Дорогой дневник, я сейчас в поезде и пишу эти заметки. И не спрашивай меня, куда я еду, зачем и почему. Я и сама точно не знаю. Якобы какая-то Ядвига меня заждалась. Она то ли бабка моя двоюродная, то ли тётка. Десять с лишним лет не скучала, а тут заждалась! Я, конечно, в это совсем не верю. Скорее всего, родители отправили меня в ссылку за моё поведение.

Недавно пришло письмо. Бумажное. Я даже и не предполагала, что ещё кто-то такие пишет. Конверт, марка и прочий нафталин – всё было на месте. А самое интересное, что письмо адресовано мне. Так прямо и написано: «Васильковой Мальвине Ивановне».

Не удивляйся, ну вот такие у меня родители-креативщики. Я предполагаю, что «Буратино» в детстве пересмотрели, а иначе откуда у меня это имя? Спрашиваю – отвечают, что понравилось, а в подробности меня никто не посвящает.

Так вот, родители, как только письмо получили, сразу стали такими странными и загадочными. Шепчутся, что-то обсуждают, а как только я захожу, замолкают. Это же верный признак, что говорят обо мне.

А знаешь, что самое смешное? Внешность моя с этой самой Мальвиной ну никак не ассоциируется. У меня чёрные, словно уголь, глаза, волосы прямые и рыжие, с ярко-жёлтой чёлкой. Это я сама себе её осветлила. Нас должны были фотографировать всем классом, ну я и решила выделиться по полной программе. А получилось то, что получилось.

Кстати, это и была первая оплошность, из-за которой меня отправили в эту самую ссылку к этой самой Ядвиге. Я её никогда не видела, но как-то прониклась к этой женщине заранее тёплыми чувствами. Имя-то у неё, как и у меня, необычное.

А еду я, представляешь, на все летние каникулы, вернее, на два месяца, июнь-то уже почти прошёл. Забыла написать, что в письме ничего, кроме подробного адреса и того, что меня ждут и встретят, не было. Родители сказали, что это будет для меня сюрприз.

«О-о-о, контролёр идёт».

– Ваши документы.

– Держите, – протягиваю проводнице свидетельство о рождении.

Да-да, не удивляйся, я уже взрослая, пятый класс недавно закончила, так что имею вполне себе законное право ездить на поезде без сопровождения взрослых.

– Василькова Мальвина Ивановна… – Женщина приподняла левую бровь. Вот так почти все на моё имя и реагируют.

– До станции Пузырьково. Прибытие в четыре утра. Туалеты работают на всём протяжении поездки.

«Туалеты работают? А что, мы могли бы ехать без них? Я так понимаю, что мне ещё повезло. Как пережить это лето? Одна надежда на интернет. Кстати, нужно спросить про него», – мысли табунами носились в моей голове.

– Подскажите, пожалуйста, – как можно вежливее обратилась я к проводнице, – а как мне подключить вайфай?

– У нас его нет. Связь будет появляться только на крупных станциях.

– А когда они? И сколько?

– Одна. Ночью. В час тридцать семь.

– Спасибо.

Ну всё! Я попала по полной программе: интернета нет, еду в какую-то глушь. Реальная ссылка. Мне стало очень обидно. В глазах начало пощипывать от слёз. Лучше лягу спать. Может быть, когда проснусь, всё это окажется сном.

С этими мыслями я легла на полку и попыталась заснуть.

А тем временем в плацкарте продолжалась жизнь. Жареная курица, доширак, разговоры. И всё это под аккомпанемент поезда…

– Вставайте, через сорок минут прибытие.

Открываю глаза. Передо мной сидит пожилая женщина в белом с синими горошками платочке. Зелёная вязаная кофта и малиновая юбка почти в пол. Мушка-родинка на щеке и сумка в разноцветный горох дополняют этот весьма экстравагантный образ.

– Здрасьте, – выдавила я спросонья.

– Здравствуй, здравствуй. Собирайся ужо, выйти не успеешь. Стоянка всего две минуты.

– Две минуты?

Я начала судорожно собираться. Теперь поняла, что эта поездка будет ещё и экстремальной. Сон как рукой сняло.

Меня пробрал озноб от утренней прохлады, а одеяло в клеточку такое уютное и манящее, но нужно собираться. Натянула кроссовки. Кстати, о них. Я своими кроссовками очень горжусь. Белоснежные, в тон шнурки и окантовка, маленькая золотая пума сбоку. Я их долго выпрашивала у родителей. Пообещала, что закончу год на отлично. Это как раз вторая оплошность, из-за которой я еду на перевоспитание. Пятый класс я закончила на пятёрки… На пятёрки и двойку.

На второй год не оставили, перевели в шестой класс условно. Осенью сдам эту ненавистную математику. Ну совсем я в ней ничего не понимаю. Абсолютно. Благодаря ей я, кстати, поехала не одна, а с учебником.

Как же холодно. За окном ещё темно. Интернета нет: ни чаты не проверить, ни видео не посмотреть. И как тут люди живут?

Поезд остановился на каком-то тёмном полустанке. В свете дорожных фонарей ясно видно название: «Пузырьково».

Какое мрачное место. Как я буду выживать здесь – неясно.

На станции вышли всего два пассажира: я и та старушка в горошек. А поезд уехал дальше.

Осмотревшись, я заметила, что сквозь ельник виднелось что-то наподобие дороги.

А в это время в мир приходило утро. Сквозь ветви показались ласковые и тёплые лучи солнца. На траве блестели капли росы, хотя, возможно, это были мои слёзы.

– Мальвина, – нарушил тишину чей-то хриплый голос.

– Я самая. Здравствуйте.

Около лесной тропинки стоял дед с пышными усами, в шапке-ушанке и ватнике.

«Ого, как он на почтальона Печкина из мультика похож».

– Я Илья Петрович Печкин. Меня Ядвига отправила тебя встречать. – Мужичок указал в сторону леса.

«И фамилия как в мультике, надо же».

Я посмотрела в указанном направлении. Там на полянке стоял зелёный мотоцикл с коляской.

Надо сделать с ним селфи. Это же чистый мем – Мальвина едет в Пузырьково на мотоцикле с почтальоном Печкиным.

Тут и бабушка в горошек нарисовалась.

– Милок, меня до реки не подвезёшь? – спросила Печкина.

– Я и подальше могу.

– Вот спасибо, милок.

– Ты сзаду сядешь или в коляске?

«Сзади… – мысленно поправила я Печкина. – Пятёрки по русскому языку так просто не ставятся».

– Сзади я сяду. Девчонка пусть в люльку запрыгивает, а то ещё свалится где. Спит совсем, непривычно ей с петухами вставать.

– Ничего, скоро привыкнет. Она ж к Ядвиге едет.

– Да, с ней не забалуешь.

«В присутствии человека не говорят о нём в третьем лице, – снова исправила я, круглая отличница с одной двойкой. – Как, интересно, сюда садиться?»

Откинула брезент, а там скамейка. Самая обыкновенная, маленькая, деревянная. Ногу запрокинула, залезла. Неудобно. Понимаю, что нужно расслабиться и просто смотреть по сторонам. «Не можете изменить ситуацию – измените отношение к ней», – всегда повторяла нам наша учительница, особенно когда мы судорожно ждали годовые оценки.

Лучи солнца проникали сквозь сосновые ветки и ложились на дорогу размытыми пятнами. Хотя дорогой это назвать сложно. Ямы, рытвины, ухабы. Вот уж не думала, что на себе придётся всё это ощутить. Я в люльке подпрыгивала так, что боялась выпасть на дорогу.

Ветер задувал, мотоцикл ревел, как раненый зверь, а люлька подбрасывала меня так, что зубы стучали. Ветер хлестал по лицу, пахнущий бензином и сосновой смолой.

Я пыталась представить себе поток светлой энергии, который льётся на меня с неба. Но не тут-то было, никакая успокоительная медитация не действовала. Первая кочка навсегда вывела меня из нирваны.

– Ой. А нам далеко ещё? – крикнула я моим сопровождающим, пытаясь заглушить рёв мотора и шум ветра.

– Чего ты там говоришь? – услышал меня Печкин.

– Я спрашиваю, мы СКО-РО приедем?

– Километров сорок ещё – и дома, как раз после утренней дойки доберёмся. А там и молочко парное. Ух, вкуснотища!

«Дойка… молоко. Хочу домой к родному ноутбуку…» – с этими мыслями я сама не заметила, как заснула. Удивительно даже, как такое могло приключиться на этой дороге.

Мне снились море, пятизвёздочный турецкий отель, где «всё включено», и безлимитный вайфай.

– Вставай! Умаялась горемычная.

Открываю глаза. Ни Турции, ни отеля «пять звёзд». Куда ни глянь – раскинулось поле с какими-то жёлтыми цветами. И дом… Дом в поле! Спасите! Помогите!

– Приехали, говорю. Дальше уже сама. Зорька испугается, если я ближе подъеду. Вон, видишь, тропа, она прямиком к калитке приведёт. – Печкин выгрузил мой рюкзак и стал осматривать колёса мотоцикла.

– А Зорька – это кто?

– Корова Ядвиги. У нас тут на хуторе пять коров и козы ещё.

– На хуторе? Я думала, что в деревню приехала.

– Ну правильно, почти деревня. Станция Пузырьково, а дальше уже хутора. В нескольких километрах друг от дружки. Просторы! Красота!

– А интернет здесь есть?

– Кто?

– Понятно…

Распрощавшись с почтальоном Печкиным, я надела рюкзак и пошла по указанной тропинке.

«А красиво вокруг, словно картинка из “Пинтерест”[1]. Мне даже нравится. Может, и нормально всё будет, наделаю фотографий и видео для социальных сетей. – Я шла и думала, думала и шла. – Наверное, я смогу здесь выжить. Какой классный аромат. Надо будет спросить тётушку, что это за цветы такие».

Жёлтый ковёр громко и настойчиво жужжал. На всякий случай я ускорила шаг – знакомиться с теми, кто издаёт этот звук, не очень хотелось.

Мир был дружелюбным, солнце пригревало, птицы щебетали. Как вдруг…

Шмяк.

Мои белые кроссовки, которыми я так сильно гордилась, оказались в самом центре коровьей лепёшки. Мир мигом утратил дружелюбие, настроение упало ниже некуда.

– Беру свои слова обратно! Ничего мне здесь не нравится. Ничего! – закричала я в полный голос.

Но никому не было дела до моих модных кроссовок. Всё вокруг так же жужжало, летало и жутко меня стало раздражать.

Остаток дороги я злилась и пыталась обтереть о траву последствия моего смачного знакомства с Зорькой. В том, что именно она оставила этот привет, я нисколько не сомневалась. Тропинка закончилась, на границе поля и леса показалась небольшая избушка. Резные голубые ставни, крыльцо им в цвет, брёвна одно к одному. Горшочек с геранью на окне. И толстый серый в полосочку кот.

– Ну привет. Тебя как зовут?

– Мурзик он! Бандит ещё тот. Всю округу держит в страхе. Вечно где-то пропадает. Здравствуй, Мальвиночка.

На пороге дома стояла невысокая худощавая женщина. Рыжие волосы собраны в пучок, васильковое платье почти в пол, белый передник.

Я что, в фантастический фильм попала? В сказку? Может, я в «Золушке» или в сказке братьев Гримм?

Я невольно загляделась на мою дальнюю родственницу. Волосы её сияли на солнце, будто огонь.

– Здравствуйте. Вы Ядвига? А как ваше отчество?

– Не люблю я с отчеством. Называй меня просто по имени. Устала с дороги? Заходи в дом. Я Зорьку как раз подоила. Сейчас молочка со свежеиспечённым хлебушком отведаешь, и вся дорожная суета мигом пройдёт.

«Интересно, а я всё ещё сплю? Не такой я представляла эту Ядвигу. Думала, меня встретит грозная тётенька в теле и с кулачищами. А тут такая утончённая добрая фея-волшебница». С этими мыслями я смело шагнула через порог.

Комната оказалась очень светлой. В углу – печка с белыми занавесками по верху, на которых гуляли вышитые петушки и курочки, в углу – кровать. Подушки горкой закрыты каким-то прозрачным тюлем, соломенный коврик на полу. Круглый стол посередине. Скатерть всё с теми же птицами.

– В этой комнате я обитаю, а твоя будет вон та. – Ядвига указала в противоположную от окна сторону.

И тут я заметила за печкой дверь, самую обыкновенную – белую.

– Заходи, только осторожно. Пригнись, а то ударишься!

Дверь оказалась низкой, и лбом я, конечно, протаранила косяк в первую же секунду после предупреждения.

Стены моей комнаты были расписаны деревенскими пейзажами: речка, поле, стога сена.

А на потолке плыли облака, настолько реалистичные, что хотелось потрогать их руками и убедиться, что это рисунок.

А вот кровать я не сразу увидела. Она выглядела вполне себе современной. Обычная деревянная, с зелёным покрывалом.

В такой комнате я точно ещё не жила. Один минус – шкафа нет.

– Располагайся, – словно прочитала мои мысли Ядвига. – Вещи по старинке в сундук положить можно, шкафом я так и не обзавелась.

– Ага. А кто здесь всё разрисовал?

– Это я на досуге. Зимой как раз для этого время есть, вот и занимаюсь.

– Очень красиво и необычно. Мне показалось, что эти облака двигаются.

– Тебе не показалось.

– Что?

– Говорю, рада, что тебе понравилось. Пойдём Зорькино молоко пить.

В первой комнате-кухне уже был накрыт стол. На тарелке с красной каёмкой лежали тонкие кусочки сала и большие ломти чёрного хлеба. Лук, укроп, редиска и отварные яйца – на деревянной разделочной доске. Молоко в трёхлитровой банке. Картошка дымилась в чугунном котелке.

