У народов с развитой мифологической системой центральное место занимают мифы о сотворении мира и вселенной, то есть космогонические, и о происхождении или сотворении первых людей – антропогонические. Типичные мотивы о происхождении мира и первого человека встречаются в культуре полинезийцев, североамериканских индейцев, народов Древнего Востока и Средиземноморья. В таких мифах можно выделить два мотива: сотворение (креационные мифы) и развитие (эволюционные мифы).

В креационных мифах мир создан сверхъестественным существом, таким как бог-творец, демиург или великий колдун. Эволюционные мифы описывают постепенное развитие мира из первобытного бесформенного состояния, например хаоса, мрака, воды или яйца, содержащего энергию для создания вселенной. В число таких мифов часто включают сюжеты о сотворении человека и первых богов. Широко распространены также мифы о чудесном рождении, происхождении смерти, а сравнительно позже возникли мифологические представления о загробной жизни и судьбе.

Скандинавскую модель мира можно поделить на вертикальную и горизонтальную системы. Если мифологическую вертикаль представляет собой мировое древо, или «дерево предела», – ясень Иггдрасиль, то горизонталь строится на контрасте между обитаемой людьми частью земли (Мидгарда) и пустынными, каменистыми и холодными окраинами, известными как Утгард, или Ётунхейм, где обитают великаны (ётуны). Вокруг этой земли раскинулся океан, в котором живет чудовище Ёрмунганд, также известное как змей Мидгарда. Второе имя змея указывает на позитивную окраску образа. Возможно, изначально змей служил опорой для земли, но со временем приобрел отрицательные характеристики.

Кроме того, страна великанов ассоциируется с севером и востоком. В скандинавской мифологии север имеет особую демоническую окраску, что прослеживается в мифологиях других народов, например финнов и общностей Сибири. Именно на севере располагается царство мертвых – Хель.

Обе системы (вертикальную и горизонтальную) объединяют персонифицированные образы четырех сторон света, выраженные в образах карликов – цвергов, то есть гномов, которые поддерживали землю по разным углам: Аустри («восточный»), Вестри («западный»), Нордри («северный») и Судри («южный»). В зооморфном варианте мифа вместо гномов упоминаются олени, которые стояли на среднем уровне, то есть в Мидгарде, по четырем сторонам света и поедали листья ясеня Игдрасиля. Другим связующим элементом между мирами служил радужный мост Биврёст, соединяющий землю и небо и представляющий собой еще одну вертикаль.

Как и во многих древних мифологиях, в нордических легендах пространственная модель мира однотипна и схожа с другими индоевропейскими культурами, которые структурно объединены вокруг единой оси. Часто связующую функцию выполняет образ мирового дерева или горы.

Нордическую историю сотворения мира можно найти в знаменитой песне «Старшей Эдды» – «Прорицании вёльвы», где повествование ведется от лица колдуньи и прорицательницы, рассказывающей о золотом веке вселенной до момента трагической гибели богов и их возрождения.

В начале времен ничего не было – царил лишь первородный хаос, из которого и возник мир:

Интересно, что существует второй вариант этой строфы, в котором фигурирует имя великана, представляющего собой первосущество:

В начале времен существовал хаос, носивший название Гиннунгагап – пропасть пропастей, или первичный хаос. В контексте скандинавской мифологии его можно охарактеризовать как бесконечную бездну, в которой смешивались силы льда и пламени, отчего возникли первые миры. Так, на севере появился Нифльхейм – мир льда и холодных туманов, куда позже сошлют богиню смерти Хель. Посреди царства мрака располагался источник Хвергельмир – из него брали начало 12 рек. На юге появился Муспельхейм – мир жаркого пламени, границы которого охранял великан Суртр, вооруженный огненным мечом.

Первосущество, из которого возник мир, – великан Имир – произошло из подземных вод Эливагар. Попадая в Гиннунгагап, воды Эливагара застывали и слой за слоем заполняли бездну. Под воздействием жара, исходившего от земель Муспельхейма, древний хаос приобрел человекоподобную форму и ожил. Имир, или, как его звали среди инеистых великанов, Аургельмир, то есть «древняя груда», не являлся богом, а был злым предком ётунов.

Одновременно с Имиром из союза льда и пламени появилось мифическое животное – корова Аудумла. Из ее вымени текли четыре молочных реки, и она вскормила молоком Имира. Для пропитания Аудумле хватало соли с камней, пропитанных инеем. Из камней, что она лизала три дня и три ночи, вскоре возник человек – прародитель рода асов, Бури («отец» / «родитель»).

Великан-гермафродит Имир тоже породил отпрысков: во сне он вспотел, и из-под одной его руки (подмышки) появились мужчина и женщина, а от трения ног родился шестиголовый великан Трудгельмир – прародитель рода ледяных великанов ётунов.

От могучего Бури произошел Бор («рожденный»), который позже женился на великанше Бестле, и от их союза произошли трое сыновей: Один (Одинн), Вили и Be. По сюжету «Старшей Эдды» именно трое богов, потомки Бора, создали Мидгард, то есть землю, и оживили первых людей, которые населили возведенный ими мир.

Земля, как и многие другие создания, населявшие миры в нордической мифологии, была создана из тела Имира. Сыны Бора решились убить великана и сбросили его тело в бездну Гиннунгагап, но из ран Имира натекло столько крови, что в ней утонули все ётуны, кроме Бергельмира – сына Трудгельмира. Спрятавшись с женой в подобие ковчега[11], Бергельмир выжил и продолжил племя инеистых великанов.

Со временем из тела Имира сыновья Бора образовали землю, из его крови – моря, из костей – горы, а из зубов и осколков костей – камни и скалы. Череп великана служил небосводом, который стоял на четырех углах, а гномы Аустри, Вестри, Нордри и Судри держали его на своих плечах. Из мозга великана сотворили тучи и облака, из волос – растительность. Брови послужили материалом для великой стены, которая ограждала серединную часть земли от северных земель великанов. [9]

Племя карликов (иначе гномов) боги также создали из крови и костей Имира:

Искры и яркие угольки, летевшие из Муспельхейма, боги поместили на небеса, чтобы те освещали землю, а следить за их ходом поручили брату и сестре – детям великана по имени Мундильфари[13]. По легенде, у него родилось двое детей, которые были так светлы и прекрасны, что сына он назвал Мани (месяц), а дочь – Соль (солнце). Богов прогневала его гордыня, и в наказание они выдворили брата и сестру на небо – управлять ходом небесных светил. Звезды, огненные метеоры и даже молнии получили предназначенный богами путь, по которому им велено было передвигаться, чтобы жители Мидгарда могли считать дни и года. Мани управляет ходом звезд, а Соль – правит колесницей солнца.

В «Младшей Эдде» также упоминается легенда, по сюжету которой Мани похищает с земли двух детей – Биль и Хьюки, когда те возвращались домой от источника Бюргир и несли на плечах полные ведра воды. С тех пор дети повсюду следуют за Мани и олицетворяют новолуние и полнолуние. Ведро, полное воды, называлось «сэг» («море») и символизировало приливы и отливы, которые приносили с собой Биль и Хьюки. [7]

Ночь и день также имели персонификацию и были представлены в образах матери и сына. Изначально Ночь (Нотт) принадлежала к племени великанов и была темна, как и ее отец – великан Норви. Сперва она была замужем за Нагльфари и родила в браке сына Ауда. Затем ее мужем стал Анар, и в браке родилась дочь Ёрд («земля»). Когда же третьим супругом Нотт стал ас Деллинг, у них родился светлоликий, красивый и ясный мальчик, которого назвали День.

Тогда призвал их к себе Один Всеотец и даровал две колесницы, запряженные конями. Так они следовали друг за другом по небу, сменяя день и ночь на земле. Первой ехала Нотт, орошая землю свежей росою. Конь, запряженный в ее колесницу, носил имя Хримфакси («Инеистая грива»). Дню, что зовут Глад, или Драсул, и освещал своим появлением небо яркими лучами, принадлежит конь Скинфакси («Ясная грива»). [9]

В каждом мире Ночь называли по-разному:

Даже ветер воплощался в фигуре великана по имени Хресвёльг, то есть «Пожиратель трупов», – он сидит на севере у края мира в образе могучего орла. Когда он расправляет крылья, подымается ветер такой силы, что прокатывается по всей земле.

Мотив сотворения первых людей сынами Бора имеет схожие черты с антропогоническими мифами других народов, когда высшие существа вдыхают жизнь в неодушевленные предметы, растения или деревья. В скандинавской мифологии первые люди произошли от деревьев: гуляя вдоль морского берега, боги увидели «не имевших судьбы» ясень и иву. Тогда асы придают им человеческую форму и дают имена – Аск и Эмбла, что переводится как «ясень» и «ива». От этой пары пошел весь человеческий род, которому было определено жить в Мидгарде.

В «Младшей Эдде» вместо Хёнира и Лодура упоминаются братья Одина – Вили и Ве. Несмотря на попытки истолковать роль этих богов, исследователям мало что удалось найти об этих образах. Согласно «Старшей Эдде», Хёнир – один из асов, который отправился жить как заложник к ванам после окончания первой войны (см. «Первая война и конец “золотой эпохи”»). Ему суждено оказаться среди выживших после Рагнарёка и строить новый мир. Лодур – одно из имен проказника Локи.

После людей в «Старшей Эдде» описывается рождение трех сестер – богинь судьбы норн. Этот архетип распространен среди мифологических сюжетов: в греческих мифах можно встретить трех богинь судьбы – мойр, в сюжетах восточных славян фигурируют рожаницы, которые также обладают способностью к предсказанию.

В «Эддах» перечислены всего три норны:

• Урд («прошлое» или «судьба»),

• Верданди («становление»),

• Скульд («долг»).

В «Эддах» норны представлены как хозяйки мирового древа, рожденные из источника судьбы Урд, что брал начало из корней Иггдрасиля, и следили за сохранностью древа, поливая корни водой из источника. Притом в «Старшей Эдде» упоминается, что помимо трех известных предсказательниц существовали и другие норны, которые происходили от богов, альвов и гномов.

Норны решали участь героя, скручивая или выпрядая нити судьбы, растягивая их от одной области земли до другой, очерчивали область его бытия. Предназначение норн – определение начала и конца каждого пути. Подобно норнам, плетут нити девы щитов и мечей – валькирии, или валмейяр («выбирающая убитых»). В отличие от норн, валькирии распределяют победы и смерти в войнах и после отбирают души павших героев для чертога Одина – Вальхаллы. Вместе с норнами валькирии формируют самостоятельную категорию низших женских божеств – дис.

В «Речах Гримнира»[14] Один перечисляет своих помощниц-валькирий:

В «Младшей Эдде» упоминаются еще три валькирии, которые находятся на поле боя во время сражения и определяют его исход: Гунн («битва»), Рота («сеющая смятение») и Скульд («долг»), и она же – младшая норна среди сестер.

Один из ключевых элементов мировоззрения древних народов – понятие мировой оси, которое часто выражалось в форме дерева или столба. В фольклоре оно олицетворяло центр мира, связывающий пространство и время. В легендах, мифах и сказках мировое древо позволяет персонажам, божествам или душам перемещаться между мирами.

В скандинавской мифологии структурная основа мироздания выражена в форме могучего древа: гигантский ясень Иггдрасиль соединяет не просто девять миров, а жизни и судьбы каждого живого существа.

Иггдрасиль – величайшее и прекраснейшее из деревьев, его ветви раскинулись по всему миру, а крона поднимается выше небес. У него три корня, уходящих глубоко в землю, из-под которых бьет источник судьбы Урд. Иггдрасиль покрыт медвяной росой и питает корни в медвяных источниках, из которых пьют мед бог Хеймдалль и великан Мимир.

Возле Иггдрасиля находится наиболее священное для богов седалище, где они проводят суд над миром и людьми. Три корня Иггдрасиля уходят глубоко вниз и расходятся по разным мирам: один опускается в обитель мертвецов – Хель, второй – в мир людей, третий – к инеистым великанам. В «Старшей Эдде» описана иная очередность: первый корень находится в мире асов, второй простирается к инеистым великанам – в бездну Гинунгагап, а третий – через реку Хвергельмир в мире льда и мрака Нифльхейме. Среди холодных вод живет дракон Нидхёгг, который грызет корень мирового ясеня.

Вечен конфликт между Нидхёггом и мудрым ястребом Ведрфёльниром («полинявший от непогоды»), который сидит на вершине Иггдрасиля и наблюдает за мирами. Перебранка между верхними и нижними мирами – характерный троп для скандинавской мифологии, который подчеркивает конфликт хтонических сил зла с силами плодородия. Помимо ястреба и змея, с древом связаны белка Рататоск («грызозуб») и олень Эйктюрмир («с дубовыми кончиками рогов»). Белка скачет по всему Иггдрасилю и передает послания от ястреба змею и наоборот. Олень Эйктюрмир стоит наверху Вальхаллы и поедает листья ясеня.

Под корнем, что уходит во владения ётунов, течет источник вечной мудрости. День и ночь великан Мимир следит, чтобы никто не испил из источника. По сюжету одного из мифов Один в поисках мудрости жертвует глазом ради пары глотков из источника.

Слово «Иггдрасиль» связано с мифологией главного божества – Одина – и переводится как «конь Игга», то есть «конь Одина». В данном случае Игг – одно из множества имен Одина. С одной стороны, название отражает миф о мучительной жертве, которую принес Один ради получения рунических знаний, с другой – подчеркивает роль древа как соединяющего пути, по которому странствует Один между мирами. [12]

Посреди вселенной находится бездна Гинунгагап – источник первичного хаоса, из которого родилось все сущее. К югу от бездны – населенный огненными великанами Муспельхейм, мир огня и энергии.

Земля в этой картине мироустройства имеет круглую плоскую форму, окруженная глубоким океаном, в котором живет чудовище Ёрмунганд. Центральное место земли, то есть Мидгарда, занимают люди. Крайние пределы суши вдоль мирового океана населяют ётуны, а край их зовется Ётунхейм, или Утгард. Чтобы оградить людей от нападения великанов, сыны Бора возвели стену вокруг центральной части земли из останков Имира.

Обитель богов-асов находится в наивысшей точке мироздания – Асгарде, где у каждого бога есть свой чертог, – там под руководством великого Одина они властвуют над судьбами миров. Самый величественный чертог носит название Гладсхейм («обитель радости»). Считается, что именно в этом чертоге находится гигантский зал, увешанный щитами и острыми мечами, – Вальхалла, куда после смерти отбирают души валькирии и позволяют героям вечно пировать.

Всего в «Старшей Эдде» («Речи Гримнира») упоминается 13 чертогов:

• королевство Тора – Трудхейм, где расположились его чертоги Бильскирнир («скрежет молний»);

• в долине тисов – Идалир – проживал бог Улль;

• Валаскьяльв – древние палаты из золота и серебра, где восседает на троне Один;

• в чертоге холодных вод – Сёкквабекк – Один проводит время и распивает вино с богиней Сага, которую часто сравнивают с Фригг за способность к прорицанию;

• в величественном чертоге Гладсхейме располагается Вальхалла, где восседает с храбрыми воинами Хрофт – то есть Один;

• среди гор – чертог великанши Скади под названием Трюмхейм;

• блестящие палаты Брейдаблик – владения прекрасного Бальдра («на этой земле злодейств никаких не бывало от века»);

• чертог Хеймдалля, Химинбьорг, стоит в верхней точке моста Бифрёста;

• иной чертог, где богиня Фрейя принимает души героев, носит название Фолькванг;

• один из чертогов принадлежит богу правосудия Форсети и известен как Глитнир;

• у морских берегов расположился чертог бога Ньёрда, супруга Скади, – Ноатун;

• лесной чертог, украшенный свежими цветами, именовался Ландвиди, и проживал там молчаливый бог Видар;

• изящны и богаты чертоги верховной богини Фригг – Фенсалир («болотный чертог», реже – «водный чертог»).

Образ сверхъестественного чертога Вальхаллы (с др. – исл. «чертог убитых») принято сравнивать с мифологическими представлениями о рае. Вместе с тем Вальхалле противопоставляется мрачный мир Хель, к которой попадают все души после смерти. Можно предположить, что в представлениях германо-скандинавских племен не было привычного образа рая и ада. Воины, героически проявившие себя на поле брани, получали шанс обратить на себя взор богов и попасть в чертоги Одина; другие же люди, которые могли вести честную, но мирную жизнь, – в Хель. Грешников, которые совершили убийство или клятвопреступление, пожирал змей Нидхёгг.

Но не каждый воин, погибший во время битвы, попадает в Вальхаллу. Один отбирает лишь самых преданных и храбрых героев – эйнхериев. В чертогах Одина они постоянно тренируются и меряются силой. Вино и мед там льются рекой, а питаются герои мясом вепря Сехримнира: каждый день его варит в котле Андхримнир, чтобы накормить всех эйнхериев, и каждый день кабан снова оживает. [12]

Иных героев, не удостоившиеся внимания Одина, забирает в свои чертоги Фрейя. Место то называется Фолькванг («поле армии») – бесконечный зеленый луг, куда попадают души павших в бою.

Путь в Гладсхейм открыт каждому асу, но существует место, куда зайти может только Один, – головокружительная башня Валаскьялв, покрытая золотом и серебром. Именно в этом богатом чертоге стоит престол Хлидскьялв, с которого Один следит за мирами. Из Мидгарда в Асгард ведет мост Биврёст, который смертные называют радугой, состоящей из трех цветов.

Между Асгардом и Мидгардом расположились небеса, где проживали светлые альвы (иначе – эльфы), – Лиосальфхейм, или Альвхейм. В скандинавской мифологии альвами называли низших природных духов; существует также предположение, что изначально так именовали души умерших людей, но со временем их роль в божественной иерархии изменилась. Часто в контексте изучения скандинавской мифологии альвов приравнивают к ванам. Хотя, в отличие от ванов, альвы обладают спокойным и миролюбивым нравом.

В «Младшей Эдде», в «Видениях Гюльвы», упоминается, что в Альвхейме обитают прекрасные создания, которых называют светлыми альвами, – они не стареют, обладают магией природы и живут как люди либо на земле, либо в своем царстве. Вместе с тем в «Эдде» Стурлусона упоминаются и темные альвы, которые живут в земле, обладают:

Одновременно с Альвхеймом был создан мир для гномов – Свартальфхейм, расположенный под Мидгардом. Отсюда в народе сложились представления, что цверги живут под землей или под горой. Принято считать, что именно в Свартальфхейме скрываются темные альвы, похожие на гномов.

К востоку от Мидгарда расположилась родина ванов – Ванахейм, – мифологической группы богов плодородия, которые, по легендам, противостояли асам. В «Эддах» описывается первая великая война между асами и ванами, итогом которой стало заключение мира и обмен пленниками. Событие положило конец «золотой эпохе» богов – периоду, когда мир не знал вражды и распрей. Интересно, что в «Эдде» чертоги одного из главных божеств ванов – Фрейра – названы Альвхеймом. Возможно, таким образом в «Эдде» подчеркивалась мысль, что ваны имели кровные связи с альвами.

Ниже всех располагался темный мир Хель – повелительницы мертвых. В ее владения – Хельхейм («земля Хель») – попадали души всех умерших, кроме героев, которым Один и Фрейя позволяли отправиться в Вальхаллу или Фолькванг. Обитателей этих пустынных земель называют халирами. Путь в Хельхейм лежит через реку Гьёлль, которая отгораживает мир мертвых от пространства Нифльхейма. Мост через реку сторожит дева Модгуд. Хозяйка подземного царства – одно из трех хтонических[15] чудовищ, порожденных от связи Локи с великаншей Ангрбодой, которую изгнал в подземный мир сам Один.

Как подземный мир мертвых Хель в мифологическом сюжете противопоставляется царству избранных героев – Вальхалле. С этим связан главный мотив гибели мира – Рагнарёк, когда мертвецы из Хельхейма, представляющие хтонические силы, сразятся с воинами Асгарда – эйнхериями. Эта битва положит конец настоящему миру и заложит основу для нового, совершенно иного пути человечества.

Первая война, положившая конец «золотому веку» мира и процветания богов, описана в «Прорицании вёльвы» («Старшая Эдда»). Рассказ начинается с истории, как к асам явилась ведьма Гулльвейг («сила золота»), олицетворяющая жадность к золоту и богатствам. Исследователь В. Я. Петрухин подчеркивает мысль о том, что на основе контекста «Эдды» можно предположить: ведьму послали ваны. Между тем в «Прорицании вёльвы» нет точного описания этого сюжета, ведь древние слушатели (как и Один) и без того знали о причинах первой войны. Потому можно лишь предполагать, что ваны послали к асам Гулльвейг по причине своей природы: они являлись богами плодородия и изобилия, а также были сведущи в колдовстве и чарах. [6]

В попытке одолеть колдунью боги-асы пронзали ее копьями и трижды сжигали в чертоге Одина, но она вновь и вновь рождалась из пламени и творила зло «колдовским жезлом», покоряя чародейством умы. Не стерпев унижения, асы вступили в войну. Тогда великий Один метнул копье во вражеское войско, символизируя начало боевых действий. Судя по тексту «Эдды», асы в этой войне потерпели поражение:

Итогом распрей между богами стало заключение мира. Для обеспечения гарантий мирного сосуществования ванов и асов было решено произвести обмен пленниками, которые должны получить почетные места в новых обителях. Ваны передали асам в качестве заложников Ньёрда Богатого вместе с его детьми – Фрейром и Фреей; асы в ответ – Хёнира и Мимира, мудрого великана, что сторожил источник меда поэзии у корней Иггдрасиля.

При заключении мира был проведен особый обряд: по очереди асы и ваны плевали в глубокий сосуд, что символизировало смешение и образование родственных связей между участниками. Здесь важно понимать, что слюна являлась естественным ферментом брожения хмельных напитков. Значит, действия обряда подталкивают к идее, что ваны и асы участвовали в приготовлении ритуального напитка для пира, который и должен был закрепить мир. Пир в данном случае – обряд. У германских народов была популярна идея ритуального застолья, во время которого заключались миры между враждующими племенами, а зачин распрей на пиру рассматривался как преступление. Главную роль во время пиров играло распитие священного хмельного напитка – меда.

Символом мира стало рождение божества Квасира[16] (иначе – Квазира), который возник из слюны асов и ванов. Он причислялся к роду ванов, потому его оставили у асов в качестве заложника. Почитали Квасира как мудрейшего из живущих и считали, что нет вопроса, на который он не смог бы найти ответа.

Как одного из умнейших богов, ваны возвели Хёнира на место вождя, а великан Мимир стал его верным советником. Вопреки ожиданиям им обоим была уготовлена жестокая судьба: оказалось, что без помощи Мимира Хёнир неспособен принимать решения во время собраний ванов – тинга – и постоянно отвечал: «Пусть решают другие». Тогда ваны заподозрили асов в обмане и посчитали, что Хёнир не такой уж умелый вождь. В порыве ярости и обиды ваны отрубили великану Мимиру голову и отослали ее в Асгард. К счастью, убийство Мимира не привело к очередной кровавой вражде. Одину удалось оживить голову великана, после чего Мимир поведал ему множество тайн.

Не менее драматична судьба Квасира, который решил странствовать по земле и обучал смертных людей мудрости. Среди богов-асов он был почитаем и глубоко уважаем, однако это не уберегло его от внимания двух злобных гномов – Фьялара и Галара. Обманом заманив Квасира погостить к себе под гору, цверги жестоко убили его. В. Я. Петрухин причисляет этих гномов к хтоническим существам, так как содеянное – убийство гостя в родном доме – является проявлением чистого природного зла. [6]

Причиной покушения стала ценность крови Квасира как порождения ванов и асов: она обладала сверхъестественными свойствами. Смешав кровь бога с медом, карлики получили мед поэзии, который наделял всякого, его отпившего, способностями скальда или ученого. В древнее время скальды были своего рода жрецами и обладали знаниями о древней магии и мифологии. Магия воспринималась как наука об окружающем мире, потому каждый обладавший магическими силами получал особый статус. Асам же гномы сказали, что «Квасир захлебнулся в мудрости, ибо не было человека столь мудрого, чтобы мог выспросить у него всю мудрость». [7]

Квасир, заключавший божественную мудрость, погиб, став медом поэзии. Так началась мифическая история этого напитка: со временем он попадет во власть великанов, затем – к Одину, и лишь после этого боги поделятся им с людьми.

Конфликт ванов и асов заканчивается ассимиляцией одной группы богов с другой. Главные божества Альвхейма становятся частью Асгарда и передают знания о колдовстве и устройстве вселенной. Вместе с тем обе стороны понесли потери в лице мудрейших из них: асы потеряли Мимира, а ваны – Квасира, что также можно считать равноценным обменом между группами богов.

Высший пантеон богов в скандинавской мифологии возник путем объединения асов и ванов. В результате ассимиляции асов с ванами – группы божеств, связанных с аграрными культами и обладающих магическими и пророческими способностями, – Ньёрд, Фрейр и Фрейя стали причисляться к богам Асгарда. Так мифология ваническая подчинена мифологии одинической и представляет собой аналог родовой общины, когда важные вопросы решались посредством народного собрания или суда – тинга.

В «Младшей Эдде» перечислено 12 боговасов и 14 богинь.

Важно отметить, что в списке не упомянут Хёнир, который ради завершения распрей во время первой войны согласился на обмен и отправился к ванам. Вместе с тем в списке богов-асов присутствует ван Ньёрд, а в «Младшей Эдде» упоминается его сын Фрейр, занимавший место, равное Одину и Тору, во время божественного суда, что говорит о значимости обмененных ванов среди асгардцев. Кроме того, Фрейр входит в линейную триаду: Один, Тор и Фрейр, – по которой каждый из богов отвечал за ряд отведенных ему обязанностей (мудрость, защита и плодородие).

В числе великих женщин-асов можно увидеть дочь Ньёрда – Фрейю. Хоть по происхождению богиня относилась к роду ванов, в Асгарде она занимала особое место и по положению уступала лишь верховной богине Фригг.

Помимо ванов, среди высшего пантеона можно увидеть потомка инеистого великана Фарбаути – Локи. В легендах его причислили к высшим богам за острый ум, хитрость, коварство и мстительную натуру. Судя по происхождению, Локи можно назвать полукровкой, так как его мать – Лаувейя – по разным версиям могла происходить из рода асов. После смерти мужа она отнесла сына в Асгард и позже погибла от горя.

Наименее известные мифологические сюжеты связаны с Ньёрдом, Тюром, Браги, Хёдом, Видаром, Вали, Уллем и Форсети. В «Эдде» Стурлусона можно найти лишь краткие характеристики этих богов.

