Линия правительственной связи ожила в ноль три часа по вашингтонскому времени. Специальный канал, закреплённый за Министерством обороны, пропустил кодированный сигнал, зажёгший зелёную лампочку вызова на пульте оперативного дежурного Пентагона.

Полковник Бриггс — пожилой усталый мужчина с резкими чертами лица — принял сообщение и несколько минут размышлял: стоит ли оно того, чтобы поднимать с постели начальника Управления стратегических операций.

Но всё, что было связано с группой «Зет», могло обернуться в любой момент слишком большими неприятностями, поэтому не стоит оберегать сон бригадного генерала.

Хопкинс взял трубку после второго звонка, будто сидел у телефона в ожидании.

— Простите, сэр, поступил вызов из расположения базы номер семь, — чётко докладывал Бриггс. — Они запрашивают группу «Зет».

— Что там произошло? — Голос бригадного генерала был как всегда чётким и выразительным.

— Взяты заложники, сэр. Местный министр и два наших офицера.

— Два наших офицера… — повторил Хопкинс, и Бриггс понял, что судьба министра дружественной страны совершенно не волнует начальника Управления стратегических операций.

— Спасибо за информацию, полковник. — Голос генерала не изменился. — Отметьте в контрольном журнале, что я получил её в ноль три часа четыре минуты… Нет, теперь уже пять минут.

Хопкинс отключился, не отдав никаких распоряжений. Но Бриггс служил в Пентагоне достаточно долго, чтобы сделать свои выводы: специальное подразделение «Зет» будет направлено в Гайану немедленно, но все команды пройдут через штаб отряда «Дельта» во избежание утечки информации и обеспечения секретности предстоящей операции.

Пожилой полковник не смог бы объяснить, как он пришёл к такому выводу, но готов был побиться об заклад, что угадал верно. И он был прав.

Спецкоманда «Зет» во главе с майором Шефером и прикомандированным офицером ЦРУ Дилоном продиралась сквозь влажные и почти непроходимые джунгли Гайаны. Коммандос были облачены в лёгкие пулезащитные жилеты, камуфляжную форму, высокие шнурованные ботинки на толстой рифлёной подошве. На головах — пятнистые кепки или шляпы с загнутыми полями.

Каждый был тяжело нагружен. Еду практически не брали, лишь прихватили по несколько пачек питательного концентрата, тонизирующие таблетки, порошок для очистки воды — и всё. В конце концов, джунгли кишат пищей, а каждому члену отряда неоднократно приходилось есть не только обезьян или диких кабанов, но и змей, сороконожек. Поэтому всю поклажу коммандос составляло оружие и боеприпасы.

У каждого на поясе — справа или слева, в зависимости от привычки, — висел тяжёлый двенадцатизарядный «кольт» сорок пятого калибра. Пули к нему были специальными — с плоскими головками и пустотой внутри. При попадании в цель такая пуля деформируется и мгновенно передаёт свою энергию в окружающие ткани. После этого поражённый человек отлетает на три метра и уже не в состоянии дать ответный выстрел.

Следствием признания колоссальной убойной силы «кольта» явилось оснащение всей группы «Зет» именно этими пистолетами. В части остального оружия такого однообразия не было. Шефер, Кончо и Дилон несли «М-16» с подствольными гранатомётами, сержант Мак и Билли предпочитали русский автомат Калашникова образца 1947 года, так как считали, что в джунглях более тяжёлая пуля меньше подвержена рикошету, а следовательно увеличиваются шансы поразить цель при стрельбе сквозь зелёные заросли. «Калашниковы» были тоже снабжены подствольными гранатомётами.

Для быстротечного ближнего боя сержант Мак припас ещё компактный и лёгкий пистолет-пулемёт «Стар Зет-62» испанского производства, а Хэвкинс был вооружён ручным автоматическим гранатомётом калибра 1,6 дюйма и скорострельным израильским «Узи» в придачу.

Оружие особого рода было у Блэйна. Он с натугой тащил стофунтовый шестиствольный пулемёт «Рой». Скорострельность этого чудовища составляла шестьсот выстрелов в минуту. На спине Блэйна висела коробка с боезапасом в три тысячи патронов. По плоской ленте патронопровода боеприпасы поступали из коробки в казённую часть «Роя», обеспечивая пять минут непрерывной стрельбы. Такой огненный шквал сметал всё, что оказывалось на его пути.

В комплект тропического снаряжения обязательно входят ножи. Они имелись и у каждого члена отряда «Зет» — разной формы, но огромных размеров, остро отточенные, со зловещими пилками на тыльной стороне клинка.

У Билли было даже два ножа. В руках он держал мачете, которым время от времени прорубал себе дорогу в зарослях, а на груди — слева, рукояткой вниз висел боевой нож и немедленно мог оказаться в руке в нужную минуту.

Билли шёл впереди. Обычно сдержанный и замкнутый, он привык держаться в тени, но, попадая в джунгли, преображался. Здесь он чувствовал себя уверенно, как его дед-команч в выжженной прерии. Он видел то, чего не замечали другие, слышал то, чего не воспринимали уши товарищей. К тому же он чувствовал опасность, даже если её не было ни видно, ни слышно. Потому он всегда шёл первым.

И сбитый вертолёт обнаружил, как всегда, Билли. Машина застряла в кронах деревьев, переплетённые лианы не дали ей упасть на землю. До открытого люка было не менее десяти футов.

Шефер сделал короткое движение рукой, и Кончо бросил «кошку», привязанную к концу тонкого троса. Стальные крючья зацепились за порог люка, и через несколько минут Кончо взобрался в вертолёт. Любые укрытия быстро обживаются обитателями джунглей, поэтому боец был настороже.

И недаром: в районе багажного отсека уютно устроился пятнадцатифутовый боа-констриктор, который считал дюралевый корпус своей территорией.

Переступив через брошенные в проходе парашюты, Кончо заглянул в кабину. Пристёгнутый ремнём пилот так и сидел в своём кресле, лицо его было залито кровью. Лобовое стекло кабины разбито вдребезги, взрыв разметал приборную панель. Кончо обратил внимание на дополнительные силовые кабели, недавно установленные штепсельные разъёмы, разбросанные по полу блоки неизвестного прибора.

Тем временем удав выполз из своего укрытия. Он был голоден, потому чужак, проникший на его территорию, должен был стать сытной добычей.

Огромная рептилия свила своё мощное тело в кольцо рядом с рюкзаками парашютов и, приподняв треугольную голову, всматривалась в сторону кабины, где возилась будущая пища. В полумраке фюзеляжа глаза змеи светились тусклыми жёлто-красными угольками. Привычный к опасностям джунглей человек сразу бы заметил зловещие точки. И, как бы предвидя это, боа-констриктор спрятал голову в кольца своего голодного тела.

Увиденное в кабине настолько ошеломило Кончо, что он спешил доложить обо всём командиру и потому утратил осторожность. Выбравшись из кабины, он быстро направился к люку, переступил через парашюты, и в тот же миг нога попала в тугую петлю. Ещё до того как разум понял, что произошло, тренированное тело рефлекторно отреагировало на неведомую опасность. Рука выхватила нож, корпус подался назад, свободная нога тяжёлым кованым каблуком припечатала пружинистый капкан и отступила на шаг, удержав тело в равновесии.

Реакция коммандос не уступала реакции удава, и это решило дело. Боа ударил головой. Такой удар убивал или надолго оглушал дикого кабана, а выставленные вперёд два острых зуба наносили глубокие, нередко смертельные раны.

Сейчас произошло по-другому. Отшатнувшись назад, Кончо ослабил удар, но спас положение пуленепробиваемый жилет. Зубы удава ударились в титановую пластину, защищающую сердце от выстрела, и сломались у основания. Всё-таки Кончо не удержался на ногах и упал спиной на парашютные ранцы.

Треугольная голова скользнула к его шее, но коммандос подставил руку, и рептилия вцепилась в грубую ткань камуфляжного комбинезона. Тусклые красные огоньки приближались к лицу Кончо, но без зубов рептилия не могла разделаться с его рукой, а значит не могла добраться до горла. Время было упущено, и Кончо острым боевым ножом снёс голову удава.

Освободив ногу, он перевёл дух и постарался успокоить дыхание. Потом вытер нож о парашюты и выглянул из люка. Внизу стоял Блэйн и, задрав голову, нетерпеливо ждал.

— Ну, что там? — Он, как всегда, жевал табак.

— Сейчас покажу!

Кончо с трудом подтащил свёрнутое тело рептилии к люку и резким толчком выбросил его наружу. В падении кольца развернулись, и обезглавленный удав упал совсем рядом с Блэйном. За секунду падения Блэйн успел выдернуть «кольт» и отскочить в сторону. Поняв в чём дело, он спрятал оружие и сдавленно выругался.

Кончо скользнул по тросу вниз. Маскировочный комбинезон был в крови.

— Всё нормально, парень? — осклабился Блэйн. — Вам с Хэвкинсом нравится откусывать головы этим тварям!

Группа «Зет» прочёсывала местность вокруг вертолёта. Алан Шефер, стоя под толстым деревом, принимал сообщения и анализировал поступающую информацию.

— Прямое попадание, командир, — доложил Кончо. Шефер заметил, что его маскировочный комбинезон испачкан тёмной кровью. — Пилот убит.

— Они поймали их теплоискателем, — майор неопределённо кивнул на шелестящую стену джунглей.

— Это ещё не всё, — продолжал Кончо. — Там поставлено дополнительное оборудование, приборы. Это не обычный вертолёт… Похоже на службу наблюдения и разведки.

— Нашли что-нибудь? — спросил незаметно подошедший Дилон.

— Как раз ищем, — ответил Шефер. — Слушай, Дилон, не слишком ли сложное оборудование для поиска каких-то повстанцев?

— Они довольно опасны. И у них много оружия.

Из зарослей вынырнул Билли. Лицо его лоснилось от пота.

— Повстанцы увели двоих из вертолёта, — сообщил он, тяжело дыша. — Но здесь ещё были люди…

— Кто? — насторожился Шефер.

— Шестеро в американских армейских ботинках. Они пришли с севера и двинулись вслед за повстанцами.

— Хорошо. Ищи дальше.

— Есть. — Индеец скрылся в зарослях.

— Кто же это мог быть? — повернулся Шефер к Дилону.

Тот равнодушно пожал плечами.

— Другой отряд повстанцев. Их здесь много. А какие на них ботинки — кто знает…

Что-то в ответе офицера ЦРУ не понравилось Шеферу. Может, наигранное равнодушие, может, непонятное напряжение в голосе.

Сержант Мак отвлёк его от потока догадок и подозрений.

— Осмотрели всё вокруг, ничего нового. Повстанцы, двое с вертолёта и люди в наших ботинках. Помнишь Афганистан?

— Стараюсь забыть, — Шефер хлопнул гиганта по плечу. — Пошли по следам.

Джунгли жили своей жизнью. Кричали и прыгали с ветки на ветку обезьяны, пели птицы. Иногда с дороги отряда уходили крупные звери, с шумом продираясь сквозь плотные заросли. То и дело попадались змеи. Толстый удав поспешно уполз в сторону. Зелёная мамба неожиданно свесилась над плечом Хэвкинса, и идущий следом Блэйн ножом рассёк её пополам.

Пора было обедать, но Шефер решил не затевать с охотой и отдал команду съесть по плитке концентрата и проглотить по тонизирующей таблетке.

Ему не нравилась эта операция. Слишком мало знал он о цели рейда, да и то со слов Дилона. А Дилон проявляет неосведомлённость в тех вещах, знать которые обязан. Ведь офицеры ЦРУ хорошо, очень хорошо осведомлены обо всех мелочах, происходящих в сфере их влияния. А в результате они незаконно пересекли границу, и последствия этого могут иметь скверный резонанс в дипломатической сфере. Впрочем, только в том случае, если им не удастся незаметно убраться отсюда.

Внезапно Шефер заметил, что в окружающем мире что-то изменилось. Смолкли птицы, исчезли обезьяны, даже змей не видно. Джунгли будто вымерли, и было в этом что-то зловещее.

Это ощущение передалось всем. Коммандос замедлили шаг, стали чаще смотреть по сторонам и задирать голову вверх, осматривая вершины деревьев.

У Билли пересохло в горле, он выбрал подходящую толстую лиану и пересёк её одним взмахом мачете. Приникнув ртом к полости растения, он жадно пил тёплую, пресноватую жидкость. И вдруг оторвался, повернул голову, вода полилась на грудь, но он не обращал на это внимания. Он почувствовал что-то нехорошее и страшное справа за деревьями, совсем рядом. Отбросив лиану, Билли осторожно ступил вперёд, протиснулся сквозь кустарник, блестящим клинком мачете раздвинул ветки и замер. Кровь ударила в голову, и содержимое желудка рванулось к горлу.

Билли шарахнулся назад, сдерживая рвотный спазм. Поскольку желудок был почти пуст, это ему удалось. Он позвал товарищей.

Сдавленный голос потомка команчей удивил Шефера. Но когда он увидел шесть обезглавленных и по-мясницки разделанных человеческих тел, повешенных аккуратно за ноги в ровный ряд, из его груди тоже вырвался короткий сдавленный крик.

— Боже мой! — Хэвкинс перекрестился. Лицо его побелело, и маскировочные полосы на щеках и лбу выделялись особенно ярко.

Членов спецгруппы «Зет» трудно было чем-нибудь удивить или испугать, но сейчас подобный эффект был достигнут. Лучшие бойцы специальных подразделений вооружённых сил США на несколько минут превратились в обычных напуганных и выбитых из привычной жизненной колеи людей.

Первым опомнился сержант Мак. Наклонившись к кровавым ошмёткам под деревьями с повешенными, он своим длинным ножом извлёк стальную цепочку с медальоном и, взмахнув клинком, бросил находку командиру.

Шефер поймал медальон, обтёр перчаткой кровь и поднёс к глазам.

— Джим Хаппер, — прочёл он вслух и скомандовал: — Мак, срежь их! Билли, Кончо, Блэйн, осмотрите всё!

Сержант ударил ножом по лиане, и освежёванные человеческие тела тяжело рухнули на землю.

— Я знал их, — сказал Шефер, сжимая медальон. — Это «зелёные береты» из Форт-Брагга. Как они здесь оказались?

— Не знаю, Алан. Их постигла страшная судьба, но я понятия не имею, что они здесь делали. Никакие операции здесь не проводились. Их не должно тут быть!

Дилон говорил как будто искренне, но Шефер опять не верил ему.

— Но кто-то же послал их сюда! Кто отдал команду? Какая задача поставлена? Не может же резидент ЦРУ этого не знать!

— Тем не менее это так, Алан, — мягко сказал Дилон.

Сержант Мак стоял, прислонившись к дереву. Глаза его были закрыты.

— Повстанцы отрубили им головы, вырвали позвоночники и содрали кожу! Солдат так не должен умирать!

Билли собрал две пригоршни автоматных гильз.

— Они палили во все стороны, как сумасшедшие… И ни в кого не попали!

Шефер взглянул на гильзы.

— Не верю я, что Хаппер мог попасть в засаду!

— Я тоже не верю, — тихо сказал индеец. — Я не нашёл никаких следов.

Шефер не понял.

— А следы тех, кто их убил?

— Нет никаких следов, — по-прежнему тихо повторил индеец. — Если здесь были ещё люди, то они не ушли, а исчезли. Растворились в воздухе!

Шефер скрипнул зубами.

— Тогда идём по следу повстанцев! Наша задача — освободить заложников!

И через секунду добавил обычным спокойным голосом:

— Приготовить оружие. Соблюдать осторожность. Сохранять тишину.

Залязгали затворы. Блэйн снял брезент со своего «Роя», подсоединил к казённику патронопровод, ладонью крутанул стволы. Они со щёлканьем провернулись.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо сказал он, не подозревая, что группа «Зет» столкнулась с опасностью, против которой окажется бессильным даже сверхскорострельный шестиствольный пулемёт «Рой», равного которому не было в мире.

