Пока мои спутники латали раны, я подошел к трупу Селунгила. Ненависть клокотала во мне, словно готовый к извержению вулкан. Если я и до этого планировал избавить Землю от чертовых нелюдей, то теперь ни секунды не сомневался, что сделаю это абсолютно любой ценой. Чтобы никто и никогда больше не испытывал такие же душевные муки, как я сейчас.

Пусть во время короткой схватки я и не получил травм, но мое покрытое ледяной коркой сердце кровоточило, а стиснутые до боли зубы, казалось, вот-вот раскрошатся в пыль. Я был так близко к осуществлению свой мечты, но теперь она оказалась еще дальше, чем в день, когда меня увезли в Нионанд. И все из-за одного сраного эльфа!

Не знаю, надеялся ли Селунгил, что я умру от горя, или что в приступе ярости уничтожу его тело, но я сохранил достаточно самообладания, чтобы так не поступить. Воспользовавшись соответствующим заклинанием, я вбил светляка в тело ублюдка и вздернул его на ноги. На секунду мне показалось, что получившийся лич хочет что-то сказать, но я быстро засунул его в Теневой могильник. С глаз долой. Потому что желание прикончить убийцу родителей еще сотню раз меня так и не покидало.

Аналогичным образом я поступил и с останками других вторженцев, уцелевшими в магическом вихре. Пусть их души мне не достались, из-за чего нежить получилась слабее, но трупы Объединивших на дороге не валяются. Лишними точно не будут.

Тем временем в сознание пришел Кай. Приподнявшись на локте, он поморщился от боли, огляделся и задал один единственный вопрос:

— Где мама с папой?

— Убиты. — уронил я ледяным тоном. — Твоим хозяином. — добавил я.

Кай со стоном повалился обратно на пол.

Честно говоря, меня так и подмывало забрать жизнь неожиданного родственничка, но последние слова отца никак не шли из головы. Он мог сказать, что угодно, еще раз упомянуть, как всех нас любит, но потратил уходящие силы именно на него. Или это был уже бред затухающего разума?

— Он правда пытался нам помочь. — подтвердила Анна, будто почувствовав мой настрой. Она вытерла слезы с лица, но глаза ее еще хранили красноту, напоминающую о пережитом горе. — Развернул какой-то полог и взял на себя часть вихря.

— Я его у Селунгила украл. — пояснил Кай. — У него много разных штук. Было. — он по-новому посмотрел на нас. Будто впервые увидел. — Вы правда мои сестра и братья? Родители о вас много рассказывали. Эльфы пытались воспитывать меня по-своему, но держали нас все равно вместе, и мама с папой многому меня научили. В том числе притворяться. Мне очень жаль, что мы встретились вот так. Но спасибо, что освободили меня. И их…

На последних словах голос брата затих, а сам он тщательно старался не показывать, что страдает от полученных ран. Пес знает, какой штукой он защитился от столь могущественных чар, но полностью спасти она его не смога.

В подтверждении его версии говорил и тот факт, что в кольце Селунгила я нашел множество амулетов и других штуковин непонятного назначения. В качестве добычи я забрал себе кристаллы Этерниевой руды, пару восстанавливающих Межмировую Энергию зелий и сушеный плод эволюции, который уже закинул в рот. Остальное я вместе с кольцом отдал Филу. Он со своим умением быстро определит суть вещей.

— Я бы ему пока не доверял. — мрачно проговорил Фил, в десять рук обрабатывая раны Кая. — Нужно присмотреться.

— Да. Я все понимаю. Конечно. — согласился новый член нашей семьи. — Спасибо.

Ко мне, хромая и баюкая подвешенную на перевязи раненную руку, подошел Митрофан. Пошатнувшись, он опустился на одно колено, склонил голову и с почтением произнес:

— Ваше Императорское Величество!

Ах да.

Я поднял руку и нащупал на голове корону, умудрившуюся не слететь, несмотря на все перипетии. Веса ее я тоже не ощущал. Не простая, видать, вещица.

Никогда не рвался к власти в каком бы то ни было виде. Отказался от титула в Триомаже; сбежал из Ижмарила, где Корнелиус прочил мне место своего зама, а потом и преемника; свалил на чужие плечи заботу о Дальнем Крутолуге. А тут смотри-ка — целую страну сосватали. И ведь по-другому было никак.

— Да брось, Митроша. — с улыбкой проворковала Анна. Она изо всех сил пыталась вернуться к привычному настрою, но в глубине зеленых глаз я видел тщательно спрятанную боль. Ее там приняли с распростертыми объятиями другие душевные травмы. Впрочем, моей сестре не привыкать. Как и всем нам. — Это все тот же Леон, мой младший братишка. Так ведь?

— В целом, да. — подтвердил я. — Вам точно можно без формальностей.

— Тогда какого демона ты Древо развалил⁈ — рявкнул унд эс Громоушев. Обычно такой спокойный, тихий, уравновешенный. Не ожидал от него столь бурной реакции. — Если бы сам не видел, как ты вычищал нелюдей из Ижмарила, решил бы, что ты с ними заодно! Ты же обрек сотни тысяч на смерть! Совсем с ума сбрендил⁈ — он прокашлялся. — При всем уважении к твоей императорской персоне.

Эк его переклинило.

Впрочем, во взглядах остальных я читал тот же вопрос. За другими событиями они как-то не сообразили, но теперь игнорировать слона в комнате стало невозможно.

— Видите эту штучку? — я продемонстрировал янтарный амулет в виде головы дракона. — С ней я подслушал разговор Селунгила с неким Галеммаглом.

— Генерал армии эльфов. — вставил Кай. — Они часто общались.

— И сейчас целая толпа сраных нелюдей проникла в Свет Зарницы. — продолжил я. — И говоря «толпа», я имею в виду совсем не ту горстку из тронного зала. Настоящее войско. Которое в эту самую секунду пытается захватить город!

Фил, Анна и Митрофан грязно выругались. Каждый на свой лад.

— Но почему они не сделали этого раньше? — задал вполне закономерный вопрос Фил. — Через Хранителя Знаний.

— А я откуда знаю? — пожал плечами я. — Может тот не до конца предал расу и выбил какой-то пункт в договоре. Или ему клятва Омиша не позволяла. Если такая имела место. Без понятия.

— Я мало что слышал, но у эльфов правда было несколько запасных планов. — снова влез Кай. — И силовой захват — лишь один из них.

— А теперь, получается, захватывать нечего. — догадалась Энн. — Хитро!

— Но как же жители? — не унимался Митрофан. — Хочешь сделать из столицы второй Ижмарил? Так тут даже стен нет. Больше половины умрет от лап монстров, пока…

— Спокойно. — невозмутимо перебил его я. — У меня есть план. Но для него нужно вернуться назад. Все готовы?

— Готовы-то готовы. — задумчиво проговорил Фил. — А что там с Четвертым Катаклизмом? Он уже случился?

— Думаю, нет. — покачал головой я. — Впрочем, на него мы все равно повлиять не можем. Идем.

Поднявшись по лестнице, мы снова оказались в тронном зале. Здесь во всю шло сражение, подходившее, тем не менее, к своему закономерному концу. Люди под предводительством Гомослава и сиявшего золотом Леуша, теснили группу эльфов, сбившихся в кучу и отступавших к тайному лазу.

Таким образом мы вылезли у ублюдков в тылу и без всякого зазрения совести ударили в спину.

Пространство позволяло, а потому я извлек из Теневого могильника сразу три десятка прислужников, включая свежеподнятых. Сверкнули умения умертвий, полетели заклинания личей, ринулась в бой пылавшая жаждой мести Анна, и всего за несколько секунд мы полностью смяли и уничтожили длинноухих тварей.

Я же отметил, что благодаря интенсивной схватке в подземелье, вкупе с последующей волшбой, ядовито-зеленое пламя в моем Ядре достигло своего максимума. На этом фоне даже общее число доступных для преобразования частиц силы подскочило до сорока процентов.

Дальше, правда, придется сложнее. Мне бы только время свободное найти.

Оглядевшись, я спрятал в Теневой могильник труп Христофора и туда же отправил некоторых из только что убитых нелюдей. Часть воскресил на месте, пополнив свиту. И только после этого заметил, что в зале стоит прямо-таки противоестественная тишина, а уцелевшие дворяне, как один, пялятся на меня. Вернее, на точку чуть выше моей головы.

Ах да. Опять забыл. Нелегко будет к такому привыкнуть.

Ситуацию спас Леуш. Он первым, как совсем недавно Мирослав, опустился на одно колено и склонил голову. Затем, следуя его примеру, один за другим мою власть признали и остальные аристократы. Да, не такого правителя они ожидали обрести после сегодняшней церемонии, но мое кровное родство с прежним императором подтвердил Хранитель Знаний. Пусть тот и оказался предателем, однако умение использовал настоящее, и я действительно являлся старшим наследником мужского пола.

К тому же я совершенно точно не принадлежал ни к одной из существовавших на текущий момент фракций, что позволяло проще принять происходящее. Позже, конечно, начнутся завуалированные политические заигрывания, подковерная возня, попытки привлечь меня на свою сторону, но все это если мы вообще отобьем Свет Зарницы. А о масштабе трагедии мои подданные пока не знали.

Я открыл уже было рот, чтобы их просветить, как тут мой взгляд упал на окно, и я увидел, что город по-прежнему озаряет обычное ласковое солнце, а вовсе не пытается спалить к чертям беспощадный красный шар Диких Земель.

Получается, Купол цел? Но с какой радости? Я же лично уничтожил Древо! Подделка? Исключено. Оно вело себя один в один, как крутолужское, и породило ключи, с помощью которых эльфы успешно ворвались в столицу.

Но что тогда? Есть еще одно Древо, дублирующее первое? Может на защиту такой большой площади их вообще несколько уходит.

Ладно, разберемся с проблемами по порядку. Хотя план, похоже, придется менять.

— Граждане Света Зарницы! — обратился я к уцелевшим аристократам. — Из-за предательства Родиона Антранауна к нам вторглась армия нелюдей. Они уже топчут нашу землю, убивают и уводят жителей в рабство! — дворяне повскакивали на ноги. Послышались взволнованные возгласы. — Наша первейшая задача отбить столицу и уничтожить вторженцев. Всех до единого! Вот мой первый приказ, как вашего правителя: идите и защитите близких, убивайте нелюдей, пленных не брать! Никакой жалости к захватчикам! Остальным — собрать армию! Ее поведу в бой лично я!

Повинуясь приказу, многие действительно бросились прочь со всей скоростью, дарованной им достигнутыми ступенями. Большинство здесь являлись главами родов, а также сильнейшими воинами и магами в своих семьях. Даже если они просто запрутся в родовых особняках и не позволят их захватить, то это уже создаст очаги сопротивления и замедлит продвижение вражеских войск.

Свет Зарницы, как и остальные полисы, слишком привык полагаться на защиту Купола и оказался совершенно не готов к подобному сценарию. Эльфы же, напротив, потратили годы на планирование и соответствующую муштру. Нам требовалось время, чтобы собрать силы в кулак и вдарить в грызло супостату. И этого времени могло не хватить…

— Ваше Императорское Величество. — обратился ко мне глава рода Север, отославший своих сподвижников, но оставшийся в зале. — У нас нет армии, как таковой. Только гвардия, стража и охотники. И стоявший над ними Христофор де Каменье мертв.

— В городе полно авантюристов. — следом за ним подхватил глава рода Весна, также не спешивший покидать помещение. — Их можно мобилизовать.

— Но все равно нужен кто-то, кто знаком со структурой и уставом для скорейшего сбора личного состава. — вновь взял слово глава Севера. — Я служил в гвардии и лично знаю многих командиров. Готов взять это бремя на себя. Если на то будет воля монарха.

— Мой род издревле жертвует средства на нужды стражи, а высшие чины вхожи ко мне в дом. — не остался в стороне глава Весны. — Уже через пять минут мои слуги будут стоять возле каждого командира города. Только прикажите, Ваше Императорское Величество, и я лично соберу для вас армию!

Так вот почему они остались. Решили не упускать возможность подмазаться к новой власти. Поняли, что я в столице без году неделя и сам вряд ли смогу организовать сопротивление, а проявив инициативу в тяжелое для страны время, можно невзначай затесаться в ближний круг правителя.

Не то чтобы я видел что-то плохое в этой логике, но доверять столь важную должность людям, о которых я ничего не знал, не хотелось.

— Авантюристов мобилизовывать не будем. — принял решение я. Вот уж с этой братией я познакомился довольно близко, а потому прекрасно понимал, чем они живут, и как их лучше использовать. — Разместить в гильдии объявление о награде за каждого убитого нелюдя. Пообещать повышение рангов за активное участие в освобождении города. Потраченные зелья и другие расходники компенсируем из казны.

— Но… — начал было глава рода Весна.

— Никаких «но»! — рявкнул я. — Сейчас же! — стоявший возле дверей слуга сорвался с места и исчез из вида. — А что на счет начальника гвардии… Громослав, назначаю тебя исполняющим обязанности. Через десять минут возле ворот замка мне нужно три сотни воинов и магов не ниже ступени Развития. Также организуй сопротивление и стягивай силы к восточной части города. Вторжение идет оттуда. Выполняй!

— Я? — округлил глаза Громослав.

— Кукан от кобеля! — прикрикнула на него Анна. — Не слышал, что тебе братец сказал? Так уши прочисти! Или мозги ростовщику заложил за красивые ножны? Метнись сменяй взад!

Громослав покраснел, затем покрылся белыми пятнами, стиснул кулаки, скрежетнул зубами, но зато пришел в себя и принялся, как из пулемета, раздавать приказы гвардейцам, приведенным в зал Христофором. Те один за другим уносились убегали, неся с собой важнейшие поручения. Шестеренки оборонной машины натужно скрипнули, но закрутились.

Весне и Северу мое назначение не особо понравилось, однако вслух они ничего не сказали. Да и попробовали бы. Разожженное Селунгилом ледяное пламя ненависти до сих пор горело во мне, угрожая спалить любого, кто попадет под горячую руку.

Да, в темнице замка Триомажа Громослав повел себя не совсем красиво, но на него тогда давили обстоятельства. И давили конкретно. И в то же время, в его верности стране и трону я не сомневался. На собственной шкуре убедился, из-за чего пришлось делать знатный крюк через Ижмарил. А ведь мог оказаться в Свете Зарницы куда раньше и, возможно, успеть предотвратить катастрофу, на грани которой оказалась столица. И вся империя.

Но чего уж теперь. Работаем с тем, что есть.

— Как вы решились напасть здесь на эльфов? — спросил тем временем у Леуша Фил. — Я думал еще и вас сперва спасать придется. Из-за тряски?

— Ага. — кивнул здоровяк. — Но не только. Почти сразу как первый раз шарахнуло, передо мной из пола приведение вылезло леоновское. А прям на нем зеленым написано: «Их мало». Представляешь? Я сперва не понял, а потом как понял! Ну и после второго толчка мы с Сатвелеоновой помощью за дело и взялись.

Фил бросил на меня вопросительный взгляд, но я комментировать не стал. Еще до спуска в тоннель я догадался, что не настолько много ушастых проникло на церемонию, как они хотели показать. Иначе можно было не разыгрывать этот спектакль и просто подавить всех силой. А раз так не сделали, значит ждали поддержки. О чем я и сообщил другу, выбрав для этого подходящий момент.

Более того, второе приведение я отправил оставшимся в Подгороде бойцам, что и стало для них сигналом к действию. А после смерти Селунгила я заслал еще одно с начертанными на нем указаниями. Способ оказался весьма удобный. Жаль, что он мне раньше в голову не пришел.

Таким образом люди Фила сейчас вели партизанскую войну по всему Свету Зарницы, вылезая из тайных лазов, нанося ущерб и исчезая обратно. Это существенно замедляло продвижение вражеских войск и давало нам время на подготовку. Я же следил за процессом вторжения глазами все той же бестелесной нежити. И увиденное меня определенно не радовало.

— Все. — принял решение я. — Выдвигаемся. Войска присоединятся к нам уже в городе. Смерть чертовым нелюдям!

Я уверенно двинулся в сторону выхода из тронного зала, и никто не посмел заградить мне путь.

Хотели — я видел это на их лицах — но не рискнули.

Как бы ни боялись они потерять едва обретенного после стольких лет правителя, однако меня сопровождала нежить, которую я так и не думал отзывать. Нежить неслабая и в немалом количестве. А поскольку в помещение остались лишь самые амбициозные и сообразительные, им хватило ума припомнить последние слухи, сделать выводы и понять, что на престол взошел никто иной как Некромант-Освободитель. Я один стоил целой небольшой армии и собирался это продемонстрировать.

— Ваше Императорское Величество. — обратился ко мне Громослав, идя подле меня и продолжая отдавать приказы. — А с этим что? — он кивнул на Кая.

Точно. Остальные ведь видели его «преданность» эльфам. Или преданность. Я пока до конца не определился. Но таскать его с собой смысла точно нет.

— Обеспечьте ему надежную защиту. — приказал я. — Здесь. Во дворце.

— В темницу под стражу? — уточнил исполняющий обязанности начальника гвардии.

— Не в темницу. — пояснил я, никак не прокомментировав вторую часть вопроса. Громослав понял верно.

Кай открыл рот чтобы что-то сказать, но в итоге промолчал. И правильно сделал. Не до него сейчас.

— Нелюди разделили войско. — транслировал я свежие данные, шествуя по коридорам. — Несколько отрядов послабее отправились к деревням. Основные силы влились в город. Но и они дробятся на улицах. Часть по цепочке передает пленников в тыл. Их уводят из-под Купола.

— Нас недооценивают. — понял Фил.

— Самонадеянные ублюдки! — воскликнула Анна со смесью злобы и радости. — Как всегда считают себя лучше всех. Сегодня они за это поплатятся!

— В образе леди ты мне нравилась значительно больше. — мимоходом бросил Громослав.

— Дружище, никак у нас появился новый конкурент? — удивленно спросил Леуш у Митрофана.

— Перебьется. — буркнул тот в ответ сквозь зубы. Он прямо на ходу пытался приноровиться орудовать шпагой левой рукой. Что-то получалось. Но явно не так хорошо, как правой.

По мере продвижения по дворцу к нам присоединялись все новые силы. Солдаты, гвардейцы, стражники, члены родов, чьи главы остались возле меня. Еще больше людей, как я и приказал, ждали возле ворот. Все с печатью мрачной решимости на лицах и с готовностью ринуться в бой за родину и императора. Народ все пребывал, но, черт побери, насколько же их мало!

Глазами приведений-разведчиков я видел, как нелюди наводнили улицы. В основном эльфы. Но мелькали также зеленые рожи орков и низкорослые силуэты дварфов. Будучи вассальными расами длинноухих, они пришли чтобы помочь окончательно низвергнуть нас до состояния рабов. Хотя сделали бы это и без указки, следуя своей мерзкой натуре.

Сверкали вспышки умений, летели заклинания — захватчики жестко подавляли любое сопротивление, используя все доступные средства. Прямо из мостовых поднимались каменные големы, семенили подчиненные в Диких Землях монстры, воздух наполнили летающие марионетки, а в одном месте прямо к замку шагало здоровенное ожившее дерево. Или что-то на него весьма похожее.

За несколько минут ожидания к нам подтянулись еще солдаты. Нас все еще было слишком мало, но медлить дальше я не мог. Стоит дать муравьям время, и они сожрут слона. По частям, но сожрут. А муравьи к нам заявились отнюдь не простые, и если не вытурить их в ближайший срок, может статься, что Свет Зарницы вообще не оправится от полученных ран.

Воины и маги смотрели на меня в ожидании проникновенной речи, способной поднять боевой дух, однако я никогда не считал себя мастером слова. Да и тратить драгоценные секунды на пустую болтовню не хотелось. Пусть лучше историки потом припишут мне воодушевляющий монолог, если им так захочется. И если останется кому приписывать.

— Выступаем! — коротко скомандовал я, при помощи Энн и Фила надев свою костяную броню. — Громослав.

— Да, мой император! — отсалютовал мне резко повышенный в чине вояка.

— Организуй вторую волну бойцов. Отправишь их нам в подкрепление. А затем третью. Эти будут действовать автономно.

— Как прикажете! Первая шеренга, построитс…

— Нет. — перебил его я. — Сегодня сражаемся по моим правилам.

Выйдя вперед, я размял шею, хрустнул пальцами, а затем махнул рукой и из Теневого могильника полилась послушная моей воле река оживших мертвецов. Слабые, но прочные зомби; быстрые и ловкие гули; сохранившие часть умений умертвия; способные колдовать личи; мрачные и крайне полезные темные клирики — я один привел с собой полноценное сбалансированное войско, способное если не в одиночку одолеть врага, то серьезно его потрепать.

Люди, клиоты, орки, эльфы, дварфы, огры, монстры — какие бы конфликты и разногласия не разделяли их при жизни, после смерти они отринули былое и теперь беспрекословно служили своему создателю и господину. Могущественному Некроманту, подарившему им возможность еще немного потоптать бренную землю. Мне!

— Так в тавернах не врали… — послышали у меня за спиной восхищенные шепотки.

— Он еще сильнее, чем мне рассказывали!

— Ну и толпа… Глазам не верю…

— Некромант-Освободитель!

— Бич Нелюдей!

— С таким императором мы точно победим!

Словно вышедшее из берегов море, нежить хлынула на улицы города и уже скоро столкнулась с первыми рядами захватчиков. Брызнула кровь, щедро орошая алым прекрасные мостовые Света Зарницы и фасады великолепных зданий. Зазвенела сталь. Полетели к небу крики раненных и последние стоны умирающих. Война пришла в стольный город людской империи. И от меня зависело, как именно она закончится.

Моя свита взяла на себя первый удар, заметно потеряв в числе, но зато сохранив жизни обычных солдат. Хотя бы частично. И временно. Им все равно пришлось вступить в бой, храбро бросившись на позиции нелюдей, однако в жертву я принес все-таки своих прислужников. Их число я мог легко восполнить. В отличие от едва сформированной армии столицы.

На текущий момент я чувствовал, что могу единовременно контролировать около трех с небольшим сотен оживших мертвецов. После начала сражения общее число существенно просело и теперь колебалось то вверх, то вниз в зависимости от хода боя и используемых мной заклинаний.

Эх, мне бы бесконечный запас Межмировой Энергии, и я бы один медленно, но верно перемолол всех вторженцев. По итогу еще и в плюсе бы остался. Однако, пусть я и обрел резерв силы, превосходящий возможности среднестатистического Разделившего, транжирить ее налево и направо я не мог. Потому воскрешал бойцов лишь выборочно, а личей использовал преимущественно для устранения серьезных проблем. Ведь если они выдохнутся, «подзаряжать» их мне придется своей Межмировой Энергией.

Битва сходу прыснула сразу в нескольких направлениях, и я в очередной раз мысленно поблагодарил Троттов, у которых учился азам некромантии. Ведь если бы не они, мне бы сейчас приходилось самому контролировать каждое действие каждого прислужника. И у меня бы просто вскипел мозг. Я же не компьютер! А так я осуществлял лишь общее тактическое руководство, словно паук, сидящий в центре паутины, и дергающий за ниточки.

Удобно.

Хотя порой я и жалел, что нежить не понимает приказов сложнее, чем «воюй в ту сторону». Но это уж присущее нашей расе недовольство достигнутым. Не будь у нас этой черты, выродились бы задолго до Первого Вторжения.

Бои шли одновременно на десятке параллельных улиц, а еще на какое-то количество наших сил не хватило. Я лишь надеялся, что мы отвлечем на себя достаточно захватчиков и тем самым сбережем больше простых жителей. Хотя многие из них, кто хоть что-то умел, и сами брались за оружие, а не только отсиживались за стенами в надежде на спасение. Глядя на них, я чувствовал гордость за то, что мы принадлежим к одному виду!

Отправив практически всех своих прислужников в бой, кое-кого я все же оставил при себе. Меня защищала пара Глендельвейдов и два огра с оборонительными умениями. Их задачей стало прикрыть меня собой в случае возникновения угрозы. Также рядом вышагивали четверо сильнейших личей, включая цедрика, Инделлан и недавно обретенного Силунгила. Вполне привычная схема, которой я пользовался еще в Ижмариле.

Однако теперь, как императора, меня сопровождали также пятеро глав родов со своими свитами, командиры, посыльные и еще фиг пойми кто. Возможности со всем разобраться пока не было. Главное, чтобы не мешали.

Рядом держался и Фил, умудрявшийся руководить своими людьми, то тут, то там выныривающими из Подгорода.

Энн, конечно, дралась на передовой, вымещая всю злость за убийство родителей. Пронзенные и обожженные трупы нелюдей ковром устилали ее путь.

Где-то там же сиял золотом Леуш. Он почти не размахивал Экскалибуром, а лишь осуществлял поддержку, усиливая соратников, и уменьшая таким образом потери.

Хотел присоединиться к ним и Митрофан, но, сунувшись, быстро понял, что без рабочей правой руки не может показать должный уровень мастерства. Теперь он понуро брел неподалеку от меня, проклиная нелюдей. По его мнению, он с каждой секундой терял некие «очки», которые заработал перед моей сестрой возле Древа.

Вообще сражение двух армий проходило весьма любопытно. Со времен Первого Катаклизма и изобретения Куполов история вряд ли знавала другие настолько масштабные стычки. Разве что против монстров. Но это не то. Сейчас же сами собой довольно быстро установились некие негласные правила, продиктованные особенностями противоборствующих сторон.

Из-за разброса в ступенях бойцы предпочитали сражаться с противниками равными себе по силам. Это не означало, что они игнорировали более слабых. Отнюдь. Но на таких старались расходовать меньше внимания, экономя Межмировую Энергию и высматривая тех, кто представлял наибольшую опасность непосредственно для них самих. Ведь стоит отвлечься на группу стоящих ниже по лестнице развития и рискуешь пропустить удар от равного, а то и от более сильного врага. Такие прецеденты случались поначалу и продолжали случаться, но постепенно сходили на нет.

В целом, костяк обеих армий составляли Осознавшие и Развившие — они вносили наибольший вклад и, соответственно, чаще умирали. Объединившие тоже попадались. Эти уже считались элитой и часто занимали командирские посты, лишь изредка вмешиваясь в ход сражения. В случае серьезной угрозы жизни они предпочитали отступить и перегруппироваться, ведь смерть каждого существенно сказывалась на боевой мощи всей армии.

Освоившие в бою встречались редко и в основном с нашей стороны. Чертовы эльфы имели уйму времени для подготовки и формирования войска и явно насобирали солдат с разных городов, проведя множество учений. Нам же приходилось действовать по обстоятельствам. Поэтому простые жители, достигшие ступени Освоения, сбивались в ополчение и смело бросались на супостата по всему городу, но при этом гибли, как лесные жители в пожаре.

Их жертва не была напрасной. Они раздергивали внимание врага и выигрывали нам время, позволяя собраться с силами. Если бы не они и храбрые люди Подгорода, возможно Свет Зарницы уже бы пал к ногам захватчиков. А так мы еще трепыхались, хоть враг и превосходил нас числом.

Принимали в конфликте участие также и Разделившие. Всего в столице проживало четыре человека, достигших вершины развития. Но одного вероломно убили руками предателя, а еще один, как мне доложили, уже несколько лет находился в затворничестве по исследованию граней своей силы и поиске путей дальнейшего продвижения.

Никто не знал, где именно он спрятался.

И это хорошо, потому что на оставшихся двух напали вражеские Разделившие при поддержке нескольких Объединивших. К счастью, сходу одолеть их не удалось, и теперь, по донесениям, они сражались где-то за городом. Служившие разведчиками Освоившие не рискнули приближаться, для выяснения подробностей.

В принципе, как один из вариантов, позволявших одержать верх, я мог бы не затевать бои на улицах, а сразу направиться на помощь Разделившим, чтобы потом попытаться компенсировать количество качеством. Именно так и предлагали мне поступить главы родов.

Но в таком случае мне бы пришлось пожертвовать городом и огромным числом его жителей, чего делать я совершенно не хотел. Наоборот, я собирался защитить как можно больше граждан. И, кроме того, мной, как и Энн, двигала лютая злоба. Вот только мою не удовлетворят ни десятки, ни даже сотни убитых нелюдей. Заполучив в свои руки всю мощь империи, я собирался достичь куда большего, попутно обернув сложившуюся ситуацию в свою пользу!

Благодаря наличию возле меня сразу нескольких Объединивших, а также эквивалентной им по силам нежити мы уверенно давили врагов на своем направлении, опережая продвижение на параллельных улицах. Это позволяло мне время от времени отправлять туда дополнительные отряды. Как нож в подтаявшее масло, такие группы врезались во фланг вторженцам и отсекали их часть от основных сил. Оказавшихся же в окружении ждала только смерть. Приказ об отсутствии пощады выполнялся неукоснительно.

С помощью драконьего амулета я подслушал реакцию нелюдей на эту тактику. Сперва Галеммагл смеялся над неудачниками, неспособными дать отпор «тупым челам», но, когда я провернул этот фокус еще несколько раз, но все же отдал команду перебросить подкрепление с более успешных областей и укрепить фланги.

Эльфийский генерал даже пытался использовать ту же уловку против меня, но его бойцов там поджидала сильная нежить, пресекавшая подобные выкрутасы. И мои прислужники, в отличие от живых, никаких негласных договоренностей не соблюдали. Они били наотмашь и изо всех сил, не разбирая врагов по ступеням и статусу, чем еще больше вселяли ужас в сердца врага.

А когда раненное умертвие окутывали клубы черного дыма, восстанавливавшие его плоть, и при этом только что убитый товарищ поднимался на ноги, чтобы поднять оружие на бывших соратников, то порой не выдерживали даже самые храбрые. Они разворачивались и бросались прочь в надежде найти себе более слабых противников.

Таково влияние Некроманта и его свиты на простых неподготовленных смертных!

Поняв, кто именно ему противостоит, Галеммагл предпринял несколько попыток добраться до моей скромной персоны. Однако, будь то хитрая магия, притаившийся на крыше убийца или выскочившая из-за угла куча рычащих монстров, я заранее знал о готовящимся покушении и легко от него отбивался.

В итоге враг догадался, что его подслушивают, и отказался от использования амулетов. Это лишило меня доступа к планам противника, но и нелюдям коммуникацию заметно усложнило. Теперь им, как и нам, приходилось полагаться на обычных посыльных, которые еще не факт, что доберутся до адресата.

И все же из-за экономии Межмировой Энергии размер моей свиты постепенно уменьшался. В основном за счет более слабых зомби и гулей, но все равно неприятно. Я старался не опускать хранимый в море души запас сил ниже половины, а потому пил уже второе зелье, когда ко мне подошел глава рода Север.

— Ваше Императорское Величество. — с учтивым поклоном произнес он. — Я глубоко впечатлен вашими возможностями и вашим благородством. Не хочу признавать, но если бы не вы, нас бы уже разбили на голову. Позвольте представить вам Жоржетту.

К нам вышла молодая кареокая девушка без оружия, облаченная в легкий кожаный костюм с вшитыми в него кристаллами этерния. При виде меня она присела в изящном реверансе, а сопровождавшие ее телохранители синхронно рухнули на колено.

— Приятно познакомиться. — буркнул я, воскрешая только что убитого орка в виде умертвия и отправляя его назад в бой. — Но, как видите, я сейчас занят.

— Прекрасно вижу. — с серьезной миной подтвердил аристократ. — И именно поэтому решился вас отвлечь. Жоржетта — наследница побочной ветви моего рода. Она обладает умением «Передача сил» и, согласно нашим традициям, развивается в ключе поддержки. В частности, мы помогли ей вырастить Ядро. При несущественной плотности оно обладает диаметром с колесо кареты, что весьма увеличивает доступный ей объем Межмировой Энергии. И мы хотим передать ее вам!

Жоржетту или энергию? Плевать. Забираю обеих!

Я не удержался и изогнул бровь, изобразив удивление. Что значит «помогли вырастить Ядро»? В столице и такое умеют? Мне бы кто помог, так я бы со всю карету себе Ядро забабахал, а не только с колесо. Еще и алмазной твердости, естественно.

— И о какой величине речь? — спросил я, заинтересовавшись.

— Мой император, с учетом Этерниевой руды я могу дважды восполнить силы среднего Объединившего. Прошу, располагайте мной, когда вам будет угодно.

Вот что называется узкая спецификация. В сражении от нее толку чуть, но в качестве поддержки бесценна!

— Позвольте нам тоже представить своих протеже. — ко мне приблизились еще двое глав родов из числа тех, что шли с нами от самого дворца. — Они не столь сильны, как у уважаемого рода Север, но тоже могут послужить вам. На благо Света Зарницы и всей империи.

«И всего человечества». — добавил я мысленно.

— Прекрасно. — мгновенно принял решение я. — Немедленно начинайте Передачу сил.

— С кого начнете, мой император?

— Все трое. Сразу!

Главы родов недоуменно переглянулись.

— Мой император, не смею спорить с вашим решением, однако… — начал один из них, но я его перебил.

— Вот и не спорь!

С этими словами я взмахнул рукой и воздвиг вокруг себя и трех «батареек» Несокрушимую Крепость Некроманта, призрачно-костяной стеной отделившую нас от остального мира. Сейчас не время для политесов. У нас война идет, и еще неизвестно когда очередной Катаклизм грянет. Нужно действовать. Разговоры и церемонии оставим до более спокойной поры. Если такая когда-нибудь наступит.

— Начинайте. — повелел я тоном, не терпящим пререканий.

— Как прикажете, Ваше Императорское Величество. — первой сориентировалась Жоржетта. — С вашего позволения.

Украдкой оглядевшись по сторонам, она подошла и положила руку мне на плечо. Следом за ней то же самое сделали пожилая женщина и мужчина средних лет. Они явно робели в моем присутствии, но перечить монарху не смели. К тому же уже воочию увидели часть моих сил, и те произвели на них неизгладимое впечатление.

«Батарейки» закрыли глаза, сосредоточились, а следом в мое море души потекло сразу три фиолетовых потока различной интенсивности и плотности. Не тратя времени даром, я тут же принялся воздействовать на них ядовито-зеленым пламенем Ядра, преобразуя часть силы из одинаковой для всех в пригодную исключительно для моих некромантских целей. Естественно получалось. Чай не впервой.

Постепенно выражения лиц моих помощников начало меняться со спокойного на хмурое, а затем и вовсе на напряженно-встревоженное. Однако они не прекращали своего дела и скоро начали отваливаться, подобно высохшим струпьям с зажившей кожи. Сперва, пошатнувшись, на землю рухнул мужчина. За ним — пожилая женщина. Дольше всех держалась Жоржетта. Она даже умудрилась попутно использовать еще какое-то умение, поглотив все содержимое кристаллов этерния с одежды, и передав его мне.

Но и это не помогло полностью восстановить мой запас. Хотя, должен признаться, метод мне понравился, и я оказался довольно близок к максимуму.

Когда последний поток окончательно иссяк, я развеял Крепость, и воин из свиты Севера успел подхватить пошатнувшуюся девушку. Дворяне смотрели на меня и «батареек» с явным недоверием.

— Что с ней? — спросил глава рода.

— Все в порядке. — кое-как пролепетала Жоржетта, бледная, словно платяная моль. — Просто перерасход сил.

— Не может быть! — воскликнул другой глава. — Даже Разделившему этого хватило бы за глаза! Клянусь всеми богами и демонами!

— Я будто пыталась из чайника заполнить пропасть… — прошептала девушка, теряя сознание. — Невероятно…

Вновь все взгляды сосредоточились на мне, и на этот раз к недоверию в них подмешались уважение, восхищение и что-то еще. Раболепие? Нет, скорее превозношение. Так могли бы смотреть на святого, сотворившего у всех на глазах небывалое чудо. Подобное отношение от высшей знати столицы говорило о многом и в то же время льстило.

— Мой император. — набравшись смелости, обратился ко мне глава Весны, встав на колено. — Ходят слухи, что вы — сын Некрарга. Так ли это?

Так вот в чем дело. Ну раз уж даже они поверили в столь нелепую байку, то, видать, я и правда несколько выбился из стандартных лекал.

— Чушь! — решительно отрезал я. — Вы все прекрасно слышали чей я сын. Дочери прежнего императора и ее супруга. Так же как Фил, Анна и оставшийся во дворце Кай. — называя имена, я указывал на их обладателей. — Надеюсь, этот вопрос закрыт раз и навсегда!

Закончив речь, я развернулся на сто восемьдесят градусов, взмахнул руками и практически одновременно сплел больше десятка жгутов заклинаний, частично окрашенных в ядовито-зеленый цвет. И каждое из них вздернуло на ноги валявшийся на земле труп, превратив его в моего верного прислужника.

Я повторил сию процедуру еще несколько раз, не только восполнив численность своей немертвой свиты, но и догнав ее до трех с лишним сотен хладных туш. А заодно поделился Межмировой Энергией с личами, и те тут же дали слаженный залп, начисто сметя первые ряды нелюдей. И по их искореженным телам без тени страха хлынула моя армия, обгоняя живых соратников!

Судя по взглядам, которые я ощущал на себе одетым в корону затылком, сии действия не столько подтвердили мои слова, сколько их опровергли. В груди резко потеплело, и я почувствовал, что смогу, если потребуется, сотворить еще несколько темных клириков. Что я и сделал, воспользовавшись телами культистов, хранимыми в Теневом могильнике.

Что же касается моих подданных, то пусть мнят меня хоть сыном Некрарга, хоть богом, хоть дьяволом, хоть говорящей морской губкой в квадратных штанах. До тех пор, пока они верны мне и нашей расе и помогают избавить Землю от скверны иномирских захватчиков, мы будем идти с ними в ногу и вместе построим светлое будущее для новых поколений детишек. И пусть каждый из них обретет свою любящую семью!

Нельзя сказать, что своей магией я резко переломил ход боя, но, уничтожив сразу несколько рядов нелюдей, я не дал остальным подготовиться, а получившие неожиданное подкрепление солдаты (как живые, так и мертвые) развили успех. Вновь сверкали умения, грохотала сталь, а над головами носились всевозможные убийственные чары, порой сталкиваясь в воздухе, и взрываясь красивейшими фейерверками.

Меня прикрывали сразу несколько магов, что позволяло мне колдовать, практически не отвлекаясь на защиту. К тому же я разослал в разные стороны несколько приведений, следя за ситуацией их бесплотными глазами. А если одно или несколько уничтожали, то я оперативно заменял их, используя души слабейших противников. Это требовало от меня самого мизера Межмировой Энергии, а пользу приносило немалую.

В частности, я вовремя предотвратил попытку взорвать здание и засыпать нас обломками, и не дал использовать группу заложников для шантажа. Нелюдей смело антрацитово-черной волной Скорпиев, а уцелевших пленников я передал в тыл. Да, часть из них погибла. И это еще больше распалило во мне огонь ненависти.

— Подгород больше не может участвовать. — сообщил мне Фил, подойдя поближе, чтобы не перекрикивать шум сражения. — Слишком большие потери. Я приказал завалить проходы в захваченных районах.

— Спасибо. — искренне поблагодарил его я. — Без твоих людей мы бы уже проиграли. Присмотри за Энн, пожалуйста. Мне кажется, она немного не в себе.

Молча кивнув, Фил в три прыжка достиг передовой и растворился в хаосе схватки, оправдывая свое прозвище Сотня рук. Созданные «Тираном битвы» конечности так и мелькали, не давая возможности их пересчитать.

— Жителей Подгорода наградить и найти им место под солнцем. — бросил я главам родов. — Займемся сразу, как разберемся с нелюдями.

— Как прикажете. — нестройным хором ответили те.

Поразительное послушание. Или собираются взять меня в оборот, в мирное время? Подождите, братцы-кролики, вы еще не знаете, что я задумал!

Благодаря зависшим в воздухе приведениям, я прекрасно видел, что наш ударный кулак уверенно пер по главному проспекту, перемалывая силы врага. Ни маги, ни воины, ни призванные существа и твари не могли остановить нас в стремлении добраться до ставки Галеммагла. За счет постоянной ротации с нами, с небольшим отставанием двигались солдаты и нежить на соседних улицах.

В других местах дела обстояли значительно хуже. Кое-где наших окружили, вынудив уйти в оборону в ожидании помощи начавших уже действовать авантюристов. А дальше нелюди вообще бесчинствовали, не встретив сопротивления. Все-таки на всех нас не хватило, и времени собраться с силами никто не дал.

И тем острее я ощущал, что выбранная мной стратегия — единственно верная, и только она способна решительным образом переломить ход войны. А то и достичь чего-то большего.

В какой-то момент мне показалось, что мы продвигаемся чересчур быстро. Слишком уж много врагов бежало от нас, сломя голову, а остальные скорее огрызались, отступая, чем пытались стоять намертво.

И не я один так подумал.

— Мой император, будьте осторожнее. — предупредил меня глава рода Север. — Это похоже на ловушку. Думаю, лучше подождать подкрепления из дворца.

— Поддерживаю. — с поклоном согласился с ним глава Весны.

Звучало логично, если бы не парочка «но».

Отправив вперед десяток приведений, я увидел, что ловушка и в самом деле имела место. Перед тем, как моих бестелесных разведчиков уничтожили, я успел разглядеть, что на выходе из города нас поджидал отряд каменных големов, выстроившихся полукругом. Словно готовая захлопнуться мышеловка. Их прикрывали десятки магов, держащих наготове заклинания, воины с обнаженным оружием и пара оживших деревьев вроде того, которое мы уничтожили возле замка.

Влети мы туда без подготовки, и нам в самом деле пришлось бы худо. А значит… Влетим с подготовкой!

— Идем напролом! — приказал я, мысленно транслировав то же самое своей нежити. — Вражеский генерал уже рядом. И с ним целая толпа пленников. Их собираются отправить за Купол. Я этого не позволю!

— Как прикажете. — склонив головы, аристократы отступили. — Всем защищать императора! Любой ценой! — крикнули они членам своих родов.

Словно пробка из бутылки шампанского, мы выскочили за городскую черту, преследуя отступающих нелюдей. И угодили прямо в распахнутый капкан. Сплошной стеной нас встретили трехметровые каменные големы, из-за спин которых уже летели сотни всевозможных заклинаний. От их сияния рябило в глазах, а воздух дрожал и гудел из-за чрезмерной концентрации силы.

Наши маги, а также обладающие соответствующими чарами личи тут же принялись возводить всевозможные стены, пологи, завесы и другие виды защитных плетений. И явно не успевали. Но перед тем, как нас захлестнул ураган магии, половину наших войск накрыла громадная тень.

Только вырвавшись на оперативный простор, я смог разыграть этот козырь. Да, может и не туз, но определенно что-то выше валета. Промелькнув над головами воинов, вперед вырвался здоровенный жучара, переливающийся фиолетовым и ядовито-зеленым. С каждым взмахом исполинских крыльев он поднимал целые тучи пыли, а наиболее слабых бойцов сдувал напрочь. Своих, чужих — без разбора.

Но самое главное, что он был за нас. В нужный момент я призвал из Могильника Джимини.

Подвластный моей воле Императорский монстр-нежить пер вперед, словно пикирующий истребитель-камикадзе на бронепоезд с припасами. Я успел прикрыть его парой слоев Призрачного щита, однако те сдержали лишь часть заклинаний, а остальные врезались прямо в моего прислужника. Огонь, лед, вода, ветер, песок, свет, тьма и другие стихии терзали плоть мертвого чудовища, отрывая порой целые куски, но это не помешало ему врезаться в ровный ряд големов, разметав их во все стороны.

Пропахав в земле глубокую борозду, Джимини подмял под себя десятки нелюдей и еще больше растерзал в клочья, размахивая покрытыми хитином лапами. Оторванные конечности, внутренности и головы дождем посыпались на вражескую армию, заставив ее дрогнуть. А в образовавшуюся брешь уже хлынула толпа нежити при поддержки слегка замешкавшихся живых солдат.

К сожалению, Джимини не смог взять на себя весь залп вражеских чар, но он существенно облегчил нам жизнь. Часть остановили личи и маги, от чего-то воины защитились самостоятельно, однако остальные заклинания собрали свою жатву, уничтожив и выведя из строя, как нежить, так и гвардейцев. Кое-что докатилось даже до меня, но Глендельвейды не подвели, прикрыв своего господина.

А следом началась настоящая мясорубка. От грохота сталкивающихся умений звенело в ушах, и я даже собственные мысли слышал с трудом, не говоря уже о командах офицеров. Как ориентировались в этом хаосе простые солдаты я вообще не представлял.

Да мне и не требовалось.

Я руководил своим мертвым войском, послушным лишь моей воле. Нежить не чувствовала боли, холода, страха. Идеальные бойцы, которые никогда не бросят оружия и не побегут, подставив врагу спину. А сильнейшие из павших противников поднимались вновь, но уже под мои знамена! Пусть общее число моих молодцев постепенно падало, однако средний уровень силы при этом неуклонно рос. Темные клирики имели четкий приказ лечить только умертвий и личей от ступени Развития и выше. И они неукоснительно ему следовали.

Немалый вклад вносил и Леуш. Стоя на передовой, он умело орудовал Экскалибуром, одновременно распространяя вокруг себя ауру мягкого золотого света. И каждый, кого она касалась, чувствовал прилив сил, а все тревоги растворялись, уступая место спокойствию и сосредоточенности. Нечто похожее я видел в рядах вражеских магов, однако эффект показался мне значительно слабее.

Под объединенным натиском живой и мертвой армий нелюди дрогнули и должны были вот-вот обратиться в бегство, как тут над их рядами появился призрачный образ монстра, похожего на алого чешуйчатого змея со стрекозьими крыльями. Размерами он несколько уступал Джимини, но зато превосходил его в подвижности, что тут же и продемонстрировал, вихрем налетев на моего жука и впившись в него клыками.

В дело вступил Галеммагл.

Кай успел сообщить мне, что эльфийский генерал достиг пика ступени Объединения и искал способ прорваться дальше, но пока не преуспел. А вот о его способностях брат ничего не знал, так что те стали для меня сюрпризом. И сюрпризом неприятным.

Несмотря на свой иллюзорный внешний вид тварь имела некоторое подобие материального тела. По крайней мере физические атаки наносили ей урон. А вот заклинания, наоборот, пролетали насквозь, не причиняя вреда. С крыльев же слетела пыльца, погрузившая в сон два десятка оказавшихся поблизости воинов. Их тут же прикончили воспрянувшие нелюди, но я воскресил погибших в виде нежити. На нее пыльца не действовала.

— Заклинание «Фантом». — догадался глава рода Весна. — По крайней мере было им до улучшения. Или слияния.

— Скорее того и другого. — мрачно подхватил глава рода Север. — Иначе магия бы работала.

— Как победить? — лаконично спросил я.

— Как обычного монстра. Или отобрать у мага Ядро, из которого он его призывает.

Я бросил взгляд на Галеммагла, но его прикрывала плотная группа телохранителей и личный отряд магов. Примерно, как меня. Так просто не подберешься.

— Еще можно дождаться, когда Ядро иссякнет. — предложил Северянин. — Эффект от заклинания временный, а потом нужно новое Ядро. Я даже не представляю сколько ресурсов ушло, чтобы так сильно модифицировать чары. Хватило бы снарядить еще одну армию!

Чертовы эльфы с их гегемонией сразу в нескольких регионах! У меня нет времени ждать пока у Галеммагла закончатся Ядра. К тому же… я бы не отказался заполучить их себе! И это не говоря уже о том, что столицу по-прежнему топчут захватчики.

— Усилить натиск! — озлобленным волком прорычал я и вытащил Теневого могильника Страхоклыка. В небо сразу взмыли десятки сотканных из голубого дыма самураев. — У меня есть свои фантомы!

Конечно, фантомы Страхоклыка оказались значительно слабее призванного Галеммилом Императорского летающего Змея. Однако и они вносили свой вклад. Двое гигантских монстров бились в воздухе, оглашая окрестности скрежетом когтей о чешую и клыков об хитин, а вокруг вился рой самураев, нацеленных на крылья твари. Их тут же взяли на прицел вражеские маги, но зато это облегчило жизнь простым воинам. Хотя они не рисковали приближаться к битве исполинов, чтобы не угодить под сонную пыльцу.

В результате живые солдаты сместились на фланги, в то время как моя нежить сконцентрировалась в центре. Бой не прекращался ни на земле, ни в воздухе, вот только чаши весов не стремились склониться в какую-либо сторону, застыв в шатком равновесии. Число трупов на земле постепенно росло, и меня жутко раздражала необходимость экономить Межмировую Энергию. Если бы не мои далекоидущие планы, воскресил бы всех и тупо завалил числом.

Но если я хотел достичь чего-то большего, чем просто временная защита столицы, то приходилось сдерживаться, несмотря на так и не погасшую ярость от смерти родителей.

Почему защита временная? Так тут все просто. Даже если мы сейчас каким-то чудом отобьемся от иномирцев и заставим их отступить, то ключи — то у них останутся. А значит ничто не помешает ублюдкам собрать еще больше войск и вторгнуться снова. На этот раз фатально.

Впрочем, нам и здесь пока взять верх не получалось. Что уж говорит о тех частях вражеской армии, что прямо сейчас бесчинствовали в городе и окрестных деревнях.

Ненавижу!

Стиснув в кулаке крупный кристалл Этерниевой руды, я продолжал колдовать, параллельно осуществляя общий контроль над армией мертвецов. Руководством живыми солдатами, к счастью, заниматься не приходилось. С этим справлялись и без меня.

Постепенно мы вроде давили, но делали это слишком медленно. Решив ускорить процесс, я достал из Теневого могильника еще одного лича. Им стал Гожар. Вернее то, что от него осталось после встречи с пастью Королевского Пустынного Тритона.

Прикрепленный к ошметку плоти обглоданный череп лежал в самоходной костяной люльке, сверкая из пустых глазниц зловещим фиолетовым светом. Следуя моему приказу, он тут же взялся воскрешать слабейших из умерших бойцов в виде зомби. Обычных. Не улучшенных. Те давно уже по всем параметрам уступали моим собственным и в столь серьезной баталии падали с полпинка, но создавали хотя бы массовость. А каждый принятый ими на себя удар пусть на мгновение, но отвлекал врагов от более достойных целей.

— Мой Император. — обратился ко мне глава рода Север, колдовской сосулькой сбив летевшую к нам колдовскую же молниевую птицу. Что та собиралась сделать выяснять никто не собирался. Явно не миртовую ветку принести. — Нам нужно…

— Если у тебя нет еще кого-то с умением «Передача силы», то не мешай. — перебил его я. — Подмога на подходе. Уже близко.

Аристократ недоуменно обернулся, но у нас за спиной оставалась лишь залитая кровью улица, на которой тоже шло сражение. Пускай и не такое интенсивное, как впереди. Зайдя с тыла, группа нелюдей пыталась взять нас в клещи, но я предусмотрел подобную возможность, так что их сдерживала отдельная группа нежити при поддержке раненных бойцов, выбывших из основной схватки.

Дальше же простирались только искореженные заклинаниями фасады зданий, пустыми глазницами выбитых окон взиравшие на ошметки мертвой плоти, нашинкованную в фарш нежить и редкие трупы, слишком слабые, чтобы меня заинтересовать. Никто к нам не спешил.

Дворяне недоуменно переглянулись и явно хотели уже что-то сказать, как тут из ближайшей рощи выскочил крупный отряд воинов в блестящих латах. Не орков, не дварфов и даже не эльфов. Людей! И вел их лично сверкающий, как начищенный серебряный гульден, Громослав, за спиной у которого висело сразу два приведения.

С помощью одного я отслеживал передвижения воина, а со вторым я передал приказ привести подкрепление не городом, а Подгородом. И назначенный мной командир гвардии блестяще справился с заданием. Ровными рядами бойцы, сияя Межмировой Энергией, неслись прямо в спину охране Галеммагла, а над их головами уже летели заклинания отдельного магического корпуса.

Таким образом нам удалось создать локальный численный перевес. Причем весьма существенный.

И все благодаря надменности чертовых нелюдей. Если бы они не распылили силы на захват деревень, а сосредоточились сперва на одной цели, провернуть подобный фокус точно бы не удалось. Слишком стремительно они вторглись, а планов на такой случай в Свете Зарницы не держали. Зачем? Ведь есть же Купол.

Впрочем, не будь здесь меня, или опоздай я в город хотя бы на сутки, все бы у них получилось и так. Лишь с помощью моих решительных действий и стержня в виде нежити, на который наросло мясо собранной на коленке армии, нам удалось не потерять столицу в считанные часы. Правда, это все еще не означало, что мы ее удержим.

Отвлекшись на возникшую в тылу проблему, Галеммагл на пару мгновений утратил контроль над своим фантомом, и Джимини с сочным хрустом вырвал у того из спины одно крыло. В результате они вместе рухнули на землю, где мой жучила продолжил безжалостно терзать врага жвалами. Змей потерял свое преимущество подвижности и теперь определенно оказался в невыгодном положении.

Тем временем часть сил нелюдей оттянулась назад для защиты генерала, что позволило нашим удвоить натиск. Живые и мертвые в едином порыве шагнули вперед, преследуя врага.

Да и Громослав с гвардейцами не подкачали. Даже не замедлившись, они на полном ходу влетели в порядки противника, сходу продавив пару рядов и почти добравшись до главного эльфа.

Вот она мощь свежего подкрепления, еще не успевшего устать в боях!

Со смертью фантома Ядро в руках Галеммагла рассыпалось в пыль, и он уже достал новое, но оценил обстановку и передумал. Даже с разделявшего нас расстояния, я видел, что нелюдь растерян. После стольких лет подготовки он определенно рассчитывал на легкую кампанию и точно не ожидал угрозы собственной жизни.

Спрятав крупное Ядро назад в кольцо, эльф широким жестом швырнул перед собой несколько Ядер поменьше, выпустив таким образом с десяток фантомов Королевских монстров. Сам же он вместе с ближайшими сподвижниками, бросив пленных, предпринял попытку вырваться из клещей, пока те не обернулись полным окружением.

Ну уж нет, засранец! От меня не уйдешь. У меня на тебя большие планы!

— Вперед! — скомандовал я и лично двинулся наперерез Галеммаглу.

— Защищайте императора! — уже в который раз за день услышал я, но меня и так прикрывала сильнейшая нежить.

Любые долетавшие заклинания разбивались об щиты Глендельвейдов, как прибой о скалы, а редких юрких воинов встречал топор Мугзанга или кулаки огров. К тому же я дал карт-бланш четверке сопровождавших меня личей, и дорогу мне принялись расчищать убойные чары мертвых магов ступени Слияния. Особенно эффектно смотрелись Огненный шар Инделлан, нашпигованный раскаленными шипами, и металлические копья цедрика, переплавленные из рельсов. Но и локальные вихри хлама в исполнении Селунгила отставали не сильно.

К тому же в дело вступили лично сопровождавшие меня главы родов, тоже, как оказалось, что-то умевшие.

Тем не менее, призвав еще одну группу фантомов и пожертвовав союзниками, Галеммагл почти улизнул. Он использовал амулет, слегка приподнявший его над поверхностью земли и понесший вперед со скоростью, не доступной обычному магу. За его спиной гибли соратники, а некоторые так и вовсе, почуяв поражение, разбегались в разные стороны, однако эльф даже не обернулся, продолжая улепетывать.

И так бы и смылся, если бы прямо перед ним, всколыхнув землю, не приземлился Джимини.

После схватки с фантомом выглядел он неважно. Не то чтобы лично улучшенное мной умертвие, созданное из Императорского монстра, чуть не погибло, но дырок в нем понаделали знатно. Причем не только клыками, но и магией. Однако над этим уже усиленно работала пара темных клириков, восстанавливая целостность мертвой плоть.

Чуть не налетев на моего прислужника, Галеммагл, понимая, что в ближнем бою против такой твари ему делать нечего, резко изменил направление полета, как тут ему в спину угодил запущенный мной лично Укус мертвеца. Заклинание не убило почти достигшего вершины развития эльфа, но заставило скорчиться от боли. А тут фиолетовым метеором его нагнал Фил, схвативший нелюдя сразу в несколько пар рук.

Они кубарем свалились на землю, где мой брат отвесил вражескому генералу пару мощных ударов, отправивших длинноухую сволочь в глубокий нокаут.

Видя пленение лидера, продолжавшие сражаться до сих пор войска бросились наутек. Но не беспорядочно, побросав оружие, а туда, где еще шли бои. И таких локаций в пропитанном болью и кровью Свете Зарницы хватало с лихвой.

— Никого не преследовать! — во всю мощь прошедших пару эволюций легкий скомандовал я. — Не разделяться! Всем собраться возле командиров!

Офицеры транслировали мой приказ подчиненным, и опьяненные тяжелой победой люди, бросив в спину врага последние заклинания, принялись переводить дух. Хуже всего пришлось с Энн. С ног до головы покрытая своей и чужой кровью, как маньяк из фильма ужасов, она продолжала гнаться за нелюдями, осыпая их проклятиями и призывая вернуться, чтобы сдохнуть.

Я прекрасно ее понимал, но мой план мести обещал куда больше удовлетворения, чем вид десятков или даже сотен пронзенных копьем тел.

К счастью, сестру кое-как на па́ру утихомирили Митрофан и Леуш, притащив ее ко мне чуть ли не насильно. Искра разума постепенно возвращалась в ее похожие на сверкающие изумруды глаза.

— Что за дела, братишка? — накинулась на меня Анна, уперев руки в бока. — В городе еще полно нелюдей, а я едва распробовала вкус мести. И, демон меня забери, как же он сладок! Так что командуй этим остолопам выдвигаться. Уверена, ты и сам хочешь того же, что и я!

— Поуважительнее с императором, леди. — осадил ее глава рода Весна. — Даже если вы его сестра, это не позволяет вам…

— Пустынный Тритон тебе леди! — огрызнулась Энн, не удостоив аристократа даже взглядом. — Или тот милый мальчик, которого ты хотел посадить на трон. Пойди найди его, и пусть прочистит тебе дымоход. А потом ты ему. А мы с братом пока делом займемся.

Членов знатного рода крайне возмутило подобное отношение к лидеру, да и сам глава рефлекторно потянулся к оружию, но я остановил их всех властным жестом. Мне тут только междоусобицы не хватало. Да и сестру обидеть я не позволю, что бы она ни выкинула. Для меня любые законы и традиции стояли на втором месте после семьи.