В «Младшей Эдде» перечисляется 12 богов-асов, среди которых особое место занимает Один Всеотец – верховный бог скандинавского пантеона и один из самых загадочных образов мифов и легенд. Первоначально Один не входил в высший пантеон, а воплощал духовную власть и мудрость, которая недоступна никому в девяти мирах.

Известно, что Один произошел от союза Бора, сына прародителя асов Бури, и великанши Бестлы – дочери Бёльторна. В браке у них родилось трое сыновей: Один, Вили и Ве. Если об Одине сложено множество интригующих и противоречивых легенд, то фигуры его братьев окутаны тайной. Вили и Ве упоминаются в «Младшей Эдде» и не имеют аналогов в других древних произведениях. За исключением фрагментов, где братья сопровождают Одина в его деяниях во время создания мира и появления первых людей, они упоминаются в отрывке «Саги об Инглингах» и в «Перебранке Локи», где тот упоминает Вили и Ве во время монолога перед другими богами.

Перевоплощение Одина в верховное божество связано с укреплением воинского культа и расширением представлений о загробной жизни. С появлением на небе чертога, отведенного для героев-воинов – Вальхаллы, – Один оказался важнейшим из асов, притеснив культы Тюра и Тора как покровителей неба и войны. В «Эдде» Стурлусона подчеркивается, что «Один знатнее и старше всех асов, он вершит всем в мире, и, как ни могущественны другие боги, все они ему служат, как дети – отцу…». [7]

Одно из прозвищ Одина – Всеотец, или Альдагаутр[17], – возникло на основе представлений, что он отец всему и всем: богам, миру и людям, цвергам и природным духам. Называют его и Отцом Павших, ведь он правит Вальхаллой, куда попадают почившие в битве герои. В Мидгарде для Одина придумано многообразие имен: его власть и сила столь всемогущи и многолики, что выразить его суть одним именем невозможно. [9]

В «Речах Гримнира» перечислены все имена славного Одина, под которыми он путешествовал по разным мирам. Приводимые в этих строфах имена отражают различные свойства бога: мудрость, коварство, многоликость, искусность в колдовстве, воинственность, – а также облик (одноглазость, два ворона, седая борода, низко надвинутая шляпа и т. п.). Вместе с тем значения большинства имен остаются для исследователей этимологической загадкой.

В «Старшей Эдде» упомянуто около 54 имен Всеотца, и происхождение большинства из них недоступно смертным. Сам же Один объясняет великое множество своих прозвищ так: «…большинство имен произошло оттого, что сколько ни есть языков на свете, всякому народу приходится переиначивать его имя на свой лад, чтобы по-своему молиться ему и призывать его». [7] Таким образом подчеркиваются масштабы культа Одина, и указывается на разнообразие поклонявшихся ему народов.

Символы верховного бога – кольцо и копье Гунгнир. В «Младшей Эдде» («О кузнецах, сыновьях Ивальди») Стурлусона сказано, что свои сокровища Один получил благодаря ловким проделкам Локи. Отрезав волосы прекрасной Сив – жене Тора, накликал Локи на свою голову гнев Всеотца. Чтобы избежать наказания, Локи предложил добыть у черных альвов новые волосы для богини, не хуже прежних.

Отправился Локи к гномам, сыновьям Ивальди, которые сделали не только волосы, но и корабль Скидбладнир и копье Гунгнир. Затем Локи поспорил с карликом Брокком о том, что его брат Эйтри не сможет сделать сокровища, подобные этим. Тогда кузнец выковал кольцо и вепря, что скачет по воде и воздуху, и молот Мьёльнир.

В итоге сокровища распределили меж собой асы: Одину досталось копье, не способное промахнуться, и кольцо, из которого «капает по восемь колец того же веса»; Тору – новые волосы для супруги и молот; Фрейру – корабль и вепрь.

Один из основателей исследовательской школы теоретической фольклористики, Е. М. Мелетинсский[18], отмечал в образе Одина черты хтонического существа и демонического на основе того факта, что Один – маг. В «Саге об Инглингах»[19] Стурлусон пишет, что колдовство – «заразное» для мужчин дело, ведь магии в основном обучались жрицы-женщины. Даже среди жрецов колдовство считалось недостойным мужчины занятием. С понятием колдовства ассоциировались, скорее, ведьмы и другая нечистая сила, что роднит образ Одина с другим персонажем, обладающим хтоническими чертами, – Локи. Здесь важно отметить, что в контексте скандинавской мифологии Один и Локи не просто собратья, но и культурные герои – антиподы, противопоставленные друг другу. Отсюда частичное сходство образов.

Вопреки этому Один обладал знаниями и магической силой, чтобы обращать свой дух во время сна в зверей и проникать в другие миры. Одним словом, он способен потушить пожары, усмирить море и укротить порывы ветра. С помощью колдовства Один поднимал из могил мертвецов и не чурался похищать их сокровища из захоронений. [8]

Известно, что Одину служат хтонические звери – вороны и волки. Воронов звали Хугин («думающий») и Мунин («помнящий»), а волков – Гери («жадный») и Фреки («прожорливый»), которых Один кормит мясом в чертоге Вальхаллы. Возможно, четыре зверя – воплощения души самого Одина, в облике которых он путешествовал по мирам. Хтоническими чертами обладает и восьминогий конь Слейпнир («Скользящий»), порождение Локи и Свадильфари – жеребца безымянного великана, выстроившего стену вокруг Асгарда. В «Старшей Эдде» подчеркивается, что Слейпнир – «лучший конь», способный увезти наездника в Хель и вернуть живым. После рождения Слейпнира Локи передал его Одину, и с тех пор тот ездил верхом только на нем.

Помимо того, что Один – покровитель павших воинов, он дарует победу или поражение на поле брани. Отсюда другое его хтоническое свойство – как сеятеля военных раздоров. Притом Одину приписывается авторство морального кодекса воина эпохи викингов, описанного в «Старшей Эдде». В «Речах Высокого» раскрывается мудрость средневековья, выраженная в форме наставлений. Поначалу Один раскрывает тайны житейской мудрости, затем постепенно переходит к тому, как правильно вести себя с хитрыми женщинами, ведь суть их обманчива и лжива; к тому, что ум не всегда помогает продлить жизнь, и многому другому.

Не стоит забывать, что инициатор кровопролития в первой войне между ванами и асами – именно Один, который метнул копье Гунгнир – символ власти и военной магии – в войско ванов. Волшебное копье даровало владельцу способность не промахиваться, потому Один знал, что поразит кого-то из ванов и кровавой битвы не избежать.

Хтоническая сущность заключается и в понятии истинной мудрости, которой обладает лишь хранитель ее источника – великан Мимир, вёльва, воскрешенная Одином, и сам Всеотец, познавший магию рун через самопожертвование – подобный акт относился уже не воинской доблести, а к шаманизму. Ради тайных знаний Один обманывает великанов, чтобы заполучить мед поэзии, приносит кровавую жертву Мировому ясеню и великану Мимиру, чтобы заполучить магию рун и саму мудрость. [12]

Один – воплощение не просто ума, а шаманской интуиции и магического искусства, хитрости и коварства. Одновременно в контексте мироустройства Один олицетворяет основополагающую силу: вместе с братьями он поднимает землю из глубин бездны и оживляет первых людей. Помимо этого, ему удается добыть мед поэзии, даровавший ему способности скальда. Впоследствии Один делится мудростью поэзии с человечеством, и это наделяет его свойствами культурного героя[20].

При этом в Эддах встречается сразу несколько вариантов обретения Одином мудрости скальдов. Первый и самый известный сюжет – сюжет о воровстве и обмане, описанный в «Младшей Эдде». Второй известный миф встречается уже в «Старшей Эдде» и представляет собой скорее шаманский ритуал инициации. Параллельно существуют и другие сюжеты, о которых поговорим подробнее ниже.

История происхождения меда поэзии и его похищении красочнее всего представлена в «Младшей Эдде» («Язык поэзии») Стурлусона в форме рассказа бога-скальда Браги о том, что такое поэзия и откуда она произошла. В отрывке «Первая война и конец “золотой эпохи”» уже упоминалось, как во время заключения мира асы и ваны совершали ритуал и по очереди плевали в глубокую чашу. Из их слюны возник мудрый бог Квасир, который стал путешествовать по земле и делиться знаниями с человечеством.

Прознав о мудрости Квасира, гномы Фьялар и Галар пригласили его погостить под горой, где жестоко с ним расправились. Смешав кровь мудрейшего с пчелиным медом в трех чашах – Одрёрир («приводящий дух в движение»), Сон («кровь») и Бодн («сосуд»), – цверги получили мед поэзии, дарующий любому, испившему его, способности к скальдическому искусству. Когда пришло время объясняться перед асами, почему Квасир умер, гномы ответили, что тот захлебнулся в мудрости.

Затем гномы решают погубить великана Гиллинга с супругой. Обманом заманив Гиллинга в лодку, цверги топят его, а затем и его жену. Узнав об этом, их сын – великан Суттунг – отправился к горе и схватил гномов, чтобы отомстить за родителей. В момент отчаяния и страха Фьялар и Галар решили откупиться за смерть Гиллинга драгоценным медом. На том гномы и великан помирились, а мед поэзии оказался спрятан в скале Хнитбьёрг, где его день и ночь сторожила дочь Суттунга – Гуннлёд.

Прознав о невероятных свойствах меда, Один спустился на землю и явился на луг, где косили сено девять работников Бауги – брата Суттунга. В стремлении завладеть напитком Один обманул работников, из-за чего те перебили друг друга. Затем он явился к Бауги и назвался именем Бёльверк («Злодей»), предложив работать за девятерых, а в уплату попросил глоток меда. Только не Бауги был хозяином напитка, а его брат – Суттунг, который отказался с кем-либо делиться.

Тогда Бёльверк предложил Бауги добыть мед хитростью – используя волшебный бурав «рати». Пробурив в скале дыру, он обратился маленькой змеей и прополз внутрь, где его поджидала Гуннлёд. Провел Бёльверк с ней три дня и три ночи, после чего великанша разрешила сделать три глотка меда: с первого глотка он осушил Одрёрир, со второго – Сон, с третьего – Бодн. После Бёльверк обернулся орлом и полетел в Асгард.

Завидев в небе беглеца, Суттунг тоже обратился птицей и отправился в погоню. Увидели асы, что к дворцу подлетает Один, и поставили перед ним чашу, в которую он сплюнул весь мед. Но так как Суттунг уже настигал его, «Один выпустил часть меда через задний проход». [7] Эта часть не была собрана и получила название «доля рифмоплетов». Спустя время Один отдал мед поэзии асам и тем людям, которые уже имели талант слагать стихи. Потому в народе мед прозвали «питьем асов» и «добычей Одина».

Параллельный сюжет об обретении Одином мудрости и скальдических способностей – история о шаманском ритуале-инициации, описанном в «Старшей Эдде» («Речи Высокого»). Чтобы руническая магия стала частью сознания, Один принес себя в жертву: пронзил грудь копьем и повис вниз головой на Иггдрасмиле. Девять дней и девять ночей Один провел в состоянии между жизнью и смертью, его никто не кормил и не поил. Когда же мудрость рун проникла в его разум, он тотчас рухнул на землю. В повествовании появляется иной персонаж – отец матери Одина по имени Бёльторн, который даровал мед в сосуде Одрёрир.

В «Речах Гримнира» («Старшая Эдда») также описан ритуал, через который проходит Один ради глотка священного меда. Только на этот раз между жизнью и смертью Один пребывал не девять ночей, а восемь, и не пронзенный копьем, а под жаром костров. После чего он делает глоток воды и начинает предсказывать. В роли дарующего священный напиток выступает Агнар – сын конунга Гейррёда, которому когда-то покровительствовал Один. Сюжет о его возвышении будет описан дальше.

Наконец, знаковая жертва – обмен глаза на глоток из источника мудрости, который охранял великан Мимир. По легенде, Мимир – хранитель бесконечного колодца, вода которого даровала испившему тайные знания и мудрость. Каждое утро великан пьет мед и никому не дает прикоснуться к источнику задаром. Однажды Один возжелал тайной мудрости и пожертвовал правым глазом ради возможности глотнуть из колодца. В «Прорицании вёльвы» («Старшая Эдда») вёльва вспоминает, глядя на Одина, где же спрятан его глаз, и называет колодец Мимира.

Шаманские свойства сближают функции Одина с мировым древом, через которое все миры объединяются по вертикальной оси. Сочетание воинской инициации и шаманских жертвоприношений и способностей выделяют его и среди богов, и среди людей. Помимо этого, благодаря меду поэзии Один мыслится как покровитель скальдического искусства и обладатель истинной мудрости. В данном случае мудрость и хтоническая характеристика, так как, помимо Одина, ею обладают только воскрешенная вёльва и великан Мимир.

В главе «Первая кровь: миф о конце света и конец эпохи богов» упомянута «Песнь Харбарда» из «Старшей Эдды», по сюжету которой Один в облике старика-перевозчика бранился с Тором. Всячески оскорбляя и провоцируя того на эмоции, Один нарушил социальные нормы взаимодействия древних племен викингов. На протяжении многих сюжетов он проявлял себя как бог распрей и повелитель павших, нежели бог всего народа, каковым представлялся в мифологии, скорее, громовержец Тор.

В легендах о путешествии богов по земле можно встретить немало историй об Одине, что странствовал под разными именами и обличиями. Показательной является легенда, описанная в «Речах Гримнира» («Старшая Эдда»). Однажды сыновья конунга[21] Храудунга, Агнар и Гейррёд, отправились на лодке рыбачить. Шторм унес их в открытое море, и ночью лодка разбилась о берег. Когда братья выбрались на сушу, им повстречались старик со старухой, которые предложили перезимовать у них.

По весне братья решили вернуться к отцу и стали собираться. Тогда старик отвел Гейррёда в сторону и дал совет, чтобы он отослал брата по возвращении в родные земли и стал править сам. Так Гейррёд и поступил: стоило пристать к берегу, как он выскочил и оттолкнул лодку брата обратно в море. Вернувшись во дворец отца, Гейррёд занял место конунга и стал знаменитым воином и правителем.

Когда Один и Фригг решили посмотреть с престола Хлидскьяльв на миры, Один сказал: «Видишь ты Агнара, твоего питомца, который народил детей с великаншей в пещере? А Гейррёд, мой питомец, – конунг и правит страной!» [7] Тогда Фригг стала обвинять мужа в том, что его подопечный скуп на еду и нерадушен к гостям во время пира. Один спорит с ней, что это клевета, и решает проверить гостеприимство своего «питомца».

Вопреки ожиданиям, когда Один явился в образе жреца на пир, конунг приказал схватить его и потребовал назваться. Один представился как Гримнир («Скрывающийся под маской») и больше не пожелал говорить. Тогда Гейррёд подверг его пыткам огнем, посадив между двух костров. Сын конунга, названный в честь преданного брата, – Агнар – напоил Гримнира из рога, за что получил от него предсказание о предстоящем величии и счастье.

На девятый день пыток Один поведал длинное предсказание, включавшее Рагнарёк; назвал все свои имена, но так и не представился божеством. Предсказание в тот день смог услышать только юноша Агнар в благодарность за то, что пожалел невиновного. Финальные же слова Гримнира стали для конунга Гейррёда приговором: он лишился поддержки Одина и места среди эйнхериев. Одину же пришлось признать свою неправоту перед Фригг.

В одной из поздних саг – «Прядь о Сёрли, или Сага о Хедине и Хёгни» – Один добивался увеличения своей армии путем разжигания войны между двумя конунгами. Под покровом ночи Локи стащил с шеи богини Фрейи ожерелье и передал Одину. Когда разгневанная богиня пришла к нему и потребовала вернуть украденное, тот пообещал отдать ожерелье при условии, что Фрейя сможет затеять сражение двух известных конунгов, которое под действием ее чар продлилось бы вечность.[22]

По разным источникам, к одному из конунгов – Хедину – явилась то ли сама Фрейя в чужом обличье, то ли валькирия Гёндуль и стала подстрекать к сражению с Хёгни. Но оба конунга оказались равными по силе и доблести и стали названными братьями. Тогда Гёндуль рассказала Хедину про красавицу-дочь Хёгни по имени Хильд («Битва»). Когда Хёгни покинул свои земли, Гёндуль подговорила Хедина похитить девушку, дав конунгу испить волшебный напиток (по другой версии – опоив), дарующий боевую ярость. Хедин убивает жену Хёгни и похищает его дочь. Возвратившись из похода, Хёгни увидел, что его страна в разрухе, жена убита, а дочь в плену. Собрав огромное войско, Хёгни бросился в погоню и настиг Хедина у берегов острова Хоя («Высокий»), где и развернулось их сражение.

Конунги сражались целый день, а ночью с остатками дружин возвращались на корабли. Валькирия тем временем волшебством воскрешала павших воинов, чтобы на следующий день конунги вновь вернулись на поле и их дружины снова столкнулись в смертельном бою. Наутро павшие снова были готовы сражаться. По легенде, этому кровавому циклу суждено повторяться до самого Рагнарёка, чтобы в нужный момент примкнуть к армии эйнхериев и выступить против хтонических сил. Скальды назвали эту битву «битвой Хьяднингов». [9]

Несмотря на несправедливые решения и злонамеренные советы, Один оставался главным покровителем воинов. Он считается прародителем великих королевских династий: к примеру, франкских Вёльсунгов, к которой принадлежал Сигурд, и датских Скьёльдунгов, которым служил Беовульф.

В германо-скандинавской мифологии и фольклоре Тор почитался наравне с Одином и занимал второе по значимости место в пантеоне богов. Его называют сыном Одина и Земли, мужем Сив, повелителем и владетелем молота Мьёлльнир, пояса силы и чертога Бильскирнир, защитником Асгарда и Мидгарда, недругом Мирового змея и т. п.

В «Эдде» Стурлусона Тора называют сильнейшим из богов и людей. Среди принадлежащих ему сокровищ упоминается молот Мьёлльнир, от одного вида которого инеистые великаны приходят в ужас; пояс силы – стоит им опоясаться, как божественные силы удвоятся; и железные рукавицы, которые помогают совладать с мощью молота.

Его верные помощники – козлы Тангниостр («Скрежещущий зубами») и Тангриснир («Скрипящий зубами»). Они тянут колесницу, на которой Тор рассекает небеса. Отсюда произошло одно из имен Тора – Эку-Тор, или Аса-Тор («Тор с колесницей»). Имена козлов соотносятся со звуком скрежета во время грозы. Можно предположить, что так выражалось убеждение: появление Тора приносит грозу.

В «Младшей Эдде» упоминается процесс благословления козлов молотом: Тор совершал это каждый раз, когда съедал козлов. Стоило благословить их останки, как козлы воскресали, но при условии, что их кости не тронуты. Козлы Тора – воскресающие звери, источник неиссякаемой божественной пищи, что роднит их с фигурой вепря Сехримнира в Вальхалле.

Существует история, объясняющая хромоту одного из козлов. В «Видении Гюльвы» («Младшая Эдда») встречается сюжет о путешествии Тора и Локи в земли инеистых великанов. Остановившись на ночь в гостях у семьи Тьяльви, Тор по обыкновению зарезал своих козлов, чтобы отплатить добрым крестьянам за приют. Однако те не послушали запрет Тора трогать останки животных, и ночью глава семейства расколол ножом бедренную кость одного козла. Когда поутру Тор оживил помощников, он увидел, что один хромает. В наказание Тьяльви вместе с сестрами пожизненно оказались в услужении у Тора.

Образ Тора относится к разновидности громовников, или громовержцев, – богов, властвующих над силами грома, молнии, дождем и бурями. Нередко к этим способностям прибавляется покровительство над воинами или поддержание плодородия. Во всех известных мифологических системах присутствуют воплощения грома и молний. Отличают их основные функции: к примеру, римский Юпитер[23] воплощал не просто гром и молнии, а играл роль бога неба. В скандинавской мифологии эти функции разделены между разными богами.

Если сравнивать Тора с другими громовниками, то среди индоевропейских богов схожими чертами обладает Индра (Индия), Таранис (кельтская мифология), Перкунас и Перун (славянская мифология); среди финно-угорских – Укко (карело-финская мифология) и Таара, или Тоору (Эсты). В греко-римской мифологии, помимо Юпитера, образ Тора можно сравнить с Зевсом и с полубогом Геркулесом.

Первоначально Тор осмысливался как божество неба, что можно предположить на основе верований скандинавских саамов[24]: в сюжетах их мифов упоминается седовласый старик, которому в качестве жертвоприношений приносили миниатюрные молоты. Следы присутствия культовых мест имеются на территории всей Скандинавии (особенно в Норвегии). Впоследствии Тора оттеснил образ Одина. [12]

В скандинавской мифологии Тор фигурирует в сюжетах под разными именами: Веор, Донар, Хлориди, Вингнир. Тор – сын Одина и великанши Ёрд (иначе – Фьёргюн), которая олицетворяла стихию земли и, несмотря на принадлежность к инеистым великанам, причислялась к асам. В «Старшей Эдде» Тора упоминают как сына земли, что отсылает к его происхождению от богини Ёрд, имя которой с древнескандинавского переводится как «земля», «суша», «почва». Так в мифологии подчеркивалась мысль, что Тор не просто защитник асов и людей, но и страж земли. Это второстепенная функция громовников – поддержание плодородия.

Супругой Тора стала золотоволосая богиня Сив, культ которой также был связан с плодородием. Среди богинь Асгарда она считалась второй по красоте после Фрейи, а ее волосы – символ плодородия. По этой причине в истории с похищением волос Сив прохвостом Локи громовержец так разгневался на него: дело не столько в красоте супруги, сколько в благополучии мира.

Согласно мифологии, у Тора было трое детей: дочь и сын от Сив – Труд и Моди, а также сын Магни – от великанши Ярнсаксы. В «Младшей Эдде» упоминается еще один сын от Сив – Луриди, однако про него практически ничего неизвестно. Из всех детей Тора после Рагнарёка выживут лишь двое сыновей – Магни («Сильный») и Моди («Смелый»), – и именно они унаследуют волшебный молот.

В сюжетах мифов Тор – рыжеволосый мужчина богатырского телосложения, вооруженный топором или боевым молотом. Рыжая борода – символ небесного огня, молнии. Оружие громовержца изначально представлялось каменным, но в «Эдде» Стурлусона встречается история изготовления цвергами железного молота Мьёлльнира, возвращающегося к владельцу как бумеранг. С помощью молота Тор сражается в первую очередь со злыми великанами, которые в различных сюжетах пытаются либо похитить его оружие, либо заманить Тора в свои земли без пояса и молота.

Но прежде всего Тор – культурный герой, своего рода богатырь, защитник Мидгарда и Асгарда от ётунов, главный противник змея Ёрмунганда. Недаром одно из его имен – Веор – переводится как «Защитник». В «Видении Гюльвы» («Младшая Эдда») описывается диалог между странником и Высоким (Одином): Высокий признает, что Тору стоило немалого усердия достижение такого величия и силы, однако «негоже о таком [о поражениях] рассказывать, ибо примеров тому немало, а всем надлежит верить, что нет никого сильнее Тора». [7]

Большинство сюжетов повествуют о путешествии Тора на Восток, в земли инеистых великанов – Ётунхейм (иначе – Утгард). Пожалуй, одна из самых известных историй повествует о похищении волшебного молота великаном Трюмом («Грохот»). Эта история встречается в «Песне о Трюме» («Старшая Эдда») и начинается с того, что, пробудившись поутру, Тор обнаруживает пропажу Мьёлльнира. Об исчезновении Тор рассказал Локи, который слетал в Утгард и узнал, что молот выкрал великан Трюм и просит взамен отдать ему в жены богиню Фрейю.

После долгих совещаний во время тинга асы и асиньи сошлись на том, что вернуть молот нужно как можно скорее, ведь без его силы великаны тотчас захватят Асгард. Тогда Хеймдалль предложил, чтобы Тор примерил брачный венец и надел одежды Фрейи.

Так Тор отправился в Ётунхейм в сопровождении Локи, одетого служанкой. Обрадовавшись невесте, Трюм приказал накрывать свадебные столы. Во время пира Тор не сдерживался и проявил по-настоящему богатырский аппетит. Это не укрылось от Трюма, который возмутился тем, насколько жадно жевала и много пила прекрасная Фрейя. Локи в обличье служанки объяснил такое поведение голодом, ведь «восемь ночей не ела Фрейя, так не терпелось ей приехать».

Спустя время Трюм наконец приказал принести молот, чтобы освятить свадебный обряд. Стоило Тору завидеть Мьёлльнир, как он схватил его и перебил всех великанов. Первым пал Трюм – конунг ётунов, а вместе с тем и весь его род – в гневе Тор никого не пощадил.

Иной сюжет описан в «Младшей Эдде» («Язык поэзии: о великане Хрунгнире») – о борьбе Тора с могучим великаном Хрунгниром. Началось все с того, что Один решил отправиться верхом на восьминогом Слейпнире в Ётунхейм, где во всеуслышание заявил: «Не сыщется коня в Ётунхейме, чтобы мог с ним [со Слейпниром] сравниться». Вышел ему навстречу ётун Хрунгнир и ответил, что у его коня – Золотая грива – ноги длиннее. Вскочил великан на своего коня и вступил с Одином в состязание – кто быстрее доберется до оград Асгарда, тот и победитель.

Хрунгнир так хотел наказать Одина за тщеславие, что не заметил, как очутился у дворцов Асгарда. Пригласили его асы внутрь и предложили выпить пива. Принесли великану чашу, из которой пировал Тор, и стал Хрунгнир пить да хвалиться силой. Рассказывал он, как потопит Асгард, порубит всех богов и угонит в Ётунхейм прекрасных Сив и Фрейю.

Когда же асам наскучили его громкие речи, позвали они Тора. Тотчас он появился в палатах и в гневе спросил: «Кто это надумал, чтобы пили здесь коварные великаны, кто дозволил Хрунгниру войти в Вальгаллу и зачем Фрейя ему подливает, словно на пиру у богов?» Услышав о том, что Хрунгнир тут с позволения Одина, Тор пригрозил великану расправой. В ответ Хрунгнир вызвал его на честный поединок – Тор согласился.

Среди великанов разнеслась слава о Хрунгнире, который бросил вызов самому Тору. Ётуны понимали: если одолеют сильнейшего из них, никому не скрыться от гнева громовержца. Решили великаны слепить глиняного человека «девяти поприщ ростом и трех поприщ в обхвате», а вместо каменного сердца поставили сердце кобылы.