Соблюдая предельную осторожность, коммандос продолжили путь по джунглям. Они двигались бесшумно и были уверены, что никто не сможет их обнаружить до тех пор, пока они сами шквальным огнём не выдадут своё присутствие. Но они ошибались.

Сверху, с вершин деревьев цепочка бойцов была видна как на ладони. Поскольку наблюдение велось в инфракрасных лучах, то цвет и его интенсивность выделяли в контуре тела пульсирующее сердце, печень, желудок…

Когда группа спускалась по крутому каменистому склону к руслу пересохшей речушки, Дилон оступился, упал на спину и с шумом скатился вниз. В тот же миг рядом с ним оказался сержант Мак.

— Тише ты, сука! — угрожающе прошипел он. — Я тебя убью, если ты ещё раз так нас подведёшь! Я выпущу из тебя кровь, и ты тихо умрёшь! Тихо, ты понял?!

Сверху было видно, как сблизились две фигуры, как почти соприкоснулись красные, нервно бьющиеся сердца и речевой анализатор воспроизвёл фразу: «Я выпущу из тебя кровь и ты тихо умрёшь».

Через два часа пути джунгли стали редеть. Внезапно идущий впереди Билли остановился и поднял руку. Впереди был довольно крутой обрыв, а внизу виднелись деревянные домики и металлические вагончики армейского типа.

«База», — понял Шефер и поднял указательный палец, что означало: «Залечь, вести наблюдение».

Прижав к глазам окуляры бинокля, майор рассматривал территорию базы. Большой, крытый пальмовыми листьями навес, столы, люди что-то едят. Столовая. В ней человек двадцать. Дюралевый вагончик с верандой, похоже — командный пункт. Людей не видно. Небольшая хижина, возле неё часовой. Склад? Или арестантская? Скорее всего заложники именно там… А вот это именно склад. И сложенные штабелями ящики набиты оружием и боеприпасами. Наверняка там и запас взрывчатки. Вот к хижине идёт человек, что-то говорит часовому. Тот открывает дверь, из хижины выходит американский солдат, человек что-то спрашивает и бьёт его в висок. Солдат падает на колени. Человек прислоняет ствол к его голове, и солдат заваливается набок. Выстрела на таком расстоянии не слышно.

— Чёрт! — Шефер отрывается от бинокля. — Они убили заложника, — тихо говорит он. Мак кивает и передаёт сообщение дальше. Так надо. Перед атакой бойцы должны быть злыми.

Майор поднимает два пальца и наклоняет их в сторону базы. Это означает: «Скрытно продвигаться вперёд».

Группа «Зет» бесшумно спускается по склону, маскируясь за кустарником и россыпями камней.

Расстояние до базы повстанцев сокращается. Шефер встречается взглядом с Маком, крутит в воздухе пальцем и указывает на часового, дремлющего на невысокой вышке рядом с пулемётом. Потом даёт такой же знак Билли, указывая на другого часового.

Билли первым подкрался к своему объекту, набросил ему на горло тонкую проволоку и утащил в кусты. Мак поступил проще: подобрался под самую вышку и тихо посвистел. Расслабленный зноем и бездельем, часовой свесил голову вниз и тут же получил ножом в шею. Что ж, путь свободен.

Но Шефер не давал сигнала атаки. Он обдумывал «ключ» предстоящей операции. На базе тридцать — сорок человек, на площадке стоит вертолёт. Чтобы никого не упустить и не понести потерь, нужно найти ошеломляюще эффективный начальный ход. Правильно подобранный «ключ» всегда помогал Шеферу сохранить своих людей.

Максимальная концентрация противника в столовой. А вот напротив, на склоне, стоит грузовик со снятым кузовом. Задний мост его приподнят и опирается на деревянные пни, отчего задние колёса крутятся, не касаясь земли. Грузовик играет роль мотора: левое заднее колесо крутит широкую брезентовую ленту, та в свою очередь вращает шкив насоса, качающего из скважины питьевую воду.

Шефер вынул из рюкзака мощную радиоуправляемую мину, положил в карман пульт управления и осторожно подобрался к грузовику. Прикрепил мину к раме машины, полоснул ножом по брезентовой ленте, насос остановился, захлебнувшись, струя воды иссякла. Осталось самое главное…

Шефер взял грузовик за задний брус рамы, напряг все мышцы, чувствуя, как трещат связки, и, оторвав задний мост от подставленных обрубков дерева, толкнул машину вперёд. Грузовик помчался по склону, набирая скорость. Как Шефер и рассчитывал, он ехал прямо в сторону столовой. Майор приготовил пульт управления.

Машина с шумом вылетела на площадку перед навесом-столовой, обедающие вскочили, но было поздно: грузовик протаранил первый ряд столов, а потом Шефер нажал кнопку, и чудовищный взрыв превратил всё вокруг в огненный ад.

Одновременно майор дал пробную очередь из своей «М-16» по ящикам с оружием. Ничего не произошло. Тогда он прицелился в соседний штабель и нажал спуск подствольного гранатомёта. Винтовка сильно дёрнулась. На этот раз он попал правильно: ещё один мощнейший взрыв потряс землю.

Группа «Зет» рванулась в атаку. У них была привычная тактика: работать боевыми двойками, прикрывать друг друга, широко использовать ручные и ствольные гранаты, концентрировать массированный огонь на любом очаге сопротивления и ещё два десятка правил и ухищрений, помогающих выжить в самом жестоком и неравном бою.

Противник был деморализован. Взрывы уничтожили несколько десятков человек, уцелевшие в горящей одежде метались по площадке между бараками, а коммандос смыкали круг, изрыгая сотни пуль и обрушивая на головы обороняющихся десятки гранат.

Но и в рядах разгромленной, агонизирующей армии всегда находятся люди, выполняющие свой долг до конца и старающиеся дорого продать свою жизнь.

С бревенчатой вышки неожиданно ударили пулемёты и несколько автоматов, из-за угла штабного вагончика двое в полевой форме хладнокровно и расчётливо стреляли из пистолетов.

Одна пуля чиркнула Блэйна по руке, другая обожгла ухо Маку, Хэвкинса сбило с ног — хорошо, что свинец ударился о титановую пластину, прикрывающую сердце.

Коммандос залегли. Шефер, да и любой другой, знал, что потеря темпа таит смертельную опасность: если противник опомнится, то горстка бойцов обречена на гибель. Поэтому огонь пяти стволов сосредоточился на стрелках-пистолетчиках, Хэвкинс из ручного гранатомёта начал обстрел вышки, а Блэйн опёр о землю свой «Рой» и тоже развернул его в сторону пулемётного гнезда. Нажатие спуска автоматически включало электродвигатель, крутящий стволы и подачу патронов. Патроны поступали по два, и затвор досылал их в верхний и нижний ствол, которые стреляли одновременно, потом вступала в действие следующая пара стволов, потом ещё одна. Работая поочередно, стволы не перегревались и создавали невиданную плотность и эффективность огня.

Стрельба от штабного вагончика прекратилась. Гранаты Хэвкинса разворотили вышку и выбросили на землю пулемёт вместе с пулемётчиком. А шестиствольник Блэйна снёс с вышки автоматчиков и мгновенно подавил ещё два очага сопротивления.

Группа «Зет» продолжала атаку. Шефер заметил двух людей в штатской одежде, которые, воспользовавшись сумятицей, бежали к вертолёту.

— Мак, Хэвкинс, держите вертолёт! — во всю мощь голосовых связок заорал он и сам приник к прицелу винтовки. Один из бегущих споткнулся, но всё же сумел забраться в кабину, второй прыгнул следом. Винт тронулся с места и начал вращаться, постепенно набирая обороты.

Свист пуль над головой заставил майора отвлечься на другую цель.

Тем временем вертолёт дрогнул и оторвался от земли. Но взлететь так и не смог: подбежавшие сержант и Хэвкинс открыли огонь. Очередь из «АК» разнесла стекло и зацепила пилота. Первая граната Хэвкинса скользнула по фюзеляжу, зато вторая разворотила борт, а третья разорвалась прямо в кабине. Шасси оторвалось от вытоптанной травы не более, чем на два фута, а полёт был уже окончен. Вертолёт тяжело плюхнулся на своё место, он был объят пламенем и выскочившие из него люди тоже горели, а потому стали кататься по земле, стараясь сбить огонь, и что-то кричали.

Мак и Хэвкинс, побывавшие во Вьетнаме и Афганистане, узнали русскую брань.

— Берём живыми! — крикнул Мак, и коммандос рванулись вперёд, но в это время вертолёт взорвался и груда горящих обломков завалила тех, кого они хотели взять в плен.

Перестрелка в лагере повстанцев заканчивалась. Мак, Билл и Блэйн обходили территорию, обезвреживая уцелевших врагов.

Заметив, что шторка на окне штабного вагончика шевельнулась, сержант, крадучись, пробрался к входной двери и замер, прислушиваясь. «Стар Зет-62» он держал наготове, поглаживая указательным пальцем двухуступный спусковой крючок. При нажатии на верхнюю часть пистолет-пулемёт стрелял одиночными, если надавить на нижний уступ — раздастся очередь. Именно за эту конструктивную особенность рациональный Мак любил устаревшую испанскую модель.

В вагончике тихо переговаривались не менее двух человек, щёлкнула зажигалка. Остановив палец внизу спускового крючка, Мак ворвался внутрь.

— Привет!

Два человека собирались поджечь кучу бумаг с грифами строгой секретности, в руках они держали пистолеты, но не успели ни поднести огонёк к документам, ни воспользоваться оружием: сержант одновременно с приветствием вдавил спуск пистолета-пулемёта и мгновенно расцветил белые рубашки красными пятнами и разводами.

Отбросив ногой зажигалку, Мак потянулся к бумагам.

— Не стоит этого делать, сержант! — раздался сзади холодный голос.

Мак резко обернулся и чудом успел сдержать указательный палец. В дверях стоял Дилон.

— Мать твою! — выругался сержант. — Только что ты чуть не стал трупом!

Офицер ЦРУ как будто не слышал его слов.

— Изучение документов входит в мою компетенцию.

А когда Мак покидал штаб повстанцев, Дилон сказал, глядя в широченную спину:

— Кстати, очень много людей превратились в трупы именно потому, что прочли бумаги, которые им читать не стоило.

И, усмехнувшись добавил:

— Так что считай, я спас тебе жизнь!

Сержант на миг обернулся.

— Спасибо, — с издёвкой буркнул он.

— Не за что, — с той же интонацией ответил Дилон.

Шефер обходил полутёмный сарай, сложенный из пальмовых стволов и крытый пальмовыми листьями. Вдоль стен штабелями лежали комплекты выживания в джунглях — в каждый входили пищевые концентраты, тонизирующие пилюли, обеззараживающие порошки, противозмеиные вакцины, медикаменты и перевязочные средства. Сопоставляя содержимое сарая с богатым складом оружия и боеприпасов, Шефер начал находить ответ на мучавшие его вопросы.

Сзади раздался шорох. Отпрыгнув в сторону, майор с чудовищной силой метнул свой длинный нож. Невысокий повстанец выронил винтовку, но не упал, а замер, прислонившись в неестественной позе к стене. Клинок пробил его насквозь и вонзился в деревянный столб.

— Так и стой, никуда не уходи, — сказал Шефер и осторожно пошёл дальше.

Когда он заканчивал осмотр, из тени в углу бесшумно выдвинулась рука с пистолетом. Шефер не увидел, а ощутил опасность. Пригнувшись, он схватил неожиданно мягкую кисть, рванул на себя, но почувствовав слабость противника, не довёл приём до конца и оставил руку целой. На пол упал миниатюрный человек, защитная кепка слетела и длинные чёрные волосы окутали лицо, шею, плечи. Женщина!

— Майор, где вы? — раздалось снаружи.

— Мак, Мак, сюда, — отозвался Шефер.

Громко топая подкованными десантными ботинками, вбежал сержант.

— Второй заложник тоже убит, — доложил он. — И двое из вертолёта мертвы. Это русские советники. Видно, здесь затевалась большая каша! Чудо, что ты уцелел… И нет тут никакого министра… Я думаю, что это был не министр, а агент ЦРУ!

— Ладно, уходим, — сухо сказал Шефер. — Зачисть всё, чтобы не было следов!

— Есть! — Мак собрался выбежать на улицу, но майор задержал его.

— Где Дилон?

— В штабе, роется в документах.

Шефер так и думал. Кипя от ярости, он пошёл искать Дилона. Увидев пробегающего мимо Билли, остановил его и указал на сарай.

— Там на полу женщина, она живая, просто ударилась головой. Сторожи её.

Дилон взорвал штабной сейф, рассортировал бумаги, отобрал нужные и очень довольный спрятал их в вещевой мешок.

— Ты подлец, — разъярённый Шефер ворвался в вагончик и прижал цэрэушника к стене. — Я сразу чувствовал, что это дерьмо! Но ты знал, что делаешь: министр, заложники… А тебе просто нужны были люди для грязной работы…

— Мы сделали то, что должны были сделать! — резко рванувшись, Дилон высвободился. Он не казался испуганным или смущённым, напротив — явно чувствовал свою правоту. Глаза его горели. — Через три дня они должны были перейти границу. Тут такое бы началось! Вряд ли мы смогли бы сохранить режим и удержаться в этой точке! А сейчас они обезглавлены. И документы у меня! — Он похлопал по вещмешку. — Знаешь, что это значит? Что мы сохранили своё влияние в этом регионе!

— Почему мы?! Почему именно наша группа?!

— Потому что больше этого бы никто не смог сделать! А я знал, что не смогу тебя уговорить.

— Слушай, Дилон, а что ты сказал Хапперу? — неожиданно тихо спросил Шефер.

— Мы много месяцев искали их лагерь. Мои люди были посланы сюда… Но они исчезли…

— Они не исчезли, — яростно закричал майор. — Их заживо разделали, как свиней!

— И мне приказали найти группу, которая сможет надрать задницы этим ублюдкам…

— Потому ты нас обманул и сюда заманил! — снова перебил Шефер и, смерив Дилона взглядом, внезапно спросил: — Что с тобой случилось, Дилон? Я всегда считал, что могу тебе доверять…

Офицер ЦРУ выдержал тяжёлый взгляд майора.

— Я проснулся! Попробуй проснуться и ты. Это очень полезно. Очень!

Дилон говорил уверенно, напористо и зло.

— Я использовал вас для того, чтобы сделать дело. Вы мне были нужны для проведения операции…

— А на моих людей значит можно наплевать?! Такими делами я больше не занимаюсь, запомни это…

— Где твои друзья? Отвечай, где они? — Мак тряс девушку изо всех сил, когда Шефер тронул его за плечо.

— Если это были её друзья, почему она не ушла с ними? Почему они не забрали автомат?

И, наклонившись к девушке, спросил:

— Что это было?

Та покачала головой.

— Не знаю, — чуть слышно произнесли омертвевшие губы.

Майор взмахнул рукой, и коммандос углубились в джунгли.

Через несколько секунд они стояли рядом с Кончо.

— Что это? — выдохнул Блэйн, увидев кровавое месиво.

— Всё, что осталось от Хэвкинса, — с трудом произнёс Кончо.

— А где его тело? — Шефер цепко оглядывался по сторонам.

— Тела нет. — Кончо с силой провёл пятернёй по лицу, приводя себя в чувство.

Дилона осенила внезапная догадка.

— Они сделали с Хэвкинсом то же, что с Хаппером!

Группа «Зет» на мгновенье застыла. Майор опомнился первым.

— Найти тело Хэвкинса! — скомандовал он. — Идти цепью, пятьдесят футов друг от друга!

Чёткие слова приказа вернули коммандос способность действовать. Развернувшись цепью и держа оружие наготове, они начали прочёсывать джунгли. Каждый искал следы противника: сломанную ветку, ободранную кору, примятость травы, запах испарений человеческого тела…

Ничего!

