущу, — он величественно кивнул, за что сразу огрёб от меня шутливый подзатыльник. Перехватил мою руку, прижимая меня к себе. — Да я сам соскучился, ну...

Утром муж уехал тихо, я даже не проснулась.

Привычный день — неторопливый завтрак за разговорами с дочерью, убрать посуду, выйти расчистить снег, пересадить пару горшков с цветами, заказать продукты, погладить бельё, наконец потихоньку начать снимать новогодние украшения, дострочить шторы для мамы, которые я обещала дошить к новому году в качестве подарка, но так и не успела...

Наверное, я уже знала, что Сашка приедет вечером снова. Не то чтобы догадывалась или чувствовала, скорее просто по факту делала на него ставку — котлеты на третью персону, салат тоже, ну и сладких булочек на несколько штук больше... Ещё хотелось привести в порядок спальню — я давно устроила в ней свою личную комнату, где без зазрения совести расставила косметику, разложила коробки с вышивкой и вязанием, натащила женских мелочей и безделушек, забила полки любовными романами... Раньше этого всего тут не было. Для подобных нужд я изначально планировала дальнюю маленькую комнату, в которую Сашке вход был строго воспрещён. Но с его уходом я потеряла интерес ко всем своим пристрастиям и давно превратила некогда любимое помещение в склад ненужных вещей, которые жалко выкинуть... Конечно, постепенно я вернулась ко многим увлечениям, но уже здесь, в спальне.

Теперь же мне почему-то захотелось хотя бы отчасти вернуть всё как было — оставить лишь необходимое, по-максимуму разгрузив пространство, провести ревизию одежды и облегчить полки в шкафу, выбрать несколько наиболее подходящих нейтральных кашпо с хлорофитумами, а остальные отправить на первый этаж, собрать в коробки все свои ниточки, иголочки, подушечки, клубочки и прочие нужные вещи и унести туда, где им самое место... Но место тоже желательно довести до ума, да. Но это потом... А сейчас существовало неистребимое желание, чтобы спальня выглядела просто спальней...

Я как раз справилась к Сашкиному приезду — он явился в привычное время, не с окончанием рабочего дня, как вчера, но с завершением взваленной на собственные плечи работы. Даже в настроении, ибо подписание необходимого договора прошло более чем успешно...

Ужин на троих — пришлось переселить Василевса, привыкшего за столько времени спать на Сашкиной табуретке, на диван. Впрочем, муж долго извинялся перед котом, обещая буквально завтра же достать с чердака ещё одну табуретку из комплекта персонально для него... Вася поверил.

Я с каким-то трепетом ждала того, что будет после — уедет или останется... Впервые за эти годы не хотелось думать и строить предположения, хотелось просто поверить собственной интуиции. И она не подвела — муж снова остался с ночёвкой, хотя и завёл будильник на пять утра, на этот раз не объясняя причин. И ничего не сказал на перестановку в спальне, хотя явно заметил...

Наверное, если бы не сама абсурдная ситуация, я бы охотно поверила в то, что муж решил вернуться домой — за неделю он ночевал у нас пять раз. Один раз вроде собирался приехать, писал днём, спрашивал, не нужно ли ничего купить к ужину, но почему-то не приехал... Так и прежде бывало, да. Уже за полночь он прислал короткое сообщение, чтоб не ждала... И я спокойно уснула, даже не подумав расстроиться — отчего-то я точно знала, что это чья-то последняя агония, но не моя. И я будто на расстоянии чувствовала Сашкину нервозность и его переживания — он же наверняка там решил, что я обиделась... Зря. Наоборот, я впервые за долгое время чувствовала себя вполне комфортно и... уверенно. Настолько уверенно, что мне совершенно не хотелось торопить событие. Это было похоже на финиш в каком-то бесконечном марафоне, когда нет сил, но есть выработанная привычка бежать. Есть оптимальная скорость, которую можно установить лишь собственными перегрузками, потом и кровью, есть знание, что можно сдаться в любой момент, есть смутное представление о том, что где-то когда-то должен будет наступить конец, но нет даже предположений о его месте и времени...