Громовержца встретил Хрунгнир в боевом облачении, выставив широкий и толстый щит из камня, а вместо оружия у него было точило[25]. Верный помощник громовержца Тьяльви своими речами сбил с толку великана, тот опустил щит, и в тот же миг Тор занес и метнул молот в Хрунгнира. Хрунгнир поднял обеими руками точило и бросил его навстречу молоту. Столкнувшись в воздухе с Мьёлльниром, точило раскололось пополам. Молот поразил великана, но осколок точила угодил Тору в голову, из-за чего он упал на землю. Хрунгнир свалился на Тора, и одна нога его оказалась у громовержца на шее.

Тогда собрались боги Асгарда и по очереди попытались снять ногу великана с шеи Тора. И только Магни – сыну Тора – оказалось это под силу. Когда же Тор решил отблагодарить сына за помощь и предложил взять коня поверженного великана. Явился Один и упрекнул Тора, что тот отдает такого чудного коня отпрыску, а не собственному отцу.

Встречается в «Младшей Эдде» («Язык поэзии: поездка Тора к Гейррёду») сюжет, когда Тор все же оказался во владениях великанов без своих сокровищ. Случилось это по вине Локи, который в образе сокола заглянул из любопытства к великану Гейррёду и был схвачен. После трех месяцев измора голодом в заключении Локи признался, кто он, и пообещал ётуну, что исполнит любое желание, если тот его отпустит.

Гейррёд был известен своей неприязнью к Тору, потому наказал Локи привести громовержца в его владения без молота, пояса и рукавиц. В то время Тор гостил у матери Видара – великанши по имени Грид. Благодаря своим способностям она поведала Тору о грозящей опасности. Вручив ему пояс силы, железные рукавицы и волшебный посох, Грид предупредила о хитроумности Гейррёда и как трудно с ним справиться.

На пути к дому Гейррёда громовержца поджидали у реки Вимур. Одна из дочерей великана подстроила ловушку, но Тору удалось избежать расправы благодаря удаче: он вовремя ухватился за рябину на берегу и смог выбраться из бурлящего потока. В чертоге Гейррёда Тора поджидали еще две ловушки: две великанши попытались придавить его скамьей, но благодаря посоху Тор спасся и сломал ётунам спины. Позже Гейррёд повел Тора в палаты с разведенными кострами и бросил в него раскаленный брусок железа, но благодаря рукавицам Тор перехватил железо и убил злого великана.

Пожалуй, самый важный сюжет с участием Тора – о Рагнарёке. В миг великого сражения, когда вспенится море и на берег полезет Мировой змей Ёрмунганд, Тор вступит с ним в смертельную схватку. Притом это не первая их встреча: Тор уже дважды пересекался со змеем. Впервые он встретил змея в образе кошки, в которую Ёрмунганда обратил правитель Утгарда («Младшая Эдда»). Вторая встреча состоялась во время рыбалки с великаном Гимиром (иначе – Хюмиром). Сюжет об этом можно найти в «Младшей Эдде» («Язык поэзии: Тор ходил в море с Хюмиром»). Используя как наживку бычью голову, Тор поймал на крючок Ёрмунганда и потащил его вверх.

Последняя встреча Мирового змея и Тора произойдет во время Рагнарёка. Тору удастся одолеть Ёрмунганда: он снесет ему голову, но, не пройдя и девяти шагов, упадет замертво от отравления змеиным ядом. Его силу унаследуют двое сыновей – Магни и Моди, которым уготовано выжить после падения богов и строить новую реальность.

В мифологических сюжетах Тор предстает в роли благородного богатыря-силача, простодушие которого компенсируется образами изворотливых спутников – Локи и Тьяльви. Фигура Тора контрастно выделяется на фоне Одина: Всеотец – всеведущий творец-шаман, требующий поклонения и должного уважения, в то время как Тор – культурный герой-богатырь, защищающий мир людей и асов от чудовищ и инеистых великанов.

Следующим по значению богом считался Тюр – бог-хранитель воинской удачи, чести и боевых правил. Как и в случае с Одином и Тором, его культ связан с воинской доблестью и был важен для викингов. По значению и функциям Тюр близок к образу римского Марса и имеет некоторые сходства с Зевсом и Дьяусом. Возможно, Тюр изначально представлялся как один из богов неба, но со временем его вытеснил культ Одина. [12]

К сожалению, Тюр, или Тиу, или Тю, – из числа божеств, упоминания о которых в контексте скандинавской мифологии встречаются реже всего. В «Младшей Эдде» о Тюре сказано следующее: «Он самый отважный и смелый, и от него зависит победа в бою. Его хорошо призывать храбрым мужам». [7] Перед битвой воины вырезали на рукояти меча руны победы в честь Тюра. Взывая к нему, герои призывали удачу и надеялись на победу в сражении.

По своему происхождению Тюр считается сыном Одина от союза с великаншей, о которой известно только то, что она сестра ётуна Гимира. Однако некоторые исследователи полагают, что изначально Гимир, или Хюмир, представлялся не великаном, а старым небесным божеством, которого вытеснил пантеон Одина Всеотца. В таком случае Тюр уже рассматривался как племянник старого бога, а не сын Одина. [11]

Среди прозвищ Тюра самые распространенные – «бог битвы» и «однорукий ас», связанные с функциями бога и сюжетом с его участием. В скандинавской мифологии одно из хтонических чудовищ, что начнет Рагнарёк, – гигантский волк Фенрир, порождение Локи и великанши Ангрбоды. Однажды боги узнали у пророчицы, что от детей Локи стоит ждать только великих бед. Тогда Один приказал забрать детей из Ётунхейма и доставить к нему. Он бросил змея в глубокое море, что окружало всю землю, – там Ёрмунганд вырос и опоясал ее; великаншу Хель низверг в Нифльхейм и вынудил править царством мертвых; волка Фенрира боги решили оставить в Асгарде, но и его в последствии обманом посадили на цепь и завели в ловушку.

С каждым днем волк рос, и никто из жителей Асгарда не решался подойти к нему. Единственным кормить волка отважился славный Тюр. Несмотря на затишье, асы помнили о пророчестве и о том, что волк появился на свет миру на погибель. После долгих обсуждений асы решили изготовить цепь, способную сдержать Фенрира. Обманом асы надели ее на волка: тот думал, что боги проверяли качество драгоценной цепи «Лединг». Но стоило ему надеть Лединг, как цепь порвалась. Тогда сделали асы другую цепь, вдвое крепче прежней, и назвали ее Дроми. Но и эту цепь волк одолел.

Тогда асы обратились к темным цвергам, чтобы те изготовили путы Глейпнир, способные сдюжить с силой чудовища. Крепчайшую цепь изготовили из шести элементов: шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил, рыбьего дыхания и птичьей слюны. «Путы были гладки и мягки, как шелковая лента» и настолько крепки, что ни один бог не мог их порвать. Позвав волка, наказали ему асы порвать гладкие путы, но тот заподозрил обман: «Не по душе мне, чтобы вы надевали на меня эти путы. И чем обвинять меня в трусости, пусть лучше один из вас вложит мне в пасть свою руку в залог того, что все будет без обмана». [7]

Никто из асов не желал лишаться руки, ведь каждый знал об обмане. Только Тюр смело выступил вперед, протянув правую руку, и вложил в пасть волку. Согласился Фенрир испытать новые путы, и чем больше он рвался, тем сильнее цепи врезались в его тело. Поняв, что план сработал, боги рассмеялись. И только Тюр оставался невесел, ведь поплатился за обман рукой. С тех пор его прозвали «одноруким богом».

В последней битве Тюр вступит в битву с двойником Фенрира – демоническим четырехглазым псом Гармом. Как хранитель врат в Хель, пес выступит вместе с хтонической армией мертвых во время Рагнарёка. В заключительном сражении Тюр и Гарм убивают друг друга.

В контексте скандинавской мифологии культ Тюра как покровителя военного дела и одного из небесных божеств потеснил образ Одина. Вопреки этому Тюр сохранил связь с правовыми военными обычаями, которых придерживались свободные воины германо-скандинавских племен. [12]

Военная функция Тюра имеет строго упорядочивающий характер: он укротитель Фенрира – главного хтонического разрушителя, блюститель военного права и законного проведения воинских собраний и поединков. Таким образом, Тюр противостоит колдуну Одину как сеятелю раздоров, так и неистовому богатырю Тору, который всегда защищает всех от хаоса. Один, Тор и Тюр пересекаются как специфические небесные боги.

В сердце эпоса германо-скандинавской мифологии стоят три центральных персонажа: Один, Тор и Локи, – каждый из которых обладает уникальным эпическим характером. Тор воплощает мощную физическую силу, противоположную хитрости и мудрости Одина и Локи. Тор и Один не всегда союзники: порой Один – коварный противник, потешающийся над наивностью сына. Подобный сюжет, к примеру, можно увидеть в «Песне о Харбарде». Вместе с тем, когда в сюжетном контексте предстают Тор и Локи, роль спутника и помощника берет на себя именно Локи, добиваясь успеха с помощью плутовских проделок.

В разговоре об образах Локи и Одина стоит упомянуть концепцию советских этнографов А. М. Золотарёва[26] и С. П. Толстова[27] о «культурных героях»: культурные герои-близнецы или близнечные пары восходят к дуально-родовой организации общества. Иными словами, существует культурный близнец с положительной характеристикой и с отрицательной, который подражает поведению брата.

Отрицательный образ брата-близнеца наделяется одновременно демоническими и комическими чертами. Так, демонический-комический «дублер» – плут-озорник, то есть трикстер. Такой культурный герой прибегает к хитрым трюкам для достижения успеха даже при серьезных обстоятельствах. Тем не менее трикстер обладает чертами не только культурного героя, но и архаичного бога-демиурга – создателя, так как фигурировал под именем Лодур в мифе об оживлении первых людей. Образ трикстера в данном случае эволюционировал до образа бога-творца или, напротив, со временем потерял черты демиурга и трансформировался в образ трикстера. [11]

Различия эпических характеров раскрываются через образы культурного героя-творца Одина, героя-богатыря Тора и отрицательного, демонического героя-трикстера Локи. Если Одина можно охарактеризовать как мудрого воина и шамана-пророка, то Локи – темный шаман, связанный с хтоническими силами чудовищ и ётунов. Важной характеристикой Локи является его бесполость или двуполость[29]: способность к обращению позволяет ему принимать облики людей и животных, из-за чего в мифологических сюжетах появились прецеденты, по которым Локи, подобно женщине, произвел на свет живое существо. Это подчеркивает принадлежность божества к хтоническим природным силам.

В контексте мифологических сюжетов Локи относился к асам, хотя по происхождению причислялся к инеистым великанам – его отец ётун Фарбаути, а мать – Лаувей (иначе – Наль), которая, по разным версиям, относилась то к великанам, то к асам. В «Младшей Эдде» упоминается, что у Локи было двое братьев – Бюлейст и Хельблинди. Е. М. Мелетинский указывает на факт отождествления этих имен с образом Одина – так, возможно, подчеркивается мысль их кровного родства, т. к. Локи входит в триаду демиургов – создателей мира и первых людей. [12] По другой версии, Один и Локи с начала времен были побратимами – они смешали свою кровь и испили напиток, став частью друг друга. Поэтому Один не садился пировать без Локи.

В качестве супруги Локи упоминается богиня Сигюн, которую не всегда причисляют к асиньям. Ее образ – воплощение верности и бескрайней любви. В союзе с Локи она родила двоих сыновей: Нари (иначе – Вали) и Нарви. Первой же женой Локи считается великанша Ангрбода, которая породила трех хтонических чудовищ: волка Фенрира, змея Ёрмунганда и хозяйку царства мертвых – Хель.

Стурлусон в «Младшей Эдде» («О детях Локи и связанный Фенрир») описывает историю, как боги выведали у пророчицы, что «ждать им от тех детей великих бед, и чаяли все великого зла от детей такой мерзкой матери и тем паче детей такого отца». Тогда Один забрал детей и разослал по разным мирам (подробнее см. «Тюр – Бог удачи и чести»).

Помимо хтонических чудовищ, в «Старшей Эдде» («Краткое прорицание вёльвы») упоминается история, как Локи породил на свет еще одних злых существ – ведьм.

В «Перебранке Локи» («Старшая Эдда»), где во время пира трикстер вступает в словесное столкновение с богами, Один обличает Локи в том, что тот сидел под землей восемь зим, доил коров и рожал там детей. После, ослабев умом и телом, Локи нашел полуобожженное сердце женщины и проглотил его. Возможно, в этом сюжете обыгрывается история о появлении на свет первых ведьм. Известно лишь, что с тех пор Локи стал лживым и злым, «отсюда пошли все несчастья на земле».

У Локи великое множество имен: сын Фарбаути и Лаувейи, брат Бюлейста и Хельблинди, отец Ванарганда (волка Фенрира), отец Ёрмунганда (Мирового змея) и отец Хель (правительницы Хельхейма). Вместе с тем упоминается и множество его прозвищ и описательных эпитетов: сотрапезник Одина, вор, похититель, недруг богов, кузнец бед, убийца советом и тот, кто виноват в смерти Бальдра. Многие имена перечислены в «Младшей Эдде: Язык поэзии».

В «Младшей Эдде» Локи описывается так: «Пригож и красив собою, но злобен нравом и очень переменчив. Он превзошел всех людей тою мудростью, что зовется коварством, и хитер он на всякие уловки». [7] Хотя Локи ас, он свободно перемещается между Асгардом – городом богов, – Ётунхеймом, страной великанов, и царством карликов и темных альвов – Свартальфхеймом. Интерпретация же его образа до сих пор вызывает ряд вопросов, ведь в «Младшей Эдде» имя Локи связано со словом «огонь» – «логи», что натолкнуло исследователей на мысль, что Локи – бог или демон огня. Вопреки этому в сюжетах мифов подтверждается, скорее, теория, что Локи – комически-демоническая фигура в близнечной паре с Одином, отрицательный культурный герой, воплощенный в образе плута-трикстера. [12]

Локи фигурирует во многих значимых сюжетах скандинавской мифологии и является ведущим культурным героем-дарителем, который добыл главные атрибуты асов. Получение сокровищ началось с пакости Локи, который отрезал волосы жене Тора – богине плодородия Сив. Узнав о случившемся, Тор поймал Локи и пригрозил переломать ему все кости. Тогда Локи поклялся достать Сив новые волосы – лучше прежних.

Отправился Локи к цвергам (по иной версии – к темным альвам), зовущимся сыновьями Ивальди, которые выковали знаменитые сокровища: золотые волосы для Сив, копье Гунгнир, что не знает преград и промахов, и волшебный корабль Скидбладнир – в его парус всегда дует попутный ветер. Решил тогда Локи схитрить и поспорил с цвергом Брокком о том, что его брат – Эйтри – не сделает сокровищ, что сравнились бы с этими.

Когда Эйтри и Брокк пришли в кузницу, положили материалы в горн и принялись ковать, внезапно на руку Брокку села муха и стала жалить. Гном же продолжал дуть в горн. Тогда муха стала жалить его в шею, а когда поняла, что это бессмысленно, ужалила Брокка в веко. Кровь залила глаза так, что он ничего не видел. Принялся Брокк прогонять муху и чуть не загубил все, что находилось в горне.

Когда Локи явился на совет асов вместе с цвергами, те представили сокровища: золотое кольцо Драупнир, что каждую девятую ночь дает по восемь колец такого же веса, досталось Одину; Фрейе гномы подарили вепря, способного мчаться по воде и небу быстрее любого коня; самый драгоценный дар достался Тору – молот Мьёльнир, который всегда возвращается в руку.

Боги решили, что лучше всех даров был молот, который поможет в борьбе с инеистыми великанами. Гномы выиграли спор и попытались схватить Локи, ведь тот на кон поставил собственную жизнь. «Тогда лови меня!» – воскликнул Локи и попытался сбежать, ведь владел волшебными башмаками, в которых перемещался по воде и воздуху. Чтобы спор был честный, так как судьями выступали асы, Тор схватил Локи и передал цвергам. В назидание Эйтри и Брокк проткнули шилом губы плута и продели ремешок Вартари (буквально – «ремешок»). Недолго Локи ходил с зашитым ртом: стоило гномам усмирить гнев, как он оборвал путы.

Помимо главных сокровищ, Локи похитил ожерелье Фрейи – Брисингамен («ожерелье Брисингов»), которое выковали четыре брата-цверга: Альфригг, Берлинг, Двалин и Грер. Однажды богиня гуляла по лесу и встретила гномов, которые любовались собственным изделием. Увидев ожерелье, Фрейя возжелала его и, чтобы заполучить, провела с каждым цвергом ночь. Узнав об этом, Один наказал Локи украсть ожерелье у Фрейи. Тот обратился в блоху и под покровом ночи выкрал украшение. Существует вариант этого сюжета, где на пути из покоев Фрейи Локи с ожерельем увидел Хеймдалля. Страж погнался за воришкой и в результате недолгой схватки вернул ожерелье.

Прежде всего в указанных сюжетах Локи – даритель или похититель сокровищ, который добывает волшебные предметы хитростью и обманом. Притом действует он не всегда по своей воле: например, будучи посредником между богами и ётунами, он обманом заманивает Тора к великану Гейррёду (см. «Тор – защитник богов и людей») и поступает в интересах ётунов, тем самым способствуя перераспределению баланса сил между мирами. [12]

Локи также участвовал в разрешении множества проблем, спровоцированных проступками асов. Главный сюжет – о «нарушении клятвы, данной каменщику» («Младшая Эдда»). Еще во времена возведения Мидгарда и Вальхаллы боги решили построить стену, которая смогла бы защитить Асгард от инеистых великанов в случае нападения. Однажды к ним явился ётун-мастер и взялся строить стену, но взамен попросил в жены богиню Фрейю, а также Мани и Соль. На совете асы решили, что мастер получит все что захочет, если успеет возвести стену за одну зиму, а если не уложится в срок – не получит ничего. В помощники мастер попросил только своего коня, и по совету Локи боги согласились.

Началась зима, работа спорилась. Мощь коня Свадильфари поражала асов: по ночам тот возил каменные глыбы, и строительство ни на миг не останавливалось. Мастеру удалось возвести стену за отведенный срок. До конца зимы оставалось три дня, и не окончены были только ворота. Тогда боги собрались на совет и стали обсуждать, кто виноват в том, что Асгард лишится Фрейи, а небосвод – Мани и Соль. Сошлись на том, что совет дал вестник всех бед – Локи. Боги разгневались на него и пригрозили смертью, если он не помешает каменщику закончить работу в срок.

В тот же день Локи обратился кобылой и вышел навстречу мастеру, когда тот с конем отправился за камнями. Стоило Свадильфари увидеть кобылу, как он взбесился, порвал удила и ускакал за ней в лес. Каменщик попытался изловить помощника, но конь ночь напролет носился за кобылой, и работа остановилась. Материалов для возведения ворот не хватало. Мастер понял, что ему не успеть, и впал в неистовую ярость. Тогда боги узнали в нем горного великана и позвали на помощь Тора, несмотря на данную мастеру клятву.

Спустя время Локи вернулся с восьминогим жеребенком серой масти – назвали его Слейпнир («Скользящий» / «Шустрый»). В «Прорицании вёльвы» сказано: ни среди асов, ни среди людей нет коня лучше Слейпнира.

Как можно заметить, асы часто обращались к Локи за помощью, когда требовалось проявить хитрость и смекалку. Локи умел принимать другой облик, обладал острым умом и был изворотлив. Благодаря ему асы получили волшебные сокровища, включая молот, ставший главным оружием в борьбе с великанами.

В образе Локи сочетаются черты культурного героя и трикстера. Российский археолог М. Ф. Косарев[30] проследил взаимосвязь этих понятий. Как культурный герой Локи участвовал в создании мира, оживлении первых людей, возведении главной стены, защищающей Асгард и Мидгард от ётунов, изобретении первой рыболовной сети. Притом как трикстер Локи – создатель главной противодействующей хтонической силы, которой суждено принести погибель миру и богам, а также похититель молодильных яблок и причина наступления трехлетней зимы – предвестницы Рагнарёка.

Рагнарёк – финальный миф для большинства богов асгардского пантеона. Предшествует ему история о гибели Бальдра – самого чистого и светлого из асов. Однажды Бальдру стали сниться дурные сны, предвещающие скорую смерть. Когда он поведал о своих волнениях богам, те посовещались и решили огородить его от всякой опасности. Мать Бальдра – верховная богиня Фригг – взяла клятву с природы и ее обитателей, что никто не причинит вреда ее сыну.

Тогда асы стали забавляться и запускали в него стрелы, рубили мечом и кидали камнями. Что бы они ни делали, ничего не вредило Бальдру. Лишь Локи пришлась не по нраву его неуязвимость. Разузнав о том, что Фригг не взяла клятвы лишь с побега омелы, Локи изготовил из него дротик и явился на поле. Он сразу заприметил слепого бога Хёда и уговорил его метнуть дротик в указанном направлении. Так смерть настигла Бальдра (подробнее см. «Стрелы и слезы: Вали, Хёд, Бальдр»).

С продолжением этого сюжета связано изобретение Локи первой рыболовной сети: когда боги захотели покарать его за смерть Бальдра, он превратился в лосося и спрятался в водопаде Франангр. Пока Локи рассуждал, как его попытаются изловить асы, сплел он из бечевки большую сеть. Когда же Один, сидя на Хлидскьяльве, разглядел его укрытие, Локи бросил сеть в огонь и спрятался в водопаде. Только асы успели спасти сеть и использовали ее против самого Локи.

Схватив Локи, боги привели его в пещеру вместе с сыновьями Вали и Нарви. Вали асы превратили в волка, чтобы тот загрыз брата. Взяли они кишки умертвленного Нарви и привязали ими Локи к трем камням. Над головой подвесили змею, из пасти которой постоянно капал яд на его лицо. И только преданная супруга трикстера Сигюн осталась рядом с Локи, чтобы собирать яд в чашу. Когда чаша переполнялась, Сигюн отлучалась вылить его, и в этот миг яд попадал на лицо Локи. От его криков содрогалась земля, и, по преданиям, они служили причиной землетрясений.

В «Младшей Эдде» говорится, что Локи так и будет находиться в той пещере до гибели богов. Во время Рагнарёка Локи выступит на стороне хтонических сил и поведет за собой корабль с мертвецами на борьбу с асами. Самому плуту суждено сгинуть в битве с Хеймдаллем – боги убьют друг друга.

Образ Локи цикличен: как культурный герой он участвовал в сотворении мира и первых людей, а как демонический двойник-трикстер – породил хтонических чудовищ и положил начало концу эпохи богов.

В скандинавской мифологии Хеймдалль занимает особое место не только как страж моста Биврёста, что соединяет миры, но и как один из хранителей мудрости. В «Старшей Эдде» подчеркивается, что Хеймдалль обладал силой провидения, подобно вану. Возможно, эта способность появилась благодаря тому, что Хеймдалль имел доступ к сверхъестественному меду, берущему начало в источнике мудрости у корней Иггдрасиля.

Его называют «светлейшим из асов» и почитают за острый слух и зрение. У него множество имен, упоминающихся в «Младшей Эдде», но самые значимые – страж богов, белый ас и недруг Локи. Хеймдалля также зовут Круторогим и Златозубым, так как его зубы были из золота.

Проживает Хеймдалль у края небес в чертоге Химинбьёрг («Небесные горы») у моста Биврёст. Оттуда его взгляду ночью и днем доступны сотни поприщ, «и слышно ему, как растет трава на земле, и шерсть на овце, и все, что можно услышать». [7] Хеймдалль владеет рогом Гьяллархорном – и, когда в него трубит, звук озаряет все миры. Из него же он пьет мед у корней ясеня. В Рагнарёк ему суждено оповестить всех богов о начале великой битвы, протрубив в рог.

По происхождению Хеймдалль относится то к асам, то к ванам. Его называют сыном Великого Одина и «девяти дев»-сестер. Хеймдалль родился в начале времен на краю света и выкормлен силой земли, холодного моря и кровью жертвенного кабана. В «Старшей Эдде» упоминаются имена девяти матерей: Гьяльп, Грейн, Эйстла, Эйргьява, Ангейя, Атла, Ульврун, Имд и Ярнсакса[31]. По-видимому, матери Хеймдалля – волны, дочери великанов шторма и мирового океана Ран и Эгира.

Вместе с тем число матерей соотносится с количеством миров в мифологической вселенной. Исследователи полагают, что девять матерей – персонификация девяти миров; тогда образ Хеймдалля – персонификация Мирового древа. Эту теорию подтверждает историк Х. Пиппинг, который расшифровал с древнеисландского слово heimdallr как «мировое древо». Стражу богов важно иметь тесную связь со всеми мирами – отсюда такое сложное и неоднозначное происхождение. К исследователям, поддерживающим эту концепцию интерпретации образа Хеймдалля, относятся X. Пиппинг, Ф. Р. Шредер, В. Грёнбек, О. Ольмаркс. Пиппинг, в свою очередь, основывал выводы на исследованиях У. Харва и А. Ольрика, которые изучали образ Мирового древа в разных мифологических системах. [11]

Хеймдалль – сложная для интерпретации фигура из-за фрагментарности информации и отсутствия единого связного мифа. К примеру, ученые XIX века считали «светлейшего из асов» персонификацией небесного явления или светила: радуги, Млечного Пути, небосвода в целом, луны или солнца и т. п. Существует также вариант трактовки, когда Хеймдалля воспринимали в качестве первопредка человечества.

Страж Биврёста фигурирует в нескольких основополагающих сюжетах, связанных с рунами и Рагнарёком. В первую очередь Хеймдалля можно воспринимать как дарителя рунной мудрости простым людям. Этот миф встречается в «Старшей Эдде» («Песнь о Риге»): Хеймдалль под именем Риг странствовал по земле и делился мудростью с простыми людьми. Если дверь в дом была открыта, а хозяева добры и приветливы, Риг разделял с ними трапезу и оставался на три ночи. По прошествии девяти месяцев у хозяев рождался ребенок. Так Риг делил ложе с несколькими парами, у которых впоследствии родились трое сыновей – основоположниклв главных древнескандинавских социальных каст:

• Трэль («раб») – от него произошла каста бесправных рабов;

• Карл («батрак») – свободный человек, не имеющий наследственной земли;

• Ярл («друзья, собеседники или сотрапезники конунга») – свободный человек, высший представитель родовой знати, в скандинавских королевствах титул, равный герцогу или князю.

После странствий, когда Ярл подрос и окреп, Риг вновь явился к людям и стал обучать руническим знаниям.

По сюжету мифа Риг не просто дал начало устройству социума, но и обучил людей древней мудрости рун. Однако он не просто передал знания, а породил род от собственной крови, даровав первому Ярлу свое имя – Риг Ярл. Ярл женился на прекрасной Эрне – дочери знатного Херсира, – и в браке родились множество сыновей. Младшего из братьев назвали Кон («Отпрыск»), а сочетание «юный отпрыск» в оригинале созвучно термину верховного правителя – конунг (кonr ungr).