Тот, кто похитил останки Хэвкинса, должен был летать по воздуху… Блэйн поднял голову и остановился, остальные проследили за его взглядом. В двадцати футах от земли с ветки свисал подвешенный за ноги обезглавленный и искромсанный труп Хэвкинса.

Из глоток коммандос вырвался яростный стон.

— Они не могли уйти! — Шефер взмахнул рукой, и группа «Зет», сминая кустарник и разрубая лианы, рванулась в чащу.

Блэйн шёл крайним в цепи бойцов, и, может быть, это решило его судьбу. Кусты слева зашевелились, раздался шорох. Блэйн развернулся всем корпусом, направляя на звук свой шестиствольный пулемёт.

— Идите, суки, идите, — еле слышно прошептал он.

Но из зарослей выглянул смешной зверёк, напоминающий панду. Понюхав воздух, он юркнул обратно.

Блэйн улыбнулся. Это была последняя улыбка в его жизни. Из левого плеча что-то горячее вырвало кусок мяса. Фонтаном ударила кровь. Блэйн потерял равновесие, и тяжеленный пулемёт потащил его в сторону. В следующий миг грудная клетка бойца взорвалась, и он замертво упал на траву.

Это сразу же заметил Мак и бросился к товарищу. Рядом с телом он увидел огромный силуэт, как бы слепленный из окружавшей зелени: листьев, веток, лиан… Круглая голова и внезапно вспыхнувшие прожекторами два глаза…

За свою долгую боевую жизнь Мак никогда не видел ничего подобного. Но инстинкт солдата, на глазах у которого убили товарища, предписывал только один вариант поведения.

— Умри, сволочь! — Сержант вдавил спуск «Калашникова» и, удерживая бьющийся в руках автомат, хлестал свинцовой струёй по чудовищу. Оно бросилось наутёк. Мощная пуля «АК» разорвала переливчатую радужную чешую скафандра на левой ноге Хищника, на листья брызнула зелёная кровь. Затвор щёлкнул, и автомат смолк. Отбросив ставшее ненужным оружие, Мак подхватил шестиствольный «Рой» и, прикованный патронопроводом к мёртвому Блэйну, вдавил спусковую кнопку.

«Рой» заревел, изрыгая пламя и плотные струи свинца. Подоспевшие коммандос тоже открыли огонь. Шестиствольный пулемёт, четыре автомата и подствольные гранатомёты превратили лежащие перед группой «Зет» джунгли в кромешный ад. Пули сшибали листву, сбивали ветки, срезали не очень толстые деревья. Гранаты вырывали комья земли, расщепляли стволы, подбрасывали высоко вверх деревянные обломки. Огненные трассы выбрили сектор обстрела начисто: в джунглях образовалось овальное выжженное пятно с состриженной до уровня пояса растительностью.

Расстреливая боеприпас, автоматы смолкали один за другим. Дольше всех молотил «Рой», бьющийся в руках впавшего в неистовство сержанта. Наконец патроны в зарядном ранце закончились, но Мак с искажённым лицом продолжал нажимать спусковую кнопку, и стволы вращались с механическим шумом и мерными пощёлкиваниями. Опомнившись, сержант с трудом оторвал палец от спуска. Стволы остановились, и наступила звенящая тишина.

— Я видел это, — сказал Мак. Вид у него был растерянный и страшный.

— Что ты видел? — спросил Шефер.

— Я видел это, — с той же интонацией повторил Мак.

Было похоже, что он бредит.

Шефер осмотрел поле боя и сделал знак Билли. Индеец и Кончо, перезарядив оружие, отправились осматривать окрестности.

Шефер, Мак и Дилон склонились над телом Блэйна. Грудная клетка его была разворочена.

— Это не шрапнель, не снаряд, не граната, — с горечью проговорил Дилон. — И вся кровь уже запеклась. Как это могло произойти?

— Слушай, Мак, — обратился Шефер к сержанту. — Кто это сделал? — Он указал на ужасную рану.

Мак медленно покачал головой. Он был заторможен, подавлен и растерян. Шефер никогда не видел его таким.

— Я не знаю. Я видел нечто… В камуфляже, но глаза… Это нельзя передать словами. Но я стрелял прямо в него, пока не опустел магазин. Ни одно существо на Земле не смогло бы уцелеть. Ни одно!

Майор Шефер резко выпрямился. Он был командиром и не имел права на растерянность, переживания и бездействие.

— Сержант!

— Да, сэр! — отозвался Мак.

— Смотреть в оба! Обеспечить защиту нашей стоянки!

— Есть, сэр!

— Дилон!

— Слушаю, майор, — подчёркнуто официально ответил офицер ЦРУ.

— Вызывай этот чёртов вертолёт. Объясни, что у нас потери!

— Есть! — Лицо Дилона выражало сильное сомнение в успехе этой акции.

Из раздвинувшихся кустов вывалились Билли и Кончо.

— Ничего. Ни следов, ни крови, ни трупов. Мы ни в кого не попали…

В глазах бойцов Шефер видел недоумение и страх.

— Заверните Блэйна в палатку, — скомандовал майор. — Мы возьмём его с собой. Я сам его понесу.

Анна во время стрельбы сидела на корточках, съёжившись и закрыв голову руками, сейчас же она медленно обходила расстрелянный участок джунглей. Казалось, она что-то ищет.

Зелёная кровь Хищника почти не выделялась на зелени кустарника, и вряд ли даже следопыты группы «Зет» обратили бы на неё внимание. Но Анна нашла свежее, чуть светящееся пятно и окунула палец в начинающую густеть жидкость.

— Что ты делаешь? — поинтересовался незаметно подошедший Дилон.

— Ничего, — Анна спрятала руку за спину и украдкой вытерла её об одежду.

На радиовызов вертолёта Дилон получил отказ.

— Они говорят, что мы должны вернуться на свою территорию. Вертолёт придёт в девятый квадрат. Пока мы не перешли границу, они ничем не могут нам помочь. Посадка вертолёта в чужом государстве способна вызвать дипломатические осложнения, — сообщил Дилон Шеферу.

Тот нехорошо улыбнулся.

— А они большие законники, эти твои приятели, — процедил майор. — Спроси у них: разве уничтожение партизанской базы и русских советников не повод для дипломатических осложнений?

Дилон промолчал.

Хищник был доволен. Он добыл трофей, несмотря на то что люди пытались ему помешать. Перехитрить их было легко. Инфракрасное зрение позволяло ему видеть ночью, как и днём. Он определил все ловушки, используя гипноз, погнал в нужном направлении кабана и, воспользовавшись возникшим переполохом, сделал то, что хотел.

Очистив второй трофей от мягких тканей, Хищник поместил его в специальный контейнер с защитной биомассой. У него было много таких контейнеров и некоторые уже наполнены. Прибыв в новый мир, он вначале охотился на всё подряд: обезьян, кабанов, змей. Но постепенно понял, что эти трофеи не принесут ему славу. Он открыл для себя новую дичь — людей. Но и люди оказались разными. Среди них выделялась каста Воинов, которую отличал сильный боевой дух, агрессивность, мощная энергия излучаемой опасности.

Но и среди воинов были особые, элитные касты. Семь особей таких сверхвоинов Хищник добыл совсем недавно. И снова семь таких же. Вот это настоящая добыча! Хищник решил впредь отыскивать только такую дичь. Если её будет много, то контейнеров может не хватить. А избавляться от уже добытых трофеев нельзя: закон Охоты запрещает это под страхом смерти.

Законы Охоты суровы, и смерть — самое распространённое в них наказание. Но Охотники не боятся смерти. Может потому, что их ничего не привязывает к жизни. Хищник любил когда-то плавать в океане родной планеты, в молодости нравилось обладать самкой. Сейчас его волновал только азарт Охоты, только риск и игра со смертью.

Самым приятным воспоминанием, зафиксированным в памяти, была охота на метателей молний в каменистом безатмосферном мире, состоящем из одних острых углов и космического холода. Метатели молний очень быстро перемещались в пространстве, к тому же их не брали разряды электронной пушки, да и лазерный луч поражал их лишь при определённом угле попадания в определённую точку. Сами же они извергали сгустки высокой энергии, от которых не всегда мог спасти даже защитный скафандр.

Это было настоящее дело! Хищник ухитрился убить одного метателя, и тут его постигло глубокое разочарование: эта форма жизни не позволяла взять трофеев. Мёртвый метатель съёжился и бесследно исчез. Трофеем стали лишь воспоминания и мечта.

Когда Хищник достигнет старости, вместо того чтобы сидеть в просторном замке на берегу океана и рассматривать картинки прошлых лет, любоваться трофеями и ожидать своего конца, он отправится в далёкий мир острых камней и испепеляющих молний, чтобы закончить свой век в азарте настоящей Охоты.

Закрыв отсек контейнеров-хранилищ трофеев, Хищник прошёл в каюту. Достав пищевой контейнер, он извлёк пригоршню питательных шариков, остро пахнущих рыбой. Поднеся их ко рту, он открыл внешние створки: ротовые клешни и щупальца затолкали еду внутрь. Через некоторое время ротовые ферменты растворят её, и тогда внутренние створки пропустят питательный раствор в глубь организма.

Закон Охоты под страхом смерти запрещал есть дичь, добытую на других планетах, но все Охотники нарушали этот запрет. На Земле Хищник первой попробовал змею, не удалив даже мешочка с ядом. Хорошо, что ротовые ферменты распознали опасность, а ротовые щупальца живо вытащили опасную пищу из-за первых створок. Но часть яда всосалась в языковую складку, и Хищник долго болел.

После этого у него не появлялось желания пробовать земную пищу, но сейчас, вспоминая ранившего его человека, Хищник решил продолжить гастрономические эксперименты. Это по крайней мере будет справедливо.

Опустившись в железообразное металлическое ложе, Хищник уснул. Для того чтобы не тратить на сон время, предназначенное для Охоты, все предэйторы прибегали к гипноизлучателям, гарантирующим хороший отдых при минимальной продолжительности забытья.

Отдохнувший Хищник стал собираться на решающую Охоту. Привычно натянул защитный камуфляжный скафандр и шлем, подумав при этом, что в ограниченном пространстве или джунглях светоотражение не создаёт эффекта невидимости, так как в ткани скафандра отражаются близкие предметы и, обрисовывая контур Охотника, фактически выдают его. Надо поручить Изобретателю устранить недостаток…

На плече он закрепил электронную пушку с телепатической наводкой, в специальном гнезде на правом рукаве скафандра защёлкнул зловещего вида нож с двойным клинком. В защёлки на левом предплечье вставил трубку лазерного излучателя. Взял в руку копьё, на пояс повесил три запасных наконечника различной формы. Привычно взял, навесил, защёлкнул и надел всё необходимое снаряжение и выбрался из корабля.

Корабль стоял в непроходимой чащобе на небольшой поляне, выжженной ракетными двигателями. Включив антиграв, Хищник оторвался от земли и тяжело взмыл в воздух. Поднявшись над деревьями, Хищник полетел туда, где находился лагерь отряда «Зет». Решётчатая тарелка антенны, установленная на носу корабля, всё время поворачивалась за ним. Над джунглями взошло солнце, яркие лучи упёрлись в камуфляжный скафандр и были отброшены обратно. Поскольку на этот раз вокруг Хищника простиралась пустота, в защитной оболочке ничего, кроме света, не отражалось и он был полностью невидим. Только внизу, по кронам деревьев, скользила растопыренная тень. Она приближалась к расположению группы Шефера.

Как только рассвело, Шефер и Кончо осмотрели прилегающую к лагерю территорию в поисках следов. Сколько Шефер помнил, эту работу всегда выполнял Билли, причём сам брался за неё, не дожидаясь специальных указаний. Сейчас индеец находился в глубокой депрессии, и майор решил дать ему время прийти в себя.

Они рыскали вокруг лагеря около часа, проверяя каждый лежащий на земле лист, обнюхивая каждую травинку, осматривая каждую ветку. Потом посмотрели друг на друга.

— Ничего, — сказал Кончо. — Только кабан. — Он непонимающе покачал головой. — Кто же похитил тело Блэйна? И почему они не попытались убить нас?

Шефер втянул носом воздух.

— Он убивает нас одного за другим, как охотник, — медленно произнёс он. Много лет майор противостоял грубой силе и привык к тому, что сила всегда материальна. И она всегда оставляет следы. Значит…

Командир поднял голову. Между деревьями ещё клубился густой утренний туман. Шелестела листва.

— Кто бы это ни был, но он передвигается по деревьям, — заключил Шефер.

Перед выступлением Дилон связал Анне руки. Вчера вечером она была напугана чернеющими со всех сторон джунглями, но сегодня вполне может повторить попытку побега. Дилон пощупал распухшее левое ухо. Сука! Головная боль мучила его всю ночь и лишь к утру притаилась, напоминая о себе свинцовой тяжестью в левой части затылка.

Мак и Билли собирали рюкзаки, когда вернулись Шефер и Кончо.

Майор подошёл к девушке вплотную, подчиняясь внезапно возникшей догадке. Та испуганно запрокинула бледное лицо. В чуть раскосых глазах застыло обречённое ожидание самого худшего.

— Как тебя зовут? — спросил Шефер, вынимая нож.

— Анна, — помертвевшими губами вымолвила пленница.

— Слушай, Анна, — остриё кожа находилось в пяти дюймах от нежной шеи девушки. — Расскажи всё, что ты видела. Кто это был?

— Не знаю… Он менял цвет, как хамелеон… Он живёт в джунглях… — тихо проговорила девушка.

— По-твоему, это ящерица убила Хэвкинса и Блэйна? — перебил Дилон. — Чушь собачья! Группа повстанцев, два-три человека, вот кто это сделал!

Остриё ножа дрогнуло.

— Это существо охотится за всеми нами, Анна, — сказал Шефер. — За всеми. И ты должна это понимать.

Клинок ножа сверкнул в воздухе и оказался в ножнах. По дороге он рассёк верёвку, связывающую запястья пленницы. Шефер круто повернулся и пошёл прочь.

— Что ты сделал, Алан, — недоумённо крикнул вслед Дилон. — Сейчас мы уходим и каждый человек на счету. Её некому контролировать во время перехода!

— Мы никуда не уходим! — Шефер остановился. Мак и Билли оторвались от рюкзаков и удивлённо смотрели на командира.

— Как не уходим? — ещё больше растерялся Дилон. — До границы не меньше пяти миль. И до вертолёта придётся пройти ещё две мили.

— Мы остаёмся здесь, — отчеканил Шефер. — Иначе до вертолёта не дойдёт никто!

— Оно ранено, — сказала Анна, растирая освобождённые от верёвки запястья. — Большой человек попал в него. Я видела кровь на листьях… Она зелёная и светится…

Коммандос переглянулись.

— Раз его можно ранить, значит его можно и убить.

Будто высеченная из оружейной стали, чеканная фраза Шефера отражала многолетний опыт и его самого, и других бойцов группы «Зет». Настроение у коммандос резко поднялось.

Через несколько минут в лагере закипела работа. Мак устанавливал по периметру противопехотные мины. Кончо срезал лианы, а Анна сворачивала их и складывала в отведённое место. Шефер и Билли распиливали на части толстый ствол поваленного дерева.

Идея Шефера была проста: превратить стоянку группы «Зет» в укреплённую крепость, оставив только один проход. И в этом проходе установить засаду.

Дилон скептически смотрел на происходящее.

— Думаешь, эти бойскаутские штучки тебе помогут? — с усмешкой спросил он.

— «Нам помогут», Дилон, — ответил Шефер. И подчеркнул: — Нам.

Офицеру ЦРУ стало стыдно.

— Лучше помоги нам, — бросил майор, откатывая с натугой отпиленный кусок дерева.

И Дилон тоже включился в общее дело.

Через несколько часов оборудование лагеря было закончено. С трёх сторон его опутывала стальная проволока и лианы, соединённые с укреплёнными на высоте дух футов осколочными гранатами. При такой установке веер осколков перерезает человека пополам на уровне пояса. В листве сержант замаскировал мины нажимного действия. Тяжёлые отрезки брёвен были подвешены на лианах и отведены в стороны. Стоило зацепить тонкую, привязанную к вбитым в землю колышкам верёвку, и тяжеленный маятник нёсся вперёд, сметая всё на своём пути.

