Павел Павлович Скоробогатов сел в машину, прикрываемый охраной. Вымотанные за последнее время люди работали на пределе своих возможностей, не смея сказать ни слова. Граф за две недели исхудал так, что был едва похож на старую версию себя. Среди бойцов всё чаще звучали слова о безумии хозяина.

Если и раньше у него бывали всплески весьма странных действий и решений, то теперь Скоробогатов вёл себя дёргано и легко терял самообладание. По его приказу покалечили слугу, очень нерасторопно принёсшего чай на любимую графом террасу. Поговаривали, что смерть молчаливого Подольского и переезд дочки будто надломили мужчину.

Не врали.

Скоробогатов ударил по спинке кресла, приказывая двигаться. На дорогу перед ним выехала машина охраны, затем тронулся и его автомобиль. Граф посмотрел в окно. Он всё сделал. Всё спрятал. Всё, что можно было бы привлечь его к ответу. Сжёг все бумаги, удалил все файлы. Пришлось избавиться от парочки слишком много знающих людей, которые не принесли в своё время клятву Рода. И от одного, чей контракт вот-вот заканчивался. Тела их забрало вечно голодное озеро, как и прочие следы преступлений.

Потому что через Подольского могли добраться и до него. Ведь через день после гибели Артёма на пороге графской усадьбы появился посыльный. Из местных. То, что он принёс с собой — изменило жизнь Скоробогатова на два периода. Период «до» послания и «после». В аккуратной подарочкой упаковке с множеством улыбающихся лиц, лежал слепок, на котором был разговор помощника с графом. Разговор, который никто никогда не должен был услышать.

Павлу Павловичу показалось, будто бы один из прохожих выглядит точь в точь как Баженов. Скоробогатова пробил пот, но в следующий миг граф понял, что обознался, и скрипнул зубами от гнева. Что известно этому выскочке? Кто именно потрошил сознание Подольского?

У Павла Павловича не было ответов.

— Они на месте, ваше сиятельство, — глухо сказал Петров. Заместитель Подольского, в подмётки не годившийся Артёмке, сидел слева от хозяина.

— Всё чисто? — нервно спросил Скоробогатов. — Никаких проблем не будет?

— Люди с безукоризненной репутацией, ваше сиятельство. Сделают всё по высшему разряду, — уверенно сказал новый помощник. — Зодчему не поможет даже карманный витязь.

Граф покивал, задрожав. Этот юнец… Он опасен. Он зверь. Игнатьев не просто так исчез! Баженов точно в этом замешан. И Фурсов тоже на его счету. А теперь ублюдок подбирается к нему. Этот присланный слепок, с доказательствами вины Скоробогатова, выдранный из головы верного Подольского… Смерть Артёмки там, где пострадала помощница чёртового Зодчего… Всё знаки. Всё символы.

— Но я не хотел! Не хотел же! Я говорил не убивать её! — сказал сам себе граф и дрожащей рукой поправил волосы. — Это он. Он сам так решил… Это Артём, не я.

Петров молчал, делая вид, что ничего не слышит.

— Где мой котик⁈ — вскинулся граф. — Где он⁈

Помощник торопливо поднял переноску с животным, попытался вытащить кота из неё, но тот, чувствуя неладное, ударил когтями по протянутой руке. Петров зашипел от боли.

— Дай сюда! — вырвал переноску граф, вытащил упирающегося кота из убежища и положил себе на колени, наглаживая животное. Седые усы питомца стояли торчком, но поднимать лапу на хозяина зверь не осмеливался.

Скоробогатов морщился, нервно глядя по сторонам. Баженов мог быть везде. И пусть любые следы и свидетели планов графа уничтожены — остаётся ведь ещё сама жизнь. Павел Павлович хотел её сберечь всеми доступными способами.

Поэтому пошёл на крайний шаг слабого руководителя. Наёмники. Половина — выходцы из Восточных Штатов, а значит, повидали разное и рисковать не боятся. Там выжили, здесь сумели закрепиться несмотря на жёсткую фильтрацию. Но справятся ли с Зодчим? Павел Павлович хотел посмотреть в глаза их предводителю, чтобы увидеть ответ.

Сопляк всех обдурил. За личиком юного дворянина пряталось чудовище похлеще тех монстров, которых пацан строил на своей земле. И у Скоробогатова просто не осталось выхода. Тонкая игра здесь неуместна.

Баженов слишком хорош в ней. Теперь пусть говорит насилие.

Машина остановилась.

— Что случилось? — вытянул шею граф оглядываясь. Ему показалось, будто бы стоящий на светофоре человек смотрит прямо на него и нехорошо улыбается. Простой мужик в рабочей спецовке. Один из тысяч одинаковых серых червей с ящиком инструментов. Мог ли он быть подослан Баженовым?

— Авария на перекрёстке, ваше сиятельство. Сейчас разберёмся, — доложил Петров, выслушав наушник.

Граф не сводил взгляда с работяги. Рядом остановилась машина, за рулём которой сидел бородатый мужик в чёрных очках и в натянутой на лоб кепке. Пассажир чуть наклонился вперёд, выглядывая из-за профиля водителя. Тоже в очках.

— Пашенька… Паша… — сипло заговорил Скоробогатов. — Это убийцы!

— Работаем по бежевому «москвичу»! — тут же приказал Петров, и головная машина в один миг ощетинилась распахнутыми дверьми. Пассажиров в чёрных очках почти сразу выволокли наружу. Лица охранников оставались безучастными к происходящему и чертовски усталыми. Такие операции приходилось проводить через день.

Скоробогатов не заметил, как бойцы переглянулись, и один из них закатил глаза, мол, когда же это закончится.

— Чисто, ваше сиятельство, — доложил Петров.

Кот под пальцами графа пискнул от боли, но всё равно не осмелился дёрнуться. Безумный взгляд Павла Павловича метался по улице, от работяги, огибающего машину с охраной, к светофору, затем на витрину магазина, потом по окнам ближайшего дома.

Он никак не мог остановиться. Хотел, но не мог. Где-то на краю сознания понимал, что давно ушёл в пике, но не мог перестать думать, что Баженов где-то рядом. Скоробогатов физически ощущал угрозу.

— Едем скорее! — всхлипнул он, не выдержав.

— Быстро в машину, — приказал помощник.

Стоп… А где ящик с инструментами⁈ Павел Павлович испуганно прильнул к окну, провожая фигуру в спецовке.

— Ящик! У него был ящик! — заорал граф и повернулся к Петрову. — У него был ящик!

Автомобиль впереди взорвался, едва захлопнулась последняя дверь. Он превратился в огненный цветок, раскидывающий во все стороны куски металла и человеческих тел. Лобовое стекло расцвело паутиной из-за сокрушительного удара. Водитель умер мгновенно, не успев задействовать дар. Петров рванулся прочь из машины, бесцеремонно вытаскивая за собой хозяина и прикрывая своим телом, а потом его голова разлетелась на куски, забрызгав лицо Скоробогатова кровью.

— Это не я! Я не хотел! — заорал граф, забыв про всё. Забыв про свой дар, забыв про своё положение. — Я не хотел, клянусь. Это Подольский, это всё Подольский!

Улица опустела, машины, создавшие аварию на перекрёстке, с визгом шин покинули место происшествия. Ослепший граф вытирал с лица кровь помощника.

— Прошу. Прошу, это была ошибка. Ошибка!

— Большая ошибка, граф, — раздался знакомый женский голос. Скоробогатов повернулся. Перед ним стояла женщина в чёрном плаще, лицо скрывал капюшон. Но он всё равно её узнал.

— Ты… — ахнул граф и выпустил аспект. Тело покрылось огнём. — Ты!

Что-то упало ему под ноги, и Скоробогатов застыл, не в силах пошевелиться. Хронопыль погрузило его в оцепенение ужаса. Он даже не мог скосить глаза на наведённый ему в лоб пистолет.

— Ты думал, только у тебя есть власть и есть сила, граф? — хмыкнула женщина. — Пришло время черни, благородный. Привет от Князевой.

В дуле расцвёл огненный цветок, через мгновение погрузив Скоробогатова во тьму. Женщина бросила пистолет и торопливым шагом исчезла в ближайшей подворотне, откуда послышался звук удаляющейся машины.

Из пустого автомобиля графа выбрался кот, подошёл к лежащему на земле мертвецу и принюхался. Глаза зверя сощурились, а затем он задрал хвост трубой и помочился покойнику в слетевший с ноги ботинок.

— Папа… — выдохнула Света, ответив на звонок. Лицо её побледнело. Девушка резко поднялась, посмотрела на меня с ужасом.

— Миша!

Я терпеливо ждал продолжения, держа в руках ложку с ароматным борщом. Скоробогатова пошла пятнами, открыла рот, но из него донёсся только стон. Девушка пошатнулась. Ложку пришлось бросить, я едва успел подхватить падающую графиню.

Рядом тут же оказалась Саша, деловито полезла в сумочку, достала оттуда какой-то флакон и поводила у носа потерявшей сознание Скоробогатовой.

Света пошевелилась, пришла в себя и медленно отстранилась.

— Папу убили… — она смотрела на меня волком. — Миша, поклянитесь честью, что вы здесь не при чём!

— Светлана, — в моём голосе появилась сталь. — Мы это обсуждали.

Она заморгала, будто бы мысль о моей причастности была наведена тёмной ворожбой. Нахмурилась.

— У меня были все доказательства его вины, Света, — смягчился я. — Если бы хотел с ним разобраться, то передал бы всё туда, куда следует.

Говорить ей о том, что гибель графа меня даже немного расстроила — я не стал. Девушке не нужно знать о моих планах использовать добытую информацию для решения вопросов со Скоробогатовым. Это должно было быть только между мной и покойным графом.

Но человек предполагает, а располагают совсем другие сущности.

— Если не ты… То… — её голос дрогнул. — То кто⁈ Ах, что я говорю! Простите, мне срочно надо ехать!

— Хочешь, мы поедем с тобой? — предложила Александра. Графиня помотала головой, отказываясь. Огляделась, будто забыла, где находится.

— Нет, я хочу побыть одна… Простите… Простите…

— Черномор, — мысленно отправил я запрос виртуальному помощнику. — Мне нужна вся информация о произошедшем убийстве графа Скоробогатова. Подключи вычислительные мощности Яги. Одна голова хорошо, а две лучше.

Проекция седобородого ИскИна возникла за соседним столом, прямо посреди столешницы. Черномор нахмурился и сместился в проход.

Панова уставилась в экран телефона, лихорадочно листая страницы. Пожарская котлета в её тарелке грозила остыть. Впрочем, это проблемы оперуполномоченной, а не мои, потому что я вернулся к трапезе.

— Ох-ох-ох, Миша, — сказала вдруг Александра. — Там произошла целая война.

Она повернула ко мне экран, где плясало изображение дымящегося остова машины. На асфальте рядом с автомобилем графа лежал сам Скоробогатов, а в шаге от него распластался труп охранника.

— Спаси и сохрани. Спаси и сохрани! — вещал на заднем фоне старческий голос.

— Вы на самом деле не при чём? — Панова наблюдала за мной с нескрываемым интересом.

— У меня не было никаких противоречий с его сиятельством, — ровным голосом ответил я, уплетая борщ.

— Это официальная позиция, Миша. Но мне вы можете сказать правду, — улыбнулась Саша. От неё пахло новыми духами, и причёску она себе изменила. Да и декольте у наряда стало в последние дни будто бы глубже. Неужели, девушка наконец-то отошла от своего дурмана и обратила внимание на кого-то ещё, кроме меня? Было бы очень недурно.

— Слишком сложная и грубая работа, — сказал я, и тут перед моими глазами полетели сводки с места происшествия, вычлененные Черномором из общего информационного шума. Хм… Пока данных мало, но то, что место покушения выбрано не случайно — уже очевидно. Все ближайшие камеры не работали, убийцы ждали Скоробогатова на маршруте, зная, куда поедет, и ловили за пределами действия Конструкта. Ну, он должен был думать головой, что тут сказать.

— Подавай в фоне, как только что-нибудь станет известно, — попросил я помощника, продолжая поглощать суп, не забывая откусывать от ломтя душистого чёрного хлеба с чесночком.

— Грубая?

— Машину охраны взорвали, а телохранителя, как я понял, застрелили из снайперской винтовки. Голову бедолаге просто разворотило. Много шума, много организационной суеты. Я бы действовал иначе. Тоньше.

Панова хмыкнула, изучая меня. Затем отодвинула тарелку.

— Не будешь есть? — заметил я этот жест.

— Да, конечно, угощайся, — рассеяно кивнула девушка.

Пожарские котлеты я уважал. Местный повар готовил их просто изумительно.

— О чём вы хотели поговорить, кстати? — напомнил я, когда закончил со вторым. Панова снова оторвалась от телефона, секунду соображала, а потом лицо девушки прояснилось.

— Люций. Последние несколько ночей он просыпается с одним и тем же криком. Он выкрикивает имя.

— Имя?

— Имя… — повторила девушка задумчиво. — Ставр. Он кричит «Ставр». А ещё он стал меньше улыбаться. Кажется, Люций что-то вспоминает.

Она оживилась:

— Миша, я бы хотела показать его одному психоманту. Может быть, тот сумеет расковырять его сны? Может, мы узнаем, кто это такой?

— Имя редкое.

— Зарегистрировано тридцать тысяч таких имён, Миша. Плюс это может быть прозвище. Название клуба, блюда, тайной группы или коктейля в баре…

Оперуполномоченная, когда погружалась в размышления, становилась дико привлекательной. А я, повторюсь, люблю людей с внутренним светом. Так что улыбка сама по себе появилась на моём лице.

— Мы могли бы узнать хотя бы это, Миша. Хотя бы что значит «Ставр», — продолжала увлечённая Александра.

— Саша, мы уже говорили про психомантов, — понял я, куда клонит Панова. — Нет никого, кому бы мне хотелось доверить информацию такого плана. Что там увидит психомант, в лабиринтах изувеченного разума, мы не знаем. Что он потом сделает с теми секретами, свидетелем которым станет? Риск слишком велик.

Панова сокрушённо вздохнула, но кивнула, и сразу перевела тему:

— Свету жалко. Отец у неё тот ещё фрукт, но он всё-таки отец… Мне кажется, что ей не стоит оставаться одной в такой момент.

— Как у тебя с работой сейчас, кстати? — спросил я, и девушка вспыхнула. Огляделась и тихонько, с максимально серьёзным видом произнесла:

— Внедрилась в окружение объекта, составляю необходимые отчёты, никаких подозрительных активностей объект не ведёт.

Она вдруг хихикнула и добавила:

— Ведь не ведёт?

— Тебе надо размяться, — решил я. — Посмотри сама, что там стряслось у Скоробогатовых. Ведь есть слухи, что к этому причастен объект. Нужно подтвердить, понимаешь.

Рыжеволосая тряхнула кудрями с озорным видом.

— Люция сможешь ведь оставить? — поинтересовался я.

— Он на телевизоре «змейку» нашёл. Целыми днями теперь в ней сидит, — сокрушённо вздохнула Саша. — Даже не заметит, если меня не станет. Лишь бы была брюква на столе.

— Тогда займись этим делом. Вижу же, что засиделась. Ты ведь оперативник, а не сиделка. А объект никуда не денется.

Панова даже приосанилась. Мысль переключиться ей нравилась всё больше. Я вытер рот салфеткой, встретил взгляд проходящей мимо Лены. Та подняла руку к уху, изображая телефон, и подмигнула. Но сделала это так, чтобы не заметила Саша. Мудрая женщина.

— Хорошо, Миша. Хорошо, — Панова засобиралась, и я проводил девушку взглядом. Откинулся на спинку, теперь можно было и поразмыслить.

Смерть Скоробогатова означала только одно. В моих краях есть игрок, о котором я прежде не знал. Был он тут всегда, или только появился?

Ладно, разберёмся. Со всем. Но в порядке очереди.

Люций сидел возле телевизора с пультом и увлечённо играл. По плоскому экрану ползала невероятных размеров змея, занимающая большую часть экрана. В доме царил полумрак, перед кроватью стояли две грязные тарелки, и пахло в комнате очень неприятно. Я прошёл мимо дивана, отчего вечный чуть наклонился, чтобы не проиграть. Резкий свист раздёрнутых штор залил лежбище дневным светом. Сашин подопечный не зашипел, как вампир на солнце, но вздрогнул. Змея на экране с удовольствием схватилась зубами за хвост и проиграла мелодия поражения.

Люций тихонько вздохнул, опустив пульт, и посмотрел на меня грустно-грустно.

— Злюка!

— Грязнуля, — парировал я.

Вечный вытянул шею, разглядывая тарелки, и виновато оглянулся. Подобрал посуду, повернулся к двери и вскрикнул, выронив грязную ношу. Осколки брызнули во все стороны, и некоторые были перепачканы в останках брюквы. Дигриаз сдвинул шляпу на затылок и прислонился к косяку, изучая полуголого Люция.

— Всё в порядке, он друг, — бросил я перепуганному безумцу. — Билли, это Люций. Люций, это Билли.

Американец был непривычно серьёзен, однако с места не двигался.

— Посмотришь? — повернулся к нему я. Билли отлепился от двери и медленно приблизился к застывшему вечному. Под каблуками хрустнули осколки, однако идти за веником я не спешил.

— Всё хорошо, парень. Всё хорошо, — мягким тоном проговорил Дигриаз. — Я сейчас просто коснусь твоей головы. Кончиками пальцев. Я хочу тебе помочь, парень.

Люций отпрянул с воплем, запрыгнул на диван, заозирался в поисках путей для отхода, и, не найдя оных, горестно завыл:

— Саша-а-а-а-а!

Барон поднял руки, показывая ладони.

— Всё хорошо, Люций. Всё хорошо. Я тебя не обижу.

Вечный вжался в стену, пытаясь отстраниться. Когда Билли коснулся его плеча, Люций вдруг взревел и набросился на барона с кулаками. Дигриаз ловко отбил все атаки, даже пинок в пах парировал так, словно делал это каждый божий день. После чего сграбастал брыкающегося Люция, заблокировав его одной рукой, и прижал ладонь к затылку безумца. Вечный застыл, будто его на кол насадили. Рот открылся, готовый исторгнуть вопль боли.

Несколько секунд Билли хмурился, а затем отступил. Вечный упал на четвереньки и торопливо пробежал по комнате, после чего скрылся от хрономанта за моей спиной.

— Каша, — сказал Билли. — Прости, Миша. У него в голове натуральная каша. Не с моими умениями в нём копаться. Рубец на сознании очень серьёзный. Парню на самом деле досталось.

Барон выглядел задумчивым.

— Даже не знаю, что тебе и посоветовать, Миша. Его просто обнулили, выжгли связи все. Я такое видел только пару раз.

— Расскажи где, чтобы я там не ходил, — заметил я.

— Смешно, — без улыбки сообщил Дигриаз. — Меня подмывает порезать ему руку, чтобы убедиться в твоих словах. Можно? Один маленький порез! Никто и не узнает!

Он посмотрел на меня и без слов всё понял:

— Понимаю. Тяжкое бремя морали. Хорошо, резать не будем. Но вы не правы. Его не пытки сломили. Его осознанно изувечили. Любопытно. Когда ты говоришь это случилось? Тридцать лет назад?

— Двадцать пять, — поправил его я. — Люций упоминал какого-то Ставра. Здесь тоже ничего не найти? Ведь что-то в нём осталось.

— Там сознание парня — это один такой большой рубец, Миша. Что-то, конечно, осталось. В глубине. Что-то будет просачиваться, но разбираться в деталях, это как канат в иголочное ушко пихать. Здесь нужны специалисты высокого ранга, но по пальцам рук пересчитать всех. Магистр нужен, не меньше.

— А твой ранг? — ввернул я.

— Адепт я, адепт, любознательный Зодчий. Ну, может быть, ближе к мастеру. Но никому не рассказывай, это большой секрет, — сделал страшные глаза Билли. — Мне очень не хотелось бы заметать следы так, как принято в наших кругах. Понимаешь?

— Нет, — признался я. — А как их заметают в ваших кругах? Ты вообще кто? Секретный агент или ликвидатор теневых баронов?

— Боже мой, Миша, кто задаёт такие вопросы? — поморщился Дигриаз и тряхнул головой. — Короче, дай мне время. Я подумаю, кому стоит его показать, чтобы завтра тебя не заперли в самой глубокой урановой шахте. Мудро было не выставлять беднягу напоказ. И, кстати, это много объясняет в действиях Аль Абаса…

Из меня вырвался тяжёлый вздох:

— Ну да, ты же ещё и про них знаешь больше обычного смертного. Вот серьёзно, чем ты занимаешься, Билли?

Я прошёл в коридор, нашёл веник и принялся убираться.

— Ну, то там, то сям. То тут, то там, — ответил Дигриаз. — Кто даст правильный ответ, тому светит двадцать лет, понимаешь?

— Где пропадал столько времени — тоже не скажешь?

Он горестно вздохнул:

— Прости. Я помню, что мы договаривались, и ты был пунктом один в моих планах, но обстоятельства изменились. Нашёлся один из моих старых… друзей, Миша. Мне нужно было о нём позаботиться.

В последнем слове был оттенок холода настолько яркий, что и уточнять, как именно барон позаботился о старом друге — совсем не хотелось. За внешней чудаковатостью и шутовством скрывался человек, дорогу которому переходить не рекомендуется.

— Но я готов выступить в следующем походе!

— На подхвате пойдёшь во втором эшелоне. Сейчас у меня будут испытания.

— Понимаю, принимаю. Смиренно буду ждать шанс всадить твой клинок в осквернённое сердце какой-нибудь твари. Ты собрался брать второй Колодец? Не слишком спешишь?

Я пожал плечами. Передо мной вдруг нарисовался Черномор:

— Хозяин. Вас ищут. Должен ли я связаться со Станиславом Сергеевичем Снеговым, чтобы он подогнал машину, и вы отправились в бега? Рекомендую покинуть территорию страны через Мурманский порт. По статистике, этот маршрут бегства в Восточную Америку самый оптимальный. Должен ли я заказать…

— Помолчи. Кто ищет? — прервал его я. Опять сбились настройки⁈ Эти искусственные интеллекты будто сбрасывают сами себя. Дело в алгоритмах самообучения?

— Полиция, Хозяин, — уточнил седобородый помощник. — Хотите, я использую модуль визуализации и обману их? Направлю по ложному следу? Не рекомендую прибегать к насильственным методам. Это всё-таки полиция.

— Черномор, мне нечего скрывать.

— Позвольте усомниться, Хозяин, — неожиданно возразил ИскИн, но тут же считал мои эмоции и осёкся. — Простите, Хозяин. Я слишком в себя поверил.

— Скажи им, где меня искать, — попросил я и продолжил убирать обломки. Дигриаз всё это время изучал дом, с наслаждением принюхиваясь.

— Здесь пахнет красивой женщиной, Миша, — сказал он. — У вас с ней отношения? Хм…

«Американец» помотал головой и радостно просиял:

— Нет-нет, тут было две женщины. Ты меня поражаешь! Такой юный и такой востребованный. Эх, мои лучшие годы, где вы. Или это к безумцу приходили? Он так хорош?

— Не паясничай, — задумчиво сказал я. — Кстати, сюда идёт полиция. Вдруг ты ещё и в розыске.

— Ты слишком серьёзный, Миша. Так и заболеть недолго, — цокнул языком Билли. — Если позволишь, я покину здание через чёрный ход.

