' Geronimo ! — Джеронимо!'

— клич американских парашютистов

во время прыжка

Очередное задание заканчивалось сравнительно спокойно и мирно. Вот только с эвакуацией оказалось намного сложнее, чем планировалось. «Красные» поставили в нескольких городах радары и, по данным, полученным группой Автомата, на нескольких аэродромах появились эскадрильи ночных истребителей Туполева. Так что теперь американские и английские самолеты не могли безнаказанно летать не только над территорией России, но и над большей частью польских земель. Поэтому пятеро разведчиков месили польские дороги, пробираясь к югу. Шли пешком — железные дороги либо плотно контролировались русскими и войсками польского правительства национального единства. И об автобусных и автомобильных перевозках в охваченной смутой стране можно было только мечтать. А в стране царил реальный хаос.«Красные — Армия Людова», «белые», «лондонские», или они же «Армия Крайова», «незалежные», плюс остатки отрядов пронемецких квислинговцев из разных стран Европы, не успевшие отступить в Германию. К ним надо было добавить просто банды, грабящие всех подряд «пока можно». А еще имелись самые вредные и надоедливые мелкие и независимые ни от кого «сбавицэли ойчизны»[6]. Как численность, так и вооружение этих групп, «армий», банд и отрядов были самые различные. Бывало, что «армия», численностью в пятьсот — шестьсот человек, имела на вооружении только пистолеты, винтовки и пистолеты-пулеметы. А встречались и банды в десять — двадцать человек со своим собственным броневиком, а то и минометами. Действовавшая в Беловежской пуще «оперативная группа Кресы» Армии Крайовой, имела на вооружении даже два легких танка и три самолета «Шторх» с кустарными бомбосбрасывателями. Причем эта ОГ ухитрялась несколько раз разбить даже направленные против нее отдельные полки Войска Польского. Большие силы против нее поляки выставить не могли, из-за того, что у правительственных войск были проблемы со снабжением. Стоящие преимущественно в больших городах и прикрывающие основные магистрали гарнизоны советских войск демонстративно не вмешивались «во внутренние польские дела». У центрального правительства, раздираемого к тому же не меньшими противоречиями, часто не хватало ни сил, ни желания на наведение порядка в глубинке. Но несмотря на весь этот хаос, а может и благодаря ему, по дорогам бродило множество самых разных групп людей, чаще всего почему-то от трех до десятка человек. Причем вооруженных, и не только холодным оружием или укрытыми от посторонних взглядов пистолетами. Одиночки практически не встречались, тем более что одному на этих дорогах выжить было не просто сложно, а почти невозможно. Не всегда удавалось выжить даже группам…

Вот и пробирались американцы к чешской границе, внимательно следя за обстановкой и всеми встречными людьми. Отчего отсутствие попутчиков и, особенно, идущих навстречу путешественников на этой дороге заставило всех напрячься. Если бы существовал какой-нибудь альтернативный путь, они обязательно свернули бы с этой дороги. Вот только ни на карте, ни при рекогносцировке на местности никаких обходов обнаружить не удалось. Болото с одной стороны и густая, судя по карте весьма далеко уводящая в сторону от маршрута, чащоба — с другой. Поэтому, посовещавшись, решили идти вперед. Соблюдая предельную осторожность, конечно. В результате вышли обозначенной на карте деревне. И остановились, приглядываясь и прислушиваясь…

Группа притаилась в кустах неподалеку от деревни. Внешне все выглядело мирно и спокойно. Само селение не безмолвствовало, до американцев доносился то лай собак, то млеяние — блеяние домашних животных. Настораживало только одно — ни в полях, ни на улицах не видно ни одного человека.

— Как думаете, пан Томек, банда? — негромко спросил Анджей, один из трех основных боевиков группы, поляк, зарабатывающий американское гражданство. При этом он уже переместил свой заплечный мешок — сидор вперед. И начал его развязывать, явно намереваясь достать спрятанный в нем карабин. Вообще. в заплечных мешках и ранцах группы имелся довольно внушительный арсенал, включая даже парочку противотанковых гранат. Патронов было маловато, но как известно любому, патронов всегда бывает очень мало, просто мало или мало, но больше просто не унести. Увы, учитывая необходимую скрытность патронов было просто мало.

— Скорее всего, — ответил Том, продолжая попытки рассмотреть что-нибудь в бинокль. Связываться с бандюгами не хотелось. Хотя по огневой мощи их группа тянула минимум на половину взвода местной армии, но перестрелка дело непредсказуемое. К тому же Том и его команда хорошо помнили основное правило разведчика — «Бесшумно появляться и беззвучно исчезать». А какая может быть бесшумность при боестолкновении, особенно с обычно бестолково палящими во все стороны бандитами.

— Что будем делать, командир? — спросила единственная женщина в группе, тоже полька, только американского происхождения, Элизабет — Бетси- Эльжбета Полански после того, как все вытащили из рюкзаков, сидоров и ранцев оружие.

— Пойдем дворами, — подумав, предложил Томпсон. — Правее, там где, — он махнул рукой, указывая направление, — кусты близко к крайнему дому. Туда и пробираемся, а потом дворами и уходим по дороге. Думаю, — он посмотрел на часы, — двинемся через полтора часа, чтобы к противоположной окраине выйти перед закатом. А тем временем стемнеет и мы спокойно уйдем по дороге, ночью за нами никто не погонится.

После решения переждать все слегка расслабились и устроились поудобнее, намереваясь передохнуть. Но, естественно, не выпуская оружия из рук. Поэтому, как только в деревне началось что-то непонятное, все уже были готовы к бою немедленно.

— По звуку, — заметил Анджей, у которого имелся неплохой слух и один очень полезный для разведчика навык — умение различать по звукам из чего стреляют, — примерно пара — тройка ружей, скорее всего охотничьих. Кроме них еще с десяток винтовок, похоже маузеровских, и пара пистолетов-пулеметов.

— То есть бандюг примерно с дюжину? — уточнила Эльжбета.

— Думаю не больше, — подтвердил Анджей.

— Может, пойдем сейчас? — спросила Эльжбета, повернувшись к Тому. — Их там дюжина, да к тому же занятая перестрелкой…

— Подождем минут десять, — решил Томпсон. — За это время, если ружейный огонь не подавят, двинемся. Заодно примерную численность бандитов уточним. А пока поближе подойдем к «точке входа».

Американцы неторопливо пробирались сквозь кустарник. прислушиваясь к никак не желающей затихать перестрелке. Похоже, к паре — тройке ружей добавились еще не меньше двух винтовок, а к первоначальной дюжине бандитских стволов — еще тройка — четверка.

— Несколько человек они на постах оставили, если не совсем идиоты, — Том провести последний инструктаж перед прорывом. — Поэтому идем обычным порядком, ножи и оружие наготове.

Двинулись по аккомпанемент продолжающейся перестрелки. Впереди шел Анджей, держа наизготовку свой бесшумный карабин «Де Лизл». Тяжелый, почти четыре килограмма и с магазином всего на семь патронов, английский карабин под американские патроны сорок пятого калибра остался самым лучшим бесшумным оружием, еще со времен войны. Самым громким звуком, который слышался при стрельбе из этого оружия оказался лязг передергиваемого затвора. Поэтому Том согласился на предложение Анджея взять один такой карабин с собой, хотя это как бы снижало общую огневую мощь группы.

Пробираться через дворы и заборы оказалось не так просто, как планировалось. Впрочем, в группе на слабость и отсутствие подготовки не жаловался никто. Вот только заборы иногда попадались сплошные, а не обычный штакетник. А с той стороны можно было наткнуться на что угодно, включая засаду или пса. Не лаять и прятаться от вооруженных людей собак начали приучать еще немцы в тридцать девятом году и приучали всю войну. Но всегда мог найтись безбашенный пес, защищающий свой двор и нападающий на незваных гостей. Так что бдительности старались не терять…

Особенно после того, как перестрелка затихла. Теперь, кроме псов, опасность могли представлять как бандиты, так и укрывающиеся от них крестьяне. В то, что крестьяне смогли разбить шайку, естественно не верил никто. И потому удвоили бдительность.

Но еще через пару дворов просочились без проблем и только в предпоследнем наконец все и началось. Сначала из открытого окна под крики и выстрелы выскочили двое парнишек лет по пять возрастом. Выскочили и бросились бежать прямо в сторону только что перебравшихся через забор американцев. Высунувшегося вслед за ними бандита снял первым же выстрелом из своего «Де Лизла» Анджей. Но тихо уйти не получилось. Увидев американцев, заорали испуганные детишки. Как оказалось, за убитым бандюгой в глубине комнаты скрывался еще один. Этот второй «opryszek»[7] успел неприцельно, просто на удачу, выпустить очередь из своего пистолета-пулемета в окно. Ни в кого, естественно, не попал, но тревогу поднял…

При первых же выстрелах разведчики дружно упали за ближайшие укрытия и приготовились к стрельбе. И только Бетси, не выдержав, рванула к детишкам. Уронила их и придавила к земле, удерживая от попыток вырваться и убежать. Том успел только выругаться, как из соседнего двора в этот влетело сразу трое бандитов с винтовками наперевес. И тут же легло, получив по паре пуль от Стефана и Джона. Те, кто скрывался в доме, в окнах не показывались, постреливая изредка откуда-то из глубины комнат. Но это им не сильно помогло. Анджей неторопливо подполз поближе к одному из окон, Том — к другому и по условному сигналу Тома они забросили по гранате внутрь. После взрывов наступила звенящая тишина. Но разведчики не расслаблялись, по-пластунски подбираясь к избе и готовясь занять круговую оборону. Но, как ни странно, целых полчаса ничего не происходило, только ныли испуганные детишки. А потом откуда то из-за домов раздалось еще несколько выстрелов и какие-то крики. Разбираться американцы не стали. подхватив ребятишек на руки. заскочили в дом. И заняли оборону уже в нем. Хотя, конечно, мало приятного сидеть в провонявших кровью и дерьмом комнатах, среди трупов. Зато укрытие, пусть и не столь надежное, как вырытый своими руками окоп или каменная стенка. Но на безрыбье, как известно и сам можешь стать раком…

Просидели они в доме почти полтора часа. Никто так и не появился, поэтому в сумерках они ушли «по-кошачьи» — бесшумно, никого не потревожив. А детишки вцепились в Элжбету и пришлось взять их с собой. Сначала все ворчали, даже уговаривали Тома свернуть в какой-нибудь поселок и оставить сирот там. Но Томпсон все же согласился с Элизабетой и решил взять ребят. Тем более что парни оказались близнецами, практически неотличимыми друг от друга. Отчего в голове у Тома сразу всплыла прочитанная не так давно книга французского фантаста про близнецов, совершавших безнаказанные преступления[8]. Из-за детей скорость передвижения отряда упала, но к точке эвакуации они добрались до истечения контрольного времени. Самолет быстро довез их до американской зоны оккупации. Где Том получил благодарность за отлично выполненную задачу и большую дыню за боестолкновение и притащенных детишек. Впрочем, премиальные его соратники получили, а ему эти деньги не были столь сильно нужны. Поэтому, не получив премиальные за выполненное задание, он не стал возмущаться. Кстати, тогда же они узнали, что это была банда бывших АКовцев, выдававших себя за полицейских.

Парней усыновила Элизабет. А Тома официально записала опекуном, так как не собиралась отказываться от работы в разведке. Погибла она через год, нарвавшись на пулю налетчика во время ограбления банка в тихом и спокойном провинциальном городке в Огайо. Причем бандита пытались отмазать местные власти, так как он был родственником местного шерифа. Пришлось Тому и Джону (с позывным Рембо, в честь французского художника[9]) съездить в этот городок и устроить там небольшую разборку в стиле Дэшила Хеммета[10]. После чего выяснилось. что бандит и местный шериф покончили жизнь самоубийством. Причем шериф ухитрился, если верить протоколу коронера, застрелиться из личного револьвера тремя пулями в спину. Впрочем, судья округа закрыл это дело без всяких замечаний. Тем более, что к нему накануне рассмотрения дела заглянули двое приезжих и о чем-то с ним поговорили. После чего судья начал носить парик не только на судебных заседаниях. Начальники на самодеятельность Томпсона посмотрели сквозь пальцы. Попытки ФБР расследовать дело тоже ни к чему не привели, им не удалось найти ни одного свидетеля. А Том и Джон в это время вообще оказались на заданиях, причем очень далеко от границ США.

Ребят Том сначала поселил у себя, а потом отправил на учебу в закрытый интернат. И оплатил их дальнейшую учебу. После которой ребята устроились в открытую к тому времени Томпсоном частую охранную фирму.

Что интересно, русские, как потом оказалось, проводили в Польше самую правильную политику. Они не просто декларировали невмешательство во внутренние дела, они действительно предоставили полякам полную свободу. Но одновременно с предоставлением небольшой адресной помощи «коммунистическому» правительству, которая закончилась восстановлением нормальной жизни в контролируемых районах. Это со временем привело к тому, что сами жители «серых зон» и, особенно, крестьяне начали сотрудничать с «коммунистами» и сдавать им своих, изрядно надоевших грабежами и прочими безобразиями «освободителей». Причем часто созданные ими отряды местной самообороны уничтожали бандитов с такой жестокостью, что многие преступники предпочитали сдаться народной полиции. По крайней мере, арестованные полицией могли рассчитывать на проведение следствия и последующий суд. Который мог вместо расстрела просто посадить в тюрьму. А вот попавший в руки самооборонцев мог рассчитывать только на их внезапно появившуюся доброту к говорящему с ними на одном польском языке пленным. И слишком часто эти надежды оказывались напрасны. Граждане предпочитали убрать возможные впоследствии недоразумения с вышедшим из тюрьмы людьми самым простым и радикальным методом. Известным почему-то в Польше, как сталинский. Тот самый: «Нет человека — нет проблемы». В результате к пятидесятому году в Польше наступил относительный порядок, а к началу пятьдесят третьего исчезла любая оппозиция центральному правительству. Причем что интересно, вместе с оппозицией почему-то исчезли и уцелевшие во время войны евреи. Загадку их исчезновения поляки никому так и не открыли ни тогда, ни потом[11].

Конечно кое-кто из оппозиционеров уцелел. Сумев чудом удрать за границу, Теперь они сидели в Лондоне. Англичане никак не хотели мириться с потерей влияния на Польшу и даже пытались устроить несколько переворотов.

Но это была уже совсем другая история…

В штаб-квартире АНБ, в Форт-Миде, сегодня царила слегка заметное со стороны, но хорошо видимая для своих, суматоха. Несколько десятков машин, с номерами разных штатов, подъехавших к зданию командного центра, выдернутые на рабочие места еще ночью на рабочие места «духи» — аналитики, усиленные наряды на контрольно-пропускных пунктах…

Впрочем, никто из обитателей Форт-Мида, ни постоянных, ни временных, этому не удивился. В отличие от большинства американцев, интересовавшихся только своими провинциальными новостями, сотрудники АНБ за международными событиями следили постоянно. Поэтому чего-то аналогичного происходящему ожидали все, учитывая происходящее в Азии, особенно в Иране и Ираке.

Когда в Иране началась революция АНБ, как выяснилось позднее, действовало сразу за обе стороны. И в то время, как некоторое группы пытались помочь шаху удержаться у власти, другие помогали оппозиционерам. Заодно подкупали генералов, лишая Резу Пехлеви поддержки армии. После свержения шаха Белый дом намеривался воспользоваться ситуацией и поставить у власти в Иране проамериканских представителей либеральной буржуазии. Они должны были восстановить вассальную зависимость Ирана от Соединенных Штатов. Но власть исламских фундаменталистов во главе с Хомейни оттеснили от власти и разгромили проамериканскую часть элиты. В результате отношения между Ираном и США испортились. После попытки захвата американского посольства, закончившегося неудачей, они вовсе перешли в стадию полного разрыва дипломатических отношений. Помогли сорвать захват посольства, в котором оставался лишь посол со своим секретарем и неполный взвод морской пехоты, уцелевшие в период взаимного террора власти и революционеров боевики из групп АНБ. Посла и выживших в бою солдат и боевиков эвакуировали на авианосец 'Энтерпрайз". В это время и позднее в небе шли бои немногочисленных иранских истребителей против американских палубных самолетов, в основном тоже истребителей. Иранцы также пытались наносить удары по американским кораблям, американцы наносили ракетно-бомбовые удары по военным кораблям и аэродромам.

Такие «развлечения» могли продолжаться долго. Поэтому у аналитиков администрации Шрайвера родилась отличная, по их мнению, идея как разрешить эту ситуацию с пользой для США. Замысел был простой и внешне легко выполнимой. Требовалось просто стравить с Ираном имевший с этой страной давние территориальные споры Ирак. Подключили Госдепартамент и АНБ, договорились с англичанами, традиционно имевшими неплохую разведывательную сеть в тех краях. Казалось, все идет по плану. В газетах и на радио обеих стран появились материалы о «потерянных землях», с границ стали поступать сообщения о стычках между пограничниками. Которые, с помощью групп АНБ, стали перерастать в перестрелки и даже бои. Но неожиданно и одновременно выступили с речами и статьями аятолла Хомейни и Саддам Хуссейн. Объявив на весь мир об отсутствии вражды и территориальных претензий двух «мусульманских государств» и о том, что напряженность на границе спровоцирована некими третьими странами. После чего армия Ирака внезапно нанесла удар по Кувейту. Армия Кувейта продержалась ровно двое суток, после чего иракцы оккупировали Эмират. Иранцы же, не вступая напрямую в войну, ухитрились нанести несколько ракетных ударов. Они отстрелялись противокорабельными ракетами «Силкуорм» по патрулирующим у побережья американским эсминцам. При этом дальность полета ракет оказалась почти в два раза выше озвученной китайскими военными. Эсминец «Каллахен» типа «Кидд» сумел сбить две ракеты, но получил повреждения от близкого взрыва третьей. Во второй корабль, «Скотт», попало сразу две ракеты, отчего он быстро затонул, потеряв две трети экипажа убитыми, утонувшими и пропавшими без вести. Одновременно из района около города Кенган стартовали не менее трех дюжин ракет «Хвансон-5» — северокорейских копий советского ракетного комплекса Р-17. Часть из них попадала в море, некоторые отклонились от курса и рванули в песках Садовской Аравии. Но большинство долетело до горда, разрушив несколько зданий и, самое главное, цеха нефтеперерабатывающего комплекса в Абкайке. В результате пожары от разлившейся нефти тушили уже четвертые сутки, причем без особого результата…

Совещание открыл лично директор АНБ Уильям Колби. Пожилой, худощавый джентльмен, очкарик и бюрократ. Его в АНБ недолюбливали из-за явного стремления ограничить деятельность агентства, причем главным образом в части секретных убийств и прочих «физических мер воздействия» на противника. За глаза его в насмешку звали Ковбоем Билли и Дипломатом, намекая на бюрократизм и одновременную работу в АНБ и Госдепартаменте в начале карьеры. Открыв совещание, он сразу передал слово для доклада своему заместителю Чарльзу Уилсону. Чарли, как его звали и за глаза, и в глаза, происходил из Техаса и был практически прямой противоположностью Колби. Настоящий бесшабашный ковбой по характеру, любитель виски и красивых женщин, известный своими любовными похождениями, шутками и розыгрышами, он мало походил на типичного разведчика. Поэтому для многих было огромным потрясением, когда он занял должность заместителя директора АНБ. Единственной его уязвимостью являлась парадоксальная, ни на чем не основанная ненависть к Советскому Союзу. Ненависть, ограничивавшая его анализ любых событий в мире своеобразными шорами. За любым происшествием он всегда видел только происки Советов.