Шефер оставил свободным проход шириной не более двух ярдов. В конце его на земле была расстелена прочная маскировочная сеть, которую Билли тщательно замаскировал землёй и листьями. Края сети прочными проволочками соединялись с вершиной согнутого дерева. Если тот, кто попытается проникнуть в лагерь, зацепит спусковую верёвку, тщательно замаскированную Билли, то дерево разогнётся и агрессор окажется подвешенным в мелкоячеистой нейлоновой сети с нашитыми маскировочными листиками к самой верхушке дерева.

Напротив прохода в кустарнике, с оружием наготове, залегли Шефер, Мак, Дилон, Билли и Кончо. Они были готовы в любой момент обрушить шквал огня и гранат на неизвестное существо. Анна сидела сзади. Перед лицом общей для всех опасности она уже не испытывала ненависти и страха к пленившим её людям. Час шёл за часом, но ничего не происходило.

Сержант Мак остановился, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Азарт и ощущение близкой схватки волновали и пьянили его. Расстегнув, он снял амуниционный жилет, многочисленные карманы которого были набиты необходимыми для жизни в джунглях и боя вещами. Бросив его на землю, снял рубашки и бросил рядом.

— Что мне нужно для счастья? Только чёрная Салли в тёмном переулке… — напел он. Взяв запасной магазин и держа автомат на изготовку, он продолжил преследование.

— Где же ты, длинная чёрная Салли? — бормотал он на ходу.

Выбежавший по следу Дилон наткнулся на вещи Мака, вздрогнул и остановился. Точно так были брошены вещи Хэвкинса перед там, как из него вырвали внутренности. Он тщательно осмотрел всё вокруг. Ни крови, ни следов борьбы. Только примятые и начавшие разгибаться травинки: Мак шёл впереди, Дилон — за ним.

— Мак, где ты? — тихо произнёс он и вдруг услышал:

— Иди сюда…

Голос доносился из кустов справа.

Дилон направился на звук. Вдруг ему показалось, что Мака здесь нет, а его подманивает злобная и хищная тварь. В груди похолодело.

— Мак, ответь, Мак…

Из листвы вырвалась чёрная рука в перчатке с отрезанными пальцами и зажала Дилону рот.

— Тихо!

Дилон облегчённо перевёл дух.

— Смотри, вот он!

Палец сержанта указывал вдаль. Дилон вгляделся и рассмотрел на фоне листвы отсвечивающий силуэт.

— Вижу…

Мак отпустил его.

— Я вижу тебя, — с угрозой произнёс сержант. — Теперь тебе не уйти…

— Ты обходишь справа, я слева, — сказал Дилон. — Пришьём его на месте. Мне надо отдать небольшой должок…

— У нас у всех должки…

Коммандос разделились.

Мак змеёй скользнул в траве, прополз вдоль поваленного дерева, успешно преодолел кустарник. Ни одно движение зелени не выдавало его продвижения. Но когда он собрался перескочить через толстый ствол, преградивший дорогу, то заметил на предплечье три красных точки, расположенные равнобедренным треугольником. Это был луч лазерного прицела. Но сержант никогда не сталкивался с подобным и выглянул: что создаёт такой световой эффект?

Красные точки переместились на лоб, над левым глазом. В следующую секунду голова Мака взорвалась и он рухнул наземь, не успев понять, что же произошло.

Дилон внезапно остановился. Призрачная фигура, к которой он стремился, исчезла. В то же миг он почувствовал, что с Маком случилась беда. Дилон повернул обратно. Вскоре он увидел тело сержанта. Мак лежал навзничь, лицо его было залито кровью. И сзади из головы обильно выливалась кровь, как будто затылка у него больше не существовало.

Сжав автомат, Дилон внимательно огляделся. И заметил трудноразличимый силуэт, как бы состоящий из зеркальной мозаики, сидящий на ветке в пятидесяти футах от него. Он вскинул автомат и нажал спуск. В тот же миг бледно-сиреневый луч протянулся от Хищника к Дилону, и сжимающая автомат рука отделилась от туловища и упала на землю. Подчиняясь нервным импульсам, указательный палец оторванной руки нажимал спусковой крючок, и автомат стрелял неровными короткими очередями.

Дилон страшно закричал, и этот крик услышали Шефер с Билли, которые несли раненого Кончо, и сопровождающая их уже по своей воле Анна.

— Всё, — сказал майор. — Ребят больше нет. Я чувствовал, что так будет.

Кровь хлестала из плечевого обрубка, силы стремительно уходили. Рыча и скрежеща зубами, Дилон развернулся кругом и ухитрился сорвать с левого плеча второй автомат. Призрачная фигура слетела с ветки и стремительно приближалась. Вскинув автомат одной рукой, Дилон открыл огонь. Не обращая внимания на град пуль, Хищник сократил дистанцию и нанёс удар копьём, пробивший Дилона насквозь. Тот опрокинулся назад.

Хищник внимательно обследовал добычу, потом заставил блок памяти воспроизвести сцену последней Охоты. Да, это был уникальный экземпляр! Если части тела жили даже по отдельности, а сам он обладал удивительной жизнестойкостью и волей. Такой добычей можно гордиться!

Но оставались ещё три супервоина, и следовало добыть их тоже. Хищник включил антиграв и медленно оторвался от земли. Посверкивая в солнечных лучах, он летел над джунглями. Вот поляна, выкошенная оружием людей. А эта прогалина оставлена лазером и электронной пушкой.

Неожиданно Хищник ощутил холод. Синяя искра проскочила по поверхности скафандра. Предэйтор опустился на вершину ближайшего дерева и осмотрелся. Выпущенные почти в упор пули Дилона повредили систему жизнеобеспечения. Оценив повреждение, Хищник пришёл к выводу, что ничего страшного не произошло. Система работала, хотя и не так интенсивно, как обычно. Поэтому температура в скафандре снизилась. И хотя родной мир Хищника был гораздо жарче Земли, ничем серьёзным это не грозило. Правда, создавало неудобства. Главный вывод из происшедшего: конструкцию скафандра надо усовершенствовать. И иметь на корабле запасной комплект. И избегать прямых пулевых попаданий.

К таким выводам никто в клане Охотников ещё не приходил. Потому что не сталкивался со столь опасной и упорно сопротивляющейся дичью. Пожалуй, после этой Охоты Хищника ждёт триумф на родине!

Сидящий на верхушке дерева Хищник издал клич торжества: как будто камешки прокатились по стальной трубе. Ни одно живое существо на Земле не издавало таких звуков. Поэтому, когда клич достиг ушей Шефера и Билли, они не могли его ни с чем спутать.

Коммандос стояли на краю глубокого обрыва, через который был переброшен толстый ствол дерева. Билли о чём-то напряжённо думал. Чувство страха неведомо индейцам племени команчей, но его уже давно мучил страх. И избавиться от него можно было только одним способом…

Билли швырнул вниз винтовку, снял с плеча рацию, сбросил пулезащитный жилет.

— Билли, идём! — приказал Шефер, но индеец не обратил на приказ никакого внимания.

Он сорвал с шеи родовой амулет, обмотал тесьмой ладонь и положил её на рукоять мачете. Древний ритуал индеец выполнял также привычно, как воинские и строевые упражнения. Шефер понял, что будет дальше.

— Захвати рацию! — скомандовал он Анне и, подхватив постепенно приходящего в себя Кончо, пошёл по стволу на ту сторону оврага. До границы оставалось совсем немного.

Билли медленно вытащил из ножен мачете. Специальная легированная сталь горела на солнце. Остриём он прикоснулся к коже на мускулистой груди и сделал глубокий полукруглый надрез — символ последнего боя. Потом замер, широко расставив ноги, и стал ждать врага. В глазах его не было страха — только обречённая решимость.

Пройдя с полмили, Шефер остановился и забросил на дерево антенну рации.

— «Орион», «Орион», я «Зет», прошу связи…

Несколько раз он повторял позывной базы номер семь, на конец услышал ответ.

— «Зет», я «Орион», даю связь.

— Наша группа уничтожена, Дилон погиб. Следую с раненым и с… — Шефер взглянул на Анну, — …с местной девушкой-проводником к квадрату номер девять. Прошу выслать вертолёт по маршруту следования как можно ближе к границе.

— «Зет», я «Орион», вас понял, связь заканчиваю.

Оставив рацию, Шефер продолжил путь. Кончо уже шёл сам, иногда опираясь на руку майора.

Далеко-далеко — за миллиарды миллиардов миль от Земли — медленно вращалась по вытянутой орбите планета предэйторов. Плотная облачная атмосфера не пропускала световых лучей остывающего голубого солнца, поэтому здесь всегда царила полутьма, которая не мешала тепловому зрению здешних обитателей. Мощный озоновый слой в верхней части атмосферы не давал накопленному за тысячелетия теплу рассеиваться в космосе и создавал «парниковый эффект» — на планете было очень жарко.

Скалистые континенты и омывающий их фиолетовый океан, бьющие из расщелин в камне аммиачные гейзеры, четырёхкрылые хищные птицы и сами хозяева планеты — всё это показалось бы жителю Земли самым настоящим адом. Но для коренных обитателей это был привычный и любимый мир. Здесь не надо пользоваться скафандром, не надо носить при себе электронную пушку и лазер, разве что двухклинковый нож — на всякий случай.

Для Охотников это было временное прибежище, где они проводили время между странствиями, восстанавливали силы, чинили или заменяли повреждённое снаряжение, оружие, корабли. Охотники были главной кастой, они не интересовались мелочами: как Изобретатели придумывали новые виды оружия, навигационных приборов, сверхпространственных двигателей, как Делатели воплощают чертежи и расчёты в металл, композиты, пластик. Кратковременно находясь на родной планете, каждый Охотник должен был представить свои трофеи Комиссии, ознакомиться с дичью, добытой другими, поинтересоваться новыми мирами, где может получиться интересная Охота. И, конечно, получить оценку Комиссией своих трофеев и соблюдения законов Охоты.

Комиссия была главным органом памяти, а Верховный жрец фактически являлся правителем фиолетового мира. Иногда, если, вопреки обыкновению, несколько Охотников собирались вместе (как правило, такое случалось в исключительных случаях: авария корабля, внешняя угроза и т.п.), они злословили о том, что в Комиссии заседают те, кто не смог проявить себя на неизведанных планетах и не умеет добыть трофеи.

Неизвестно, соответствовало ли это мнение действительности, но члены Комиссии постоянно участвовали в Охоте, куда более увлекательной, чем могли себе позволить рядовые предэйторы. Они охотились за нарушителями законов Охоты. Должности в Комиссии занимались пожизненно. Несколько дней назад один из заместителей Верховного жреца умер, освободив место в составе Комиссии. И сейчас двадцать два облачённых в торжественные белые хитоны члена Комиссии восседали вокруг огромного овального стола из чёрного камня в зале Ритуалов дворца Верховного жреца.

Сам Верховный жрец в золотом кольчужном панцире, который стал обязательным атрибутом одежды после того, как одного из его предшественников убили прямо на заседании в те времена, когда ещё не все соблюдали законы Охоты, Верховный жрец сидел на почётном троне с узкой стороны стола и готовился включить Всевидящий глаз.

Перебрав возможных кандидатов на внезапно освободившееся место, все почти единодушно остановились на самом добычливом Охотнике, сумевшем в изнурительной борьбе победить Метателя молнии, чего никому не удавалось сделать ни до, ни после этого.

Сейчас предстоял прямой контроль, который должен был или подтвердить мнение Комиссии, или опровергнуть его. Верховный жрец включил прибор. Раздалось тяжёлое низкое гудение. Внезапный контроль мог выявить нарушение законов Охоты, которое на удалённых планетах допускается многими. Тогда, вместо приобщения к высшему органу планеты, Охотник будет уничтожен.

Гудение сменилось мелодичным ударом гонга, и все присутствующие увидели, как Охотник несёт по воздуху живую и невредимую девушку-аборигенку. Вот он опустил её на землю возле небольшого, носящего следы разрушения посёлка. Девушка радостно кинулась к людям.

Жрец выключил Глаз. Члены комиссии долго молчали. Закон, обязывающий заботиться о воспроизводстве дичи, являлся формальной нормой, которая никем и никогда не выполнялась. Тем более, что доказать вину в подобном невыполнении было практически невозможно. То, что кандидат чтит даже второстепенный закон, показывало: выбор Комиссии пал на достойного.

Началось голосование, и двадцать два чешуйчатых пальца с твёрдыми когтями нажали кнопку «За». Вспыхнул хрустальный шар посередине стола: рубиновый огонь свидетельствовал о том, что кандидат единогласно представлен на утверждение. И коготь Верховного жреца не колеблясь вдавил золотую клавишу утверждения. Над свободным креслом члена Комиссии вспыхнуло имя вновь принятого.

Штабной вагончик был убран — ни трупов, ни следов крови, ни взорванного сейфа, ни разбросанных секретных бумаг. Если бы не пулевые пробоины в стене, которые оставил «Стар Зет-62» сержанта Мака, Анна подумала бы, что всё произошедшее ей приснилось.

— Где вы оставили вражеских диверсантов и как должны поддерживать с ними связь? — в десятый раз спросил невысокий человек в рубашке с закатанными рукавами и круглых очках, за которыми виднелись острые, проницательные глаза.

Это был Синг — начальник контрразведки шестого партизанского полка. Анна знала его много лет, несколько раз спала с ним и совершенно не понимала тона и направленности вопросов.

— Я убежала от них и никакой связи не собиралась поддерживать, — сложив руки перед грудью и умоляюще вглядываясь в глаза Синга, объясняла девушка. — Я же всё рассказала…

— Как американские бандиты, уничтожившие лагерь и пол сотни наших товарищей, даже не прикоснулись к тебе пальцем, — издевательски улыбнулся начальник контрразведки. — Как их уничтожил дракон, а потом принёс тебя сюда уже с территории Гайаны!

Он с размаху стукнул кулаком по столу.

— А сейчас послушай, что я тебе расскажу! Ты давно завербована ЦРУ и по их заданию проникла к нам. Ты навела диверсионную группу на нашу базу и хотела уйти за границу, но хозяева не разрешили, потому что ты больше нужна им здесь! Потому-то и вернулась, надеясь обвести нас вокруг пальца и продолжать своё чёрное изменническое дело!

Синг встал.

— Только ты просчиталась. Наш интернациональный отряд силён, как и прежде. Конечно, боеприпасы, оружие и пищевые запасы уничтожены, поэтому мы не сможем выступить завтра, как намеревались. Придётся подождать. Но скоро всё будет восполнено и мы ударим единым мощным кулаком! А ты больше не сможешь вредить революции. Мы тебя расстреляем. Немедленно! Хуан, эй, Хуан!

Вдруг какая-то мысль отразилась на лице контрразведчика. Он внимательно оглядел девушку с ног до головы и облизал сухие губы.

— Впрочем, с расстрелом можно подождать до ночи, — он улыбнулся. — Или до утра.

— Слушаю, товарищ начальник, — вошедший в вагончик крепкий парень с автоматом на шее, стал по стойке «смирно» и был готов выполнить любое приказание.

— Вот что, Хуан, отведи её в арестантскую и сторожи до вечера. Потом получишь следующее распоряжение.

— Слушаюсь! — Хуан повернулся и выволок Анну на улицу.

У остатков сгоревшего вертолёта работала большая группа экспертов Службы безопасности. Два наглухо закрытых чёрных пластиковых мешка лежали на носилках, пристёгнутые ремнями — для транспортировки. Возле них стояли три европейца. Один из них, одетый в строгий летний костюм, являлся вторым секретарём русского посольства. Европейцы что-то обсуждали. Лица их были хмурыми и злыми. Любой наблюдатель мог с уверенностью сказать, что разговор крайне неприятен. Один из них показал рукой в сторону. В сопровождении телохранителей и адъютантов к штабному вагончику шёл плотный бородатый человек в пятнистой униформе без знаков отличия. Это был командир фронта освобождения Гайаны и премьер-министр теневого правительства полковник Родригес.