Сейчас я точно знала, что финиш уже поблизости. В свете последних событий он неотвратимо придвинулся на расстояние вытянутой руки. И нет, я не строила иллюзий относительно того, что Сашка вдруг проникся ко мне чувствами и твёрдо решил завершить отношения с Анжелой — они прожили вместе достаточно долгий период времени, они стали близкими друг другу людьми, они шли рука об руку все эти годы... Я просто знала, что так, как раньше, уже точно не будет. Сашка, сам того не ведая, снова напомнил мне о том, каково это, когда ты не просто бывшая жена, а замужняя женщина. Женщина, в жизни которой есть надёжный мужчина, на которого в любой момент можно положиться, который хочет и умеет заботиться, который в свою очередь готов принимать моё внимание и хлопоты и ценить их... И он тоже, наверное, должен понимать, что на меньшее я уже не соглашусь — слишком долго я зализывала собственные раны, чтобы теперь снова скатиться с собственноручно возведённого пьедестала, пусть и не большого, но на который я карабкалась с таким трудом вопреки всему... Но ведь и Анжела вряд ли захочет уступать хоть в чём-то, она и так подвинулась по-максимуму. И это тоже Сашка не может не учитывать...

За эти долгие месяцы я научилась безошибочно определять, когда между ними случались моменты душевной и физической близости — муж приезжал реже, его визиты были короче и демонстративно посвящались исключительно дочери, в общении сквозила прохладная вежливость и... отдалённое чувство вины. Поначалу это ранило, причиняло невозможную боль, полосовало душу на части. Но потом я постепенно привыкла... И я прекрасно замечала, когда они ссорились — Сашка торчал у нас гораздо дольше, чаще ночевал и обнимал в постели, стремился к общению. И если в первые полгода меня это безумно радовало, то после я относилась к этому спокойно, уже отлично зная, что рано или поздно этот замечательный период закончится до следующего раза...

А сейчас Сашка странным образом транслировал и чувство вины, и очевидные проблемы во взаимодействии с Анжелой. И этот факт как-то концентрировался между нами, угрожая рано или поздно достичь наивысшей плотности и явить нам обоим нечто новое, заставляя трепетать сердце и одновременно сдерживать любые желания и порывы. Когда-то я так отчаянно ждала чего-то подобного в наших отношениях, а нынче... К собственному удивлению, я оставалась совершенно безучастной, будто все эти страсти и прошлые эмоциональные качели высосали из меня способность испытывать крайности, намертво прибив к золотой середине. И я с каким-то неясным облегчением понимала, что наконец-то готова принять любое Сашкино решение...

— Алиса, включи музыку!

В глазах тает снег.

Или это слёзы...

Зануда. Теперь в арсенале голосового помощника прочно обосновался шансон, хотя прежде, пока я не проявила интереса к одной единственной песне, его там даже близко не было в таком количестве.

...А может до сих пор

Без неё не можешь...

Не привыкай любить —

Любить это несложно.

Не жалей себя —

Она себя не жалела.

Не обижай её —

Она всегда рядом летела...

Вздохнула, обнимая ладонями горячую чашку, из которой поднимался густой пар с будоражащим ароматом свежего кофе — сегодня мне захотелось настоящего свежемолотого и сваренного вручную напитка. И я даже не торопилась пить его, просто сидела, глядя в окно на потихоньку занимающийся над заснеженным горизонтом рассвет, лениво наблюдая за тем, как светлеет краешек неба. Никуда не спешила, приятно грея пальцы о тёплый фарфор и понимая, что именно этим утром я в некотором роде по-настоящему спокойна и счастлива. Тихо так, будто невесомо и почти неощутимо, но настолько фундаментально, что сердце иногда пропускает заполошный удар и восторженно замирет на мгновение...

Позади послышались негромкие осторожные шаги. Сашка проснулся...

— Рин?! Ты чего это так рано?

Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы по голосу определить, что муж не очень доволен встречей со мной в данном месте и в данное время. Я испортила ему все утренние планы...

— Не спится, — пожала плечами, не поворачивая головы и делая маленький глоток кофе.

