Он был красив: молодое сильное тело, широкие плечи с крепкими мышцами, раскинутые руки. Плотный и подтянутый торс, слегка выступающие кости таза, мощные, но стройные ноги. Ни одного предмета одежды, на смуглой коже – россыпь солнечных бликов. Спокойное лицо, покрытый щетиной волевой подбородок, разметавшиеся по смятому одеялу светлые волнистые волосы. Лежал мужчина поперек моей кровати. С торчащей из шеи рукоятью кинжала. Матрас густо пропитался кровью, на изголовье виднелся выведенный ею же круг, пронзенный косыми линиями. Да и, судя по эманациям холода и смерти, кинжал из заговоренной стали, ритуальный…

Провожавшая меня хозяйка таверны перестала хлопать глазами. Схватилась за дверной косяк и, придушенно охнув, грузно осела вниз. Из ее разжавшихся пухлых пальцев выпал ключ, звякнув о доски пола. Мне он теперь без надобности. Я переступила обратно порог комнаты, которая несколько минут как считалась моей. Но нет, не вариант. На соседей я не рассчитывала. Особенно на таких!

Два шага к соседней двери, глубокий вдох. Зависшая для стука ладонь, выдох. Я опустила ее и вошла без спроса и приглашения. Закрыв тяжелую створку, скрестила на груди руки и сообщила:

– В моей постели мужчина.

– Это не звучит как проблема, – равнодушно сказал Велизар, не отвлекаясь от окна, в котором что-то высматривал.

– В его шее ритуальный кинжал.

Он с заинтересованным видом повернулся. Из коридора наконец-то раздался крик хозяйки таверны, следом – топот, шум и гам. Это, я полагаю, звучит как проблема?

– Сиди тут, – бросили мне, прежде чем выйти за дверь.

Я села на стул, откинулась на спинку. Все еще одолевала слабость, голова гудела. Единственным желанием было рухнуть на кровать и отключиться. Но не здесь, не в его комнате. Непритязательная обстановка норовила утонуть в нахлынувших мутных кругах, я через силу сфокусировала зрение. Грубо сколоченная мебель, немногочисленная утварь, расстеленные циновки. Глаза слипались: вроде и проспала в повозке пару суток кряду, а не помогло. Использованный целительский артефакт выставлял счет магическим откатом. Однако по сравнению с первым днем стало несравнимо лучше.

За окном расстилался непримечательный пейзаж: поле, черно-белые коровы средней откормленности, бревенчатые домишки за частоколами, на горизонте – лес. Опознавательных знаков ноль. Таверна располагалась то ли на отшибе, то ли в глуши. Дошла я до нее, соображая со скрипом и будучи внезапно вырванной из сна. В каком мы королевстве хоть?.. Из проделанного пути помнила редкие пробуждения, тоже вынужденные – чтобы отлучиться в кусты или попить воды. От мысли о еде до сих пор тошнило. Будто было чем…

В таком состоянии я мало на что способна. Необходимо побыстрее прийти в себя, потом… действовать по обстоятельствам. А они складываются крайне загадочно! Ритуальные убийства – это как раз по части Культа запретной магии. Но устраивать жертвоприношение в таверне, в которую прибыл их основатель… Адепты не знали, что он тут проездом? Сюда живо сбегутся стражи, а встреча с законниками ему не нужна. А мне?.. Это шанс на свободу или смену конвоя?

Голоса в коридоре на мгновение стали громче, хлопнула дверь. Вернулся. С тем же нерушимым спокойствием и моей сумкой. Я забыла ее в комнате – внимательность на высоте…

– Что там? – Я кивнула на стену, за которой слышался взволнованный гомон.

– Все как ты и сказала, – Велизар поставил сумку передо мной, – труп с колотой раной на шее от ритуального кинжала.

– Уезжаем?

– Завтра. Не сейчас.

Смело! Впрочем, по сравнению с его явкой в императорский дворец – сущая ерунда.

– Если нагрянут стражи с вопросами, – продолжил он, хотя не могло быть никакого «если», лишь «когда», – излагай кратко: вошла, увидела, вышла. Он мертв уже пару часов, а ты только прибыла, чему полно свидетелей. Со мной познакомилась на выезде с главного тракта, и я тебя подвез. Знаешь имя – Димитар, но пообщаться не успели.

– Они спросят, кто я и куда держу путь.

– Вот и скажи мне. – На жестких губах появилась ироничная ухмылка. – Или ты готовилась к побегу с места распределения, а что отвечать стражам, не продумала?

Я стиснула зубы. Задрала подбородок, глядя в непроницаемые темные глаза, и процедила:

– С чего я должна заботиться о том, чтобы нас не раскрыли?

– Так тебе недостаточно… – Велизар наклонился ко мне – не низко, а меня вжало в спинку стула, – одного трупа в таверне?

Пробежал озноб, волосы на коже встали дыбом.

– Мне нет дела до других, – выпалила я.

Он ухмыльнулся еще выразительнее, словно моим словам ни капли не поверил. Но упрямствовать было опасно и бессмысленно, гора трупов ничем мне не поможет. Не сумею пока ни одолеть его, ни улизнуть.

Я перевела дыхание и выговорила ровно:

– Невьяна, целительница с юга.

Оно созвучно с Сияной, и этим именем я называлась, проникая в гарнизонную крепость к Северину. Вдруг до него дойдут свидетельские опросы от стражей, расследующих ритуальное убийство?.. Хоть какой-то знак подам, что уехала не сама и хочу быть найденной!

– Получила дозволение от Ковена навестить родных в… – Я замешкалась и уточнила: – С главного тракта мы на какой выехали?

– На восточный.

Я проглотила нервный смешок. Собиралась на восток – еду на восток! Не в их отдаленные храмы, правда, а еще дальше. К непроходимым границам в горных массивах, близ которых в прошлом месяце замечали Велизара.

– Впишу в свиток подходящее поселение, – сообщила я. – Печать есть из чего сделать.

– Я знаю.

Конечно, он в курсе содержимого моей сумки. Ничего оттуда против него неожиданно не использовать… Что-нибудь придумаю. Когда оклемаюсь.

Я отлипла от спинки и прямо посмотрела в нависшее надо мной лицо – с острыми суровыми чертами и отпечатком усталости. Не припоминаю за дни нашего пути долгих привалов. Нам обоим не помешает отдохнуть и выспаться. Но хозяйка таверны утверждала, что у нее последние две комнаты. В моей нельзя что-либо трогать до осмотра стражами… Значит, я остаюсь тут, с ним?

К горлу подкатил ком, пространство все-таки предательски расплылось. Велизар выпрямился и, запустив руку в карман, кинул мне ключ со словами:

– Дверь в конце коридора.

– А? – Ключ я поймала, сжала в ладони. – Свободных комнат же больше не было…

– Нашли, – уверил он тоном, от которого у кого угодно нашлось бы что угодно. – Одному мертвому постояльцу она без надобности.

Это был постоялец?.. Что ж. Не вижу причин, почему бы мне не занять его кровать, раз уж он занял мою. Я поднялась со стула и, подхватив с пола сумку, торопливо ушла.

В узком коридоре собрались чуть ли не все обитатели и посетители: толпились, галдели. К стене жалась бледная хозяйка таверны, прижимая к необъятной груди связку с ключами. Смотрела расширенными глазами, не моргая. Причем не на дверь, обороняемую от любопытных громилой-конюхом, а на ту, из которой я только что выскользнула. Велизар пугает ее сильнее найденного трупа и потенциального убийцы в стенах таверны? Прозорливая! Хотя трупы, в принципе, безобидны, а убийца мог и убраться подобру-поздорову.

Из нескончаемого галдежа я разобрала, что за стражами кого-то уже послали, но они есть лишь в селении за несколько миль, поэтому на их скорый приезд рассчитывать не приходится. Удобное место для ритуального жертвоприношения… Пока его явятся расследовать, даже остаточные следы магии развеются. Я их чувствую, что обнадеживает: восстанавливаюсь. Но энергия отзывается еле-еле, концентрироваться на ее вибрациях – вколачивать гвозди себе же в голову. А она и так болит!

Дверь в конце коридора была одна, ключ провернулся в замке без лязга и скрежета. Комнату заливал свет из лишенного занавесок окна, взгляд тщетно пытался за что-нибудь зацепиться. Пустые полки, целехонькая лучина на прикроватной тумбе, нетронутая постель, глубокий таз со свежей водой… У покойного не имелось с собой ни сменной одежды, ни вещей? Ну или они не тут. Странно, что его прирезали в чужой комнате. Как он в ней оказался-то?

Я вытряхнула из сумки свой набор для подделки документов: гусиное перо, бумагу, баночку чернил и темный воск. Набросала Невьяне дозволение на отлучку в «родной» город на стыке центрального и восточного королевств. Зажгла лучину, растопила немного воска для оттиска. Мастерски подправленный отпечаток от хитрой двойной крышки баночки, и печать южного королевства в очередной раз удалась на славу. Если бы рука не дрожала, управилась бы резвее…

Бросив бумагу подсыхать, я стянула с себя дорожный костюм. Осталась в сорочке до середины бедра и плотно облегающем шею ожерелье из ажурных пластин. Думать о нем пока не хотелось: не душит, и ладно. Неплохо было бы обмыться с дороги, но на это сил не хватило. Я забралась на приятно широкую кровать. По сравнению с жесткой повозкой соломенный матрас показался верхом блаженства. Отключилась, едва голова коснулась стеганого одеяла.

Во сне привиделся дворцовый сад. Плотные ряды стриженых кустов, клумбы с пахучими цветами, журчащий круглый фонтан из белого камня. И Рада, которая сидела на бортике с занесенной над прозрачной водой ладонью. Она водила ею – медленно и сосредоточенно, будто разглядывая что-то на дне чаши.

– Как жаль, – услышала ее тихие слова, – что ты все-таки уехала.

– Не сама, – возразила я, – меня увезли.

Рада тряхнула головой. Медовые пряди упали на укрытые накидкой плечи, рассыпались по спине, спускаясь до тонкой талии. Колыхающаяся водная поверхность играла ее отражением, искажала, добавляя волн и ряби.

– Не знаю, осталась бы я во дворце… – Кажется, принять окончательное решение не успела. – Но я этого хотела.

Она обернулась, начав растворяться в искристом сиянии. Отовсюду хлынул свет, заливая сад, фонтан и Раду. Я потянула к ней руку, но провалилась в темноту. Распахнув глаза, приподнялась на кровати. Во мраке вырисовались очертания мебели и неровный квадрат окна. Весь день проспала? Разве стражи не должны были явиться расследовать убийство и меня опросить?..

Я подвинулась к тумбочке, на ощупь зажгла лучину. Ребра не отзывались ноющей болью при каждом движении, запястья не жгло огнем. А еще чувствовался он – аппетит… Зверский! Желудок урчал, прилипая к позвоночнику. Магический откат отпускал, хотя слабость по-прежнему кружила голову. Или теперь это от голода? Надеюсь, время не совсем позднее и кухня при таверне работает.

Отправляться на ее поиски в исподнем было нельзя, да и требовалось привести себя в порядок. В тазу я поплескалась с удовольствием, несмотря на то что зубы стучали от холода. Смыла пыль, пот и грязь, в том числе с костюма, надела чистое платье. Карманное зеркальце успокоило: все оказалось не столь удручающим, как я ожидала. Разбитая губа почти зажила, бледность лица вполне сходила за аристократическую.

Главное, что ожерелье полностью скрыто за наглухо застегнутым высоким воротником. Самая разыскиваемая реликвия в Империи, между прочим! Благо я прикупила подходящую закрытую одежду еще по приезде в столицу, пряча от посторонних глаз амулет Ивы. Где он сейчас? Не бросил же Велизар его в дворцовом зале. В моей сумке не было – проверила дважды. А вот проверить, что и как могу колдовать, не получилось. Головокружение сбивало всяческую концентрацию, все мысли занимала еда.

Я прихватила с собой монет. Можно было и не брать, а попросить записать мой ужин на счет господина Димитара. Кто девушку похищает, тот за нее и платит! Но не хотелось лишний раз его ни упоминать, ни вспоминать… Испорчу вернувшийся чудом аппетит. К тому же не бедствую. По части средств на жизнь, по крайней мере.

Тесный и душный зал расположился на выходе из коридора, под бревенчатым сводом. Одновременно и трапезная, и питейная, и место для шумных сборищ. Народу немного, но столов еще меньше. Свободных нет. Витал запах дешевого пойла и жареной картошки, пьяно гоготали неопрятного вида мужики. Из общей массы выбивались двое хмурых стражей в полном служебном обмундировании, не занятых абсолютно ничем. Один совсем юный, другой с залысинами и сединой в бороде. Оба не маги. Сидят, прохлаждаются, а всех свидетелей не опросили. Забыли про меня, что ли?

Хозяйка таверны суетилась за стойкой с пустым взглядом, направленным куда-то вовнутрь. При моем появлении она вздрогнула и чуть не пролила то, что здесь гордо именовалось вином. Как по мне, оно по назначению бы ушло: таким только стойку протирать… Пить это я не отважусь и в добром здравии. Пусть ситуация очень располагает к «напиться и забыться», трезвость рассудка важнее.

Я взяла еды – лучшее из того, что имелось. Проигнорировав любопытные взоры и сальные шуточки завсегдатаев, подсела к стражам. Логичный поступок: в подобном заведении одинокой девушке безопаснее держаться представителей закона. На мне не подписано, что маг, а постоять за себя будет проблематично, ведь, по легенде, я целительница.

Стражи моей компании не удивились. На лице бородатого интереса не отразилось, больше внимания обратил на миску с кушаньем из капусты и кроличьего мяса, поставленную за их стол. А второй оживился и стал выглядеть не так уныло, губы под наметившимся пушком усов растянулись в смущенную улыбку. Похоже, паренек младше меня всего на пару лет.

– Доброго вечера, – поприветствовала я, и старший страж поморщился, демонстрируя, что думает об этом вечере. – Невьяна.

– Ян, – представился юнец и похлопал менее вежливого сослуживца по плечу, – а он – Захари. Приятного тебе ужина.

И все? Будто мое имя ни о чем им не сказало. Пришлось пояснить:

– Это я обнаружила… тело.

– Мы в курсе, – буркнул Захари.

– Извините, проспала ваше прибытие, устала с дороги. – Я зачерпнула из миски мяса, которое по сравнению с капустой было в обидном меньшинстве. – Боюсь, наш разговор для трапезы не очень подходящий…

– Не бойся, про обнаружение хозяйка уже рассказала, – он указал на стойку, – а про тебя – маг, с которым ты прибыла.

Я не донесла ложку до рта, застыла в замешательстве. То есть ни опрашивать, ни проверять меня не собираются? Нормально… Для кого я печать подделывала, жертвуя сном? В итоге свиток в комнате на столе валяется. Велизар с ними, видите ли, пообщался! Они не только не заподозрили в нем главу Культа, так еще и доверием прониклись. Немудрено, что всех адептов никак не переловят. С такими-то правоохранителями!

– Тот маг… – не сдержалась я, – случайный попутчик. Мы недостаточно знакомы, чтобы он мог за меня говорить.

Ян добродушно кивнул, мол, мы и это знаем, Захари просто махнул рукой. По его жесту читалось: баба выкобенивается. Понятно! Не город, и магическая Академия далеко. Одаренная молодая дева или нет, им побоку. Мужчина должен сопровождать, и общаться по ее поводу положено с ним. Я отправила в рот две ложки подряд, давясь жесткой капустой и гневом. Когда жуешь, при всем желании не выскажешь свое мнение о здешних нравах. Скандал мне ни к чему, а вот любая информация не повредит. Сложно угадать, что может пригодиться.

– А убитый – кто он? – поинтересовалась я. Из опасений, что стражей напряжет мое любопытство, вздохнула, изображая дурную и впечатлительную девицу: – Жалко его, такой красивый…

– Некрасивого не было бы жалко? – усмехнулся Захари.

– Было, – пропустила я колкость мимо ушей, – но он еще и совсем молодой, жить бы да жить…

– И богатый, – вставил Ян, – единственный наследник деревенского старосты. Демир. Что в таверне забыл-то? Жил неподалеку.

Поэтому без вещей и заехал. Что до того, зачем ему понадобилась комната… Возможно, спутался с Культом или додумался их для чего-нибудь нанять. За что и поплатился.

Замолчав, стражи покосились на массивную входную дверь. Ждут кого-то, поэтому не уходят? Я волевым усилием прикончила половину кушанья, повозила ложкой в миске. Надо же так отвратительно готовить, что даже зверский аппетит не спасает.

– Ты перепугалась, наверное, – сочувственно произнес Ян, глядя на мои мучения. Очевидно, решил, что мне до сих пор кровь мерещится и оттого кусок в горло не лезет. – Хотя тебе, как целительнице, на всякое смотреть доводилось.

– Не на мертвых же, это к заклинателю духов, – поправила я. – Кстати, о нем. Убитого призовут и допросят?

– Стандартная процедура, но… – Захари покачал наполовину лысой головой, – не всегда срабатывает.

Особенно если кинжалы из заговоренной стали идут в ход, вкупе с начертанными кровью неизвестными символами. Адепты не забывают упокоить своих жертв, дабы их духи не болтали лишнего.

– Убийство ритуальное? – спросила я шепотом. – Замешан Культ?..

– Выводы делать рано, – мягко ответил Ян. То ли остерегался выдать лишнее, то ли еще сильнее напугать. – Предстоит расследование.

– Не нам, – бросил Захари сокрушенно. – Регламент, чтоб его. Хочешь не хочешь, при таких подозрениях надо отписать в центр. Понаедут эти… Хрены столичные.

Я выронила ложку. Они обязаны связаться со столицей?! Есть шанс передать через них послание Северину и позвать тайную службу! Бравые ребята из его отряда мне бы очень не помешали. Логово с адептами зачистили, может, опять не оплошают. Пока сюда кто-то доедет, нас с Велизаром и след простынет, зато меня начнут искать. А уж я постараюсь быть позаметнее! Северин ведь предлагал помощь. Да, я не ответила согласием, но… Помнится, еще он безопасность во дворце обещал. А у самого под носом основатель Культа шастает, и старший принц во власти духа недоубитого мною заклинателя. В интересах господина высшего магистра с этим разобраться!

– Вы и без посторонних справитесь с расследованием, – сказала я с убедительно сыгранной уверенностью. – У вас преимущество – вычислить убийцу по горячим следам. Время же есть? Когда нужно отписать в центр?

– Немедленно, но получится не раньше, чем завтра, – отозвался польщенно Ян, не сводя с меня глаз. – Почтовые птицы в нашем селении, а мы…

– Застряли тут, – мрачно закончил за него Захари, – и негоже на ночь глядя возвращаться. В таверне заночуем и ранним утром поедем.

В таверне освободились комнаты? Наверняка после обнаруженного трупа часть постояльцев спешно съехала.

Ян адресовал мне которую по счету застенчивую улыбку, я красиво взмахнула ресницами и продолжила ковырять крольчатину, всем видом показывая спокойствие. Дескать, с прибывшими защитниками никакие адепты не страшны. Хорошо бы вправду успокоиться! Так гораздо проще все обдумывать. С одной стороны, обращаться в тайную службу рискованно. Я сама вне закона: у меня теперь две магии. Объединять свет и тьму считается настолько опасным, что запретили даже исследования общих заклинаний у магов противоположных сил. Сумею ли я колдовать, как раньше?

Помимо этого, я достаточно привлекла внимание Надзора тем, что сначала почти завербовалась в адепты, а потом победила шпионского архимага. Оба случая позволяли заподозрить меня во владении запретной магией. Северин выгородил, но мой отъезд с Велизаром усугубит ситуацию, и неважно, что увезли принудительно. Надзиратели станут выяснять, с чего я ему сдалась. Поймут, что перед ними самозванка с угрожающими магическому балансу способностями… Не прибьют в процессе «проверки», так казнят.

Кажется, я собственноручно отрезала себе другие пути, кроме как пуститься в бега. Все равно не жалею, что научилась запрещенным заклинаниям! Без уроков Моры была бы уже мертва. Если тайная служба подоспеет со спасательной миссией, у меня будет хоть какой-то простор для маневров, пока они заняты Велизаром, а он – ими. Самый поганый вариант – доехать с ним до конечного пункта назначения.

Удастся мне открыть границу или нет, в живых меня в любом случае не оставят. Даже без учета его любви убивать магичек-переходящих лично… Что еще со мной делать? Не отпустит: слишком много знаю. К Культу я ни за что не присоединюсь, да и после облавы на их логово, устроенной при моем непосредственном участии, адепты встретят меня с распростертыми объятиями лишь для того, чтобы удавить.

– Думаю, схватим убийцу, опередив столичных господ, – Ян явно пытался произвести на меня впечатление, – покуда они приедут…

– Малой, а ну, полегче, – осадил его Захари. Пригладив топорщащуюся от негодования бороду, неохотно признал: – Коли адепты замешаны, то подмога не помешает. Точнее скажет наш нерасторопный заклинатель.

Заклинателя они в таверне и ждут? Вместе с вердиктом относительно упокоенности Демира. А отписывать в столицу будут завтра. Действовать сподручнее через Яна, но и Захари вполне вменяем. Надо уговорить передать от меня весточку… Причем исхитриться с посланием и его причиной, ведь не говорить же стражам в лоб: «Помогите, меня похитили!» Полезут к Велизару, он от них мокрого места не оставит, а сбегать пока нельзя: ожерелье придушит. Проверить бы, конечно, дальность действия… И найти способ снять его.

– А ты как вечер коротать намерена? – спросил у меня Ян, наконец осмелев.

Приглянулась, мое хлопанье ресницами не прошло зря. Пора зазвать его на прогулку – хотя бы вокруг таверны – и подальше от чужих ушей завести разговор о послании в столицу. Какими словами?.. Они отчего-то не находились – даже чтобы позвать… Сама мысль о том, что я буду проворачивать это за спиной Велизара, сковывала липким тошнотворным страхом. Стоило открыть рот, как язык прилип к нёбу и отказался ворочаться. В голове зазвенела пустота, воздух стал непомерно тяжелым. Все, на что меня хватило, – пожать плечами. И то дергано вышло!

Ян выдавил дежурную улыбку. Озадачился, как расценивать мою реакцию? Неловкой заминки не случилось: входная дверь таверны со скрипом распахнулась, ввалилась немолодая, но очень хорошенькая женщина. Не худая и не полная – приятно округлая, с серебристой копной волос, заплетенных в тугую длинную косу. Поверх нарядного платья была небрежно накинута желтая мантия, да и дар в ауре просматривался. Заклинательница.