– Как замечательно всё выглядит.

– Это и вкусно к тому же… Наливай молока, оно ещё тёплое.

Долго упрашивать меня не пришлось. С большим аппетитом я принялась за еду. Это действительно было очень вкусно. Никогда бы не подумала, что мне может понравиться такое.

Ядвига куда-то вышла, а я ела и смотрела в окно. Большой двор, деревянный плетень, на колышки надеты горшки и стеклянные банки. Под окном стоят скамейка и маленький столик. В углу двора – собачья будка, рядом крутится пёс с хвостиком-крючком. Мурзик-бандит гордо лежит на сложенных в аккуратную стопку поленьях.

«Какое же необычное место. Как будто картинки в книге. И как же хочется спать. Это, видимо, из-за того, что я плотно поела».

– Наелась? Я смотрю, ты уже почти спишь. Иди, отдохни с дороги. – В избу вошла Ядвига с ведёрком, полным ароматной клубники.

– Я, пожалуй, так и сделаю. Спасибо. Всё было очень вкусно. Где тут можно посуду помыть?

– Иди, иди, я сама. Сил наберёшься, и уж тогда всё расскажу-покажу. Попробуй клубнику. Я её только что собрала.

Я взяла большую ароматную ягоду, съела, и силы меня окончательно покинули. Зевая, зашла в комнату и упала на кровать.

– Мурр, – запрыгнул Мурзик в окно.

– Ты со мной отдыхать будешь?

Кот, подняв хвост пистолетом, уверенной походкой подошёл к кровати и лёг в ногах, громко мурлыкая.

– Ты мурчишь так, словно трактор работает, – сказала я Мурзику. Но коту было абсолютно всё равно. Он уже сладко спал, не обращая на мои слова абсолютно никакого внимания.

Подушка, набитая травами, мгновенно погрузила в сон. Мне снились кот Мурзик, только почему-то он был Матроскиным из мультика, жужжащее жёлтое поле, улыбающаяся клубника, петух на окне с резными ставнями и поезд, у которого вместо паровоза был мотоцикл с люлькой.

– Кукареку!

Пришлось открыть глаза. На подоконнике сидел огромный глава куриного царства, смотрел на меня и клюв открывал, явно с намерением спеть что-то ещё.

– Встаю, встаю. Только не ори так громко.

Петух словно понял, что справился с поставленной целью, и спрыгнул обратно в огород.

– Мррр. – Кот тоже проснулся и явно был в настроении поговорить.

– Мурзик, я так хорошо спала. Знаешь, а мне здесь нравится даже без интернета. Слышишь, там Ядвига с кем-то разговаривает? Кажется, пришли гости.

– Мрр. – Кот посмотрел на меня янтарными глазами и тоже спрыгнул в огород.

И мне захотелось последовать примеру Мурзика и будильника в перьях – выйти погулять, рассмотреть всё как следует.

– Мальвина, ты проснулась? Иди к нам. Я блинов напекла.

– Иду.

В первой комнате на длинных деревянных скамейках сидели мои новые знакомые: Печкин, старушка – любительница платков в горошек и Ядвига. На столе – тарелка с блинами и самовар! Самый настоящий! Пузатый, блестящий.

– Здравствуйте. Приятного аппетита! Вот так раритет у вас. А он работает?

– Конечно работает. Выспалась? Садись с нами чай пить, с мятой и малиновым вареньем.

Я чуть ли не с разбегу уселась за стол, не смогла удержаться от такого предложения. Рискуя обжечь пальцы, схватила верхний блин, поджаристый и пористый. «Вкусно! И наплевать мне на питание это правильное и на всякие фитнес-штучки. Классно получилось. Ехала в ссылку – приехала в настоящий отпуск».

– Меня бабой Нюрой звать, – первой заговорила бабушка-горошек. У неё сейчас и платье, и платок были в россыпи гороха самого разного диаметра и цвета.

– Спасибо, что в поезде разбудили, – поблагодарила я, дожёвывая очередной блин. – А вы рядом живёте?

– Да, недалеко, километра четыре от вас, у речки Серебрянки. Печкин меня тогда до самого дома подвёз. Мальвина, а ты приходи ко мне. Я тебя козьим молоком угощу и ватрушками. Они у меня в Пузырьково самые вкусные.

– Подожди, Нюр. Она и во двор ещё не выходила. – Ядвига аккуратно отпила чай из изящной кружки. – Ешь, девочка.

Я пила чай и исподтишка разглядывала Ядвигу. «Какие у моей тётки тонкие длинные пальцы, идеальная осанка, волосы в аккуратном пучке – и никакого платка. Не гармонирует она с хуторами близ станции Пузырьково. Явно здесь есть какая-то тайна. Разгадаю. Я с логикой дружу. Я вообще умная. Про математику сейчас не вспоминаем, это исключение. Вот почтальон Печкин здесь очень в тему. Причмокивает громко так, рубаха у него с отворотом, тельняшка видна. Баба Нюра тоже вполне себе соответствует местности. А Ядвига что внешностью, что именем никак сюда не вписывается. Другая она какая-то, таинственная».

– Ты надолго в Пузырьково, Мальвинушка? – баба Нюра прервала мои размышления.

– На всё лето, – мигом ответила я, едва удержавшись, чтобы не сказать, что в ссылку. Вовремя остановилась, да и не было у меня теперь таких ассоциаций. – Вернее, на оставшиеся два месяца.

– Поможешь Ядвиге тогда, сбор трав совсем скоро. Иванов день пройдёт, и каждая минутка будет важной. Ты на Купале-то была хоть раз?

– Нет. Только слышала, что там костры жгут.

– О, деточка, так тебя ждут открытия.

– Нюр, не пугай ты её. – Ядвига строго посмотрела на мою собеседницу.

– А тут пугай не пугай, а истинную сущность не скроешь. Не зря ж она Мальвина.

Я навострила уши: «Похоже, что наконец-то узнаю, почему у меня имя такое, мягко говоря, странное. И даже внутреннего отличника выключу. Пусть говорят обо мне в третьем лице, лишь бы рассказали всё».

– Подожди, Нюра. Не время сейчас. – Ядвига строго взглянула на бабушку в горошек.

– Хорошо, молчу. Пусть осваивается. Мальвина! – Потом взглянула на меня: – До речки нашей Серебрянки дойди. Там и окунуться можно. Ты плавать-то хоть умеешь?

– Умею, с трёх лет плаванием занимаюсь.

– Умница. Нам это умение не помешает, – продолжила разговор Ядвига.

– Нам – это кому?

– Всем нам. Потом всё расскажу. Иди, а то засветло не вернёшься. По тропинке через луг, потом дорогу перейдёшь и дальше карьер увидишь, а уж после него и речка.

Я поняла, что подробностей мне сейчас никто не расскажет, поблагодарила за чай и вышла на улицу.

Во дворе солнечные лучи скакали между грядками с высокими синими и белыми колокольчиками. Было всё так же тепло и радостно. Тропинка узкой полосой шла через луг. Мне хотелось побежать, поскакать по тропинке, но мысль о Зорькинах приветах останавливала и заставляла внимательно смотреть себе под ноги.

– Девочка, как тебя звать? – Из зарослей кустарника у дороги показалась рыжая голова какого-то парня.

«Удивительно, сколько здесь людей со мной одного цвета».

– Мальвина. А ты кто?

– Я Костян. Ты к Ядвиге приехала? – спросил он, не сводя с меня любопытных глаз.

Я кивнула, чувствуя себя немного неловко.

– Да. Это родственница моя.

Он вдруг прищурился, оценивающе оглядев меня с ног до головы.

– Ты, что ли, тоже такая?

– Какая? – не поняла я, насторожившись. Что он имел в виду? Городская? Чужая? Странная?

Мальчишка явно смутился. На мой вопрос он так и не ответил, будто язык проглотил. Вместо этого резко перевел тему:

– Ты Маньку не видела?

– Нет. А Манька – это кто? Я только утром приехала. Ещё ничего и почти никого не знаю.

– Манька – это свинья бабы Кати. Я, кстати, с ней и живу, за карьером вправо километра два. А сам из Москвы.

– Со свиньёй живёшь? – вырвалось у меня, и я тут же закусила губу. Звучало глупо!

Костик фыркнул и скорчил смешную рожицу:

– Нет, конечно. С бабой Катей. Внук я её. А ты откуда приехала?

– Из Питера, – ответила я, чувствуя странную гордость, потому что мы оба городские, хоть и из разных городов.

– Классно, – одобрил он. – Ты мне Маньку не поможешь найти? Её баба Катя замуж хочет выдать.

– Замуж? Свинью? – Я широко раскрыла глаза. Это было самое нелепое и неожиданное, что я услышала с момента приезда.

– Ну да. Они с бабой Нюрой вчера решили, что Маньке одиноко. А если эти двое что-то решат, то возражать им совершенно бесполезно.

– Я с бабой Нюрой знакома, – вспомнила я. – Она сейчас у Ядвиги чай пьёт.

– Отлично! – Костик оживился – Тогда у нас ещё есть время. Пойдём до Серебрянки. – Он махнул рукой в сторону тропинки, уходящей в заросли лозняка за огородами. – Я в прошлый раз Маньку там нашёл.

– А чего она сбежала? – поинтересовалась я, делая первый шаг за ним.

– Да кто ж её знает, – Костик пожал плечами. – Свинья же. Замуж, наверное, не хочет. – И заулыбался во весь рот.

– Пойдём, – согласилась я. – Знаешь, здесь всё так необычно.

– Привыкнешь, – ободряюще бросил он через плечо, уверенно шагая по тропинке. – Я, когда первый раз приехал, тоже всему удивлялся, а теперь свой уже стал. – Он выпятил грудь с такой комичной важностью, что я рассмеялась.

– А я сначала думала, что меня в ссылку отправляют математику подтягивать, – призналась я, догоняя его.

– У тебя с ней проблемы? – спросил он, ловко перепрыгивая через валяющуюся ветку.

– Двойки, – вздохнула я, чувствуя привычную тяжесть на душе при этом слове.

– Хочешь, помогу? Я в дальнейшем в университет Бонч-Бруевича[2] лыжи намылил, так что в этих предметах я спец. У меня с русским проблемы. И с литературой.

– О, а я как раз в них шарю. Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, – торжественно протянула я руку, как делали папины коллеги.

– Супер. А ты в каком классе?

– Пятый закончила.

– И я пятый. Пошли уже быстрее Маньку искать, пока дед Назар не проснулся. – Мы прибавили шагу, оглядывая кусты по сторонам тропы.

– А дед Назар – это кто?

– Это хозяин Манькиного жениха. Спит после ночной смены. Он на станции работает.

– Ох, что-то я запуталась немного, – честно призналась я, пытаясь удержать в голове: баба Катя, баба Нюра, Манька-свинья, жених для свиньи, дед Назар… Кругом одни родственники и свадьбы!

– Это потому, что ты только приехала. – Костян обернулся и улыбнулся ободряюще. – Кстати, ничего, что я сразу на ты?

В его тоне не было ничего фамильярного, только открытость. И это было… приятно.

– Это даже хорошо, – ответила я искренне. – Рада знакомству.

– И я.

Удивительно, но Пузырьково мне нравилось всё больше и больше. Появилось ощущение, что я вернулась домой после какого-то долгого путешествия.

– Мальвина, посмотри, здесь хутор Степана Ивановича. Давай к нему заглянем, – обратился ко мне Костик.

– А много тут жителей на хуторах?

– Так не очень-то и много. Давай посчитаем. Ядвига, дед Назар, баба Нюра, Степан Иванович, Печкин, баба Катя. Вот и всё. Ну и мы с тобой. – Костик помолчал немного и вдруг встрепенулся: – Знаешь, что я подумал? А мы с тобой родственники. Тебе ж Ядвига родня?

– Родня!

– А мне баб Катя родня. А они с Ядвигой тоже родня. Получается, что мы с тобой тоже. Будешь сестрёнкой!

– А почему сестрёнкой?

– Ну не братом же.

– Тоже верно.

За домом Степана Ивановича показалось фиолетовое с розовыми пятнами поле. Словно лавандовые поля во Франции.

– А что это за поле такое?

– Люпины. Степан Иванович считает, что это Пузырьковый Прованс.

– Да, с первого взгляда кажется, что лаванда.

– Не, сейчас подойдём поближе, увидишь. Степан Иванович у нас скульптор. Говорит, что его вдохновляет это поле, поэтому не косит его никогда.

– Скульптор? Как интересно!

– Да. Я ничего в его искусстве не понимаю. Но хожу вокруг, охаю, ахаю. Это Степану Ивановичу нравится. А если замолчишь и смотришь внимательно – вообще восторг.

– Ой, Костя, спасибо, что предупредил. Я в этом деле тоже не сильна.

– Ты дом-то разглядела? – вмешался в мои цветочные зависания Костик.

Подняла глаза и сначала не поверила им. Дом. Но круглый…

– Он круглый!

– Вот-вот.

Абсолютно круглый дом, стены которого построены из деревянных пней, сложенных друг на друга в шахматном порядке. А между ними всё пространство чем-то замазано.

– Костик, а это глина между пнями?

– Она самая. Тут какая-то необычная технология. Дом классный. В нём тепло зимой, а летом прохладно.

– Константин, здравствуй. Познакомь меня с девушкой. – Из-за дома вышел плотный темноволосый мужчина в рубашке, подпоясанной разноцветным кушаком, в штанах с заплатками на коленках и лаптях.

– Здрасьте. Это Мальвина из Питера.

– Мальвина? Та самая? К Ядвиге приехала?

– Она, она. Только пока без спецподготовки.

– Понял. Молчу.