...Сердце своё отдай,

Просто подари ей.

Не бросай любить!

Ей надо быть счастливой...

Сашка запыхтел за моей спиной. Включил чайник, достал из посудомойки чашку, полез в шкафчик за растворимым кофе...

Хотелось броситься к нему, обнять, погладить по колючей щеке, усадить за стол, предложить варианты завтрака, немедленно начать готовить...

Ему не надо, да? Было бы нужно — он бы сам разбудил меня, сказал что-то, ну хотя бы намекнул ещё с вечера... Это мне так отчаянно хочется быть незаменимой для него хоть в чём-то. Как и ему для меня с этим дурацким снегоуборщиком и ёлкой... И без применения себя в пользу другого человека мы оба кажемся себе неполноценными и ненужными...

— Рин, — Сашка шмыгнул носом. — Там есть колбаса или сыр?.. Перехватить бы чего...

Повернулась к нему, улыбнулась...

— Есть. И колбаса, и сыр. И ветчина. И огурцы. И хлеб я вчера сама пекла...

Муж красноречиво покосился на холодильник, но так и не рискнул его открыть.

— Слушай, сделай мне пару бутербродов, а... Я пока в душ схожу... - он тоже выдавил улыбку, скупую и виноватую. — Можно же? В душ?

— Бесишь, Саш, — я рассмеялась, вставая с высокой табуретки. Шагнула к нему... Остановилась лицом к лицу. С замиранием сердца подняла руку, коснулась пальцами виска, провела подушечками по коротко стриженным волосам, переходящим в уже заметно отросшую щетину... — Можно, — великодушно кивнула, пьянея от собственной смелости и неловко прижимаясь к мужу всем телом, неуклюже обнимая его за пояс и прикладываясь щекой к тёплому плечу. — Может, яичницу?

Сашка стоял как деревянный. Лишь через пару секунд тоже несмело приобнял меня за талию...

— Да ну, чего возиться... Сковороду только пачкать, — даже голос казался напряжённым, хоть муж и старался говорить беззаботно. — Давай просто хлеб с колбасой...

Оттолкнулась от него первая — и без того слишком много для первого раза. Вот как вообще можно заниматься сексом, спать в одной постели, но в повседневной жизни даже не касаться друг друга?! Почему? Наверное, после ухода Саши я изначально считала, что обниматься могут только по-настоящему близкие люди, а у бывшего мужа теперь была Анжела для подобных нежностей. Я просто больше не имела права на душевную близость с ним... И он будто негласно соглашался с этим, ни разу за столько времени не сделав попытку сблизиться со мной со своей стороны. Наверное, ему не надо было... Как и сейчас. Но мне очень нужно... В каком-то роде я и на интим соглашалась по одной единственной причине — побыть в его руках, прижаться к нему, испытать это ощущение кожа к коже... Иначе никак. А так остро хотелось по-другому, вот как сейчас, без повода...

— Иди, не стой, — я развернула Сашку лицом к выходу. — Сейчас придумаю что-нибудь...

Тосты с мягким творожным сыром и красной рыбой, варёное яйцо, разрезанное пополам в форме двух цветочков, украшенных листиками из кружочков огурца, несколько помидорок черри и веточка укропа для яркости... Господи, как я скучала по этой возможности готовить по утрам такой завтрак! Нет, для Танюхи я тоже всегда старалась, но... Как бы ни было печально осознавать, но это другое. Необходимость чем-то занять руки и привычное желание порадовать дочку — безусловно хорошее чувство, но оно прежде всего направлено на то, чтобы ей было хорошо. А вот готовить для Сашки... Это какое-то личное моральное удовольствие, наполняющее сердце странными переливчатыми вспышками счастья. Это ощущение невозможно спутать ни с каким другим...

Муж прошмыгнул мимо кухни с очередной грудой одежды в руках, распространяя запах геля для душа по всему первому этажу. Зашуршал пакетом в прихожей...

Со вздохом закрыла холодильник. Постояла несколько секунд, опираясь ладонями о столешницу, набираясь то ли храбрости, то ли уверенности в себе. Сняла с плеча полотенце, бросила его на стул. Решительно направилась к мужу...