Игнорируя бурные приветствия шумной компании пьянчуг, она взяла у стойки кружку с разбавленным вином. Прошагала к нашему столу и отчиталась перед стражами:

– Не дозвалась, ушел… с концами. Упокой Высшие Силы его душу.

Того и следовало ожидать. А упокоили Демира без участия Высших Сил.

– Спасибо за работу, – угрюмо изрек Захари. – Не задерживаем тогда тебя больше.

– Кроме вас еще его родичи есть, которым обряд прощания нужен, хоть он здесь и бесполезен. – Заклинательница бухнулась рядом со мной на лавку, сильно меня подвинув. Тут-то, собственно, и заметила. – О, а ты кто будешь?

– Невьяна, она тело нашла, – подсобил с ответом Ян, – проездом у нас.

– Да, тело… – Заклинательница грустно отпила из кружки и пихнула меня локтем в бок. – Шикарный мужик был, скажи? Эх. Нынче я таких голыми вижу исключительно на столе для призывов, а вот в твои годы…

– Стана! – возмущенно воскликнул Захари. – Имей приличия.

– Однажды только их иметь и останется, – ухмыльнулась она, – лучше позже, чем раньше.

Мы с ней переглянулись, мои губы дрогнули в улыбке. Забавная тетка. Вышивка бисером по краю ее декольте изображала бутоны черных роз, вызывая в памяти мою любимую игральную карту. Особенную в тактических раскладах, меняющую комбинации со светлой на темную или наоборот. С ее помощью я не раз выигрывала. Это знак?.. Страх немного отступил.

– Извините… – я отодвинула миску с недоеденной едой и воззрилась на Яна, – дурно себя чувствую.

– Еще бы, – участливо среагировал он, – может, в комнату вернешься?

– Насиделась в ней, – намекнула я на то, что полезнее будет выйти подышать воздухом, – да и боязно после сегодняшнего.

– Там все в порядке, – раздался со спины голос, от которого съеденное попросилось наружу.

Я не обернулась, сзади нависла тень. Сидящие за столом уставились на ее обладателя. Зрачки у Станы при этом странно сузились, а радужки на миг будто выцвели. Кажется, у стражей промелькнуло то же самое. Что за… магия? Неспроста он без маскировки разъезжает, когда его портретами куча книг пестрит. Но в этой глуши их вряд ли видели.

– Снова здравствуй, – обронила заклинательница. Выходит, успели познакомиться. – Да, бояться нечего, тут и народа-то мало осталось. А у родичей Демира уже небось толпа.

Традиция. Проводить дух усопшего в ночь после смерти. Повязать памятные черно-белые ленты, принести соболезнования. К дому обычно все неравнодушные за этим подтягиваются.

– К ним и направляюсь, – сказал Велизар как ни в чем не бывало.

Зачем ему туда?!

– Нам лучше не соваться, – Захари предупредительно зыркнул на Яна, – одолеют вопросами. А мы теперь и тело для захоронения неизвестно когда отдадим…

– Я чуть позже на прощальный обряд подойду. – Стана повозила по столу полной кружкой. – Без меня все равно не начнут.

«Без меня» – отдало эхом. Казалось, ожерелье принялось сжиматься заранее, гортань онемела. Я с трудом сглотнула. Оглянувшись, наткнулась на выжидающий взгляд Велизара.

– Тоже схожу, – выдавила я, – с тобой.

Других вариантов-то не было.

Темнота таяла, обнажая пустынность улицы и полосу леса вдали за широким полем. В низко нависшем небе ярко горели звезды, словно соревнуясь с расставленными вокруг таверны факелами. Треск пламени смешивался с долетающими из покинутого зала звуками, пахло смолой и горелым деревом. Холодно не было, но хотелось зябко ежиться, обнимая себя на плечи. Или отвернуться – от ветра, поля и того, за кем следом я шла. Держалась на расстоянии, которое неумолимо сокращалось по мере приближения к распахнутым покосившимся дверям. Из-за них доносились ржание и пофыркивание, намекающие, что добираться к семье Демира предполагается не пешком.

Конюшня при таверне походила на ветхий хлев. Втиснули его на задворках между навесом с дровами и телегой без колес, заполненной соломой не первой свежести. Отвыкла я от такого за дни дворцовой жизни… Заходить не стала, остановилась у входа. Снова очутиться с Велизаром в замкнутом пространстве не тянуло. Глядя на его затемненный профиль в отблесках огня, я все-таки поежилась. На меня же, казалось, не обращали внимания. Будто я не более чем тень, вынужденная следовать по пятам. Это недалеко от истины! Из ожерелья получился почти ошейник с поводком, неизвестно лишь, настолько длинным.

Лошадей в стойлах было немного, магической породы – одна. Та, что привезла нас сюда на повозке. Вороная, с черной гривой и ветвистыми громадными рогами, заостренными на концах. Пожалуй, если напороться – проткнут насквозь… Велизар прошел мимо нее, к упитанной рыжей. То ли счел, что его лошадь недостаточно отдохнула, то ли не хочет, чтобы в нем с ходу признали мага на обряде прощания. Какого нечестивого духа он там забыл? Мало того, что Культ убил парня, теперь от скорбящих родственников что-то понадобилось!

– После убийства жертвы требуется заодно и ее семью прикончить? – зло осведомилась я. – Что за ритуал такой провернули?

– Никакой, – хмыкнул Велизар, беря лошадь за поводья.

Никакой?..

– А что означает символ, начертанный кровью на кровати? – спросила я прямо. Ответом не удостоили, однако меня пронзило догадкой: – Ничего.

Демира зарезали не адепты?! Или вообще не маги! А то, что его упокоили, обезопасив от призыва заклинателем… У Рады был браслет с темными чарами, гарантирующий, что ее уход из жизни будет окончательным. Представители преступного мира носят их на всякий случай, чтобы даже духом не сдать своих. Сын старосты из той же братии? Его прирезали ритуальным кинжалом и развели кровавое художество, стремясь свалить убийство на Культ?

Выходит, Велизар решил разобраться. Неужели обидно, что на его детище поклеп возвели? Или дело в том, что у законников, вплоть до Надзора, начнется расследование на месте, где мы были проездом. Ему это не нужно. В отличие от меня!

Я стиснула зубы, он вывел из конюшни расседланную лошадь, не теряя времени на приготовления. Взобрался на нее рядом со мной, и закралось подозрение, что на вторую рассчитывать не стоит. Оно укрепилось, когда Велизар подал мне руку. Вместе поедем?.. Ладно. Бежать за лошадью хуже… наверное.

Но пошевелиться не получалось. От мысли, чтобы ухватиться за его ладонь, накатывала паника. Секунда, другая, третья. На четвертую он устал ждать. Сграбастал чуть ли не за шиворот и затащил на лошадь, усадив – не назад, как было бы удобнее, а перед собой. Ну, я на его месте тоже бы меня лишний раз к себе со спины не подпускала…

Ночная темнота помутнела, блеск звезд потускнел и смазался. Натянутые поводья, несколько шагов через символические ворота к дороге, неспешная рысь. Мучительная близость, невольные соприкосновения. Сковало оцепенением от макушки до пят, сердце стучало гулко и надрывно. Спокойно… Стражи говорили: ехать совсем недалеко!

Глубоко вдохнув, я подвинулась – пусть и всего на дюйм – к покрытой рыжей гривой шее и медленно выдохнула. Стараясь на что-нибудь переключиться, принялась смотреть по сторонам. На проплывающий мимо частокол, примятую траву, чадящие факелы. На окна таверны, попутно высчитывая, каким комнатам они принадлежат. Моя несостоявшаяся была с краю – в тени криво нависающей крыши. Окно выходило в глухой угол, который толком не просматривался ни с внутреннего, ни с внешнего двора. Зато в паре футов в частоколе зияла дыра – удобно. Можно улизнуть и не попасться никому на глаза… Пожалуй, если бы мне надо было кого-то умертвить в этой таверне, заманила бы его именно в ту комнату. Ее не пришлось бы даже снимать, отмечаясь в списке постояльцев и будущих подозреваемых. Влезть в окно – плевое дело, да и замок на двери нехитрый.

Дорога вилась вдоль однотипных домишек, ныряя во мрак от факела до факела. Ехать без седла было сложно, а уж старательно заваливаясь вперед… Лошадь ускорилась до галопа, меня подбросило, впечатав в Велизара. Я вздрогнула, сползти не дали тиски держащих поводья рук. Звон напряжения в ушах, твердая грудь за спиной, касающееся затылка дыхание. Не думать об этом! Отвлечься от чувств и ощущений любой ценой. Шарить взглядом вокруг, подмечать все подряд. Кружение ворон над засеянным полем, полоску леса, заросли шипастого кустарника. Лай собак, вереницы разномастных заборов, сокрытые и не очень дворы. Не то чтобы маленькая деревня. Убогие дома вперемешку с добротными, встречались и зажиточные. Самый большой и красиво огороженный выделялся издалека. Сразу стало ясно, что нам сюда. В избытке полыхали факелы, освещая повязанные на изгороди черно-белые ленты. Людей было много – как у открытых ворот, так за ними. Казалось, все жители пришли.

Мы остановились у коновязи близ дома. Это была короткая, но вместе с тем невыносимо долгая поездка. Едва Велизар отпустил поводья, я спрыгнула на землю. Ребра мстительно стрельнули болью, заставив поморщиться. Ничего, нормально… Гораздо лучше, чем было. Пока он привязывал лошадь рядом с другими, я отдышалась, расправила смявшуюся в поездке юбку. А ведь еще как-то обратно добираться!

Во дворе за оградой искрил и трещал костер, на высоком крыльце изваянием застыла укутанная в вязаную шаль немолодая женщина. Мать Демира? Она держала за руку бледную, опускающую глаза девушку. Народ стекался к ним: скорбные выражения лиц, сложенные в молитвенных жестах ладони, отголоски сочувствующих слов. И тут же отстраненные взгляды да перешептывания. Не все явились с искренней поддержкой: кого-то привели приличия, кого-то – любопытство и страх. Краем уха расслышала от одной перепуганной женщины причитания про клятых культистов и убежденные заверения от другой, что наверняка те после убийства убрались из деревни. Ну… Ровным счетом наоборот!

Надежно закрепив поводья лошади, Велизар повернулся к воротам.

– Зачем тебе туда? – спросила я на удивление спокойным голосом.

– Как зачем? – буднично отозвался он. – Выразить соболезнования.

Конечно! Небось расследует фальшивое жертвоприношение. А здесь можно вдоволь информацией о покойном разжиться.

– Что делать мне? – процедила я сквозь зубы, слабо представляя наше совместное времяпрепровождение.

– Сама решай.

– Я бы вообще внутрь не заходила.

Велизар равнодушно пожал плечами. То есть я могу остаться?.. За воротами, без присмотра, в месте, где собралась целая деревня? В горле пересохло, ладони вспотели. Он направился к дому старосты, бросив на прощание:

– Создашь проблемы – получишь последствия.

Не прозвучало ни угрозой, ни предупреждением. Констатацией факта, который непременно свершится. Я вросла в землю, глядя в прямую удаляющуюся спину. Как только потеряла ее из вида, развернулась и зашагала прочь. Вдоль забора, потом за угол – в травяной коридор между огороженными дворами, считая шаги и прикидывая расстояние, на которое отхожу.

Сосредоточившись на окружающей энергии, удавалось худо-бедно определить, что Велизар у костра со всеми. Единственная магическая аура! Использовать дар было тяжело, в висках стучала тупая боль. Но надо проверить дальность действия ожерелья… Я насчитала около сотни футов, когда шею сдавило серебряными пластинами. С каждым шагом хватка сжималась, а через десяток стала удушающей.

«Сама решай» – пронеслись в голове слова, в которых теперь слышалось издевательство. Далеко все равно не уйти… Толпа есть, а толку нет. Помочь мне способны лишь стражи, и то связавшись с Северином. А они в таверне, за добрую милю отсюда. С радостью бы побежала к ним, но не дотяну. Уже дышать нечем. Не хватало еще свалиться здесь в обморок!

Я поспешила обратно сквозь заполняющую пространство мутную пелену. Ожерелье прекратило врезаться в кожу, вдохнулось полной грудью. От такого счастья голова закружилась, я привалилась к забору, выравнивая дыхание. Сбоку мелькнула тень, оформляясь хрупким девичьим силуэтом.

– Эй… – Перед глазами вырисовалось курносое лицо с влажными глазами. – Ты что тут делаешь?

– Стою, – пояснила я для непонятливых.

– На проводы пришла? – проявила она потрясающую догадливость. – Чего не идешь?

Я молча втянула в легкие воздух, борясь с желанием отключиться.

– Понимаю, – неожиданно заявила незнакомка. – Тоже никак не пойду…

И, закрыв лицо тонкими руками, горько заплакала. Вот какого… Моя ладонь потянулась к ее вздрагивающей макушке. Не погладила, зависла в дюйме от растрепанных рыжеватых волос. На кончиках пальцев ощущалось тепло, норовя вспыхнуть магией. Причем неизвестно – светлой, темной или смешанной!

– Н-не могу… – доносилось сквозь судорожные всхлипы, – а пора бы. Хочу…

– Тс-с-с, – успокаивающе сказала я, отдернув ладонь. – Раз хочешь – надо смочь. В чем дело?

– Я Демира любила! – Она вытерла рукавом обе щеки, зыркнула на меня исподлобья, словно ожидая осуждения. – Верила, что и он меня. А потом… посватался к другой.

Та девушка на крыльце – невеста? А эта – с безответными чувствами. Молоденькая, лет шестнадцать, не больше. Одета очень по-простому, хоть и опрятно. Не чета единственному сыну старосты, что очевидно.

– За свои чувства никто не в ответе, – отрезала я. – Иди и не бойся.

– Боюсь, – она шмыгнула носом, – прощаться с ним. Это будет совсем конец.

– Проводы для того и нужны – отпустить. Если честно, не обязательны ни ленты, ни обряды, ни толпа.

– Да… – Зареванное личико немного посветлело. – Отпустить – это освободиться. Кстати, я Илинка. А ты кто и зачем здесь? Я тебя раньше не встречала.

– У меня все сложно. – Я поправила сбившийся воротник, надежнее прикрыв им ожерелье. – Но очень не хочу возвращаться к воротам.

– Я знаю, как попасть на проводы иначе!

Проход оказался в нескольких футах за густыми зарослями кустарника. Плохо закрепленная доска забора легко сдвигалась, образуя узкую щель. Порой хорошо быть худосочной девицей! Едва вылезли в полумраке сада, к нам подскочил оскаленный лохматый пес. Завидев мою сообщницу, он высунул язык и приветливо завилял хвостом. Удачно… Заклинание отвода глаз не осилю, да и не стоит демонстрировать магию, будучи чужачкой в деревне, где якобы орудуют «клятые культисты».

Велизар как раз ловит коварного имитатора. Если предъявить преступника стражам, то они не отпишут в столицу. Мне надо, чтобы отписали! Найти его первой и предупредить? Во-первых, обойдется. Красивых мужчин и так мало, нечего выкашивать их направо-налево. Во-вторых, сомневаюсь, что убийца не успел скрыться. В-третьих, пытаться помешать Велизару просто смешно. Лучше потрачу время с толком, пока он занят.

Демира провожали с другой стороны двора, в массовом скоплении человеческой энергии по-прежнему выделялась одна сильная аура. Моя отсвечивает так же, но точное местонахождение мага вплоть до фута не определить. Надеюсь, Велизар не заподозрит, куда я проникла… При мысли об этом к горлу подкатывал колючий ком. Душил без участия ожерелья, заставляя жадно хватать ртом воздух. Спокойно! Без паники, к цели. Я должна найти способ снять реликвию и сбежать.

Оставив Илинку в компании пса, я юркнула к дому. Вдоль стены тянулась живая изгородь, в траве лежали брошенные садовые ножницы – большие, мощные и острые. Такими можно не только ветку обрезать. Открыть застежку я пробовала и тоже чуть не задохнулась, значит, буду действовать быстрее, радикальнее и не голыми руками. Серебряные пластины на шее соединяла толстая цепочка, но где украшения, а где надежность?

Расстегнув верхние пуговицы, я подняла находку и осторожно обхватила лезвиями соединенные звенья. Примериться, набрать воздуха, резко сжать рукояти, вдавливая до упора. Щелчок, скрежет, боль. Ожерелье впилось в кожу вместе с режущим полотном, благо тупой стороной. Казалось, следующим я услышу хруст собственных шейных позвонков. Зараза!.. Я выдернула ножницы, уронив их на землю, нажим пластин тут же ослаб. Хоть цепочка и уцелела, на металле остались зазубрины. Повредить ее реально, но в процессе я лишусь чувств или головы. В обоих случаях успех спорный.

Спрятав под воротником покоцанную реликвию и наливающийся синяк, я заметила приоткрытое окно первого этажа. Перемахнуть через подоконник не вышло, забралась на него безо всякой грации и вывалилась на ковер в безлюдной спальне. Ну а где бы еще? Хоть что-то в моей жизни предсказуемо… Судя по огромной двуспальной кровати и женскому столику с зеркалом, это комната старосты с супругой. У людей горе: сын погиб, а я тут рыскаю. Но если не найду что-нибудь полезное, то вскоре сама рискую отправиться на тот свет.

Вещи беззастенчиво указывали на достаток семьи: покрывало и подушки с мастерской вышивкой, позолоченный подсвечник на резной тумбе, цветы в керамической вазе, широченный шкаф. Точно не знала, что мне может понадобиться, поэтому сперва исследовала полки с одеждой, потом женский столик. На нем стояла шкатулка с драгоценностями. Бусы, кольца и броши… Внимание привлекла изящная металлическая булавка, от нее отчетливо веяло холодом. Она из заговоренной стали! Такие делают для защиты от сглаза. Забавное суеверие, но многие жрецы не прочь на нем подзаработать.

В коридоре хлопнула дверь, донеслись вибрации чужого присутствия. Кого-то принесло в дом… Нельзя попадаться хозяевам. Проникновение, пусть и без взлома. Я торопливо прицепила булавку к внутренней стороне кармана. Не ритуальный кинжал, но для некоторых оккультных дел подойдет. Теперь в окно, наружу!

Приземление в кусты было мягким, на этом удача закончилась. Из-за угла дома, где собирался народ, вывернула женщина в шали, ранее стоявшая на крыльце. Отступать в сад поздно и подозрительно. Я спокойно пошла ей навстречу, она ринулась ко мне. Ее глаза зло сузились, пальцы сомкнулись на моем локте.

– Как у тебя наглости хватило? – прошипела хозяйка.

Исключено, что она видела мое выпрыгивание из окна. Я вопросительно изогнула бровь, ибо чем меньше говоришь в таких ситуациях, тем лучше.

– Это же ты… – выплюнула женщина. – Та девка из соседней деревни, к которой мой сын шастал.

– Вы обознались, – ответила я с подчеркнутым спокойствием.

Демир путался с какой-то незнакомой матери девицей? Шастал он, а виновата я! Ну или другая, что тоже несправедливо. Но покойному-то уже ничего не предъявишь. Не тайная ли зазноба его в таверну заманила и порешила? Это объяснило бы, почему я обнаружила его без одежды. И следов сопротивления как таковых не было.

– Что ты тогда забыла на его проводах? Я тебя впервые вижу! – упорствовала супруга старосты, ни капли моим словам не поверив. – А ну, рассказывай, кто ты.

– Не местная. Остановилась в таверне, там узнала о случившемся. – Признаваться, что я маг, не тянуло. Подтверждать это колдовством тоже. – Пришла посочувствовать вашей потере.

– Не смей! – взвилась она. – Засунь свое сочувствие себе в…

Из-за того же угла выбежала бледная девушка, не иначе как на шум. Невеста покойного.

– Заклинательница духов приехала, – сообщила она, – готова начинать обряд.

Во взгляде ни толики злости на предполагаемую любовницу жениха. Смотрела скорее утомленно. Либо смирилась с его неверностью, либо ей наплевать. Да и смысл видеть соперницу в той, кому помолвки не обломилось? Наверное, подобно Илинке, по нему сохла вся округа. Красавец, и не с шалашом в придачу. Был рад пользоваться положением, я гляжу.

Хватка на локте тем временем сжалась сильнее, причиняя боль.

– Отпустите, – велела я, потеряв терпение, – и я просто уйду.

– Не надейся, – прошипела женщина, – так легко отделаться, дрянь. Вызнаю твое имя и на всю округу ославлю!

– Она со мной, – разрезал пространство голос, заставивший пожалеть, что нашу невежливую беседу прервали. – Мы у вас проездом.

Удерживающие мою руку пальцы разжались. Велизар стоял возле угла дома с той улыбкой, от которой кровь стынет в жилах.

– Извините, – выдавила хозяйка, глядя виновато. Не на меня, на него. – Я немного не в себе сейчас.

Высвободив локоть, я обошла ее и на негнущихся ногах направилась мимо равнодушно взирающей невесты – к тому, на кого старалась не смотреть. Всем нутром чувствовала его присутствие и то, что он идет следом. Полагаю, моя самостоятельная прогулка окончена…

Во дворе в гнетущей тишине ждали люди. Стана сидела у костра и чертила на земле символы для обряда. Ненастоящего, дух-то принудительно упокоен, провожать некого. Но если родным хочется, то почему нет? Я шла и смотрела на пламя, до ряби в глазах.

– Только прибыла, и уже в гущу событий, – прокомментировал Велизар негромко, но в мозг каждое слово вбилось будто наковальней. – Это талант. Узнала что-нибудь?

– Что все еще неважно себя чувствую.

Не думает же он, что я буду помогать ему вынюхивать, кто убивает под видом Культа? С радостью оставила бы в таверне еще один труп! Его.

Костер вспыхнул ярче, обдавая жаром даже издалека. Мать и невеста Демира вернулись на крыльцо – к вышедшему из дома осунувшемуся бородачу. Староста, полагаю, вынудивший меня удирать из кабинета. Стана поставила перед костром специальную чашу со срезанной прядью волос покойного. Сделав взывающий к духу пасс, сыпанула в огонь ритуальных трав и простерла руки к небу, люди сложили ладони в молитве Высшим Силам. Окружающую энергию странно всколыхнуло… Начался обряд. На который мы не собирались оставаться, поскольку Велизар пошел к воротам. Я – за ним, гадая: неужели это всё?