«О чём это они? Опять таинственные фразы. Что за подготовка? Кажется, у меня снова появился шанс узнать, что они скрывают».

– Здравствуйте. А что за подготовка-то?

– Всему своё время. Заходите в дом. У меня вареники с черёмухой.

– Да нам некогда. Мы Маньку ищем.

– А что, поросюха опять сбежала?

«Ого, так значит, это у них тут постоянное развлечение».

– Да, утром ещё, – подтвердил Костик.

– Екатерина снова решила её замуж выдать?

– За Назарова хряка.

– Ну не по душе, значит, он Марии, не по душе.

Я внимательно слушала разговор и не могла поверить, что эти двое с серьёзными лицами обсуждают историю любви свиньи Маньки.

– Манька ж в моего Родьку втюрилась. Сюда к нему и прибежит, – глубокомысленно произнёс Степан Иванович.

– Извините, пожалуйста, – тихо вмешалась я. – А Родька – это тоже свинья?

– Да, поросёнок мой.

– Как интересно. Настоящая история Ромео и Джульетты с пятачками.

– Там Манька! – закричал вдруг Костя.

– Где?

– Вон там, в огороде!

– Это она к Родьке в сарай пытается пробраться.

Манька носилась по огороду, уничтожая всех колорадских жуков вместе с картошкой, огурцами и морковью.

– Ловите её, а то я без урожая останусь, – забеспокоился Степан Иванович.

Сначала утихомирить Маньку пытались по-хорошему. Уговорами. Костик и Степан Иванович ласково увещевали свинью подойти поближе. Манька не сдавалась.

Когда дипломатические средства были исчерпаны, в ход пошли вооруженные силы в виде садового инвентаря. Но и они не принесли успеха. Костик и Степан Иванович потерпели полное поражение.

– Всё, сдаюсь. Надо Родьку отпускать. Сами не справимся. Екатерину придётся уговорить забыть про эту идею с замужеством. Ну понятно же, что любовь у них, – заявил Степан Иванович. Он сел на лавку рядом с домом, весь красный и с взъерошенными волосами.

Стокилограммовая невеста, услышав подобные разговоры, проявила такие чудеса гимнастики, что практически сделала шпагат в прыжке. И, радостно хрюкая, подбежала к небольшой круглой сараюшке.

Костик открыл дверь и освободил Родьку. Воздух наполнился флюидами взаимной симпатии.

Родька завилял хвостом, чинно и благородно подошёл к Марии и хрюкнул, словно на танец пригласил.

Два счастливых поросёнка, прижавшись друг к другу, пошли в люпиновое поле.

Я не удержалась и засмеялась в голос: ну идеальная же картина. Костя улыбался, а Степан Иванович рассматривал подобранную ветку – видимо, скульптор заметил в ней что-то интересное.

– Мальвина, Маньку нашли, пойдём теперь к нам? – Костя внимательно посмотрел на меня.

– Да без проблем.

– Тогда пошли.

– Я ещё вашу речку хотела посмотреть. И со Степаном Ивановичем нужно попрощаться.

– Понял. Ты тогда иди, а я за этими двумя хрюкающими голубками присмотрю. Маньку-то домой нужно увести.

– Хорошо. Договорились.

Я подошла поближе к дому. Деревянная дверь украшена вырезанной в полный рост фигурой домового. Борода кустистая, лапти на ногах.

«Кого-то он мне напоминает. Кажется, с этим персонажем я уже знакома». Мыслительный табун носился у меня в голове с большой скоростью. «А, поняла. Это же Степан Иванович. Наверное, автопортрет».

– До свидания, Степан Иванович.

В ответ хозяин круглого дома лишь что-то неразборчиво пробурчал. Ему было не до меня. Он уже был весь в творчестве, что-то мастерил.

В этот момент мне стало не по себе, как будто кто-то за мной наблюдал. Я ещё раз посмотрела на дверь. Ничего необычного, кроме того, что домовой неожиданно подмигнул мне своим большим деревянным глазом.

«Я, похоже, на солнце перегрелась… Уже галлюцинации примчались».

Пытаясь выбросить из головы подмигивающего деревянного домового, я вышла со двора. В Пузырьковом Провансе за это время появился ещё один поросёнок: Костик, пока пытался Маньку поймать, тоже весь в грязи измазался.

– Кость, я готова. – Внутри всё клокотало от необыкновенных событий.

– Пойдём, – ответил Костик. – Только давай через речку. Я умоюсь, а то сам как поросёнок. Родька, кстати, уже в сарай потопал. Понял, что его принцессе ничего больше не грозит.

– Я как раз подумала, что здесь не два, а три поросёнка… – и подмигнула ему.

Костик фыркнул громче и ткнул грязным пальцем прямиком в мои кроссовки:

– Скорее, четыре. На себя посмотри.

Я взглянула на свои ноги. Кроссовки все в земле, шнурки грязные.

«Удивительно, – пронеслось в голове, – но мне абсолютно всё равно. Грязная обувь. Ну и что? Что это меняет?» Раньше я бы впала в панику. Сейчас это казалось такой мелочью по сравнению с домовыми, подмигивающими с дверей, и мыслью, что я, кажется, попала в какое-то другое измерение. Я просто пожала плечами.

– Мальвин, а ты купальник взяла?

– Нет, не сообразила.

– Давай тогда сначала топай домой, – предложил он, – а вечером у реки встретимся. Я Маньку пока загоню и с бабой Катей всё разрулю. – Костик сделал шаг на дорогу, но резко обернулся. Его лицо вдруг стало серьёзным. – Ты к Купале-то готова?

– К чему конкретно?

Костик хлопнул себя по лбу:

– Ой, точно! Я забыл, что ты не в курсе! – Его глаза вдруг загорелись озорными огоньками. – Праздник у нас будет! Большущий! В ночь на седьмое июля. День Ивана Купалы!

– Ну да, я знаю про такой, – оживилась я. – Цветки папоротника искать будем?

Костик вдруг замялся, почесал затылок.

– Э-э-э… Я и сам толком не знаю, – признался он, понизив голос. – Мне баба Катя только сказала, что нас подготовят. Настоящим образом.

– К чему подготовят? Что там будет? – спросила я, прищурившись.

– Не знаю, честно! – Костик развёл руками. – Но ты ж не глупая девчонка, видишь же, что здесь всё… – он оглянулся, будто искал невидимых слушателей, – …всё немного иначе? Не так, как в городе?

– Вижу! Мне, кстати, сегодня домовой с двери подмигнул! – выпалила я, не сдержавшись.

Костик присвистнул:

– Круто! Быстро он тебя за свою принял. – В его голосе промелькнула лёгкая… зависть? – Меня только веником иногда подгоняет, если сапоги не вытру как следует.

Я замерла, уставившись на него.

– Костян, ты что? – спросила я, подходя ближе и вглядываясь в его лицо. – Тоже на солнце перегрелся? – Я думала, он просто дразнит меня про домового… а он тоже его видел! По-настоящему!

– Не-е-е, я серьёзно тебе говорю. – Он торопливо шагнул в сторону Маньки. – Пойду, а то Манька опять что-нибудь натворит, а мне потом нагоняй от бабы Кати будет.

– Ты аккуратнее с солнцем. Уверен, что вечером будешь в форме?

– Уверен, – бодро заявил он и подмигнул.

– Во сколько встретимся?

– Давай после вечерней дойки? – предложил Костя.

– А это в котором часу?

– В семь, – крикнул он, уже шагая по тропинке. – Рад был познакомиться, сестрёнка. Пока.

– Пока, – крикнула я ему вдогонку, всё ещё переваривая это «сестрёнка», образ Костика, которого домовой гоняет веником, и таинственную подготовку к празднику Ивана Купалы.

А Костик сорвал травинку, засунул её в рот и зашагал по тропинке рядом с чернобокой свиньёй Манькой.

Я шла к тётушкиному дому и думала: «Надо же, как свежий воздух действует. Я словно какая-то другая стала – ощущение и силы, и лёгкости одновременно. Очень хочу босиком пройтись. Интересно, а здесь змей много? Я же их трогать не буду. И они меня не тронут. Тропинка вроде нормальная. Рискну».

Я сняла кроссовки и шагнула на землю. По телу разлилось тепло от кончиков пальцев до самой макушки. Руки сами раскинулись в стороны, словно крылья у птицы. Казалось, что я сейчас взлечу.

Я побежала, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Трава немного покалывала ступни, но останавливаться не хотелось. Я продолжала двигаться вперёд.

«Ого, как будто под ногами появилась воздушная подушка. Какое необычное ощущение. Не могла же я подняться над землёй?» – пыталась я осознать произошедшее.

И в тот же миг ощущение лёгкости и полёта исчезло, словно по взмаху волшебной палочки.

«Здесь, видимо, солнце колючее. Похоже, что уже дважды за сегодня у меня случился солнечный удар. А интересно, это на ум сильно влияет, а то мне ещё математику сдавать». Мысли крутились и вертелись, не желая выстраиваться в стройные ряды. «Нужно идти побыстрее, а то опоздаю на встречу с Костей. И с Ядвигой хотелось бы ещё успеть поговорить – у меня к ней много вопросов накопилось».

Впереди показался перекрёсток. Я остановилась, вспоминая, куда идти дальше.

– Мальвина?

Повернулась. Недалеко от меня стояла Ядвига. Утончённая, спокойная, красивая.

– О, а я как раз про вас сейчас вспоминала.

Женщина с мягкой улыбкой посмотрела на мои босые ноги, все в песке и траве. Перевела взгляд на лицо.

«У-у-упс, я его так и не вымыла после Манькиных поисков. Но, кажется, Ядвига довольна моим внешним видом – это видно по её глазам».

«Как провела время?»

Я понимала, что это голос моей тётки, но губы у неё не шевелились.

«Это ещё один солнечный удар, что ли? Прощай, мечты о хорошем аттестате».

«Я говорю с тобой мысленно. Ты меня хорошо понимаешь? Летать пробовала?» – услышала я голос в своей голове.

– Да, я вас слышу. Летать? Показалось, что да. У меня солнечный удар?

– Конечно нет, Мальвина. Ты просто самая обыкновенная потомственная ведьма.

– Самая обыкновенная? Ну да, конечно. Все же ведьмы, вот и я самая обыкновенная.

«Вы издеваетесь надо мной? Это такая шутка, да?»

– Ни капельки не издеваюсь. Пойдём до речки, я обещала Нюре зайти за козьим молоком. По дороге тебе всё расскажу.

– У меня и вопросов, кстати, много накопилось.

– И на вопросы все тоже отвечу.

– Тогда спрашиваю сразу. Почему все так таинственно перемигиваются, перешёптываются и прочее?

– Потому что все знают, кто ты и что должна сделать.

– Все, кроме меня?

– Совершенно верно.

– Весело получается. Без меня меня женили. Всё решили, а я даже и не в курсе.

– Внутреннему «Я» сопротивляться совершенно бесполезно. А насчёт женитьбы… Совсем забыла. Спасибо за помощь с Манькой. Она счастлива.

– А вы откуда знаете?

– Костя прибегал. Искал тебя. От него я и узнала все ваши приключения. Баба Катя у нас старейшина. Спорить с ней обычно бесполезно. Если уж решила что-то, то так и сделает. А тут даже она сдалась, уж так душевно Костя всю эту историю Манькиной любви рассказал, что теперь никто насильно свинью замуж выдавать не будет.

– Чудныме здесь все какие-то.

– Конечно. Так и должно быть. Не обыкновенные люди же.

– Началось это всё уже очень давно, – вздохнув и глядя куда-то вдаль, задумчиво произнесла Ядвига. – Тех, кто ведал, всегда было не так и много.

– Тех, кто ведал? – переспросила я, и мои глаза округлились от внезапной догадки. – Ведьм?

– Ну да, – с лёгкой улыбкой кивнула она. – Таких, как мы.

– А вы… – я нерешительно протянула руку, указывая на неё, и прошептала —…что ли, тоже ведьма?

– Да, и я тоже.

– И… – Дыхание перехватило от внезапного изумления. – Я такая же, как вы?

– Конечно, милая. – Ядвига ласково положила руку мне на плечо, её голос звучал уверенно и ободряюще. – Ты же Мальвина.

– А Мальвина – это не с Буратино, что ли, связано?

– Конечно нет, – Ядвига покачала головой, продолжила терпеливо рассказывать дальше.

– Твоё имя – это особая метка, которая даётся ребёнку при рождении, если у него были замечены, выражаясь твоим языком, чудны́е способности…

– Интересно как. Продолжайте, пожалуйста. – Я приостановилась и хлопнула себя рукой по лбу. – Ой, подождите! Выходит, что вы тоже помеченная?

– Ну а как ты думаешь, почему я Ядвига?

– Ваше имя мне сразу понравилось, ещё до знакомства. А что я при рождении натворила?

– Ты родилась с огненно-рыжими волосами. Это был первый знак. Стали присматриваться. Ты не плакала, а когда что-то нужно было, то просто выводила что-то протяжное, словно песню пела.

– А можно подробнее? Я же не одна на свете с таким цветом волос. Тянула песню?

– Да, что-то похожее. А по поводу цвета волос – так уж повелось, что все ведьмы рыжие. Об этом и в книгах пишут, и фильмы снимают. Но цвет волос – совсем не основной признак, это ещё ни о чём не говорит. И пение вместо плача не даёт никакой гарантии, что ребёнок обладает каким-то даром. У тебя, кроме этих двух пунктов, был ещё один. Самый важный.

– Какой?

– Ты немного летала, – сказала она просто, а её глаза внимательно следили за мной.

– Немного? Летала? При рождении? Прямо по-настоящему? Это как? Как сейчас воздух под подошвами немного почувствовала? – Я машинально посмотрела на свои ноги.