Путь до Окуники мы преодолели совсем без приключений. Дорога была хорошая, пусть и старый, а асфальт. Наш отряд двигался неспешно, осторожно огибая машины, убитые коррозией и Скверной, но до двух озёр ребята Вепря выбили всё способное шевелиться и приносить прибыль. Так что не поход, а прогулка выходила. Наконец впереди показалась статуя гигантской рыбы, распахнувшая клыкастую пасть. Снегов сделал вид, будто бы не заметил её, старательно глядя в другую сторону. Понимаю, фантомные боли.

— Его благородие выпотрошили его изнутри, прикинь! — тихо сказал один из моих гвардейцев другому. Я сделал вид, что не услышал. Сталкер верхом на белой кобыле трусил впереди отряда, оглядывая мёртвые дома по обе стороны дороги. Небо затянуло тучами, и потихоньку начинал накрапывать дождь. Пришлось активировать любопытный артефакт, купленный на распродаже. Весила эта штука килограмм пять, не меньше, но зато пассивно запитывалась на воздушный аспект, создавая над головой купол-зонт. Для пеших прогулок сомнительное удовольствие, почему и урвал за копейки, но для конного путешествия — отменная вещь. Я активировал магическую приблуду, раскинув над собой купол.

И тут из дома слева от дороги с воплем выскочила фигура. Длинные лезвия вместо рук высекли искры из старых камней, и, царапая ими разрушенный асфальт, осквернённый яростно вереща, кинулся к ближайшему человеку. Наткнулся на воздушный поток, от которого с изуродованного тела сдуло останки одежды. Удар погасил инерцию монстра и гвардеец, возле которого тот оказался, снёс обращённому поляку голову мечом с гравировкой. Один удар, вспышка порченого золота и бой закончился.

Боец хмыкнул, с почтением оглядывая оружие, натянул поводья, подгоняя коня, чтобы вернуться в строй. Следующая атака второрангового монстра произошла где-то в хвосте колонны, и там широкоплечий Саньков, из новеньких гвардейцев, лихо развалил нападающего протазаном. Не самое удобное оружие для кавалериста, но что поделать. Мы не всегда сражаемся конными.

Тоже один удар и всё. Охотники стали переглядываться. Сегодня ими руководила Тень, и дочка Вепря даже повернула коня, чтобы поравняться с Саньковым. Спросила у него что-то, и гвардеец осторожно протянул к ней окровавленное оружие, на котором гасли буквы «Храня Томашовку».

Девушка бросила на меня вопросительный взгляд, и я улыбнулся в ответ.

— Он не попал ему в голову и убил сразу, — сказала охотница, подъехав ближе. — Это то, о чём говорил отец? Ваше супероружие?

— Почти.

— Сколько будет стоить сделать такое? — деловито поинтересовалась она.

— Для вас и ваших людей бесплатно. С вас нужно только оружие. Мои запасы не бесконечны.

Два молодых парня из общины Вепря, склонились у поверженных монстров, заправляя сферы, а наш отряд двинулся дальше.

— Я заинтересована. Странно, что отец не предложил, — сказала девушка, не глядя в мою сторону.

— Обращайтесь.

— Слева на крыше! — заорали спереди, и тут же между нами вспучилась пламенем земля, и в небо удар огненный поток, словно фонтан лавы. Кони взвились на дыбы, и я с трудом удержался, чтобы не рухнуть на дорогу.

На старой крыше пританцовывала горбатая фигурка, потрясая кривыми руками. До нас донёсся мерзкий хохот, а затем уродец побежал по коньку и лихо перепрыгнул на следующий дом. Снова заплясал, и в земле расцвёл новый огненный цветок.

— Рассредоточились! — заорал я.

— Ваше благородие, пора? — крикнул Шустрый. Он и Мак уже натянули тетивы, выцеливая танцующего монстра.

— Не вздумайте! Простые стрелы заряжайте! — скомандовал я. Поток пламени обуял крышу, однако вскоре из бушующего огня выскочила фигура обращённого, лихо прыгнула на следующую. Помогая себе руками, пробежала по трещащим балкам, запрыгнула на трубу.

С визгом от нового фонтана шарахнулся конь Якимова. Гвардеец не удержался в седле и грохнулся на землю. Откатился в сторону от бьющего из земли огня. Лис сжёг вторую крышу, а тварь перепрыгнула на следующую. Та, неожиданно, проломилась, а затем стена дома вспучилась, разваливаясь — Снегов в боевом облачении, усиленным несколькими артефактами, проломился насквозь, подрубая несущие. Поднялась пыль, раздался визг, и когда на дорогу выбежал низкорослый уродец — к нему навстречу уже неслась Тень. Стрела воткнулась в лоб чудища со звуком, будто в деревянную колоду. Со смехом осквернённый легко ушёл от атаки охотницы, отломав древко, и, будто он ничего не весил, поскакал на следующий дом. От магии обращённого уходить было достаточно просто, главное смотреть под ноги. Но неуловимость его — раздражала. Третий ранг, но неприятный третий ранг. Мелкий, вёрткий и бьёт издалека.

Тратить на него драгоценные снаряды очень не хотелось.

— Это так фанни, Миша! — сказал Дигриаз. Он с интересом наблюдал за охотой. В глазах его сверкало озорство. — Я бы поставить на малыша! Где ставки?

Позади раздался звук мужского плача, и несколько ледяных шипов с гудением пронеслись мимо в сторону пляшущего карлика. Сухой всхлипывал, вытаскивая из воздуха всё новые снаряды. На крышу с монстром лихо заскочила Тень, расплываясь в движении. Из руин предыдущего дома вывалился Снегов, отряхнулся, скинув с наплечника кусок штукатурки. С хохотом карлик запрыгал с крыши на крышу, совершая прыжки метров в двадцать длинной. Гоняться за таким с мечом — то ещё удовольствие, а большая часть моих людей дистанционно магией работать не могла. Не те ранги, не те умения, не тот объём знаний. Факторов много. Не просто так некоторые заклинания передаются по наследству от одного члена семьи другому.

— Окей, парни, — хмыкнул Билли. — Я вижу вам нид хелп.

Он растворился в воздухе. Пляшущий осквернённый повис на вышке линии электропередач, выпученные глаза были наполнены злым безумием. Оглядевшись по сторонам, монстр совершил ещё один прыжок, подальше от нас. Присел, упираясь тонкими руками в колени, и снова захохотал.

За его спиной появился Билли. Один удар и всё было кончено. Верхняя половина скатилась с крыши, а нижняя часть проклятого огневика ещё несколько секунд стояла на месте, прежде чем грохнуться на старую крышу.

Дигриаз шутливо поклонился с крыши. Вообще таиться перестал барон.

— Позёр, — сообщил усыпанный пылью Снегов. Он единственный, кто шёл в нашем отряде пешком, и при этом не отставал от группы. Витязь есть витязь. А в таких латах его ни одна лошадь не утащит.

Я владею четырьмя аспектами. Да, мой ранг не самый высокий и мог бы быть повыше, если бы я занимался собственной прокачкой, а не строительством. Но история не терпит сослагательных наклонений. Пока меня било о камни, о деревья, о землю — все мысли были только о том, чтобы не отпустить чёртов хвост гигантской твари.

И когда бег раненого зверя хоть чуток замедлился, то я ухватился за земельный аспект, вобрав в себя все амулеты. С визгом монстр обнаружил, что прицепившийся к нему человек вдруг стал весить несколько тонн. Остановился и попытался цапнуть. Вместо этого ударив меня телом Тени. Я воспользовался этим движением, всадил кинжал в нос медведоволка, и меня снова сдёрнуло с места. От воя болели уши. Передо мной разверзлось зловонное чёрное отверстие гигантской ноздри, куда я и всадил ледяной шип водяным аспектом.

Монстр застыл, забился в агонии, а я принялся вызволять Тень из плена крепких челюстей. Руки оскальзывались от крови, и когда бесчувственное тело охотницы оказалось на свободе, я понял, что кровь, к сожалению, её. Выругавшись, принялся торопливо срезать с девушки одежду.

Оказание первой помощи заняло минут десять, не меньше. Где-то пришлось поработать огненным аспектом, прижигая рану. Где-то получилось обойтись бинтами и жгутами, оказавшимся в поясной аптечке девушки.

Крови, конечно, было много. Но Тень жива, и артерии никакие не задеты. Уже победа. Переведя дыхание, я вырезал из задней лапы монстра голубой кристалл, сунул в карман. Сферы заряжать не стал, слишком много времени надо. Затем поднял Тень, перекинул тело через плечо и пошёл по следам к своим.

Найти дорогу было совсем не трудно. Просеку убегающее в панике животное проделало очень приличную.

— Почему вас не взяла эта зараза, ваше благородие? — спросил Снегов, когда мы закончили с Сердцем Скверны. Изнанка уходила, со всех сторон слышался испуганный вой тварей, привыкших к постоянному присутствию тёмной силы. Хороший знак. Значит, здесь не будет организованного сопротивления. Настороженно вслушиваясь в окружающий мир, я раскрутил горлышко термоса и налил себе в чашку горячего напитка. Промок и продрог до костей, конечно, из-за погоды На вопрос витязя я расстегнул пуговицы, залез в нагрудный карман и показал развалившийся оберег, утративший все силы.

— Понимаю. А америкашка почему не свалился? — с оттенком ревности поинтересовался Станислав Сергеевич. Однако перед этим он убедился, что Билли нас не слышит. Хрономант неподалёку любовался диковинным поведением цветов Скверны, увядающих прямо на глазах из-за отсутствия питания. Он был будто бы всецело поглощён зрелищем и это, конечно, ничего не значило. Мне кажется, если в его интересах будет подслушать наш разговор — он сделает это без труда.

— Должно быть, тоже амулет, — пожал плечами я. Для адепта, или кем там притворялся Дигриаз, психомантии — навык необычный. Но ведь Билли же как-то смог и Керна-Конычева провести, который щёлкал людей как орешки. Интересно, как. Оберегами «американец» пренебрегал.

— Хм… — Снегов смотрел с подозрением. — Я ему не верю.

— По-моему, вы это уже говорили, Станислав Сергеевич, — я протянул ему чашку с чаем. Витязь гордо отказался, но секундная заминка выдала внутреннюю борьбу воина. Пришлось покачать приманкой вверх и вниз, добавив значения во взгляд, мол, бери уже.

— Благодарю вас, Михаил Иванович, — он сдёрнул боевую рукавицу и взял крошечную чашку. Отхлебнул и неожиданно расплылся в улыбке:

— С малиновым вареньем⁈ Как в детстве у матушки.

— О май гад! Вы есть праздновать и без Билли?

Рядом с нами нарисовался американец, достал фляжку. Улыбка сразу исчезла с лица витязя. Воин явно недолюбливал Билли. Впрочем, писатель обладал даром раздражать людей. Возможно, даже осознанно.

— Я есть тоже пить! — поднял флягу Дигриаз. — За землю Русскую, да пусть прирастает она польскими! Пока польскими. Вижу, Миша, что русский сапог скоро будет терзать эта земля! Дойдём ли до Парижу?

Снегов повернул к нему голову с очень нехорошим выражением лица, а я осторожно забрал из его руки чашку, чтобы не помял.

— Ты забываешься, Билли, — сказал я.

— Мой русский опять меня подвести, — улыбнулся тот, глотнул из фляжки и содрогнулся. — Я хотел сказать «спасать», конечно! Биг сорри, ю ноу?

— Действительно ли так хотел сказать? — проворчал закипающий витязь.

— На этом предлагаю остановиться, — пришлось повысить голос и погасить конфликт в зародыше.

— Виноват, — с примиряющейся улыбкой произнёс барон и протянул мне флягу. — Пис?

— Что это? — с подозрением спросил я.

— Чистейший самогон, настоявшийся на копчёной груше, — со значением подмигнул мне Билли. — Гордость мастера из дивного града Торжок! Лучший специалист, ю ноу.

Я отказался, несмотря на волнение тёмной половины. Снегов только поморщился на предложение и отвернулся. Американец пожал плечами и сделал ещё один глоток, его шляпа промокла насквозь, и её поля обвисли, но барона это совсем не смущало. Он занюхал от рукава, передёрнулся и спросил:

— Оу! Вы это видите, или мастер волшебной воды превзойти сам себя?

Писатель указал на небо.

На фоне грозовых туч показался объятый магическими огнями дирижабль. Массивная туша небесного тихохода надвигалась на нас, и с неё уже свисали десятки тросов. Броненосец имперского воздушного флота полз чуть в стороне, лишь угадывая направление. Однако я почувствовал касание магии, и почти сразу же корабль чуть сменил курс, безошибочно приближаясь.

Я поднялся, дав в небо огненный сигнал в виде жалкого плевка огня. Ответом был низкий трубный глас корабля, и на тросах появились человеческие фигурки.

Через шесть минут предо мной стоял офицер в боевом облачении. Зачарованная кристаллами броня, но вся такая нарядная, яркая, никогда не видевшая вражеских зубов, когтей или же чего-нибудь другого столь же неприятного.

— Майор Водочкин! Первая воздушно-десантная! — отрапортовал он, безошибочно обратившись ко мне. — Прибыли для усиления периметра! Жду распоряжений!

За его спиной Дигриаз изобразил неистовый взрыв хохота, указывая пальцем на фляжку, но стоило военному просто чуть повернуться в его сторону — американец моментально принял серьёзный вид и снова приложился к самогону.

Спускающиеся по тросам солдаты заполонили болото, посреди которого мы нашли Сердце Скверны. Большая часть одарённых, но и простых бойцов было в достатке. Я завернул колпачок термоса. Посреди великолепия свежей формы имперской армии мы втроём казались бродягами.

— Кому обязаны такому вниманию, господин Водочкин? — спросил я майора.

— Не имею честь знать, ваше благородие! — отчеканил тот, не дрогнув лицом.

— В любом случае спасибо.

Надо возвращаться. И теперь это можно было сделать, без опасений, что на едва отбитый Колодец припрётся залётная тварь и нивелирует наши достижения. Мой взгляд упал на необычный камень, выглядывающий из болотной грязи. Гладкий, волнистый, трёхцветный с розовыми прожилками. Магии от него никакой не исходило, Скверна тоже не ощущалась.

Я сунул находку себе в карман, а кивнул товарищам, мол, поехали.

— Надеюсь, вы не собираетесь произносить клятву Рода прямо здесь и сейчас? — тихо спросил я.

Вепрь замялся. Видимо, гениальная идея, которая привела его ко мне на крыльцо, как раз и заключалась в немедленном принятии.

— Я… Мнэ… Нет, ваше благородие. Конечно же — нет, — окончательно стушевался он.

— Вот и хорошо, — cказал я, глядя прямо в глаза воину. — Клятва Роду — событие серьёзное и не совершается под воздействием эмоций или алкоголем. Сначала нужно многое обсудить…

— Я готов! — выпрямился Вепрь. — Скажите где и когда! Клянусь вам, что…

— Давайте вернёмся к этому разговору на трезвую голову, хорошо? — прервал его я.

— Да, я немного выпил, но… Мои намерения не изменятся, ваше благородие. Я ведь уже говорил о моей готовности принести клятву! Помните? — почти запальчиво заявил он.

— Конечно, помню, но…

— Да-да, я уже говорил об этом! Прежде, — не услышал меня пьяный лидер охотников. — Когда вы ещё не могли принимать такие клятвы. А я был готов! И вот время пришло! Это не пьяное решение, ваше благородие! Вы делаете то, что должно делать. Вы боретесь со Скверной, а не зарабатываете на ней. Вы заботитесь о людях, а не доите их налогами. Вы даже живёте в обычном доме, а не устроили себе усадьбу с лебедями и фонтанами! За вас можно умереть!

— Поговорим об этом утром.

— А ещё вы спасли Надю, — всплеснул руками воин, а затем шлёпнул сам себя по лысине, и выражение лица стало совсем безумным:

— Если бы не вы… Ребята рассказали мне, что случилось. Как это случилось. Ваше благородие, я прошу вас принять мою клятву. Я умоляю позволить мне посвятить свою жизнь служению вам!

— Утром, Вепрь. И трезвым, — сказал я и закрыл за собой дверь. Досталось охотнику, конечно. С его безумной любовью к дочке — ожидаемый исход. Но на клятву не тянет.

Вольный Охотник потоптался на крыльце, слушая недовольное нямканье ведра из-под дома, потом тяжело вздохнул и побрёл к оставленному за забором коню. Забрался в седло, посмотрел в мои окна долгим взглядом, а затем лихо пришпорил жеребца и сорвался в сторону форта.

Я же забрался под одеяло, повернулся на бок, сладко вздохнул, закрыл глаза и…

— Хозяин, — вновь появился в комнате Черномор. — Несколько человек скрытно приближаются к вашему дому. Судя по их оборудованию, разговорам и данными по личностям двоих из них — они планируют совершить правонарушение!

Вид у искусственного интеллекта был чуточку взволнованным. Я медленно поднялся, одеваясь. Спать мне сегодня не дадут, да? Интересно, кто пожаловал.

— Прикажете уничтожить наглых человечков, Хозяин?

Я тяжело вздохнул, и искусственный интеллект немедленно, пусть и с некоторым разочарованием, добавил:

— Простите за предложение. Считываю по мимике ваш вердикт о его неуместности. Может быть, тогда нам стоит вызвать полицию? Пришельцы точно задумали нарушение закона. У меня есть записи их разговора.

— Перестань называть людей человечками, Черномор. Я ведь уже просил. Покажи, что там у нас, — тихо сказал я, открывая шкаф с запасом амулетов. Так, защита от психомантии, от биомантии, от огня… Берём всё.

Верный помощник включил ролик, и уже через несколько секунд из меня вырвалось:

— Господи, Черномор!

Дверца закрывающегося шкафа хлопнула чуть сильнее, чем нужно.

— Кажется, я снова что-то сделал не так, Хозяин? — осторожно спросил Черномор. — Прошу, уточните где я опять ошибся, чтобы впредь не совершать подобного!

— Позже, Черномор. Да, это потенциальные преступники. Но уничтожать их зачем, скажи?

— Наиболее логичный выход, Хозяин. Один раз оступившийся оступится снова. Исходя из моей статистики, основанной на данных, вероятность рецидива составляет…

— Позже, потолкуем.

Опасности от гостей не было никакой. Но их появление натолкнуло на одну мысль. Визит, конечно, нежданный, но очень своевременный.

Когда я ворвался в помещение, где скрывался Конструкт господина Подвального, то злополучный Зодчий, расположившись на полу в позе лотоса, увлечённо читал сопроводительную документацию. Андрей поднял на меня пьяный взгляд:

— Чё-то не очень оно идёт, — растерянно признался Подвальный. — Это… Может, посмотришь? А, ну ты и смотришь уже, да?

— Мне нужен доступ, — с пятьюдесятью оттенками стали сказал я. — Срочно. Пока вы не угробили Колодец, Андрей.

— Чё? А откуда⁈ А, да, сейчас. — Он выпучил глаза, а после лицо его приняло отсутствующее выражение, диалог с хранителем Конструкта Подвальный строил на так быстро, как следовало. У меня получалось гораздо оперативнее. Впрочем, я готов был ждать. Вломиться в чужой Конструкт было бы не по-соседски. Да и сил это требует очень много. Так что пришлось проявить терпение.

Подвальный нахмурился, явно недовольный ответом своего ИскИна, брови сошлись в суровом выражении лица, а потом сокрытая от чужих глаз буря улеглась. Продавил? Андрей вернулся в реальность:

— Готово. Дал нужные права на эти твои Столбы! Намудрил ты, Мишка! Вот реально намудрил. Проще надо быть.

Я без слов влез в настройки и едва не схватился за голову. Господи, да как такое вообще можно придумать⁈ Это же как в старом анекдоте про два стальных шара в закрытой камере, где один вдруг сломался, а второй оказался потерян. Подвальный умудрился закоротить энергетические потоки и при этом вывести их в направленное действие, заглушив любые проявления электричества в широком диапазоне. Мне казалось, худшее, что может сделать Зодчий с моим изобретением — это достигнуть околонулевого коэффициента усиления.

Недооценивал я людей, честное слово.

Некоторое время я изучал то, чего наворотил горе-Зодчий. Использовать Фокус-Столбы в качестве оружия мне и в голову не приходило. Впрочем, столь гениальные идеи обычным людям даже во сне не снятся. Здесь только отравленный алкоголем разум может справиться.

Подвальный не рыпнулся, позволив мне делать всё, что потребуется. Он потерянно сидел над документацией, запутавшись в рассыпанных перед ним листах. Зодчий хватался то за одну страницу, то за другую, но в итоге всё равно выбрал флягу.

Выглядела моя инструкция так, будто её вытащили из мусорного ведра. И, надо сказать, перевёрнутая корзина со вскрытой упаковкой йогурта, лежащая в нескольких шагах от Подвального, громче любых слов подтверждала мои подозрения. Через пятнадцать минут настройки я отошёл от Конструкта, уже успокоившись и способный выражаться без нецензурщины. Резонанс линий прекратился, потоки выровнялись, не разрывая ткани энергетической реальности.

Ну и свет мигать перестал. Теперь энергия служила для питания Конструкта, а не для уничтожения всего вокруг Колодца.

— Ну как-так, Андрей⁈ — только и спросил я. — Предупреждал же.

Тот пожал плечами и виновато улыбнулся:

— Оно ведь интуитивно понятно было. Тут поставь, отсюда забери, туда направь. Я и… Направил, да? Углы не выдержал, да? На глаз поворачивал.

Да уж. Одно поворачивал, а другие изначально поставил неправильно. Надеюсь, столь талантливых инженеров в России больше не было. Мне дали наследуемое дворянство не для того, чтобы моё изобретение погрузило Империю в средние века.

— Читайте эту долбанную инструкцию, Андрей! — не сдержался я. — Больше всего времени заняло именно её составление.

— Ну, Мишка. Оно ведь как всегда… Проще потратить сутки и понять, как работает, чем убить два часа на чтение.

Он примиряюще улыбнулся:

— Прости. Шучу. Слушай, а как ты узнал-то, что у меня не вышло? Я зацепил что-то, да? — бесхитростно поинтересовался Подвальный.

— Зацепили. Это не игрушки, Андрей! Вы ведь Зодчий!

— Серьёзно зацепил, что ли? — моментально протрезвел Подвальный. Я смотрю, что нагрузка на Конструкт околонулевая. Один из твоих столбов покрутил, а она и не растёт толком. Вот, думал, что найду лучшее положение.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Светлана.

— Господин Подвальный, извольте… Ой, Миша!

Она на миг перестала быть строгой властительницей земель, улыбнувшись, но быстро справилась с эмоциями.

— Андрей, извольте объяснить, что происходит. Почему всё имение мигает? На дорогах стоят машины так, будто бы у нас случился конец света! Как будто бы здесь всё вокруг стало Польшей, Андрей!

Графиня уничтожала своего Зодчего взглядом.

— Небольшая техническая накладка, ваше сиятельство, — торопливо поднялся на ноги Подвальный. — Уже всё исправлено и больше такого не повторится! Верно, Миша?

Светлана посмотрела в мою сторону, и я кивнул:

— Пришлось немного помочь коллеге в настройке. Современные технологии требуют навыков для внедрения. Теперь всё в порядке.

— Больше не будет этой чехарды со светом, правильно? — смягчилась Скоробогатова.

— Я очень на это рассчитываю, — в эти слова были вложены такие намёки, что даже Подвальный их почувствовал. Старательно закивал в ответ. — Простите, мне нужно идти. Ваше сиятельство, — почтительно поклонился я Светлане.

— Михаил, рада была вас видеть. Заезжайте как-нибудь. У меня прекрасно готовят шарлотку, вы обязаны её попробовать. Как-нибудь вечером. Не всё вам воевать же, верно?

— Непременно, Света, непременно, — улыбнулся я девушке.