У безлюдной коновязи поняла: уезжаем.

– Соболезнования выражены? – скупо уточнила я. Он кивнул. Нервы сдали, вырвалось ироничное: – Выяснил, кто балуется подставными ритуалами?

– Да.

Как?! А главное – когда? Это мне повезло наткнуться на словоохотливых собеседников, и то девица Демира – лишь подозреваемая, а ее личность осталась загадкой.

Велизар отвязал не ту лошадь, на которой мы приехали. Пегую, с седлом.

– Твоя на вечер. – Он передал мне поводья. – Съездим кое к кому в соседнюю деревню.

Похоже, вправду все выяснил… И насчет второй лошади успел договориться. Хотя ему в принципе сложно отказать.

– Наверняка она не сидит дома, дожидаясь нас, а умотала далеко и надолго, – вырвался протест. – Никуда я не поеду, я устала.

– Поразительно, – отметил Велизар с ухмылкой.

– Осведомленность про подозреваемую в убийстве девицу? Или слабость после отката?

– Твое отсутствие чувства самосохранения при такой тяге выжить.

– А что, на это есть шансы? – зло хмыкнула я. – Поведай тогда, как ими воспользоваться!

– Восстановись сперва. – Он окинул меня медленным, подчеркнуто оценивающим взглядом. – Доедем до границ Империи, там разберемся.

– Нет никаких шансов. – Во мне заклокотала ярость, придавая храбрости. – Мог бы вообще избавляться от переходящих сразу. Дар проявился – исход предрешен! Что любая из нас противопоставит архимагу с запретными чарами? Семь лет ей или двадцать – без разницы…

– Заканчивай, – перебил Велизар, – беспомощной прикидываться. Одного такого архимага ты уже прикончила.

Не до конца.

– Юстин упоминал, что у тебя странные представления о чести. Мне помогли Мора и боевая специализация, у предыдущих трех девочек не было ничего. Все равно что котенка топить, максимум, что сделает, – поцарапает!

– Не надо, – его лицо накрыла тень, еще сильнее заострив и без того острые черты, – о них так неуважительно.

Воздух показался неимоверно тяжелым, давя на плечи. Передернув ими, я отвела взгляд, он добавил:

– У нас появилось общее дело, когда ты надела реликвию. Зря недооцениваешь его важность и переоцениваешь другое.

– Что?..

– Мое терпение.

Я благоразумно замолчала, слыша, как сердце бешено стучит о вновь занывшие ребра. Отвела лошадь в сторону, выдохнула. Ноги подло подкашивались, сил забраться на нее не было.

– Помочь? – осведомился Велизар, и силы откуда-то сразу нашлись.

Я поудобнее устроилась в седле, радуясь, что эта поездка обещала быть более приватной, чем предыдущая. Он забрал рыжую лошадь, сел на нее ловко и вместе с тем осторожно, словно его вновь беспокоило левое плечо. Моя заслуга! Почти половину лезвия туда вогнала во дворце, а заговоренная сталь – не шутки, раны от нее заживают долго. Настроение совсем немного, но улучшилось, Велизар направил лошадь к дороге, убегающей в темную даль.

– Не отставай, – посоветовал он.

Пришлось внять.

Наступала ночь, проселочная дорога уже несколько верст петляла между лесами и пастбищами. Света луны едва хватало, чтобы ориентироваться среди однообразных пейзажей и поспевать за Велизаром. Он ехал быстро и уверенно, словно безо всякой карты знал земли на стыке центрального и восточного королевств наизусть. Вероятно, так и было. Я держалась близко, опасаясь отстать и придушенно свалиться с лошади, хоть и не сомневалась, что за мной вернутся. Древнему ожерелью не подобает валяться на дороге!

Как его снять? Очевидные способы провалились, без чар не обойтись. Оно связывает двух магов, благодаря чему меня удобно контролировать, но его истинное предназначение – позволять использовать объединенные заклинания. Через надевшего реликвию одаренного, который и дает «недостающее» – свет или тьму. Я активировала ожерелье случайно и с сомнительной пользой. Мой дар изначально двойной, нет полного единения ни с темной, ни со светлой энергией. Связь между мной и Велизаром должна быть дважды нерабочей! Ведь ключ тут – некая гармоничная любовь, а мы хотим друг друга только убить.

Но нас все же связало. Всемогущий архимаг сам удивился, сказал: интересный эффект. И что раз я силой воли подчинила контур чужеродного артефакта, то могу совладать с границей, защитницей которой почему-то являюсь. Как доедем, там и просветит, что требуется делать.

Перед очередным поворотом Велизар замедлил лошадь, я сделала то же самое с опозданием и невольно поравнялась с ним. Впереди, за кряжистыми деревьями, замаячили огни деревни, знаменуя скорый конец пути. Я собрала волю в кулак и потратила ее на вопрос:

– Как ты понял, что след убийцы Демира ведет в соседнюю деревню?

– Пошла бы со мной – узнала бы. Но ты предпочла экспериментировать с реликвией.

Заметил… В прошлый раз Велизар словно почувствовал, что я пыталась снять ожерелье. Вероятно, поэтому и сейчас в курсе моих попыток. Только не всех! Булавка царапалась сквозь ткань, стоило запустить ладонь в карман. Пару капель крови для ритуала выжать можно. Оккультная магия вся на энергетических зависимостях завязана. Откат пройдет, и попробую.

– Я бы не экспериментировала, – слова давались с трудом, каждое хотелось оставить при себе, – будь у меня довольно сведений о нашей связи через ожерелье. Как она работает?

– Хорошо работает, – последовал раздражающе спокойный ответ, – стабильно.

– А подробнее? – не сдалась я. Если для меня главное – освободиться, то Велизару важна сохранность ожерелья. Неудачно подвернувшееся императорским детям до сих пор «чинят». То Анелию готовились излечить от проклятия, то наслать оное на Германа. – Ценные реликвии требуют бережного отношения! Вдруг сломаю ненароком?

– Есть вторая. Сломаешь – прощайся с младшим принцем.

Дворцовые сплетни ему передали… И в сумке лежит схема узора сломанного «ошейника», любезно зарисованная Германом. Но с чего Велизару думать, что судьба его высочества мне небезразлична? Я вытащила это ожерелье не только для того, чтобы другое опять отправилось «в запас», где последние пять лет и находилось.

– Я охраняла Германа по долгу службы, – парировала я. – Всерьез считаешь, что выбор между ним и собой сделаю не в свою пользу?

– Помню, до других тебе нет дела. – Повисла пауза, через несколько долгих секунд прерванная: – Все, что тебе следует знать, я сказал. Не воспринимаешь на слух – усвоишь на практике.

По спине прокатился мороз, словно за шиворот ледяной воды плеснули. М-да. Вот и поговорили!

На въезде в деревню была вкопана доска с объявлениями, подсвеченная чадящим факелом. Содержание самой свежей бумаги, пришпиленной вместе с черно-белым бантом поверх прочих, угадывалось сразу. Дома и домишки окутывал мрак, изредка разгоняемый огнем. Те, кто не отправился соболезновать старосте, мирно спали.

А спится ли убийце? Готова поспорить, что Велизар едет к ней учинить допрос с пристрастием. Девицу не жаль, а вот свои надежды на послание Северину… Но не факт, что ее удастся поймать: она умна и опасна. Прикончила отнюдь не хилого мужчину, хоть ритуальный кинжал и позволяет сделать это одним ударом. Надо знать, куда бить, и чтобы рука не дрогнула. А еще раздобыть оружие, позаботиться об упокоении духа, подгадать с комнатой в таверне, заманить жертву…

Место убийства идеальное: народа навалом, и те проездом. Пришлые люди – обыденность, затеряться среди них легко. На одинокую девушку бы обратили внимание, но она умеет быть незаметной, даже мать Демира не знает ее в лицо. Профессиональный подход! Либо убийцу наняли, либо у нее личные мотивы. Например, сошлась с сыном старосты, а потом взревновала, что невестой обзавелся. Слабовато, но версия про заказ еще хуже. В таком-то захолустье… Впрочем, что мне известно о Демире? Кроме того, что он бабник.

За поворотом возник милый аккуратный дом, взору открылся палисадник с подстриженными кустами смородины, глиняными фигурками и клумбами с полевыми цветами. Велизар спешился загодя, футах в тридцати – у колодца, закрытого криво сколоченной крышкой и окруженного редкими деревьями. Тропа сюда вела настолько протоптанная, что казалась тверже дороги. Я слезла с лошади, стараясь ровно держаться на ногах и дышать глубже. Тянуло сыростью и холодом, над головой шумела третируемая ветром листва. Его остервенелые порывы приминали траву, взбивали опрометчиво не заплетенные волосы и забирались под одежду, слишком легкую для ночных прогулок. Булавка в кармане грела разве что душу. Нужно было из дома старосты что-нибудь теплое стащить…

Я сосредоточенно чередовала вдохи и выдохи, Велизар смотрел на дом. Пристально так, изучающе. На нарядную калитку с незатейливой щеколдой, на низкую ограду, которую перешагнуть можно, на прикрытые ставнями окна, на виднеющийся задний двор. Всюду чувствовалась женская рука. Ни за что не подумаешь, что она же способна кому-то кинжал в шею вогнать. Аура в доме находилась одна, принадлежала не магу.

И какой план? Наверное, посреди ночи нагрянуть в гости за чистосердечным признанием. Никаких инструкций для меня не последовало. Казалось, Велизара не особо волнует, что я рядом. Единственное, что он мне бросил:

– Снова внутрь заходить не будешь?

Еще чего! Охотно поучаствую. Вдруг эта девица и его грохнуть захочет.

Отпереть калитку не составило труда, сюрпризов во дворе не обнаружилось. Пока я прикидывала, как Велизар намерен действовать, он поднялся на крыльцо и громко стукнул в дверь. Вот так просто?!

Несколько секунд, и из дома донеслись звуки: скрип половиц, шорохи, легкая поступь шагов. Они стихли у порога, с той стороны прорезался хрипловатый женский голос:

– Кто?

– Те, кого лучше впустить, – ответил Велизар и сделал своего рода подтверждающий пасс.

Хлынула тьма, просочилась под дверь. Спустя мгновение ее тряхнуло, лязгнули петли. Красноречиво. В простонародье расшифровывается примерно так: «Открывай дверь, пока еще есть что открывать». Она ожидаемо распахнулась, явив заспанную косматую девицу в накидке поверх ночной рубашки. Действительно спала как ни в чем не бывало!

– Доброй ночи, – сказал Велизар тоном, далеким от доброго. – У нас есть несколько вопросов, Рамина.

Конечно, ему и имя известно…

Она окончательно проснулась, смерила нас внимательным взглядом, оценивая угрозу. И перспективы. Я тоже ее рассмотрела, насколько позволял полумрак. Нас можно было спутать разве что издалека. Общего – стройность, средний рост и темно-русые волосы. Но Рамина только с виду эдакий тонкий стебелек, а если присмотреться… Налитые силой плечи и руки, крепкая гибкая спина, четко прорисованные мышцы длинных ног. Не цветочек ни разу.

– Каких вопросов? – хмуро спросила она.

– Об убитом, – по щелчку пальцев Велизара тьма соскользнула с двери и растаяла, – с которым ты была близко знакома.

Рамина кивнула, решив не оспаривать озвученное. Посторонилась, пропуская нас в дом. Приняла за законников, вызванных расследовать убийство? Мало ли такие нашлись и быстро приехали. На деле же… Запретную магию «инициативный проезжий маг Димитар» не использовал, а обычную боевую ему простят за неоценимую помощь в раскрытии преступления. Но что с доказательствами? Тайные знания по кровавым ритуалам не предъявишь! Нужно, чтобы она сама призналась и улики предоставила.

Я плотно прикрыла дверь, чтобы с улицы не сквозило и натопленный дом не остужался. Через темный тамбур нас провели в комнату – единственную здесь и довольно большую, но по-домашнему уютную. Шторки на веревочках, разделяющие пространство на зоны, самодельная мебель, вязаные кружевные салфетки и милые мелочи. Тоже мне логово профессионального убийцы…

Велизар встал у окна, выходящего в задний двор, я села на лавку рядом с еще теплой печкой, согреваясь. Рамина зажгла масляную лампу, не устроив никакой хитрости вроде примененного артефакта с дымовой завесой и последующим удиранием. Не предпримет ничего? Впрочем, жареным пока не запахло. Поставив лампу на прикроватную тумбу, она забралась на разобранную постель, поджав босые ноги. Накидку сняла, оставшись в одной тонкой ночной рубашке до колен. Девица не из стеснительных и держится выбранного образа.

– Да, у нас была интрижка, – заявила она беззастенчиво. – Я слышала о том, что с ним сегодня случилось, об этом весь день на каждом углу говорят. На проводы не пошла: родные Демира мне не обрадуются.

– Нас интересует его смерть, а не проводы, – покачал головой Велизар.

– Вряд ли я буду вам полезна. Демир не посвящал меня в свои дела, мы виделись реже, чем хотелось бы… – Рамина тяжело вздохнула и на миг прикрыла глаза. – Не догадываюсь, во что он мог вляпаться.

Даже не намекнет на его подозрительные связи со страшными культистами?

Велизар все равно нехорошо усмехнулся, она сложила руки на груди и напомнила:

– Вы не представились.

– Не представились, – подтвердил он и поймал ее выжидающий взгляд. – Плохо у тебя вышло завязать с прошлым и начать новую жизнь – меньше месяца назад вернулась, а уже труп оставила. Разве не ваше основное правило не гадить там, где живешь?

Внешнее непоколебимое спокойствие Рамины дало трещину, но лицо она сохранила. Старательно изображая замешательство, отрыла было рот.

– Это не те слова, которые я хочу услышать, – произнес Велизар, не прерывая зрительный контакт. Поставив перед фактом, отрезал: – Ты расскажешь все. Здесь. Сейчас.

Рамина нервно облизала губы. В глазах, ловящих блики огня, читалось понимание, что отпираться бесполезно. Значит, это она! Дева из преступного мира, как Рада… Нет, не как Рада. Та промышляла не убийствами. Соблазнение бы пускать в ход тоже не стала, я уверена.

Повисла напряженно звенящая тишина. Велизар молчал, что отчего-то было страшнее любых угрожающих слов, Рамина опустила взгляд и застыла без движения. Не рискнет дергаться. Мы все находимся на приличном расстоянии друг от друга: для разговора – нормально, для нападения магией – отлично, для ближнего боя – не вариант. Даже если у нее за кроватью припрятан заряженный арбалет, то воспользоваться им не успеет. Нас двое, она одна и не знает, что я не заодно с ее гостем, а в гробу его видала. Как бы дать это понять?..

– Что ж, – Рамина вздернула подбородок, и хладнокровное выражение ее лица сменилось злым, – расскажу! Он урод редкостный, лживый мерзавец… Дерьмо собачье! Жалею, что нельзя убить его еще раз.

– Каким-то другим способом? – не проникся Велизар. – Уже поздно.

– Да, надо было раньше. До того, как этот блудливый кобель мою подругу сгубил. Наобещал ей с три короба, клялся в вечной любви, а бросил беременной. Она на десять лет меня младше, но ее, считай, я растила, а не пьянчуги родители. Потом уехала и оставила без присмотра…

Рамина запнулась, тряхнула волосами и продолжила:

– Тут верили, что я в городе чьей-то прислугой работаю. Скоплю денег и однажды вернусь. Я и хотела! Обратно к ней… Доставшийся от деда дом перестроила, приезжала, когда могла, и предлагала ко мне перебраться – она ни в какую, о своей семье мечтала. С сыном старосты, который их встречи в тайне держал! Якобы о ее репутации заботился. Илинка – сама наивность и святая простота.

– Илинка?.. – Я подскочила на лавке. – Такая мелкая, очень худенькая и курносая?

– В деревне о ней до сих пор сплетничают? А проводы не устраивали. Нельзя же: утопилась, прогневала Высшие Силы, обречена неприкаянно скитаться, пока не завершит дела!

Выходит, я видела… призрака?! Раньше мои заклинательские способности срабатывали исключительно на пороге смерти. Не до такой же степени я ожерельем задушилась, чтобы встретить дух будто наяву и спутать с живым человеком!

– Я вправду собиралась начать новую жизнь, – грустно хмыкнула Рамина. – Приехала и узнала, что она мертва, а под дверью записка: прости, прощай, не вынесу позора, все кончено. Дурочка!.. Будто мы бы ребенка не воспитали вдвоем без этого козла! Который уже оказался счастливо обручен, а когда я пошла в его мерзкую рожу посмотреть, принялся еще и за мной увиваться…

– Мне неинтересна эта часть, – оборвал Велизар. – Давай про убийство.

– Я отомстила. Надеюсь, освободила ее.

Освободила. Илинка ушла, я чувствовала колебания энергии у костра. Либо после объединения света и тьмы мой дар усилился, либо это из-за реликвии. Почему я не вижу Дарину?..

– Все прошло легко. Как по маслу! И нет, – Рамина брезгливо передернула плечами, – я с ним не спала. Несколько встреч и обещаний, назначенное свидание: «Хочу в таверне, дорогой, и точка, исполняй фантазии дамы». Согласился, не заподозрив неладного и не заметив, что меня от него тошнит. Идиот, уверенный в собственной неотразимости. Здание я накануне изучила, с утра проникла через окно, куда было удобнее, припрятала нужное по укромным местам. Взломать дверь несложно, а ему соврала, что тоже сняла комнату и давай в мою. Ну а там… Упокаивающий браслет на него нацепила свой, после сняла и уничтожила. Ритуальный кинжал раздобыла в городе, символ кровью на изголовье нарисовала от балды.

– Кто у вас придумал маскировать убийства под ритуальные? Часто такое практикуется?

Вот что он пришел выяснять!

– Я придумала, – созналась она. – Всего пару раз было, уж больно рискованно. Где энергия от магических предметов, а где от неизвестных запретных чар… В глуши сведущих людей мало, а ближе к городам с большей вероятностью распознают. Остальное не расскажу вам при всем желании – из-за клятвы господам нанимателям.

Ментальный блок, как известно, выдирается вместе с мозгом. Велизар отлепился от подоконника и кивнул, видимо удовлетворенный услышанным. Всё? К стражам ее, дело раскрыто и закрыто, до свидания?..

– Раз уж я ответила на ваши вопросы, хочу задать свой. – Рамина посмотрела безысходно, но отчаянно и смело. – В чем я прокололась?

– Ни в чем, – просветил он любезно, – из того, что могла предусмотреть.

Ну да, проезжающего мимо главу Культа не предусмотришь! Или речь про другое? Откуда ему известно столько подробностей о Рамине?..

– А меня привела сюда некоторая магия, – сказал Велизар то ли ей, то ли мне, – доступная лишь узкому кругу преследуемых лиц.

Какого… Было это говорить?! Теперь законникам ее не сдашь!

Рамина шумно сглотнула, он приблизился к ней. Медленно, не выпуская нас обеих из поля зрения. Остановился в десятке футов от кровати, причем достаточно близко ко мне. Смогу ли ей помочь, если она решится не сдаваться без боя?.. Я превратилась в ожидание, то косясь на прислоненную к печке кочергу, то отчаянно напрягая слабо отзывающийся дар.

– Это тебе. – Велизар достал из своего кармана многократно сложенный лист бумаги и кинул Рамине. – Там символы, более подходящие для подобных ритуалов. У них минимальный энергетический выброс, даже в городах подлог не вычислят.

Я потеряла дар речи, мысли тоже выбило из головы. Напрочь! Рамина шокированно моргнула, сжала пойманный бумажный лист побелевшими пальцами.

– Вы… – Кажется, слово «кто» она в последний момент проглотила, оставив вопрос неозвученным. – Я не лгала, что намерена завязать с убийствами, заказами и прочим.

– Это у тебя ненадолго, – обронил он и жестом велел мне следовать на выход.

Мы ушли. Просто взяли и ушли! Множилась растерянность, но подспудно было жаль, что отсюда не удалось ничего прихватить. Наверняка имелось что… Возможно, целый арсенал.

Улица встретила зябким холодом. После теплой комнаты он чувствовался особенно остро – кусаясь, пробирая до костей, выбивая дрожь. Или это не потому, что мерзну? Я ускорила шаг. Ступени крыльца, утопающий в цветах двор, калитка наружу. Еще шаги, звездное небо, протоптанная тропа к колодцу, шелест листвы. Привязанные у столба лошади вели себя тихо, за деревьями виднелся покинутый дом. Чувства одолели противоречивые.

– Ты ее отпускаешь?..

– Тебя что, не тронула душещипательная история? – насмешливо отозвался Велизар. – Здесь беззащитную девочку обидели и получили по заслугам.

Я оставила это без комментариев. По-человечески сочувствовала Илинке, но понять не могла. Лишить себя жизни, тем более из-за какого-то мужчины… У нее была подруга, готовая поддержать. Впрочем, и осуждать не выходило. Чужую шкуру не примеришь, а сил всем отмерено по-разному. Принять помощь – порой самое тяжелое.

Очевидно, что Велизар не собирался сдавать убийцу. Культ повсеместно внушает страх – чем сильнее, тем меньше смельчаков и сопротивления. Дополнительные лавры за счет имитаторов приветствуются! Вдобавок тайная служба с Надзором запутаются, разыскивая адептов по ложному следу. Но расследование столичных законников на месте нашего пребывания ему не выгодно. Пожертвовал частным во имя великого общего? А я теперь смогу попробовать связаться с Северином… Утром Захари и Ян все-таки уедут отписывать в центр!

– Прекрасно, что мы закончили, – сказала я, не скрывая ни облегчения, ни усталости. – Хотелось бы поскорее вернуться в таверну и отдохнуть. Когда мы завтра отправляемся в путь?

– Как проснемся, так и отправимся, – последовал внушающий надежду ответ.

Про «поскорее» я добавила зря. Домчались с той скоростью, от которой любой озноб пройдет. Дорогу я запомнила, но было бы проще, будь ребра целы. Это проверка моих навыков езды или ему тоже не терпится разойтись со мной по разным комнатам?

Разогнанная по венам кровь выдворила остатки тумана из головы. Я придумала, что и как передать в столицу через стражей. Так, чтобы не вызвать у них переполоха и паники, а Северину стало ясно, что я в беде и из дворца не сбегала. Неважно, что предварительно обчистила склад артефактов тайной службы, с кем не бывает… На послание он отреагирует – если не из-за меня, то ради возможности выйти на след Культа. Помогал, когда не просили, а тут попрошу. Не знаю, хорошая ли это идея. Но, в конце концов, это моя единственная идея!