— Итак, господа, — закончил он свой доклад, описав события предыдущей недели, — вы все ознакомились с ориентировкой по произошедшим событиям. Также все присутствующие ознакомлены с целями и задачами операции «Циклон». Поэтому, я полагаю, вы можете оценить, насколько глубоким является провал и какие нам необходимо предпринять меры для его нейтрализации. Но сначала я хотел бы уточнить. У кого есть дополнения или свежие сообщения, не вошедшие в итоговую сводку?

— У меня есть, сэр, — поднялся руководитель групп в Ираке Джон Салливан. — Сегодня получено сообщение от группы А-1, задействованной в плане «Циклон-А». Из группы уцелело двое, один из которых тяжело ранен. По сообщению, в облаве участвовали совместно войска обеих стран. Начали загонять группу «полотенцеголовые», а с другой стороны границы их ждали «тапочники». При прорыве группе удалось захватить офицера «тапочников» и он заявил, что данные о группе получены от наших английских партнеров.

— Похоже на дезинформацию, — заметил Колби.

— Скорее всего дезинформация, — согласился Уилсон. — Думаю, что это красные. Им как-то удалось получить сведения о плане «Циклон», а для прикрытия они вышли на «тапочников» как британцы. Думаю, что если мы проведем тщательное расследование, то сумеем выяснить истинное положение дел.

— Возможно, возможно… — задумчиво произнес Колби. — Господа, пока наши аналитики пытаются по имеющимся данным понять, что у нас на самом деле происходит, мы должны предпринять немедленно экстренные меры по спасению нашей сети в этих странах. Полагаю также, что в ближайшее время мы получим указание по проведению разведывательно-диверсионной деятельности в предвидении нашего ответного удара. Таким образом, условие сохранения разведывательной сети может вступить в противоречие с поставленными перед нами задачами. Поэтому нам необходимо выработать такой план действий, который позволил бы достичь одновременно обеих целей. Прошу про это не забывать.

Конечно, присутствующие на совещании подчиненные слегка (а точнее — сильно, но не слишком) удивились такому «креативному заданию» руководства. Но, как известно, руководство на то и существует, чтобы подчиненные крутились и выкручивались, выполняя их гениальные указания. Поэтому все разошлись на перерыв с задумчивыми лицами. После перерыва совещание продолжилось, но уже без Колби, уехавшего в Вашингтон. Отсутствие начальника помогло слабо. Ничего лучшего, кроме как законсервировать имеющуюся сеть разведки. Для разведывательно-диверсионных действий в Ираке предлагали использовать союзных курдов, а в Иране — союзную пакистанскую разведку. В общем, хлопоты оказались большие, а результат не слишком вдохновляющий.

Впрочем, хлопотливый день выдался не только в АНБ. Не менее беспокойно было в Белом Доме, Пентагоне и Госдепартаменте.

Заседание Совета Безопасности президент назначил на вечер, а пока в Овальном кабинете собрался ближний круг. Сам президент, Роберт «Бобби» Саржент Шрайвер, начальник администрации Белого Дома Роберт Кеннеди- младший, советник по политическим вопросам Херберт Хамфри и советник по национальной безопасности генерал Дэвид Петреус.

— Что скажете, господа? — прервал затянувшееся молчание президент. — Мы сильно облажались? Или все же нет?

— Не думаю, Бобби, — ответил Хамфри как самый старший в этой компании. — Обычный рабочий процесс. Наша ошибка против их ошибки. Недоучли возможности Саддама договориться с Хомейни. Но я полагаю, что теперь, когда Саддам и Хомейни открыто противопоставили себя арабским шейхам, настал наш черед сделать ход.

— Вот только как? — бросил вопрос Петреус, недолюбливавший Хамфри. — Военной силой справиться с двумя сразу мы сможем. Но это будет фактически второй Вьетнам. Первая армия региона и армия фанатиков-исламистов… так просто их не сломить.

— Мы можем пойти на контакты с режимом Хомейни, — предложил Кеннеди. — Неофициальные, конечно, — уточнил он в ответ на недоуменные взгляды остальных. — Если предложить им закупку их единственного экспортного товара — нефти, через третьи руки, разумеется, и продажу запчастей к технике нашего производства…

— Нет, — тут же заметил Петреус. — Первое, что они потребуют — запчасти к военнйо технике. Особенно к самолетам. Мы не можем им это дать, не имея гарантии, что они не используют это оружие против нас. К тому же после нападения на наши эсминцы… Нет.

— Поддержу, — согласился с Петреусом Хамфри. — Мы не сможем с ними договориться. К тому же Саудиты обязательно потребуют возмездия.

— Мы его им обеспечим, — горящего энтузиазмом Кеннеди было не остановить что пренебрежимо малым препятствием. — Надеюсь, у нас есть контакты в Иране среди… как бы это сказать… не то чтобы оппозиции, а соратников Хомейни… и достаточное количество разведчиков, чтобы проследить за перемещениями Хомейни. Намекнуть персам на возможность выдвинуться, а самим нанести удар возмездия с воздуха. Это возможно, или я перечитал бульварной литературы, Дэвид? — обратился он к Петреусу.

— Думаю, такое вполне возможно, — согласился советник. — Если будет известен район пребывания, можно будет нанести удар управляемыми бомбами. Самолеты можно базировать в Саудовской Аравии, на базе на острове Диего-Гарсия и в Турции. Получится «звездный налет». Учитывая состояние системы ПВО Ирана… может получиться, — задумчиво добавил он.

— Новое руководство, если с ним правильно поработать, разорвет договоренности с Ираком, — сказал Кеннеди.

— В этом предложении что-то есть, — согласился Шрайвер. — Что скажешь, Херберт?

— Пожалуй, можно принять за основу плана, — также согласился Хамфри. — Вот только Кувейт все равно надо будет освобождать. Поэтому без войны мы просто не обойдемся.

— Создадим широкую коалицию, — решил президент. — Только надо провентилировать вопрос с русскими, Херберт. Насколько помню, Саддам — это их сукин сын, нет?

— Не совсем, Бобби, — ответил Хамфри. — Они с Саддамом имеют только чистый бизнес и ничего более. Он покупает много оружия, строит с их помощью несколько заводов и озвучивает их позиции в ОПЕК. И все. Коммунистов он не любит сильнее, чем Барри Голдуотер и Рональд Рейган вместе взятые…

Пока в Овальном кабинете совещался «ближний круг», в Пентагоне экстренно собранная группа штабных работников готовила предложения для идущего совещания Объединенного Комитета Начальников Штабов. Председатель Объединенного Комитета Начальников Штабов генерал Дэвид Джонс сразу объявил присутствующим на заседании начальникам штабов армии, флота и ВВС, что необходимо подготовить планы войны за Кувейт, с учетом вероятных противников в лице Ирака и Ирана. Что не вызвало энтузиазма ни у начальника штаба армии генерала Джона Весси-младшего, прошедшего в свое время Вьетнам, ни у адмирала Вильяма Скроу, учитывающего уже понесенные флотом потери. Единственный, кто был спокоен, это авиатор, генерал Браун. Который сразу напомнил, что ввиду обострения обстановки и возможного начала боевых действий между этими странами, ВВС на этом направлении были усилены. На остров Диего-Гарсия в Индийском океане, в дополнение к бомбардировщикам B-52 размещено звено разведчиков SR-71 и эскадрилья FB-111, а через Европу на авиабазу Инджирлик в Турции переброшены эскадрильи самолетов F-111, F-4 и F-115. Таким образом, ВВС готовы в кратчайшие сроки нанести «удары возмездия» по Ирану и Ираку. Особенно если их поддержит флот. На что адмирал Скроу ворчливо ответил, что флот всегда готов помочь. А если ему разрешат использовать «Томагавки», то вообще никаких проблем. Скептически настроенный Весси напомнил, что у этих стран имеется противовоздушная оборона. На что сразу получил ответ от Брауна, что сильная противовоздушная оборона и у Ирак и у Ирана носит точечный характер. К тому же Иран испытывает большие проблемы с поддержанием исправности техники американского производства. А закупленные у китайцев зенитные ракетные комплексы по характеристикам соответствуют уровню начала Вьетнамской войны. Поэтому, используя новейшие системы подавления и противорадиолокационные ракеты американская авиация (покосившись на Скроу, Браун добавил — и флот) понесет минимальные потери. А при использовании крылатых ракет есть шансы вообще обойтись без потерь. В общем совещание оказалось небесполезным и на заседание Совбеза начальник ОКНШ отправился с практически готовыми вариантами плана военных действий…

Совещание в Госдепартаменте происходило намного спокойнее и в целом подтверждало знаменитое изречение Талейрана о языке дипломата[13]. Карьерные дипломаты и офисные работники округлыми, словно позаимствованными из книг прошлого века, оборотами речи много и долго говорили о сложившейся ситуации. Ставились и тут же опровергались гипотезы, выдвигались идеи и планы, текли и текли слова. Но сам Эдмунд Маски понимал, что ничего реального ему предложено не было. За исключением одного единственного непреложного тезиса о непризнании возможной аннексии Ираком Кувейта. Но это было понятно Эдмунду без всякого совещания. Он уже подумывал, что пора закрывать эту говорильню, когда слово попросила Эйприл Глэспи, эксперт по Ближнему Востоку. И без всяких дипломатических уверток внесла несколько предложений, показавшихся Маски вполне приемлемыми. Поэтому он быстро приказал организовать специальную кризисную группу, во главе с бывшим послом в Ираке в начале семидесятых Энохом Дунканом, которая должна была проработать детали предложенных Глэспи мер. И закрыл совещание, отправившись на заседание Совета Безопасности с легким сердцем и подготовленными предложениями.

Заседание Совета происходило, как всегда, в кабинете на втором этаже Белого Дома. Президент Шравйер, первым заняв место с торца стола, сидел с благожелательной улыбкой на лице. Несмотря на рассеянный внешний вид, он успевал внимательно рассмотреть каждого входящего в кабинет. И оценить его настроение тоже. Директор АНБ и начальник Национального Разведывательного Управления Колби был хмур и сосредоточен. Явно ожидая неприятных для себя и своих подчиненных последствий. Министр обороны Гарольд Браун выглядел похоже, хотя ему вроде бы ничего не грозило. Председатель Объединенного Комитета Начальников Штабов генерал Дэвид Джонс выглядел спокойным и явно чем-то довольным. Из чего Роберт сделал вывод, что военные уже что-то придумали. Как и выглядевший как-то чрезвычайно спокойно для обстоятельств, которые вынудили собрать Совбез, госсекретарь Маски. Вице-президент Эдвард Кеннеди на Совете отсутствовал, так как на днях отправился с визитами в страны Центральной Америки. Так что едва вошедший последним госсекретарь занял свое место, президент открыл заседание…

После того как долго сидишь дома, даже если у тебя не просто квартира а небольшой особнячок и участок, выехать куда-то в город и пройтись по улицам настоящее наслаждение. Хотя немного и пугающее. Толпы незнакомых лиц, стада автомобилей… Конечно, умом Том понимал, что никаких толп и автомобильных пробок на улицах провинциального Барабу просто не может быть, но подсознание твердило свое. Не улучшало настроение и твердая уверенность в том, что начатая на него охота продолжается. А реакция уже не та, что раньше с учетом ранений и возраста. Охрана, конечно, есть. Но охрана — это охрана, на нее надейся, да сам не плошай. А с сам выходило… не очень. Эх, где его здоровье времен высадки в Нормандии… Ну, это он и так знал — там же, где его семнадцать лет — далеко в тумане лет… Том печально вздохнул. Все чаще и чаще у него появлялась мысли про преследующее его невезение. Даже свалившееся на него богатое «наследство» от банды Грязного Гарри привело его вместо спокойной жизни богача в ряды воюющей армии. Впрочем, самокритично он признал, что во время призыва сам выбрал наиболее опасный род войск. Но и тут попал в самую воюющую из всех дивизий. А потом, в мирное время? Сколько пришлось рисковать, изображая «тихого американца»? И это при миллионном бизнесе. Но из «агентства, которого нет» и в которое он по молодости лет вступил не раздумывая, окончательно уходят только в случае смерти…

Пока Том предавался самокопанию и прочей тяжелой мыслительной работе, автомобиль промчался по Мэйн-стрит и выехал на границу города. Где, у обочины дороги, ведущей к столице штата, стоял ресторан «Сара». Местная, причем не только городская, достопримечательность. Поговаривали, что сюда приезжали пообедать даже из Вашингтона, настолько хороша была здешняя кухня. Чему Том вполне верил, так сам при любой оказии питался именно там. Вкусно и недорого. Если бы его мнение в среде ресторанных экспертов что-то стоило, Том обязательно добился присвоению «Саре» шести звезд из пяти. Вот только сейчас никакого удовольствия от предстоящего посещения ресторана Томпсон не испытывал. Потому что встреча с представителем президентской администрации это отнюдь не то мероприятие, которое доставляет удовольствие. Тем более, что и о цели этой встречи ему никто ничего конкретного так и не сказал. Обтекаемое: «Для выяснения некоторых интересующих президента вопросов» могло означать что угодно. Сказали тебе и обтекай, как хочешь. Том с ностальгией вспомнил о временах JFK[14]. Впрочем, даже в начале срока Шрайвера администрация президента вела себя по отношению к Тому более корректно. Тогда ему прислали вежливое приглашение, с описанием темы обсуждения и перечнем возможных вопросов. Впрочем, Томпсон тут же самокритично признал, что было это всего один раз и вопрос касался не только его, но и фирмы «Алвис». Однако все равно в последнее время, судя по всему, чиновники списали его полностью и не скрывали этого. Даже место встречи назначили ультимативно, совершенно не интересуясь его мнением. Удивительно даже, что в его округе. Приняли, похоже во внимание, что после покушения Том из него никуда не выезжает. Загадка с выбором ресторана тогда имеет, похоже, одно простое объяснение. Назначенный для встречи чиновник, похоже, бывал в «Саре» и оценил кухню, почему и решил совместить приятное с полезным.

Выходя из машины, Томпсон привычно внимательно осмотрелся вокруг, оценивая обстановку. Стоявший на стоянке Форд «Тандерберд» с вашингтонскими номерами явно принадлежал приехавшему на встречу чиновнику. А вот два стоящих на той же стоянке «Субурбана», из которых один был с местными, а другой — с номерами Техаса, его сразу успокоили. Потому что это были оперативные автомашины охранной фирмы «Орел». Значит прикрытие уже на месте и можно спокойно входить в ресторан.

В «Саре», в отличие от тех закусочных типа «Макдональдса», которые американцы тоже называют ресторанами, был даже метрдотель. Он лично проводил Томпсона в отдельный кабинет. В котором Тома ждал «представитель администрации президента». По виду — типичный клерк, проводящий весь день за столом в офисе неподалеку от Белого дома. Но по тому, как собеседник ловко поднялся с места, улыбаясь и протягивая руку, Том понял, что первое впечатление обманчиво. На встречу с ним приехал неплохо подготовленный рукопашник и, возможно, киллер. Сейчас, в его возрасте и при всех проблемах со здоровьем, Томпсон с ним вряд ли смог справиться. А скорее всего не получится и продержаться время, достаточное для появления в кабинете телохранителей. Оставалась только надежда, что это не ловушка и с ним действительно хотят о чем-то договориться. Ну, и на то что некоторые особенности этого кабинета, заранее обговоренные с владельцами ресторана, господам из администрации президента и АНБ неизвестны…

— Здравствуйте, сэр. Смит, Адам Смит, — представился тем временем представитель, явно подражая герою вышедшего недавно и ставшего весьма популярным шпионского боевика.

— Здравствуйте. Томпсон, Том Томпсон, — отзеркалил в ответ Том.

Смит, оценив шутку, улыбнулся и предложил садиться.

— Сделаете заказ, или сначала поговорим? — спросил он у Томпсона.

— Давайте к делу, — предложил Том.

— Хорошо, — легко согласился Смит. — Только хочу предупредить, что разговор может затянуться.

— А я никуда не спешу, — улыбнулся Том, сделав вид, что не понял намека. В конце концов они приехали сюда не жрать, а разговаривать. Если же мистер Смит так хочет насладиться местной кухней, то может сделать это в свое свободное время, решил Томпсон.

— В таком случае, разрешите уточнить, что вам известно о событиях в Персидском заливе? — не стал терять времени Смит.

— Наверное то же, что известно всем остальным американцам, — пожал плечами Том. — Правитель Ирака Саддам неожиданно обвинил Кувейт в краже нефти из его месторождений[15] и оккупировал эту маленькую страну. Исходя из имеющихся в открытой печати сведений о составе группировки вторжения, он готовился к этому давно и провел скрытую мобилизацию. Насколько я помню, у Ирака все вооруженные силы имели до начала событий численность не более ста пятидесяти восьми тысяч, а по сообщениям печати только во вторжении участвовало не менее сотни тысяч солдат. Неясно только, как он сумел утаить мобилизацию и переброску войск от АНБ и КГБ, — Томпсон замолчал посмотрел на Смита.

— Он и не думал прятать, — ответил на незаданный вопрос Адам. — Просто ожидалось, что Ирак начнет войну против Ирана. Поэтому сосредоточение войск на границе с Кувейтом никого особо не волновало. Что знало и знает КГБ — мне неизвестно. Но учитывая, что русские сотрудничали с Саддамом, могли просто закрыть глаза на его деятельность.

— Насколько мне известно, русские с Саддамом сотрудничают не больше, чем те же французы, итальянцы и даже британцы, — заметил Том. — Лимонники, замечу, как всегда, действуют не напрямую… через Ганновер. Но тоже сотрудничают, и довольно активно. А русские к Саддаму относятся недоверчиво из-за его репрессий против компартии. Но это все просто разговоры. Причем здесь я? С Саддамом дела не имел, на Ближнем Востоке работал только во времена переговоров о перемирии с Израилем и только из-за имеющихся связей с некоторыми кругами у русских… Из-за этого вы сюда и приехали? — прямо спросил он у Смита.

— Угадали, — криво улыбнулся Смит.

— Не угадал, а вычислил, — возразил Томпсон. — Давайте перейдем к конкретике.