Секретарь посольства по-испански позвал полковника. Тот сделал знак телохранителям и, отделившись от свиты, направился на зов. Лейтенант гайанской армии, Родригес был разжалован за подрывную деятельность и едва успел скрыться, избежав ареста. Потом пять лет о нём ничего не было слышно, а несколько лет назад объявился во главе им же созданного фронта.

— Здравствуйте, товарищи! — Родригес хорошо говорил по-русски и приветливо улыбался, но не встретил ответных улыбок.

— Как вы допустили гибель наших людей? — холодно спросил дипломат. — Я уже не говорю об уничтоженном оружии и срыве операции!

— Меня здесь не было… А кругом непроходимые джунгли… — утратив важность, оправдывался Родригес.

— Кто же их прошёл? — вступил в разговор майор Иванов — начальник отделения Южной Америки Главного разведывательного управления КГБ, который спецрейсом прилетел из Москвы всего час назад. — Кто это сделал?

Последний вопрос он выкрикнул угрожающим тоном, как на допросе.

— Американские диверсанты, — нехотя сообщил Родригес. — Несколько раненых уцелели, по их словам это была специальная группа коммандос.

— Что за группа, сколько их было, как они выглядели?

Родригес беспомощно развёл руками.

Иванов переглянулся с секретарём посольства. «И этого идиота вы собираетесь поставить во главе государства?» — красноречиво говорил его взгляд.

— Послушайте, Карлос, — мягко сказал секретарь, который на самом деле был резидентом КГБ, действующим под дипломатическим прикрытием. — Предоставьте нам возможность побеседовать с ранеными и поручите своим людям собрать всё что можно о диверсионной группе…

— Есть! — полковник щёлкнул каблуками.

— Это ещё не всё. Пошлите вертолёты и пешие поисковые группы. Пусть прочешут всю округу. Где-нибудь неподалёку должен быть их лагерь. Собирать всё: гильзу, слепок ботинка, спичку, окурок, обрывок бумажки, экскременты. Всё, что удастся найти.

Через несколько секунд будущий премьер-министр уверенно отдавал команды. Лагерь зашевелился. Шесть групп вышли в джунгли, и два вертолёта поднялись над бескрайним зелёным морем. А Иванов с коллегами приступил к тщательному опросу уцелевших повстанцев.

В штабе полковник Родригес устроил разнос своим подчинённым.

— Как вы допустили нападение на базу? Вы не сумели спасти жизнь нашим советникам! — с интонациями майора Иванова кричал он. — Сорвана важнейшая операция! А если наши друзья не пожелают оказывать нам поддержку и далее? Вы понимаете, что тогда будет!

Стоящие навытяжку пять человек в защитном камуфляже понуро опустили головы.

— Вы не провели никакого следствия и не попытались выяснить, что произошло!

Одна голова поднялась, и круглые очки Синга взглянули в лицо разгневанного командира. Полковник понял, что это означает.

— Все приступают к делу. А Синг остаётся здесь!

— Вы что-то разнюхали? — спросил Родригес, когда они остались одни. Он был высокого мнения о сыскных способностях Синга. Может быть потому, что сам Синг это мнение усердно поддерживал.

От кивка головы очки сверкнули.

— Мы задержали одну девчонку. Она ушла вместе с диверсантами, а потом вернулась, чтобы продолжать шпионить. Вот её показания.

Родригес взял протянутый листок, пробежал его глазами и встал.

— Что вы с ней сделали? — От предчувствия очередного провала у полковника дёрнулась щека.

— Посадил под замок до вашего решения, — с видом оскорблённой невинности сказал Синг.

Родригес перевёл дух.

— Молодец, Синг! На вашем примере должны учиться и остальные олухи! Приготовьте девчонку, она сейчас нам понадобится…

Полковник поспешил к троице русских.

Те анализировали собранные скудные данные. «Нападавшие говорили по-английски…» Ну и что? В Гайане все говорят по-английски. «Гильзы от "М-16"…» Половина мира вооружена «М-16»… Найдены гильзы и от «Калашникова»… А ими вооружена вторая половина мира. Лиц никто не запомнил из-за маскировочной раскраски. «Два негра…» Пятьдесят процентов населения Гайаны — мулаты и негры. «Восемь или десять человек уничтожили почти полсотни партизан и сделали это за каких-нибудь пятнадцать минут…» Вот это серьёзно. Значит работала высокопрофессиональная боевая группа, каких на континенте немного. И все они известны специальным службам. Но лиц никто не запомнил. Замкнутый круг!

— У нас есть свидетель! — внезапно появился возбуждённый Родригес. — Вот показания!

Взяв листок с записями, секретарь посольства стал читать про себя, а вслух переводил на русский для своих спутников.

— Я не понимаю, о каком Демоне говорит эта девчонка? — спросил вдруг он у Родригеса.

— Народ тут тёмный и суеверный, — пожал тот плечами. — Скорее всего её привезли на каком-то специальном летательном аппарате.

— Может, ракетный пояс? — сказал Иванов. — Ну-ка, давайте её сюда, эту девчонку.

Допрос Анны для обеспечения секретности переводил сам Родригес. Чтобы не запутывать дело, он опустил всё, связанное с Хищником, а появление девушки в лагере объяснил тем, что командир коммандос доставил её на ракетном ранце.

Анне задали множество дополнительных вопросов. Она описала внешность коммандос, назвала количество — семь человек, сказала имена и прозвища: большой чёрный человек — сержант Мак, командир — майор, Дилон, Кончо, человек с большим пулемётом, юноша в очках, молчаливый индеец Билли.

Русские переглянулись. Иванов сделал знак своему спутнику — самому неприметному из них троих. К левой руке его был прикован стальной чемоданчик, для маскировки обтянутый кожей. Щелчок выключателя механизма самоуничтожения, щелчок стального браслета, три щелчка хитроумных секретных замков. Третий вопросительно глянул на Иванова, тот на секретаря посольства. Последний повернулся к Родригесу.

— Спасибо, полковник. Вы нам очень помогли. Продолжайте руководить поисками.

Если Родригес и был уязвлён, то виду не подал. Чётко развернувшись, он вышел на улицу. Солнце закатывалось, и он понял, что поиски в джунглях вскоре придётся прекратить.

Неприметный человек порылся в своём чемоданчике и положил перед Анной несколько цветных фотографий.

Девушка сразу ткнула в одну из них.

— Это сержант Мак.

Она пересмотрела фотоснимки и выбрала ещё один.

— А это их командир.

Неприметный человек — специалист по диверсионно-разведывательным группам американского континента едва заметно усмехнулся.

— Алан Шефер, Голландец. Группа «Зет». Вот кто здесь работал.

Шефер проспал шесть часов кряду. Вначале он парил в чёрном небытие, потом оказался в горном ущелье среди трупов бородатых моджахедов. Отряд Амади попал в засаду и был полностью уничтожен. Уцелели два инструктора — он сам и китаец Чен. Их окружали камелёвские солдаты и кольцо медленно сжималось. Оружия инструкторы не носили и в боевых действиях участия не принимали, только обучали своих бойцов.

Но сейчас Чен не выдержал и с криком выпрыгнул на высоту своего роста, ударами ног сшиб сразу двоих, причём те уже не поднялись. Китаец великолепно владел кунг-фу, и вряд ли кто-либо сумел бы выстоять против него в поединке. Но наступающие решили эту проблему очень просто: молоденький солдатик с испуганными глазами и выскакивающей в такт дыханию зелёной соплей короткой очередью прострелил обладателю пятого дана обе ноги, после чего несколько его товарищей прикладами преподали китайцу жестокий урок о том, когда можно, а когда нельзя показывать своё мастерство.

Поскольку сам Шефер сопротивления не оказывал, его избили только кулаками. На ночь пленных заперли в какой-то сарай и приставили охрану — двух часовых. Пришедшая утром смена никого в живых не обнаружила: Чен умер от побоев и кровопотери, часовые — от перелома шейных позвонков. А больше в сарае никого не оказалось, и дверь его была почему-то не заперта.

В погоню пустили два бронетранспортёра с солдатами и вертолёт. Но догнать беглеца не удалось.

Открыв глаза, Шефер подумал, что всё ещё прячется от жаждущих крови камалевских солдат, однако, осмотревшись, вспомнил быстротечные ужасные события последних суток.

Он давно не терял своих людей, поэтому то, что вся группа «Зет» погибла, не укладывалось в сознании. Это злодейство не могло остаться неотомщённым.

Голландец осмотрел свой арсенал. «Кольт» с запасным магазином, боевой нож, три гранаты к подствольному гранатомёту. И всё. Против вооружённого сверхоружием Хищника он был беззащитен. Хотя… Петля из лианы удушает леопарда, подвешенный на верёвке камень убивает оленя, заострённые колья в глубокой яме протыкают носорога. И вообще, коммандос могут использовать для победы любой предмет окружающего мира.

Но вначале надо поесть. Двое суток на концентратах и тонизирующих таблетках не способствуют приливу сил, необходимых для предстоящей схватки.

Шефер отправился на охоту. Годилось всё: дикая свинья, обезьяна, достаточно крупная змея… Есть пауков, ящериц и мокриц Голландец, без крайней необходимости, не хотел.

Газетные заголовки пестрели сенсационными сообщениями: «Бандитское нападение на мирных крестьян», «Головорезы американского империализма не останавливаются ни перед чем», «Спецкоманда "Зет" действует».

Смысл перепеваемой на разные лады информации газетных колонок сводился к следующему. Американский империализм через марионеточное правительство Гайаны проводит свою политику в этом регионе мира. Подлинные патриоты своей страны из фронта освобождения Гайаны преследуются, заключаются в тюрьмы и уничтожаются. Вынужденные покидать страну, они пользуются гостеприимством нашего правительства и занимаются мирным сельскохозяйственным трудом на выделенных участках земли. Но кровавый марионеточный режим антинародной диктатуры руками американских наёмников расправляется с ними и на нашей территории. Позавчера, грубо попирая нормы международного права, специальная диверсионная группа «Зет» во главе с майором Шефером перешла границу и устроила кровавую бойню в лагере беженцев, убив пятьдесят человек и уничтожив продовольствия и сельскохозяйственного оборудования на несколько миллионов долларов. Уйти бандитам не удалось, они пали жертвами народного гнева. Правительству Гайаны и США заявлены решительные протесты. Готовится обращение в Организацию Объединённых Наций и в Международный суд. Почти во всех газетах фотографии Шефера и Мака, снимки трупов, крупный фотоснимок солдатского браслета с гравировкой «Мак Фергюсон».

Бригадный генерал Хопкинс был в ярости. Соединившись по охраняемому проводу правительственной связи с базой номер семь, он, не сдерживаясь, кричал в телефонную трубку.

— Что за дерьмо вы там устроили? Откуда эти мартышки знают про группу «Зет»? Как они смогли уничтожить людей Шефера?

Отставив трубку от уха, генерал Грегори пытался вставить хоть одно слово, но это ему не удавалось.

— Операцию планировало и проводило ЦРУ, — наконец прорвался он сквозь плотный поток фраз. — Мы лишь осуществляли техническое обеспечение.

Хопкинс бросил трубку и через несколько минут в том же тоне разговаривал с заместителем директора Центрального разведывательного управления.

— Это моя самая результативная и тщательно засекреченная группа. Она провела десятки сложнейших операций без всякого шума, потерь и расшифровки! Кто её подставил на этот раз?!

— Против нас действовал КГБ. Здесь его лучшие специалисты по спецгруппам нашего континента. Это их работа.

— А в чём состоит ваша работа? — продолжал кричать Хопкинс. — Не в том ли, чтобы противодействовать противнику и обеспечивать безопасность наших людей? Что является правдой в этой куче дерьма? Какова судьба группы?

— Сожалею, генерал, но группа погибла в полном составе. Некоторые трупы идентифицированы противником. Некоторые не найдены. Но в живых не остался никто.

— Такого не может быть, — убеждённо сказал Хопкинс и положил трубку.

В вечерних выпусках газет появились фотографии Анны и её рассказ о группе коммандос. С именами, описаниями примет и подтверждением, что все они были убиты. Скандал разрастался.

В Госдепартамент США поступил, кроме всего прочего, протест Москвы против убийства на границе с Гайаной двух специалистов по сельскому хозяйству, командированных для оказания помощи развивающимся странам. По этому поводу русский президент имел телефонный разговор с президентом США. Президент приказал директору ЦРУ представить подробный отчёт о причастности к инциденту.

Стала срочно прорабатываться рабочая версия. Офицер Маккензи получил приказ срочно покинуть базу номер семь. Причастность ЦРУ к каким-либо насильственным действиям за границей отвергалась начисто. Объяснить местонахождение группы «Зет» предлагалось Пентагону. Однако Пентагон заявил, что никакой группы «Зет» в составе вооружённых сил США никогда не было, а люди, фамилии которых называются в прессе, военнослужащими США не являются. Вместе с тем, нельзя исключить, что это работа «диких гусей» — наёмников, не имеющих никакого отношения к регулярной армии, но использующих её обмундирование и снаряжение.

На базу номер семь прибыли два инструктора из Центрального штаба Военно-морских сил. Они усиленно проверяли сохранность вооружения и оборудования, состояние дисциплины и боевой подготовки, обеспечение секретности и другие вопросы, определяющие боеготовность подразделения. Оба офицера были негласными агентами отряда «Дельта» и, наряду с основным, выполняли задание генерала Хопкинса о выяснении обстоятельств, связанных с исчезновением группы «Зет».

Они установили факт конфликта сержанта Джонсона и его приятеля с Хэвкинсом и «прокачали» отсиживающихся на гауптвахте нарушителей, однако ничего заслуживающего внимания не обнаружили.

Но проверяя работу радиоцентра, опытные психологи обратили внимание на нервное поведение радиста, когда перелистывали для проформы журнал учёта радиограмм. Радиста взяли в оборот. Легендой их активности стала якобы имевшая место утечка информации с базы.

Привязанный к стулу и наблюдающий, как человек из «Дельты» набирает в шприц «сыворотку правды», радист не выдержал и выложил всё про Маккензи, вырванный из журнала лист и исчезнувшую радиограмму от Шефера.

Внимание прибывших переключилось на Маккензи. Его тайно сфотографировали, похитив стакан, из которого он накануне пил виски с содовой, сняли отпечатки пальцев. Ухитрились даже негласно осмотреть его комнату. В вещах обнаружилась кожаная сумка с совершенно не сочетающимися между собой вещами: паркеровской ручкой, плитками шоколада, пластиковыми листьями, порошками с надписью: соль, сахар, перец…

Единственным, что объясняло эти предметы между собой, являлось их предназначение. Все они несли замаскированную смерть. Такие штучки использовал специальный отдел ЦРУ.

Отдел «Дельта» имел разветвлённую сеть информаторов в самых, казалось бы, труднодосягаемых местах. И вскоре специализация Маккензи стала известна, так же, как и его настоящая фамилия.

Генерал Хопкинс получил отчёт о том, что ЦРУ работало против группы «Зет» и специалист по «зачистке» был направлен в зону их ожидаемого прибытия, имея при себе соответствующее снаряжение.

— Я так и знал, что без этих вонючих скорпионов здесь не обошлось, — прокомментировал Хопкинс.

Анну взяли прямо на конспиративной квартире, где она жила под охраной людей Родригеса. Охрана не помогла, потому что против самоучек работали профессионалы.

В дверь постучали, и выглянувший в глазок охранник увидел двух офицеров полиции, одного из которых он знал лично.

— Откройте, у нас есть сведения, что здесь содержится заложница! — потребовал полицейский.

Проклиная всех, кто путает и не согласовывает своих действий, охранник отпер замок и в следующую секунду был мёртв — девятимиллиметровая пуля, выпущенная из пистолета с глушителем, пробила голову.