Погруженная в абсолютное безмолвие таверна казалась вымершей. Должно быть, люди спали по комнатам как убитые. Вырвался нервный смешок. Да уж… Ночь нынче не чернее моего юмора.

Зал не пустовал: два мужика в унылом молчании играли в карты, за стойкой дежурил конюх, едва втиснувшийся туда со своими габаритами. Вероятно, у него можно узнать, в каких комнатах остановились стражи. Но… Не сейчас. Желудок сжимался от одного взгляда на Велизара, хоть он на меня и не смотрел. Слишком много но. В столь поздний час Захари и Яну немудрено седьмой сон видеть. Стучаться к ним и будить – риск наделать шума, а проникновение тайком чревато лишними объяснениями. Надо подгадать момент. Мне известно, что они заночевали тут и уедут ранним утром. Успею. Готова караулить всю ночь!

Велизар исчез за дверью своей комнаты, не проследив, дойду ли я к себе. Убежден, что никуда не денусь и ничего не предприму? Оставил без присмотра у дома Демира, не слишком обращал внимание у Рамины. Мои попытки огрызаться его скорее забавляли, тон был по большей части снисходительный. Похоже, в нем играет архимагическая самоуверенность, а я выгляжу достаточно запуганной. От меня не ждут особой прыти – по крайней мере, в откат. Это хорошо… Отлично. Замечательно! Спокойных ему и крепких снов.

Я направилась в конец коридора. Голова закружилась, напомнив, что моя усталость далеко не выдумка. Все же силы не восстановились, а вечер выдался насыщенным. Вдох, задержанное дыхание. Открыть дверь, войти в комнату, упасть на кровать. Полежать, глубоко дыша и замедляя вращение темноты перед глазами. Стало получше, почти сносно.

Разогнанная светом лучины темнота отступила вместе с дурнотой. Я взяла бумагу и перо, но не смогла даже макнуть его в чернильницу. Рука предательски дрожала, слова разбегались из головы, стоило лишь помыслить о том, чтобы записать их. Казалось, выведу хоть букву – и намерение превратится в нечто материальное и опасное. Сиди потом с этим до утра, готовясь сжечь, чуть что… Вдоволь посидев над пустым листом, я сложила все обратно в сумку. Лучше передам стражам послание с глазу на глаз. Записку от меня для Северина могут и не взять, вроде как не положено, а добавить кое-что к отчету об убийстве – почему бы и нет? Особенно если это поможет им не ударить лицом в грязь перед столичным начальством.

Прикинув по звездам, что до рассвета часа три, я села на кровать. Дождусь. Лучина догорала, чернея, трещала и сыпала искрами. Веки налились тяжестью, противиться которой стало невозможно. Огонек погас, и я провалилась в кромешную тьму… Пробуждение было внезапным. В окне розовело небо, вдалеке кричали петухи. Опоздала?!

Я подскочила, кляня себя за проигранную борьбу со сном. Прильнула к двери, прислушиваясь к тишине. То ли стражи до сих пор дрыхнут, то ли уже на пути домой. Хоть бы не второе! На цыпочках выйдя в коридор, я проскользнула мимо комнаты Велизара. За ней ощущались вибрации магической ауры, не раздавалось ни шороха. Все-таки он устал не меньше моего, и ранение не прошло бесследно, в чем я вчера убедилась.

В зале дремала хозяйка таверны, к которой я кинулась с вопросом о том, где стражи. Она указала на входную дверь, сказав, что десять минут как отбыли. Надо же было так нелепо проспать! Я выбежала во двор, надеясь застать их там. К горлу подкатывала тошнота, окружающая энергия сливалась в невнятную кучу. У конюшни услышала знакомые голоса, от сердца отлегло.

Я застыла у входа, собираясь духом. Пора действовать, так ведь? Вот он – мой шанс! Другого может и не быть. Выдохнув, я обуздала сдавливающий грудь страх и вошла в конюшню.

Стражи были у дальних стойл. Не вдвоем. Я с опозданием ощутила присутствие троих людей, включая слабого мага. Ян и Захари седлали лошадей, Стана со своей закончила и готовилась выводить. Заметив меня, повременила.

– О, Невьяна! – Ее полные губы расплылись в улыбке. – Тоже уезжаешь в такую рань?

Я неопределенно пожала плечами, Ян бросил все дела, вышел ко мне и уставился немигающими глазами.

– Что-то ты бледная. – Заклинательница достала из-за пазухи флягу, протянула мне. – Будешь? В таверне вином разжилась. Редкостная гадость, зато неразбавленная.

Я мотнула головой. Как по мне, неразбавленная концентрированная гадость еще хуже разбавленной.

– Зря, – покачала головой Стана. Отпила из фляги, не поморщившись, и убрала обратно. – День надо начинать правильно!

Захари осуждающе фыркнул, сверкая залысинами в лучах пробивающегося сквозь прохудившуюся крышу света.

– На самом деле я надеялась застать господ стражей, – я изобразила улыбку, прицельно адресуя ее Яну, – вчера мы не договорили…

Он расцвел, Стана многозначительно поиграла бровью, заставив его покрытые пушком щеки залиться краской, и проворковала:

– Ладно, голубки, договаривайте. Оставлю вас великодушно, чтобы не смущать.

Она вывела лошадь во двор, черствый Захари и ухом не повел, лишь бросив ей на прощанье:

– Да тебе все равно ехать в другую сторону!

После стал затягивать подпругу, игнорируя мою заявившуюся некстати персону. Побеседовать наедине с Яном было бы идеально, он явно посговорчивее.

– Отойдем, прогуляемся? – робко предложил он.

– Нам пора, – заворчал на него Захари, – у нас не терпящее отлагательств дело, с которым мы и без того непростительно затянули…

– Я как раз по делу об убийстве Демира, – перебила я, устав тянуть кота за хвост. Обойдемся без прелюдий! – В зале при всех не хотела рассказывать.

Старший страж соизволил обратить на меня внимание. Я стерла с губ недавнюю улыбку, собираясь продолжить, но поежилась от пристального взгляда больших блестящих глаз. Рядом в стойле стояла вороная лошадь с ветвистыми рогами. Принадлежащая Велизару. Внутри все сжалось, я сосредоточилась, выискивая его ауру. Нашла на прежнем отдалении в таверне.

– Что ты хочешь нам рассказать? – спросил Ян с любопытством и разочарованием одновременно.

– Про символ, начертанный кровью на изголовье кровати, – решилась я и выпалила, пока та решимость не испарилась: – Значения его не знаю, но видела похожий в Пустошах, где живут дикие племена. Они издавна владеют запретной магией, которую отчасти использует и Культ.

– Что ты там делала?.. – опешил Захари.

– Попала по распределению в гарнизон. Комендантом там был высший магистр Северин, ему точно известно больше. Сейчас он переведен в дворцовую тайную службу и расследует подобные случаи. Отпишите в столицу, чтобы связались с ним как можно быстрее. Сошлитесь на Невьяну, господин высший магистр меня знает. Очень заинтересуется и будет вам безмерно благодарен.

Ян изумленно открыл рот, не менее изумленно моргая. Вспомнил наконец-то, как это делается.

– Почему ты сразу не сказала? – Захари стукнул себя по лбу. – Мы почти уехали!

– Так вы меня не опрашивали лично, – ввернула я чистую правду, – хотя я обнаружила тело и ждала вас в своей комнате для дачи показаний.

– Был неправ, – вздохнул он покаянно. – Дева, звиняй…

Хороший мужик, это я была неправа, делая ставку на Яна.

– Вот повезло, – тот по-дружески толкнул сослуживца в плечо, – а ты переживал, что полезного не выяснили и писать в столицу не о чем.

Напишут! Получилось…

Захари благодарно кивнул и нырнул назад в стойло. Ян улыбнулся мне шире. Его губы дрогнули, с уголка потекла тонкая струйка крови. Секунда, и она усилилась, хлынув потоком. Эманации холода и тлена, перепуганное ржание лошадей. Хрип оседающего наземь Яна, залившая подбородок кровь. Нет, нет, нет… Пальцы рефлекторно сплелись в нейтрализующем пассе, но дар не отозвался.

У входа в конюшню появилась фигура. Сердце провалилось куда-то вниз, трепыхаясь в животе. Я смяла складку юбки, стиснула до боли. Обернулась на глухой звук удара, увидев упавшего Захари. Снова хрип, багровые брызги на соломе, отзвук обрывающейся жизни. Второй.

Велизар прошел внутрь, неотвратимо приближаясь. Я замерла, пусть и тянуло пятиться. Расстояние между нами таяло с каждым его размашистым шагом. С последним оно сократилось до жалкого фута. Пронзило взглядом. В темных глазах не читалось ровным счетом ничего, и это неопознаваемое выражение разгоняло страх до предела. Ладони ослабели, ткань платья выскользнула из пальцев.

Пространство резало нитями свершившегося проклятия. Казалось, следующим он припечатает меня. Или доломает чудом уцелевшие в прошлый раз ребра. Но Велизар повернул к стойлу. Быстро оседлав свою лошадь, вывел ее из конюшни так же молча.

Я осталась стоять, переводя бессмысленный взор с одного тела на другое. Наружу просился крик, а губы будто онемели. Накатили отчаяние и бессильная злоба, но чувство вины было сильнее. Оно жгло изнутри, лишая какой-либо жалости к себе. Вновь замутило. А через несколько невыносимо долгих минут горло перехватило тугим обручем.

Уезжает. Без меня.

Ожерелье сжималось все туже, счет шел на мгновения. Пока еще дышалось, я взяла лошадь Захари за поводья. Кое-как успокоив, торопливо дотянула ее до выхода и села верхом. Стражу она уже ни к чему…

У конюшни испуганно нарезала круги лошадь Станы, заклинательница лежала во дворе навзничь, глядя в рассветное небо остекленевшими глазами. С трудом отведя от нее взгляд, я поскакала к дороге, а затем туда, где виднелся силуэт удаляющегося всадника.

Сбавить темп, проехать в открытые ворота. Размеренная поступь копыт, низко нависшие рваные облака. Не облака, а белесые клочья, раскиданные в обманчиво безмятежном небе. На горизонте свинцом наливалась необъятная туча, в воздухе пахло грозой. Затишье перед бурей.

В спину ударил ветер, слуги с грохотом захлопнули створки ворот – огромные, тяжелые, узорчатые. Дом был им под стать: трехэтажный, монументальный, из крупного тесаного камня. Пестрая роспись на стенах, высокие окна, многоярусная крыша со слегка загнутыми краями. В просторном дворе обильно цвели гортензии, сливаясь в сине-розово-фиолетовое месиво. В пруду сновали откормленные разноцветные карпы, журчали фонтаны – струи веером били из раскрытой пасти неведомого каменного чудища, словно его проткнуло насквозь.

Роскошно, настоящий маленький замок. В центре города, у многих людей на виду, пусть и за глухой оградой в десять футов. Нам сюда?.. У ступеней крыльца, увенчанного изящными колоннами, я неуверенно потянула поводья на себя. Велизар тоже остановил свою лошадь и подтвердил:

– Прибыли. Ночуем тут.

Первое, что сказал мне за сегодня. Долгий день пути, и ни слова. Что неплохо, разговаривать с ним и не хотелось. Противно подташнивало, сил не было. Едва поспевала следом, отдыхая урывками в редкие минуты привалов. Он меня нигде не ждал и толком не обращал внимания. Казалось, если отстану, то бросит подыхать от удушья.

Велизар прихватил из таверны мою сумку, но это могло ничего не значить. Просто не оставил улик… Там поддельная бумага на имя Невьяны – засвеченное и являющееся подсказкой, что меня похитили. Теперь ему известно про этот хитрый сигнал о помощи и что предназначался он Северину. В курсе ли Велизар, кто это? А то нет! Наверняка господин высший магистр сумел достать всех в Культе, включая его основателя.

Спуститься на твердую землю было и облегчением, и новым испытанием. Ноги держали слабо, усталость брала верх. Вокруг нас засуетились слуги, мельтеша и раскланиваясь. Велизар отдал им мои вещи вместе с распоряжением:

– Поселите девушку отдельно наверху.

Будто командовать здесь ему было не впервой. Часто в гости наведывается? Вряд ли дом его…

Внутреннее убранство не уступало великолепию фасада. Все могло бы казаться слишком вычурным и ярким, если бы не нарочито грубая рукотворность и любовно созданная гармония окружающей обстановки. Обилие простых форм, красно-желтые орнаменты с растительными мотивами, цветастые покрывала чуть ли не на каждой доступной поверхности.

Из мебели – диваны и кресла с расшитыми подушками, сундуки и комоды, на которых стояли музыкальные инструменты и чаши из латуни, явно не для еды предназначенные. Стены украшали картины с летучими мышами, змеями и ящерами, эти же твари притаились по углам в виде скульптур из дерева и меди. Всюду царила атмосфера умиротворения. Ну, насколько я вообще была способна его сейчас ощутить. Время норовило замедлить ход, чувствовались пряные ароматы благовоний.

Низкорослый слуга с гладким лицом и раскосыми глазами проводил меня на третий этаж по лестнице, устланной коврами из овечьей шерсти. Улыбался бесхитростно и неустанно, улыбка словно приклеилась к его губам, растягивая их от уха до уха. Живой блеск в глазах не позволял заподозрить, что он делает это неискренне, хотя не исключалась и выработанная годами привычка.

Отведенная мне комната была небольшой, интерьер в ней ничем не отличался от всего остального в доме. Заменяющий шкаф комод с бронзовыми ручками, занавеска с затейливым узором на широком окне, вместо кровати – лежак на постаменте. И отдельная створчатая дверь, ведущая не иначе как в собственную уборную. Недурно.

Слуга кивнул на ту самую дверь и любезно осведомился, изволит ли госпожа принять ванну с дороги. Ничего себе! Я охотно кивнула и не преминула обронить:

– Гостеприимные у вас хозяева.

– Хозяйка, – поправил он и ретировался до того, как успела спросить что-либо еще.

Сомневаюсь, что не общительный. Видимо, не велено языком трепать.

Вскоре слуги сообща натаскали мне горячей воды, наполнив ею до краев широкую бадью. Я залезла в нее с большим удовольствием, смывая дорожную грязь и расслабляя в блаженной теплоте задубевшие мышцы. Валил пар, пахло солью и сандалом. Натирая волосы и кожу травяным порошком, я умудрилась бездумно отчистить и шею под ожерельем. Оно при этом не стремилось сжаться, не реагируя на прикосновения ровно никак. Неужели душит только от намерения снять? Поправить его можно, а расстегнуть или пытаться сломать нельзя. Выходит, трогать реликвию допустимо, но осторожно и без крамольных мыслей. Уже что-то.

Когда вода начала остывать, я выбралась из бадьи. В комнате, закутанная в безразмерное полотенце, отодвинула занавеску и уселась на подоконник. За окном темнело, солнце едва просвечивало сквозь плотную канву облаков. Гроза так и не случилась.

Вид открывался зрелищный, часть города просматривалась как на ладони. Вот он – восточный край, в котором я прежде не бывала, лишь слышала о блистательном величии горного королевства. На мощеных улицах зажигались факелы, оттеняя цветущие деревья и сады. Красиво. Броские здания с многоярусными крышами, стрельчатые арки ворот, вереницы многоступенчатых стен, мостов и бесконечных лестниц.

Главный город востока Империи. Большой, белокаменный, похожий на неприступную крепость и пронизанный духом недосягаемой для меня свободы. Вдалеке – бедные дома с плоскими крышами, нагромождением уходящие вверх по склону пологой горы. Туда, очевидно, блистательное величие не распространилось. Всё как везде!

От созерцания местных красот отвлек стук. Я вздрогнула, но тут же услышала робкое: «Можно?» – произнесенное женским голосом. С моего дозволения вошла облаченная в простенькое платье девушка с улыбкой, от которой легко могло свести скулы. Явно служанка. В руках у нее был поднос с аппетитно дымящейся едой и чайничком. Желудок сжался, рот непроизвольно наполнился слюной. За весь день мне удалось лишь пару раз перекусить на привале сухарями из седельной сумки и запить водой из фляги.

За неимением других поверхностей поднос служанка поставила на кровать и, низко поклонившись, направилась сливать использованную воду, заодно предложила забрать мою одежду на стирку. Отдавая ее, я вынула приколотую к платью булавку, тайком прихваченную из дома Демира, и спрятала под матрас. Заговоренная сталь обожгла пальцы холодом, способным потворствовать в ритуалах. Жаль, ее пока не использовать: если откат и начал проходить, то медленно и незаметно. Сейчас толком не сконцентрируешься и не проверишь, из-за усталости я собственное тело чувствовала с трудом, не то что магию.

К тому времени, как служанка закончила уборку, я смела с подноса весь ужин и опустошила чайничек с душистым травяным чаем. Специй в рис и мясо сыпанули с перебором на мой вкус… Их было столько, что трави гостей сколько влезет – в жизни не догадаются, что в блюдо что-то подмешано. Но кто бы стал меня травить и зачем? Нелепее смерти для переходящей не придумаешь, Велизар бы за такое хозяйке дома голову открутил. Интересно, кто она и кем ему приходится… Знает ли, кого у себя принимает?

Уходя, служанка забрала поднос и в ответ на мой вопрос о том, где ее госпожа, обронила, что та в отъезде, и поспешила удалиться. Негусто информации. Дверь комнаты не запиралась ни изнутри, ни снаружи, но исследовать дом и проверять границы дозволенного просто не было сил. Я легла в постель, накинув покрывало поверх влажного полотенца. В окне горело закатом небо. За считаные минуты он испепелил остатки синевы, оставив после себя подсвеченную звездами черноту. Никогда не видела настолько крупных и ярких звезд… Их насыщенное сияние казалось ближе очертаний потолка в полумраке. Но они были далеко – призрачный свет, как и спасение, в которое я почти поверила утром.

В чем я ошиблась в деревне, что сделала не так? Привлекла посторонних, вот что! Не следовало – именно это до меня доходчиво и донесли. Перед глазами стояли мертвые лица Яна, Захари и Станы, душило чувство вины. Несмотря на понимание, что их убила не я… Подставила под удар – да, остальное – дело рук Велизара. Существовала масса способов помешать моим планам, он предпочел этот, желая понагляднее продемонстрировать последствия от созданных ему проблем. Явственно намекал – не искать ничьей помощи.

Не дождется. Моя прошлая ошибка была в том, что я осталась одна. Я ее не повторю. Но стану умнее и осторожнее с вовлечением других людей! На манипуляции не поведусь, как и на устроенный воспитательный процесс. Можно притвориться, что я упала духом, а та попытка связаться с Северином была шагом отчаяния… Нет, не буду. Во-первых, Велизар не поверит. Он в пять раз меня старше, быстро раскроет такую хитрость. Во-вторых, из адресованного в тайную службу послания не ясно, что меня связывает с господином высшим магистром нечто большее, чем непродолжительное плодотворное сотрудничество. Северин давно для Культа заноза в заднице и успешно расследует их бесчинства. Обратиться к нему было логично, только и всего.

С этими отчасти обнадеживающими мыслями я и погрузилась в сон. Престранный. Дремучий сосновый лес, бездонное хмурое небо, пронзенное сетью хвойных лап. Ковром пестрели цветы, соревнуясь в благоухании с душистой травой. Холодная, но прекрасная и какая-то родная красота Пустошей. Передо мной стояла Мора, ведьма диких земель, в одеянии из звериных шкур, украшенном птичьими черепками. Ее морщинистое лицо выражало бы недовольство, если бы не было таким обеспокоенным.

– Маленькая моя, – сказала она хрипло и скрипуче. – Там тебе не место.

Я шагнула к ней, уткнулась носом в накрытое жестким мехом костлявое плечо. Оно не дрогнуло, словно было самой надежной опорой из всех возможных.

– Что бы ни случилось, – дала напутствие Мора, – помни. Я тебя жду. Возвращайся.

Я кивнула и провалилась в глубокую, лишенную сновидений темноту.

Утро пришло рано – с лучами бледно-желтого, зависшего в окне солнца, теплом нагретого им покрывала и отдаленными криками петухов. Будто не восточная столица, а обычная деревня. Воздух растерял всю ночную прохладу, пронзенный светом небосклон слепил голубизной. Надо было задернуть занавеску…

Я потянулась, наслаждаясь тем, что могу это проделывать, не морщась от боли. Ребра не вспыхивали огнем – лишь неприятно ныли, напоминая о том, как несколько дней назад из меня чуть не вышибли дух. Все-таки не перелом, иначе мучилась бы пару недель, а то и дольше.

Магия отзывалась еле-еле, но отзывалась! Разлитая всюду энергия вновь обрела плотность и осязаемость – вяжи из нее узоры, если сумеешь сосредоточиться. Я сумела. Ощутив ее на кончиках пальцев, сплела универсальную светлую вязь и выбила искры. Крохотные, обжигающие, абсолютно неправильные… Потому что серебристые! Комната тотчас закружилась, подкатила тошнота. Клятый откат, ну сколько можно…

Глубокий вдох, медленный выдох. Минута, другая, третья. Потолок перестал вращаться, а желудок пытаться вывернуться наизнанку. Что ж, обе магии по-прежнему подвластны мне одновременно. Хорошо! Плохо, что при сотворении заклинания света я зацепила тьму и выдала нечто аномальное. То есть для переходящих-то нормальное: мой дар позволяет соединять чары противоположных школ. А как отделять? Раньше я переключала «сторону», мысленно переплывая со светлого берега обратно на темный, теперь же мне доступна вся энергия сразу.

Ничего, научусь. Я способная. Просто пока нужно воздержаться от колдовства на людях, ибо оно выглядит как запрещенное, да и, по сути, является им. Увидев подобную мешанину из двух школ магии, еще и созданную единолично, стражи живо попытаются меня арестовать. Велизар, конечно, не позволит, но обойдется без жертв. Польза все равно сомнительная… В лучшем случае благодаря выжившим свидетелям в тайную службу попадет сигнал о странной магичке, и Северин поймет, в каких я краях. В худшем – Велизар позаботится о том, чтобы впредь я не привлекала внимания своими чарами. Это легко устроить. Как поговаривали когда-то истребляющие магов люди: ты попробуй поколдуй сломанными руками. Слишком большой риск, оно того не стоит.