— Прекрасно понимаю твои чувства. — обратился я к Анне спокойным тоном. Что далось мне крайне нелегко, ведь внутри меня тоже по-прежнему клокотала ярость. — И, поверь, разделяю их всем сердцем. Прошу тебя только немного подождать. И мы отомстим. Даже лучше, чем ты себе можешь представить. Обещаю.

Энн пару секунд пристально смотрела на меня, будто пытаясь прочитать мысли, после чего коротко бросила:

— Не затягивай. — и, плюхнувшись прямо на ближайший труп, принялась впитывать Межмировоую Энергию из окружающего пространства.

Примерно тем же самым, предварительно мне подмигнув и показав большой палец, занялся Леуштилат. При этом я обратил внимание, что многие воины косились на него с нескрываемым уважением во взгляде. Похоже здоровяк и здесь умудрился завести себе друзей. Причем даже без слов.

— Мой император. — ко мне подошел Громослав и уважительно склонил голову. Быстро же он привык к моему новому статусу. Небось сложил в голове два и два и оценил перспективу навсегда сохранить за собой должность начальника гвардии. Такие люди мне пригодятся. — Согласно вашему приказу подкрепление прибыло. На текущий момент мобилизовано больше половины воинов и магов, способных повлиять на ход боя. Также идет работа над организацией третьей волны сопротивления. Однако с этим есть проблема.

— Они уже и так дерутся в городе. — догадался я.

— Совершенно верно. Из-за чего затрудняется передача приказов, а некоторые и вовсе уже погибли. Боюсь, еще одного подкрепления мы будем ждать слишком долго. Осмелюсь предложить действовать текущим составом.

Краем глаза я заметил, как помрачнели лица глав родов и ближайших офицеров. Они прекрасно понимали, что мы все еще заметно уступали в численности вторгшейся армии, а наша небольшая победа не смогла переломить хребет нелюдям. Тем более, что через драконий амулет я слышал, как другие эльфийские командиры взяли на себя руководство и перераспределили цели. После чего снова отказались от их использования.

Нет, знай в Свете Зарницы о грядущей катастрофе заранее, и столица вполне смогла бы выставить войско более или менее сопоставимое с вражеским. Даже не прибегая к помощи соседних городов. А при сражении в чистом поле все решил бы боевой пыл солдат и талант полководцев. Но такой возможности нам, конечно, не дали, а потому приходилось собирать резервы по крупицам. И мы все еще находились в проигрышном положении.

— Думаю, стоит собрать текущие силы в кулак и таким же образом ударить по другой крупной группировке нелюдей. — предложил глава рода Север. — Если нам снова удастся одержать верх, мы привлечем достаточно внимания и тогда сможем запереться в замке. В случае осады их численное преимущество перестанет иметь решающее значение.

— И отдать им город? — возмутился глава рода Весна. — Десятки тысяч погибнут, а еще больше уведут в рабство. Посмотрите туда. — он махнул рукой на спасенную нами солидную группу пленников, с которых солдаты во всю срывали ошейники. Последних выросла уже весьма внушительная куча. — Нужно перенять тактику партизанских вылазок Подгорода. Будем терзать их всюду. Станем появляться в самых неожиданных местах, наносить урон и исчезать. Так мы выиграем время и накопим силы для решающего сражения.

— Не накопим, а израсходуем.

— Организуем ротацию. К тому же нежить Его Императорского Величества не устает.

О, и про меня вспомнили. И даже учли в плане. Молодцы какие. Отвыкли совсем за столько лет без центральной власти. Что, впрочем, меня совершенно не трогало. Я надел корону лишь под влиянием обстоятельств. Но раз уж так сложились звезды, то своим положением воспользуюсь на все сто!

— Пленников временно отправить в Подгород. — распорядился я, слегка повысив голос, чем привлек к себе всеобщее внимание. — Их сопроводят раненные, неспособные больше сражаться, а также те, кто растратил всю Межмировую Энергию. Это приказ! Приведите его в чувства.

Я кивнул на Галеммагла, в которого Фил вцепился целым ворохом конечностей, не оставляя и шанса шевельнуться. Еще несколько солдат держали у его тела острия всевозможных оружий, готовясь пустить их в ход при малейшей угрозе. От мага на пике ступени Объединения можно ожидать чего угодно.

Кольцо же его мне уже передали, и я забрал из него весьма серьезную кучу этерния, а также несколько Ядер монстров, одно из которых определенно принадлежало при жизни Небесному зверю, эквивалентному по силам Разделившему. Знатная добыча. И крайне необходимая для кое-каких моих целей.

— Тупые челы! — прорычал генерал, едва сфокусировав на нас взгляд. Он дернул пальцами, пытаясь сотворить какие-то чары, но Фил эти пальцы ему тут же сломал. А следом и остальные. На всякий случай. Нелюдь вскрикнул от боли, но быстро умолк, не желая показывать слабость. — Мой плен вам ничего не даст. Князь приказал захватить город любой ценой, и ради меня никто против его воли не пойдет. Вы все сегодня отправитесь к своим богам! Во имя Лайолланы и величия нашей рас…

Я оборвал его речь Укусом мертвеца. Не самым сильным, но и не самым слабым. Как раз таким, чтобы сэкономить силы и одновременно показать серьезность своих намерений.

На этот раз эльф кричал куда дольше, а по его лицу покатились крупные капли пота.

— Ты будешь отвечать на мои вопросы? — спокойно спросил я, дождавшись, когда ушастый обессиленно обвиснет в руках Фила.

— Ничего не скажу! — зло процедил он, хватая ртом воздух. — Ни под какими пытками! Как и все, я дал клятву Омиша, а значит…

— А значит от живого тебя толку нет. — перебил его я и дал знак одному из солдат. Тот вонзил в меч в спину нелюдя, найдя сталью сердце. — Поговорим по-другому!

Галеммагл упал на землю, посмертно испачкав свои дорогие одежды. На его лице застыло выражение крайнего изумления, будто он всерьез думал, что мы сохраним ему жизнь, лишь исходя из его статуса. И кто из нас после этого глупый? Тем более, что он прекрасно знал, как прозвали меня в народе.

Бич нелюдей.

И Некромант-Освободитель.

Неохота признаваться, но в глубине души мне понравились такие, не побоюсь этого слова, титулы. Они наглядно демонстрировали, что все мои усилия не пропали даром, и люди видели, к чему я иду. А если хоть кто-то задумается над тем, чтобы встать со мной рядом на этом пути, то освобождение Земли будет становиться ближе с каждым новым человеком, решившим сбросить с себя ярмо расы третьего сорта. И я им в этом помогу!

— Может не стоило… — начал было кто-то из дворян у меня за спиной, но я его не слушал.

Зачерпнув измененной силы, я сплел ядовито-зеленую сеть, которой заарканил вылетевшее из трупа серебристое облачко. Однако я не стал ни закукливать его, ни заталкивать назад в покойника. Вместо этого я принялся воздействовать на него своей магией, попутно подготавливая тело.

Начиная со своих первых робких попыток, одной из которых можно считать эксперименты над предателями в застенках Триомажа, я прошел довольно долгий путь и теперь предельно четко представлял в какую сторону мне следовало двигаться. Ведь в Теневом могильнике у меня хранились тела и души родителей, которых я поклялся вернуть к жизни.

Под воздействием моего колдовства серебристое облачко начало постепенно приобретать антропоморфные очертания, будто я хотел создать призрака, минуя стадию светляка. И одновременно с этим я вносил изменения в подвластную мне мертвую плоть. Но не в попытке воскресить очередного прислужника, а лишь формируя связи, которые должны были помочь удержать душу в теле.

В этом мне помогала уже завершенная стадия Слияния, ведь принцип я позаимствовал именно у нее.

Сформировав два полюса притяжения и не обходимые зацепки, я продолжал творить. Душа и тело теперь не пытались расстаться, а наоборот стремились друг к другу, словно влюбленные после долгой разлуки. Объятый моей силой труп воспарил, а я завершил объединение, в результате чего Галеммагла окутал целый ворох серебряных и ядовито-зеленых искр, символизировавших успешное завершение чар.

Новое заклинание тоже окончательно оформилось у меня в голове. Без ложной скромности я назвал его «Воскрешение» с прицелом на то, что когда-нибудь доведу плетение до ума и с его помощью воскрешу родителей. После нескольких улучшений и, возможно, слияний. Потому что на текущий момент я получил лишь подобие жизни.

Все еще нежить.

Пусть и весьма специфическую.

Под пораженные вздохи наблюдателей эльфийский генерал крепко встал на ноги и открыл глаза. Покрутив головой, он сфокусировал взгляд на мне и недоуменно спросил:

— Что случилось? Что со мной?

Вздохи за моей спиной сменились испуганно-восхищенными шепотками, но я не стал тратить на них время. Я понимал, что эффект от чар в этот раз продлится довольно продолжительное время, но не так долго, как мне бы того хотелось. А потому я усилием воли заставил разум Галеммагла успокоиться и задал первый интересовавший меня вопрос:

— Как вы хотели переправить такую толпу рабов? Вряд ли за Куполом стоит Караван размером с город.

— У нас свои методы. — механически ответил мертвый нелюдь. — Неподалеку есть туннельная Трещина, соединяющая это место и Мифаллас, Источник Вечного Счастья.

— Эльфийская столица! — выпалил кто-то неподалеку, но его быстро заткнули, чтобы мне не мешал.

— Сколько там осталось войск? — спросил я.

— Очень мало. — сообщил ушастый. — Почти все здесь.

— Разделившие?

— Двое. Князь и Хранитель.

— Как найти эту Трещину?

— У меня есть карта. В кольце.

Покопавшись среди его барахла, я действительно отыскал весьма толстый рулон пергамента, развернув который, увидел схему Диких Земель. Гораздо более подробную, чем ту, которую мне некогда показывал Уман. Причем на ней отмечались не только города нелюдей, но и определенное количество наших. Пусть и не все.

Но больше всего меня заинтересовали длинные и абсолютно прямые пунктирные линии, соединявшие некоторые географические точки. Караваны по таким траекториям двигаться совершенно точно не могли, а значит это и был способ эльфов быстро преодолевать большие расстояния. Метод, сплетен о котором я наслушался в превеликом множестве. И теперь он попал ко мне в руки. Можно сказать, с доставкой.

— Так две столицы и правда практически связаны. — задумчиво произнес я, разглядывая карту. — И не только они.

Примерно чего-то такого я и ожидал. Только в меньших масштабах. Первое подозрение у меня зародилось еще после инцидента с Дальним Крутолугом. Затем оно усилилось, когда всплыло предложение продать эльфам координаты открывшейся возле Заманска Трещины. А последующие пересуды позволили оформиться идее в полноценную теорию, на основании которой я и построил план спасения Света Зарницы.

— Всем способным сражаться построиться! — скомандовал я, привлекая всеобщее внимание. Хотя от меня и так взгляда никто не отрывал. — Мы отправляемся в гости к чертовым нелюдям. Прямо в Мифаллас!

Думаю, если бы я сообщил, что не только являюсь сыном Некрарга, но и по вечерам выпиваю в компании обитателей небесного пантеона, эффект оказался бы слабее. Я будто брякнул до того несусветную чушь, что бред сумасшедшего по сравнению с ней выглядел научной статьей именитого академика. Люди настолько привыкли к сложившейся картине мира, настолько привыкли к привитой им мысли о расовой неполноценности, что и подумать не могли решиться на подобное.

Но ничего. Я открою вам глаза. И покажу, что мы тоже чего-то стоим. Покажу и докажу!

— Ваше Императорское Величество. — обратился ко мне глава рода Север, первым обретший дар речи. — Но как же Свет Зарницы?

— Именно ради него мы это и сделаем! — усмехнулся я. — И ради всех последующих поколений людей тоже. Как по-вашему, что эльфам важнее — прижать нас к ногтю и обзавестись новыми рабами или сохранить свой дом? По-моему, здесь все очевидно.

— Так-то оно так, но… Не попадем ли мы тогда в западню? И как мы вообще проникнем под их Купол?

— У вас есть способ связи между городами? — спросил я у Галеммагла. — Вроде драконьих амулетов.

— Они так далеко не работают. — ответил мне эльф. — Только посыльные.

— Значит у нас будет достаточно времени чтоб навести шороху и сбежать. — резюмировал я. — А что насчет второго… — я заставил нелюдя скорчить дурацкую рожу, присесть и изобразить из себя шимпанзе. — Нас кто-нибудь пропустит.

Думается, вылезшая в этот момент на мое лицо зловещая ухмылка дала бы фору любому дьяволу. О которых в этой эпохе не слышали, сменив их демонами. А о том улыбаются ли демоны я не знал. Не счел нужным выяснить, так сказать.

— Прекрасный план, братишка! — поддержала меня Анна, вскочив на ноги. — Надерем сраным эльфам задницы у них же дома! Ну, чего расселись? — прикрикнула она на остальных. — Слышали приказ императора? А ну живо ноги в руки и поскакали юрко, как бабник за юбкой!

— Войско, стройсь! — скомандовал сориентировавшийся в обстановке Громослав. — Пять колонн на расстоянии вытянутой руки. Впереди три воина, затем два мага. И так чередовать!

Получив четкие указания, солдаты, гвардейцы, стражники и другие вояки принялись их исполнять. Нам предстоял первый за почти половину тысячелетия полноценный поход на иномирцев. В результате которого нас или проклянут в веках, или восславят, как величайших героев. Попадать в легенды и хроники я не планировал, но сделаю все, чтобы наша кампания увенчалась успехом.

Глазами редких оставшихся в городе приведений я с обливающимся кровью сердцем смотрел на творимые нелюдями бесчинства и прекрасно понимал, что умрут тысячи, а жизнь здесь еще не скоро вернется в прежнее русло. Если вообще сможет это когда-либо сделать.

Меня так и подмывало отменить приказ и развернуть армию назад к городу, чтобы грызть, рвать и терзать чертовых супостатов, но я в который раз твердил себе аргументы про потерявший свой смысл Купол и продолжал идти прочь от редких очагов сражений.

В кольце Галеммагла нашелся всего один наш ключ. А значит, даже если мы каким-то чудом отобьемся от превосходящих сил противника, то спокойно спать по ночам все равно больше не сможем.

Нелюди вернутся. В любой день. С любой стороны. И тогда наступит конец всему.

Я не видел другой идеи кроме как навсегда заставить их забыть дорогу к нашему дому. Разрушив их собственный!

Уничтожив несколько незначительных отрядов врага, мы добрались до границы Света Зарницы. Цветущий луг, по которому порхали бабочки и стрекозы, уходил вперед насколько хватало глаз. Но я прекрасно знал, что это все обман зрения, и уже через пару шагов мы окажемся под палящим зноем Диких Земель. Со всеми их опасностями и невзгодами.

Я достал уже было ключ, чтобы выпустить свое войско навстречу бесконечному песку и безжалостному красному диску солнца, как совершенно неожиданно те первыми меня поприветствовали!

Прямо на моих глазах, начиная от земли, Купол стал медленно тлеть, словно упавшая на угли бумага; в нем появились расползавшиеся во все стороны дыры, а в лицо мне ударил сухой горячий воздух. Я все еще стоял на ковре сочной зелени, но его уже постепенно поедала плотоядная пустыня, получившая доступ к нежной мякоти потерявшего защиту города.

— В чем дело?

— Что происходит?

— Что с Куполом?

— Этого не может быть! — галдели потрясенные увиденным люди. Они еще не успели свыкнуться с мыслью, что в их мирный мирок вторглась орда нелюдей, как теперь случилось то, о чем даже в страшилках не рассказывали.

Достигшие ступени Развития, а то и Объединения жители столицы просто отказывались верить своим глазам.

— Ублюдские нелюди умудрились разрушить наш Купол! — перекрыв гомон толпы, провозгласила Анна. — Им мало затащить нас в рабство, они хотят уничтожить весь город! Отплатим им той же монетой! Пусть умоются кровью!

Быстро она сориентировалась. Молодец.

Вообще, по логике вещей, эльфам нет нужды лишать Свет Зарницы защиты. Ведь они пришли ее захватывать. Но остальные об этом не подумали и приняли версию моей сестры за истину, воспылав праведным гневом. Всего одна реплика резко подняла боевой дух армии до небывалых высот, превратив страх и растерянность в жажду мести.

И лишь немногие сумели сквозь бурю эмоций услышать голос разума.

— Ваше Императорское Величество, мы должны остаться и защитить жителей! — настойчиво выпалил глава рода Север, и некоторые аристократы его поддержали. — Особенно в изменившихся условиях.

— Спокойно. — уверенным тоном произнес я. — Теперь мы тем более должны заставить нелюдей отступить. Чтобы снять со столицы хотя бы одну угрозу. Поход на Мифаллас продолжается!

На самом деле, разбив Древо, я планировал одним этим действием изгнать эльфов и таким образом спасти жителей. Ведь зачем им город, лишенный защиты. Но оказалось, что Купол исчезает не сразу, а лишь спустя некоторое время, в результате чего мне пришлось менять план.

Теперь же я собирался объединить обе задумки!

Мы лишь сказали людям, что вторженцы уничтожили Купол, а на самом деле они должны вот-вот осознать ситуацию и ломануться обратно. Но мы их опередим и первыми воспользуемся Трещиной! А они пока пусть ищут обходные пути, параллельно общаясь с фауной Диких Земель.

В результате ситуация в кои то веки складывалась даже лучше, чем я рассчитывал изначально. Не иначе мироздание решило для разнообразия повернуться ко мне лицом, а не филейной частью. Ну или готовит такой сюрприз, от которого у меня волосы на заднице поседеют.

— Митрофан, у меня для тебя важное поручение. — окликнул я прибившегося к нам ижмарильца, крутившегося неподалеку на правах члена моего ближнего круга. — Ты должен найти и защитить Сима. От его выживания зависит больше, чем ты можешь представить.

— Я останусь с Энн. — насупился Митрофан. Он попытался снять с перевязи правую руку, но та по-прежнему не слушалась.

Вот ведь влюбленный болван…

— Это приказ императора! — рявкнул я, придав голосу стали. — Найдешь, защитишь, доставишь вот это и отведешь в… — дальше я понизил голос настолько, чтобы нас не подслушала даже сколопендра, карабкавшаяся по моему ботинку. И именно таким тоном передал остальные инструкции.

— Слушаюсь, мой император. — с явной неохотой подчинился унд эс Громоушев, проникнувшись важностью задачи. Мазнув взглядом по объекту влечения, он подошел к Леушу и попросил. — Позаботься о ней за нас двоих, пожалуйста.

— Не беспокойся, дружище! — хлопнул его по здоровому плечу воин-жрец. — Все сделаю в лучшем виде. Ты там тоже не подведи. Леон ерунды не поручит.

— Это точно… — Митрофан шумно выдохнул и трусцой побежал в обратном направлении, сжимая шпагу в левой руке.

Я же лично повел армию через пустыню прямо к отмеченной на карте Галеммагла точке.

Солнце Диких Земель жарило нещадно, заставляя обливаться ручьями пота и жалеть о каждой надетой на себя железке. Особенно тяжко приходилось воинам, частично или полностью облаченным в латы. Тем более тем, которые не имели колец, из которых можно было бы достать хоть какой-то плащ.

Но солдаты не роптали и, стиснув зубы, уходили все дальше от родного дома, следуя за своим правителем. Мы провели вместе не так много времени, однако они уже воочию убедились в моей силе, а также желании защитить людей и истребить нелюдей. Они поверили мне, и я собирался оправдать это доверие. Как минимум тем, что спасу Свет Зарницы от катастрофы. А если повезет, то и чем-то большим. Гораздо большим.

Слишком долго идти не пришлось, и при помощи указаний безвольного Галеммагла мы довольно споро нашли Трещину. Хотя я, как всегда, почувствовал ее раньше, чем увидел. Дрожащее марево ни формой, ни размером не отличалось от тех, что мне доводилось встречать прежде, и я лишь удивился, что никто из охотников или караванщиков не наткнулся на нее раньше.

Хотя, с учетом протяженности границ Света Зарницы и некоторой отдаленности от Купола, такое вполне могло случиться.

Нырнув внутрь, мы наткнулись на небольшую заставу. Ее охраняла группа орков, дварфов и малочисленных клиотов под предводительством одного единственного эльфа ступени Развития. Нелюди расслабленно перешучивались в ожидании очередной партии рабов, и наше появление стало для них пренеприятнейшим сюрпризом.

Мы смели ублюдков за считанные мгновения, словно налетевшее на сушу цунами, а за счет сильнейших из них я пополнил свою свиту. И лишь после этого я почувствовал зябкий холод. Особенно остро он ощущался на контрасте перехода из Диких Земель. Ведь на смену песчаной пустыне пришла пустыня ледяная.

Во все стороны, насколько хватало глаз, тянулись километры замерзшей воды, лишь слегка припорошенной рассыпчатым снегом. Местами ровную гладь нарушали будто в одночасье застывшие гребни волн, а кое-где громоздились острые зубцы торосов, блестевшие алым на фоне местного закатного солнца. Колючий ветер нес серебристую поземку, заметавшую любые следы.

— Как красиво… — восхищенно выдохнул Леуш, выпустив изо рта облачко пара. — Митрофану бы понравилось.

— В другой раз посмотрит. — буркнул я. — И в другом месте. Куда идти? — спросил я Галеммагла, чувствуя, что время его пребывания на этом свете постепенно подходит к концу. Что не могло не огорчать, потому что тот должен был сделать как минимум еще одно важное дело.

— Туда. — безучастно махнул рукой эльф.

Мы тут же выдвинулись в указанном направлении, и я приказал идти ускоренным маршем. Ведь благодаря драконьему амулету я знал, что нелюди уже приняли решение оставить лишившийся Купола Свет Зарницы и вернуться домой. А значит мы должны были их опередить и отрезать им путь.

В противном случае мы имели все шансы оказаться между молотом и наковальней.

Не предназначенная для подобной погоды обувь нещадно скользила, заставляя семенить крохотными шажочками во избежание падений. И если воины с их натренированными телами кое-как справлялись с поддержанием скорости, то магам приходилось куда хуже. В результате чего ровный строй распался, а темп продвижения существенно снизился. Но поделать с этим я ничего не мог. И только члены рода Север чувствовали себя вполне комфортно. Вероятно, ввиду каких-то родовых особенностей.

Неожиданно мне в голову пришла еще одна важная мысль.

— Как вы защищаете такие Трещины от закрытия? — спросил я у шагавшего возле меня Галеммагла.

— Используем цепных псов. — спокойно сообщил тот.

— Точнее.

— Челы с умением «Аскет». Их прячут в надежном месте, и это не дает закрыть Трещину.

— Что за умение?

Опередив эльфа, мне ответил глава рода Весна.

— Делает человека невосприимчивым к внешним факторам. — сообщил он с мрачным выражением лица. — Не нужно есть, пить, спать, не мучают жара и холод. Но постоянное использование сводит с ума. И заставляет быстрее стареть.

— И где же вы таких берете в нужном количестве? — с нехорошим предчувствием на сердце поинтересовался я у генерала.

— Выращиваем на одной из ферм. — невозмутимо ответил нелюдь. — В результате селекции нам удалось вывести…

— Заткнись! — резко оборвал я его, подкрепив окрик ментальным приказом.

«Ферма». Уже одно это слово ржавым напильником резануло по струнам моей памяти. Ведь именно в нее чертовы ублюдки превратили мой родной Дальний Крутолуг. Место, где людей разводят, как скот, прививая нужные черты и отсекая вредные. Сильных — на рудники, красивых — в личные рабы, Аскетов — до конца дней служить цепным псом в одной из туннельных Трещин.

Я скрипнул зубами, но ярость от смерти родителей и без того переполняла меня, вынуждая сдерживаться, чтобы не наделать глупостей. Нас реально держали на одном уровне с коровами и свиньями. Если не ниже. Но я собирался это исправить!

Вспомнил я и еще один момент. В Дальнем Крутолуге нелюди тоже пытались провернуть нечто подобное, приковав клиота в каверне, что сперва помешало мне изолировать город от Диких Земель. Видимо хотели использовать знакомую практику, но своего Аскета пока не заслужили. Слишком уж незначительная ферма им досталась.

— Где найти узника этой Трещины? — спросил я, кое-как уняв клокотавшую в груди злобу.

— Не знаю. — разочаровал меня ответом эльф.

— Как так?

— Я за это не отвечаю. Больно…

Больно ему. А мне слышать подобное не больно? Вот ведь тварь ушастая!

Тем не менее, пусть воскрешенный и продержался значительно дольше своих предшественников, но заклинание еще требовало существенной доработки. Пока что же я влил в него частицу силы, чтобы замедлить процесс деградации, и приказал войску ускориться.

А заодно разом выпустил всех имевшихся в моем распоряжении бестелесных прислужников. Полупрозрачными тенями те прыснули в разные стороны, но я не удовлетворился их числом и сотворил еще нескольких, догнав общее количество почти до сорока экземпляров. После битвы на улицах Светы Зарницы я мог себе позволить не экономить светляков и наклепал столько разведчиков, на сколько хватило выделенной под эти цели Межмировой Энергии.

Послушные моей воле приведения и призраки погрузились в толщу льда и принялись исследовать местность. Часть отправилась назад, в то время как остальные сопровождали нас незримыми спутниками. Словно тралы, прочесывающие морское дно в поисках глубинных мин.

И вскоре один из них наткнулся на крохотную ледяную пещеру, лишенную какого-либо входа или выхода. Будто пузырь воздуха, не успевший всплыть, и замерзший в толще реки с приходом зимы.

Только этот явно создали с помощью магии.

И таким же образом внутрь поместили молодую девушку.

Одетая в рубище, та лежала на дне полой сферы в кромешной тьме. Ее конечности заканчивались гладкими овалами культей, что не позволяло даже предпринять попытку выбраться на свободу. Хотя, судя по следам зубов на стене, она пыталась. Когда-то. Пока разум не покинул ее и не оставил медленно угасать, пялясь в пустоту невидящим взором.

Похоже, это случилось уже несколько лет назад.

Какая страшная участь.

Страшнее самой смерти…

Я мог бы достать бедолагу и продемонстрировать ее состояние своему войску, но не стал этого делать. Они и так насмотрелись бесчинств нелюдей в родном городе, а у многих там до сих пор оставались семьи, спасать которые они шли, следуя за ной. Ни к чему им это видеть. Мне нужна армия, а не толпа психов, потерявших контроль над собой из-за жажды возмездия. Одной Анны с пошатнувшимся рассудком вполне достаточно.

А потому я призвал из Теневого могильника Джимини и с высоты обрушил его на толщу льда, навсегда похоронив изуродованное ублюдками тело несчастной. Душа же ее устремилась ввысь, и я не чинил ей препятствий. Цепной пес эльфов обрел свою свободу.

Мое действие вызвало вопросы на лицах людей, но я не стал ничего объяснять. Кому надо — догадается сам. А остальные пусть остаются в счастливом неведении. По крайней мере им и их семьям такая участь не грозила.

Следуя указаниям Галеммагла, мы успешно пересекли Трещину, и знакомый зуд известил меня о близости выхода. Стремительным маршем войско вынырнуло наружу, а Фил лично нашел Сосредоточие и извлек токин, схлопнув марево.

Успели!

Ни один нелюдь не добрался до пространственного туннеля, пока мы через него шли. А значит теперь они сперва потратят время на его поиск, и лишь осознав, что простого маршрута больше нет, отправятся к альтернативному. Такие, если верить карте, имелись. С пересадками, так сказать.

Сложно спрогнозировать, сколько часов у них это все займет, но я надеялся уложиться с задуманным в срок. Ведь не факт, что подобная возможность предоставится еще хоть раз в обозримом будущем. Надо пользоваться случаем и ковать железо пока горячо.

Жаль только, что драконьи амулеты на таком расстоянии уже не работали, и я не мог насладиться растерянностью эльфийских командиров. Пришлось оставить это на откуп фантазии.

Вокруг, сколько хватало глаз, вновь протиралась череда песчаных барханов — вечных странников пустыни, медленно ползущих под натиском знойного ветра. Вдалеке, ближе к горизонту, возвышались силуэты гор. Если то был не мираж. И никакого намека на город или следы деятельности разумных.

Вполне логично с учетом того, что они все прятались под Куполом. До которого, судя по карте и заверениям эльфийского генерала, нам оставалось рукой подать.

Распознав токин, Фил сообщил, что тот содержит заклинание «Ледяной тюрьмы». Ни мне, ни Леушу, ни брату с сестрой подобные чары и даром не упали, а вот глава рода Север крайне заинтересовался. И даже предложил их выкупить.

Я отдал их ему бесплатно. Во-первых, тот весьма мне помог со своей Жоржеттой, а во-вторых, любой, кто прилежно учил историю в школе, знал, что подданных нужно не только держать в ежовых рукавицах, но и время от времени поощрять.

Такая морока быть этим вашим императором! Но пока нужно. А потом… потом посмотрим. Может никто из нас вообще из этого похода не вернется. Тогда и все проблемы отпадут сами собой.

Мда, что-то меня совсем на мрачняк потянуло. Все из-за чертовых нелюдей!

Галеммагл еще пару раз заикнулся о том, что ему что-то там больно, но я не обращал внимания. Тем более, что мы, наконец, уперлись носом в Купол, перегадивший нам путь в Мифаллас, Источник Вечного Счастья — столицу государства эльфийского.

Дошли. И даже серьезных монстров по пути почти не встретили. Лишь пробежала мимо стая Королевских Птицеголовых Канюков, но с такой толпой двуногих они решили все же не связываться.

Взгляды аристократов и офицеров сосредоточились на мне.

— Ну и что дальше? — буркнул Фил, выразив вслух витавшую в воздухе мысль. — Кто нас пустит?

А я-то думал, что в прошлый раз выразился вполне недвусмысленно. Но, похоже, нерушимая вера в неприступность Купола до сих пор плотно сидела в умах людей. Даже после вторжения врагов в Свет Зарницы.

— Сейчас Леон все сделает. — успокоил остальных Леуштилат. — Я в нем не сомневаюсь!

— Действуй, братишка. — подбодрила меня Энн. — А то у меня руки так и чешутся!

На самом деле я не был на все сто процентов уверен в успехе своего замысла, но не сделать на него ставку не мог. Слишком удачно сложились всевозможные обстоятельства, чтобы упускать такой шанс. Когда еще столица длинноухих окажется без защиты, за моей спиной встанет целая армия, а в руки попадет настоящий эльфийский генерал? Во сне разве что. Да и то не факт.

Вздохнув, я вернул безучастно смотревшему прямо перед собой Галеммаглу кольцо и вложил в его голову желание пустить в нас в город. Не приказал, а именно сделал так, чтобы он сам захотел это сделать. Я специально оставил в заклинании «Воскрешения» такую возможность, поскольку знал, что по принуждению ключи работать не должны.

Как и в чужих руках.

Но вот владелец вполне мог пойти на преступление, что и продемонстрировал всем предатель Родион Антранаун. И даже если князь заставлял всех обличенных властью починенных приносить клятву Омиша, то Галеммагл уже и так мертв. Чего ему еще бояться?

Народ с замиранием сердца следил за каждым движением эльфа. А тот, как ни в чем не бывало, извлек из кольца нужную аквамариновую шишку, и уже через секунду мы вместе с ним стояли по другую сторону барьера. Следом беспрепятственно зашли и все остальные.

— Получилось! — восхищенно выдохнул глава рода Весна. — До последнего не верил. Но все же получилось! Да славится император Леон Октавий Сентябрь Девятнадцатый!

Сперва я подумал, что это жалкий подхалимаж, но, судя по реакции остальных, я и правда в их глазах совершил некое чудо. Меньше часа назад мы стояли в своей столице, а теперь попираем землю чужой. Что считалось вообще невозможным. Караваном этот же путь занял бы несколько месяцев с неиллюзорным риском вообще не дойти до пункта назначения. Так что вышло даже быстрее, чем на самолете.

Сразу стало ясно каким образом в тот раз ставленник Нионанда за столь короткий срок съездил на ковер к князю и вернулся обратно. Видимо тоже перемещался по сети туннельных Трещин. Чье число я теперь слегка уменьшил. И лучше бы нам поскорее воспользоваться выигранным временем.

Мифаллас, насколько я смог понять, площадью безопасной территории немного уступал Свету Зарницы. Но зато превосходил его разнообразием ландшафта. По правую руку от нас протиралась гладь широкого лазурного озера, в которое мы вполне могли свалиться, если бы чуть-чуть не угадали с точкой входа. Из озера вытекала величественная река, исчезавшая в густом лиственном лесу. Блики ласкового солнца играли на ней, из-за чего казалось, что поверхность воды покрыта блестящей золотой чешуей.

Вдалеке виднелись горы, забывшие на время лета снять белые шапки снега. Луга сменялись плодородными полями. Холмы чадили дымками труб небольших деревень, разбросанных по округе. Легкий ветерок принес запах свежего пшеничного хлеба.

Так и не скажешь, что здесь живут вероломные захватчики, только что загубившие десятки тысяч судеб.

А жили они преимущественно в просторном светлом городе с широкими улицами, где с легкостью могли бы разминуться три, а то и четыре Королевских Трицебыка. В отличие от Света Зарницы каменные дома здесь не походили на дворцы — архитектура выглядела все-таки попроще — но зато высотой заметно превосходили людские. Ну и концентрация частиц Межмировой Энергии в воздухе тоже оказалась заметно гуще. Чертовы нелюди и это умудрились себе заграбастать!

— Больно!!! — уже в который раз завопил стоявший подле меня Галеммагл.

В принципе, я мог бы продлить его жалкое существование, потратив еще какое-то количество силы, но свою роль в этой пьесе он уже сыграл. Настало время уходить со сцены. Навсегда.

Тихо вздохнув, эльфийский генерал мешком рухнул на землю. Его тело начало стремительно разлагаться, пока не превратилось в зловонную лужу с плавающими в ней дорогими одеждами. Серебристое же облачко вообще так и не появилось, разлетевшись во все стороны блестящими искрами. Любопытный эффект, который натолкнул меня сразу на несколько мыслей по части улучшений заклинания «Воскрешение».

Наклонившись, я вытащил из кучи сгнившей плоти кольцо и бросил его Филу. Все, что мне нужно, я из него уже забрал, а с остальным разберется брат с его распознающим умением.

— Как же мы теперь вернемся? — задал вполне закономерный вопрос аристократ с небольшим выпирающим пузиком, обтянутым пурпурной парчой.

Ни его имени, ни родовой принадлежности я не знал. Да и не собрался выяснять в ближайшее время.

— Думаю, императору не составит труда провернуть такой же фокус еще раз. — предположил глава рода Север. — Нужно лишь найти кого-то, облеченного властью. И убить.

— Верно. — подтвердил я. — Только, если такого встретите, возьмите в плен. Сами не убивать!

Не то притащат мне труп местного дворянина с ключом в зубах и скажут: воскрешай, мол, кормилец, домой хотим сил нет как. А что я с ним без души сделаю? Зомби разве что. Или гуля. Или мясную табуретку. В зависимости от качества трупа.

— Мы так и будем сиськи мять или делом займемся? — выдала Анна, нетерпеливо перебирая в руках древко копья. — Эта идилличная картина так и просит, чтобы ее раскрасили в красный!

— Уймись. — бросил ей Фил, выращивая себе дополнительные конечности.

— Только не говори, что не хочешь отомстить ушастым, братец! — не унималась Энн.

— Хочу. Но не ценой твоей жизни. Так что не зарывайся.

— Я сама решу, что мне делать!

— Не волнуйся, дружище. — успокоил Фила Леуштилат, положив тому на плечо свою большую ладонь. — Я за ней присмотрю. Сатвелеон не даст ее в обиду. Все будет в порядке, вот увидишь!

Ко мне подошел Громослав, ударил себя кулаком в грудь, склонил голову и спросил:

— Мой император, какие будут указания?

Ну с этим все просто.

— Строимся в боевые порядки и идем ко дворцу. — приказал я, призывая из Теневого могильника мертвых прислужников. — По городу не растекаться, на провокации не реагировать, грабить только по пути. Идем одним формированием. Повторять ошибки нелюдей нам ни к чему.

— Пленные?

— Не берем. Исключение — обладатели ключей.

— Это мне нравится! — кровожадно ухмыльнулась Анна.

— Что на счет рабов из числа людей? — поинтересовался глава рода Север. — Уверен, их здесь немало.

Тут уже сложнее…

— По возможности освобождаем. — принял решение я. — Но тех, кто нападают сами, считать предателями и не щадить! Сохранение личного состава армии в приоритете.

— А если мы встретим князя? — задал немаловажный вопрос глава рода Весна.

— Что значит «если»? — повернулся к нему я, нацепив на лицо такую же ухмылку, которой до сих пор щеголяла Энн. — За чьей головой, по-вашему, я сюда пришел?

— Вот это дело, братишка! — хлопнула в ладоши сестра, в то время как остальные лишь ошалело моргали, не сводя с меня изумленных взглядов. — Нечего было лезть к нашей семье! Пусть зарубят себе на носу! Или еще где-нибудь. А, в задницу! Сама им зарублю! — она стукнула пяткой копья оземь. — Как же хорошо, что мы снова вместе. Это будет величайшее приключение в моей жизни!

Главное, чтобы в этом приключении наша семья не уменьшилась на одну взбалмошную особу. С волосами цвета пламени и не менее пламенным нравом. Такого я себе точно не прощу.

Достав из кольца трофейное зелье Межмировой Энергии, я выбил пробку и залпом выпил снадобье. Третье. А значит последнее за день. До максимума оно мне запас, к сожалению, не восполнило, но позже времени заниматься подобным может и не найтись. Все-таки мы в самом сердце вражеских земель, и подкрепления ждать неоткуда. Да и идти можно только вперед. К победе. И к вечной славе покорителей эльфийской столицы!

— Выдвигаемся. — спокойно скомандовал я. — Во имя человечества!

Ровными рядами моя армия двинулась в сторону городских построек. Как и остальные полисы текущей эпохи, Мифаллас не имел стен, а значит затяжная осада ни ему, ни нам не грозила. Пятисотлетняя безопасность под защитой Купола сыграла с эльфами ту же шутку, что и с жителями Света Зарницы. Они оказались полностью не готовы к полномасштабному вторжению.

Вот только если к нам эльфы проникли благодаря длительным интригам, шантажу и подкупу, то им самим не повезло перейти дорогу одному единственному Некроманту.

Интересно, неужели за всю историю никому не приходило в голову провернуть нечто подобное? Получается, что нет. Ведь для этого требовалось комплексное умение, получить которое с рождения шанс крайне мал. Да я и сам его обрел при весьма странных обстоятельствах.

Можно, конечно, вывести «Некроманта» на ступени Разделения, но таких высот достигал один из сотен тысяч. А то и из миллиона. А сколько из них выбирали своей стезей магию смерти вместо меча или какой-нибудь более привычной атакующей стихии?

То-то и оно.

Кроме того, требовалось изобрести весьма специфическое заклинание, сама идея которого придет в голову далеко не каждому. Не говоря уже о ее воплощении в реальность.

Так и получалось, что за сотни лет я стал первым индивидом, сумевшим взломать защиту Древних. Кто бы ни создал систему Куполов, но все он предусмотреть не мог. Хотя труд бесспорно проделал титанический. Жаль лишь, что тот утек и к нелюдям тоже.

Первыми встреченными нам разумными оказались, как ни странно, люди. Без всякого присмотра они трудились на полях и даже ошейников не носили. Хотя при этом все равно оставались рабами.

Нашему появлению бедолаги крайне удивились, но работать не прекратили. Выполнение приказов нелюдей сидело у них на подкорке, как у дрессированных собак, а себя они считали даже не столько живыми существами, сколько вещами, принадлежащими представителям «высших рас». Мы же в их привычную картину мира не укладывались, а потому наше существование они предпочти проигнорировать.

Типичные образцы несчастных, выращенных, как скот, на фермах. Помнится, партию таких же мы с Уманом заполучили, перехватив вражеский Караван возле Дальнего Крутолуга. Те тоже не представляли, что где-то могут существовать свободные люди, живущие для себя, а не в угоду иномирским захватчикам.

Только тех мы кое-как образумили, а эти нас даже слушать отказывались. После веков тщательной селекции, когда послушных «особей» поощряли и скрещивали, а вольнодумных выпалывали, как сорняки, эльфы вывели отдельный подвид человека удобного лично им.

Неудивительно, что, видя подобное с рождения, нелюди даже во внешнем мире относились ко всем нам исключительно как к «тупым челам». Ведь такое отношение они впитали с молоком матери. А услужливый раб, готовый в любой момент с радостью подтереть жопу молодому хозяину, лишь усугублял ситуацию.

Исключения могли составлять разве что редкие города, о которых рассказывал Леуш. Но, с учетом того, через какую призму искажения видит мир мой друг, доверять его словам я бы никому не советовал. В лучшем случае их нужно делить пополам. А то и вчетверо.

Пообщавшись с лишенными всякой воли рабами, бойцы моей армии лишь сильнее укоренились в своей решимости преподать урок зажравшимся нелюдям. Я же и без того не сомневался, что этот гнойник на теле Земли вылечить не выйдет. Его можно только выжечь каленым железом. Да, останется шрам. Но мириться с подобной болезнью нельзя!

В город мы вошли, как арбалетный болт в курдючный жир. Местные жители никак не ожидали встретить на улице агрессивно настроенных «челов», а потому падали замертво один за другим. Кровь потекла по мостовым, окрашивая канавы и стены домов в приятные глазу оттенки красного. Приказ не брать пленных выполнялся неукоснительно.

Впрочем, думается мне, солдаты и без него размениваться на излишнюю милость не стали бы. Не после всего, что им довелось увидеть и пережить сегодня.

Бумеранг кармы вернулся, и Мифаллас постигла та же участь, которой совсем недавно подвергся Свет Зарницы. Город оказался абсолютно не готов к вторжению извне, что позволило нам уверенно продвигаться вперед, практически не встречая сопротивления. Редкие заслоны стражи сметались ураганным натиском, и даже полноценные баррикады они выстроить не успевали. Да и попробуй-ка перегородить улицу шириной с баскетбольное поле. Если не больше.

Тем более, что мы всегда могли уйти на соседнюю.

Но пока что этого не требовалось.

Воспользовавшись эффектом неожиданности, мы преодолели больше половины расстояния до замка, когда нам стало встречаться более или менее организованное сопротивление. В основном оно состояло из орков и дварфов с редким вкраплением клиотов.

Как я успел заметить, представители этих трех рас в эльфийской столице играли роль слуг. Или покорных вассалов, вынужденных выполнять приказы надменного сюзерена. А потому сражались они спустя рукава и вовсе не спешили отдать жизнь за длинноухих господ, зачастую разбегаясь после первого же обмена умениями.

Да и местные жители, в отличие от Света Зарницы, не стремились хвататься за оружие и выходить на защиту своего дома. Подобные смельчаки встречались крайне редко.

Так что нелюдям очень крупно повезло, что мы вторглись к ним числом, заметно уступавшим тому, с которым они нанесли визит нам. А также что мы шли за головой князя, а вовсе не с целью разрушить здесь все до основания. В противном же случае мы бы здесь знатно разгулялись, пока они прятались под лавками, поджав хвосты.

Но, к сожалению, мы могли сделать лишь один единственный укол и убраться восвояси, пока не вернулись с окружного пути основные силы врага. И нашей задачей было сделать так, чтобы этот укол нелюди запомнили надолго. А лучше, чтобы он навсегда отбил у них желание свысока смотреть на истинных хозяев планеты!

Похоже, отвечая на мой вопрос о количестве войск, оставшихся в Мифалласе, Галеммагл имел ввиду исключительно эльфов. Потому что на нас бросали все новые и новые отряды, сформированные из других рас, что неизбежно замедляло продвижение. Даже после смерти чертов эльф остался верен привычной надменности и учел исключительно сородичей, которые пока не торопились проливать свою кровь.

Мы шли тем же порядком, что и при защите своей столицы. Впереди воины и подконтрольная мне нежить ближнего боя, затем маги с личами, потом я с темными клириками и свитой из аристократов под прикрытием сильнейших прислужников. Разницу составлял лишь более мощный арьергард, потому что, находясь в сердце вражеского логова, получить удар в тыл проще, чем незаметно справить малую нужду в общественном бассейне.

Энн сражалась на самом острие атаки, порой вырываясь вперед настолько, что оказывалась в окружении нелюдей. Чертя кровавые росчерки, ее копье мелькало с головокружительной скоростью, хотя сама она при этом двигалась с изяществом, которому позавидовали бы лучшие танцоры императорского балета.

Казалось, что воительница плывет сквозь бурю стали и смертельно опасных умений, поворачивая свое тело ровно настолько, чтобы оставаться невредимой. Ее же приемы, пропитанные вкраплениями измененных частиц силы, разили без промаха. И даже находившиеся с ней на одной ступени Объединившие не могли устоять перед ее натиском.

Судя по всему, сражаясь на пределе возможностей, моя сестра немало продвинулась на текущей стадии и вполне могла в ближайшем будущем прорваться и стать Разделившей. Если только не ошибется и не погибнет.

Чтобы этого не случилось, за ней приглядывали Фил с Леушем. Эти двое старались держаться неподалеку, но вот грации Анны им определенно не доставало. Они походили на двух медведей, пытающихся поспеть за грациозной ланью. Да, их враги точно так же падали на землю, сраженные мечом и другими видами оружия, однако опытному взгляду не составляло труда заметить разницу — на лестнице развития они отставали.

Собственно, я вообще не представлял, каким образом им достигать ступени Разделения, и смогут ли они в обозримом будущем это сделать. Если у нас с Энн все умения принадлежали преимущественной одной школе, то у Фила с Леуштилатом арсенал представлял собой сборную солянку, плов, салат и кашу «Дружба» одновременно. Особенно у моего брата, который ранее, ввиду обстоятельств, изучал любые приемы, способные помочь ему выжить.

Но это был их собственный жизненный путь, и лезть в него с непрошеными советами я не собирался.

Стальным кулаком возмездия мы неслись по улицам Мифалласа, собирая богатый урожай крови и душ. Хлипкие, построенные наспех заслоны разлетались словно кегли, сбитые шестнадцатифунтовым шаром. Мы оставляли за собой лишь тела и запах гари от огненных заклинаний, а ужас в глазах брошенных против нас нелюдей живительным бальзамом лился на израненные сердца.

В эльфийскую столицу пришла смерть.

И имя ей Леон, Некромант-Освободитель!

Мой Теневой могильник уже давно трещал по швам от накопившихся трупов, из-за чего я даже вынужденно выкидывал некоторые, чтобы заменить их более ценными. Светляков я тоже скопил столько, что перестал их закукливать, и серебристые облачка одно за другим улетали в далекое небо, безразлично взиравшее на развернувшуюся внизу драму.

Не экономь я Межмировую Энергию, смог бы существенно повысить численность армии за счет оживших мертвецов, но свой лимит зелий на сегодня я уже исчерпал, а потому приходилось довольствоваться лишь точечными воскрешениями. Однако каждое из них потенциально спасало жизнь какого-нибудь солдата, чье место занимал мой прислужник. Да и нечувствительная к боли нежить гораздо реже выбывала из строя, что заметно повышало боеспособность войска.

Жаль только, что моя личная свита не составляла даже четверти от общего числа пришедших со мной сил. Приходилось полагаться на живых, что было для меня весьма непривычно. Все-таки с ролью некроманта я уже давно свыкся, а вот статус императора еще не успел впитаться в подкорку, оставаясь чем-то, о чем постоянно приходилось самому себе напоминать. Даже несмотря на практически беспрекословное подчинение глав родов и других аристократов.

Орки с дварфами гибли, как тараканы от дихлофоса, но все же сумели выиграть время хозяевам города. Следуя изгибу улицы, наш авангард завернул за угол похожего на форт дома и тут же угодил под массированный обстрел заклинаниями, среди которых преобладали Огненные шары.

В дело вступили эльфы. И вступили с размахом.

Первые ряды смело начисто. Только единицы сумели уцелеть, воспользовавшись особыми умениями или другими индивидуальными средствами защиты. Эта оплеуха принесла нам самые большие потери с момента ответного вторжения. Но, тем не менее, люди не дрогнули, а лишь стиснули покрепче зубы и бросились вперед на врага, освобождая место линии поддержки.

Подтянулись наши маги, и завязалась мощная магическая дуэль, от которой гудел воздух, плавилась кладка близлежащих зданий, а вспышки слепили не хуже направленных прямо в глаза софитов.

Одновременно с этим залпом эльфы организовали и атаку по флангам. Сразу из четырех переулков на нас хлынули воины ступеней Развития и Слияния, из-за спин которых летели убийственные чары. Кто бы ни стоял во главе нелюдей, атаку он организовал грамотно. И увенчайся она успехом, мою армию разбили бы на несколько частей, каждой из которых пришлось бы сражаться самостоятельно, а некоторым так еще и в окружении.

К счастью, разосланные мной во все стороны приведения зорко следили за обстановкой, и я вовремя заметил готовящуюся диверсию. Под мощным натиском фланги дрогнули, прогнулись, но удержали. А следом вдарили уже мы, выправив ситуацию, и собрав богатый урожай смертей. Я даже воскресил несколько наиболее ценных мертвецов, пополнив число личей и умертвий.

Что меня действительно во всем этом раздражало, так это необходимость отдавать приказы голосом. Пока их произнесешь вслух, пока передадут по цепочке — ситуация за это время могла уже в корне измениться. То ли дело нежить! Этих ребят я ощущал, как часть самого себя, и слушались они с первой мысли, выполняя команды с точностью бездушных машин.

Однако, нельзя не отметить и такой фактор, как боевой дух, которому мои прислужники оказались совершенно не подвержены. По вполне очевидным причинам. Испытав унижение от полученной в Свете Зарницы оплеухи, а также потеряв друзей, родных и близких, люди пришли не только мстить, но и защищать свою страну. Что поднимало их решимость на небывалую высоту.

К тому же они следовали за обретенным спустя долгие годы безвластия императором. Человеком из народа, о котором не слышал только ленивый. И теперь они воочию видели, что слухи оказались не беспочвенными, и я в самом деле прикладывал все усилия для защиты соратников и уничтожения иномирцев. Именно такой правитель в глазах простых людей достоин наибольшего уважения и почитания.

Так что не только за счет моей нежити, но и благодаря несокрушимой воле простых солдат, мы выстояли под неожиданной атакой, заставив врага отступить, понеся потери. К тому же мы по-прежнему обладали численным преимуществом. Ведь основные силы нелюдей все еще шарахались где-то в Диких Землях, неспособные защитить собственную столицу.

Преодолев эту преграду, моя армия смогла существенно продвинуться вперед, на ходу произведя ротацию. Уставшие и раненные отступили ближе к центру, где им оказывали помощь, а их место заняли более свежие бойцы и маги, так и рвавшиеся проявить себя в этой беспрецедентной для текущей эпохи кампании. Ну и возможность получить озарение для продвижения по ступеням и стадиям тоже играла свою роль. Ведь такое случалось уже не раз и не два.

Я и сам не отказался бы воспользоваться подобным методом, но приходилось осуществлять общее руководство войском, а не носиться с шашкой наголо, крича «э-ге-гей» и сшибая головы вражинам. Этим и без меня было кому заняться. Трио Анна-Фил-Леуш прекрасно сработалось и до сих пор составляло ядро авангарда, несокрушимым тараном снося любые преграды.

Как бы я ни волновался за друга и родственников, но не мог не отметить вклад, вносимый каждым из них. В условиях, когда блоха пытается сожрать собаку, приходится использовать все доступные ресурсы. А именно так я ощущал нашу армию, забирающуюся все глубже в сердце вражеской столицы.

Отбив еще несколько коварных и не очень атак, мы вышли на улицу, откуда открывался уже прямой путь ко дворцу эльфийского князя. Нелюди, оказавшиеся в такой же ситуации, как не давно мы сами, так и не смогли организовать достойное сопротивление, вынужденные постоянно бросать силы на наше сдерживание.

К тому же мы, в отличие от них, не распылялись на второстепенные задачи, а перли одним сплошным фронтом, что существенно усложняло им задачу. Умный учится на чужих ошибках, а дурак на своих. Дураком себя я не считал.

— Что выяснили у пленного? — спросил я офицера, подошедшего ко мне и смиренно дожидавшегося, когда я сам обращу на него внимание. Отвлекать меня он не смел, прекрасно понимая, как сложно мне руководить такой толпой нежити.

— Мой император, у него действительно есть ключ. — ответил вояка, склонив голову. — И он клянется всеми богами, что не выпустит никого из города. А когда нас разобьют, он сделает нас рабами рабов в его родовом поместье.

— Ублюдка ждет большой сюрприз. — ухмыльнулся я, одновременно отметив, с каким облегчением восприняли новость ближайшие аристократы.

Еще бы. Ведь теперь мы могли при неудачном раскладе попытаться сбежать в Дикие Земли. Правда для этого я должен быть в состоянии воспользоваться «Воскрешением» и сохранить достаточно сил. Ну и удачно захваченного в плен во время одной из стычек ушастого вельможу нужно не потерять. Так что берегите нас, как зеницу ока, господа, дворяне.

— Что он сказал про князя и Хранителя? — задал я следующий вопрос, сотворив новое приведение взамен уничтоженного на соседней улице. — Внимание на правый фланг. Возможна атака.

— Ничего, мой император. — отчитался офицер, пока другие спешили выполнить мой приказ. — Чином не вышел.

— В таком случае… — начал было я, как тут земля у меня под ногами ощутимо вздрогнула.

Катаклизм? Нет, слишком слабо.

Еще одни предвестник? Возможно.

Или все же…

— Смотрите! — воскликнул воин, указывая рукой в сторону дворца.

— А вот и почетная встреча. — выдохнул я, пропустив мимо ушей звучавшие со всех сторон ругательства. — Здравствуй, жопа, Новый Год. Всем приготовиться!

Земля продолжала ритмично вздрагивать, из-за чего со стен ближайших зданий посыпались, пыль, штукатурка и плохо закрепленные декоративные элементы. Но никто не обращал на подобные мелочи внимания. Народ во все глаза смотрел вперед. И вверх. Ведь чтобы окинуть взглядом появившуюся в конце улицы тварь приходилось основательно задрать голову.

С грацией картошки вывернув из-за угла дворца, в нашу сторону шагало существо, похожее на оживший холм. Высотой этажей эдак семь-восемь, оно обладало пятью, если их можно так назвать, лапами, массивным торсом и головой размером с Королевского Трицебыка. И при этом полностью состояло из здоровенных заросшим мхом валунов, а вместо шерсти у него выступали перекрученные стволы и корни исполинских деревьев.

Я даже не мог понять живое это существо или искусственно созданное. Возможно что-то среднее, возникшее в результате множественных кропотливых магических экспериментов. Но вот насчет уровня его силы у меня сомнений не возникало. Против нас вышел Небесный зверь, эквивалентный по силам Разделившему!

— Вот вам и конец, тупые челы! — расхохотался единственный взятый нами в плен эльф. Вернее единственный, кому мы пока что оставили жизнь, потому что остальные банально не обладали нужным нам ключом. — Хранитель сотрет вас в пыль! Молите о пощаде, и я позволю вам вылизывать грязь с моих бо…

Кто-то догадался врезать нелюдю, и тот заткнулся, зайдясь болезненным кашлем. Еще парочка ударов лишили его сознания. Четко и эффективно. И силы на умение тратить не пришлось.

— Так это и есть Хранитель? — звенящим от напряжения голосом спросил глава рода Север. Он попытался приморозить ногу монстра к земле, но тот спокойно шагнул дальше, без видимых усилий расколов колдовской лед. — Демоново отродье, ну и мощь!

Мысль интересная, однако я сомневался, что даже таким надменным личностям, как эльфы, придет в голову держать посреди столицы бесконтрольное существо размером с собор. Разве что оно явилось с ними из другого мира, обладает разумом и защищало эту расу еще до изобретения Куполов.

Нет. К чему плодить лишние сущности? Так можно додуматься, что это и есть их драгоценная Лайоллана — Покровительница магии и Мать плутовства. А ведь самое простое объяснение чаще всего и является истинным.

— Думаю, Хранитель — тот, кто этой тварью управляет. — озвучил свою мысль я. — Что-то вроде умения караванщиков.

— Да с такой дрянью и Караван никакой не нужен. — нервно буркнул глава рода Весна, как и все подпрыгивая на месте от поступи чудища. — Оно же три Каравана на спине перевезет. Разом. А заодно и зверей в округе распугает. Не уверен, что даже де Каменье с ним бы справился…

— Отставить пораженческий настрой! — рявкнул я, приводя ближайших людей в чувство. — Вы аристократы или что? Напомнить, как должна себя вести знать перед лицом опасности?

Честно говоря, я не был до конца уверен, что существует какой-либо кодекс или что-то в этом роде, но любая группа, считающая себя элитой, неизбежно обрастает сводом правил, призванным поддерживать ее элитарный образ. И я только что, судя по лицам, похожим на каменные изваяния с острова Пасхи, наступил на самую больную из всех возможных мозолей.

Возможно, при других обстоятельствах, меня бы вызвали на дуэль. Но сейчас главы родов принялись отдавать приказ за приказом, криком и бурной деятельностью компенсируя секунды проявленной слабости.

В монстра полетели всевозможные заклинания, однако оказалось, что его прикрывали вражеские маги. Вскоре же цель вообще пришлось сменить, потому что прямо из-под ног исполина потек полноводный ручей нелюдей, набросившихся на наши порядки. Ублюдки воспользовались замешательством простых воинов и имели все шансы нанести серьезный ущерб моей армии. Но, к счастью, та частично состояла из нежити, невосприимчивой к подобным эффектам.

Зомби, гули и умертвия бесстрашно рванули навстречу врагу, а уже их примеру последовали и остальные солдаты. Снова кипело сражение. Опять летели заклинания и сверкали умения. В который раз лилась кровь.

Но я чувствовал, что теперь эльфы бросили на нас последние силы, и когда мы с ними справимся, то сможем делать с городом все, что захотим. Вот только если числом мы по-прежнему превосходили иномирцев, то одна только исполинская монстрятина вполне была способна качнуть чаши весов в другую сторону.