— Хочу сказать вам, Миша, одну вещь. Каждый вечер всю свою жизнь я несколько минут перед сном смотрю на озеро за нашей усадьбой. Там, где всегда была Изнанка и мёртвые леса. Она каждый вечер напоминала мне о близости совсем другого, чуждого мира, — сказала мне в спину графиня. — Этот вид всегда наполнял меня осознанием неминуемого конца. Когда-нибудь, считала я, Изнанка найдёт способ пробраться сюда, на эту сторону. Некий рок, Миша, всегда довлел над моим домом. Теперь же… Теперь я вижу в окне надежду.

— Мне радостно слышать эти слова, Света. И уверяю вас, это только начало, — пообещал я. Вышел на улицу и сдержался от того, чтобы не позвонить Павлову. На территории Подвального никаких важных разговоров вести нельзя. Да и вообще это пагубная практика откровенничать на чужих землях.

Блинчики были превосходны. Я отрезал кусочек, окунул в сметану и с наслаждением отправил лакомство в рот. Напротив меня оживлённо кромсала яичницу по-деревенски Александра, рассказывая о том, как протекает расследование убийства Скоробогатова. Оперуполномоченная пользовалась положением участника Имперской Комиссии и, несмотря на недовольство местных властей, глубоко погрузилась в историю. Она даже смогла удалённо оформить все необходимые допуски для расследования, как представителя Комиссии.

Должно быть, отчёты обо мне устраивали её не шибко строгое, как выходит, начальство. Основная версия оставалась заказным убийством, и следователи вовсю трясли желающих поквитаться с покойным графом. «Подозреваемых» оказалось много, что тут скрывать. Павел Павлович был не самым приятным человеком.

— Ты не могла бы организовать мне встречу с Матюхиным? — спросил я, глотнув сладкого кофе с молоком.

Александра прищурилась, ритмично пережёвывая пищу и буравя меня пристальным взглядом. Прожевала, проглотила и поинтересовалась:

— Зачем он вам?

— Есть пара вопросов, — уклонился я от прямого ответа.

— Это вопросы вы могли бы задать и мне, Миша! — выпрямилась девушка с почти оскорблённым видом. — Я ведь тоже участвую в расследовании.

— Хорошо, — кивнул я и снова отрезал кусочек блина, продолжая с максимально невозмутимым видом. — Саша, скажите, кто именно поставил версию о моём участии в убийстве как главную, и попросил выделить на это все доступные ресурсы? Я бы хотел немного знать о том, кто меня невзлюбил. Не переношу таинственных врагов.

— С чего вы так решили, Миша? — нахмурилась Александра, перестав есть.

— Он сам мне это сказал, — вкрадчиво заметил я. — Ну так что, Саша, может быть, всё-таки, сможете что-нибудь придумать по встрече?

— Ясно, — Панова отодвинула тарелку. — Это многое объясняет. Хорошо, Миша. Я постараюсь что-нибудь сделать.

Она поджала губы, задумавшись:

— Неужели везде так, Миша? Неужели везде кто-то пытается использовать закон для своих интересов?

Я ничего не ответил, просто глотнул кофе.

— Омерзительно, — продолжила Панова. — Что здесь, что там. Везде нечестные люди крутящие законы так, как им хочется. И ведь граф Игнатьев пропал, я уверена что это уже кто-то другой пытается до вас добраться. Но действуют как тогда, с комиссаром Шибановым.

— Да, думаю Игнатьева можно списать. Слышал, его родня уже делит наследство. Это кто-то ещё.

— У вас много врагов, Миша… — вздохнула Александра.

— И я рад, что в этом бою не один, — улыбнулся девушке я. — Однако моя просьба о встрече касалась совсем не этого, Саша. Билли нашёл психоманта.

Александра вздёрнула бровь, не отрывая от меня взгляда.

— Билли… Самый подозрительный человек из тех, кто находится в вашем окружении. Почему вы ему доверяете?

— Есть причины, — уклонился я от ответа. — Это не так важно. Психомант должен быть через несколько дней. Как узнаю точнее — сразу тебе сообщу.

— Он… Этот психомант… Он сумеет держать язык за зубами? — с сомнением произнесла Панова. — Вытаскивать Люция из одной экспериментальной клетки, чтобы засунуть в другую…

— Тебе не хотелось бы познать причину того, почему он не стареет? — хитро спросил я. — Быть может, эта тайна изменит человечество.

— Не изменила же, — пожала плечиками Александра. — Мы ведь не пытаемся вскрыть Солнце, чтобы понять, откуда в нём столько энергии и нельзя ли зачерпнуть немного.

— О, уверяю, Саша. Если бы могли дотянуться — вскрыли бы.

— И скорее сломали бы то, что есть, а не получили что-то новое, — упрямо продолжила девушка.

— Не спорю. Но мы должны рискнуть. Или дальше ходить кругами. Обещаю, если ему попытаются причинить вред, я найду способы его спрятать.

— А если вся Империя будет его искать?

— Что-нибудь придумаю.

Я допил кофе:

— Рад был тебя видеть, Саша. Спасибо, что приехала. Привет Светлане передавай. Она, вроде бы, справляется.

— Есть сложности, но вы правы, Миша — справляется. Графиня — сильная женщина, хотя совсем такой не казалась. Вы бы заезжали, а то почти не общаемся. Мы скучаем.

Я сокрушённо вздохнул, разведя руками, и в тот же момент рядом со мной возник Черномор:

— Хозяин, я зафиксировал прибытие воздушного судна. Производит посадку напротив вашего дома. На борту генерал-адъютант Его Императорского Величества Павел Александрович Губарёв, пилот и двое личных охранников.

Могли бы и предупредить.

— Обязательно выберусь, — пообещал я Саше, поднимаясь. — Должен бежать, извини. Спасибо за то, что помогаешь.

Александра закусила губу, усердно работая пальчиками по клавиатуре, но то и дело бросала на меня задумчивые взгляды. Я сидел на диване, рядом с играющим Люцием, и через телефон изучал работы современных российских скульпторов и, заодно, расценки. Много помпезности за космические деньги, а на заказ большая часть и вовсе не работала. Так как они творцы, а не ремесленники.

Мне нужно было что-нибудь попроще и с хорошим эхом, на постоянную экспозицию. Я разбил небольшой парк неподалёку от нового жилого квартала, с прудами, дорожками, фонарями и туалетами. Место в самом центре окультуренного уголка для отдыха пока занимала типичная каменная стела, без каких-нибудь примечательных надписей. Я хотел поставить вместо неё кое-что другое. Со значением, со смыслом и с невероятным Эхом.

Ну и запихать в это «кое-что» здоровенный кристалл от Нямко. Идея меня захватила, и потому я посвящал ей каждую свободную секунду.

— Может, нам стоит показать Люцию фотографию этой Одуванчиковой? — предположил я, не прекращая поисков работ и пытаясь найти в себе хоть какой-то отголосок на искусство. Жалко, что Эхо не почувствовать удалённо. Придётся ездить.

— Миша! — сделала страшные глаза Александра, но увлечённой игрой полуголый вечный даже ухом не пошевелил. Кончик его языка торчал изо рта, прижатый к правому уголку рта, взгляд безумный.

— Шоковая терапия, — пожал плечами я. — Живёт он у тебя как сыр в масле. Целыми днями на диване, в игре, всегда сыт, всегда выспался и никакой работы. Чего ещё надо?

— Женской ласки? — вздёрнула бровь Панова.

— Ну, это уже совсем перебор, Саша! — ухмыльнулся я. — Ему, может, и досталось по жизни от Аль Абаса, но здесь у меня тоже не райские поля вечной охоты. Чтобы завоевать женщину, надо приложить некоторые усилия, а он с дивана не встаёт. Бог прокрастинации!

Я, правда, не понимаю, как можно вот так сидеть у экрана и прожигать день за днём. Впрочем, будь у меня впереди вечность… Возможно, я думал бы иначе.

— Ищу, Миша, — взгляд девушки бегал по строчкам на мониторе. — Это оказалось не так-то просто. «Погибла» внезапно, в автокатастрофе. Да, она бывала в этих краях в те времена. И бывала регулярно. Но у меня есть только авиабилеты на её имя. Есть даты. Ничего более конкретного… Одиночка, без семьи. Из простолюдинов. Всю жизнь проработала на геологической разведке в Сибири. Ни в чём не замечена, в обществах не состояла. Есть только читательский билет Центральной библиотеки Новосибирска. Даже не знаю, откуда у неё были средства на регулярные полёты сюда. Этой информации мне никак не найти, прошло слишком много лет. Пока выделить общие связи не могу. Нужно больше времени.

Я кивнул. Времени у меня особо нет. Как только посланница Аль Абаса не выйдет на связь — неизвестные господа из неведомой организации начнут предпринимать непредсказуемые действия.

— Тебе достаточно таких вводных? — спросил я у Черномора. Тот стоял за плечом оперуполномоченной, заглядывая в экран.

— Я уже начал фильтрацию возможных связей, Хозяин.

— Ты не слишком увлекаешься визуализацией? — хмыкнул я.

— Если вам некомфортны человечковские проявления, я могу прекратить их. Но согласно утверждению Романова-Корфа так создаётся более тесный контакт с оператором Конструкта, наименее вредящий его ментальному здоровью. Должен ли я отключить подобные эффекты?

— Ни в коем случае, — помотал головой я. — Начинай поиски.

Я поднялся с дивана. Люций же рыгнул, не отрываясь от экрана, и почесал живот. Мы с Александрой переглянулись.

— Я будто бы очень неудачно вышла замуж, — прокомментировала это девушка.

— Зато не пьёт и по другим женщинам не бегает, — усмехнулся я. — Если что-то будет, то сразу сообщи.

Она кивнула.

— Что там с Матюхиным? — остановился я у окна. — Удалось поговорить?

— Да, он сказал, что сам вас найдёт. Там, кстати, есть продвижение.

— Неужели? — на улице шёл дождь, и мир за пределами Томашовского холма превратился в потустороннее призрачное и зловещее место.

— Мы нашли подрывника, который сунул чемодан в машину охраны. Пьяный разболтал о своём участии в месте, где не стоило болтать. Сейчас с ним работают. Для психомантов уже поздно, слишком много времени прошло. Однако кроме этих методик государственные служащие имеют и другие способы развязать язык, — нехорошо улыбнулась Саша.

— Добрая весть, — покачал я головой. — Если они попытаются приписать его ко мне — сообщи, хорошо?

— Сразу же, Миша! Вы всегда можете на меня положиться.

— Я знаю, Саша. И очень благодарен за это.

Она хотела ещё что-то сказать, но покраснела и опустила глаза. А я вышел на улицу, создав над головой завесу от дождя. Аль Абас непременно явится, и, скорее всего, снова из-под земли. Так что нужно подготовиться. Хорошо подготовиться.

На все имеющиеся ресурсы.

Говорят, что под Москвой находится несколько уровней подземелий. Некоторые совсем секретные, в некоторые даже можно попасть. Но все холмы изрыты на много сотен метров в глубину. Придётся делать нечто подобное и у себя. Вокруг бывшей базы Аль Абаса.

В «Логове» было битком от посетителей, и в основном обедали здесь проезжие. Место мне, разумеется, нашли сразу, на втором этаже. Перекинувшись парой слов о делах Паулины с официанткой, я с удовольствием забил желудок, наблюдая за общим залом. Несколько семей, пара мужских компаний. Одна женская. Парковка перед трактиром была забита. Куда они все едут не знаю, но меня это устраивало. Туристы дают энергию. Инфраструктура для них, пока, никуда не годится, но по плану на следующей неделе я собирался поставить гостиницу за Орхово, у озера. Управляющего уже нашли, и он паковал вещи.

А вчера вечером, кстати, один из сталкеров Глебова за большие деньги водил пожилого барона из Могилёва посмотреть «рыбу». Я не смог отказать себе в удовольствии посмотреть на то, как нервно вздрагивал аристократ с жалким даром воздуха, пока брёл в сопровождении сталкера по освобождённым землям к озеру, где мы столкнулись с «удильщиком».

Экстремальный туризм — тоже туризм.

— Здравствуйте-здравствуйте! — сказала мама, когда увидела Светлану. Графиня тепло улыбнулась матушке, приняла неловкое приветствие отца.

— Может быть, это не самое удобное место на земле, но здесь очень мило, — сказала Скоробогатова, обменявшись со мной взглядами. Гостевой дом находился прямо на территории её усадьбы, под защитой, как многочисленной охраны, так и Конструкта. Вид из окон открывался прелестный, а сад вокруг утопал в осенних красках.

— Мы ведь так вас стесняем, да? — распереживалась мама. — Вы уж простите нас…

— Ничего страшного, — снова посмотрела на меня Светлана. — Для меня большая честь принимать родителей самого Собирателя Земель!

— Ой, скажете тоже. Для нас он всё тот же Мишка, который…

— Я заберу вас, как только домик будет готов, — спокойно вмешался я.

Дом для родителей возводился неподалёку от моего. Небольшой одноэтажный коттедж с видом на долину. В целом такая постройка ставится потоком реогена за пару часов, ничего сложного. Если бы не начинка. Новый дом я напичкал такими системами безопасности, которые не снились самому императору. Возможно, он даже выдержит прямое попадание баллистической ракетой. Про стихийные повреждения можно и не говорить.

Однако пока стройка не завершена, а заселять их в любой из готовых домов на моей земле было небезопасно. А у меня места не было. Хорошо, что Светлана любезно согласилась присмотреть за родителями денёк другой и обеспечить их достойной охраной. Мама неожиданно отнеслась к хозяйке с максимальной теплотой, и при этом постоянно с понимающим и счастливым видом поглядывала в мою сторону. Кажется, она неправильно поняла саму суть моих отношений с графиней.

— Папа, мама, я приеду вечером, — сказал я, глянув на часы. — Светлана, хочу сказать, что нет предела моей благодарности за ваше гостеприимство.

— Как я уже сказала, это самая малость, которую мне хотелось бы для вас сделать.

— Светланочка, дочка, покажи мне кухню, пожалуйста, — обратилась мама к графине, будто бы между ними не раскинулась пропасть в целый титул. Однако Скоробогатова, наоборот, только обрадовалась такому.

— Это удивительное обращение, Хозяин, — появился возле дома Черномор. — Оно значит, что-либо вы брат и сестра, либо ваша матушка видит в графине Скоробогатовой вероятную невестку. Предполагаю, основываясь на аналитике, это второй вариант. Но уверенности нет. Возможно, при анализе днк, я бы…

— Ты очень вовремя, Черномор, — обратился я к нему. — Мне нужно, чтобы ты в режиме реального времени проверял любого человека, пересекающего границу моих владений, и прогонял через аналитический модуль его возможную причастность к Аль Абасу, к криминалу и оценивать опасность каждого посетителя как для меня, так и для простых людей. Используй все возможные источники для определения связей.

— Хозяин, я опасаюсь не справиться с расчётом таких вероятностей, — нахмурился Черномор, мигом забыв про Светлану. — Предыдущие попытки показывают мою несовершенность в этом вопросе в качестве аналитики, но здесь, опасаюсь, даже с использованием мощностей Девушки Яги, я не сумею правильно оценить риски и оперативно отреагировать. Очень большой объём данных и информации. А я ведь всего лишь Черномор. Устаревший и…

— Не прибедняйся. Если я подключу к твоей сети третьего ИскИна? — поинтересовался я.

— У вас есть третий искусственный интеллект? — с опаской спросил помощник. — Он… Современный? Лучше меня? Хотя о чём я… Разве может быть хоть кто-то хуже меня.

— Среди всех искусственных интеллектов ты наилучший, Черномор.

— Просто вы мало кого из них видели, Хозяин… — тяжело вздохнул виртуальный помощник. — Узнаете больше и передумаете.

— Ты не ответил на вопрос. Что, если я подключу к тебе ещё один ИскИн в режиме донора, для использования его мощностей?

— В таком случае вероятность успеха оцениваю в девяносто процентов, Хозяин. Подключение в общий вычислительный контур и распределение по аналитическим модулям вполне вероятно приведёт к успеху операции. Один я никогда бы с такой задачей не справился так, как вам бы того хотелось. Ведь я столько раз вас уже подвёл, Хозяин.

Значит, у меня появилось ещё одно дело. Которое я откладывал на потом уже слишком долго.

— А магазин у вас где? — спросила мама, вернувшись с кухни.

— Всё, что вам потребуется, доставят мои люди, — терпеливо произнесла Светлана.

— Ну, дочка, это неудобно. Я бы сама сходила. А рынок у вас есть?

— Есть, — не дрогнула графиня. — Мои люди отвезут вас.

— А без твоих людей мы сможем обойтись? — нахмурилась мама. — Ой. Грубо вышло, да? Прости, дочка! Не хочу никого неволить.

— К сожалению, это невозможно, — сокрушённо вздохнула Светлана. — Вы мои гости, и я отвечаю за вашу безопасность.

— Дамы, мне пора. Папа, — я кивнул отцу, который с важным видом изучал репродукцию работы какого-то дальневосточного художника, ничерта не понимая в искусстве.

— Вечером обязательно приеду, — сказал я на пороге и исчез на улице. Так, понеслась. С чего бы начать…

Граф Орлов ждал нас на проходной. Начальник Тринадцатого Отдела сверкал белозубой улыбкой, сидя на краю стола и что-то увлечённо рассказывал охранникам. Увидев меня, он резко прекратил увлекательную историю и встал, после чего взялся за трость и проговорил:

— Наконец-то. Идёмте.

Лицо графа стало серьёзным. О как, чем дальше, тем больше интриги. Оставив на входе витязя, я последовал за Орловым вглубь здания. Кадывкин тенью двигался вместе с нами, вроде бы и не привлекая к себе внимания, но всё равно являясь неотделимым участником процессии.

— У нас снова волнения, Миша, — сказал граф, как только за нами сомкнулись створки лифта. — Очень большие возмущения к северу и западу отсюда. Очень похожи на те, которые стали предвестником прошлого вторжения.

— По времени связано со Злобеком? — спросил я, предположив подготовку ответа со стороны Скверны.

Орлов помотал головой. Выглядел он всерьёз обеспокоенным.

— Регистрация идёт с вечера. Волнения сильные, но точечные. Будь источников больше, впору было бы начинать молиться, Миша. Но передвижения групп обращённых, или же формирования Стай мы не отмечаем. Источники появляются и гаснут. Даже сформировать какое-то подобие карты не удаётся. Истинный хаос. Всплески ослабевают, но на датчиках Вознесенского и Липки есть косвенные показатели, что мы просто засекаем дальние рубежи. Поведение меня тревожит. Но я позвал вас не ради этого.

Лифт плавно остановился. Первым вышел Кадывкин, бросил быстрый взгляд по сторонам, а затем пригласил нас. Крепкий силовик задумчиво почесал переносицу, изучая коридор. В конце стояло двое охранников в тяжёлой броне, усиленной кристаллами, в руках мощные штурмовые винтовки системы «Радетель», на поясе зачарованные клинки. Граф замолчал, шагая рядом со мной и отстукивая тростью по плитам. На лице начальника Тринадцатого Отдела появились мрачные морщинки.

— А ради чего? — всё-таки спросил я.

— Вчера днём мы потеряли экспериментальную группу, — сказал Орлов, будто ждал этого вопроса. — Десять подготовленных бойцов.

Кадывкин вздохнул, не скрывая боли. Мы прошли мимо охраны, остановились на посту безопасности, где аппаратура считала данные графа. Открылся шлюз, затем ещё один. В конце концов, мы оказались в белоснежном зале с жёлтыми полосами предупреждения. Воздух тут был немного разрежен и неприятно пах химикатами. Звук от наших ботинок и трости графа полетел вдоль стен, отражаясь и рассеиваясь.

— Волнение Скверны не может быть связано с тем, что произошло? — спросил я.

— Сомневаюсь. Прошу.

Мы вошли в большую лабораторию, в которой суетились учёные в белых и ярко-жёлтых защитных костюмах. Посреди зала находилась обтянутая полиэтиленом палатка, и когда мы приблизились, из неё вышел Вознесенский.

— О, какая чудесная встреча, Михаил Иванович! — из-под защитной маски пробубнил он. Глаза старика улыбались.

— Здравствуйте, — только и успел сказать я, как Орлов откинул передо мной шторку. Пригнувшись, мы вошли внутрь. Здесь был два компьютера, стойка с колбами и различными препаратами, а на столе в центре импровизированного помещения лежало несколько мечей. Большая часть помята или покоцана, один сломан пополам. Среди металлолома ярко выделялся клинок, который будто и из ножен не доставали. Следы крови на белоснежной плёнке говорили, что хозяевам оружие уже не понадобится.

— Мои люди были вооружены… этим, — кивнул на оружие граф. — Судя по рассказу уцелевшего — ничто из созданного нами арсенала им не помогло.

Взгляд Орлова изменился, в нём появилась жёсткость. Он отложил сломанный клинок в сторону, взял тот, что выглядел немного лучше, и протянул мне.

— Посмотрите.

На мече порченым золотом был вытравлен герб Российской Империи. Хороший клинок, чтобы убивать. Но совсем без Эха. Даже если списать со счетов серьёзные повреждения — оно должно было быть сильнее. Гравировка же нанесена технологическим штампом. Они пытались повторить моё оружие, не обладая нужными знаниями. Чёрт.

— Вы позволите? — граф кивнул на клинок, находящийся у меня на поясе. Я не стал спорить, осторожно обнажив меч. На лезвии сверкнула надпись «Снося прошлое». Орлов бережно взял оружие и положил среди прочих. Как балерину в коровье стойло вогнал. Придирчиво оглядел их. Даже он почувствовал разницу.

— Что конкретно произошло, ваше сиятельство? — спросил я, оглядывая «добычу».

— Олег? — переадресовал вопрос тот.

— Засада в Изнанке, ваше благородие, — тут же заговорил лысый силовик. Он чуть поморщился. — Шли на промысел. Группа подготовленная, вооружённая новейшими разработками. Двигались в зоне видимости Конструкта, наблюдая за сигналами дозорных. Углублялись в район Ружанки, там были отмечены обращённые второго ранга. Задача была добыть новые материалы и проверить в действии вооружение. Были атакованы с лесополосы между Конструктом и нами. Нападавший был один. Оружие оказалось бесполезно. Уцелел только один боец, уцелел только чудом. Именно он дал нам описание твари и результат «эксперимента».

— Все эти клинки показывали неплохое воздействие на добытые нами образцы Скверны, — вставил граф. — Но в бою оказались… Мусором. У меня есть несколько вопросов по порченому золоту, Михаил.

Единственный клинок с приемлемым Эхом лежал целым в ножнах, но средство против Скверны на нём скорее притушило силу меча. Господи, обычная штамповка… Сэкономили?

— Вы же не пытаетесь ввести нас в заблуждение? — закончил мысль граф. — Мои источники утверждают, что вы смогли убить чудовище одной стрелой в корпус, даже не в голову. А здесь подготовленные бойцы были разорваны в течение нескольких секунд. Как мне было сказано, нападавший даже не замечал ранений.

— Что значит «неплохое воздействие»? — уточнил я, покачивая меч в руке, затем осторожно положил на столешницу.

— То и значит, господин Баженов, — раздался за моей спиной неприятный голос Липки. — Показатели с вашим клинком практически идентичные. Не такое интенсивное свечение, но воздействие на материю Скверны проверялось не единожды. Я бы никогда не выпустил из лаборатории сырой образец.

— Это невозможно, — повернулся я к учёному. — На столе лежит мусор. Вот этот меч ещё может быть на что-то способен, но эффект от него минимальный. Неужели это никто не видит. Я бы хотел посмотреть на результаты ваших тестов, господин Липка.

— Безумие, — отмахнулся учёный. — Это конфиденциальная информация.