Куда разумнее будет спросить его, как мне быть с двойной магией в нашем совместном путешествии. В интересах Велизара блюсти конспирацию, в моих – разобраться в собственном даре. Так и поступлю! Орлин, мой наставник, говорил, что сила в знаниях. Ерунда, в боевых заклинаниях силы больше. Но совместить не будет лишним.

Поспать еще пару-тройку часов не было бы лишним, но сон безвозвратно ушел. Наполняла бодрость, проснулся и воинственный настрой. Отражение в зеркале ему совершенно не соответствовало – оттуда смотрела обморочная девица с сероватой кожей и впалыми щеками. Хоть в гроб клади. Непорядок.

Я надела платье, занимающее в сумке меньше всего места. Тонкое, шелковое, струящееся, прихваченное с жаркого юга. Высокая талия подчеркивала грудь и скрывала излишнюю худобу, а белоснежный цвет удачно оттенял бледность лица. Прочесав волосы влажным гребнем, я уложила их волнами. Затем пошла в ход косметика: выровнять тон лица пудрой из измельченного риса, подкрасить губы, подвести сурьмой глаза. С одной стороны – нашла время и место прихорашиваться… С другой – дом красивый, а я что? Надо соответствовать шикарной обстановке. При императорском дворе блистала – и тут не намерена изображать несчастную затравленную жертву. Не моя роль!

Достав из-под матраса булавку и приколов ее к подолу, я вышла из комнаты. Она была не заперта, снаружи никто не караулил. Ходи где вздумается, бери что хочешь? Увы, нет. В столь ранний час дом не спал – по коридорам сновали слуги. Казалось, каждый был занят домашней работой, но я отчетливо уловила, что за мной они наблюдают. Стащишь с комода нож для писем или сунешься в любую дверь за добычей поопаснее – порицательное «ай-яй-яй» тебе не скажут, зато доложат кому следует.

Я прервала игру в гляделки вопросом:

– Где мне найти… вашего гостя?

Неизвестно, под каким именем здесь знают Велизара и знают ли вообще. Мое вот не спрашивали, госпожа да госпожа.

– Видела господина в гостиной, – не изменила этому правилу хорошенькая, орудующая веником девчушка и огорошила: – С хозяйкой.

– Разве она не в отъезде?..

– На рассвете вернулась.

Я хотела было спросить, как зовут хозяйку, но передумала. Не оттого, что это могло показаться странным. Сама сейчас познакомлюсь!

На лестнице я столкнулась со слугой, который провожал меня вчера в комнату. Он раскланялся, чуть не выронив какой-то мешок, и осведомился:

– Госпожа чего-то желает?

– Прогуляться в саду, – нашлась я с ответом, решив выяснить, выпустят ли меня из дома. – Люблю свежий воздух.

– Это внизу, – разулыбался слуга, будто я собиралась искать двор на втором этаже. – Вас проводить?

Я мотнула головой и продолжила спуск, прислушиваясь к голосам, которые могли доноситься из гостиной. Услышала их, но приглушенно невнятные, ни слова не разобрать. Один из них принадлежал Велизару, второй – женщине. Говорили ровно и спокойно, с большими паузами. Не став напрягать слух и тем более таиться, я расправила юбку и вышла в гостиную – с прямой спиной, твердой походкой.

В тот же миг попала под прицел любопытных глаз – ее. Это и есть хозяйка?.. Она маг и определенно не с востока родом. Высокая, фигуристая, но стройная, с кудрявой гривой до крутых бедер. Не волосы, а пылающий огонь. Лицо у нее было привлекательное: точеное, без единого изъяна, почти кукольное. Красивая, даже слишком. Одета вызывающе – в эдакое платье-халат, в разрезе которого виднелись стройные ноги.

Велизар сидел с ней рядом на обложенном подушками диване и, казалось, моего появления вовсе не заметил. Ноль внимания, в отличие от рыжеволосой бестии. Разглядывала она меня не менее откровенно, чем я ее. Ну, нам обеим было на что посмотреть. Ожерелье на моей шее интересовало ее в последнюю очередь, удостоившись лишь мимолетного взгляда.

Губы хозяйки изогнулись в намеке на улыбку, я замерла в паре футов от дивана и вздернула подбородок, отвечая таким же подобием улыбки. Она склонила голову набок, скользя по мне цепким взором сверху вниз, и обронила:

– С ней будет очень сложно.

– Скажи что-нибудь, чего я не знаю, – отозвался Велизар.

– Это вряд ли получится, – в ее тоне сквозила грустная ирония, – но тут есть с чем работать.

На моем лице ни мускул не дрогнул, хотя было трудно стоять с невозмутимостью скульптуры, когда тебя обсуждают так, словно ты не слышишь.

Хозяйка усмехнулась и встала.

– Чувствуй себя как дома, – обратилась ко мне безо всякой издевки. – Я Ксанта.

– Сияна, – отчего-то представилась я, причем настоящим именем.

– Славно. – Она повернулась к Велизару. – Соберу ее на сегодняшнее мероприятие. Вам придется идти вместе.

Куда?.. Впрочем, все равно узнаю. А слово «придется» мне нравится: Велизар тоже зависим от нашей связи, установившейся через реликвию. Не может никуда без меня уйти, если не хочет по возвращении найти мой бездыханный удушенный труп. Я ему мешаю. Пожалуй, у меня найдутся преимущества от такого расклада!

Он ответил Ксанте молчаливым согласием, она приблизилась ко мне, ее пальцы легли на сгиб моего локтя.

– Идем, – прозвучало больше предложением, нежели приказом, – подберем тебе подходящий наряд на вечер.

Стряхнуть ее руку желания не возникло. Приятное прикосновение, точнее, могло бы им быть при иных обстоятельствах. Магия разума в действии? Нет, ни малейшего магического влияния я не ощущала. Судя по их с Велизаром разговору, она скорее прорицательница, а не менталистка. Наверняка из Культа. Это раньше слабо верилось, что адепты способны обосноваться в центре города у всех на виду. Я считала, что их удел – скрываться, прячась по норам на отшибе. Заблуждалась! Юстин вон десятилетиями жил во дворце.

Я повела плечом, разрешая взять себя под локоть и увести к лестнице. Велизар нам вслед не посмотрел. Поняла это, не оборачиваясь, поскольку его взгляд почувствовала бы и спиной…

Мы поднялись на второй этаж, прошли по длинному, увешанному вышитыми картинами коридору. Изображения были жутковатыми – огромные крылатые ящеры с оскаленными пастями, похожие на ту тварь, что плевалась водой в фонтане. Занятная местная культурная тяга придумывать монстров…

Ксанта провела меня мимо улыбающихся и кланяющихся слуг в свою комнату – светлую, огромную, наполненную буйством красок до ряби в глазах. Красно-желтый ковер, выводок статуэток на комодах с узорчатыми ящиками, отделенная резной ширмой низкая кровать, многостворчатый шкаф во всю стену. Первый увиденный мной здесь шкаф, еще и с зеркальными дверцами! Перед ним она отпустила мою руку и распахнула все створки, во всей красе открывая такой же пестрый, как и всё в доме, гардероб. Нехило… У принцесс во дворце он, небось, немногим больше.

Хвастается или запамятовала, что у нее и где лежит в этом завидном разнообразии? Похоже, что второе. Ксанта придирчиво пробежала глазами по выглядывающим с полок свернутым платьям, вытащила одно – пронзительно-бирюзовое, как летнее небо.

– Должно подойти. – Она протянула мне сверток. – Примерь.

Я взяла его, развернула. Платье было новым. Такой цвет при первой же стирке поблекнет. Ткань тонкая, но плотная. Тяжелые складки набегали воланами на юбке, постепенно сглаживаясь кверху. Гроздья бисера на подоле, золотистая вышивка на рукавах и высоком воротнике. Широкий пояс тянул на произведение искусства: столь мелкий и сложный орнамент требует от швеи немалого мастерства. Щедро!

– Прямо тут примерять? – осведомилась я, просто желая убедиться, что верно ее поняла.

– Можешь там, – Ксанта кивнула за ширму, – если стесняешься.

Сказано это было таким насмешливым тоном, словно в наличии стеснения она меня даже не подозревала.

Я с легкостью скинула свое одеяние, на котором ни шнуровки, ни застежек не было. Оставшись в сорочке, получила еще более откровенно изучающий взгляд и бесхитростный комментарий:

– А ты хороша.

– Я знаю.

Надеть ее платье было непросто, с поясом я запуталась. Ксанта помогла, обернув его вокруг моей талии и завязав красивым замысловатым узлом. Ткань приятно льнула к коже, хотя фигуру не обтягивала. При движении колыхались складки на юбке – столь длинной, что она достигала пола, скрывая неуместную обувь. Тяжесть и максимальная закрытость придавали наряду торжественную пышность, из чего напрашивался вывод: мероприятие предстоит важное.

– Великовато, – наморщила нос Ксанта, – но к вечеру подошьют. И кое-чего недостает…

Она отошла к комоду и вернулась с массивной шкатулкой. Оттуда по очереди достала связку разноцветных браслетов из крупных бусин, серьги кольцами и аккуратную диадему. Браслеты Ксанта нацепила мне на запястья поверх виднеющихся белесых следов от недавних порезов, кольца вдела в уши, а диадему закрепила на голове, расправив изящными пальцами пряди. Пахло от нее интересно – зноем, терпкими пряностями и чем-то бесстыдно острым, отчего во рту невольно появлялся привкус отведанных на ужин специй.

Закончив, она отступила на шаг и довольно цокнула языком. Дверцу захлопнули, давая мне увидеть себя в ее зеркальном отражении.

– Нравится? – то ли спросила, то ли констатировала Ксанта.

– Да, – признала я, пусть наряд и был непривычным. Сложила руки на груди и усмехнулась: – Полагаю, сегодня меня не будут убивать, такое платье жалко портить.

Она покачала головой и звонко рассмеялась:

– Ну что ты…

– Ошибаюсь? – хмыкнула я. – И платья не жалко?

– Ошибаешься, – подтвердила Ксанта как-то нежно, – считая, что непременно умрешь. Ты не цель, а средство.

Расшифровки не последовало, лишь красноречиво заломленная бровь давала некий намек – поди разбери какой.

– Понятно, что ничего непонятно, – тряхнула я прижатыми диадемой волосами. – Прорицатели всегда говорят загадками.

– В храме Высших сил это ценится, – подмигнула она. – Прихожане охотнее принимают пищу для размышлений и меньше расстраиваются.

– Ты из Культа?

– И да, и нет. Ценю комфорт и тот образ жизни, что адептам недоступен. Но их идеи поддерживаю.

Те, что про жертвоприношения и массовые убийства?

– Те, что про магию, – пояснила Ксанта, угадав мои мысли. – Возможности одаренных куда шире тех, что установил Надзор. Запретное прорицание тоже существует: мы способны видеть очень и очень многое. Нам не позволяют, держа в рамках туманных предсказаний будущего. А у нас есть кое-что более ценное. Знаешь… Среди магов прорицателей недооценивают зря.

– Общалась я с одним из ваших, кто говорил то же самое про целителей.

– Догадываюсь, о ком ты. Талантливый молодой человек, только с чувством юмора с юности беда, а это не лечится.

Она застала его юность?.. При том, что сам Ивон явно старше, чем выглядит. Значит, и Ксанта могущественный маг, они долго не стареют. Опыт, красота, ум – всё при ней. Предпочитает вести обычную жизнь, а мне открылась. Хотя кому я ее сдам, мой путь – в Культ под конвоем к верной смерти!

– Какие там варианты, при которых я не умираю? – поинтересовалась я с ухмылкой, прекрасно их осознавая. Либо побег, либо скоропостижная кончина Велизара. – Ваш лидер убивает переходящих, в том числе для собственного удовольствия.

– Ты его плохо знаешь, – сказала Ксанта так, словно мне следовало это исправить.

Может, мне с ним еще и подружиться? Действительно! Вдруг он привяжется ко мне настолько, что жалко станет убивать? Разобрал смех – нервный, короткий. Вырвалось злое:

– Буду счастлива, когда он сдохнет.

На ее губах заиграла насмешливая несогласная улыбка. Оно и ясно, мои шансы на подобное счастье призрачны. Однако это не значит, что их нет.

– А ведь вы хотите одного и того же, – огорошили меня. – Как думаешь, чего? Если угадаешь, отвечу на любой твой, хоть самый недопустимый вопрос.

Заманчиво. Надо не прогадать с ответом… Поубивать друг друга – вряд ли правильный. Я предположила:

– Свободы?

– В некотором роде. Только он – для всех магов, а ты – для себя.

Какая я эгоистка! Ответ-то, надеюсь, принят?

– Спрашивай, – велела Ксанта.

Вопросов было немало, но сильнее всего волновал один:

– Как избавиться от нашей связи?

– Как создала, так и уничтожишь.

Ну, было бы наивно рассчитывать на четкую инструкцию. Велизар ее за это по голове не погладит. Все равно подсказка дельная.

Я переоделась обратно в свое платье, дарованное Ксантой отдала ей, чтобы слуги подшили к вечеру. Необнаруженная подколотая к подолу булавка приятно холодила при соприкосновении кожу. Надежда перерастала в уверенность: я выберусь из всего этого. Восстановлю силы, избавлюсь от ожерелья и сбегу. Как? Обязательно придумаю.

Сад источал умопомрачительные ароматы, остаток влаги со скамейки пропитывал платье, заставляя пожалеть, что я не прихватила покрывало. Из-за дождя, что лил первую половину дня, выйти во двор удалось лишь сейчас. Я время не теряла: слонялась по всем коридорам и доступным местам, пересчитала слуг, коих оказалось семь, понаблюдала за их работой и передвижением. От них же выяснила, что они живут в пристройке близ конюшни, а между закатом и рассветом бодрствует только сторож. В окнах я хорошенько рассмотрела улицу, соседние постройки и удобное дерево – как для спуска в сад, так и для подъема на крышу. Но не с моими ребрами проворачивать подобные трюки… Дверь все же предпочтительнее, если ее не запирают на ночь.

С учетом вечернего мероприятия мы наверняка вернемся сюда на ночлег, а одна из служанок любезно подсказала, где комната Велизара. На третьем этаже, в самом конце коридора – довольно далеко от моей. Сколько бы я ни бродила по дому, реликвия ни разу не пыталась меня душить: видимо, его площадь покрывала то расстояние, на котором мне допустимо находиться от Велизара. А ведь большая площадь! Казалось, я не так значительно отходила от него на прощании с Демиром, как здесь. Странно…

Сбегать надежнее именно этой ночью. В городе проще затеряться, и каждый день промедления чреват. От меня с меньшей вероятностью ждут успешных экспериментов с ритуалами в период отката. Надеюсь, что подвластных мне крупиц магии хватит, а поплохеть так же сильно, как утром, не должно. Само собой, придется в этом сначала убедиться, но я чувствовала, что силы возвращаются.

Что до ритуала: Ксанта дала жирный намек на то, о чем я уже догадывалась. Связь через ожерелье создала именно я: надела его в тот миг, когда меня окутало смертельным проклятием Велизара, добавила своей магии, пытаясь нейтрализовать его тьму, и… Контур древней реликвии соединил нас. Для великого исследователя это было сюрпризом – выходит, он ничего не делал. Просто не добил, заинтригованный произошедшим!

Любая привязка завязана на аурах. Раз она свершилась благодаря обоюдному магическому взаимодействию, а инициатором была я, то мой ритуал разъединения сущностей может ее разбить. Мора меня ему учила. Он применяется заклинателями для освобождения подчиненных духов, животных и даже людей, а примесь оккультной магии жрецов избавляет от этой связи окончательно. Чтобы наколдовать такое, нужны собственная кровь, пущенная с помощью заговоренной стали, и сложное плетение. Булавка сойдет вместо ритуального кинжала, а само заклинание я осилю – главное, не зачерпнуть лишней светлой энергии.

Конечно, звучит не очень надежно, да и доверять Ксанте – последнее дело. Она мне не друг. Ее чрезмерная общительность и склонность к великодушным откровениям точно не по доброте душевной. Но какой у меня выбор? Других идей пока нет.

Делая вид, что дышу свежим воздухом на скамейке, я следила за тем, как и зачем открываются ворота, а ходя по двору и любуясь рыбками в фонтане, тайком изучала забор. Глухой и высокий, зараза… Хорошо, что у садовника есть замечательная лесенка, брошенная у пристройки.

В саду я «гуляла» до вечера. В сумерках ко мне подошла служанка и сообщила: надобно отужинать и через час быть готовой выезжать с господином. Вещи собирать не велели, и это утвердило в мысли: на ночь мы вернемся. Можно считать, что все идет по плану…

В комнате на кровати меня ждал поднос с едой, бодрящим чаем и подшитое платье. Специй сыпанули от души – кажется, в тарелках их было больше, чем самой еды. На юге тоже любили добавить приправ, но не до такой степени. И это еще служанка сказала, что мне, гостье из других краев, приготовили не очень острое! Страшно представить, какое тут острое… Когда я спросила, можно ли обойтись вообще без специй, она посмотрела на меня снисходительно и теперь принесла лапшу с огненной курицей. Очевидно, решила, что глупая чужачка не понимает, что говорит, и портить блюдо никак нельзя. Зато было весьма согревающе изнутри, да и неуместно придираться к чужому повару, особенно в моем положении. Кормят, и ладно. Как любил повторять привередливым ученицам Орлин: не нравится – не ешь. А если уж ешь, то молча.

Отужинав, я облачилась в платье Ксанты, убедившись, что подол перестал волочиться по полу. Обула свои сапоги – удобные и подходящие к одеянию, не забыла и про выданные цацки. Отражение в зеркале было уже посвежее, но косметику на лице я подправила. Куда бы мы ни ехали, вырядили меня непроста. Интригует!

Через положенный час служанка позвала меня спускаться на крыльцо, что я и сделала, после недолгих колебаний прихватив булавку. Ценное следует носить с собой, и вдруг возможность удрать представится прямо там…

Объятый ранней вечерней темнотой двор подсвечивали огни масляных фонарей, расточительно выставленных в немыслимом количестве. У крыльца стоял запряженный парой крепких лошадей закрытый экипаж под управлением одного из слуг. Он же подсуетился и галантно распахнул передо мной дверцу, я нырнула в полумрак кабины. Не пустой. Колени предательски подогнулись, я опустилась на противоположную от Велизара скамью, впав в оцепенение. Тут не поймешь, как лучше – рядом или напротив, все равно одинаково близко…

Одет он был в меру торжественно, но строго, без восточной вычурности. В мою сторону и не взглянул. Сад в окне интересовал его гораздо больше. Впрочем, сомневаюсь – скорее всего, это чтобы не видеть меня. То ли демонстративно игнорировал, то ли моя вынужденная компания ему, мягко говоря, опостылела. Доигрался в поединки! Юстин, который был за то, чтобы избавляться от переходящих сразу, наверняка ухохатывался, помогая ему покинуть дворец вместе со мной в придачу. Неплохо бы взглянуть на доску с новостями – вдруг там вывешено, что наследник Империи скончался от злорадного смеха.

Я сдвинула занавеску с окна на дверце и уставилась на крыльцо, стараясь унять нарастающую тревогу. Донесся скрип открываемых ворот, экипаж тронулся. Двор, кажущиеся бесконечными заборы – один, второй, третий – и наконец-то просматриваемая улица. Вереница домов, люди и повозки, расставленные на мостовых факелы… И обоюдное молчание, от которого с каждой минутой становилось все более нервно. Слышать ничего и не хотелось, но напрягало. Указаний на вечер не будет? Наверное, они остались прежними! И раз Велизара не волнует, каким именем я представлюсь, то помощи там потенциально искать не от кого.

Я покосилась на него. В ту же секунду вздрогнула, встретив направленный на меня взор – прямой и хладнокровно спокойный.

– Куда мы едем? – не выдержала я. – Расскажешь, как следует себя вести?

– В приличное место, – ответил он понятнее некуда, – веди себя соответственно.

– Не то что? – Под его взглядом я съежилась, но упрямство победило страх: – Какая мне разница, сейчас умирать или потом?

– Смерть бывает разной.

Произнесено это было совершенно обыденно, но внутри разлился противный вязкий холод. Словно я хлебнула стылой болотной воды и она тошнотворным комом встала в горле. Велизар не отводил от меня глаз, воздух давил незримой тяжестью. Уменьшиться бы до размеров мошки и исчезнуть…

– Что насчет моей магии? – спросила я, надеясь добыть хоть крупицу полезного. – Вдруг наколдую случайно на мероприятии что-нибудь серебристое или того хуже?

– А ты не колдуй. В откат это вредно.

Со злым вздохом я откинулась на спинку скамьи. Экипаж качнуло, попавшаяся под колеса колдобина заставила подпрыгнуть. Я вцепилась пальцами в скамью и удержалась. Не хватало еще завалиться на Велизара! Сидеть по ходу движения этим чревато, а дорога заметно испортилась: мы выехали из города. Дома за окном мельчали и теряли респектабельность, источники огня редели. Стало меньше людей и больше растительности, пусть и скудной. Вскоре холмистый пейзаж утонул во мраке, наблюдать стало толком нечего.

Я села на скамье вдоль и вытянула ноги, добавив себе устойчивости. Жаль, не моральной. Находиться в тесноте кабины с тем, кто намерен тебя убить, ощущалось угнетающе невыносимым. Казалось, мили под колесами не кончались, чего не скажешь о воздухе. Вдыхай не вдыхай – никак не надышаться, будто на двоих нам его тут было мало.

Спустя бесчисленное множество растянувшихся в вечность минут экипаж прекратил опасно подскакивать, дорога выровнялась. В окне замелькало пламя высоких факелов. Пейзаж по-прежнему был диковатым, сплошь лишенная людских жилищ природа. А потом обзор заслонила каменная ограда и через десяток футов обратилась роскошным подъездом к распахнутым настежь массивным воротам. За ними была огромная площадка с оставленными вдалеке экипажами. Наш замедлил ход и замер у ведущей вниз лестницы. Дверца отворилась, Велизар кивнул на выход. Дамы вперед?

Поддерживаемая под локоть слугой, я выбралась наружу и обомлела. В окружении тонущих в темноте гор и лесов расположилось двухэтажное здание, сложенное из дерева и камня, с многоскатной, опирающейся на резные столбы крышей. Охотничий домик? Нет… Домище! Понатыканные всюду факелы и звездное небо позволяли разглядеть его во всей красе, включая прилегающие угодья. По площадке ходило несколько крепких мужчин – то ли обслуга, то ли охрана, то ли два в одном. В доме горел свет, в широких окнах виднелись редкие человеческие силуэты. Малочисленное мероприятие, но явно для важных людей – мягко говоря.