К счастью, кое-что ей противопоставить я все-таки мог.

С громким стрекотом из Теневого могильника вырвался Джимини. Переливаясь фиолетовым и ядовито-зеленым, он стрелой пронесся над головами сражающихся и с разгона врезался в каменное чудовище. От удара то сбилось с шага, но все же сумело удержать равновесие и не упало. Кроме того, оно с неожиданной для своей комплекции скоростью махнуло одной из конечностей, припечатав ею моего прислужника.

Размером Джимини существенно уступал эльфийскому гиганту. Примерно вдвое. Получив лапой в корпус, он отлетел в сторону и врезался в ближайшее здание, разрушив его собой, словно наступивший на песчаный куличик малыш. Во все стороны полетели осколки, а к небу устремились десятки серебристых облачков, оставшихся от погребенных заживо нелюдей.

При жизни мой жук являлся Императорским зверем или был максимально близок к этой ступени. В обычных условиях он не имел бы шансов против Небесного. Однако, воскресив его в виде умертвия, я лично поработал над его телом, внеся изменения по своему усмотрению. Это был первый раз, когда я пытался улучшить нежить подобного типа. И кое-что у меня получилось.

Нет, я не смог, конечно, нивелировать разницу в целую ступень, но Джимини по крайней мере не получил с первой же тычки фатальных повреждений.

Окутанный клубами колдовского дыма от сразу двух темных клириков, он вылез из обломков разрушенного здания и разжал жвала, из которых выпал кусок плоти отправившего его в полет монстра. Оказалось, что и он кое-что успел сделать.

Полученная гигантом рана не выглядела опасной. Однако из нее сочилась жидкость буро-болотного цвета, а само существо распахнуло пасть, способную разом проглотить Осьминозку Умана, и издало оглушительный рев, полный боли. Что демонстрировало его принадлежность скорее к чему-то живому, чем к големам, марионеткам или другим искусственным созданиям.

А значит его можно убить!

Не издавая ни звука, кроме стрекота крыльев, Джимини снова набросился на каменное чудище. На этот раз я приказал ему действовать осторожнее, а не полагаться на грубую силу и собственную массу. И ни в коем случае не вступать в клинч.

Я чувствовал, что моему прислужнику, являвшемуся при жизни самой крупной особью в рое, сложно понять подобную концепцию, но он слушался он меня беспрекословно. А потому отказался от рассчитанной на размер и массу тактики и перешел к стратегии «бей и беги». Все-таки в отличие от врага он обладал крыльями, что давало ему преимущество хотя бы в воздухе.

Раз за разом Джимини под всевозможными углами налетал на эльфийское страшилище, стараясь отщипнуть от него хотя бы кусочек, и при этом не угодить под многотонные лапы или в похожую на пещеру пасть. Получалось не всегда. Но по крайней мере таким образом удалось отвлечь призванную нелюдями монстрятину и не дать ей станцевать чечетку на моей армии.

Два исполина сражались друг с другом, медленно превращая окружавшую их часть города в руины, а остальные войска тем временем сосредоточились на более подходящих противниках. Не сумев опрокинуть нас с наскока, эльфы взялись использовать ту же схему, что и послушный мне Джимини. Подобно прибою они волнами накатывали на наши порядки, чтобы быстро использовать самые убойные заклинания и чары и сразу отступить.

Нелюди уступали нам числом, но мои солдаты уже изрядно вымотались, а эти, похоже, выгребли последний элитный резерв, еще не успевший ни устать, ни потратить Межмировую Энергию. В обычных условиях мне бы, скорей всего, пришлось задуматься об отступлении, но, благодаря наличию в моих рядах неутомимой нежити, шансы на победу еще оставались.

Наверное, со стороны мы казались двумя стайками тушканчиков, делящими территорию возле решивших померяться силами слонов. Ведь нам приходилось сражаться, одновременно стараясь не попасть под горячую руку или случайный удар гигантов. Да и камни от разрушаемых зданий летели во все стороны, что добавляло опасности и ухудшало видимость. Эльфы же выскакивали из любых переулков, а порой даже атаковали прямо из окон.

Предприняли они и очередную попытку пробиться с фланга ко мне, но охранявшая ставку нежить и дворянская свита не сплоховали. Отступить смогли меньше половины, а трупы павших вместе с их душами заняли свое место в Теневом могильнике.

Таким образом мы вроде и не проигрывали, но и реализовать численное преимущество не могли. По крайней мере быстро. Нам остро не хватало в рядах Разделившего, способного помочь Джимини решить проблему Хранителя. А ведь где-то там окольными путями домой пробиралась основная армия нелюдей, встречаться с которой я совершенно не планировал.

Ну и нельзя забывать о главной фигуре, до сих пор не сказавшей свое весомое «Фи!». Об эльфийском князе, также достигшем вершины развития.

Интересно, он вообще не собирается из замка вылезать? Тут, как бы, его город громят и подданных сотнями выкашивают. Совсем наплевать, что ли?

Решив, что текущий расклад меня не устраивает, и срочно нужно что-то менять, я сотворил очередное приведение и написал на его теле короткое послание. Оно гласило: «Тащи ко мне Энн». Именно эту весточку я и заслал сражавшемуся на передовой Филу.

Вскоре пред мои царственные очи действительно явился брат, приволокший разъяренную и упирающуюся Анну. Помогал ему в этом Леуштилат. Здоровяка я не звал, но пусть будет.

— Да отпустите меня уже, остолопы, чтоб вас Некрарг за зад щупал! — ярилась Копейщица, пытаясь вырваться. Мастерством владения оружием она, может, их и превосходила, но точно не силой. — Там еще целая тьма сраных эльфов ждет, когда я наделаю в них дырок! Леон, ты ведь меня понимаешь. А ну скажи им!

Я окинул троих самых дорогих моему сердцу людей взглядом и не мог не вздохнуть. Некоторые элементы их брони пришли в негодность, а самих их с ног до головы покрывала кровь. Причем далеко не всегда чужая. К тому же дыхание воинов давно сбилось, и даже эту самую секунду они использовали, чтобы дать рукам отдохнуть. Что ни говори, но все предыдущее время они непрерывно сражались на передовой, и даже если их противниками не всегда являлись Объединившие, усталость давала о себе знать.

— Фил, Энн. — обратился к ним я. — У меня для вас особое задание.

— В задницу задание! — огрызнулась Анна, смачно сплюнув на землю. Кровь была даже в ее слюне. — Я не успокоюсь, пока всех тут не укокошу!

— Да уймись ты! — встряхнул ее Фил. — Послушай хотя бы что он скажет.

Мой брат по-прежнему сохранял похожее на маску суровое выражение лица, однако в глазах его я видел беспокойство о сестре. Причем даже не столько за ее жизнь, скользко за психическое здоровье, явно пошатнувшееся после смерти родителей. Что не удивительно с учетом того, через что ей пришлось пройти до этого.

Взгляд Фила так и кричал: «Сделай что-нибудь, пока она окончательно не свихнулась! Тебя она послушает».

— Есть возможность разобраться с тем здоровенным монстром. — я кивнул в сторону противника Джимини. — Интересует?

Услышавших это аристократов я заинтересовал точно. Они все, как один, повернули головы в мою сторону. Но и до Энн мне тоже достучаться удалось. По крайней мере она перестала вырываться, что позволило моим другу и брату ее отпустить.

— Н-ну? — с прищуром спросила Копейщица, задрав подбородок и выставив вперед правую ногу.

Хех. Я чувствовал, что жаждущая приключений девочка, третировавшая меня все детство, еще не умерла в ней и сидит где-то глубоко в душе. Точно так же, как в каждом из нас живет ребенок, не получивший когда-то любимую игрушку или не исполнивший заветную мечту. По себе знал.

— Тварью управляет старый эльф. — сообщил остальным я. — Напрямую. Он стоит возле ворот замка, и его охраняет отряд других нелюдей. Нашел их с помощью приведений.

— Когда успел? — изогнула одну бровь Анна.

— Да вот только что.

— Ты же нежитью управляешь. И армией командуешь.

— А я одновременно могу.

— Силен! — хмыкнула Энн, достав из кольца целебную мазь и начав обрабатывать раны. Что я уже счел хорошим знаком. — Ну и что с того?

— У него умение чем-то похоже на необходимое для караванщиков. И если его убить, то питомец, кем или чем бы он ни был, сойдет с ума.

— А тогда убить его станет гораздо проще! — догадался Леуш. — Отличный план, дружище! Знал, что ты не подведешь. Я тоже пойду! Не хочу пропускать такое веселье.

Вот поэтому я его и не звал. Не одна лишь Анна в детстве грезила приключениями. Леуштилат, помнится, во время наших игрищ и тренировок мне все уши прожужжал, как он станет знаменитым авантюристом, и монстры Диких Земель станут дрожать от его поступи. Было там, конечно, и про спасение принцесс, и про выведение на чистую воду злодеев, и еще много про что, но оно все где-то там, далеко. А монстр вот он. Совсем рядом беснуется.

— Прости, но ты гораздо нужнее здесь. — осадил я друга. — Не знаю почему, но люди возле тебя даже сражаются лучше. Не говоря уже про твои странные воинско-жреческие умения. Сможешь их еще использовать?

— Разок, думаю, да. — честно ответил Леуш. — Если Сатвелеон позволит, то дважды. Но ты правда…

— Правда. — перебил его я. — Ты ведь не хочешь, чтобы все те доверившиеся тебе воины и маги погибли? Ты нужен им.

— Ну если ты так считаешь… — задумчиво произнес здоровяк. — Ладно! — решился он. — Разгромим врагов и силой пробьемся к Холмику! А если Энн его к этому времени уже убьет, то найду себе другого в Диких Землях! Вряд ли это последний на всей Терре.

«Холмик». Он уже и новой страшиле имя дал. Но настрой у него как всегда боевой, что не могло не радовать. Может за это его и полюбили солдаты.

— Ну и правильно. — кивнул я, разминая шею. — Тем более, что с Энн и Филом пойду я сам.

От услышанного лица аристократов вытянулись, словно резиновые, а вот Анна, наоборот, заливисто расхохоталась.

— Вот это другое дело, братишка! — воскликнула она, а в ее изумрудных глазах вспыхнули озорные искры. — Рада, что корона не убила в тебе дух авантюризма. Пойдем наваляем тварине. А заодно всем, кто встанет у нас на пути!

— Мой император! — практически одновременно с ней возмутился глава рода Весна. — Как правитель вы обязаны…

— … делать все для победы. — закончил за него я. — И в данном случае это означает одержать верх над Хол… над вражеским монстром.

— Но как же армия?

— А вы мне на что? — усмехнулся я. — Десять лет страной управляли и ничего. Тут тоже справитесь. Делов-то минут на пятнадцать. Туда и обратно.

— А нежить?

— Нежить и без меня может сражаться. — отмахнулся я. — Задачи я им нарежу, а дальше… Не нападайте на них чтобы не спровоцировать.

— В смысле «без вас может»? — не понял дворянин.

— В коромысле! — совсем не по-императорски огрызнулся я. — Вы же не думали, что я каждым трупом в отдельности управляю?

Судя по виду, думали. Вот чудаки. У меня, по их мнению, компьютер что ли вместо мозгов или нейрочип вживленный?

Впрочем, если так прикинуть, реакция не такая уж удивительная. Токины с заклинанием, позволяющим воскрешать зомби, не то чтобы редкость. Вот только это стандартные чары, и маги действительно должны контролировать каждое действие каждого прислужника индивидуально. Это и являлось для них основным ограничивающим фактором.

Я же свое заклинание, как и подавляющее большинство остальных, создавал самостоятельно, что и позволило мне выйти далеко за рамки обыденности. Ну и умение «Некромант», без сомнений, помогло. Если бы не оно, я бы даже из Нионанда сбежать не смог.

— Я и мои люди пойдем с вами! — решительно заявил глава рода Север. — Ваша безопасность для нас сейчас важнее всего.

— Хорошо. — чуть подумав, согласился я. — Отбери дюжину сильнейших. Выдвигаемся через пять минут. Мне тоже нужно подготовиться.

Без ложной скромности я мнил себя сильнейшей боевой единицей вторгшейся в Мифаллас армии. Я не только мог в любой момент перейти на ступень Разделения, считавшуюся вершиной развития, но и прошел две эволюции, что было недоступно людям уже около пяти столетий.

Так что кому, как ни мне, сражаться с вражеским Хранителем? Ну и с князем само собой тоже.

Пока мои брат с сестрой обрабатывали друг другу раны, а глава Севера раздавал указания сородичам, я тоже совершил важные приготовления. Первым делом я извлек из Теневого могильника тела восьми Объединивших, подобранные мной за время сражений. К сожалению, часть из них являлась людьми, героически погибшими при защите Света Зарницы, но в текущих обстоятельствах ни о каких почетных похоронах речи не шло. Наоборот, им предстояло вновь встать в строй и влиться в противостояние с иномирцами. Бок о бок со своими убийцами.

Одного я за другим я воскресил всех восьмерых, создав шесть умертвий и двух личей. Будь у меня больше времени, я бы существенно поработал над каждым, внеся кое-какие изменения, идеи которых мне приходили в голову в последнее время. Особенно сказался положительный опыт экспериментов с трупом Джимини. Но даже в текущих условиях я немного их улучшил, сделав чуть-чуть сильнее, чем при жизни.

Нет, я не надеялся с помощью могущественной нежити полностью заменить себя, Энн и Фила, однако и слишком уж ослаблять линию фронта не хотел. Так что пусть стараются во благо человечества. Всяко лучше, чем совсем ничего.

Кроме этого, я вытащил на свет Страхоклыка, приказав ему охранять ставку, нарезал круг задач остальным прислужникам и, скрепя сердце, поделился Межмировой Энергией с личами и темными клириками. Последних я оставил с армией аж четырех, два из которых отвечали исключительно за продолжавшего свой неравный бой Джимини.

Таким образом хранимый в моем море души запас опустился ниже сорока процентов, и пополнить его зельями я больше не мог. Я, конечно, продолжал впитывать частицы силы из зажатого в кулаке кристалла этерния и даже просто из окружающей среды, но с полноценной медитацией в массиве это даже близко не лежало.

Однако, вряд ли чертовы нелюди дадут мне хотя бы полчаса передышки, так что придется довольствоваться тем, что есть.

— Ты там долго, братишка? — пихнула меня локтем Анна. — Того и гляди всех нелюдей без нас перебьют.

— Не волнуйся, сестрица. — в тон ей ответил я. — На твой век хватит. Их на планете еще как блох на дворняге — давить устанешь.

Я перевел взгляд на главу рода Север, и тот кивнул, подтверждая готовность. Возле него стояло двенадцать воинов и магов с печатью решимости на суровых лицах. Они явно понимали всю ответственность и опасность предстоящей вылазки. Жоржетты среди них я не заметил.

— Фил? — спросил я брата.

— Веди уже. — буркнул тот, поудобнее перехватывая оружие в дополнительных руках. — Не первый раз в пекло лезу.

— Ваше Императорское Величество, может одумаетесь? — предпринял последнюю попытку глава рода Весна. — Если вы погибнете, мы даже из-под Купола выбраться не сможем.

— Тогда надейся, чтобы я вернулся живым. — хмыкнул я.

— Я буду молиться об этом Сатвелеону.

— Ага, давай. Его кардинал, вон, как раз в первых рядах мечом размахивает. — я кивнул в сторону вернувшегося к сражению Леуша. — Продолжайте действовать согласно плану. После смерти монстра — полномасштабное наступление на дворец.

— Ваша воля — закон. Слушаю и повинуюсь.

— Всегда бы так. — вздохнул я и, окинув взглядом свой диверсионный отряд, шагнул прямо в выбитую ранее дверь ближайшего здания. Остальные последовали за мной.

Я не знал, используют ли нелюди какое-либо средство слежения за мной и моими войсками, а потому решил продвигаться максимально скрытно. Путь с помощью приведений я уже обследовал и продолжил оптимальный маршрут, зачастую пролегавший прямо через дома местных жителей.

А чего зря время тратить? Тем более, что на некоторых параллельных улицах находились пикеты, оставленные специально на случай, если я захочу разбить армию на группы.

Собственно, именно поэтому я и взял собой лишь небольшой отряд, вернув в Тень даже собственных телохранителей. Не хотел повторять ошибку нелюдей, разделивших силы в Свете Зарницы. Да и достичь цели незамеченными таким образом гораздо проще.

Перебираясь из здания в задние, мы практически не встречали сопротивления. Лишь пару раз на нас напали хозяева особняков, за что поплатились жизнями. Остальных же я специально не искал. Не до того было. Так что если они благоразумно спрятались в подвале или эвакуировались еще куда от греха подальше, то совершили самый мудрый поступок в своей жизни. Дольше протянут. Но когда-нибудь я все равно приду и за ними. Ни один нелюдь не будет ходить по моей Земле!

Кстати, нечто похожее на Подгород я здесь тоже нашел. Мифаллас, похоже, и сам стоял на руинах какого-то древнего города. Наткнулся я с помощью приведений и на парочку проходов, ведших в это царство вечной тьмы. У меня даже промелькнула мысль ими воспользоваться, чтобы таким образом добраться до замка князя, однако от идеи пришлось все-таки отказаться. Неизвестно в каком состоянии находились местные туннели и вели ли они в нужном мне направлении. Да и времени на поиск нужного пути к поверхности могло потом уйти непозволительно много.

А время поджимало. И забывать об этом нельзя.

На Хранителя и его отряд поддержки мы напали самым неожиданным образом. Боец из Севера просто-напросто проломил молотом стену, и не успели еще осколки упасть на землю, как мой отряд хлынул наружу, стремясь как можно скорее добраться до цели.

Сверкнули умения.

Полетели заклинания.

Я тоже отправил в бой парочку умертвий, а личи дали свой залп.

Казалось, что защититься от столь стремительной атаки невозможно, и старый эльф, продолжавший, не отвлекаясь, управлять своим питомцем вот-вот расстанется с жизнью. Но внезапно и чары, и авангард воинов наткнулись на незримую преграду. Будто налетели на еще один Купол. Только поменьше и развернутый прямо посреди города.

Чертовы нелюди подготовились!

Непонятно являлся ли барьер продуктом магии, или его порождало нечто сродни моей латунной маске, но продержался он не особенно долго. Совместный натиск нескольких Объединивших и Развивших разбил его в дребезги, лишь слегка их замедлив. Однако, этих мгновений хватило эльфам, чтобы успеть среагировать и подготовиться к торжественной встрече.

Защитники Хранителя уступали нам числом, но зато все уже достигли ступени Объединения. К тому же они еще не участвовали в баталиях на улицах из-за чего выглядели свежими и отдохнувшими. Ну и некоторые из них определенно успели пройти эволюцию. Уж в этом вопросе я разбирался, как никто другой.

Перед Энн возник плотный фиолетовый барьер, который она сходу пробила навыком, сверкавшим измененными частицами ее личной силы. Не останавливаясь, моя сестра швырнула в старика Огненный шар, но его отклонили в сторону, а в следующий миг она сошлась в поединке с высоким нелюдем, вооруженным чем-то похожим на бамбуковую палку с короткими изогнутыми лезвиями на обоих концах.

Фил налетел на линию врага, словно фиолетовый ураган, вобравший в себя больше десятка различных видов оружия. Его дополнительные руки мелькали с головокружительной скоростью, порождая всевозможные боевые умения. Будь то нож, топор, меч, сай, булава или кистень — казалось, что он одинаково хорошо умеет пользоваться всем!

Мой брат стянул на себя сразу двух противников, и при этом обоим пришлось защищаться. Их попытались поддержать маги, накрыв многорукого воина шквалом Огненных шаров, но его прикрыли уже наши чародеи, а некоторые заклинания Фил вообще умудрился уничтожить своими силами.

Я даже думать не хотел, через что ему пришлось пройти для обретения подобных навыков. Так же как я не представлял и каким образом он контролирует столько конечностей разом. Легко ему по жизни точно не было. О чем так и кричало вечно хмурое выражение лица, будто застывшее неснимаемой маской. А ведь когда-то так мило лепетал, смеялся и тянулся вверх, чтобы его взяли на ручки…

Чертовы нелюди!

Сражение так и кипело, но даже призванная мной нежить не позволяла быстро взять верх.

Хоть мы и давили.

Лихой наскок не удался, а дальше все решало мастерство и личный уровень силы. Противостоявшие нам эльфы в этом плане достигли немалых высот. Развившие же из рода Север мало что могли им противопоставить, лишь время от времени наскакивая, словно псы на медведя. Больше раздергивали внимание, чем наносили реальный ущерб.

В этот момент я жалел о двух вещах: что не мог использовать всю свою мощь ввиду необходимости учитывать потенциальную встречу с князем, и что не нашел времени придумать более мощную бестелесную нежить. Выпрыгнула бы сейчас такая из-под земли, да сцапала старика. И фиг бы кто успел что-то сделать. Призраками, к сожалению, такого не провернуть. И уж тем более приведениями.

И тем не менее постепенно мы брали верх. В какой-то момент глава рода Север, удачно обойдя защиту вражеских магов, приморозил к земле противника Анны. Мгновенно среагировав, моя сестра ловким финтом уклонилась от атаки, сместилась чуть в бок и стремительным выпадом пробила грудь эльфа. А от ее особого умения не спасла даже сверкнувшая чем-то кольчуга.

Энн тут же перешагнула через труп и вклинилась в ряды врага, развивая успех, а я поднял покойника в виде умертвия, отправив того ей на помощь.

Это могло бы стать началом конца, но тут магический полог, защищавший находившиеся неподалеку ворота замка, мигнул и исчез. А из открывшихся створок высыпался еще один отряд нелюдей. Пусть не многочисленный, но способный резко изменить ситуацию не в нашу пользу.

Ворота стали медленно закрываться обратно, и я замешкался. С одной стороны хотелось додавить Хранителя, чтобы потом взять верх над его зверем, а с другой — предоставилась отличая возможность проникнут во дворец. Ведь, по сути, ради этого я сюда и пришел.

Что же выбрать?

В спокойной обстановке я бы, может, бросил монетку. А может и не стал бы, неспешно взвесив все «за» и «против». Но сейчас к решению меня подтолкнул Фил.

— Действуй, Леон! — крикнул он, на мгновение отвлекшись от боя, из-за чего чуть не получил саблей в лицо. — Найди князя! Мы справимся!

Действительно. Войны не выигрываются в одиночку. Я должен верить своим соратникам также, как они верят в меня.

К тому же нам не обязательно побеждать эльфов на голову. Достаточно показам им свою силу, надавать по сусалам и с гордостью отступить. Мол, мы так и задумывали и всегда можем вернуться еще. Трепещите и ждите. Целуйте кактус.

Вытащив из Теневого могильника с полтора десятка трупов, я мигом вздернул их на ноги. Не бог весть что, но сражаться им особо не предстояло. Построив прислужников клином, я отправил их прямо на эльфийский отряд подкрепления, а сам скрылся между ними, швырнув перед собой пару Укусов мертвеца.

— Ваше Императорское… — попытался было окликнуть меня глава рода Север, но я его не слушал.

Фил прав. Шанс упускать нельзя.

Кто-то из наших магов поддержал мой рывок Воздушным молотом или каким-то другим похожим заклинанием, так что бежавшего первым нелюдя нам даже удалось совместными усилиями убить. А в следующую секунду по его трупу уже топтались мои ожившие мертвецы, прокладывая мне путь. Они не пытались одолеть врагов, а лишь расталкивали их в стороны, чтобы я смог пройти.

Пробившись сквозь строй, передние прислужники расступились, позволяя мне выйти.

Ворота уже почти закрылись. Я явно не успевал.

Но тут на пути створок возникла пара мертвых дварфов, являвшихся при жизни отцом и сыном. Глендельвейды. Уперев ростовые щиты в землю, они сверкнули Межмировой Энергией и встали намертво, словно атланты, не дающие небу упасть на землю. И даже летевшие в них из дворца заклинания не могли заставить их сдвинуться с места.

Раздался зубодробительный скрежет, однако послушные моей воле умертвия устояли, что позволило мне протиснуться между их спин и проскочить внутрь. Огонь магов тут же сосредоточился на мне. Но они не отличались высокими ступенями, так что я ловко увернулся от части угроз, а другие принял на Призрачный щит. Прикончили же ублюдков выпущенные на волю Аскар и Мугзанг, мигом разобравшиеся с проблемой.

Глендельвейды расходовали слишком много сил, удерживая давление мощного механизма, а потому я вернул их назад в Тень, позволив створкам сомкнуться. Но перед этим я все равно успел заслать наружу еще десяток оживших мертвецов. Хоть какая-то подмога оставшимся по ту сторону союзникам.

Ворота закрылись, и их застлала полупрозрачная магическая пелена, начисто отрезавшая все звуки. Я будто очутился в пустом запертом склепе.

Или в мышеловке.

Последнюю мысль я тут же отогнал прочь, ведь никто не знал, что я сюда заявлюсь. Даже я сам. А значит и заманить меня специально тоже не могли.

Наверное…

В любом случае, я уже оказался внутри, а значит оставалось только найти долбанного эльфийского князя и показать ему из какого теста сделаны те, кого он считает рабами от рождения. Меня даже не смущало, что эльфийский лидер превосходил меня на ступень и находился в этом статусе довольно давно. У меня все еще оставалась пара козырей в рукаве, которые могли его неприятно удивить.

Вот только почему же тут так тихо?

Я стоял в пустом просторном холле с потолками, высоте которых позавидовал бы любой храм. На полу лежали трупы только что убитых эльфов, но никто не спешил им на помощь. Вокруг каждого тела медленно расползалась алая лужа крови, удивительным образом гармонировавшая с серостью каменных плит и золотым плющом, убегавшим вверх по бесконечной череде колонн.

Причем я так и не понял являлся ли этот плющ настоящим растением или лишь искусной имитацией. Да и какая, к черту, разница?

Пройдя вперед в компании сильнейших прислужников, я заглядывал в ближайшие комнаты и расходившиеся в разные стороны коридоры, однако и там меня никто не торопился встречать.

Они реально что ли выгребли всех до последнего? Или это какая-то ловушка?

В принципе, я был готов поверить в свою первую версию. Ведь даже сами эльфы утверждали, что мы существенно обходим их в плодовитости, а вторгшуюся в Свет Зарницы армию малочисленной я бы никак не назвал. Значит собирали ее точно не с одного города.

К тому же им пришлось срочно мобилизовать войска для обороны от уже нашего ответного визита, а значит все, кто хоть что-то из себя представлял, сейчас сражались на улицах Мифалласа. Ну или уже погибли. А то и вовсе перешли на нашу сторону в виде нежити.

Более же слабые представители расы ушастых наверняка ломанулись к своим семьям. А никого другого, собственно, в дворец правителя и не пускали. О чем прямым текстом заявил Антранауну Селунгил перед тем, как оборвать его предательскую жизнь.

Ну и где мне тогда искать князя, если даже спросить не у кого? Этот замок мало чем уступал нашему — в смысле моему — а значит блуждать в нем можно не один месяц и так никого и не встретить. У меня же имелось в запасе от силы часа три пока вражеская армия не вернется домой окружным путем.

— Князь, подлый трус, выходи! — крикнул я, сложив ладони рупором.

Усиленный парой эволюций голос разнесся во все стороны, но вернулся ко мне лишь в виде насмешливого эха.

Что ж. Может он и правда чем-то важным занят. Вот случилась у него диарея весьма некстати, и что теперь — с грязной задницей по дворцу бегать? Правителю целой нации как будто и не положено.

Ну тогда, если Магомет не идет горе, то и гора к нему точно отправляться не станет. Пусть сам потом локти кусает. А я, раз уж оказался в сердце эльфийской столицы, найду чем заняться. Тем более, что такой вариант действий в самых смелых своих фантазиях я и правда рассматривал.

— Шкатулка, шкатулка, открой мне свои секреты. — загадочным голосом произнес я, разослав во все стороны десятки бестелесных разведчиков.

Эльфийский дворец ничего особо интересного из себя не представлял.

Нет, возможно, приди я сюда на экскурсию, я бы восхитился плавностью линий, богатством убранства, уникальным сочетанием золота, мрамора и живых растений, но сейчас меня все это не интересовало. К тому же глазами приведений оно выглядело весьма… скажем так, специфично. Все-таки смерть накладывала свой отпечаток на восприятие реальности моими прислужниками.

Тем не менее, интересовавшую меня область я все-таки нашел. Вернее, я предположил, что она находится именно там, потому что отправленная туда нежить просто-напросто погибла, уничтоженная неким полем. Ну и еще располагалась эта зона под землей, что тоже соответствовало моим ожиданиям.

Конечно, речь шла вовсе не о погребе и не о темнице, которую я тоже обнаружил. И хотя мысль освободить преступников у меня мимолетом промелькнула, время на подобные глупости я тратить не стал. Все-таки снаружи по-прежнему шло сражение, в котором участвовали дорогие мне люди.

Отправившись в нужном направлении, я ненадолго заглянул в пустующую комнатку, где сделал одно важное дело, после чего продолжил свой путь.

Мне по-прежнему не препятствовали.

Лишь единожды я столкнулся с горсткой слуг, оставшимися за моей спиной бездыханными трупами, после чего спустился по длинной винтовой лестнице и оказался в небольшом помещении, заставленном раскрытыми ящиками. Судя по всему, их содержимое извлекали в спешке, потому что на полу остались порванные нити, рассыпанные камни и ракушки, а также вполне целые амулеты неизвестного назначения.

Фил бы легко с ними разобрался, но я соответствующим навыком не обладал, а потому лишь подцепил парочку и спрятал в кольцо. Не пропадать же добру.

Гораздо больше мое внимание привлек двухметровый металлический голем с массивным торсом, тремя ногами и пятью руками по три локтевых сустава каждая. Он стоял в углу, сверкая рубинами глаз, и охранял простую с виду дверь, украшенную коваными железными узорами. В тусклом свете светляков искусственная тварь казалась помесью переносного тандыра, вешалки и многофункционального пылесоса с функцией «заставь хозяина обделаться». Потому что голос, которым обратился ко мне конструкт, звучал в высшей степени инфернально.

— Кровь! — раздалось откуда-то из недр железяки.

— Ах ты ж суть твою! — я аж подпрыгнул от неожиданности. Благо этого никто кроме моей нежити не видел. Хорош император — куклы испугался. — Ты еще скажи, что тебе интеллект наколдовали.

В целом, после всего многообразия увиденных мной ранее улучшенных и слитых умений я бы не удивился. Более того, я бы, наверное, смог сотворить нечто подобное и сам. Взять чей-нибудь мозг, светляка, немного измененной Межмировой Энергии… Интересный проект мог бы выйти. Жаль только, что у меня еще других несколько десятков. Пусть становится в очередь.

— Кровь! — настойчиво проскрежетал голем и вытянул в мою сторону конечность, из которой показалась самая обычная швейная игла.

— Ты же не отстанешь, да? — скривился я.

Понятное дело, что моя кровь его бы точно не устроила. Да и разбрасывать ее направо и налево я не собирался. А потому приказал уколоть пальчик Селунгилу. Наверное, лучше для этой цели подошел бы Галеммагл, но он остался валяться зловонной жижей на окраине Мифалласа. Так что пришлось довольствоваться тем, что есть.

А вот механический страж оказался куда более избирательным. Едва его коснулась мертвая плоть эльфа, как он пронзительно завыл пожарной сиреной и выпустил из глаз пару лучей плазмы, насквозь прожегших моего прислужника. После чего вообще начал самым грязным образом распускать руки, так и норовя вцепиться в кого-нибудь острыми, как политическая сатира, клешнями.

К счастью, парой крошечных отверстий лича не убить, меня же от посягательств защитила семейка Глендельвейдов. Словно опытный кукловод, я одну за другой отдавал команды прислужникам, и те мгновенно их исполняли, ни на секунду не задумываясь о собственной безопасности. Все-таки власть над нежитью имеет свои плюсы. Причем немалые.

Не успел голем основательно разбушеваться, как его оттеснили к стене мертвые дварфы, покрывшие себя слоем Межмировой Энергии. Одновременно с этим Мугзанг сдернул в сторону продырявленного Селунгила и принялся рьяно орудовать топором, отбиваясь от гибких конечностей, как японская школьница от тентаклей. Ну а цедрик превратил выданный ему рельс в пару стальных копий, которые вколотил в глаза искусственного создания, лишив его дальнобойного оружия.

В целом, не так страшен черт, как его малюют. Нет, даже слаженной команде авантюристов пришлось бы туго, напади на них такая тварь в замкнутом пространстве, но я-то здесь был один. А мои прислужники, по сути, являлись плодом магии и моим собственным продолжением. Им не требовалось координировать действия. А уж когда я начинал давать им конкретные команды, они и вовсе превращались в сплошной некротический организм.

Так что голема мы разобрали на части, практически не понеся потерь. Несколько рваных ран получил Мугзанг, но ему не привыкать. При жизни ему колдовские черви вообще половину мышц выели — я потом наращивать замучился. Здесь же призванный на время темный клирик с легкостью восстановил целостность как орка, так и эльфийского диверсанта, после чего отправился обратно в Теневой могильник дожидаться своего часа. Все-таки таскать его все время с собой смысла не было. Да и постоять за себя он не мог.

Спрятав останки голема в кольцо к другому металлическому хламу, я подошел к двери, но вовремя от нее отпрянул, так как оказалось, что ее покрывала тонкая магическая пелена. Наверное, ее и должен был каким-то образом отключить железный истукан, но такую функцию он утратил, а воскрешать конструкты я не умел. Это по части других магов.

Попытка заслать внутрь приведение тоже провалилась. Едва коснувшись завесы, оно вспыхнуло, как мотылек в пламени свечи, и развеялось без следа.

Хорошо хоть более ценную нежить вперед не отправил. И сам не шагнул.

— Что же у вас тут все так сложно? — страдальчески вздохнул я, извлекая из Тени еще несколько светляков. — Ну ладно. Раз никто не идет меня убивать, поиграем в медвежатника. Где там мои отмычки?

Отмычек у меня отродясь не водилось, даже среди трофеев, а потому пришлось импровизировать. Сотворив с помощью Призрачного щита мерцающую полусферу почти с метр диаметром, я толкнул ее в строну двери. Пелена сопротивлялась. Но, надавив изо всех сил, я сумел образовать в магическом барьере брешь, открывшую мне доступ к проходу. Оставалось только разделаться с самой дверью.

Последняя, судя по всему, оказалась тоже укреплена каким-то особым способом, а значит просто так с ноги ее не вынести. Возможно, справился бы боевым умением Мугзанг, но я вынужденно стоял слишком близко, и ему не оставалось места для замаха. Пришлось действовать самому.

Продолжая поддерживать Призрачный щит, я извлек из кольца небольшой тканевый мешочек. Трофей, найденный среди вещей Селунгила. Его действие мне уже довелось видеть собственными глазами, а позже Фил просканировал вещицу умением и добавил подробностей.

Забавно, что спустя сотни лет развития цивилизации на основе Межмировой Энергии, разумные снова вернулись к концепту гранаты. Пусть и работающей по другому принципу. По сути, этот объект являлся чем-то вроде амулета сродни тем, которыми пользовалась в Трещине возле Заманска Амина. Некий недоартефакт, созданный с помощью специального умения. Но главной особенностью являлось то, что применять его мог любой индивид, достигший ступени Освоения.

Влив в мешочек немного силы, я бросил его прямо в дверь, после чего заслонил себя еще одним Призрачным щитом. Таким образом взрыв прогремел между двумя Щитами, проделав в зачарованной древесине дыру достаточного размера, чтобы через нее пролез человек.

Что я и сделал, прикрываясь магией от никуда не девшегося колдовского полога. Нежить при этом, правда, пришлось вернуть в Тень. Не то процесс проникновения превратился бы в клоунаду и серьезно затянулся, чего я категорически не желал.

— Такими темпами скоро магических винтовок наклепают, и в бой будут ходить армии Освоивших. — пробормотал я, стряхивая со штанов деревянную труху. — А затем магические танки, самолеты и бомбы. Забавно.

История сделает очередной виток, вернув то, что вытеснила Межмировая Энергия во время Первого Вторжения. Непонятно, правда, куда такие армии направлять. Не по Диким же Землям марш-броски устраивать. Кого ими там — Птицеголовых Канюков пугать? Да и артефакторов для производства таких масштабов не напасешься.

Ладно. Поживем — увидим, выживем — учтем.

Оказавшись внутри, я вновь разобрал Щиты на светляков и осмотрелся. Я определенно угодил в арсенал. Всюду стояли стойки со всевозможным оружием, а также еще больше ящиков, чем осталось снаружи.

Все это меня не интересовало.

Я лишь походя прихватил пару двуручных мечей для Леуша и затолкал в кольцо три заколоченных коробки. Благо для этого нужно было лишь их коснуться, и времени нисколько не заняло. Но зато теперь я вполне мог считать себя самым успешным грабителем современности, сумевшим запустить руку в закрома эльфийского дворца.

Пройдя дальше, я попал из арсенала в сокровищницу. Похоже эльфы решили не заморачиваться и держали все в одном месте. Охрана только что-то подкачала. Или это из-за нашего вторжения?

Столы, комоды и сундуки так и ломились от золотых гульденов, а блеск драгоценных камней возбуждал алчность даже у меня. Вот оно богатство столицы, на которую пашут сразу несколько регионов и рас! Сюда текут все налоги и подати, и именно здесь они оседают, будоража умы простых смертных.

Да на эти деньги можно было бы покрыть все улицы города мраморной брусчаткой, а потом раз в месяц перекладывать ее на новую. Чтобы не мыть. И все равно казна таких расходов даже не заметит. Это даже расточительством не назовешь, а… а… хм…

Я так и не смог подобрать слово, но один сундучок все же прихватил. Просто из вредности.

Кажется, у дальней стены хранись и запасы Этерниевой руды, однако пробираться я к ней не стал. Ведь передо мной лежал проход в следующий зал, и я уже примерно догадывался, что именно я в нем найду. И ценность оно имело куда большую, чем все остальное, увиденное ранее, вместе взятое.

Последнее помещение оказалось тупиковым и представляло собой овальный колодец с полом, выложенный грубыми каменными плитами. В неровном фиолетовом свете, исходившем из непонятного источника, стены казались бесконечными и терялись в чернильной тьме недостижимого потолка. Если тот вообще имел место, а не упирался прямиком в космос. Как Бездна в Нионанде, только наоборот.

Пространство здесь явно не принадлежало текущей эпохе. Распложенные друг над другом аккуратные цилиндрические балкончики, каким-то чудом сохранившие местами стекла, намекали на восьмой или девятый век прошлого тысячелетия. Даже в своей предыдущей жизни я видел такие лишь на картинках, а тут, поди ж ты, даже потрогать можно при желании. Интересно, скрывается ли за каждым из них квартира, или то лишь фасады, перенесенные сюда Катаклизмом?

Впрочем, если бы там находилось что-либо интересное, чертовы эльфы это бы уже давно прикарманили.

Однако, кое-что любопытное я все-таки обнаружил. Череду ниш, явно вырубленных в камне значительно позже, и смотревшихся на поверхности стен уродливыми оспинами.

В некоторых даже что-то лежало.

Подойдя к первому углублению, я увидел в нем небольшую лопату, какой было бы удобно разгребать пустую горную породу во время работ в шахте. Уж в чем-в чем, а в это я разбирался не понаслышке.

Инструмент выглядел старым и обшарпанным, и на первый взгляд казался обычным инвентарем, но, приглядевшись, я понял, что это не так. Под определенным углом тот переливался семью цветами радуги, словно бензиновая пленка на луже, и от него во все стороны отходили некие иллюзорные нити. Они постоянно колыхались в воздухе, будто ища что-то, но так и не находя.

Я взял лопату в руки, и меня сразу захлестнула волна звуков и образов. Звонкие удары кузнечного молота, манящий шелест лопающихся пузырьков пивной пены, задорный перестук кирок в забое, тягучий мотив застольной песни…

Только пели ее на ненавистном моему слуху дварфийском!

— Так вот ты какой, Краеугольный Камень. — произнес я, чувствуя, как невольно сходятся к переносице брови. — Совсем даже и не камень, выходит. Никогда бы не подумал…

Не испытывая и тени сомнения, я с помощью Хватки нежити одолжил у Мугзанга сил и в фиолетово-зеленой вспышке сломал священную реликвию бородатых ублюдков!

Горестно звякнув, искореженный инструмент упал пол, пару раз качнулся из стороны в сторону и медленно растаял, словно туман по утру. Даже следа от него не осталось.

Наконец мне удалось собственными руками повлиять на судьбу Земли и ее обитателей! Теперь, даже если ничего не делать, то раса дварфов начнет постепенно вырождаться, пока полностью не исчезнет с лица планеты. Так же как клиоты, чей лидер по прошествии лет не сумел доковылять до ступени Разделения и теперь служил мне безвольной нежитью.

Я повторял сотни раз и повторю вновь — нелюдям не место в моем мире! В кои-то веки я подтвердил свои слова действием. И останавливаться на достигнутом я не собирался!

Не мешкая, я перешел к следующей нише, в которой обнаружил небольшой костяной топорик с разукрашенным многочисленными узорами топорищем. От него исходила аура знойной степи, которую, поднимая пыль, топчут сотни босых ног; слышались крики успешной охоты и кровавых дуэлей; доносился рев созывающего на битву рога; достигали ушей визги шамана, бьющего в бубен под треск говорливого костра.

Краеугольный Камень Орков.

Сотни лет эльфы хранили его, используя зеленокожих громил, как своих слуг. Но настало время и им познакомиться с забвением!

С сухим треском топор переломился пополам и исчез, оставив после себя лишь воспоминание и размытый, очерченный пылью силуэт.

— За тебя, сестренка. — тихо прошептал я, отряхивая руки, будто испачкался в чем-то гадком. — За Лану, Клена, Милу и всех остальных, чьи судьбы навсегда искорежены чертовыми ублюдками.

Это была месть. И я только начал входить во вкус.

Решительным шагом я направился к очередной нише, но там меня ждало разочарование. Она оказалась пуста. Как и следующая. И та, что за ней. Да и все остальные тоже. Но где же…

— Не это ищешь? — раздался у меня за спиной насмешливый голос, говоривший на эльфийском.

Резко развернувшись, я увидел перед собой типичного представителя днинноухой расы. Высокого, стройного, светловолосого. Одетого в скроенный по фигуре камзол с белоснежным кружевным воротником и в вышитую золотом фиолетовую накидку. Украшений он практически не носил, за исключением разве что пары колец. Но на высоких ступенях я не встречал пока никого, кто таскал бы свои вещи в рюкзаке или карманах.

— Или, может, вот это? — продолжал тем временем эльф, не сводя с меня надменного взгляда.

На одной его ладони лежала вырезанная из дерева флейта, являвшаяся Краеугольным Камнем их расы, а на другой… Вот уж не думал, что еще раз увижу часы с интеллектуальным помощником, почти повсеместно пришедшие на смену смартфонам к началу двадцать второго века. Они, конечно, уже давно вышли из строя, но при этом продолжали оставаться нашей главной реликвией (как символично), от которой ко мне тянулась одна единственная нить.

Так значит я и правда при смерти сохранил связь с нашим Краеугольным Камнем. Что и давало мне существенные преференции вроде возможности эволюции.

Но в тот самый миг, когда я начал обдумывать способ вернуть величайшую ценность людской расы, на ладони эльфа расцвел огненный цветок, дотла спаливший часы вместе с ремешком и надеждами миллионов жителей планеты.

Не успело пламя опасть, как я ощутил небывалое чувство потери. Будто у меня забрали не просто что-то неимоверно ценное, а выдернули часть моей сущности. Как если бы у меня груди всю жизнь билось два сердца, а теперь осталось только одно, и оно едва справлялось со свалившейся на него нагрузкой.

Дыхание перехватило, перед глазами все поплыло, я пошатнулся и едва не упал, но все же не доставил такого удовольствия ухмыляющемуся ублюдку и сумел устоять на ногах.

С неприкрытой ненавистью я смотрел на эльфийского князя, уничтожившего наш Краеугольный Камень. А в том, что это именно монарх ушастых нелюдей и правитель нескольких регионов, я не сомневался. Иначе как бы он оказался в самом важном помещении дворца?

А как, кстати, он тут оказался?

Ведь и возле проделанного мной входа, и в арсенале, и в сокровищнице я оставлял приведений, которые должны были предупредить меня, если кто-то пройдет мимо. Я бы еще понял, если бы их нейтрализовали, но они продолжали висеть в воздухе, исправно выполняя полученный приказ.

Получается, эльф всегда был здесь?

Но тут же даже спрятаться негде. Я не мог его не заметить!

Как бы ни мучили меня эти вопросы, задавать их я, конечно, не стал. Ответа все равно не получу и лишь выставлю себя идиотом. Придется, похоже, остаться в неведении.

— Давно хотел это сделать. — продолжал бахвалиться эльф, спрятав деревянную флейту в кольцо. — Сперва отец не давал, затем старейшины. Хрычи только и твердили, что так мы останемся без рабов. Ну и где они теперь? — он вытер об камень подошву сапога. На полу остался след от золы, густо замешанной с кровью. — Их убил Некромант-Освободитель! Вот ведь трагедия, правда? Но за это я, Фингалинор, Рожденный Из Пламени, его покарал и восстановил справедливость! Как и положено истинному правителю.

Так вот почему в замке нет ни души. Он специально все подстроил и воспользовался случаем, чтобы упрочить свою власть. А затем свалить на меня любые беды начиная с разрушенного города и заканчивая пылью в чулане прислуги.

Как же это… мелко.

— Дерьмо ты, а не правитель. — буркнул я на людском.

— Что ты там пролаял, пес? — царственно приподнял одну бровь князь. — Говори на нормальном языке!

Ну конечно он еще и нашего не знает. Зачем учить язык рабов? Я на таких в Нионанде насмотрелся — до конца жизни хватит. Типичный представитель «высшей расы».

— Для тебя я Бич Нелюдей, тварь ушастая. — бросил я, перейдя на понятную ему речь. — Запомни это перед смертью.

— Как же бесит твой акцент. — Фингалинор скривился, будто ему в омлет насрал голубь. — Тупой чел тупым челом и остается. Даже если напялил корону.

Корону? Ах да, опять про нее забыл. До сих пор на голове что ли? И как только не сваливается…

— Я так понимаю, план захвата вашей столицы провалился? — с невозмутимым выражением лица поинтересовался эльф. — Ничего толком сделать не могут! Но я ни за что не поверю, что вы перебили всю мою армию. Где она?

— А что, если перебили? — заявил я, приняв горделивую позу.

— Не смеши мои подметки, чел. — небрежно отмахнулся нелюдь. — У меня тут в городе полторы калеки остались, да чахлая зверюшка, а вы до сих пор на месте топчитесь. Бросил столицу на произвол судьбы и решил захватить мою? Глупо. Крайне глупо. И кто вообще вас пустил под Купол?

— Так Галеммагл и пустил. — усмехнулся я.

— Не неси чушь! — резко выкрикнул князь, топнув ногой, что само по себе породило сноп искр.

— Я мог бы поклясться Омишем, но мне глубоко плевать веришь ты мне или нет. Думай, что хочешь.

Фингалинор и правда задумался. За наше короткое знакомство я успел понять, что при всех своих недостатках дураком он не был. Все-таки воспитывали его, чтобы посадить на трон. Он даже сам пришел к выводу, что слишком опасно пытаться сделать рабами доминирующую на планете расу. И лучше отказаться от некоторых удобств, чем держать под боком бомбу замедленного действия.

Родись он и приди к власти лет тридцать назад, все бы у него получилось. Да даже двух десятилетий вполне бы хватило. При таком раскладе я бы не имел связи с Краеугольным Камнем, а значит не стоял бы сейчас здесь, имея все приобретенные в этой жизни возможности. Скорей всего, вообще нигде бы не стоял.

Но история не знает сослагательных наклонений, а значит только от меня теперь зависит дальнейшая судьба моей армии. И Света Зарницы. Да и всего человечества в целом!

— Допустим. — пришел к какому-то выводу эльф. — Не знаю, что там у вас случилось, но у меня к тебе крайне щедрое предложение, чел. Стань моим рабом и поклянись мне в верности.

У меня аж дыхание перехватило от такой наглости.

— И с какой бы стати мне соглашаться? Да еще и без Краеугольного Камня.

— Камень? Забудь о нем. Все гораздо проще. Это твой единственный шанс сохранить никчемную жизнь. — в подтверждение своих слов князь сделал великодушный жест рукой. — Будешь править страной под моей протекцией. Поставлять рабов куда скажу. Ну и заодно этерний, золото и всякое по мелочи. Постепенно вы, конечно, вымрете, но тебе, твоим детям и даже внукам вполне хватит.

Беру свои слова назад. Только дурак мог думать, что я, зайдя так далеко, на это соглашусь.

— У меня к тебе встречное предложение, нелюдь. — решил не оставаться в долгу я. — Вставай в мои ряды, и мы вместе избавим Землю от подобных тебе ублюдков. Только есть один маленький нюанс. Для этого тебе придется умереть.

— Значит не договорились. — как ни в чем не бывало пожал плечами Фингалинор. — Тогда и ты, и остальные букашки, посмевшие прийти в мой город, просто умрете. Передавай привет своему богу. Ах да, у вас же его нет.

— Богов вообще нет. — проронил я, но уже в ту самую секунду мне стало резко не до теологической полемики.

Небрежно махнув рукой, эльф запустил в меня Огненный шар. На какое-то мгновение я даже возмутился тому, насколько он меня недооценивает, однако, несмотря на кажущуюся вялость, заклинание оказалось куда быстрее и мощнее, чем я мог предположить.

В мгновение ока пламенная сфера преодолела разделявшее нас расстояние, и я едва успел выдернуть из тени патриарха Глендельвейдов. Чары угодили точно в его сияющий фиолетовым щит, не причинив мне вреда. Вот только при этом они не развеялись, а разделились на четыре потока, обогнули препятствие и продолжили свое движение ко мне.

Лишь благодаря пройденным эволюциям я успел среагировать. Резко отскочив в сторону, я подставил под одну пару струй Катура, а вторую принял на Призрачный щит. И тот едва выдержал, хотя заклинание явно потеряло часть своей силы.

Черт побери, какими стероидами кормили этого гада⁈

Решив перехватить инициативу, я отправил старшего Глендельвейда прямо на князя, выдав ему в сопровождение Мугзанга, и в то же время вызвал Инделлан, заставив ее произвести свою мощнейшую атаку. Одновременно с которой и сам запустил пару Укусов мертвеца, сплетя их из измененных частиц силы.

Уверен, любому из моих прежних противников пришлось бы нелегко. Да, Фингалинор уже достиг ступени Разделения, но в эту секунду ему противостало, по сути, сразу четыре Объединивших, один из которых находился на пике последней стадии. К тому же эльф являлся магом, что ставило его в невыгодное положение в замкнутом пространстве. Особенно против бойцов ближнего боя.

Я начал уже думать, как развивать успех, однако князь вновь сумел меня удивить. Не двинувшись с места, он потоком пламени отклонил в сторону Огненный шар Инделлан, будто это было не слитое заклинание, а брошенный ребенком комок грязи.

Мои колдовские черепа он просто спалил.

А что до набегавших на него прислужников… Такого я точно не ожидал. Нелюдь взмахнул рукой, будто подбросил что-то в воздух, и прямо из пола, взломав каменные плиты, ударили два фонтана огня. Только возникли те не под ногами моей нежити, а чуть перед ними.

Промахнулся?

Как бы не так.

Не прошло и пары ударов сердца, как бивший из земли огонь дернулся и превратился в две сотканные из пламени антропоморфные фигуры, являвшиеся точными копиями Глендельвейда и Мугзанга.

Элементали.

Причем отнюдь не обычные, а доработанные вручную. Примерно так же, как большая часть моих оживших мертвецов. Фингалинор обзавелся своей собственной магической свитой.

Прислужники столкнулись друг с другом в яростной схватке. Элементали не обладали какими-либо особыми боевыми умениями, однако каждый их удар норовил поджечь, в то время как им самим обычные атаки не причиняли вреда. Примерно, как призракам. И только специальные приемы могли нанести вред.

Я попытался достать призванных существ Укусами мертвеца, однако их хозяин мне этого не позволил, с легкостью уничтожая колдовские снаряды еще на подлете.

— Вижу, ты пришел ко мне с друзьями. Не всех, значит, в городе оставил? — усмехнулся эльф, без особого труда отбив чары Инделлан. — Давай-ка не будем давать тебе ложных надежд.

Он вновь взмахнул руками и еще два столпа пламени взметнулись из-под земли. На этот раз позади нелюдя. И каждый из них превратился в сотканную из огня фигуру с едва различимыми чертами. Только огонь в них горел даже еще ярче, чем у элементалей.

— Познакомься с ифритами, чел. — представил созданий князь. — Их подарила мне сама богиня Лайоллана! Что ты можешь против мощи сильнейшей из небожителей?

Издав звук, похожий на рокот извергающегося вулкана, ифриты породили сразу несколько пламенных сфер и других аналогичных заклинаний, начав ими массовый обстрел. К которому присоединился и сам Фингалинор.

С ужасающей скоростью он формировал одни чары за другими из-за чего казалось, что чертов эльф творит по несколько плетений одновременно. Огненные шары, кольца, копья, бичи, клинки, а порой и вовсе что-то, лишенное четкой формы, наполнили окружающее пространство, словно снежинки в метель.

Воздух гудел от призванной магической мощи, а каскады ярко-красных искр смешивались с измененными нелюдью частицами силы того же цвета. Обычные же фиолетовые он в своем колдовстве почти не использовал.

Температура в помещении резко подскочила на несколько градусов. Стало сложнее дышать. Но не похоже, чтобы все это доставляло князю какой-либо дискомфорт.

Мне пришлось туго. Очень. Я, конечно, подозревал, что лидер расы длинноухих ублюдков окажется сильнее цедрика, но не думал, что настолько. Его даже Корнелиус недооценивал. Вот что значит родиться с золотой ложкой в заднице и обладать ресурсами сразу нескольких регионов.

Не то что кое-кто, появившийся на свет в захолустье, о котором в цивилизованном мире слыхом не слыхивали. А потом еще и проведший половину жизни в шахте с рабским ошейником на кадыке.

Но я не роптал и не жаловался. Стиснув зубы, я продолжал сражаться и пока что держался. Пусть и с трудом.

Я уже пожалел, что оставил так много нежити ступени Слияния снаружи. Сейчас бы они мне пригодились.

Хотя без них погибли бы остальные.

Ладно. Кое-что у меня в запасе еще имелось.

Патриарх Глендельвейдов и Мугзанг бились с элементалями, Инделлан колдовала, используя весь свой оставшийся после воскрешения арсенал, Катур прикрывал лично меня. Последнему приходилось хуже всех, но его, как и остальных, время от времени подлечивала пара оставшихся со мной темных клириков, восстанавливая участки сожженной плоти.

Заметив это, Фингалинор несколько раз попытался их достать, но в случае возникновения угрозы я просто прятал бывших жрецов обратно в Теневой могильник, а потом извлекал обратно. Таким образом заклинания пролетали мимо, впустую расходуя силы мага.

Аналогичным образом я по мере необходимости спасал и других прислужников. А необходимость возникала часто. Все-таки защитных чар нам не хватало.

Кроме сильнейших личей я вытащил на свет и более слабую нежить. Убитого в Ижмариле мага, обладающего Ледяной стеной. Еще одного с Воздушной завесой. Других, способных хоть как-то противостоять вездесущему пламени.

Все они находились всего лишь на ступени Развития, но хотя бы с атаками ифритов кое-как справлялись. Частично. Остальное же мне приходилось брать на собственные Призрачные щиты, летавшие вокруг меня, как мухи над медом.

Призвал я и Селунгила. Тот мигом закружил свой магический смерч, вобравший в себя осколки камней и десятки вражеских заклинаний, что превратило его в огненный ураган. Причем мне показалось, что чертов эльф умудрился даже каким-то образом частично перехватить контроль над получившемся ревущем безумием. Потому что оно металось из стороны в сторону, одинаково угрожая всем присутствующим, а не только ему и его прислужникам.

Вообще нелюдю определенно не понравилось, что моя свита превосходила числом его собственную. Ведь новых призвать он не сумел. Однако князь выдал это лишь слегка сведенными к переносице бровями и более агрессивным магическим напором. Хотя казалось бы — куда уж агрессивнее?

Я чувствовал себя зайцем, угодившим в лесной пожар. Или комаром в блендере с горящими углями. Или… Да хреново я себя, в общем, чувствовал! Хуже не придумаешь. Я едва изыскивал возможность, чтобы не сгореть заживо, не говоря уже каких-либо контратаках.

Я их, конечно, предпринимал. Изредка. Но Фингалинор играючи с ними справлялся.

Черт, как же жестко я его недооценил! Возомнил себя невесть кем. Возгордился. А ведь жизнь ни раз и не два уже делала мне прививки, спускающие с небес на землю. Но, похоже, есть определенный вид граблей, на которые хочется не просто наступить, а станцевать на них чечетку. Чтоб все мозги отбило, а рожа превратилась в сплошной кровоподтек. Такой же алый, как запущенный в меня очередной Огненный шар.

Я едва успел прикрыться Призрачным щитом, который при этом еще и разлетелся в дребезги, из-за чего мне пришлось срочно создавать новый. Эльф определенно подбавил силы в эти чары. Или использовал более мощную версию. Я же такими наработками похвастаться, к сожалению, не мог. И так противостоял засранцу, превосходившему меня на целую ступень, и совершенствовавшемуся всю жизнь, не отвлекаясь на всякие турниры и расследования пропавших Караванов.

Черт!

Вот вышел бы он ко мне в город, я бы показал ему силу трех сотен злобных оживших мертвецов. Просто массой задавил бы. Погреб под толщей гниющей плоти.

Так нет. Надо было лично сунуться в самое логово.

«Дур-рак!» — как сказал бы попугай Пифии. И был бы прав.

Я даже невольно бросил взгляд в сторону выхода, но пробиться туда было не проще, чем ткнуть долбанному нелюдю пальцем в глаз. Мог бы — давно бы так и сделал.