— Саш! — я остановилась в проёме арки, прислонившись плечом к стене. Поджала губы, наблюдая за тем, как он комкает серые брюки, заталкивая их в общий мешок с грязным бельём... — Саш, я могу постирать, если нужно. Ну или если хочешь — сам воспользуйся стиральной машинкой, она не кусается.

Сашка поднял на меня затравленный взгляд, явно намекающий на то, что я лезу не в своё дело. Сердито свёл брови, сжал челюсти.

Не отвела глаза, хотя очень хотелось привычно опустить голову и тихо исчезнуть со словами "поступай так, как тебе удобнее". Сложила руки на груди, выжидательно глядя в его лицо в ожидании ответа...

— Сам закину, — муж наконец буркнул в ответ, как-то сразу теряя интерес к одежде и безучастно опуская вещи прямо на пол. — Рин... Я не знаю...

— Завтрак на столе, — я отвернулась от него, как-то остро ощутив его растерянность и... своеобразное облегчение. Хотела добавить что-то оптимистичное, но не стала — я так часто за последнее время ментально и морально пыталась поделиться с Сашкой своим теплом и участием, что он и без моих заверений должен это чувствовать. А если нет, ну... Значит, и говорить бессмысленно. — Пойду наверх, — я оттолкнулась от стены. На секунду оглянулась, улыбнулась, направляясь к лестнице... — Удачи на работе, Саш!

— Давай... — Сашка, кажется, совсем стушевался... — Спасибо!

Я уже не прислушивалась к тому, чем занят муж. Просто лежала на давно остывшей кровати и смотрела в потолок, как-то внезапно и в полной мере ощущая тот факт, что муж сегодня вечером точно приедет ночевать сюда. И завтра тоже. И послезавтра, и послепослезавтра...

Все эти отголоски гордости — вещи в пакете, нерешительность залезть в холодильник и стащить оттуда оплаченную им же по сути еду, молчаливость и замкнутость... Это не более чем путь смирения. Его путь...

Лишь когда за окном зарычал мотор и от ворот отъехала машина, я снова поднялась с постели. Развинула шторы, улыбаясь первым ярким ослепительно-жёлтым лучам солнца, край которого показался над дальними домами...

...Хлопнула входная дверь.

Излишне тихая возня в прихожей, секунды полной тишины, размашистые мужские шаги...

— Добрый вечер, — Сашка было остановился, но тут же продолжил путь мимо кухни. — Рин, слушай, я тут документы привёз... Там это... Ничего такого... Бумаги на кредиты в основном... - он мельком продемонстрировал мне несколько увесистых папок, даже не глядя в мою сторону. — Ну ещё на машину... И деньги тоже тут, наличка... - он шумно выдохнул, с преувеличенным интересом разглядывая исподлобья обои на стыке двух стен. — Короче, я оставлю в сейфе, ладно? Они вам вроде не помешают...

Выгнула бровь — самые важные документы это ничего такого?!

Быстро взяла себя в руки — пожала плечами, улыбнулась...

— Хорошо. Конечно не помешают, — я закатила глаза, усмехаясь. — Я сейфом вообще не пользуюсь, даже код не помню...

Сашка наконец зыркнул на меня, явно выражая облегчение и... даже одобрение. Торопливо зашагал к комнате, когда-то служившей чем-то вроде кабинета. Скрылся за дверью...

Глубоко вздохнула, поджимая губы и отворачиваясь к плите, на которой кипел наваристый красный борщ. Вещи, документы, деньги... А сам?! Когда?

Выдохнула, мысленно осаживая себя — ещё совсем недавно я даже не мечтала о том, что всё будет так, переживала из-за каждого неосторожного взгляда или слова. А теперь стала слишком нетерпеливой...

Шмыгнула носом, не в силах справиться с досадой — когда-то я думала, что муж будет возвращаться совсем по-другому: с огромным букетом красных роз, с кучей подарков для меня и Танюхи, встанет на колени, со слезами попросит прощения, и я великодушно прощу и приму его обратно в нашу семью... Конечно, я всегда понимала, что это лишь фантазии, но мне казалось, что Сашка обязательно найдёт способ вернуться легко и красиво. И я никогда не задумывалась о том, как на самом деле жутко, жалко, болезненно, нелепо, нелогично выглядит раскаяние...