— Как вы можете «вычислить», — Смит явно пытался подшутить на Томом, непонятно почему, — оккупация Кувейта не понравилась нашим друзьям саудитам и их соседям. Потому что, если Саддам почувствует, что его агрессия осталась безответной, следующей на очереди будет Саудовская Аравия и все эти мелкие эмираты. Но это еще не все… Хуже всего то, что Хуссейну удалось каким-то непостижимым образом договориться с персами. Иранцы фактически поддержали его вторжение, атаковав наш флот. Есть потери. Ситуация складывается так, что нам придется скорее всего вступить в войну. Ваша родная Восемьдесят Вторая дивизия уже высадила первые боевые группы в Аравии.

— Понятно, — Том кивнул. — Кто кроме англичан поддержит?

— Пока Англия, Ганновер, Бавария, Италия, Саудовская Аравия, Эмираты, Турция и Бразилия, — ответил Адам. — Но мы несколько уклонились… Мне поручено уточнить возможности неофициальных переговоров с русскими. В администрации сложилось мнение, что официально русские не могут поддержать наши действия, учитывая связь с Саддамом. Но можно попробовать договориться неофициально.

— Попробовать, конечно, можно. Только не уверен, что мои знакомства еще достаточно актуальны, — задумчиво проговорил Том. — Ну и я не знаю, что мы вообще можем предложить русским. Do ut facias, — заметив промелькнувшее в глазах собеседника недоумение, То м перевел латинскую поговорку, прочитанную им недавно. — Даю, чтобы ты сделал — говорили древние римляне. Мудрейшие были люди…

— Да, — несколько растерянно подтвердил Адам. — Так вы согласны?

— Сначала я бы хотел узнать, что я могу предложить и пределы моих полномочий, — ответил Том.

— Все просто. Первое — в Кувейте восстанавливается законное правительство и все страны признают его независимость. Второе — Ирак остается единым и с республиканской формой правления. Мы даже согласны на легализацию партии и представительство коммунистов в правительстве национального спасения. Третье — долги перед Советским Союзом и его сателлитами признаются наравне с долгами других стран и выплачиваются без всяких условий. При необходимости — можете обещать приоритетное погашение долгов, но только русским.

— А кто еще в приоритетном списке? Без разглашения, сами понимаете, — спросил заинтересованно Том.

— Учитываете интересы «Ай-Би- эМ», — усмехнулся Смит. — Понимаю. В списке три страны — США, Россия и Ганновер. Так что ваши деловые интересы не пострадают…

Том понимающе улыбнулся и кивнул.

— Что же должны будут сделать русские, кроме благожелательного нейтралитета? Который, я полагаю они и так будут соблюдать. Так как излишнее усиление Саддама им тоже не нужно. К тому же с иранскими аятоллами у них тоже серьезные разногласия.

— От русских… — задумчиво проговорил посланец, словно получил неожиданный вопрос. — От русских кроме благожелательного нейтралитета нам нужно только согласие на возможную интервенцию в Иран. Максимально можно попробовать получить их согласие на создание военной угрозы Ирану. Но ввод русских войск в Иран для нас нежелателен. Сосредоточение сил на границе… в Афганистане в крайнем случае… только не ввод в Иран.

— Интересно… — задумчиво заметил Томпсон. — Неужели мы рискнем получить второй Вьетнам?

— Полагаю, сэр, — холодно ответил Адам, — этот риск учтен и просчитан. Второго Вьетнама не будет.

— Отлично. В таком случае я согласен. Сколько у меня времени?

— Месяца два, не больше, — ответил Адам. Том уже собирался встать, но Смит жестом попросил его остаться на месте.

— В таком случае, сэр, я обязан передать вам еще одно послание, неофициальное.

— От кого? — спросил Томпсон, изобразив на лице маску удивления.

— Неважно. Скажем… от серьезных людей, имеющих возможности в политике и экономике, — Смит был очень серьезен, отчего Томпсон вдруг почувствовал себя весело.

— От мафии, что ли? Или от Смитсоновского института? — не удержался и пошутил он, одновременно нажав кнопку на лежащем в кармане сигнализатора.

— Это не шутки, сэр, — Смит даже не вздрогнул, когда в одной из стен кабинета внезапно приоткрылась бойница с торчащим стволом пистолета. — И уберите, пожалуйста, оружие вашего телохранителя. Я клянусь, что ничего кроме устного сообщения мне не поручено.

— Говорите, — потребовал Том. — Охранник ничего не слышит…

— Хорошо, — согласился Смит. — Меня просили передать, что ваши действия против некоторых из людей, состоящих в сообществе, не могут быть одобрены сообществом. Вам предлагается прекратить эти действия и отозвать ваших исполнителей. Если вы считаете, что эти люди своими действиями нанесли вам моральный или материальный ущерб, вы можете потребовать материальной компенсации, связавшись с кураторами сообщества. Для предъявления претензий вам необходимо позвонить по указанному на визитке номеру. В случае, если вы не прекратите свои действия, сообщество оставляет за собой право на адекватный ответ силами своих исполнителей. Вот визитка, — Смит аккуратно подтолкнул по столу кусочек картона, на котором был напечатан вашингтонский номер. — Срок действия этой визитки четыре месяца. Но своих людей вы должны отозвать сразу. Если этого не произойдет, то будут предприняты соответствующие меры.

— Не боитесь, что просто сейчас вас хлопну и спокойно уйду в Ганновер или к русским? — спросил Том, даже и не пытаясь взять визитку в руки.

— Не боюсь, — оскалился Смит. — Потому что вы так не поступите, судя по вашему психологическому портрету. К тому же мое убийство будет открытым объявлением войны, а вы старались провернуть все втихую, — посмотрев на оскаленное лицо Тома он пояснил. — Если бы не зацепка с врачом, никто бы на вас и не подумал.

— Я тебя понял, Смит, — Томпсон взял визитку ос стола и встал. — Советую пообедать. И обязательно попробуй отбивную из кошерной свинины. Скажешь, чтобы записали на мой счет. На переговоры вылечу через неделю, не раньше. Отдыхай.

Оставив Смита наслаждаться местной кухней… а может и не наслаждаться, а мчаться к себе в Вашингтон с докладом о встрече… Том поехал домой. По пути высадив с поручением одного из охранников с поручением у местного почтамта. Конечно, руководство «Ай-Би-эМ» должно быть в курсе намечающихся событий, но дополнительно оповестить не помешает. Тем более о возможности вернуть вложенные в Ирак деньги. Много кредитов иракцам фирма не давала, но кое-какие денежки вложены. Руководство «Алвис Америкен» тоже не помешает оповестить. Раз в ход пошли десантники — значит спрос на легкие машины вырастет…

Пока Томпсон ехал в машине, рассылал сообщения и обдумывал предстоящие возможности выйти на переговоры с русскими, на аэродромах Саудовской Аравии один за другим приземлялись истребители F-115, истребители-бомбардировщики F-111 и тяжелые военно-транспортные самолеты «Старлифтер» и «Гэлекси». Развернувшись на рулежных дорожках и встав на отведенные им площадки транспортные самолеты открывали люки и опускали аппарели. И из них сплошным потоком высаживались на землю десантники, с ревом моторов выезжали легкие «Скорпионы», «Страйкеры», «Снейки» и «Спартаны», выкатывали буксируемые пушки и платформы с легкой техникой и запасами. Из некоторых «Гэлекси» неторопливо и с достоинством, приличным настоящим боевым танкам, выезжали тяжелые «Паттоны». Усиленные бригады Корпуса Быстрого Реагирования прибывали для оказания помощи своим саудовским союзникам. Правда, на этих союзников пока никто не напал. Выступая по радио и телевидению, глава Ирака Саддам несколько раз заявлял, что не собирается атаковать больше ни одну из окружающих его стран. Но кто же верит словам агрессора, тем более — словам диктатора. Нет, истинно демократические страны никогда не верят диктаторам! Поэтому в Саудовской Аравии уже высадилось не менее двадцати тысяч солдат и три сотни всяких бронированных машин, от десантных танков и самоходок до тяжелых М60 «Паттон»

А в Турции на авиабазу Инджирлик прилетели истребители-бомбардировщики F-111, истребители F-115 и F-117. На базе Диярбакыр приземлилось целое международное соединение из ганноверских истребителей-штурмовиков «Нэт», бельгийских истребителей «Мираж-5» и итальянских перехватчиков «Старфайтер».

Мир застыл в напряженном ожидании…

Как-то так получилось, что основной площадкой для переговоров между США и СССР стала Вена. Столица нейтральной Австрии, страны, встроенной в западную экономику, но управляемой близкими по многим аспектам идеологии коммунистов социал-демократами. К тому же после попытки теракта во время переговоров по ОСВ, окончившейся неудачно только благодаря счастливой случайности, тайная полиция Австрии создала сильнейшую в мире службу антитеррора. Так что Вена стала очень безопасным, но в то же время — насквозь «прозрачным». Соответственно любые неофициальные контакты здесь становились невозможными. Сложно называть переговоры неофициальными, если о них практически официально знает третья сторона. Так что Вена для Томпсона сейчас была совершенно бесполезна. Впрочем, для встречи мало подходило и большинство мест, популярных в политических кругах и политических детективных книгах. Просто потому, что там действительно шпион на разведчике сидит и журналистом погоняет.

Пришлось Тому продумать не только схему встречи, но и как довести придумку до контрагентов. Да еще так, чтобы не выдать свои возможности АНБ и президентской команде. Пришлось задействовать старые связи в АНБ, чтобы передать «просьбу о встрече», а точнее закодированное послание о необходимости забрать из тайника неподалеку от Барабу чрезвычайное послание для министра госбезопасности. Этот момент был самым рискованным во всем плане, так как тайником этим Томпсон ранее почти не пользовался и оставался неучтенный процент риска засветиться самому. Но все обошлось. Курьер, неизвестный Томпсону, извлек послание из тайника и переправил его дальше, а примерно через неделю Том услышал в передаче Московского радио кодовые фразы.

Поэтому сейчас Томпсон спокойно сидел на борту арендованной яхты, управляемой близнецами, на которой они вышли в море из марины Лимасола.

«Отличное место Кипр. Остров, на который из Греции можно попасть без визы. Туристический рай, на котором почти нет туристов после заварушки семьдесят четвертого — семьдесят шестого годов. Разделенный на две враждебные друг другу части… — лениво подумал он — Рай для шпионов, расположенный на перекрестке путей, ведущих в Африку, в Европу и на Ближний Восток. Где почти нет шпионов… Спецслужба каждой из частей. Греческой и турецкой, следит за другой. Не обращая внимания на всех остальных, если они не вмешиваются во внутренний расклад. А остальные спецслужбы заглядывают сюда только по необходимости, ибо ни сам остров, ни его политики никому особо не интересны. Если еще учесть, что у СССР здесь имеются постоянные группы специалистов по оружию, то и русскому попасть на Кипр намного проще, чем в другие страны…»

К яхте приблизилась типичная для Кипра небольшая рыбацкая моторка, обвешанная какими-то тючками и с закрепленным на носу обычным напольным вентилятором.

— Эй, на яхте! — крикнул один из рыбаков по-английски с интересным акцентом. — Рыба нужна⁈

— Только в обмен на виски! — крикнул в ответ Джо.

— Если «Джек Даниэльс» — можем поменять!

— Меняемся! — согласился Джо.

Лодка и яхта встали борт о борт. Пока Джо с одним из «рыбаков» торговался отбираю парочку самых вкусных рыб, на борт яхты перебрался «рыбак» постарше. Оказавшийся старым московским знакомым Тома, генералом Геннадием Павловичем Мельниковым. Специалист по космонавтике, официально — представитель ВКС в Комитете Космонавтики. Реально, по данным АНБ — начальник Пятидесятого НИИ ВКС МО СССР, занимающегося вопросами исследований по вопросам пилотируемой космонавтики и использования космического пространства в военных целях. С эти генералом Томпсону уже не раз приходилось общаться, причем не только по поводу полета на Луну.

— Заставляешь старого человека по жопам мира лазить, да еще и на утлых посудинах плавать, - ворчливо заметил он по-русски, усаживаясь в услужливо принесенное Джимом плетеное креслице. — Ладно, — слегка смягчился он, — получив от Джима стакан с охлажденным свежевыжатым апельсиновым соком. — За это можно многое простить, — улыбнулся Геннадий Павлович, с удовольствием отпил сок и, сразу став совершенно серьезным, спросил. — И во что ты ввязался, генерал? В какие игры рыцарей плаща и кинжала? И меня, старого космического волка, втянул…

— Хуже, — ответил угрюмо Том. — Тут не только плащи и кинжалы, тут политики замешаны…

— Это я и по инструктажу понял, — ухмыльнулся Мельников. — Оставался бы ты в космической программе, не пришлось бы вот так мотаться… Ладно, давай ближе к делу…

— К делу, так к делу, — согласился Том . — Опуская вводную часть про события на Ближнем Востоке — мне поручено провести неофициальные переговоры о вашем нейтралитете в возможном конфликте между западной коалицией, Ираком и Ираном.

— Подожди, сейчас напарника кликну, — ответил Геннадий Павлович . — Мне такие вопросы решать не по чину…

— Зачем тогда тебя потревожили? — слегка наигранно удивился Томпсон.

— Как старого знакомого по космическим делам. Чтобы не спугнуть, видимо, — серьезно ответил Мельников, то ли не заметив, то ли не придав значения игре Тома. И повернувшись, крикнул «рыбакам» — Коля, иди сюда!

На борт яхты перебрался рослый мужчина лет тридцати, крепкий, в светлой футболке с изображением епископа Макариоса на груди и в застиранных джинсах, с крупными чертами лица, чем-то неуловимо напоминающий Маяковского. Сходство с великим поэтом подчеркивала очень короткая стрижка.

— Гриднев Николай Игнатьевич, член коллегии Министерства Иностранных дел, первый заместитель председателя комиссии партийного контроля при ЦК КПСС, — представился он, пожимая руку Томпсону.

— Том Томпсон, генерал в отставке, — представился в ответ Том.

— Очень приятно познакомиться, — невозмутимо ответил Николай, присаживаясь. _ Начнем?

— Конечно, — согласился Том. — Надеюсь, вы понимаете, речь идет о неофициальных договоренностях, которые никак и нигде не должны быть озвучены и никаким, самым секретным, договором не будут зафиксированы.

— Мы это понимаем и согласны на подобный формат переговоров, - улыбнулся Николай. — Иначе мы здесь просто не встретились…

— Тогда перейдем к теме обсуждения, — открыв лежащий на столе карманный атлас мира, продолжил Том . — Полагаю, что напоминать об акте агрессии Ирака, оккупировавшего Кувейт под мнимым предлогом кражи нефти, мне не стоит. Про иранские ракетные удары -тоже. Как и объяснять, почему Соединенные Штаты и их союзники не могут оставить эти действия без ответа…

— Это понятно, вопрос в том, что вы хотите от нас, — ответил Николай. — Ни воздействовать на Саддама, ни договориться с Ираном возможностей мы не имеем. Начинать боевые действия против Ирана и Ирака мы тоже не собираемся.

— Понимаю и даже не собираюсь поднимать этот вопрос, — спокойно отреагировал на заявление русского дипломата Том. — Мы предлагаем договориться о возможности вынесения резолюции Совбеза ООН, осуждающей агрессию Ирака и поддержку ее Ираном. С последующим введением санкций в виде ограничения на торговые операции с этими странами. Просьба к вам — воздержаться и удержать от протеста китайцев. Затем мы планируем боевые действия для освобождения Кувейта и восстановления законного правительства. После чего все страны, входящие в ООН, признают его независимость.

— С китайцами вам придется договариваться самим, — сразу отреагировал Николай. — Если мы вас поддержим, даже опосредовано, думаю, что китайцы сами с вами свяжутся и договорятся. Теперь вопрос в том, что мы от этого шага получим? Зачем нам ваши войска в Ираке или в Иране?

— Вот это уже по-деловому, — улыбнулся Том. — Мне поручено сообщить, что все ваши заимствования Ираку будут признаны и выплачены одними из первых, причем без всяких дополнительных условий. Кроме того, мы согласны на легализацию коммунистической партии Ирака и вхождение ее в состав послевоенного коалиционного правительства. Ну и вашим деловым связям с Ираком никаких препятствий ставится не будет. Естественно, что на участие в послевоенном восстановлении страны претендуют и американские фирмы. Но это будет честная конкуренция, без привлечения административного ресурса.

— Честная конкуренция? Честная, вы уверены?… — удивленным тоном задал вопрос Николай, переглянувшись с молчаливо сидящим за столом Мельниковым.

— Честная… насколько это вообще возможно, — уточнил Томпсон. —

— Понятно. Хотя бы честно, — иронически усмехнулся Николай.

— Лунную базу… — осторожно напомнил Геннадий . — Смогут Штаты вернуться в лунную программу?

— Вот так сразу сказать не могу, — задумался Томпсон. — Но лоббировать буду. Думаю, при условии включения европейцев можно будет решить этот вопрос положительно.

— Баварцы, наши немцы, а также французы подойдут? — тут же выдал секрет Мельников.

— Теперь я понял, о чем меня предупреждали, — усмехнулся Томпсон. — Полагаю, что положительный ответ у нас в кармане. При условии, что вы согласитесь на наши предложения.

— Добавлю, что кроме вышепоименованных условий, Советский Союз настаивает на установлении стокилометровой «зоны безопасности» вдоль советско-иранской границы. И оставляет за собой право при вводе войск американской коалиции в Иран, ввести войска в эту зону, с учетом положения шестой главы Советско-Иранского Соглашения от шестьдесят третьего года.

— Это приемлемо, — подумав, согласился Том . — Если, кроме всего прочего, Советский Союз не будет возражать против участия в коалиции Сирийской Арабской Республики.

— Сирии? — теперь пришлось задуматься Николаю. Том уже ожидал, что переговоры на этом закончатся, но, похоже, ему дали реальный «карт бланш». — Хотите использовать напряженные сирийско-иракские отношения? Попробуйте. Только одно условие — она в любом случае остается под нашим влиянием. Вплоть до того, что мы при необходимости примем соответствующие меры для его сохранения

— Договорились, — подтвердил Томпсон. — В таком случае господа и товарищи, предлагаю на этом переговоры закончить, — после чего показательно нажал кнопку под столом и посмотрел на Николая. Тот, улыбнувшись, залез в карман джинсов и громко щелкнул кнопкой.