Хорошо хоть кое-какая идейка у меня еще оставалась.

— Весьма неплохо для жалкого чела! — с насмешкой крикнул князь, умудрившись перекрыть грохот магической дуэли. — Но против меня ты ничто! Я прошел три эволюции, взрастил ядро алмазной твердости, трансформировал больше трех четвертей Межмировой Энергии в море души, получил благословение Лайолланы, но самое главное — я родился с умением «Пиромант»! На всей Терре не найдется никого, равного мне по силам! Пламя течет в моих венах!

— А больше там ничего не течет, петух ощипанный? — кое-как гаркнул я, улучив момент. — Из носа или пониже где-то?

От сестры заразился, что ли? Или это у нас врожденное?

Моя провокация явно пришлась Фингалинору не по душе. Он нахмурился, а затем еще больше взвинтил темп, хотя тот и так казался мне бешенным. Пришлось отозвать Мугзанга, а патриарха Глендельвейдов взять на короткий поводок. Что, конечно, никак не приблизило мою и без того иллюзорную победу.

Но эльф не остановился на достигнутом и, резко взмахнув руками, породил у себя за спиной два огненных крыла, которым позавидовал бы даже Джимини. И уже в следующую секунду эта ослепительная и пышущая жаром дрянь обрушилась мне прямо на голову.

— Вот дерьмо… — выдохнул я, прибегая к последнему средству обороны.

Несокрушимая Крепость Некроманта!

Ровным, лишенным каких-либо изъянов забором передо мной выстроились кости Небесного Тиранослона, заключив меня вместе с прислужниками в серовато-белую коробочку. Сплошным потоком из Теневого могильника хлынули закукленные души поверженных мной врагов. Растекаясь и сплавливаясь воедино, они проникали прямо в структуру костей, не добавляя им дополнительный слой защиты, а укрепляя изнутри и снаружи, что создавало совершенно новую субстанцию.

Мое мощнейшее объединенное заклинание, не раз уже спасавшее меня в критических ситуациях.

Выдержало оно и теперь.

С оглушительным треском обрушились сверху огненные крылья, наложившись на десятки других, не прекращавших лететь заклинаний. К счастью, мне уже доводилось принимать на себя удары Разделившего, а потому я примерно представлял, что именно меня ждет, и сразу начал вливать в защиту дополнительную Межмировую Энергию. Причем не простую, а измененную зажженным в Ядре ядовито-зеленым пламенем.

И только благодаря этому я остался жив.

Песчаный выпад Айнилиэля ни в какое сравнение не шел с атакой Фингалинора.

Я и сам с той памятной битвы на арене немало продвинулся, но Разделившие, похоже, могли существенно различаться по силам даже в пределах одной ступени.

Что ж, теперь понятна популярность токинов с «Огненными шарами» среди длинноухих ублюдков. Это ничто иное как культ личности, и каждый хотел стать похожим на могущественного лидера нации. Пусть даже и в такой малости.

От удара вражеских чар мой бастион на целую ладонь вбило в каменный пол. Далее последовала боковая оплеуха, но Крепость выдержала и это.

Фигушки! Вытащить меня, как жука из-под кепки, не выйдет!

А ведь жук может и укусить!

Применяя уже отработанную ранее стратегию, я выставил вдоль стены сильнейших личей, включая теперь еще и цедрика, вывалил на пол груду металлического хлама и принялся одну за другой открывать перед нежитью амбразуры, чтобы дать им возможность сделать свой залп.

Эдакий магический дзот с системой клапанов.

Вот только при каждом открытии внутрь проникали сполохи пламени, а то и целые вражеские заклинания, лившиеся на мое укрепление сплошным потоком. Из-за чего, даже стоя в собственной Несокрушимой Крепости Некроманта, мне приходилось прятаться за спинами Глендельвейдов и дополнительным Призрачным щитом.

Стало жарко, как в сауне. Пот ручьями катился по моему закопченному телу. Кислород почти весь выгорел, и, если бы не пара эволюций, я бы, наверное, уже давно потерял сознание. Хорошо хоть помещение, похоже, имело какую-то вентиляцию, иначе быть мне вяленным магом смерти в разномастной костяной броне.

Я плохо представлял, что происходит снаружи Крепости, а потому воспользовался одним из оставленных в дозоре приведений. Заведя то повыше, я заставил его нырнуть прямо в стену и немного высунуться с нашей стороны.

Вокруг меня разверзся форменный ад. Думается, если бы я случайно упал в вулкан, огня было бы меньше. Элементали ломились сквозь стену, как на распродажу в черную пятницу. Ифриты без устали засыпали меня десятками заклинаний всевозможных форм и размеров. Их хозяин тоже не отставал, продолжая лупить меня сотканными из ревущего пламени крыльями, умудряясь при этом еще и защищаться от чар личей.

К примеру, выпады Инделлан он без видимого труда встречал огненными щитами или вовсе отклонял в сторону, а снаряды цедрика банально плавил прямо в полете. В результате чего те стальным дождем лились на пол, образовывая шипящие алые лужи.

От беснующегося в замкнутом пространстве пламени даже у приведения рябило в глазах, а мне казалось, что загорелся уже сам воздух, не выдержавший колдовской мощи князя.

Оплывали воском стены, трещал, лопаясь, камень, кружились встревоженным вихрем искры Межмировой Энергии. И только моя Крепость продолжала стоять единственным островком спокойствия в этом безумном огненном хаосе.

Но, видит мироздание, как же тяжело мне это давалось!

На пределе возможностей я поддерживал целостность бастиона, вливая в него все больше сил. С начала сражения я уже превысил объем, который мог бы иметь средний Объединивший, пусть и находящийся на пике последней стадии. И продолжал расходовать запас, подмешивая к обычным фиолетовым частицам мои собственные ядовито-зеленого цвета. Без них я бы точно не устоял.

Фингалинор же тем временем вообще не показывал признаков усталости. Лишь легкое раздражение тем, что до сих пор не может одолеть «жалкого чела». Тем не менее он ни на секунду не сомневался в собственном превосходстве и продолжал планомерно штурмовать последний рубеж моей обороны.

И не похоже, чтобы он черпал из моря души последнее. Впервые я встретил кого-то, чье количество доступной Межмировой Энергии оказалось сопоставимо с моим. Ну или по крайней мере с той частью, которую мне удалось сохранить после сражений на улицах Света Зарницы и Мифалласа. А по процентам измененных частиц и вовсе меня превосходил примерно вдвое.

Таким образом у меня оставался один единственный шанс на победу.

Причем весьма рискованный.

И я уже думал, как бы половчее его реализовать, когда чертов эльф тоже решил сменить тактику.

Сведя руки вместе, он слил воедино оба крыла, превратив их в большой пламенный веер. А затем и его ужал до цилиндра в диаметр обхватом. Которым выстрелил в моем направлении.

Чем-то это заклинание напоминало то, которым некогда безумно гордился Малрендил. Такой же сплошной поток безудержного огня, будто вырвавшийся из находившейся под страшным давлением емкости. С той лишь разницей, что в исполнении князя чары получились плотнее, объемнее, мощнее, быстрее и к тому же с некоторым подобием вращающегося сверла на конце. Ну и сплел он их практически полностью из измененных частиц силы.

Самая ужасающая мощь, которую мне доводилось видеть в своей жизни. При этом исполненная с практически молниеносной скоростью. Если бы не застывшее в стене приведение, я бы и вовсе среагировать не успел.

Хотя и так тоже пришлось весьма непросто.

Максимально усилив Несокрушимую Крепость Некроманта, я приказал личам использовать все доступные им защитные заклинания, выстроив те на пути вражеских чар. И при этом добавил туда же два собственных Призрачных щита.

Сделал бы больше, да банально не успел.

В мгновение ока наступил решающий момент схватки.

Поток ревущего пламени врезался в многослойную защиту, проходя через завесы и барьеры, как пуля сквозь яичную скорлупу. Плетения разлетались разноцветными осколками, неспособными даже замедлить напор, не говоря уже том, чтобы его ослабить. Та же участь постигла и мои собственные Щиты. Лишь стена Крепости сумела на целую секунду задержать огненный бур, но и она сдалась, поддавшись мощи эльфийского заклинания.

Вражеские чары ворвались в мой бастион последней надежды. Я едва успел спрятать стоявшего у них на пути цедрика в Теневой могильник и отскочить в сторону. Время мне выиграл Катур. Уперев свой ростовой щит в пол, тот стоял, сверкая фиолетовым, словно непоколебимый утес под натиском шторма. Только в этот раз стихия оказалась сильнее, и мертвый дварф вспыхнул спичкой, но спас своего хозяина.

Я откатился в сторону, а пламя, лишь слегка меня опалив, пронеслось мимо и пробило заднюю стену Крепости. Пришлось отозвать и ее.

Своей последней защиты я все же лишился.

А значит настало время играть ва-банк.

Вскочив на ноги, я резко вздохнул и вывалил на пол сразу несколько десятков трупов. Меньше чем за секунду я вздернул их на ноги и отправил прямо на Фингалинора. Затем воскресил следующую партию. И еще. И еще.

Всего за несколько ударов сердца помещение наполнили ожившие мертвецы. Слабые. В основном зомби и гули с редкими вкраплениями умертвий. В этот раз я решил сделать упор на скорость и массовость, а не на силу.

Бесформенной толпой нежить перла на эльфа, не считаясь с потерями и даже не пытаясь защищаться. Элементали и ифриты с легкостью уничтожали моих прислужников, превратившись в два огненных островка свободного пространства. Сам нелюдь действовал еще эффективнее, не подпуская к себе никого на расстояние удара.

Резко запахло паленой плотью. Ввысь устремился поднятый потоками горячего воздуха пепел. А я продолжал бросать в топку все новых и новых покойников, заставляя их идти на убой.

Но, конечно, не просто так.

У меня был план.

— Это все, что ты можешь, Некромант-Освободитель? — с издевкой бросил князь, огненным кнутом, очищая вокруг себя пространство. С каждым его касанием слабая нежить вспыхивала, словно сухой порох, мгновенно сгорая без остатка. — Ты даже не представляешь, что такое истинное могущество мага, признанного богами! Любуйся пока можешь, чел. Ведь скоро ты станешь частью вашей ничтожной истории!

Я ничего не ответил, продолжая колдовать, и в какой-то момент разом выпустил четыре десятка приведений и призраков, натравив их всех на своего врага. Воздух наполнился полупрозрачными бестелесными сущностями.

Филангор смел их одним единственным взмахом огненного крыла. Но едва то пронеслось над головами колышущейся толпы, как из первых рядов выпрыгнула фигура светловолосого воина, вооруженного мечом. То был Аскар. В суматохе схватки он прокрался максимально близко к эльфу и готовился нанести смертельный удар сверкающим фиолетовым светом оружием.

Коршуном умертвие падало на нелюдя, но тот не сплоховал и встретил угрозу мощной Огненной стрелой, начисто спалившей верхнюю часть туловища Аскара.

Еще один неоднократно выручавший меня прислужник окончательно погиб, но перед смертью он метнул свой меч прямо в князя.

Тот с легкостью его отбил.

Однако швырнул воин и еще кое-что. Ничем внешне не примечательный кинжал, который я специально вручил ему перед миссией.

Кинжал Фингалинор также отразил, вот только тот оказался отнюдь не обычным. Едва сменив направление, тот обратился в умертвие, которое, оттолкнувшись, казалось, прямо от воздуха, вновь устремилось к эльфу.

Нелюдь встретил его быстрым Огненным шаром. Однако умертвие разделилось на двух ассасинов, пропустивших угрозу мимо себя. И таким образом они оказались на расстоянии вытянутой руки от князя с занесенными для удара клинками. Один спереди, а другой за спиной у своей цели.

Прекрасное приобретение, великодушно подаренное мне культом Шахака. К счастью, в процессе воскрешения мне удалось сохранить все необходимые умения необычных воинов, и те уже доказали свою эффективность, прикончив Селунгила. Ведь магу крайне сложно справиться с внезапно возникшей вблизи опасностью.

Все эти события произошли за считанные мгновения, и теперь остро наточенная сталь с двух сторон приближалась к князю. В моей груди уже зародилась надежда на успех, когда одно умертвие смел залп ифритов, прикрывших своего хозяина, а другое уничтожил сам Фингалинор, оттолкнув его объятой пламенем ладонью.

Все-таки три эволюции это вам не кот насрал. И раз от такой атаки смог защититься я, то сумел и зашедший дальше меня на пути совершенствования эльф. Даже несмотря на всю мою подготовку по отвлечению внимания.

Но оказалось, что нелюдь и сам не просто все это время пережигал направленную на него нежить, а готовил свою собственную решающую атаку.

Вспоров и без того оплавленные каменные плиты, из-под земли вырвался огненный протуберанец спрессованного пламени. Такой плотный, что походил скорее на плазму. А может и вовсе ею являлся. К тому же полностью сформированный из переработанной Межмировой Энергии.

Быстрее выпада кобры заклинание метнулось в мою сторону и врезалось мне прямо в грудь. Почти не встретив сопротивления брони, изготовленной из костяной пластины Императорского Трицебыка, оно прожгло одежду, затем кожу, мышцы, ребра, а следом и сердце, оставив в нем черную шипящую дыру.

Мне показалось, что в меня вонзился раскаленный прут. Боль затопила все мое тело, вынуждая бежать, спасться, но… делать что-либо было уже поздно. Даже с двумя эволюциями человек не может жить, получив такую рану…

Поверхность кожи покрыл холодный пот. Перед глазами все поплыло. Мир потерял краски.

Пошатнувшись, я упал на пол и больно ударился затылком об камень. Но эта боль была ничем по сравнению с болью в груди. И с ужасом от мгновенного осознания грядущей катастрофы.

Я уже не смогу воскресить родителей.

Все, кто пришли со мной в Мифаллас, умрут.

Без меня они даже из-под Купола выбраться не сумеют.

Я всех подвел…

Пусть мне и доводилось уже умирать прежде, но в этот раз я испытывал куда большие страдания, чем тогда, во время Первого Вторжения. Ведь именно в этой жизни я успел познать счастье любви и семейных уз.

Мой затухающий разум уже плохо воспринимал происходящее, но я все же разглядел, как, пробравшись сквозь остатки уцелевший нежити, ко мне подошел убивший меня Фингалинор. Мои прислужники стояли неподвижными истуканами и не слушались команд. Да я и не пытался их отдавать. Разум стремительно заволакивала пелена апатии.

Замерев надо мной на мгновение, эльфийский князь наклонился и сорвал с моей головы корону.

Его ухмыляющееся лицо стало последним, что я увидел в этой жизни.

Меня поглотила тьма…

Я не знал сколько времени прошло с момента моей смерти, когда картинка перед глазами, пару раз мигнув, снова обрела цвета и четкость. Пусть и не такие, как прежде.

Черт, а умирать действительно страшно. Даже если ты именно так все и спланировал.

Не вставая, я поднял руку и прикоснулся к груди. Там по-прежнему зияла дыра с обожженными краями. И сердце все так же не билось. Но теперь оно мне было не нужно!

Еще спускаясь в подвал дворца князя, я вовсе не в уборной уединился на пятнадцать минут, а нашел тихую спокойную комнату и провел в ней ритуал, описанный в свитке из кольца Влатислава. Но, конечно, не в чистом виде (потому что его пагубный результат я уже видел воочию), а в измененном в соответствии со своим собственным пониманием магии смерти.

Долгое время я собирал кровь друзей, врагов и родственников, проводил подготовку, подбирал подходящие по размеру и мощности кристаллы этерния, и для полного счастья мне не хватало только Ядра Небесного монстра. Которое я нашел в кольце Галеммагла. Так что прямо посреди вражеского замка я нанес последний штрих, завершив все необходимые этапы.

Оставалось только умереть.

Не то чтобы я жаждал это сделать — точнее предпочел бы вообще не заниматься подобным — но я прекрасно представлял с кем планировал встретиться и заранее подстелил соломку, выработав запасной план на самый крайний случай.

И вот он настал.

Фингалинор убил меня, тем самым завершив ритуал.

Я умер.

И стал личем!

Но не тем, которых создавал сам. Не тупым прислужником, являющимся собственной бледной тенью и способным лишь использовать несколько оставшихся в памяти заклинаний, а настоящей могущественной нежитью, в честь которой их и назвали. Я превратился в того, кем мог бы стать Влатислав, попади ему в руки настоящий обряд, а не его фольклорная версия, многократно переписанная и измененная. Да еще и частично сожженная.

Да, тогда бы мы его точно не одолели. Я чувствовал это каждой клеточкой своего мертвого тела.

Все так же не вставая, я первым делом заглянул в Теневой могильник. Судя по всему, с момента моей смерти прошло не слишком много времени и заклинание не успело развеяться. Так же как не начали еще и разлагаться хранимые внутри тела моих родителей. Хуже пришлось коконам, в которых я запечатал их души, но и те я успел восстановить до того, как повреждения стали бы фатальными.

Самое важное уцелело.

А остальное я наверстаю.

Ведь я уже чувствовал, как просыпалась во мне неудержимая сила магии смерти!

Наконец поднявшись на ноги, я по привычке попытался вдохнуть, и понял, что мне это не нужно.

Дыхание, сердцебиение, поглощение полезных элементов из съеденной пищи и многие другие естественные для живых процессы остались для меня в прошлом. Я стал нежитью. И если Фингалинор утверждал, что в его венах течет пламя, то в моих теперь струилась сама смерть!

Непонятно, правда, как при таком раскладе завершить третью эволюцию, но об этом можно подумать чуть позже.

Я окинул взглядом безучастно стоявших на одном месте прислужников и увидел их совершенно по-новому. Нет, даже скорее почувствовал. И чувством этим стало отвращение. Ведь я понял, насколько несовершенны были те творения, которыми я так гордился.

Примерно также для меня теперь выглядели о остальные заклинания, составлявшие мой колдовской арсенал. Нелепые, неуклюжие, громоздкие, нерациональные.

Как я раньше этого не понимал?

Наверное, с таким же чувством опытный художник смотрит на собственные первые каракули, бережно сохраненные родителями. С той лишь разницей, что от эффективности этих плетений зависела моя жизнь. И не только моя.

Быстро раскинув во все стороны нити контроля, я восстановил свою власть над прислужниками и спрятал их в Теневой могильник. От глаз подальше.

Эти чары тоже не мешало бы серьезно улучшить

Черт, да здесь работы непочатый край!

Резво взявшись за дело, я принялся расширять свое внепространственное вместилище, параллельно повышая эффективность, и снижая и без того смехотворные затраты Межмировой Энергии. При этом я интуитивно потянулся за силой в море души, взял немного и сразу почувствовал что-то не то.

Будто хотел зачерпнуть патоки, но перепутал бочки и вляпался в деготь.

Это еще что за…

Ах, да.

Понял.

В процессе сражения у меня почти закончились измененные частицы, а потому пришлось использовать обычную Межмировую Энергию, которой, кстати, тоже осталось совсем на донышке. И именно она теперь ощущалась столь неполноценно. Словно совсем не подходила для магии, которую я собирался творить.

С этим нужно что-то делать.

Даже не думая садиться и занимать более удобную позу (ведь для моего мертвого тела все позы теперь стали одинаково удобными), я погрузился в свой внутренний мир и стал с жадностью промышленного пылесоса всасывать силу из окружающей среды, тут же ее преобразуя.

Процесс шел раздражающе медленно. К тому же далеко не всю Энергию удавалось «перекрасить». Лишь что-то около трети, от общего числа. Но теперь я чувствовал, что могу больше. Гораздо больше!

Я ощущал небывалое родство с магией смерти и принялся с помощью разожженного в Ядре ядовито-зеленого пламени переделывать уже накопленную силу, повышая общий доступный для колдовства предел.

Тридцать пять процентов. Сорок. Сорок пять.

Я будто и не упирался в предел на трети, а снова начал с нуля. Возможно, так же ощущает себя водитель, пересевший с малолитражки на спортивный автомобиль. Когда даже после достижения заветной сотки, двигатель может сделать еще один рывок и опять вжать тебя в кресло, как при старте.

Пятьдесят процентов. Пятьдесят пять. Шестьдесят.

Уже больше половины моря души сменило цвет с фиолетового на мой личный некромантский. И останавливаться я не собирался.

Шестьдесят пять. Семьдесят.

Прогресс начал замедляться. Я словно увяз в смоле, и каждый сантиметр приходилось отвоевывать с усилием достойным мирового рекорда.

Семьдесят пять. Семьдесят восемь…

Черт! Даже до восьмидесяти не дотянул. А ведь именно столько, по словам Корнелиуса, преобразовал эльфийский князь. И сам Фингалинор это подтвердил. Да о чем речь — мощь его заклинаний я почувствовал на собственной шкуре. Причем в прямом смысле.

Кончиками пальцев я ощупал края зиявшей в груди дыры, и ее наличие все также не доставляло мне совершенно никакого дискомфорта. Чудно́.

Я предпринял еще одну попытку продвинуться вперед, однако смог добавить лишь ничтожные крохи, по моим прикидкам не тянувшие даже на процент. И это при том, что я стал личом! Существом, отринувшим жизнь ради слияния с магией. Так как же подобного достиг долбанный нелюдь?

Я окинул взглядом море души. На самом дне плескались жалкие остатки силы, но сами границы претерпели изменение, готовясь принять в себя новые частицы и сразу их переработать в наиболее подходящую для моих нужд форму.

В вышине висело Ядро. Алмазной твердости. О чем подавляющее большинство воинов и магов могли только мечтать. Подобное достижение далось мне невероятным трудом и с риском для жизни. Размер тоже вышел весьма внушительный, что не могло не радовать.

На эти параметры я повлиять уже никак не мог, ведь они намертво зафиксировались с переходом на ступень Слияния.

Тогда я обратил свой взор на ядовито-зеленое пламя, горевшее прямо в Ядре. Теперь я отчетливо видел, как оно резонировало с измененными частицами, делая их более летучими и подвижными. Именно это пламя, занимавшее весь объем Ядра, и позволяло преобразовывать Межмировую Энергию, собранную из окружающей среды, в мою собственную. Уникальную и неповторимую.

Вот только… Кто сказал, что размер пламени должен ограничиваться областью Ядра!

Я уже неоднократно замечал, что люди сами загоняют себя рамки, возводя барьеры и преграды там, где их нет и быть не должно. Наглядным примером служит переход между ступенями. Ведь их всего пять. Но вершины при этом достигают единицы, а многие вообще до старости остаются лишь Освоившими.

Не следует забывать, что отсутствие запрета является, по сути, разрешением. Да и фразу «Если нельзя, но очень хочется, то можно» придумал явно не забитый доходяга, существующий от и до, и способный быть только винтиком системы. Законы пишут люди для людей. Но люди не могут предусмотреть все, и рано или поздно может случиться ситуация, когда во имя высшей цели придется выйти за рамки.

За рамки правил. Рамки морали. Рамки обычаев и устоев.

Или в моем случае за рамки Ядра!

Сломав очередную созданную мной самим препону, я принялся раздувать пламя, и то действительно вырвалось за пределы своего вместилища. Вместе с тем, под возросшим влиянием сосредоточия собственных сил возобновился и прогресс преобразования моря души.

Восемьдесят пять процентов. Девяносто. Девяносто пять.

Развитие снова замедлилось, но я уже вышел на финишную прямую и сдаваться не собирался.

Девяносто семь. Девяносто восемь.

Пламя горело настолько мощно и ярко, что, казалось, способно в любой момент вырваться из-под контроля и нанести непоправимый вред моей сущности. Однако я уже принял решение, а потому продолжил его раздувать, одновременно удерживая в узде и не давая уйти в разнос.

Это оказалось неимоверно трудно. Я будто пытался совком собрать в кучу расползающуюся по полу лужу масла, при этом постоянно подливая все больше из бутылки. Но кто сказал, что невозможно! Нужно лишь обладать достаточной ловкостью, сноровкой и непоколебимым упорством.

Последнего мне было не занимать.

От напряжения я по привычке стиснул кулаки, хотя это уже ни на что и не влияло. Наверное, будь я живым, у меня бы сейчас из глаз, ушей и других отверстий лилась бы кровь. А может я и вовсе потерял бы сознание и запорол все развитие. Но сейчас я даже боли от впившихся в кожу ногтей не чувствовал. Мертвое тело имело свои плюсы. И плюсы немалые.

Девяносто девять процентов накопленной силы сменило цвет, преобразовавшись в источник могущества Некроманта. И, наконец, совершив решающий рывок, я достиг заветной сотни!

По всему морю души прокатилась ядовито-зеленая волна, слегка расширившая стенки, и одновременно их укрепившая. В ключевых точках даже появились некие кристаллические наросты, похожие на Этернивую руду, только другого цвета. Из них начали сами собой медленно сочиться измененные частицы, а я почувствовал, как скорость поглощения Межмировой Энергии из окружающей среды слегка увеличилась.

Я достиг вершины, на которую вряд ли взбирался хоть кто-то за всю историю людей и нелюдей. И теперь ничто не отделяло меня от попытки прорваться на ступень Разделения. Кроме, разве что, одного крохотного нюанса.

Я посмотрел на свою руку и увидел на ней привычные внепространсвенные кольца. Похоже Фингалинор счел ниже своего достоинства обирать труп поверженного противника и забрал себе только корону.

Да и что правитель нескольких регионов и рас мог найти в имуществе «жалкого чела»? Золото? Этерний? Оружие? Нестираные трусы? Этого всего у него и самого хватало с избытком. Арсенал и казна, вон, ломились. А гардероб, думается, занимал не меньше целого этажа.

Впрочем, кое-что могло бы удивить и князя, поройся он немного в моих «сокровищах».

Но сейчас меня интересовали отнюдь не эксклюзивные диковинки и секретная информация, а вещица куда более прозаическая. Хоть и довольно редкая. Похожая на бутылку Клейна, сработанную из множества сцепленных вместе крючков.

Синкоптум. Мистический предмет, способный мгновенно слить воедино два умения. Идеальное средство если ты по каким-то причинам застопорился с переходом на ступень Слияния или хочешь объединить что-то практически несовместимое. Уверен, Энн не отказалась бы от такого, когда в течение нескольких лет корпела над интегрированием Огненного шара в боевой навык.

У меня же для использования подобного «костыля» имелись свои причины. Причем весьма солидные. И касались они ни много ни мало всей моей жизни в целом!

Сосредоточившись, я сжал в кулаке Синкоптум и потянулся к нему сознанием, в котором тот мгновенно растворился. Как и говорил Леуш, никаких трудностей не возникло. Даже напрягаться не пришлось. Лишь мягко направить к нужной цели и следить, как сливаются структуры двух умений, образуя совершенно новое, вобравшее в себя возможности обоих родительских.

Правда в моем случае результат получился несколько иным, но я все равно оказался им полностью доволен. А заодно многое о себе понял. Хотя примерно что-то в таком духе и ожидал, проведя не один десяток часов в попытках самостоятельно объединить умения, а также проникнуть глубже в их суть.

Но зато теперь я мог всецело отдаться попытке перехода на следующую ступень.

И передо мной вновь встал барьер.

Мощный и высокий. Как подумалось бы мне, встреться я впервые с подобной проблемой. Но по факту это препятствие примерно втрое уступало тому, с которым я боролся в Ижмариле при помощи подсказок Пифии. Наверное, я бы даже смог сокрушить его силой, воспользовавшись Ядром какого-нибудь монстра и кучкой этерния, но теперь я знал природу затруднения и не хотел, чтобы оно как-то повлияло на мое пребывание на вершине развития.

Вот только как же сложно признаться в проблеме.

Даже самому себе.

Даже если живешь с ней всю жизнь.

Я бы с радостью и дальше хранил ее в чулане забвения, намертво заколотив тот тяжелыми досками, но настало время взглянуть правде в глаза. Какие бы муки она мне не причиняла.

Простишь ли ты меня когда-нибудь, Мари…

— Я убил свою сестру. — тихо произнес я, и эти слова громом прозвучали в тишине оплавленного подземелья. И если бы в моем сердце и так не зияла запекшимися краями дыра, то оно бы непременно разорвалось от нахлынувшей на меня боли. Боли, от которой не способна спасти даже смерть.

В тот день, когда я решился на страшное преступление, чтобы спасти свою сестренку, она уехала гостить к тетке. Вернее, так я думал. Но я даже предположить не мог, что рейс отменят, а Мари в ожидании следующего вернется домой.

Зачем?

Этот вопрос я задавал себе сотни раз, но так и не находил ответа. Возможно, чтобы провести это время в тепле. Или в надежде урвать кусок еды с заставленного пустыми бутылками стола «родителей». А может чтобы еще разочек перед долгой разлукой взглянуть на меня своими безбрежными голубыми глазами. Хотя она прекрасно знала, что я не приду до самого вечера.

Но злодейка-судьба распорядилась иначе.

И какого же было мое горе, когда пожарные обнаружили в сгоревшей хибаре не два тела, а три. И третье до последнего царапало ногтями дверь, которую я сам же и запер.

Мари…

После обрушившейся на меня новости я мало что помнил. Допросы следователей, похороны, еще что-то. События слились в один сплошной бессмысленный калейдоскоп, начисто лишенный красок и эмоций. Я не просто потерял все, чем дорожил, а сам себя этого и лишил. В попытке защитить.

Мой разум отчаянно балансировал на грани безумия, и лишь Катаклизм, ставший Первым Вторжением, подтолкнул меня к единственному возможному выходу.

Забвение.

И вместе с ним горькое чувство вины перед той, которую ценил дороже жизни. Перед моим единственном лучом света в непроглядной тьме безысходности.

Простишь ли ты меня когда-нибудь, Мари?

Хотел бы я сейчас разрыдаться, но мертвое тело не выдавило и слезинки из широко распахнутых глаз. Даже такой малости я не мог себе позволить. Все-таки у становления могущественной нежитью имелись и минусы. И, скорей всего, это лишь первый из великого множества…

Я подошел к стене чуть ли не вплотную, и визуально она ничем не отличалась от соседних участков. И именно это настораживало. Как могли получиться два идентичных узора расплавленных подтеков?

Я провел пару быстрых экспериментов, и если Укус мертвеца преграду преодолеть не сумел, то брошенный кусок металлического мусора просто-напросто исчез, вместо того чтобы отскочить и упасть мне под ноги. Примерно та же участь постигла и гуля. Тот спокойно шагнул в стену, а затем вернулся, волоча по полу костяные пальцы-спицы.

— Иллюзия. — догадался я.

Ну или что-то в этом роде.

Мое мертвое тело не боялось боли, но я все равно рефлекторно выставил вперед руку, чтобы не расквасить нос в случае неудачи. Рефлексы они такие. Даже двумя смертями не перешибешь.

Без проблем преодолев преграду, я оказался в небольшом помещении, носившем следы недавней роскоши. Вот только эти следы теперь преимущественно догорали по углам, стены покрывали жирные пятна копоти, а на полу лежали окровавленные и обожженные трупы, не поддающиеся идентификации.

Впрочем, не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что те принадлежали эльфийским старейшинам, с которыми разделался Фингалинор.

Главной же достопримечательностью являлось, как и надеялся, Древо. Основной источник защиты Мифалласа от агрессивной пустыни Диких Земель.

Нелюдское Древо действительно ничем не отличалось от наших и представляло собой полуживое-полуискусственное кристаллическое растение, пронизанное сияющими золотыми прожилками. Чарующее. Красивое. И совершенно непонятное.

Теперь ясно, как князь сумел подкрасться ко мне со спины. Он просто вышел отсюда и застал меня крушащим нелюдские Краеугольные Камни. Сам же эльф спустился под землю исключительно ради убийства мешавших ему старейшин. В результате чего мы и встретились.

Но как же все-таки опрометчиво с его стороны оставлять практически невредимым тело Некроманта, чье имя прогремело на весь регион. А может уже и на соседние тоже. В конце концов у мага смерти могут найтись в рукаве козыри, недоступные другим видам чародеев.

Вот она цена эльфийской спеси и надменности. И теперь за ошибки лидера, поплатится весь город. А следом и вся раса!

Я уже достал из кольца огромный двуручный меч, как неожиданно почувствовал что-то у себя за спиной и резко обернулся, держа наготове скалящийся ядовито-зеленый череп.

Но тот не пригодился.

Прямо у меня на глазах из облака точно таких же ядовито-зеленых миазмов соткался до боли знакомый прямоугольный силуэт, обтянутый чем-то подозрительно напоминающим человеческую кожу.

— Здарова, партнер. — поприветствовал меня все привычным лишенным эмоций голосом Некрономикон. — Вижу, без дела зря не сидишь. Наконец сумел заметить мое появление. Никак приблизился к венцу творения?

— По-твоему, нежить — это венец творения? — я оперся о двуручный меч и скептически изогнул бровь.

— А ты сомневался? — шелестнул страницами Некро. — Вроде не совсем идиот, давно должен был понять. Хотя вообще я имел в виду себя. Но и лич тоже неплохо. Для начала.

Как всегда в своем репертуаре.

Я вздохнул и закатил глаза, что никак не повлияло на поведение самовлюбленного артефакта.

— И много ты видел личей? — спросил я, пользуясь случаем.

— Да уж изрядно. — Некрономикон сделал неполный круг и замер в воздухе между мной и Древом. — Взять хотя бы твоих слаб…

— Ты понял, о чем я. — суровым тоном перебил его я.

— М-да. — вздохнул Некро. — Ты и так остроумием не блистал, а со смертью, похоже, последние крохи потерял. Не проверял, может еще чего ценного отвалилось?

Я и сам прекрасно понимал, что в мертвом теле мне стало недоступно не только сердцебиение с пищеварением, но и кое-какие другие функции. За все нужно платить. А за могущество так и вовсе многократно. Но слушать это от бесячей книженции я не собирался.

Кое-как взвалив меч на плечо, я сделал несколько шагов в сторону, обходя артефакт, однако тот тоже сместился и снова завис передо мной. Как будто преграждая путь.

— Ну ладно-ладно. — выдал он. — Какие мы нежные. Уже и пошутить нельзя. — Некрономикон качнулся на месте, как поплавок при поклевке. — Встречал я личей. Хоть и немного. Но ритуал ты на удивление воспроизвел почти верно. Не вижу в тебе никаких существенных отклонений. А значит, можно предположить, при некотором допущении, хотя я и сам в это с трудом верю, но, похоже, ты умудрился улучшить обряд. Поздравляю!

— Счастье-то какое… — съязвил я.

— Думаю, понаблюдаем за тобой лет триста-четыреста, и, если в труху не развалишься, позволю записать его прямо в меня! — продолжал Некрономикон. — Для будущих, так сказать, поколений. Ты горд? Далеко не всем из тех, с кем мне доводилось иметь дело, выпадала такая честь.

— Обойдусь как-нибудь. — буркнул я. Но тут меня посетила одна крайне важная мысль. — В тебя можно что-то записывать? В смысле, в тебе есть записи?

— Э-эй, ау! — Некро помахал у меня перед лицом обложкой с черепом. — Я вообще-то книга. Книга Мертвых. Конечно, во мне есть записи. Ты видел где-нибудь книгу с пустыми листами? Это уже блокнот какой-то получается. Или альбом для рисования.

— Слушай сюда, альбом. — произнес я со всей серьезностью. — У тебя есть что-то для воскрешения? Не зомби, гуля или еще какой нежити, а нормальное воскрешение? В полностью живого человека. Заклинание, ритуал, обряд, таинство. Да хоть камлание! Ну, говори! Есть?

— Ничего себе ты замахнулся, партнер. — слегка отшатнулся от меня артефакт. — Такого даже боги не могут.

— Богов нет!

— Ну тогда никто и не может. Оставь эту мысль. Не трави себе душу.

— Врешь!

Я потянулся рукой к Некрономикону, чтобы взять его и полистать. Если раньше я не рисковал делать нечто подобное, опасаясь умереть, то теперь остановки сердца или другой аналогичной ерунды я мог точно не бояться. Кому, как ни личу, читать Книгу Мертвых?

Однако Некро не дался и резво отлетел чуть назад.

Тогда я выпустил из себя небольшое облако измененных частиц Межмировой Энергии и, напрягшись, придал им форму руки. Это было не заклинание или что-то в этом роде, а скорее… изъявление воли. Я бы вряд ли смог сражаться этой конечностью, как Фил, но вот схватить своевольный артефакт шансы вполне имелись.

И что самое главное, клятва Омиша на подобное действие никак не отреагировала! Что, в целом, логично. Ведь я не собирался причинять «партнеру» вред, а просто хотел узнать скрытые в нем тайны. Экскалибур то с Леушем знаниями делится. Так почему мой артачится?

Клятва Омиша мне не помешала, а вот сам Некрономикон вполне. Он тоже выпустил рой ядовито-зеленых частиц, из которых куда быстрее сформировал руку и огрел ею мою, от чего та развеялась.

— Не шали. — погрозил мне пальцем Некро. — Есть вещи, которые не следует знать даже личам на ступени Разделения.

— А кому следует?

— Точно не тебе.

— Ну и пошел в задницу!

Странно, что, будучи нежитью, я продолжал испытывать эмоции. Злость на Некрономикон, обида поражения, боль и гнев от смерти родителей. Я думал, что они должны утратиться или хотя бы утихнуть, но, видимо, за них отвечало что-то нематериальное.

Например душа.

Я по-прежнему сомневался в самом факте ее существования, а термин использовал для удобства обозначения, но в текущий момент другого объяснения придумать не мог.

— Сдвинься. — скомандовал я Некро. Я решил, что еще потренируюсь в использовании своей новой силы, а потом снова попытаюсь выведать его тайны. Рано или поздно получится. — Ты ведь не хочешь сказать, что явился сюда защитить Древо чертовых нелюдей?

— Что? — артефакт сделал вид, что не понял. — Ах ты про это. — он отлетел чуть в сторону. — С чего бы мне его защищать? Рушь, круши, ломай. Чем больше смертей, тем дальше ты продвигаешься в Некромантии. Что мне, собственно, и нужно.

— Зачем? — спросил я, но ответа не получил.

Да и фиг бы с ним. Будто у меня других забот нет, чем копаться в мотивах взбалмошной книженции. Вот разберусь с остальным, а потом и до него руки дойдут. Никуда не денется. Клятва Омиша связывает его также, как и меня.

Подойдя вплотную к Древу, я поудобнее перехватил меч, одолжил сил у Мугзанга и с размаха обрушил оружие на казавшийся монолитным ствол. Удара тот не выдержал, и, издав жалобный звон, источник Купола рухнул на пол, разлетевшись на тысячи сверкающих осколков.

Как прежде наша, теперь и эльфийская столица лишилась своей защиты. Вот только имелся один нюанс…

Обернувшись, я хотел бросить взгляд на Некро, но того и след простыл. Хотя теперь я чувствовал, что он находится где-то рядом. Правда не совсем понятно где. Достался же, блин, артефакт!

Я вернул меч назад в кольцо и шагнул обратно в комнату Краеугольных Камней. И сразу услышал со стороны выхода какой-то шум. Хотел бы я чтобы это оказались люди, разгромившие эльфов и пришедшие грабить сокровищницу, но всецело на подобное уповать не стоило. Тем более, что, судя по звукам, незнакомцы с кем-то сражались.

Нет, не сражались. Просто уничтожали оставленных мной в дозоре приведений, с которыми я потерял связь из-за смерти. Похоже князь счел ниже своего достоинства тратить на них время, и теперь прислал слуг разобраться. А заодно и вынести мое тело.

Но для последнего я однозначно разрешения не дам. Я, может, и умер, но ноги у меня еще не отнялись. Сам выйду.

Бросив взгляд на горсть висевших у меня над головой светляков, я хотел уже наклепать новых бестелесных прислужников, но все-таки не стал. У меня чуть ли не отвращение вызывало несовершенство структуры разработанных ранее плетений. Сложно пользоваться чем-то дефектным, когда знаешь, что можно лучше. Гораздо лучше.

Сперва у меня промелькнула мысль оперативно усовершенствовать заклинание, создающее призраков, однако я сообразил, что в текущих обстоятельствах удобнее и быстрее будет просто разработать другие чары. Тем более, что ранее я уже какое-то время размышлял над этим вопросом. Особенно после встречи с нежитью Влатислава.

Отдавшись наитию, я взял двух светляков, слил их воедино и принялся ваять совершенно новое существо, придавая ему более или менее антропоморфный вид. При этом я заглянул значительно глубже в структуру объекта и вносил правки напрямую, исходя из собственного виденья необходимого результата.

Процесс шел легко и бойко, а измененная Межмировая Энергия послушно струилась меж моих пальцев, как тонкий родниковый ручей. В какой-то момент я понял, что мне не хватает материала, и, протянув руку, просто взял еще одного светляка и, добавляя его содержимое к творимой магии.

В результате за считанные секунды я вылепил уникальное создание, по всем параметрам превосходившее призраков. Оно обладало большей плотностью, что позволяло наносить физический урон, но в то же время слабые атаки не могли причинить ему вреда. Маги же ниже ступени Развития или воины со слабым восприятием вообще его не увидят. Кроме того, мне удалось добавить одно довольно любопытное и крайне полезное свойство.

Я назвал этот тип нежити духом, а соответствующее заклинание уже оформилось у меня в голове. И я тут же им воспользовался, сформировав из трех светляков точную копию экспериментального прислужника. Они оба отправились прямиком в стену.

Не успел я взяться за следующего, как на пороге показалась пара эльфов. Нелюди держались абсолютно непринужденно и даже затеяли небольшой спор, делая ставки на то, как быстро князь испепелит забывших свое место челов. Завидев меня, стоящим на ногах, а не валяющимся на полу в луже крови, они сперва встали в ступор, но довольно быстро сориентировались и принялись готовить умения, постепенно окутываясь фиолетовым сиянием Межмировой Энергии.

Обычной. Не измененной.

Наверное, сами они думали, что действуют молниеносно, но для меня их движения и перемещение силы казались соревнованиями улиток на окне заброшки.

Став личом, достигшим вершины развития, и прошедшим две эволюции, я отчетливо видел, что один эльф является магом, а другой воином. Что оба находятся на ступени Развития. И что один собирается нападать, в то во время как второй колдует что-то оборонительное.

Я не дал им сделать ни того, ни другого.

За спиной у каждого появилось по духу. Мои прислужники вытянули вперед свои полупрозрачные руки, и с кончиков их пальцев сорвались ядовито-зеленые скалящиеся черепа, мгновенно оборвавшие жизни, чертовых ублюдков. Те даже пикнуть не успели, а на их лицах навсегда застыли гримасы боли и удивления. Души же их пополнили мою коллекцию светляков.

— Можно было и лучше. — я разочарованно цыкнул, убирая тела в Теневой могильник.

Пусть я и создал новую нежить, но Укус мертвеца мне удалось лишь немного улучшить прямо в процессе волшбы. Работы там еще непочатый край.

Но зато духи получились, что надо!

Еще только воскреснув в виде лича, я проанализировал случившиеся со мной перемены и обратил внимание, что мои чары не приобрели эффекта коррозии, как это было у Влатислава. Тогда я пришел к выводу, что это не побочное действие, а полноценное заклинание, которое герцог слил с другими и транслировал через своих прислужников.

Теперь такую возможность я добавил и своим духам.

Они не только находились под моим постоянным контролем, но и обладали дополнительным магическим каналом. Таким образом я мог сформировать чары в море души, используя «Третий глаз», а воплотить их в реальность не самостоятельно, а через духа. Что только что и проверил на парочке любезно присланных мне подопытных крыс.

Нужно будет не забыть поблагодарить за них Фингалинора. Посмертно.

Случившийся только что инцидент еще раз ткнул меня носом в несовершенство как моего колдовского арсенала, так и немертвой свиты. Поэтому перед подъемом на поверхность я решил еще немного задержаться в тишине дворцового подземелья. Ведь я имел мысли не только по части новой бестелесной нежити, но и наработки касательно их материальных коллег.

Со смачным шлепком на оплавленный пол лег труп вождя огров. Существо, умудрявшееся при жизни использовать как боевые умения, так и магию. Фактически уникум. И теперь я гораздо лучше видел суть его естества. Будто сменил лупу на электронный микроскоп.

Словно опытный хирург, я вплетал нити Межмировой Энергии в труп, воздействуя одновременно на мышцы, кости и другие материи, недоступные медицине прошлого. А может и вовсе не существовавшие до Первого Вторжения. Сейчас уже не проверить.

Одновременно с этим я извлек из Теневого могильника светляка, полученного из души огра. Тот по-прежнему походил на застывшую в процессе деления зиготу и нес в себе куда больше информации, чем я полагал ранее.

Теперь я понял в чем была загвоздка, когда я создавал лича из убитого мной цедрика. Мне не хватало понимания магии металла, которой тот владел на весьма достойном уровне. Хорошо хоть я каким-то чудом ухватил отпечаток концепции, благодаря которому мне и удалось сохранить прислужнику хотя бы несколько заклинаний. Вообще удивительно, как я смог тогда сделать это, не видя того, что видел сейчас.

Продолжая процесс воскрешения, я обнаружил, что вождь при жизни обладал весьма специфическим Ядром, будто сплавленным из двух разных. Что, казалось бы, в принципе невозможно, ведь те имели не только разную структуру, но и различные назначения. Тем не менее оно имело место, а значит я смогу его повторить.

Разве что плотность меня не устраивала. Огр развил себе лишь каменное, я же хотел сделать ему… алмазное! Зачем мелочиться, когда речь идет о сильнейшем прислужнике, которого я когда-либо создавал. Тем более, что я теперь превосходил его на целую ступень, а значит задача должна несколько упроститься.

Я продолжал трудиться, постепенно приближаясь к финалу, когда понял, что вождь, обитая в Трещине, овладел весьма скудным набором умений. Проведя аналогию, я рисковал на выходе получить мощный танк, но с пистолетом вместо дула. Причем с травматическим.

Что же делать?

К счастью, у меня имелся достаточный запас тел и душ, чтобы решить эту проблему, а нужный метод подскажет сама Некромантия.

Я чувствовал себя способным сделать все, что придет в голову.

И принялся творить!

Магия смерти слушалась меня, как отражение с другой стороны зеркала. Но и сам я тоже не сплоховал. Я делал такие вещи, которые раньше мне бы даже в голову не пришли. Теперь же решения возникали интуитивно и тут же воплощались посредством измененной Межмировой Энергии. А другой я отныне и не увижу.

Словно виртуозный фокусник, я извлекал из светляков концепции, постигнутые их владельцами при жизни, и вливал их в свое творение. Лишенные же самой сути светящиеся сферы я безжалостно выбрасывал будто скомканные коробочки из-под сока.

Но и на этом я не остановился. Вытаскивая из Могильника походящие тела, я брал из них части, которые прививал трупу огра. Но я не просто наращивал ему мышцы, а передавал вместе ними наработанные годами тренировок рефлексы и навыки.

Просто удивительно как много всего хранилось в памяти простого куска мяса и сущности, считавшейся душой!

Страшно представить, сколько лет мне понадобилось бы, чтобы это понять в обычных условиях. Не удивительно, что ритуалы становления личом практически исчезли, а их самих нещадно истребляли. Ведь если бы подобный обряд провел Фингалинор, но он один бы с мог противостоять сразу нескольким Разделившим. Причем тут же. Без подготовки, необходимой для этого мне.

Но зато, когда я закончу формировать свою свиту, не останется препятствия, способного меня сдержать! Ведь именно в правильно подобранных прислужниках заключается сила настоящего Некроманта. И я чувствовал, что теперь моя армия перейдет на совершенно новый уровень. И по качеству, и по количеству!

Продолжая колдовать над телом огра, в какой-то момент я понял, что этот процесс может занять целую вечность. Нет предела совершенству. А значит его, как и ремонт, нельзя завершить, а можно только прервать. К тому же меня поджимало время, ведь наверху по-прежнему шло сражение, а к городу приближалось эльфийское войско, встречаться с которым я все еще не хотел.

Поэтому, поставив завершающий штрих, я под завязку залил в нового прислужника силу и вдохнул в него жизнь.

Не забилось мертвое сердце. Не всколыхнулась, втягивая воздух, мускулистая грудь. Но павший вождь распахнул веки и поднялся на ноги, постепенно осознавая возможности нового тела. Он получился даже еще больше, и мощнее, чем был при жизни. Но самое главное, что в отличие от остальной моей нежити, в его потускневших глазах светился разум. Холодный, колючий и бесконечно преданный своему создателю.

— Повелитель! — голосом, похожим на камнепад в горах, пророкотал огр, склонив голову и опустившись на одно колено.

Только в этой позе он перестал надо мной возвышаться, словно утес. Но, чувствуя его эмоции, как свои, я знал, что меня он видит не крохотной букашкой, а могучим созданием, от которого зависит все его существование. Ведь так и было на самом деле. Я его создал, и я же мог оборвать его «жизнь» в любую секунду. Одной лишь единственной мыслью.

— Встань. — приказал я, и вождь беспрекословно повиновался. — Отныне ты рыцарь смерти и служишь на благо человечества!

— Как угодно моему повелителю. — ответило существо без тени промедления.

Я еще раз окинул его придирчивым взглядом.

Под посеревшей кожей бугрились рельефные мышцы; волосы практически все выпали, а те, что остались, свисали неряшливыми седыми прядями; клыки торчали из лишенной губ пасти, словно возведенный наспех частокол. Но самое главное, что от него так и веяло мощью, а вырывавшуюся наружу силу можно было разглядеть невооруженным взглядом.

Ах да. Лишнюю недоразвитую голову я тоже запрятал вглубь тела, чтобы не смущала меня своим видом, а противников не наводила на ненужные мысли. В целом получилось неплохо. Не идеально, но я остался доволен.

— Держи. — я протянул рыцарю смерти двуручный меч, которым разбил уже два Древа.

Его по моему специальному заказу выковали в Ижмариле взамен доставшегося Леушу Экскалибура, поскольку я знал, что рано или поздно оживлю огра, и тому потребуется оружие. Хотя с размером я все-таки прогадал. Клинок едва ли не со всего меня длиной казался игрушкой в лапищах здоровенного монстра. Но заранее тут было никак не угадать.

Приняв меч, вождь не стал проверять его балансировку, как это сделал бы любой живой воин, а просто застыл в ожидании дальнейших приказов. Впрочем, я ничуть не сомневался, что в случае необходимости он воспользуется оружием наилучшим образом. Ведь именно таким я его и создал!

— Пойдем. — бросил я, направляясь к выходу. — Нужно отдать кое-кому должок.

И я ушел, оставив за спиной лишь внушительную кучу искореженных трупов, отдавших все самое ценное моему первому рыцарю смерти.

В этом подвале я умер. Но здесь же родился и новый я, готовый с удвоенной силой очищать родную Землю от заразы нелюдей. И ничто не заставит меня свернуть с выбранного пути!

Шествуя по пустынным коридорам и лестницам в компании дохлого огра и пары духов, я ни на секунду не прекращал работать над своими заклинаниями, улучшая их одно за другим и внося правки в уже улучшенные. Таким образом я был уверен, что воскрешенный теперь в виде зомби Освоивший даст фору Осознавшему, а гуль вообще сможет тягаться с Развившим.

Я будто разом поднял всех своих потенциальных прислужников на целую ступень.

Уверен многие, застрявшие на своих стадиях, отдали бы что угодно за возможность вот так легко шагнуть дальше. Я мог бы дать им это. Но цела была одна. Жизнь.

Поработал я и над мощнейшими из своих уже созданных приспешников. Ведь если раньше я питал их обычной Межмировой Энергией, то теперь у меня такой не осталось, и я больше никогда не смогу ее получить. А значит им придется приспособиться под новый источник силы.

Ну как «им». Конечно, все заботы легли на мои плечи. Но поскольку нежить свою создавал я сам, а мои измененные частицы идеально подходили для Некромантии, то мне не составило труда переделать их Ядра и вместилища для работы с другим типом Энергии. Ведь я и сам теперь являлся нежитью, а значит еще лучше понимал происходящие в ней (вернее в нас) процессы.

Так что в результате и Мугзанг, и Инделлан, и цедрик, и патриарх Глендельвейдов сохранили все свои возможности. Их самих, правда, не мешало бы существенно улучшить для повышения эффективности, но на это требовалось куда больше времени, чем на переделку структуры чар. Все-таки уже готовое существо, а не умозрительная концепция.

А вот Аскара с Катуром и парных ниндзя я лишился навсегда. Они дотла сгорели в пламени Фингалинора. И пусть сотворил я их всего лишь из тел Развивших, но терять столь ценных членов своей свиты мне не понравилось. За это долбанному эльфу тоже придется ответить!

Выход из замка преграждали запертые хитрым механизмом ворота, накрытые магическим пологом. Я не стал искать заветную кнопку или рычаг, а просто отдал рыцарю смерти приказ проделать мне путь наружу.

Тот взял наизготовку меч, поднатужился и одним мощным ударом проломил дыру. В стене. Что меня, в целом, тоже устроило.

Пожав плечами, я вылез на свежий воздух, и моему взору предстали руины, в которые превратились ближайшие к дворцу строения. По ним будто гигантским бульдозером проехались. Однако, сражение еще продолжалось, что не могло не обнадежить. Значит я не сильно опоздал, и еще остались те, кого можно спасти. Нужно только лучше понять текущий расклад.

Что ж, рабочий метод у меня на такой случай уже имелся.

Взмахнув руками, я разом разослал в стороны десятки приведений и чуть меньше духов. Бестелесные прислужники вспугнутыми чайками разлетелись по городу, предоставив мне прекрасную возможность получить актуальную информацию.

Та особо не радовала.

С моей смертью гули и зомби замерли бестолковыми истуканами, что позволило нелюдям совершить контратаку и нанести внушительный ущерб моей армии. Об этом говорили целые пласты трупов, устилавших заваленные каменными обломками улицы.

Хорошо еще, что хоть умертвия и личи от ступени Развития и выше являлись более автономными боевыми единицами. Они не опустили оружия и стояли насмерть, пока их всех не уничтожили под корень. Ведь команды к отступлению или хотя бы перегруппировке им никто кроме меня дать не мог.

Спасся только Джимини. Да и то на последнем издыхании. Лечившие его темные клирики явно выдохлись и жучила теперь лежал на руинах какого-то здания, уже практически не сопротивляясь мощным ударам питомца Хранителя.

Одно его крыло оказалось скомкано, как половая тряпка; другое отсутствовало напрочь; большая часть конечностей смотрели в разные стороны, вывернутые под противоестественными углами. Жвала перекошены, глаз выбит, а уцелевших мест на теле практически не осталось. Будь он живым — давно бы двинул кони. А так держался. Хоть и в качестве груши для битья.

Полномасштабных битв уже не велось. Моя армия разбилась на несколько групп, которые перемещались от здания к зданию, вступая в мелкие стычки с отрядами противника. Наиболее активное сражение шло лишь на одном участке, где самые отчаянные до сих пор пытались добраться до Хранителя. Тот давно уже переместился от ворот дворца, и его телохранители тоже сменились, однако он по-прежнему оставался приоритетной целью.

Я увидел Анну. Ее левая рука висела плетью, и у нее не нашлось времени на перевязку. Но моя сестра зажала копье подмышкой правой и даже так продолжала сеять смерть. Враги же не спешили вставать у нее на пути, предпочитая стратегию сдерживания.

Неподалеку от Энн бился Фил. Его тело покрывали многочисленные раны, а количество дополнительных конечностей уменьшилось всего до трех. Но и он твердо стоял на ногах в попытке лишить противника ключевой фигуры.

Присоединился к ним и Леуш. Могучий воин берег левую сторону, где пластины его брони оказались вскрыты, словно консервным ножом, однако мой друг раз за разом взмахивал Экскалибуром, не давая врагам приблизиться.

Там же я заметил членов рода Север вместе с их главой, и еще нескольких сильных магов. Но они не плели атакующих чар, а лишь сосредоточенно защищали союзников.

От кого? Конечно от князя!

Тот парил над городом на своих огненных крыльях, время от времени коршуном пикируя, чтобы швырнуть несколько заклинаний и снова взмыть в воздух. Судя по всему, именно из-за него моя армия и разбилась на части, вынужденная прятаться в домах, а не пыталась реализовать численный перевес. И тем не менее глазами прислужников я видел великое множество обожженных трупов, а для противодействия одному Огненному шару нашим магам приходилось тратить по два-три защитных заклинания.

Вот только Фингалинор не показывал и половины своей истинной мощи, которую мне довелось испытать на себе. Он будто играл, наслаждаясь слабостью и страхом пришедших со мной людей. Или экономил силы. Или чего-то ждал. А может все это вместе взятое. Хотя чего может ждать прошедший три эволюции Разделивший, являющийся сильнейшим существом под Куполом Мифалласа?

Сильнейшим среди живых.

Ведь теперь настал мой черед взяться за дело!

В первую очередь я протянул магический канал к Джимини и буквально вбил в него целую прорву измененной Межмировой Энергии, параллельно пополняя его запас и залечивая раны.

С громким щелчком встали на место испачканные в гемолимфе хитиновые пластины, расправилось крыло, вернулись в норму жвала, а следующий удар монстра Хранителя мой жук принял на все свои конечности. При этом те отчетливо хрустнули, но я снова их подлечил, а Джимини вывернулся из вражеской хватки и отскочил в сторону, снеся своим телом угол очередного здания.

Летать с одним крылом он больше не мог, но я восстановил его подвижность, и он опять получил возможность противостоять исполинской твари. Повреждений у которой, кстати, тоже хватало. Пусть и не таких серьезных.

Подобное происшествие не прошло незамеченным. Обычные солдаты с обеих сторон могли лишь догадываться о причинах внезапного исцеления монстра-умертвия, а вот князь сразу повернул голову в сторону дворца и увидел меня. Его лицо исказило удивление, затем растерянность и уже та сменилась нескрываемой злобой. Перестав тиранить моих подданных, нелюдь рванул ко мне.

Но время до рандеву еще оставалось, а потому я продолжил колдовать.

Собравшись с силами, я раскинул во все стороны целую сеть магических жгутов, накрывших существенную часть центра города. До куда мог — дотянулся сам, а остальные транслировал через засевших в ключевых местах духов. В магическом зрении Мифаллас будто оплел паук. Но я не пытался кого-либо убить или поймать, а место этого восстановил контроль над уцелевшими прислужниками и принялся одного за другим воскрешать павших воинов и магов.