– По-настоящему. Как пуповину перерезали, так к потолку и поднялась. Акушерка потом к психиатру обращалась. Решила, что переработала.

– О, так я с младенчества людей доводила? Представляю себе. Родилась рыжая девочка, которая сначала спела песню, а потом полетала над головами всех присутствующих. – Я засмеялась, но тут же нахмурилась. – А почему мне раньше про эту историю никто не рассказал?

– Так в том-то и дело. – Ядвига вздохнула, её голос стал серьёзнее. – Твои способности наблюдались буквально один день после рождения. И всё. Мы с твоими родителями долго думали, как поступить в этой ситуации. Решили пометить тебя именем и внимательно наблюдать за тобой. Надеялись, что при взрослении твои способности снова проявят себя.

– Родители тоже в теме?

– Конечно! – она улыбнулась. – А ты думаешь, что они тебя просто так отпустили одну ко мне?

– Я думала, что это за мои косяки: за поведение, за двойки. – Я потупила взгляд, и голос стал виноватым.

– Тут ты немного права. Твои родители написали мне про двойки. Это тоже было важно.

– О, так это тоже знак?

– Нет, конечно, – Ядвига покачала головой. – Двойки у тебя самые обыкновенные, честно тобой заработанные. Я про другое. Помнишь, что ты с учителем сделала? Ну с тем, который тебе эти двойки поставил?

– Ничего я с ним не сделала… – Я замялась и произнесла с сомнением: – Или сделала?

– А почему он уехал? – напомнила Ядвига, приподняв бровь.

– Сказали, что заболел. Долго лечился, а потом уехал восстанавливать здоровье в санаторий. – Я пожала плечами.

– Вспоминай, – настаивала Ядвига мягко.

– Да вроде ничего такого. Ну, может, ослом обозвала… – пробормотала я, глядя в сторону.

– А конкретнее?

Я на какое-то время задумалась, вспоминая этот не очень приятный для меня момент.

Вячеслав Петрович в тот день вывел мне двойку по математике. До сих пор помню каждое его слово: «Василькова, как ты жить дальше будешь? Ты же ни одной задачи решить не можешь, до сих пор в таблице умножения путаешься».

Помню, что я тогда очень разозлилась, словно нельзя нормально жить без этой математики.

– Если не ошибаюсь, сказала: «Осёл вы в клеточку», – произнесла я медленно, мой голос стал тише, а на щеках выступил румянец от стыда за ту вспышку. – Так это я со злости. И не до такой степени и обидно, чтобы потом нервы лечить. Он мне тоже много гадостей тогда наговорил.

– Не-е-ет, нервы-то ему точно теперь лечить придётся. Да и хвост у него вырос. Ослиный… и в клеточку.

– Хвост? В клеточку? У Вячеслава Петровича? – Я еле сдерживала хохот, уж очень смешная картина вырисовывалась.

– Да, хвост. И ничего тут нет смешного. – Ядвига тоже едва сдерживала улыбку. – Я ему пыталась помочь, шептала, заклинания пробовала, но магию злости не так-то просто исправить. Вот и пришлось ему уехать в санаторий. После такого потрясения восстанавливаются не одну неделю.

– Ой! – Переведя дух и утерев слёзы, я посмотрела на тётю Ядвигу с внезапным страхом. – Так это… я? Я это сделала? По-настоящему? Просто словами?

– По-настоящему, Мальвина, – она кивнула. – На сильных эмоциях твоя внутренняя магия сработала на все сто процентов. Так вот, после этого случая всем стало понятно, что ты одна из нас.

– Из нас? Много таких?

– Так я же сказала: жители всех здешних хуторов.

– И Костик? – спросила я, и голос у меня почему-то стал тише. Вдруг окажется, что он тоже… особенный? Или наоборот – обычный. Сама не знала, чего боюсь больше.

– И Костик, – Ядвига кивнула. – У него дар с рождения не пропадал.

– А какой у него дар? – с любопытством поинтересовалась я.

– Он с животными разговаривает и чувства их может считывать.

– Ах вот откуда он про Манькину любовь узнал. А мы, значит, ведьмы?

– Правильно. Я и ты – самые обыкновенные ведьмы. Поэтому у нас и имена такие. Я Ядвига, что означает «воительница», ты Мальвина – «штокроза».

Я сморщила нос и переспросила тётку:

– Шток… кто?

– Цветок такой есть.

– Колючий? – насторожилась я.

– Нет, – она покачала головой, и с теплотой в голосе произнесла: – Нежный.

– О, – я фыркнула, – теперь понятно, что это имя мне дали ошибочно. Мне до этой шток, как до Китая пешком…

– Поживём – увидим, – загадочно протянула Ядвига. – Я тебе самое главное не сказала. Слышала ты что-то про цветки папоротника?

– Ну да, что-то там про клад и горшок с золотом.

– Немного по-другому. Сегодня вечером дед Назар инструктаж проведёт.

– Дед Назар – это у которого Манькин жених?

– Да, только теперь бывший жених. Она себе другого же выбрала. Так вот. Имя у тебя… – она сделала паузу, – …у единственной цветочное.

– И о чём это говорит? – спросила я, и голос мой почему-то дрогнул.

– О великом предназначении.

– И вы расскажете мне обо всём чуть позже. Верно?

– Да, совершенно верно, – подтвердила она мягко.

Я не удержалась и засмеялась: такой предсказуемый ответ.

– А ведьм вот таких, как мы, самых обыкновенных, много?

– Две. – Ядвига развела руками, будто извиняясь за такую малочисленную компанию. – Ты и я.

– А особое предназначение только у меня? – засомневалась я.

– Только у тебя, – тихо, но очень-очень чётко сказала она.

– Это полная чепуха. Как можно поверить во всё это? При рождении летала, песни пела. Хорошо, что ещё вприсядку не танцевала. Вы уверены, что всё это правда?

– Истинная правда.

Я ни капельки не поверила во всю эту историю. Двадцать первый век на дворе, а тут какие-то ведьмы, сказки и прочая ерунда. Интересно, конечно, но нереально же.

Пока я думала, в чём подвох, кто меня обманывает и не снится ли мне всё это, мы с Ядвигой дошли до маленького кирпичного домика. Тётка то и дело останавливалась и смотрела наверх. Я тоже уставилась на солнце, щурясь. Оно было таким ярким, что перед глазами поплыли разноцветные пятна.

– А почему вы так часто смотрите наверх? – спросила я, отводя взгляд. – Вам солнце нравится?

– Да, нравится, – Ядвига улыбнулась. Её лицо, будто выточенное из слоновой кости, было усыпано веснушками, словно золотой пыльцой. Оно светилось изнутри. Высокие скулы придавали облику аристократическую строгость. Я смотрела на Ядвигу, на её длинные изогнутые ресницы, и мне казалось, что они вот-вот взмахнут, а их обладательница улетит вслед за солнечными лучами. – Оно меня питает. Впрочем, как и вода, и луна, когда она круглая-круглая, в полнолуние.

– У меня так же должно быть?

– Тебе ещё и земля помогает, – кивнула Ядвига. – Сила у тебя разносторонняя…

– Круто, – я чуть не подпрыгнула. – Много же я о себе узнаю. А здесь, – я оглядела домик, похожий на пряничный, – баба Нюра живёт?

– Да, – Ядвига кивнула в сторону домика. – Взгляни на крышу.

Я посмотрела. И фыркнула. Потом засмеялась, да так, что даже схватилась за живот. Крыша этого маленького, как будто игрушечного домика была выкрашена в ярко-красный цвет. А по ней, как конфетти, были разбросаны огромные жёлтые и оранжевые… горошины! Нет, горошины – это слишком мелко. Горошины-переростки!

– У бабы Нюры свой стиль! – Я никак не могла перестать смеяться.

– И она не изменяет ему уже много лет, – подтвердила Ядвига. – Говорит, весело.

– А баба Нюра, – я наконец перевела дух, – она кто? Получается же, что не ведьма?

– Нет, не ведьма, – Ядвига покачала головой. – Я же тебе рассказала, у всех ведьм имена необычные. Мы по ним находим друг друга.

– Так и другие, не ведьмы, тоже могут всё узнать.

– Могут, – спокойно согласилась Ядвига. – Но узнают только те, кому это действительно нужно. Остальным информация просто не откроется, как книга на незнакомом языке.

– Ох, – я закатила глаза, – опять вы загадками! Ну ладно. Так баба Нюра – она просто человек?

– Она человек, конечно, – улыбнулась Ядвига, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. – И самая обыкновенная кикимора лесная.

«Самая обыкновенная? Ну да, я вот каждый день, например, узнаю, что я ведьма, и постоянно самая обыкновенная кикимора лесная угощает меня козьим молоком. Видимо, тут ещё и леший с домовым есть…»

– Правильно думаешь, – вдруг сказала Ядвига, и я вздрогнула.

– Я забыла, что вы мысли читать умеете.

– Не забывай, что и ты так можешь.

– Помню, но пока ещё управлять этим не умею.

– Научишься, – уверенно сказала она, как будто обещала, что я научусь кататься на велосипеде.

– Ядвига, а кто тут тогда леший? Кто домовой? Подождите, не отвечайте. – Я зажмурилась, стараясь собрать все обрывки впечатлений. – Я, кажется, знаю. Домовой – это Степан Иванович? Верно?

– Совершенно правильно. Как ты догадалась?

– Ну… – Я задумалась. – Внешне очень похож на домовых из сказок, и дверь у него подмигивает.

– Тебе повезло, – засмеялась Ядвига. – Обычно там метла в ход идёт.

– Мне Костик рассказывал, – вспомнила я. – Но я думала, что он смеётся надо мной.

– Домового угадала на отлично, – похвалила Ядвига. – А лешего? Попробуй догадаться. Подумай… Дед Назар или, может, почтальон Печкин? – Её глаза смеялись, будто она давала мне самую интересную загадку в мире.

Я нахмурилась, перебирая в памяти образы. Дед Назар – борода до пояса, вечно в сапогах по колено, пахнет хвоей и грибами. Печкин… Печкин тоже вечно что-то лесное в своей сумке таскает: то шишки, то необычные коряги. И тот и другой знают лес как свои пять пальцев.

– Оба! – выпалила я. – Оба они из лесу! Как настоящие лешие! Или… или леший – это не один? Их может быть несколько?

Ядвига рассмеялась – звонко и весело.

– Чудеса, да и только! – воскликнула она, и в её смехе было столько тепла и одобрения, что мне стало невероятно приятно. Я угадала! – Знала, что тебе тут понравится. Что ты быстро разберёшься. Остальные подробности… – она сделала таинственную паузу, – …обсудим чуть позже. Когда баба Нюра с молоком придёт.

Время до вечера пролетело незаметно. Я чувствовала спокойствие и какую-то тихую радость. И плетень, и горшок с цветком на окне, и Мурзик, и живые облака на потолке – всё было какое-то моё и очень родное.

Солнце начало садиться за горизонт. Деревья, поле рядом с домом, корова Зорька – всё вокруг стало золотым. И Костик, идущий по тропинке, тоже теперь отсвечивал позолотой.

– Мальвина, пойдём. – Костик хмыкнул носом. – Купальник возьми. Дед Назар инструктаж проводить будет. Ты ужинала?

– Да, сегодня постоянно ем, – я улыбнулась. Мне стало очень приятно от такой заботы.

– Дед Назар сказал, что уха будет. Пойдём быстрее, а то опаздывать нехорошо.

Путь до местной речки и в этот раз был очень приятным. Костик что-то болтал про свои школьные дни, я пыталась его слушать, но в голове постоянно крутилась мысль: «Мальвина – ведьма». И имя-то у меня, оказывается, какое-то цветочное, и с домовым я теперь знакома, и с лешими. Сплошной сюрреализм получается. А у нашего учителя математики благодаря мне хвост как у осла… и в клеточку. Как теперь мне жить-то с этими знаниями?

– Мальвина, ау! Ты что зависла-то? Посмотри, говорю, какой туман плотный.

– Красиво.

– Красиво-то красиво, только похлёбки нам сегодня не видать. Такую погоду дед Назар не любит.

– А почему? Туман не любит?

– Да, туман и ветер. А тебе Ядвига уже рассказала что-нибудь? – Костик выжидательно посмотрел на меня. Похоже, ему не терпелось обсудить всю эту историю.

– Да, что я ведьма, а ты понимаешь язык животных.

– Какая у тебя реакция интересная. Такие новости, а ты спокойная, как танк.

– А чего волноваться-то? Будто я могу что-то изменить. В эту историю не очень просто поверить, но я стараюсь.

Костик поджал верхнюю губу так сильно, что она практически вся исчезла.

– А я волнуюсь.

– Из-за чего? Ты давно уже в теме? – спросила я Костика, а сама тем временем наблюдала, как туман становится ещё плотнее.

– В теме-то в теме, и дар свой знаю, а вот какая моя сущность – неизвестно. Возможно, в этом году всё прояснится. А вдруг я оборотень и буду на луну по ночам выть? Не хочется. – Костик снова поджал губы, на его щеках выступили красные пятна.

Я поняла, что эта тема очень волнует брата. Не зря же он так отреагировал.

– А вот это ещё интереснее. Про дар что-то слышала. Давай уже, рассказывай все подробности. Я и так терпеливо ждала, пока вы все тут перемигивались и разговаривали загадками. Что такое сущность?

Костик сорвал травинку и засунул её себе в рот метёлкой наружу.

– Твоя сущность – ведьма. Дар у тебя к полётам, например. Я свой дар знаю, а сущность нет. Понимаешь?

– Кажется, теперь понимаю.

– Здоромво, ребята. Как настрой? – На тропинке показался дед Назар. Его чёрные смоляные волосы были завязаны в тугой узел.