Последние недели я часто ловила себя на нетерпеливом желании встряхнуть мужа, озвучить ему прямо в глаза и без того очевидный вывод о том, что я не обижаюсь, не злюсь, что я давно простила всё на свете, что я безумно рада, что он... что он... сделал свой выбор. Обнять, пожалеть, поговорить по душам, дать понять, что беспокоиться не о чем, что это и его дом тоже, что между нами всё будет как прежде, если он этого хочет...

Но я молчала, тормозя собственное сострадание, сдерживая своё так называемое великодушие и всё ещё терзаясь привычными страхами — вдруг мне просто кажется всё это, и я — лишь пешка в их играх с Анжелой?! Поссорились, попытались в очередной раз прогнуть друг друга, Сашка решил идти до конца, используя в своих целях меня и дочь и сметая всё на своём пути... И страдает он вовсе не от своих личных загонов, а из-за того, что рано или поздно придётся свернуть это противостояние и уступить ей...

Конечно, в теории эта версия могла быть жизнеспособной, да. И иногда я всерьёз думала именно так, особенно когда Сашка ходил сам не свой, практически избегая моего общества и прячась от меня во дворе или в гараже. Будто специально увеличивая пропасть между нами. И в такие моменты меня душили слёзы и добивали мысли об Анжеле... Но когда я всё-таки ловила Сашкины отчаянные взгляды, видела его грустную неуверенную улыбку, я немного успокаивалась — проблемы с Анжелой, безусловно, существуют, но меньше всего он думает о них. Но безусловно держит их в голове...

— Сделаешь кофе?

Вздрогнула всем телом на этот тихий уставший мужской голос за спиной. Торопливо проглотила ком в горле, вытерла руки о рабочее полотенце, прежде чем повернуться к Саше...

— Конечно, — я с готовностью отвлеклась на чайник, на этот раз сама избегая смотреть в лицо мужу. — Садись, — кивнула на стол, как назло именно в этот момент ощущая его пристальный взор в мою сторону и всеми фибрами души желая от него отгородиться. — Может, бутерброд сделать?

— Нет, не надо, — он со вздохом сел, отодвинул плетёную салфеточку, положил локти перед собой, не сводя с меня тяжёлый взгляд.

Что-то в его тоне заставило меня напрячься. Спину моментально заломило, плечи сгорбились, шея задеревенела...

Быстро насыпала кофе в чашку, добавила сахар, залила горячей водой. Поставила кружку перед мужем, поспешно вернулась к своему борщу...

— Рин...

Застыла, не поворачивая голову...

— Сегодня на первое борщ! Минут десять ещё, и будет готов! — руки задрожали, и я поспешно метнулась к раковине, схватилась за губку, чтобы помыть разделочную доску. — Как день прошёл? — чувствовала хрипловатую картонность собственного голоса, прекрасно понимая, что переигрываю.

— Так себе... — Сашка шумно вздохнул. — Рин... - он снова выжидательно замолчал, будто требуя моего внимания.

Лихорадочно принялась тереть половник, потом нож, наклонилась за кошачьей миской — её тоже срочно помыть требуется...

— Что?

Теперь уже муж сам не торопился, растеряв весь свой запал...

— Слушай, я тут подумал... - он шумно сглотнул. — Может, купим наконец большую тумбочку в ванную? Ты вроде хотела... когда-то... - его голос стал совсем удручённым. — Реально мало места... Я вчера хотел полотенце достать, а на меня с полки всё посыпалось... - он невесело усмехнулся. — Пространства хватает, можно вообще на всю длину стены шкаф какой-нибудь поставить...

Можно. Хотела. И сейчас хочу. Впрочем, все эти годы меня и так всё устраивало, ибо я уже приловчилась одна этим пользоваться...

— Отличная идея, — честно улыбнулась, бросая на него тёплый благодарный взгляд. — Давай купим.