Всего за пару секунд улицы наводнили не сотни, а тысячи оживших мертвецов. И я чувствовал, что даже не подобрался к своему пределу! Вот она истинная мощь лича, достигшего вершины лестницы развития!

Такого поворота событий не ожидали ни люди, ни эльфы. Но если первые лишь опешили, то вторым резко пришлось худо. Ведь многие в мгновение ока оказались окружены врагами, и их кровь алым потоком хлынула на многострадальные мостовые, а к небесам устремились сотни серебристых облачков. Часть из которых я успевал прибрать к рукам.

Теперь уже каждый догадался, что я вернулся. Радостные крики «Император» и «Некромант-Освободитель» наполнили воздух, а в груди у меня разлилось приятное тепло. Что довольно странно, ведь сердце по-прежнему не билось. Вот только разбираться с этим времени у меня не было, ведь Фингалинор приближался, а я хотел успеть сделать еще пару вещей до нашего матча-реванша.

Воодушевленные поддержкой нежити люди с новыми силами набросились на врага. Умения уже редко сверкали с обеих сторон ввиду экономии оставшейся Межмировой Энергии, но верх моя армия все еще взять не могла при всем желании. Ведь оставался такой фактор, как Хранитель с его питомцем, которого Джимини одолеть не в состоянии. А вот Небесное чудовище просто растопчет всех, кто попадется ему под ноги.

А значит жучиле нужно помочь.

Взмахнув рукой, я вывалил на землю целую гору вычищенных до бела костей. И некоторые в длину превосходили даже рост моего рыцаря смерти. Что не удивительно, так как при жизни они принадлежали Небесному Тиранослону, убитому Корнелиусом под Ижмарилом. Тогда, воспользовавшись своим влиянием, и выложив целую прорву денег с ресурсами, я всеми правдами и неправдами сумел заполучить в свое распоряжение бо́льшую часть костяка.

И теперь настало время им воспользоваться.

Несокрушимая Крепость Некроманта!

Если кто-то подумал, что я решил отсидеться в бункере и попытаться по старой схеме одолеть оттуда князя, то он здорово ошибся. Я и до этого мог придать Крепости любую форму, а сейчас вообще взял заклинание за основу, собираясь на его фундаменте выстроить нечто совершенно новое!

Одна за другой кости под воздействием измененных частиц Межмировой Энергии соединялись вместе, параллельно пропитываясь заключенными в светляков душами павших. Стык в стык, паз в паз, деталь к детали — они занимали свои места, стремительно приобретая вид исполинского скелета, являющегося помесью тиранозавра и мамонта. По крайней мере бивни у него имелись. Как и покрытый шипами мощный хвост.

В итоге теперь над Мифалласом высился еще один огромный монстр. Пусть и лишенный плоти, но зато укрепленный магией могущественного лича. Тварь получилась несколько меньше оригинальной, однако ее силу я оценил бы на уровне Императорского зверя. Или коло того.

И, сметая эльфийские дома, как куличики на пляже, костяной конструкт устремился на помощь Джимини!

До подлета Фингалинора оставались считанные мгновения, но сделать кое-что еще я все-таки успел.

— Убей Хранителя. — приказал я рыцарю смерти. — Потом защищай моих родственников и друга.

— Слушаюсь, повелитель. — пророкотал мертвый вождь и побежал туда, где шло самое активное сражение. От его поступи дрожала земля.

Навстречу моему прислужнику выскочила тройка эльфов, но огр, не останавливаясь, взмахнул мечом, и те превратились в кровавую взвесь, алым облаком разлетевшуюся во всей округе.

Я же еще раз воспользовался Несокрушимой Крепостью Некроманта и снова не для того, чтобы создать вокруг себя защитное сооружение. Из Теневого могильника один за другим вылетали мелкие кости и костяные осколки, постепенно облепляя мое тело прямо поверх одежды. Светляки же вливались в них, превращая бесформенную массу в сплошную броню. Легкую и в то же время невероятно прочную. Любой воин обзавидовался бы. Но носить такую мог только маг смерти вроде меня. Привилегия того, кто достигший вершины колдовского искусства!

Проносясь над моим прислужником, эльфийский лидер метнул в него мощный сгусток пламени, но я отдал огру мысленную команду, и тот резво отскочил в сторону, вломившись в оставшиеся от ближайшего здания руины. Заклинание его не достало, и дальше он продолжил двигаться, собственным телом проламывая остатки стен.

Князь же приземлился в нескольких метрах от меня и сразу швырнул свой любимый Огненный шар. Одну из его модификаций. Не слишком мощный, но объемный и неимоверно быстрый. Развивший на моем месте даже не понял бы, что его убило, в то время как я всего лишь поднял руку, прикрыв лицо, и пламя стекло по моей костяной броне, не причинив вреда.

Не особо вежливое приветствие. Но чего еще ждать от сраного нелюдя?

— Ты! — обвиняющим тоном выкрикнул Фингалинор.

— Я. — спокойно подтвердил я, настраиваясь на нужный лад.

— Ты жив! Как это возможно? Я точно убил тебя! Ни один маг не выживет с такой раной!

— Замечание верное, но лишь от части. Подумай еще. Если не все мозги закоптил.

Эльф скрипнул зубами, побагровел, а между его пальцев заплясали сполохи зарождающегося пламени. Но он сумел взять себя в руки и не поддаться нахлынувшим эмоциям. К сожалению. Вышедшего из себя засранца убивать было бы гораздо проще.

— Ты стал нежитью. — догадался князь. — Богомерзкий лич! Мои предки десятками гибли в борьбе с такими, как ты! Непростительно! Немедленно отдай ритуал. Невежественные челы не достойны таких знаний!

Я не выдержал и расхохотался. Из уст мертвеца смех должен был звучать особенно зловеще.

— Так ты негодуешь или завидуешь? — хмыкнул я, готовя в море души сразу несколько заклинаний. — Определись уже, тупой нелюдь. И признайся хотя бы самому себе, что тебя обошел человек. Как и должно быть!

— Не льсти себе, чел! — рявкнул князь. — Меня благословила сама Лайоллана! Покровительница магии!

— Так у тебя еще и сила заемная. Нашел чем хвастаться. Я всего добился сам! Поднялся с самых низов. На собственной шкуре ощутил величие «высших рас». И ты лишь очередное подтверждение тому, что нелюдям не место на Земле! Сгинь!

С этими словами из-под земли вылез сразу десяток полупрозрачных рук, вцепившихся в Фингалинора. То были духи, которых я стягивал к нам все время этой бессмысленной беседы. А еще несколько вынырнули с разных сторон от эльфа и одновременно дали залп Укусами мертвеца. Максимально улучшенными и доведенными практически до совершенства. К тому же полностью сотканными из моих личных измененных частиц Межмировой Энергии. Такая атака должны была прикончить даже прошедшего три эволюции Разделившего.

Однако князь не зря считался сильнейшим магом этой части света. Мгновенно среагировав, он полностью окутал себя сферой пламени, спалив схватившие его руки, и в то же время выстрелил во все стороны струями огня. Некоторые угодили прямо в колдовские черепа, другие в призраков, но совершенно точно моя атака провалилась. Защищаться нелюдь умел ничуть не хуже, чем нападать.

Не успело пламя опасть, как Фингалинор обратил его в крылья и вновь взмыл в небо, уходя от других возможных атак из-под земли. При этом он продолжал отбиваться от все еще ведших обстрел духов, а заодно сотворил уже знакомых мне огненных элементалей с ифритами. Пышущие жаром ребята немедля вступили в дело, набросившись на мою скромную персону.

Потолок пещеры больше не ограничивал эльфа, и теперь он мог маневрировать в воздухе, исполнять роль одновременно истребителя, бомбардировщика и всегда готового к точечному говнометанию голубя.

Но кто сказал, что я хуже?

Вызвав в противодействие вражеским прислужникам собственных личей и умертвий, я вывалил на землю груду металла для цедрика, согнул ноги, оттолкнулся, подпрыгнул и… полетел!

Айнилиэль перемещался в пространстве, стоя на песчаном облаке, Корнелиус рассекал верхом на мече, князь использовал огненные крылья. Каждый из них покорил воздух не самостоятельно, а посредством своей силы.

И я сделал то же самое.

В целом, при создании Несокрушимой Крепости Некроманта я и так не ворочал кости вручную, а двигал их с помощью магии. Но то было частью заклинания. А теперь я всего лишь взял фрагмент плетения и на его основе создал новые чары, позволяющие левитировать собственную костяную броню. Хотя со стороны наверняка казалось, что я просто лечу. Также, как и мои коллеги-Разделившие.

Вот только если нелюдь летал в одиночестве, то меня сопровождала небольшая эскадрилья духов, через каждого из которых я мог в любой момент дать залп Укусами мертвеца. Преимущество в воздухе немедленно отошло ко мне!

Шагнув за пределы плоскости, наша с Фингалинором дуэль перешла на совершенно иной уровень. Мы носились из стороны в сторону, перемежая защиту с атаками и контратаками, а исполняемым нами фигурами высшего пилотажа позавидовал бы любой первоклассный асс.

Ветер бил мне в лицо, трепля волосы, но я ни на мгновение не выпускал врага из вида. Ведь чары чертового эльфа ничуть не потеряли в своей сокрушительной силе. Сотканные из измененных частиц плетения сталкивались, порождая зелено-красные фейерверки, в результате чего вокруг нас будто каждую секунду расцветали цветы салютов.

Заклинания же мы творили и метали с такой частотой и скоростью, что для зрителей более слабых ступеней должны были превратиться в две непрестанно мерцающие точки, оставляющие за собой след сполохов Межмировой Энергии.

Становление личом не просто уравновесило незавершенную третью эволюцию, но и перекрыло ее, даровав мне такие возможности, о которых я ранее даже не мечтал. А раздутое за пределы Ядра пламя и стопроцентная концентрация измененных частиц делали мои чары более эффективными, чем у противника. Я не мог компенсировать только опыт, в котором чертов нелюдь меня все-таки превосходил.

И все же если раньше от мощнейших Огненных шаров мне приходилось прятаться под защитой Крепости, то сейчас я вполне неплохо отбивал их Призрачными щитами, точно так же претерпевшими изменениями. Теперь они стали еще более прочными, расходуя при этом куда меньше силы. Хотя я чувствовал, что могу сделать их еще лучше. Но только не во время столь интенсивной схватки.

Плотность наполнивших воздух чар в какой-то момент превысила возможность защититься от всех угроз. То один, то другой огненный сполох прорывался меж выставленных щитов, достигая моего тела. Но там их встречала костяная броня, являющаяся, по сути, переносной Несокрушимой Крепостью. Так что, не считая спаленных бровей, урона я пока не получил.

Аналогичным образом обстояли дела и у Фингалинора. Время от времени редкий запущенный через прислужника Укус мертвеца нагонял эльфа, вот только оказалось, что княжеское одеяние служило не только для демонстрации роскоши. Стоило лишь какому-либо колдовскому черепу коснуться расшитой золотом ткани, как раздавался треск молнии, и мое заклинание исчезало в ослепительной вспышке.

Фингалинор явно не сам зачаровал себе одежку, но у него определенно хватало как талантливых подданных, так и ресурсов для воплощения любого каприза.

На какую-то долю мгновения я пожалел, что не обладаю другой атакующей магией, но быстро отбросил эти мысли. Что может быть эффективнее, чем банальное убийство? У эльфа, вон, арсенал будь здоров, но не похоже, чтобы это многообразие ему сильно помогало. Сражается почти одним и тем же.

Мы бились еще только от силы несколько минут, показавшихся каждому из нас длиннее вечности, когда мимо князя со свистом пронеслось металлическое копье, едва не насадившее его, как канапе на шпажку. Оказалось, что за это время мои прислужники взяли верх над вражескими.

Инделлан, цедрик, патриарх Глендельвейдов, Мугзанг и Селунгил при поддержке темного клирика разобрались с «головешками», лишенными помощи своего хозяина, и попытались в меру возможностей мне подсобить. Получилось так себе, ведь по силам они теперь весьма серьезно отставали от нас с Фингалинором.

Эльф хотел было швырнуть в них что-то убойное, но я ему не дал, так что князь просто улетел в другую часть воздушного пространства над городом, выйдя из зоны влияния моих личей.

В принципе, я мог бы заставить нежить бегать за нами по земле, но цедрик был привязан к своей куче металла. Да и толку от них из-за наших постоянных перемещений не слишком много. Так что я приказал Глендельведу охранять клиота, а остальных отправил на помощь основной армии.

Которая тоже не прекращала сражаться.

Получив существенную поддержку в виде оживших мертвецов, и воспряв с моим появлением духом, люди повыскакивали из укрытий и принялись с удвоенной силой бить зарвавшихся из-за помощи князя эльфов.

Вот только теперь это было не сражение стенка на стенку по всем правилам военных действий. Огромное количество нелюдей мигом попало в окружение, и их просто безжалостно истребляли, не давая и шанса попросить о пощаде. Думается мне, даже не отдай я приказ не брать пленных, к этому моменту солдаты и сами приняли бы такое решение.

После всего, что они увидели и пережили сперва в Свете Зарницы, а затем здесь, в Мифалласе, жалость стала роскошью, доступной лишь блаженным и умалишенным. А потому кровь лилась рекой, и души павших сотнями поднимались в небо. Где их встречал я. И сразу превращал в духов, заменяя выведенных из строя Фингалинором. Ведь бестелесные прислужники ничего не могли противопоставить заклинаниям могущественного эльфа и сгорали от любого чиха, если только им не посчастливилось от него увернуться.

Битва против Холмика, как прозвал его Леуш, тоже продолжалась. Костяной конструкт подоспел на помощь к Джимини, и пусть они оба размерами уступали исполинскому питомцу Хранителя, но вдвоем вполне неплохо ему противостояли. Тем более, что скелет, по сути, являлся ожившей Несокрушимой Крепостью Некроманта, что делало его крайне прочным и устойчивым к ударам.

Три гиганта мутузили друг друга, превращая уцелевшие здания в руины, а руины в пыль. Каменная крошка, кровь, ошметки живой и мертвой плоти летели во все стороны, а грохот столкновений порождал звуковые волны, сбивавшие с ног на расстоянии в десятки метров.

Вряд ли кому-либо доводилось воочию наблюдать сражение такого масштаба. Тем более в стенах города, надежно защищенного Куполом. Но все меняется, когда чаша терпения угнетенных масс оказывается переполненной и у людей появляется лидер, способный повести всех за собой.

На этот раз роль лидера пришлось примерить мне. И я надеялся остаться в истории, как спаситель нации, а не как сумасброд, приведший цвет людской столицы на убой.

Благодаря отсутствию необходимости дышать, глотать слюни и даже моргать, я закладывал в воздухе такие кульбиты, от которых у других сердце выскочило бы промеж ягодиц. Я налетал на врага пикирующим коршуном, а стоило ему окутаться саваном ревущего пламени, позволял потоку ветра снести меня в сторону, будто потревоженное ураганом перышко.

И ни один из нас не мог обрести решающего перевеса.

Я отчетливо видел, что Фингалинор достал из кольца восполняющее резерв Межмировой Энергии зелье, но выпить его помешать не сумел. Сам же я все еще оставался лишен возможности воспользоваться допингом, не рискуя повредить море души. Но теперь я куда эффективнее расходовал силы и полагал, что текущего запаса для победы мне должно хватить.

Придумать бы только как эту самую победу добыть.

Ведь главным преимуществом Некроманта по-прежнему являлась в его свита, а моя вся находилась на земле. Одних духов не хватало. Значит следовало или спустить эльфа вниз, где он устанет пережигать тонны мертвой плоти, или каким-то образом поднять прислужников вверх.

И то, и другое тривиальной задачей не представлялось.

Наша с князем схватка лишь набирала обороты, но я все равно не упускал возможности пусть урывками, но следить за происходящим внизу. Особенно меня интересовала ситуация возле Хранителя, управлявшего основной противодействующей моей армии силой. А потому, когда туда наконец добрался мой рыцарь смерти, я хоть и не позволил себе отвлечься, однако и новый виток сражения не пропустил.

Первым приближение могучего огра заметил раненный воин, державшийся в тылу на роли дозорного. Он попытался лично остановить громилу, однако тот лишь отмахнулся от его атаки, даже не сбившись с бега.

Зато это привлекло внимание остальных. Глава рода Север явно начал творить какие-то чары, но его быстро прервали Леуш с Анной. Этим двоим уже доводилось лицезреть вождя при жизни, а потому им не составило труда сложить два и два и понять, что я прислал подмогу.

Молодцы, ребята!

Наполненный под завязку силой рыцарь смерти врезался в ряды подуставших нелюдей, как шар для боулинга в шеренгу кеглей. Страйк не выбил, но набедокурил знатно. Кому-то просто повезло отлететь в сторону и повиснуть на руках товарищей, другие получили переломы и раны. Сразу несколько заклинаний и умений угодили в приметную мишень, но огр полыхнул ядовито-зеленым и отразил почти все.

Лишь одному воину посчастливилось прочертить на груди моего творения линию, оставив тому глубокий порез. Но удача быстро сменилась полнейшим крахом, когда в ответ вождь наискосок взмахнул мечом и развалил наглеца на две половины от ключицы до бедра. Причем невзирая на броню, щит и оборонительное умение.

Получив неожиданное подкрепление, люди хлынули в пробитую рыцарем смерти брешь, развивая успех. И в первых рядах опять мелькало копье Энн и дополнительные руки Фила. Их обоих прикрывал Леуш.

А огр и не думал останавливаться. Проникнув глубоко в ряды врага, он продолжал размахивать мечом, используя умение за умением, и срезая нелюдей, словно жнец спелые колосья. Алыми фонтанами кровь била во все стороны, орошая друзей, врагов и серую кожу мертвого воителя.

До Хранителя оставалось всего несколько шагов, когда ошеломленные эльфы, наконец, среагировали и сумели остановить разбушевавшегося вождя. Сразу несколько мощных бойцов преградили ему путь, а на голову посыпались заклинания, вынуждая наших магов прикрывать далеко вырвавшейся вперед авангард.

Казалось, что атака забуксовала, и сейчас смельчаков возьмут в клещи, окружат, затем и вовсе сомнут. Но тут рыцарь смерти замер, удерживая меч одной правой рукой, поднял левую, и с его ладони сорвался неудержимый поток ядовито-зеленых хищных червей!

Магии от воина, только что во всю размахивавшего двуручником не ожидал никто. Тем более такой мощной. Черви толщиной с мое предплечье без труда проникли под кожу бойцов, загородивших дорогу рыцарю смерти, и принялись жадно пожирать плоть еще живых нелюдей.

Кажется, их истошный вопль, я услышал даже через все разделявшее нас расстояние и сквозь рев огненных заклинаний Фингалинора. А может мне просто транслировалась обстановка с органов чувств прислужников. Не важно. Главное, что уже видевшая такой фокус Анна без промедления рванула в образовавшуюся брешь, и оружие Копейщицы ярко светилось ее собственными измененными частицами.

Но не отставал и вождь. Он имел четкий приказ убить Хранителя и не мог противиться моей воле. А потому уперся ногами в землю и с такой силой оттолкнулся, что каменные плиты у него за спиной вздыбились скомканной простыней.

Весивший, наверное, под полтонны огр стрелой летел вперед, едва касаясь корчившихся на земле от боли эльфов. Впрочем, те, на кого он все же наступил, должны были благодарить его за оборванные муки и подаренную с барского плеча легкую смерть. Я бы на его месте такого милосердия проявлять не стал.

Сложно определить, кто достиг оставшегося без защиты старика первым. Копье и меч практически одновременно наши его грудь. И если Энн своим умением разворотила Хранителю половину спины, будто выстрелила в него разрывным снарядом, то рыцарь смерти просто дернул оружием вверх. В итоге предпоследний охранявший Мифаллас Разделивший лишился не только сердца, но и его мозг оказался разрезан на две неравные половины.

Анна же, задрав голову, посмотрела прямо в глаза мертвого вождя и, будто зная, что я ее услышу, с насмешкой произнесла:

— Мы свою часть выполнили, братишка. Теперь твоя очередь.

После чего она пошатнулась и встала в защитную стойку, готовясь отбиваться от окружавших ее практически со всех сторон нелюдей. Но я за нее не волновался. Ведь мою сестру охраняла самая могущественная нежить, из всех, что мне доводилось создавать. И я знал, что тот не позволит упасть с ее головы ни единой пряди цвета закатного зарева.

Смерть Хранителя не прошла даром. Едва оборвался его контроль над питомцем, как тот буквально слетел с катушек. Монстр, похожий на оживший холм, поднял голову, раскрыл пещероподобную пасть и заревел столь мощно, что даже державшийся еще Купол пошел волной. Я и не думал, что это создание способно так сильно страдать.

Но мучения его только начались. Ведь воспользовавшись замешательством твари, на нее одновременно ринулись Джимини и костяной конструкт!

Налетев, словно борцы сумо, они принялись терзать и без того израненную плоть исполинского чудовища. А то и вовсе не сопротивлялось. Жидкость буро-болотного цвета, заменявшая страшилищу кровь, полилась водопадом, которому позавидовала бы даже Ниагара. Все новые раны открывались на теле защитника Мифалласа, а мои прислужники продолжали вгрызаться в глубь, словно хищные псы, жадные до свежих потрохов.

Наконец, Тиранослон резко мотнул шеей, поддев бивнями ребра врага. Сокрушить их ему не удалось, но зато он открыл дорогу напарнику, и жучила, засунув голову внутрь, смачно хрустнул жвалами.

Эльфийский монстр продолжал реветь, но теперь тональность его крика сменилась, а голос постепенно стал затухать. Вопль сменился воем, а вой скулежом побитой шавки, готовой, поджав хвост, заползти в какую-нибудь дыру и спрятаться там от обидчиков. Вот только сбежать ему было уже не суждено. Несколько раз дернувшись в агонии смерти, тварь завалилась на бок, вызвав своим падением маленькое землетрясение.

Небесный зверь пал.

И теперь ничто не мешало моей армии окончательно взять верх над столицей ушастых ублюдков.

Ничто, кроме ее законного правителя.

Смерть чудовища не прошла незамеченной для Фингалинора. Он отвлекся на мгновение, и его тут же окружили духи, дав залп Укусами мертвеца. К сожалению, нелюдь все же успел среагировать, в очередной раз окутавшись саваном пламени, сведшим на нет созданную мной угрозу. А в следующую секунду он резко спикировал вниз, направляясь к моим дожидающимся приказа прислужникам.

Я решил, что князь хочет уничтожить существ, способных обратить в руины весь город, а не только его центр, и рванул следом, сидя у него на хвосте вместе со слегка отставшими духами. Однако нелюдь лишь ограничился единственным мощным Огненным шаром, расплескавшимся об усиленный магией костяной конструкт, после чего кардинально сменил курс.

Куда это он собрался? Неужели решил бросить столицу на произвол судьбы, а затем вернуться, заручившись поддержкой?

Нет. Вряд ли. Не такой он тип, чтобы так легко отдать победу «жалкому челу». Да и летел Фингалинор к храму — одному из немногих зданий практически не пострадавших в этой части города.

Преследовать я его не стал. Я прекрасно понимал, что просто так этого эльфа не одолеть. Мне требовалась помощь прислужников. Желательно мощных. А потому я приземлился прямо возле поверженного исполина, по голень погрузившись в лужу буро-болотной крови.

Мертвая тварь взывала ко мне, будто надеясь обрести в моем лице нового хозяина взамен утраченного. И я не стал ей отказывать. Моя армия добивала последних защитников Мифалласа, в основном разбегавшихся, как тараканы при внезапно включенном свете, а я, не экономя, зачерпнул измененной Межмировой Энергии, сплел чары и вонзил их прямо в возвышавшейся надо мной труп.

Подобное колдовство не требовало от меня какого-либо особого творчества. Я лишь воспользовался заклинанием, создающим умертвий, существенно улучшенным в коридорах эльфийского дворца.

Сила хлынула из меня в поверженного монстра, стремительно меняя структуру мертвой плоти, и параллельно зарубцовывая полученные в бою раны. Благо его Ядро осталось нетронутым, ведь именно такой приказ я и отдал своим прислужникам. Нет, сейчас я бы справился и со сломанным, но времени и сил на это ушло бы куда больше.

Всего несколько секунд мне потребовалось, чтобы поднять на ноги мертвого исполина. В моем полку прибыло, и теперь я обладал целыми тремя здоровенными чудищами, одно из которых при жизни вообще являлось Небесным зверем, эквивалентым по силам Разделившему.

Мощь, которой не мог похвастаться, никто из повелителей зверей, марионеток, големов или других призванных тварей!

А ведь имелись еще тысячи единиц другой нежити, крушившие сейчас вместе с живыми войсками убегающих эльфов. Мог ли я представить, сидя в Трещине с жалкими крысами-переростками, что когда-нибудь достигну подобных высот?

Конечно, нет.

Тем более, что, говоря о необходимости подмоги в борьбе с князем я имел в виду вовсе не… Холмика. Хрен с ним, пусть будет так. Ничего другого все равно в голову не лезет.

Страшила получилась, конечно, знатная, но летать она по-прежнему не могла. А потому я приказал гигантской троице охранять меня и занялся волшбой совсем другого уровня.

На землю легло тело Айнилиэля — нелюдского лорда Ижмарила. Мага, имевшего когда-то ступень Разделения. Над ним завис ярко-красный светляк, сформированный из его же собственной души.

Рядом я пристроил труп Христофора де Каменье, вероломно убитого предателем Антранауном. Тот также являлся Разделившим, воином, и его светляк кружился неподалеку, извлеченный из Теневого могильника.

В принципе, я мог бы создать из них могущественных лича и умертвие, которым не было бы равных среди моей армии. Но теперь я познал иные высоты магии смерти, а потому собирался сотворить нечто совершенно другое. Что-то, на что меня натолкнул опыт с вождем огров. И уже именно этот новый прислужник поможет мне одолеть чертового Фингалинора!

Более не мешкая, я взялся за дело. Используя как основу тело де Каменье, я принялся вытягивать из Айнилиэля различные черты и грани его сущности, прививая их бывшему главе императорской стражи. Параллельно я формировал для него сдвоенное Ядро и в то же самое время сливал воедино души.

А ведь если бы я не встретил в Трещине двухголового огра, способного сражаться, как оружием, так и волшбой, то, даже став личом, мне бы подобный финт ушами вряд ли когда-то пришел бы в голову. Но история не знает сослагательного наклонения, а потому скоро моим врагам придется иметь дело с нежитью, способной превзойти их самые страшные кошмары.

Магия смерти бурлила и струилась во мне, требуя выхода. Опьяняющее чувство, которое сложно описать кому-то, кто никогда его не испытывал. Даже если взять высшую точку наслаждения во время соития с красоткой мечты, то получится лишь бледная тень экстаза, захлестнувшего меня, подобно цунами.

Кто бы мог подумать, что Некромантия способна доставить подобное удовольствие. Или дело в том, что я теперь являлся частью этой силы, сроднившись с ней настолько, что мы стали одним неразделимым целым?

Я не знал. Да и не мог думать ни о чем другом, кроме творимого процесса. Ведь тот требовал от меня максимального сосредоточения.

Фигура Айнилиэля постепенно таяла, превращаясь в высохшую на солнце жабу. Я не использовал ни его мышцы, ни кости — ведь у воина они были куда прочнее — но я забирал нечто другое, наработанное им годами непрерывного самосовершенствования. Опыт, рефлексы, знания, мышечную память и многое другое, без чего индивид не может считаться самим собой, а является лишь безликой биомассой.

В то же время тело Христофора набухало силой, но практически не раздавалось вширь. Происходила качественная перестройка всего организма, а вовсе не количественная. Ведь де Каменье и так достиг вершины, как воин. А теперь сможет еще и колдовать. Причем отнюдь не на новичковом уровне. Я чувствовал, что процесс идет, как надо, и уже подходит к своему логическому завершению.

К сожалению, в отличие от рыцаря смерти, алмазное Ядро для нового прислужника сформировать мне не удалось. Чуть-чуть не дотянул. Так что пришлось довольствоваться немного меньшей прочностью, что, впрочем, все равно стало бы объектом зависти подавляющего большинства Объединивших.

Возможно, пройди я уже третью эволюцию, смог бы сделать и алмазное, но без Краеугольного Камня мне это не проверить. А его прямо у меня на глазах сломал ублюдский Фингалинор, за что ему еще предстояло ответить!

Наконец, завершив все приготовления, я вдохнул жизнь в свое новое создание, и то поднялось на ноги. В результате слияния мужественные черты лица Христофора претерпели метаморфозу и причудливым образом сплавились с утонченными эльфийскими. Даже цвет глаз постоянно менялся с карего на серый и обратно, из-за чего те казались покрытыми тонкой пленкой сияющей фольги.

По нежити пробежалась ядовито-зеленая волна, взбодрившая его, словно удар током, и оживший мертвец, как ранее огр, упал передо мной на одно колено, склонив голову.

— Повелитель. — произнес он голосом, обладающим собственным эхо.

Раздражающий эффект. Нужно будет потом убрать.

Но любопытно, что при воскрешении цедрика и других могущественных противников мне вовсе не показалось, будто те тоже пытались что-то сказать. Просто тогда я не достиг достаточного уровня мастерства, чтобы наделить их полноценным сознанием.

Тогда.

Но не теперь.

— Встань. — приказал я Христофору, выискивая взглядом эльфийского князя. Тот все еще не объявился. — Теперь ты генерал смерти.

— Моя жизнь — служение Повелителю! — отозвался прислужник.

— Скоро у тебя будет достаточно возможностей это доказать.

Услышав стремительно приближающийся топот, я обернулся и тут же угодил в медвежьи объятия Леуша. Его помятые металлические доспехи противно скрежетали об мои костяные, но здоровяка, похоже, это нисколько не смущало.

— Дружище! — вепрем проревел мне в ухо Леуштилат. — Ты цел! Я так рад! А то когда твои мертвяки повставали, как пни, я уж подумал, ты там помер! Ну… ненароком.

— И ты не ошибся. — проронил из-за его спины Фил. Энн и вождь огров стояли рядом, а уцелевшие в боях аристократы еще только приближались. — Он мертв.

— Да что ты такое говоришь? — возмутился Леуш, чуть отстранившись, но не выпуская моих плеч из рук. — Вон же, смотри — стоит, говорит, дышит! Или не дышит? Дружище, ты что дыхание задержал? Понимаю, не розами пахну, но ты бы сам попробовал столько времени мечом махать!

— Да нет, я и правда мертв. — усмехнулся я. — Технически.

— В смысле? — не понял Леуштилат.

— В коромысле! — огрызнулась Анна, огрев моего друга копьем по голове. — Ты же мне сам про лича вашего триомажского все уши прожужжал. Мол, герцог Влатислав то, а мы ему это… Я ж до сих пор жалею, что такое приключение пропустила! Ну зато теперь сама лича живого пощупаю. Подвинься!

Она оттеснила Леуша в сторону, воткнула копье в трещину на земле и потрепала меня по щеке единственной слушавшейся ее рукой.

— Как ощущения, братишка?

— Специфические. — честно признался я. — Но особо разобраться времени пока не было. Что эльфы?

— Разбежались. — сообщил Фил, все еще глядя на меня с недоверием. — Как только монстр сдох. А когда встал обратно, мы рванули к тебе. А ты…

— Да брось, Фил, это все тот же Леон! — перебил его Леуштилат, ни капли не смущенный моим новым статусом. — Живой, мертвый — какая разница? Главное, что он по-прежнему с нами! Как и Холмик. — здоровяк одобрительно похлопал чудовище по… наверное, по щиколотке. — Знатная зверюга! Жаль завалить ее не получилось. Ну хоть верхом прокачусь.

— Я первая! — выдала Энн, шагнув к твари.

Похоже, после убийства Хранителя ей полегчало. Хотя за психическим здоровьем лучше еще последить.

Фил по-прежнему оставался в сомнениях (что не мудрено с учетом его жизненного опыта), когда подоспели прибывшие со мной из Света Зарницы аристократы. Их число заметно поуменьшилось, но все как один ударили себя кулаком в грудь и склонили головы, приветствуя своего правителя. Пусть и умудрившегося потерять корону прямо в день восхождения на престол.

— Мой император, враг разбит и бежал. Город наш. — отчитался глава рода Север. — Какие будут дальнейшие приказы?

Надо же, и даже не предложил немедленно сваливать. Хотя эта мысль чуть ли не неоновыми буквами светилась на его лице и на лицах остальных смертельно уставших людей. Видать узрели мои новые силы и решили лишний раз не нервировать монарха, повелевающего целой ордой оживших мертвецов. Не то неровен час могут мигом ее пополнить.

На самом деле я бы и сам с удовольствием скомандовал отступление. Тем более, что мы действительно отвесили зажравшимся нелюдям знатную оплеуху, отправившую их если не в нокаут, то в глубокий нокдаун так точно. Да и поддерживающее Купол Древо я уже разрушил.

Но оставался один фактор, не дававший мне уйти с гордо поднятой головой.

И этот фактор как раз решил себя проявить.

Средь ясного неба раздался оглушительный гром, и в землю перед храмом ударил столб фиолетового света. Тот продолжал изливаться, привлекая всеобщее внимание, а в его основании вырос цветок. Цветок превратился в кристалл, а кристалл в четыреметровую фигуру величественной эльфийки, вся одежда которой, как и она сама, состояли из частиц Межмировой Энергии.

Вот только их цвет не смог ввести меня в заблуждение. Ведь даже будучи фиолетовыми, они все являлись измененными! И кожа, и одежда, и светящиеся мощью глаза, и длинные остроконечные уши, и даже трехзубая корона голове — эльфийка полностью состояла из переработанной знакомым мне образом силы.

Похоже, чертов Фингалинор тоже решил обзавестись союзником!

Даже через разделявшее нас расстояние я чувствовал исходившую от четырехметровой эльфийки ауру силы. Что не мудрено, ведь она, по сути, являлась ее воплощением. Вылетевший же на огненных крыльях из храма Фингалинор застыл в воздухе с выражением безоговорочного превосходства на лице. Будто в руинах лежал центр вовсе не его столицы, а он вообще изначально так все и задумывал.

Впрочем, возможно, именно этого события он и ждал, когда не спешил лично испепелять вторгшиеся к нему войска.

— Богиня!

— Это богиня!

— Богиня Лайоллана!

Один за другим из уцелевших домов выходили эльфы и падали ниц, окунаясь лицами прямо в наполненный кровью лужи. Но что гораздо хуже — то же самое делали и пришедшие со мной люди. Всего за несколько секунд стоять остался только я и подконтрольная мне нежить. Остальные же осенними листьями устлали только что захваченный нами город. Даже Леуш почтительно склонил голову, спустившись на одно колено.

— Богов не существует. — упрямо процедил я сквозь зубы.

— Как ты можешь так говорить, если ее аватар стоит прямо перед тобой? — спросил, не поднимая глаз, Леуштилат.

— А если я такой же сделаю? Я тоже буду богом?

— Значит тоже будешь. — ничуть не смутился вопросу мой друг.

У меня в мыслях пронеслось одно единственное слово. Крайне нецензурное, но очень емко описывающее сложившуюся ситуацию.

— Ладно. Допустим. — сдал слегка назад я. — Если это богиня эльфов, то кто тогда наш бог? Сатвелеон?

— Нет, Сатвелеон — бог света. Ему поклоняются все расы.

— Магбар?

— Бог войны, воинов и наемников.

— А наш-то, блин, кто?

— У нас его нет.

То же слово посетило меня еще раз. Только теперь я не удержался и произнес его вслух.

Мало того, что богов нет в принципе, так у нас отсутствует даже то, чего нет. В какой же момент человечество свернуло настолько не туда, что оказалось в такой глубокой заднице?

Опять все самому делать.

Прицепив к поясу Христофора бездонный кувшин, наполненный песком, я вывалил на землю добытые в арсенале дворца трофеи и, бросив Филу:

— Разберись с этим. — взмыл в воздух.

За мной последовал и де Каменье. В одной руке он держал взятый из собственного кольца меч, в другой — щит, а под ногами у него клубилась небольшая песчаная тучка. Генерал смерти прекрасно освоился со своими новыми способностями.

Вокруг аватара вилось облако измененных частиц, постепенно втягивавшихся в великанскую фигуру. Из чего я сделал вывод, что Лайоллана — кем или чем бы она не являлась — еще не вошла в свою полную силу. А значит действовать следовало как можно скорее.

— Кто посмел притеснять избранный мной народ⁈ — певучий, но в то же время преисполненный гнева голос пронесся над улицами Мифалласа. — Нет прощения нечестивцам, нарушившим покой Источника Вечного Счастья! За каждую пролитую каплю крови высшей расы я отплачу тысячекр…

Несокрушимая Крепость Некроманта!

Не став дослушивать патетическую речь волшебной дылды, я воспользовался сильнейшим своим заклинанием, к тому же улучшенным после становления личем. И вновь я задействовал его не для создания защитного форта. А для постройки тюрьмы. Или скорее клетки!

Рухнувшие с небес светящиеся кости заключили аватар в плотную конуру, даже несколько уступающую эльфийке по размерам. Так что внутри ей явно пришлось несколько ужаться. Единственное что, примерно представляя с чем столкнулся, сил я на эти чары потратил больше половины от остававшегося запаса.

Нет, я не надеялся запереть там Лайоллану навсегда. Но хотя бы на какое-то время я точно лишил Фингалинора его могущественного союзника. В то время как мой остался при мне!

— Святотатство! — выкрикнул пораженный моим деянием князь, но развить мысль не успел. Ведь теперь его атаковали не только десятки духов, ведших обстрел Укусами мертвеца, но и пыталась схватить здоровенная песчаная рука, наколдованная генералом смерти.

Вновь завертелась магическая круговерть. Опять летели заклинания и сверкали умения. Вод только в этот раз преимущество мне всяких сомнений оставалось за мной. Я плотно захватил инициативу и не собирался ее упускать до тех пор, пока окончательно не зажму чертового нелюдя в угол!

Кроме того, я отдал приказ и своей сухопутной нежити. Исполинское трио, не имевшее больше достойных противников, отправилось крушить уцелевшие до сих пор постройки Мифалласа, а остальные получили команду убивать всех длинноухих без разбора. Тем более раз уж те так удачно высыпались на улицы с прибытием «богини».

Я бы устроил побоище при любом раскладе. Ведь ничего другого ублюдские эльфы не заслуживали. Но в данном конкретном случае мне требовался постоянный приток душ.

Фингалинор, может, и оказался в меньшинстве, однако он все еще оставался весьма грозным противником, постоянно выводившим моих духов из строя. И здесь как нельзя кстати пришлись сотни серебристых облачков, поднимавшихся к небу. Я ловил их словно бабочек сачком, закукливал и сразу отправлял в бой в виде бестелесных прислужников.

Таким образом и на земле, и в воздухе оживленные мной мертвецы сражались против тех, кого совсем недавно считали друзьями и сородичами. Ведь именно такова сила Некроманта, повелителя смерти!

Неистовая схватка проходила на запредельных скоростях. Несколько раз князь пытался достать Христофора, однако тот успешно защищался, комбинируя завязанные на щит навыки и песчаные чары. Теперь я знал, что на ступени Разделения он заполучил себе комплексное умение «Гвардеец». А от Айнилиэля ему достался «Маг песка». И, объединившись в генерале смерти, эта гремучая смесь произвела на свет воистину могущественное создание, полностью подвластное моей воле!

И вместе мы успешно давили Фингалинора, вынуждая его изыскивать все новые возможности, чтобы банально уцелеть.

Вот только спесивый эльф не собирался уходить в глухую оборону. Разразившись целым каскадом огненных чар, он расчистил вокруг себя немного пространства и рванул прямо ко мне с пылающим копьем наперевес.

Вообще я держался немного в стороне, предпочитая вести схватку руками прислужников, но тут нам пришлось какое-то время лететь параллельным курсом, обмениваясь заклинаниями с расстояния меньше двух метров.

— Что ты сделал с моим братом? — крикнул князь, швыряя в меня сферой пламени.

— С двоюродным. — поправил его я, отбив угрозу Призрачным щитом, и ответив ядовито-зеленым черепом. — И ты сам выгнал его из страны.

— Я убью тебя! — череп испарился, спаленный точенным протуберанцем, а меня попытались захлестнуть огненным лассо.

— Это вряд ли. Скоро встанешь рядом с братом. Под моим командованием!

Мимо пронесся песчаный смерч, спасший меня от опасности, и вновь разделивший нас с нелюдем.

Историю Айнилиэля рассказал мне еще в Ижмариле Корнелиус, но я с высокой колокольни плевал на иномирцев и их семейные дрязги. Всем им место в гробу или в моей свите. Третьего не дано!

Созданная для аватара клетка тряслась с каждой секундой все сильнее, но я чувствовал, что почти дожал Фингалинора. Его ситуация стала настолько плачевной, что, вытащив из кольца очередное зелье, он не смог найти секунды, чтобы его выпить, и в итоге выронил на головы беснующейся внизу нежити.

Все-таки против прошедшего две эволюции лича ступени Разделения и сплавленного из двух Разделивших генерала смерти он не вывозил. Ведь вокруг еще постоянно крутились десятки духов, создававших дополнительные точки давления. Воздушное пространство, которое эльф считал своим преимуществом, стало для него тюрьмой!

В какой-то момент князь едва не получил Укусом мертвеца в лицо и одновременно в последнюю секунду отклонил в сторону песчаное копье. После чего ожег меня полным ненависти взглядом и резко спикировал вниз.

Пришлось устремиться следом.

Нелюдь приземлился на засыпанной обломками зданий площади и сразу окутался огненной сферой, спалившей нацеленные на него колдовские черепа. При этом он превратил пространство вокруг себя в пылающее море, уничтожив случайные трупы, которые я мог бы против него использовать. А заодно таким образом и обезопасившись от атак из-под земли.

Умно. Ничего не скажешь. Но то было не больше, чем отскок дохлой кошки.

Резко взмахнув руками, Фингалинор мощной волной огня отогнал в сторону де Каменье и тут же иглами протуберанцев пронзил сразу несколько духов. В этот момент эльф походил на горящего крылатого ежа, сердито фыркнувшего на незваных гостей. Опасно только если не знать, как реагировать.

Не останавливаясь на достигнутом, князь хлопнул в ладоши, превратив крылья в веер, а тот в плотный поток пламени, направленный прямо на меня. Только теперь струя разделилась в воздухе, став чем-то вроде трезубца с вращающимися сверлами на конце. Эффектно, но… неужели он в самом деле решил, что я дважды наступлю на одни и те же грабли? Или это просто сильнейшее умение в его арсенале?

В любом случае я не стал плясать под чужую дудку. И даже защищаться в ожидании новых фокусов не стал. А место этого воспользовался полной сосредоточенностью врага на задействованных чарах и рванул прямо к нему!

Огонь лизал пятки моей костяной брони, но я не обращал на него внимания. Я несся прямо навстречу ревущему пламени. Когда же до столкновения оставались считанные мгновения, я сместился чуть в сторону, а под крайнее сверло подставил небольшой Призрачный щит. И если раньше тот не смог бы сдержать подобного натиска, то теперь его вполне хватило, чтобы изменить траекторию вражеского заклинания. Пусть при этом он и распался.

Поток пронесся мимо меня, и я стремительно приближался к нелюдю. Однако, судя по злорадному выражению его лица, именно на что-то такое он и рассчитывал.

Фингалинор был от меня уже на расстоянии вытянутой руки, когда он разом выпустил огромное количество собственных измененных частиц силы, сплетая их во что-то грандиозное и неистовое.

Вот только я к такому повороту я тоже подготовился.

В моей руке появился меч. И не простой, а костяной. К тому же изготовленный из рога Императорского Трицебыка. Но главной его ценностью была заключенная внутри душа внучки герцога Александэла, ставшей из-за проделок деда банши.

Стоило достать оружие из кольца, как по мозгам мне ударил скорбный вопль, способный вызвать помутнение рассудка у каменной статуи и слезы у ростовщика. И это при том, что я сам уже являлся нежитью!

Меня обуяла злоба.

Хлебнувшая крови Шахака душонка дерзнула бросить вызов мне! Своему хозяину! Известному на несколько регионов повелителю смерти! Некроманту, в конце-то концов!

Да как она посмела⁈

Зачерпнув ядовито-зеленых частиц, я не стал сплетать какое-либо заклинание, а подкрепил их своей волей и заслал внутрь меча.

Я не предлагал переговоров или компромиссов. Нет. Я пришел заявить о своей неоспоримой власти. И вариантов оставил только два: подчиниться или быть уничтоженным.

Банши в мече меня поняла. И покорилась. Она продолжила все так же вопить, но теперь на меня эффект ее крика не распространялся. Я ощущал его как небольшой раздражающий фактор. Вроде плача чужого ребенка в соседней квартире.

Чего нельзя сказать о Фингалиноре.

Чертов эльф определенно имел в загашнике какие-то средства для защиты разума. И они сработали. Только секундного замешательства мне с лихвой хватило, чтобы опередить заклинание князя и, воспользовавшись Хваткой нежити, по рукоять погрузить костяной клинок ему в грудь.

— Вот оно истинное могущество мага, не признающего никаких богов. — бросил я ему прямо в лицо, изменив его же собственные слова. — Любуйся пока можешь, нелюдь. Ведь ты уже стал частью истории!

А следом, не даже дав душе покинуть мертвое тело, я пронзил эльфийского правителя сотнями ядовито-зеленых нитей, превратив его в очередного прислужника. В лича. Или скорее в архилича, с учетом того, какой мощью я его наделил. Христофора в бою один на один он, может, и не одолеет, но вот с рыцарем смерти, вроде вождя огров, справится вполне.

Я выдернул меч из груди Фингалинора, и тот, как и другая созданная мной могущественная нежить, рухнул на одно колено, признав меня своим повелителем. А затем достал из кольца украденную ранее корону и со всем почтением протянул ее мне обратно. Я же милостиво позволил ему водрузить символ власти мне на голову. Что тот и сделал.

В городе продолжалась устроенная нежитью резня, но услышал я не крики боли, а оглушительные овации. Оказалось, что едва мы с князем приземлились, как целая толпа отважных людей во главе с моими братом, сестрой и другом бросились мне на помощь. Именно они стали свидетелями моего триумфа и теперь во всю поздравляли с великой победой.

— Да здравствует император!

— Славься, Некромант-Освободитель!

— Долгие годы Бичу нелюдей!

Эти и другие возгласы неслись над эльфийской столицей, отдаваясь приятным теплом у меня в груди. И пусть смерть от старости в ближайшее время мне точно не грозила, но слышать подобное было, как ни крути, отрадно. Выходит, не зря я это все затеял. Не зря рискнул жизнями тысяч людей. Не зря пошел очистительной войной в самое сердце иномирских захватчиков.

Люди поддержали меня. А значит рано или поздно мы освободим Землю от поступи чужеродных ублюдков. И сделаем это вместе!

Причем начать можно было уже сейчас.

Я протянул руку Фингалинору, и тот, слепо повинуясь моему молчаливому приказу, вложил в нее деревянную флейту. На вид крайне простую и незатейливую, но обладающую невероятной ценностью для миллионов длинноухих засранцев на всей планете. Ну или сколько их там успело наплодиться.

В моей ладони лежал эльфийский Краеугольный Камень. И всего одним движением я сломал его, обратив в пыль надежды и чаяния чванливых ублюдков!

Нет больше никакой высшей расы. Нет и не будет!

Точно так же как клиотов, дварфов и орков, их теперь ждало только постепенное вырождение и неминуемое последующее забвение.

Как, впрочем, и нас.

Пока что.

Но на это я мог повлиять. Дайте только, блин, время! А то этот бесконечный день, казалось, не увидит заката вообще никогда!

Будто в подтверждение моих мыслей костяная тюрьма Лайолланы пошла трещинами, а затем разлетелась в щепки, выпустив на свободу аватар «богини». И той определенно не понравилось, как я с ней обошелся. Думается, такого унижения она не испытывала уже давно.

Прочем, я изначально знал, что сдержать Лайоллану у меня не выйдет, а потому заранее подготовился. Вокруг клетки наготове стояли четыре сотни моих прислужников во главе с костяным конструктом. И стоило стенам пасть, как все они разом пришли в движение.

Рванули вперед гули, засверкали навыками умертвии, многочисленные заклинания устремились к цели, на мгновение образовав сплошной разноцветный магический купол. Тиранослон же распахнул свою зубастую пасть и попытался бесхитростно откусить четырехметровой эльфийке голову.

Вот только все это оказалось совершенно неэффективным.

Аватар лишь едва шевельнул кистью и от него во все стороны распространилась сияющая белизной магическая сфера. Или скорее антимагическая. Потому что, едва соприкоснувшись с ней, любые чары исчезали, будто их не существовало вовсе. Без следа. Их словно ластиком стирали со страницы реальности.

К сожалению, та же участь постигла и скелет монстра. Прямо на моих глазах тот развалился на части, а опавшие лепестками кости растаяли, не успев коснуться земли. Все-таки конструкт тоже являлся продуктом заклинания, а не полноценным ожившим мертвецом.

Но и на этом «небожительница» не остановилась. Раскинув во все стороны сотни нитей, она воздействовала на ближайших моих прислужников, заставив тех обратиться против другой нежити. В рядах моей безусловно преданной армии неожиданно началась междоусобица!

— Я богиня магии! — громогласно провозгласила Лайоллана, и от одного звука ее голоса у простых людей и нелюдей подкосились ноги. — Меня невозможно одолеть никакими чарами!

«Это мы еще посмотрим!». — подумал я, срываясь с места.

При виде разгневанной «богини» люди вновь попадали ниц, но я их за это не винил. Они родились и выросли под влиянием таких традиций, и не могли пойти против привычных устоев. Да и что бы они сделали? Ведь даже мое сильнейшее заклинание, которое я создал, находясь на вершине развития, и в которое ухнул целую прорву измененных частиц, не сумело сдержать могущественную сущность.

В связи с чем возникал закономерный вопрос: а что мне тогда делать?

И все же я без раздумий летел навстречу опасности. Ведь если с проблемой не разберусь я, то с ней не разберется вообще никто!

В считанные секунды я добрался до аватара и сходу устремился к нему, выхватив костяной меч и запустив перед собой ядовито-зеленый скалящийся череп. При этом я приказал нежити держаться подальше, а заодно раскинул во все стороны собственные нити контроля в попытке вернуть себе утраченных прислужников.

Я не знал, почему Лайоллана, раз у нее есть такая возможность, не подчинила себе всех. Возможно не захотела. А может и не смогла. Но терять собственную армию я не собирался, а потому она расползлась по городу и продолжила вырезать чертовых эльфов, вынуждая их спасаться бегством и прятаться в домах. Ну или погибать от рук безжалостных оживших мертвецов.

Богиня встретила меня тепло. Можно даже сказать радушно. В лицо мне ударил бешеный шквал ветра, в котором причудливым образом переплетались языки пламени, ледяные лезвия, каменные шипы и капли лавы. Ни один ураган не выдал бы столь мощный порыв, и мне пришлось отступить, прикрывшись щитами.

При этом Укус мертвеца не достиг своей цели, распавшись в воздухе, как прежде другие чары, а влияния на врага костяного меча я и вовсе не заметил. Так что временно вернул его обратно в кольцо. В конце концов ранить им Шахака мне все же удалось, значит, возможно, поможет и здесь. Все равно достать его обратно ничего не стоит.

Мою попытку восстановить контроль над ожившими мертвецами «богиня» без внимания не оставила. Она, как и я, выпустила магические жгуты, вступившие в схватку с моими. Вот только у нее их оказалось значительно больше. Нет, я бы тоже смог выдать такое число, но только не находясь под прессом могущественных чар. Лайоллана же наколдовала их, не прекращая на меня наседать.

Хотя при этом я обратил внимание, что ее нити имели некоторые изъяны. Крохотные. Не будь я личом, считал бы их самим совершенством, а так… это наталкивало на некоторые мысли. Но не более того.

Со стороны мы, наверное, казались двумя сердитыми амебами, решившими померяться количеством ложноножек. С той лишь разницей, что меня при этом швыряло из стороны в сторону, вынуждая все больше сосредотачиваться на защите. Эльфийка будто проверяла меня на прочность, постепенно наращивая степень воздействия.

— Жалкий чел! — прогремел голос аватара, которого, похоже, наше противостояние вообще не напрягало. — Ты горько пожалеешь за все, что сделал этим прекрасным городом и избранным мной народом! Я лично позабочусь, чтобы твое мертвое тело не помешало тебе вкусить всю ту же боль, что ты причинил невинным. Я буду вечно мучить твою гнилую душу!

— Невинных среди вас нет, мразь! — сквозь зубы процедил я. — Ты сдохнешь так же, как и твой никчемный князек!

К сожалению, это была всего лишь бравада. Я не имел ни малейшего понятия, каким образом переломить ход схватки. Если даже являясь личом ступени Разделения с тремя неполными эволюциями за плечами я не мог противостоять противнику, то кто тогда вообще на подобное способен?

И это хорошо еще, что я догадался разбираться с врагами по отдельности. Действуй Фингалинор на пару с Лайолланой, и от меня бы уже мокрого места не осталось. Все-таки идея обзавести помощниками нам пришла одинаковая, однако уровень их сил не шел ни в какое сравнение.

А своих я теперь вообще использовать не мог, не рискуя давать противнику шанс обратить их против меня же самого. Таким образом я, как Некромант, лишился своего главного преимущества. Да и количество оставшейся в море души Межмировой Энергии уменьшалось с пугающей скоростью.

Куда не кинь — всюду клин.

Чертовы нелюди с их чертовыми «богами»!

И тем не менее я не прекращал отчаянных попыток подобраться к аватару на расстояние удара мечом. Призрачные щиты сгорали один за другим, но я оперативно заменял их новыми. Благо светляков за время сражения в двух столицах у меня скопилось изрядно. Я юлил, вертелся ужом, пытался использовать руины, как укрытия, но все казалось тщетным.

Я даже заставил нескольких призраков постоянно перемещаться под землей и изредка на мгновение выныривать, посылая в эльфийку Укусы мертвеца, однако последние просто исчезали, не достигнув своей цели.

Я чувствовал себя младшеклашкой, зашедшим на этаж к выпускникам, и встретившим главного хулигана школы. Вот только у того хотя бы оставался шанс сбежать. Пусть и маленький. Для меня же отступление ничем не отличалось от поражения. На кону стояло все, чего я достиг как Некромант-Освободитель!

Между тем противодействие Лайолланы лишь возрастало. На небе сгустились тучи, из которых стали непрерывно бить магические фиолетовые молнии. И каждая метилась прямо в меня, заставляя прижиматься все ниже и ниже к земле. А из той, стоило мне спуститься, принялись вырываться каменные шипы, так и норовившие превратить меня в экземпляр коллекции энтомолога.

Каменные торосы вспучивали многострадальную землю Мифалласа, но едва я к ним приноровился, как те начали отрываться и выстреливать в меня с мощью выпущенного из гаубицы снаряда. Один такой в круговерти магии я проморгал, и он, нащупав брешь между щитами, угодил мне точно в голову.

Меня спас костяной шлем. Тот сорвало напрочь, а на скуле у меня появился длинный глубокий порез. До кости. Не будь я личом, боль пронзила бы мой разум, заставив потерять концентрацию, а кровь хлынула бы на колдовские доспехи. Но и так мало не показалось.

От удара в шее что-то хрустнуло, и я понял, что перемещаться, уклоняясь в таком темпе, больше не смогу. Тем более, что к этому моменту в воздухе кружились сотни, если не тысячи, ошметков заклинаний, почему-то не исчезавших, а переплетавшихся друг с другом самым причудливым образом.

Языки пламени нежно обнимали бритвенно-острые сосульки, не плавя их, а делая лишь еще опаснее. Молнии били в закруженные вихрем камни, от чего те раскалялись и постоянно меняли траекторию полета. Пропитанные ядом металлические цепи так и норовили опутать подобно клубку змей. Разогнанная до невероятной скорости песчаная взвесь, казалось, могла в считанные мгновения стесать плоть, превратив любое живое существо в выщербленный скелет.

Постоянно что-то взрывалось, вспыхивало, скрежетало, распадалось на части и собиралось воедино вновь. Настоящий хаос, уследить за всеми элементами которого не представлялось возможным даже глазами зависших на безопасном расстоянии прислужников. То один, то другой заряд попадал в мою колдовскую броню, и я понял, что долго так не продержусь.

Пришлось приземлиться. Крутившийся вокруг ураган магии тут же набросился меня стаей голодных псов, но я успел укрыться Несокрушимой Крепостью Некроманта, по которой мгновенно забарабанили всевозможные заклинания и их сплавленные воедино осколки.

Полный швах. Я сам себя запер, при этом прекрасно осознавая, что не смогу ни выбраться, ни удержать оборону. Ведь один такой бастион Лайоллана уже успешно разрушила. Но что делать, если запас козырей подошел к концу, на руках осталась одна шваль, а до запрятанных в рукавах крапленых карт никак не добраться?

Сложившаяся ситуация виделась мне в крайне мрачных тонах. Интересно, что бы на моем месте сказал жизнерадостный Леуш? Наверное, разве что последнее «Пока, дружище. Не поминай лихом». Потому что устоять под таким натиском не смог бы никто.

Так и моя костяная клетушка, несмотря на все вливания силы, постепенно истончалась, пока ее, словно кальку, не порвало в клочья.

Я едва успел сформировать вокруг себя многослойный Призрачный щит, укрывший меня защитной сферой, как на него обрушилась яростная магическая буря. Вражеские заклинания сверкали так близко, что я мог детально рассмотреть структуру их плетений. Красивую. Изящную. И от того еще более смертельно опасную.

Я держал, превозмогая себя, и постоянно добавляя в Щит измененные частицы, число которых неудержимо стремилось к нулю. Однако, несмотря на все мои старания, оборона слой за слоем разбивалась в дребезги, и мне приходилось постоянно уменьшать размер сферы, чтобы сократить расход сил.