— Не для протокола, — поднялся Том. — Очень рад был с вами встретиться. И надеюсь, что наши договоренности помогут сделать мир лучше…

Ни Мельников, ни Гриднев на это пафосное высказывание не ответили. Заверив Тома, что тоже чрезвычайно рады были встрече, они попрощались. Через несколько минут только слабеющий по мере удаления рыбацкой лодки шум мотора, да запах жарящейся рыбы из камбуза напоминали о произошедшей встрече…

Отдохнув до вечера на яхте, Томпсон с Джо-Джимом вернулись в Лимасол. Арендованная яхта возвратилась в цепкие лапки хозяина, а Джо-Джим испарились в городе. Томпсон же вернулся в гостиницу, в которой его ждали два телохранителя. Переночевал на Кипре, а утром, первым самолетом прилетел в Афины. Где прямо с одного рейса пересел на другой, прямой до Вашингтона. Комфортабельный Боинг 747SP компании «Эолийские авиалинии», способный пролететь почти вдвое большее расстояние, чем расстояние от столицы Греции до столицы США, неторопливо разбежался по взлетно-посадочной полосе и взмыл в воздух. Том, получив от мило улыбающейся стюардессы стакан «Олд фэшн» и плед, неторопливо выцедил крепкий коктейль. После чего накрылся пледом и спокойно уснул. Впереди его ждали новые разговоры, еще более длительные и выматывающие, чем легкий треп на яхте посреди Средиземноморья…

Самолет летел, Томпсон спал. А в мире между тем все сильнее ощущалось дыхание новой войны в самом опасном районе мира, на Ближнем Востоке.

Пока Боинг с Томом на борту мчался над морем с востока на запад, с запада на восток летели эскадрильи самолетов и плыли эскадры кораблей. Тяжелые транспортные американские «Гэлэкси» и «Стратолифтеры», английские «Британии» и французские «Сахара Турбо» везли парашютистов и пехотинцев, легкую технику и тонны самых разнообразных срочных грузов. Еще больше грузов везли нагруженные под завязку транспорты. Плыли на войну танки и самоходки, орудия и ракетные установки, солдаты и служащие сразу нескольких государств…

В столице вечно нейтральной Швейцарии с перерывами на сон и прием пищи заседали делегаты стран, входящих в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций. Разговоры сменялись уговорами, а негласный торг — гласными спорами…

В это время на границе Саудовской Аравии, бывшего Кувейта и Ирака поспешно окапывались передовые части американских., английских, французских, саудовских войск с одной стороны и иракские пехотинцы с артиллеристами с другой. В Ираке была объявлена всеобщая мобилизация и во всех учебных лагерях взмыленные офицеры поспешно муштровали призванных резервистов. Открывались склады на базах хранения и техника, на которую Саддам никогда не жалел денег, поспешно избавлялась от консервационной смазки и готовилась к эксплуатации. Плохо было только то, что почти все инструкторы, советские и западные, поспешно покидали страну. Поэтому, хотя численность войск и выросла с трехсот пятидесяти тысяч до семисот восьмидесяти тысяч, большую часть сухопутных войск составляли резервные пехотные дивизии с ограниченным количеством артиллерии и танков. Противовоздушная оборона войск и городов тоже не отличалась особой надежностью, имея всего 120 зенитных ракетных комплексов всех разновидностей, включая маловысотные. Авиацию увеличить иракцы не могли, так как немедленно после начала войны все страны прекратили поставки в Ирак боевой техники. Поэтому все возрастающей в численности западной воздушной армаде, насчитывающей уже около семисот пятидесяти самолетов, могли противостоять всего триста с небольшим иракских самолетов. Причем в это число входили и легкие учебно-боевые машины-штурмовики.

Не менее тревожная ситуация складывалась в Иране. Унаследованные после предыдущего режима вооруженные силы давно развалились, многие офицеры разбежались, эмигрировав или скрываясь у родственников в провинциях. Технику удалось восстановить лишь частично, а корабли флота стояли у причалов, лишенные большей части команд. Единственными реально боеспособными частями оставались дивизионы противовоздушной и береговой обороны, вооруженные закупленной у Китая и Кореи техникой. И несколько дивизий, снабженных вооружением и техникой бывшей шахской гвардии, в которые собрали большую часть лояльных режиму офицеров. Имелось еще свыше полумиллиона ополченцев Корпуса Стражей Исламской Революции. Но это была всего лишь легкая пехота со стрелковым оружием, почти не имевшая даже противотанковых средств и минометов. То есть против технически оснащенного противника — фактически смертники… Между тем американцы не теряли времени и над Ираном все чаще проносились неуязвимые для его ПВО сверхзвуковые и сверхвысотные разведчики. «Черные дрозды» SR-71 фиксировали состояние противовоздушной обороны, позиции войск и береговых батарей, пусковых установок ракет и аэродромы. Над побережьем, прикрытые истребителями сопровождения, все чаще появлялись стратегические и флотские разведчики. Несколько раз завязывались настоящие воздушные бои. Но, даже сбив примерно дюжину американских самолетов и потеряв всего восемь своих, иранцы добились только пирровой победы. Потому что у них исправных самолетов было меньше, чем на американских авианосцах одних только истребителей…

Том, выполнив свою миссию и получив назначение в Вену, где заработала очередная комиссия по разработке плана освоения Луны, с интересом наблюдал за развитием событий со стороны. Американцы очередной раз стремительно влезали в трясину войны в расчете на ее быстрое и победоносное завершение. Но Томпсон в такое чудо не верил. Если даже в памяти Толика осталось, что после оглушительной «победы» практически всемирной коалиции в девяносто первом, победители не рискнули оккупировать Ирак. А потом двенадцать лет ослабляли потерпевшее поражение государство санкциями, прежде чем окончательно добили режим Саддама. То теперь, когда Хуссейн каким-то образом договорился с иранцами, война может продлиться лет пять… а то и больше…

СССР, к удивлению некоторых соратников Томпсона, негласную договоренность принял и поддержал. За несколько дней до заседания Совета Безопасности ООН представитель СССР Белоногов поругался со всеми остальными представителями. Он настаивал, что пора заменить представителя Китая в Совете, так как в Совете Безопасности должен заседать представитель КНР, а не гоминьдановцев. В знак протеста против очередного провала его требований, Белоногов объявил бойкот заседаниям Совета на три дня. Прецеденты такого бойкота случались, как от восточных, таки и от западных представителей. Так что в этом не было ничего необычного. Если бы в результате, на третий день отсутствия Совет Безопасности, созванный по инициативе председательствовавшего в нем представителя Англии, не вынес единогласное решение о санкциях против Ирака и Ирана. Самое же удивительное, что буквально на следующим заседании Совета вместо гоминьдановских дипломатов Китай представляли уже коммунисты.

Следить за войной со стороны, из мирной, нейтральной Вены оказалось неожиданно интересно. Цветные телевизоры и переносные видеокамеры помогали получить интересную и, главное, почти мгновенно донесенную до зрителя картинку происходящего. Как заметили один из сопровождавших американскую делегацию журналистов: «Война в прямом эфире». Еще интересней оказалось сравнивать картинку в «средствах массовой информации» и принесенную в виде информации от своих… не будем говорить, агентов… доброжелателей.

Заметно было, что министерство обороны США опыт Вьетнама учло и ввело реальную цензуру. Репортажи штатовских журналистов выглядели на фоне остальных странно одинаковыми и приглаженными, словно асфальт после прохода катка. Зато остальные корреспонденты отрывались по полной. При этом выдавали в эфир самые неожиданные и зачастую очень неудобные для союзников факты. Самыми пронырливыми и настырными оказались, как ни странно, поляки и югославы. Особенно, с точки зрения Тома, отличились поляки. Их журналисты и операторы ухитрялись проникнуть в самые неожиданные места и вести репортажи под огнем, словно считая себя бессмертными. И даже гибли на своем, так сказать, посту. Так корреспондент «Жичче Варшавы» и Телевидения Польши пан Пшемецкий погиб во время съемок бомбардировки Багдада союзной авиацией. Сообщалось также, что съемочная группа во главе с Вальдемаром Малевичем погибла в полном составе во время обстрела иракцами позиций союзников в Сирии.

Но в целом, несмотря на приносимые журналистами горячие новости, война пока носила позиционный характер. Союзники не спешили переходить в наступление, а иракцы и иранцы имели слишком мало войск. Ситуация напоминала Тому сорок второй — сорок четвертый годы на Западном фронте, когда союзники до высадки в Европе вели чисто воздушную войну.

Первыми в воздушные рейды над территориями Кувейта, Ирака и Ирана отправились разведчики — от американских флотских «Виджилентов» RA-5C, французских «Мираж» IVP и английских «Тайфун» TSR.2 до стратегических «Черных дроздов» SR-71. Именно они и понесли первые потери. Как ни удивительно, но самый первый сбитый разведчик оказался тем самым стратегическим, сверхзвуковым, сверхвысотным и якобы совершенно неуловимым «Черным дроздом». Шедший на высоте двадцать четыре километра со скоростью в 3М[16] самолет-разведчик пересекся на встречном курсе с одним из девятки поставленных Советским Союзом Ираку экспортных «Летучих мышей» МиГ-25ПД и получил пару ракет в корпус. Хотя официально министерство обороны США потерю не признало, аэродром, на котором базировались перехватчики подвергся обстрелу новейшими американскими ракетами «Першинг-2» и «Томагавк». «Чистое небо» для крылатых ракет обеспечивали английские бомбардировщики «Вулкан», пустившие неядерные варианты ракет «Блю Стил» с головками наведения на радары и американские самолеты радиоэлектронной борьбы «Ворон» EF-111, подавлявшие их помехами. Сколько МиГ-25 удалось подбить, пока оставалось неясным. Но в воздухе они больше не появлялись, так что командование авиации союзников записало их «вероятно уничтоженные». Впрочем, от потерь самолетов-разведчиков это не спасло, даже несмотря на прикрытие их истребителями и самолетами радиоэлектронной борьбы. Оказалось, что часть купленных Ираном «Томкэтов» еще вполне летает, а их летчики и операторы не потеряли квалификации. В результате один английский «Тайфун» и по крайней мере один американский «Виджилент» стали жертвами дальнобойных ракет «Феникс» американского производства, запущенных иранскими летчиками с выпущенных в США истребителей.

Затем настала пора массированных налетов и воздушных сражений. Десятки и сотни самолетов союзников рвались сквозь простреливаемое зенитками и ракетными комплексами небо, отбиваясь от атак иракских и иранских истребителей. Последних, как и зенитных комплексов с каждым разом становилось все меньше и меньше. Оказалось, что одни только закупки зенитных ракетных комплексов и радаров, пусть и самых современных, во Франции, СССР и Ганновере не означают создания системы противовоздушной обороны, способной отбиться от массированных налетов. Причем с каждым вылетом количество пусков на земле и встреченных в небе истребителей постоянно падало. Как и потери атакующих…

Но пока в воздухе над Ираком и Ираном летали боевые самолеты, в венском аэропорту взлетали и садились очень мирные пассажирские аэропланы, большие и маленькие. Кто-то прилетал посмотреть на столицу Австрии, побывать в опере, выпить кофе в знаменитых кафе. Кто-то прилетал и улетал с самыми разнообразными рабочими делами. А кто-то улетал из Вены выполнять новые смертельно опасные задания. Как Джо-Джим, которых сейчас Томпсон символически провожал, приехав в аэропорт. Но не на проводы двух незнакомых ему юношей, а на встречу с прилетевшим из Штатов представителем фирмы «Боинг», головного подрядчика по производству ракет «Сатурн».

Переговоры о возможности создания лунной базы перешли от предварительных разговоров к конкретному обсуждению планов. Из представленных на рассмотрение проектов полета и организации постоянной базы на Луне предстояло выбрать один, самый дешевый и в тоже время выполнимый. И для решения технических вопросов потребовалось вызвать на заседания инженеров-экспертов. Одного из которых Том решил встретить лично. Не только потому, что Эд Кларк представитель фирмы-подрядчика, но и потому что у «Боинга» имеется самое могущественное из всех фирм лобби в Конгрессе. Если оно выскажется в поддержку «лунного плана», то за практически всеобщее одобрение его среди законодателей можно не опасаться. Даже с учетом того, что их сейчас больше волнует большая война в Азии. Так что Томпсон не поленился лично съездить в аэропорт, чтобы встретить рейс из Нью-Йорка, вежливо поговорить с Кларком и отвезти его в гостиницу. Одновременно успев проследить, как на рейс в Дакар сели два ничем, кроме одинакового роста, не примечательных молодых итальянца…

Тем временем Кларк в сопровождении своего секретаря и посыльного от Тома появился на входе зала для встречающих. Заметив Томпсона, он просиял стандартной американской улыбкой во все лицо, явно сделав вид что не ожидал такой встречи. Всей компанией они вышли на стоянку, где их ожидали два «Крайслера» с дипломатическими номерами. Шоферы уже прогрели двигатели. Как только пассажиры разместились в салонах, машины немедленно двинулись с места.

— Не будем тянуть время, господин генерал, — едва дверь захлопнулась, улыбка на лице Эда сменилась выражением деловой сосредоточенности. — Вы действительно полагаете, что от этой затеи русских можно получить что-то конкретное. Сразу поясню, что даже у нас в руководстве многие настроены скептически, несмотря на возможную прибыль для компании. Добавлю, что ваш доклад с перспективами лунно-орбитального производства и возможностями гелия-3 все ознакомлены. Но многие считают это фантастикой, которую невозможно воплотить в ближайшее время. К тому же, начавшиеся боевые действия уже приносят неплохие дивиденды…

— Понимаю, — коротко согласился Том. — Попробую объяснить, почему мы с вами просто обязаны ввязаться в это дело. Напомню, как солдат, факты из недавнего прошлого, про «ракетное отставание». Тогда мы недооценили возможности ракет и все силы бросили на бомбардировщики. Пришлось потом срочно догонять. Что получат русские от исследований на Луне никто предсказать не берется. Могут получится самые неожиданные и весьма интересные результаты, причем не когда-то в будущем, а сейчас. Кроме того, наша деятельность вокруг лунной экспедиции отвлекает Советы от войны в Заливе. Которая, как вы сами только что заметили, приносит нашим фирмам неплохой доход… Даже несмотря на повышение цен на нефть… — Томпсон достал из дипломата и протянул Кларку небольшую папку. — Тут кратко изложены все аргументы, часть из которых я вам довел…

— Хорошо, — согласился Кларк. — Посмотрю позже.

— Конечно, отдохните с дороги. Очередное заседание назначено на завтра в 3 часа пополудни по местному времени. Ваше присутствие не обязательно, так что можете и завтра запланировать отдых. А вот с послезавтрашнего дня начнутся заседания подкомиссий и тут без вашего присутствия никак не обойтись.

— Окей, — коротко согласился Кларк. — Тогда встретимся перед заседанием.

— Конечно, — ответил согласием Том.

К этому времени машина добралась до гостиницы. Проводив Кларка до номера и еще раз пожелав ему приятного отдыха, Томпсон с чувством исполненного долга вернулся к машине и приказал шоферу везти его «домой».

И начались обычные бюрократические будни. Русские любили позаседать не меньше американцев. Поэтому споры и «обсасывание до косточек» юридических и технических тонкостей проектов могло бы длится, по ощущению Тома, еще долго. Но, похоже, эти переговоры надоели не только ему, но и всем остальным. Потому что внезапно все вопросы начали решаться буквально после пары — тройки обсуждений. За основу приняли самый амбициозный проект, с созданием на орбите международной станции, сборкой лунного корабля на орбите, еще одной станцией на орбите Луны, предварительным развертыванием станции на Луне силами роботов и последующим полетом международного экипажа. Кларк, уже прикинувший долю «Боинга» и возможную прибыль, выглядел, словно кот, учуявший миску сметаны. К проекту присоединились немцы, как из ГДР, так и из Баварии и Ганновера, подтянулись французы и итальянцы. Остались в стороне только англичане. Их представители побывали на заседаниях комиссии, поговорили закулисами с американскими специалистами… И уехали. Как выяснил Томпсон, они решили не участвовать, поскольку быстрой прибыли от проекта не ожидается.

Пока в Вене разговаривали о делах небесных, в Вашингтоне, Москве, Дамаске и Тегеране, не считая других столиц, больше волновались о делах земных. Война в Заливе разгоралась все сильнее, втягивая в свою орбиту соседние государства. Иногда специально, иногда случайно. Так, Израиль включился в войну после обстрела ракетами типа «Скад» с иракской территории. Пока, надо заметить, израильтяне только отбивали редкие ракетные атаки. Но ходили слухи, что Израиль готовится к ответным ударам по Ираку своей авиацией.

Интересно, что Пакистан вообще не собирался воевать и даже не давал разрешения на использование воздушного пространства для пролета самолетов союзников. Но, как ни удивительно, иранские радикальные исламисты сами и с энтузиазмом буквально впихнули Пакистан в стан своих противников.

Понятно, что более благоприятного времени, чтобы попытаться уничтожить суннитскую группировку белуджских сепаратистов «Джейш Ал-Адл (Армия справедливости)», руководство Корпуса Стражей Исламской Революции просто не нашло. Отряды сепаратистов, пытающиеся проскочить через границу, и в мирное время представляли угрозу для пограничных районов. Особенно с учетом того, что они постоянно вступали в перестрелки с пограничниками и прикрывающими границу отрядами КСИР. А при малейшей опасности спокойно прятались за спины пакистанских пограничников. На протесты иранцев пакистанцы обычно отвечали формальными отписками. Потому что пакистанцам, суннитам по преимуществу, очень не нравилась резко возросшая после исламской революции в шиитском Иране активность групп шиитских исламистов. Тем более, что руководство Ирана и не особо скрывало намерений «распространить принципы исламской революции на весь мир». К этому добавлялись враждебные отношения иранского руководства к проамериканской позиции правительства Пакистана. Но даже в АНБ никто не надеялся, что обострение отношений выльется в прямые вооруженные столкновения.

Как это обычно бывает, все началось совершенно неожиданно. Авторитетный полевой командир Наваб Дашти решил воспользоваться ослаблением частей КСИР на границе, переброшенных на побережье для обороны против возможных американских десантов, и освободить арестованных полицией городка Тамин агентов. Полсотни вооруженных китайскими, американскими и английскими автоматами боевиков на пяти автомобилях проскочили через границу. Но были обнаружены дозором из дюжины пограничников. Конные пограничники не могли убежать от моторизованных боевиков. Однако у них был пулемет и достаточно боевого духа, чтобы постараться задержать отряд. Восемь пограничников погибло, один, тяжело раненый, впоследствии был подобран местными жителями. Но зато трое гонцов успели добраться до ближайших почтовых отделений и предать сообщения о вторжении сепаратистов. Поэтому части КСИР успели перекрыть им дорогу вглубь провинции. Наваб Дашти, узнав об этом от своей разведки, высланной вперед на джипах, и местных жителей, развернул отряд и отправился в Пакистан. Но командование базы «Кудс» КСИР выслало вдогонку боевикам не только моторизованный отряд, усиленный броневиками. На уходящую колонну налетели несколько вооруженных пулеметами самолетов «Цессна». Особых потерь они нанести не сумели, но продвижение отряда замедлили. А потом отряд нагнали стражи и, вопреки «обычным действиям», не остановились на границе. Отбросив полицейский кордон, иранцы преследовали остатки отряда почти до лагеря. Только и прибытие частей пакистанской армии заставило стражей отступить. Однако на столкновении пакистанских пехотинцев и отряда КСИР дело не закончилось. Иранцы подтащили к границе батарею реактивных систем залпового огня и обстреляли лагерь отряда Дашти. В ответ пакистанские истребители-бомбардировщики Ф-86 «Сейбр» разбомбили колонну возвращающейся в лагерь «Кудс» батареи… Их попытались перехватить парой сверхзвуковых Ф-5 «Фридом Файтер», но звено «Сейбров» ушло на малой высоте без потерь. А «Фридом Файтеры» с трудом избежали перехвата парой пакистанских «Миражей»…

Однако самое главное, что описание этих событий попало на экраны телевизоров и страницы газет со всеми подробностями. Оказалось, что на базе «Кудс» гостил молодой польский журналист Радослав Сикорский. Как он сумел попасть в Иран, да еще получить разрешение на съемки на базе КСИР, АНБ удалось выяснить позднее. Когда это стало уже и не важно. Потому что после этого репортажа администрация США, сразу воспользовавшись моментом, сумела заполучить в союзники еще и Пакистан.