Телу не дали упасть, чтобы не вызвать шума. Полицейский подхватил убитого и осторожно опустил на пол. Второй охранник проявил бдительность и, услышав щелчок замка, вышел в холл с взведённым пистолетом в руке. Но вошедшие двигались быстрее, чем он, и быстрее сгибали указательные пальцы, поэтому второй охранник последовал вслед за первым, даже не успев выстрелить. Третий сидел в кресле и курил сигару, так его и застрелили.

Анна находилась в соседней комнате.

— Скорее, синьорина, эти бандиты собираются вас убить!

Неизвестно, что больше подействовало на девушку — полицейская форма или действительно опасения за свою судьбу, но она безропотно вышла из квартиры. В специально оборудованной машине её повезли по городу, проверяясь на случай возможного преследования.

Убедившись, что всё спокойно, водитель нажал замаскированную кнопку на приборном щитке.

В тот же миг тонкая иголка сквозь кожу сиденья вошла девушке в ягодицу и впрыснула в мышцу полтора кубика химического вещества. Обычно после такого укола сердце жертвы переставало биться и оставалось выбросить в подходящем месте тело с признаками скоропостижной смерти. Но поскольку на этот раз задача была иной, вещество в автоматическом шприце заменили, и Анна просто потеряла сознание.

Пришла в себя она на конспиративной квартире ЦРУ. Полицейских уже не было, лишь интеллигентный молодой человек и охранник с типичной для «гориллы» внешностью.

Анну посадили в удобное кресло и предложили кофе.

— Препарат, который вам ввели, совершенно безобиден, — пояснил молодой человек. — Просто снотворное, причём очень дорогое. Пользоваться им могут позволить лишь богатые люди…

— Спасибо, — с иронией сказала Анна. — Но у меня нет денег расплатиться.

— Пустяки. — Молодой человек сделал вид, что не заметил иронии. — Меня вы можете называть Джон. О вас я всё знаю.

Анна понимающе кивнула, но Джон, будто прочтя мысли, покачал головой.

— Не только из газет и телепередач. В основном из других источников. Я знаю, что вы родились в Никарагуа, в восемь лет остались без родителей, воспитывались в приюте, в четырнадцать стали посещать маоистский кружок, ну и так далее… У Родригеса вы уже пять лет, радистка, неплохо стреляете. Обвинены в предательстве, Синг хотел вас расстрелять…

— Какая скотина, — прервал Джон сам себя. — Ведь он спал с вами и вот — никаких чувств, никакой снисходительности…

Анна напряжённо выпрямилась в кресле. Ей стало очень страшно. Как будто этот привлекательный молодой человек заглянул ей под черепную коробку, прямо в мозг.

— Впрочем, хватит о вас.

Джон наклонился вперёд и высасывающим взглядом впился девушке в глаза.

— Расскажите о людях, которые напали на базу. Всё и как можно подробней!

Словно загипнотизированная, Анна послушно рассказала всё, что происходило с того момента, когда группа «Зет» атаковала базу повстанцев. Она не рассказала только о Хищнике.

Под нижней крышкой стола был закреплён магнитофон. Кассета крутилась совершенно бесшумно.

— Так что же случилось с ними со всеми? — нетерпеливо спросил Джон. — С большим чёрным человеком, с тем, кто нёс пулемёт, с тем, кто в очках? Кто их убил?

— Я этого не видела…

За тонкой стеной в соседней комнате сидели два человека и наблюдали за стрелкой прибора, анализирующего интонации, тембр голоса, ритм дыхания, паузы между словами. На последней фразе стрелка отклонилась в красный сектор.

— Врёт, сука! — тихо произнёс человек. Второй кивнул.

— Как можно не увидеть такого? — спросил Джон с невозмутимостью, характерной для сотрудников специального отдела. — Как погиб Мак Фергюсон?

— Его застрелили… Из зарослей…

Стрелка снова скользнула в красный сектор.

— А этот? — Джон показал фотографию Дилона.

— Его тоже убили из зарослей… Кто-то стрелял издали, даже звука не было слышно.

Стрелка прибора не выходила из красного сектора.

— А этот, этот, этот? — Джон выкладывал фотографии одну за другой. — Кончо, Хэвкинс, Билли…

— Их всех убили одинаково…

— А как тогда объяснить это?

Молодой человек выложил последний снимок: дубликаты на привале. Дилон и Блэйн лежат на спине, Мак сидит, боком к нему расположился Кончо, как-то нелепо приткнулся в стороне Билли.

— Эта фотография сделана уже после вашего возвращения в лагерь. Когда, по вашим словам, все эти люди были убиты.

Анна взяла снимок в руки. Она сильно побледнела и едва заметно качала головой.

— Не может быть…

Прибор в соседней комнате показал, что её изумление искренне.

— Я не знаю, как это объяснить…

И снова стрелка не вышла из зелёной зоны.

— Ну хорошо, последний вопрос. — Джон безразлично собрал фотографии и спрятал их в плотный чёрный пакет. — Как вам удалось бежать от группы Шефера? И самое главное: как удалось пройти двенадцать миль по джунглям за два часа?

— Я… Я не помню…

Девушка зарыдала. Но бесстрастный, не поддающийся эмоциям прибор показал, что и на этот раз она лжёт.

— Понятно, — спокойно сказал Джон и нажал маленькую кнопку в торце столешницы. Игла раздвинула бархатные нити обивки кресла и вонзилась девушке в ягодицу. В ведомстве Смита не приветствовалось разнообразие методов.

На этот раз автоматический шприц впрыснул скополамин — «сыворотку правды». Этот препарат подавлял волю человека и лишал его способности врать. Хотя богатая практика специальных служб знала случаи, когда особо тренированные и чрезвычайно волевые люди оказывали противодействие скополамину. Но таких случаев было крайне мало.

Допрос под «сывороткой правды» привёл к тому, что первоначальный рассказ Анны дополнился повествованием о Хищнике, о подробностях гибели коммандос и о стремительном перелёте через джунгли.

Самое удивительное, что аналитический прибор показывал: девушка говорит правду.

— Что за чушь? — спросил один эксперт у другого.

— На него нельзя полагаться, когда волевая сфера заторможена.

— Но раз она плетёт ерунду про чудовищ, значит контролирует ситуацию и пудрит нам мозги!

— В лаборатории разберутся.

Анне сделали ещё один укол, в то же место, что и два предыдущих. На этот раз в шприце было вещество, которое обычно применялось с самого начала. К нему примешали противомалярийную сыворотку. Она надолго задерживается в организме и легко выявляется при самых простых анализах. И если дотошного полицейского заинтересуют следы уколов, то он получит самое убедительное и невинное объяснение.

Автомобиль, оборудованный для специальных операций подъехал к небольшому магазинчику и прижался к тротуару. Улица была пустынной, только средних лет человек прогуливал собачку в конце квартала. Водитель нажал кнопку, и днище багажника опустилось на мостовую. Ещё через секунду машина уехала, а на асфальте осталась лежать девушка. Человек с собачкой заглянул в магазин:

— Позвоните в «скорую помощь» — девушке вдруг стало плохо. Она переходила улицу, внезапно упала и осталась лежать. На всякий случай вызовите и полицию.

Фраза оставшегося безымянным «случайного прохожего» вошла в полицейский рапорт, показания хозяина магазинчика и итоговый протокол. Люди Смита всегда старались «закольцевать» каждую операцию.

А через несколько часов результаты допроса Анны уже обсуждались в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли.

— Бред про чудовище может объясняться тем, что допрашиваемая противодействовала «сыворотке правды» и заменяла скрываемые моменты действительной жизни образами из подсознания, так как целенаправленная ложь под действием скополамина чрезвычайно затруднительна, — объяснял заведующий психолого-аналитической лабораторией. — Показания прибора убеждают, что она в этот момент верила в то, о чём говорила.

— Значит? — переспросил Смит, и его очки выжидательно заблестели.

— Значит, в части гибели группы её показания не соответствуют действительности. Вместе с тем, реакция удивления на последний снимок вполне искренняя. Это может объясняться тем, что ей было достоверно известно: группа находится в другом месте и вообще не могла быть сфотографирована, либо по каким-то причинам не могла быть сфотографирована в полном составе. Можно обоснованно предложить, что фото — фальшивка.

— Да, — задумчиво произнёс Смит и чуть заметно наклонил голову. — Скорее всего так и есть. «Дельта» имитирует гибель группы, а КГБ имитирует её нахождение вблизи разгромленной базы. Таким образом группа «Зет» выводится из операции и перестаёт существовать, а все последующие разоблачения дискредитируют ЦРУ.

Через некоторое время Смит доложил полученные результаты заместителю директора ЦРУ.

— Скорее всего мы имеем дело с тщательно продуманной операцией по подрыву международного авторитета США, — сказал он в конце. — Недаром сюда прибыл майор Иванов со своей группой А, объектом конкретных разоблачений станет как и всегда, наше ведомство.

— Получается, что «Дельта» действует заодно с КГБ? — спросил заместитель директора.

— Полностью исключить такой возможности я не могу, — ответил Смит. Он никогда полностью не исключал ни одной возможности. — Но они могут работать и независимо. Просто интересы на данном этапе объективно совпадают.

— Для «Дельты» — убрать своих людей из всей этой шумихи, а для КГБ — создать как можно больший скандал. Во всяком случае я дам приказ моим людям настороженно относиться ко всем инициативам «Дельты».

Смит снял и отработанным жестом протёр очки.

— И ещё. Вы сказали, что вопросы надо задавать тем, кто может на них ответить. Вы спросили Хопкинса, мы поспрашивали девчонку. Но Шеферу и его людям вопросы не задавались. По-моему, это упущение.

Начальник специального отдела остро взглянул на своего начальника, и тот почувствовал, как не смягчённый линзами взгляд проникает прямо в душу.

— Ваши предложения? — холодно спросил заместитель директора. Сейчас он впервые признал, что Смита недаром недолюбливают коллеги. — Где мы будем их искать: на том или на этом свете?

— На этом, — хладнокровно ответил Смит. — Дилон запрашивал вертолёт в девятый квадрат. И Шефер в последней радиограмме подтвердил, что идёт туда. Надо поручить оперативному отделу провести воздушный поиск в этом и прилегающих районах.

Заместитель директора задумался, барабаня пальцами по крышке стола.

— Я поручаю эту операцию вашему отделу, — наконец вы молвил он. — Поскольку возможность «зачистки» остаётся достаточно высокой, нет смысла расширять круг осведомлённых лиц.

Смит встал.

— Предупредите своих людей, чтобы они держали ухо востро. Отряду «Дельта» не нравится, когда ему переходят дорогу. В этом надутый индюк Хопкинс прав. И их методы могут не многим отличаться от ваших.

— Мы это учтём, сэр.

Смит вышел. Заместитель директора проводил его долгим взглядом.

— Да, на редкость неприятный тип, — пробурчал он себе под нос.

* * *

Хищник бесшумно планировал над рекой. Неподалёку шумел водопад, над ним стояла круглая, зловеще багровая луна. Тепловое зрение не позволяло воспринять богатство красок, полутонов, игры света и тени. Для существа далёкого чуждого мира картины земной природы не могли показаться прекрасными или даже привлекательными. Он различал только два цвета, живой и неживой природы. И любил наблюдать, как первый превращается во второй.

Алан Шефер воспринимал ночную картину земными органами чувств. Блики на поверхности реки, искрящиеся, переплетающиеся струи водопада, розовый ореол водной пыли, полный круг луны… Но он не замечал великолепия ландшафта, будто сошедшего с глянцевой обложки туристского проспекта. Сейчас он был боевой машиной и всё его внимание поглощали лишь огоньки тропических звёзд. Потому что знал: именно они должны ему помочь.

Все ночные десанты осуществляются, когда небо затянуто тучами. Пусть проглядывает луна — можно выбрать такое направление прыжка, чтобы не пересекать светящегося диска. Но звезды выдадут ночных парашютистов с головой. И не помогут чёрные купола, чёрные комбинезоны, выкрашенные чёрной краской лица и руки. В семьдесят шестом, в Ливане, подразделение «Гамма» забыло это правило… И перестало существовать.

Невидимое чудовище, кем бы оно ни было, явно не знало тактики ночного десантирования. Потому майор Шефер напряжённо осматривал звёздный небосклон.

Вот оно! Что-то скользило по небу, перекрывая холодные огоньки далёких миров. Пора!

Шефер швырнул факел вниз. Там он заранее сложил огромное количество сухих веток, листьев, стволов деревьев, на приметное место насыпал порох. Поэтому пламя вспыхнуло сразу.

Ухватившись за косо натянутую лиану, Шефер оттолкнулся и перелетел на другое дерево. Прижавшись к стволу, он смотрел в сторону разгорающегося пламени. Оно должно было ослепить Хищника и обрисовать его силуэт для точного выстрела из лука Но никаких силуэтов на фоне огня не появлялось.

Вдруг майору послышался какой-то шум вверху… Он напрягся. Действительно, листва шевелилась. Словно лёгкое дуновение ветерка коснулось его волос. Совсем рядом скользнула невидимая тёмная масса, на миг задержалась, если бы майор вытянул руку, он коснулся бы её пальцами.

Сердце учащённо забилось, и Шефер испугался, что чудовище услышит его. Но тень отодвинулась и исчезла. Шефер перевёл дух.

Через несколько минут он увидел мерцающую фигуру на фоне огромного костра. Хищник стоял на суку, который Шефер покинул незадолго до этого. Сильное тепловое излучение ослепило его, и он пытался снизить уровень чувствительности зрительных датчиков.

Шефер снял с туловища свой огромный лук, наложил стрелу на тетиву. Вместо наконечника к концу стрелы была прикручена головная часть гранаты. С трудом натянув тетиву, майор прицелился и разжал пальцы. Мощное оружие первобытного времени угодило в середину трудноразличимой фигуры, раздался взрыв.

Хищника сбросило с ветки, но он успел включить антиграв и, оглушённый, плавно опустился на землю. Граната была не бронебойной, а осколочной, а скафандр на спине и груди имел усиленную защиту. Это спасло Предэйтора. Но он получил контузию и пришёл в ярость, а потому обрушил шквал огня в том направлении, откуда прилетел снаряд.

Экран обзора не показывал живой жизни, и сетка прицела напрасно двигалась взад-вперёд, вверх-вниз и по диагонали. Бесполезно! Цели видно не было.

Но электронные сгустки извергались из пушечного жерла один за другим. Яркими бело-фиолетовыми каплями они прочерчивали ночь, срезали ветки и кроны деревьев, рикошетили, сталкивались между собой, взрываясь и осыпая землю сотнями тысяч искр. Стало светло, как днём, остро запахло гарью, с неба падали струи огненного дождя.

Взрывом гранаты перебило силовой кабель лазера, и Хищник вдруг обнаружил, что его боевая мощь ослабла вдвое. Это усилило ярость, и он, вдавив спусковую кнопку, разворачивался всем корпусом то влево, то вправо, расширяя сектор сплошного поражения.

Ударная волна сшибла Шефера, он упал на кучу листьев и не пострадал. Лёжа на спине, майор смотрел на буйство разных оттенков огня, бесшумно парящие в воздухе куски деревьев, снопы искр и молнии разрядов. Внезапно всё прекратилось. Только искры продолжали сыпаться, постепенно остывая.

По скафандру Хищника змеились искры электрических разрядов. Круги, зигзаги, овалы с потрескиванием возникали то на конечностях, то на груди, плечах, животе. Они переплетались, вновь распадались, потом выстраивали новый сложный узор и снова меняли форму…

Хищнику ничего не оставалось, как выключить подачу энергии на светоотражающую поверхность. Искрение прекратилось. Одновременно пропал эффект невидимости. Вконец разъярённый Хищник внимательно осматривался вокруг.

Шефер бежал к месту, где он спрятал остальное первобытно-современное оружие. Ветви куста преграждали дорогу, и он с силой отбросил их в сторону.

На инфракрасном дисплее Хищника по-прежнему не было заметно противника. Но вдруг резко колыхнулись ветки, отброшенные чем-то невидимым. Рассчитав траекторию движения, Хищник бросился наперерез.