Сперва я склонил голову, затем согнулся, потом присел, а после и вовсе встал на колено, словно преданный вассал перед своим сюзереном. Я не мог не признать могущество аватара, однако легче мне от этого не становилось.

Видел я себя и глазами бестелесных прислужников. Крохотный полупрозрачный зеленый шарик в огромном бушующем шторме враждебной магии. Пузырь, случайно прилипший ко дну, и никак не желающий сдаться на милость разгулявшейся стихии. Песчинка в бурливом океане. Бельмо на глазу. Ведь несмотря на всю направленную на меня мощь, я продолжал держаться!

И даже попытался собрать силы для финального предсмертного аккорда!

Выделив большую часть оставшейся Межмировой Энергии на подпитку Призрачного щита, я до дна выгреб остатки и принялся лепить. Что? Я и сам до конца не понимал, что именно. Просто хотел напоследок преподнести «богине» сюрприз. Максимально неприятный. А лучше всего смертельный.

Постепенно в моих руках формировался плотный ядовито-зеленый шар. Тяжелый. Хотя и состоящий полностью из магии. Я вложил в него всю боль, печаль, обиду, злобу. Ненависть к чертовым нелюдям, из-за которых я и оказался в такой ситуации, а не в объятиях любящей семьи. Вложил всего себя и даже больше. Нечто, чему не знал названия. И это нечто все пребывало!

Тем временем Лайоллана, видимо, тоже решила поставить в нашем противостоянии жирную точку. Или даже восклицательный знак. В ее руке сформировался огромный молот чуть ли ни с весь аватар размером, и она, взяв колдовское оружие наизготовку, направилась в мою сторону.

Мне даже невольно вспомнился дварф, похожим образом оборвавший мою жизнь сотни лет назад. Но думал я не об этом. А о том, почему в моей груди становится все горячее, хотя я щедро черпал этот жар и замешивал его в творимую волшбу. Примерно как в процессе воскрешения темных клириков. Только в куда большем масштабе.

Но откуда это?

Неужели от пришедших со мной людей?

Глазами нежити я видел, что те по-прежнему стояли в коленопреклоненной позе, положив руки на землю. Но теперь они подняли головы и широко раскрытыми глазами смотрели за ходом схватки. И на их лицах отчетливо читалось неверие в происходящее.

Как так? Человек навлек на себя гнев божества и до сих пор не умер. До сих пор держится. Борется. Барахтается.

Вот этот самый парень, вылезший непонятно откуда и занявший трон императора, защитивший свою столицу и разрушивший чужую, сумевший убить и обратить в нежить самого князя.

А что если…

Да нет, быть такого не может.

Но вдруг! Вдруг он и правда выстоит? Вдруг сумеет не пасть под натиском высших сил? Вдруг спасет всех от неминуемой страшной кары? Это слишком хорошо, чтобы верить, но ведь верят и любят как раз обычно не за что-то, а вопреки!

Каким-то шестым, седьмым или другим неведомым мне чувством, я видел надежду в сердцах людей. И чаяния их направлялись не Сатвелеону или какому-то другому «богу», а мне! Последнему бастиону, отделявшему их от неминуемой кары Лайолланы. И тонкой струйкой ко мне текли капельки силы, чем-то похожей на измененною Межмировую Энергию, но в то же время ей не являвшиеся. Именно они и выводили мою магию на совершенно новый уровень!

Я чувствовал, как колдовской сгусток в моих руках становится все плотнее и тяжелее, хотя веса вообще, по идее, иметь не должен. Он был все того же ядовито-зеленого цвета, однако его свойства существенно изменились. Будто каждая преобразованная мной частица стала концентрированной и улучшенной версией самой себя.

Наверное, если бы я воспользовался этой массой для укрепления Ядра и тела какого-нибудь прислужника, то в итоге получился бы монстр, для победы над которым мне и самому пришлось бы попотеть. Созданная же с его помощью Несокрушимая Крепость Некроманта смогла бы простоять без внешней подпитки века, превратившись в святыню и место паломничества.

Вот только я не стал плести никаких чар.

Вместо этого я взглянул на аватар «богини», стоявшей всего в нескольких метрах от меня, и уже занесшей свой колдовской молот, резко выдохнул, и что есть сил прыгнул вперед и вверх. Но не просто так, а предварительно сформировав перед собой полый конус или, если угодно, небольшую остроконечную воронку. Именно она должна была пробить мне путь к телу Лайолланы.

Последний слой Призрачного щита лопнул, и на меня обрушилась вся мощь и ярость бушевавшего вокруг магического урагана. Огонь, лед, молнии, камни, песок, ветер, металл и еще черт пойми что били в мою костяную броню, но ничто не могло остановить движение колдовского бура. Словно горячий нож сквозь подтаявшее масло, он взрезал магические потоки, таща меня за собой. Навстречу гибели. Или славной победе.

Меньше секунды мне требовалось, чтобы преодолеть разделявшее нас расстояние, но плотность вражеских заклинаний оказалась так высока, что один за другим элементы моей брони не выдерживали рассыпались в прах. Одежда под ними превратилась в лохмотья. А следом настал черед и моей плоти. К счастью мертвой. Потому что иначе я бы неминуемо сошел с ума от боли, пораженный эффектами одновременно нескольких стихий одновременно.

Успев среагировать, эльфийка воздвигла вокруг себя антимагический барьер. Наверное, он бы даже остановил мой конус. Вот только на его вершину я поместил медяк. Старый потрепанный гульден, определенный Филом как Монета Обреченного. Чистой воды авантюра, однако в моей ситуации выбирать не приходилось. Тем более, что я и так уже умер, а значит эффект артефакта можно считать сработавшим.

Тем не менее, стоило реликвии Сацсадаса соприкоснуться с барьером, как раздался оглушительный хлопок, и в нем образовалась брешь. В которую я на полной скорости влетел, пожертвовав буром, чтобы ее расширить. Но это уже не имело значения. Ведь наградой мне стало вытянувшееся от удивления лицо «богини», когда я проник прямо в ее тело и схватился за Сосредоточие, являвшееся не то Ядром, не то чем-то в этом роде.

— Сдохни! — выдохнул я, изо всех сил дернув в разные стороны.

В тот же миг четырехметровая фигура потеряла стабильность, а я рухнул на землю. Магическая буря начала успокаиваться. Колдовской молот выпал из потерявшей плотность руки и растаял без следа. Составлявшие аватар измененные магические частицы устремились к небу…

— Не так быстро. — сквозь зубы процедил я и, поймав ошметки фрагментов спасшего мне жизнь конуса, сплел из них тугую ядовито-зеленую сеть. С помощью которой заарканил остатки аватара и закуклил его в светляка. Большого. И ярко фиолетового. Он занял свое место в Теневом могильнике.

— Вот теперь порядок. — удовлетворенно вымолвил я, откинувшись на оплавленный камень мостовой. И тот показался мне уютнее любой самой мягкой перины.

Стояла оглушительная тишина. Особенно контрастная на фоне только что оборвавшегося грохота магического сражения.

Я лежал на спине, глядя в далекое голубое небо. Чужое. Потому что я по-прежнему находился в Мифалласе. И ненастоящее. Ведь его проецировал все еще державшийся защитный Купол.

Впрочем, другого в нынешней реальности и не увидеть. Разве что в Диких Землях. Но там оно постоянно хочет тебя убить.

До чего же чертовы нелюди довели мою родную Землю…

Долго наслаждаться безмолвием мне не дали, и встревоженный крик в клочья разорвал блаженную идиллию:

— Лекаря! Лекаря Его Императорскому Величеству! Срочно!

Ну да, я ведь теперь первое лицо страны. Под забором помирать не бросишь. И в чужой шахте на десять лет не забудешь.

Где же вы все, доброхоты, были раньше?

Хотя ладно. Это я от усталости брюзжу. А ведь нужно еще домой вернуться… Надеюсь, у Митрофана все получилось.

— Не нужен мне лекарь. — произнес я, без посторонней помощи поднимаясь на ноги.

И увидел, как в страхе отшатнулись спешившие ко мне люди. Я их, конечно, не винил.

Взглянув на себя глазами подоспевшего по первому приказу духа, я узрел довольно печальную картину. От моей колдовской брони каким-то чудом уцелел один единственный наруч, а в остальном я выглядел хуже самого жалкого из собственных зомби.

Меня будто похоронили, а через пару недель вспомнили, что я не доделал проект, и отправили обратно на работу.

Обугленная, отмороженная, а местами просто вырванная кусками плоть висела бескровными лоскутами. Обнаженные кости и струны сухожилий блестели на солнце. И только лицо, защищенное во время прорыва магическим конусом, сохранило свой первозданный вид. За исключением раны на скуле, естественно.

М-да. А я надеялся скрыть свое становление личом. Не вышло. Как бы на меня теперь охоту ни объявили.

На всякий случай я стал стягивать поближе нежить, но, к счастью, ситуацию исправила одна молодая девушка. Ласточкой выпорхнув из-за спин воинов, она устремилась ко мне, хотя на теле ее самой хватало пропитанных кровью бинтов. И в глазах ее я увидел нечто большее, чем почтение к монарху.

Жоржетта.

— Мой император. — девушка опустилась передо мной на колени и посмотрела на меня снизу вверх. Без тени брезгливости. Будто заглянула мне прямо в душу, минуя изуродованное тело ожившего мертвеца. — Я восполнила немного Межмировой Энергии. Позвольте ей с вами поделиться.

— Позволяю. — благосклонно кивнул я, и ко мне устремился тонкий ручеек фиолетовых частиц, тут же преобразуемых под воздействием моего внутреннего мира. И уже эти силы я направил на восстановление собственного организма.

Через несколько секунд Жоржетта пошатнулась, но упасть я ей не дал, подхватив ладонью с лишенной каких-либо изъянов кожей. Разве что чересчур бледной ввиду отсутствующего кровообращения. Я мог бы его запустить вручную, но решил пока не тратить на это столь ограниченный ресурс.

— Позаботься о ней. — сказал я главе рода Север, передавая ему бесчувственную девушку.

— Конечно, мой император.

Мужчина склонился передо мной, а следом то же самое сделали и остальные уцелевшие в боях за две столицы люди. Только вставали они не на одно колено, как положено вассалу перед сюзереном, а на два. И я чувствовал в этом жесте глубокий символизм. Ведь я стал для них не просто правителем, Некромантом-Освободителем и все такое прочее. Прямо на их глазах я сделал то, о чем никто и помыслить не мог. Одолел аватар Лайолланы — одной из сильнейших сущностей небесного пантеона. А значит и сам шагнул куда-то дальше, чем просто наивысшая ступень лестницы развития.

— Ну ты, братишка, и выдал! — ко мне в компании Леуша и Фила протиснулась запыхавшаяся Анна. — Просто нечто! Всегда знала, что мои подарки сделают тебя храбрее! Только не мог ее поближе к нам грохнуть? Мы тут задолбались туда-сюда бегать. — сестра явно хотела меня обнять, но передумала. — И это… — она бросил красноречивый взгляд вниз. — Мудя свои царски прикрыл бы что ли.

Будь я живым, возможно, залился бы краской, но становление личом уберегло меня от подобного конфуза. Хотя тот так или иначе уже случился, пусть остальные подданные и не нашли в себе мужества указать на очевидный факт. В итоге Энн выступила в роли мальчишки с сокровенной фразой «А король-то голый», и я сменил жалкие лохмотья, уцелевшие в битве с Лайолланой, на приличную одежду.

При этом я обратил внимание, что Фил все еще держится по отношению ко мне с настороженностью, и даже Леуш несколько посмурнел. Определенно сказывались полученные им за время сражений раны. Но, думается мне, куда больше на него повлияло низвержение образа могущественной богини.

Нет, мой друг, как и все остальные, желал мне только победы, но в то же время оставалась крепка и его вера в небожителей, что не могло не вызвать внутреннего конфликта.

Впрочем, я не сомневался, что он быстро найдет выход из сложившейся ситуации. Не тот у него характер, чтобы неделями предаваться сплину.

Я окинул взглядом коленопреклоненных подданных и понял, что от меня ждут речи. Короткой, длинной — не важно. Любой. Народ хотел услышать своего правителя, и в этот раз отвертеться не выйдет. Не поймут.

Пришлось расчехлять самые пыльные задворки сознания и извлекать из них слова, которые я не думал, что когда-нибудь произнесу. Однако, в процессе я почувствовал, что те идут не столько из разума, сколько от души и сердца, и дело пошло легче.

— Жители Света Зарницы. Храбрые воины. Маги. — начал я, проверив наличие короны на голове. Та каким-то чудом оказалась на месте. — Сегодня великий день не только для нашей империи, но и для всей людской расы! Чертовы нелюди вероломно вторглись в нашу столицу, но мы не только не дали им совершить задуманное, а отплатили той же монетой! И посмотрите вокруг. Чей город лежит в руинах? Чья армия разбита, а страна обезглавлена? Кто будет сегодня лить слезы, проклиная день, когда нас посмели разозлить?

Люди слушали меня, затаив дыхание, а мой голос достигал ушей каждого, транслируемый через зависших в воздухе духов. Бои на улицах практически прекратились, и только нежить под руководством Фингалинора, Христофора и вождя огров громила храм Лайолланы, добывая мне тела жрецов для создания новых темных клириков.

— Бои дались нам нелегко. — продолжал вещать я, чувствуя, как в груди постепенно начинает снова собираться растраченное в сражении с «богиней» тепло. — Я вижу, что многие ранены. Другие навсегда покинули нас, сложив головы во благо нации. Но их жертва не будет напрасной! Мы наглядно показали иномирским ублюдкам, что это они здесь низшие расы, а мы истинные хозяева планеты!

Люди стали подниматься на ноги, а их глаза светились гордостью за себя и своих товарищей.

— Без ложной скромности — мы победили! И я хочу сказать спасибо каждому, кто последовал за мной в этот нелегкий поход. Без вашей храбрости и самоотверженности у нас бы ничего не вышло. Вы сегодня истинные герои! И я безмерно горд, что мне довелось возглавить первый очистительный поход против нелюдей. Первый. Но далеко не последний! Терра, а если правильно — Земля, снова станет нашей. И только нашей!

Висевшая над руинами Мифалласа тишина взорвалась оглушительными овациями. Люди неистово били в ладоши, выражая мне свою искреннюю благосклонность. Кто не мог хлопать — топал ногами или бил оружием оземь. И каждый счел своим долгом выкрикнуть что-нибудь ободряющее в мою честь.

Все это, конечно, слилось в сплошной неразборчивый гвалт, однако я и правда почувствовал их поддержку и небывалый душевный подъем. Наконец, мне удалось не просто плеваться ядом в пустоту, а действительно совершить большое дело по очистке планеты. Первый шаг сделан. И шаг немалый. Но впереди еще долгий путь, который я пройду вместе с теми, кто встанет под мои знамена. Добровольно. А не только в виде нежити.

— Мы славно потрудились, но настало время возвращаться домой. — провозгласил я, дождавшись, когда аплодисменты и крики утихнут. — Те, кто может идти, помогите раненным и…

В этот момент эльфийская столица вздрогнула, будто ее встряхнул невидимый великан. На ногах удержались разве что только Джимини и Холмик, да и то исключительно за счет большого числа нижних конечностей. И одновременно с этим защищавший город Купол стал стремительно истлевать, превращая тянувшийся до горизонта полный зелени пейзаж в гнетущее однообразие Диких Земель.

— Катаклизм? — предположил Фил, в числе первых вновь принявший вертикальное положение.

— Вряд ли. — чуть подумав, пришел к выводу я. — Скорее предвестник. Чересчур стабильны частицы Межмировой Энергии.

— А не слишком ли до хрена предвестников? — в своей свойственной ей манере усомнилась Энн.

— А не слишком ли много ты от меня хочешь? — огрызнулся я. — Я как узнать должен?

— Ну ты же, братишка, теперь Разделивший, мертвяк-тухляк и все дела. Никаких тайных знаний не получил, что ли?

— Только по части магии смерти. Могу, кстати, сделать из тебя миленькое умертвие. Хочешь?

— Миленькое хочу, умертвие — не очень. И вообще, что за грязные фантазии в мою сторону? Держи свою некромантию в штанах. Я и так на нее сегодня насмотрелась больше, чем нужно!

К нам подошел Леуштилат и, сияя ослепительной улыбкой, обнял нас обоих за плечи.

— Друзья, не надо ссориться. — провозгласил он с привычным оптимизмом. — Уверен, в Свете Зарницы найдется умник, который все объяснит.

— Наконец, здравая мысль. Хоть от кого-то. — буркнул Фил. — Только если мы этого умника из-под песка откопаем. У нас там, помнится, тоже с Куполом проблемы.

— Обязательно откопаем! — подбодрил его здоровяк.

— Вижу, оттаял? — спросил я Леуша.

— А я и не замерзал! — хохотнул тот. — Не волнуйся, дружище. Все пучком!

— Рад за тебя.

Как и ожидалось, Леуштилат действительно сумел довольно быстро восстановить душевное равновесие. Я же уже в который раз позавидовал его внутренней гармонии с собой и окружающим миром. А заодно подобрал с земли покрытый сажей медный гульден и скомандовал выдвигаться. Эльфийский князь повержен, Краеугольные Камни рас Первого Вторжения уничтожены, больше половины Мифалласа в руинах, да и защиты он уже лишился. Делать тут больше нечего.

Нет, можно было бы, конечно, добить ушастых, сравнять тут все с землей, а заодно знатно пограбить, но уже точно не условиях Диких Земель. К тому же люди сильно устали, а мы и так задержались здесь дольше, чем я планировал.

Все из-за чертового князя и внезапно объявившегося аватара. Даже удивительно, что за столько времени армия нелюдей до сих пор не вернулась.

В отличие меня и моего ближнего окружения, простых солдат куда больше удивило падение Купола, нежели какие-то там неясные подземный толчки. Тем более, что им довелось его видеть уже второй раз задень, что совершенно не укладывалось в привычную для них картину мира. Но мое войско все равно кое-как построилось и выдвинулось в указанном мной направлении, прикрытое по периметру тонким слоем нежити.

Куда хуже пришлось эльфам. У них внезапно открывшийся вид бесконечной пустыни вызвал настоящую панику. Одни запирались в домах в надежде, что это все им приснилось, и беда обойдет стороной; другие носились из стороны в сторону, потеряв рассудок; третьи в безумии бросались на нас, зачастую даже не обзаведясь оружием.

Впрочем, сильнейших защитников города мы уже или перебили, или они надежно спрятались, так что проблем с этим не возникало. Ушастые гибли один за другим, пополняя число павших во время нашей карательной экспедиции. Счет им никто не вел. И их никчемные тела остались валяться на улицах, ненужные даже мне. Рано или поздно они привлекут пустынных падальщиков, но это уже не мои проблемы. Мы к тому моменту будем далеко.

Работавшие на полях рабы по больше части впали в ступор. Они поколениями копались в земле, не видя ничего другого, и совершенно не представляли, что делать в сложившейся ситуации. Я приказал забирать их с собой. Все-таки они оставались людьми. Но, чтобы не тратить время, брали только тех, кто не сопротивлялся. Остальным же я мог только пожелать не слишком мучительной смерти. На горизонте уже поднималась пыль от спешивших на запах крови тварей…

Когда мы добрались до бывшей границы города, ко мне подошел глава рода Весна. За его спиной пара дюжих воинов держали под руки избитого, переломанного, но все еще живого пленного эльфа. Тот, казалось, вообще потерял всякую связь с реальностью.

Уберегли-таки гада. А ведь я о его существовании уже успел забыть.

— Ваше Императорское Величество. — со всем почтением обратился ко мне аристократ. — Что делать с этим?

Вообще изначально я планировал воскресить его, чтобы открыл путь из-под Купола, но в сложившейся ситуации…

— Выкиньте. — небрежно махнул рукой я. — Нужно уметь избавляться от хлама.

— Нет-нет-нет! — встрепенулся нелюдь, перейдя даже на наш язык. — Я могу пригодиться! Я знаю…

Сталь нашла его сердце, а я закуклил очередного светляка и достал из кольца отобранную ранее у Галеммагла карту.

— Как пойдем? — спросила Анна, заглянув мне через плечо. — Может здесь?

Она провела покрытым засохшей кровью пальцем по изломанной пунктирной линии. Самой короткой, соединявшей две столицы. Не считая ту, по которой мы прибыли сюда, ведь воспользоваться ей больше уже никто не сможет.

— Не терпится вернуться? — коротко усмехнулся я.

— Интересно как там Митроша. — пожала плечами сестра. — Совсем ведь жизни не видел в своем Ижмариле. Что ты ему поручил?

— Эй, а как же я? — демонстративно возмутился Леуш, не дав мне ответить.

— А что «ты»? — хитро посмотрела на него Энн.

— Почему это моя невеста интересуется другим мужчиной?

— А ты меня уже победил?

— А он победил?

— Избавьте меня от ваших брачных игр. — мрачно бросил Фил, разминая запястье с серьезного вида гематомой. — Лучше места не нашли?

— И почему оба мои братишки выросли такими буками? — хохотнула Анна. — Берите пример с Леуша.

— И стать Колобком?

— Почему Колобком? — не поняла Копейщица.

— Хлебный мякиш с душой авантюриста. — пояснил Фил, используя мои слова. Благодаря чему я догадался, что он все же принял мое новое состояние. Хоть и не показал это более открыто.

Брат кивнул мне и отвернулся, Энн расхохоталась, воин-жрец широко улыбнулся, а я указал всем выбранное мной направление движения.

Кроме закрытого нами ранее прямого перехода имелось три кружных способа добраться от Мифалласа до Света Зарницы. С «пересадками». Они состояли из пяти, шести и семи Трещин туннельного типа, иногда выводя к другим эльфийским городам, а иногда просто в открытые Дикие Земли.

Что не было указано на карте, так это длина каждого отдельного коридора.

И все же я решил добираться до нашей столицы самым длинным путем. Во-первых, чтобы уменьшить вероятность встречи с армией нелюдей, а во-вторых, потому что возле одной из остановок имелась отметка, обозначавшая Ижмарил. И мне крайне не нравилось, что ушастые могут быстро добраться до города-крепости, с таким трудом мной отвоеванной.

— Мой император, Трещины за собой закрываем? — поинтересовался у меня глава рода Север.

— Пока нет. — ответил я. — Еще могут пригодиться. Но «цепных псов» всех спасем. Их жизнь хуже смерти.

— Как прикажете. — аристократ с поклоном сделал шаг назад, и мы, наконец, начали

Путь до первой Трещины много времени не занял. Только вот нежити пришлось топать пешком, потому что я решил сэкономить даже тот мизер Межмировой Энергии, который необходим для их перемещения в Теневой могильник. Но мертвяки, что ожидаемо, не роптали и послушно пылили по барханам, заодно добавляя моей армии массовости и делая ее мене притягательной в глазах зверей и монстров.

Хотя Джимини с Холмиком в итоге пришлось все же спрятать, чтобы их не разрезало границей пространственного перехода, как некогда Императорского Трицебыка возле Заманска.

Черт побери, как же давно и одновременно недавно это было…

Ни одна из трех первых Трещин особых проблем не доставила. Разве что во второй завелась стая пустынных псов, но никто из них не развился даже до Королевского зверя, так что мой Рыцарь смерти разделался с ними одним махом.

Погребенных заживо Аскетов я всех отыскал с помощью бестелесных прислужников, но те уже давно лишились рассудка и совершенно не воспринимали ни себя, ни окружающую реальность. Смерть стала для них избавлением. Я же поклялся непременно найти «ферму», где их выращивают и спалить ее дотла к такой-то бабушке!

За третьей Трещиной уже шел Ижмарил, и вот там нас ждал сюрприз.

Крупный. И крайне неприятный.

Несмотря на все мои танцы с бубном, я все же не угадал, и нас угораздило столкнуться с армией нелюдей, как раз во всю штурмовавшей многострадальные восточные ворота города.

Сперва огры, теперь эльфы… Вот так и рождаются истории о проклятых районах, где никто не хочет селиться. Хотя в Ижмариле выбирать особо не приходится. Место жестко ограничено.

— Мне кажется, или их как-то маловато? — склонив голову на бок, оценила расклад Анна.

— Да и потрепанные какие-то. — подхватил Леуш.

— Все еще больше, чем нас. — прагматично отметил Фил. — Даже с учетом нежити. И, судя по заклинаниям, сил у них еще предостаточно. Где следующая Трещина?

— С другой стороны города. — ответил я.

Мой брат разочарованно цыкнул.

Мы стояли в паре километров от развернувшейся баталии и могли беспрепятственно наблюдать за ходом схватки. Среди эльфов действительно хватало раненных, не принимавших участия в штурме, и державшихся в стороне. Да и умения с заклинаниями длинноухие использовали весьма экономно, что тоже о многом говорило.

Неужели это мы их так успели потрепать еще в Свете Зарницы? Верилось с трудом. Да и, по большому счету, меня мало волновали проблемы ублюдков.

— Мой император, прикажете закрыть Трещину? — обратился ко мне глава рода Север.

Честно говоря, меня так и подмывало отрезать чертовым эльфам путь к отступлению и от души врезать им во фланг, но я прекрасно понимал, что мои люди крайне измотаны и еще одного сражения не выдержат. Враг по-прежнему превосходил нас числом, а Ижмарил держался исключительно за счет стен и свежих сил защитников.

Однако и оставить город на произвол судьбы я не мог. Ведь теперь тот являлся оплотом человечества, а вовсе не рассадником иномирской погани, как раньше.

— Трещину не трогать. — подумав, распорядился я. — Все, кто еще может сражаться, идут со мной. Но близко ко мне не подходить. Остальные тоже выдвигаются к воротам. По дуге. — я жестом указал направление. — Сейчас наша главная задача сохранить жизни людей.

— Как прикажете. — поклонился аристократ и принялся раздавать соответствующие распоряжения.

— Прольем еще немного эльфийской крови! — хищно оскалилась Энн, придавая своему изменчивому оружию форму копья.

Фил поддержал ее мрачным кивком, а Леуша подобная перспектива явно не обрадовала. Но он уже дал слово защищать мою сестру и отказываться от него не собирался.

— Если я прикажу вам остаться с раненными, вы же не послушаетесь? — на всякий случай уточнил я.

— Естессно! — выдала Анна, всем своим видом показывая, что готова сражаться, несмотря на висящую на тугой перевезя руку. — Кто же пропустит такое веселье?

— Ладно. — согласился я. — Но держитесь от меня подальше.

— Хочешь опять забрать всю славу себе? — усмехнулась Энн.

— Не хочу, чтобы вы вошли в город в обсосанных штанах.

Я на мгновение достал из кольца костяной меч и сразу убрал тот обратно, однако этой микросекунды хватило, чтобы люди в радиусе двадцати метров разом схватились за голову, а некоторые так и вовсе рухнули на раскаленный песок.

— Поняла. — кивнула резко побледневшая Копейщица, хватая ртом воздух. — Держаться подальше, беречь штаны. Ну и срань! Как ты это выносишь, братишка?

— Оно меня слушается. — хмыкнул я и выдвинулся вперед в окружении пары тысяч оживших мертвецов.

На самом деле, прибудь мы минут на пять позже, и могли бы застать уже совсем другую ситуацию. Лорд Ижмарила, конечно, являлся Разделившим, но и у атакующих парочка таких точно имелась. Не говоря уже о численном превосходстве свалившихся, как снег на голову, нелюдей. Задавили бы массой даже с учетом вынужденной экономии сил.

К счастью, мы подоспели вовремя.

Наше появлением не осталось незамеченным, и фланг эльфийской армии укрепился, готовясь принять удар нежити на уже засверкавшие Межмировой Энергией умения. Глупцы. Они еще не знали, что их ждет.

Эх, имей я полный запас сил, я бы в одиночку выкосил всех, а затем еще и воскресил бы врагов в виде верных прислужников. Однако с оставшимся мизером приходилось экономить и рассчитывать исключительно на эффект неожиданности. Хотя новую костяную броню, укрепленную расплавленными светляками, я все же наколдовал. Личная безопасность на первом месте.

Зомби, гули и умертвия бесформенной лавиной неслись на стройные ряды нелюдей. За ними семенили личи с темными клириками. В воздухе парили десятки приведений, обеспечивая мне обзор. Сильнейшие свои боевые единицы я запрятал в толпе и в ней же скрылся сам. Хотя громадина рыцаря смерти безусловно выделялась из общей массы. С этим ничего не поделать.

Несколько сотен воинов и магов и числа живых тоже выдвинулись, держась чуть позади. Остальные, как я и приказал, отправились к городу по дуге, забирая в сторону стен и оставляя противоположную часть пустыни свободной.

За несколько секунд до столкновения в нас полетели заклинания и другие дистанционные умения, выкосившие целую уйму нежити. Причем личам я приказал не тратить силу на защиту и ждать приказа к атаке. Ведь в случае магической перестрелки они быстро выдохнутся, а «дозарядить» их мне будет нечем.

Мои прислужники падали один за другим, но остальные продолжали бежать, сокращая расстояние до порядков противника. Их нисколько не смущали смерти соратников, и только моя воля могла заставить их остановиться.

Считанные метры оставались до столкновения. Я уже мог отчетливо рассмотреть сосредоточено-надменные выражения на лицах эльфов. Они еще не знали, что случилось с их столицей, и ни секунды не сомневались в победе, готовясь встретить разрозненную толпу непоколебимой стеной защитных умений.

По-прежнему летели чары. Сияли налитые силой щиты, мечи, топоры и копья. И в один миг вся эта красота рассыпалась, как карточный домик, стоило мне достать покрытый филигранной резьбой костяной меч.

Чудовищный по своей силе скорбный вопль пронесся над рядами, заставляя нелюдей падать на колени, хватаясь за головы. Стройные порядки смешались. Готовые к применению умения развеялись. В одну секунду сотни бойцов вышли из строя, и еще больше потеряли ориентацию в пространстве. Самые же слабые так и вовсе испустили дух, не в силах выдержать воя вкусившей крови Шахака банши.

И в эту бесформенную кашу, как стрела в трухлявый пень, влетела моя армия. Зомби и гули голыми руками рвали разлегшихся на песке нелюдей, умертвия размахивали оружием, не встречая сопротивления, личи дали слаженный залп, собирая богатую жатву павших противников.

Но и на этом я не остановился. Мне удалось достичь успеха лишь на одном участке, а я должен был по-настоящему напугать врага, чтобы он и думать забыл о сопротивлении. А значит настало время разом вывалить все имеющиеся у меня козыри!

Земля содрогнулась, когда из Теневого могильника выпрыгнули Джимини с Холмиком. Императорский и Небесный монстры сходу принялись крушить ушастых, и здесь, в отличие от улиц столицы, «букашкам» негде было спрятаться от их ужасающей мощи.

Тем более, что к парочке тварей присоединился здоровенный песчаный енот, наколдованный Христофором с помощью заклинания Айнилиэля. Да и сам генерал смерти кружил воздухе, одновременно защищаясь от направленных на него чар и отвечая убийственными заклинаниями.

Швырялся металлическими копьями цедрик. Вождь огров чередовал плотоядных червей и неизменно находившие жертв боевые умения. Кружил магические вихри Селунгил. Старалась не отставать Инделлан.

Вокруг меня царил страшный хаос, еще больше усугубляемый духами, периодически выныривавшими из-под земли, чтобы дать залп Укусами мертвеца. Редко кто успевал среагировать на подобную атаку, и я точечно выводил из строя командиров и других сильнейших врагов.

Меня пытались достать с расстояния, но ни одно даже самое мощное заклинание и в половину не дотягивало до того, что показывал мне аватар «богини». Призрачного щита вполне хватало для защиты.

Разве что воскрешать павших противников я не спешил, экономя Межмировую Энергию. Но и без этого мне удалось глубоко вгрызться в порядки эльфов, явно не ожидавших такого напора.

По сути, угрозу мне могли представлять разве что Разделившие. Числом от трех, и если скооперируются. И нападут внезапно. И если я решу вздремнуть, забыв отдать нежити команду меня защищать. Да и то последние созданные мной прислужники догадаются об этом сами.

Пока что же сильнейшие из ушастых носились по небу, охотясь за отчаянно сопротивлявшимся Корнелиусом. Видимо хотели сперва разделаться с ним.

За пару минут ожесточенной рубки мне в одиночку удалось уничтожить процентов десять вражеской армии. Немыслимое достижение для любого воина или мага, достигшего ступени Разделения. Но точно не для Некроманта, подкрепленного силами лича!

Однако, мое продвижение все же замедлилось. Вокруг простиралось столько чертовых нелюдей, что они казались мне несметным полчищем. Получившим суровую оплеуху, но все еще не сломленным. А вот силы моих прислужников таяли прямо на глазах, и новыми я поделиться с ними не мог.

О чем, правда, противники не знали и знать не могли.

Финальной точкой стало появление Фингалинора. Распахнув огненные крылья, тот взмыл в воздух и тут же разразился десятками пламенных сфер и других пышущих жаром заклинаний. А обрушенный им сверху поток огня прочертил широкую борозду, сплавив песок в стекло с застывшими в нем обугленными костями. Никто не смог противостоять его убийственной мощи!

Как не нашлось и тех, кто не узнал лидера своей расы.

— Это же князь!

— Князь здесь!

— Почему князь обратил свои силы против подданных?

— Бич Нелюдей убил князя и направил на нас!

— Что за чушь ты несешь⁈

— Тогда какого хрена тут происходит⁈

Фингалинор продолжал буйствовать, унося каждым выпадом десятки жизней, и никто не смел поднять на него руку. Даже для собственной защиты. Такова была его аура власти, как сильнейшего представителя нации. И все больше нелюдей поддавалось панике, пока, наконец, не послышались приказы к отступлению.

Громоздкая армия врагов начала медленно разворачиваться, отступая от стен города. В то время как те, кто находился на непосредственной линии соприкосновения, бежали без оглядки, путая ряды и вселяя в сердца соратников еще большую панику. И никакие окрики командиров не могли заставить их взять себя в руки.

Бич Нелюдей и Некромант-Освободитель пришел за их душами. Даже князь не сумел с ним справиться. Что же тогда делать простым солдатам? Никто не желал умирать. И еще меньше было тех, кто хотел бы после смерти стать безвольной нежитью и до скончания веков таращиться в пустоту, безропотно исполняя волю Некроманта.

Шедшая обо мне молва сыграла мне на руку и лишь сильнее превознесла меня как в глазах союзников, так и врагов.

Но, черт побери, как же у меня чесались руки отдать приказ преследовать беглецов и перебить их всех до последнего сраного нелюдя! Душившая меня ненависть к ублюдкам ни на йоту не утихла с уничтожением трех Краеугольных Камней, убийством князя или снятием защиты с Мифалласа. Она клокотала разбуженным вулканом, требуя выхода, но теперь я отвечал не только за себя, но и за тысячи других людей.

А если копнуть глубже, то вообще за миллионы. Пусть те пока об этом еще и не знали. По сути, я стал защитником человечества перед лицом иномирских захватчиков. Живым символом и одновременно карающей дланью. А потому приходилось делать выбор в пользу живых, а не собственной мести.

Да и Межмировой Энергии остались совсем крохи. А без нее самые грозные мои прислужники превратятся, пусть не в тыквы, но бледную тень себя прежних.

— Врага не преследовать! — скрипнув от досады зубами, передал я приказ через духов.

А пришедшие со мной из Света Зарницы войска в бой почти и не вступили. Схватка вышла бурной, но крайне скоротечной. Чему, я уверен, уставшие солдаты только обрадовались.

Армия эльфов отступала от города в сторону Трещины из который мы явились. Таким образом они двигались по дуге, противоположной той, по которой я отправил изможденных и раненных. В целом, я изначально рассчитывал на такой исход, но до сих пор сожалел, что упустил возможность под корень вырезать сильнейших нелюдей, собранных с нескольких городов.

— Вы подоспели как нельзя вовремя. — бросил подлетевший ко мне Корнелиус. — Еще бы чуть-чуть и… — он запнулся, узнав меня. — Леон⁈ Ты? Но как? И что с тобой? И кто с тобой?

В целом, я понимал его удивление. Особенно если вспомнить, что прошло меньше двух недель с того момента, как я умчал из города, дождавшись подходящего мне мэлэха.

А ведь сколько всего за это время произошло…

— Куда важнее что с тобой? — вопросом на вопрос ответил я. Ведь лорд выглядел хуже, чем пропущенный через мясорубку фарш.

Все его тело покрывали страшные ожоги и открытые раны, лицо угадывалось чисто анатомически, одна нога отсутствовала по колено, а другую будто пару чару часов варили в котле, из-за чего воин не мог стоять и сидел на своем летающем мече. Причем тоже гнутом и закопченном.

Я бы предположил, что он, как и я, стал нежитью, но, что поразительно, смерть еще не прибрала его к рукам. Как Некромант и лич, я чувствовал это совершенно однозначно.

— Зелье последнего шанса. — пояснил свое состояние воин. — Жутко редкое и ужасно дорогое. Но зато еще минут семь никакой боли. И я не умру даже если сердце упадет в желудок. Хотя, по-моему, оно уже там.

— Рад, что ты можешь шутить, но тебе явно стоит поспешить к лекарям.

— Не мог не выразить благодарность спасителю Ижмарила. Получается, двукратному.

Лорд начал набирать высоту.

— Мы задержимся в городе на пару часов? — окликнул его я.

— А кто-то сможет тебя остановить? — услышал я в ответ.

Ну тоже верно. Но лучше все-таки спросить. Как-никак вежливость — точность королей. А я теперь вообще император.

Или там наоборот?

Да плевать! Какая, к черту, разница?

Отправив раненных в Ижмарил получать первую, вторую и последующие помощи, я приказал нежити поучаствовать в утилизации трупов. Часть из которых припрятал в Теневой Могильник. Все-таки нельзя забывать, что город стоял посреди Диких Земель, и такая бойня уже скоро привлечет сюда толпу хищников. Чем меньше им останется пищи, тем быстрее они уберутся восвояси.

Заодно от выскочивших с аналогичной целью наружу жителей я узнал, что эльфы требовали открыть для них ворота и предоставить возможность отдохнуть и набраться сил. Но делали это без уважения. В свойственной им манере хозяев вселенной.

Ижмарильцы же, лишь совсем недавно избавившиеся от скверны нелюдей, подобной перспективы не оценили и выбрали дать бой. Который мы, собственно, и застали.

Суровые люди, живущие в суровых условиях. Они не могли не понимать, что не выстоят. Но все равно решили отстаивать свое. Я даже гордость испытал, что принадлежу к одному с ними виду.

Подозвав главу рода Север, я приказал ему снарядить группу, которая сможет скрыто последовать за эльфийской армией и закрыть за ними все три Трещины. Изначально я оставлял их, чтобы иметь возможность вернуться и встать на другой путь, но теперь решил, что безопасность Ижмарила важнее.

Храбрость горожан заслужила награду. И мое уважение. А это что-то да стоит!

В Ижмариле мы задержались не на два или три, а почти на целых пять часов. Люди слишком устали, чтобы двигаться дальше, и к тому же многим требовалась весьма серьезная медицинская помощь. Сам же я больше половины этого времени провел в массиве Разделившего, восполняя запасы Межмирвой Энергии, без которой чувствовал себя хуже, чем голым.

Позже состоялась короткая встреча с сильнейшими главами местных родов. Последние, узнав, что я стал императором, и наслушавшись россказней о моих подвигах в Мифалласе, сидели, словно мышки, и ловили каждое мое слово. Так что я без труда пристроил у них часть рабов, а заодно оставил самых тяжелораненых, чтобы тех подлечили. А потом отправили с каким-нибудь Караваном в Свет Зарницы. Если тот вообще еще существовал, в чем я не был до конца уверен.

С остальными же мы выдвинулись в сторону следующей Трещины и, пройдя ее, наткнулись на крупную стаю падальщиков, дравшихся за уцелевшие кости скелета Трицебыка. Судя по размеру — Небесного. А исходя из количества — так еще и не одного.

Сразу стало понятно, с чем не повезло столкнуться отступавшим из нашей столицы нелюдям. Ведь похоже они умудрились наткнуться на сладкую парочку, решившую продолжить род в глубине Диких Земель.

А тем это, естественно, не понравилось.

Я прекрасно помнил, сколько проблем доставил нам Императорский Трицебык, а потому представил какая бойня здесь приключилась. Неудивительно, что нелюдям понадобился отдых и помощь лекарей.

Я по-прежнему не имел понятия с какой радости они выбрали именно этот маршрут, но теперь получалось, что ушастые нам его расчистили. За что им, конечно, большое спасибо. Жрите песок, твари, в своем разрушенном Мифалласе!

Разогнав зверей и прибрав к рукам кости монстров, мы двинулись дальше, закрывая за собой Трещину за Трещиной. Пусть те и представляли собой удобную магистраль, соединяющую два города, но о ней знали иномирцы, а потому вреда от нее могло получиться больше, чем пользы.

Предпоследний переход тоже неожиданно преподнес сюрприз. В какой-то степени даже приятный. Прочесывавшие землю приведения нашли погребенную заживо заплаканную девочку возраста Церемонии пробуждения. Очередную Аскетку. Причем еще не успевшую свихнуться.

Выходило, что ее совсем недавно привезли сюда и замуровали вместо предыдущего «цепного пса», умершего от старости.

Малышка только тряслась и подвывала, будучи не в состоянии вымолвить и слова, но на руках у Жоржетты постепенно успокоилась и уснула. Лица же людей, увидевших эту сцену, посерели, а в глазах их появился блеск остро наточенной стали, не предвещавший сотворившим подобное злодеяние ублюдкам ничего хорошего.

То же самое чувствовал и я. Только уже очень давно. С самого детства. Проведенного во тьме шахты вместо объятий любящих родителей.

Чертовы нелюди!

После закрытия последней Трещины нам пришлось пройти пешком несколько километров, пока мы не встретили первые постройки. Багровое солнце Диких Земель клонилось к закату, превращая горизонт в пылающее зарево. И в его агрессивном свете засыпанные песком крестьянские домишки создавали еще более гнетущую атмосферу.

Еще совсем недавно тут цвели сады, пастухи пасли скот, смеялись дети. А теперь царили запустение и смерть. Меньше суток понадобилось пустыне, чтобы захватить лишившиеся Купола территории, превратив их в раскаленный ад. И все из-за одного единственного предателя!

Однако, кое-что в этой апокалиптической картине все же не давало мне покоя. Глаз так и цеплялся за несоответствие, заставляя морщить лоб в поисках ответа. И, судя по всему, не меня одного.

— А город-то где? — озвучила мысли многих Анна.

— Провалился под землю? — предположил Фил.

— Тогда Митрошу и правда придется откапывать.

В самом деле. Раз даже хибары пока не развалились, то уж каменные постройки точно должны были еще стоять. Не говоря уже о дворце. Однако, сколько хватало глаз простирался лишь безжизненная гладь песка, плавно переходившая в волны барханов. Неужели моя задумка удалась?

Я выслал вперед толпу нежити, заставив их идти цепью для более эффективного прочесывания местности. Остальные отправились следом. И спустя некоторое время ожившие мертвецы забуксовали, будто уперлись в невидимую преграду. Что, впрочем, и являлось истинной причиной.

— Купол⁈ — искренне удивился Леуш, постучав костяшками пальцев по прозрачному барьеру. — Во имя Сатвелеона, откуда⁈

Пораженные люди один за другим поворачивали ко мне головы, полагая, что я могу дать ответ на эту непостижимую загадку. А я и правда мог. Вот только совершенно не хотел пускаться в пространные объяснения. Тем более в присутствии стольких лишней ушей. Как показала практика, Древние не ошиблись — чем меньше народу знает о ключах, Куполе и всем, что с ним связано, тем в большей безопасности находится он сам и живущий под его защитой народ.

На самом деле, я не от отчаянья разрушил Древо столицы, лишив город Купола. Эта идея пришла мне в голову лишь после того, как во время Ритуала Единения, к моим ногам упал ключ, несколько отличавшийся от остальных, увиденных мной ранее. Тот все так же походил на аквамариновую шишку, вот только в этой я разглядел ядрышко!

Спрятав диковинку от глаз Селунгила, позже я подобрал ее, а затем вручил Митрофану, наказав найти и защитить Сима. Парнишку я захватил с собой в Свет Зарницы исключительно из-за его умения «Садовник». Я надеялся, что он поможет мне посадить семена плодов эволюции на благодатной столичной земле, однако и предположить не мог, что ситуация обернется подобным образом.

И я до последнего не знал, сумеет ли неудавшийся воришка взрастить новое Древо.

А, поди ж ты, получилось!

От необходимости объяснять все это любопытствующим меня спасла группа людей, вышедших из-под Купола значительно правее нашего местоположения. Сперва, увидев нас, они ощетинились оружием и боевыми навыками, но затем их лидер — юнец с тонкими усиками — узнал одного из аристократов и успокоил подчиненных.

— Дядя! — воскликнул юноша, рванув к главе рода Север. — Вы вернулись!

— Кретин! — вместо объятий аристократ встретил племянника звонкой пощечиной. — Где твои манеры, Всеволод? Сперва ты обязан поприветствовать правителя! Живо на колено!

Только теперь парень осмотрелся, заметил корону у меня на голове, в испуге округлил глаза и рухнул вниз, склонив голову.

— В-ваше Императорское Величество! — чуть заикаясь и бледнея, несмотря на жар Диких Земель, произнес он. — П-прошу простить. По приказу заместителя начальника гвардии вышел на патруль в ожидании возвращения армии. Рад видеть вас в добром здравии!

— Вольно. — небрежно бросил я. Неудивительно, что молодой вельможа забыл этикет, ведь большую часть жизни он провел в эпоху безвластия. С другой стороны, я вообще не знал, как положено вести себя монархам. Ну и фиг с ним, разберемся как-нибудь. — Пускай нас внутрь. И побыстрее.

— Как прикажите!

Всеволод вскочил на ноги, подошел к Куполу и сделал приглашающий жест рукой. Я же в числе первых вошел в город, при этом краем глаза отметив, что члены патруля уже во всю перешептываются с другими вернувшимися из похода солдатами. Похоже к утру о моих подвигах не будет осведомлен только мертвый. Да и то не факт.

Свет Зарницы потрепало знатно. Некоторые здания стояли разрушенными, кое-где еще чадил дымок недавно потушенных пожаров, лужи крови припорошил нанесенный ветром песок. Однако, по сравнению с Мифалласом наша столица, можно сказать, почти не пострадала. Разве что несколько ужалась в размерах, лишившись существенной части пахотных земель. Но это всяко лучше, чем полностью оказаться посреди Диких Земель.

Здесь теперь мой новый дом?

Судя по всему, получалось, что да.

Спрятав нежить в Теневой могильник, я во главе победоносной армии двинулся в сторону дворца. Горожане быстро нас заметили и принялись выкрикивать благодарности, аплодировать и кидать нам под ноги цветы. Хотя у многих отчетливо виднелась печать скорби на лицах. Ведь тысячи людей лишились сегодня родных и близких.

По мере продвижения войско постепенно таяло. То один то другой солдат сворачивал в сторону, стремясь как можно скорее вернуться домой и увидеть родственников. Все-таки регулярных частей в эту эпоху не существовало, и всех, кто прошел со мной нелегкий путь до Мифалласа и обратно, собирали в страшной спешке и в условиях полнейшего хаоса.

Я им не препятствовал. Пусть воссоединятся с семьями. Раз уж я этого пока что сделать не мог.

Людская молва нас опередила, и на мосту, ведшему к замку, меня уже встречала целая делегация во главе с серьезного вида мужчиной в боевой броне. Судя по вмятинам на которой, ее хозяин успел сегодня побывать в бою, а не отсиживался где-то за стенами кабинетов.

Возле него стояли покрытые бинтами мужчина и женщина, являвшиеся Разделившими, а позади ровными рядами выстроились гвардейцы. Многие из них также имели на телах совсем недавно обработанные раны.

— Мой император, прошу меня простить. — произнес Громослав, видя, что встречающие не торопятся меня приветствовать. — Буквально пара слов моему заместителю.

Назначенный мной начальник гвардии в мгновение ока оказался перед мостом и принялся что-то с воодушевлением шептать в лица сильнейших людей столицы. Пару раз за время повествования они бросали взгляды на вернувшихся со мной глав родов, но те или едва заметно кивали, или вовсе стояли, не шевелясь.

В итоге Разделившие вместе с заместителем, несмотря на раны, опустились на одно колено, признавая мои силу и власть, а гвардейцы встали в два ряда, вскинув оружие к небу. Таким образом ко дворцу меня вела дорога, обрамленная почетным караулом. Ликование же горожан, увидевших эту сцену, лишь усилилось, вылившись в сплошной неразличимый гвалт.

— Пойдете со мной? — спросил я своих ближайших спутников.

— Я в Подгород. — категорично отрезал Фил без тени колебаний. — Уверен, там полно дел.

— Прости, дружище. — не обращая внимания на сотни сосредоточенных на нас глаз, Леуш панибратски хлопнул меня по плечу. — Мое место в храме. Людям нужна помощь каждого жреца. Но потом обязательно отметим! И без возражений!

— А я пойду! — мотнула копной рыжих волос Анна. — Сестра я императора или где, вообще? Выделишь мне лучшие покои, братишка? А еще туда же вина, музыкантов, шута и чудище страшное для сексуальных утех и извращений.

Фил закатил глаза.

— Какое еще чудище? — взъерепенился Леуштилат.

— Да шучу я! — хохотнула Энн. — Ты мое чудище.

— Тебе бы к лекарю сперва. — предложил я.

— Вот на него чудище и заменим. — легко согласилась сестра. — И пусть травы целебной с собой принесет. Побольше!

Я еще только ступил на мост, а ко мне один за другим стали подбегать всевозможные чиновники и прочие бюрократы, требуя срочного решения различных вопросов. От распределения денежных средств на восстановление столицы до составления меню для позднего ужина. У меня даже голова разболелась, хотя у лича, вроде как, и не должна. Но эти кого угодно до инфаркта доведут.

Я, конечно, подозревал, что быть правителем — та еще морока, но не думал, что настолько.

Впрочем, несколько распоряжений я все же отдал, что называется, не отходя от кассы. Приказал начать разрабатывать закон по изменению статуса жителей Подгорода, придумать награды для вернувшихся из Мифалласа воинов и магов, а также создать проект регулярной армии. Но не для защиты, а для нападения на другие города нелюдей! Способ же проникновения под Купола у меня уже имелся. Причем проверенный.

Во дворце меня встретил дворецкий. Статный, представительный, осанистый и абсолютно невозмутимый. Казалось, что его совершенно не смущал мой статус, и он готов прислуживать кому угодно, заполучившему императорскую корону. Будь то лич, дракон или говорящий тостер.

— В ближайшее время нужно обязательно провести торжественную коронацию. — обратился ко мне глава рода Север. — После стольких лет страна, наконец, обрела законного правителя! Я сейчас же поручу…

— Не раньше, чем Столица вернет свой прежний облик. — перебил его я тоном, не терпящим возражений. — В первую очередь мы должны позаботиться о благополучии граждан и их безопасности. И только потом праздновать.

Аристократ завис на пару секунд, явно борясь с желанием мне возразить, но в итоге не посмел перечить и согласился. Я же искренне поблагодарил прошедшую со мной огонь и воду свиту и отпустил их, пообещав, что не забуду их вклад в победу.

Еще раз выразив мне свое почтение, дворяне удалились, а моим вниманием завладел дворецкий.

— Ваше Императорское Величество, проводить вас в опочивальню или желаете сперва оттрапезничать? — спросил он, глядя на меня с безупречной почтительностью и без тени восторга или страха. Словно робот. Или у него умение какое соответствующее?

Прислушавшись к собственным ощущениям, я понял, что ни еда, ни сон мне не требуются. Что абсолютно естественно для нежити. А потому приказал вести меня прямо в рабочий кабинет и туда же позвать Митрофана с Симом.

Ничуть не смутившись, слуга выполнил приказ.

Несмотря на долгое отсутствие правителя, помещение начисто вылизали, будто от качества уборки зависела чья-то жизнь. Ни пылинки, ни соринки, ни ниточки. Все лакированные поверхности блестели так, что отражали не хуже зеркал, а ворсинки на ковре, стояли ровными рядами, точно солдаты на утреннем построении. Или вернее вечернем, с учетом текущего времени суток.

Кабинет оказался настолько просторным, что в нем без труда получилось бы провести бал, и при этом обставлен он был дороже, чем все виденные мной гильдии авантюристов вместе взятые. Но не броско. Со вкусом. Никакого цыганского барокко с его золотыми унитазами и тремя слоями картин поверх обитых бархатом стен.

Хотя по сравнению с этим, офис Александэла тянул разве что на чулан уборщицы. Не больше.

Также внутри предметами мебели пытались притвориться десятка с два лакеев, пажей и прочих холуев, явно только что понабежавших, но теперь боявшихся даже глаза на меня поднять. Челядь я безжалостно прогнал, чтобы не отсвечивали. Хотел избавиться также и от стражи, но дворецкий мягко намекнул, что по регламенту положено, и я не стал настаивать.

Разве что выставил четырех воинов ступени Развития за дверь и добавил им в напарники двух умертвий. Компания не самая общительная, но нежити я доверял куда больше, чем живым. Особенно с учетом недавних событий.

Также я разослал во все стороны группу приведений, однако те не обнаружили в стенах и соседних помещениях ничего особо интересного. Кроме тайного хода, ведшего куда-то вниз и вбок. Но это меня как раз совершенно не удивило. Своя Нигдейка есть везде. В этом я убедился уже давно.

Скоро привели Митрофана с Симом. Они застали меня сидящим за столом, на котором карлики вполне могли бы устроить футбольный матч, и еще осталось бы место для трибун. Стало понятно для нужны были пажи. Пока сходишь за листочком с дальнего угла, забудешь зачем вставал.

Мой приказ унд эс Громоушев выполнил в лучшем виде. Парнишка под его защитой не получил ни царапины. Хотя сам воин обзавелся несколькими новыми ранами, и в дополнение к висевшей на перевязи правой руке опирался на костыль. Тем не менее, при виде меня он умудрился опуститься на колено в приветственном поклоне. Точно так же поступил и Сим.

— Оставьте этикет я для церемоний. — вздохнул я, слегка закатив глаза. — И подойдите поближе. Орать на весь дворец я не намерен.

— Говорят, ты стал личом. — бросил пробный камень Митрофан.

— Говорят, козла доят. — буркнул я.

— Врут?

— И что вот прям уже все знают?

— Слухи ходят.

— Я сильно изменился?

Унд эс Громоушев окинул меня осторожным взглядом.

— Честно говоря, не особо. — признался он. — По крайней мере внешне.

— Ну так не сношай мне мозг и хромай сюда! — повысил голос я. — Ты не представляешь сколько у меня еще дел! Даже я сам пока не представляю…

Митрофан и Сим подошли поближе. И если первый по-прежнему держался настороженно, то второй буквально пожирал меня взглядом, будто циркового уродца. Хотя что с сорванца взять? Ребенок и есть ребенок.

— Что с Древом? — спросил я, перейдя сразу к делу.

Унд эс Громоушев пихнул парня локтем, и тот, выйдя из транса, затараторил:

— Древо? Ах да, Древо! Оно такое… такое… Я никогда такого не видел! И не чувствовал! Словно… словно… Большое такое! Хоть пока и маленькое. Ну… Это… В общем… Кру-уть!

— Понятно. — кивнул я. — А теперь меньше междометий и больше информации. С ним все в порядке?

— Да. Растет.

— Поливать надо?

— Нет. Только делиться силой.

— Делишься?

— Делюсь. Но у меня ее мало…

— Это поправимо. Устроим тебе экспресс-повышение до следующей ступени.

— Правда?

— Правда.

Сим засиял, подобно метеору в атмосфере перед тем, как сгореть без следа. Он, кажется, даже чуть выше ростом стал. Ну или просто приподнялся на цыпочки от возбуждения.

— Влияет ли размер Древа на Купол? — задал я другой животрепещущий вопрос. — Он вернутся к прежнему размеру?

Парень задумался и заглянул куда-то внутрь себя.

— Не знаю. — честно признался он. — Это такая сложная штука. Я ее вообще не понимаю. Но чувствую. С помощью умения. Оно будто живое и в то же время нет. Думаю, что вернутся. Хотя и не сразу.

— Ясно. — кивнул я. — В таком случае назначаю тебя главным имперским садовником. С соответствующим положением и жалованием. Пока следишь только за Древом и вот за этим. — я бросил ему мешочек семян, добытых еще в Трещине возле Заманска. — Посадишь в дворцовом саду. В особой его части. Митрофан покажет. А как подрастешь займешься и всем остальным тоже. Но пока только эти два проекта! — повторил я с нажимом. — И не вздумай отвлекаться. Подчиняешься только мне и отчитываешься тоже только передо мной.

Сим от радости аж подпрыгнул и захлопал в ладоши. Еще бы. От неудавшегося воришки до личного слуги императора. Такая головокружительная карьера кого угодно с ума сведет. И ведь все благодаря уникальному умению, полученному от родителей и обнаруженному на проведенной Леушем Церемонии пробуждении. Иначе так бы и сидел в своем Ижмариле, впахивая разнорабочим за гроши.

Повезло, что я решил его взять сюда с собой. Причем не только ему повезло.

— А можно… Ну… — парень немного замялся. — Маму с братом тоже сюда?

— Имперскому садовнику много чего можно. — обнадежил я его, невольно улыбнувшись. — Разгребем тут всю срань, что нам нелюди на голову скинули, и обязательно привезем.

— Спасибо, Ваше Императорское Величество! — выпалил юнец, даже не пытаясь сдерживать лившие из него потоки счастья. — Спасибо, Некромант-Освободитель! Спасибо, Леон! Я для вас все-все сделаю!

Наконец, он не выдержал и разрыдался, размазывая слезы по лицу, но не прекращая при этом улыбаться. А у меня в груди зажглась еще одна теплая искорка. И я чувствовал, что она куда ценнее большинства прочих.

— Про тебя тоже помню. — повернул я голову к Митрофану. — Получишь награду, титул и поместье недалеко от дворца. Правда, возможно, его придется сперва отстроить. Но зато сделаешь под себя.