И только Томпсон в Вене тщетно пытался вспомнить, почему имя и фамилия этого пронырливого польского журналиста кажутся ему очень знакомыми…

Поднимаясь по трапу, Том неожиданно почувствовал, казалось давно забытое ощущение непонятной опасности. То самое, с которым в первой жизни прошел Афганистан, а во второй — войну в Европе. Причем ощущение было внезапным и настолько сильным, что Томпсон споткнулся на трапе, едва не упав. Стюардесса, которая стояла на входе в самолет, даже дернулась помочь «пожилому господину». Впрочем, Том справился, не преминув поблагодарить стюардессу, причем на немецком языке. Своеобразный сигнал: «Внимание» двум личным охранником, без четверки которых Том последнее время ходил разве что только в туалет и спальню. «Qui desiderat pacem, praeparet bellum»[18] — этот старый принцип бывший десантник старался не забывать никогда. А вот когда забывал… лежать снова в госпитале ему совершенно не хотелось. Так что сегодня с ним была четверка из «банды Брэнда» — подготовленные охранники-контртеррористы. Американцы немецкого, русского и ирландского происхождения, известные ему только по позывным — Один, Дайд, Окт и Ной. Все вооруженные для «работы» в самолете. Офисными ножами и метателями, лежащими в дипломатах. В метателях, похожих внешне на сигары, спрятан одноразовый ствол с пулей-шприцем, в котором имеется порция яда одной симпатичной южноамериканской лягушки. Вызывающего моментальный паралич, кстати…

Томпсон прошел по проходу к лестнице на верхнюю палубу, присматриваясь и прислушиваясь к окружающему. Ничего необычного он не учуял, стандартные шумы и атмосфера самолета, в салоне которого размещается почти две с половиной сотни пассажиров. К тому же часть обзора ему перекрывала стюардесса, явно решившая после случившегося на входном трапе проследить за проблемным пассажиром. Помеха, конечно, но не столь критичная. Все равно Тому в одиночку всех пассажиров, разместившихся в большущем салоне «Дримлайнера» не рассмотреть. Но фигурка стюардессы, мелькая перед глазами, затрудняла наблюдения.

Заняв свое место в кресле салона первого класса, у иллюминатора, Том, жестом подтвердил охраннику, что есть вероятная неизвестная опасность и привел в «боевой режим» свой «оружейный дипломат». После чего пристегнулся, немного откинул спинку кресла и занялся основным и самым важным генеральским делом. Начал анализировать ситуацию.

«Если чувство опасности его не подводит, то вероятнее всего готовится какой-то террористический акт. Взрыв самолета? Или захват? — мысли текли неторопливо, под объявления стюардессы и рокот запускаемых моторов. — Если взрыв, то и думать не о чем, остается только молиться. Хотя… учитывая, что из известных ему десяти подрывов, последний такой случай произошел семнадцать лет назад. После чего всех причастных отловили и отстреляли везде, где они пытались укрыться. Была организация „Хорватская революционная партия“, которая против Югославии боролась террористическими методами… И не стало организации. Кому повезло, тот до сих пор сидит в американских тюрьмах, а остальные гниют в могилах по всему миру. Сложно спрятаться, когда тебя ловят все, от АНБ и КГБ, до тайной полиции королевства Тонга, — так что вероятность взрыва Том оценил как небольшую. Слишком рискованно не только и не столько для исполнителей, сколько для руководства. А любое руководство, даже мусульманских фанатиков, рисковать собой не любит. — Хотя… мусульмане могут и рискнуть. Значит, будем считать, что на первом месте захват лайнера в полете, на втором — вариант „башен-близнецов“. Врезаться в Биг-Бен или в Вестминстерский дворец… И на третьем — его подрыв в воздухе. Вопрос в том — кто и зачем?»

Самолет медленно выруливал на взлетно-посадочную полосу.

«Аэропорт отправления — Вена, оттуда Лондон и Нью-Йорк. Интересно, а почему? Ведь этот трехмоторный Локхид L-1707 „Дримлайнер“ вполне до Нью-Йорка может долететь, даже с двумя с половиной сотнями пассажиров? — отбросив интересные, но посторонние вопросы, Томпсон постарался сосредоточиться на главном. Кому, зачем и насколько выгоден захват этого самолета. То, что охотятся за ним, Тому не верилось. Он купил билеты в последний момент, причем по паспорту Андорры, так что организовать даже нормальное покушение времени не хватило бы самому Джеймсу Бонду. Значит, надо вспоминать международную обстановку. Европу и обе Америки, пожалуй, можно исключить сразу. После „казуса Бразинскасов“, когда угонщиков советского самолета в Турцию выдали назад в СССР, желающие вновь попытаться сыграть в рулетку с правосудием вряд ли найдутся. Остается Азия, а в Азии…» — тут и Тому и вспоминать ничего не пришлось, только вчера читал в посольстве очередные новости с фронтов.

Ситуация сложилась к этому времени интересная. После периодических бомбардировок союзной авиации, командовавший силами США и их союзников генерал Хейг решил начать наступление. С севера начала наступление турки. Четыре пехотные дивизии, усиленные танками, оттеснили три пехотные дивизии Ирака из пяти, явно уступавшие им в вооружении, к городку Дахук. Турки явно нацеливались на Мосул. На северном же фронте пять пехотных дивизий Ирака сковывали бронетанковая и механизированная дивизии Сирии. Ограничивавшиеся, однако, всего лишь короткими атаками и перестрелками артиллерии. Но основное сражение шло на юге. Американские, саудовские и английские войска в составе экспедиционной дивизии морской пехоты, английской бронетанковой дивизии и двух механизированных саудовских бригад атаковали кувейтскую группировку иракцев в составе двух бронетанковых дивизий и трех мотопехотных. Но, как выяснилось буквально через несколько дней, это был вспомогательный удар. Основные силы в составе американских двух бронетанковых дивизий, пехотной дивизии, восемьдесят второй воздушно-десантной и сто первой десантно-штурмовой дивизий, механизированных бригад саудовцев и итальянцев атаковали с фланга, через пустыню. Причем с легкостью прорвали фронт пары иракских пехотных дивизий, которые ограничились созданием очагов обороны и посылкой патрулей на границу. А еще американцы высадили десанты в тылу, разгромив неожиданным ударом с тыла бронетанковую и пехотную дивизии и пару бригад территориальной обороны. Иракцам пришлось срочно разворачивать новый фронт и занимать оборону на неподготовленных позициях. И готовить контрудары из глубины, подтягивая бронетанковые дивизии и республиканскую гвардию.

Относительно лучше чувствовали себя иранцы. Пакистанцы, захватив территорию глубиной километров в десять у границы, дальше не пошли. Американцы продолжали бомбежки, но на высадку десанта пока никак не решались.

«Что-то там такое было, связанное с англичанами, — вспоминал Томпсон, пока самолет разгонялся по полосе. — Вспомнил, черт побери… Специальная лодочная служба утопила единственный иракский фрегат, а диверсанты из двадцать второго полка уничтожили целый дивизион 'Скадов». Плюс английская Первая Бронетанковая отличилась, столкнувшись с контратакой танковой дивизии «Тавалкайна». Предсказуемо, французские АМХ-30 и старые русские Т-54 оказались хуже английских «Чифтенов»… Но по сообщениям получается, что иракцы пока держатся крепко. Как и их союзники иранцы. Тогда захват лайнера или даже нескольких самолетов они вполне могут использовать в качестве психологического ответного удара. То есть, возможно, кроме нашего, сейчас где-то еще группы диверсантов садятся еще на несколько самолетов. Причем если это иранцы, то у них вполне европейский облик и по внешности их не отличишь, — самолет, наконец, занял эшелон полета и стюардесса прошлась по бизнес-салону предлагая выпивку. Том, поколебавшись, взял стаканчик с налитым «на два пальца» «Гленливетом». Кивнув разрешающе и охраннику, который, подумав, взял бокальчик с вином.

Осторожно открыв дипломат, Том достал блокнот и ручку. Написал записку. После чего, убирая блокнот, незаметно вырвал листок. Прикрываясь дипломатом, передал листочек сидевшему рядом охраннику с позывным Один. Тот, манипулируя бокалом, постарался незаметно для окружающих прочитать записку. Полет продолжался, все было по-прежнему спокойно, но чувство угрозы никак не утихало. Пока стюардессы кормили пассажиров, а народ бродил до туалета и обратно, охранники смогли незаметно обменяться сведениями.

К сожалению Тома, один охранник на верхнюю палубу не попал. Но зато сидел недалеко от лестницы. Это позволяло надеяться, что он сможет в случае чрезвычайной ситуации прикрыть спускающихся по лестнице соратников. Томпсон даже пожалел, что отправил Джо-Джима в Штаты. Этим близнецам не потребовалось бы ничего разъяснять. Они уловили бы малейший намек и сообразили сами, что и как делать в сложившейся ситуации.

«Но за неимением домработницы сойдет и горничная, — усмехнулся про себя Том, наблюдая, как незаметно для остальных пассажиров готовятся к возможным неприятностям охранники. — Так, сам забыл дозарядить метатели…»

Приготовившись, Том все трое охранников с привычным терпением военного, сидящего в засаде или стоящего на посту. Томпсон даже успел подремать немного до того, как все началось. Оставалось примерно минут двадцать полета, когда с нижней палубы донесся какой-то негромкий странный шум. Шум совпал с моментом начала сна про Афганистан. Том даже не сразу понял, проснувшись, куда делась казарма и почему, вместо старого доброго АКМС, в его руках оказался дипломат. Пары секунд ему, надо заметить, хватило, чтобы все осознать и жестом дать сигнал охране пока не сидеть тихо.

Угадал, через несколько секунд на верхнюю палубу по лестнице заскочила пара вооруженных ножами молодых парней, а с передних кресел вскочило еще двое. Причем у одного из вставших с места первого класса в руках был пистолет Вальтер PPQ с пластиковым корпусом. Снаряженный пятнадцатью патронами калибра «семь шестьдесят пять браунинг» пистолет очень компактен. При не слишком строгом осмотре и некотором умении его можно было пронести на борт лайнера. Но венские аэропорты как раз славились своими безопасниками, которые после терактов семидесятых проверяли при посадке все и всех очень строго. Именно поэтому Томпсон решил не рисковать и взял вместо обычных для его охранников пластиковых пневматических пистолетов замаскированные под сигары метатели.

Первый из поднявшихся с нижней палубы террористов пробежал до прохода, разделяющего салоны первого и бизнес-класса. Второй остался стоять у лестницы. Террорист с пистолетом стоял, держа его перед собой в полной готовности выстрелить. И стоял далеко, метатель точно не достанет. Второй, что-то шепнув ему на ходу, плавным движением заскочил за занавеску, за которой сидели стюардессы.

Пистолетчик крикнул, заглушив непонятные звуки из-за занавески и пытающихся спросить пассажиров:

— Встаем по очереди и спускаемся вниз! Внизу идем в хвостовой салон! Немедленно! Это захват! У нас бомбы и оружие! Исполняйте наши указания. И никто не пострадает!

Том машинально отметил, что говорит террорист вполне грамотно, акцент есть, но очень слабый. Хорошо подготовлен, похоже… Что же, оставалось только ждать подходящего момента. Который наступил очень быстро. Первые двое пассажиров встали и вышли в проход без всяких проблем, затем прошли мимо стоящего в проходе террориста. А после того как тот что-то крикнул вниз, начали спускаться по лестнице. Зато со вторым рядом кресел так спокойно не получилось. Встали одновременно все четверо. В результате в проходе образовался затор, который отвлек внимание и пистолетчика, и «проходного» террористов. Третий в это же время отвлекся на перекличку с нижней палубой. Том понял, что наступил самый удобный момент. Поднялся, прикрывшись дипломатом, как щитом. Одновременно доставая метатель и целясь в пистолетчика. Практически одновременно подскочили и оба охранника. Сидевший рядом с Томпсоном Один также выхватил метатель и прицелился в пистолетчика. Они выстрелили одновременно. Несколько замешкавшийся Ной воспользовался прикрытием из проходящей перед ним пассажирки. Подскочил и сделал два шага и выстрелил из-за ее спины прямо в стоящего в проходе парня.

«Милая лигушечка» ужасный листолаз не подвела. Как и метатели. Сжатого воздуха хватило, чтобы перебросить оперенные стрелки через два впереди стоящих кресла до террориста с пистолетом. Из двух выстрелов попал в террориста один. Но хватило и этого. В полном соответствии с описанием лягушачьего яда нервный паралич наступил мгновенно. Пистолетчик упал, сжимая Вальтер в руке, но так и не выстрелив. Почти одновременно упал и стоявший в проходе террорист. Его неожиданное падение вызвало истерику у пассажирки. В результате говоривший с нижней палубой террорист попытался бежать. Не успел — сидевший как раз у прохода Окт успел выстрелить из метателя. Но труп упал, свесившись головой вниз, прямо на лестницу. Снизу что-то кричали, вот только Томпсон и Одину было не до того. Они, растолкав стоящих в проходе пассажиров, в темпе рванули к отделению стюардесс. Точнее рванул Один, а Томпсон поспешил за ним. И не только потому, что бегущий генерал на войне вызывает панику, но и из-за возраста. Увы, он был уже не тот бравый молодой десантник времен войны и даже не ветеран, еще способный неплохо повоевать, времен Вьетнама… Поэтому Том, пока Один скрылся за занавеской, отделяющей отсек стюардесс, остановился у трупа пистолетчика. Перевел дыхание, достал носовой платок и вытащил магазин из пистолета. Потом аккуратно, стараясь не выдернуть из закоченевшей руки оружие, проверил наличие патрона в патроннике. Убедился, что пистолет разряжен и уже после этого шагнул за занавеску.

Один, как понял Томпсон, времени зря не терял. На полу валялся труп террориста. В отсеке пахло войной — смесью из запахов испражнений, пота и крови. Том осмотрелся. Рядом с полуоткрытым шкафчиком сидела мертвая стюардесса. Кровь из перерезанного горла, залила ее блузку и юбку. Вторую стюардессу, стоявшую чуть далее, Один пытался привести в себя. Но она, дрожа, негромко подвывая и плача, упорно отстраняла голову от поднесенного стакана воды.

— Спокойно, Один, — Том подошел поближе, пройдя прямо через лужу крови и испражнений, отстранил охранника. И, придержав левой девушку за плечо, внезапно дал ей пару пощечин. Не сильных, но резких. Стюардесса от неожиданности вздрогнула еще сильнее и, замолчав, недоуменно уставилась на Томпсона.

— Где тормоз? — спросил он.

— К…к…какой тормоз? — удивилась стюардесса.

— Аварийный, синего цвета, — спокойно объяснил Том. — В поездах красный, значит в самолете должен синий быть…

— Н…н…нет его, — удивленно ответила девушка.

— Тогда таки шо нужно было этому поцу? — с утрированным еврейским акцентом спросил Томпсон.

— Аварийный вход в кабину летчиков, — впечатленная актерскими способностями Тома, уже почти совсем спокойно ответила стюардесса. И протянув руку, сама взяла у Одина стакан воды. Рука еще дрожала, но поднести стакан ко рту и даже отпить пару глотков она смогла. То, что при этом зубы постукивали о стекло, можно было не учитывать.

— Где и куда ведет? — дождавшись, пока девушка выпьет, продолжил допрос Том.

— Люк под ковриком, — показала рукой, которая почти совсем не дрожала, стюардесса. — Снимаете с вон тех двух штырьков, скатываете и увидите. Ведет в проход в кабину экипажа, за спину летчикам и сбоку от места бортинженера.

— Та-ак, протянул Том. — Один, сбегай за дипломатом.

Охранник молча ломанулся за занавеску. О том, что в дипломате лежит еще полдюжины метателей, он помнил не хуже Томпсона.

Пока охранник бегал за пополнением боекомплекта, Том выяснял у почти опомнившейся стюардессы все про возможность попасть в кабину к летчикам. После чего вежливо попросил ее выйти и сесть на его место в салоне, чтобы не мешать «службе безопасности» освободить самолет от захвата террористами.

Вернувшись, Один выслушал пояснения Тома, достал из дипломата метатели и приготовился. Они откинули в сторону трупы и освободили подход к люку. После чего охранник застыл на пару минут, готовясь к атаке.

— Открываю, — почему-то шепотом сказал Том.

Тихо, словно кто-то мог его услышать, отщелкнул рукоять, довернул, поднял люк… Том моментально оказался рядом сунул голову, плечи и руки в люк. Пара мгновений и он сверзился вниз так, как висел, вниз головой. Томпсон ждал, приготовив на всякий случай еще один метатель.

— Все, шеф! — раздался крик снизу.

Томпсон, также не тратя времени на развертывание лесенки из трех ступенек, спрыгнул вниз. Осмотрелся. В кресле бортинженера сидел труп, надо полагать этого самого бортача. Еще три трупа валялись у кресел пилотов. Один сидел в одном из кресел, второе занимал человек в пилотской форме.

— Шеф, — что-то включая на пульте, одновременно докладывал Один. — Это командир экипажа Майкл. Он подсказал как включить ближний привод. Ранен, поэтому долго не протянет.

— Что нам дает привод? — протиснувшись вперед и сменяя Одина в кресле спросил Томпсон.

— Доведет до аэропорта и снизит по глиссаде до пятидесяти метров над полосой, — негромко ответил пилот.

— А дальше?

— Дальше вам придется самим… — тяжело дыша, ответил Майкл.

— Не пойдет, Майкл, — улыбнулся Томпсон. — У моей команды нет опыта посадки таких гигантов…

— При… дется… приобретать… на ходу… — чувствовалось, что пилоту совсем не хорошо.

— Один, — скомандовал Том. — В дипломате аптечка. Дай сюда.