– Здравствуйте, дед Назар, – почти хором произнесли мы с Костиком.

– Мальвина, Костик, вы сегодня без похлёбки остаётесь. Я такую погоду не очень уважаю. Но предлагаю запечь картошку.

– Отличная идея, – согласился с таким предложением Костик.

– И мне такая идея нравится, – я тоже решила вклиниться в этот диалог.

– Вот и славно. Садитесь вон там. Бревно высокое, как раз удобно будет. Я уже всё для костра приберёг.

Мы с Костей сели на пахнущее смолой бревно и стали наблюдать, как разгорается пламя костерка. Сначала тоненькой золотой ниточкой, потом всё ярче и ярче, смелее и смелее. И вот уже жёлтые и оранжевые языки стали подниматься выше и выше, прорываясь сквозь сизый туман и смешиваясь с серыми низкими облаками.

Я в нетерпении ёрзала: казалось, что сейчас мне приоткроется ещё одна тайна. И не ошиблась.

Дед Назар извлёк длинной веткой клубни картофеля, похожие больше на уголь, чем на еду. Осторожно, перекидывая с руки на руку, он поочерёдно раздал это угощение нам с Костиком. Разломил буханку чёрной краюшки, нарезал толстыми ломтями солёное сало и, предлагая всё это нам, произнёс:

– Угощайтесь.

Такой пир был для меня в новинку. Вкусно и необычно.

– Ребята, я вам обещал инструкции дать, ввести, так сказать, в курс дела, – начал рассказ дед Назар, перекидывая с руки на руку картофельные угли.

– Да! – Костик аж вскрикнул. Ему очень хотелось узнать, кто он на самом деле.

А вот мне уже было всё равно. Что ещё более крутого я смогу сейчас узнать? А ничего. В моей голове теперь столько всего, что хватит на целый диагноз, расскажи я эту историю врачу-психиатру.

– Мальвина, Костик. Начну сразу с главного. Вам предстоит найти цветок папоротника.

– Это не сказка?

– Сказка – ложь, деточка, да в ней намёк. Так вот, на Ивана Купалу, в эту одну из самых волшебных ночей в году, в самом глухом лесу под берёзой с тремя стволами от единого корня распускается цветок папоротника. Горит он точно огонь. Тому, кто сорвёт его, во всём будет удача великая, рыть ли клад, сад ли сажать. Стережёт цветок жар-птица, и этот страж удивительно надёжен. Для того чтобы сорвать цветок, нужно отогнать чудесную птицу, об оперение которой можно легко обжечься. – Дед Назар откусил кусок картофельного уголька и продолжил: – А для ведьм, как, впрочем, и для всех жителей Пузырьково, этот цветок означает ещё и защиту, продолжение их волшебной жизни. Действия одного цветка хватает на пятьдесят лет. У прошлого уже истекает срок годности. Этот год крайний. Если вы не сможете найти и сорвать цветок, то больше не появятся волшебные силы – и станет Пузырьково обычной деревней со своими весьма странными жителями.

– Этот цветок поможет мне понять, кто я? – Костя выжидательно посмотрел на деда Назара.

– Он даст тебе силу, твои желания исполнятся. Это же Перунов цвет. Самый мощный и сильный оберег.

– Скажите, пожалуйста, дед Назар, – я старалась быть как можно вежливее, – а если мы с Костиком этот цветок не найдём? Может ещё кто-то попытаться это сделать?

– Нет. Я верю в вашу удачу. По легенде, найти цветок папоротника сможет только девушка с ведьмиными силами, чьё имя созвучно цветку и чьи волосы ярче солнечного света, и юноша, который понимает язык животных.

– Мы вроде подходим под описание, – произнёс Костик.

Я просто молчала и пыталась переварить всю полученную информацию.

– Вы единственные. И поэтому через неделю отправитесь в путь. А вернётесь к утру на Купалу. Я в вас верю. – Дед Назар встал, поправил свой картуз. – Я пойду до двора, Костик. Проводи сестру.

– Будет сделано, – Костя ответил почти мгновенно.

Дед Назар ушёл, а мы с Костиком ещё долго сидели на тёплом бревне и разглядывали поблёскивающие огни поленьев.

– Странно это всё, Мальвина.

– Ну если и ты удивляешься, то что про меня говорить. Я вообще немного не в реальности… Хотя вру – много. А сам-то ты знаешь что-либо? Про ночь эту вы все загадками говорите.

– На самом деле я знаю немного. В эту ночь у нас на речке собираются все жители. Но не просто в привычном для всех виде, а в образе своих истинных сущностей.

– А ты их видел? Страшно было?

– Не, туда допускаются только те, у кого эта самая сущность известна. А у меня ж её нет.

– Неужели и подглядывать не пробовал?

– Пробовал, конечно. Но там Ядвига защиту ставит, ничего не видно, одни деревья. Я один раз вроде тени видел, но и то не уверен. Мальвин, а пойдём купаться?

– Пойдём. Как-то ты резко тему перевёл.

– Нервничаю.

Мы стали спускаться к речке.

– Костик, а почему Серебрянка?

– Посмотри сама.

Вода в речке текла в спокойном, только ей ведомом темпе. Лунный свет падал на неё, и под эту колыбельную речка действительно превращалась в серебристый поток.

Долго не раздумывая, я сняла одежду и вошла в воду. Было холодно, но я была уверена, что это именно то, что сейчас мне нужно. Мой чёрный купальник при свете луны выглядел очень необычно, словно кто-то облил его серебряной краской.

Окунулась в воду, и сразу стало легко и тепло. Захотелось плыть навстречу лунному сиянию… Я чувствовала, что в тело приходит бодрость.

– Мальвина, ты тут? – Голос Костика был взволнованным.

– Да. Мне так здесь нравится!

Вода ласково обнимала. На какое-то мгновение мне показалось, что я нахожусь в невесомости.

– Ты бы видела себя сейчас.

– А что не так? – Я начала волноваться. Костик обычно говорил более спокойно.

– Теперь у меня нет сомнений, что ты ведьма.

– Костик, не томи. У меня вырос нос, выскочила громадная бородавка или, может быть, огромные клыки?

– Нет, конечно. – Костик внимательно посмотрел на меня. – Твои глаза. Из них как будто свет льётся.

– Очень надеюсь, что мне теперь не придётся ходить в солнцезащитных очках, – не поверила я брату. – Ты купаться-то собираешься?

– Холодно, – поёжился Костик.

– Это только сначала прохладно. Потом тепло.

Костик стал медленно входить в воду.

«Какой он смешной. Рыжие волосы встали почти дыбом, а на макушке словно ушки. Или это реально уши? Ого… А он так боялся, что будет оборотнем. А хвост у него, интересно, тоже появится? Пока не буду рассказывать об ушах. А то вдруг не пойдёт со мной за этим самым папоротником. Одной мне как-то страшновато топать, а пойти очень хочется».

– Ну как? Тепло? – спросила я как можно спокойнее.

– Да, супер, – ответил Костик и нырнул в серебряную воду реки.

Я резвилась, плавала, лежала звездой на воде.

«Мне определённо нравится этот новый для меня мир. И если от меня зависит, останется ли он таким, то я сделаю всё, что будет в моих силах, и даже больше. Чувствую себя каким-то супергероем из вселенной Марвел[3]. Это даже круче, чем письмо из Хогвартса[4]».

Мы ещё долго плавали. Луна спряталась за облака, и уши Костика постепенно обрели свой первоначальный вид.

– Мальвин, давай уже по домам. У нас завтра с самого утра учёба начинается.

– Учёба? – удивилась я. – Каникулы же. Или ты про нашу договорённость о взаимопомощи? Математику мне объяснишь?

– Не, это, конечно, само собой. Я про другую учёбу говорю. Мне Ядвига сказала, что будет готовить нас к походу за цветком папоротника. Мы же теперь местные герои. Только мы можем спасти Пузырьково.

– Классно. У нас будет своя магическая школа. Мне нравится такая идея. Пошли быстрее. Ты меня проводишь?

– А то, конечно!

Мы с Костиком довольно быстро дошли до избушки Ядвиги. Попрощались до утра, и я зашла в такой уже привычный для меня дом. Всё та же печка, те же стол и салфеточки. Обстановка будто бы стала родной, словно я здесь живу уже несколько лет.

– Мальвина, как ты сегодня долго. – Ядвига сидела на скамейке около стола.

– Мы купаться ходили с Костиком, а до этого дед Назар нас накормил печёной картошкой и рассказал о миссии.

– О чём? – Кажется, Ядвига меня не совсем поняла.

– Ну о том, что нам с Костиком нужно найти цветок папоротника и спасти Пузырьково.

– Да, совершенно верно. Завтра у вас обучение начинается.

– Мне уже рассказали. – Немного подумав, я решила поведать тётке кое о чём, что меня волновало: – Ядвига, знаешь, а у Костика уши появились, когда он в воду входил.

– Хорошо, – тётка совсем не удивилась. – Луна в тот момент светила?

– Да, очень ярко. А когда за тучи зашла, то уши снова стали вполне себе человеческими.

– Значит, я не ошиблась. Он из оборотней. Не зря же его так животные любят.

– Но он, похоже, об этом не знает?

– Думаю, что нет. Но точно догадывается.

Ядвига внимательно на меня посмотрела.

– Устала, Мальвина? Ляжешь спать или ещё перекусишь?

– Спасибо, я сегодня столько съела, что в городе на неделю бы хватило. Очень у вас здесь всё вкусно.

– Не у вас, а у нас. Ты часть этого мира.

– Я в восторге. Но в голове пока эта инфа не очень укладывается. Надо переварить. Спокойной ночи.

– Хороших снов, Мальвина.

Я зашла в свою сказочную комнату, легла на кровать и тут же заснула глубоким сном…

– Кукареку…

«Это уже повторение какое-то. День сурка? Меня вчера разбудил точно такой же звук. Интересно, мне это всё приснилось?»

Открываю глаза. На подоконнике сидит петух и орёт.

– Хватит кричать. Я встаю! Ты что, у Ядвиги будильником подрабатываешь?

Петух не удостоил меня ответом. Посмотрел как-то не очень дружелюбно и спрыгнул с подоконника на улицу.

Солнечный луч подсвечивал расписные стены и облака на потолке. «Они живые. Я в домике ведьмы. И сама ведьма. Как прикольно. Жизнь удалась. У меня же сегодня уроки какие-то по подготовке к важному походу». Рой мыслей сразу избавил меня от остатков сна.

Я поднялась с кровати, ощущая в теле невероятную лёгкость. В комнату проник аромат оладушек и, кажется, какао… Захотелось есть, но я решила проявить силу воли и сделать утреннюю йогу.

Встала на зелёный коврик – а как будто в мягкую траву. Ногам прохладно и немного щекотно. «Так это реально настоящая трава. Живые облака на потолке и коврик из травы. Класс. Идеальная комната».

Движения давались легко, всё получалось слаженно. Я быстро управилась с основным комплексом и вышла в комнату-кухню. Ядвига уже сидела за столом и пила что-то из небольшой голубенькой кружечки.

– Доброе утро!

– Доброе утро! Как спалось? Будешь кофе или какао? Оладушки ещё не остыли. Ты сама встала или местный будильник постарался?

– Будильник. Я как раз хотела ему такое имя дать.

– Хорошая идея. У этого будильника с самого цыплячьего возраста одна задача – разбудить всех. Только тогда успокаивается.

– Он меня и вчера разбудил.

– Это абсолютно в его стиле. Садись завтракать. Приятного аппетита!

Как всегда, очень вкусно, но в этот раз мне быстрее хочется узнать, что меня ждёт дальше, и, если честно, убедиться, а правда ли всё, что я помню. Может, мне всё приснилось?

– Ядвига, а можете рассказать, что будет дальше?

– Тебя ждут великие дела.

– Как в «Гарри Поттере»?

– Да, сходство с этим героем у тебя есть. С сегодняшнего дня вы с Костей будете брать уроки у всех нас по очереди, а потом уже отправитесь в путь.

– Значит, мне это не приснилось. А если я ведьма, то как мне жить дальше?

– Как и все люди, легко и радостно. Хочешь – тут оставайся, хочешь – обратно езжай. Ты ж не дерево, можешь смело передвигаться.

– Какая вы классная.

– А я знаю.

«Супер у меня тётка. И Пузырьково тоже отличное место».

– А первый урок кто проведёт?

– Степан Иванович вызвался первым. Костик тебя там ждать будет. Он уже с самого раннего утра прибегал. Я ему запретила тебя будить – столько эмоций, хотела, чтобы ты выспалась. Но наш будильник постарался.

– Да я вроде уже и выспалась.

Меньше чем через час я уже была в круглом домике Степана Ивановича. Костик сегодня выглядел очень сосредоточенным.

«Надо будет его спросить, чего это он такой серьёзный. Вдруг случилось что-то. Я, конечно, немного переживаю, что мой рыжий братик передумает ввязываться в эту историю. Одну меня точно не пустят, а я так хочу разобраться во всём. На самом деле чувствую себя героиней какого-то фантастического фильма».

– Мальвина, ты тоже слушай внимательно, – прервал мои мысли Степан Иванович. – Мой урок, конечно, больше для Костика, но и тебе вникнуть не помешает.

– Извините, задумалась немного.

– Итак, – продолжил местный домовой, – у каждого из нас – имеются в виду, конечно, жители Пузырьково – есть свои сущности. Дед Назар вам немного рассказал про это. Я, например, не ходок по всяким там лесам и болотам, больше по дому специалист. Очень хорошо лажу с животными, понимаю их. И каждый из вас тоже может это попробовать.

– Мы будем учиться понимать животных? – перебила я домового.