Шефер выбежал к оврагу. Упавшее через него дерево образовывало естественный мост. Пробежав по толстому стволу до середины, майор замер, будто с разбегу налетел на невидимую стену. Мягко спланировав из листвы деревьев, на той стороне появился Хищник.

Майор увидел его впервые. Он во всём походил на человека. Рост не меньше восьми футов. Вес определить трудно — слишком непривычны очертания мощной фигуры: короткие толстые ноги, длинный бочкообразный торс, длинные руки, крутые плечи, приплюснутая треугольная голова. Всё затянуто в металл: руки и ноги — в радужную блестящую чешую, напоминающую кольчугу, грудь, живот и плечи закрыты мощным панцирем. Голову тоже закрывал шлем обтекаемой формы.

На левом плече укреплена небольшая пушка, калибром с ручной гранатомёт. На левом предплечье — широкий, усеянный кнопками браслет. На правом — страшный двухклинковый нож. В руке Хищник сжимал металлический двузубец.

Всё это в один миг промелькнуло перед глазами Шефера. Его восприятие обострилось до крайности. Стоя на шершавом стволе, он боялся пошевелиться.

Хищник внимательно оглядывался по сторонам.

Одновременно поворачивалось жерло пушки. Похоже, он не видел Шефера, хотя расстояние между ними не превышало пяти ярдов. Значит донный ил местной реки действительно отражает инфракрасные лучи!

Не обнаружив на тепловом дисплее красного цвета живой природы, Хищник направился к поваленному дереву и ступил на него, намереваясь перейти на другую сторону оврага. До Шефера оставалось всего четыре ярда…

* * *

На военно-морской базе номер семь произошли события, которые не привлекли внимания окружающих, но свидетельствовали о том, что ЦРУ и отряд «Дельта» вступили в конфронтацию между собой.

Неожиданно вернулся на базу Маккензи и с ним ещё два человека с невыразительными лицами и мощным телосложением. Так же неожиданно от сердечного приступа умер радист. Снарядив вертолёт, Маккензи вылетел в направлении квадрата девять. Следом потянулся вертолёт с двумя сотрудниками «Дельты». Они не знали, где искать Шефера и резонно рассудили, что самый верный способ — просто идти по пятам ЦРУ.

Однако Маккензи придерживался другого мнения. Побарражировав несколько часов над районом поисков, он повернул обратно. На вертолётной площадке сотрудники ЦРУ попытались аргументированно объяснить, что не следует висеть у них на хвосте. Однако бойцы «Дельты» располагали не менее весомыми аргументами и, несмотря на численное превосходство оппонентов и их внушительные габариты, сумели отстоять своё право находиться там, где им вздумается.

Тогда Маккензи решил вопрос радикальным способом, характерным для того отдела, который он представлял. Ночью, пробравшись на вертолётную площадку, он надрезал брезентовую обшивку сиденья пилота в вертолёте «Дельты» и вложил туда паркеровскую ручку. Вернувшись к коллегам, он выпил с ними виски за успех задуманного дела, после чего все улеглись спать.

Рано утром вертолёт специального отдела ЦРУ взял курс на девятый квадрат. Как и накануне, следом шёл вертолёт «Дельты». Маккензи веселился, смеялись и его звероподобные товарищи.

— Они хотят квадрата девять? — спрашивал Маккензи. И сам же отвечал:

— Что ж, хорошо, пусть будет квадрат девять. Мы должны уважать желания таких крутых парней…

И вся троица корчилась в креслах от хохота.

* * *

Когда Хищник ступил на поваленное дерево, Шефер присел, наклонился и, ухватившись за ветки, скользнул под ствол. Может быть Хищник что-то заподозрил, потому что дойдя до середины, остановился как раз над висящим спиной вниз майором. Осмотревшись и не заметив красных цветов на своём дисплее, он двинулся дальше. Дождавшись, когда враг уйдёт, Шефер с усилием выбрался наверх и несколько минут лежал на шершавой коре, растирая онемевшие мышцы.

Потом продолжил путь к своему тайнику и извлёк два копья из толстых, с руку, стволов. Вместо наконечника у одного была примотана головная часть гранаты, а у второго — остро отточенный нож коммандос.

Машинально пощупав кобуру с пистолетом, Шефер подумал, что как это ни странно, но в борьбе с неизвестным чудовищем более эффективны первобытно-примитивные методы, приёмы, оружие… «Кольт» сорок пятого калибра сейчас был совершенно бесполезен. Впрочем, никто не знает наверняка, когда понадобится оружие. Но если оно всегда при себе, то этого момента, по крайней мере, не пропустишь.

Поднявшись на пригорок, майор осмотрелся. Хищника нигде видно не было. Подняв обломок скальной породы, Шефер с силой метнул его в заросли, в ту сторону, куда пошёл враг.

Камень зашуршал по листве, автоматический прицел нашёл его и заключил в треугольник слежения. По телепатической команде Хищника огненный шар превратил камень в пар.

Шефер увидел, откуда вылетела струя электронов.

Очень осторожно он направился туда.

Майор понял: потеряв его из виду, враг реагирует на всё, что движется. Поэтому он шёл очень медленно, не затрагивая веток.

И ему удалось подкрасться почти вплотную. Хищник стоял немного ниже на склоне. Как и раньше, он внимательно оглядывался по сторонам. Он казался чем-то средним между человеком, рептилией и гигантским насекомым. На руках и ногах у него было по три пальца с мощными звериными когтями. Шефер подумал, что этими когтями он разорвал грудь Хэвкинсу, и вытесненная усталостью ненависть вновь вспыхнула с прежней силой.

Голландец перехватил поудобней копьё, и тут же пушка пришельца шевельнулась: движущийся предмет оказался в треугольнике автоматического прицела.

Шефер повалился на бок за мгновенье до того, как огненный шар пролетел на уровне его головы. Больше выстрелов не последовало. Хищник не был уверен, что движущийся предмет связан с врагом. На планете метателей молний было проще: любое движение означало противника. Здесь же очень много неживой материи, которая двигается, как и живая…

Хищник повернулся спиной, и Шефер, улучив момент, метнул копьё с гранатой. Взрыв пришёлся в ногу Хищника. Ощутив боль, он послал серию выстрелов почти наугад, потом быстро направился в поисках какого-нибудь укромного места, где можно залечить рану.

Спустившись вниз, Шефер увидел на земле яркое зелёное пятно, которое, казалось, светится изнутри. Он понял, что это кровь чудовища: Анна описывала её именно такой.

* * *

Вертолёты ЦРУ и «Дельты» достигли наконец девятого квадрата. В этот момент, всего в трёх милях к северу Алан Шефер вёл бой не на жизнь, а на смерть с внеземным чудовищем. Но люди в вертолётах этого не знали. И занимало их сейчас совсем другое.

— Ну что? — Маккензи извлёк прямоугольник пульта дистанционного управления радиоминой. — Раз ребята попали куда хотели, можно считать их просьбу выполненной…

Он улыбнулся последний раз.

— Смотрите и засекайте время. Секунды три… Раз…

Маккензи нажал кнопку.

Насчёт трёх секунд он ошибся. Три секунды потребовалось бы радиосигналу, чтобы достичь вертолёта «Дельты». Но детонатор, реагирующий на сигнал пульта, находился гораздо ближе, рядом с Маккензи, под креслом пилота. Поэтому взрыв произошёл одновременно с нажатием кнопки. Вертолёт разбух от дыма и жёлтого пламени, лопнул, и осколки посыпались вниз.

— Видишь? Я же говорил, что этот ублюдок нажмёт кнопку!

Человек во втором вертолёте пошарил под креслом пилота.

— Возьми свою ручку, Джеймс. Он засунул её куда следует, но не знал, что мы сделали подмену. И забыл про то, что надо охранять свои машины по ночам, а не пить виски и дрыхнуть.

Сделав круг над горящими обломками, вертолёт продолжил полёт в одиночестве.

* * *

Шефер сунул палец в густую зелёную жидкость. Он привык к крови, но всегда это была красная горячая кровь, независимо от расы, цвета кожи, формы черепа и разреза глаз. Сейчас он особенно наглядно почувствовал, что имеет дело с существом, глубоко чуждым всему человеческому роду. Зелёная жидкость обволокла палец и застыла. Она флюоресцировала. Шефер понюхал, но не уловил никакого запаха.

Неподалёку он заметил ещё одно зелёное пятно, потом ещё… Пятна были неправильной формы и довольно большие.

— Похоже, ты истекаешь кровью, гад! — процедил Шефер, идя по зелёному следу, который привёл его к низкому тёмному лазу между глыбами скальной породы. — Как ты ухитрился забраться сюда, ублюдок? — Шефер стал на колени, потом лег на живот, вглядываясь в темноту. Но ничего не смог рассмотреть. Забраться внутрь он не рискнул.

Поднявшись, майор ощутил что-то липкое на теле. Грудь и живот были покрыты подсыхающей кровью чудовища. Отступив на несколько шагов, Шефер спрятался за выступ скалы и замер. Рано или поздно Хищнику понадобится вылезти из своего убежища. И тогда…

Что будет тогда, майор не знал. Тяжёлое копьё с десантным ножом вместо острия и «кольт» сорок пятого калибра составляли всё его оружие. Вряд ли оно могло помочь в борьбе с бронированным пришельцем. И всё же… Пули Мака и Дилона, мачете Билли понемногу пробивали бреши в его защите. И подтверждали, что он тоже уязвим.

Затаившись в засаде, Алан Шефер ждал своего врага. Он с удивлением почувствовал, что сковывающая его усталость отступила, тело налилось силой, как после хорошего отдыха. Копьё в руках и пистолет на боку показались вполне пригодным и грозным оружием. Оставалось только ждать.

Международный скандал, вызванный вторжением группы «Зет» на территорию суверенного государства, раздувался специалистами в такого рода делах. Поводом к очередному всплеску страстей стало обнаружение трупа Анны. Вначале полицейское расследование шло по обычному руслу, и смерть уже готовы были списать на несчастный случай. Мало ли происходит внезапных остановок сердца даже у молодых людей!

Но внезапно вмешалось Министерство национальной безопасности, и расследование приняло совершенно другой оборот. К нему подключились специалисты из русского посольства, откуда-то появились очень редкие и чрезвычайно дорогие препараты для химического исследования тканей мёртвого тела, и неожиданно оказалось, что остановка сердца вызвана растительным ядом строфантус, микроскопическое количество которого сохранилось в крови погибшей.

Газеты взорвались новой сенсацией. «Три охранника убиты, важная свидетельница похищена!», «Единственного свидетеля заставили молчать», «Строфантус — любимый яд ЦРУ!», «Четыре трупа на совести ЦРУ»…

Директор ЦРУ был вызван к президенту для дачи объяснений. По возвращении он имел нервный разговор со своим заместителем, руководившим специальным отделом. Приказ был чёток и недвусмыслен: прекратить скандал и снять нападки на ЦРУ. Вскоре он был доведён до Смита, тот приказал вызвать на связь Маккензи, но сделать этого не удалось: агент не отвечал.

Усиленная группа специального отдела вылетела на военно-морскую базу номер семь.

Новый шквал газетной шумихи не остался незамеченным управлением стратегических операций Пентагона. Генерал Хопкинс, известный наряду с другими качествами ещё и тем, что умел отстаивать интересы своих подчинённых, пробился к министру обороны и рассказал, что в результате грязной игры ЦРУ группа «Зет» оказалась втянутой в скверную историю и бесследно исчезла. Он попросил санкцию на принятие всех без исключения мер для отыскания пропавших людей и отражения попыток «зачистки» со стороны специального отдела. И такая санкция была получена.

Через час после этого группа «Кобра» отряда «Дельта» вылетела на базу номер семь.

Ничего не знающий о происходящем в большом мире Алан Шефер ждал в засаде Хищника. За свою жизнь он столько раз сидел в засадах, что не мог бы вспомнить и половины случаев. Голландец славился тем, что всегда учитывал психологию противника, особенности его мышления, физические и умственные способности и достаточно точно моделировал предстоящую ситуацию. В результате он выходил победителем из самых необычных противостояний.

Восемь лет назад в Ливане были похищены три американских гражданина — журналист, турист и офицер Пентагона. Работа, проделанная ЦРУ, дала только один результат: удалось установить, что похитители принадлежат к группе «За торжество ислама во всем мире».

Крайне фанатичная фундаменталистская группировка была известна особой жестокостью и тем, что никогда не шла на переговоры и не освободила ни одного заложника. Даже если их требования выполнялись, заложников всё равно находили убитыми, со следами жестоких пыток.

И всё-таки Шефер взялся за это задание. В картотеке «Дельты» имелись досье на руководителей всех террористических группировок. Голландец внимательно изучил их и составил план действий. Через неделю в Париже был похищен брат одного из руководителей «Торжества ислама». А днём позже прямо в Бейруте исчез отец главаря группы шейха Аль-Хакатти.

Исчез он средь бела дня при крайне загадочных обстоятельствах. Старик страдал язвой желудка и два раза в год проходил медицинское обследование. На этот раз врач направил его в новый диагностический центр, оборудованный самой современной аппаратурой. В полумраке рентгеновского кабинета старику сделали усыпляющую инъекцию, а через десять минут загримированный двойник в его одежде вышел к ожидавшей машине.

Похищенного вывезли через полчаса, когда наблюдение с клиники было уже снято. Никто не обратил внимания на большой ящик с надписью «Медицинское оборудование», тем более, что вывозилось много всего: оборудование диагностической клиники распродавалось.

Двойник приказал остановиться возле универсама и затерялся в толпе. Хотя его исчезновение не связывалось с медицинским обследованием, люди из службы безопасности «Торжества ислама» всё равно проверили все контакты пропавшего и обнаружили, что в тот же день исчез врач, лечивший его пятнадцать лет, и персонал диагностического центра. Стало ясно, что происшедшее — не роковая случайность, а блестящая акция, за которой стоит мощное государство, располагающее высокопрофессиональными специальными службами.

Долго ломать голову «Торжеству ислама» не пришлось: Аль-Хакатти получил видеозапись заложников и ультиматум — если американцев не освободят, обоих повесят в двадцать четыре часа. Угроза смерти не пугает правоверного: вечное блаженство даруется Аллахом на небесах, вера в это движет фанатичными террористами, не щадящими своей жизни и жизни своих близких.

Но позорная смерть от петли закрывает дорогу в мусульманский рай. И это меняет дело в корне. Через три часа американцы были освобождены. А ещё через час по личному телефону Аль-Хакатти, номера которого не знал никто, кроме двух-трёх наиболее приближённых лиц, позвонил майор Шефер и сказал, что только что повесил обоих заложников. Это был блеф, но за те часы, которые прошли до появления похищенных родственников, Аль-Хакатти поседел, а брат заложника чуть не стал жертвой инсульта.

Конечно, «Торжество ислама» посылало убийц к Шеферу, но всех троих повесили уже без блефа, поэтому первая попытка стала и последней.

Этот случай вошёл в секретные учебники по борьбе с терроризмом как пример использования уязвимых мест противника и блестящего прогнозирования развития событий при планировании операции.

Но в случае с Хищником Шефер, становясь в засаду, допустил ошибку. Он не принял в расчёт умственные способности какой-то ящерицы, пусть и очень смахивающей на человека. И не учёл, что Хищник имеет многолетний боевой опыт. Когда-то давно четверорукие гомункулусы заманили молодого Охотника в пещеру с одним выходом, и это чуть не стоило ему жизни. С тех пор Хищник проникал только в те укрытия, которые имели несколько ходов.

Поскольку времени на залечивание раны не было, Хищник заварил её термотканью и даже сдержал крик боли, чтобы не привлекать внимание противника. Потом взлетел к потолку пещеры и выбрался наружу через щель в скальной породе.