Пока автопилот доворачивал самолет на привод ближайшего аэропорта, Том успел не только поменять повязку у командира экипажа, но и вколоть ему пару особых препаратов. Предварительно, конечно получив согласие пилота.

В то время, пока Томпсон возился с пилотом и управлением, Один подтянулся наверх, переговорил с Дайдом и Октом. После чего вновь спрыгнул вниз вместе с Дайдом. Они выскочили в салон. Тому осталось ждать, чем закончиться эта авантюрная атака и надеяться, что пилот проживет хотя бы до момента приземления самолета.

Вместо поездки во Вьетнам Тому пришлось ехать в небольшой городок Диллон в Западной Монтане. Там находился небольшой, не слишком известный Университет Западной Монтаны и Томпсон получил приглашение прочитать там лекцию о полетах на Луну. Конечно, можно было бы отказаться — и университет отнюдь не из Лиги Плюща, и гонорар невелик. Но к приглашению была приложена записка от Эдварда Кеннеди с просьбой встретиться там с его представителем. Очередной представитель клана Кеннеди, которого прочат в кандидатом следующие президенты. Том знал это точно и соглашался с тем, что Эдвард будет президентом. Не бывший же актер, которого планируют выдвинуть оппоненты. Конечно, Томпсон помнил, что «там» этому ковбою из третьесортных фильмов удалось победить. Но «там и тогда» ситуация складывалась совершенно иная. В принципе, если бы не война с Ираком и Ираном, у Шрайвера имелись неплохие шансы пойти на третий срок. Поправку к закону о двух сроках приняли как раз незадолго до начала боевых действий, поэтому теперь президент мог избираться на три срока подряд. Это у Шрайвера могло получиться, если бы не большая война в Азии.

Тому очень хотелось увидеть жену и детей, хотелось покоя и домашнего уюта. Вот только откуда-то из глубин памяти постоянно всплывали строки из стихотворения на русском языке:

— И вечный бой! Покой нам только снится

Сквозь кровь и пыль…

Крови, пыли и пота у Тома, сели вспомнить, хватало в каждой его жизни. Но сейчас место всего этого заняли слова, мягкие кресла и дорогой парфюм. Вот только последствия могли быть не менее смертоносны. Причем не только для окружающих, но и для него и всей его семьи. Приходилось взвешивать каждое слово и каждый жест, проверять каждое помещение и даже каждый купленный электронный девайс. Между прочим, это уже позволило создать коллекцию подслушивающих устройств разных фирм и видов. В общем, все в этой жизни оказалось не столь весело, как ему казалось в молодости… Но получилось, что получилось…

До городка Томпсон добрался без происшествий. Отчего пара охранников даже заскучала, оживившись лишь при виде собравшейся в аудитории толпы студентов и преподавателей университета. Но и лекция прошла совершенно тихо и обыденно. Слушали внимательно, а после задавали обычные для провинциальных слушателей наивные вопросы. Оставившие у Тома впечатление, что звание университета это учебное заведение получило отнюдь не за качество обучения, а за хорошую взятку кому-то в Сенате штата.

Устроенный после лекции фуршет был провинциально скучен и как-то по-немецки скуп. Впрочем, Том и не надеялся на особые разносолы, учитывая что он не известный актер, писатель или политик. Он и на фуршет не слишком надеялся, по той же причине. Но сейчас, слегка подкрепившись и сумев избавиться от очередной надоедливой собеседницы, Томпсон мысленно обдумывал два вопроса. Первый и самый актуальный — почему не появился и куда пропал посланник сенатора. Второй хоть и был второстепенным, но в данный момент, пожалуй, по важности не уступал первом. Том пытался придумать уважительный и благовидный предлог, позволяющий покинуть затянувшуюся вечеринку немедленно. Пока ничего реально возможного в голову не приходило. Оставалось надеяться, что вопросы решатся самостоятельно. И надежда Томпсону не подвела. Провост, то есть ректор университета, Ник Сейблмэн, неожиданно вынырнув откуда-то, подошел к Томпсону вместе со смутно знакомым мужчиной средних лет.

— Разрешите представить вам нашего спонсора, — с дежурной улыбкой сказал он Тому. — Пол МакДэниел.

— Очень приятно, Том Томпсон, — ответил Том, пожимая руку Полу. — Мне кажется, я вас где-то видел? — завуалированно пошутил он.

— Возможно, где-то в Вашингтоне, — серьезно ответил МакДэниел. — Ник, извините меня, но я уведу мистера Томпсона. Мне очень понравилась лекция и у меня появились некие соображения по поводу проведения нескольких таких же мероприятий.

— Конечно, Пол, — улыбка на лице провоста стала еще шире, почему-то напомнив Тому кота из знаменитого диснеевского мультика.

Впрочем, никто и нисколько не удивился, узнав об уходе Тома вместе со спонсором. Большинство, похоже, этого даже и не заметила. А заметившие явно оживились, как студенты после ухода преподавателя.

МакДэниел, как оказалось, снимал пару домиков в местном мотеле. В один из которых они и зашли, оставив охранников в соседнем.

— Надеюсь, вы не будете возражать против глоточка бурбона, — спросил Пол, как только они расселись за столом.

— На два пальца, — согласился Том. — И приступим…

— Да, не будем терять времени, — согласился МакДэниел, собственноручно разливая бурбон по стаканам. — Босс, — он поднял глаза к потолку, словно ожидая увидеть там портрет Эдварда Кеннеди, — имеет намерение предложить вам должность военного советника. Поэтому мне хотелось бы обменяться мнениями по вопросам политики и постараться их согласовать, конечно.

— Давайте попробуем их согласовать, — отпив глоток, предложил Том.

— Полагаю, нам следует признать, что наша политика по отношению к Ирану, проводившаяся при предыдущих администрациях, потерпела сокрушительное фиаско. Иранцы выиграли даже там, где считалось, что они проиграли. В результате все завершилось идущей сейчас войной. В ходе которой пока не просматривается никаких положительных перспектив, — также глотнув бурбона, начал разговор Пол. — Капитуляция Саддама Хусейна позволила ему путем некоторого унижения и оккупации части территорий сохранить режим собственной власти. И теперь большинство политиков, что у нас, что в Европе, считает, что его режим надо сохранить. Это жестокий режим, возглавляемый диктатором-параноиком, но этот режим является светским, даже приналичии мусульманских деятелей в его государственной машине. И с ним можно договариваться, в отличие от режима аятолл. Как вы считаете, они правы?

— То, что режим Саддама светский и что оппозиция, вероятнее всего, окажется хуже, в этом я с вами абсолютно согласен, — ответил Томсон. — Сразу после падения режима Хуссейна единственными администраторами на местах будут, если подумать, функционеры партии БААС и мы получим новую диктатуру, но уже без Хуссейна. Так что… Каждый народ имеет то правительство, которого заслуживает…+0 Но я не пойму одного, — Том внимательно посмотрел на собеседника, — как и почему Саддам договорился с иранцами. Я знаю, Саддам в свое время хотел расстрелять аятоллу Хомейни за исламскую пропаганду. Если бы не вмешательство французов, поддержанное нами, он бы это сделал. И у нас сейчас имелось меньше проблем.

— Если бы заранее знать будущее, — ухмыльнулся в ответ Пол. — Режим шаха казался незыблемым, единственным островком стабильности в одном из самых неспокойных регионов мира…

— А то, что быстрая модернизация вызвала в иранском традиционалистском обществе протесты, все дружно игнорировали, — заметил Томпсон. — А такие доклады были…

— Откуда…? -вскинулся было МакДениэл.

— Никто мне материалов с грифом «Секретно» не показывал, — отмахнулся Томпсон. — Не забывайте, я в Агентстве с самого его основания. И мне много понятно с полунамека… И все же, я бы хотел услышать ответ на мой вопрос.

— Почему Саддам сговорился со своими вероятными противниками, точно ответить я вам не смогу. Есть мнение, что в этом случае опять, как и во время исламской революции, вмешались французы, но большинство знакомых мне экспертов не находит признаков такого вмешательства. Про то, что часть нашей администрации совместно с британцами провоцировала ирано-иракскую войну, вы могли прочесть в газетах. И могу вас заверить, что по моим данным, эта информация точная. Сейчас администрация президента ищет виновных в утечке.

— Работали, как я подозреваю, используя агентурные сети катарцев и саудовцев, как прикрытие? — попытался уточнить Том.

— Точно не знаю, но очень похоже. Хуссейн не зря на эти страны обрушился, — согласился Пол. — Но план казался отличным. Ирак с нашей помощью вел бы войну с Ираном. Уничтожая его военную мощь, и подтачивая свои силы.

— Ну да, — усмехнулся Томпсон. — Хотели как лучше, а получилось как всегда. Нам необходимо было и дальше поддерживать противоборство двух режимов — Хуссейна и радикально-клерикального — хомейнистов. Причем оно бы еще и обострялось из-за нарастающей военной слабости Ирана и наличия религиозных и этнических разногласий между населением двух стран. Но вместо этого мы начали подталкивать их скорее начать войну, а иранцы, если проанализировать все данные, узнав об этом, начали срочно укреплять армию. В результате Хуссейн решил вместо схватки с готовым к войне Ираном повернуть развернутую армию против Катара. Заодно слегка пощипать и поставить на место саудитов…

— В целом вы почти правильно описали ситуацию. Кроме небольшой подробности, вам естественно неизвестной, так как ее нигде не публиковали. Хуссейн и Хомейни договорились о совместных действиях, точно зная, что их провоцируют на войну…

— Вот это уже интересно, — удивился Томпсон. — Кто-то сдал?

— Есть подозрение на французов, не захотевших терять свое влияние на Саддама и хорошие отношения с Хомейни, — пожал плечами Пол.

— Французы… — задумался Том. Несколько минут они сидели молча. МакДэниел неторопливо прихлебывал бурбон, Томпсон думал или делал вид, что думает.

— Может быть и французы, — наконец согласился Том. — Хотя сведения об их хороших отношениях с Хомейни сильно преувеличены. К тому же я не вижу смысла в таком их поведении. Подгадить нам? Малопродуктивно. Получить какие-то преференции от иранцев им вряд ли удастся. Саддам и так с ними в хороших отношениях. К тому же война между Ираком и Ираном принесла бы им неплохую прибыль на продаже оружия. Повышение цены на нефть и газ? Так у них долгосрочные контракты с русскими. Не сходится что-то. Надо еще раз все тщательно обдумать…

— Русских вы исключаете? — отставив пустой бокал, спросил Пол.

— Абсолютно. С Саддамом у них чисто коммерческие отношения, они продают ему автомобили, станки и оружие. Коммунистов Саддам ненавидит даже больше, чем наши ястребы. А с русскими торгует потому, что у них дешевле. Иранцы после прихода мулл к власти относятся к русским как к опасным безбожникам и почти полностью прервали торговлю с ними. Хомейни вообще называет Советский Союз «малым сатаной»…

— Что ж, ваши взгляды мне понятны. Поэтому озвучу официальное предложение — вы согласны занять должность военного советника в администрации Эдварда Кеннеди в случае его победы на выборах?

— Согласен, — не раздумывая, ответил Том. — Только одно условие — до инаугурации я выеду из Штатов. Полагаю, на пару месяцев. Надо будет съездить в Юго-Восточную Азию.

— Это личное или есть другие причины? — уточнил МакДэниел

— И личное, и бизнес, — ответил неопределенно Томпсон.

— О’кей, я думаю, никаких проблем с этим не будет, — согласился Пол. — Возвращаясь к теме Ирана. Как ты полагаешь, русские введут войска в северную часть Ирана, если мы осуществим вторжение?

— Скорее нет, — ответил после секундной задержки Том. — Конечно, у них в стране живет родственная иранским азербайджанцам народность. Но они слишком разные. Разница между ними больше, чем между нами и, например, австралийцами. И зачем русские будут брать на себя лишнюю обузу? У них и так, как я понимаю, несмотря на более чем полвека их власти в союзных азиатских республиках, сохраняются трудности с мусульманскими народностями и их полуфеодальным менталитетом.

— Я с некоторыми советологами разговаривал на эту тему. Они считают, что русские введут войска, стремясь расширить зону влияния. Тем более, что у них имелся официальный договор с шахом о возможности таких действий.

— Советология — настолько же точная наука, как и хиромантия, — засмеялся Том. — Пол, я работал с русскими дольше и больше, чем любой яйцеголовый из Принстона. И я считаю, что русские не столь прямолинейны или коварны, как полагают многие из наших так называемых советологов. Те слишком доверяют мнению перебежчиков и польских эмигрантов. По моему мнению, это все равно, что описывать ситуацию в США, опираясь только на рассказы мексиканских нелегалов или диссидентов из «Индейского братства».

— Резонно, — согласился Пол. — Раз уж у нас разговор о русских… то спрошу тебя — в договоренностях по Луне какой профит нам, американцам? Русские на своих космических программах зарабатывают престиж. А мы?

— Престиж они зарабатывают, это точно. И нам он не помешает, — улыбнулся Томпсон. — Но есть еще нечто кроме престижа — новые материалы, радиационно-стойкая электроника. Да те же памперсы, на которых, напомню, хорошо поднялся Проктер-знд-Гембл. Если бы не космонавтика, кто бы вкладывал деньги в это сомнительное изобретение… А как только они стали нужны космонавтам — так и для публики стали интересны.

— Хорошо, предположим, что-то такое мы от этого получим… Но расходы…

— Меньше, чем нам потребуется на войну, — отбился Том. — Причем от войны доходы получить будет столь же сложно. Скорее получим очередной кризис в связи с подорожанием нефти. Хорошо, что русские не сговорились в этот раз с арабами и увеличили добычу.

— Понял тебя, — согласился Пол. — Еще… строго между нами. Предварительно, наша будущая администрации прорабатывает два варианта продолжения войны. По первом предполагается вторжение в прилегающие к Ираку районы из оккупированного юга Ирака. После чего нанесение нескольких обезоруживающих ударов стратегической авиации. После чего предложить переговоры. Проблема в том, что в Иране, как ты знаешь, власть размыта между десятками различных структур. Есть сомнения, что получится запугать и уничтожить все… По второму плану кроме вторжения с юга планируется удар из Пакистана и высадка морских десантов. После чего полномасштабная война на территории Ирана. Первый план обойдется намного дешевле, но есть сомнения в возможности его полноценной реализации. Второй… фактически способен привести ко второму Вьетнаму. Создать местную администрацию, используя эмигрантов, будет очень сложно. Живущим же в стране аборигенам доверять можно очень ограниченно. Часть горожан может последовать за нами, но их мало. Из эмигрантов… большинство хочет восстановления режима шаха. На что мы не можем пойти, чтобы не вызвать всенародное сопротивление. В общем подумай, какие есть возражения и какие ты можешь предложить альтернативы. Попробуем устроить «мозговой штурм». О, уже полночь,- взглянув на часы, — отметил он. — Мне пора. Ты можешь переночевать здесь, оба домика забронированы. А мне надо ехать… Поздравляю еще раз с вступлением в нашу команду.

Они по-дружески распрощались. Томпсон и его охранники остались ночевать в мотеле до утра…

Поездка задержалась еще на месяц. Тому пришлось слетать в Вашингтон, побывать на встрече избирательного штаба Эдварда Кеннеди. После этого он посетил штаб-квартиру Ай-Би-эМ в небольшом городке Армонк в штате Нью-Йорк. Заодно заглянул и в сам Новый Йорк, в штаб-квартиру «Алвис Америкен». Из Нью-Йорка самолет перенес его в Сан-Франциско, где пришлось задержаться на несколько дней, обговаривая планы с главой оружейного подразделения IBM. И только после этого марафона по штатам, Томпсон смог вылететь в Хошимин, бывший Сайгон.

На первое и второе заседание Совета Национальной Безопасности Тома почему-то не пригласили, несмотря на официальную должность военного советника. Впрочем, ему было немного не до того, он вместе с главой НАСА, бывшим морским летчиком и астронавтом, Ричардом Трули, занимался координацией запусков по программе «Союз-Аполлон». Первые запуски прошли успешно и, возможно, поэтому Томпсона освободили от этой непрофильной нагрузки. И вызвали наконец на очередное заседание СНБ, третье после инаугурации Эдварда Кеннеди. Том конечно догадывался, отчего впал в немилость даже не у самого президента, а у руководителя его администрации Эдварда Мосса и министра обороны Гарольда Брауна. Сразу после инаугурации Пол МакДэниел передал Томпсону, как советнику по национальной безопасности, меморандум по новому проекту «Высокая стена». Описываемый в нем проект превосходно смотрелся бы в книгах Ханлайна или Голда. Потому что предложение создать разветвленную систему обороны, включающуюся в себя спутники с лазерным вооружением, противоракеты воздушного и наземного базирования, а также электромагнитные рельсотроны, по другому оценить было невозможно. Система якобы могла перехватывать межконтинентальные баллистические ракеты любых потенциальных противников. Читая, Томпсон вспомнил все известные ему ругательств. После чего откроевнно написал в рецензии, что проект не только нарушает Женевские и Венские договора, но и не получится воплотить практически. Отчего может служить только для распила военного бюджета. Русские же в такую ерунду вряд ли поверят, но зато отношения с ними будут испорчены. Как потом узнал Том, против проекта высказался и президент, причем еще до ознакомления с его отзывом. В результате проект заглох.

Но Томпсона, похоже, отдавившего мозоли сразу множеству достаточно влиятельных людей, начали понемногу оттеснять от президента. Причем, что характерно, поддержавшего его советника президента Пола МакДэниела эти веяния не затронули. Он по-прежнему относился к Тому хорошо. Хотя Том и подозревал, что это просто политическая игра. А об истинном отношении к себе он сможет узнать когда-нибудь позже, из опубликованных мемуаров.

Зато сегодня, несмотря ни на что, его пригласили. Но тоже как-то странно, не поставив в известность о повестке дня. Поэтому Том приехал за полчаса до начала, рассчитывая узнать обо всем у МакДэниела. Охранник провел его в кабинет политического советника. Которого, кстати, у Тома не было. Он делил один кабинет такой же площади, как этот, с тремя военными адъютантами.

Пол встретил Томпсона неожиданно приветливо. Поздоровался, предложил кофе и тут же спросил.

— Том, а как у тебя с русскими?

— Нормально. Все договоренности выполняют в срок. Скоро начнем монтировать…

— Извини, космические дела меня сейчас не интересуют. Мне… — он задумался на несколько мгновений, — пожалуй и президенту тоже, хотелось бы понять, насколько им можно доверять после очередной смены руководства. Насколько они… договороспособны и как настроены по отношению к Америке.

— С высшим руководством мне общаться не довелось. А в среднем звене ничего не изменилось. Они по-прежнему, по моим впечатлениям, нацелены на сотрудничество. А что случилось? Я вообще ничего не понимаю…

— Совсем забыл, — опомнился Пол. — Ты же ничего не знаешь. Коротко — русские предложили перемирие и посредничество в переговорах с иранцами.