— Благодарю! — кивнул раненный воин. — И мне бы с Энн как-то…

— Это сам. — перебил я его. — Тут ничем помочь не могу. Покажи Симу Трещину в саду, а потом спросишь у дворецкого, куда ее поселили. Кстати, поторопись. Она там себе чудище какое-то страшное заказала. Для развлечений.

— Какое чудище? — нахмурился Митрофан.

— Вот и посмотришь. — хмыкнул я. — Если она вообще тебе дверь откроет.

— Понял. Спасибо.

Я опустил обоих, предварительно приставив к своему садовнику охрану из Мугзанга и Инделлан. Не самая сильная нежить в моей свите, но оба при жизни являлись Объединившими, что уже поднимало их возможности на довольно высокий уровень. А уж после становления личом я их слегка доработал, так что теперь вдвоем даже против плохонького Разделившего какое-то время продержатся. Пусть защищают одного из ценнейших моих подданных. У меня на него большие планы.

Оставшись один в кабинете, я откинулся на спинку стула и выдохнул. Наконец, этот бесконечный день подошел к концу. Казалось, что с сорванной чертовыми нелюдями коронации прошла целая вечность. Или две… Так просто и не поймешь. Столько всего случилось, что некоторым теперь за целую жизнь не расхлебать. Хоть садись книгу пиши. Нет. Без меня напишут.

Первые звезды, взойдя на небосвод иллюзорной купольной выси, с любопытством заглядывали мне через плечо. Что там делает новоиспеченный император? Чем занят? Какие проблемы решает в этот раз? Или, может, просто решил отдохнуть?

А я не делал ничего. Совсем. Будь я живым, упал бы сейчас без сил, и никакое зелье бодрости не сумело бы вздернуть меня на ноги. Но нежити отдых не требовался. Однако, догнавшее меня опустошение от смерти родителей неподъемным ярмом повисло на шее, не давая сдвинуться с места.

Я ведь их даже не обнял. Не перебросился парой фраз. Не увидел своего отражения в преисполненных любви глазах.

И снова все из-за чертовых нелюдей!

Волна кипучей ненависти всколыхнулась внутри меня, начисто смыв все остальные эмоции. Да, я стал нежитью. Мне не нужен больше сон и отдых. И все высвободившееся время я направлю на месть и на защиту людей. Всех людей старушки-Земли! Чтобы никто больше не познал того же горя, которое пришлось пережить моей семье. Никто и никогда!

Я вызвал дворецкого и приказал нести дела государственной важности, дожидавшиеся появления нового правителя. Быть императором — это тоже работа. И мне предстояло ею вплотную заняться.

Люди выжидающе смотрели на меня, но я не торопился реагировать, изучая обстановку. В том числе и снаружи. Однако, спрятанные в стенах и соседних помещениях духи не видели никакой активности. Да и оружия в руках визитеров я не наблюдал. Хотя его в любой момент можно выхватить из кольца.

Взяли моих братьев в заложники? Нет, тоже не похоже. Фил с Каем стояли спокойно и знаков никаких подать не пытались. К тому же эти аристократы собственными глазами видели мои возможности и должны понимать, что в прямом столкновении меня не одолеть. Даже если подключить всех Разделивших империи.

А ведь я с боев за Мифаллас еще сильнее.

Неужели и правда просто пришли просить освободить трон? Да это же…

— Мы уже обсудили все с вашими братьями. — продолжил Симфоний, не видя от меня никакой реакции. — Его Высочество Фил согласен принять вместо вас бразды правления. Но, если у вас есть на этот счет возражения, мы также можем подготовить Его Высочество Кая.

Ага. Подготовить. Состарить, как это делали чертовы эльфы.

А Энн в императрицы не предлагают. Понимают, что наплачутся с ней больше, чем с личом? А-а-а, нет. Еще же на той провальной церемонии упоминалось, что женщина не может наследовать престол. Клары Цеткин на них нет!

Я посмотрел на Фила. Тот выдержал мой взгляд, не шелохнувшись.

— Ты правда согласился? — спросил его я.

— Думаю, справлюсь. — кивнул тот с неизменно каменным выражением лица. — Если ты не против.

— Я? Против? — я едва не расхохотался. — Лови. — я снял с головы корону и под ошарашенными взглядами присутствующих кинул ему. Фил поймал ее дополнительной рукой. — Уверен, ты сделаешь все для Света Зарницы, так же как делал это для Подгорода!

— Мой император? — не понял происходящее глава рода Север. — Вы не будете настаивать на сохранении власти?

— Да крепись оно все рулем! — в сердцах выдохнул я, вставая из-за стола. — Будто я когда-то хотел эту власть. Она мне только мешает! Мои планы куда шире, и я об этом не раз говорил. Я и бароном-то становиться не собирался, не говоря уже о чем-то большем. А тут пришлось. Под влиянием обстоятельств.

Я затолкать нежить в Тень и стремительной походкой направился к выходу. Пока не передумали. Неужели я, наконец, нормально займусь магией, уничтожением нелюдей и еще одним крайне важным проектом, который и так уже откладывал слишком долго? Кому спасибо сказать за столь удачно прописанный в нюанс в законах?

— Мой император? — вновь повторил Симфоний, изображая из себя не то попугая, не то заевшую пластинку. Он явно не ожидал такого поворота. Как и никто из остальных членов делегации. Кроме, разве что, самого Фила.

— Я больше не твой император. — сурово отрезал я, давая понять, что они только что выпустили птицу из клетки, и обратно возвращаться она не планирует. — Я буду в третьем подземном полигоне. Меня не беспокоить. Еду не приносить. На именины фрейлин не звать. Отвлечь только в случае конца света. Чао!

— Через три дня коронация! — донеслось мне в спину, но я сделал неопределенный знак рукой, который можно было трактовать, как «Приду, если смогу». Ну или как «Катитесь к черту». В зависимости от фантазии наблюдателя.

Окрыленный обретенной свободой, я выпорхнул из кабинета и столкнулся с улыбающейся от уха до уха Жоржеттой.

— Твоих рук дело? — с напускной строгостью спросил я.

— Может быть. — она игриво пожала плечами.

— Выйдешь за меня?

— Думала уж не предложишь.

Я крепко обнял ее, чувствуя, как ледяная корка, давным-давно сковавшая сердце, дала трещину.

— Холодный… — выдохнула девушка, тем не менее не выпуская меня из рук.

— А ты как хотела? — произнес я, зарывшись носом в ее волосы.

— Чтобы жар твоей души согревал меня так же, как всех жителей города. Нет. Еще сильнее!

— Это не ко мне. Но, если хочешь, могу позвать одного знакомого князя. У него огня на всех хватит. Зеленого только.

— Не надо мне никого кроме тебя. — прошептала Жоржетта, лишь сильнее стиснув меня в объятиях. — Мой Некромант-Освободитель.

К сожалению, я не осязал тепла ее тела. Но ощущал тепло другого рода. И чувствовал, что оно гораздо — гораздо ценнее! Настолько, что именно ради таких моментов следовало жить. И умирать…

Кое-как оторвав от себя невесту, я все же спустился под землю, где заперся в специальном магическом полигоне с массивом ступени Разделения. У меня хватало задумок, времени на которые постоянно не находилось, но теперь ничто не должно было помешать моим экспериментам. Об этом позаботится не только последний отданный мной приказ, но и генерал с рыцарем смерти, которых я оставил охранять дверь в компании Фингалинора и пары темных клириков. Уж мимо этой заставы точно никто не прошмыгнет. Ни живым не мертвым.

Ведь кроме всего прочего я собирался преподнести брату знатный сюрприз на день коронации.

И не только ему, а всему человечеству в целом.

Настало время создать для нашей расы новый Краеугольный Камень!

Три дня пронеслись, словно краткий миг. Я ни на секунду не прекращал работу, чередуя один проект другим, и не зная ни сна, ни отдыха. За сменой же суток я следил с помощью бестелесных прислужников, разосланных мной по всему Свету Зарницы.

Именно благодаря им я узнал, что коронацию собираются проводить не во дворце, и даже не на главной площади, а в храме Сатвелеона, где состоится больше празднество с участием множества людей. Причем в подготовке принимал непосредственное участие Леуштилат и обещал всем показать нечто грандиозное, после чего никто не посмеет усомниться во власти новоиспеченного императора.

В день икс, по-прежнему сидя в подвале, я не прекращал вполглаза наблюдать за происходящими в соборе событиями. Я бы, может, и пришел туда воплоти, но начатый ранее процесс затянулся, и я не имел права его прерывать. Так что придется Филу довольствоваться сотворенным мной духом вместо меня. Я надеялся, что он меня простит.

Но зато и места в храме я не занял. Потому что казалось, будто на церемонию явилась половина столицы, а все, кто не влез, остались толпиться снаружи в надежде хотя бы косвенно поучаствовать в торжестве. И пусть обитель «бога» света размерами и убранством уступала только императорскому дворцу, но вместить всех желающих она все равно не могла.

Царившей же внутри торжественный настрой я ощущал даже через прислужника. Все присутствующие надели свои лучшие одежды и украшения, каждый улыбался в предвкушении знаменательного события, а лившийся через витражные окна океан света омывал даже самые укромные уголки, не оставляя тени и шанса на существование. Все так и сверкало золотом, счастьем, надеждой.

Церемонию начали жрецы, возглавляемые Леуштилатом, нацепившим роскошную парадную рясу. Они провели короткую, но пламенную службу после чего передали слово Хранителю Знаний. Этот занял чуть больше времени. Заикаясь и потея от волнения, он перечислил родословную будущего правителя, упомянул соответствующие законы империи, а заодно назвал некоторые достижения моего дорого брата.

При этом сидевшая в первом ряду Энн начала во всеуслышанье опускать шутливые комментарии, но ее быстро утихомирили Кай с Митрофаном. Энн с детства не нравились подобные официальные сборища, и она не изменила себе даже на столь важном мероприятии. Да и кто посмеет криво смотреть на Разделившую, являющуюся к тому же сестрой правителя?

Честь водрузить корону на голову императора выпала Симфонию Северу, как главе одного из наиболее знатных родов, прекрасно показавшему себя в войне Двух Столиц. Так ее прозвали в народе, и так она останется в истории. Вместе с подвигами и трагедиями всех ее участников.

Одетый в фамильные цвета дома Сентябрь, Фил с неизменно мрачным выражением лица произнес явно заранее написанную речь, в которой пообещал достойно нести возложенную на него ношу и неустанно трудиться на благо страны. Ну и еще всякого по мелочи накидал, чтобы совсем уж скорострелом в народе не прослыть.

Тем не менее люди положительно восприняли его монолог, и, когда взыграли фанфары, все как один опустились на колено, приветствуя восхождение на престол Фила Октавия Сентябрь XIX. После чего поднялись и разразились бурными аплодисментами вкупе с радостными криками.

Подхватила их и толпа снаружи.

Город захлестнуло всеобщее ликование.

После пережитого ужаса от вторжения нелюдей и временной утраты Купола народу требовалась отдушина, и они, наконец, ее получили!

Мой брат не спешил уходить от алтаря, давая всем возможность запечатлеть в памяти его царственный образ, а жрецы тем временем затянули напев, непрестанно поднимая к небу собранные лодочкой ладони. К ним присоединились и многие из пришедших жителей, явно знакомых с соответствующими традициями и ритуалами. Сатвелеон не являлся главным людским богом, но паству среди представителей моей расы имел обширную.

Глазами духа я видел, как ввысь устремлялось все больше едва различимых крохотных искорок, львиную долю которых генерировал и аккумулировал вокруг себя Леуштилат. Он будто служил неким проводником, существенно повышавшим эффективность ритуала. Ну и знатная куча Этерниевой руды, постепенно таявшая на алтаре, тоже определенно играла немалую роль.

Слишком поздно я догадался, какой сюрприз решил преподнести Филу на коронацию Леуш, и ничего не успел сделать. Не будь у меня столько дел, осведомился бы заранее и, возможно, отговорил, но теперь мне оставалось только наблюдать, как с потолка ударил плотный столп золотистого сияния. И тот стремительно начал приобретать антропоморфные черты.

Мой друг призвал аватар Сатвелеона.

Леуштилат не соврал — образ «бога» света оказался таким ярким, что на него больно было смотреть. Он будто умудрился затмить собой солнце, и ясный день померк вокруг него, чтобы подчеркнуть величие «небожителя»

Как и Лайоллана, Сатвелеон полностью состоял из измененных частиц Межмировой Энергии. Только другого цвета. Ослепительно золотого. Они складывались в лучезарный облик, способный одновременно принадлежать как мужчине, так и женщине. Лицо скрывала золотая маска, над головой висело пульсирующее гало, а за спиной распахнулась пара сотканных их света величественных крыльев, от одного взгляда на которые любой ангел удавился бы от завести.

Воистину благородный облик. Разве что ноги, как мне показалось, принадлежали животному. Впрочем, я уже знал, что аватар может принимать производный внешний вид по желанию хозяина, так что это ни о чем не говорило.

Или как раз говорило о многом…

«Божество» еще не закончило формироваться, как люди уже рухнули ниц, не смея смотреть на высшую сущность. Находись я рядом, непременно атаковал бы вторженца, невзирая на настрой и мнение окружающих, но мой собственный ритуал как раз достиг решающей фазы, и я никак не мог его прервать.

Следуя отобранной у лидера клиотов инструкции, я уже особым образом расположил сердца и Ядра прошедших эволюцию монстров, поместив возле каждого по кучке этерния. Но еще больше этой руды горой высилось в центре получившейся фигуры. В ход пошли только отборные кристаллы, каждый из которых мог бы стать жемчужиной коллекции лордов крупных городов. Да о чем речь — вся шахта Нионанда за десять лет не выработала столько, сколько сейчас лежало передо мной бесформенной грудой!

Причем я шагнул еще дальше и запустил руку в императорскую сокровищницу, так что запас кристаллизованной силы получился куда внушительнее, чем требовалось в руководстве. Ну и обычных Ядер я тоже добавил, воспользовавшись трофейными. Я чувствовал, что это не нарушит обряд, а наоборот переведет его на совершенно новый уровень.

Стоило всем элементам занять свои места, как бурный поток Межмирвой Энергии пришел в движение, омывая сердца и Ядра. И именно его я уже который час без устали удерживал, не давая рассеяться или вырваться наружу. Процедура определенно рассчитывалась на сдвоенную фигуру, вроде цедрика, но я, будучи личом, тоже неплохо справлялся. Я бы даже сказал — великолепно справлялся!

Постепенно компоненты обряда истаивали, превращаясь в чистую энергию, кружившуюся в подвале и гудевшую, словно сотня трансформаторных будок. Мне было все сложнее контролировать ее поведение, но, к счастью, процесс подошел к концу, и в момент, когда Леуш призвал аватар Сатвелеона, мне оставалось только направить поток во вместилище, которое и станет новым Краеугольным Камнем нашей расы.

Я долго размышлял над тем, какой бы объект для этого выбрать. Сперва хотел взять из музея ржавый пистолет, как символ того, что мы потерпели поражение, но не сдались. Этот вариант я отмел практически сразу. Все-таки уже давно другая эпоха, и иные реалии движут современными людьми.

Потом я подумал использовать череп человека, убитого нелюдями. Мол даже смерть не остановит нас на пути к возрождению расы. Мы восстанем хоть из могилы, но вернем Землю себе!

Я быстро понял, что это примерно то же самое, что и пистолет, только теперь с налетом некромантии, давно уже ставшей частью моей сущности.

Грешным делом, хотел использовать свой костяной меч. Без тени сомнений получилась бы уберпушка, которая заткнула бы Экскалибур и многие другие артефакты за пояс! Вот только появлялся риск утратить ее в процессе какой-нибудь битвы и снова лишить человечество Краеугольного Камня. На этот раз навсегда. Потому что попробуй собери столько сердец и Ядер эволюционировавших монстров. У клитов, вон, на это несколько поколений ушло, и сами они за это время почти выродились. Да и опять же какой в мече символизм?

Так что в итоге я взял книгу. Обычную книгу, прихваченную из библиотеки Дальнего Крутолуга в мой последний визит на малую родину. Ведь книга — это не просто сшитые вместе клочки бумаги, исписанные чернильными закорючками, а целый мир, который остается с тобой, даже когда ты переворачиваешь последнюю страницу.

В книгах хранится история, но и они же формируют будущее.

Книги способны объединять самых разных людей, порой абсолютно друг с другом незнакомых.

Книги, как и люди, не стоят на месте. Они развиваются. Меняются стили, жанры, темы.

Но самое главное, что у книг бесконечный потенциал. Нет такого понятия, как «последняя книга». И я всем сердцем верил, что человечество тоже еще не скоро достигнет своего пика. Но обязательно начнет к нему двигаться, как только выберется из-под пяты чертовых нелюдей!

Открылась обложка. Зашелестели страницы. Под влиянием призванных мной сил томик взлетел в воздух, кружась в самом центре мистического вихря. Словно губка, он впитывал энергию, преобразуясь не внешне, а внутренне.

Я не понимал, какие процессы при этом задействованы, однако ритуал не успел завершиться, как из переплета выстрелила первая нить, соединившаяся с моим естеством. Даже не с Ядром, а с сутью того, кем или чем я являлся. И в тот же миг, я осознал, что накопленных моем теле и душе элементов достаточно для завершения третей эволюции. Последней, если верить Хранителю Знаний.

Что я и сделал.

Рывком расширилось море души, разом впитав в себя прорву Межмировой Энергии и тут же ее преобразовав. Затрещали кости, приобретая невиданную ранее твердость. Уплотнились мышцы. Кожа стала более прочной и в то же время эластичной. Улучшились также и внутренние органы, потерявшие свой функционал с момента становления личом.

Я чувствовал, что эта эволюция по качеству превосходила две предыдущие вместе взятые. Что не удивительно, ведь ресурсов на нее ушло тоже куда больше.

Я будто стал новой, совершенной версией себя прежнего. Высшим существом. Венцом творения, способным щелчком пальцев двигать горы, а силой мысли осушать моря. Это, конечно, гипербола, но доля истины в ней все же присутствовала.

Ритуал тем временем постепенно подходил к концу и все больше нитей выстреливали во все стороны, соединяясь с населяющими планету людьми. Сотни, тысячи, миллионы иллюзорных струн достигли каждого представителя человечества, уже несколько сотен лет лишенных такой благодати. И не знаю из-за улучшенного ли обряда или так и должно было произойти в любом случае, но на мгновение я увидел каждого коренного жителя Земли!

Их удивленные лица промелькнули передо мной со скоростью света, однако я успел разглядеть всех без исключения. И что куда важнее — они увидели меня! И поняли, кто, даровал им новый Краеугольный Камень, открывающий путь к величию расы!

Вихрь силы улегся. Обычная с виду, но бесконечно ценная книга упала мне в руки. А я понял, что не только люди стали свидетелями моего триумфа.

Все еще находившийся в храме аватар Сатвелеона повернул голову в мою сторону, обратился в луч света и, разбив витражное окно на тысячи осколков, полетел ко дворцу.

Я сильно сомневался, что Сатвелеон решил срочно поздравить меня с обретением нашей расой нового Краеугольного Камня. Скорее наоборот. Но не поприветствовать столь важного гостя я не мог, а потому быстро убрал книгу в кольцо, нежить в Тень и вылетел ему навстречу.

Причем я отметил, что собственные силы стали слушаться меня лучше, хотя я думал, что после становления личом подобное уже невозможно. Похоже, что я ошибался. Но только ли в этом?

Я едва успел покинуть пределы дворца и зависнуть над главными воротами, как напротив меня материализовалась сотканная из света четырехметровая фигура. Настолько яркая, что солнечные лучи, казалось, стеснялись к ней приближаться и обтекали ее, создавая дополнительный сияющий ореол. Даже мои мертвые глаза, прошедшие три эволюции, едва выдерживали подобную яркость.

— Пади ниц перед богом всех богов, смертный! — голосом, похожим на гул черной дыры, изрек аватар. — Я есть начало дня и его конец. Я дарую тепло жизни. Я веду вас сквозь бесконечную тьму между мирами. В моей власти карать и миловать! Принеси мне в жертву мне то, что сотворил, и я позволю тебе познать мою благ…

— Не слишком ты раскукарекался, петух жареный? — бесцеремонно перебил я «бога» на глазах у сотен тысяч высыпавших на улицы людей. — Прикрути-ка амбиции. А заодно и яркость. Не то такой счет за электричество выпишу — до конца дней не расплатишься. А кредитор из меня не позавидуешь. Потому что я уже с месяц как больше не смертный!

— Жалкий чел! — сбившись с пафосной интонации, процедил Сатвелеон. — Как ты смеешь так со мной разговаривать? Немедленно отдай Камень, иначе твоя никчемная жизнь лича оборвется здесь и сейчас!

— Жалкий чел? — ледяным тоном, от которого окна на дворцовой башне покрылись инеем, повторил я. — Так мог сказать только долбанный нелюдь. Мне насрать бог ты, дьявол или еще какая дрянь, но отсюда ты не уйдешь!

— Это мы еще посмотрим. — злобно сверкнул золотом из-под маски аватар. — На всей Терре нет никого равного мне!

— На Земле, тварь! — поправил его я. — На Земле!

Повинуясь моей воле, больше сотни духов со всех сторон устремились к Сатвелеону, на ходу ведя обстрел ядовито-зелеными скалящимися черепами. Причем в последнее время я довел до совершенства и тех, и других, так что теперь не сомневался в эффективности собственных чар. Они абсолютно точно оборвут жизнь любого существа. Будто то Разделивший, Небесный зверь или даже бездушный голем. Укус мертвеца нес смерть всему, чего только коснется!

В ответ на это «бог» выстрелил во все стороны лучами света, превратившись на миг в золотого дикобраза. Каждый луч с легкостью пронзал мои заклинания, а бестелесная нежить, которой они касались, сгорала, будто я их вырезал из бесплатной газеты.

Совершенно другой метод воздействия, нежели чем у Лайолланы. Но не менее эффективный.

Однако даже подобный акт подсказал мне, что враг не будет пытаться перехватывать контроль над моими прислужниками. Ведь его сила, похоже, лежала абсолютно в иной плоскости. А значит в этот раз никто не мешало мне сражаться чужими руками. Как и положено настоящему Некроманту!

Вместе с духами аватар хотел достать и меня, но я своевременно прикрылся Призрачным щитом, которому придал вид уголка, нацеленного вершиной против направления атаки. Таким образом лучи отразились, как от зеркала, и полетели дальше, не причинив мне вреда. В щит при этом, правда, пришлось влить немало силы, но главное, что он в итоге выдержал! Мое могущество определенно возросло!

Не успели пораженные магией света духи истлеть, как я уже извлекал из Тени новых помощников. Я и не думал недооценивать противника, а потому призвал к бою лишь самых мощных. Созданных после становления личом. И способных в одиночку уделать вдвое больше Разделивших средней руки.

На крыльях ядовито-зеленого пламени выпорхнул Фингалинор. Бывший эльфийский князь, а ныне архилич, готовый отдать жизнь по первому моему приказу.

В облаке песка вылетел Христофор. Генерал смерти, сплавленный мной сразу из двух Разделивших. Воина и мага. Поэтому он сжимал в руках сверкающие измененными частицами щит с мечом и одновременно наколдовал здоровенную енотовидную песчаную тварь.

Не обделил я вниманием и вождя огров. Тот уступал остальным по силам и не мог самостоятельно перемещаться по воздуху, а потому стоял на спине Джимини. Я восстановил жучиле крыло и в очередной раз улучшил тело, а потому рассчитывал, что в паре они что-нибудь да покажут.

Имелся у меня в запасе и Холмик, являвшийся при жизни Небесным зверем, однако его использование привело бы разве что к разрушению Света Зарницы. Чего мне категорически не хотелось. И так после прошлого раза не до конца еще отстроили.

— Ты всерьез думаешь навредить мне подобной ерундой? — усмехнулся Сатвелеон, не принимая угрозу всерьез. — Я бог! Знай свое место, чел!

— Никакой ты не бог! — безапелляционно отрезал я. — И я не позволю лишить человечество надежды на будущее!

За спиной аватара появились тысячи стрел, будто отлитых из расплавленного золота. Всего лишь мановением пальца он отправил их в полет, заслонив для меня небо. А за ними формировалась уже следующая партия.

Не та угроза, которой стоило бы пренебрегать.

Понимая, что Призрачный щит подобного уже не выдержит, я прямо в воздухе вывалил из Теневого могильника кучу костей Небесных монстров и сотворил из них Несокрушимую Крепость Некроманта. Только теперь она выглядела отнюдь не жалкой пародией на коробку из-под обуви. Вокруг меня возник небольшой полноценный замок, в окнах которого маячили сильнейшие личи.

Со стороны подобное зрелище наверняка смотрелось крайне эффектно, но у меня не было ни времени, ни желания любоваться плодом своей магии. Стрелы барабанили по стрелам замка, вынуждая меня тратить силы на оборону. Благо, что в этот раз я вступил в схватку с полным запасом, еще и существенно возросшим после эволюции.

Будь у меня столько Межмировой Энергии месяц назад, и я бы пинками гнал эльфийскую армию через все Дикие Земли до самого Мифалласа. Сейчас же мне противостоял один единственный враг, покусившийся на благо всех людей планеты. И я собирался стереть его в порошок!

Продолжая вести осаду стрелами, Сатвелеон принялся плести что-то грандиозное, накапливая силу в одной точке. Он вытягивал свет из окружающего пространства и прессовал его, сжимал, не давая вырваться. Будто хотел вылепить свое персональное солнце.

Дожидаться результата я, конечно, не стал. Тем более, что еще одновременно с первым залпом стрел свою атаку произвели и мои прислужники.

Фингалинор обрушил на врага с сотню разновеликих сфер ядовито-зеленого огня, которых прямо в полете обогнал поток ревущего пламени. Де Каменье натравил на «бога» своего питомца, параллельно ведя обстрел песчаными копьями. Рыцарь смерти взмахнул мечом, породив разрез, способный, казалось, рассечь саму реальность, а следом запустил своих фирменных плотоядных червей.

Поддержали их и личи из Крепости, но на этих ставку я не делал. Они лишь создавали эффект массовости и психологического давления.

Которое, впрочем, на Сатвелеона вообще не подействовало.

Аватар попросту проигнорировал направленную на него агрессию, продолжая плести чары. Однако, когда шквал заклинаний его почти настиг, что-то заставило нелюдя резко передумать. Вскинув руки, он окутался ослепительным сиянием, поглотившим атаки прислужников, и сместился в сторону, уходя из-под следующих. При этом незавершенная волшба вышла из-под контроля, и в меня ударила сжатая струя плазмы, разделившаяся при подлете на сотни более мелких лучей.

В мгновение ока стены замка превратилась в решето, личи вспыхнули и сгорели, будто пучки сухой соломы, а меня самого спасла исключительно колдовская костяная броня, являвшаяся, по сути, еще одной Несокрушимой Крепостью Некроманта.

Ужасающая мощь!

И это от незавершенных чар!

Но жаль все-таки, что Сатвелеон, заметил таившуюся в действиях моих прислужниках угрозу. Ведь за прошедшие дни я над ними немало поработал и умудрился наделить каждого частичкой силы, позволившей мне одолеть Лайоллану. А значит и на этого «бога» она тоже должна была повлиять. Что тот невольно подтвердил своими действиями.

Описанный выше обмен ударами произошел в считанные секунды. Наше сражение шло на таких скоростях, что вряд ли кто-то мог за ним уследить. Для большинства в небе просто сверкали чередующиеся вспышки злотого и ядовито-зеленого, а простые горожане и вовсе не понимали сути происходящего. Они еще не отошли от явления аватара с последующим видением Краеугольного Камня, как над их головами развернулась схватка, которую не вплетали в легенды даже самые завравшиеся фантазеры.

Но ничего. Теперь вплетут. Теперь-то уж точно.

Отбившись от слаженного залпа, моих прислужников, Сатвелеон в клочья разметал песчаного енота. Не удержала его и колдовская клетка, созданная Христофором из рассыпавшегося питомца. От остальных же атак он с легкостью уваривался, обращаясь в луч света, выцелить который не представлялось возможным.

Я восстановил целостность своей Крепости, и теперь мы всей толпой носились по небу, ведя беспорядочную пальбу чарами. Будто дуэль истребителей. Вот только один несколько превосходил остальных по классу и при этом особо не заботился о целостности городских построек. Что меня крайне злило и вынуждало тщательнее обдумывать маневры.

Какой ты, в задницу, бог, если не думаешь о сохранности собственной паствы?

Не знаю, казалось ли кому-то, что численный перевес давал мне преимущество, но на деле ситуация обстояла несколько иначе. Да, я действительно не давал врагу сосредоточиться на сотворении более мощных заклинаний, однако он и обычными лучами справлялся вполне неплохо.

В какой-то момент аватару удалось попасть точно в основании крыла Джимини, из-за чего то отделилось от тела, и жук вместе с огром рухнули вниз. Причем эффект вражеских чар оказался таков, что я даже восстановить мертвую плоть не сумел. Ее капитально прижгло, лишив возможности магической регенерации.

Похожая участь постигла и Фингалинора с де Каменье. Их защитные заклинания не выдерживали попадания лучей света, а я не всегда успевал прикрыть прислужников. В результате чего им приходилось постоянно маневрировать, но несколько дымящихся отверстий они все же схлопотали.

Хорошо хоть не сгорели, как обычные личи.

Ну и нежить все-таки так просто не возьмешь.

И все же я не только защищался, как в поединке с Лайолланой, а обменивался ударами практически на равных. Я даже чувствовал, что мог бы победить, если бы мне удалось зафиксировать Сатвелеона на одном месте. Пару раз я пытался поймать его в тюрьму из усиленных душами костей, но обе попытки успехом не увенчались. На длинном же отрезке я рано или поздно лишусь своих прислужников, после чего ситуация резко изменится. И мы оба это прекрасно понимали.

Я уже неоднократно взвинчивал интенсивность схватки, изыскивая все новые возможности и изобретая трюки, однако «небожитель» не отставал и держал темп. Я не знал сколько времени мы бились. Минуту, две, три. По ощущениям — несколько часов так точно. Мы обменялись тысячами ударов и еще больше улетело «в молоко». Любой Разделивший на моем месте давно бы уже выдохся, но у меня еще оставалось достаточно сил, чтобы продолжать!

Раз за разом мы то сближались, то вновь отдалялись, чтобы потом опять сократить дистанцию. Порой мне казалось, что Сатвелеон просто со мной играет, но я гнал от себя эту мысль, видя, что ему тоже приходится нелегко. Кто бы мог подумать — человек на равных сражается аватаром! И не кто-то другой, а я!

Никогда о подобном не мечтал, но теперь приходилось соответствовать.

Ведь в случае поражения я не просто лишался жизни, но и вся людская раса навсегда прощалась будущим, и уже через несколько поколений Земля окончательно перейдет к чертовым нелюдям.

Такому не бывать!

Выписав еще несколько фигур высшего пилотажа, мы с врагом оказались над главной площадью, где за секунду обменялись сразу несколькими десятками ударов. В результате чего Фангалинор получил пару новых дыр в груди, а аватар лишился левой стопы, сгоревшей в ядовито-зеленом пламени. Однако, не похоже, чтобы его это как-то смутило. Ведь то было даже не его настоящее тело.

И тут до моих ушей донесся знакомый голос, каким-то чудом умудрившийся перекрыть грохот схватки. Тот принадлежал Леуштилату. Но обращался мой друг отнюдь не ко мне.

— Сатвелеон, Бог Света, Хранитель Тепла, Властелин Солнечного Огня! — молился воин-жрец, задрав голову и вскинув руки ладонями кверху. — Я, раб твой, смиренно прошу пощадить Леона. Я знаком с ним с самого детства. В нем нет зла. Все его поступки направлены лишь на благо людей. О, Сияющий Вседержитель, пожалуйста, увидь в нем тот же свет, который вижу в нем я. Именем твоим заклинаю…

— Заткнись! — коротко бросил аватар, швырнув в своего верного адепта сверкающий золотой меч размером не меньше Экскалибура. — Не до тебя сейчас.

Леуш даже не пытался защищаться. Колдовское оружие пронзило его насквозь, пригвоздив к земле, словно редкую бабочку к куску пенопласта. Мой друг так и замер с раскинутыми в стороны руками и широко распахнутыми от удивления глазами.

— Ты за это ответишь! — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как во мне вскипает волна праведного гнева. — Этого, тварь, я тебе не прощу!

— Тебя ждет та же участь, чел. — невозмутимо ответил мне «бог». — Прими свою смерть.

— Хрен там плавал!

Я не хотел пользоваться этой наработкой, потому что еще не до конца ее завершил. Я чувствовал, что можно сделать ее еще лучше. Еще сильнее. Но мне опять не хватило времени. Чертов нелюдь вывел меня из себя и вынудил играть по-крупному. Что ж, пусть будет так!

Повинуясь моей воле, Теневой могильник резко раздался вширь и из него вылетела величественная четырехметровая фигура. Ее тело полностью состояло из смеси преобразованных частиц — фиолетовых и ядовито-зеленых — причудливым образом переплетавшихся в извращенной гармонии. Защиту же составляла такая же костяная броня, как у меня, созданная при помощи видоизмененной Несокрушимой Крепости Некроманта.

Плод многих часов моих упорных трудов. Аватар смерти!

— Что это? — не поверил своим глазам Сатвелеон. — Это… Лайоллана⁈ Так вот почему она скрылась в своем царстве. Тупая дура проиграла простому Разделившему. Но как у тебя рука поднялась осквернить божественный облик своей грязной магией⁈

— Богов нет. — с холодной яростью в голосе произнес я. — Ни ты, ни она не боги. Ты подтвердил это своими действиями. И теперь поплатишься!

— Я не такой, как она! — грозно взревел аватар, формируя вокруг себя целый сонм всевозможных заклинаний, сотканных из чистого света. — Сдохни, чел!

От сияния бесчисленного множества направленных на меня стрел, мечей, копий и другого сотканного из света оружия весь мир передо мной превратился в сплошное ослепительно-белое пятно. Сошедшей с гор лавиной чары неслись к моей костяной Крепости, собираясь захлестнуть ее и снести, не оставив и следа. Мне даже пришлось переключиться на зрение прислужников, чтобы хоть как-то видеть происходящее.

Но вот Лайоллане подобное явно не мешало. Она лишь слегка повела рукой, и мой замок окружила защитная сфера, едва коснувшись которой любые заклинания развеивались в пространстве, будто их и не было. Столь сильно бесившая меня магия «богини» теперь служила мне! Как, собственно, и она сама.

Я не соврал, когда сказал, что еще не закончил работу над аватаром смерти. Манипуляция с эфемерной материей давалась мне куда сложнее, нежели чем с мертвой плотью или даже с душами. Из-за чего сейчас мне (как некогда с первым украденным у Троттов гулем) приходилось постоянно подпитывать прислужницу своей силой. А костяная броня служила ей не только для защиты, но и одновременно поддерживала форму, не давая рассыпаться.

Массированная атака Сатвелеона не просто не причинила вреда моему замку — она вообще его не достигла!

А следом настал уже мой черед показывать цыганские фокусы, и послушная моей воле Лайоллана обрушила на обескураженного врага всю свою мощь! Заплясали колдовские молнии; огонь и лед сплелись воедино, порождая причудливый смертельно опасный симбиоз; каменные, песчаные, стальные и прочие копья сотнями устремились к своей цели, закрыв небо. «Богиня» магии оправдывала свой титул, демонстрируя поистине феноменальную власть над стихиями. И теперь эта власть принадлежала мне!

В воздухе разразилась напряженная схватка между двумя аватарами. Даже у группы Разделивших не хватило бы сил поддерживать текущее состояние эльфийки, я же это делал в одиночку. При том продолжая управлять Фингалинором и Христофором, а также предпринимая собственный попытки достать врага.

Сражение перешло на совершенно иной уровень, и теперь уже каждый житель Света Зарницы следил за ним, затаив дыхание. Подобного не только никогда не случалось в истории Земли, но и помыслить о таком никто не мог. Два бога бились не на жизнь, а на смерть, и одним из них управлял человек, еще совсем недавно являвшийся их правителем. Или это страшнейшее богохульство, или новая реальность, которую остается только принять.

Я буквально чувствовал, как с глаз людей исчезают шоры, и они начинают постепенно прозревать. Я же стал для них поводырем, ведущим в светлое будущее!

Несмотря на сумасшедший натиск, Сатвелеон прекрасно держался. Его световые чары принимали всевозможные формы, одновременно отражая атаки и генерируя собственные угрозы. Вот только последних я больше не боялся и полностью сосредоточился на составлении плана победы.

И если для того, чтобы одержать верх над Лайолланой, мне потребовалась посторонняя помощь, то теперь я вполне мог справиться самостоятельно!

Да и о каком плане может идти речь в сватке с подобной сущностью? В ловушку его не заманишь и на мякине не проведешь. Оставалось только усилить натиск. Что я и сделал!

В воздух разом взмыла целая сотня духов, приступивших к обстрелу сияющего аватара скалящимися ядовито-зелеными черепами. Сатвелеон выжигал их десятками, но я призывал все новых и новых, не давая общему числу просесть. Все-таки поход в земли эльфов принес мне достаточно душ и трупов для воплощения в реальность любых некромантских прихотей.

Плотность одновременно творимых чар стала столь высока, что небо для людей превратилось в сплошной непрерывно сверкающий ковер, разглядеть в котором что-либо не представлялось возможным. Ясно было лишь одно — золотого света постепенно становилось все меньше. Сатвелеон не выдерживал столь массированного натиска.

— Тупой чел, ты не можешь одолеть бога! — яростно крикнул нелюдь, не прекращая сражаться. — Этому не бывать!

— Бога, может, и не могу. — философски согласился я. — А вот тебя запросто!

Наконец, прорвавшись через все слои обороны, тела аватара достигла посланная Лайолланой сосулька. Она насквозь пробила сияющую фигуру, оставив в ней дыру с рваными краями. Но если магия Фингалинора пусть и причинила нелюдю вред, но не заставила его смутиться, то теперь он вздрогнул, будто его ударило током, и Сатвелеон, обратившись лучом света, отлетел в сторону.

— Что это⁈ — встревоженно спросил он с безопасного расстояния. — Что ты сделал⁈

— Понравилось? — усмехнулся я, развеяв окружавшую меня Крепость. — Жди добавки! У меня такого еще много!

И я даже не соврал. Если Влатислав научился транслировать свою магию через прислужников (и я следом за ним сделал то же самое), то теперь я шагнул дальше! Я не просто воскресил аватар Лайолланы из оставшихся от нее разрозненных частиц, но и привил ее чарам эффект от собственного заклинания. От Укуса мертвеца! И именно такой льдиной получил только что мой враг.

Разделившего подобная магия убила бы на месте, но и аватару, похоже, досталось нехило. По крайней мере потерянную ранее ступню он с легкостью восстановил, а вот дыру в груди заращивать не торопился. Да и сам весь стал… тусклее как-то, что ли.

И это не могло меня не радовать! Очередной некромантский эксперимент увенчался успехом!

Чудовищная по своей силе колдовская буря, затмившая небо, надвигалась на Сатвелеона. Вот только теперь он прекрасно представлял, чем ему может грозить пропущенный удар. И это при том, что достать меня возможности у него никакой не было. Суммарная мощь меня и моих прислужников превысила возможности одно отдельного взятого аватара «бога»!

Тогда Сатвелеон обжег меня полным ненависти взглядом, не предвещающим ничего хорошего, после чего вновь обратился лучом света и без лишних слов устремился вертикально вверх. Я бросился следом. Но не для того, чтобы догнать беглеца, а чтобы он ничего не заподозрил.

Так и случилось.

Я не мог тягаться с врагом в скорости перемещения, и тот довольно быстро усвистал прочь, но в вышине его ждал сюрприз. Купол. Который по-прежнему оставался настроен на меня!

И опять мне помогли наработки Влатислава. Тот, помнится, похищал целые Караваны, чему я разок стал непосредственным свидетелем. И это зрелище меня весьма впечатлило. А потому, вернувшись в Свет Зарницы из победоносного похода, я в числе первых дел наведался к Древу и немного над ним поколдовал.

К сожалению, мне не удалось поставить запрет на проникновение внутрь аватаров — ведь их, по сути, призывали общими усилиями находящиеся внутри жрецы — но вот обратно… Обратно те выбирались своими силами. А что такое сила аватара против мощи Купола, противостоящего законам природы целой планеты? Пшик!

Ставелеон бесновался внутри прозрачного пузыря, словно рыбка в крохотном аквариуме. Он метался из стороны в сторону, бился о стенки, швырялся магией, но сделать ничего не мог. Даже его гневные крики не вырывались наружу, не говоря уже о чем-то большем.

Я же не стал тянуть кота за хвост и, подлетев поближе, лично запустил внутрь несколько Укусов мертвеца. Один из них и оборвал жизнь аватара, заставив того распасться на миллион сияющих золотых частиц. Которые я поймал и закуклил в большой яркий светляк. На будущее.

Еще одна победа над «богом» в мою копилку!

Вот только насладиться триумфом я в полной мере не смог, потому что едва шарик света занял свое место в Теневом могильнике, как я коршуном бросился вниз и приземлился прямо возле Леуштилата, оставив в земле небольшую воронку.

Со смертью Сатвелеона поддерживавший Леуша магический меч исчез, и мой друг рухнул на мостовую, истекая кровью.

При виде меня окружавшие его люди испуганно отпрянули в стороны. В их широко распахнутых глазах отчетливо читался священный ужас. Еще бы! Я ведь не только у всех на виду одолел «бога» света, чье имя поколениями использовалось вместо присказки, но и создал Краеугольный Камень, что отчетливо понимал каждый.

Для них я уже был не человеком. И даже не личом. А чем-то бо́льшим. Гораздо бо́льшим!

— Что встали⁈ — рявкнул я во всю мощь прошедших три эволюции легких. — Лечите его, суть вашу! Лечите немедленно!

Ведь я прекрасно знал, что Леуштилат еще жив. Смерть пока что не прибрала его к своим рукам. Хоть и стояла сейчас над ним, отсчитывая последние секунды. Но я не хотел такой участи для своего первого за две жизни друга. Лучшего. И единственного.

Набежали знахари. Сорвали с Леуша рясу. Принялись вливать ему в глотку зелье за зельем, втирать мази, прикладывать какие-то кристаллы. Засветились фиолетовым особые лекарские умения. Врачи нет-нет да бросали на меня обеспокоенные взгляды, но я стоял с каменным лицом, не произнося больше ни звука.

Точно так же, как Анна, Фил, Кай, Митрофан и явившиеся с ними прямиком с церемонии аристократы.

Я никогда не показывал внешне свою привязанность к добродушному здоровяку, но все знали, насколько важное место он занимал в моем сердце. И я чувствовал, что люди банально боятся моей реакции на его смерть. Мою силу каждый видел своими глазами. И они прекрасно понимали, что мне не составит труда в приступе ярости стереть в пыль весь город.

Дураки.

Будто для того я так долго копил могущество, чтобы отыгрываться на собственных соотечественниках. У меня имелся другой враг. И он не менялся с того самого дня, как прервалась моя мирная жизнь в кругу любящей семьи. Лишь на чертовых нелюдей направлено копье моей ненависти. А ненавидеть их еще сильнее я уже просто не мог.

К счастью, среди высшего света столицы хватало талантливых лекарей, и они не дали моему другу умереть. Постепенно его лицо вновь приобрело здоровый розовый цвет, он открыл глаза и даже сумел построить осмысленную фразу:

— Я умер? Я теперь твоя нежить?

— Поверь, если станешь моей нежитью, таких глупых вопросов у тебя не останется. — не без облегчения хмыкнул я. — Первым же делом выкину их из твоей головы.

Анна упала колени и заключила Леуша в жаркие объятия. Молча. Но слова не требовались ни ей, ни всем, кто стал свидетелем этой сцены.

Сзади ко мне подошла Жоржетта и вложила руку мне в ладонь. Я высоко оценил этот жест и осторожно сжал ее тонкие пальцы.

Она не отстранилась от меня после увиденного. Я не ошибся с выбором.

— Что с Сатвелеоном? — спросил Леуштилат, уже догадываясь какой ответ услышит.

— Я победил. — просто ответил я.

— Победил бога… — эхом повторил мой друг. — Нет. Ты был прав. Прав с самого начала! Ты твердил мне это с детства, а я не верил… Тот, кто идет против собственных догматов, не может быть богом! А значит и остальные ими тоже только притворяются!

Люди ахнули, услышав подобное заявление из уст высокопоставленного жреца, и в то же время тело Леуша покинул золотой свет, рассеявшись без следа. Он лишился своего сана.

— Как же так? — растерянно произнес Кай, заглядывая в лица соседей.

— Но это не значит, что я перестал верить! — решительно заявил Леуштилат, сев при помощи Анны. — Уверен, настоящий бог есть. И я его найду! А пока… — он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Я буду верить в тебя!

Взгляды сотен, нет, даже скорее тысяч людей сосредоточились на мне. И этот миг у меня в груди не просто растеклось непонятное тепло, а вспыхнул настоящий всепоглощающий пожар! В меня словно выстрелили тугой струей напалма. Но она не пыталась меня уничтожить, а будто… будто… хотела помочь преобразиться. Сбросить личину уродливой гусеницы и стать прекрасной бабочкой, способной воспарить к небесам.

— Леон, что с тобой? — встревоженно спросила Жоржетта, первая заметившая неладное.

— Братишка?

— Дружище?

— Ваше Высочество?

— Некромант-Освободитель?

— Брат? — поддержали ее остальные каждый на свой лад.

— Подождите. — отмахнулся от них я, пытаясь остановить или хотя бы замедлить происходящее.

Вот только запущенный процесс лишь набирал обороты, с каждой секундой захлестывая меня все сильнее. Причем теперь к нему добавилась еще новая сила, принявшаяся тянуть меня куда-то вбок. Но не просто в сторону, а как будто вглубь самой реальности. Или, скорее, вовне?

Однако самое поганое во всем этом, что мое мертвое тело отвергало изменения, не давая им идти естественным путем. Продолжавшая вливаться в меня сила, смешивалась в море души с преобразованной Межмировой Энергией и заставляла плоть и все мое естество кипеть, но это практически ни к чему не приводило, лишь вызывая у меня все больше страданий.

Таким образом я не мог ни обратить метаморфозу вспять, ни завершить ее. А давление реальности все нарастало…

При этом я прекрасно понимал, что будь я живым, все бы прошло, как по маслу. Но, в то же время, не стань я личом, я бы вообще не дожил до этого дня.

Я осознал, что сопротивляться преображению бессмысленно и наоборот попытался вручную воздействовать на собственное тело. Примерно также, как делал это во время подготовки к третьей эволюции.

Помогло.

Дело сдвинулось с мертвой точки.

Кожа и мышцы стали полупрозрачными, обнажив вены с застывшей кровью и кости, что могли выдержать на себе целый танк. Море души выплеснулось наружу, оставаясь одновременно внутри меня и в то же время обволакивая извне. По крайней мере так я это ощущал.

В каждую секунду времени меня будто разрывало и сжимало, растягивало и скручивало, поджаривало и морозило, коло и резало… И при этом все сильнее выдавливало прочь за пределы текущей реальности.

Каждая клеточка моего тела и каждая частица естества горели в агонии, и мне стоило чудовищных усилий сохранить рассудок. Понимая, что скоро случится что-то непоправимое, я достал из кольца Краеугольный Камень и бросил его Анне, тем самым возложив на нее ответственность за все человечество. Сильнее нее Разделивших я не встречал.

Не забыл я и о Древе столицы. Выхватив нож, я резанул себя по запястью, но острое лезвие прошло насквозь, не причинив мне вреда. Пришлось напитать его силой и повторить процесс. Появилась крохотная рана, из которой я титаническим усилием воли выдавил несколько капель тусклой крови. Я собрал их в пробирку и бросил Филу. Император не должен лишиться возможности управлять Куполом собственного города.

Что еще?

Черт, как же все внезапно!

— Лео! — воскликнула Жоржетта, глядя на меня полными слез глазами.

«Лео». Раньше меня так называла только Мари. И вот появилась еще одна женщина, подобравшая ключик к моему сердцу, а я даже последних слов ей сказать не мог. Лишь тянуться к ней. Не телом и даже не душой, а чем-то большим.

И последний момент мне удалось к ней прикоснуться. Я понял это. И она это поняла. За один краткий миг мы без слов сказали друг-другу больше, чем могли бы наговорить за год. А затем я исчез!

Чтобы появиться в кромешной черноте, где я парил среди звезд и с высоты взирал на старушку-Землю до неузнаваемости измененную тремя Катаклизмами. Но то был не космос. А скорее иной пласт реальности, где Земля являлась не планетой, а олицетворением нашего мира. И к нему с разных сторон тянулись другие миры, соединенные с нашим толстыми канатами Межмировой Энергии.

Миры постепенно сближались.

Но если большая их часть оставалась где-то далеко, то один подобрался уже практически вплотную. Еще немного и Землю сотрясет очередное Вторжение, вместе с которым на голову человечеству свалится новая порция чертовых нелюдей. А я так до сих пор и не разделался предыдущими!

Я потянулся рукой к самому короткому канату, но понял, что руки у меня нет. Процесс метаморфозы еще не завершился. Но при этом и продолжаться он не спешил. Возвращаясь к прежней аналогии, я словно застыл на одном из этапов перехода между гусеницей и бабочкой. Ни туда, ни сюда. Уродливое нечто, способное лишь дрейфовать на обочине реальности.

Из меня по капле сочилась сила, и я чувствовал, что должен сформировать вокруг себя некую область, неразделимо связанную с моей сущностью, но я не мог этого сделать, не закончив собственное преобразование. Чем мне и пришлось заняться, буквально по атомам вылепливая себя самого из аморфного нечто.

Именно за этим процессом меня застал обладатель знакомого голоса, произнесший:

— Все-таки получилось. Удивительно… Но как же мерзко ты выглядишь!

Я обернулся. Если так можно сказать про кого-то, не имеющего полностью сформированного тела. Я ни на мгновение не прекращал процесс его воссоздания, но мирозданье уже в который раз решило не давать мне времени на передышку и требовало немедленно реагировать на возникшую ситуацию.

Передо мной в черноте пустоты висела фигура существа, будто завернутого в бабушкин ковер. Телосложение не позволяло определить принадлежность к полу или расе, а лицо полностью скрывал низко надвинутый капюшон. Голос же запросто мог принадлежать вообще кому угодно.

И тем не менее, я его узнал. Сацсадас. Повелитель несчастий и «демон» злого рока. Первый «небожитель», встреченный мной после перерождения. И он же первым прибыл меня поприветствовать. Причем не в виде аватара, а лично!

— Кто бы мог подумать, что моя ставка сыграет, и ты действительно доберешься до сюда. — произнесло существо, продолжая меня разглядывать. — Да еще и так быстро. Сколько прошло? Год? Два? Пять? Когда перед тобой целая вечность, время перестает иметь значение.

— Так и сидел бы своем закутке. — огрызнулся я. Причем не имея рта. Просто захотел сказать, и мысль сама обрела форму. — Чего приперся? С зеркалом поссорился? Так оно не виновато, что у тебя ни рожи, ни вкуса!

— Все такой же дерзкий! — усмехнулся Сацсадас. — И это при том, что теперь тебя не защищают законы вселенной. Я могу делать с тобой все, что захочу. Ты в мире богов!

— Богов не существует! — в который раз заявил я с упрямством мальчишки, твердящего всем, что видел НЛО. Вот только кто докажет, что он его не видел? — И вся моя жизнь это лишь подтверждает!

— Смешно слышать подобное от того, кто сам только что стал богом. — хохотнул «демон». — Или еще нет? Признаться, это первый раз, когда личу удалось возвыситься. Обычно их убивали гораздо раньше. Но вашего брата уже пару веков никто не видел, так что мы что-то расслабились. Не уследили. Где ритуал взял?

— Где взял, там больше нет.

— Некрарг подсунул? — продолжал Сацсадас, пропустив мою реплику мимо ушей. — Нет, тогда он был бы уже здесь. В первых рядах. Кому как не демону смерти интересоваться появлением бога смерти, верно? О, уверен, он будет в ярости, когда узнает какой шанс упустил! Жаль, что ты не подходишь мне, как ему. Но твоя сила позволит мне победить эту заносчивую стерву, и тогда меня уже ничто не остановит! Весь мир будет моим!

«Демон» направил на меня руку, и в ней образовался вихрь блестящих антрацитовых частиц, начавший засасывать меня, словно черная дыра.

Я сопротивлялся. Метнул во врага пару Укусов мертвеца, однако тот отразил их с такой легкостью, будто отмахнулся от надоедливых мошек. Мое не до конца сформированное тело, состоящее пополам из мертвой плоти и Межмировой Энергии начало расщепляться…

Но тут внезапно возле Сацсадаса появилась женская фигура, будто вырезанная из белого мрамора. Ее глаза были закрыты, а облик постоянно менялся, но это не помешало ей атаковать моего экзекутора пучком ослепительно белых частиц.

Еще одна моя давняя знакомая. Океноа. «Богиня» судьбы. И, кажется, именно ее Сацсадас именовал «заносчивой стервой». Потому что с ее появлением, он прекратил мое поглощение и полностью сосредоточился на новой гостье.

Но та не торопилась продолжать атаку, изучая обстановку. Или, скорее, меня.

— Какой уродливый. — вынесла свой вердикт «богиня». — Впрочем, я заранее знала, что так и будет.

— Ничего ты не знала, старая карга! — возмутился «демон». — Я был тем, кто первым заметил эту аномалию! Я вел его всю дорогу до этого самого момента! И именно мне пожинать плоды! Так что отойди в сторону и не мешай, ведьма!

— Никого ты не вел, идиот! — возразила ему Океноа. — Думал, подсунул дураку Монету, и теперь он твой? Проснись, ты обосрался! Все это время с ним была частица моей силы. Так что твоя Монета ничегошеньки не значит!

«Ругаются, как бабки на базаре». — подумал я. — «И это их я должен считать высшими сущностями? Тьфу!».

Тем не менее, они хотя бы временно отвлеклись от меня, что позволило мне заняться проблемой собственного тела. Но и слушать их я не прекращал, потому что зерна информации в этой перепалке все же содержались. Причем порой весьма существенные.

Я как раз заканчивал формирование правой руки, когда услышал слова Океноа, и те меня насторожили. О какой частице силы толкует эта лжебогиня? Я до предела напряг собственное восприятие, существенно обострившееся после так называемого возвышения, и действительно обнаружил в собственной ладони инородный объект. Крохотную белоснежную пылинку, затесавшуюся в море ядовито-зеленой энергии.

Но как она туда попала?

Я покопался в памяти и вспомнил, что при прошлой встрече с Океноа поранился об разбитый кувшин. Чей осколок и помог мне победить Императорского Трицебыка. Я еще тогда смутно почувствовал какую-то странность помимо плохо заживающего пореза, но в итоге не придал ей значения. А зря.

Или не зря?

Ведь получается, что именно эта частица нивелировала влияние на меня Монеты Обреченного, являвшейся собственностью Сацсадаса. Таким образом они оба получили возможность следить за мной, но не могли вмешиваться в мою судьбу. Хотя с учетом того, что цели их примерно совпадали, не удвоилось ли воздействие?

Черт, как же все сложно!

Я выдавил из себя инородный объект, и тот слился с хозяйкой под алчным взглядом типа в ковре.

— Ты что, хочешь снова помериться силами, ущербный? — орала тем временем на оппонента «богиня», развивая конфликт. — Забыл, что было в прошлый раз?

— В прошлый раз, это когда ты улепетывала от меня, сверкая пятками? — насмехался над ней «демон». — Если бы ты не спряталась в своем царстве, я бы уже стал Владыкой Судьбы и Рока!

— Совсем дурной? Это когда было? Единственный раз меня подловил и до сих пор вспоминает. Ты всегда прячешься в своей чахлой каморке и боишься нос высунуть. Но здесь ее нет!

— Со мной страх моей паствы!

— А со мной вера! И ты знаешь, что сильнее!

С каждой услышанной репликой я все больше утверждался в мысли, что оба они раньше, как и я, являлись смертными. Но затем прошли аналогичную трансформацию и шагнули дальше. На шестую ступень!

Прав был Айнилиэль и другие Разделившие, считавшие, что на пятой ступени все не заканчивается, и она вовсе не является вершиной развития. Сдается мне, раньше эта информация была общедоступна, но со временем утратилась. Или ее специально скрыли. Я начал догадывался кто.

Возможно даже сама эта веха носила такое называние вовсе не потому, что на ней требовалось отделить мешающие на выбранном пути умения, а из-за того, что она разделяла всех на обычных людей и тех, кто возомнил себя богами.

Хотя по сравнению с предыдущими этапами условия перехода действительно существенно различались. Но зато и результат превосходил все возможные ожидания. Один отказ от бренного тела и обретение бессмертия чего стоили. Да и созданный из части собственной силы аватар обходил по могуществу любого Разделившего. Не говоря уже о мощи самого его создателя.

И так получилось, что я случайно тоже нащупал верную тропку. Вот только к этому моменту я уже обрел бессмертие альтернативным способом. Что и вызвало проблему с метаморфозой, которую я до сих пор не мог решить. Я продолжал постепенно превращать мертвое тело в энергетическое, но процесс шел крайне медленно. С живым все было бы гораздо проще.

А вот пытавшиеся поделить меня спорщики похоже начали приходить к какому-то консенсусу. К сожалению.

— Ты, может, и дура, но должна понимать, что я не дам тебе поглотить силы новорожденного бога. Как и ты мне. — произнес Сацсадас, исчерпав остальные аргументы. — Тогда не лучше ли нам сделать это сообща? Пока он не построил свое царство.

— Какое царство, если он даже тело собственное выстроить не может? — хмыкнула Океноа. — Но в чем-то ты прав. В кои-то веки. Если мы начнем за него драться, то привлечем остальных. И тогда точно ничего не получим. Я вижу это так же ясно, как твою судьбу кануть в небытие в ближайшее время.

— Оставь дурные пророчества мне. — вздохнул «демон». — Это мой аспект. И я его тебе не отдам.