Сашка снова тяжело вздохнул. Помолчал немного...

— Я, может, немного своих вещей туда тоже положу... - его тон стал совсем тихим, почти обречённым.

— Да я бы тоже своих туда добавила, — я горько-ядовито усмехнулась, вспоминая свои прежние доводы в пользу расширения мест для хранения. — Мне было бы удобнее хранить там трусы хотя бы, чтобы не таскать их из спальни или не бегать в полотенце по дому...

Сашкины вздохи стали просто оглушающими. Молчание сильно затянулось, и я уже принялась тщательно протирать кухонный фартук и заодно дверцы фасадов.

— Ринка... Скажи... Только честно...

Я оглянулась, вопросительно подняла брови, продолжая оттирать несуществующее пятно на дверце верхнего шкафчика.

— Я вас не сильно напрягаю? — Сашка потёр лицо руками. — Ну прихожу тут, ночевать остаюсь... Ужинаю с вами...

— Нет, — равнодушно пожала плечами, с трудом удерживая на месте сердце, готовое проломить рёбра от этого долгожданного, но почему-то невыносимого разговора.

— А... А если я... - звук осипшего мужского голоса удавалось различить с трудом, лишь по вибрациям. — А если я останусь, Рин... Насовсем...

Застыла, чувствуя, как в спину вонзаются тысячи раскалённых стрел от этого короткого вопроса. Чёрт, я же так ждала его возвращения! Я же грезила об этом день и ночь, я же молилась об этом Богу, я же... Ну вот оно! Почему же так... больно?! Тошно?! Выворачивает изнутри...

Бессильно опустила руки. Бросила губку в раковину, выпрямила спину, стирая запястьем невесть откуда взявшуюся влагу на щеках.

— Насовсем — это жить здесь? Ну... А как надолго, Саш? — сама поразилась тому, сколько замогильного холода сквозило в моих словах, полных злой затаенной обиды. Последней обиды, оставшейся во мне, уже не выжигающей внутренности калёным железом, но затапливающей душу холодным серым туманом. И давно ни при чём были Сашины отношения с другой женщиной, все эти многолетние качели, его выбор несколько лет назад. Нет. Эта обида, по капле копившаяся с каждым днём, отражала лишь на то, как мне было одиноко без него всё это время...

— Рин... - муж совсем сконфузился, явно предчувствуя скандал или ссору. — Если ты против, то я...

— Я задала вопрос, Саш! — мой голос скатился в надрывные ноты. — Как надолго? Ещё на десять лет, а потом снова уйдёшь? Или навсегда? Тогда как ты себе это представляешь?! Бегал от неё ко мне, а теперь от меня к ней бегать будешь?! — я истерично усмехнулась, снова и снова растирая по лицу слёзы. — Если второй вариант — то нет. Пусть лучше как сейчас, я привыкла! Это... знаешь... даже не так унизительно, чем когда от тебя бегают! Поэтому...

— Рин, да не буду я никуда бегать... — Сашка сжал челюсти, почти обиженно опустил глаза, сцепляя поберевшие в костяшках пальцы в замок перед собой. — Куда я побегу...

Да понятно же куда, Господи! Будто дуру из меня снова сделать пытается, как несколько лет назад! Боже мой, а я так не хочу быть ею в таком масштабе...

Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Вновь повернулась к раковине, включила кран, плеснула в лицо холодной воды.

— Саш... - я уткнулись лицом в полотенце, но снова выпрямилась. — Давай начистоту. Хочешь жить здесь — не вопрос. Ты прекрасно знаешь, что мы с дочерью тебя любим и ждём, — я целенаправленно озвучила в слух то, что ему нужно было услышать, по инерции надеясь на его равноценный ответ относительно того, что хочу услышать я. — Я готова понять, простить, пережить, заново строить отношения и прочий бред... - я шмыгнула носом, отворачиваясь от него и глядя в окно, ибо с каждым моим словом муж выходил из мертвенной бледности, уже почти вернув своему лицу лихорадочный противоестественный румянец, с которым он завёл эту беседу. — Куда ты денешь свою Анжелу? Как ты это видишь?!