— И всё же я настаиваю…

— Полагаю, Михаил имеет право знать, раз у него находится место для сомнений, — мягко вмешался Орлов.

— Сомнений? Ваше сиятельство! — почти возмутился учёный. — Что есть у этого юноши? Глаза? Против нашей аппаратуры? Что он…

— Александр Александрович, — в голосе графа появилась сталь, и Липке этого хватило. Он глянул на меня волком и вышел из палатки.

— Скажу прямо, Михаил Иванович, мне кажется, версия господина Липки не беспочвенна. Почему вы считаете это мусором?

— Слабые энергетические сигнатуры, — поморщился я. — Вот это ещё ничего, но тоже очень слабо. Леонид Михайлович, здесь какая-то ошибка.

— Рецептура соблюдена. Данные исследований идентичны. Мои люди проверяли пробу золота, всё совпадает, — Орлов был будто бы безмятежен с виду, но внутри него клокотала буря.

— Штамповка, — не стал вилять я. — Само качество клинков сильно ниже среднего.

— Откуда вы это знаете, Михаил Иванович? — прищурился граф.

— Я — Зодчий. Я просто это вижу.

— Не слышал про такие таланты у выпускников Академии.

— Я много подрабатывал в оценке, Леонид Михайлович. Подделку или низкое качество отлечу быстро. Тут даже клейма нет!

Я поднял погнутый меч, покрутил его в руках, и посмотрел на Орлова:

— Неужели он действительно оказывал тот же эффект на образцы, что и мой клинок?

— Так гласят отчёты, Михаил Иванович.

Когда вернулся Липка и притащил кипу бумаг, весом в два-три килограмма, я стал понимать, что происходит. Внимательный граф, разозлившийся учёный и заинтересованный Кадывкин наблюдали за моим чтением молча. Хотя Липка то и дело вздыхал, показывая своё отношение.

— Частоты, — сказал я, наконец. Пришла пора двигать этот мир вперёд. Они ведь действительно пытаются что-то делать. — Думаю, дело в частотах исследования.

— Такой диапазон показан наилучшим по воздействию со Скверной, господин Баженов, — не сдержал возмущения Липка. — Профессоры Веточкин, Абрамс и Михалков потратили свои жизни для подтверждения этих исследований, и вы…

— И я говорю, что дело именно в частотах исследования, не тот диапазон используется, — спокойно заметил я и припечатал последние слова закрытой папкой. Орлов повернул голову к учёному с ожиданием, а тот умолк, напрягшись. Несколько секунд Липка багровел, а потом засипел, как закипающий чайник:

— Вы ничего не знаете про сканирование и определение…

Я без слов вытащил из нагрудного кармана его защитного костюма ручку, потом достал распечатку с результатами, и обозначил необходимый диапазон.

— Попробуйте так.

Липка проследил за моими движениями и впал в полную растерянность:

— Леонид Михайлович… Ваше сиятельство…

— С этими будут какие-то сложности? — мягко спросил тот.

— Вы… Я…

— Думаю, если вы попробуете, ничего страшного не случится. Обучить девять сильных полевых бойцов до необходимого уровня — задачка не самая простая, Александр Александрович, — похолодел голос графа. — Мне хотелось бы быть более уверенным в результате в следующий раз.

— Я понимаю, но ваше сиятельство…

— М-м-м? — от мягкости в голосе Орлова даже у меня по спине мурашки пробежались, а Кадывкин напрягся. Глаза Липки расширились, на носу собралась капля пота.

— У нас… Нет необходимых мощностей… Наша аппаратура. Она не располагает… — стал запинаться учёный.

— Значит, сделайте, пожалуйста, так, чтобы располагала.

— Ваше сиятельство, — взмолился Липка. — Это невозможно! Единственный спектрометр, способный подобраться к таким диапазонам, находится в Нижневартовске, в НИИ Гоголевского. Он занимает пятиэтажное здание и на него работает отдельная электростанция. Да о чём мы вообще говорим? Господин Баженов просто придумал это всё!

Липка нервно потянулся к вороту, наткнулся на защитный комбинезон и опустил руки.

— Ваше сиятельство, я столько лет верой и правдой служил в Тринадцатом Отделе! Моя экспертиза…

— Девять жизней, Александр Александрович, — лязгнул Орлов, шагнув к учёному. — Берите вот это всё и езжайте в Нижневартовск.

— Я бы заменил клинок, Леонид Михайлович, если он поедет в другой город. Оружие мне сейчас нужно.

— Конечно, Михаил Иванович, конечно. Господин Липка заедет за ним сегодня… Когда вы будете свободны?

— Если дело срочное, то мы можем поехать прямо сейчас, — сказал я.

— Было бы чудесно, — кивнул Орлов.

Липка стоял с видом побитой собаки, сжимая в руках листок с моими надписями. Он ещё не понимал, что стоит у истока больших перемен.

— Тогда идёмте, — повернулся я.

— Миша, не так быстро, — остановил меня граф, махнул рукой кому-то. Из глубины зала к нам поспешил высокий мужчина в белом костюме и с большим чёрным футляром. У входа в палатку он почтительно занял, дождался приглашающего кивка. Липка и Кадывкин покинули нас, повинуясь жесту Орлова.

— Я говорил, что не забуду вашего шага, Михаил, — сказал граф, бережно взял футляр и отпустил слугу. В палатке мы остались одни. Орлов водрузил загадочный чехол на стол, щёлкнул замками и откинул крышку.

Клинок на бархатной подушке источал седьмой уровень Эха. Это был прямой меч, инкрустированный кристаллами, но при этом не кажущийся вычурным. Такие вещи не вешают на стену, такими пользуются каждый день, но при взгляде на них в душе пробуждается нечто потаённое. Талант в мече прятался невероятный. Да что там Талант и личные впечатления. Я сразу узнал мастера!

— Горбовский меч… — только и смог выдавить я из себя.

— Вижу, вы действительно разбираетесь, — усмехнулся граф. — Да, это меч работы Горбова. Мне показалось, что из него выйдет весьма неплохой вариант для фамильного клинка рода Баженовых.

— Это неплохой вариант для любого из родов Российской Империи, ваше сиятельство.

Он кивнул:

— Но мы не успели к нему прикипеть, Миша. Так вроде бы говорят, да? Это прекрасное оружие в семье Орловых недавно, и я его первый хозяин. Дарю.

— Это слишком дорогой подарок, Леонид Михайлович.

— Согласен с вами, — обезоруживающе улыбнулся граф и опёрся на трость. — Я сам поражён собственной щедростью, да и, клянусь, сомнений было много. Даже для моей семьи подобные покупки имеют значение для бюджета. Вот только ваша беседа с Липкой… Утвердила меня в решении обязательно передать меч вам. В будущем, когда пройдёт наше время, и наступит пора наших детей, мне хотелось бы, чтобы родовой клинок Баженовых упоминался в летописях вашего рода, как дар Орловых. Плюс это может немного придержать прыть ваших врагов.

— А если я ошибся в своих предположениях? — вкрадчиво спросил я.

— Что-то мне подсказывает, что вы не ошиблись, Миша, — тем же тоном ответил он. — И давайте прекратим об этом, Михаил Иванович. Давайте вы его просто принимаете, и мы расходимся старыми добрыми друзьями, основав одну небольшую легенду вашего рода. Хорошо?

Спорить не стану. В клинок я попросту влюбился. Взял его в руку, и он словно стал её продолжением. Работы кузнеца Горбова славились на весь мир. За свою жизнь мастер создал не больше пятнадцати мечей. И тот, что был у меня в руках, появился на свет немногим больше пары лет как.

Целое состояние.

— Я всё равно считаю этот подарок чрезмерным, Леонид Михайлович.

— Оружие — честь дворянина, Михаил Иванович, — без улыбки напомнил он. И я снова с ним не согласился. Но клинок всё же забрал.

— А ещё Миша умеет играть на гитаре! — похвасталась мама за общим столом, куда снова оказалась приглашена Светлана. Сегодня на девушке было новое платье, в меру скромное и одновременно подчёркивающее красоту.

Я не дрогнул, встретил взгляд графини, и поставил стакан на стол. После чего с невозмутимым видом взялся за нож с вилкой и принялся отрезать кусочек мяса по-французски, про себя отметив, что самой Франции нет, а мясо, смотри-ка, осталось.

— Неужели, Миша? Я бы с удовольствием послушала! — ахнула Скоробогатова, охотно вживающаяся в роль невестки.

— Давно это было, ма. Пальцы уже не вспомнят, — ровным тоном сказал я. Почти не соврал: мой тёмный попутчик, дремлющий внутри и строящий новые планы на монструозные шедевры, был мастером игры на гитаре. Но на первом курсе академии, пытаясь таким образом соблазнять женские сердца. Правда потом разочаровался в инструменте и бросил музицирование.

Да, в прошлой жизни я неплохо играл, пока было время. После стало не до инструментов, однако… Прошло очень много лет.

— Говорят, это невозможно забыть. Что игра на гитаре сродни катанию на велосипеде, Миша, — не отстала Светлана, заинтересованно глядя мне в глаза. — Прошу вас! И не заставляйте вас упрашивать! Максим, гитару!

Она подняла руку, подзывая слугу. Мы обменялись с девушкой многозначительными взглядами, а затем я хмыкнул и отставил тарелку.

— Что ж… Извольте, Света.

Мама смотрела на меня с восторгом, отец же погрузился в закуски, с удовольствием на них налегая и хрустя соленьями. Бутылка напротив него уже приближалась к половине. А ещё от него пахло рыбой. Весь день папа просидел на пристани усадьбы с удочкой в руках, и сейчас был самым счастливым мужчиной на свете. Большой улов, сытный ужин и неограниченная выпивка.

Гитара, принесённая Максимом, оказалась совсем ненастроенной. Поэтому пришлось немного помучить струны, прежде чем звучание стало удобоваримым. Наконец, я закончил и сыграл пару аккордов. Струны оказались мягкими, да и сам инструмент был хорошей работы. Нахлынули воспоминания. О том, как отец, настоящий отец, учил меня игре. Как я впервые исполнил песню собственного сочинения истинной матери. Как мы орали во всё горло весёлые частушки с лучшими бойцами моей дружины, иногда обрывая струны от усердия.

Я нахмурился. За столом наступила тишина, даже отец перестал хрустеть, почувствовав неладное.

— У тебя всё хорошо, Мишенька? — заволновалась мама.

— Всё отлично, — улыбнулся я этой милой женщине. Живой, тёплой и простой.

В памяти Михаила ничего интересного не нашлось. Либо что-то хулиганское, не для благородных ушей, либо слишком слащавое, направленное на девичьи сердца.

Перебирая струны, я некоторое время думал. А затем решил исполнить песню, которую особенно любили мои бойцы в прежнем мире. Называлась она «Слово солдата», и рассказывала о воине, избравшего путь борьбы против Скверны. О предательстве, о любви, о надежде и о смерти.

Когда я закончил, то тишина не прекратилась. Отставив гитару, я нанизал кусочек мяса и отправил его в рот.

— Миша… Это было… Потрясающе! Ты же слышал, Вань? Слышал, а? — ахнула матушка.

— Угу, — отец с уважением покачал головой, промокнув глаз уголком платка. Глаза мамы были полны слёз. — До печёнок пробрало. За тебя!

Он булькнул из бутылки в рюмку.

— Кто написал эту песню, Миша? — тихо спросила Светлана, задумчиво поглаживающая ножку бокала пальчиками, украшенными кольцами. — Я впервые её слышу…

— Народное творчество, — в кармане на беззвучном сработал телефон, и я моментально прочитал сообщение которого ждал.

«Ваша посылка доставлена, ваше благородие. Координаты…» — гласило послание от Волгина. Недалеко.

— Позвольте вас оставить, дела, — оторвался я от трапезы.

— Так ночь почти, Михась! — нахмурился захмелевший отец. — Надо и отдыхать, знаешь ли!

— Папа… — со значением произнёс я, и тот сразу поднял руки.

— Понял. Принял. Замолк!

— Когда вы вернётесь, вы же сыграете ещё раз, Миша? — странным тоном спросила Светлана. — Прошу.

Я не ответил, улыбнувшись на прощание. Возвращаться я не планировал. Слишком много дел, которые не требуют отлагательства. И да — семейные ужины на Фронтире мне нравились, пусть присутствие графини и смущало, но мама настаивала каждый раз. Несмотря на это было в посиделках что-то успокаивающее, домашнее. Было куда вернуться и ненадолго отвлечься от работы. В целом, если хорошо подумать, приезд мамы и папы ко мне — событие стратегически важное. Теперь надо их здесь и оставить. Через них ведь моим врагам проще будет до меня добраться. Охранные системы отцовского дома в Златоусте и грабителей то не остановят, чего говорить о каком-нибудь ликвидаторе Аль Абаса. Значит, нужно придумать, как удержать семью на моей территории.

Дом для них уже был почти готов, но оставалась одна маленькая незадача. Мама носилась по округе как неугомонная. Если отцу можно было дать в руки удочку, обеспечить рыбное место и нескончаемый запас крепких напитков, то матушка выбралась из родных стен и пыталась объять невозможное.

Это надо принять, потому как не сажать же близких тебе людей в клетку, ради их же безопасности. Но и придумать что-то всё равно надо.

Я вышел в вечернюю свежесть. Стемнело, над усадьбой Светланы светила луна, очерчивая грани крон деревьев. После тёплой террасы даже зябко стало. Подняв воротник плаща, я поспешил к машине. Снегов не задал ни единого вопроса, когда получил адрес. «Метеор» выехал с территории усадьбы и уже через двадцать минут покинул пределы земель Скоробогатовой и оказался в зоне действия моего Конструкта.

Стемнело. Когда мы свернули на небольшой просёлок, ведущий к старому охотничьему домику, то фары выхватили на дороге Ларионова. Гвардеец поднял руку, останавливая нас. Потом узнал меня и с почтением проговорил:

— Прошу, ваше благородие.

Я оставил Снегова у машины. Волгин и Макар ждали у бревенчатого сруба, поросшего мхом. Дверь почти сгнила, всюду пахло сыростью. Внутри на ветхом полу лежал связанный парень лет тридцати.

— Это Леонид Волков, ваше благородие. Закладчик. Родился в Хрипске, живёт в Малорите, — доложил Волгин тихо. Я уже всё это знал, подняв информацию по пленнику через Черномора. Седобородый виртуальный помощник светился во мраке домика.

Я вызвал огненную сферу, повесив её над потолком. Пленник попытался отвернуться от яркого света.

— Что вам надо⁈ — проскулил Волков.

— Информация, — мой голос прозвучал и мягко, и жёстко одновременно. Возня наркоторговца прекратилась, он словно почувствовал, что случившееся с ним прежде — это ещё цветочки. — Всё, что ты знаешь об этой гадости на моей территории — облегчит твою боль. Имена, номера. Любая информация.

— Я ничего не знаю! — пискнул закладчик. — И вы ничего не докажете!

Телефон пленника был здесь, поэтому сначала я выпотрошил мобильник Волкова, и только после приступил к расспросам, используя полученные знания. Выяснилось, что парень Лёня прекрасно понимал, кем работает. Лёгкие деньги, чужая глупость. Сам-то он не принимает всякую дрянь, а его клиенты… Ну, это ведь их проблемы, верно? Выживает сильнейший, естественный отбор и всё-такое.

Он до самого конца считал, что его допрашивает кто-то из имперских следователей. Грозился подать в суд за такое обращение. Требовал соблюдения законов о свободах и нёс прочую чушь. Однако мне всё равно удалось выдернуть из него и из его телефона всё, что было мне нужно.

Когда я вышел на улицу и закрыл за собой дверь, всхлипывания Волкова стали почти не слышны.

— К Игорю его? — деловито спросил Волгин.

Я кивнул и сказал:

— Хорошо сработано.

— Рад стараться, ваше благородие, — вытянулся гвардеец.

— Ты ведь в прошлом служил в полиции, да?

— Откуда вы… — опешил он, а затем осёкся:

— Так точно!

— Мне нравится твоя работа, Стас. И мне пригодились бы люди, которые от неё не морщатся. Подумай, может быть, у тебя есть кто-то на заметке?

— Вы имеете в виду… — начал было Волгин.

— Я имею в виду специалистов по деликатным вопросам, Стас, — остановил я его догадки. — Таким, как сегодня.

— Я… Это такая честь. Я… Я подумаю, ваше благородие! — нашёлся, наконец, гвардеец. Я кивнул, изучая его:

— Следующий — Андрей Пивоваров. Любитель выпить, постоянно находится в клубе «Божественная Рапсодия» и владеет бирюзовым внедорожником «Восток», ограниченная версия.

Волгин хмыкнул. Да, «Восток» — это автомобили для пускания пыли в глаза. Надёжность оставляет желать лучшего, зато ореол дорого-богато обеспечен.

— Информацию о нём я тебе пришлю, — сказал я. Имени Волков мне сообщить не мог, зная контактное лицо только по прозвищу, но благодаря обретённой мощности трёх искусственных интеллектов, с доступами к закрытым базам данных, и моим возможностям техноманта — удалось добраться до куратора.

— Как понимаешь, этот человек будет значительно серьёзнее, — повернулся я к Волгину. — Не рискуй. Не светись. Без моего ведома людей не подключай. Прежде я должен проверить каждого. Понимаешь?

— Сделаем в лучшем виде, не извольте беспокоиться, ваше благородие, — проговорил гвардеец, и я вернулся к машине.

— Домой? — спросил Снегов, когда я залез в машину. Время позднее, конечно. Витязя ждала его Нюра, а он возился со мной с утра и до поздней ночи. Надо расширять штат.

— Да, вези. Думаю, участники ужина меня простят, — согласился я, после чего машина тронулась. Мама на мои извинения отреагировала расстроенным тоном:

— Я так надеялась, что ты ещё поиграешь. Но всё понимаю. Работа, Миша. Работа. Ты теперь такой важный человек! А ведь я помню, как ты с голым пузиком за свиньёй нашей бегал, за Хавроньей. Помнишь Хавронью, Миша? Ой, прости, не отвлекаю!

— Красавчик! — пьяно крикнул на заднем плане отец. — Мишаня кра-сав-чик! Люблю тебя!

— Ваня, ты не слишком ли быстро напился? — переключилась на него матушка, не бросая трубку.

— Я могу быстрее! — весело ответил папа. — Дай отдохнуть, а⁈

Я повесил трубку, обрывая беззлобную перебранку родителей. Следующим звонком стал звонок Александру Сергеевичу.

— Миша! Родная ты моя душа! — немедленно ответил тот. — Всё сделано в лучшем виде!

— Спасибо, Александр Сергеевич. Вы очень много для меня делаете, — сказал я ему.

— Мог бы больше — сделал бы! Ты, Миша, моя надежда! Да что там! Наша надежда! Паулина Князева отдыхает после дороги в отеле «Отрада» в Полоцке. Мои люди следят за её безопасностью и здоровьем, не волнуйся.

— Спасибо ещё раз.

— Однако я всё равно не понимаю такую спешку. Лечащий врач был крайне недоволен таким поворотом событий. Ей должно ещё недельку побыть под наблюдением хорошего биоманта, а не рассекать по дорогам Российской Империи.

— У меня есть хороший биомант, — сказал я. — Дома же и стены помогают.

Паулина хоть и вела дела удалённо, а в больнице Военной Медицинской Академии просто чахла от безделья, скуки и жёсткого распорядка. Меня такие мотивы не впечатлили, но Князева клятвенно пообещала соблюдать все рекомендации. Немного замялась, когда я потребовал не чинить препятствия по лечению, но всё же сдалась.

Осталось уговорить Ирину, чтобы та потратила свои биомантские силы на «блудницу». Впрочем, моя власть над одержимой монахиней казалась крепкой. Увидим.

— Носитель Обетования, ты предлагаешь мне тратить силу, дарованную самим создателем, на… блудницу? — красивые глаза Ирины распахнулись в праведном гневе. — На ту, что избрала путь похоти, попирая все человеческие заветы⁈ Та, что сбивает тебя с пути истинного, совращая и тратя впустую благодатное семя.

— Да, — ответил я, внутренне содрогнувшись.

— Это немыслимо! — возмутилась монахиня. — Немыслимо!

Я ждал, пока пройдёт первая реакция. Ирина сжимала метлу, которой убирала палую листву с дорожки и негодовала. Но очень недолго. Уже через минуту девушка смиренно опустила голову:

— Если этого хочешь ты, значит, того хочет Бог.

Она закусила губу:

— Она ведь тоже божья тварь, — сказала монахиня. — Кто я, чтобы судить падшую женщиу? На всё будет Его суд, когда придёт время.

Ирина медленно отвернулась, продолжая сама с собой религиозный диспут. Потом замерла:

— Когда мне начинать, Носитель Обетования?

— Сегодня, матушка.

Биомантка покачала головой в задумчивости, бросила на меня взгляд через плечо.

— Хорошо, Носитель Обетования. Наши дороги переплетены, и я сделаю всё, что ты скажешь. Для кого угодно. Пока не падёт пятый град.

— Спасибо.

С подворья Святой Варвары я направился к башне Тринадцатого Отдела. Благо недалеко. Нападение на людей Орлова не давало мне покоя, и просто необходимо было поговорить с пострадавшим, чтобы либо подтвердить опасения, либо спокойно выдохнуть. Орлов сразу перевёл меня на Кадывкина, а последний некоторое время сомневался в целесообразности такой беседы, но в конце концов оформил необходимое разрешение. Но перед тем, как подняться на нужный этаж башни, я навестил Тень. И когда постучал в палату охотницы, то услышал оттуда сдавленное:

— Открыто!

Вольная отжималась. Увидев меня, девушка торопливо поднялась, оправила больничную пижаму и мило смутилась.

— Мне думалось, у тебя режим, — усмехнулся я.

— Я слишком долго здесь провалялась. Врачи сказали, что можно осторожно приступать к тренировкам, — упрямо буркнула Тень, поправив волосы. — Я сделала всего пятьдесят отжиманий.

— Хм… Действительно, это очень осторожный результат, — согласился я с максимально серьёзным видом. — Рад, наконец-то, застать тебя в сознании. И рад, что ты идёшь на поправку.

— Насчёт этого… — она нахмурилась, отвела взгляд. — Мне сказали, что если бы не вы, то я уже бы отправилась к Всевышнему. Я… Я хочу сказать спасибо. И… Но…

Охотница насупилась, сжала кулаки:

— Не принимайте клятву отца, умоляю вас!

Я промолчал, и Тень восприняла это как знак к действию:

— Вольные не поймут, если их лидер свяжет себя договором с вами. Всё рухнет. Вся наша община развалится. А они мне как семья. Да мы все друг другу как братья и сёстры, ваше благородие. Если вам нужна плата, возьмите мою клятву, но…

— Плата? — тихо прервал я охотницу, шагнул к ней и осторожно взял за плечи, заглядывая в лицо. Она, конечно, женщина сильная, но казалась такой хрупкой. — Прости, плата за что?

— За… за мою жизнь… — пробормотала девушка, но отстраниться не попыталась. — Вы ведь спасли меня, и… Мы должны как-то вас отблагодарить! Клятва Роду — это хороший вариант, не так ли? Но Вепрь нужен людям, а я… Я всего лишь его дочка! Даже не сын!

В словах проскользнула горечь.

— То, что я сделал, я сделал по зову сердца, а не ради платы, — вкрадчиво сказал я.

— Нет-нет, это понятно. Ваше благородие… Михаил, простите, — торопливо заговорила она. — Я не хотела вас оскорбить. Просто, Вольные Охотники — это традиция. Это большая семья. Если отец станет служить кому-то, он не сможет оставаться лидером. Потому что его решения могут оказаться вашими решениями! Никто из вольных не потерпит этого. Всё развалится. Все разбегутся. Это ведь и вам плохо. А если же Клятву принесу я, то… Семья не развалится, понимаете?