– Да, Мальвина, именно этому я вас и буду учить. Для начала примите такое положение, чтобы быть со зверем на одном уровне. Тут всё зависит от величины животного, поэтому надо сесть на корточки или, наоборот, встать. Попытайтесь установить внутренний контакт.

– Это как? – я снова перебила Степана Ивановича.

– Постарайтесь пофантазировать и представить, что вы – это он. Войдите в роль так, чтобы Станиславский сказал: «Верю!» Посмотрите зверю в глаза, уберите все эмоции и ощутите, что из вашего рта вместо слов или, вернее сказать, вместе со словами идёт мощный вибрационный сигнал. Задайте вопрос.

– А ответ? Я пойму, что мне отвечают?

– Да, Мальвина. Поймёшь.

– Я так с Манькой и общаюсь. – Костик почесал рыжий затылок.

– Поэтому я и сказал, что это больше для тебя, по твоей части. Хотя и Мальвине тоже эти знания совсем не помешают.

– А я хочу попробовать. – Мне стало даже немного обидно, что Костик знает и умеет что-то, чего я совсем не понимаю и в чём не разбираюсь. Хотелось испытать на себе что-то новое, что-то похожее на те ощущения полёта.

– Давайте на Манькином возлюбленном и поэкспериментируем. Пойдёмте, он на лугу.

Среди разноцветных люпинов вальяжно разгуливал крупный поросёнок. Хвост крючком, нос пятачком. Всё как полагается.

«Какой удивительный. Странно, что он такой чистый. Наверное, это поросёнок из очень интеллигентной семьи. А может быть, он профессор среди свиней».

– Пробуй, Мальвина. Начнём с тебя, – сказал мне Степан Иванович.

«Что там нужно сделать? Кажется, мои мысли совсем не хотят приходить на совещание. Мальвина, настройся. Ты же не можешь ударить в грязь лицом. Итак… Сесть на уровень животного. Подумать или сказать, представляя вибрации».

Села. Высокие стебли создали вокруг нас с моим испытуемым живую яркую изгородь. Так даже лучше – ничто и никто не мешает сосредоточиться.

– Здравствуйте, – произнесла я, стараясь поймать частотный резонанс и настроиться с поросёнком на одну волну.

– Доброго времени суток, милая барышня… – раздался чуть хриплый голос.

«Обалдеть! Я сейчас общаюсь со свиньёй и даже всё понимаю».

– Не со свиньёй. Хотя формально я, конечно, таковой являюсь. Я благородных кровей, интеллигентен и совсем скоро женюсь.

– Ой, вы же меня слышите. Женитесь на Маньке?

– Да, на моей прекрасной Марии.

– Я поздравляю вас.

«Мальвина, – я стала мысленно говорить сама с собой, – ты только что поздравила свинью с помолвкой. Лучше про это никому больше не рассказывать».

– Да, пожалуйста, воздержитесь от таких повествований во избежание сглазов и другой порчи. Я дорожу нашими с Марией отношениями.

– Простите. Я забываю, что вы можете читать мои мысли. Обещаю сохранить вашу тайну, – произнесла я так, словно находилась где-нибудь на светском приёме в девятнадцатом веке.

– Благодарю вас за прекрасную беседу.

Когда встала, заметила, как Костик смотрит на меня практически не моргая.

– Мальвин, ты как?

– Никогда не общалась с такой интеллигентной и высокообразованной свиньёй.

– А что, с другими, что ли, общалась? – улыбнулся Костик.

– Э-э-э, нет.

– Мальвина, ну и лицо у тебя было в это время. Я думал, что тебе плохо стало, – произнёс сквозь смех Костик.

– А мне чуть плохо и не стало. Показалось, что я в век так девятнадцатый перенеслась, на какой-нибудь светский приём или бал.

– Да-да. Ты сначала встала ровно, потом реверанс сделала. – Костик уже держался за живот от смеха.

– А я и не заметила.

Никогда бы не подумала, что я способна на реверансы. И главное, перед кем – перед интеллигентной свиньёй!

– Мальвина! Ты умница. Быстро учишься и показываешь великолепные способности. За первый урок ставлю отлично! Костик, теперь твоя очередь, – прервал наш разговор Степан Иванович.

– Да я и так постоянно со всеми зверьми общаюсь. Мне для этого и делать-то практически ничего не нужно.

– Тоже верно. – Домовой на секунду задумался. – Усложним задание. Поговори с кем-то очень маленьким, с кем ты не сможешь быть на одном уровне.

– С жучком, что ли, каким-нибудь?

– Да, попробуй пообщаться вот с этой букашкой.

Смотрю, Костик уже наклонился над какой-то травинкой и что-то усиленно пытался сказать, не произнося при этом ни слова. Интересно, я тоже так глупо со стороны выглядела?

– Это Gonatocerus bukashka. Относится к семейству хальциноидных наездников. Видовое название происходит от слова «букашка», русского народного обозначения мелких насекомых. Работает профессором в местном университете, преподает философию ботаники.

– Ого. Я ни слова не поняла. Костик, ты гений!

– Он действительно абсолютный гений в этой области. Константин, ставлю тебе отлично! Молодец. Сейчас, ребята, у вас перерыв, а вечером – урок у бабы Нюры.

Время до вечера пробежало словно одно мгновение. Мне казалось, что я и здесь, и не здесь. Костик что-то болтал, но я не могла перестать размышлять: «Может быть, на самом деле у меня какая-нибудь ведьмовская сущность выползает? А как я в школе всё-таки учиться буду? Ну совсем не понимаю. Я просто рассердилась, ляпнула что-то сгоряча, и теперь наш учитель математики лечится в санатории. Это же не дело совсем. Сама себя бояться начинаю. Пузырьково, конечно, очень хочу спасти, но как? Я своими способностями совсем не управляю».

– Мальвина, ты тут? – брат вытащил меня из размышлений.

– Костик, я вот о чём думаю. А как мне научиться всё это контролировать?

– Ты про магию?

– Да, про неё.

– Так Ядвига должна провести урок, а ещё баб Катя по этому делу специалист. Прорвёмся! Ты ж не одна!

– Я, знаешь, ещё за школу немного переживаю. Как я теперь учиться-то буду?

– Да подожди ты, чего раньше времени обо всяких мелочах думать. Цветок не найдём, Пузырьково станет обычным хутором – и проблема решится сама собой.

– Не, я не хочу так. Пузырьково жалко. Я только привыкать ко всем его странностям начала.

– Согласен. Это я так, просто поддержать тебя хотел. Я Пузырьково очень люблю. Оно хоть и странное, но такое родное. Мальвина, смотри, вон крыша в горошек.

Баба Нюра уже ждала нас на крыльце.

– Ребята, здравствуйте. Мальвина, Костик, как вы?

– Да какая-то сама не своя. Думала сейчас, что я вроде тут, а вроде и нет. Брат тоже нервничает, – ответила я сразу за нас двоих.

– Так ты и про родственные связи уже знаешь?

– Не совсем, баба Нюр, – вмешался в разговор Костя. – Это мы сами как-то вычислили.

– Во вы умные малые. Всё верно. Родня вы.

– Ну так и классно же. А чему вы нас обучать будете? – Костик выжидательно посмотрел на бабушку в горошек.

– Ничего сложного. Я вам покажу и расскажу всё, что знаю про полёты.

– На метле?

– А вот и нет, Мальвина, у нас всё проще, без этих агрегатов. Метла уже как вспомогательный инструмент идёт, у кого не получается самим взлететь.

– Это как левитация, что ли? Как йоги? Рассказывают, что они летать могут. – Я пыталась поскорее узнать подробности.

– А я такого не знаю, но, если говорят, наверное, так оно и есть, – задумчиво произнёс Костя.

– Мальвина, у тебя этот дар ещё при рождении открылся. А вот за братом твоим ничего подобного замечено не было.

Костя насупился, на веснушчатом лбу появились две горизонтальные складки.

– А все могут летать? – спросил Костик, почёсывая затылок.

– Да, конечно, все. Кто-то сам, а кому-то нужны дополнительные приспособления. Давайте начинать, а то время-то уже поджимает. Хотя его и нет вовсе. Есть только настоящее, будущее ещё не наступило, а прошлое уже прошло.

– Философия какая-то. – Костик всё ещё теребил свои рыжие волосы.

– А вся магия – это немного философия. Константин, возьми себя в руки. В спокойствии легче управлять способностями.

С этими словами баба Нюра спустила на плечи свой горошковый платок, расправила руки, закрыла глаза. Прошло несколько мгновений, и женщина поднялась над землёй.

– Ого! Мальвина, вот так класс. Я сколько в Пузырьково бывал, ни разу такого не видел.

Я стояла и смотрела на бабу Нюру, на то, как она наслаждается полётом. Мне нравилось каждое её движение.

«Я тоже хочу научиться так летать, легко и радостно. До мурашек чувствую, что это моё. Как будто я очень долго спала и наконец-то проснулась».

Баба Нюра, заметив, что я погрузилась в свои мысли, ответила Косте:

– Это потому, что у тебя сущность была не раскрыта.

– А когда она у меня проявится?

– Уже проявилась.

– Уже? И кто я? Что умею?

– Кто ты? Сейчас сам поймёшь. А насчёт того, что умеешь, вот что скажу. Животные – это по твоей части. А ещё луна. Полная. И петь ты любишь.

– Я? Петь? Не-е-е, баб Нюр, у меня медведь на оба уха наступил и попрыгал от души, так что пение и я совсем несовместимы.

– Ещё как совместимы. Ты так и поёшь, словно медведь всё ещё на твоих ушах стоит.

«Как же интересно наблюдать за всем этим. Неужели братик ещё не понимает? Не глупый же, должен догадаться».

– Баба Нюра, Мальвина, – через пару мгновений притихший Костя подал голос, – я оборотень?

– Ну наконец-то! Дошло. Костян, я ещё на реке это поняла.

– Но я не хотел им стать.

– Тут даже я в курсе, что Вселенная не знает частицу «не». Она-то как раз и решила, что ты им стать хочешь, вот и помогла всем, чем смогла.

– Мальвина, выходит, что я в полнолуние вою и превращаюсь в волка?

– Почему в волка? В оленя.

– Жесть… Я олень. – Костик сначала приуныл, а потом громко засмеялся.

– Обожаю тебя, брательник.

– Да классно же! Теперь я олень – это просто констатация факта. Давайте уже учиться летать.

– Порхающий олень. Ну космос же, – ещё какое-то время продолжал бормотать Костик.

– Как здорово, когда у людей есть чувство юмора. Костик, ты супер. А где баба Нюра?

– Она в сарай ушла.

– А я и не заметила.

В дальнем углу двора стоял сарай в горошек. В зелёный. Словно болел ветрянкой.

Через несколько минут из этого сооружения вышла баба Нюра, в руках у женщины были самые обыкновенные метла и лопата для уборки снега.

– Про метлу я уже понял, это, вероятно, для меня. Мальвине же летать дано с рождения. А вот лопата зачем? Мы снег будем убирать?

– Нет, милок, лопата как раз тебе и пригодится. Ты много раз видел, чтобы олени на метле летали?

– Ни разу. Хотя летающего на лопате оленя я тоже ещё ни разу не видел. Какой-то я ненормальный персонаж получаюсь.

– Абсолютно нормальный. Тот, кто может спасти нас.

– Баба Нюра, – вмешалась я в разговор, – а для полёта нужны какие-то особенные заклинания?

– Нет. Никаких заклинаний. Это всё сказки. Здесь нужна сила мысли. Итак, закройте глаза и представьте себе вихрь. Самый настоящий. Представили?

– Да, он у меня весь в золотых крупинках, – первой ответила я.

– А у меня самый обычный, который на уроке географии изучали, – ответил Костя, всё ещё не открывая глаз.

Баба Нюра как-то внимательно посмотрела на Костика.

Я, честно говоря, за него переживала. Олень, лопата для снега. Всё как-то не по фэншуй у него выходит.

– Хорошо, – продолжила баба Нюра. – Цвет тут никакой роли не играет. А сейчас представьте себе, что едете в лифте. И он открывается в самый центр этого вихря.

В этот момент я почувствовала, что поднимаюсь над землёй. Сначала появилась та самая, уже знакомая мне воздушная подушка, а потом – приятный ветер и невероятное ощущение невесомости.

– Смотрите! – закричала я от радости. – У меня, кажется, получается.

– Да мы и не сомневались. – Костик стоял как вкопанный, явно никакой левитации с его стороны не наблюдалось. Нахмуренные брови ясно давали понять, что он расстроен.

Баба Нюра молча вручила брату лопату.

– Попробуй, – строгим голосом произнесла наша полётная учительница.

– Что? На лопате в лифте? У меня с фантазией и так не всё хорошо, такого я себе точно не представлю.

– Нет. С тобой такое не срабатывает. Просто садись на лопату.

– Как?

– Ну как на метлу садятся в сказках.

– Сел. И что дальше?

– А дальше вот эту кнопку нажми.

– Кнопку?

Баба Нюра показала на ярко-синий круг около основания лопаты.

– Вот сюда нажимаешь и летишь.

– Так это просто агрегат такой для полётов? – В голосе Костика слышалось явное облегчение.

– Да. Действуй.

Костик дрожащими руками нажал на синее пятно, и лопата сразу взмыла вверх.

– Ю-ху-у-у! Супер! Я лечу!

Костик мгновенно взлетел на уровень верхушек деревьев. Он кричал от восторга, взмахивал руками, выделывал в воздухе замысловатые пируэты.

Не успел брат как следует насладиться полётом, как баба Нюра объявила:

– Всё, занятие закончено. Константин, лопата твоя. Она тебе пригодится.

– Спасибо, баба Нюра. У меня теперь есть свой инструмент для полётов! – Костик был счастлив.