— Неожиданно, — вырвалось у Тома.

— Тоже удивлен, — признался Пол. Оба замолчали, прихлебывая остывающий кофе.

— Мне почему-то кажется, что это неожиданное предложение связано с нашими последними авиаударами по иранцам, — допив кофе и отставив чашку, выдал Том результат своих размышлений.

— Думаешь? — переспросил с сомнением Пол. — Ладно, сейчас, может быть, узнаем точнее. Пошли в «ситуационную комнату».

Они спустились вниз на скоростном лифте, в котором вместо лифтера работал очередной охранник. И через небольшую прихожую вошли в большой зал, на стенах которого висело несколько карт, а на одной, торцовой, большой белый киноэкран. До начала заседания оставалось только пять минут и в «ситуационной» уже собралась часть членов СНБ. За столом, просматривая какие-то бумаги, сидел директор Агентства Национальной Безопасности Дональд Грегг. Его Том помнил, как резидента во Вьетнаме и Южной Корее в семидесятых. По имеющимся у Томпсона данным, Дональд относился к Советскому Союзу, как к неизбежному злу, с которым приходится считаться, и при этом очень не любил Кастро. Кажется, кто-то из его родственников сильно прогорел, потеряв недвижимость на Кубе. К Тому он относился нормально. Поэтому, оторвавшись от бумаг, радушно поприветствовал и его, и Пола. Зато стоявший у карты вместе с двумя другими военными начальник Объединенного Комитета Начальников Штабов Джон Лох до последнего момента делал вид, что слишком увлечен разговором с начальниками штаба ВВС Дэвидом Джонсом и штаба армии Джоном Весси. Последний вообще поздоровался с явно слышной ноткой неприязни в голосе. Напомнив этим Тому, что этот сухопутный генерал почему-то очень хочет милитаризовать космос. Почему так и недолюбливает всех противников проекта «Высокая стена». Причем по слухам — даже самого президента. Впрочем, на выполнении его профессиональных обязанностей это не повлияло нисколько, судя по отзывам военных экспертов. Ну, а раз президент взгляды генерала игнорирует, то и Томпсону не пристало лезть со своим особым мнением.

Только когда они отошли от военных на другой конец зала, по пути поздоровавшись с госсекретарем Сайрусом Вэнсом и министром обороны Гарольдом Брауном, Томпсон спросил у Пола, почему на заседание Совета пригласили начальников штабов. МакДэниел ответил, что он точно не знает, но вроде бы президент хотел услышать о готовности войск к операции «Несокрушимая сила». Том в этом сильно сомневался. Поскольку полагал, что нельзя планировать операцию по окончательному разгрому и оккупации Ирана, пока иранцы фанатично сопротивляются. Томпсон вспомнил сообщения о попытках контрударов против пакистанских войск. Тогда части КСИР, набранные из юношей и детей, атаковали прямо по минным полям, разминируя их своими телами. А во время взятия Дизфуля танкисты из Первой бронетанковой столкнулись с настоящими камикадзе. Как и их предшественники из японских отрядов «токкотай», иранские смертники изображали «живые мины», бросаясь под танки с привязанными противотанковыми минами или с кумулятивными зарядами на шестах. Но, как и японцев во Второй Мировой, иранских смертников быстро научились обнаруживать и расстреливать из пулеметов и винтовок. Но «Старые железнобокие» из Первой бронетанковой все же потеряли около десятка танков и примерно столько же бронетранспортеров. Только все это происходило во фронтовых условиях. А Том вполне мог представить, чем такие нападения могут закончиться во время оккупации. Когда вокруг пусть и враждебные, но гражданские люди. И любой из них может в любой момент взорвать тебя, не жалея ни своей жизни, ни прохожих. Хуже, чем в Афганистане из его воспоминаний. Томпсон даже подумал, что надо бы попытаться отговорить президента от этой авантюры. Конечно, США, увязнув в Иране, наверняка перестанут строить очередные планы конфронтации с Советским Союзом. Но Тому почему-то было жалко простых американских парней. Но недолго…

Рефлексировал Томпсон всего несколько мгновений. Потому что вслед за немного опоздавшим комендантом (командующим) Корпуса Морской Пехоты генералом Робертом Бароу, в зал вошел президент в сопровождении главы администрации Мосса и начальника штаба флота адмирала Уильяма Кроу. Том сразу заметил, что президент и адмирал выглядят сильно озабоченными и чем-то встревоженными. А вот Мосс явно новостей не знает и потому постоянно оглядывается на Кеннеди.

— Начнем, джентльмены, — поздоровавшись и дождавшись пока все рассядутся, предложил Эдвард Кеннеди. Ходили слухи, что при Эйзенхауэре заседания СНБ начинались с общей молитвы, но все Кеннеди — католики, а среди их сотрудников имеются и протестанты, и иудеи, и даже атеисты. Так что регламент начала работы с тех пор сильно упрощен.

— Адмирал, огласите последние новости, — продолжил Кеннеди таким тоном, что всем стало не по себе.

Адмирал Кроу встал, подошел к карте и взял в руки указку. Делая все медленно и неторопливо.

«Словно дредноут, готовящийся к залпу — неожиданно пришла в голову Тома мысль. — Похоже случился факап, причем серьезный».

— Джентльмены, я должен сообщить вам пренеприятное известие, — невольно сплагиатил неизвестного ему классика адмирал. — Сегодня ночью, используя многочисленный «москитный флот» из катеров различного назначения, включая ракетные, а также рыбацких лодок, иранцы нанесли удар по КУГ «Альфа» и АУГ «Браво». По предварительным данным потерян один эсминец, повреждены ракетный крейсер «Беллкнап» и авианосец «Джон Кеннеди». Получили легкие повреждения несколько фрегатов.

— Буллшит! — не выдержал кто-то из военных.

— Джентльмены!.., -призвал всех к порядку Мосс.

— Как вы уже все знаете, джентльмены, русские прислали нам предложение по посредничеству на переговорах с иранцами. По времени примерно через семь часов после атаки на наши корабли, — дождавшись, пока шум стихнет, заявил президент. — Как я полагаю, прежде чем принимать какое-либо решение… Нам необходимо разобраться в том, что происходит. Начнем с вас, Сайрус. С места, пожалуйста.

— Хорошо, Эдвард, — госсекретарь вставать не стал. — Джентльмены, шесть часов назад я встретился с русским послом Бессмертных и получил от него меморандум. Русские предлагают прекратить боевые действия и начать переговоры с иранским правительством. В меморандуме утверждается, что предварительное согласие иранцев ими получено…

— Стоп. Сайрус, они получили согласие от иранцев? От кого? — перебил Вэнса Грегг. — Прошу прощения, джентльмены, что я перебил нашего уважаемого докладчика. Но его сообщение объясняет сведения, которые никак не могли понять наши аналитики. Поясняю — в течение последних трех дней наша радиоразведка перехватила резко возросший объем переговоров Тегерана с провинциями и, по нашим предположениям, армейскими штабами. Причем использовался новый шифр, который пока взломать не удалось. Позднее таким же шифром Тегеран связывался с посольствами в Москве, Пекине и Варшаве. После чего наши станции на местах отметили повышение активности иранских дипломатов в этих городах.

— Очень интересное сообщение, джентльмены, — вступил в разговор МакДэниел. — Напомню всем присутствующим, что в современном Иране очень сложная и запутанная система власти. Президент и правительство подчиняются высшему правителю государства — рахбару. Кроме того недавно создан контролирующий его и правительство Совет Стражей. Который, как нам известно, контролирует работу и правительства и рахбара. Теоретически они могут даже отстранить рахбара от власти, — Пол улыбнулся, показывая, насколько он верит в то, что соратники аятоллы могут отстранить от власти самого Хомейни. — Дональд, вы не можете сказать — кроме нового шифра, еще какие-либо особенности в тех передачах ваши специалисты не отметили?

— Отметили, — тотчас ответил глава АНБ. — Они велись с других передатчиков. Но, учитывая, что до этого был большой налет нашей авиации…

— Минутку, джентльмены, — вмешался президент. — Давайте разбираться по порядку. Про налет авиации я помню, но предлагаю еще раз послушать доклад начальника штаба ВВС. Прошу вас, Дэвид.

Генерал Джонс поднялся с места и подошел к карте.

— Как уже отмечалось, четверо суток назад, эскадрильями стратегических бомбардировщиков был нанесен массированный ракетно-бомбовый удар по вскрытым разведкой целям, классифицированным как пункты управления противника. Поскольку предполагалось, что цели представляют собой защищенные укрытия бункерного типа, в качестве боевой нагрузки использовались ракеты и бомбы, в том числе вакуумные и проникающего типа. В результате удара, по нашим оценкам, все цели получили повреждения до девяносто процентов. После проведенной доразведки установлено, что в районах нахождения целей проводятся спасательные работы с участием инженерной техники. Должен также заметить, что в результате налета сбиты три и повреждено пять бомбардировщиков, а всего с начала боевых действий мы лишились пятнадцати Б-52 и шести Б-58. В результате уровень готовности воздушной компоненты стратегических сил снизился до семидесяти процентов, что, по оценке штаба, является недопустимо низким значением. Нам нужно больше стратегических бомбардировщиков…

— Не преувеличивайте, Дональд, — вступил в разговор министр обороны. — Вы знаете, насколько сложно проходят испытания «Лансера» и как ограничены наши финансовые возможности…

— Джентльмены, мы здесь собрались не для обсуждения самолетостроительных программ, — прервал завязывающийся спор президент.

— Разрешите? — вступил в разговор МакДэниэл. — Джентльмены, я выдвину смелое предположение, что в результате успешных действий наших авиаторов произошли резкие и драматические изменения в военно-политическом руководстве Ирана…

— Убили, прямо говоря, Хомейни, — перебил его генерал Лох. — И скорее всего не его одного…

— Да, Джон, именно так, — нисколько не обиделся Пол. — Именно. Часть военно- политического руководства, если проанализировать имеющие данные, самая агрессивно настроенная, по всей видимости — погибла. Уцелевшие умеренные круги, связанные с правительством и президентом Банисадром.

— Президент Банисадр, по нашим сведениям, конфликтовал с Хомейни, — дополнил советника главный разведчик. — Он, как нам известно, предлагал отказаться от политики экспорта исламской революции. Однако именно ему принадлежит основная роль в успешной договоренности с Саддамом Хуссейном. И он несет точно такую же ответственность за начало войны, как и все остальные политические деятели Ирана.

— Подведем итоги, джентльмены, — предложил президент. — Предположительно в результате действий наших доблестных летчиков произошли изменения в руководстве Ирана. У нас появилась возможность закончить войну переговорами. Какие будут мнения?

— Полагаю, Эдвард, мы должны принять русское предложение, — высказался первым МакДэениел. — Нарастающий дефицит бюджета, повышение цен на нефть, которое мы смогли ненадолго сдержать, раскупорив резервы, недовольство народа и части бизнеса… не буду долго приводить причины, по которым я за перемирие и переговоры…

— Как же нанесенный нам удар на море? — не удержался Браун. — Я предлагаю переговоры начать, но перемирия не заключать и продолжать нанесение ударов по военным целям. Думаю, это сделает иранцев более сговорчивыми…

— Полагаете, иранцы пойдут на переговоры при фактическом продолжении войны? — удивился Вэнс. — Я лично за перемирие и переговоры. Ударить мы всегда успеем…

— А что нам скажет советник по национальной безопасности Томпсон? — неожиданно спросил Лох. Том иронично улыбнулся, не скрывая своего отношения к попытке Джона вовлечь его в дискуссию.

— Я полагаю, что надо вступить в диалог с русскими, обговаривая условия перемирия и переговоров, — ответил Томпсон, продолжая улыбаться. — Но, думаю, что до реальных переговоров дело не дойдет, и мы можем продолжать выполнение военных планов.

— Что? Как это? — удивление присутствующих было столь велико, что кое-кто не смог удержаться от вопросов.

— Элементарно, джентльмены, — улыбка Тома стала напоминать оскал. — Так как удар на море нанесен после попыток начать переговоры, значит часть непримиримых в составе командования вооруженных сил уцелела. Не думаю, что Банисандр сможет их надолго сдерживать, учитывая, что регулярная армия находится в перманентном развале после чисток и ведения боевых действий. А Корпус Стражей Исламской Революции и отряды ополчения «Басидж» составляют, если верить нашей разведке, не менее трех пятых от общей численности вооруженных сил Ирана. КСИР и «Басидж» — это исламские фанатики, такие же как японские камикадзе в ту войну. Только в отличие от камикадзе, подчинявшихся императору, эти части теперь потеряли своего верховного главнокомандующего. Поэтому, скорее всего, до появления нового, достаточно авторитетного религиозного деятеля на должности рахбара, никому подчиняться не будут. Продолжат войну, не обращая внимания на президента. Если вообще не сговорятся и не свергнут его. Готов поспорить на доллар против цента, джентльмены, что скоро мы узнаем о новом перевороте в Тегеране. Хорошо, если этому, как его… Банисадру, не придется бежать из страны переодевшись в женское платье…

— Но как же тогда с ценами на нефть? — теперь Тома спрашивал МакДэниел.

— Думаю, мы сможем удержать их на прежнем уровне, — ответил, почти не задумываясь, Том. — Надо только потребовать от Саддама в качестве контрибуции допустить наши фирмы до восстановления нефтедобычи в Ираке.

— Что-то подобное уже предлагали, — согласился Кеннеди. — Но французы и англичане…

— Извините, что перебиваю, сэр, — нагло вклинился Том. — Отдать им часть нефти, в соответствии с приложенными усилиями в боевых действиях. И все…

— Хорошо. Отложим этот вопрос до заседания правительства. Запиши себе, Пол, — ответил президент. — Джентльмены, я думаю, что выкладки мистера Томпсона можно считать достаточно убедительными, чтобы положить их в основу нашего планирования. Кто как считает?

Обсуждение продлилось недолго, большинство членов СНБ согласилось с мнением Кеннеди.

— Следующим вопросом повестки дня планировалось обсуждение готовности к выполнению плана операции «Несокрушимая сила». Поскольку решено, что боевые действия будут продолжены, я предлагаю обсудить готовность наших вооруженных сил и наших союзников к выполнению плана. Начнем с флота.

— Поскольку флот понес некоторые потери, то в наряде сил для выполнения следующего этапа плана необходимо сделать изменения. Авианосец «Джон Кеннеди» отправиться на ремонт, а его авиагруппа будет действовать с наземных аэродромов в Арабских Эмиратах… — адмирал Кроу описал изменения в планах действия авиации флота. — Что касается ракетного крейсера, то его и поврежденные эсминцы и фрегаты сменят корабли Шестого флота, уже получившие приказы на передислокацию из Красного моря в Индийский залив.

Обсудили положение на морях и возможную задержку выполнения планов из-за этого. Затем выступил начальник штаба ВВС, сделавший основной упор на необходимость пополнения запасов высокоточного оружия и увеличение числа привлеченных стратегических бомбардировщиков. Из-за чего он опять поспорил с министром обороны Брауном и, неожиданно, с председателем ОКНШ. Лох считал, что перенацеливание стратегических носителей на выполнение тактических задач слишком ослабит возможности стратегических наступательных сил. Спор закончился ничем, но президент, как отметил про себя Том, выслушивал аргументы Джонса.

Доклад начальника штаба армии не принес никаких сюрпризов. «Прямоногие» считали, что готовы ко всему. Зато командующий морской пехоты внес неожиданное предложение — высадить первую дивизию морской пехоты не по варианту «Эй» в районе Бендер-Аббаса. А по варианту «Си» — у Бушира. Одновременно перенацелив основной удар армейцев с наступления в сторону Хорремабада на юг. В случае успеха такого удара от Ирана отсекался основной район нефтедобычи в Хузестане. Что позволяло надеяться на резкое падение снабжения вооруженных сил иранцев топливом.

Неожиданное предложение вызвало новый виток ожесточенных споров. Основным оппонентом морпеха, как и ожидалось, выступил адмирал Кроу. Свою позицию он аргументировал опасностью прохождения через Ормузский пролив дополнительных сил. Необходимых для высадки и поддержки десанта. Да и нахождение в Персидском заливе целого десантного соединения казалось ему слишком опасным, особенно с учетом нестандартного использования иранцами легких сил в виде катеров, управляемых смертниками.

Спорили долго, но в итоге предложение Билла Барроу победило большинством голосов. Колеблющихся убедил, как ни странно, государственный секретарь. Сообщивший, что у него имеются предложения от арабов включить в действующий флот коалиции силы флотов Катара, Бахрейна и арабских эмиров. Состоящие из пяти ракетных, двадцати пяти сторожевых катеров и тридцати шести малых патрульных катеров, эти силы позволяли прикрыть десантное соединение и в портах и на переходе от атак легких сил иранцев.

Заседание закончилось поздно. Но когда все уже уходили, Кеннеди попросил Тома остаться.

Тяжелый транспортный «Гэлекси» медленно докручивая «коробочку», заходил на посадку на полосу аэропорта «Багдад Интернейшнл». Главный международный аэропорт столицы Ирака после заключения перемирия и фактической капитуляции Ирака превратился в один из главных хабов снабжения войск коалиции, ведущей войну против Ирана. Учитывая, что около аэродрома базировалось несколько бригад оккупационных войск, включая одну из родной для Тома «Всеамериканской» Восемьдесят Второй воздушно-десантной дивизии. Причем сейчас Том и все его испытанная четверка охранников летели в Ирак вместе с пополнением для этой бригады. Полсотни новичков, подписавших контракт на службу в горячей точке в сопровождении трех опытных сержантов. Молодые солдатики, первое время опасливо косившиеся на сидящих отдельно непонятных гражданских, к концу полета оживились. Всем хотелось посмотреть в иллюминаторы. Они даже пытались вскакивать с кресел. Сопровождавшим новичков сержантам пришлось попотеть, наводя порядок. Том успел заметить даже парочку неплохих таких болевых приемов, проведенных сержантами при успокоении самых наглых.

Опыт Вьетнама учли и теперь на войну отправляли только контрактников. Таковых армии хватало. Учитывая не самую простую ситуацию на рынке труда в Штатах. До полноценного кризиса пока не дошло, но первые тучки на горизонте уже собрались, и одной из таких предвестниц стало повышение уровня безработицы. Что радовало армейских вербовщиков и не очень радовало Тома.