Такая решительная, ранимая и прячущаяся за маской бойца девчонка, одинокая в своей борьбе. Она меня восхищала и трогала одновременно.

— Тень, мне не нужны ничьи Клятвы, — помотал я головой. — Вольные Охотники ни разу не подвели людей, живущих на моих землях. Почему мне не стоит вам доверять? Но скажи мне, как твой отец воспримет мой отказ?

Тень тяжело вздохнула и снова отвела глаза. Несколько мгновений размышляла:

— Я могу постараться уговорить его так не поступать. Не знаю, послушает ли он меня… Но… Вы должны будете мне помочь! Если он упрётся… Он может быть очень упрямым!

— Сделаю, что смогу. Надеюсь, он тебя послушает. Кстати, это тебе.

Я протянул ей бумажный пакетик из недавно открывшейся пекарни. Внутри лежало несколько румяных булочек с маком. Тень осторожно заглянула внутрь, и запахло корицей и ванилью. На лице девушки появилась по-детски непосредственная улыбка. Глаза сверкнули:

— Спасибо, Михаил! Местная кухня оставляет желать лучшего.

— Страшно слышать это от человека, всю жизнь готовящего на костре, — сказал я, и охотница улыбнулась.

— Скажете тоже!

— Поправляйся скорее, — произнёс я и добавил, — у меня есть для тебя работа.

— Работа? — улыбка исчезла. — Какая работа? Я — Охотник, ваше благородие. В этом моё признание! Я рождена быть Охотником!

Последнее она произнесла чуть тише, без надрыва и будто с грустью.

— Поправляйся скорее, а там и поговорим, — подмигнул я девушке. Она недоумённо хлопала глазами, а я вышел, испытывая некоторое сожаление от того, что нужно спешить. Но меня ждал выживший. Кадывкин, правда, снова предупредил, что общение наше вряд ли будет успешным. Объяснять почему — не стал, отделавшись: «Сами увидите».

Я медленно сел на корточки, касаясь земли. Прикрыл глаза, взывая к дару, и вскоре почва забурлила, выплёскиваясь из образовывающейся ямы наружу, как пена. Вонь становилась всё сильнее, и окружающие меня бойцы морщились от омерзения, но не отступали.

— Очень тихо, ваше благородие, — вдруг сказал лидер охотников. — Почему там так тихо?

— Потому что там нет живых, — ответил я.

Когда мы подходили к дому, то я увидел, что в нём горит свет, и Саша сидит за столом, напротив ноутбука. Брови нахмурены, руки сцеплены в замок, и девушка опиралась на них подбородком.

— Кто это? — напрягся психомант Иннокентий.

— Друг, — ответил я.

— Ей мы тоже доверяем, Олег Сергеевич? — прохладно поинтересовался он. — Быть может, сразу объявим всему посёлку кто мы и зачем мы здесь?

— Спокойнее, Кеша, — тихо сказал Кожин-Дигриаз. — Девочка на нашей стороне.

— На нашей стороне очень много людей, Олег Сергеевич. Но стороны часто меняются. Не вы ли учили смотреть в будущее и мыслить стратегически?

— Кеша… Тебе мало моего слова? — прищурился псевдо-Билли.

На психоманта это подействовало лучше щелчка плети. Он поднял руки с виноватым видом:

— Простите, Олег Сергеевич. Если вы считаете, что так правильно, то кто я возражать.

— Вот именно, Кеша. Не забывайся.

Кожин перехватил мой изумлённый взгляд. Такая разительная перемена… У меня было столько вопросов! Но потом.

Я поднялся на крыльцо и постучал. Панова открыла, не спрашивая, и ахнула:

— Миша, я как чувствовала, что это вы… У меня тут?!. О, ты не один.

— Претти бэйб, — расплылся в сладкой улыбке Кожин и скользнул вперёд, взяв Панову за руку и коснувшись её губами. — Рад видеть вас в эта ночь. Вы так чарминг, ю ноу? Оу, мои манера! Это есть мой… как это на русском… Чужой друг? Коррект?

— Другой, — поправил я его. — Саша, это тот человек, про которого я говорил.

— Позвольте войти, милая барышня?

— Вы уже вошли… Миша? — Александра насторожено переводила взгляд с меня на гостей.

— Всё в порядке. Где Люций?

— Где ему быть, в телевизоре, конечно.

Когда мы прошли в гостиную, где на диване расположился вечный, то несколько секунд наш подопытный увлечённо гонял змейку. Потом покосился на меня, на психоманта и медленно отложил пульт, приготовившись к бегству.

— Всё хорошо, друг мой. Всё хорошо, — улыбнулся ему Иннокентий. — Не волнуйся. Это прекрасный вечер, прекрасные люди. Тебе ничего не угрожает.

От действия дара стало душно в помещении, психомант приблизился к зачарованному Люцию, на лице которого появилась глупая счастливая улыбка.

— Ты среди друзей, парень.

Иннокентий присел рядом с вечным, заглядывая тому в глаза. После чего положил обе руки на темя Люция, и наш любитель брюквы не пошевелился, покорно сидя на месте. Амулет защиты на моей груди снова стал греться.

— Это займёт некоторое время, господа. Я бы на вашем месте приготовил чай, — в сторону сказал психомант.

— Гуд идея! — воскликнул Кожин. — Сударынья, у вас есть краснодарский? О, плиз, пусть он будет! Лучший чай по два сторона океана!

— На кухне. Я никуда не уйду, — насупилась Панова, с неприязнью глядя на Иннокентия. — Он ему не навредит?

— Оу, донт ворри! — легкомысленно отмахнулся Олег. — Мой друг очень… заболотливый.

— Пожалуй, тоже выпью чая, — двинулся я в соседнюю комнату. Закрыл за собой дверь, прошёл к кухонному уголку и поставил чайник. Повернулся к усевшемуся за стол Кожину.

— Шишка ты, как понимаю, очень важная, — не стал я ходить вокруг да около. — И не буду спрашивать, чем занимаешься. Устраняешь ты недружественные правительства или просто собираешь информацию — не важно.

Мой друг изобразил ладонями сердечко и умилённо наклонил голову набок.

— Но книга… Ты не можешь прямо сказать, что у тебя к Паулине? И почему вы ничего не сделали с Аль Абасом, раз знаете о его существовании?

— Когда я только начинал службу, мне сказали, что моё увлечение литературой может стать препятствием для успешной работы, Миша, — с мечтательным видом сказал Кожин. — Я отказался от предложения, потому что творить — это важно. Кто чувствует зуд творчества, тот всегда будет счастлив и несчастлив одновременно. Однако за те моменты, когда ты на гребне вдохновения, можно простить сотни часов неподвижного сидения. И вот в моменте вдохновения некоторые идеи кажутся тебе гениальными, яркими. Ты создаёшь отсылки и надеешься, что их поймут. Прямой текст убивает чудо, Миша. Рад, что ты уловил мои намёки.

Я терпеливо ждал продолжения, не комментируя уровень намёков.

— Существование культа не афишировалось, но мы о нём знали. Потому что гораздо проще ловить того, кто считает, будто его не ловят, знаешь ли, — Олег расслабленно крутил монетку между пальцев, изучая меня. — Твоё открытие на батарее того полковника ситуацию кардинально поменяло. Знаешь, что за двадцать лет только один раз удалось раскрыть ячейку культа? Зодчий Баринов в Таганроге, его брат, баронесса Людова, поэт Шоров-Денов, плюс местный глава профсоюза металлургов, ну и ещё несколько людей не столь важных. Все покончили с собой в момент ареста, а тот, кто сдал их всех, умер крайне неприятной и загадочной смертью, несмотря на защиту свидетелей. Говорить о культе напрямую, сам понимаешь, не приветствуется.

Он состроил загадочное выражение лица.

— Насчёт Паулины… — Кожин поморщился. — Она в разработке жандармерии, Миша. Так что держись от неё подальше. Девушка замазалась в очень нехороших связях. Когда настанет время, за ней и её близкими придут очень серьёзные люди.

— Жандармерия? — хмыкнул я, отыскал краснодарский чай, щедро насыпал его в заварочный чайник и залил сверху приготовившимся кипятком.

— Думаю, ты всё сам прекрасно понимаешь, — Олег вытянул шею. — Госпожа Князева особо и не скрывает своего отношения к устоям Российской Империи, а такие люди очень быстро становятся инструментами внешних сил. Мне три ложки сахара, если тебе не трудно.

— Внешние силы? Например? — я достал чашки.

— Например, Перуанский протекторат. Напрямую с нами он воевать не станет, но накормить тех, кто развалит страну изнутри — накормит. Мир большой, сила русского оружия многим не по душе и не по зубам. А такие люди, как твоя девочка, при должной обработке заинтересованных сторон, могут по собственной воле, не догадываясь, кто за ними стоит, положить свою страну на блюдо врагам. Не за денежки, искренне считая, что поступает на благо своей Родины.

— Откуда ты всё это знаешь, друг?

— Немного там, немного здесь. Специалисты моего профиля нужны во многих сферах, — загадочно улыбнулся Кожин. — Я тебе уже сказал, что сначала у нас с моим работодателем не сложилось. Моё желание творить было важнее всего. Поэтому они вернулись спустя несколько лет с новым предложением, и компромисс оказался найден. Я уникальный случай человека, замену которому не найти. Руководители меняются, правители уходят, а я остаюсь.

За дверью послышался стон, и почти сразу же к нам заглянула Саша.

— Миша, Люцию плохо! Мне кажется, это надо остановить.

— Это есть лечьение, бьюти! — немедленно повернулся к ней Кожин, моментально сменив маску. — Твой друг будет захилен!

— Что будет? — нахмурилась Саша ещё больше.

— Залечен! — поправился Олег. — Шит, русский очень хард! Миша, хелп!

— Он лечит его, Саша. Всё в порядке.

— Если с ним что-то случится, клянусь, я… Я…

— О май гад, женщина ин гнев это так секси! — восхитился Кожин, дверь же захлопнулась. Олег несколько секунд смотрел на неё, а потом тяжело вздохнул:

— Мне будет очень не хватать Билли Дигриаза. По-моему, это был мой шедевр личности. Я отдохнул так, как должен отдыхать герой приключенческого романа. И даже чуть не помер, правда, тут сам виноват, слишком заигрался. Но работа есть работа. Я и так достаточно долго от неё бегал. Но теперь придётся возвращаться, игра в прятки проиграна. Будем считать, что Кеша меня сам нашёл. Но если ничего интересного он из твоего безумца не вытащит — я очень расстроюсь. Так как это был отпуск мечты. Монстры, женщины, драки. А этот твой витязь! А охотники! А какой ты город тут строишь!

Он закатил глаза и широко улыбнулся:

— Надеюсь, мы когда-нибудь ещё увидимся. Я буду приглядывать за тобой.

— Не знаю, как к этому и относиться, Олег, — признался я. — Не люблю, когда за мной следят.

— О, не волнуйся, за тобой уже приглядывают, так что ничего толком не изменится. Но я постараюсь помочь, если что. Ты человек с большим сердцем и с загадкой внутри. Плюс, уверен, тоже незаменимый. А такие, как мы должны держаться друг друга, да?

Я поставил перед ним чашку, затем пододвинул вазу с печеньем «Юбилейка».

— Ты архонт? — прямо спросил я.

Глаза Кожина смеялись, а сам он отхлебнул из чашки и почмокал:

— Горячий какой. А Павлов на самом деле имеет отношение к твоим патентам?

Мы улыбнулись друг другу.

— Пусть так и останется, Миша. Не каждый вопрос требует ответа, хорошо?

— А есть ещё брюква? — вдруг спросил Люций, прервав мой очередной вопрос на середине. Взгляд вечного опустел. — Так болит голова. Хочу брюкву. Брюква, да. Брюквонька. Она всё исправит.

Саша встревоженно посмотрела на меня.

— Мы хорошо потрудились, — бодро сообщил я. — Для первого раза — достаточно. Если брюквы нет, я разбужу поваров «Логова» и сюда доставят свежую!

— У меня есть ещё… — тихо сказала Александра. — Как ты, Люций?

— Это тяжело. Всё путается. Этот туман расползается, — помотал головой он. — Брюква всё исправит. Брюква и хороший, крепкий сон.

Я посмотрел на часы. Ух, уже второй час ночи. Да, насели мы на вечного. Но и нас можно понять, не каждый день твоим собеседником оказывается бессмертный человек, живший в те времена, о которых ты в учебниках истории читал. Саша то и дело срывалась на уточнения каких-либо фактов, но ответ Люция был прост — слышал, но не видел. Не интересовался темой, не до этого было, всегда что-то мешало погрузиться в историю. Да, был переворот. Где-то даже война была, но на что он мог повлиять? Ни на что, а вот раскрыть свою тайну сумел бы.

Вечный, прячущийся в веках от всех, меняющий страны, личности, языки — совершенно не обращал внимания на происходящее в мире. Эскапист-обыватель в кубе! Даже будучи солдатом, он больше беспокоился о регулярности и размере жалованья, а с кем нужно воевать, ради чего — дело для него оставалось десятое. Да, он любил читать, гулять, лошадей, женщин и вкусную еду. Но во всём остальном у него наблюдалось полное отсутствие каких-либо амбиций!

Мы осторожно выяснили, что десятилетия во тьме в памяти Люция отпечатались без тени безумия. Он только поморщился, пожаловавшись на туман в голове. Будто бы дремал какое-то время, и точно не знает сколько именно там просидел. Когда мы сообщили вечному, что тот провёл в подземной тюрьме несколько десятилетий — Люций только хмыкнул. Его совсем не озаботило столь страшное число. И это тоже можно было понять, с его багажом лет. Подумаешь, пару десятков туда, пару сюда, кто их вообще считает.

Люций вяло поводил ложкой по тарелке с рагу из брюквы, а потом потопал к себе. Из его комнаты почти сразу же послышался богатырский храп.

— Бедный, — вздохнула Александра. — Досталось ему.

— Оправится, — коротко сказал я и двинулся к выходу. Беседа с вечным оставила внутри неприятный осадок. Такая возможность, такая сила и столь бездарное использование. Он мог изменить мир, мог управлять им. Мог хранить в себе мудрость веков и развиваться. А предпочитал пить, есть и развлекаться.

Интересно, сколько теперь этих вечных на свете, благодаря Аль Абасу? Имён в разговоре с Люцием прозвучало немного, все ушли в обработку моей сетке искусственных интеллектов, но особых ставок на результат я не делал. Пропасть в Российской Империи легче лёгкого, благодаря не самому хорошему покрытию Конструктами. Да и обмануть искусственные интеллекты задача несложная, при необходимости. Особенно, если знать тонкости работы с ними.

А «покойный» Ставр Буслаев их, определённо, знал, так как был Зодчим.

— Увы, — признался граф спустя почти час разговоров. Всё то время, пока Орлов обзванивал своих знакомых и друзей, используя все возможные варианты — я выдавал инструкции Черномору и его команде ИскИнов. Теперь кроме постоянного сканирования моих земель они ещё и отслеживали всю доступную сеть, вкупе с новостными каналами. Всё происходящее должно быть разложено по полочкам, тщательно проанализировано и выведено мне, если вдруг объявятся какие-то новые «подземные» аномалии. Нагрузка большая, но Черномор даже не пожаловался.

— Может быть, у князя Столыпина и вовсе нет телефона, — предположил Орлов.

— Может быть, — согласился я. — Что ж, Леонид Михайлович, спасибо за то, что вы пытались. Будем надеяться, что наш противник не был готов к поражению и сейчас пребывает в некотором изумлении.

— И всё равно мы теряем время, Михаил Иванович, — горько сказал граф. — Драгоценное время. Имперская комиссия уже прибыла?

— Да, эти отработали хорошо, — кивнул я. Кроме Тринадцатого Отдела на месте гибели штурмовой группы Аль Абаса теперь возились ещё и эти ребята. В целом, у меня возражений против такого соседства не было. Силовики Комиссии расположились у моих северных пределов, невольно укрепив границу, пусть и не очень хотелось видеть на своих землях большие гарнизоны, мне неподконтрольные.

— Не сочтите меня за параноика, Михаил Иванович, но мне кажется, что мы делаем недостаточно, — Орлов поджал губы.

— Значит, должны сделать больше.

— Ну что, Михаил Иванович… — сказал граф Орлов. — Мы пытались, да?

Выглядел начальник Тринадцатого Отдела неважно. Волосы всколочены, лицо бледное, а глаза покрасневшие.

— Насколько всё серьёзно? — тихо спросил я. О потере Ивангорода мне было известно несмотря на режим полной секретности. Окрестности павшего города кишели имперскими войсками и особыми службами, способными заткнуть глотку любому желающему поведать правду о трагедии. Но остановить объединённых в одну сеть искинов они не могли.

Граф плеснул себе в стакан янтарной жидкости, бросил пару кубиков льда, поболтал их, а затем, вместо того, чтобы пригубить — залпом выпил, остановив зубами лёд. Не поморщился.

— Мы потеряли город, Михаил Иванович. Город со всеми жителями. Скверна пленных не берёт, как вы понимаете.

В моём мире охотно брала, что было значительно хуже. И, вполне возможно, её прогресс здесь будет головокружительнее.

— Мне страшно представить цифры, Михаил Иванович, — продолжил Орлов. — Бои ещё идут, но внутреннее сопротивление города давно подавлено и полностью за Скверной. Имперские войска пытаются закрепиться на окраинах, но… Четыре Колодца одновременно, Михаил Иванович! Как такое возможно?

— Это больше не бездумные чудовища, Леонид Михайлович. Даже в истории было множество примеров, что сотни диких племён относительно безобидны, пока у них не появится лидер, — мне пришёл очередной отчёт Черномора, и я торопливо проглядел его. Ничего нового. Новости были забиты скандалом в семье Пугалкиных, главу рода которых застукали за изменой с эстрадной певицей и теперь грязное бельё полоскали по всем каналам. Может быть, даже чуть интенсивнее. Про Ивангород упоминалось мельком и в основном как об активности Скверны в том регионе.

— Вы правы, вы абсолютно правы. Мы могли что-то изменить, как вы думаете?

— Что толку сейчас копаться в прошлом? — вкрадчиво спросил я. — Леонид Михайлович, вам станет легче, если мой ответ будет — да? Культисты провели к Колодцам тварей не вчера, и не позавчера. Находись город в сетке датчиков, то перемещения было бы заметны. Отследить, выкопать, уничтожить. За один день Скверна бы земли не захватила. Процессу требуется время.

— Откуда вам это известно, Михаил Иванович? — повернулся ко мне граф и снова плеснул в стакан.

— В книжке прочитал, — не понимаю желания погружаться в меланхолию, когда нужен максимально собранный мозг. — У учёных было масса времени для изучения Скверны с тех пор, как она появилась в этом мире.

— Понимаю, Михаил Иванович. Понимаю. Мне по должности положено всё это знать, но зачем такая информация вам, юному Зодчему?

Я пожал плечами. На телефон пришло сообщение от Гудкова, со списком оборудования для открытия новых цехов, перечень кандидатур от Миклухи, среди которых нашлось двое Зодчих. Боярский просил ресурсов для расширения конного производства и хлопотал о зоне безопасности для новых кварталов, а Марина просила освободить выходные через две недели, так как она собирается провести тематическую выставку художников Фронтира, и я обязан на ней быть. Так же была фотография рыбины, которую держал в руках счастливый отец и открытка с поздравлением о дне какого-то святого от мамы. С анимированными ангелочками.

Ну и ещё по мелочи.

— Любая информация важна. По вашей заявке есть движение? — поинтересовался я.

— Пока нет. Я очень жду реакции, Михаил Иванович, — почти ощерился граф. — Столько жизней!

— Что с результатами Липки? — лучшее средство отвлечь человека от меланхолии — переключить на работу.

— Кстати, за всеми этими делами, Михаил Иванович! — оживился Орлов. — Вы были правы! Они нащупали тот диапазон, который вы указали. И действительно среди наших экспериментальных образцов только один обладал сильным излучением — тот, что передали вы. Я очень заинтригован, скажу вам прямо.

Наконец-то они научатся определять силу Эха. Правда, пока у них есть только один огромный аппарат для этого. Но с чего-то же надо начинать, верно?

— Полагаю, теперь у вас есть с чем работать, — сказал я.

— Конечно, но вы бы сэкономили мне массу времени, Михаил Иванович! В свете текущих событий… — он вперил в меня взор. — Нам нужно быстрое и глобальное решение.

— Такого не будет. Даже если вы зарядите гаубичные полки порченым золотом — ничего не выйдет, они будут работать как обычная артиллерия. Мои наблюдения подсказывают: серийность производства — это только перевод ценного ресурса. Только ручная работа, только талант. Искусство убивает Скверну, Леонид Михайлович.

— Тоже в книжке прочитали? — хмыкнул Орлов.

— Во сне увидел, — парировал я. — Вы так упорно пытаетесь узнать мои источники. Что, если я скажу, что прибыл из другого мира, чтобы спасти ваш?

Граф улыбнулся:

— Скажу, что вам стоит читать поменьше фантастики. Хорошо, Михаил Иванович, не будем об этом. Сны, в целом, тоже источник информации. Я хотел бы поговорить с вами о культе. Мой человек раскопал кое-какую информацию об одном из геомантов, пришедших к вам тогда. Вас, наверняка, удивит тот факт, что этот человек официально был мёртв уже несколько лет.

Я терпеливо ждал.

— Хм… Видимо, не удивит, — отметил мою реакцию Орлов и пригубил из стакана. Ну, хоть не залпом. — Быть может, вам есть, что мне рассказать о нашем противнике? Возможно, стоит обменяться информацией, как считаете?

— Хорошая идея, Леонид Михайлович. Только не спрашивайте об источниках моих знаний.

— Да, кажется, этот урок я усвоил. Разбираться в механизме курицы, несущей золотые яйца, неблагоразумно. Вдруг перестанет, — с хитрым видом заметил граф. — Извольте. Итак, наш дважды покойный подопечный — это Пётр Васильевич Погорельцев, родился…

Кажется, наши разведки решили меняться данными. Это хорошо.

Император приказал мне ждать на месте крушения, и уже через полчаса на осенних полях появилась кавалькада машин. Нас «приземлило» километрах в двадцати от Барановичей. Накрапывал осенний дождик, из-за дыр в корпусе вертолёта по салону блуждал сквозняк, но я оградился от него кинетическим коконом. А вот пленный психомант вовсю стучал зубами. Прежде роскошный императорский аппарат представлял жалкое зрелище, искорёженные стены, поломанные диваны, всё в щепках, обломках и крови. Труп генерала был здесь неожиданно к месту, и идеально дополнял картину.

Военные и полицейские автомобили прибыли первыми. Застывший вертолёт окружили тарахтящие машины, из них высыпали вооружённые люди. Где-то почувствовались всплески силы от одарённых. Свет фар и фонарей залил место крушения, выжигая глаза, я осторожно накинул себе обратные линзы, отсекая болезненный диапазон и терпеливо ждал, слыша, как лязгают затворы оружия и раздаются тихие команды. Обошлось без криков вроде «морду в пол», слава богу. Но на всякий случай я поднял руки вверх, показывая мирные намерения. Вдали послышалась сирена скорой помощи.

Из кольца ослепляющего света появилась чёрная фигура.

— Михаил Иванович Баженов? — резким женским голосом проговорила она.

Я кивнул, зная, что этот простой жест виден очень хорошо.

— Я ротмистр Мирослава Вахтанговна Кашемир. Вы задержаны государственной жандармерией по подозрению в нападении на лицо, состоящее на службе Государя. Прошу не прибегать к дару и следовать за мной.