Я замешкалась, рядом возник Велизар.

– Мне точно туда надо? – осведомилась я, питая надежду на то, что мне позволят некую самостоятельность, как на прощальном обряде с Демиром. – Я бы лучше снаружи подождала.

Избавилась от ожерелья, позаимствовала лошадь и была такова…

– Что тебя смущает? – усмехнулся он. – По императорским приемам с принцем ходила – и тут справишься.

И об этом ему доложили! Но сплетни сплетнями, а правда – она немного другая. Не было у меня интрижки ни с его младшим высочеством, ни с высшим магистром из тайной службы императора. Пожалуй, было что-то посерьезнее любого мужского интереса, который имеет свойство угасать со временем. Интерес тот, конечно, тоже присутствовал… Однако не первостепенно.

– А что смущает тебя? – не сдалась я. – Что опять найду помощь, а здесь никого в расход безнаказанно не пустишь?

– Не найдешь, – бесстрастно сказал Велизар предупредительным тоном, словно экономя мое время. – Если так печешься о своей жизни – нечего слоняться снаружи и влипать в неприятности, разбираться с ними мне будет некогда.

Вот это забота… А что ему будет не до меня – замечательно. Обнадеживает.

Дорога к дому была короткой, но занимательной: вниз по лестнице, прямо через мостик над оврагом и вверх по ступеням на крытое деревянное крыльцо. Я дышала полной грудью, чтобы успокоиться и рассуждать здраво, без сковывающей сознание оторопи. Пальцы скользили по холодным перилам, ноги стали ватными и слушались плохо. Пришлось передвигать их усилием воли, следуя за Велизаром к главному входу.

Ветер нещадно трепал волосы и лез под платье, будто в овраге заворачивалась воронка урагана. Но нет, всего лишь природный сквозняк. Что неудивительно… Дом построили у отвесной скалы, с видом на крутой обрыв, длинную полосу каньона и возвышающиеся горы. Труднодоступное местечко для посторонних, а при свете дня от красоты должно дух захватывать. Сейчас же его захватывало по иной причине – от мысли, что окажусь среди тех, кто ждет на своем загадочном мероприятии основателя Культа запретной магии и самого разыскиваемого отступника в Империи. Зачем он им, а они ему?..

За дверью дежурила охрана из бравых ребят, как магов, так и нет. Они встречались и дальше, но не на каждом углу. Ненавязчиво обходили шикарные, заставленные охотничьими трофеями коридоры – не в качестве стражи, а эдаких внимательных наблюдателей, готовых вмешаться при необходимости. Причем конкретно наши персоны их не волновали. На Велизара и меня охранники отреагировали ровно никак, мазнув ничего не выражающими взглядами. А вот стоило пройти в просторный, застланный звериными шкурами проходной зал с камином… Внимание на нас обратили мгновенно – все присутствующие, коих насчитывалось пять человек. Зато каких!

Мероприятие собрало очень важных господ. Статных, породистых, властных. Разного возраста, восточной внешности и нулевой магической одаренности, поскольку ни один маг не может быть аристократом – теряет любой наследуемый статус еще в детстве. Не то что бы я сильно разбиралась, но на вид типичные лорды. Напоминало посещенный мной императорский прием, только тут гости не стремились выделиться, скорее наоборот. Ни помпезной роскоши в облике, ни отличительных знаков на дорогой одежде, ни произносимых вслух имен, лишь приветственные кивки. Сходка тайная. Оно и понятно, учитывая, кто к ним явился.

– Ты не один, – отметил пожилой седовласый господин, звеня напряжением в голосе.

Велизар не ответил, да и вопросом это не прозвучало. Я укрепилась в мысли, что спутала ему планы и меня здесь не предполагалось. Никого постороннего не предполагалось, включая магов из Культа. Хотя чего господам лордам меня бояться? Если вдруг что-то пойдет не так, их всех и без помощи верных адептов уничтожат, никакая охрана среагировать не успеет.

– Не страшно, – мягко сказал мужчина средних лет и выдающихся габаритов.

– Прекрасная дама не может испортить вечер, – улыбнулся неловко самый молодой.

– Мало у тебя в жизни опыта, – хохотнул тот, что выглядел чуть постарше, румяный и вспотевший.

Нервное это у него, что ли? Я выдавила улыбку, по-прежнему слабо представляя, что происходит. Пятый господин молчаливо улыбнулся мне в ответ – единственный, кто был непоколебимо спокоен. Лет сорока и смутно знакомой наружности, с глубоким шрамом на подбородке.

– Раз все в сборе… – Седовласый лорд пожевал губами. – Пройдем в более уединенное помещение.

Молчаливый мужчина, которого я определенно где-то видела, развернулся первым и пошел к ведущей наверх лестнице, остальные четверо тоже.

Я направилась было за ними. Велизар качнул головой, останавливая меня одним взглядом. Мне на их приватную беседу нельзя? А любопытно, о чем она будет… Сжав складку платья, я застыла и спросила тихо, но с вызовом:

– Ты же не думаешь, что я стану просто ждать?..

– Оставайся в пределах дома, – сказал он так, что по спине пробежал мороз – колючий и пробирающий до дрожи. – Не зли охрану.

– Или тебя? – выдавила я. – Как в деревне…

Велизар шагнул ко мне, слова застряли в горле. Меня накрыла его тень, перед моими глазами оказалось непроницаемо жесткое лицо. Слишком близко. Я отвернулась, будучи не в состоянии отпрянуть. Тело словно сковало.

– Если бы ты ничего там не предприняла, – коснулся уха шепот, заставивший шевелиться волосы на затылке, – я был бы разочарован.

Я стиснула зубы, Велизар отступил прочь. Секунда, и нависающая надо мной тень исчезла. Он ушел вслед за неторопливо поднимающимися лордами, оставив меня в зале с обманчиво безучастными охранниками.

Глядя в удаляющиеся спины, я наконец выловила из памяти упорно ускользавший образ, виденный на гравюрах в библиотеке Академии. Это же наместник императора в восточном королевстве! Собственной персоной. Нормально… Что здесь творится?!

Впрочем, известно что. На востоке мечтают о независимости, не желая быть частью Империи. Сюда Германа решили прислать, чтобы контролировал ситуацию… И с ним Рада. Которые не представляют всей опасности! В стремлении обрести свободу местные лорды зашли дальше, чем кто-либо мог помыслить. Иначе зачем им встреча с главой Культа? Объединяются или заключают некую сделку? Плохо. Все очень плохо!

Не теряя зря времени, я напустила невозмутимое выражение на лицо и поинтересовалась у прохаживающегося по залу охранника, где в доме уборная. Он указал в конец коридора, туда я и отправилась. Переведя дыхание над тазом с прохладной водой, выскользнула наружу и, избегая немногочисленных надзирателей, принялась исследовать комнату за комнатой. Увы, окна везде были закрыты на совесть, а выбитое стекло подняло бы немало шума. Полезного в богатом убранстве не попадалось, сплошная декоративная ерунда. Мне не пригодятся чучело кабана и оленьи рога, подушки с диванов – тем более. На комодах лежали тканые салфетки и пресловутые статуэтки, в сундуках – какие-то тряпки. Попасть на кухню и в кладовые не получилось, на дверях висели замки.

Дойдя до конца коридора, я наткнулась на другую лестницу и, убедившись, что за мной не наблюдают, поднялась наверх. Второй этаж тонул во мраке, глаза едва выхватывали очертания коридора. Ожерелье не душило и даже не сжималось, а ведь дом был огромным. То ли не так уж далеко я ушла, то ли Велизар закончил с лордами и шел за мной по пятам!

За минуту глаза привыкли к темноте, и я не потратила ее напрасно, на ощупь продвинувшись вперед. Юркнула в первую попавшуюся дверь и очутилась в детской комнате. Маленькая узкая кровать, лошадка-качалка, корзина, доверху набитая игрушками. Здоровенное кресло, в которое вполне можно было уместиться целиком и уснуть, наполовину прикрытое шторой окно, горящее светом наружных фонарей. Вдруг не запертое? Я решила проверить. Оно дрогнуло и отворилось… До того, как я протянула к нему руку!

Мгновение, и я отпрянула от настежь распахнувшегося окна, словно меня кто-то ненароком задел, перемахивая через подоконник. Словно?.. Так оно и было! Я отточенным пассом наколдовала чары рассеивания. Светлая энергия соткалась в снимающий мороки узор, темная в него не примешалась, что давало повод для гордости. В комнате проявился мужской силуэт. Я шарахнулась в сторону, с грохотом уронив попавшуюся на пути лошадку. Голова некстати закружилась, в глазах потемнело. Нечестивые духи мой откат раздери!

Запустив руку в карман, я приставила палец к острию булавки. Смертельное проклятие будет самой действенной, а главное – быстрой защитой… Размытый облик утратил всяческую маскировку в жалкой паре футов от меня, оформившись в незнакомца из плоти из крови. Опасный тип, по лицу видно: ледяное бесстрашие, ястребиные черты, взгляд под стать. Да и кто бы полез в этот дом, если не мастер преступных дел повышенной тяжести? От него веяло опасностью, а в такой близости – и подавно. Но после Велизара не проняло! Ни страха, ни волнения, лишь замедлившееся время. Что бесценно, когда каждая доля секунды на счету.

Поза мужчины напоминала хищника, готового к броску, я скрестила пальцы в кармане для смертоносного плетения. В коридоре раздались звуки шагов, чужак покосился на дверь. Осознал, поди, что избавиться от меня и спрятать тело не успеет.

– Скройся, – прошипела я ему и оттолкнула за кресло.

Оттолкнулся, хотя сил толком не приложила. Темная фигура исчезла за широкой спинкой. Я встала невозмутимо ровно, скрестила руки на груди, порог комнаты переступил привлеченный шумом охранник. Подозрительный взгляд прошелся поочередно по мне, окну и поваленной набок игрушечной лошадке.

– Что ты здесь делаешь? – спросил бравый блюститель порядка, между прочим, маг.

– Проверяю, – пожала я плечами, – как быстро вы среагируете. Меньше минуты, похвально.

Охранник недоверчиво покривил губы. Заметить ауру проникшего незнакомца не мог, я и сама ее не видела, только зря напрягла дар, ощутив болезненную ломоту в висках. Мощные на нем скрывающие артефакты, полный набор для имитации невидимости – как внешней, так и энергетической. У Германа при побеге на крышу гимназии были похожие, потому поисковые отряды не сумели его найти.

– На первом этаже окна не открываются, а на втором – без проблем, и дверь в комнату незапертая, – с претензией заявила я одолеваемому сомнениями охраннику. – Ненадежно.

– Сюда не забраться, – уверил он. – Это практически нереально.

– Тогда зачем вас здесь столько? – усмехнулась я, окончательно входя в роль властной магички из Культа, удостоенной присутствовать на столь тайной сходке. – Иди, я приберусь.

Послушался и ушел. Правильно отыграла! Теперь-то ясно, что дом бдительно патрулируют на случай вторжения посторонних и поступают так не из-за банальной перестраховки. В одном доме собрались первые лица королевства, а много охраны не возьмешь, поскольку не нужны лишние свидетели их встречи с Велизаром.

За креслом уже никого не было – проверила. Чужак, видимо, применил маскировочные артефакты и улизнул. Я подняла лошадку и, поставив ее на место, вернулась к раскрытому окну. Выглянула в него, прикидывая, как выбраться на улицу. Прямого пути вниз или на крышу не было, к ближайшему козырьку вели крошечные выступы в стене, зацепиться за которые – задача крайне сложная. Надо быть тем еще акробатом, чтобы спуститься, а уж чтобы подняться…

Сдаваться я не желала, упрямо примеряясь к выступам и изучая темноту прилегающего двора.

– Для подобных трюков у тебя неудачный наряд, – любезно подсказал тихий бархатистый голос. – К тому же заметят: по всему периметру охрана, слепых зон нет. Отвод глаз не спасет.

– Спасибо, – буркнула я, запирая окно.

Была вынуждена признать: план провальный. Акробатике помешают громоздкое платье и незажившие ребра, а даже если я и не попадусь охранникам, то вряд ли наколдую ритуал. Растратила чудом восстановленные силы на рассеивание и попытку выявить ауру. То есть дважды на этого типа!

– Тебе спасибо, – отозвался он и материализовался рядом. Мои глаза встретились с его – яркими, янтарными, испытующе прищуренными. – Почему ты меня не сдала?

– Я тут не по своей воле. – Наверняка догадался, а искренность всегда подкупает. Знакомство может принести плоды… Вдруг у него завалялся запасной скрывающий артефакт, с которым не жаль расстаться из благодарности выгородившей его деве. – Кто ты?

– Тот, кого зовут устранять проблемы самым кардинальным образом. Точнее – их источник.

Наемный убийца?.. Похож! Не маг, но менее опасным от этого не выглядел, а уж арсенал – на зависть. Пожалуй, атакуй я проклятием, оно бы не достигло цели, поглощенное защитным артефактом. А вот мне бы шею свернули легко и непринужденно… В его движениях считывались физическая сила, ловкость и грация. В остальном классическая южная внешность: смуглый, не очень высокий, темноволосый. Отросшая стрижка, острые скулы, изгиб застывших в полуулыбке губ. Одежда неприметная, позволяющая не выделяться в толпе и сливаться почти с любой обстановкой.

– Ален, – представился он.

– Невьяна, – не изменила я легенде. Не разрывая зрительного контакта, с улыбкой поинтересовалась: – А новый заказ возьмешь?

– Вот так сразу? – Его бровь пораженно приподнялась. – На кого?

– Есть в доме маг…

– С которым ты прибыла?

Надо же, знает. Хорошо за домом следил! Я ответила утвердительным кивком, Ален рассмеялся – беззвучно и дико весело. Точно не оттого, что явился как раз по его душу и ухохатывается над стечением обстоятельств, подразумевающим двойной гонорар. Но то, что ему известна личность моего вынужденного спутника, очевидно.

– Нет так нет, – буркнула я.

Все равно платить нечем.

– Держи. – Он достал из-за пазухи блестящий кругляшок и вручил мне. – Не люблю оставаться в долгу.

В моей ладони оказалось нечто, напоминающее драгоценную монету, только увесистую и с затейливым символом вместо герба Империи. По всем признакам – спящий артефакт, нуждающийся в активации. Спросила бы, для чего он, но пластины ожерелья вдруг обхватили шею теснее. В горло пока не впились, слава Высшим Силам, позволяя дышать и даже говорить.

– Мне пора, – торопливо произнесла я.

Сунула артефактную «монету» в карман и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Через несколько шагов реликвия ослабила хватку вокруг горла. Возвращаюсь обратно к допустимому расстоянию… На первом этаже я ускорилась, и ошейник превратился в спокойно лежащее под одеждой украшение.

Тайное собрание окончено и Велизар дает мне понять, что мы уезжаем? Я направилась в проходной зал, не рискнув задерживаться и дальше исследовать дом. Трофей-то уже обрела. Неизвестно, какой именно, но весьма неожиданный и явно более ценный, чем могла рассчитывать.

На обратном пути в экипаже царило молчание. Почти тишина, если не считать ржания лошадей, команд погонщика, стука и скрипа колес. Я устроилась на скамье со всеми возможными удобствами, считала вдохи, выдохи и кочки, стараясь не замечать того, кто сидел напротив. Рот и не думала открывать, не то что выдавливать наружу слова. На сегодня как-то хватило, и пора признать: у меня больше шансов проболтаться, чем разговорить Велизара. До сих пор его ответы на таковые и не тянули. С политиками, наверное, замечательно общается! Хотя слабо представляю, как они вообще друг друга понимают, изъясняясь подобным образом. Намек на намеке и намеком погоняет. Вряд ли Велизар был с ними откровенен, в Культе и то далеко не все осведомлены о его истинных целях.

Дом мы покинули вскоре после моего возвращения в зал, высокопоставленные господа остались внутри. В компании тайно пробравшегося наемного убийцы. Небось Ален грохнет кого-то из лордов, а то и наместника. Я же не только не выдала, но и прикрыла. Стыдно не было, и спасти им жизнь не возникло ни малейшего желания. Спутались с основателем Культа, чего их жалеть? Где он, там и смерть, а уж твоя или чужая – как повезет!

Наступала ночь, на улице совсем стемнело. На отрезке лесной дороги, лишенной факелов, окно превратилось в черный квадрат. Велизар меня вниманием не удостаивал, но не показательно, как прежде, а скорее просто был погружен в себя. Мне тоже было над чем поразмыслить…

Что мы имеем? Запланированное открытие границ Империи, намерение восточного королевства от нее отделиться, захват Юстином тела старшего принца, который имеет немалый вес в принятии решений и однажды унаследует власть. Всё это звенья одной цепи. Логово адептов находится в Холодных горах, их лидеров в последнее время чаще всего видели именно на востоке, и меня везут туда же. Логично, что уничтожать непроходимое стихийное заграждение будут с этой стороны. Интересно получается! И очень тревожно.

Я должна вырваться, пока не поздно. Предостеречь Германа и Раду от поездки сюда, разыскать Северина и… Принять помощь, которую мне предлагали? Вечно прятаться не получится, он прав: много от Велизара в одиночку не набегаешь. Надо его прикончить – таким и был изначальный замысел. Научиться всем доступным боевым заклинаниям, развить по максимуму дар. Запретные чары благодаря Море я постигла, обе магии объединила, но в нынешнем положении противостоять столь могущественному врагу не могу. Поэтому первым пунктом значится сбежать. Как можно быстрее!

Экипаж въехал в город, и я укрепилась в намерении обрести свободу до утра. Сомнений себе не позволила: если не верить в успех, его не достигнешь. Тогда не стоит и пытаться, хоть сразу ложись и помирай.

Двор дома Ксанты был освещен уже скуднее, фонарей осталось всего несколько штук, и те стояли у крыльца. Едва слуга открыл дверь, я выбралась из давящей тесноты экипажа, но в доме снова оказалась один на один с Велизаром. Не обронив ни слова, вместе мы поднялись на третий этаж, я прошла в отведенную мне комнату, он – дальше, в конец коридора, к своей. Уставшим не выглядел, однако спать необходимо даже самым сильным магам, а ночь для этого время идеальное, особенно перед дальней дорогой.

В комнате я сняла побрякушки и переоделась в удобный дорожный костюм. Ален верно отметил: для акробатических трюков нужен подходящий наряд. Врученный им артефакт я крутила в руках и так и сяк, не поняв его предназначения. Увы, точно не маскировочный. Применять чары для опознания магической структуры подарка не рискнула, берегла силы. Восстановилось их меньше, чем хотелось бы, но для ритуала и сопутствующих заклинаний достаточно.

Я сунула фальшивую «монету» в кошель к настоящим, а его – в карман к булавке. Приблизилась к окну, убедившись, что сторож не слоняется по двору, а сидит у ворот с зажженным фонарем. Итак… Права на ошибку нет, но расклад неплохой. Самочувствие сносное, откат меня заметно отпустил. В охотничьем «домике» я успешно сплела заклинание из чистого света, сумею теперь и тьмой. Сниму ожерелье, потом драпать. Двор и окрестности я изучила, куда податься – разберусь. Всегда разбиралась! В крупном городе несложно добыть лошадь в любое время суток, а уж затеряться… Проблема в другом. Уверена, что Велизар заметит разрыв нашей связи и сквозь сон, причем мгновенно. Какая фора у меня будет? Минут пять?..

Выйти в сад через входную дверь было заманчиво, но чересчур рискованно, а лезть в окно с третьего этажа – не лучше. Я выскользнула из комнаты, тихо спустилась в гостиную, свернула в коридор и прокралась до кухни. Запертой, конечно, кто бы позволил мне разжиться чем-то колющим или режущим… Зато в проходном помещении перед кухней было замечательное, отпирающееся изнутри оконце, выходящее прямиком к пристройке, где жили слуги. Я его отворила, радуясь, что моя худоба позволяет выбраться наружу.

Твердая земля под ногами, заклинание отвода глаз, предельно осторожные движения в полумраке двора – чтобы не шуметь и не тревожить ребра. Оставленная садовником у пристройки деревянная лесенка, к счастью, никуда не делась и весила немного. Я прихватила ее и, избегая освещенного крыльца, нырнула в сад – к присмотренной накануне части забора, выходящей на улицу. Не к соседям же лезть, там наверняка свой сторож, а еще собаки. Они пытались рычать, когда я шла на стыке с соседской территорией, но простенький пасс усмирения быстро их успокоил. В голове тотчас болезненно запульсировало, напоминая, что откат готов выставить счет на любую магию. Благо перед глазами не поплыло, а сад не начал вращаться. Запас сил есть, главное, не растратить их все на отвязку и не бухнуться в обморок!

Приставленная мной лестница не дотягивала до вершины забора, но позволяла на него забраться. Спрыгнуть бы удачно с той стороны… Впрочем, это следующий этап, а сперва – ритуал.

Привалившись к забору, я вытащила из кармана булавку, занесла над пальцем. Вдох, собранное по крупицам самообладание, концентрация. Выдох, леденящий укол заговоренной сталью, сотканный из энергии оккультный узор очищения ауры. Почти одновременно с ним – заклинательское плетение для разъединения сущностей. В затылок словно раскаленные штыри вонзились, сад окутало беспросветной пеленой, подкатила тошнота. Сглотнув ее, я крепко зажмурилась и открыла глаза, усилием воли возвращая себе способность видеть. Магический контур ожерелья пылал, обжигая кожу. Подцепленная непослушными пальцами застежка и… никакого щелчка. Она не открылась, серебряные пластины сжались плотнее, цепочка натянулась.

Не подействовало?.. Я все наколдовала правильно! Натяжение увеличилось, грозя удушением. Руки опустились, булавка выпала в траву. Нечестивые духи поглоти это ожерелье… Ненавижу! Пока оно не остыло, я растратила остатки сил – мысленно прощупала его потревоженный контур, анализируя колебания энергии. Он очень подвижный, и встроенный «поводок» занятно извивается! Заточен под какое-то влияние. Явно не мое.