Осматриваясь, Хищник не надеялся заметить врага, каким-то чудом вдруг ставшего невидимым. Он искал движущиеся предметы, которые выдавали противника. Но когда Шефер прыгал и продирался сквозь ветви, падал и полз на животе, протискивался под каменными глыбами, слой ила на его теле кое-где стёрся. Поэтому на инфракрасном дисплее боевого шлема появился странный, угловатый, но знакомый силуэт дичи. Сжимая двузубец, Хищник медленно двинулся вперёд.

Алан Шефер скорее не услышал, а почувствовал опасность сзади. В тот же миг он понял свою ошибку, а также понял и то, что чудовище — вовсе не безмозглая ящерица, а думающий, расчётливый боец.

Он не знал, видит его враг или нет, но, не делая резких движений, сорвал висящий на шее зелёный кулёчек — пальмовый лист, начинённый порохом, чиркнул зажигалкой и швырнул импровизированный взрывпакет за спину.

Яркая вспышка ослепила Хищника, а Шефер уже со всех ног бежал прочь. Он знал, что в запасе у него не больше двух-трёх секунд. Сзади вслепую ухнула пушка, сноп огня разбился о вершину пальмы, разлетевшись на тысячи искр. Ствол дерева, покачнувшись, словно под топором лесоруба, медленно наклонился и обрушился на землю.

Пушка выстрелила ещё несколько раз.

К Хищнику уже возвращалось зрение, когда Шефер прыгнул в небольшое озеро, раскрывшееся в низине. Электронный сгусток опоздал на долю секунды и прожёг туннель в плотной зелёной листве, не причинив майору вреда.

Подняв высокий столб брызг, Шефер вошёл в воду. Вынырнув, он мощными гребками погнал тело к противоположному берегу. Струи воды смывали с него остатки ила. Плавным прыжком Хищник оказался на краю обрыва. Теперь он видел силуэт дичи отчётливо и чётко. Прицел автоматически наложился на цель, но Хищник не дал команды. Приготовив двузубец, он включил антиграв и медленно оторвался от земли.

Подплыв к берегу, Шефер подтянулся на руках, но вылезти не успел: что-то обхватило шею с двух сторон и придавило к мокрой плотной глине. Скосив глаза, майор увидел зубец копья. Он не раз ловил таким образом змей с помощью рогатины, теперь сам оказался пойманным. Инстинктивно Шефер напряг мышцы, рванулся… Бесполезно! Неземная сталь сильнее вдавила голову в глину. Совсем рядом он видел огромную ступню чудовища и обтянутые кольчужной тканью когти.

Сверху опустилась трёхпалая рука с такими же страшными когтями, выделяющимися в защитной перчатке. Раздался громкий щелчок, и двухклинковый нож выпрыгнул вперёд, готовый к удару.

В таком безвыходном положении Шефер ещё никогда не находился. Он понял, что через секунду страшный боевой нож пришельца отрубит ему голову. Но страха почему-то не было. Может оттого, что всё мироощущение Шефера уже находилось в запредельном состоянии.

Хищник сдержал руку. Избрание в Комиссию и намерение войти в легенды препятствовали столь будничной расправе с обездвиженной дичью.

Раздался щелчок и нож вернулся в походное положение, теперь он не выступал за пределы руки. Шефер почувствовал, что давление двузубца ослабло и он может пошевелить шеей. В следующую секунду Хищник выдернул копьё из глины и тут же, схватив железными пальцами добычу за шею, рывком поднял

Шефер почувствовал, что шейные позвонки вытягиваются и хрустят, а он отрывается от земли. Чудовище развернуло его лицом к себе, перехватив другой конечностью за горло, под челюстью. Руки майора оказались свободными. Правая кисть скользнула к поясу, привычно расстегнула застёжку кобуры и легла на рифлёную рукоятку.

Хищник держал свою жертву одной рукой, на весу, как будто Шефер весил не двести пятьдесят фунтов, а в десять раз меньше. Майор рассмотрел лазерный дальномер на правой лобной доле боевого шлема и круглые зрачки инфракрасных датчиков.

Правая рука, отяжелённая тремя фунтами воронёной стали, медленно поднималась к голове врага. Зрачки датчиков не шевелились. Хищник видел Шефера как на рентгеновском снимке, только не в чёрно-белом цвете с полутонами, а во всей цветовой гамме.

Голубоватый череп, бледно-розовый треугольник носового провала, чуть более интенсивной окраски силуэты гайморовых пазух, синеватый ряд зубов… Ярко красным цветом выделялись органы зрения добычи и расположенная выше масса мозга.

Хищник не мог разглядеть выражения глаз и не мог уловить рождающиеся в мозге мысли, иначе бы он поберёгся.

Шефер поднял руку на нужный уровень, изогнул кисть, направляя ствол туда, где у человека находится самая тонкая и уязвимая височная кость — и спустил курок.

Грохот выстрела, отдача, отбросившая руку — это было знакомо и привычно. Но специальная, повышенной убойности пуля, отбрасывающая человека на добрый десяток футов и лишающая его всякой возможности производить целенаправленные действия, скользнула по обтекаемой поверхности треугольного шлема, не причинив пришельцу ни малейшего вреда.

Шефер выстрелил ещё раз, но с прежним успехом. Потом когтистые пальцы вцепились в ствол оружия, без особого напряжения вырвали из руки «кольт» сорок пятого калибра и забросили его в окружающий кустарник.

Теряющий сознание от нехватки воздуха и неимоверного напряжения в шее, Шефер уронил руки вдоль туловища и обмяк на железной конечности чудовища, как повешенный преступник.

Хищник внезапно разжал захват, и Шефер мягким безвольным кулем упал на землю. Переведя дух, он внимательно следил за противником. А тот делал что-то непонятное.

Отойдя на десяток футов, Хищник медленно и, как показалось Шеферу, театрально, а на самом деле торжественно вынул силовой кабель электронной пушки из штепсельного разъёма на основании шлема. Конусообразное облачко голубой энергии вырвалось из отключенного кабеля и рассеялось в воздухе. Медленным торжественным жестом он повторил процедуру и ещё одно голубое облачко растаяло во влажной атмосфере джунглей.

Столь же многозначительными движениями Хищник расстегнул крепления пушки, сдвинул её с подставки и, взвесив на руке, отшвырнул в сторону.

Если Всевидящий глаз включён, то торжественная подготовка к беспримерному подвигу видна и в зале Ритуалов, и на всей фиолетовой планете. Если же нет, то блок памяти всё равно зафиксирует вхождение в легенду. Впервые за всю историю Охоты добровольно отключено и снято оружие. И это ещё не всё!

Хищник расстегнул застёжки шлема: сперва одну, потом вторую и наконец последнюю. Наложил пальцы на лицевую часть, застыл на мгновение и сдёрнул шлем с герметической прокладки. Наружу вырвалось белёсое облако охлаждающего конденсата, температура в скафандре повысилась.

Поддев снизу, Хищник медленно поднимал шлем. По мере того как сдвигались инфракрасные датчики и привычный дисплей с сеткой прицела, менялось видение Хищником окружающего мира. Без автоматической регулировки резкости и многослойных фильтров многообразие цветовых оттенков, вызываемое разницей температуры в долю градуса, сменилось красно-розовым буйством теплого фона земли, зелени, солнечных лучей.

И человек выглядел по-новому — просто красный контур без разноцветных участков и радужных ореолов.

Хищник бросил шлем под ноги. Биться с аборигеном на равных: без оружия, без боевого шлема, под воздействием чужой атмосферы — это было беспримерное решение! Возведённое в абсолют соблюдение требования закона о предоставлении дичи как можно более равных шансов! Каноническое служение культу Охоты!

Шефер расширившимися глазами смотрел на чудовище.

— Ну и урод же ты, мать твою! — процедил он.

Змеиная, в крапинку кожа, кожа неприятного грязно-зелёного оттенка, крохотные и очень глубокие глазные впадины, дыра вместо носа… На месте рта располагалась вертикальная щель, вокруг которой шевелились то ли щупальца, то ли клешни.

Шефер в жизни не видел такой гадости. Хищник оказался безобразнее самого отвратительного монстра из фильмов ужасов. Майор смотрел на него, словно загипнотизированный. Он был охвачен ужасом и отвращением.

— Я пришью тебя, мерзкий ублюдок!

Вдруг Хищник присел, клешни рта разошлись, растягивая вертикальную щель пасти. В глубине виднелась ещё она пасть, только расположенная горизонтально. Она тоже раскрывалась. Раздался прерывистый звук: будто камни катились, перестукиваясь, по железной трубе.

Боевой клич. Эта тварь издавала его перед тем, как расправиться с товарищами Шефера.

— Ах ты сволочь! — Шефер встал на ноги.

Против ожидания он чувствовал себя вполне прилично, мышцы налиты тугой упругой силой.

Набрав полную грудь воздуха, Шефер издал боевой клич коммандос:

— Э-э-э-й! А-у-э-й!

Противники медленно и осторожно начали сходиться.

Генерал Грегори испытывал сильное беспокойство, пожалуй, самое сильное за все двадцать пять лет нелёгкой воинской службы. Последние пять лет он командовал базой номер семь, и это был наиболее спокойный период его жизни. Ни одного чрезвычайного происшествия или несчастного случая.

И вдруг база оказалась в эпицентре крайней напряжённости. Хотя внешне ничего особенного не происходило, генерал чувствовал, что над его головой сгущаются тучи. Всё началось с группы «Зет». Потом появился этот Маккензи, о подлинной роли которого, несмотря на легенду прикрытия, Грегори догадывался. Потом, тоже под легендой, прибыли двое из «Дельты». Внезапно умер радист. Потерпел катастрофу и разбился вертолёт Маккензи, три человека погибли.

Чутьё подсказывало генералу, что этим дело не кончится.

И действительно: на вертолётную площадку базы опустился камуфляжной раскраски «Мустанг», в котором прибыли семь человек в полном боевом снаряжении. На этот раз они не скрывали принадлежности к ЦРУ и объяснили, что проводят поиски пропавшей группы Шефера. Порыскав по базе и проведя разведопросы персонала, группа погрузилась в «Мустанг» и отправилась в джунгли, в район девятого квадрата.

А вскоре прилетели шестеро из «Дельты», тоже в боевом снаряжении и тоже пояснили, что занимаются поисками группы «Зет».

Подобную активность генерал связал с международным скандалом, за которым следил по газетным публикациям. Но к чему приведёт параллельная работа двух ведомств, не терпящих, когда кто-то пересекает их дорогу, Грегори предсказать не мог.

Зато генерал Хопкинс с уверенностью мог предсказать наиболее вероятный результат развивающихся событий. Чтобы застраховаться от неблагоприятных последствий, он приказал подготовить и отправить следующую телеграмму:

Конечно же, телеграмма не заставила ЦРУ отозвать свою группу.

Передав ей приказ повысить бдительность и быть готовой к вооружённому столкновению, заместитель директора направил ответ:

Застраховав себя от служебных неприятностей, руководители соперничающих ведомств спокойно ждали развития событий

В джунглях Гайаны спецгруппа ЦРУ привела оружие в готовность номер один. То же самое сделала группа «Кобра» перед вылетом в район поисков.

Алан Шефер редко участвовал в рукопашном бою. Специфика его службы обуславливала, в основном, огневые контакты. Пистолет, пулемёт, автомат, с глушителем или без, гранатомёт или ручная граната всегда служили решающим аргументом в схватке. Если приходилось сходиться лицом к лицу или подкрадываться лицом к затылку, в руках всегда был боевой нож, гитарная струна, верёвка, кусок проволоки… Голыми руками он мог свернуть шею часовому, перебить горло внезапно выпрыгнувшему из ветвей разведчику, обезоружить подкравшегося врага. Но драться на кулаках, как боксёр на ринге, Шефер не любил, да и в отличие от того же боксёра толком не умел. В том мире, в котором ему приходилось решать поставленные задачи, голый кулак не мог служить козырной картой.

И сейчас, когда дистанция между ним и восьмифутовым чудовищем с непередаваемо отвратительной харей, медленно сокращалась, Шефер лихорадочно обдумывал, чем можно усилить свою пустую руку. Хорошо бы завладеть двухклинковым ножом противника, но чудовище отшвырнуло его далеко в кусты. Пушка валялась поблизости, но он не знал, как ею пользоваться, и подозревал, что без силовых кабелей, связывающих её со скафандром, проку от неё будет немного.

Хищник надвигался, чуть расслабив согнутые в локтях лапы. Трёхпалые кисти с мощными когтями устрашающе торчали вперёд. Он решил разделаться с долго ускользавшей дичью голыми руками, напоследок эффектным жестом разорвав ей грудную клетку.

Дышать было трудно, непривычно низкая температура действовала угнетающе, но он знал: чем трудней даётся победа, тем выше слава. В красном мареве не просеянного фильтрами шлема теплового фона джунглей отступала красная фигура его врага.

Как правило, бой выигрывает тот, кто его начинает. Шефер хорошо знал эту закономерность. Увидев толстую, с руку, ветку, он мгновенно схватил её и нанёс мощный удар, целясь в незащищённую голову чудовища.

Обтянутая кольчугой лапа поднялась и приняла удар на себя. Раздался хруст, и ветка переломилась пополам. Оставшийся в руках обломок Шефер метнул в отвратительную морду чудовища. И снова взмах той же конечности легко отвёл его в сторону.

Зелёная кожа на голове чудовища шевелилась. Глубоко посаженные глаза горели ярким жёлтым огнём. Ниже провала носового отверстия были крепко сжаты и переплетены маленькие клешни и щупальца, отчего казалось, что рот Хищника зашнурован.

Отступая, Шефер чувствовал, что от врага пошло какое-то излучение, воздействующее на психику: мозг будто обволокло ватой, как бывает перед тем, как человек проваливается в глубокий сон. Шефер напряг волю и ощутил, что сонливость прошла.

«Гипнотизируешь, ублюдок», — зло подумал он и сам послал импульс-приказ: остановись, сядь на землю, сними скафандр!

Клешни и щупальца под носовым отверстием медленно разошлись, растягивая ротовую щель. Послышались странные клокочущие звуки. Чудовище смеялось!

Шефер остро пожалел, что раньше времени воспользовался пистолетом. Сейчас «кольт» мог разом решить дело. Майор представил, как разрывная пуля разносит в клочья мерзкую зелёную харю и выбрасывает наружу ошмётки мозга. А есть ли у этой твари мозг? И находится ли он в голове?

Хищник надвигался. Шефер ударил его ногой в коленное сочленение. Обычно этим приёмом он мгновенно выводил противника из строя, но сейчас впечатление было таким, будто он пнул дерево.

Вложив всю свою силу, майор ударил локтем пониже груди, где заканчивался монолит панциря и начиналась более мягкая кольчужная защита. Поверхность чуть прогнулась, но ничего не произошло.

В это время в воздухе мелькнула лапа Хищника, но Шефер успел уклониться. Ему показалось, что он нырнул под поршень локомотива: с такой силой пронеслась над головой перчатка скафандра, что порыв ветра пригладил растрепавшиеся волосы.

Выпрыгнув, майор наотмашь ударил по мерзкой харе. Таким ударом он перебивал кирпич. Скользкая кожа упруго натянулась под костяшками пальцев, голова чудовища чуть дёрнулась.

В тот же миг паровозный поршень въехал Шеферу в грудь.

Майор отлетел на добрый десяток футов и с трудом удержался на ногах. Во рту появился солёный привкус: он прокусил губу. Сражаться голыми руками с Хищником было равносильно тому, что драться с танком.

Он уклонился ещё от двух ударов, проскочив под отблёскивающим локтем, оказался за спиной противника, вновь ударил его в коленный сустав, но уже с другой стороны. Хищник на миг присел, но Шеферу это ничего не дало: через секунду Предэйтор вновь навис над своей жертвой.

Тогда Шефер развернулся и бросился бежать. Он направлялся туда, где ждали настороженные самострелы и другие примитивные ловушки. Это было последнее, на что он мог надеяться.

В багровом мареве убегала красная фигура. Дичь спасалась бегством, как и положено дичи, Хищник терпеливо двинулся следом.