Говорила она так, словно била хлыстом. Даже стояла вытянувшись, заложив руки за спину и явно красуясь роскошной фигурой затянутой в мундир жандармерии. Я двинулся к ней. Зашевелился психомант, и это движение не осталось незамеченным.

— Михаил Павлович Лисицин? — повернула к нему точёное холодное лицо женщина. — Вы задержаны государственной жандармерией по подозрению в нападении на лицо, состоящие на службе Государя! Прошу не прибегать к дару и следовать за мной.

Те же слова, те же интонации. Ей было абсолютно всё равно, кто прав, кто виноват. Ко мне выдвинулся одарённый в лёгкой, но надёжной броне, вежливо, но твёрдо указав дорогу. Подъехала скорая помощь и несколько человек с носилками поспешили к разбитому вертолёту, но почти сразу же суета их улеглась. Живых там не осталось.

Нас с Лисициным посадили в разные машины и на прощание наши взгляды пересеклись. Психомант выглядел перепуганным, но при этом в нём нашлось место и облегчению. Ведь он не составил компанию генералу и несчастному безымянному пилоту. А значит, уже есть с чем работать.

Надеюсь, он понимал, что жив только благодаря моему желанию иметь свидетеля на своей стороне. Пусть и не самого дружественного.

С сопровождающим одарённым мы не разговаривали. Он следил за дорогой, я думал и отправлял инструкции Черномору и своим людям, пользуясь тем, что телефон у меня никто не забрал. В основном мои распоряжения касались укрепления безопасности. Люди прибывали, но их всё равно не хватало, чтобы организовать достойную защиту периметра. Когда вернусь, нужно провести работы по сплочению. Сейчас прибудет множество энтузиастов, и их запал быстро сгинет в патрулированиях и прочей рутине. А мне, как я многократно повторял, нужны идеологически заряженные бойцы. Наёмники это хорошо, но наёмники легко меняют хозяина за деньги. Так что придётся поработать.

Также успел разобрать ещё один список от Миклухи. Один из найденных им Зодчих меня заинтересовал. Парень из небогатого камчатского рода Драконовых, запатентовавший интересную схему в социальной сфере и несколько лет верой и правдой служивший в Усть-Камчатске. Второй номер у местного Зодчего, а значит — умеет подчиняться. Ни в чём порочащем не замечен, никаким другим родам не служит. Гордый, получается, увлечённый работой и, при этом, предварительно готовый переехать на фронтир. Кандидат со всех сторон интересный. Надо было бы поинтересоваться о нём у Павлова. У проректора наверняка есть информация о парне бОльшая, чем сухая статистика поощрений и взысканий.

Закончив с насущными делами, я разослал всему Совету информацию, что неопределённое время буду недоступен, скрыв истинные причины, и напоследок попросил Сашу забросить мне на участок несколько камней покрасивее, чтобы покормить Нямко.

Разумеется, в процессе всех этих переписок я не доставал из кармана мобильный, чтобы не напоминать о его существовании. Конечно, представителя знати обыскивать никто бы и не стал, но дёргать медведя за уши не самый разумный поступок, который можно сделать.

Наконец-то закончились поля и леса, и машина пересекла границы города. В Барановичах она долго блуждала по ночным дорогам, освещённым так ярко и празднично, будто на пороге был Новый Год. Шикарные монолитные дома с чудесной подсветкой соседствовали с городскими усадьбами, украшенными барельефами, колоннами и статуями. Правда, последние были совсем без Эха. Возможно, отливались по форме на каком-нибудь уральском заводе, без участия скульптора и под присмотром равнодушной инженерии.

Моя тёмная половина негодовала вместе со мной. Можно было же и постараться. Ведь красиво, очень красиво. Просто душу не вкладывали в статуи и всё. А если не вкладывать, то со временем это всё равно почувствуется. На подкорке человеческий организм ведь воспринимает этот диапазон частот и рано или поздно голод скажется. Может быть, преступность повыше станет среди местных, или образование упадёт. Или просто внутренняя миграция чуть усилится.

Мы проехали парк, в котором, несмотря на ночь, распускались огненные цветки фейерверков, а по аллеями толпились зеваки.

— День рождения города, ваше благородие, — заметил моё удивление провожатый. — Почти приехали.

Автомобиль заехал под арку и остановился перед шлагбаумом. Тот поднялся, и мы въехали во внутренний двор настоящей крепости. Отделение жандармерии это не полиция. Эти ребята работают на другом уровне. Многие бывшие военные.

— Прошу, — сказал мне жандарм, когда машина остановилась. Дверь я открыл сам, вышел на улицу и задрал голову, глядя на угрюмое низкое здание с острой, почти готической крышей. Где-то прогремел гром, подчёркивая сравнение.

— За мной, ваше благородие, — тихо попросил мой молчаливый спутник.

Так я оказался в «комнате ожидания для лиц благородного сословия». Здесь было чисто и уютно, но ужасно скучно. Небольшое помещение без окон, с крепкой дверью, небольшим диванчиком, столом у стенки с простеньким, но обитым стулом. Бонусом шёл десяток дешёвых репродукций на разных уровнях. Одни побольше и пониже, другие поменьше и повыше. Я изучил их все, пока ждал. И даже успел подремать на диванчике.

Телефон умер: за пределами помещения работали мощные глушилки. Обе я смог бы потушить в течение нескольких секунд, но это было не в моих интересах. Пусть проходят по своим процедурам, я могу себе это позволить. Хотя потеря времени, конечно, раздражала.

Прошло, наверное, пара часов, прежде чем дверь в мои «покои» отворилась. На пороге возникла Кашемир. Холодные глаза смотрели прямо и безучастно. Она вошла, заложив руки за спину и почти чеканя шаг. Я терпеливо молчал.

— Здравствуйте, Михаил Иванович, — сказала вежливо ротмистр. — Вы не голодны? Может быть, воды?

— Было бы неплохо перекусить, — согласился вдруг я. — Полагаю, мы тут все задержимся.

— Секунду, — жандарм повернулась к двери, хлестнула:

— Ужин его благородию! И поживее!

Стол в помещении был небольшой, под картиной, где горела Варшава, по которой маршировали тяжёлые кирасиры Российской Империи. Прошлая война, закончившаяся победой и великодушным уходом русской армии с завоёванных земель. Теперь там Скверна.

Кашемир прошла к столу и остановилась у картины, тоже её изучая. Затем отодвинула стул и села на него, приглашающе показала на диванчик, в котором мне удалось подремать до этого.

— Я буду говорить с вами откровенно, Михаил Иванович, — отчеканила Кашемир. — У меня приказ в кратчайшие сроки раскрыть это дело и поэтому меры разрешены любые. Однако, Михаил Иванович, я должна у вас спросить: вы готовы добровольно пройти процедуру составления Слепка памяти? Хочу отметить, что такое решение зачтётся в суде.

— Разумеется, Мирослава Вахтанговна, — спокойно ответил я. — Однако прошу помнить параграфы о защите государственной информации, и ограничится событиями, приведшими к скоропостижной кончине господина Губарёва. Надеюсь, ваш специалист достаточно профессионален.

— Прекрасно, — равнодушно улыбнулась ротмистр. — Господин Лисицин тоже согласился на процедуру. Тогда не станем терять время. Личный психомант Его Императорского Величества направляется в Барановичи и будет здесь к утру. Вопросы о его профессионализме предлагаю задать ему напрямую, если появится такое желание. До этого момента вы находитесь под охраной жандармерии. Есть ли какие-нибудь пожелания?

— Мне бы подушку, — посмотрел я на диван.

— Всё сделаем, Михаил Иванович. Может быть, я могу ещё чем-то вам помочь? Ответить на какие-то ваши вопросы?

— Вы даже не спросите у меня, что случилось? — усмехнулся я.

— Зачем, ваше благородие? — чуть склонила голову Кашемир. — Если вы хотите о чём-то рассказать, то я готова буду вас выслушать. Но слепки покажут истинное положение дел, раз уж они затребованы Его Императорским Величеством. И полагаю, чем меньше я буду знать об этом деле, тем безопаснее будет моя служба в дальнейшем.

— Хорошо, Мирослава Вахтанговна, не настаиваю. Безопасность прежде всего.

— Простите, если резка, — совершенно без участия продолжила ротмистр. — Эти стены слышали много историй. Часто противоречащих друг другу. Но личный приказ Императора я не получала никогда. Так что давайте просто не будем мешать друг другу и найдём нашему времени лучшее применение.

— Вы мне нравитесь, Мирослава Вахтанговна, — не удержался я. — Ваша откровенность обескураживает. Честное слово, я восхищён вашим подходом. Но вы абсолютно правы. Сколько меня здесь продержат?

Кашемир снова улыбнулась, но чуть теплее.

— Полагаю, завтра вечером я смогу дать вам ответ на этот вопрос. Пока я бы посоветовала вам отдохнуть. Процедура составления Слепков может быть… Затратной по времени и силам.

— Вот и отлично. Не забудьте про подушку, пожалуйста.

— Уверяю вас, такую просьбу я точно не забуду.

Когда она вышла, почти сразу принесли ужин. Конечно, не рябчики, но вполне себе съедобная котлета с гречневой кашей. Может, не очень благородно, но вкусно и сытно.

Личный психомант Его Императорского Величества — это серьёзная история. Вряд ли он будет копаться только в тех событиях, которые ему назначит жандармерия. Мои мысли и знания в слепках не отразятся. Для Государя это будет как кино, и длительность показа зависит от его личного интереса.

Законов никаких я последние дни не нарушал, вроде бы. Если только не учитывать Волгина с устранением наркоманов. Кстати, он давно не выходил на связь. И это как никогда кстати.

Главное, чтобы человек Императора не докопался до Люция. Потому что это будет, право, совсем некстати.

Меня выдернули из ставки жандармерии через несколько часов, в течение которых мне удалось отоспаться и отведать удивительного грибного супчика. Кашемир сильно потеплела, после отбытия Игнатова и заходила ко мне чуть чаще, чем того требовали инструкции.

— Ну, здравствуй, Миша с Урала, — сказал Император, когда я вошёл в его кабинет. С прошлого нашего визита здесь толком ничего и не изменилось. Разве что за окном была осень и нежной барышни в шляпке не наблюдалось. Не сезон.

— Ваше Императорское Величество, — поклонился я Государю. Тот сделал короткий жест, предлагая присесть, и пока я шёл — правитель Российской Империи наблюдал за мной с нескрываемым интересом.

— Немногие встречаются со мной так часто, Миша, как удаётся тебе.

— Это большая честь, Ваше…

Он прервал меня жестом, отложил бумаги и встал. Высокий, сильный, волевой человек. Обогнув стол, Император подошёл ко мне, заложив руки за спину. Внимательный и суровый взгляд буравил насквозь.

— Ты был прав, Миша, — сказал он. — Когда пытался поднять тревогу. Жаль, что на твоём пути оказались закостенелые ценители старых догматов. Хорошо, что теперь они уже никак не навредят родной стране. Князь Вершинин уже даёт показания, если вдруг это тебе интересно. Он ответит за своё преступление по всей строгости. Я перетряхну весь их вертеп, богом клянусь! Но потом…

Я терпеливо ждал. Император же оглядел меня с ног до головы:

— Но ты здесь не для того, чтобы слушать моё негодование. Перейду сразу в сути: несколько дней назад мы потеряли Ивангород, Миша, — сухо, по-деловому, сообщил он, наблюдая за моей реакцией. — Всё случилось так, как ты описал в своих обращениях к Губарёву. Не думаю, что твоё сообщение хоть как-то бы отсрочило гибель целого города, но история не любит сослагательного наклонения, и мы были бы более готовы к вторжению.

— Простите, что не сумел раньше, я…

— Даже если бы ты всё сделал в первый день, Миша, то всё равно бы не спас людей — культисты слишком долго готовились. Ты спутал их карты и вынудил действовать. Хорошо это или плохо — рассудят историки. Моя задача — остановить вторжение и вывести на чистую воду этих предателей рода человеческого из богомерзкого культа. Ты мне в этом поможешь.

— Сделаю как…

Он снова прервал меня жестом:

— Сегодня утром пала Усть-Луга. Также потеряны Большое Кузёмкино и станция Черновское, но в последнем посёлке армии удалось уничтожить пробившийся отряд, хотя земли уже принадлежат Изнанке, однако мирных жителей получилось спасти.

Я не дрогнул лицом, потому что новости эти переварил ещё в машине, когда снова оказался в вертолёте и восстановил связь с Черномором. Аль Абас пытался реализовать весь свой потенциал, прежде чем Империя очухается от первого удара. Поэтому наступал сразу по нескольким направлениям.

В секте землекопов очень много людей. Если они раскрыли секрет Люция и пополняли свои ряды годами, то страшно представить сколько у них на самом деле ресурсов. Хотя самое неприятное то, что Скверна действует вместе с ними. Пока подчиняясь чужой воле. Или делая вид.

Я уже наблюдал нечто подобное, когда человек считал, что управляет этой злой силой.

— Моя цель — вернуть потерянное, Миша, — продолжил Император. — И ты единственный, кто сумел отбить земли у Изнанки. Понимаешь, к чему клоню?

Я кивнул.

— Ты отправишься в Ямбург, — отвернулся от меня Государь. — Сразу же, как покинешь мой кабинет. Делай, что умеешь и, клянусь, Миша, Империя не забудет тебя.

— Мне потребуется доступ к Колодцу в Ямбурге, — не стал я задавать лишние вопросы. От таких предложений не отказываются. — И мне нужны будут мои люди.

— Всё что тебе нужно будет — всё предоставим. Но времени у нас не так много, Миша, чтобы собирать дружины. Кто тебе нужен? Витязи? Я предоставлю тебе двоих, они уже там. Геоманты? Подземные ходы под городом уже обнаружены и завалены. Однако я всё равно отдам тебе под командование одного архонта и пятерых магистров. Делай то, что считаешь нужным, но не тяни. Я свяжусь с Триумвиратом и попрошу отправить с тобой человека, для привязки к Колодцу.

Он поморщился, как от зубной боли, но тут же лицо стало спокойным.

— Благодарю, Ваша…

— Не благодари, — взгляд Императора стал максимально жёстким. — Просто справься с этой задачей и не подведи меня. Не подведи свою страну, Зодчий. Иначе ты меня очень расстроишь. А когда я расстроен…

— Я не подведу, Ваше Императорское Величество!

— Правила игры изменились, Миша. Но ты это и сам знаешь, — он вернулся к столу, опёрся о него кулаками и продолжил. — В Рощино обнаружены схожие ходы. В Выборге разведка вошла в обнаруженные подземелья и нашла монстров возле двух Колодцев. Ещё день другой, и Колодцы бы пали. Подземные ходы спутали все карты. Моя граница изрыта предателями!

Император говорил ровным голосом, но каждое его слово было наполнено решимостью:

— Но с этим я разберусь, Миша. А ты ступай и верни мне эти земли. О твоих полномочиях я уже оповестил всех, кого надо. И если тебе появится кто-то вроде Вершинина или Губарёва — можешь убить предателя на месте. У тебя есть на это моё позволение. Я видел слепки, я знаю, на что ты способен. На выходе тебя ждёт мой человек. Я ему доверяю.

— Разрешите идти?

— Поспеши, Миша с Урала, — он сел и вернулся к бумагам. Я откланялся и вышел из кабинета. Напротив двери стоял подтянутый мужчина лет пятидесяти. Военная выправка, чёрные коротко стриженные волосы с белыми висками. Чёрные, с проседью, усы. Взгляд суровый и внимательный. Он смотрел на меня с настороженностью, но без надменности.

— Полковник Ланцов! — без щёлканья каблуков представился он и протянул мне руку. — Рад знакомству, Михаил Иванович. Я ваши глаза, уши и очень настойчивый голос, если кто-то осмелится вас ослушаться. Прошу, машина уже ждёт. Вертолёт не погоним, воздух в том регионе за Скверной. Может быть, есть какие-то распоряжения сразу?

— Мне нужен Снегов Станислав Сергеевич, — сказал ему я, уже отправив просьбу витязю, с просьбой забрать то оружие, которое для него было сделано, а также заглянуть в мой арсенал, рядом с домом. Здесь потребуется некоторый запас вооружения. Пусть подготовит его к отправке. — Витязь в отставке. Он будет ждать в Томашовке.

— Считайте, он уже здесь, — кивнул полковник. — Что-то ещё?

— Карта, — сказал я. Без присутствия Черномора мои возможности были несколько ниже, чем обычно. — Мне нужна карта по текущему состоянию дел, с захваченными территориями, расположением Колодцев и военных объектов, как наших, так и утерянных. Также нужен доступ к Колодцам Ямбурга, Сланцев и… — я сверился с картой в телефоне, так и лежащем у меня в кармане. — Вистино. Пока всё.

Полковник снова кивнул, поднёс трубку к уху и принялся раздавать команды.

В Ивангороде находился Тёмный Зодчий и сейчас, пока я пробивал коридор к центру города, строитель Скверны уже организовывал оборону.

— У них есть тоннели, ведущие под город, — сказал я полковнику. — Их необходимо найти. Его Императорское Величество упоминали о наличии архонта? Думаю, он бы здесь очень пригодился.

Ланцов слушал, не перебивая, но ожидая объяснений.

— Это дело рук человека, — указал я на растущие из города неровные чёрные наросты, похожие на башни, сделанные ребёнком из мокрого песка. — Сомневаюсь, что автор сидит в Изнанке. Где-то под землёй спрятался. Что бы этот мерзавец ни делал — это надо остановить.

— Там всё может быть изрыто, ваше благородие… — с сомнением произнёс полковник.

— Значит, всё надо прочесать, — сдерживая раздражение, сказал я. — Передайте архонту, что нужно сделать, и я уверен, он справится с такой задачей. Я почти закончил с коридором, но после этого мне нужно будет идти туда самому.

Он проследил за моим взглядом и помотал головой, поняв, что я имею в виду:

— Никак не могу этого позволить. У меня приказ беречь вашу шкуру, господин Зодчий.

— Я и не спрашиваю позволения, господин полковник, — поймал я его взгляд, и говоря твёрдо, но убеждающим тоном. — Не думаю, что вы найдёте хоть одного оператора Конструкта, который согласится туда отправиться. А без Конструкта шансов у нас не очень много. Как только я дам сигнал, вы должны отправить ресурсы. Чем больше тем лучше. Камень, древесину, сталь. Всё доставить на склад Конструкта. На картах он отмечен Всё! Вы меня поняли?

— Честно, ваше благородие, не понял. Но сделаю.

— Что-то известно про моего человека? Вертолёт с ним уже вылетел?

Даже если вылетел, это вряд ли поможет. Счёт шёл на часы. Скверну надо выбивать как можно скорее, а у меня нет возможности выдавить из Ямбурга больше покрытия, чем у того было. Ресурс и так почти закончился. Вокруг Ивангородской крепости зона безопасности разрослась, перекинувшись на тот берег реки. Вдоль железной дороги заработала военная техника, потянулись дополнительные силы, туда-сюда курсировали забитые людьми грузовики. Туда — с солдатами и имперскими охотниками, обратно — с ранеными и теми мирными, кого удалось вывести из оцепления тварей. Изучая карту, я приблизительно прикидывал, где может быть сосредоточение оказавшихся в заложниках людей и выстреливал в их направлении лучи Конструкта. Это должно остановить воздействие Скверны. Или хотя бы задержать его.

— Одну секунду, сейчас проверю, добрался ли хрономант, — полковник приложил палец к уху, в котором был наушник. — Да, ваше благородие, добрался. Почти всё готово. Сейчас.

Ланцов отошёл, что-то говоря в микрофон. Я же вытянул последнее из Конструкта, высосав всё из Ямбурга, и посмотрел на далёкий Ивангород. Башни не давали мне покоя. Они всё ещё росли, уродливые и будто бы живые. Словно пытающиеся устоять вертикально щупальца огромного подземного монстра.

— Господин полковник, — повысил голос, не отрывая взгляда от строений Тёмного Зодчего. — Мне нужна машина. Чем скорее, тем лучше.

— В сторону! В сторону, освободить площадку! — заорал Ланцов, не слыша меня. Метрах в тридцати от нас закружилась в воздухе небольшая призрачная воронка, испуская вокруг себя чёрно-синие щупальца. — Живее, бога душу вашу мать!

Сила всколыхнулась, воронка разом увеличилась, и я едва успел выставить перед собой воздушный щит, но даже с ним толчок высвободившейся энергии оттолкнул меня на пару метров. Беззвучный всплеск поднял пыль, сбивая с ног тех, кому посчастливилось оказаться поблизости, и кто был не настолько расторопен.

На земле образовался круг, с вырванной в почве идеально гладкой полусферой. От ямы валил пар, и вместе с его клубами показалась фигура в боевой броне. Гигант с топором тяжело выбрался наверх. Огляделся и после этого открыл забрало, а затем внезапно склонился в три погибели и его шумно вырвало. Однако почти сразу же воин распрямился, сделал ещё два шага и бросил на землю тяжёлую сумку, в которой лязгнул металл. Для доставки моего друга Империя задействовала хрономанта-портальщика высокого ранга. Недурно.

— Всё, что нашёл, — просипел из-под шлема измученный Снегов. — Кажется, я ненавижу порталы, ваше благородие.

За плечом бронированного витязя покоился украшенный золотыми письменами топор. Воин сделал ещё один шаг, неуверенно пошатнулся, но удержал равновесие.

— Господь милосердный, как же муторно. Нам туда? — кивнул он на далёкий город, над которым росли башни и поднимались клубы чёрного дыма.

— Туда, — знакомое лицо среди окружающего хаоса видеть было приятно. — Господин полковник! Машину! И отдайте это оружие своим лучшим бойцам!

Я расстегнул сумку. Витязь притащил всё, что сумел. Девятнадцать мечей разного размера и типа, но зато все с гравировкой. Эхо било от клинков так сильно, что у меня немного щекотало в груди. Приятно щекотало. Рядом был мешочек с амулетами от Скверны.

— Боюсь, я вас не понимаю, ваше благородие, — уставился на это Ланцов.

— Это специальная секретная разработка Тринадцатого Отдела. Лучший вариант против Скверны. Клинки наносят повышенный урон, а амулеты защищают от воздействия. Здесь немного, так что распределите с умом, прошу вас. И ещё раз, прошу вас: дайте мне наконец машину! Если я побегу пешком, это будет сильно дольше, а время играет против нас, вы же помните? Мне нужно добраться до ближайшего Конструкта, и чем быстрее, тем лучше.

Он встрепенулся, снова вернулся к телефону.

Через две минуты я забирался в тесный ход приземистого броневика, над башней которого реяло имперское знамя. Вместе со мной в брюхо машины протиснулось двое бойцов, у каждого в руках был клинок из принесённых витязем.

— Проверка связи, ваше благородие, — раздался в ухе голос Ланцова.

— Слышу хорошо, — ответил я.

— Надеюсь, вы понимаете, что делаете.

— Уверяю вас, никто лучше меня этого не понимает, — признался я.

Один из принесённых Снеговым мечей был у меня на поясе, так как меч графа Орлова пока обработать не получилось, а лезть в Изнанку с простым оружием… Зачем, когда можно использовать хорошее? Воины-попутчики на свои клинки смотрели со скепсисом, но вслух сомнения не выражали и золотые амулеты нацепили беспрекословно. Броневик покачнулся от взгромоздившегося на броню Снегова. После чего двигатель машины взревел и нас затрясло по неровностям. Вскоре мы выехали на железнодорожную насыпь и рванули вдоль неё.