Обменявшись взглядами, они оба повернулись ко мне и синхронно сформировали по засасывающей воронке. Один — антрацитово-черную, а другая — серебристо-белую.

«Демон» злого рока и «богиня» судьбы сговорились, чтобы прервать мое существование. Можно ли считать это главным достижением в жизни? Может да, а может и нет. Но оно точно грозилось стать последним.

К этому моменту мне удалось полностью воплотить лишь одну единственную руку, а все остальное тело по-прежнему пребывало в аморфном состоянии. Магия же уже показала свою несостоятельность, так что я даже не пытался ее использовать. Я, конечно, сопротивлялся изо всех сил, но чувствовал, что меня вот-вот порвут пополам и сожрут без соли и хлеба. Не самая завидная участь…

И, главное, всю дорогу меня кто-то пытался съесть. Кто из нас с Леушем после этого Колобок? От гноллов я ушел, от Троттов с Нетрами ушел, от пустынных зверей ушел, а от чертовых нелюдей, похоже, не уйду.

Или все-таки сдюжу?

Мысли лихорадочно метались у меня в голове, подбрасывая вариант за вариантом. Кто мог мне помочь? Очевидно никто. Ведь даже своего «бога» у людей не было. Значит и тянуть время смысла не имелось.

Нет, имелось! Ведь стоит мне полноценно вскарабкаться на шестую ступень, как я смогу использовать те же силы, что они. И тогда вилами по воде писано кто кого здесь поглотит!

Вот только как заставить их снова от меня отстать? Желательно на подольше. Потому что времени мне требовалось еще ой как много.

Яростно сопротивляясь всасыванию, я раз за разом прокручивал в голове информацию о «небожителях», включая только что полученную. Выходило, что пока Объединившие с трудом добывали информацию о стадиях Разделения, а большая часть Разделивших считали себя вершиной развития, за шестой ступенью существовала еще и седьмая. И для ее обретения этим гусям лапчатым требовались силы противоположной стороны. Или что-то в этом роде.

А с учетом того, что они сами, их аватары, царства, одежда и все остальные атрибуты состояли из собственных измененных частиц, подпитанных чаяниями паствы, то у меня имелось кое-что, с помощью чего можно вести торг.

В моей руке появился старый потрепанный медный гульден, теперь еще и в добавок ко всему покрытый сажей. Он неплохо послужил мне в битве с Лайолланой, и я надеялся снова им воспользоваться. Раз уж мне его столь коварно подсунули, то пусть отрабатывает!

Щелчком пальцев Монета Обреченного отправилась в воздух. Но на этот раз вовсе не для того, чтобы помочь принять решение. И даже не для возвращения к своему истинному хозяину. Наоборот — я швырнул ее прямо в плотоядный вихрь Океноы!

И это действие не ускользнуло от внимания ни одного из моих недругов.

Словно псы, сорвавшиеся с цепи, они накинулись на непримечательный кругляш, позабыв обо мне, и принялись перетягивать его в разные стороны. Не руками, естественно. А все теми же всасывающими воронками. Сходу верх никому взять не удалось, и постепенно они начали использовать все больше силы, а затем и обмениваться ударами. Опять же магическими, а вовсе не боксерскими.

Белое серебро и блестящая тьма принимали всевозможные формы, сталкиваясь в чернильной пустоте изнанки реальности. Думается мне, происходи подобное сражение на Земле, и эхо этого противостояния разносилось бы на многие километры, разрушая и уничтожая все, что окажется на пути.

Не из-за таких ли схваток большая часть планеты когда-то превратилась в безжизненные Дикие Земли? Не исключено. Не исключено…

Однако сейчас меня заботила совершенно другая вещь. Обретя свободу, я вернулся к собственной трансформации. И та шла крайне плохо. Ведь мне требовалось не только вручную пересобрать тело, но и каким-то образом сделать то же самое с душой, а затем слить все воедино посредством измененных частиц.

Да, теперь в существовании души я не сомневался. Я отчетливо видел ее в себе и в то же время ею и являлся. Это сложно объяснить словами. Будто часть меня осознала саму себя. Причем исключительно из-за попытки самоосознания. Запутанно. Понимаю. Но по-другому никак.

Я с трудом умудрился закончить формирование второй руки, шеи и части торса, когда Сацсадас каким-то чудом заграбастал собственное творение и спрятал его в недрах «ковра». Выдохнув, враждующие вновь обернулись ко мне, но не успели они раскрутить свои бесячие вихри, как к нам присоединился очередной мой старый знакомый. Да еще и не один, а в компании друга. Или, скорее, покровителя.

— Так-так-так. — проговорил идеально сложенный могучий воин, гармоничным образом сочетающий в себе черты сразу всех известных мне рас. Из-за его спины выглядывала одетая в черный балахон грозовая туча с головой ящерицы. И со шрамом на уродливом нелюдском лице. — Что тут у нас? Никак рождение нового бога? Да еще и в домене смерти. А Некрарга не видать. Любопытно.

— Что ты здесь забыл, Магбар? — недовольным тоном спросил Сацсадас.

— Еще и заодно с Шахаком? — подхватила Океноа.

— Да вот решил проверить ради какой мести наш демон страданий согласился стать моим слугой на тысячу лет. — отозвался «бог» войны.

— Ты обещал не говорить! — змей прошипел Шахак.

— Так это чел его так отделал что ли? — догадался Сацсадас. — До вознесения?

— Но это невозможно! — воскликнула Океноа.

Взгляды «небожителей» устремились ко мне, но я не реагировал и продолжал заниматься своим делом. Каждая выигранная секунда приближала меня к шестой ступени, и я чувствовал, что, достигнув ее, смогу им успешно противостоять. Ну или хотя бы получу возможность сбежать в безопасное место.

Пространственное кольцо по-прежнему оставалось при мне, а потому я, не задумываясь, вытащил из него покрытый узорами костяной меч. Окрестности тут же прорезал скорбный вопль, заставивший нелюдей отшатнуться. Неплохой эффект. Я даже на такой особо не рассчитывал.

Шахак же вообще потускнел и спрятался за спиной покровителя, злобно сверля меня оттуда звериными глазами. Похоже ему досталось больше всех. Неудивительно, что он не рискнул связываться со мной будучи аватаром, призванным в культистами в Подгороде.

— Чел сумел ассимилировать силу страданий. — мрачным тоном произнес Магбар, справившись с влиянием крика. — Пусть и с помощью игрушки, но это не нормально. Мы не должны позволить ему получить божественную форму. Он станет угрозой для всех нас.

— Я чувствую за ним большую силу. — проговорила Океноа, трепеща ресницами смеженных век. — Грядут перемены.

В руке «бога» войны появилось копье, способное, казалось, сокрушать города, и он угрожающе двинулся в мою сторону.

Я попытался отлететь. Я уже сформировал половину головы и две трети торса. Хотя за ноги еще даже не брался.

Плохо!

Тут один за другим стали прибывать новые действующие лица, внося сутолоку и хаос, что позволило мне выиграть еще немного времени. Похоже их внимание и правда привлекла короткая стычка между Сацсадасом и Океноа.

Один хмырь выглядел, как ярмарочный шут с колокольчиками на аляпистом колпаке. Несколько имели форму зверей и рыб. Имелось даже нечто похожее на разноцветную летающую медузу с пучком клешней вместо щупалец. И при этом ни единого создания, принявшего человеческий облик…

Новичков быстро посвятили в суть происходящего, и теперь уже несколько десятков «небожителей» разглядывали меня со смесью агрессии и любопытства, перекрыв все пути к отступлению.

И тем не менее сдаваться без боя я не собирался, я потому призвал из Тени двух аватаров смерти, сотворив второй прямо на ходу. Причем я уже освоил часть новых сил, благодаря чему оба теперь являлись завершенными прислужниками и не тянули из меня Межмировую Энергию.

— Лайоллана и Сатвелеон? — с удивлением узнал коллег Шахак. — Им, похоже, досталось даже больше, чем мне.

— Так вот почему я их тут не вижу. — заметил Магбар, хмурясь.

— Они теперь не скоро вылезут из своих царств. — подтвердила Океноа.

— Мы можем этим воспользоваться. — произнес Сацсадас.

— Но сперва новый бог должен умереть. — резюмировал седобородый дварф с молотом в руках.

С ним никто не спорил.

Я прекрасно понимал, что два аватара не помогут мне устоять. Их сомнут за считанные мгновения. И вот когда я уже готовился сотворить Несокрушимую Крепость Некроманта, влив в нее все свободные частицы силы, у меня над головой из облака ядовито-зеленого тумана соткался еще один визитер. Обтянутый кожей фолиант с черепом на обложке.

— Не сопротивляйся. — коротко бросил он мне.

Я кивнул.

Некрономикон окутал меня своими миазмами. Сразу несколько «богов» и «демонов» направили на нас убийственные чары. Я почувствовал, что меня тянет куда-то в сторону, и я отдался этой силе, доверившись артефакту.

Реальность мигнула, звезды рванули в сторону, превратившись в калейдоскоп мерцающих линий, и я очутился в совершенно новом месте. Таком знакомом и в то же время бесконечно чужом…

Я стоял, если точнее — висел в воздухе, посреди бескрайнего поля, сплошь заваленного костями, черепами и сломанным оружием. По земле клочками полз ядовито-зеленый туман и еще больше его клубилось в низком зловещем небе. Хотя, если присмотреться, на самом деле все вокруг состояло из измененных частиц этого цвета.

Наверное, примерно так выглядело бы мое царство Некроманта, если бы я его создавал сам с нуля. Но у этого уже определенно имелся хозяин. Хотя я продолжал чувствовать некоторую связь с окружающим пространством и даже мог бы при желании на него влиять, но сейчас все мои силы уходили на завершение собственной метаморфозы. Я закончил ее уже больше, чем на половину, а раз от остальных угроз меня все-таки спасли, то появился неиллюзорный шанс разобраться с сей проблемой.

По крайней мере я на это надеялся.

— Спасибо. — поблагодарил я Некрономикон, порхавший, словно бабочка, из стороны в сторону.

— Тебе спасибо, что не сопротивлялся. — ответил тот.

— По-твоему, я должен был остаться там с ними?

— Тоже верно. — вздохнул артефакт. — Как же давно я тут не был…

— Тебя здесь создали?

— Можно и так сказать.

— И что это за место? — спросил я.

— А ты еще не догадался?

Догадался. Но гнал от себя эту мысль, как надоедливого продавца на восточном базаре. Потому что, если ее принять, получится, что я угодил из огня прямиком в полымя.

Но хоть время немного выиграл. Там бы меня уже разорвали.

— Зачем ты меня сюда приволок? — поинтересовался я, ни на секунду не прекращая процесс трансформации.

— Потому что без тебя я не мог сюда попасть. — признался Некро. — А я пытался. И все из-за злосчастной клятвы Омиша, которую ты вынудил меня дать.

— Ты мог не соглашаться.

— И провести в заточении еще несколько веков? Спасибо, партнер.

— Не за что, партнер. — отозвался я, начиная прозревать.

Впрочем, у меня тогда другого выбора тоже не было.

Приближение истинного хозяина территории я почувствовал заранее. Из-за горизонта появился ядовито-зеленый луч, который в мгновение ока преодолел разделявшее нас расстояние и, приземлившись в нескольких метрах от меня, принял более материальный облик.

На куче черепов стоял лишенный плоти скелет, облаченный в истрепанную мантию. Его нижняя челюсть отсутствовала, голову венчал частокол уродливых рогов, а глаза заменяла пара изумрудов. В костлявой руке он сжимал причудливый посох, непрерывно извергавший поток измененных частиц.

Некрарг, чьим сыном меня пытались назначить на земле. «Демон» смерти.

— Какой неожиданной гость. — замогильным голосом произнес скелет, окинув меня взглядом. — И какой приятный сюрприз!

Ему даже пальцем манить не пришлось, и Некрономикон сам подлетел к очередному встреченному мной «небожителю». А дальше случилось то, чего я совершенно не ожидал. Хотя мог бы, если бы был чуть внимательнее и собрал воедино всю имевшуюся у меня информацию. Ведь подсказки встречались повсюду. Но я предпочел не обращать на них внимания, сосредоточившись на достижении других целей.

Прямо у меня на глазах облик артефакта поплыл, превратившись в облако измененных частиц. А уже оно преобразовалось в точную копию Некрарга. И сразу втянулось в оригинал, став с ним единым целым.

Так вот почему Некро, в отличие от Экскалибура, никогда не показывался на глаза посторонним. Вот почему он мог напрямую манипулировать силой и обладал еще множеством других невероятных возможностей. Вот почему не давался в руки и не позволял себя открыть.

Он изначально был вовсе не артефактом, а аватаром! И самое обидное, что я мог легко это увидеть, если бы просто чуть сильнее всмотрелся. Но в нашу первую встречу я еще не обладал достаточным уровнем восприятия, а потом… Потом банально привык к присутствию рядом своенравной книженции и не обращал на него должного внимания также, как мы обычно игнорируем кончик собственного носа. Тот всегда на виду, но при этом мы его ни видим. Хотя ближе ничего нет с рождения.

— Как интересно. — проговорил «демон», глядя на меня совершенно другим взглядом. — Не думал, что еще когда-нибудь увижу этот аватар.

— Почему же? — спросил я в попытке тянуть время.

— Его запечатала Алмазная Дева Софина. Еще во времена Первого Катаклизма. — совершенно спокойно признался Некрарг. — Надежно запечатала, зараза! Я с ним даже связь потерял. Но оказывается он нашел способ освободиться. Впрочем, чего еще ожидать от моей копии.

— Ты, я смотрю, такой же заносчивый.

— А ты по-прежнему излишне дерзкий.

— Получил память своего аватара? — догадался я.

— Само собой. — не стал врать скелет.

Черт! Значит он теперь знает про меня все! Или все-таки не все… Хотя как не все, если он терся возле меня со ступени Освоения и до сегодняшнего дня? Советы, блин, давал, тварь такая. Для себя готовил, получается.

И по всему выходило, что аватар устраивал любой результат. Вот почему он меня всю дорогу провоцировал. Если бы я нарушил клятву Омиша, он бы смог вернуться к основному телу, а если нет — оставался небольшой шанс, что я взберусь на вершину и стану «богом». Причем со временем приоритеты сменились и запасной план стал основным. Ну а я уж не подвел…

— Тебе, наверное, интересно, зачем мне нужен собственный бог смерти. — предположил Некрарг, подлетев чуть поближе.

— Чтобы перейти на седьмую ступень. — буркнул я, «отращивая» ногу. — И стать Владыкой.

— И правда сообразительный. — похвалил меня скелет. — Владыка. Надбог. Бог Богов. Четкого названия нет. Как нет и того, кто уже проделал бы этот путь. Я стану первым!

— Сатвелеон уже называет себя Богом Богов.

— Этого дурака слушать не обязательно. Слишком много о себе мнит. Но оплеуху ты ему выдал знатную. Пусть теперь поплачет у себя в царстве. А его сила послужит мне. Кстати, покажи-ка.

Некрарг шевельнул пальцами, и против моей воли из Теневого могильника вылетели оба созданных мной аватара смерти. «Демон» принялся их с любопытством разглядывать.

— Признаться, такое не приходило в голову даже мне. — сообщил он, кивая головой. — Здесь ты меня обошел, партнер. И это прекрасно! Значит, поглотив тебя, я стану еще сильнее!

— Я говорил тебе не трогать мою нежить! — сквозь зубы процедил я, пытаясь вернуть контроль над прислужниками.

Однако если с Некрономиконом я еще мог как-то бороться, то здесь будто в стену лбом уперся. А это чувство было мне хорошо знакомо. После стольких сломанных барьеров на пути к вершине.

К сожалению, Некрарг превосходил меня и в силе, и в мастерстве, а потому этих прислужников я лишился. Другие же, моего «партнера» похоже не интересовали.

— Сатвелеон и Лайоллана. — проговорил скелет, любуясь моими творениями. — Они действительно входят в число сильнейших. Для полного счастья не хватает только Магбара. А еще лучше Омиша. Но тут уж что есть, то есть.

— То есть тебя в элитный клуб не взяли. — выдавил из себя я, кое-как усмирив клокотавший внутри гнев, и вернувшись к метаморфозе.

— Во втором эшелоне, так сказать. — признался Некрарг. — Вообще демоном стать проще, чем богом. Запугай побольше смертных, и добро пожаловать на шестую ступень. Богам сложнее. Но зато и силы вы получаете больше. В среднем. А вообще факторов тьма. Тут и размер паствы влияет, и пройденные эволюции, и прочее. Все, в общем. Вплоть до фундамента, построенного на первой стадии. Ты в этом, я так понимаю, преуспел. Но лезть личом на небо… Такого еще не случалось.

— А что ж ты раньше с собой не воссоединился? — продолжал тянуть время я. — Как только цепи сбросил. Боялся лишиться идентичности?

— Да какое там! — хохотнул «демон». — Первым делом и попытался. Думаешь, я когда про Северный полюс говорил, шутил, что ли? Есть там одно местечко, но… Какая разница, если я от тебя дальше двадцати метров отлететь не смог. Клятва Омиша, чтоб ее!

Скелет еще немного приблизился и теперь висел прямо передо мной.

— Но ты даже не представляешь, насколько часто мы оказывались возле моих капищ. — вещал он — В Заманске, Триомаже, Ижмариле. В Подгороде вообще соседним туннелем прошли. Но тебе везло, как лисе в курятнике. Хотя и хорошо, что так сложилось. Теперь я тебя поглощу и стану истинным Владыкой смерти. Настоящий подарок судьбы. Не зря я с Океноой спал, еще когда мы… Впрочем, не важно. Прими свою участь, чел. И приготовься к встрече с вечностью!

Лимит незапланированных встреч на этот день я уже исчерпал, а потому, стоило Некраргу поднять руку с раскручивающимся передней вихрем, как я выхватил из кольца меч и нанес им мощный удар.

Вернее попытался.

Потому что едва оружие пошло вниз, как мое не до конца сформированное тело пронзила такая боль, испытывать которую прежде мне не доводилось. Меня будто непрерывно били током, топили, резали и одновременно поджаривали костре. Причем каждую клеточку в отдельности.

Я едва не умер, и сохранил сознание лишь титаническим усилием воли. Меч выпал из моих онемевших пальцев.

— Глупый чел! — расхохотался «демон». — Забыл про клятву Омиша? Мой аватар во мне, а значит ты не можешь причинить мне вреда!

— А ты? — с трудом выдал я.

— А я могу. Ведь клятву давал он, а не я! Чудно, правда? Но так работают божественные законы.

Меня начало всасывать в воронку. И на сей раз гораздо сильнее, чем когда это делали Сацсадас или Океноа. Я, конечно, сопротивлялся, но чувствовал, что долго так не протяну. Да и продолжать формирование собственного тела в таких условиях я не мог.

Неужели это и правда конец?

— Гадаешь, почему я так легко тебя поглощаю? — веселился Некрарг, уже ощутивший вкус победы на отсутствующих устах. — Раньше нужно было думать. Тебя же не смущало, что у нас с тобой одинаковые измененные частицы, хотя у всех остальных Разделивших уникальные? Это потому, чтоя́наделил тебя силой! Ты мое детище! Я принял тебя, лишенного умения, выкормил, взрастил, а теперь я же тебя и уничтожу. Прекрати сопротивляться и покорись мне!

Хрен тебе по всей роже, чертов нелюдь!

Несмотря на крайне плачевное положение я продолжал бороться. Я действительно прежде не задумывался об уникальности измененной Межмировой Энергии. Считал, что в домене смерти так и должно быть. Да и кто бы мог мне подсказать, если даже не у всех «богов» и «демонов» есть свой конкурент в выбранной стезе?

Но вот очередная оговорка Некрарга, остро резанула мне по ушам. Причем она была не первой с момента нашей встречи в Бездне Нионанда. Как бы нелюдь не пытался показать, что через мою кровь узнал обо мне все, но это определенно являлось ложью. Да, что-то он выяснил. Многое. Но точно не все!

А значит у меня еще оставался шанс использовать последнее имеющееся средство. Собственно, я бы к нему прибег в любом случае, но теперь шансы на успех существенно повысились.

Я попытался вернуть себе аватары смерти. Безрезультатно. Потянулся сознанием в Теневой Могильник. Некрарг пресек мое поползновение. Попробовал притянуть костяной меч. Снова тупик.

Но имелась еще кое-какая нежить, на которую я мог повлиять в столь плачевной ситуации. И эта нежить — я сам!

Я чувствовал, что от меня вот-вот начнут отрываться частицы, и после поглощения хоть одной процесс утраты личности станет необратимым. Тогда я заглянул внутрь своего естества, дотянулся до самой его сути и одним единственным мощным усилием оборвал свое существование.

Вместо того, чтобы попытаться прикончить врага, я убил себя!

Наверняка «демон» решил, что это чтобы не доставаться ему, и… ошибся. С моей смертью он действительно перестал меня поглощать, вот только я не развеялся и не развоплотился, а наоборот рывком завершил процесс метаморфозы, в один миг полноценно взлетев на шестую ступень.

Стал «богом», если угодно.

Лишь на мгновение я потерял сознание, а следом ощутил себя уже в новом теле. Душа слилась с измененными частицами, и теперь я полностью состоял из преобразованной Межмировой Энергии, скрепленной посредством моей воли и той силы, что даровала мне вера людей.

Однако и возможностей, дарованных мне становлением личом, я не лишился. Они стали трамплином, позволившим мне взлететь на такую высь, о существовании которой никто не мог даже помыслить. Магия смерти не просто струилась во мне — я сам стал смертью воплоти! Я еще не до конца осознал границы своего могущества, но чувствовал, что простираются они очень и очень далеко!

И значение здесь имел, каждый шаг, сделанный мной на пути к вершине. Идеальный фундамент, потом и кровью, выстраданный в подземелье Нионанда; выдающихся размеров Ядро алмазной прочности с вышедшим за его пределы пламенем души; три успешно пройденные эволюции; и, конечно, поддержка тех, кто вверил в мои руки надежду на светлое будущее для себя и своих близких.

Я не хотел всего этого. Я желал лишь мирно жить в кругу любящей семьи. Но чертовы нелюди вынудили меня встать на тропу войны, и теперь за это поплатятся!

В один миг послушная моей воле армия выросла у меня за спиной, встав ровными рядами. Зомби, гули, умертвия, приведения, призраки, духи, личи, рыцари и генерал смерти. Над ними парили Фингалинор и вырванные из-под контроля Некрарга аватары. Угрюмыми громадами возвышались Джимини, Холмик, а также пара зловещих костяных конструктов, созданных мной быстрее, чем по щелчку пальцев.

Я до дна вычерпал Теневой могильник, оставив в нем лишь бережно хранимые тела и души родителей.

Костяной меч сам собой прыгнул мне в руку и замурчал домашним котом, безоговорочно принимая мою власть над ним. Теперь он даже не думал о том, чтобы пытаться мне навредить, а хотел лишь верно служить Некроманту, вышедшему далеко за пределы возможности любого когда-либо ступавшего по Земле человека. И я щедро поделился с ним новообретенной силой, превратив в свое личное могущественное оружие!

Которым тут же махнул в сторону «демона».

Но то стало лишь физическим олицетворением атаки, потому что удар я подкрепил своей волей и измененными частицами, придав им атрибуты убийства и поглощения. Это было уже даже не заклинание, а магия в чистом первозданном виде. Она струилась во мне и вокруг меня. Послушная и отзывчивая. Моя!

Поразить Некрарга мне не удалось. Тот отлетел назад, пропустив угрозу мимо себя, а заодно швырнул в меня ядовито-зеленый сгусток. Я его с легкостью отразил. Рефлекторно. И совершенно не напрягаясь.

— Какого хрена⁈ — взревел пораженный скелет, только что праздновавший победу, а теперь неспособный меня даже ранить. — Что ты сделал? Такого просто не может быть! Кто помог тебе? Магбар? Лайоллана? Омиш? Кто⁈

Я заглянул внутрь себя. Туда, где раньше висели сферы, олицетворявшие мои умения. Они все исчезли, став частью моей новой сущности. Та же участь постигла и море души, Ядро и все остальное. Теперь я стал полностью однородным, как пудинг, и мог придавать своему телу любую произвольную форму. Я выбрал свой привычный внешний вид молодого мужчины, облаченного в щегольский черно-зеленый камзол. Даже шрамы сохранил. Так привычнее.

Но что же в самом деле произошло?

Ответ я прекрасно знал.

Еще когда я впервые, после прорыва на ступень Осознания, обнаружил позади Некромантии еще одну сферу, она крайне меня заинтересовала. Тем, что была как бы пустой. От нее, в отличие от остальных, не исходило никаких эманаций или флюидов, или еще чего бы то ни было. Словно покинутый людьми город. И я немало времени потратил на то, чтобы разгадать ее секрет.

Я много размышлял, читал книги, общался с умными людьми, но никто не мог дат мне ответа. Все твердили лишь одно — иногда рождаются люди с умением Жреца, вместо родительских. Но человека без умения быть не может.

Эх, знали бы об этом в дремучем Дальнем Крутолуге, возможно моя и Леуша жизни сложились бы совсем по-другому.

Главный прорыв случился после достижения мной ступени Объединения. Поняв принцип слияния умений, я взялся напрямую работать с этой сферой в попытке подготовить ее к аналогичному процессу. Ведь для становления Разделившим мне требовалось от нее тем или иным способом избавиться.

Процесс шел крайне медленно, потому что я не понимал, с чем имею дело. Хотя подспудно уже догадывался.

Все встало на свои места во дворце эльфийского князя. Достигнув полного объема измененных частиц, я вплотную приблизился к порогу пятой ступени, без которой не мог победить Фингалинора. Тогда мне пришлось рискнуть и воспользоваться Синкоптумом, позволяющим насильно слить воедино два любых умения.

Что я и сделал, выбрав пустое и непосредственно Некромантию!

И результатом стало умение «Перерождение». То же самое, которое я получил в момент Первого Вторжения, и благодаря которому не канул в небытие вместе с миллионами погибших тогда людей. Вот только оно оказалось одноразовым, и именно поэтому его не смогли обнаружить ни жрец Сатвелеона, ни даже аватар Некрарга. Хотя последний, возможно, что-то и подозревал.

Теперь же Перерождение действовало мгновенно, оживляя меня после смерти. Мгновенно и многократно. Вот только в мире «богов» меня вряд ли кто-то соберется именно убить. Скорее поглотить, как это пытались сделать все, встреченные тут нелюди. Что существенно снижало ценность умения.

Но зато сейчас у меня найдется чем им ответь. Так что пусть только попробую раззявить на меня свою магическую варежку — быстро без зубов останутся.

И первый кандидат уже стоял прямо передо мной!

Конечно, я не стал тратить время, рассказывая Некраргу какой я классный и как ловко его облапошил. Обойдется. Пускай умрет в неведении. Так что я просто нацепил на лицо свою фирменную кривую ухмылку и двинулся вперед во главе послушного мне мертвого войска.

— Не знаю, как тебе это удалось, чел, но я здесь уже почти пять веков! — гневно провозгласил «демон», не двигаясь с места. — Ты ничто по сравнению со мной! Я все равно сотру тебя в пыль, поглощу и стану Владыкой Смерти! У тебя даже царства своего нет! Здесь ты полностью в моей власти!

— Нет своего, значит заберу твое. — хмыкнул я, формируя вокруг себя колдовские снаряды всех возможных форм и размеров. — Посмотри на это с другой стороны, нелюдь. Я у тебя дома. А значит бежать тебе некуда!

— Выродок!

— Приятно познакомиться, Выродок. Я — Леон, Бич Нелюдей!

Тысячи магических плетений сорвались в полет, устремившись к своей цели. Земля задрожала от поступи моей армии. Прислужники творили заклинание за заклинанием, посылая их во врага сплошным пестрым ковром. Не то, чтобы я сильно надеялся на их чары, но массовости они добавляли точно. Хотя аватары при удачном раскладе, возможно, что-то и могли.

А вот клятвы Омиша после полноценного перерождения я уже не боялся. Ведь давал ее, по сути, совершенно другой Леон. А тот уже умер. Дважды. Таким образом мы с Некро сумели взаимно друг друга провести и окончательно избавились от пут, положивших начало нашему знакомству.

Некрарг не стал проверять свое тело на прочность. На мой магический залп он ответил точно таким же. А следом всюду стали вылезать уже его ожившие мертвец. Все те же зомби, скелеты, гули, умертвия, личи. В воздух взмыл сонм бестелесных тварей всевозможных видов. Причем наши с ним творения различались несильно. Пусть мы и шли разными путями, но двигались при этом к одной точке. К совершенству!

Разве что времени на освоение магии смерти у «демона» было побольше, чем у меня, а потому в его свите имелись особи, названий которых я даже не знал.

Одни выглядели, как уродливые комки плоти, сшитые из множества разных тел. Конечности и головы торчали из них во все стороны, но передвигались они все равно перекатываясь по земле, потому что такую тушу никакие ноги выдержать не могли.

Другие представляли собой двухмерные тени, стелющиеся по поверхности и скользящие по ней, не встречая сопротивления. Они проникали в другую нежить и разрывали ее изнутри, чтобы тут же перекинуться на следующую.

Парили в воздухе бесформенные сгустки, являвшиеся будто самим воплощением мести. Что-то вроде банши, только в другом аспекте.

Сами банши тоже встречались, хотя их сила не оказывала особого воздействия ни на меня, на моих оживших мертвецов. Как и вампиры, которых я узнал исключительно по фольклору прошлой жизни. А тут вот удалось увидеть воплоти.

Много интересного успел придумать и создать Некрарг, но мне хватало одного единственного взгляда, чтобы уловить саму суть вражеского творения. Без тени сомнений — я теперь мог бы наделать таких же. Было бы из чего.

Что больше всего поражало, так это число выставленных против меня прислужников. Если сам я притащил с собой без малого пять тысяч немертвых воинов и магов, то свита «демона» простиралась от горизонта до горизонта. Я даже примерно не представлял их общее количество. Орда. Легион. Тьма!

На их фоне мое войско смотрелось котелком кипятка, вылитым в океан. Даже одна креветка не сварится.

Но какая разница, если над всей этой нежитью я имел точно такую же власть!

Во все стороны распростерлась сеть магических жгутов, в центре которой, словно паук, стоял я. И каждая тварь, которой касалась ядовито-зеленая нить, мгновенно переходила под мой контроль и атаковала соседа.

Вокруг воцарился полнейший хаос.

Тем более, что Некрарг не оставил подобную выходу без внимания и принялся возвращать свое, раскинув собственную сеть контроля. Не понравилось гаду, когда без спроса берут его нежить. А ведь я говорил ему так не делать!

Со стороны мы, наверное, выглядели подобно двум хтоническим спрутам-кукловодам, чьи бесчисленные щупальца непрерывно сталкивались, вызывая ослепительные вспышки измененной Межмировой Энергии. Но при этом мы не прекращали и попыток достать друг друга коварными плетениями, принимавшими всевозможные формы.

Сражение проходило на таких скоростях, что за одно запущенное заклинание прислужника мы успевали обменяться сотнями ударов. И я чувствовал себя в этом ритме вполне комфортно. Я даже мог бы еще быстрее, если только сумею освоиться с новыми возможностями. Таким образом битва нежити не имела такого же значения, как на Земле, а являлась лишь еще одним аспектом нашего противостояния. Одним из многих.

И все же я не мог не отметить, что моя основа оказалась сильнее, чем у Некрарга. Я не знал, какой жизненный путь привел нелюдя на этот пласт реальности, но я его явно превосходил и в голой мощи, и в скорости манипуляции. Если по началу мы держались примерно наравне, то со временем я начал отвечать десятью чарами на девять вражеских. И шаг за шагом увеличивал отрыв.

Отставал я лишь в опыте управления «божественными» силами и в запасе имеющихся трюков. Но и тут я по чуть-чуть догонял своего оппонента, а его фокусы просекал влет и уже в следующее мгновение брал их на собственное вооружение. А то и вовсе улучшал!

И «демон» не мог этого не заметить.

Он ярился, приумножал объем используемых сил, до предела взвинтил темп схватки, однако я не отставал и постепенно брал верх. Даже созданное им самим царство, являвшееся территорией воплощенной магии смерти, не могло помочь Некраргу. Любой другой «небожитель», оказавшись здесь, неизбежно терял бы существенную часть своего могущества, но я ощущал себя, как рыба в воде. Расставленная «демоном» ловушка сыграла против него же самого!

В какой-то момент я настолько поверил в себя, что взмыл в воздух и, не прекращая колдовать, направился прямиком к врагу.

Тому не оставалось ничего, кроме как сделать то же самое. Ведь как я сказал ранее, бежать ему было некуда.

Мы сошлись лицом к лицу. Некромант против Некроманта. Сила против силы. Человек против нелюдя. Я обрушил на противника шквал ударов мечом, вспомнив все то, чему учился в детстве вместе с Леушем. Никакого мастерства там и рядом не стояло, но я восполнял недостаток навыка пылом и страстью того, кто поставил на кон судьбу человечества. К тому же меня вела ненависть. Лютая ненависть к существу, олицетворявшему для меня сейчас всех чертовых тварей, посмевших вторгнуться на мою родную Землю!

Посох в руках Некрарга оказался отнюдь не бутафорским. Враг вполне неплохо им защищался и какое-то время успешно противостоял моему натиску. Но долго так продолжаться не могло, и вскоре я ловким финтом обезоружил гада.

В принципе, в этот момент я мог бы пронзить «демона» и напитать меч его силой. Раз получилось с Шахаком, вышло бы и тут. Вот только я прекрасно понимал, что в дальнейшем мне предстояло сойтись в хватке и с остальными обитателями этого слоя реальности. Ведь в противном случае они не позволят мне очистить планету от своих сородичей.

А значит мне требовалось добыть еще больше силы.

И я знал, как ее получить!

Отбросив меч, я обеими руками схватил врага за шею. Но вовсе не с целью его задушить. Что толку лишать воздуха существо, давно уже приобретшее форму чистой энергии? Да еще и в виде скелета. Нет, я воспользовался своими новыми возможностями и закрутил сразу два плотоядных вихря, призванных поглотить саму суть противника. И передать ее мне!

Однако, выяснилось, что именно этого Некрарг и ждал. Уверен, если бы он мог улыбаться, кривая ухмылка сейчас исказила бы его лицо от уха до уха.

— Попался! — радостно воскликнул «демон» и вместо того, чтобы попытаться высвободиться, заключил меня в крепкие объятия. После чего весь обратился в мощную засасывающую воронку!

Поняв свою ошибку, я быстро сделал то же самое, и теперь мы вплотную висели в воздухе. Два тесно прижатых друг к другу вихря, силящихся взаимно поглотить один другого. Таким образом, даже если бы мы захотели, расцепиться бы нам уже не удалось. Из этого противостояния живым выйдет только один!

Вообще, исходя из сравнения голой мощи, я должен был неизбежно взять верх. Но, к своему ужасу, я быстро понял, что весы качнулись отнюдь не в мою сторону. Ведь я не учел один немаловажный фактор, к которому просто физически не успел еще привыкнуть.

Поддержка паствы.

Оказалось, что пока мы мерились числом прислужников и швырялись друг в друга сгустками преобразованной Межмировой Энергии, Некрарг повелел своим жрецам провести ритуал поддержки. И теперь сразу в сотнях капищ по всему миру приносились жертвы, читались молитвы, и ручейки силы потянулись к «демону», даруя ему превосходство.

Шестая ступень действительно радикально отличалась от всех предыдущих. Она не только возвысила «небожителей» над всеми остальными, но и сделала их зависимыми от собственных верующих. Ведь число последователей также имело влияние на могущество их покровителя. Причем не в последнюю очередь.

— Жалкий чел! — ликовал Некрарг. — Ты всерьез собирался победить меня? Несравненного Демона Смерти! Повелителя Тьмы! Скоро, очень скоро вся твоя сила перейдет ко мне! А затем я стану верховным правителем мира, и все эти жалки божки станут молить меня о пощаде! Смирись. Покорись судьбе. Сдохни уже, наконец!

— Я умирал. Трижды. — процедил в ответ я. — Больше не планирую. Теперь твой черед, мразь!

Я чувствовал, как чаша весов постепенно склоняется ближе и ближе к врагу. Меня все сильнее засасывало в ядовито-зеленую воронку, а держаться становилось сложнее с каждой секундой.

Однако и направленную мне поддержку я тоже ощущал.

С момента создания Краеугольного Камня прошло уже какое-то время, и постепенно люди осознавали какое благо я им даровал, и какие перспективы им открылись. Наша связь давно оборвалась, и люди не знали, что я вознесся, но они продолжали благодарить меня, что являлось важным аспектом в моей нынешней ситуации.

Я уже давно заметил, что жест с поднятием ладоней лодочкой являлся не просто суеверием или бессмысленным религиозным знаком. Каждый раз, когда кто-либо так делал, он делился частичкой своей силы с упомянутым «небожителем». Крохотной. Но с учетом частоты обращений и количества последователей, набиралось немало.

Люди же являлись самой многочисленной расой на Земле, и сейчас всех их мысли крутились вокруг совершенного мной поступка. Это не могло не оказывать на меня влияния. Положительного, разумеется.

Вот только этой силе не хватало направленности и структурированности. В меня будто швырнули камазом муки, но забыли поставить какой-нибудь уловитель или ретранслятор, из-за чего большая часть просто рассеивалась в пространстве.

Обычно роль такого ретранслятора выполняли жрецы. Но откуда ему взяться у новорожденного «бога»?

Хотя, если подумать, один на примете у меня имелся.

Потянувшись сознанием к матушке-Земле, я увидел самое яркое скопление молящихся, расположенное, как несложно догадаться, в Свете Зарницы. Целый город, являвшийся столицей нескольких регионов, стал свидетелем моей триумфальной победы над Сатвелеоном. К тому же у них не возникало вопроса, кто этот тип, что сотворил новый Краеугольный Камень. Внешность императора была знакома каждому.

Что же насчет причины моего исчезновения — ее сообразил объяснить окружающим Леуш, а уж те донесли эту мысль до остальных.

Так что теперь мой друг стоял на коленях, бормоча себе под нос импровизированные молитвы, и поминутно поднимая ладони лодочкой к небу. И то же самое в пылком религиозном порыве делали сотни тысяч обычных жителей!

Отцы и матери, старики и дети, воины и маги, аристократы и простолюдины — все как один славили Некроманта-Освободителя, даровавшего им светлое будущее и совершившего больше чудес, чем могло уместить их сознание.

Не хватало только кого-то, кто соберет всю эту разрозненную мощь и передаст ее лично мне в руки.

И для этого отлично подходил готовый жрец, как раз лишившийся своего покровителя.

Стоило мне пожелать, и меня с Леуштилатом соединил иллюзорный, но от того не менее прочный магический канал. Не мешкая, я вдохнул в друга свою силу, сходу назначив его верховным кардиналом. А заодно даровав возможность призывать бестелесного фамильяра из моей свиты, ненадолго воскрешать ближайших мертвецов и, что немаловажно, на несколько секунд возвращать душу обратно в тело убитого.

— Рад, что ты жив, дружище! — раздался прямо у меня в голове голос Леуша.

А следом разрозненные крохи силы из всего Света Зарницы сплелись в одну сплошную полноводную реку и устремились ко мне неудержимым бурлящим потоком!

Я ощутил не просто тепло, а небывалый жар, будто у меня в груди зажглось персональное солнце. Будь я обычным Разделившим или даже личом, я бы не выдержал давления этой мощи и вспыхнул, словно упавшая в костер спичка. Но теперь я достиг следующей ступени, которую решил назвать ступенью Вознесения. И, став Вознесшимся, а никаким не «богом», я прекрасно знал, что делать с этой силой.

Положительные людские чувства и эмоции переполняли меня. Но они не были чем-то отдельным, а являлись моей частью. И я позволил им объединиться с измененными частицами и душой, составлявшими сейчас мое тело.

Каждая моя клеточка набухла, подобно древесным почкам после окончания затяжной засухи. Они пробуждались, наливались силой, вибрировали, излучая ауру мощи, сливавшуюся в громогласную симфонию величия людской расы. Ведь я стал первым за всю историю истинным покровителем человечества, а не жалким нелюдем, паразитирующем на моих сородичах.

Некрарг почувствовал эти изменения. Не мог не почувствовать. Ведь вихрь, которым я сейчас являлся, резко раздался вшить, ввысь и вглубь, превратившись в настоящий тайфун, по сравнению с которым сам «демон» казался лишь легким морским бризом.

Мой враг затрепетал, дернулся в попытке освободиться, но мы сцепились настолько плотно, что разорвать эту связь не смог бы никто во всей вселенной. По сути, мы уже практически являлись единым целым, и оставалось лишь решить, кто заполучит контроль над объединенной сущностью.

Конечно, этим кем-то стал я!

Все больше частиц отрывалось от Некрарга и лишалось идентичности, передавая мне его знания, опыт и все то, чем он являлся. Сам же нелюдь постепенно истаивал, навсегда стираясь из реальности. Без следа.

— Невозможно! — кричал он в истерике. — Я Повелитель Смерти! Я Верховный Владыка Мира! Я…

— Да заткнись ты уже. — оборвал его, рывком поглотив последние крохи. — Ты ничто!

И существо, вознесшееся еще во времена Первого Вторжения, и строившее козни на протяжении нескольких веков, окончательно исчезло, передав мне все, что имело. Включая, накопленные души, нежить, царство и собственную силу!

Сражение окончилось.

Воцарилась тишина.

Сохранившие часть сознания прислужники, опустились на колено, признавая мою власть, остальные же застыли на месте бестолковыми истуканами в ожидании команд. Всех их я спрятал под землю, ведь все окружающее пространство являлось теперь чем-то вроде большого Теневого могильника.

Сам я тоже преобразился. Но только внутренне. Каждая частица моего тела стала как будто концентрированной версией себя прежней, а объем доступных мне сил существенно вырос. Что удивительно — раза так в четыре! Причем каналы связи со жрецами Некрарга не оборвались, а перешли ко мне со всей его паствой. Будто так всегда и было. Культисты даже не заметили каких-либо изменений.

Сперва я хотел от них отказаться, но потом вспомнил, что врагов у меня еще предостаточно, и решил, что на первое время в ход пойдут любые средства. Потом же я постепенно искореню всех нелюдей, и вопрос отпадет сам собой.

Да, в результате поглощения Некрарга я перешел на седьмую ступень и стал Владыкой. Владыкой смерти. Единственным существом за все времена, достигшим настоящего пика развития. При том, что сам я о подобном никогда не грезил. Но стечение удивительных обстоятельств привело меня к такому исходу, и теперь мне предстояло использовать свои силы на благо человечества.

И первым делом предотвратить очередной Катаклизм!

Окинув взглядом перешедшее ко мне царство Некрарага, я обратился лучом ядовито-зеленого цвета и полетел туда, где наш мир соединял с другим толстый канат Межмировой Энергии.

При этом на выходе мне показалось, что я кого-то видел, но я решил не обращать на него внимания. Ведь неизвестно сколько времени и сил мне предстояло потратить для предотвращения очередного Вторжения. А до того оставалось от силы всего пара дней.

Прибыв на место, я увидел фиолетовый витой трос, впившийся в планету. Он непрерывно укорачивался, сокращая расстояние между Землей и чужим миром. Последний уже тоже можно было разглядеть. Схожего размера шарик, испещренный океанами и материками, по поверхности которых блуждали пылевые вихри. Либо он всегда был таким, либо ему тоже не повезло пережить уже несколько Катаклизмов.

Но самое главное, что населяли его исключительно нелюди, которых на моей родной планете и так скопилось больше, чем следовало. А ведь не должно быть ни одного!

Любопытно, что приближение столь большого объекта не вызвало на Земле конца света, а спровоцировало лишь несколько Предвестников. Но, если подумать, наверное, так и должно происходить. Ведь слиться собирались не сами планеты, как физические объекты, а исключительно миры, которые те олицетворяли. И судя по наличию еще нескольких таких канатов, Вторжения на этом заканчиваться не собирались. Будто мультивселенная решила перестать плодить сущности и сократиться до одной единственной реальности, общей для всех.

Я не знал, почему так происходило, и думать об этом не собирался. Моей главной задачей стало защитить свой родной мир. Чем я и занялся.

Подлетев вплотную к самом короткому канату, я понял, что диаметром тот не вышел. В своем привычном теле я мог бы обнять его, и пальцы с легкостью сомкнулись бы с другой стороны. Вот только при детальном рассмотрении обнаружилось, что в волокнах, из которых он состоял, содержалось больше Межмировой Энергии, чем мог произвести массив Разделившего за два месяца.

— Ну и дрянь! — в сердцах выдохнул я.

Однако делать было нечего. Назвался защитником человечества — изволь напрягать задницу, рвать жилы, но спаси Землю от угрозы вселенского масштаба. И плевать, что ты совсем недавно вместе со всеми топтал землю, а на вершину могущества взлетел быстрее, чем успел осознать происходящее.

Когда поезд летит под откос, нужно или спрыгивать, или с достоинством принять свою судьбу. Сбегать я не собирался. Но и подставлять родной мир под удар тоже!

Попытка разрубить канат костяным мечом или другим оружием закономерно ни к чему не привела. Даже напитав клинок силой Владыки, мне не удалось разрезать ни единой тончайшей нити, прочно связавших две вселенные.

Тогда, не видя другого выхода, я увеличил собственные руки до размера ковшей экскаватора, схватился покрепче и принялся что есть мочи тянуть в разные стороны.

Мочи не хватало.

Даже с учетом достижения седьмой ступени и не прекращающейся поддержки со стороны людей. Я будто пытался порвать якорную цепь трансконтинентального лайнера. Только последняя сейчас сдалась бы мне по щелчку пальцев, а здесь я едва-едва ощутил какие-то подвижки.

Я поднатужился. Затем еще. Мироздание дрожало вокруг меня от напряжения, а вышедшие из-под контроля крохотные вихри силы разлетались в разные стороны. Кажется, в ближайшее время в Диких Землях стоило ожидать всплеск возникновения Трещин с токинами магии смерти.

Я по-прежнему не справлялся.

Не отрываясь от процесса, я призвал двух воскрешенных ранее аватаров и другую хоть сколько-нибудь значимую нежить, прихваченную с собой из узурпированного царства. Дело сдвинулось. Но на такую кроху, что вряд ли кто-то кроме меня смог бы ее заметить.

И тем не менее я чувствовал, что не хватает мне совсем чуть-чуть. Имейся у меня в этом пласте реальности какой-нибудь союзник, пусть даже слабее меня, и вместе мы бы точно сдюжили. Вот только я стал первым человеком, достигшим ступени Вознесения, а значит кроме врагов я тут никого не найду. И помощи от них точно не дождешься.

Стоило мне вспомнить про чертовых нелюдей, как те, будто назло, стали прибывать один за другим. Даже не поворачиваясь, я видел, как разноцветные лучи измененных частиц прилетали с разных сторон и принимали форму различных «богов» и «демонов», от которых чуть ранее меня спас Некро.

Я не стал на них отвлекаться и продолжать тянуть, выжимая из себя все и даже больше. Вознесшиеся же принялись переговариваться между собой:

— Шахак не соврал. Чел и правда умудрился сбежать от Некрарга.

— И даже трансформацию завершил.

— Костяной совсем плох, видать, раз такую добычу из рук выпустил.

— А что он там делает?

— Кажись, Нити Миров грызет. Совсем с ума свихнулся.

— Да эти челы всегда такие. Тупни тупнями. Только в рабы и годятся.

— Прикончим его, чтобы не дать Некраргу стать Владыкой.

— Верно.

Удивительное единодушие. Ну ничего! Вы у меня, твари, еще попляшите! Я вам покажу, что могут «тупые челы», если вывести нас из себя. Дайте… Вот… Только…

Нет.

Еще одна попытка разорвать канат точно так же успехом не увенчалась. Сил по-прежнему не хватало.

Тем временем некоторые небожители двинулись в мою сторону, однако их остановил окрик Магбара:

— Стойте! С ним что-то не так.

— Конечно не так. Он псих конченый. Не выдержал божественной власти.

— Не это. — воитель нахмурился. — Кажется, он уже создал свое царство. Или… Нет, не может быть. Но Некраргу он уже не по зубам. Пусть живет.

— Да что ты говоришь? Струсил, что ли? — поддел его дварф.

— Ты меня трусом назвал? Давно новую бороду не отращивал, Кхазулдан?

Вызов Магбара остался без ответа, но остальные «небожители» задумались и перестали ко мне приближаться. Некоторые даже отлетели назад и принялись с настороженностью меня изучать. Почти все. Кроме одного.

— Ты обещал мне поддержку! — ярился Шахак, обратив свой гнев на «бога» войны. — Я просто так тебе в слуги пошел? Держи слово, Магбар! Чел должен умереть!

— Не голоси, шавка. — поморщился Магбар. — Раз обещал, значит получишь. Держи. Не подавись.

От тела воина отделился сгусток энергии, подлетел к «демону» боли и окутал его тонким слоем измененных частиц цвета кровавой ржавчины. Еще с десяток Вознесшихся решили воспользоваться Шахаком в качестве пробного камня и выделили ему свои силы, превратив дымную ящерицу в разноцветную сияющую матрешку. Которая, угрожающе скалясь, двинулась ко мне.

Шахака я не боялся. Теперь я понимал, что в местной иерархии он находился чуть ли не на самом дне, и к тому же весьма ослаб, получив от меня серьезную рану. Однако он все равно являлся Вознесшимся, и совсем уж его игнорировать я не мог.

А потому, стоило «демону» подлететь поближе и начать колдовать, как я отрастил у себя на спине еще одну пару ковшеподобных рук и одним махом прихлопнул тварь, словно назойливого комара!

Разница в наших силах оказалась такова, что Шахак даже среагировать не успел, а все слои поддержки разлетелись подобно угодившей под колесо машины луковице. Один миг — и «небожитель» превратился в беспорядочный ворох измененных частиц, часть из которых я поглотил, а остатки под изумленными взглядами зрителей превратил в нежить.

Теперь у меня имелся собственный прислужник шестой ступени. И не жалкий аватар, а полноценный «демон»!

— Что это сейчас было?

— Иллюзия?

— Обман?

— Шахак подсунул нам аватар?

— Нет, я проверял лично.

— Значит выходит, чел не сбежал?

— Он одолел Некрарга⁈ Что за бред?

— Но тогда он стал Владыкой…

— Это чушь!

— А есть другие версии?

Вознесшиеся голосили, словно крестьяне на базаре при виде диковинного зверя. Хотя даже крутолужцы на Королевского Трицебыка, помнится, реагировали спокойнее.

А еще возомнили себя царями мира. Тьфу!

Но окончательно я добил зарвавшихся нелюдей, когда послушный моей воле Шахак взялся вместе со мной за канат Межмировой Энергии и стал той соломинкой, которая ломает спину верблюду.

Одна за другой фиолетовые нити лопались, порождая вихри неконтролируемой силы. Те разлетались в разные стороны, однако я не обращал на них внимания, продолжая тянуть.

Стоял оглушительный треск. Нежить исчезала, разорванная на части. Меня самого посекло, превратив энергетическое тело в решето. Но в итоге соединявший миры мост разрушился, и чужой мир начал постепенно отдаляться.

Я предотвратил четвертое Вторжение!

Теперь жители Земли могут спать спокойно. По крайней мере лет сто. А уж за это время я точно разберусь и с остальными Нитями Миров. Или как их тут величают мои новые «коллеги»?

Кстати, о последних.

Вернув себе привычный внешний вид молодого человека, я обернулся и спокойным взглядом окинул Вознесшихся, число которых только что уменьшил на еще одну ненавистную мне особь. Совсем недавно они смеялись надо мной, а теперь застыли безмолвными статуями, не веря своим глазам. Ведь я не только в мгновение ока прикончил одного из них, но и порвал канат, на что ни у кого здесь сил точно бы не хватило. Поверженный же враг и вовсе не исчез, а преданным слугой стоял теперь возле меня в ожидании команд.

Не говоря ни слова, «небожители» обратились в пучки света и разлетелись в разные стороны. Сбежали, пожав хвосты, словно шелудивые псы от разъяренного медведя.

Я их не преследовал.

Мог бы. Но не стал.

Ведь сперва я хотел разобраться с собственными новообретенными возможностями, а заодно сделать еще одно важное дело, откладывать которое больше не собирался ни на секунду.

Вернувшись назад в свое царство, я отделил от себя часть силы и создал первый собственный аватар. Процесс прошел без сучка без задоринки, и вскоре передо мной стояла моя полная копия, глазами которой я смотрел на себя самого. Кого-то подобное могло бы привести в замешательство, но я уже неоднократно делал так при помощи прислужников, а потому не испытал ничего нового.

Потянувшись сознанием, я нащупал канал связи с Леушем. Обычным Вознесшимся требовался особый ритуал для открытия прохода, через который они могли бы спустить свой аватар на материальный пласт реальности, но я уже шагнул дальше этой ступени и не нуждался в «костылях». Используя своего друга-жреца, как маяк, я силой пробил разделявший слои барьер и вновь оказался на площади Света Зарницы.

С учетом того, на каких скоростях все происходило у Вознесшихся, здесь с момента моего сражения с Сатвелеоном прошло не так уж много времени. Да и что такое «время» для того, кто не только обрел бессмертие, но и собственного физического тела лишился, став совершенно иной сущностью? Ответа на этот вопрос я пока не знал. Мне еще лишь предстояло во всем этом разобраться.

Увидевшие меня люди сразу почувствовали произошедшие во мне перемены. Я не добавил своему аватару ни роста, ни какого-либо специфического свечения, но давление исходившей от меня силы, даже по сравнению с аватаром Сатвелеона, заметил бы и слепой. Те же, кто обладал достаточным уровнем восприятия, поняли, что мое тело полностью состоит из измененных частиц, и быстро сделали правильный вывод.

— Леон!

— Некромант-Освободитель!

— Бич нелюдей!

С этими словами люди падали ниц и застывали в этой позе, не смея поднять голову.

Но добавились теперь и новые именования.

— Бог людей!

— Защитник человечества!

Я не понял, кто первый их произнес, однако титулы мгновенно укоренились в сердцах жителей столицы, и я не сомневался, что они уйдут в народ и навсегда останутся в истории.

В торжественной тишине я взирал на покорно замершую толпу, ощущая их искреннюю беззаветную преданность, дарующую мне силу и… порождающую легкую грусть.

В одинаковых позах застыли простолюдины и аристократы, друзья и родственники, знакомые и совершенно чужие люди. Те, кто еще совсем недавно пусть осторожно, но высказывали свое мнение касательно проводимой мной политике, не смели даже поднять глаз. И я не сомневался, что они сделают все, что бы я ни сказал, даже если это пойдет во вред им самим. Такова власть «небожителей», которых они привыкли почитать. И такова теперь моя власть!

Передо мной распростерлись главы сильнейших родов, жрецы Сатвелеона, Громослав, Митрофан, Кай, Фил, Леуштилат, Анна. Последняя нет-нет да бросала на меня любопытные взгляды, но единожды встретившись глазами, больше головы не поднимала.

Не услышал я и чего-то вроде «Молодец, дружище!» от Леуша.

В другой обстановке он, возможно, и вел бы себя чуть более свободно, но точно не на глазах у всех. И не в статусе верховного кардинала.

Замерла, едва дыша, Жоржетта. Я видел, как по ее щекам катились слезы, но ничего не мог с ними поделать. Все мое обретенное могущество, позволяющее влиять на судьбы миров, оказалось не в силах избавить от печали женщину, которая меня полюбила.

И которой отдал свое сердце я.

Мы так и не успели познать простого человеческого счастья. А больше и не сможем.

Только теперь я осознал, какая непреодолимая пропасть разделила меня и всех остальных людей Земли.

Я не стал говорить громких слов. Вообще ничего не стал говорить. За меня это сделают те, у кого лучше подвешен язык, и кто знает, как правильно преподнести остальным случившиеся события. А если они что-то и приврут — плевать. Я стоял уже выше подобных мелочей. Гораздо выше.

Грустно улыбнувшись самому себе, я заглянул в Теневой могильник и бережно извлек из него тела мамы и папы. Несмотря на все свалившиеся на меня перипетии, мне удалось сохранить их невредимыми. Ни время, ни чертовы нелюди не нарушили их покой, надежно защищенный моей магией.

Уцелели и их души.

Необходимые же возможности я обрел, взлетев на вершину лестницы развития и став истинным Владыкой Смерти. Я ни секунды не сомневался, что моя затея увенчается успехом.

Не обращая ни на кого и ни на что внимания, я окутал самых родных мне людей ядовито-зеленым облаком. Магия струилась во мне, как никогда раньше. Да что магия — сама смерть слушала меня. Не как господина, но как друга, постигшего величайшее таинство всех времен и народов.

И я творил. Творил, не жалея сил. Не какое-то жалкое заклинание воскрешения, не тривиальные чары, а истинное чудо, на которое не был способен никто во всей вселенной. Никто, кроме меня!

Наградой же мне стали два бьющихся в унисон сердца, две пары распахнутых глаз, и робкое «Сынок», произнесенное теми, кто собственным примером показал мне значение слова «любовь».

Моя семья снова оказалась вместе. Как я и мечтал все эти долгие годы. Я, мама, папа, Фил, Энн и, черт с ним, Кай. Волна тепла и радости захлестнула то место, где когда-то трепетало покрытое ледяной коркой сердце. Страшно представить через сколько всего мне пришлось пройти ради этого мгновения. Но без тени сомнений оно того стоило!

Жаль, что остаться с ними я уже не мог. Но я всегда буду присматривать за родными. Ведь теперь это было в моей власти. Хотя в том, что у людей, давших жизнь «богу» и императору, все сложится хорошо, я не сомневался. Как и у моих братьев, сестер и друга.

А может когда-нибудь они даже присоединятся ко мне, достигнув ступени Вознесения. Потому что с этого дня любой человек мог пройти эволюцию и преодолеть навязанные нелюдями пределы!

С ощущением величайшего в жизни счастья, слегка омраченного толикой грусти, я оставил мир живых живым и вернулся обратно в собственное царство.

Мне предстояло еще одно важное дело.

Окончательно избавить Землю от чертовых иномирских захватчиков!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Некромант на страже человечества. Том 8