Младшему из рода Ярла было суждено стать не просто великим воином, но и великим шаманом, ведающим сверхъестественными рунами. Ему подвластны силы природы и стихий, он знал язык животных и рунические символы. История о Коне завершается тем, что благодаря своим умениям и знаниям он унаследовал имя Рига от отца и стал таким могучим, что от его имени произошло название титула короля – конунг.

В основе сюжета – история появления социальных каст и норм взаимоотношений, появление наследных земель и, что самое важное, передача простому человеку знаний о магии рун. В данном контексте Хеймдалль – культурный герой-первопредок, т. к. заложил основополагающие понятия в развитие общества, приобщил к сверхъестественному и стал прародителем рода первых ярлов и конунгов.

Иная роль отведена его образу в мифологическом сюжете о Рагнарёке. Как связующее миры божество Хеймдалль сообщает богам о грядущем сражении, протрубив в золотой рог. На его зов слетаются все: асы и ваны, армия эйнхериев, валькирии и даже смертные воины. Каждому богу суждено вступить в жестокое сражение; Хеймдалль же встретит смерть во время битвы с коварным проказником Локи.

Хеймдалль не раз вступал с Локи в перебранку – иногда во время сражения, иногда в словесной форме. Когда трикстер похитил у Фрейи драгоценное ожерелье, именно Хеймдалль увидел его с края Биврёста и боролся, чтобы вернуть похищенное. Когда же во время пира у великана Хюмира (иначе – Гюмира) Локи затеял спор с богами, Хеймдалль вступился за асов и обвинил трикстера в том, что «тот не в силах язык обуздать, когда не в меру напьется». Отсюда одно из прозвищ стража – недруг Локи. В качестве стража Мирового древа и родоначальника – покровителя человеческой общины Хеймдалль – естественный противник Локи как отца хтонических чудовищ.

Последняя встреча двух богов состоится в Рагнарёк. Как страж девяти миров и моста, соединяющего их, Хеймдалль первым выступит против армии Локи. Это противостояние и взаимное уничтожение олицетворяет не просто противные друг другу системы ценностей, но и борьбу порядка и хаоса, света и тьмы, жизни и смерти.

Хеймдалль как хранитель символизирует стабильность и защиту, в то время как Локи, олицетворяющий обман и разруху, – силы, способные разрушить даже самые крепкие устои. В финальной битве они меряются не только физическими силами, но и идеалами, которые они представляют. Каждый из богов сражается не только за свою жизнь, но и за будущее своих миров. Их противостояние – кульминация многовековой борьбы.

Взаимное уничтожение Хеймдалля и Локи на поле брани – символ конца одной эпохи и начала другой. После их гибели наступит период перерождения мира, где старые порядки будут разрушены, а новые силы возродятся из пепла.

В нордической мифологии среди сохранившихся письменных источников существует ряд божеств, которые упоминаются реже других, даже несмотря на их принадлежность к высшему пантеону. Какую-либо характеристику таких божеств исследователям приходится вычленять из различных первоисточников: археологических находок или сюжетов крупных мифов, в которых могут встречаться метафорические упоминания / прозвища того или иного бога – кеннинги.

В число наименее изученных богов-асов входят Браги, Хёд, Вали (иначе – Али), Видар, Улль и Форсети. Некоторых богов можно выделить в категорию «юных», или младших, божеств. К примеру, Видар и Вали относятся ко второму поколению, так как являются сыновьями Одина, и функционируют главным образом как мстители за отцов и братьев. В третье поколение входят внуки Одина и других «старых» богов: сыновья Тора, Бальдра, Сив и т. д., – после Рагнарёка им предстоит унаследовать новый мир.

В «Эддах» упоминается бог Браги[32], который известен своей мудростью, даром слова и красноречием. Особенно искусен Браги в поэзии и настолько превзошел всякого в этом искусстве, что его именем стали называть саму поэзию. В «Старшей Эдде» Один в облике странника Гримнира называет Браги «лучшим скальдом», что подтверждается и присутствием Браги в сюжете о похищении меда поэзии у великанов.

Браги относится к асам и является одним из сыновей Одина. О его матери в мифах не упоминается, однако считается, что это могла быть Фригг, жена Одина, или другая богиня, связанная с мудростью и искусством. В большинстве мифов акцентируется отцовство Одина, а информация о матери скрыта. Возможно, таким образом подчеркивается мысль, что Браги – обожествленный скальд, одна из ипостасей самого Одина, так как он обладал безграничной мудростью и вкусил мед поэзии.

Изображали Браги с длинной бородой и украшениями, отражающими его статус как бога поэзии. Он также может быть представлен с лютней или другим музыкальным инструментом, который символизировал связь с музыкой и искусством.

Основные мотивы, связанные с Браги, раскрываются в сюжетах «Младшей Эдды»: в форме ответа скальд Браги рассказывает великану Эгиру, «откуда взялось искусство, что зовется поэзией?», и вступает в словесную дуэль с Локи, когда тот во время пира начинает обличать богов («Старшая Эдда»: «Перебранка Локи»). Как покровитель и лучший скальд, Браги часто фигурирует в мифах как главный рассказчик, что подчеркивает не только его сведущую натуру, но и поэтические способности. Вместе с тем во время словесной перебранки трикстер уличает Браги в том, что тот труслив и беспомощен, а его храбрость – лишь напускная бравада.

В контексте разговора о Браги важен образ его супруги – богини вечной молодости Идунн, которая олицетворяет не только физическую молодость, но и жизненную силу и обновление. Ее яблоки, дарующие богам вечную молодость, символизируют не только бессмертие, но и плодородие, весну и возрождение. Образ богини часто используется в поэзии как метафорическое описание обновления жизни и природного вдохновения.

С фигурой Идунн связан популярный сюжет: великан Тьяци решил похитить яблоки, чтобы лишить богов молодости и бессмертия. Началось все с путешествия трех богов – Одина, Локи и Хёнира. Во время приготовления еды на костре мясо забитого быка никак не жарилось, и боги поспорили, что бы это значило. Тогда над их головами раздался голос – то был великан Тьяци в облике крупного орла. Попросив накормить его, Тьяци разозлил Локи, и тот ударил его палкой. В отместку орел протащил Локи за собой по небу, пока тот не взмолился о пощаде. Тьяци пообещал отпустить его, если Локи выманит из Асгарда хранительницу яблок бессмертия.

В условленное время Локи обманом выманил Идунн из Асгарда в лес, где великан Тьяци в обличье орла схватил ее и унес в страну великанов. Стоило Идунн исчезнуть, как боги начали поминутно стареть и седеть. На собрании асы выяснили, что в пропаже богини замешан Локи. Под угрозой смерти они велели возвратить Идунн обратно. Для безопасного путешествия в Ётунхейм сама Фрейя одолжила Локи соколиное оперение. Так Локи полетел в край великанов и, превратив Идунн в орех, унес ее в когтях. Великан, отправившийся за ним в погоню, погиб у стен Асгарда – асы сожгли его орлиное оперенье и убили. [7]

Браги играет важную роль в мифах о поэзии и искусстве. Он считается мудрым и опытным и часто выступает как советник для других богов. Его присутствие в мифах подчеркивает значимость поэзии как средства передачи знаний и мудрости. Несмотря на малое количество информации, Браги символизирует важность и магию слова в контексте скандинавского мифологического мироустройства.

Гибель всеми любимого Бальдра – катализатор начала Рагнарёка. В «Младшей Эдде» миф описан полностью, в «Старшей» сохранился лишь урывками и намеками. Главными действующими лицами выступают Хёд, Бальдр и Локи. Если же Локи по сюжету зачинщик, то Хёд – «слепая рука», управляемая чужой волей.

Изначально слепота Хёда подчеркивает его ущербность на фоне остальных асов, даже несмотря на его необычайную силу. Возможно, слепота указывает на недобрую функцию этого аса: ему суждено стать убийцей брата и зачинщиком уничтожения мира[34].

В противовес образу Хёда выступает прекраснейший и любимейший из богов – Бальдр, покровитель весны и света. В «Эддах» говорится, что «о нем можно сказать только доброе; так он прекрасен лицом и так светел, что исходит от него сияние». Бальдр мудрейший из асов, а в его чертоге – Брейдаблик – нет места пороку. Символично, что смерть лучшему из богов принесет не просто родной брат, но и полная его противоположность по своим характеристикам.

О неминуемой гибели Бальдра боги узнали из сновидений со зловещими предзнаменованиями. Тогда Один отправился в Нифльхейм, чтобы выведать у прорицательницы вёльвы суть сновидений и кто станет убийцей его любимого сына.

Услышав предсказание, Один вернулся в Асгард и поведал обо всем своей супруге Фригг. Она обратилась ко всем веществам и существам с требованием дать клятву, что никто из них не причинит Бальдру вреда. Все, начиная с металлов и зверей и заканчивая растениями и рыбами, поклялись, что не навредят Бальдру. Только с одного растения Фригг не потребовала клятвы – с молодого побега омелы.

Среди богов нашелся недовольный неуязвимостью Бальдра – Локи. В облике женщины трикстер отправился в чертог Фригг и обманом выведал, что в мире еще способно нанести вред Бальдру. Разузнав об омеле, он нашел побег растения и выточил из него дротик (стрелу).

Когда другие боги узнали, что Бальдра ничем не поразить, они стали забавляться: Бальдр встал посреди поля, и каждый мог испытать против него оружие. Кто-то пускал стрелы, кто-то кидал камни и пробовал рубить мечом, но ничто не трогало Бальдра.

Явившись на поле, Локи заметил, что из всех богов в стороне стоит только слепой ас Хёд. Тогда Локи заговорил с ним и предложил поучаствовать во всеобщем веселье, чтобы «уважить Бальдра». Вручив Хёду стрелу из омелы, Локи направил его руку в нужную сторону, и Хёд метнул точно в цель. От угодившей в самое сердце стрелы Бальдр упал замертво.

Смерть лучшего из богов потрясла асов: языки и руки перестали им подчиняться. Слышался только плач, «ибо никто не мог поведать другому словами о своей скорби». Стали тогда боги решать, кто отправится в царство смерти – просить Хель отпустить Бальдра обратно в Асгард. Ехать вызвался посланник Одина и бог скорости Хермод: вскочив на Слейпнира, он скакал девять ночей, пока не оказался перед вратами в Хель. Там он спешился и вошел в чертог богини смерти.

Хель отказалась так просто отпускать славного Бальдра и поставила условие: «Если все, что ни есть на земле живого иль мертвого, будет плакать по Бальдру, он возвратится к асам», но останется в ее чертоге, если хоть одна живая душа не будет горевать. Когда Хермод возвратился в Асгард и поведал богам об условии Хель, асы разослали гонцов по всем мирам, чтобы каждый плакал по Бальдру.

Люди, звери, земля и камни – все оплакивали сына Одина. Только одна великанша, сидевшая в пещере, отказалась лить слезы по Бальдру – звали ее Тёкк («Благодарность»). На вопрос почему же она отказывается горевать, великанша отвечала:

С того момента Бальдр остался во владениях Хель, а его тело перенесли к морю и возложили на лодку, чтобы развести погребальный костер. Вместе с ним сожгли и тело его жены – Наины, которая умерла от горя, стоило ей увидеть бездыханного мужа. Вокруг костра собрались не только боги: прибыли валькирии и вороны Одина, пришел великий народ инеистых великанов, чтобы почтить имя добрейшего из асов.

Олицетворением гнева стал бог Вали (иначе – Али), которого породил Один в союзе с великаншей Ринд с целью отмщения за смерть любимого сына. Согласно «Эддам», родившись, Вали повзрослел за один день. Упоминания о Вали краткие и редкие: в «Видениях Гюльви» («Младшая Эдда») и «Снах Бальдра» («Старшая Эдда») о нем сказано лишь, что он великолепный стрелок, а его мать – великанша Ринд.

Бой и убийство Хёда станут целью Вали. После этого его имя встретится лишь в «Прорицании вёльвы»: пророчица перечислит имена богов, которым суждено пережить Рагнарёк и строить новую реальность, и среди них окажутся Вали, Хёд и Бальдр, которые поднимутся из недр Хельхейма и отбросят обиды, чтобы продолжить жизнь в новом мире в согласии друг с другом.

Если присмотреться к сюжету мифа, можно увидеть влияние христианской мысли на становление и развитие истории персонажей. Как символ жизни и света, Бальдр олицетворяет надежду на возрождение и обновление, что перекликается с христианской концепцией спасения и вечной жизни. Его смерть не окончательная, а скорее служит катализатором для новой жизни, что подчеркивает цикличность природы и неизменность ее законов.

Хёд, будучи слепым орудием в руках судьбы, представляет собой образ человека, который, несмотря на свои недостатки и ошибки, может найти путь к искуплению. Его возвращение в новый мир вместе с Бальдром символизирует возможность прощения и восстановления после греха, а это ключевой элемент христианского учения.

Миф о Бальдре и Хёде – история не просто о трагедии и утрате, но и о надежде, искуплении и возможности нового начала. Эти темы находят отражение в различных религиозных и культурных традициях, они универсальны и вечны. Влияние христианства на этот миф можно увидеть не только в моральных аспектах, но и в структуре самой истории, которая подчеркивает значение жертвы.

Видар – один из самых загадочных и мощных богов скандинавской мифологии, чье имя часто остается в тени более известных фигур. Тем не менее его роль велика в мифах о Рагнарёке. Сын верховного бога Одина, Видар олицетворяет силу, стойкость и терпение. Несмотря на то что Видар не ходит среди людей, как Один или Хеймдалль, ему суждено пережить разрушение мира. Судьба Видара неразрывно связана с местью за смерть отца, которому суждено погибнуть в сражении с волком Фенриром. После Видар станет одним из ключевых персонажей в последней битве между богами и силами хаоса.

В «Эддах» о Видаре сказано немного: он молчалив и ценит уединение, а по силе среди асов второй после Тора, «на него уповают боги во всех несчастьях». В Асгарде он владеет собственным чертогом – Ландвиди («Далекая земля»), – украшенным вечнозелеными ветвями и бутонами цветов. Находился он посреди непроходимого леса, где вечно царят тишина и покой.

В образе Видара подчеркивается мощь природы, вобравшая представления древних людей о величии стихии, превосходящей человека. Имя Видара переводится как «лес», «древесина» или «пуща» от протоскандинавского[37] слова «vidr» / «viðr». Такая визуализация природных сил часто встречается в образах богов, наличие которых характерно для большинства языческих мифологических систем: громовников, морских и речных богов, солярных богов и т. п. [9]

Видар – ас: его отец – Один, а мать – великанша Грид, которая уже упоминалась в сюжете мифа о Торе и хитром ётуне Гейррёде. Обладая магическими сокровищами и способностями к прорицанию, она фигурировала в сюжетах мифов и выступала на стороне асов.

Главный атрибут Видара – железный или кожаный башмак, благодаря которому он одолеет Фенрира в битве. Притом упоминается в «Эддах» лишь один башмак, что, возможно, подчеркивает связь Видара с хтоническими силами инеистых великанов, так как те могли быть хромыми или одноногими. В описаниях самого Видара подобной характеристики не встречается.

Из-за роли, отведенной в Рагнарёке, Видара часто называют «асом – мстителем за богов», однако по первоначальным функциям он олицетворяет необузданную и неиссякаемую силу природы. Отсюда его стойкость к бедам и терпеливость в спорах. Вполне справедливо Видар носит кеннинг Молчаливый, а его действия во время Рагнарёка символизируют возрождение и торжество справедливости после разрушений, которые принесла последняя битва.

Интересно, что в «Перебранке Локи» («Старшая Эдда»), когда на пир к великану Гюмиру явились главные боги, Видар – один из немногих, кого Локи в своих речах не оскорбил или уличил в неподобающем поведении. Более того, Видар поднялся с места и налил кубок для трикстера, приглашая его пировать. Видар не вступил в перебранку с Локи и более в отрывке не фигурировал – вероятно, даже у самого Локи не нашлось причин для оскорблений молчаливого бога.

В образе Видара можно увидеть отражение древних верований, уважающих природу и ее могущество. Видар олицетворяет не только силу и стойкость природы, но и глубокую связь человека с окружающим миром. Даже в самый темный период для богов и людей несокрушимость Видара напоминает о том, что природа остается вечной и непобедимой.

Среди высшего пантеона богов упомянуто только два божества из третьего поколения богов – Улль и Форсети, олицетворяющие уникальные аспекты божественной и человеческой природы. Улль, бог охоты, символизирует силу, мастерство и связь с природой, в то время как Форсети, бог справедливости и примирения, – мудрость и гармонию.

Сын богини плодородия Сив и пасынок Тора, Улль имеет лишь несколько кеннингов, описывающих его мастерство в стрельбе из лука и езде на лыжах. Как несравненный охотник, Улль по праву занимает место среди высшего пантеона богов, так как воплощает собой наиболее важное для выживания человека ремесло – охоту. Хоть и отмечен в «Эддах» как несравненный стрелок из лука, Улль владеет всяким оружием и военным искусством. Среди его кеннингов – «ас-лыжник», «ас-лучник», «ас-охотник» и «ас щита».

В «Эддах» имя бога охоты упоминается несколько раз, а описания весьма туманны. Из них можно узнать, что чертоги Улля называются Идалир, что переводится как «Долина тисов» («Старшая Эдда»). Возможно, название связано с тем, что из тисового дерева изготавливались лук для охоты и даже лыжи, а лук – главный атрибут Улля. Сам Улль юн и прекрасен, владеет военным искусством и хорош в единоборстве («Младшая Эдда»).

Культ Улля когда-то был широко распространен в Швеции и Норвегии, однако к эпохе заселения Исландии[38], как и в случае с другими божествами, уступил культу Одина. Поэтому в исландских источниках Улль – довольно неясная по своим свойствам фигура. Вместе с тем на территории Норвегии и Швеции встречаются географические названия, происхождение и смысловое значение которых отсылает к имени Улля: к примеру, район Уллерн (Ullarin) в Осло[39], где первая часть названия – имя бога, а завершающая означает «луг» или «пастбище». Подобное использование имени божества в образовании названия городов или других географических объектов говорит о значимости образа.

Помимо военных качеств, в «Старшей Эдде» («Песнь об Атли») упоминается «привилегия» Улля подтверждать своим перстнем самые сильные клятвы. Подобные ритуальные свойства говорят не просто о важности бога для народа, но и о его роли в мифологической системе. Видимо, помимо покровительства военному и охотничьему ремеслу, Улль был связан с понятиями чести и клятвы.

К сожалению, в Северной Европе не сохранилось известных крупных храмов, посвященных Уллю, однако археологические находки указывают на то, что культ этого бога существовал наравне с культами Одина и Тора.

Одним из менее известных богов скандинавской мифологии является сын Бальдра и Наины (иначе – Нанны) – Форсети. В «Старшей Эдде» сказано только, что его чертоги называются Глитнир («Блестящий»), где все украшено золотом и серебром.

Форсети – бог правосудия и справедливого суда, ведь каждый, «кто приходит к нему с тяжбой, возвращается в мире и согласии». Из описания в «Младшей Эдде» можно сделать вывод, что Форсети заправлял особым тингом, которому нет равного ни в мире богов, ни в мире людей. Даже имя Форсети можно трактовать как «председатель» или «возглавляющий», что подчеркивает важность обсуждения, а не насилия, как средства разрешения конфликта в скандинавской традиции.

Существует непопулярная теория, по которой образ Форсети произошел от божества другого народа – фризов[40] – в период христианизации населения. Одной из главных фигур пантеона фризов – божество Фосит, о функциях и первоначальных характеристиках которого, к сожалению, ничего неизвестно. Информация об этом божестве сохранилась благодаря житию Святого Виллиброрда[41], которого позже назовут Апостолом фризов.

По записям Святого Виллиброрда можно предположить, что он посещал целый остров, посвященный Фоситу. В основе главного храма находился источник, из которого пить или набирать воду разрешалось только в абсолютной тишине – настолько место считалось священным. Иных фактов об этом божестве, увы, не сохранилось, однако, по одной из легенд, Фосит связан с понятием «божественной справедливости» и даровал людям законы. Возможно, часть легенд о Фосите перетекла в скандинавскую мифологию, где воплотилась в образе бога справедливости Форсети.[42]

Несмотря на малое количество упоминаний в письменных источниках, Форсети обладает чертами, благодаря которым остается важной фигурой в пантеоне асов. Его волшебный чертог, где разрешаются любые споры, служит символом стремления к миру и гармонии, что подчеркивает значимость и стремление к правосудию в обществе богов и людей.

Из предыдущих глав мы узнали, что кроме асов и великанов существовала группа богов, которым подвластны силы природы, – ваны и альвы (иначе – эльфы). Эльфы – персонификация сил природы. Некоторые из них, светлые, – воздушные существа, которые парят в небесах и защищают землю. Они управляют воздухом, растениями, реками и поверхностью земли. В отличие от них, темные эльфы (то же, что цверги) обитают в недрах земли. Эти существа владеют искусством обработки металла и связаны с силами, действующими в камнях, земле и металлах. Между асами и эльфами располагаются ваны, олицетворяющие силы моря и воздуха. Активны они лишь во взаимодействии с асами и альвами. Ваны когда-то воевали с асами, но заключили с ними мир (см. «Первая война и конец “золотой эпохи”»).

Один из них, Фрейр, получил власть над светлыми эльфами, что подтверждается в «Старшей Эдде» («Речи Гримнира»). Возможно, так подчеркивалось родство альвов с ванами или, напротив, подчинение группы низших природных духов (альвов) высшей – ванам.

Ваны правят морем и воздухом, в то время как светлые эльфы – реками и землей. Иерархия от цвергов до ванов – постепенное движение от твердых камней и металлов к природным силам в виде растений: от цвергов (камень) к темным эльфам (металлы и земля), а затем – к светлым (растения и воздушные силы). На вершине находятся ваны, властвующие над природными стихиями в целом. [6]

Как природные божества плодородия и изобилия, ваны склонны иметь кровосмесительные связи, ведают сейдом и обладают пророческим даром. В «Эддах» упоминается всего трое ванов – Ньёрд, Фрейя и Фрейр – и ведьма Хейд, или Гулльвейг, олицетворяющая развращающую силу золота. К сожалению, упоминаний о других ванах в «Эддах» или других источниках не сохранилось (или даже не существовало). Можно предположить, что так подчеркивается мысль об ассимиляции ванов с асами после кровопролитной войны.

Война закончилась миром и обменом заложниками: асы взяли ванов Ньёрда и Квасира, а ваны – аса Хёнира и великана Мимира. Как странствующий мудрец Квасир находился среди людей в Мидгарде, а Ньёрд с детьми стал частью божественного пантеона Асгарда, заняв видные места среди других богов.

Одна из ключевых фигур в высшем пантеоне богов – ван Ньёрд, отданный асам взамен на установление мира. Его имя связано с мотивами богатства и изобилия, но в первую очередь, как и у других ванов, главная функция Ньёрда – плодородие. При разборе его образа стоит учитывать записи Тацита (Германия, I век), в которых историк упоминает о Нертус – богине плодородия, земли и растительности. Культ Нертус был распространен среди населения Восточной Германии (особенно среди свевов[47]) и относился к раннегерманской мифологии.

Генезис образа бога Ньёрда до сих пор остается предметом жарких дискуссий. С одной стороны, его считают мужским воплощением более древнего божества – Нертус, так как Ньёрд – лингвистически точная мужская форма имени Нертус; с другой стороны, как и другим ванам, Ньёрду не чужда любовная связь с сородичами. Отсюда теория, что Ньёрд и Нертус были братом и сестрой, вступившими в интимную связь. Конечно же, можно рассматривать их как супружеский союз, однако аграрным божествам, связанным с плодородием, часто приписывались любовные связи внутри одного племени. [11] В комментариях к переводу «Старшей Эдды» предполагается, что Фрейя и Фрейр – дети от союза Ньёрда со своей сестрой, имя которой негде не встречается. [13]

Из «Старшей Эдды» можно узнать, что в честь Ньёрда возведено множество храмов и алтарей, хотя он не относится к асам. Этот факт подчеркивает значимость и распространенность культа Ньёрда среди скандинавских племен. В «Речах Вафтруднира» великан соперничает с Одином в мудрости и отмечает, что, хоть Ньёрд отдан асам в залог, после Рагнарёка он вернется к ванам. Притом упоминания о причинах и времени кончины Ньёрда нигде не встречаются.

Хотя Ньёрд относится к божествам плодородия, ему приписывают власть над морем, движением ветров и пламенем («Младшая Эдда: Видение Гюльви»). Здесь ван предстает как воплощение морской необузданной стихии и гармонии человека с природой. Отсюда – множество алтарей в его честь. В «Эддах» также упоминается, что Ньёрд без раздумий делится богатствами с нуждающимися.

Куда интереснее ритуальная пара детей Ньёрда – Фрейи и Фрейра, которые способствовали распространению по земле изобилия и плодоносящей силы.

Фрейр и Фрейя – одна из самых известных пар скандинавского пантеона, воплощающие аспекты плодородия, изобилия и любви. Из описания Фрейи мы знаем, что ее подозревали в кровосмесительной связи с братом, но стоит помнить, что у ванов приняты браки между братьями и сестрами. В «Перебранке Локи» трикстер упоминает об их запретной связи, но, по сути, это говорит о природе ванов, а не о распутности Фрейи и Фрейра.

Фрейр – уникальный образ, относящийся, возможно, к древнейшим эддическим сюжетам. Он также известен под именем Ингви, под которым был распространен его культ и охарактеризована эпоха правления в «Саге об Инглингах», – Ингви-Фрейр. Предположительно, от этого имени произошли знаменитые скандинавские имена: Ингвар, Ингеборг, Ингрид и т. п. Более того, имя Ингви могло быть древним эпонимом[49], от которого пошло название целого племени, упоминаемого Тацитом, – ингевонов[50].

В средневековой хронике «Деяния архиепископов гамбургской церкви» каноника Адама Бременского[51] описаны воспоминания от посещения в Швеции, в Упсале, храма, посвященного трем скандинавским богам: Одину, Тору и Фрейру.