Поднимать булавку я не стала: ритуал вытянул всю магию из заговоренной стали. Сколько ее там было… Всего ничего. Не ритуальный кинжал. Я втоптала ее в землю – скорее от злости, хотя ни малейшего облегчения это не принесло. Облизнув окровавленный палец, помассировала виски, унимая боль. План побега провалился по всем пунктам, но кое-что полезное я выяснила. Какой ценой – думать не хотелось…

Бросив лесенку у забора, я пошла обратно через сад, не таясь. Достигла крыльца под настороженным взором сторожа и воспользовалась дверью. Смысл-то забираться в дом тайком! Ранее ни один мой «эксперимент» с реликвией не остался незамеченным, и этот не будет исключением.

По лестнице я поднималась долго, голова кружилась, а ступени казались до невозможности крутыми. Помогало цепляться за перила и периодически отдыхать. Коридор третьего этажа тонул в темноте, я дошла до комнаты, держась то за стену, то за встречающуюся мебель. Порог перешагнула, прекрасно все понимая. Знакомый неподвижный силуэт у окна не удивил. Сказала бы, что эффектное появление Велизара не состоялось, но сердце подскочило в груди и зашлось стуком. Он гулко отдавал в ушах, на лбу выступил холодный пот. Я смахнула его дрожащей рукой и закрыла за собой дверь.

Очерченная лунным светом тень шевельнулась. Чиркнуло огниво, высекая сноп искр. На подоконнике зажглась лучина, комнату озарило тусклым пламенем. Достаточным для того, чтобы мрак развеялся, а черная фигура обрела различимый облик. Подсвеченные рваным ритмом огня черты лица казались острыми, настолько, что продолжишь смотреть – порежешься. Но, достигнув пика, страх отчего-то притупился, как хроническое, ставшее привычным чувство.

Я встала ровно, будто в спину вместо позвоночника вбило палку. Мне достался тяжелый пристальный взгляд, ощущаемый всем нутром. Обличительных слов не прилагалось, в разлитой гробовой тишине слышался лишь треск лучины. Велизар не спешил уходить от окна, нас разделяла целая комната, пусть и небольшая. Теперь она казалась крошечной, побуждая отступить к двери, вжавшись в нее спиной, а лучше убраться в коридор. Только зачем?.. Попытки бегства на сегодня исчерпаны.

– Что? – Я вздернула подборок. – Снова не разочаровываю, что-то предпринимая.

– Оно того стоило? – поинтересовался Велизар.

Во рту растекся металлический привкус грядущей расплаты. Кровь грохотала в висках, сердце билось о ребра, причиняя боль.

– Ну, кое-что про реликвию поняла, – пожала я плечами. – Ты сам контролируешь расстояние, на которое я могу отойти.

– Неужели? – усмехнулся он. – Осенило наконец.

Цепочка вонзилась в шею – резко, без какого-либо предупреждения. Я шагнула вперед, хватка ослабла. Адресованная мне усмешка стала выразительнее, ажурные пластины тут же оцарапали кожу, вынуждая сделать новый шаг. Еще один и еще. Недосягаемая дверь, разжавшиеся тиски. На миг! В следующий придушило, я лишилась возможности вдохнуть. Очередной преодоленный фут ее подарил – издевательски короткую, чтобы остановка посреди комнаты обошлась дорого. Ожерелье сомкнулось обручем, ужасающе тесным. Неотрывно следящие за мной глаза сощурились в ожидании. Уменьшает допустимое расстояние… Если уже не убрал его до минимума!

Не имея выбора, я подошла к расплывающемуся окну, замерла перед Велизаром. Не помогло. Недостаточно рядом?.. В глазах рябило, руки инстинктивно тянулись вцепиться в ненавистную реликвию. Но будет хуже…

Я сжала ладони в кулаки, придвинулась к нему. Вплотную. Ближе некуда. Безжалостное лицо, нависшее над моим, взгляд сверху вниз, парализующий до беспомощности. Грубая ткань камзола перед носом, судорожный вдох, пряно-древесный запах. Затем пластины вдавились сильнее, сознание помутилось. Горло стиснуло до спазма, с губ сорвался хрип.

Велизар склонился надо мной, дотрагиваясь недоступным мне дыханием. Сквозь грохотание крови в ушах донеслось:

– Что бы ты ни делала – это бесполезно.

Ожерелье обратилось удавкой, вгрызаясь звеньями в кожу. Вспышка боли, липкая влага на шее. Я осела на пол, и воздух в легких кончился, обрушив на меня спасительную темноту.

Бессознательное забытье длилось недолго, сквозь его пелену вырисовался дворцовый кроличий загон. В нем на стриженой траве праздно валялся Герман, с головы до ног обложенный пушистиками. Вид у него был, как всегда, вопиюще неформальный. Недельная щетина на подбородке, забранные в небрежный хвост пепельные волосы, измятый костюм. Кролики скакали по его высочеству без всякого уважения, сучили лапами и издавали далекие от милых звуки, похожие на боевой писк.

– Прелесть, где же тебя носит? – вздохнул он в беспросветно черное небо. – Взяла и слиняла куда-то… Дурочка ты эдакая.

Ужасно хотелось сказать, что сам дурак, но загон померк вместе с Германом и кроликами.

Сон рассеялся, выбросило в беспощадную реальность. Затекшая спина ныла, свет резал по глазам даже сквозь закрытые веки. Казалось, разлепить их было сложно, не разодрав при этом в клочья. Я лежала там же, где вчера упала, – на полу у окна. Очевидно, через меня переступили и ушли. Не пнули, и то хорошо! В ином случае вряд ли бы я сумела приподняться без треска в ребрах…

Сглатывать слюну было больно, шея горела огнем. Я доползла до зеркала, расстегнула воротник. Отражение было беспощадным: глубокие царапины, полосы ссадин, отметины багровых синяков. Подсохшие кровавые разводы и потеки до ключиц. Счастье, что голова на месте осталась. Но раскалываться могла бы и поменьше!

Доковыляв до таза в ванной, я аккуратно приподняла ожерелье и смыла кровь – с него, зудящей кожи и кое-как с ткани ворота. Синяки стали видны отчетливее, напоминая жуткий ошейник из сине-фиолетовых пятен. Живописно… Я побрызгала в лицо прохладной водой и села, уткнувшись лбом в отрезвляюще холодную стену. Болезненная пульсация в голове постепенно утихала, но горло саднило от каждого вдоха.

Надо понимать, это очередной «воспитательный» момент. Узнала, что Велизар способен придушить меня фактически силой мысли. Нет, делать этого он не будет: слишком скучно! Иначе не сожалел бы, что во дворце мне нельзя было использовать против него дар сполна. Просто взять и убить ему претит. Ну да, эти странные понятия о чести, о которых говорил Юстин. Велизар мог бы лишить меня любых возможностей удрать, банально заперев или связав, но нет. Тяжелый кошель с монетами до сих пор был при мне. Без денег сбегать сложнее, а он их не забрал. Оставляет пути отхода, играет, как кот с мышью. Сожрать сразу – невкусно, блюдо не в той кондиции.

Чтоб он собственной усмешкой подавился и сдох! Впрочем, представлять, как я лично его прикончу, было приятнее. Идея с ритуалом потерпела крах, булавка утрачена, зато есть кое-что другое.

Я вытряхнула из кошеля монеты, отыскала полученный от Алена артефакт. Кругляшок неизвестного предназначения выглядел совершенно обычным, лишь энергетическое прощупывание позволяло выявить филигранно тонкий контур. Жаль, тусклый и невразумительный. Это затратное действие головную боль не усилило, и перед глазами не заплясали мутные круги. Откат проходит, дар восстанавливается!

Решившись активировать артефакт, чтобы определить его свойства, я влила туда каплю магии, проявляя контур. Он вспыхнул линиями сложного узора, нарисованный на загадочном сплаве символ засиял. И заискрился! Стремительно нагревшаяся «монета» опалила пальцы, я выронила ее, едва не заработав ожог. Она истлела в полете и осыпалась на пол горсткой пепла. Что за?.. То ли артефакт дефектный, то ли это какая-то шутка. Хотя чего ждать от наемных убийц? Зря я его охране не сдала!

Я сбросила одежду со следами запекшейся крови и привела себя в порядок. В комнате переоделась в шелковое южное платье, выставляющее шею во всей красе. Скрывать ее от слуг и тем более Ксанты смысла не было. Ссадины и царапины болели, обеззараживающего настоя под рукой не имелось, а хотелось и глотать, и поесть, не корчась в процессе.

Дар позволял мне безнаказанно применить еще немного магии, и я обхватила горло ладонями, вспоминая целительские плетения Дарины. Сотканный целебный узор из света впитался в кожу, окутало теплым сиянием. Зеркало подтвердило: синяки потускнели, утратив насыщенный оттенок, от царапин остались неприметные полосы, а от ссадин – бледные пятна. Выглядело все по-прежнему скверно, но выпить воды удалось без мучительных ощущений. Теперь еда.

Служанку я обнаружила в коридоре – совсем молоденькую и улыбчивую. На мою шею она посмотрела обеспокоенно, однако радушная улыбка с ее лица не сползла ни на миг. Выяснилось, что завтракать уже поздно, а вот обедать в самый раз. Вскоре эта милая девушка принесла мне поднос с огненным супом и утопающим в специях рисом. Пожалуй, яства могли сгодиться для дезинфекции ран, если бы я не управилась магией…

– Сделать для вас что-нибудь еще? – заботливо спросила служанка, и я отдала ей рубашку с кровавыми разводами. Пусть тоже постирают, чего уж. – Вы в порядке?..

Ответила бы ей, что похищение основателем Культа и душащий ошейник со встроенным поводком бесконечно далеки от «в порядке», но такую общительность со стороны обслуги наблюдала здесь впервые. Остальные стремились закончить со мной диалог как можно быстрее, а то и вовсе в него не вступать. Вдруг получится разжиться информацией?

– Мне лучше, спасибо. – Я изобразила ответную улыбку и попыталась завязать знакомство: – Как тебя зовут?

– Лала, – улыбнулась она заодно и лучистыми раскосыми глазами, пятясь к двери. – Вы ешьте, остынет!

– Не страшно, я горячее не люблю.

«И переперченное» – чуть не добавила.

– В этом доме потрясающие работники, – продолжила я дружелюбно, – даже уезжать не хочется.

– Да, слышала, что вам завтра отправляться в путь. Завтракать изволите в комнате или с вашим спутником и прибывающими утром господами?

Не девушка, а кладезь новостей! Правда, радость меркла от осознания того, что ожидаемые гости наверняка из Культа и в их логово мы поедем все вместе. Это весомо осложнит мое положение…

– Ближе к вечеру решу, – нашлась я, хотя сомневалась, что в присутствии Велизара и адептов мне кусок в горло полезет.

– Конечно, – глаза Лалы забегали, словно она заподозрила, что сболтнула лишнее, – отдыхайте! Вам принести лечебную мазь?

Ножичек мне с кухни принеси… И поострее.

– Не нужно, – оставила я просьбу неозвученной. Ее не выполнят, да и подставлять под удар служанку не хотелось. Сомневаюсь, что она была святой невинностью и не догадывалась, на кого работает и кто останавливается в этом доме, но за разговор со мной ей уже могло влететь. А я надеялась на его продолжение. – Все почти зажило, у меня есть и целительский дар. Мой… спутник рассчитывает, что за этот день я оклемаюсь перед дорогой, а те господа, которых ты упомянула, позаботятся о том, чтобы наше путешествие прошло гладко.

Она выдохнула с облегчением, посчитав, что не сказала мне ничего, о чем бы я не знала.

– Опасный у вас город. – Я коснулась шеи с намеком: это случилось со мной не здесь ночью, а в какой-нибудь подворотне во время вчерашнего отъезда. – При том, что я умею за себя постоять…

– Ох, поправляйтесь, – сочувственно всплеснула руками Лала. – Обычно у нас все спокойно, без происшествий.

Культ не устраивает бесчинств в главном городе выбранного ими королевства? В столице Империи не стеснялись, хотя их логово было чуть ли не прямо там! А тут ни ритуальных убийств, ни аномальных всплесков магии, на которые прибежала бы стража. Либо опасаются выдать свое массовое присутствие на Востоке, либо наместник сговорился с Велизаром давно. В охотничьем «домике» они не выглядели так, будто встретились впервые. Вероятно, между ними заключено некое соглашение, из-за которого адепты не высовываются, а их не выслеживают. Для продолжения «сотрудничества» и понадобилось то тайное собрание? Кстати, насчет него…

– Нет происшествий? – удивилась я. Смерть высокопоставленного лица обсуждал бы на следующий день весь город. – Может, ты просто не в курсе?

– Не может, – убежденно произнесла Лала. – Когда мало что происходит, любые слухи разносятся влет.

Верно. Вдобавок мы в центре города близ главной доски с объявлениями. Из-за скоропостижной кончины наместника или приближенного к нему лорда непременно устроили бы траур. Ален не смог убить того, по чью душу пробрался в дом? Попался? Или скорбные вести еще не дошли до горожан. Скрывать-то трудозатратно и бессмысленно. Если власти пекутся о репутации, то проще объявить убийство несчастным случаем на охоте, чем бесконечно выдумывать, куда запропастился ныне покойный господин.

Еда на подносе остыла, Лала заторопилась выполнять обязанности по дому. Отпустив ее, я отобедала. Суп обжигал желудок, добавленные в рис специи хрустели на зубах, но было в этом что-то будоражащее. Эдак скоро привыкну к местной кухне…

Сил прибыло, энергия ощущалась все увереннее. О полном восстановлении дара говорить не приходилось, но многие всю жизнь живут со скудным запасом магии, что не мешает им служить Империи. Звезд с неба они не хватают, умеренно колдуя по своей специализации, пока более одаренные маги становятся всякими магистрами. Мощные заклинания мне сейчас и без надобности, сначала следует понять, что именно делать дальше. Для этого необходимо изучить реликвию основательнее.

До вечера я пролежала в кровати, но не отдыхая. Трогала ожерелье, представляя себе, что не намерена его снимать. В ход шли и ментальные практики, и самоубеждение. Двигать и приподнимать получалось, а вот стоило коснуться застежки – цепочка упруго льнула к шее. До предупреждающего сжатия пластин я не доводила, крутила их пальцами как бы невзначай, определяя грани дозволенного и слабые места в креплениях. Элементы ожерелья были соединены на совесть, но серебро – не слишком прочный металл, а неломающихся украшений не существует, даже если их напитать магией.

Благодаря ритуалу я разглядела в магическом контуре реликвии, что моему влиянию она неподвластна. Очевидно, надевший ее полностью отдает управление тому, с кем оказывается связан… Но в этом мире нас не двое! Раз я не могу снять ожерелье, не значит, что кто-то посторонний не сможет. Пусть в процессе оно меня придушит до потери сознания, другой человек все равно доведет дело до конца теми же садовыми ножницами. Только где его взять?.. Чтобы помог и от древнего артефакта избавиться, и от Велизара улизнуть. Сама в бессознательном состоянии я никуда не убегу, меня нужно будет увозить.

План жизнеспособный, но сложно реализуемый. Все же лучше такой, чем никакого. Что-нибудь соображу!

Отвлек стук в дверь, раздалось Лалино робкое: «Позволите войти?» Я позволила, видя по положению солнца в окне, что настало время ужина. Вопреки ожиданиям, подноса в ее руках не было.

– Госпожа, – она поклонилась, – ваш спутник велел проводить вас к нему в комнату.

Что?.. Зачем?

Я следовала за Лалой, каждый шаг был ровным, четким и уверенным, хотя изнутри потряхивало. Провожать меня не требовалось: знала, в какой комнате остановился Велизар. Но он отдал распоряжение, и лишний раз пререкаться, ставя служанку под удар, не стоило. За нее и так было тревожно: она единственная нормально со мной общалась, вдруг это наказуемо?

Дверь в конце коридора выглядела обычно, как любая другая в доме. Деревянная, узорчатая, с медным кольцом-ручкой. Футы таяли под ногами, ступни леденели, будто я шла босиком по стылому снегу. Для чего бы меня ни позвали, дело дрянь. Неужели Велизар чувствует малейшие манипуляции с реликвией?.. Если да, то пришел к выводу, что вчерашний урок я не усвоила. Какой преподаст теперь? Уже показал, что я дышу-то только с его дозволения! Доломать мне кости – не лучший вариант, ему меня еще в горы везти. Тропы там труднопроходимые, а немощная девица не облегчает путь.

Аргументы были железные, но шея и ребра заныли. Казалось, едва сведенные синяки вспыхнули болью, а в легкие впились острые иглы. Вдох – мучение, выдох тоже. Не менее мучительным было приблизиться к двери. Не успела Лала занести ладонь, чтобы постучать, как повелительно раздалось:

– Входите.

Обе?..

Она отворила лишенную замка дверь, пропуская меня вперед – в ярко освещенную вечерним солнцем комнату. Я переступила порог, выравнивая дыхание и глядя куда угодно, лишь бы не на сидящую за столом фигуру. Ужасно хотелось развернуться и выйти, а лучше – выбежать. Запретив себе подобные мысли, я сосредоточилась на обстановке, стараясь запомнить, где что находится. Заменяющий кровать матрас на возвышении, комод с нагромождением статуэток на тканой салфетке, мягкий ковер на полу. В углу была дверь в уборную, перед окном – стол. На нем, помимо свитков, тетрадей и книг, лежали пузатая бутылочка лекарского снадобья и жгут для наложения повязки. На душе стало радостнее и теплее! Рана от ритуального кинжала у него еще свежая, что немудрено: они не лечатся магией, заживают долго и муторно, зачастую оставляя после себя шрам.

Мой – на левой ладони – зачесался. Я сжала ее в кулак и через силу подняла глаза на Велизара. Он сидел на стуле с пухлой тетрадью на коленях, раскрытой посередине. Серые страницы покрывал не его почерк – чей-то мелкий и неряшливый, прилагалась россыпь безобразных клякс. Вошедшая следом за мной Лала прикрыла дверь и суетливо поклонилась.

– Задержись, – сказал ей Велизар, – нам понадобится твоя помощь.

На меня опустился его тяжелый взгляд, в желудке похолодело.

– Помоги гостье снять ожерелье, – услышала как сквозь толщу воды. – Она сама не может расстегнуть.

Какого нечестивого духа он задумал?! Не стал бы просить о таком всерьез! Сердце сделало кульбит, слова яростного возражения застряли в горле. Магией сковало по рукам и ногам, не шелохнуться. Принявшая это за молчаливое ожидание Лала подошла ко мне сбоку, примеряясь к реликвии.

Я попыталась вернуть контроль над телом или подать сигнал хотя бы глазами, но без толку. Невидимые путы держали крепко, а Лала смотрела не на меня, а на ожерелье. Придержала мои волосы, осторожно дотронулась до цепочки. Напряжение серебряных пластин, подцепленная ловкими пальчиками застежка, странная легкость на шее. Вместо щелчка – вскрик и глухой звук падения. Распластанное на полу тело, дожираемое удушливыми эманациями тлена и смерти. Безжизненное…

Магическое сковывание меня отпустило. Я с места не сдвинулась. Стояла, уставившись на перекошенное в предсмертной судороге лицо Лалы. Чувствовала пульсацию реликвии, вбирающей тлетворную энергию обратно в свой контур. Пластины тяжелели, утрачивая недолгую пустоту.

– Зачем? – прошипела я. – Мог сказать, что реликвия раздает проклятия тем, кто пытается ее с меня снять.

– Ты не понимаешь на словах, – спокойно парировал он, – тебе всегда надо убедиться лично.

– Не надо… – Я вдохнула так глубоко, что резануло болью. – Вешать вину на меня!

– Это был бы следующий твой эксперимент, – припечатал Велизар, будто угадывал все мои намерения до единого, – он состоялся досрочно.

С трудом сдерживая нарастающую дрожь, я отчеканила тихо и отрывисто:

– Всё? Я пойду?

– Иди, – позволили мне.

Я развернулась и вышла прочь – через не скрипнувшую дверь в полумрак коридора.

Перед глазами плыла и рябила красная дорожка… Не кровь. Ковер. Золотистые узоры тонули в этом цвете, превращаясь в невнятное ничто. В груди ныло, жгло. Рвалось наружу толчками, как из открытой раны. Стук пульса отдавал эхом в ушах, мутил рассудок.

Было только это – рябь, муть и тошнота. По пятам преследовал душок от эманаций проклятия, на языке горчил мерзкий привкус. Казалось, меня пропитало ими насквозь. Срывай одежду, сдирай кожу – не поможет. Оно глубже, гораздо глубже, откуда уже не достанешь, хоть наизнанку вывернись.

Несколько шагов, и я сорвалась на бег. Пронеслась мимо своей двери, чуть не сбила с ног слугу. Толком не понимала, куда мчусь. Колотило нервным ознобом, руки немели, пальцы сводило судорогой. Коридор оборвался лестницей, кружа голову высотой пролетов. Сжатые до боли перила, норовящие ускользнуть ступени. Всюду размытость – зыбкая, непроглядная.

Я обречена? Нет. А вот те, кто рядом… Он убьет всех, у кого я попрошу помощи. Всех, кто хорошо ко мне отнесется. Всех, с кем я заговорю без разрешения! Причина ему и не нужна. Просто повод в очередной раз показать мне: все бесполезно.

В памяти всплывало лицо Лалы – с неизменной улыбкой и заботливой учтивостью, стоившей ей невообразимо дорого. Пугало, что эмоций во мне это не вызывало – было глухо, как на болотах. Еще одна смерть… воспринималась прискорбным фактом, превращаясь в обыденность. Так быть не должно. И не будет, я не позволю. Хватит «экспериментов» и довольно с меня беззащитности!

На втором этаже шла уборка: пожилая служанка орудовала тряпкой, а одна из прежде запертых дверей была распахнута. Сморгнув пелену, я выждала, пока она отвернется, и нырнула за порог, очутившись в кабинете. Книжный шкаф, кипа бумаг, сургуч и печати, связки лучин… Наконец, какое-то разнообразие, а то сплошь статуэтки.

Я понятия не имела, что сможет мне пригодиться. Внимательно бегала глазами по комнате, выискивая хоть что-нибудь. У меня ни артефактов, ни оружия, а за ужином получится разжиться разве что деревянной ложкой… Вот бы тут попалось что-то острое и маленькое, остальное я незаметно не вынесу.

В коридоре завозилась служанка. Не теряя времени, я кинулась к письменному столу. Поверх стопки чистой сероватой бумаги лежало перо – замечательное, металлическое, отточенное. Казалось, надавишь пальцем на острие – и выступит кровь. Подойдет! Я обернула его бумагой и сунула в карман платья. Мгновением позже раздался оклик:

– Сияна?