Сквозь узкую полосу бронестекла я видел, как приближается дымящийся город. Водитель вёз нас к Конструкту, и то, что я собирался в нём провернуть — было весьма рискованно, но лучше вариантов на данный момент не наблюдалось. Воины, приданные мне в усиление, держались спокойно и, может, даже чуточку скучающе. Оба, совершенно точно, с опытом. Одинаковая униформа, с чёрными нашивками. Минимальная, но зачарованная броня. Куча амулетов под одеждой. Один воин с перстнем на руке, второй без.

Мир содрогнулся, будто бы кто-то где-то далеко ударил его гигантской ногой. Перед глазами всё дёрнулось, послышался далёкий вой. Автомобиль, несущийся нам навстречу, вдруг вильнул, направляясь нам в лоб. Водитель броневика резко свернул в сторону, уходя с насыпи, но манёвр оказался столь стремительным, что нас занесло. После чего хищное тело врезалось бортом в столб и застыло. Сверху раздался скрежет — инерция сорвала с брони Снегова. Закованный в боевой доспех гигант быстро поднялся на ноги.

— Поехали! — гаркнул один из воинов, ударил по корпусу навершием клинка. — Давай-давай родной!

Броневик не двигался. Я протиснулся к отсеку, где сидел водитель.

— Я вштанше… Шешшмашшка… Бур. — бормотал тот, глядя осоловевшими глазами перед собой. Безвольные руки лежали на рычагах, из уголка рта стекала струйка слюны.

— Братишка, ты чего? — рядом оказался один из бойцов, который без перстня.

— Меч светится, — раздалось за моей спиной. — Так и должно быть?

Воин держал перед собой клинок, на котором горели письмена порченым золотом. Снаружи к броневику подошёл витязь и постучал кулаком по крыше, пытаясь заглянуть внутрь. Значит, тоже в порядке. За плечами Снегова полыхал золотом топор.

— Ваше благородие, вы в порядке? — глухо проревел витязь.

— Забирайте его, — приказал я воинам, а сам протиснулся на место бедолаги, взялся за рычаги. Перевешивать на него амулет было рисковано, да и незачем. Управлять такой техникой несложно. Особенно, когда ты техномант.

Броневик медленно развернулся, после чего снова заскрипел под весом витязя, и пополз вдоль железной дороги в сторону Ивангороде. Машины встали. Мы проехали мимо машины, ткнувшейся мордой в забор, ограждающий железную дорогу от леса. Водитель вяло проводил нас взглядом, а в крытом кузове вповалку лежали люди.

Со стороны Ямбурга началась канонада, и в ответ послышались разрывы в Ивангороде. Чем ближе к последнему мы подъезжали, тем больше последствий работы башен наблюдали. Люди лежали вповалку. Редко кто мог подняться на четвереньки, опираясь на оружие, но всё равно почти тотчас падал. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы не наехать ни на кого из воинов империи.

Наконец-то лес закончился, мы вылетели на пустую дорогу. Из переулка перед нами выбежала многорукая белёсая тварь в лохмотьях. Повернулась к нам, раззявив слюнявую пасть. Броневик сбил её и переехал, чихнув двигателем. Однако воздействие Скверны оказалось мимолётным, чтобы вывести технику из строя.

Конструкт находился в восточном районе Ивангорода, и за него бойцам уже удалось зацепиться, однако теперь сопротивление их пало. От башен валил чёрный дым, и на моих глазах в одну из них попал заряд из имперской гаубицы. Огненный цветок распустился на склизкой и блестящей плоти, вырвав приличный кусок, но почти сразу же снизу пошла волна, закрывающая повреждение.

Бесполезный перевод снарядов.

Уже подъезжая к Колодцу, я попытался определить, где же образовалось Сердце Скверны. Да, вокруг была Зона Ямбургского Конструкта, но Колодец всё ещё принадлежал Изнанке, питая жуткие строения Тёмного Зодчего. Я должен был найти его как можно быстрее и не чувствовал ровным счётом ничего.

Сверху на нас спикировала тварь, в истлевших одеждах с красным крестом. С визгом она накинулась на Снегова, но через миг одна её половина упала слева от машины, а вторая справа.

— Выходим, — рявкнул я. Люк загудел, открываясь, первым на улицу выскочил тот, что был с родовым перстнем. Он вскинул руку, сжигая выскочившую на дорогу тварь. Та с воем упала на асфальт, раскидывая пламя, и воин коротким ударом меча добил её.

Второй остановился у люка, поглядывая на меня, застывшего в проходе. Я огляделся. Тут повсюду чёртов асфальт. Проклятье. Он снижал возможности моего земельного аспекта, а кроме того я не чувствовал источника Скверны. Да, улицы полны монстров, но Сердце звучит иначе и его нигде не было!

— Что дальше, ваше благородие? — проревел витязь. Он казался ожившей статуей древнего героя из-за рифлёной пластикоровой брони с громадными наплечниками, с которых свисали обугленные скрижали, уже павшие под натиском Скверны. Снегов опустил голову, глядя на меня.

— Они повсюду, ваша доблесть. И скоро будут здесь, — сказал я и медленно двинулся к Конструкту, отчаянно сканируя местность. Сердца нет, но этого не может быть. Оно должно быть неподалёку, иначе Колодец уже бы очистился. Я подошёл к газону, присел, касаясь его ладонью. Стало чуть легче с аспектом земли, но всё равно где искать источник заразы — было неясно. Разумеется, он спрятан где-то под нами, но где именно? Так, ладно. Я обернулся к броневику, вытягивая из него всю мощь. Закрыл глаза, застыв на корточках. Из соседнего дворика выскочила женщина, лязгая железными зазубренными наростами на теле, и с диким воплем побежала ко мне. На моих товарищей она внимания не обратила. Тёмный меня почувствовал и желал уничтожить первым делом? Разумный подход.

Двигатель броневика взревел, наполняя меня мощью, но его не хватало. Я потянулся за всей силой, что мог отыскать в городе. Скверна должна была погубить всю технику, но вдруг повезёт…

Неожиданно заревел грузовик на соседней улице. Затем ещё один. Военные машины, прибывшие сюда после начала штурма, и умершие после начала работы башен. Мощь переполняла меня, от неё зудело всё тело. Полученную энергию я пускал на зондирование, пробиваясь через толщу земли, проникая во все дома, во все квартиры. У горла образовался комок от напряжения.

Пока наконец я не почувствовал источник. Глубоко. Почти под ногами. Я опустил взгляд. С неба спикировала тварь, размером с машину. Огневик поджёг её, но пламя не остановило чудовище. Размахивая костлявыми крыльями, распахивая пасть, бывшую прежде человеческим ртом, она грохнулась на асфальт, но ни на миг не замедлилась. Монстр направлялся ко мне, но на пути у него вырос второй безымянный спутник, разваливший чудовище надвое. На миг боец с уважением посмотрел на свой клинок и показал его товарищу, мол, вещь, братец! Лязгнул топор Снегова, встретивший спрыгнувшего с крыши дома монстра как минимум третьего ранга. Зачарованная порченым золотом сталь рассекла могучего противника как раскалённый нож сливочное масло.

Я обрушил эту мощь на асфальт под собой. Твердь хрустнула, как скорлупа, и я погрузился в недра Ивангорода. Город взвыл. Мой Тёмный Визави почувствовал угрозу? Поздно. Высасывая из машин последнее, я двинулся вниз. Земля, перемешанная с камнями, выплёскивалась из проделанного мной жерла. Один из бойцов пытался сунуться за мной, чтобы прикрыть, но не мог приблизиться к выходу, всякий раз с трудом уклоняясь от очередного моего «подарочка». И только когда я вывалился в подземный тоннель, проделанный Аль Абасом — сверху послышался шум спускающегося охранника. Я ждать его не стал, озираясь. Здесь уже моя цель чувствовалась прекрасно. Я двинулся налево, после чего свернул в отворот и увидел его. Кусок пульсирующей плоти, размером не больше женского кулака. Сердце Скверны, источающее заразу, подчинившую Колодец. Ещё слабое, способное лопнуть от любой угрозы, и возможно не успевшее связаться с монстром, чья участь стать Бессмертным Стражем. Я пронзил его клинком, и выброс злой энергии прошил меня насквозь. Однако сразу после этого пришло ощущение света и свежести. Будто всё время я дышал миазмами болот в июльскую жару, но не понимал этого.

В тоннеле что-то завыло. В рёве смешался гнев, боль и ярость. А ещё послышался звук, будто тысячи мелких камней падают на жестяной лист. И звук этот приближался.

— Ваше благородие, не убегайте так. Я должен быть рядом с вами… — сказал спустившийся и запыхавшийся боец. Не огневик, а жаль. Сейчас бы пламенем встретить то, что к нам спешит по тоннелям.

— Как зовут? — спросил я, глядя в темноту.

— Гридень Волков. Что это, ваше благородие? — с неожиданной опаской поинтересовался воин.

О, гридень. Это ведь почти витязь в иерархии умельцев.

— Вот что, гридень Волков, давай выбираться отсюда, — сказал я ему и подогнал, видя недоумение на лице воина. — Некогда с этим разбираться.

И с этими словами выбросил остатки набранной от машин энергии, обрушивая тоннель, из которого к нам приближался зловещий скрежет. Не до героических схваток сейчас.

— Башня падает! — заорал огневик, когда мы выбрались. Он с торжеством показал в сторону, где над городом возвышалось уродливое творение Зодчего.

Воин был прав. Ближайшая к нам чёрная башня кренилась. Её склизкая поверхность покрылась паутиной золотистых трещин, которые с каждым мигом только увеличивались, откалывая огромные куски от титанической постройки. Они падали один за другим, и, наконец, всё строение с грохотом осело.

В наступившей тишине послышался сдавленный человеческий крик. Почти сразу неподалёку, из соседнего дома, глухо зарыдала женщина, а со стороны, где я нащупал грузовики, послышались зычные команды ещё слабого, но уже набирающего мощь голоса. Совсем рядом раздался выстрел, а потом выброс воздушного аспекта.

Теперь мы здесь были не одни.

Действие башни закончилось. По крайней мере, в этом районе. Меня качнуло. Отдача после такого использования сил не заставила себя ждать. Так, собираемся и двигаемся дальше.

— Мне нужно идти, — сказал я, двигаясь к Конструкту на подкашивающихся ногах. Мышцы тянуло, будто бы я разгрузил пару вагонов кирпичей. — Ваша доблесть, постарайтесь выжить, хорошо?

Снегов поменял руки на топоре и широко расставил ноги. Слева от него вспыхнул пламенем огневик, а справа приготовился к бою гридень Волков. На улицу выходили новые монстры.

Процедура привязки к Конструкту прошла очень легко и быстро. Всё-таки уже не первый раз. Никакого волнения не было. Просто снаружи ревели и визжали монстры, слышался шум боя, лязг стали, всплески чар, а ещё несколько раз что-то билось о стены защитного купола. Обычная рабочая атмосфера, чтоб её. Я максимально погрузился в то, чем мог помочь бойцам и городу.

Откреплённые от власти покойного Зодчего Конструкты: настоящий подарок судьбы. И пусть сейчас я нарушал все законы по привязке, но разбираться с этим будут потом, после того, как мне удастся вывести большую часть людей из захваченного Скверной города.

Искусственный интеллект Ивангорода представлял собой образ мужчины в строгом деловом костюме. На выбритом лице красовались очки в тонкой оправе, в руках виртуальный помощник держал папочку, на которой было написано: «Важные дела».

Мои распоряжения он слушал с видом, будто бы я определяю набор блюд на званый ужин, с уточнениями вроде «какого цвета должны быть обозначены мирные жители на интерактивной карте?». Я терпеливо отвечал на вопросы, проверяя все доступные возможности данного Конструкта.

Зона действия, резко вышедшая из-под влияния Скверны, распространялась почти на половину города. Основной удар имперской армии не просто так был направлен именно сюда. Мы взяли самый прокаченный ивангородский Конструкт и, восстановив контроль над ним, сразу же отрезали один осквернённый Колодец от связи с основной Изнанкой, и, что самое важное, под моим влиянием оказались силовые линии Тёмного Зодчего, идущий с осквернённых территорий. Осталось только их найти.

Подземные коммуникации искин отрисовал довольно быстро. В основном благодаря пробитой мной дыре в сеть тоннелей Аль Абаса. А вот составление интерактивной карты заняло гораздо больше времени, и пока она отображалась, расцветая зелёными огоньками скопления мирных жителей, я погрузился в изучение чёртовых катакомб. Кроты культа изрыли землю на нескольких уровнях. Где-то ходы были огромными, явно для переброски сил. Где-то поменьше, не знаю для каких целей. Возможно, для перемещения самих сектантов. Каналы питания могли прятаться где угодно, и искать их нужно было глазами, потому что искусственный интеллект уже был занят отрисовкой карты и десятком параллельных задач.

— Ваше благородие, — в зал Конструкта заглянул Снегов. Его доспех был перепачкан вонючей кровью осквернённых. Я увидел, как на улицу, заваленную трупами монстров, въезжает имперский вездеход модели «Ёжик», ощетинившийся стальными лезвиями и шипами по всему корпусу. За ним шло несколько неповоротливых огнемётчиков. — У вас всё в порядке?

Я кивнул, занятый поисками. Витязь стряхнул с топора останки какой-то твари, но не ушёл.

— Я слышал крики, ваше благородие, — сказал он чуть смущённо, будто бы просил последний кусочек праздничного торта. — На площади возводит укрепления осадный ропшинский полк, и думаю, вы в безопасности. Позвольте, я… Ну…

— Ваша доблесть, вы абсолютно правы. Сейчас ваш топор нужен людям больше, чем мне, — отвлёкся я, наконец.

— Спасибо! — прогрохотал из-под шлема витязь и тут же исчез. Дверь захлопнулась, а я связался с Ланцовым.

— Господин полковник, юго-восточный Конструкт наш. Что у вас?

— Знаю, господин Баженов, знаю. Сейчас вас там окопают, как будто вы член императорской семьи! Мы вводим свежие подразделения через железную дорогу с вашего направления.

— Что с северо-востоком?

— Там всё плохо. Башня глушит моих людей. Связи с геомантом и его группой нет, но они должны уже подходить.

— Вы выдали хотя бы одному из бойцов сопровождения моё оружие? — уточнил я.

— Да, хоть и не думаю, что это как-то может повлиять на исход боя.

Его ожидали потрясения о возможностях оружие, но я не стал комментировать. Время покажет. Ланцов же продолжил:

— Я могу попытаться завести дирижабли через ваш участок и обеспечить зачистку смежных районов, но я… Что это такое, господин Зодчий⁈

Голос военного стал изумлённым. Пока он говорил, я нашёл его персональный номер и переслал ему ссылку на интерактивную карту в сети, которую искин послушно транслировал на страницу, что сам и сделал.

— Карта, господин полковник. На которой отмечены места концентрации мирного населения. Не вздумайте по ним бить. Красные объекты видите?

Они как раз стали возникать. Одни больше, другие меньше. Я скосил взгляд на своего виртуального помощника, очки которого словно запотели, да и сама прорисовка стала мутной. Значит, работает на пределе своих возможностей. Да, сюда бы мою компанию искинов… Он, кстати, неплох. Пригодился бы.

— Я впечатлён, — ошеломлённо сказал Ланцов. — Ваша работа?

— Я сейчас погашу башни, господин полковник, — не ответил я. — Постарайтесь поторопить группу геоманта, как только он выйдет на связь. Пока жив тот, кто всё это строит, нам всем придётся туго.

Силовые каналы, вроде тех, что находились в подземельях Аль Абаса под Томашовкой, были проложены под потолком в одном из неприметных тоннелей. Я перерезал их бетонными блоками, а затем, пару секунд поразмыслив, потянул к кабелям силовой канал от своего Колодца, а после перенаправил на них один из Фокус-Столбов, вливая энергию в осквернённую постройку. По ушам ударил хлопок такой силы, что я на миг оглох. Помотал головой, пытаясь избавиться от неприятного звона. В наушнике что-то бубнило, но я не мог разобраться.

— Тье. Ни! Па! Гом! Кля! Сь! Как вы это сделали? — оформилось всё в крик полковника. — Они рушатся! Что это было⁈

— Эксперимент, — сказал я, не узнавая свой голос. — Передайте геоманту — пусть уничтожает всё на своём пути. Всё непонятное, всё несущее Скверну. Даже если это какое-нибудь склизкое яйцо в тёмном уголочке. Выжгите тоннели, господин полковник. Уничтожьте там всё!

— Я вас понял, господин Зодчий! Спасибо за карту. Мы сейчас немного пошумим, чтобы вывести на себя тварей, а я отправлю группы на вывод гражданских через вашу территорию. Прикройте их, если сможете.

— Было бы чем, — буркнул я, изучая запасы реогена.

На заднем фоне у полковника кто-то что-то сказал и Ланцов отвлёкся от разговора, после чего вернулся:

— У меня есть связь, Михаил Иванович! Воздушная разведка! В районе улицы Освобождения, дом шестой, обрушение многоэтажки. Вместо неё там что-то возводится. Мы сейчас это потушим, но всё же будьте готовы. Вряд ли что-то приятное. Я должен идти!

Я сверился с картой, чтобы определить, где эта улица Освобождения. Хм… Совсем рядом с захваченным Конструктом. И что бы там ни возводилось — ничего хорошего ни мне, ни городу это не сулило. Заодно я заметил, что на карте прекратилось возникновение красных точек. Изображение искина совсем потускнело, став призрачным. Полагаю, в недрах Конструкта всё кипело от работы. Теперь он сопровождал движение каждой точки, перенося их на карту в режиме реального времени.

И всё равно осквернённых оказалось очень много. Мне вспомнились слова Орлова про всплески и затухания на сканерах Тринадцатого Отдела. Получается, это была подготовка Аль Абаса к штурму. Скверна некоторое время отправляла свои порождения под землю, накапливая ударный кулак.

Запасы реогена у меня были, но со сферами для ускорения процесса наблюдалась некоторая проблема. Я посмотрел на пол, куда в самом начале выложил несколько из контейнера, для сбора с окрестных монстров. Всего десять штук. Все уже заполнены. Хватит на быстрое возведение одной кинетической пушки, а дальше всё. А без них любые серьёзные фортификации, доступные для использования, потребуют часов для возведения, а то и дней. Мой взгляд вернулся к отсечённым источникам Скверны. Если зачерпнуть оттуда, немного, то я смогу защитить город, поставив сеть турелей в течение пары часов.

Нужно всего лишь чуть изменить силовые потоки. Самая малость, и я смогу моментально выстроить непробиваемую систему обороны в захваченном городе, сэкономив жизни солдат и мирных граждан. Всего один раз войти в реку необузданной мощи, доступной моему оппоненту, скрывающемуся где-то в подземельях. Всего один раз. И назад.

Перед глазами встало лицо брата, который считал, что для благой цели можно использовать любые средства. Я предупреждал его, что прикосновение к первоначальной Скверне не остаётся бесследным, и не всю силу можно использовать. Предупреждал, базируясь на обычных законах морали. Поток изменённой энергии утащит ступившего в неё. И мне казалось, будто мы разделяем убеждённость друг друга.

Я был слеп. Даже когда Эдуард стал одним из лучших в деле сражения со Скверной — я верил в его гений. Даже когда они с отцом вдвоём отбили Жёлтые Башни — я нашёл в себе оправдание такой победе в совместной работе двух талантливых чародеев. Мне не хотелось думать о том, какой ценой им далась та победа. Я будто запретил себе страшные догадки.

Поэтому оказался предан и мёртв.

Потому что случилось то, что случается с любым, коснувшимся этого яда. Сначала крупная победа, со спасением тысяч жизней. Потом триумф чуть поменьше, где можно было бы и избежать прикосновения к тьме. А следом повод для обращения к дикому могуществу становится совсем небольшим. Экономия времени или же просто подспудное желание облегчить задачу. И, наконец, уже не Скверна служит тебе, а ты ей.

Других вариантов развития нет. Мой отец был сильным человеком. Сильнее меня. Но Скверна победила и его.

— Мне нужны сферы, господин полковник. Много сфер, — снова вышел я на связь с Ланцовым. — Всё, что можете найти. Свяжитесь с имперскими охотниками, которые в городе, у них наверняка уже есть запасы. Тварей тут пруд пруди, а они без заготовок на дело не ходят. Если надо — надавите.

— Сделаем, ваше благородие, — коротко ответил военный.

— Вы симпатичный, — заявила витязь, без стеснения меня изучая. — Женаты?

Я улыбнулся одними губами, одновременно набирая сообщение отцу Игнатию. Мне нужны все иконы, что у него имеются. Для обороны они больше не требуются: моя гвардия и усиленные охотники справляются. Да и ушла уже граница с Изнанкой как от Орхово, так и от Комаровки. Сталкеры тоже сидят дома, а если и не сидят, то каждый экипирован амулетом из порченого золота. Переживут без икон какое-то время.

— Ну так женаты или нет? — не сдалась блондинка. Вездеход замедлил ход, поддел бампером легковой автомобиль и сдвинул преграду с дороги. На севере громыхали разрывы. В небе с гудением огнемёта плыл дирижабль, а где-то вдали раздавался утробный рёв монстра. Вот только страха и боли в нём было гораздо больше, чем ужаса.

— Нет, — смело встретил я испытывающий взгляд витязя.

— Может быть, и девушки нет? — продолжила она заинтересовано.

— Есть, — соврал я, погрузившись в карту. — И она очень ревнива.

— Ничего страшного. Она не узнает, — хитро подмигнула воительница. — Как вам предложение, когда всё закончится, выпить чего-нибудь покрепче, а потом вы, я и несколько минут безудержной страсти? После драки, господин Зодчий, чувства обостряются. Вы когда-нибудь занимались сексом после боя?

— Ваша доблесть, это крайне лестное и в некотором роде соблазнительное предложение, в любой другой момент я, несомненно, согласился бы, — вежливо отказался я. — Но сегодня очень много дел.

«Чего?!!!» — пришло сообщение от Игнатия. А за ним почти сразу же ещё одно:

«Все иконы?!!!»

— Вы не понимаете, от чего отказываетесь, — Милославская вдруг собралась, подняв голову и уставившись в небо. Тень твари промелькнула над крышами домов, дёрнулась от попавшей стрелы и с визгом ринулась прочь. Витязь сразу же расслабилась, опустившись на броню. — Я очень хороша. И очень пневматичная.

«Да как можно, ваше благородие⁈ Дом Божий без икон оставить», — продолжал написывать священник. Я терпеливо ждал, пока праведный гнев отца Игнатия сойдёт на нет. Он мужик с пониманием.

«Это же образа, ваше благородие. Лики святых!»

— Господин полковник, — связался я с Ланцовым. — Есть новости?

— Полки закрепились за рекой. Есть информация, что часть монстров уже рассеяна и бежит. По ним работают дирижабли «Длань Гнева» и «Могучий». Вы сделали прекрасную работу. Кажется, мы сможем отбить город.

— Что с нашим строителем?

— Пока ничего, — изменился голос Ланцова. — Мой офицер на постоянной связи с группой и пока атаковать мы не можем, чтобы не рисковать. Но эта подземная сволочь нервничает. Ощутимо нервничает, но пытается строить. Артиллерия работает над этим.

— Это слышно, — канонада не смолкала. — Позвольте один вопрос, господин полковник. Что у вас там с хрономантом в Томашовке. Он ещё в строю?

— Никак нет, Михаил Иванович, — немедленно ответил военный. — Портальщики так быстро не восстанавливаются. Ваш человек был довольно… Крупный. Что-то нужно перебросить?

— С вами приятно иметь дело, господин полковник. Да, нужно. Люди сильно пострадали от Скверны. Если не принять меры, некоторые, кто послабее, могут обратиться в монстров, — не стал я ходить вокруг да около.