Благороднейшее это племя [свены] имеет храм, называемый Ubsola [Упсала], расположенный недалеко от города Сиктона. В этом храме, который весь разукрашен золотом, народ поклоняется статуям трех богов – самым могущественным из них. Тор имеет место в середине триклиния; Водан [Один] и Фрикко [Фрейр] сидят по ту и другую сторону от него. Отличительные черты каждого из них: Тор, говорят, владычествует в воздухе и правит громом и молнией, ветром и дождем, хорошей погодой и урожаем. Второй, Водан, что значит «ярость», ведет войны и вселяет в людей храбрость перед лицом врагов. Третий, Фрикко, дарует смертным мир и сладострастие, его идол снабжен поэтому огромным детородным членом. Если угрожают чума и голод, совершают возлияние Тору, если война – Водану, если должны справляться свадьбы – Фрикко.[52] [3]

Несмотря на функцию плодородия, доминирующее свойство Фрейра – изобилие, любовь и деторождение. Отсюда его противопоставление в триаде Одину – дарующему победу на поле боя и забирающему с него души героев. Хотя Фрейр именно такой, каким его описал в своих заметках Адам, в контексте мифологических сюжетов Фрейр – олицетворение не только плодовитости человека, но и плодородия природы. Прежде всего он гарантирует изобилие пищи, а в легендах, где боги выступали в качестве земных правителей («Сага об Инглингах»), период правления Ингви-Фрейра характеризуется не только богатством и жатвами[53], но и воцарившимся повсюду миром.

В «Младшей Эдде» Фрейр описывается как прекрасный и могущественный бог, не уступающий по красоте Бальдру. Стурлусон подчеркивает, что «нет аса славнее Фрейра, ему подвластны дожди и солнечный свет, а значит, и плоды земные, его хорошо молить об урожае и о мире». В «Старшей Эдде» дублируется мысль, что Фрейр – первый из асов.

Кеннинги Фрейра только подтверждают его характеристику как бога изобилия. Эта мысль встречается и в «Саге об Инглингах», где сказано, что его почитали «больше, чем других богов, потому что при нем народ стал богаче, чем раньше». Считается, что предрасположенность к богатству он унаследовал от отца – Ньёрда. [8]

Главные атрибуты Фрейра – волшебный корабль Скидбладнир, способный менять габариты и надувать паруса ветром, и вепрь, скачущий по суше и воздуху. Артефакты выковали сыновья цверга Ивальди, вступившие в спор с Локи. В итоге проказник передал сокровища на суд божественной триады, после чего Фрейр получил в дар корабль и вепря Гуллинбурсти («Золотая щетина»). По скорости Гуллинбурсти уступал только Слейпниру, но сам Фрейр чаще ходил рядом с ним, а не ездил верхом.

Еще один артефакт, хранителем которого до определенного момента являлся Фрейр, – солнечный клинок, идеальное оружие в борьбе с великанами, способное разрубить все на своем пути. В эддических текстах нет названия этого меча (возможно, это связано с потерей артефакта). Основной мотив в мифе о «Поездке Скирнира» («Старшая Эдда») – сюжет о влюбленности Фрейра и впоследствии утрате клинка.

Однажды Фрейр сидел на сияющем престоле Одина – Хлидскьяльв – и осматривал девять миров. Внезапно его взгляд упал на Ётунхейм, где он увидел прекраснейшую девушку из всех, кого он встречал. Деву звали Герд, и была она дочерью великана Гюмира. Любовный недуг охватил Фрейра, и бог затосковал: не спал, не ел, не обмолвился ни с кем и словом, а только опечаленно сидел в своем чертоге.

Тогда Ньёрд и Скади подозвали верного слугу Скирнира («Сияющий») и наказали поговорить с Фрейром, чтобы узнать о причине его печали. Фрейр не сразу раскрывал Скирниру суть терзаний: возлюбленная проживала в землях великанов, и он сомневался, что союз благословят.

Вопреки сомнениям Фрейра, Скирнир предлагает поехать свататься от его имени к Герд и привезти ее, даже если Гюмир будет против брака. Чтобы путь Скирнира оказался легок и безопасен, Фрейр отдает ему коня, способного пересекать пламя, и разящий меч – в защиту от великанов. Хотя Скирнир – близкий слуга и друг Фрейра, он смертный человек, что подчеркивается в «Эдде».

В великаньих палатах Скирнир, как вестник любви Фрейра, передает подарок Герд – 11 золотых яблок. То были молодильные яблоки, которые принадлежали богине Идунн и которыми жаждали овладеть все великаны, но Герд отказывается от подарка. Тогда Скирнир предлагает в дар кольцо Драупнир, из которого возникают по восемь колец того же веса каждые девять дней. Но девушка вновь отказывается от даров, отвечая, что у ее отца достаточно сокровищ.

После неудачных попыток уговорить деву Скирнир решает завладеть Герд угрозами:

Со всем красноречием он обрушился на Герд, предрекая ей потерю отца, – Скирнир грозился сам убить его; пленение в землях Хель и проклятие, из-за которого Герд утратит красоту. Скирнир угрожает строптивой невесте немощью и черной похотью, что выйти замуж она сможет лишь за «трехглавого турса»[54]. Завершая угрозы, Скирнир произносит заклинание, призывающее гнев верховных богов пантеона: Одина, всемогущего Тора и самого Фрейра. Он вырезает магические руны, накладывающие порчу на Герд до тех пор, пока их не снимет заклинатель.

Миф заканчивается тем, что Герд все же дает согласие на союз с Фрейром. Через Скирнира она передает послание, что спустя девять дней отдаст свою любовь Фрейру и станет его супругой. В «Саге об Инглингах» упоминается, что в браке у Фрейра и Герд родился Фьельнир, который положил начало династии Инглингов. Исследователи полагают, что этот миф олицетворяет священный брак бога плодородия с одним из воплощений земли – Герд – и относится к аграрному культу. Тогда Герд и Фрейр становятся ритуальной парой в рамках календарного цикла и символизируют процесс оплодотворения земли в начале летнего периода. [11]

Как уже было сказано, с этим сюжетом связана потеря клинка-самосека[55], который Фрейр отдал слуге. В «Старшей Эдде» не говорится, как и почему меч утерян. Упоминается об этом только в «Младшей Эдде»: Фрейр отдал меч Скирниру взамен за службу, однако в мифе не сказано, сохранил ли тот оружие и что с ним стало. В Рагнарёк, когда Фрейру суждено схлестнуться в бою с сыновьями Муспелля, у него не окажется оружия, равного потерянному клинку. Оттого он погибнет в битве с Суртром. Итог мифа о «Поездке Скирнира» – обмен волшебного меча на любимую, что по итогу приведет Фрейра к гибели.

Порывистость и эмоциональность, характерные для стихийных воплощений – ванов, важные аспекты природы Фрейра. Клинок, символизирующий защиту, обменянный на любовь, иллюстрирует жертву, которую готов принести бог ради своих чувств. Это отражает суть Фрейра как бога изобилия и любви, который, стремясь к счастью и гармонии, готов утратить преимущество защиты в последнем сражении.

Существовало девять миров, каждый из которых населен различными существами: асами, ванами, людьми, эльфами, гномами, ётунами и обитателями Нифльхейма – халирами. Нифльхейм считался пустынным и незаселенным пространством. От земель Хели его отделяла только река, перейти через которую можно через мост – его день и ночь охраняла дева Модгуд.

На основе «Эдд» можно понять, что Ётунхейм – крайний предел суши, мир великанов. Сыновья Бора, то есть Один с братьями, отделили Мидгард от ётунов, возведя великую стену из бровей Имира. Это событие относится ко времени после создания земли и других миров. Ётунхейм располагался на северной и восточной окраинах земли, его также называли Утгардом, что переводится как «Внешнее огороженное пространство» или «Земля на окраине». Помимо страны великанов, к Ётунхейму иногда относят земли цвергов и темных альвов.

Скотоводы, охотники, рыбаки и мореходы, в меньшей степени земледельцы – древние люди обитали в условиях суровой и слабо освоенной природы, которую богатое воображение легко наполняло враждебными силами. Мироздание моделировалось на основе центрального места их жизни – обособленного двора или городка. Вокруг находились пустоши и скальные пейзажи, кажущиеся живой угрозой. Их населяли недружелюбные существа: великаны, темные альвы и чудовища. Оттого пространство хаоса и диких миров носило название Утгард.

Ётуны представлены в «Эддах» двойственно. Род инеистых великанов восходил к прародителю Имиру – первому живому существу во Вселенной. Возникновение великана связано с потоком реки Эливагар, которая представляла собой первородный хаос. Этим объясняется и жестокая натура ётунов.

Его потомок – великан Бергельмир – пережил всемирный потоп вместе с женой и продолжил род племени Имира (см. «Сотворение мира»). Считается, что асы отстроили Ётунхейм специально для потомков Бергельмира. Его дальним наследником стал Трюм – «ётунов конунг», который обманом пытался завладеть прекрасной Фрейей и выкрал молот Тора. Этот сюжет о путешествии Тора в страну великанов уже описан в главе «Тор – защитник богов и людей» и относится к «Старшей Эдде» («Песнь о Трюме»).

Интересно, что племя Имира в какой-то момент раздвоилось: помимо ётунов, встречаются инеистые великаны – порождения льда. Их также называют гримтусенами, или хримтурсами, что переводится с древнеисландского (hrímthurs) как «инеистые великаны». Считается, что они проживали не в Ётунхейме, а в Нифльхейме, что подчеркивало их сущность как потомков первого живого существа. Однако стоить помнить: Нифльхейм считался необитаемым. Возможно, племя великанов действительно разделялось на две ветви и род гримтусенов воплощал хтонические сверхъестественные силы, так как к инеистым великанам относились наимудрейшие существа девяти миров.

• К ётунам или великанам относились три сестры-провидицы норны. Эта мысль подчеркивается в «Старшей Эдде»:

• Одно из самых мудрейших существ – великан Вафтруднир, то есть «Сильный в запутывании». Считалось, что великаны сильнейшие в древней мудрости, поскольку видели мир до появления асов, что и доказывает Вафтруднир в словесном состязании с Одином («Старшая Эдда»: «Речи Вафтруднира»). Возраст и правдивость его слов подчеркивается тем, что Вафтурдниру довелось быть свидетелем смерти Бергельмира: «В гроб его при мне положили». Возможно, Вафтруднир – столь же древний, как и внук Имира.

• Хранителем мудрости был и великан Мимир, брат Бестлы (мать Одина), – союзник асов и житель Асгарда. В обмен на глоток из источника мудрости, который Мимир неустанно охранял, Один отдал свой правый глаз. Вероятно, во время заключения мира между ванами и асами Один в качестве заложника отдал Мимира в отместку. В заложниках у ванов его ожидала незавидная участь: те отрубили ему голову и послали обратно асам. Колдовством Один оживил голову Мимира, и она раскрывала ему тайны вселенной.

К этой же категории относится и безымянный великан – строитель небесной стены, что защищает Асгард. Таков и Бёльторн – отец Бестлы и Мимира, обучивший своего внука (Одина) девяти магическим песням. К племени великанов относятся персонификации природных стихий: Хресвёльг, например, сидел на краю земли и крыльями поднимал ветер, прокатывающийся по всей земле; иное величественное природное воплощение – великан Эгир, персонификация спокойного моря. Существует даже теория, что вёльва, пересказывающая Одину свои видения, тоже относится к племени великанов, но занимается сейдом. В этом заключается стихийность ётунов, их дикая природа, которая проявляется в немыслимых сверхъестественных способностях и мудрости.

В эддических текстах ётуны практически всегда выступают как противники асов. Противопоставляются великаны асам не только по времени происхождения, но и по территории обитания: Ётунхейм и Нифльхейм контрастируют с золотым Асгардом. Как представители стихийных буйных сил ётуны всегда стремились отнять у асов лучшее: прекрасную богиню Фрейю, хранительницу молодильных яблок Идунн, а также волшебные атрибуты, помогающие асам в борьбе против них. Таков молот Тора, который однажды удалось украсть ётуну Трюму. Великаны верили, что, если удастся лишить молота громовержца, они одолеют асов. И в этом была доля правды, ведь Тор – главный защитник Асгарда и земли от нападений ётунов. Другой великан, Гейррёд, добился хитростью, чтобы Тор явился к нему безоружным. Тогда он попытался внезапными ловушками погубить аса, но благодаря помощи Грид – матери Видара – ему удалось перехитрить Гейррёда (см. «Тор – защитник богов и людей»).

Если инеистые великаны разумны и мудры, ибо вся природа порождена ими, прожорливы, велики, могучи, горды и надменны, то ётуны в большей степени глупы и порывисты. С древнескандинавского Jötunn переводится как «обжора», и, хотя с точки зрения расовой принадлежности ётуны относились к турсам, похоже, со временем они выделились в отдельную группу великанов, которых прозвали ётунами – обжорами.

Среди великанов существует разновидность – гигр, от древнескандинавского слова gygr («скрывать»), населяющая горные пещеры и охраняющая спуск сквозь них в потусторонний мир. К ним можно отнести, к примеру, великаншу Модгуд, что сторожит единственный путь в царство мертвых. [9]

Возможно, с этой разновидностью великанов связано появление другого известного образа: уродливых и глупых созданий, обитающих среди гор, – троллей, или туссеров. Тролли любят все сверкающее и собирают в пещерах сокровища. Походят на обжор-ётунов, а в легендах предстают зловредными существами, которые похищают скот, вредят людям и промышляют людоедством. Именно с троллями связано поверье, что, застигнутые врасплох рассветом, они превращаются в камень. Схожая слабость к солнцу присутствует и в образе карлика, или гнома (см. «Жители подземного царства – цверги»). [11]

Вместе с тем великанши нередко становились спутницами асов. Наряду с безобразными ётунами встречаются необычайные красавицы, пробуждающие вожделение у богов. Такой была Герд, объект неистовой любви Фрейра, или Грид – мать молчаливого бога Видара и одна из немногих из рода ётунов, выступавших на стороне Асгарда. Жена вана Ньёрда, Скади, также принадлежала к роду великанов и отличалась приятной глазу внешностью.

Стоит отметить, что многие боги-асы появились в результате связи с великанами:

• Грид – мать Видара;

• Ёрд – олицетворение силы земли и мать Тора;

• Ринд – мать Вали;

• Ярнсакса – мать аса Магни, одного из сыновей Тора;

• матерью Тюра считалась безымянная великанша, о которой известно только, что она – сестра ётуна Гюмира (иначе – Гимира);

• девять дочерей великана Эгира – матери и сестры Хеймдалля (см. «Хеймдалль – Страж Асгарда»).

Как можно увидеть, великаны воплощали природные хтонические силы, оттого их нрав жесток, а суть противоречива. Как потомки первого живого существа во вселенной, ётуны противопоставлялись асам, имевшим родовую иерархию. Хотя великаны в контексте скандинавской мифологии имеют спорный образ, в большей степени в сюжетах они предстают в отрицательном свете.

В скандинавских легендах гномы занимают важное место, несмотря на то, что относятся к низшей мифологии[60]. Это маленькие антропоморфные существа, обитающие в глубинах гор и подземельях, реже в лесу. Часто описываются как ростом с ребенка, но наделенные сверхъестественной силой и навыками, особенно в кузнечном и ювелирном искусствах. Отличаются густой длинной бородой, а в сюжетах преданий – козлиными ногами, что отчасти сближает их с древнегреческим божеством скотоводства[61].

В германо-скандинавской мифологии гномов часто именовали цвергами, или двергами (др. – исл. dvergar), то есть подземными жителями. Общепринятым названием в русском языке стало слово «гном». В поздних скандинавских народных поверьях цверги смешались с темными природными духами. Так их приравняли к темным альвам, и эта мысль подкрепляется фактом, что сварт-альвы проживали в том же мире, что и гномы, – в Свартальвхейме.

Возникновение первых цвергов описывается в «Эддах» по-разному. В «Старшей Эдде» («Прорицание вёльвы») гномы произошли из «из Бримира крови и кости Блаина», то есть из тела первого живого существа – Имира. Далее вёльва перечисляет имена и титулы гномов: первым и старшим был Модсогнир, вторым – Дурин. Наравне с другими созданиями гномы могли называться равными иным племенам.

Согласно же «Младшей Эдде» цверги появились из червей, что размножались в теле убитого Имира. Живя в земле и камнях, они подобно червям, презирали солнечный свет и от соприкосновения с ним обращались в камень. Существа с подобной слабостью уже встречались ранее – тролли. В «Старшей эдде» на этом факте основан целый сюжет «Речей Альвиса»: история повествует о том, как цверг Альвис набрался дерзости просить руки любимой дочери Тора – Труд.

Тогда Тор решил хитростью избавиться от назойливого карлика: он пообещал отдать дочь в жены, если Альвис докажет мудрость и знания. Всю ночь напролет Тор расспрашивал его, задавая вопросы о природных явлениях и о том, как их называли в каждом мире. Когда же наступило утро, Тор с торжеством воскликнул:

Гном обратился в камень, и более упоминаний о нем не встречается.

Основные истории с участием цвергов в «Эддах» – об их мастерстве: как великие кузнецы и ювелиры, они сотворили множество известных божественных атрибутов. Прекраснейшее ожерелье Брисингамен, которое возжелала заполучить Фрейя, создали четыре брата-цверга: Альфригг, Берлинг, Двалин и Грер. Сыновья гнома Ивальди выковали золотые волосы для богини Сив, корабль Скидбладнир – для Фрейра и копье Гунгнир – для Одина. Братья Брокк и Эйтри поспорили с Локи и создали вепря с золотой щетиной для Фрейра, золотое кольцо Драупнир – для Одина и величайшее оружие против великанов – молот Мьёльнир для Тора.

Даже источник бесконечного вдохновения и скальдического искусства – мед поэзии – создан двумя карликами, Фьяларом и Галаром. Жестоко расправившись с богом Квасиром, славившимся бесконечной мудростью, они смешали с его кровью пчелиный мед и получили божественный напиток, который пожелал заполучить даже сам Один (см. «Славный бог – Один»).

Широко распространен мотив о том, что по четырем углам земли поддерживают небо четверо цвергов: Нордри («Северный»), Судри («Южный»), Аустри («Восточный») и Вестри («Западный»). Упершись ногами в землю, они держат на плечах небосвод, чтобы обеспечить гармоничную жизнь для всех миров.

Подобно германским фантастическим драконам, гномам приписывалась функция хранителей потаенных сокровищ. Такой сюжет встречается в древнегерманском литературном памятнике конца XII – начала XIII века «Песнь о Нибелунгах»[62]. В основе сюжета лежит мифический клад – золото Нибелунгов, рода цвергов, что веками охраняли сокровища. Происхождение или расшифровка слова «Нибелунги» остается спорной. В первую очередь имя рода связывали с землями Нифльхейма, то есть слово истолковывалось как «Подземные хранители клада». В первоисточнике цверги названы первоначальными владельцами сокровищ, хотя изначально золото связывалось со знаменитым гномом Андвари («Старшая Эдда»), которого в сюжете поэмы называют Альбрихом.

Андвари – известный карлик, хранящий золото Нибелунгов и умеющий превращаться в рыбу. Именно он проклял сокровища. В скандинавском эпосе клад, похищенный у Андвари, приносит несчастье всем его обладателям. В «Песне о Нибелунгах» хитроумный и мужественный Зигфрид (иначе – Сигурд) побеждает Альбриха, и тот, оказавшись у него в услужении, становится главным стражем клада. Существуют отдельные истории о подвигах Зигфрида: о сражении с драконом, знакомстве с королем цвергов – Эгвальдом, а также о спасении валькирии Сигрдривы (см. Низшие женские божества»).

Далее Нибелунгами называют всех владельцев этого невероятного клада, в том числе род Бургундов, которые расправились с Зигфридом. После его трагической гибели клад становится не просто сокровищем, а символом власти и могущества. Потому принято считать, что гномы положили начало целой ветви людских правителей.

Цверги противоречивы: обладали хтоническими безудержными чертами (как Фьялар и Галар, убившие Квасира) или безграничной мудростью и знаниями (как Альвис). Они могут быть как разрушителями, способными на ужасные поступки, так и мудрыми созидателями. Их роль как дарителей магических артефактов асам подчеркивает важность их существования в мифологической модели, где они служат связующим звеном между миром людей, великанов и божественным.

Дисами (иначе – идизами) называют мифических существ женского пола, к которым изначально причисляли только духов, помогавших во время родов. В «Старшей Эдде» к дисам причисляются иные низшие женские божества – валькирии и норны. Уже в «Младшей Эдде» Фрейя названа «дисой ванов»: так подчеркивается ее отношение к культу плодородия и наличие функций валькирий (см. «Жены Асгарда»). [12]

В первом Мерзебургском заклинании упоминаются идизы – девы-воительницы или духи битв, похожие на валькирий, но к ним не причисляющиеся. Исследователи предположили, что дисы, или идизы, – аналоги древних образов матрон, которых почитали в землях Галлии, Северной Италии и римской Германии в период между I–V веками. Слово dís со скандинавского переводится как «госпожа». О матронах письменных источников не сохранилось, но на основе рельефов и каменных табличек удалось вывести их основную черту: матрон изображали по трое – считалось, что они символизировали разные периоды жизни.

Можно предположить, что из древнего образа трех богинь-покровительниц произошел ряд женских божеств – норны и валькирии. Общая характеристика – принадлежность к низшим мифологическим женским божествам, которые в первую очередь связаны с судьбой человека – его жизнью, смертью и существованием души в загробном мире. Одни дисы дружелюбны к человеку, другие – враждебны. Дружественных, или охраняющих, дис называют Spâdisir, то есть пророческими дисами. Образ популярен среди шотландских племен, где жрицу-предсказательницу называли spae или spaewife. [9]

В скандинавской традиции валькирии – бессмертные девы-воины на вечной службе у Одина. Слово valkyrja с древнескандинавского переводится как «выбирающая мертвых, убитых». В «Эддах» валькирий называют «дочерьми Одина», хотя в поздних мифах ими становились души дев-воительниц и дочерей конунгов и прославленных героев.

Прообразом валькирий служили женские духи алайсиаги (в переводе с протогерманского – «наводящие ужас»). Упоминания об этой касте духов относятся к периоду Римской империи, их изображения можно найти на стене Адриана[63], которая служила оборонительным сооружением против набегов кельтоязычных народов. Культ алайсиагов был распространен среди германских воинов и напрямую связан с римским богом войны – Марсом[64].

В скандинавской мифологии Один отправляет валькирий собирать душ павших на поле битвы героев. Воительницы мчатся по небу на конях, с грив которых падает роса на долины и сыплется град на высокие леса. Они парят над сражающимися, проходят по полю брани, забирая павших в свои объятия и унося их в Вальхаллу, где прислуживают им: следят, чтобы чаши и блюда на столе не пустели. Имена валькирий ассоциируются то с войной, то с природными стихийными явлениями – с облаками, дождем (ливнем), грозами и ветром.

В «Старшей Эдде» («Речи Гримнира») перечисляются имена валькирий. Известны значения лишь некоторых: Хильд – «Битва», Херфьётур – «Путы войска», Хлёкк – «Шум битвы», Труд – «Сила», Христ – «Потрясающая», Мист – «Туманная»; другие – Скеггьёльд, Скёгуль, Гель (Гейр), Гейрахёд (Гейрелуль), Рандгрид, Радгрид, Регинлейв – точной расшифровке не поддаются. [11]

Здесь прослеживается эмоциональная вдохновляющая природа взглядов на героическую смерть и жизнь после нее. Вопреки этому валькирий представляли как яркие воздушные явления: огненные шары, пролетающие над полем боя, и т. п. Их образ не всегда позитивно окрашен, и часто, напротив, их изображали свирепыми: они жаждут войны и тоскуют без нее. Хотя в «Эддах» валькирии названы воительницами, в текстах не встречаются эпизоды, в которых они вступали в настоящий бой.

Чаще валькирии предстают возлюбленными прославленных земных героев. К примеру, в «Старшей Эдде» описана история о трех братьях – сыновьях конунга финнов: Слагфиде, Эгиле и Вёлунде. Отправившись к озеру, они увидели трех валькирий, которые пряли лен, а около них – лебяжьи одежды. Две из них были дочерьми конунга Хлёдвера: Хладгуд Лебяжьебелая и Хервёр Чудесная, а третья – Эльрун, дочь Кьяра из Валланда. Братья увели их с собой: Эгиль взял в жены Эльрун, Слагфид – Хладгуд, а Вёлунд – Хервёр. Спустя семь лет брака валькирии обернулись птицами и умчались на зов сражений. Эгиль и Слагфид отправились на поиски возлюбленных, и более их никто не видел. Вёлунд остался в своем доме и позже был схвачен коварным конунгом Нидудом, прослышавшим о его талантах. [13] В «Песне о Вёлунде» рассказывается история о его заточении и освобождении, но важный момент этого отрывка заключается в том, что валькирии участвовали в становлении героев-воинов, которым суждено после смерти отправиться в чертоги Одина.

В «Саге о Ньяле»[65] описывается легенда, в которой Даррад заглянул в расщелину скал и случайно увидел там прекрасных дев за прядением и песнями. В качестве грузов они использовали человеческие головы, внутренности служили основой для прялки, мечи – катушками, а стрелы – гребнями. Прислушавшись к словам песни, Даррад с ужасом осознал, что валькирии прядут его судьбу.

Эта история подводит к тому, что, помимо роли посланниц Одина, валькирии выполняли функции норн: подобно трем сестрам-провидицам, они пряли нити жизни и решали судьбу воинов. К валькириям относилась младшая из норн (об этом говорится в «Старшей Эдде»). Изображают валькирий по трое, иногда по девять, тринадцать и двадцать семь, но чаще их число не упоминается. Самыми знаменитыми валькириями считались Гунн («Битва»), Рота («Сеющая смятение») и Скульд («Долг») – в их власти судьбы воинов, и им решать, какая сторона одержит победу над врагом.

Предводительницей валькирий часто называют Фрейю из-за ее функции забирать души павших воинов в свой чертог, подобно Одину. Схожей способностью является и превращение в птицу: Фрейя обладала волшебным соколиным оперением. Также известно, что дочь Тора и Сиф – Труд – причислялась к валькириям, хотя по происхождению относилась к асам.

В «Речах Сигрдривы» («Старшая Эдда») рассказывается история о валькирии Сигрдривы, которую спас от вечного сна Сигурд (Зигфрид).

Позже Сигрдрива поведала Сигурду свою печальную историю: однажды на земле воевали два конунга – одного звали Хьяльм-Гуннар, он тогда был старым и очень воинственным, и Один желал ему победы; другого – Агнар, и «его никто не хотел взять под свою защиту». Вопреки наказу Сигрдрива даровала победу Агнару, за что Один в отместку уколол ее шипом сна и сказал, что никогда больше она не победит в битве и что будет выдана замуж. Здесь важно уточнить, что замуж могли выйти только смертные девы, что значило для Сигрдривы лишение звания валькирии. Значит, воительницы могли стать смертными по повелению Одина и продолжить жизнь на земле.