При всей неоднозначности его положения и взглядов полного развала и разгрома США он не хотел. «Труфальдино», «слуга двух господ» — так все чаще и чаще Томпсон мысленно называл себя. Вспоминая при этом музыкальный советский фильм, дважды увиденный им — и в той и в этой жизни. Пусть последнее время ему это двусмысленное положение начало надоедать, но теперь уже было поздно что-то менять. Мир на самом деле маленький и скрыться в нем сложно. Даже для такого профессионала, которым он сейчас стал. К тому же у него семья…

Иногда Том пытался представить себе, как могла бы по-другому сложиться его жизнь. Попробуй он сбежать не в армию, а просто слинять из города. Если бы удалось, конечно. Что-то не верилось ему, что шериф Хилл-Вэлли, тот самый мистер Токсби, выпустил бы его из города. Подложить свинью «федералам», отправив его в армию, он мог запросто. Пойти же на открытое нарушение, дав сбежать подозреваемому — на это он бы точно не пошел. По крайней мере, именно таким он запомнился Томпсону. Армия, кроме всего остального, дала Тому неплохой шанс избавиться от преследования мафиози построить карьеру. «Которая, — усмехнулся про себя Томпсон, — и привела его на борт этого самолета».

«Гэлекси» плавно и мягко коснулся полосы, заставив Тома удивиться мастерству пилота. Явно не уступающему умениям летчиков «Священной Коровы» или, говоря официальным языком, президентского самолета «Борт Номер Один». Самолет рулил по дорожкам, молодежь в нетерпении шумела, торопясь выбраться из надоевших за перелет кресел. Причем сержанты на этот раз реагировали спокойно. Похоже, им самим тоже хотелось поскорее очутиться на твердой земле. Штаб-сержант, явно почувствовав взгляд Томпсона, лишь демонстративно улыбнулся. Через пару минут на палубу вышел борттехник и объявил, пародируя типичные высказывания стюардесс на самолетах гражданских авиалиний.

— Господа, наш рейс завершен. Компания «Американские Армейские Авиалинии» благодарит вас за то, что вы выбрали для путешествия наш самолет и желает вам хорошего отдыха на курортах Персии.

Бойцы встретили его сольное выступление дружным хохотом и одобрительным свистом. Недолгим. Штаб-сержант снова переглянулся с Томпсоном. Заметив, что Том отрицательно покачал головой, сержант вскочил с кресла, несколькими командами навел порядок и отправил свое воинство на выход. Том подождал, пока последние десантники покинут пассажирскую палубу, подал сигнал телохранителям и двинулся к выходу.

Аэропорт встретил их привычным гулом взлетающих и садящихся самолетов. Само здание аэровокзала — сверкающая стеклянная громада, выглядела, словно космический корабль, потерпевший аварию и навечно застрявший на этой земле. Что удивительно, на нем не было видно никаких примет или следов боевых действий. Зато они были широко представлены вокруг. Начиная с периметра, утыканного огневыми точками — дотами и блок-постами, до свалки из нескольких сгоревших «Миражей» и МиГов в стороне от взлетно-посадочной полосы. Которую, как сразу заметил Томпсон, охраняла четверка стоявших в капонирах танков «Скорпион 2». Рядом с ними он засек еще несколько капониров с зенитными самоходками «Скимитар». Что весьма порадовало Тома, как одного из пайщиков компании «Алвис Америкен», чьей продукцией являлись эти боевые машины. Спрос на которые после такой рекламы точно возрастет, принося прибыли акционерам компании. Цинично? Конечно, ответил бы на такой вопрос Томпсон, но такова реальная жизнь. «Кому война, а кому — мать родна» — старая истина.

Кстати, те, кто интригами выдавили Тома на фронт, о ней не знали или забыли. Как и забыли о деталях биографии Тома. Впрочем, возможно, они рассчитывали, что возраст и ранения снизили его боевые кондиции настолько, что он отсюда не вернется… или вернется не совсем здоровым. Но в таких случаях Томпсон вспоминал одного своего знакомого из той жизни. Будучи намного старше всех остальных работников отдела, он любил повторять: «Я, конечно, уже тот, что в молодости. Но пару ударов или ночь с красавицей меня еще вполне хватит». Так что Томпсон надеялся, что на «пару ударов» и его хватит…

На поле аэродрома его уже поджидали три армейских тяжелых джипа типа «Носорог». На турелях двух из них, первой и последней, красовались крупнокалиберные «Браунинги». Около третьей, со снятым пулеметом, стоял десантник. Увидев спустившегося с трапа Томпсона с охранниками, он быстрым шагом подошел к ним и представился.

— Второй лейтенант Алекс Семецки, сэр.

— Том Томпсон, — ответил Том, не назвав ни свою должность, ни звание.

— Так точно, сэр. Машина для вас и ваших людей, сэр, — ответил Алекс.

— Я так и понял, Алекс. Но почему с нее сняли пулемет? — Том сделал удивленный вид. — Она же сразу выделяется, словно на нее мишень повесили.

— Не могу знать, сэр. Приказ капитана Гоут, сэр, — официально ответил Семецки.

— Да? Понятно, — усмехнулся Том. — Один, проверь — наше имущество выгрузили?

— Хорошо, босс, — Один отправился к самолету. Пока Том расспрашивал лейтенанта о жизни в Ираке, последних местных событиях и новостях, Один получил у бортмехаников два тяжелых ящика и приволок их на выданной ими же грузовой тележке. После чего ее быстро разгрузили и, пока Один возвращал тележку бортмеханикам, вскрыли ящики. В первом, к полному обалдению второго лейтенанта, оказался точно такой же пулемет «Браунинга» с коробкой для пятидесятипатронной ленты и набором инструментов и приспособлений для крепления к турели. Томпсон попросил лейтенанта выделить солдат для помощи его охранникам. В результате Дайд и Окт вместе с двумя десантниками монтировали пулемет на турели. В это время Ной и подошедший чуть позже Один экипировались сами и помогли подготовиться к походу Томпсону. Еще с десяток минут ушло на подгонку снаряжения Дайдом и Октом.

Продолжавший находится в некотором обалдении Семецки сел в первый автомобиль и небольшая колонна покинула аэродром, направляясь на восток. В графике поездки Томпсона первым числился штаб Восемьдесят Второй воздушно-десантной, расположившийся в городе Эль-Кут. Туда и отправилась колонна его небольшого отряда.

В мирное время по отремонтированному шоссе дорога от Багдада до Эль-Кута заняла бы для колонны джипов не более трех — трех с половиной часов. Но сейчас дорога разбита настолько, что три тяжелых джипа временами двигались со скоростью пешехода. При этом обязательно объезжая свежие заплатки и ямы. В которых, как объяснил перед выездом Семецки, могли оказаться мины. Томпсон промолчал, но зарубу в памяти оставил. По докладам из штаба объединенной группировки активность террористов в тылу наступающих армий была незначительной. В докладах АНБ обстановка описывалась иначе, но президент больше доверял армейским докладам. Как и все Кеннеди, он почему-то недолюбливал спецслужбы…

Движение по шоссе было, пусть и не столь интенсивное, но примерно как в какой-нибудь маленькой и нищей стране Латинской Америки. Том помнил, что в Ираке основные перевозки любых товаров производились на автомобилях и поэтому не очень удивлялся и встречным, и обгоняющим их колонну, караванам местных «бурбухаек». Хотя и отметил про себя, что местные не боятся ехать прямо через заплатки на асфальте шоссе и не подрываются.

Об этом Том и спросил второго лейтенанта, когда они остановились на стоянке у блокпоста, расположенного у поселка Эль-Азизия. Алекс с удивлением посмотрел на него, но все же ответил:

— Понимаете, сэр, они могут рисковать. Мы же получили приказ действовать максимально осторожно. Конечно, в у нас здесь по сравнению с югом намного спокойнее, но лучше предохраняться, чем извиняться, — пояснил он ситуацию.

— Все понял, лейтенант, — усмехнулся Томпсон. — Приказ есть приказ, — про себя же он подумал, что армия всегда остается армией. Прикрыть свою пятую точку и спихнуть ответственность на другого — это обязательные действия любого командира. Причем любой армии из любого времени…

— Алекс, скажи честно, — прогуливаясь вместе с лейтенантом вдоль стоящих машин, спросил Томпсон, — обстрелы наших колонн на этом шоссе бывают?

— Я редко выезжаю из Багдада… — замялся Семецки, потом осмотрелся вокруг и выложил негромким шепотом. — Обстреливают и неоднократно. Обычно приходящие с юга группы, иногда бывшие солдаты армии Ирака. Местные не вмешиваются, они ждут, когда мы уйдем…

— Интересно, — также негромко ответил Томпсон. — Алекс, как ты полагаешь, что здесь будет после нашего ухода?

— Тут и думать нечего, — осклабился Семецки. — Аборигены начнут резать друг друга. Сидящий в Тикрите Саддам захочет вернуться во власть. А большинство привыкших за время нашего присутствия к собственной независимости от власти Багдада губернаторов и генералов начнет этому противиться…

— Очень точный анализ, — удивленно констатировал Томпсон. — Слушай, лейтенант, а ты не хочешь перевестись в Вашингтон? Мне такие умные люди нужны…

— Вашингтон? И что я там буду делать? Точить карандаши и разливать кофе, спрашивая: «Кому сколько и каких пончиков заказать?» — иронично ответил Семецки.

— Где учился? — не обращая внимания на шутки Алекса спросил Том.

— В МИТ[20], — помрачнев, грустным тоном ответил Семецки.

— Не спрашиваю, почему ушел. Мне лично абсолютно все равно. Вот моя визитка. Вернешься в Багдад — записывайся на прием ко второму секретарю посольства. Он все объяснит и устроит, — достав из внутреннего кармана визитницу и ручку, Том положил визитку на капот и написал на обратной стороне несколько слов.

— Заметьте — вы это сами предложили, — натужно попытался пошутить Алекс, но визитку взял и спрятал куда-то во внутрь снаряжения, под бронежилет. — Поедем? — тут же уточнил он у Томпсона. Получив ответ, громко проорал. — Парни, по машинам! — после чего дополнительно напомнил Томпсону. — Дальше только шоссе и останавливаться нигде не будем до самого Кута.

Выехали без задержек и происшествий. Остававшиеся на блок-посту бойцы и командиры с завистью поглядывали вслед колонне. Впрочем, как встретили, так и попрощались они очень дружелюбно, хотя стояли здесь не десантники, а мотопехота из Первой дивизии.

Половину оставшегося пути до Эль-Кута колонна проехала без происшествий и задержек. Им даже удалось держать приличную среднюю скорость. До города оставалось примерно десяток миль, когда стоявший за пулеметом Дайд крикнул в переговорное:- Ракетчик справа, на час! — и открыл огонь. Одновременно с этим выпущенная из русского ручного противотанкового гранатомета реактивная граната ударила в капот передовой машины. Том успел заметить вспышку и развернувшуюся поперек шоссе горящую машину. Одновременно по корпусу их джипа ударило несколько десятков раз. Похоже, их обстреляли из пулемета. Но кевларовая броня машины выдержала попадания. В отличие от не успевшего укрыться Дайда. В него из этой очереди попало несколько пуль, при этом одна — точно в шею. Тело дайда упало внутрь кабины, вися на страховочном ремне…

— Гони! — крикнули одновременно Том и Один. Сидящий за рулем водитель из десантников попытался объехать подбитую и весело пылающую первую машину. И это ему почти удалось. Но едва их джип обогнул препятствие и вырвался на свободный участок шоссе, в двигатель машины попала пуля, пробившая кевларовую броню и разбившая что-то внутри. Пуля была не простой, не менее чем пятьдесят седьмого калибра, который русские называли четырнадцать с половиной миллиметров.

Томпсону и его сопровождающим опять повезло, стреляли не из тяжелого русского пулемета. Скорее всего это была однозарядная винтовка «Табук», выпускавшаяся небольшой серией для иракского спецназа. Особенностью оружия была система перезарядки, заимствованная с американской винтовки «Гризли». После выстрела надо было повернуть затвор, оттянуть назад и вынуть из винтовки. И уже затем выкинуть гильзу и вставить новый патрон в затвор, а получившуюся сборную конструкцию вновь вставить в винтовку. Поэтому скорострельность винтовки сильно зависела от натренированности стрелка. Который, если Том понял все правильно, стрелять из этого оружия почти не умел и воевал совсем недавно. Поэтому второй выстрел прозвучал почти через полминуты. И попал в пусую машину. Пятеро уцелевших пассажиров за это время успели не только выскочить из машины, прихватив свое оружие, но и упасть в ближайшую замеченную канаву на обочине. Причем прикрывавшие снайпера с тяжелой винтовкой автоматчики успели их обстрелять, но никого даже не ранили.

Впрочем, сложившаяся ситуация оптимизма никому из американцев не внушала. Пятеро со штурмовыми винтовками против неизвестного количества диверсантов с тяжелым оружием. Никто на длительный бой не рассчитывал и запаса патронов с собой у них не было. Всего по пять магазинов на каждого, все что было в карманах разгрузки и в винтовках. Минут на пять хорошего боя…

Над головой посвистывали пули, водила-десантник в ответ выпалил очередь, не поднимая голову из канавы. В ответ противники выпустили несколько очередей, а полотно дороги рядом встало дыбом от попадания тяжелой разрывной пули.

— Эй, парень, не спеши тратить патроны! — крикнул Окт. — Сначала посмотрим, где они!

Десантник повернулся к Окту. По его виду Тому стало понятно, что он хочет сказать об умственных способностях его пассажиров. Но выговориться солдат не успел, застыв с открытым ртом и недоуменно выпученными глазами. Потому что Окт и Один с видом фокусников, достающих из шляпы кроликов, достали откуда-то два небольших предмета. Оказавшихся маленькими окопными перископами. И теперь с комфортом выглядывали из канавы, рассматривая позиции диверсантов. Те продолжали изредка постреливать. Но не слишком интенсивно, словно стараясь убедить американцев в собственной нерешительности и нежелании лезть в ближний бой.

— Двое постреливают с прежней позиции, — опустив перископ доложил Один. — Похоже еще от одного до троих терров пытаются подползти к нам справа, со стороны. Я успел заметить шевеление. Там что-то вроде продолжения этой канавы, отсеченное от нас обвалившейся глиной.

— Двое с винтовкой, на двенадцать, за небольшим холмиком. Прикрыты масксетью, но после выстрелов она приоткрылась, — добавил Окт.

— Сейчас они подползут поближе и закидают нас гранатами, — мрачно подвел итог водитель.

— Сэр, что делаем? — уточнил Один. — У меня одна «ананаска»[21] есть.

— Позиции автоматчиков хорошо видны? — уточнил Томпсон.

— Засек на отлично. Они даже стрелковых ячеек не выкопали, только небольшой вал из земли впереди, — ответил Один.

— Тогда так, — решил Том. — Ждем, когда они меняют магазины. Я и водитель ведем огонь на подавление, но стараемся беречь патроны. На Окте — расчет тяжелой винтовки. Один — бросаешь свою гранату в ползунов и займешься автоматчиками. А Ной следит за дорогой, чтобы к нам не подобрались сзади.

— Может быть, я займу ваше место, сэр, — попытался возразить Ной. — Следить не так опасно, как стрелять…

— Разговорчики! — прикрикнул Том.

Огонь диверсантов неожиданно усилился. Потом столь же неожиданно прекратился.

— Действуем! — крикнул Томпсон. —. Они с десантником приподнялись над стенкой канавы и открыли огонь в направлениях, показанных Одином. Одновременно Окт, встав на колено, открыл огонь по расчету винтовки и даже успел выпустить полмагазина. Но тут же упал, сраженный очередью. Один бросил гранату и заменил Окта.

Том отстрелял магазин, упал на дно канавы и быстро вставлял другой, когда Ной закричал.

— Сзади! — и открыл огонь.

«Неужели все? — подумал Том. — Обидно закончить жизнь в какой-то канаве… Лучше бы погибнуть во время дня Д…»

Магазин встал на место. Томпсон приподнялся, кряхтя, встал на колено и нажал на спуск. Автомат привычно задрожал в руке…

— Сегодня мы все собрались здесь, чтобы помянуть жертв самого крупного в истории террористического акта… — голос оратора доносился до Алекса словно откуда-то издалека. Наверное потому, что ему было не до торжественных речей, траурных церемоний и прочих атрибутов Дня Памяти. Вчера Алексу исполнился двадцать один год и отец вечером, после торжественного ужина, пригласил его в кабинет. Где на столе лежал настоящий антиквариат — бумажная, можете себе представить, книга!

— Сегодня, сын, ты стал взрослым, — пафосно начал отец, но не выдержал и засмеялся. — Взрослым пацаном, — говорил он на официально принятом на Ивонне английском, но одно слово произнес по-русски. И перешел на русский, который на этой планете популярностью не пользовался. Даже несмотря на то, что он был одним из двух официальных языков СоВладения. — Это воспоминания нашего прапрадеда о его отце — Томе Томпсоне. Некоторые факты, изложенные в них, отличаются от того, что нам преподносят в школе. Но прадед лично знал множество людей, участвовавших в тех событиях. И помнил рассказы отца и матери… в общем, у нас в роду принято ем уверить. Прочитай, но не выноси из дома и не рассказывай никому о том, что узнаешь…

Теперь Алекс сидел, пропуская мимо ушей слова ораторов и размышлял о прочитанном. Если верить дневниковым записям прапрадеда, его отец, а следовательно — предок Алекса, являлся основным инициатором воплощения идеи СоВладения в жизнь. Идеи, появившейся в начале пятидесятых при президенте Дугласе, забытой с приходом к власти Эйзенхауэра и Машерова, возродившейся в конец семидесятых и так и не успевшей стать реальностью в начале восьмидесятых. Теракт в Вене, о котором раз в пять лет вспоминали на всех планетах СоВладения Земли в День Памяти, привел к политическому кризису внутри Советского Союза и США. Итогом которого стала «вторая холодная война» восьмидесятых — девяностых годов двадцатого века, поставившая мир на грань Третьей Мировой войны. Их учили, что лишь возвращение к власти Генерального Секретаря Пояркова и избрание в США президентом Буша привело к новой «разрядке» в отношениях двух сверхжержав и заключению договоров СоВладения. В дневнике же утверждалось, что основной причиной, по которой США пошли на заключение договоров стал нарастающий системный кризис в экономике. Который удалось задавить с помощью русских, предложивших грандиозные планы освоения космоса и океана. Одновременно серьезные деньги были вложены в создание термоядерного генератора. Закончившиеся успехом в середине прошлого века. А вскоре после этого группа русских и американских ученых под руководством профессоров Лентова и Дженсена открыла «теорию Прокола» а затем сумела воплотить в жизнь «генератор Прокола ГП». Установленные на звездолетах ГП Дженсена-Лентова позволили начать освоение галактических просторов и теперь, в конце двадцать второго века в сфере земной экспансии насчитывалось уже двенадцать освоенных полностью или частично планет земного типа.

А все это время Земля жила под управлением Сената СоВладения и под контролем Объединенных Вооруженных Сил СоВладения. Национальные армии сохранялись, хотя и в сильно сокращенном виде. Но в космосе имелся только одни вооруженные силы — Объединенный Космфлот СоВладения и его Космодесант, вооруженныйе по последнему слову техники.

«И фундамент всего этого заложил Том Томпсон вместе со своими друзьями», — с гордостью подумал Алекс…