— Да, это известно. Под Ямбургом организованы лагеря временного содержания с усиленной охраной. Не волнуйтесь за это. Мы знаем, что может произойти, — глухо сказал он. — Карантинная служба уже на месте.

— Вы меня не поняли. У меня есть средства, которые могут помочь задержать процесс и даже обратить. Но для этого надо кое-что забрать из Томашовки.

Наступила пауза. Витязь совсем без стеснения наблюдала за мной, прикусив губу. Я сделал вид, что не заметил такого внимания. Вездеход вильнул, объезжая труп твари. Мы проехали переулок, по которому шло отделение одарённых, проверяя каждый угол. Движения бойцов были собранными, но уже с признаками расслабленности. В этом районе карта красных точек не показывала, однако доверяй технике, но проверяй.

— Что это? — наконец спросил полковник.

— Иконы.

Ланцов снова засопел в микрофон, а затем произнёс:

— Я ничего не имею против веры, Михаил Иванович. Однако, не кажется ли вам, что это слишком? Да, многим из спасённых поможет только чудо, но иконы… Вы представляете, что такое Карантинная служба и как это будет коррелировать с иконами?

— К сожалению, представляю. И хотел бы избавить людей от знакомства с сими благородными мужами, господин полковник. Эти иконы лечат. Я лично наблюдал за восстановлением юноши, который обращался в монстра. Поверьте мне, я знаю, что делаю. Просто чем быстрее мы начнём, тем лучше.

«Ладно, ваше благородие. Понимаю, что они понадобились вам для дела. Но что же мы будем делать, если они вдруг потребуются нам?» — написал мне Игнатий. Кажется, выдохнул.

«Я что-нибудь придумаю. Спасибо, отец Игнатий. Соберите всё, что сможете, и ждите. Одну оставьте, на всякий случай», — набрал я сообщение в ответ.

— Тогда зачем гонять вертолёт? В местных деревнях такого добра хватает, Михаил Иванович, — холодно спросил военный.

— Господин полковник, как я уже сказал: эти иконы лечат, — терпеливо повторил я.

— Хорошо, я свяжусь с вертолётом. Отбой, — сдался Ланцов.

— Люблю мужчин, принимающих решения, — немедленно отреагировала витязь на конец разговора. — Ум меня возбуждает. Как вы там выразились? «Сии благородные мужи»?

Она томно закатила глаза.

— Вы повторите это ещё раз, для меня? Прошу вас, господин Зодчий.

Мы вывернули на улицу, ведущую к парку. Здание Узла уже было видно, и там заканчивались мои возможности. Витязь обратила внимание на то, как напряглось моё лицо, и повернулась, изучая приближающиеся деревья. После чего ловко соскочила на землю.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, господин Зодчий, — звонко крикнула она, и силуэт её размылся. Возле Узла тарахтел «Ёжик», а огнемётчики сопровождения засели в ближайшем доме, который стоял между двух улочек. Раструбы смотрели вглубь захваченных Скверной земель.

Я подхватил осколок от зелёной стены, а затем подобрался к панели управления Узлом. Вызывал карту неизвестного района. Не интерактивную, конечно, но очень точную. Место, где Тёмный Зодчий пытался что-то построить, находилось в полукилометре от Конструкта, и почти в километре от нас. Значит, одна из линий там. Ещё одна где-то у меня под ногами. Западные я отрезал, но не стоит забывать о нескольких Колодцах, захваченных Аль Абасом и к северо-востоку от Ивангорода, ближе к Финскому заливу. Оттуда тоже может идти питание.

— Контакт! — раздался хриплый голос, приглушённый шлемом. — Конта-а-акт!

Тут же загудел огонь, изливаясь из раструба. Визг монстра ударил по ушам, но следом за ним послышался цокот чего-то тяжёлого по асфальту. Дом, в котором укрывались огнемётчики, вдруг вспучился, разлетаясь на мелкие кусочки, и сквозь него пробилось нечто бесформенное, укрытое десятками полицейских чёрно-белых щитов. Паучьи лапы выбивали при движении искры из асфальта там, где его не проламывали. Я повернулся к противнику. Сзади взревел двигатель «Ёжика», и машина двинулась к чудовищу, тарахтя и чадя дымом.

Полицейский паук засеменил ножками, приближаясь ко мне и не обращая внимания не броневичок. Очень зря. «Ёжик» врезался в него и потащил по асфальту прочь. Я с изумлением наблюдал за тем, как тарахтящая машина запихала монстра за Изнанку. Двигатель работал! Паук запищал, надуваясь, и вдруг выплюнул во все стороны свои чёртовы щиты. Я машинально слил снаряды, направлявшиеся ко мне, воздушными потоками. Сочащиеся ядом «лепестки» с хрустом ломались об асфальт, разлетаясь на части. «Ёжик» же ревел мотором, пытаясь пробиться вглубь монстра. Паук визжал, двигатель выл. Периферийным зрением я отметил движение слева, и через миг тварь забулькала, раскрываясь от головы на две части. Броневичок попятился, лязгая переключением передач.

Милославская стояла рядом с разваливающимся монстром, всматриваясь в город и совсем не глядя на поверженного ею противника. Наконец, её внимание переключилось на меня, и блондинка послала воздушный поцелуй.

Я же вернулся к настройкам, не веря в то, что увидел. Техника, работающая в Изнанке. Это ведь настоящий прорыв. Российская Империя смогла выделить материал, стабилизирующий законы физики в искажённой реальности? Насколько далеко она продвинулась? О, как это интересно! Это ведь уже почти бином Ньютона!

Вырезая зону покрытия Конструкта с самых юго-восточных окраин Ивангорода, в основном на полях, я прокладывал узкую полосу вглубь осквернённого города, рассекая его на зоны. Сначала отрезать Тёмного Зодчего от источников энергии, и потом…

От жуткого толчка я едва не упал. Схватился за стену Узла. Запахло очень неприятно, я торопливо закрыл лицо рукавом, напитав его аспектом воды. В наушнике запищало. Ланцов потерял прежнее хладнокровие и просто кричал:

— Зодчий, улица Рождественская! Дом семь-девять! Чёрт, чёрт! Я потерял связь с батареями! Там провал! Он построил что-то под землёй! Сделай что-нибудь, Зодчий!

Слышно было только, как с неба осыпается каменная крошка. Витязь стояла неподалёку от меня, настороженно оглядываясь. Рядом тарахтел «Ёжик» и по его броне звонко стучали падающие камушки. Артиллерия умолкла в один момент.

Потому что у нас больше не было артиллерии.

Я вернулся к Узлу, торопливо двигая зону покрытия к новой напасти, окружая её. Город к северу от нас завыл. В небе с визгом закружились летающие монстры, до этого прятавшиеся где-то в глубине. Видимо, Зодчий перешёл в наступление. Со стороны вездехода, на котором мы приехали, послышался стук пулемёта, бьющего в воздух. Мелких тварей посечёт, но в целом нас спасти это оружие не сможет. Милославская кружилась на месте, оценивая обстановку, а я считал секунды.

То, что построил мой оппонент, превратило артиллерийскую батарею в пыль. Не знаю, сколько времени потребуется ему для перезарядки, но вряд ли я успею добраться до Конструкта, чтобы рассечь силовые линии Скверны. Следующей целью точно станет Узел.

Поэтому я шагнул чуть в сторону, призывая аспект земли и одновременно поднимая обороты двигателя вездехода, не трогая «Ёжик». Ломать и выедать технику я не собирался, но не воспользоваться мощью не мог. Провал в земле почти сразу ушёл в подземный ход Аль Абаса.

— Ваша доблесть, за мной! — крикнул я витязю и замахал руками технике, мол, отступайте. Вездеход, отстреливаясь от спускающихся монстров, рванул с места сразу, а вот «Ёжик» не шелохнулся. Я чувствовал на себе взгляд водителя, запертого в броне. И перед тем как спрыгнуть в подземный ход, увидел, как на ощетинившийся сталью автомобиль бросилась первая тварь, чтобы с визгом умереть. Броневик покачнулся, но устоял, правда, двигатель будто бы довольно рыкнул.

Милославская последовала за мной без колебаний.

Синий кристалл с огненного монстра я с собой всё-таки прихватил. Витязь наблюдала за тем процессом извлечения со смесью восхищения и изумления.

— Пятый ранг, — ответил я на немой вопрос Милославской.

— Вот это я понимаю. Всё в дом, всё в семью, господин Зодчий, — не удержалась воительница.

— Как себя чувствуете? — спросил я.

Видимых повреждений у витязя не было, но не стоит забывать, что огненный монстр сумел вывести Милославскую из строя.

— Лучше всех, господин Зодчий. А вы?

— Где-то также, — не стал жаловаться я, хотя бок болел ужасно. Подошёл к дырке наружу и принялся делать проход на поверхность. После чего мы переглянулись с Милославской и вместе потащили пленника к дневному свету. Выбрались на улицу неподалёку от здания Конструкта, рядом с магазином, на вывеске которого карапуз в подгузнике уплетал ватрушку в тесте. Витрина была разбита, и стеллажи с засохшей выпечкой лежали друг на друге. На втором этаже пекарни возле окна стояло несколько человек, глядя на нас через стёкла. Одна женщина плакала от счастья, прижимая к себе ребёнка. Я махнул им рукой и показал жестом, что теперь всё будет в порядке, но они должны сидеть там и не высовываться. Женщина часто-часто закивала. Тучи на небе разошлись, пропуская солнце. По телу прошла волна озноба. Клацнув зубами, я отошёл чуть в сторону от пролома к облетевшему тополю. Прислонился к нему спиной и медленно сполз. Выдернул из уха бесполезный наушник. Связи после посещения Изнанки больше нет. Моя «сфера-невидимка» защитила меня от взора Тёмного Зодчего, но для того, чтобы уберечь технику, нужно нечто большее.

О, мне бы «Ёжик» для исследования. Этот вопрос непременно надо будет поднять при следующей встрече с Императором. Которая, уверен, будет. И вообще у меня ещё столько вопросов. Фух.

Витязь убедилась, что пленник надёжно зафиксирован, после чего какое-то время копалась в набедренной сумке, вытащила оттуда небольшой шар и с коротким выдохом с силой запустила тот в небо. С едва слышным хлопком там, на высоте метров ста с чем-то образовалось ярко-синее пятно, клубящееся на месте и не исчезающее.

— Дайте посмотрю, — подошла Милославская и сделала жест, призывая меня повернуться к ней боком.

— До свадьбы заживёт, — поморщился я, но подчинился. — Пару минут, и приду в норму.

— Свадьба? — Милославская хмыкнула. — Давайте не будем торопиться, господин Зодчий. Вы пленили моё сердечко, но всё же мы должны узнать друг друга получше. Вдруг вы не закрываете тюбик зубной пасты? Это принципиальный вопрос, знаете ли.

Она вдруг замолчала, уставившись на рану, после чего протянула:

— Та-а-ак… Могло бы быть и лучше, конечно. Нужно будет потерпеть. Обещаете не плакать?

Я усмехнулся. Витязь полезла в ещё один поясной подсумок, вытаскивая оттуда несколько пузырьков и шприц в индивидуальной упаковке. Открыла чёрный флакон, плеснула на рану. Я сдержал вскрик, но всё же вздрогнул от резкой боли. После чего почувствовал укол и почти сразу же пришло облегчение.

— Спасибо, ваша доблесть, — повернулся я к ней. Блондинка хмурилась, глядя на рану.

— Вам бы в госпиталь, — серьёзным тоном произнесла Милославская, посмотрев мне в глаза. У неё был интересный цвет радужки. Будто ореховый.

— Непременно. Приглядите за нашим другом, хорошо?

Я поднялся на ноги.

— Вы куда? — нахмурилась воительница.

— Работать.

Я двинулся в сторону Конструкта. Мы, конечно, победили. И, скорее всего, сломали хребет совместной атаке Аль Абаса и Скверны. Однако западный берег Нарвы всё ещё захвачен. Да и к северу работа имеется.

— Господин Зодчий, вы уверены, что оно того стоит? — спросила в спину Милославская. — Вам бы отдохнуть.

— На том свете отдохнём, — ответил я. — Если потребуется помощь — зовите.

Проснулся я рано утром, голодный, как сто нагулявшихся ночью котов. В окно било рассветное солнце, бок почти не тревожил. Ямбург шумел редкими автомобилями людей, отправляющихся на работу. Почистив зубы, умывшись, я неторопливо собрался, чтобы спуститься к завтраку. Мысли были о тостах с маслом и, непременно, с мягким сыром. А ещё чашечку горячего сладкого чая. Не меньше половины литра!

За этими мыслями я вышел из покоев. Узкий коридор, ведущий к лифту, заканчивался небольшим фойе, в котором располагался очень уютный диванчик между двумя кадками с вычурными растениями. На диванчике сидел юноша в парадном мундире. У лифта несли вахту двое гвардейцев. При виде меня оба вытянулись по струнке, и в этот же миг молодой человек вскочил на ноги.

— Михаил Иванович! — он щёлкнул каблуками. На мундире юноши поблёскивал аксельбант — знак флигель-адъютанта. Лицо у него было совсем юное, но чувствовалось — парень привык к тому, что ему повинуются. — Позвольте представиться! Флигель-адъютант князь Яманов! Его Императорское Величество повелел доставить вас в Санкт-Петербург, как можно скорее. Но, и Государь отдельно заострил внимание на данном аспекте — непременно дать вам отдохнуть перед дорогой.

Во взгляде проступило недовольство, пусть и мельком:

— Вы же достаточно отдохнули, Михаил Иванович? — уточнил Яманов. — Мы ожидаем уже семь часов.

— Простите за такую задержку, ваше сиятельство. Надеюсь, вы не будете против ещё одной небольшой заминки? Я почти сутки не ел, а здесь, говорят, чудесные тосты.

Юноша неуверенно замялся, а потом гордо выпрямился:

— Конечно, Михаил Иванович! Мы подождём!

И они действительно подождали. Пока я завтракал в общей зале за изящным столиком с белой скатертью — гвардейцы и флигель-адъютант торчали тремя столбами снаружи, вытянувшись по струнке. Я видел их через прозрачные двери, но это не мешало неторопливо наслаждаться тостами. В конце концов, заслужил.

Пока завтракал — настроил новый телефон, купленный вчера в ближайшем магазине в небольшом перерыве между основными делами, и погрузился в лавину отчётов, исправно отправляемых Черномором и моими советниками всё то время, что я ползал по лабиринтам под Ивангородом да испробовал новую схему для фокусировки эха.

Что ж. Томашовка без меня не пала, и это были чудесные новости. Мне нужен самодостаточный объект, не требующий постоянного контроля. Правда, со стройкой случился затык. Хотелки управленцев копились, а работать с Конструктом было некому. Поставив себе галочку, чтобы не забыть пообщаться с Павловым насчёт того мальчишки с Камчатки, из Драконовых, я убедился, что Инфернальный Десятник более не объявлялся. Также ответил на сообщения матери, Паулины, Саши, Светланы и, неожиданно, отца, который спрашивал, где можно найти в этой дыре нормальные человеческие плоскогубцы. И он же мне потом написал, что уже не надо — нашёл.

Пришли сообщения от двух мастеров, расправившихся с новым заказом. Я пообещал заехать за ними на днях и проверить работу. Тот специалист, что работал со стрелами — пока новостями не радовал. Но я был готов ждать. Возможность одним выстрелом класть наповал любого Бессмертного Стража — того стоила.

Часы очень громко тикали в повисшей тишине зала для совещаний. Иоганн Крестовский методично перебирал чётки в глубоком размышлении. Иннокентий Игнатов смиренно сидел на своём месте в ожидании распоряжений. Ланцов, как всегда подтянутый и делающий вид, будто бы никого, кроме него, здесь нет — не сводил взгляда с Императора.

Государь сложил руки перед собой, осматривая свою Тайную Неделю. Здесь были самые доверенные его люди. Личные советники и помощники, не лезущие во власть и совершенно незаинтересованные в играх престолов.

— Я жду, — спокойно сказал Император.

— Если раскрыть его талант, то имя юноши войдёт в историю! — отчеканил Ланцов. Вечный полковник, отказывающийся от чинов выше, но при этом спокойно приказывающий генералам, когда того требует императорская воля. — Я видел его в бою. Видел его самоотверженность. Это истинный сын России! Моё мнение неизменно. Даже его интерес к секретной информации мной легко объясняется. Хотя, клянусь, вы поступили совершенно верно.

— Такой взлёт за полгода, — хрипло проговорила морщинистая женщина, сидящая в самом конце стола. — И такая посредственность всё предыдущее время. Алкогольная зависимость в юном возрасте, пусть и побеждённая. Повышенная конфликтность в последний год учёбы. Вокруг мальчика очень много разных слухов, хоть и без подтверждения, но они никогда не появляются просто так. Есть несколько странных эпизодов, связанных с ним уже во время присутствия на фронтире. В том числе исчезновение и гибель нескольких местных дворян, пусть и нечистых на руку. Регион неспокойный, но, чтобы настолько смерть косила знать…

Выцветшие глаза взирали прямо, и ясность ума в них поражала. Несмотря на дряхлый вид, эта женщина по-прежнему обладала внутренней силой, способной соревноваться с молодыми. Она поправила очки и вернулась к вязанию, покачиваясь в кресле-качалке, принесённым специально для неё.

— Баженов совершенно точно показывает сильно меньше того, что знает, — прошамкала старуха. — А ведь в его прошлом не было ничего необычного. Даже в Академию Зодчих он поступил скорее от вливания денег его отцом в неокрепшие чиновничьи сердца. Генетика слабая, мои ребятишки прошлись по его родственникам и ближайшим контактам его матери. Ничего сравнимого с талантами мальчика в её окружении не было. Да и внешность у него отцовская. Мы всё равно перепроверили трижды. Связей с нашими «партнёрами» из-за океана нет, однако в Томашовке он весьма близок к одной из наблюдаемых ячеек. Я бы не ставила на эту лошадь, если вы хотите услышать моё мнение. Слишком подозрительно. С другой стороны, он подвергался давлению, с которым непросто справиться. Два коррупционных скандала, один даже с Имперской Комиссией, и оба из-за чьего-то желания утопить юношу.

— Человеческая зависть способна на многое! Особенно на подлость! — лязгнул Ланцов. — Сильная личность не может не оставлять следов!

— Если я иду по следу зайца, то не смотрю на медвежьи отпечатки, — фыркнула женщина. — А этот заяц даже гадит как медведь!

— Вдобавок к словам Прасковьи Михайловны, мой Государь. Меня смущает двойной контур, — тяжело вздохнул Иоганн. — Никогда не видел такого. Эмоциональность и радикальность взглядов со временем уйдут, несомненно. Категоричность суждений тоже списывается на незрелый возраст. Возможно, юноше не хватает широты мышления. Закостенелое отношение к Скверне может помешать ему достигнуть определённых успехов.

— Кстати, насчёт успехов, — Император вперил взгляд в старуху — Прасковья, удалось продвинуться по контактам Кривенко?

Сморщенная годами женщина покивала, не отвлекаясь от вязания.

— Отлично организованная децентрализованная структура, Ваше Императорское Величество, — сказала она. — Мы узнаём немного, но узнаём. Кривенко больше посвящён в дела Аль Абаса, чем предыдущие выявленные нами члены секты. Ниточки тянутся, не извольте беспокоиться. Мои мураши работают в поте лица и всё несут в мой муравейник.

Она кашлянула и улыбнулась, глянув на Государя поверх очков.

— И всё же изволю беспокоиться, Прасковья. Кривенко был моей надеждой. Это большой удар, что автор новых сплавов, дающих нам шанс на борьбу со Скверной, неожиданно примкнул к ней!

— Позвольте, мой Государь, но Кривенко не осквернён, — вмешался Иоганн. — В вашем протеже было больше Скверны, когда мы встретились, чем в Павле Геннадьевиче.

Император и бровью не повёл, но Крестовский замешкался:

— Просто… Это ведь идеологическое, мой Государь. Здесь нет ничего дьявольского или божественного. Скверна эта энергия, как сила аспекта. Просто в данном случае так сработал склад ума одного хорошего, важного специалиста. Увы. Да, поступок его пагубен и страшен. И предательство как Российской Империи, так и всего человечества простить нельзя. Но Кривенко знает новый путь использования энергии. Мы должны заставить его показать дорогу к знаниям.

— И закончить как европейцы? — послышался насмешливый голос из угла.

— Европейцы всегда были глупы, Олег Сергеевич, — парировал Крестовский. — Да и мы видели их ошибки. Глупо будет не обойти грабли, на которых они разбили себе голову!

— Вы даже представить себе не можете, Иоганн, как много я слышал таких речей от людей, которые на следующий день прыгали на эти самые грабли обеими ногами, — фыркнул хрономант.

— Не смею спорить с вашим опытом, Олег Сергеевич, — чуть поклонился Иоганн, пряча лицо. Кожин развалился в кресле, закинув одну ногу на подлокотник. Он даже не скрывал, насколько ему в тягость находится здесь.

— Олег Сергеевич, ваше мнение не изменилось, в свете новых данных? — посмотрел на него правитель Российской Империи.

— Я готов поручиться за парня, — ответил хрономант, служивший стране всё то время, сколько Государь себя помнил. Своевольного, но беззаветно преданного Кожина он получил по наследству от отца. А тот от деда. — Соглашусь с господином Ланцовым. Этот человек может войти в историю, если правильно развить его таланты. Уверяю вас, Ваше Императорство, вы не пожалеете о затраченных усилиях. Вон, даже Кеша ничего такого в нём не нашёл. Да, Кеша?

Игнатов торопливо покивал, покосившись на хрономанта.

— Хороший мальчик, — протараторил он. — С тараканами, конечно, но у кого их нет.

— Я бы ещё обратил внимание на смущение недалёких умов его персоной, мой Государь, — подал голос Иоганн. — На границе некоторые считают Баженова посланником Господним. Это может сыграть очень дурную роль в общественном сознании. Никому не нужны ложные пророки.

Он поспешно умолк, увидев короткий жест Императора.

— Дима?

Все взгляды уткнулись в грузного мужчину, сидящего на лавке вместо стула из-за больших форм. Он кивал носом, но интуитивно почувствовал внимание.

— Простите, государь! — булькнул он, делая вид, что просто прикрыл глаза. — Не знаю ничего про него, кроме того, что зарабатывать парень умеет. Не самый редкий талант в наше время, конечно.

— Спасибо. Мне надо подумать, — сказал тот. — Вы свободны.

Оставлять такое сокровище где-то на задворках и ждать, что из него само что-нибудь вырастет — Император не собирался. Привыкший изыскивать таланты, он обладал чутьём на специалистов. И Баженов был настоящим алмазом. Который необходимо осторожно обработать, чтобы превратить в бриллиант.

И который не должен лежать где-то на полочке. Он должен работать. Работать во благо страны. Желательно, в полную силу.

Последней из зала выходила Лаура. Как всегда с покрытой головой и непрозрачной вуалью, закрывающей лицо. На прощание она повернулась к Государю:

— Они сожрут его, Ваше Императорское Величество. Набросятся, как голодные волки на кусок сырого мяса. Думаю, вой уже несётся по благородным домам, и охота началась.

— Значит, тебе нужно за ним приглядеть. Но не привлекай к себе внимания, прошу.

— Слушаюсь, — поклонилась она и закрыла за собой дверь.

Ну что, вот и кончился пятый том. Следующий уже будет моим рекордом, так как циклов больше 5 книг у меня прежде не было. Тем значительнее вызов.

Не переключайтесь, дальше будет интересно. Сашенька желает вам перейти на следующую книгу и просит не забыть поставить сердечко, если понравилось, и подписаться, если интересуют обновления истории одного Зодчего из Томашовки.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Зодчий. Книга V