В скандинавской мифологии норны – воплощения судьбы; их деятельность универсальна, ведь механизмам судьбы подчиняются и боги, и люди. В первую очередь норны определяют судьбу людей при рождении, хотя в ранних представлениях они больше напоминали дис, которые помогали при родах.

Слова nom или nornir, от которых, вероятно, произошло название норн, отсутствуют во всех диалектах, и их точная расшифровка невозможна. [9] На закате англосаксонского периода[66] норн называли сестрами Вюрда – от германского слова wyrd, или urðr, – «судьба», то есть сестрами Судьбы.

Норны определяют судьбу героя, сплетая или расплетая нити его жизни, протягивая их от одной части земли до другой. Они решают, каким будет его путь. В этом они похожи на прядильщиц мойр (Древняя Греция) или парк (Рим), но скандинавский образ более выразителен. Их задача – указывать и определять: они показывают, что предначертано, и решают, что произойдет потом. Отчасти родственны валькириям, которые решают судьбу воинов.

Вопреки расхожему мнению, норн не три, а гораздо больше. Они могут вести род от асов, альвов или цвергов, однако три сестры-предсказательницы из «Эдд», как сказано в «Прорицании вёльвы», относятся к племени инеистых великанов.

Норн можно назвать хозяйками Мирового древа Иггдрасиль: они живут у его корней и орошают водой из источника судьбы, чтобы древо оставалось вечнозеленым. Вероятно, их можно назвать верховными норнами, которые ведали судьбами миров. Первую зовут Урд («Судьба»), вторую – Верданди («Становление»), а третью – Скульд («Долг»). Последняя, младшая из норн, входит в ряд валькирий, что говорит о возможности совмещения функций. Схожее смешение способностей можно отметить и в образах Фрейи и Труд: относясь к роду асиний, то есть к представительницам высшей мифологии, они выполняли ряд обязанностей валькирий.

Важно понимать, что три норны не созданы, как гномы или люди, сынами Бора. Они такие же древние, как инеистые великаны, и первые из девяти миров. В «Прорицании вёльвы» сказано, что норны помнят первую войну между асами и ванами, что относит их к числу древнейших существ скандинавской мифологии.

Важно отметить, что Скульд олицетворяет именно один из возможных путей развития событий. Будущее не воспринимали как нечто неизбежное – люди верили, что оно зависит от действий, совершаемых в определенной последовательности. Другими словами, судьба воспринималась как нечто текучее и поддающееся изменениям, что и отличает образ норн от схожих фигур в других мифологических системах.

В скандинавской мифологии судьба и духовная природа человека не ограничивались его физическим существованием – за мир и благополучие людей отвечал ряд сверхъестественных существ под покровительством богов. Помимо норн и валькирий, имелись разнообразные силы, которые помогали поддерживать баланс между мирами и защищали от злых сил.

Среди подобных существ особое место занимали духи-хранители – фюлгии, фюльгья, или фильги (от др. – сканд. fylgja – «спутник» или «сопровождающий»). Это невидимые духи-помощники конкретной личности или племени. Считается, что фюлгии – незримые воплощения души человека, которые со временем, в зависимости от силы владельца, могут стать родовыми покровителями. По свойствам фюлгии схожи с древнеримскими духами гениями[67] и христианскими ангелами-хранителями.

У каждого человека может быть только один дух-хранитель, который рождался и умирал одновременно с владельцем. Со временем облик фюлгии трансформировался и получил способность обращаться девушкой и переходить между кровными родственниками. Если же фюлгия перерастала в покровителя рода или племени, то менялись силы и форма. К примеру, фюлгию конкретного человека называли «маннсфюльгья», а родового духа – «кюнфюльгья». Фюлгию в женской форме называли fylgjukona – «сопровождающая женщина».

Обычно фюлгии принимают форму животного: медведя, ворона, змеи и т. п. В редких случаях могли явиться к человеку в обличье сверхъестественного существа – тролля или гнома. В народе бытовало представление, что фюлгию мог увидеть только находящийся на грани смерти. В «Саге о Ньяле» эта мысль подтверждается: «Нужно быть обреченным (умирающим), чтобы увидеть свою фюлгию».

Фюлгии обычно не причиняли вреда владельцам, однако, если человек в дурном расположении, дух мог вредить окружающим, но обладателю ущерба не приносил. В редких случаях фюлгия принимала облик животного – змеи или птицы – и атаковала противника вплодь до его погибели. Приближение чужой фюлгии вгоняло человека в сонливость и апатию.

По поверью, если фюлгия являлась к ближайшему родственнику владельца, то обладателя духа вскоре ожидала смерть. Если фюлгия являлась окровавленной – смерть будет насильственной. К примеру, в сюжете об ожерелье Брисингамен конунг Хёдин, возвращаясь домой, встретил ехавшую верхом на волке, взнузданном змеями, троллиху, предложившую разделить ее общество. Хёдин рассказал об увиденном брату, и тот понял, что Хёдин встретил его фюлгию. Эта встреча предвещала ему скорую смерть, так как фюлгия явилась ближайшему родственнику – родному брату, – да еще и в женском облике и верхом на животном, что говорит лишь об одном: дух искал нового владельца. [9]

Когда же приходил час и человек умирал, фюлгия появлялась в форме животного и провожала владельца в загробный мир. Если же дух являлся в человеческой форме, то провожал владельца в потусторонний мир верхом на коне.

Хотя фюлгии никогда не становились объектом поклонения или религиозных ритуалов, вера в них пережила становление христианства, сохранилась на территории Исландии, Норвегии и Швеции и дошла до наших дней. Примечательно, что новые религиозные воззрения переплетались с древними языческими традициями. Яркий пример – история одного из исландских конунгов, который согласился принять крещение, но с условием, что его фюлгией станет один из архангелов. Это демонстрирует, как старые верования интегрировались в новые религиозные представления.

Схожим описанием обладает дух-хранитель, олицетворяющий удачу человека, – хамингья, или хамингии. Облик хамингьи абстрактный: чаще так называли счастливую от рождения судьбу, долю или успех. В других мифологических системах можно отыскать древнеримскую Фортуну, обладающую схожими функциями, – богиню счастья и непредсказуемой удачи. Чаще всего хамингья изображалась девушкой, в иных случаях являлась в сверхъестественных образах человеку во снах, предупреждая о грядущем и наставляя на верный путь.

Как и фюлгии, хамингьи привязаны к одному-единственному человеку и исчезают в момент его смерти. Хотя известны случаи, когда человек перед кончиной просит духа-хранителя перейти к детям или другим кровным родственникам. Хамингья может передаваться не только по наследству: удача прославленных конунгов становилась всеобъемлющей, оттого их хамингья переходила и кому-то из воинов.

В «Саге о Глуме Убийце»[68] герой увидел во сне великаншу в доспехах, чьи плечи достигали гор в ущелье. Она уверенно шла к его жилищу, но когда он вышел, чтобы пригласить ее внутрь, тут же проснулся. Герой истолковал этот вещий сон так: по всей видимости, его дед скончался и теперь его хамингья ищет наследника, которому передаст силу и покровительство. [6]

Отличительная черта хамингьи – ее сходство с образами норн, которые определяли судьбу людей, – так и хамингьи определяли, кому суждено «родиться в рубашке». Но, в отличие от норн, хамингьи – личные или родовые духи-хранители. Это подчеркивает их особую связь с конкретным человеком или родом, в отличие от более универсальной роли норн, которые прядут нити судьбы для всех живых существ. Хамингья, будучи личным или родовым духом, сопровождает человека на протяжении всей жизни, защищая, направляя и определяя его удачу. Она могла быть как символом благословения, так и предвестником перемен, особенно в моменты важных жизненных переходов.

Когда владелец хамингьи оказывался на смертном одре, дух мог явиться к нему в последний раз, чтобы спросить о своем дальнейшем пути. Этот выбор не просто формальность – он символизировал передачу удачи, силы и защиты следующему поколению. Если хамингья переходила к кому-то из ближайших родственников, это означало, что новый обладатель получал не только покровительство духа, но и часть судьбы предыдущего владельца, включая его успехи, мудрость и связь с предками.

Отдельную касту представляли собой духи-хранители местности или целого государства – ландветте. С древнескандинавского landvættir переводится как «духи природы», что отсылает к другим существам – ветте (vættr – «дух»), хранителям природных урочищ. Понятие «ветте» обширное и включает в себя даже высших божеств: асов, ванов, альвов и турсов, – так как те олицетворяли высшие природные силы.

В средневековом сборнике правовых обычаев Норвегии – «Законы Гулатинга»[69] – упоминаются «природные джинны» или «гении мест», которые населяют водопады, равнины, горы и т. п. Вера народа в них была столь крепка, что даже в сводах законов закреплялся тезис о борьбе с языческими суевериями, однако представления о духах-хранителях урочищ, как и в случае с фюлгиями и хамингьями, пережили христианизацию и преобразились в новые формы.

Единого представления об облике ландветте нет: они способны принимать любой. Порой их сравнивают с троллями и другими горными жителями, которые скрывались под курганами и в лесах. Возможно, облик ландветте варьировался в зависимости от места обитания. Ветте, напротив, обладали человекоподобной формой: часто их изображали как мальчиков в серых одеждах и черной шляпе. [9]

Ландветте – хранители богатств земли и ее ресурсов, они могли благословлять землю урожаем, привлекать дичь для охотников или защищать территорию от врагов. Оттого их внешность описывалась по-разному: то гигантские животные (огромные змеи или медведи), то волшебные существа (драконы), то человекоподобные духи.

После принятия и установления христианства духов-хранителей признали демоническими существами. Им приписывали обращение в маленьких вредоносных существ (скорее всего, речь о феях), похищение детей и подлог на их место подменышей – существ, походящих на младенцев, но по естеству относящихся к волшебному миру. В позднем фольклоре духи-хранители смешались с демоническими образами, навязанными католицизмом, и преобразовались в сверхъестественных эльфоподобных существ.

В скандинавской мифологии образ змея или дракона неоднозначен и имеет множество значений. С одной стороны, змеи символизируют хаос, разрушение и опасность, с другой – ассоциируются с мудростью, защитой и цикличностью жизни. Эти качества делают змея одним из самых загадочных и значимых символов в скандинавской культуре, отражающим сложные взаимоотношения между порядком и хаосом, жизнью и смертью.

В «Эддах» змеи представлены в первую очередь как воплощение хтонических сил:

• Ёрмунганд – мировой змей, рожденный от союза Локи с великаншей Ангрбодой;

• Нидхёгг – древнейший змей-дракон в глубинах Нифльхейма, грызет один из корней Иггдрасиля.

Ёрмунганд, или Мидгардсорм, – один из великих змеев скандинавской мифологии, воплощение водной безудержной стихии. Имена змея происходят от слов Jörmungandr и Miðgarðsormr – «Великанский посох» и «Змей Мидгарда». Имя «Змей Мидгарда», или «Мировой змей», связано с местом обитания чудовища: по легендам, Ёрмунганд вечность находится в мировом океане и опоясывает обитаемую землю.

Причина, по которой змей заточен в водных слоях, – пророчество: «Дознались боги у пророчицы, что ждать им от тех детей великих бед». Ведомый предостережением, Один послал богов привести к нему детей Локи. Он изгнал змея в глубокий океан, который омывал все земли. Однако, попав туда, змей вырос настолько, что опоясал телом весь мир, впившись зубами в собственный хвост. С тех пор он стал питать ненависть к небесам: сотрясал землю, нарушал спокойствие воздуха и насылал снежные бури, ветра и проливные дожди.

Главным противником Мирового змея считается Тор – в последнем сражении богов и хтонических сил им суждено погибнуть в бою друг с другом. Пораженный ядом змея, Тор не успеет пройти и девяти шагов, как испустит последний вдох (см. «Тор: защитник богов и людей»).

Взаимное уничтожение двух противоборствующих сил – один из главных мотивов Рагнарёка. Как главный защитник асов и людей от ётунской опасности, Тор поражает хтоническое существо из племени великанов. Гибель Тора и Ёрмунганда – часть большого космического цикла. После Рагнарёка мир обновляется, сила Тора в виде волшебного молота передается его потомку, а новые поколения богов и людей продолжают жить, обновляя цикл Вселенной.

Ёрмунганду в некотором смысле эквивалентен змей-дракон Нидхёгг. Его имя образовано из двух слов: древнескандинавского höggr («кусающий» или «рубильщик») и níð – социальное клеймо злодея, которое ставили на человека, потерявшего честь.

В «Эддах» Нидхёгг – древний змей, живущий в реке Хвергельмир, что текла в Нифльхейме. Над ним проходил один из корней Иггдрасиля, и змей днем и ночью грыз его. Считается, что Нидхёгг также пожирал души грешников: прелюбодеев, клятвопреступников и бесчестных убийц.

В «Старшей Эдде» («Прориация вёльвы») перечислен целый ряд гадов, которые постоянно вредили древу, медленно пожирая его корни снизу.

Среди них упоминается и Нидхёгг, которому в Рагнарёк суждено выбраться из недр Нифльхейма на поверхность, знаменуя начало конца. Именно с его именем связаны последние строки «Прорицания вёльвы»: после его появления вёльва исчезает, а ее видение прерывается. Помимо «Эдд», Нидхёгг более не упоминается в других древних источниках.

Отдельно можно выделить дракона Фафнира – изначально он был человеком, сыном прославленного чародея Хрейдмара. В первую очередь Фафнир связан с сюжетом о золоте Нибелунгов и фигурирует в истории как страж сокровища. Будучи жадным и свирепым человеком, он не пощадил собственного отца. Убив его ради золота, Фафнир отказался разделить добычу с братом – Регином. Надев отцовский шлем, Фафнир обернулся змеем, взял мечь Хротти, поднялся на Гнитахейд-поле и устроил там логово.

Регин впоследствии стал воспитателем Сигурда, и, когда тот подрос и стал наиславнейшим из всех конунгов-воителей, рассказал ему о золоте, и начал подстрекать на убийство Фафнира. Будучи искусным кузнецом, Регин выковал меч Грам и отправился с Сигурдом на Гнитахейд-поле. Одолеть дракона удалось благодаря хитрости: Сигурд выкопал яму на тропе, по которой дракон спускался к водопою. Стоило Фафниру выползти из пещеры, как Сигурд пронзил его мечом.

Далее в «Эддах» описывается два варианта попадания ерови дракона в тело Сигурда:

• в «Старшей Эдде» яд упал ему на голову, когда тот выжидал в яме;

• в «Младшей Эдде» Сигурд по воле Регина зажарил сердце дракона и, проверяя готовность мяса, обрел сверхъестественную способность понимать животных.

Синица, наблюдавшая за происходящим, поведала ему, что «Регин задумал зло» и отомстит ему за брата. Тогда Сигурд не стал медлить, подкрался к Регину и убил, а золото Фафнира забрал. С тех пор золото Нибелунгов принято называть «жильем Фафнира» или «металлом Гнитахейд-поля». [7]

Образ волка занимает важное место в мифологии народов Евразии в соответствии с естественным ареалом обитания.

Этот контраст делает образ волка универсальным и многогранным символом, который можно встретить в культурных традициях разных народов.

В скандинавской мифологии упоминаются три зловредных волка: гигантский Фенрир, старший сын Локи и Ангрбоды, внушавший асам страх и неприязнь, и его потомки – Сколль и Хати, которым суждено поглотить небесные светила. Их также называют варгами[70] – громадными волками, на которых, судя по текстам «Эдд», порой разъезжали инеистые великаны и другие могущественные персонажи. К примеру, в «Старшей Эдде» («Песнь о Хюндле») говорится о том, что волки находились в стойлах, словно лошади, и являлись ездовыми животными.

Можно предположить, что, помимо упомянутых волков – отпрысков Локи и Ангрбоды, существовало целое племя варгов. Они служили инеистым великанам, а также существовали самостоятельно, олицетворяя хтонические силы дикой природы.

В противовес зловещим образам у Одина в услужении двое волков – Гери и Фреки, которых изображали у ног верховного бога. В отличие от зловредных сородичей, они обитали в Вальхалле, а их появление несло доброе предзнаменование. Помимо этого, волки считались одними из воплощенией духа Одина, что подчеркивает способность богов к оборотничеству.

Фенрир – воплощение неизбежности судьбы, которую не способны изменить даже верховные боги;

Сколль и Хати – олицетворение космического порядка и цикличности времени;

Гери и Фреки подчеркивают двойственную натуру волка: с одной стороны, они свирепые хищники, с другой – преданные соратники, верные своей стае.

Ездовые существа в мифологических системах разнообразны. Лошадь же часто встречается в этой роли в тех регионах, где ее использование распространено. В скандинавской мифологии лошади – пласт верных спутников героев и богов.

Самый знаменитый лошадиный образ в скандинавской мифологии – пожалуй, спутник Одина и одно из порождений Локи, восьминогий конь Слейпнир («Скользящий»). Это древнейший образ сверхъестественного помощника богов, появление которого относится ко времени, когда боги только отстраивали Асгард. В «Младшей Эдде» описывается история о безымянном великане, который явился к асам и обещал возвести стены, что способны сдержать ётунов. Взамен он попросил в жены Фрейю, если успеет достроить стены в срок.

Великану служил могучий конь Свадильфари, который тягал неподъемные возы с материалами для стены. Чтобы перехитрить великана и помешать закончить работу в срок, Локи обратился прекрасной кобылой и увел коня в лес. «Каменщик бросился вслед и хотел изловить коня, но лошади носились всю ночь, и работа не тронулась с места» – великан не успел закончить строительство и впоследствии умер от руки Тора. Вскоре вернулся Локи и на руках держал жеребенка – серой масти и с восьмью ногами, и «нет коня лучше у богов и людей».

Идея о том, что Слейпнир – лучший и быстрый из лошадей, часто повторяется. В «Речах Гримнира» сам Один говорит:

О его магических способностях также можно судить по отрывкам из «Эдд». К примеру, в «Речах Сигридивы» валькирия говорит, что зубы и подрез Слейпнира украшают руны. Это объясняет способность коня войти и благополучно выйти из Нифльхейма: опасное путешествие по силам не только самому коню, но и тому, кто на нем сидит.

Вопреки убеждению, что быстрее Слейпнира коня не сыскать, в «Младшей Эдде» описан случай, когда в гонке с жеребцом великана Хрунгнира – Гульфакси («Золотая грива») – Один проиграл. В главе «Тор: защитник богов и людей» уже разобран этот сюжет. Главным же является факт, что в девяти мирах встречались кони, не уступавшие по скорости и силе даже спутникам богов.

О путешествиях в Хель верхом на Слейпнире известно благодаря «Эддам». Сюжеты связаны в первую очередь с гибелью всеми любимого Бальдра. Впервые Один отправляется в Нифльхейм, чтобы узнать пророчество о судьбе сына.

В другой раз отправляется в путь Хермод – посланник богов. После гибели Бальдра он вызвался спуститься в царство Хель, чтобы передать просьбу отпустить бога обратно в Асгард. Скакал Хермод на Слейпнире девять ночей, пока не добрался до «решетчатых ворот в Нифльхейм». Поведав о великом горе богов, Хермод пустился в обратный путь и в целости добрался до Асгарда.

Слейпнир соединяет не только мир богов и мир смерти, но и связывает Асгард с землей. Ежедневно боги переправляются по мосту Биврёст на судейский тинг у источника мудрости. Биврёст изображали как радугу и считали дорогой, соединяющей не только землю и Асгард, но и все миры. Первым на Биврёст ступал Слейпнир с наездником, за ним ехали остальные. Имена и последовательность коней богов в «Младшей Эдде» и «Старшей Эдде» различаются.

В «Старшей Эдде» («Речи Гримнира») кони описаны по именам:

В «Младшей Эдде» («О ясене, источнике Урд и норнах») очередность представлена иным образом и вместо имен лошадей используются их характеристики: «Второй конь – Веселый, третий – Золотистый, четвертый – Светящийся, пятый – Храпящий, шестой – Серебристая челка, седьмой – Жилистый, восьмой – Сияющий, девятый – Мохноногий, десятый – Золотая челка, а Легконогий – одиннадцатый». Конь Бальдра сожжен вместе с ним, а Тор ходил на тинг пешком.

Иные спутники богов – Скинфакси и Хримфакси, несущие День и Ночь (см. «Сотворение мира»). Хримфакси («Инеистая грива») нес колесницу Нотт – богини ночи. День носит имена Глад или Драсул, а принадлежавший ему конь – Скинфакси («Ясная грива» или «Сияющая грива»). По сюжету мифа коней даровал матери и сыну Один и отправил приносить новый день на землю. Вместе со своими всадниками Скинфакси и Хримфакси суждено быть съеденными в час Рагнарёка.

В скандинавской мифологии вредоносные духи и сверхъестественные существа отражают страх людей перед неизведанным, природными стихиями и темной стороной бытия. Эти существа часто ассоциируются с хаосом, разрушением, болезнями и смертью, но также могут являться частью морально-этического кодекса или о чем-то предупреждать.

У викингов представления о загробной жизни часто носили более приземленный и мрачный характер, чем величественные скальдические сказания о Вальхалле или христианском рае. Считалось, что, как только тело оказывалось в могиле, оно начинало «жить странной, потусторонней жизнью» и получало сверхъестественные способности. Мертвец продолжал существовать в виде своеобразного псевдоживого трупа, напоминая скорее упыря (восточнославянские мифы) или вампира (европейские мифы), чем бесплотного духа или призрака. Это подчеркивало связь между миром живых и мертвых, где покойники сохраняли физическую форму и способность влиять на окружающий мир.

Нежить была известна под разными именами:

• Драуг (от draugr, то есть «мираж» или «заблуждение») – слово для обозначения ожившего трупа, который выходит из могильного кургана или беспокоится на пути к погребению.

• Хаугбуи (от haugr, то есть «холм» или «курган») – обитатель кургана (захоронения), мертвое тело, которое продолжало жить в своей могиле.

Не имеет транскрипции на русский язык название человека, которому суждено стать нежитью или быть убитым нежитью, – hel-blár, что переводится «черный как смерть».

Особенно пугающее свойство драугов – способность раздуваться до гигантских размеров. Это явление, вероятно, не объяснялось естественными процессами разложения и выделением газов, поскольку тела драугов оставались не только нетленными, но и тяжелели. Даже спустя годы после смерти они сохраняли физическую целостность, что делало их в представлениях людей жуткими созданиями.

Драуги также обладали магическими способностями: они могли предсказывать будущее, управлять погодой и изменять облик. Мертвецы появлялись в самых разных формах, поражая воображение жертв: например, принимали облик тюленя, огромного освежеванного быка, серой лошади без ушей и хвоста с переломленной спиной или даже кошки. Последняя могла запрыгнуть на грудь спящего человека, становясь все тяжелее, пока жертва не задыхалась. Подобные метаморфозы лишь усиливали страх перед нечистью и подчеркивали их недобрую природу. [10]

Образ драуга связан с погребальными традициями скандинавских племен. Хотя существовали различные погребальные практики, такие как захоронения в кораблях, кремация, возведение каменных пирамид и христианские погребения (что подтверждается как литературными источниками, так и археологическими находками), в сагах описывают захоронение в курганах или земляных могилах как наиболее распространенный способ проводить усопших в последний путь.

Курган – погребальное сооружение в виде насыпи из земли и камня, место, где вместе с покойным хоронят и его сокровища. В сагах подчеркивается значимость таких захоронений как символа уважения к усопшему. Подобно мемориальным камням, курганы возводились в честь умерших, если их репутация того заслуживала. Наряду с функцией памятного сооружения курган играл роль культового места или святилища – как для поминальных ритуалов, так и для обрядов, не связанных с погребением, а также служить знаком, маркирующим территорию определенного племени. Очевидно, что курган имел значение удобного и долговременного памятника.

Отсюда возник самый распространенный сюжетный троп: главный герой проникает в могильный курган, чтобы отыскать сокровища, и встречает живого мертвеца, которого ему предстоит побороть. Схожий мотив уже встречался в «Эддах», когда Сигурд отправился на Гнитахейд-поле и убил дракона-змея Фафнира (см. «Сверхъестественные звери: Змей»).

Только если хаугбуи – воплощение концепции мертвеца, что продолжает существовать в могиле и охранять сокровища, то драуг покидал курган. Считалось, что драуг тоскует по вещам из жизни и завидует живым. Даже болезни и мор скота порой объяснялись злым намерением драуга. Однако не каждый драуг совершал зло. Ведомые тоской мертвецы могли найти то, чего им не хватало в жизни, и после смерти.

В «Саге о Фридтьофе» умирающий король заявил: «Мой дом будет стоять у залива. И между моим домом и домом Торстейна будет небольшое расстояние, ибо хорошо, что мы будем перекликаться друг с другом». Подобная демонстрация желания обрести друга, скорее, подчеркивает тоску героя, в нем нет желания отобрать или оборвать чужую дружбу – он лишь рад, что после смерти смог обрести свою.

Но не каждое желание драуга безобидно. Напротив, большинство драугов ненавидели людей и желали отобрать у них то, что принадлежало им по праву, – жизнь. Этот мотив породил самое опасное свойство драугов – ненасытность и неутолимый голод. Яркий пример – сюжет «Саги об Эгиле Одноруком и Асмунде Убийце Берсерков»[72]. Действия истории разворачиваются в Древней Руси.

Братья по мечу, Аран и Асмунд, поклялись, что, если один умрет, другой будет сидеть с ним на страже в течение трех дней внутри погребального кургана. Когда Аран умер, Асмунд воздвиг над его телом курган и «подле тела разместил коня вместе с уздой и седлом, а также стяги и оружие, сокола и пса, которые принадлежали покойному. Аран был посажен в кресло в полном воинском облачении». Затем Асмунд сел на другой стул и стал ждать три дня.

В первую ночь Аран поднялся с трона и убил ястреба, а гончую съел. Во вторую ночь он снова поднялся и убил лошадь, разорвав ее на куски. Кровь забитого животного еще долго текла по его лицу. На третью ночь Асмунда начало клонить в сон, и ему чудом удалось избежать смерти, когда некогда брат напал на него. Поцарапав ему лицо, Аран оторвал ему ухо. Тогда Асмунд выхватил меч и снес ему голову, а тело Арана сжег, обратив в пепел.

Ни лошадь, ни собака не утолили голод драуга Арана, он быстро повернул молниеносные когти против брата. Неестественный голод мертвеца, возможно, воплощал его стремление к жизни, поэтому многие исследователи сравнивают драуга с вампиром.

Вредоноснее всех были бродячие драуги: они истребляли скот, распространяли болезни, загоняли людей до смерти, преследуя их в ужасном зловонном виде. Пастухи, вынужденные караулить стадо и ночью, были особой целью для утоления голода нежити. Неосторожных путешественников драуги давили, а тех, кто был настолько неосторожен, чтобы открыть двери после наступления темноты, могли больше никогда не найти. [10]

Самые страшные фигуры среди драугов – Торольф Скрюченная Нога из «Саги о Людях с Песчаного Берега» и пастух Глам из «Саги о Греттире»[73].