– Костик, я должна тебе сказать кое-что. Ты только не обижайся на меня. Дело в том, что это обычная лопата. Синее пятно – это краска. Я её случайно испачкала, когда горошины на заборе рисовала. Ты же не верил в себя, пришлось мне проявить смекалку, – развела руками баба Нюра.

– Так это я сам? – подпрыгнул от радости Костик. – Сам летал? А зачем мне тогда лопата?

– Конечно сам. А лопата… – баба Нюра задумалась. – Ею зимой снег убирать будешь. Мальвина, Константин, давайте по домам. Нужно время, чтобы в ваших мозгах всё уложилось. Да и отдохнуть не помешает.

– Да, согласен. Слишком много впечатлений. Мальвина, давай я тебя провожу?

– Не, Кость, я сама. Хочу немного пройтись, голову проветрить.

– Понял. Тогда до встречи! До свидания, баба Нюра. Спасибо за помощь.

Я шла по освещённой закатным солнцем тропинке. В голове роились мысли. «Очень хочу ещё полетать. А кто мне запрещает? Наоборот, тренировка. Как там баба Нюра говорила? Вихрь. Лифт. Как всё просто».

Прохладный воздух окутывал ноги, ощущения были такие, как будто находишься в аэротрубе.

«Нужно приловчиться, чтобы контролировать полёт. Мне нравится!»

– Мальвина! Ты прирождённый лётчик! – Ядвига стояла внизу во дворе и смотрела на меня с нескрываемым восхищением.

«Я что, так быстро до дома добралась? Да, полёты значительно сокращают расстояния».

– Вот, решила ещё попробовать, потренироваться.

– Умничка. У тебя отлично получается. Ты готова завтра отправиться в путь?

– Завтра? – переспросила я Ядвигу. – Так ведь праздник же шестого июля!

– Всё верно. К Иванову дню цветок папоротника должен быть у нас.

– А разве он не открывается только в эту ночь? – не унималась я.

– Нет, это сказки! Ты что, до сих пор в них веришь?

– Конечно не верю. И летала я всегда, и в ослов людей превращать – раз плюнуть для меня. Какие уж тут сказки.

– Не язви, пожалуйста. – Тётка нахмурила брови.

– Извините, Ядвига. Это я с эмоциями не справляюсь.

– Я понимаю, что на тебя много нового свалилось, нелегко это пережить. Но я в тебя верю. У тебя всё обязательно получится. – Ядвига помолчала немного, вглядываясь вдаль. Потом перевела внимательный взгляд на меня и продолжила: – Рассказываю дальше. Цветок папоротника распускается за две недели до праздника. Ты слышала что-нибудь про старый стиль календаря?

– Конечно. Разница вроде две недели с современным календарём.

– Ну вот. Цветок уже зацвёл. А в ночь на Ивана Купалу он как раз отцветает, поэтому его никто и не находит.

– Как всё просто.

– Конечно. И никаких сказок тут нет. Обыкновенная правда жизни.

«Странная какая-то Ядвига. Волнуется, что ли? Платок в руках теребит».

– А Костик? Он знает? И обучение? Мы же ещё не всё прошли.

– Про полёты вы знаете. С животными общаться научились. Всё остальное само придёт, если будет нужно. Я тебе дам ридикюль, там будет всё необходимое. А про Костика – его Катерина предупредит.

«Ридикюль. Нет чтобы рюкзачок какой-то или шопер. Ридикюль. Я даже не знаю, как он выглядит. Ладно, пойду укладываться. Как там в сказках говорится? Утро вечера мудренее».

С этими мыслями я дошла до своей кровати и просто мгновенно провалилась в сон.

Кажется, только сомкнула глаза, а уже меня разбудило привычное «Кукареку!». Я даже не поняла, почему петух кричит. Честное слово, еле сдержалась, чтобы в него подушкой не запустить.

– Мальвина! – В окне показалась рыжая вихрастая голова. – Ты скоро?

– Костик? А сколько времени? Я только глаза открыла.

– Поздно уже, пять утра.

– Поздно? Пять утра?

Костик отодвинул горшок на подоконнике и подтянулся, пытаясь заглянуть в комнату.

– Э, а вдруг девушка не одета? – возмутилась я такому поведению.

– Я вижу, что ты в джинсах и худи. Ты что, не раздевалась, что ли?

– Не, я вчера до кровати только успела дойти и наступил полный «выкл.». Тебе рассказали, что мы в путь сегодня отправляемся?

– Да! Я поэтому и бужу тебя. Пойду к Ядвиге, она там на стол накрывает. Баба Катя сырники передала. Давай собирайся и присоединяйся.

– Договорились. Я постараюсь побыстрее.

«Побыстрее. Это я, конечно, погорячилась. К ногам словно привязаны две огромные гири, голова явно ещё спит, глаз открылся только один, второй активно протестует. Пожалуй, в зеркало смотреться не буду, а то испугаюсь раньше времени. И вот что интересно: летать я научилась, а вдруг вырастет бородавка на носу? Приду я в школу, а у меня нос крючком и большой прыщ прямо посередине, черный такой, с кудрявой волосинкой в центре. Так я тогда всех в ослов превращу… Стоп, Мальвина, ты не только думаешь всякую дичь, ты, похоже, ещё и засыпаешь снова».

Усилием воли я привела себя в порядок. Очень помогло умывание ледяной водой.

«Живительная она, что ли? Хотя чему я удивляюсь, это же Пузырьково. Здесь всё может быть».

– Встала? – Ядвига встретила меня с глиняным кувшином в руках. – Молоко свежее несу, Зорькино. Тебе кофе сварить? Или какао будешь?

– Выбирай какао, оно вкуснющее, пальчики оближешь, – прошептал Костик, облизывая шоколадные усы.

– Я какао буду.

«А чего это Ядвига так внимательно меня разглядывает?»

– Мальвина, бородавка у тебя знатная выросла.

– Бородавка? Обалдеть! Не хочу! Чёрная и с волосинкой?

– Да, симпатичная такая. – Ядвига повернулась к Костику и подмигнула.

– Вы шутите? Я ж вижу, что перемигиваетесь.

– Конечно шучу, вон сама в зеркало посмотри, если не веришь.

Я взглянула на висящее в резной деревянной раме зеркало. На меня смотрела всё та же конопатая девчонка с всклокоченными рыжими волосами.

– А, поняла. Вы же мысли читаете.

– Извини. Но ты так потешно себе новый образ выдумывала, что я не удержалась.

– Прикольно получилось. Я на самом деле испугаться успела… Вкуснотища! – Я уже схватила сырник. – Тает во рту.

– Завтракай. Приятного аппетита. Я пока ридикюль соберу.

– Ридикюль? А можно просто в рюкзак все вещи сложить?

– Конечно можно, – сразу согласилась Ядвига. – Я ж просто думала, что ты хочешь помоднее.

– Помоднее? С ридикюлем? Я лучше в немодном рюкзаке всё понесу.

– Тогда ты ешь, а я буду показывать, что к чему. Или сами разберётесь?

– Сами всё сообразим. – Костику хотелось быстрее выдвинуться в путь.

– Вот и хорошо.

Ядвига ловко вытащила какой-то холщовый мешок и огромный, словно чемодан, болотно-зелёный кошелёк. Ну, может, и не кошелёк, но на вид он выглядел именно так.

Я заглянула внутрь этого лягушачьего чуда. Чего там только не было: и фонарики разных размеров, и ложки-поварёшки, и банки консервов.

– Ядвига, вы уверены, что всё это нужно взять с собой?

– Я не знаю точно, что тебе может пригодиться. На моём веку ты первая, кто отправляется в такое путешествие. Полагайся на своё чутьё. Бери только то, что покажется нужным.

– Окей. Поняла. Спасибо.

Сборы продолжались недолго. Я побросала в рюкзак какие-то вещи. От волнения иногда даже не понимала, что кладу и зачем.

Мы отправились в путь. Я и Костик. Оба с рюкзаками, а рыжий брат ещё и с лопатой.

– Костик, а что у тебя в рюкзаке? – Мне было интересно, что он себе положил. Я-то практически ничего из личных вещей не взяла. – А лопата зачем? Ты же так можешь летать.

– Пусть будет для подстраховки. Я с собой походное сложил, спички там, банку тушёнки, тёплый плед и корм.

– Корм?

– Да, в пакетиках. Для котов.

– А он нам для чего?

– Не смейся только.

– Да я и не собиралась.

– Я, когда к тебе шёл, Маньку встретил, она мне и сказала: мол, обязательно бери корм! Зачем – не знаю. Хорошо, что он у меня был дома, я его и взял.

Я даже не очень удивилась такому ответу, привыкла уже. Костик же оборотень. Хотя в моем представлении оборотни в полнолуние превращаются в волков и воют на луну. А тут олень и животных понимает. Совсем другая сказка получается. Или не сказка. Ладно, потом разберусь.

– Кость, а ты хоть знаешь, куда нам идти?

– Через лес, на поляну, где папоротник растёт.

– Ты там уже был?

– Нет, конечно. Но много слышал, что в этот лес лучше не соваться. Про жар-птицу помнишь?

– Что-то помню, а что-то не очень.

– Жар-птица – опаснейшее создание. Всех превращает в пепел. Я тут подумал, что, если понадобится, предложу ей свою жизнь взамен цветка. Пузырьково должно существовать.

– Костик, не геройствуй раньше времени. Напридумываешь себе, а мысли-то материальны. Видел кто-то раньше эту жар-птицу? Какая она?

– Наверное, кто-то и видел – пятьдесят лет назад, когда цветок искали.

– А что в этом лесу ещё страшного?

– Не знаю. Но я буду бороться до конца!

Костик был настроен очень воинственно.

У меня как-то и страха никакого не было. Удивляло, конечно, кое-что. Например, почему уже ночь?

– Кость, а ты ничего не замечаешь?

– Ничего вроде, а что?

– А сейчас какое время суток?

– День.

– Посмотри наверх.

Небо своими блестящими фонарями-звёздами освещало густой сосновый лес, с каждой минутой вокруг становилось всё темнее и темнее. Луна, похожая на блин на сковородке, пыталась хоть немного осветить дорогу, но её сияния не хватало, чтобы бороться с таким стремительным наступлением ночи.

– Кость, это входило в наши планы?

– Нет. Это что, испытания начались? Я готов! Встань за моей спиной.

– Ты с кем тут бороться решил? С деревьями, что ли, или с кустами?

«Да, Костик явно решил геройствовать по полной программе. Он, похоже, даже не понимает, что я шучу. Лопату словно шпагу держит. Классный мне попутчик достался. Какая же огромная луна, словно солнце освещает, и лучи яркого света идут из центра. Никогда раньше такого не видела».

Я окликнула Костю, но брательник стоял, держа лопату наперевес, готовясь обороняться от кого-то.

«Мне здесь так хорошо. Кажется, я наполняюсь каким-то светом. Отблески на соснах танцуют, движутся, живут собственной жизнью. Даже звёзды кружатся в медленном вечном танце, похожем на вальс. Они словно падают вниз, ныряя с невидимого моста в тёмную реку ночи. И как долог их свет… Эх, кажется, я отвлеклась. Надо запечатлеть эту картину в памяти. Рассказывать Костику об этом совершенно бессмысленно – он не слышит. Да и, кажется, с ним что-то не так…»

В этот момент я неудачно делаю шаг и цепляюсь за ветку шнурком. Когда снова поднимаю глаза, вижу, что брата рядом нет. На освещённой луной поляне стоит большой рыжий олень.

«Какой симпатичный. И что мне с ним делать?»

Костик в новом обличье гордо смотрит куда-то наверх.

«Ого, он не просто любуется, он же постепенно поднимается в небо».

– Костик! Вернись!

Я понимала, что одна точно не справлюсь. На улице темно, куда идти – неизвестно. Мне стало страшно, слёзы подкатили к глазам, сердце учащённо забилось.

«Что теперь делать? Где Костик?»

Чёрные стволы деревьев, казалось, начали окружать меня со всех сторон, воздух стал таким густым, что не получалось сделать полноценный вдох. Поднялся сильный ветер, чёрные тучи полностью скрыли единственный источник света – луну. Мир погрузился во тьму.

Мои ладошки вспотели, зубы начали отбивать чечётку.

– Костик! – крикнула я во весь голос.

В ответ были слышны лишь завывание ветра и скрип старых елей.

– Помогите! Помогите! – закричала я снова.

«Мальвина, девочка моя, успокойся», – услышала я знакомый голос в голове.

– Ядвига! Что мне делать? Я боюсь! – Я рыдала, слёзы катились по щекам солёными реками.

«Вспомни, кто ты».

Голос исчез. Ветер становился сильнее, начался мелкий дождь, где-то над головой послышались раскаты грома.

Я чувствовала, как страх новой волной накрывает меня с ног до головы.

Пыталась успокоиться, но ничего не получалось. Гром усилился, мелкий дождик превратился в ливень.

– Я Мальвина!

Мир в этот момент словно замер в ожидании.

– Я ведьма! – закричала в темноту.

В этот момент я почувствовала, как ветер становится тише.

«Всё правильно. Я ведьма. Я всё могу. У меня же есть дар».

На небе снова показалась яркая луна. Дождь прекратился, словно его и не было.

Как же притягивал лес! Захотелось танцевать вместе с лунными лучами, кружиться с деревьями и считать падающие звёзды. Ощущения были намного круче, чем в фильмах виртуальной реальности.

Я пыталась сопротивляться желанию полностью погрузиться в это таинственное представление, старалась мыслить разумно, но ничего не получалось.

Магия подхватила, закружила в такт звёзд и лунных лучей. Руки раскинулись сами собой, ноги оторвались от земли. Я и не заметила, как начала танцевать в воздухе. Мне не было страшно. Я радовалась и наслаждалась тем, что происходит.