— Рин, — его голос звучал мягко, расфокусированно и до невозможности тонко, — да какая разница...

— Я задала вопрос, — я, наоборот, перестала всхлипывать и заговорила до противности строгим срывающимся тоном. — Я ответила на все твои вопросы, Саш, даже на незаданные. Облегчила тебе жизнь и наш разговор, — на этих словах Саша вскинул глаза. — Облегчи мне тоже существование и ответь, пожалуйста.

Муж потупил недовольный взгляд.

— Ты правда хочешь поговорить об Анжеле, Рин? Я вот совсем не хочу...

Покачала головой, ощущая, как со звоном разбиваются все мечты о счастливом воссоединении семьи.

— Саш, я не хочу говорить об Анжеле. Я хочу знать, что ты можешь мне дать взамен на все эти годы слепой верности и понимания, — я говорила уже без эмоций, устало потирая лицо ладонью. — Знаешь, если ты хотел вернуться без проблем, то надо было прийти с огромным букетом роз и прямо с порога начать просить прощения, ну как в дешёвых мелодрамах. Авось прокатило бы, — я вздохнула, прекрасно осознавая, что это был бы самый желанный для меня способ. — Тот факт, что ты не хочешь говорить об Анжеле, я воспринимаю как недоверие по отношению ко мне. Я ж не спрашиваю, в какой позе вы спали и какого цвета бельё она носила, — я презрительно усмехнулась. — Но с чего вдруг теперь это всё... Я имею право знать, Саш. Почему ты...

— Да твою мать... - громкий раздражённый голос мужа разносился из-за приоткрытой двери на весь дом. — Анжел, да не ору я!..Ну хрен с ними, с процентами!..Да могу я говорить спокойно, ну... — Саша правда попытался сбавить обороты. — Ну ты звонишь мне с этим третий раз, ну как я должен реагировать?! Ну не завершили сразу, ну значит подождём месяц... В чём проблема?!

Выдохнула, закрывая глаза и поднимая лицо к потолку, мысленно моля Бога дать мне чуть больше терпения. Наверное, я не ненавидела Анжелу так сильно даже тогда, когда Сашка жил с ней — тогда она шла фоном его поступков и поведения. А сейчас она оказалась вовлечена непосредственно в мою жизнь, и её имя нередко звучало из уст моего мужа, пусть даже в таком раздражённом тоне. Самое противное, что чисто по-женски я понимала её — ей уже терять совершенно нечего, и она вполне обоснованно не давала Сашке покоя, с каким-то безжалостным напором напоминая о себе практически каждый день. Нет, она не строила из себя обиженную дурочку, она весьма жёстко показывала свою силу и доказывала собственную незаменимость в рабочей сфере. Даже Саша, который всегда был непреклонным во многих финансовых вопросах, проигрывал ей в данный момент в этой схватке. Все эти прямые указания на неправильность его решений и его излишнюю мягкость с её стороны жутко бесили даже меня, но лезть в их "сугубо рабочие" отношения я не рисковала даже теперь. В конце концов, когда-нибудь она успокоится...

И да, мне малодушно хотелось проверить Сашку — хватит ли у него силы воли противостоять женщине, с которой он прожил бок о бок несколько лет. Извращённый мазохизм, но если бы Анжелка проявила слабость и уволилась из компании, я бы ещё долго смотрела на мужа и невольно задавалась бы вопросом о том, не жалеет ли он о своём выборе... А так — я только злорадно убеждалась в том, что Сашка абсолютно не стремится поддерживать с ней даже дружбу, нередко игнорируя её деловые звонки и раздражаясь на её излишне показную заинтересованность проектом.

Со вздохом открыла крышку сковороды, на которой аппетитно шкворчали котлеты, перестав прислушиваться. Принялась переворачивать сочные кругляши, стараясь сделать это побыстрее...

-...Слушай, давай я сам заеду в банк и решу этот вопрос! — Сашкин едва сдерживаемый рёв перекрывал все шумы кухни. — Всё, Анжел, отбой! Я приеду после обеда, там подумаю, как... - его голос снова стал тише — он явно отошёл к окну, не в силах усидеть на месте во время раздражавшего его разговора.