При жизни Торольф отличался силою и неприятным нравом. Умер он во время приступа ярости, когда его сын Арнкель избежал уготованной ему ловушки. После смерти Торольф обратился в драуга и учинил множество бед: уничтожал людей и скот, разрушил крышу бывшего дома, «катаясь» по ней, пока люди там не были доведены до безумия и не покинули жилье.

Спустя время его тело выкопал Арнкель – единственный человек, которого опасался Торольф при жизни. Арнкель перезахоронил тело отца, после чего драуг прекратил нападать на мирных людей. После смерти Арнкеля нечисть снова восстала из могилы и стала преследовать живых, пока не нашелся другой смельчак, что отважился вновь перепрятать тело Торольфа. Откопав Торольфа, герой увидел, что тело его все еще не тронуто тлением, но кожа стала «черной, как Хель». Только после сожжения тела Торольфа наступил покой.

Глам из «Саги о Греттире» был пастухом, нелюдим и груб.

Однажды во время работы его убило неизвестное существо, после чего тело не смогли поднять с того места и захоронили там, где Глам и упал замертво. Вероятно, убившая его нечисть – это драуг, так как после гибели Глам обратился вредоносным духом и стал вредить окрестным деревням недалеко от его кургана. Одолеть ужасное существо смог прославленный силач и воин Греттир: после долгого боя он отрубил драугу голову, и нечисть более не беспокоила окрестные земли.

Отсюда – вполне очевидный страх людей перед восставшими мертвыми, и потому со временем появились меры предосторожности. К примеру, по одному обычаю тело умершего проносили через пролом в стене вместо двери, чтобы покойник не возвращался в свой дом и не преследовал живых уже после уложения в могилу. Другой исландский обычай – трижды постучать в окно после наступления темноты: если прозвучал только один удар, это верный признак, что нечистый дух пытался обмануть хозяина дома и проникнуть в жилище.

С распространением христианства появились новые методы противодействия драугам:

• во время похорон на грудь умершего клали крест или пучки соломы в форме креста;

• в подошву или в ступню втыкали иглы, а большие пальцы связывали вместе, чтобы ноги невозможно было разъединить;

• когда гроб выносили из дома, стулья, табуреты или столы, на которых стоял гроб, опрокидывали, а посуду переворачивали вверх дном;

• завершающим действием было отпевание: считалось, что священник должен привязать мертвого к могиле молитвой, чтобы тот не смог из нее подняться[74].

Иной способ избавиться от драуга – одолеть его в честном бою. Во-первых, драуга нужно было победить, схватившись с существом врукопашную и борясь с ним, пока оно не будет покорено. Во-вторых, герой должен обезглавить призрака железом – часто мечом, найденным в кургане драуга. Иногда вместо меча использовался деревянный кол: его вбивали духу в сердце, что проводит параллель со способами борьбы с вампирами. Последний шаг в уничтожении драуга – сожжение останков до состояния холодного пепла, а затем захоронение пепла в отдаленном месте или выброс его в море: только тогда нежить по-настоящему умирала и ей больше не суждено было воскреснуть.

В скандинавском фольклоре встречаются жуткие существа – утбурды. Это неупокоенные души принадлежат детям, которых родители оставили умирать из-за невозможности прокормить или от стыда. Согласно поверьям, неупокоенные души детей превращаются в нечисть и вечно преследуют живых. Как и в случае с драугом, утбурд движим отмщением, а его название происходит от древнескандинавского слова útburr, то есть «выкидыш».

Утбурд долго накапливает силы, прежде чем охотиться на одиноких путников. Иногда жертва получает предупреждение: слышит его крик или замечает белую сову – одно из обличий этого зловещего существа. Но даже такое предостережение редко помогает спастись, ведь утбурд невероятно быстр и обладает огромной силой, потому одолеть их практически невозможно. Ростом он может достигать размера небольшого дома, что делает встречу с ним еще более пугающей и почти всегда со смертельным исходом.

Утбурды символизируют страх перед последствиями человеческой жестокости и безразличия. Они напоминают о важности соблюдения моральных норм и уважения к жизни, даже самой хрупкой. Кроме того, эти духи отражают древние представления о том, что неправильно погребенные или забытые души могут сеять хаос и разрушения.

По всей Норвегии встречаются рассказы о сверхъестественных существах, обитающих в лесах, горах и озерах, – никсах и хульдрах. Эти существа связаны со стихиями и определенными урочищами. Преимущественно изображаются в виде девушек с отличительными физическими особенностями во внешности.

Хульдра, или ульдра, – сказочное существо из лесной чащи. Название нечисти образовано от древнескандинавского huldra, то есть «скрытый», и связано с главной особенностью поведения нечисти: хульдры – скрытный народ и не любят проявлять себя без надобности. Хотя лесных духов представляли чаще в женском обличье, считалось, что хульдры – отдельный сказочный народ. Существовали мужские особи, которых называли huldrekall и сравнивали, скорее, с другими подземными жителями, разновидностью троллей, – туссерами.

Туссеров описывали ростом с человека, они населяли горные хребты и прятались под холмами. Как и люди, туссеры имели дома, храмы, имущество и даже разводили скот, который выводили пастись по ночам. Туссеры отличаются привлекательной внешностью, но имеют бледную кожу и с синюшным оттенком. Наиболее активны они после заката солнца, в сумерках, что дало этому времени суток определенное название – тусморк.

Хульдрами называли женских лесных духов, которые со временем могли смешаться с образами водной нечисти – русалками. Описывали хульдр как прекрасных девушек со светлыми волосами. Обычно духи выходили к людям в длинных синих платьях и с белой лентой в волосах. Отличительная особенность хульдр – коровий хвост, который они старательно скрывали от людей под длинными юбками.

Встретить хульдру чаще всего можно в лесу или горах, когда она выходила пасти коров. В норвежском фольклоре встречается множество историй от лица молодых мужчин, которые уходили на охоту, встречали хульдр и беспамятно влюблялись. Но стоит помнить: хульдра добра лишь к тому человеку, кто добр к ней, – в таком случае союз с нечистью может выйти счастливым и принести богатства.

Однажды хульдра пришла на праздник, и все желали потанцевать с прекрасной незнакомкой. Во время танца одному юноше на глаза попался хвост, выглядывающий из-под ее платья. Он сразу понял, с кем танцует, и испугался. Чтобы не показывать страха, он лишь сказал: «Красавица, ты потеряешь подвязку!» Хульдра исчезла, но позже отблагодарила юношу за его сдержанность щедрыми подарками. [4]

Представления об этом существе различаются в зависимости от региона Норвегии. В некоторых местах хульдру описывают как красавицу с полой спиной. В шведском фольклоре она известна под именем скогснуфвор – «хозяйка леса»; ее описывают, аналогично хульдре, как девушку в зеленом платье и коровьим хвостом. Порой в горах можно услышать ее песни – они настолько печальны, что выделяются на фоне музыки других подземных существ (цвергов), которая, напротив, полна задора.

Популярность образа хульдры можно подтвердить и через распространение топонимов, связанных с ними. В Скандинавии множество мест, названия которых связаны с присутствием «скрытого народа». К примеру, в Норвегии есть остров Хульдерхейм – то есть «Дом хульдр»; а в Дании одна болотистая местность зовется Хюлдремосе, что переводится как «Болото хульдр».

Духи и сверхъестественные существа, обитающие в водных урочищах и ассоциирующиеся со стихией воды, встречаются в общегерманском и североевропейском фольклоре – их называют нок или никсы. Как и в случае с хульдрами, водяная нечисть разделялась на мужских (нок) и женских (никсы) духов.

Водяная нечисть в скандинавском фольклоре имеет множество форм, названий и способностей. Германские никсы похожи на славянских мавок и русалок, а в западноевропейской мифологии встречаются ундины – человекоподобные существа, предстающие в женском образе с рыбьими хвостами вместо ног.

Норвежский нок – мужское воплощение водяной нечисти. Обитает в реках и озерах и ежегодно требует от ближних деревень человеческие жертвы – отсюда поверье, что если раз в год в озере гибнет человек, то в воде скрывается нок. Когда тонет человек, можно услышать, как из глубин доносится булькающий неземной голос нечисти.

Нок способен превращаться во что угодно. Иногда он предстает половиной лодки в воде или половиной лошади на берегу, а порой – золотом или другими сокровищами. Если кто-то прикоснется к такому предмету, нок мгновенно получит над ним власть. Особенно жаден нок до маленьких детей, однако представляет опасность только после заката.

Исландская водяная нечисть – хникур. Он предстает людям в облике великолепного коня с копытами, развернутыми задом наперед. Хникур заманивает людей на спину, а затем уносит в воду. Бывали случаи, когда люди пытались укротить хникура, и это увенчались частичным успехом, однако продолжалось недолго, и вскоре нечисть освобождалась и страшно мстила обидчикам.

В Шотландии нока называют ракушечником – это создание, покрытое водорослями и ракушками мидий. Якоб Гримм в своей работе «Германская мифология»[75] интерпретирует название «ракушечник» как производное от германского слова shellenrock, что переводится как «колокольная шкура». Гримм предполагает, что нечисть получила такое прозвище благодаря шкуре, украшенной колокольчиками.

Никсы – общегерманская нечисть, которая обитает в водоемах. В скандинавском фольклоре женских водяных духов называют нёкки. Это злые существа, постоянно находящиеся у воды. Нёкки способны очаровывать жертв красивым пением и музыкой. В некоторых легендах нёкки выступают как мастера игры на скрипке. Также существуют истории, в которых они обучают людей этому искусству в обмен на жертву или услугу.

Нрав у нёкки противоречивый: иногда они выплывают на поверхность и поют, а порой поднимают бури и мстят обидчикам. Они могут помогать людям, например покупать зерно на ярмарках, а если подарить им черную козу или курицу, они научат игре на музыкальном инструменте. [4]

В июне 793 года монахи монастыря на острове Линдисфарн у побережья Нортумбрии заметили в море паруса. На протяжении более 150 лет служители монастыря жили уединенно, в строгом религиозном аскетизме. Так как мирная жизнь монахов не пересекалась с внешним миром, появление кораблей они не расценили как угрозу.

Изумление и ужас настигли их позже, когда с кораблей высадились воины в кольчугах и с боевыми топорами. Монастырь полностью сожгли, а драгоценные мощи и священные сосуды разграбили. Большинство монахов перебили, некоторых угнали в рабство. Линдисфарн, служивший в VII–VIII веках важным центром духовной жизни Западной Европы, прекратил существование.

Пираты, как поначалу назвали напавших, оказались выходцами из Скандинавии. Нападения норманнов продолжались почти три столетия с перерывами: с конца VIII до второй половины XI века. Во Франции их называли норманнами; в Англии – датчанами, независимо от того, из Дании или Норвегии они прибыли на быстрых кораблях; в Ирландии – финнгаллами («светлые чужеземцы») и дубгаллами («темные чужеземцы»); в Германии – аскеманнами; в Византии – варангами; на Руси – варягами[76]. В самой Скандинавии воинов, отправлявшихся в походы в другие страны, именовали викингами[77].

Набеги варваров с Севера застали врасплох население Западной Европы и породили множество легенд вокруг конунгов и их яростных воинов. Сюжеты легенд можно разделить на несколько подвидов:

• песни о героях – эпические произведения: фантастические сюжеты поэм и «Эдд», а также народное творчество;

• легенды о деяниях исторических личностей.

В предыдущих главах уже упоминались герои с удивительной судьбой: Вёлунд, повстречавший вместе с братьями трех валькирий; Зигфрид (иначе – Сигурд) – не просто герой «Эдд» и «Песни о Нибелунгах», но и великий воин, совершивший множество подвигов; Асмунд – герой «Саги об Эгиле Одноруком и Асмунде Убийце Берсерков», сразивший драуга в честном бою.

Далее представлены сюжеты эпоса о фантастических и исторических героях, которые легли в основу скандинавской мифологии и фольклора. Однако эпос скандинавской культуры настолько обширен, что для его полного представления понадобится отдельная книга.

Одно из уникальных литературных произведений, повествующих о невероятных подвигах воина, – «Беовульф», сохранившаяся поэма «варварских» народов Европы, названная именем главного героя. Считается, что эпос создан в конце VII или в начале VIII века и написан двумя писцами.

Дословно имя главного героя с древнеанглийского – Beowulf – можно перевести как «Пчелиный волк», то есть медведь. Описывали Беовульфа как «сильнейшего среди могучих», «статного и гордого», которому нет равных на суше и море. В поэме упоминается, как одной рукой Беовульф одолел «тридцать ратников», как ночью бился он с морскими тварями и был обагрен кровью «гигантов поверженных».

Будучи молодым воином из племени гаутов, Беовульф узнал о бедствии, что настигло короля данов Хигелака, – на его земли и народ вот уже двенадцать лет нападет чудовище по имени Грендель. Описывали его как антропоморфного монстра великаньего роста. Не смог Беовульф отвернуться от чужой беды и отправился за море, чтобы одолеть чудовище. Узнав, что Грендель «кичась могучестью, меча не носит», Беовульф решил сразиться с ним на равных и отказался от оружия. С наступлением ночи в чертог Хигелака явилось чудовище, и Беовульф вступил с ним в рукопашную схватку. В одиночку ему удалось победить Гренделя: стиснув кисть, Беовульф оторвал чудовищу руку.

Смерть чудовище встретило в одиночестве, сбежав от натиска Беовульфа в свое логово. За избавление от гнета Гренделя конунг даровал Беовульфу и его дружине множество сокровищ, среди которых оказался легендарный волшебный меч – Хрунтинг. Но вскоре из глубин моря восстал еще более страшный противник – «женочудовище, родитель Гренделя», которая решила отомстить за гибель отпрыска.

Сражение с женочудовищем стало для Беовульфа вторым подвигом. Спустившись на морское дно в чертоги чудища, он вновь сразился с противником, пока на глаза не попался великаний меч – несоразмерный для смертного, – но, ухватившись за него, Беовульф отсек голову владычице вод.

Вернувшись домой после сражений, Беовульф стал конунгом: «Пять десятков зим мудро правил он мирным краем». К моменту, когда в землях появилась новая напасть – змей, «исчадье тьмы», – Беовульф состарился. Ведомый жаждой мести за украденный кубок, дракон сжигал деревни, разрушал курганы и жрал людей. Вскоре Беовульф выяснил, что виновником драконьей ярости был тринадцатый из его дружины, – повел он конунга к злополучному кургану, где змей сторожил сокровища.

Сражаться с чудищем Беовульф отправился один, но, видя, как змей теснит конунга, дружина вступила в бой и одолела дракона. Бой же стал последним для самого Беовульфа: от полученных ран он скончался, и наступила великая скорбь. Поэма завершается сценой торжественного сожжения на погребальном костре тела героя и сооружения кургана над его прахом и завоеванным им кладом.

Хоть в поэме описаны подвиги вымышленного персонажа, мир сказки частично перенесен в исторический контекст: действие происходит среди народов Северной Европы (в поэме фигурируют датчане, шведы, гауты и другие племена, названы имена королей, которые некогда действительно ими правили).

В «Песни о Нибелунгах» мы встречаем персонажей, с которыми уже успели познакомиться в предыдущих главах книги. Подвиги главного героя – Зигфрида, или Сигурда, – воспеваются в нескольких самостоятельных произведениях, оттого существуют некоторые различия в сюжете и подвигах главных действующих лиц. Вспомним, что «Песнь о Нибелунгах» – средневековая эпическая поэма, написанная в конце XII – начале XIII века. Центральное место эпоса занимают подвиги Зигфрида и его возлюбленной Брунгильды.

Историю Сигурда воспевает ряд песен в «Старшей Эдде»: «Пророчество Грипира», «Речи Регина», «Речи Фафнира», «Речи Сигрдривы». О гибели героя рассказывается в «Отрывке песни о Сигурде», «Первой песни о Гудрун», «Краткой песни о Сигурде», «Поездке Брунгильды в Хель». В «Младшей Эдде» о Сигурде упоминается в песнях «О Фафнире, Регине и Сигурде», «О Сигурде и Гьюкунгах», «Убийство Сигурда» и «Саге о Вёльсунгах». Немецкую поэму «Песнь о Нибелунгах» можно назвать центральным произведением по истории подвигов Зигфрида.

Мифы и сказания, лежащие в основе сюжета этого эпоса, зародились на континенте и лишь позднее распространились на Север. Там они подверглись переработке и архаизации, то есть приобрели черты древних форм повествования и обросли мифологическими подробностями. В результате скандинавские и немецкие эпические произведения представляют собой варианты легенды о Сигурде и отражают особенности культур, в которых эта история переосмыслена.

Характерный мифологический троп истории Зигфрида – неясность его происхождения. В «Жители подземного царства – цверги» уже обговаривалось, что в зависимости от источника происхождение главных героев менялось. В «Песни о Нибелунгах» отцом Зигфрида назван король Сигмунд (иначе – Зигмунд) – потомок древнего рода Вёльсунгов. Стоит сделать ремарку, что Вёльсунги – это древнейший род земных героев, берущих начало от самого Одина. Собственно, помимо Сигурда главные представители этого рода – Вёльсунг (основатель рода), Сигмунд (отец Зигфрила), Аслауг (дочь Зигфрида) и т. д.

Но в «Старшей Эдде», в «Речах Фафнира», на вопрос о своем происхождении Сигурд отвечает:

Судя по всему, Сигурд имеет в виду, что, возможно, он воспитывался в чужих землях и не знал родителей. Притом в следующей строфе уже упоминается имя Сигмунда – человека, которого Зигфрид называл отцом. Отсюда некоторая путаница вокруг происхождения героя, хотя ряд исследователей (к примеру, Е. М. Мелетинский) видят в образе Зигфрида культурного героя – воина-родоначальника, который совершает ряд подвигов против хтонических чудовищ[78]. Подобный мотив мы уже видели в сюжете про Беовульфа.

Важнейшие подвиги Зигфрида – сражение с драконом-змеем Фафниром, обретение сокровищ Нибелунгов и сватовство к деве-воительнице Брунгильде. Помимо этого, среди его заслуг – освобождение валькирии Сигрдривы от проклятия Одина. Так как сражение со змеем уже частично описано в «Сверхъестественные обитатели девяти миров», акцент будет сделан на сватовстве.

По поручению короля Бургундов Зигфрид отправился вместе с Гунтером свататься к прославленной Брунгильде. Так как Зигфрид к моменту прибытия к Изенштейн (замок Брунгильды) уже был окроплен кровью Фафнира и владел плащом-невидимкой, ему хватило отваги и сил пройти испытания, предложенные девой. Брунгильда поставила прибывшим условие, что согласится выйти за того, кто пройдет три испытания.

Испытания состояли из нескольких состязаний: в первом Брунгильда предложила поднять щит, который она тягала одной рукой, во втором – метнуть ее копье, в третьем – поднять камень, который она кидала вслед за копьем. После Гунтер вступил с ней в схватку, во время которой Зигфрид, укрывшись плащем-невидимкой, тайно помогал ему. Вскоре Зигфрид одолел воинственную Брунгильду.

Побежденная дева обязалась выйти за Гунтера и отправилась с ним в его владения, а Зигфрид в награду был обручен со своей возлюбленной Кримхильдой – сестрой Гунтера. Позже Брунгильду обманул Зигфрид во второй раз: в первую брачную ночь она скрутила Гунтера и подвесила на гвоздь у спального ложа. Когда Гунтер признался в этом Зигфриду, тот снова надел плащ-невидимку и провел ночь с Брунгильдой. Признав Гунтера после ночи мужем, дева лишилась сил. Позже Зигфрид вместе с женой возвращается в страну Нибелунгов, прихватив с собой доказательства ночи с Брунгильдой – ее пояс и кольцо.

Ссора между Брунгильдой и Кримхильдой – ключевой момент, который приводит к трагическим событиям. Все начинается с растущей вражды между двумя королевами, чьи характеры и амбиции несовместимы. Брунгильда, гордая и воинственная, чувствует себя оскорбленной поведением Кримхильды, которая, по ее мнению, пытается превзойти ее в статусе и влиянии. Конфликт обостряется, когда Кримхильда намеренно (или случайно) раскрывает правду о том, что именно Зигфрид, а не Гунтер, победил Брунгильду в брачную ночь и лишил ее сил. Эта обида становится для Брунгильды роковой.

Брунгильда, охваченная гневом и ощущением предательства, требует от Гунтера мести. Она упрекает его в слабости и неспособности защитить ее честь. Под давлением жены и стремясь сохранить репутацию, Гунтер решает избавиться от Зигфрида. Заручившись поддержкой других Бургундов, он обманом завлекает Зигфрида в ловушку. Здесь стоит отметить, что обстоятельства смерти Зигфрида отличаются в зависимоти от источника. По одной версии («Песнь о Нибелунгах»), его убили в лесу во время привала, когда он наклонился испить воды, но был поражен копьем в спину. Вскоре герой скончался от полученных ран, но перед смертью попросил Гунтера стать опорй для его жены. По другой версии, Зигфрида закололи в постели или даже во время тинга.

В «Песни о Нибелунгах» мотивация убийства Зигфрида сложнее, нежели в «Эддах». К тому же, являясь, скорее, рыцарсим эпосом, «Песнь о Нибелунгах» не раскрывает фантастические свершения Зигфрида, а содержит только их упоминания. В «Эддах», напротив, фокус смещен на сверхъестественные события.

Требование Брунгильды, хотя и играет важную роль, не является единственной или решающей причиной для заговора против Зигфрида. Так как его подвиги и личностные качества неоднократно демонстрируют превосходство над Гунтером, Зигфрид становится угрозой для власти Бургундов. Будучи нидерландским принцем, он не только затмевает Гунтера своей славой, но и потенциально может претендовать на большее влияние, так как его жена – родная сестра Гунтера. Хаген, верный вассал Гунтера, видит в Зигфриде опасность для стабильности королевской власти и решает устранить его, чтобы защитить интересы господина и династии Бургундов.

После смерти Зигфрида сокровища Нибелунгов много лет находились во власти Кримхильды, но со временем Бургундам удалось завладеть золотом, и их род настигло проклятие Андвари: сокровища стоят жизни всякому, кто ими завладеет. Впоследствии род Бургундов прервется, а убийство Зигфрида будет отомщено по воле Кримхильды.

Вера в существование людей, способных превращаться в волка или медведя и затем возвращаться в изначальный облик, – одна из самых древних и широко распространенных в мировой культуре. Эта идея уходит корнями в глубокую древность и встречается практически у всех народов, где бы они ни жили, – от северных лесов Европы до степей Азии. Подобные верования отражают тесную связь человека с природой, его страх перед дикими зверями и одновременно восхищение их силой, выносливостью и свободой.

Способность принимать облик зверя по желанию – это мотив, который мы уже встречали в мифах о богах. Например, Фрейя, владеющая соколиным оперением, могла превращаться в птицу и путешествовать между мирами. Однако главным «оборотнем» среди богов был, безусловно, Один. Он мастерски менял как человеческие облики, так и звериные, чтобы достичь целей или получить скрытые знания.

В облике зверя часто воплощалась сама душа Одина, что позволяло ему перемещаться между мирами, оставаясь незаметным для посторонних глаз. То же касалось и шаманов, способных, по сюжетам легенд, надевать шкуру животного и обращаться в зверя.

Такие практики часто описывались как способ общения с духами, путешествий в иные миры или получения сверхъестественных знаний и навыков.

Среди упомянутых героев Беовульф ближе всех к состоянию оборотничества: будучи сильным и могучим, как десяток мужчин, он не терял рассудок благодаря внутреннему стержню и моральному кодексу. Неспроста его имя трактуется как «медведь» – символ силы, мужества и дикой природы. Беовульф – олицетворение гармонии между человеком и зверем, совмещающий необузданную мощь с благородством. Именно эта двойственность делает его одной из самых значимых мифологических фигур.

В германо-скандинавском фольклоре и легендах встречаются образы воинов, способных в ярости принимать звериную форму. Среди классических представлений о подобном явлении популярны мифы об обротнях, или вервольфах, – людях, становящихся волками и нападающих на скот. По народным поверьям, вервольфы по ночам надевают шкуру волка, а наутро снимают ее. [11]

Берсерками же называли вполне реальных воинов, которые впадали в звериную ярость во время сражений и не имели равных в бою. У древних германцев берсерками именовали викингов с уникальными способностями в воинском деле: вместо доспехов они надевали шкуры животных. Причем, в зависимости от животного, менялся род войск: берсерками в первую очередь называли «медвежьих» викингов. Воинов, надевающих волчьи шкуры, именовали ульвхеднарами, что относит их к иному культу.

Само слово «берсерк», предположительно, происходит от древнескандинавского berserkr и состоит из двух частей: ber («медведь») и serkr («шкура» или «ткань»). Так, берсерк дословно переводится как «медвежья шкура», что описывает берсерков-викингов согласно историческим свидетельствам Тацита («Германия») или Снорри Стурлусона («Круг Земной»).

Несмотря на мифологическую принадлежность к культу Одина, в эпических сюжетах берсерки часто выступали в роли наемников или разбойников, которые притесняют мирных жителей. Вызывая противника на поединок, они отнимали у него жену, дочерей и все добро. Тацит в описании германских племен пишет о них следующее:

А теперь о гариях: превосходя силою перечисленные только что племена и свирепые от природы, они с помощью всевозможных ухищрений, используя темноту, добиваются того, что кажутся еще более дикими: щиты у них черные, тела раскрашены; для сражений они избирают непроглядно темные ночи и мрачным обликом своего как бы призрачного и замогильного войска вселяют во врагов такой ужас, что никто не может вынести это невиданное и словно уводящее в преисподнюю зрелище.[79]

Притом Тацит не называет викингов берсерками, а заменяет слово формой harier («гарии»), этимология которого неясна. Это объясняется тем, что «Германия» Тацита писалась в I веке н. э. и слова «берсерк» просто могло не существовать в скандинавском языке.

Снорри Стурлусон в сборнике саг «Круг Земной» делает пометку, что берсерками называли воинов, подверженных приступам бешенства, что, вероятно, являлось психическим заболеванием, похожим на ликантропию или амок (у малайцев). По-видимому, в приступе заболевания человек делался нечувствительным к боли и верил в то, что превратился в волка или медведя.

Многие исследователи предполагают, что берсерки употребляли перед боем галлюциногенные отвары из грибов или трав (возможно, из белены). Подобные настойки выполняли функцию стимуляторов, под воздействием которых притуплялись чувства и человек впадал в неистовство. Стурлусон, описывая воинов викингов, употребляет оборот «впасть в ярость берсерка» и поясняет, что такого воина невозможно одолеть ни железом, ни огнем.