– Костик, ты меня слышишь? – крикнула я, когда поднялась ещё выше.

Никто мне не ответил. Тогда я стала вспоминать урок Степана Ивановича и попыталась связаться с братом таким способом.

«Костян, ау, отзовись, олень ты», – мысленно настроилась я на брата.

«И нечего обзываться, я и есть олень. Ты где? Я тебя не вижу». Ответ пришёл почти мгновенно.

«Я над верхушкой самой большой ёлки».

«Так ты в воздухе? А я тебя на земле высматриваю. Встречаемся внизу через пару минут».

«Хорошо», – ответила я брату и, чуть наклонив голову, спикировала вниз.

Внизу я очутилась так быстро, что сама не поняла, как это получилось. Мне очень нравился мой дар, но вот с посадкой нужно ещё потренироваться.

– Мальвина, привет. – Рядом со мной приземлился Костик. Он всё ещё был в виде оленя.

– А ты не хочешь обратно превратиться?

– А я не умею.

– Хм, – я задумалась, – у меня это само как-то происходит.

– Ну ты же человеком остаёшься.

– Тоже верно. А как тебе быть оленем?

– Не очень нравится. Рога эти тяжёлые, голова от них болит, но вот полёты – это полный восторг.

– И даже лопата не понадобилась?

– Хватит уже издеваться. Как будто у самой всё с первого раза получается. Ты что тут натворила? Я пытался опуститься, но такие плотные тучи вдруг появились, гроза, дождь.

– Сама не знаю. Тоже ещё не очень хорошо во всём разобралась. Мне Ядвига помогла.

– Она тоже тут?

– Нет, я просто голос её услышала.

– Понял. Наверное, на расстоянии почувствовала, что тебе помощь нужна.

– Костик, а что нам дальше делать? Куда идти?

– Сам не знаю. – Олень-Костик стукнул копытом.

В мир пришло утро. Солнце вставало так быстро, словно кто-то смотрел кино на перемотке.

Как только солнечные лучи проникли сквозь ветки ели, Костик снова стал человеком.

– С возвращением!

– Спасибо. А как я это сделал? – Брат почесал рыжий затылок.

– Не знаю. Просто на тебя попало солнце, яркий свет окутал полностью так, что ничего сквозь него не было видно. А как он исчез, то ты снова стал обыкновенным Костиком.

– Понял, что ничего не понял.

– Костик, посмотри. – Я показала брату в сторону, чуть правее от деревьев. Там, между стволами, возвышалась какая-то огромная полосатая меховая труба.

– Ого. А что это?

– Не знаю.

– Она, кажется, живая.

– Живая? Может быть, нам уйти отсюда?

– А папоротник?

– Костик, это же кто-то очень большой. И я не думаю, что он будет нам рад.

Я не успела договорить, как меховая труба начала шевелиться из стороны в сторону.

– Мальвина, что-то это мне напоминает. – Костик стоял как вкопанный и смотрел вперёд.

Труба развернулась, и перед глазами появился огромный мохнатый зверь: зелёные глаза, длинные усы, серый и в полосочку.

– Это же кот!

– И очень похож на вашего Мурзика.

– Только чуток покрупнее.

– Ага, раз так в десять.

– Костик, мне страшно.

– Постарайся успокоиться. – Костик встал впереди меня. – Если что, я тебя прикрою.

– Как можно успокоиться, когда перед тобой стоит полосатый кот высотой с многоэтажку?

– Не паникуй. Сейчас что-нибудь придумаем. – Костик скинул свой рюкзак и начал что-то искать в нём.

Он достал оттуда пачку кошачьего корма.

– А это тебе зачем?

– Пока и сам не очень понимаю. – Костик сделал несколько шагов навстречу усатому чудовищу и открыл пачку с кормом. – Мурзик, кис-кис-кис.

Огромный кот остановился и чуть наклонил морду набок.

– Костик, кажется, я поняла. Ты гений!

Брат выложил корм на камень и снова позвал Мурзика.

В этот момент что-то стало происходить. Я услышала звук – как будто лопнул воздушный шарик. Яркая вспышка озарила пространство. Несколько секунд – и всё снова вернулось на свои места.

Около кустов сидел Мурзик, тот самый кот, которого Ядвига называла бандитом. Он с жадностью ел корм и выглядел абсолютно довольным, счастливым и совсем безобидным.

– Костик, это что сейчас такое было?

– Это мы прошли первое испытание. Я уже мысленно поговорил с котом. Он в охране работает.

– В охране?

– Да, жар-птицу охраняет.

– Хм, понятно, – ответила я, хотя на самом деле ничего не поняла.

– Пойдём уже, – скомандовал Костик. – День как-то быстро заканчивается.

Солнце действительно уже стало садиться за горизонт, вечерние сумерки укутывали мир тёмным покрывалом.

– А чего так быстро?

– Не знаю. Мальвина, я опять чувствую, что моя сущность вылезает наружу.

– Костик, всё правильно. Ты же оборотень. Ночь – твоё время.

– Если что, связывайся со мной так, как нас учили.

Я кивнула. Тут уже ничего не поделаешь. Если Костик опять улетит, то придётся самой разруливать ситуацию.

Чем темнее становилось вокруг, тем больше я понимала, что брат не может справиться с самим собой. Как только взошла луна, произошло то, что я и ожидала. Костик снова превратился в оленя и поднялся куда-то в тёмное звёздное небо.

Я тоже сначала рванула за ним, но брат быстро скрылся из вида. Как ни окликала его, Костик молчал.

– И что это мы тут делаем?

– Упс. – Я вздрогнула от неожиданности.

Сила притяжения сработала мгновенно, я опустилась на землю и огляделась в поисках источника голоса.

На освещённой лунным и звёздным светом поляне сидел огромный мужик. С трёхдневной щетиной, как в рекламе мужской туалетной воды, в растянутой майке в полосочку и трениках с отвисшими коленками.

«Я говорила, что мне ни капельки не страшно? Беру свои слова обратно. Мне страшно! Очень! Попробую прикинуться этакой простушкой».

– Здравствуйте. Я, кажется, немного заблудилась.

– Ага, заблудилась она. И поэтому летаешь тут даже без полётных агрегатов. А рыжий олень с тобой?

План не сработал. Нужно было срочно придумать что-то другое. И я решила сразу выложить всю правду, чтобы хоть как-то усыпить бдительность нового знакомого.

– Ага, со мной. Это мой брат Костик. Мы идём искать цветок папоротника, чтобы спасти деревню Пузырьково. Может быть, вы слышали про такую.

– Так я цветок и охраняю.

– Цветок защищает жар-птица…

– А я, по-твоему, кто? – Мужчина встал и повернулся спиной. Примерно в районе середины лопаток незнакомца покачивались два золотых пёрышка. – Увидела?

– Да. Обалдеть. Я как-то по-другому жар-птицу представляла.

– Какой родился, такой и пригодился. Я единственный. И не называй меня жар-птица, я жар-птиц.

– Хорошо, жар-птиц. А цветок вы мне, конечно, не отдадите?

– Забирай. Жалко мне, что ли?

– Всё так просто?

– А зачем мне лишние проблемы? Всё должно быть по совести. Ты же первая всю полосу препятствий прошла. Значит, победила. Цветок – это твой приз. Иди и забирай.

– А что мне делать-то? Как забрать?

– Ну и послали же девчонку. – Жар-птиц был явно не рад моей компании. – Сорви!

– А можно вопрос? Почему мне говорили, что я избранная?

– А ты думаешь, что каждый может моего охранника пройти, каждый может со своим страхом справиться? Нет! Большинство только до грозы доходили. Пройти может только избранный. А кто это – он или она, – я и не помню. Небось ты сама лучше меня эту легенду знаешь.

– Знаю. Но как-то всё у меня слишком просто получилось.

– Да все трудности только у нас в головах. Зачем что-то придумывать. Слышала анекдот про Змея Горыныча?

– Не, я их мало знаю.

– Слушай тогда. Скакал Илья Муромец по пустыне. Устал, силы на исходе. Видит вдали оазис, вода, еда, и там же Змей Горыныч. Илья Муромец достал свой меч и в бой с чудищем вступил. Бьётся день и ночь с ним в жестоком сражении. Так прошло три дня. Змей Горыныч спрашивает у богатыря: «Да что ж тебе надо от меня?» – «Пить я хочу». – «Так пей, кто ж тебе не даёт?»

– Как всё просто. – Я начала немного успокаиваться. Жар-птиц уже не казался мне таким опасным.

– Поняла?

– Поняла. А мне можно про вас рассказывать?

– Ой, лучше не надо. Говори, что, мол, это тайна, Жар-птиц запретил рассказывать и всё такое прочее. А цветков этих папоротника вон – целая поляна. Бери какой хочешь.

Позади жар-птица росла целая поляна небольших цветов, очень похожих на разноцветные ромашки. Каждое соцветие дополняли несколько резных листьев папоротника.

– Любой взять?

– Любой.

Я внимательно посмотрела на всевозможные расцветки, и рука потянулась к крохотному нежно-зелёному экземпляру.

В этот момент я снова попыталась настроиться на Костика.

«Приём, приём. Ты меня слышишь?»

В этот раз ответ я услышала почти мгновенно:

«Сестрёнка, никак не могу справиться. Лечу в сторону Северного полюса. Как твои…»

Связь прервалась, и Костик не успел договорить.

– Ты чего нахмурилась? – Жар-птиц внимательно посмотрел на меня, ожидая ответа.

– Кажется, брат летит на Северный полюс.

– Это тот, который олень?

– Да.

– Он в состоянии эй-фо-ри-и. Я знаешь какой умный, энциклопедии читаю.

– Какой вы необычный. Мне даже и уходить не хочется. А вам здесь не скучно?

– Скучно, конечно, а что делать? Меня же найти могут только избранные.

– Я уже вас обнаружила. Можно больше не прятаться.

– Хм. Может быть, ты и права.

– А вы в Пузырьково идите. Там народ, мне кажется, ко всему привыкший.

– Может, и приду. Ты обратно сама долетишь? Или помочь?

– Сама.

– Хорошего вечера. – Жар-птиц снова сел на пенёк и начал читать какую-то огромную книгу.

Чудеса, да и только. Оказывается, если не усложнять, то в этом мире всё просто и возможно практически что угодно.

Возвращение обратно заняло у меня буквально несколько минут. Или мне так показалось. Вроде бы только что разговаривала с жар-птицем, а через несколько секунд уже оказалась в Пузырьково.

На улице было светло, пели петухи, светило солнце, день вступал в свои права.

– Мальвина! Ты вернулась! – Ядвига стояла возле калитки, платок в руке теребила, явно волновалась.

– Да, и не одна, а с цветком.

– То, что ты цветок принесёшь, я ещё на Купале поняла. В небе такая огромная луна взошла, что лучи ярче солнечного света были.

– Как на Купале? А разве праздник не через несколько дней?

– Он был уже месяц назад.

– Когда??? Ядвига, вы шутите?

– Нет, деточка. Вас с Костиком долго не было.

– Это невозможно. Я же недолго отсутствовала.

– Говорю как есть. Тебе уже скоро обратно в город возвращаться. Пошли за стол, всё расскажешь. Как я рада видеть тебя живой и невредимой! Очень переживала за вас. Костик к бабе Кате убежал?

– Тут такое дело. Костик немного… Улетел он.

– Что значит улетел?

– Ну в прямом смысле, улетел. Сначала стал оленем, а потом вспорхнул в небо. На последнем сеансе связи сказал, что летит на Северный полюс. Он ещё не вернулся?

– Нет. Не переживай, у этой проблемы есть решение. А как ты цветок достала?

– А вот это не моя тайна. Извините, Ядвига. Я обещала.

Дорогой дневник, вот такая удивительная история произошла со мной в Пузырьково.

Еду сейчас обратно в город и вспоминаю все приключения до мельчайших подробностей. Цветок Ядвига забрала, Костик так и не вернулся, но все пузырьковцы меня заверили, что это абсолютно нормально. Математику я не подтянула, как буду пересдавать, сама не знаю.

Первое сентября – день знаний! Может, для кого-то это и праздник, для меня определённо нет. Сегодня после линейки у меня пересдача по математике.

Родителям я, кстати, ничего рассказывать не стала не потому, что я какая-то скрытная, они уже всё и сами знали.

«О, школу перекрасили, весёленькая какая стала, жёлтенькая. – Было странно возвращаться в обычную жизнь после такой волшебной истории. – А это кто там? Учитель математики? Кажется, смотрит на меня и идёт в мою сторону».

– Мальвина, тройку тебе по математике поставил. А это тебе, возьми конверт, – быстро протараторил Вячеслав Петрович и скрылся в толпе учеников. Я даже спасибо не успела сказать.

Что же, одна проблема решена. Супер! Чудеса продолжались.

Я стала рассматривать конверт. Опять подписан рукой, с марками. И обратный адрес – деревня Пузырьково. Открыла письмо.

Вот как удивительно закончилась эта история. Или она только началась? Ой, нужно сказать учителю спасибо за письмо!

– Вячеслав Петрович, – крикнула я ему, – спасибо вам за приятные новости.

– Да-да, конечно.

Учитель повернулся, а из-под пиджака у него торчал хвостик, миленький такой, ослиный, в клеточку…

Интернет-сервис, позволяющий участникам добавлять в режиме онлайн изображения и делиться ими с другими пользователями.

Санкт-Петербургский государственный университет телекоммуникаций им. проф. М. А. Бонч-Бруевича.

Вымышленная вселенная и серия супергеройских фильмов, основанная на комиксах.

Магический документ, подтверждающий зачисление в школу магии и волшебства (из серии книг о Гарри Поттере).

Маленькая женская сумочка с коротким ремешком.