Нет, у меня не было на данный момент повода не верить Сашке. Как не было обоснованных причин верить ему на сто процентов. Но... Я верила. Ибо не готова оказалась жить в постоянных подозрениях и недоверии. Так проще — отдать всю ответственность ему и не думать о том, на что ещё окажется способен близкий человек. Ведь я-то знаю, что лучше меня у него никого никогда не будет... И мне хорошо от этого. И Сашка знает... И Анжелка тоже.

Поначалу у меня, естественно, были невольные мысли о том, что муж может снова повестись на неоспоримые достоинства этой женщины, на которые он клюнул несколько лет назад. Что нет-нет, но там, в рабочем кабинете, снова возобновятся их прежние отношения... Но этот период продолжался очень недолго — я старалась судить объективно, замечая Сашкино отношение ко мне, к дочери, к дому. И он действительно старался как мог. А я понимала, что даже если Анжела снова сможет привлечь моего мужа, то я просто ничего не смогу сделать — устраивать сцены, скандалы и требовать остаться в семье было бы глупо в любом случае, ибо мне не нужен человек, которого приходится заставлять быть рядом со мной. Это только его зона ответственности — кем дорожить, что выбирать, как жить дальше. И я успокоилась, прекрасно осознавая тот факт, что Сашке нужно моё доверие даже больше чем мне собственное спокойствие, ибо пока я верю в него, он будет сильным и только моим...

-...Слушай, Серёг, забери у Анжелы ключи от основного шкафа... Да не говори, скоро она подписи ставить будет, а не я! — Сашкин смех звучал натянуто и холодно. — Скажи, что я тебя попросил привезти в банк какие-нибудь бумаги там.....Не-не, не надо ничего везти! Просто забери ключи... Я после обеда приеду, отдашь мне... Добро, давай...

Вздохнула, улыбаясь...

— Алиса, включи музыку.

— Что хотите послушать?

С удивлением воззрилась на голосового помощника. Даже растерялась... Надо же, как на колонку действует обновление подписки...

— Алиса, давай любимые песни...

— Хорошо. Люблю музыку, которая Вам нравится.

В глазах тает снег.

Или это слёзы?

Да, наверно слёзы —

Снег не бывает солёным...

По телефону "привет!",

В вазу ставишь розы,

Сердце укутано в плед.

Ты был в неё влюблённым.

А может до сих пор...

— Ты вообще что-нибудь другое слушаешь? — Сашка, ехидно ухмыляясь, закатил глаза в потолок, появляясь в проёме. — Не надоело, Ринка?

С изумлением выгнула бровь.

— Лучше это слушать, чем твои рабочие разговоры... Про Анжелу, — я ехидно пустила шпильку, пользуясь Санькиным хорошим настроением.

Муж мгновенно бросил на меня осторожный оценивающий взгляд, и меня обдало исходившей от него волной напряжения и страха. Но это состояние тут же сменилось сарказмом и облегчением, едва он увидел мою нахальную усмешку.

— Подслушивала что ли, Рин?

— Да ты орёшь на весь дом! — я рассмеялась, но тут же сочувствующе посмотрела в его сторону. — Проблемы с банком опять, Саш?

Он лишь раздражённо махнул рукой.

— Да нет конечно! Просто кому-то, похоже, очень хочется, чтобы они были, — его ворчание больше походило на досаду. — Наоброт, кстати! Нам одобрили необходимую сумму, но теперь изменились условия подачи заявления, и придется подождать немного, но я ведь и делал запрос заранее, прекрасно зная, что могут быть сложности! Поэтому всё хорошо, не переживай!

Закусила губу, опуская голову и поворачиваясь к нему.

— Я в тебе не сомневалась, Саш...

Он улыбнулся так тепло, что перехватило дыхание. Протянул руку...

Шагнула к нему, охотно кутаясь в его объятиях. Прижалась щекой к его плечу...

Муж принялся покачивать меня из стороны в сторону, упираясь подбородком мне в макушку. Прошептал на выдохе:

— Господи, Ринка, как же хорошо дома, правда?