В «Круге Земном» описывается история, по сюжету которой потомок знаменитого викинга Рагнара Лодброка – конунг Сигурд Олень из Хрингарики – во время поездки по дремучим лесам встретил отряд берсерка Хаки. В прошлом Сигурд Олень уже сражался с берсерком Хильдибрандом и победил, благодаря чему снискал славу. Как и великий предок, Сигурд Олень совершил множество подвигов.

Но вот ему не посчатливилось повстречать Хаки и его отряд из 30 людей. Будучи великим воином, Сигурд Олень вступил в битву с Хаки и в одиночку перебил 12 воинов, а самому Хаки отрубил руку. В итоге Сигурд пал от руки берсерка, а его детей – дочь Рагнхильд и сына Гутхорма – забрал Хаки в качестве добычи. Позже детей славного Сигурда Оленя спас конунг Хальвдан Черный, который отправил отряд Харека Волка в усадьбу Хаки и наказал изничтожить берсерка. Позже Хальвдан Черный возьмет в жены Рагнхильд, и от их союза родится знаменитый король Норвегии – Харальд Прекрасноволосый (см. «Харальд Прекрасноволосый – первый король Норвегии»). [8]

Здесь можно предположить, что Харек Волк, возможно, принадлежал к берсеркам. А так как Хаки долго страдал от ран, нанесенных Сигурдом, Хареку удалось не только спасти детей, но и сжечь усадьбу недруга. Смерть Хаки при этом не следствие участия в битвах: он напоролся на собственный меч во время погони за Хареком.

Легендарный мифоэпический персонаж – воин Старкад, которого иногда относили к берсеркам, хотя он либо человек, либо великан. Его имя фигурирует во многих скандинавских легендах, но чаще всего упоминается в хронике Саксона Грамматика «Деяния данов» (XII век). Образ Старкада – один из самых противоречивых в скандинавской мифологии и средневековой литературе, так как он известен сложной судьбой и конфликтом между добром и злом, богами и людьми.

В «Деяниях данов» Старкада называют потомком Сторверка – приближенного датского короля Фрото. Согласно же легендам, Старкад – плод любви великана и человека, оттого его изображали как уродливого клыкастого гиганта с шестью руками, который обладал невероятной силой и долголетием. Главный враг великанов – Тор – однажды отрубил ему четыре руки, после чего Старкад потерял часть своей мощи и стал походить на человека.

В молодости Старкад находился под покровительством героя Викара – короля Хордаланда. Под его руководством он обучался военному делу и со временем стал опытным воином. Однако судьба сыграла с ним злую шутку: возжелав заполучить благословение Одина, Старкад действовал согласно его воле и в итоге загубил Викара, поразив его мечом.

По другой версии, описанной в «Саге о Гаутреке»[80], Старкад намеревался совершить лишь символическое жертвоприношение, надев Викару на шею петлю и прикоснувшись к его телу стеблем камыша. Однако в момент совершения ритуала петля затянулась, а камыш превратился в острое копье. Викар был убит. Многие исследователи отмечают, что смерть Викара похожа на ритуальное жертвоприношение самого Одина, когда он пригвоздил себя к Мировому древу ради обретения мудрости рун.

С того момента Один покровительствовал Старкаду: даровал викингу три человеческих жизни, великолепные сокровища и оружие, мед поэзии, а также всеобщее уважение со стороны знати. Противник Старкада – бог Тор – обещает, что ему не будет покоя во всех трех жизнях и никогда он не будет удовлетворен полученным богатством и обожанием. Это противостояние между Одином и Тором символизирует внутренний конфликт Старкада: он колеблется между добром и злом, преданностью и предательством.

Благодаря благословению Одина Старкад прожил необычайно долгую жизнь, пережив несколько поколений людей. Он участвовал в бесчисленных битвах, служил разным королям и совершал как героические, так и жестокие поступки. Вдохновленный Одином или собственными амбициями, Старкад предавал или убивал тех, кому клялся в верности и дружбе. Одна из самых известных – история о том, как Старкад казнил побратима – короля Олава, чтобы исполнить волю Одина. После злодеяния до конца дней он страдал от чувства вины.

Другим известным эпизодом была встреча Старкада с прославленным Зигфридом, описанная в «Пряди о Норна-Гесте» и «Пряди о Торстейне»[81].

Однажды, во время битвы с сыновьями Гандальва, среди вражеского войска оказался могучий муж – был он высок, точно великан, и могуч, точно зверь. Убивал он людей и лошадей так, что никто не мог ему противостоять, ибо он более походил на ётуна, чем на человека. Сигурд пошел с мечом против этого великана и во время битвы спросил, с кем он бьется и откуда явился.

Великан назвался Старкадом, сыном Сторверка с Севера, из Фенхринга в Норвегии. Сигурд признался, что слышал о нем, но чаще всего – дурное. Когда во время сражения Старкад попытался скрыться, Сигурд размахнулся и рукояткою меча Грам выбил великану два зуба-клыка. Велел великий Сигурд убираться ему прочь, а за ним бегством спасалось и остальное войско.[82]

Когда Старкад состарился, его силы иссякли, а глаза потеряли зоркость. Однако Старкад не желал умирать в постели, ведь только смерть от меча могла открыть ему путь в Вальхаллу, к своему покровителю – Одину. Для этого он подкупил потенциального убийцу, предложив ему кошель, полный золота. Так судьба Старкада была решена: он погиб от руки Хатера – сына человека, которого сам некогда убил.

В «Старшей Эдде» смерть Старкада описана иначе: во «Второй песни о Хельги, убийце Хундинга» Старкад нашел кончину в битве против Хельги – другого знаменитого мифологического персонажа скандинавского эпоса. Это кульминация долгой и противоречивой жизни Старкада.

Образ Старкада вызывает множество интерпретаций и вопросов. Его жизнь – постоянное столкновение между добром и злом, хтоническими силами и человечностью, божественным повелением и собственной волей.

Хотя скандинавская мифология богата яркими образами богов и фантастическими воинами древних легенд, истинная история викингов открывает имена множества выдающихся личностей, чьи судьбы не менее драматичны и захватывающи, чем сказания.

Их подвиги – морские походы, открытие новых земель, объединение разрозненных племен в могущественные королевства – нередко переплетались с народной фантазией, что создавало уникальный сплав истории и мифологии.

Правление Харальда Прекрасноволосого считается началом эпохи норвежской государственности, а сам он – символ единства и силы для последующих поколений как правитель, объединивший Норвегию. Харальд известен не только военными успехами, но и харизмой, умением привлекать сторонников и политической мудростью. Прозвище Прекрасноволосый (hárfagri) подчеркивает его привлекательную внешность, благородное происхождение, а также клятву, данную при решении объединить земли Норвегии.

О Харальде сочинено немало сказаний, но самые знаменитые произведения с его участием – «Саги о Харальде Прекрасноволосом», вошедшие в королевские саги Снорри Стурлусона «Круг Земной». Харальд стал конунгом после отца – Хальвдана Черного, конунга из рода Инглингов, происхождение которого связано с Фрейром. Кроме того, матерью Хальвдана Черного была дочь Сигурда Оленя – Рагнхильд. Этот факт роднит Харальда с потомками Одина.

Когда Харальд стал конунгом после отца, ему было 10 лет: «Он был всех статней и сильней, очень красив с виду, мудр и мужествен». Справляться с обязанностями ему помогал брат матери – Гутхорм. Он стоял во главе дружины и правил всеми делами. Многие соседние конунги захотели прибрать к рукам владения Хальвдана Черного, потому настала череда сражений и бесконечных битв. По итогу Харальд вместе с родичем Гутхормом захватил Хрингарики и Хейдмёрк, Гудбрандсдалир и Хадаланд, Тотн и Раумарики, а также всю северную часть Вингульмёрка. Затем одолел и конунга Гандальвом и завоевал его владения к югу до Раум-Эльва.

Согласно легендам, идея подчинить земли всей Норвегии пришла Харальду после того, как дочь конунга Эйрика – Гюда – отказалась становиться его наложницей. Объяснила дева отказ тем, что не желеает тратить девство[83] на конунга, у которого во владении всего несколько фюльке[84]. В конце концов Гюда произнесла:

– И мне удивительно, – сказала она, – что не находится такого конунга, который захотел бы стать единовластным правителем Норвегии, как Горм конунг стал в Дании или Эйрик в Упсале.

Когда концы доставили ответ Харальду, он произнес:

– Мне кажется теперь удивительным, как это мне раньше не приходило в голову то, о чем она мне напомнила, – сказал он. – Я даю обет и призываю в свидетели бога, который меня создал и всем правит, что я не буду ни стричь, ни чесать волос, пока не завладею всей Норвегией с налогами, податями и властью над ней, а в противном случае умру. [8]

Вслед за этим Харальд собрал большую рать во главе с родичами и пошел по землям на Север. С того момента он стал устанавливать на захваченных землях определенный порядок: присваивал вотчины и заставлял бондов платить ему подать, как богатых, так и бедных; сажал в каждом фюльке ярла, который поддерживал закон и порядок и собирал для него взыски и подати.

После женитьбы на дочери ярла Хакона – Асе – Харальд собрался в морской поход. По его приказу отстроили большой и роскошный корабль с головой дракона на носу. С собой он взял верную дружину, а по центру корабля посадил отряд берсерков из искусных викингов. Согласно сагам, переломным сражением для Харальда стала битва при Хафрсфьорде (около 872 года).

После победы на Хафрсфьорде конунг Харальд больше не встречал сопротивления: все могущественные враги погибли или бежали из страны.

В период его царствования были открыты и заселены Фарерские острова и Исландия. Многие бежавшие от Харальда стали викингами в западных морях и летом совершали набеги на Норвегию, хотя и получали достойный отпор.

После долгих завоеваний Харальд вспомнил о гордой деве Гюде, что когда-то отказала ему. Он послал за ней людей, Гюда явилась к нему и вскоре родила множество детей: Алов была старшей, затем шли Хрёрек, Сигтрюгг, Фроди и Торгисль. Стоит отметить, что Харальд имел много жен и еще больше – детей, которые воспитывались не отцом, а там, где проживала родня их матери.

В «Круге Земном» упоминается дева Рагнхильд Могущественная. Когда Харальд решил на ней жениться, то прогнал других девятерых жен.

Однако последние годы правления Харальда омрачены конфликтами, вызванными борьбой за власть между его многочисленными сыновьями, рожденными от разных матерей. По разным источникам, число претендентов на власть варьируется от 11 до 20. Это стало источником серьезных династических разногласий, так как каждый из них претендовал на часть наследства или даже на титул верховного правителя, не говоря о том, что дочерей Харальд выдавал замуж внутри страны, что породило множество колен.

Харальд Прекрасноволосый скончался в 933 году в возрасте около 83 лет и был погребен в Хаугаре у Кармтсунда, где расположен курган Харальда Прекрасноволосого. Преемником Харальд выбрал любимого сына – Эйрика Кровавую Секиру, хотя это решение не устранило конфликты. После смерти Харальда его сыновья начали борьбу за власть, что привело к периоду нестабильности в стране. По итогу Эйрик уступил трон младшему брату – Хакону Доброму, который объединил вокруг себя врагов Эйрика и Харальда.

Одна из самых легендарных фигур эпохи викингов, без преувеличения, – Рагнар Кожаные Штаны, или Рагнар Лодброк. Несмотря на популярность образа и приписываемые ему свершения, до сих пор нет источников, которые подтвердили бы существование Рагнара. Неизвестны даты его рождения или гибели. Можно предположить, что Рагнар жил в первой половине IX века и являлся одним из влиятельнийших конунгов своего времени. Некоторые из его подвигов описаны в «Деяниях данов» Саксона Грамматика, а также в «Саге о Рагнаре Меховые Штаны» и «Пряди о сыновьях Рагнара».

К числу важнейших свершений, приписываемых Рагнару Лодброку, относится нападение на Францию и захват Парижа в 845 году, а также вторжение в Нортумбрию в 865-м. Во время похода на Париж Рагнар возглавил внушительную эскадру из 120 кораблей, на борту которых находилось около 5000 воинов. Флотилия поднялась по Сене и достигла города, впоследствии успешно захваченного викингами. Чтобы спасти город от разрушения, король Карл II Лысый был вынужден выплатить огромный выкуп – 7000 фунтов серебра. Захват Парижа произошел на Пасху, 28 марта 845 года. Тем не менее ни древние саги, ни труды Саксона Грамматика не содержат упоминаний об этом, казалось бы, знаменательном событии.

Отцом Рагнара принято считать Сигурда Кольцо – короля Дании, правившего в VIII веке. После его смерти Рагнар стал конунгом в Свиавельде (Швеция) и в Дании. Многим казалось, что он слишком молод для управления страной, потому конунги разошлись по разным государствам и завоевали их. В то время землями гаутов (Гёталанд в Швеции) правил ярл Херруд, и была у него дочь – Тора Горная Оленица, и не было дев, равных ей по красоте и мудрости.

Однажды Херруд подарил дочери маленького змея, и тот вскоре вырос таким большим, что обвился вокруг амбара, где находилась Тора, и укусил себя за хвост. Змей обладал вздорным нравом, и никто не осмеливался подойти к амбару, кроме тех, кто прислуживал дочери ярла и кормил чудовище. Тогда Херруд объявил, что отдаст дочь за того, кто одолеет змея и освободит Тору из заточения.

Услышав об этом, Рагнар явился в земли гаутов и вызвался сразиться с чудищем. Перед тем как выйти против змея, он надел кожаные штаны и длинный плащ с рукавами и капюшоном, но вымочил их в смоле и обвалял в песке. Заметив незнакомца, змей приподнялся и выплюнул ядовитый поток. Рагнар прикрылся щитом, смело шагнул вперед и метким ударом копья поразил чудовище в сердце. После этого он обнажил меч и одним точным взмахом снес змею голову. Благодаря смекалке – использовать против яда и укусов змеи одежду из кожи – Рагнар и получил прозвище Кожаные Штаны.

После подвига Рагнар женился на Торе Горной Оленице, а затем собрал войско и восстановил власть на захваченных землях. В браке Тора успела родить двух сыновей: Агнара и Эйрика, – однако вскоре умерла. Позже Рагнар взял в жены деву Аслауг (иначе – Крака) – дочь легендарного Зигфрида. Когда ее отца жестоко предали и убили, Геймир решил спрятаь ребенка и повсюду возил ее с собой в коробе из-под арфы. Однажды они остановились на ночлег у крестьян Аке и Гримы, и хозяева убили Геймира во сне, решив, что в арфе у него спрятаны сокровища.

Девочку Аке и Грима приняли как собственную дочь и дали имя Крака, то есть «Ворона», чтобы скрыть ее благородное происхождение. Как-то летом Рагнар направил корабли в Норвегию и решил переночевать у крестьян на берегу гавани. Хозяйкой хутора оказалась старуха Грима. Пришлось ей представить дочь прибывшим воинам, и те разглядели в ней самую прекрасную девушку, какую им доводилось встречать.

Рагнар наказал передать деве следующее:

Наутро явилась Крака к кораблям Рагнара:

Пораженный ее находчивостью и обретя в ней не только мудрую, но и достойную спутницу, Рагнар предложил Аслауг стать его женой. Однако дева, проявив твердость духа, отклонила предложение, заявив, что согласится вступить в брак только после того, как Рагнар завершит миссию в Норвегии. Рагнар поступил по ее желанию: после долгого путешествия он вернулся в свою страну и наконец женился на Аслауг.

В браке у них родилось четверо сыновей, каждый из которых оставил свое имя в истории:

• Старший – Ивар Бескостный. Был он красивейший из людей и столь мудрый, что люди не ведали, существовал ли кто мудрнее. Только оказался этот мальчик бескостным – там, где должна быть кость, находился хрящ.

• Второй сын – Бьёрн Железнобокий. Прозвище Бьёрн получил благодаря неуязвимости в бою. По другой версии, прозвище – метафора выносливости и непоколебимого духа Бьёрна. Известен тем, что возглавил экспедицию в Средиземное море и завоевал часть Южной Европы, включая Сицилию и Ломбардию.

• Третий, Хвитсерк, погиб во время войны с Даксо – сыном конунга Дия, которого когда-то убил Рагнар. Воспользовавшись отсутствием Рагнара, Даксо обманом пленил Хвитсерка и сжег на костре вместе с его дружиной. По легенде, Хвитсерк сам пожелал быть сожженным вместе со своими людьми. После вести о гибели сына Рагнар собрал войско, захватил в плен Даксо и обязал выплачивать ему дань. В «Деяниях данов» Саксон Грамматик писал, что проявленное Рагнаром сострадание устыдило Даксо и вынудило оставить вражду.

• У младшего сына было бельмо на глазу, и казалось, что змей смотрит из его зрачка, поэтому прозвали его Сигурд Змей в Глазу, или Сигурд Змееглазый. Под его предводительством совершались самые крупные набеги викингов на Британию.

Ивар – главный среди братьев, «ибо он был мудр». Вместе они завоевали Сёлунд (Зеландию), Рейдготаланд[86], Готланд, Эланд и все малые острова в море. Самыми же масштабными и значимыми свершениями легендарных братьев стали набеги на Англию и Ирландию, а также битва под Йорком, во время которой сыновья Рагнара отомстили королю Нортумбрии за убийство отца.

Гибель Рагнара описал Саксон Грамматик: во время морского похода на Британию корабли Рагнара сели на мель в Нортумбрии, на севере Англии. Войско было разбито, а его самого взял в плен король Элла II. Согласно «Деяниям данов», Рагнара сбросили в яму с ядовитыми змеями, где он погиб мучительной смертью. О гибели отца Ивар с братьями узнали от посланников короля Эллы и поклялись отомстить.

Здесь стоит упомянуть пятого сына Рагнара по имени Убба: он возглавлял «великую языческую армию» – крупнейшую армию викингов IX века. Вместе с братьями Убба вторгся в Англию и разбил войско короля Элла II под Йорком. Короля захватили в плен и подвергли древней ритуальной казни викингов – «Кровавому орлу».

Несмотря на малое количество упоминаний викинга по имени Рагнар – к примеру, набег на Париж в 845 году действительно состоялся, и его возглавлял вождь по имени Рагнар, – многие детали его жизни, вероятно, излишне романтизированы и местами преувеличены.

О сыновьях Рагнара известно куда больше.

По «Пряди о сыновьях Рагнара» можно понять, что после победы над королем Эллой Ивар вместе с братьями от другого отца – Ингваром и Хусто – убил конунга Ятмунда Святого и стал править в его землях. Другие сыновья Рагнара отправились с военными походами через многие страны: в Энгланд, Валланд (франкоязычная часть нынешней Бельгии), Фраккланд (Франция) и Лумбард (Ломбардия – область на севере Италии). Считается, что там они завоевали город, который назывался Луна, и через некоторое время намеревались идти на Ромаборг (Рим).[87]

Помимо неукротимой отваги и мастерства в сражениях, викинги внесли неоценимый вклад в историю мореплавания, заслужив славу первооткрывателей и новаторов. Их уникальные корабли, драккары и кнорры, стали символами передовых технологий своего времени: они были достаточно легкими для путешествий по мелководью и рекам, но при этом достаточно прочными, чтобы выдерживать длительные морские переправы. Викинги задолго до европейцев достигли удаленных уголков земли – Исландии, Гренландии и даже Северной Америки (практически за пять веков до Колумба).

Ярким мореплавателем в скандинавском фольклоре стал Флоки Вильгердарсон – «замечательный викинг», как отмечено в «Книге о заселении Исландии». В первую очередь Флоки известен как искусный кораблестроитель и изобретатель нового способа навигации. Именно благодаря уникальному способу поиска суши ему и дали прозвище Ворон.

Флоки взял с собой в море трех воронов. Когда он выпустил первого, тот полетел за кормой корабля, второй поднялся высоко в небо, а затем вернулся на корабль, а третий полетел вперед – в том направлении, где позже обнаружили землю.

Согласно «Книге о заселении Исландии», Флоки Вильгердарсон один из первых отправился на поиски новой земли, о которой ходили слухи в Скандинавии. Путешествие началось в Флокаварди, затем он сделал остановку во Флокаваге (Шетландские острова), где умерла его дочь. Дальше Флоки с командой двинулся к Фарерским островам и выдал замуж другую дочь. Только после этого Флоки вышел в открытое море и впервые выпустил трех воронов.

После долгого плавания Флоки достиг берегов Исландии. Его восхитила красота острова, особенно обилие рыбы в реках. Очевидно, Флоки намеревался устроить на острове поселение, так как взял с собой домашний скот и материалы для обработки земли. Однако зима оказалась суровой: стада погибли, а запасы еды иссякли. Перезимовав там, Флоки забрался на гору и увидел на севере фьорд, заполненный глыбами льда. Позже он назовет остров Ледяной страной – Исланд, чтобы подчеркнуть его холодный суровый климат.

Хотя сам Флоки не основал постоянного поселения в Исландии, его роль в открытии острова неоспорима. Именно Флоки первым отправился на поиски легендарной земли и дал ей название, которое сохранилось до наших дней. Метод использования воронов для навигации и сооружение новых типов кораблей – важный шаг в развитии мореплавания у викингов.

После возвращения в Норвегию Флоки отзывался об Исландии нелестно: суровый климат и гибель скота подкосили его решимость в заселении острова. Однако один из его верных спутников в этом путешествии – Торольв – с преувеличенным воодушевлением рассказывал о природе острова, что, возможно, подстегнуло следующих авантюристов к новому морскому путешествию. [2]

Портрет Флоки окутан тайной: среди исследователей бытует мнение, что его образ сочетает факты сразу о нескольких мореплавателях, хотя доказательств этому нет. Тем не менее его имя тесно связано с ранней историей Исландии – страной, которая стала важным центром скандинавской культуры. Открытие Флоки – значимый этап в истории заселения Атлантики скандинавами.

История жизни Эрика Рыжего тесно переплетается с начальной историей Гренландии. Будучи первым, кто исследовал остров, он вместе с семьей первым там и поселился, дал название и вдохновил многих соплеменников на переселение в новые земли. Основные источники сведений об открытии Гренландии – «Сага об Эрике Рыжем» и «Сага о гренландцах», в которой описано путешествие сына Эрика – Лейфы Счастливого. Ему приписывается открытие Виноградной страны (Винланда), то есть Северной Америки, примерно за пять столетий до Христофора Колумба. [2]

Как отмечает переводчик М. И. Стеблин-Каменский, в сагах присутствуют значительные расхождения в фактах. «Сага о гренландцах» повествует о пяти путешествиях в Виноградную страну: главными героями экспедиций выступают Бьярни Херьольвссон, Лейф Эйрикссон Счастливый, Торвальд Эйрикссон, Торфинн Карлсефни, а также Фрейдис, дочь Эрика Рыжего, совершившая плавание вместе с братьями Хельги и Финнбоги. Однако в «Саге об Эрике Рыжем» упоминаются лишь две поездки – Лейфа Эйрикссона Счастливого и Торфинна Карлсефни. При этом их описание значительно отличается от представленных в «Саге о гренландцах».

Эрик Рыжий родился в Норвегии примерно в 30 милях к югу от Ставангера. Будучи подростком, он был вынужден покинуть родные земли из-за распрей отца – Торвальда Асвальдсона, который совершил убийство и был изгнан Харальдом Прекрасноволосым. Вместе с семьей Торвальд бежал в Исландию и поселился на скалистом побережье мыса Хорн, так как эпоха поселений уже закончилась и лучшую землю разобрали.

Эта область, открытая ледяным ветрам с моря, должна была казаться юному Эрику плохой заменой зеленым полям его родины. Поэтому после смерти отца Эрик вместе с женой и детьми покинул Дрангар и расчистил себе участок на юге, в Хаукадале, где много березовых лесов и пастбищ для скота. Но вскоре он оказался вовлечен в кровавые распри и изгнан из страны на три года людьми, «чьи кулаки оказались крепче его кулаков».

Эрик решил отправиться на поиски земли, которая, как говорили, виднелась на горизонте в ясную погоду с вершин гор на западе Исландии. Предположительно, Эрик отплыл с семьей, скотом и слугами в 982 году. Далее в «Саге об Эрике Рыжем» говорится, что он вышел в море у Ледника Снежной Горы и подошел к земле у ледника Белая Рубашка. Оттуда он поплыл на юг, чтобы разведать, можно ли там селиться. Провел первую зиму на Эриковом острове, а весной поплыл в Эриков фьорд и поселился там. В течение трех лет изгнания Эрик исследовал фьорды и изучал фауну острова. Впервые за свою жизнь Эрик был свободен от ограничений, налагаемых влиятельными соседями. Он назвал все на этом острове, однако, явившись в Исландию, чтобы рассказать о новой земле друзьям, представил остров Гренландией («Зеленая земля»), «ибо считал, что людям, скорее, захочется поехать в страну с хорошим названием»[88].

Для людей, страдающих от нехватки земли, это название стало счастливым предзнаменованием. Эрик сразу же начал подготовку к колонизации острова. Он вернулся в Исландию с полным грузом медвежьих шкур, тюленьих и моржовых кож и прочих ценных вещей – в качестве убедительного доказательства природного богатства новой страны, и вся его команда засвидетельствовала мягкость климата новой земли.

Ранним летом 986 года он вновь отправился в Гренландию во главе армады из 25 кораблей. Из них лишь 14 судов успешно достигли берегов острова. Некоторые корабли затонули в пути, другие повернули назад, но около 400 человек благополучно прибыли на место. Эти первые колонисты, следуя исландским традициям, заявили права на землю и основали поселение. Впоследствии оно стало известно как «Восточное поселение», где со временем создали около 190 фермерских хозяйств. [2]

Сыновья Эрика – Лейф Эрикссон Счастливый, Торвальд и Торстейн – продолжили дело отца и тоже отправлялись в экспедиции. Более же всех прогремело имя Лейфа Счастливого, который открыл территорию Северной Америки и назвал ее Винланд (Виноградная страна). В саге Винланд описывается как земля, где поля полны самосеянной пшеницы[89] и виноградных лоз. Там росли деревья мёсур. Некоторые достигали таких размеров, что сгодились бы на постройку дома.[90]

После возвращения в Гренландию Лейф больше не плавал до Винланда, хотя есть сведения, что он направлял туда морские караваны с целью добычи ценных пород древесины. Позже брат Лейфа – Торвальд – самостоятельно отправился к берегам Северной Америки, но столкнулся с коренными жителями. Большая часть команды и сам Торвальд были убиты, оставшиеся чудом вернулись в Гренландию.