Нацепив на лицо невозмутимое выражение, я повернулась. В дверях стояла облаченная в шелковый халат Ксанта. Прямая осанка, такой же взгляд – мне в глаза. Не с вызовом, а с тревожно звучащим вопросом:

– Что случилось?

– О… – Губы дрогнули, не сумев сложиться в усмешку. – Кое-что.

Вряд ли она придет в восторг оттого, что в ее же доме косят прислугу проклятиями!

Ксанта жестом велела мнущейся в коридоре служанке там и оставаться, плотно закрыла перед ее носом дверь. Подойдя ко мне, испытующе склонила голову набок в ожидании продолжения.

– У тебя этажом выше труп служанки, – просветила я и не погрешила против истины: – Ее убил твой дорогой гость.

– Которую? – ровным голосом осведомилась она.

– Лалу.

– Ах, эту… – Ни малейшего сожаления в ней не промелькнуло. – У девочки был слишком длинный язык. Я собиралась вскоре сделать то же самое.

М-да. Нашла кому жаловаться… Чего еще ждать от последователей Велизара? Человечности, сочувствия, адекватности?..

– Я плачу им столько, сколько не заплатит никто, – объяснила Ксанта совершенно спокойно, – а прошу всего лишь не болтать. Они отлично понимают, что это неспроста. Если мозгов недостает оценить риски, то увы. Такова жизнь – дуры долго не живут.

– Как это типично для Культа! Бессмысленные убийства невинных людей во имя достижения великих целей.

– Слышу личное, – ее тон смягчился, – мне жаль, что это оказывает на тебя влияние. Да, нам приходится действовать жестоко. По-хорошему не получается. Пытались.

Пошла бы она… к чудищу из фонтана в пасть. Именно это и хотелось сказать, но я предпочла бросить ей в лицо другое:

– Ради чего столько усилий? Что будет, когда границы откроются?

– Все станет иначе. Справедливо.

– Откуда тебе знать?

– Ты спрашиваешь об этом прорицательницу? – Ксанта улыбнулась уголками губ. – Знаю. Видела.

– Будущее?

– Видения прошлого ценнее будущего, которое не предопределено – там лишь варианты. Правда, в твоем раскладе их немного.

Я вопросительно изогнула бровь, она опустила глаза на мою шею, мазнув взглядом по не до конца залеченным синякам, и добавила ласково:

– Для тебя нет иных возможных путей, кроме как с ним. Но ты властна над тем, к чему вы в итоге придете.

Даже если тронуться умом и ей поверить, то все хуже, чем я думала. Хотя, казалось бы, хуже уже некуда!

– Спасибо за предсказание, учту, – елейно изрекла я и, обойдя Ксанту, покинула кабинет, пока она не спросила, что мне здесь понадобилось.

Надеюсь, похоже, будто я в истерике забежала в первую попавшуюся дверь. А еще больше надеюсь, что утрату заметят не скоро. Перо в кармане царапалось сквозь бумагу, стоило только запустить ладонь в карман. Гортань, например, пробьет… Представился бы случай.

Да какой, тьма его раздери, случай?! К утру сюда прибудут адепты. В горы мы отправимся вместе, следовательно, конвоиров у меня прибавится. Действовать под их бдительным присмотром станет сложнее. А дальше – добро пожаловать в логово Культа, где шансы на спасение устремятся к нулю. Выжидать некогда, время мне не союзник.

В конце концов, я все перепробовала. Старания пошли прахом, как и артефакт Алена. Нужны меры кардинальнее. Рассчитывать не на кого, терять нечего. Моя жизнь и так на кону!

В отведенной мне комнате я просидела до позднего вечера, успокаиваясь. Сильные эмоции добавляют решимости, но трясущиеся руки никому не подспорье. Я старалась ни о чем не думать. Отрешиться от всего, погрузиться в себя по заветам практиков-менталистов. Тщетно… Отчаяние крепло, горчило на языке. Минуты растянулись в часы, руки затекли, зато дрожать перестали.

Престарелая служанка молча и без улыбки принесла ужин, к которому я притронулась не сразу. В горле стоял ком. На закате я все-таки проглотила пару ложек остывшего риса, не чувствуя вкуса. Просто чтобы подкрепиться. Любая слабость сейчас непозволительна. По щелчку пальцев на кончиках тлели серебристые искры – магия немного восстановилась… Для задуманного хватит. На пару вспомогательных заклинаний.

Улицу за окном застилала темнота, дом погрузился в тишину. Поредели зажженные фонари во дворе, следом погасли огни в пристройке для слуг. Небо пронзило холодными отблесками далеких звезд. Глубокая ночь, всем десятый сон видеть положено. Дверь у Велизара не скрипучая и, как моя, не запирается. Где стоит мебель, я запомнила, не налечу, а ковер скрадывает шаги. Маскировочный артефакт мне очень пригодился бы! Но чего нет, того нет.

Вынутое из поцарапанной бумаги перо уверенно легло в ладонь. Куда бить – тоже помню. Подло? Плевать. Его представления о чести не странные, а вообще за гранью. Справлюсь, ритуальным кинжалом он протыкался отлично! Ранен, хоть и не особо это показывает. Наверняка не ожидает от меня подобного. Не пристало всемогущим архимагам опасаться обморочных, собственноручно придушенных и запуганных девиц. Смерть бывает разной, да?.. Еще какой!

Коридор был пуст. Я преодолела его осторожно и без единого шороха, ступая босиком. Застыла в конце у двери, той самой. Концентрация, распознающие ауру чары… Она за стеной – магическая, сильная, яркая. Но отпечаток слегка размыт. Люди именно так отсвечивают, когда спят!

Я беззвучно приоткрыла дверь и, с лихвой накинув чар для отвода глаз, тенью скользнула за порог. В рассеянном мраке комнаты виднелись очертания мебели, пол косо расчерчивали тени. За окном – звездная ночь, а занавеска отодвинута. Оставленный за спиной зазор неплотно прикрытой двери манил попятиться… Я прошла вперед. По мягкому ворсу ковра, к стене, где кровать.

Повезло: тот, кого я собиралась убить, лежал на спине, под покрывалом. Глаза закрыты, у изголовья – отброшенная смятая подушка. Тусклый свет падал на его лицо, играл тенями, делая черты еще более резкими. Действительно спит, поток жизненной энергии замедлен. Дар позволял рассмотреть каждый сгусток. Их сосредоточения выдавали все уязвимые места и без знаний о том, куда целиться для удара. У горла под кожей пульсировала алыми всполохами жила, пробить которую много силы не нужно.

Я приближалась, стараясь двигаться бесшумно. Шаг, другой, третий. Шелест ветвей за окном, подрагивающие тени. Не издать ни звука, так же тихо наклониться над кроватью. Холод сжимаемого металла, занесенная рука… Ладонь свело болью раньше, чем я заметила на ней его хватку. Уставившиеся на меня глаза были не просто темными, а почти черными. Словно в бездну капнули чернил. Перо выпало на пол, воткнувшись в ковер острым наконечником. Велизар перевел туда взгляд.

– Ты пришла с этим? – хмыкнул он. – Оригинально.

Я сглотнула, смотря на изогнутые в ухмылке губы. В мозгу билось понимание: мне конец… Но дар-то восстановился, пусть и не весь!

Изо рта не успели вылететь древние слова проклятия, а пальцы – сложиться в пассе. Рывок за волосы, и меня швырнули на кровать, вдавив лицом в подушку. С силой, вплотную – ни пикнуть, ни вдохнуть. Тело, обездвиженное чужой тяжестью, не слушалось, рука на моем затылке давила и давила. Другая прошлась по бокам и пояснице, проверяя те места, где могло быть спрятано что-то посерьезнее острых письменных принадлежностей. Зря обыскивает! Под платьем у меня ничего, кроме исподнего…

Убедившись в этом, Велизар меня приподнял, вновь позволяя дышать. Попытка освободиться стоила вспышки боли под ребрами и мучительно стиснутых рук. Грубо усадили на кровати, прижав спиной к своей груди. Я чувствовала его плечо, обтянутое слева повязкой, и гулкие отголоски сердцебиения.

– Выводов ты не делаешь, – сказал он отрывисто и зло. – Это начинает надоедать.

Взятые в тиски запястья пульсировали тупой болью, я дернулась.

– Куда? – Виска коснулся выдох, в сознание по слову впечаталось: – Оставайся, раз уж ты здесь.

Прошиб холодный пот, сердце забилось в панике. Месиво чувств: оторопь, неверие, страх. И ненависть, всепоглощающая, нестерпимо жгучая.

– Хватит, – процедила я, – этих игр и экспериментов! Собираешься убить меня – так убей…

Велизар перехватил оба моих запястья одной рукой, вторая накрыла ожерелье. Насильно запрокинутая голова, звяканье серебряных пластин, сдавленная реликвией и его пальцами шея. Воздух застрял в горле.

– Как-то рано ты о таком стала просить, – последовал далекий от сдержанного ответ. – Недовольна своим положением? Не надо было надевать, что тебе не предназначалось.

«Ты не из тех, кто ищет легкой смерти» – услужливо подбросила память.

– Кого тут волнуют твои желания? – раздался над ухом его голос – негромкий, низкий, проникающий в самое нутро. – Меня – нисколько, прими как данность. Я сделаю с тобой все, что сочту нужным. Это понятно?

Я рванулась к тонущему в темноте выходу. Точнее, попыталась. Велизар держал крепко, вместо меня на пол сползло покрывало. Платье задралось, без шансов одернуть. Я упрямо выкручивалась, стараясь то оттолкнуть, то отползти. Тщетно. Его ладонь легла мне на бедро. Сдвинув ткань сорочки под задранной юбкой, Велизар отметил с жесткой усмешкой:

– Любишь же ты сопротивляться.

Тон пугал не меньше, чем смысл происходящего. До меня он доходил медленно, будто сопротивлялось и сознание. От мысли об этом становилось дурно, в животе растекался ледяной холод, хотя честь – последнее, что мне стоило бы рьяно защищать.

Брыкаться не помогло, новый взрыв боли в заломленных запястьях заставил взвыть. Сковал бы опять магией, но нет… Именно сопротивление ему и нравилось! По спине прокатилась колючая волна, каждый волосок на теле встал дыбом. Ощущение захлопнувшейся ловушки, дыхание, похожее на спазмы. Судорожно рваное, словно через надрыв. Разум заволок туман, но в спасительное забытье не окунуло.

Тяжелая ладонь скользнула к внутренней стороне бедра. Безжалостный нажим, обещающий синяки. Я глубоко вдохнула, отрезвляясь болью, и выдавила:

– Отпусти… – Будто это могло на что-то повлиять. – Я все поняла.

Его пальцы двинулись вверх, сминая и обжигая кожу. Выдох, болезненная судорога. Затопило ужасом. Казалось, он лился через края, шумел в ушах. Отчаяние подмяло под себя целиком, раскатывая безжалостно.

Закричала бы, перебудив весь дом, но навалилась давящая тяжесть, наружу исторгся невнятный хрип. Прикосновения замерли, затопило ужасом. Полнейшее бессилие, оцепенение в ожидании следующего мгновения. Того, когда снова уткнут в подушку – на этот раз чтобы взять. Было бы глупо надеяться, что он будет поласковей. Да и какая, по сути, разница?..

Хватка вдруг ослабла, в онемевших запястьях огнем растеклась кровь. Отшатнувшись, я обрела жалкий дюйм свободного пространства.

– Пошла вон, – донеслось сзади приказное.

Я вскочила до того, как ощутила себя свободной. Не переспрашивая, не оглядываясь. Ноги понесли прочь, подкашиваясь, но до своей комнаты я добралась. Села на пол, подальше от кровати.

Била крупная дрожь, соображалось с трудом. Я поочередно растерла ноющие запястья, восстанавливая кровообращение. Боль переходила в покалывание, кожа наливалась свежими синяками, на глазах скапливалась влага. Я упрямо не моргала. Толку рыдать? Этим не поможешь. А что вообще поможет? Ничего! Или же…

Я обхватила колени, бездумно качнулась.

Законники не примчались сюда на эманации проклятия потому, что запретная магия не была достаточно сильной. Это можно исправить! Как пройдет откат, наколдую что-нибудь аномально мощное, привлеку внимание стражи и Надзора. А где я, там и Велизар. Раз уж помирать – утащу его с собой. По крайней мере, попробую.

Отлично. Почти замечательно… Новый план!

Злость высушила еще не пролитые слезы. Отвлек стук по стеклу – подозрительно методичный и настойчивый для случайного. Три удара, затишье, опять три удара. Точно не ветка! Я приблизилась к окну, распахнула. Густой полумрак за ним наполнился чьим-то присутствием: шорох движений, ритм вдохов… Я вцепилась в подоконник, каменея.

– Ну, привет, – шепнули как ни в чем не бывало. – Войду?

Я опешила, но кивнула. В комнату тотчас просочилась тень, любезно закрыв за собой окно. И обратилась знакомым мужским силуэтом, проявляясь все четче. Ален!

Откуда?! Ясно, что снова забрался по крыше через окно под скрывающими артефактами, но… Для чего? Поздновато избавляться от свидетеля, и место неудачное. А главное, как он меня нашел?.. Ответом осенило в тот же миг: метка! Я фактически сама его вызвала. Подарок был со следящим заклинанием. Аналогично прилепленной ко мне Северином бусине со склада тайной службы: при активации она рассыпалась в прах, указав путь. «Монета» сработала тем же образом, а тяжелой была из-за энергоемкого сплава. Почему я сразу не догадалась? Потому что от не мага подобных фокусов не ждешь. Впрочем, это не оправдание.

– Не разбудил?

Я мотнула головой. В подсвеченной звездами темноте видела немного, хоть Ален и снял маскировку. Стоял неподвижно: то ли боялся напугать, то ли проверял, насколько я рада его появлению. Немудрено, истерикой от меня за милю разит… Он вполне мог решить, что из-за него.

– Все в порядке, – обронила я. Звучало, конечно, нелепо. – Но дверь в комнату не запирается, а на этаже я не одна.

– Если кто-то сюда пойдет, я замечу, – уверил Ален. Сомнений в этом не возникло. На любителя бахвальства не похож, на безумца тоже. – Сейчас в коридоре никого нет.

– Зачем тебе меня разыскивать? – Ходить вокруг да около не было ни времени, ни желания.

– Помнится, ты предлагала заказ.

– Ты не захотел за него браться.

– Покушаться на твоего спутника было бы изощренным самоубийством, – оказался он умнее меня. – А вот посодействовать в побеге могу.

Если бы…

– Признаюсь, – поведала я покаянным шепотом, – мне нечем платить.

– Дамы в беде – моя слабость. – Готова поклясться, что Ален усмехнулся. – Говорил же: не люблю оставаться в долгу. Ты в Культе не по своей воле. Пожалела, что связалась с ними?

Меня приняли за адептку, которая жаждет сбежать из «семьи»?!

– Я туда не вступала, – прошипела я, не совладав с собой, – а лазить по крышам и удирать умею, проблема не в этом…

Меня передернуло, голос и дыхание сбились. Я обняла себя за плечи, боясь, что опять начну дрожать. Не помогло – казалось, даже собственное прикосновение делает только хуже. Хватала ртом воздух и давилась, пространство погружалось в мутную пелену.

– Тш-ш-ш, – растекся мягкий вкрадчивый шепот. – Дыши глубже. Ровнее… Не торопись. Считай до трех и вдыхай. Получилось? Теперь еще раз: один, два, три. Выдыхай. Давай снова. Вот так.

Новый отсчет, убаюкивающие интонации. Живые, не выверенные, пронизанные какой-то подспудной заботой. Поразительная чуткость для наемного убийцы… Сердце билось рвано, в висках стучала кровь, постепенно утихая. Трясло все меньше, муть редела. Ален считал – методично, раз за разом. Столько, сколько было нужно.

Когда он замолчал, перед глазами медленно-медленно проявилась картинка: комната, очертания мебели, полумрак. И мужчина, который рисковал каждую секунду, что находился тут.

Наши взгляды столкнулись и замерли. Мой, исподлобья, против прямого и открытого.

– Невьяна, активированным магическим контуром от тебя фонит так, что мой кристалл-измеритель скоро в кармане дыру прожжет. Ты под воздействием какого-то мощного артефакта. Я в них разбираюсь, но мне важно знать подробности.

Почему бы не рассказать?.. В артефакторике он должен смыслить, несмотря на отсутствие дара. При определенной сноровке обычные люди могут калибровать волшебные вещицы подручными средствами и даже подсвечивать их контур.

– Про артефакт – верно, – решилась я. – Это ожерелье.

– Вижу. – Его глаза спустились ниже, на мою шею. – Так и подумал. Примечательное.

В его арсенале еще и зелье для остроты зрения! Но детально рассмотреть узор в темноте оно не позволит, проверить контур тоже будет затруднительно.

– Нужен свет, – подтвердил мои мысли Ален.

Задернул занавеску и прошел в угол комнаты. Я зажгла лучину и, бережно прикрыв ее ладонью, отнесла к нему. Освобожденное пламя задергалось, озаряя нас светом. Увидела ночного гостя отчетливее некуда. Смуглое лицо, излучающее уверенное спокойствие, сосредоточенные черты, завидная выправка. А на мне вместе с древним артефактом стали отлично видны и синяки с царапинами… По шее мазнул напряженный взгляд, я пояснила:

– Это последствия попыток его снять.

– Много что перепробовала, – оценил он мрачно. – Судя по узору на пластинах, ожерелье бесконфликтно объединяет плетения двух магов противоположных школ. А магическую структуру сейчас глянем, не двигайся.

Действительно разбирается в артефактах… Северин говорил по схемам узоров то же самое. Сказал бы больше, покажи я ожерелье. Но оно тогда было неактивированным, с глубоко спящим контуром, и считалось просто дорогой цацкой. Вряд ли мы бы выяснили все принципы его работы.

Ален извлек из кармана зачарованное двухстороннее зеркальце. Наведя снизу на реликвию, крутанул его в пальцах. В образовавшейся иллюзорной сфере на пару мгновений забегали отраженные пульсирующие линии, складываясь в лабиринт. Быстро управился!

– На тебе жуткая дрянь, – выдали вердикт, – передает власть над одним магом другому. Тому, кто обретает способность использовать через эту связь чужеродную ему магию.

Славно, вот он уже почти все и знает.

– Ожерелье душит меня, когда я отхожу на недозволенное расстояние, – изложила я расклад, – и если пытаюсь расстегнуть застежку или повредить его. Если пытается кто-то другой – получает смертельное проклятие.

– Да, в нем встроена защита от посторонних.

Мне стоило догадаться об этом раньше! До того, как погибла Лала… Случай-то не первый. Анелия и Герман тоже поплатились, потрогав похожую реликвию. Но почему она защищалась от детей и прокляла их? Актированной быть не могла, ее только откопали.

– Запрет на снятие артефакта не заложен в узор, – поделился интересным наблюдением Ален, вновь крутанув зеркальце, – контур частично перестроился при активации. Такое впечатление, что конкретно на тебе он сработал неправильно.

Как минимум я не светлый маг.

– А еще, – посмотрели на меня искоса, – установить связь можно, лишь надев артефакт добровольно.

– Не надела бы – была бы мертва. Теперь нужно снять.

– Есть идея.

Я испытующе выгнула бровь, Ален спрятал зеркальце обратно в карман и огорошил:

– Если по уши обвешаюсь амулетами от оккультной магии и грамотно компенсирую отдачу при контакте с застежкой, то проклятие удастся поглотить. Оно не отработает полноценно, защита отключится.

План дерзкий, но толковый. Не погибшие от проклятия на месте императорские дети вообще сломали реликвию. Может получиться и у нас. Хочу ли я его помощи? Да! А смерти по моей вине? Нет…

Вряд ли он не понимал, что предлагает, но я честно предупредила:

– Это опасно.

– Такая уж у меня работа, – развел Ален руками.

– И слабость к девам в беде, – вставила я, не удержавшись.

– Язвишь, – его губы тронула кривая улыбка, – значит, вправду в порядке. По крайней мере, лучше, чем было.

Гораздо. И чувство вины не мучает. Он далеко не беззащитен и осознает, на что подписывается. А касательно его мотивов… В очередь желающие помочь не выстраиваются. Что мне следует сказать? Лишь одно:

– Спасибо.

– Поблагодаришь, когда снимем с тебя эту дрянь. Не сегодня. У меня нет при себе всего необходимого, да и надо подготовиться.

– Завтра меня отсюда увезут. Я не знаю точно, куда и каким путем.

– Я тебя найду, – пообещал Ален и задул лучину.

В тот же миг обратился размытым силуэтом, исчезнув. Новый артефакт с меткой не даст? Колыхнулась занавеска, открылось и глухо захлопнулось окно. Только тлеющая в руках лучина свидетельствовала о том, что все это мне не приснилось.

Хотя подобное даже для фантазии воспаленного мозга было бы странно, а уж наяву… Неважно. Главное, что у меня появилась надежда.

Не засыпалось долго. Я и не усердствовала, сидела на подоконнике, бесцельно глядя в окно. Занялся рассвет: звезды меркли, небо розовело. Ранними пташками встали и засуетились слуги, из дымохода их пристройки повалил дым. Меня больше не трясло, чувства притупились, мысли замедлились. Окружающая реальность казалась приглушенно-блеклой и оттого неправдоподобной. Где-то вдалеке кричали петухи, лаяли собаки, стучали о мостовую колеса экипажей.

Вскоре, отворяясь, скрипнули ворота, во двор на рогатых лошадях въехали двое путников в дорожной одежде. Ожидаемые маги из Культа, вестимо. Странная парочка… Один – на вид столичный щеголь, самоуверенный и наглый, шевелюра по последней моде прилизана. Другой – здоровенный неряшливый детина с простецкой рожей и такими же повадками. Но внешность бывает обманчива.

Они скрылись в доме, я потерла глаза, прислушиваясь к тишине в коридоре, которую так и не нарушил шум. Заселили их не к нам на этаж. Голова потяжелела, я зевнула. Наконец-то… Не раздеваясь, легла на кровать и провалилась в сон.

Там были Пустоши. Открытые всем ветрам просторы, крутые склоны холмов со скалистыми выступами, широкие долины. Полотно неба с перистыми облаками – синее, глубокое, бескрайнее. Я мчалась через лес: не убегала, а торопилась куда-то, точно зная дорогу. Восторг предвкушения, пьянящее ощущение свободы! Ныне недосягаемой… Длинная мешковатая юбка ничуть не стесняла в движениях, ветви били о выставленную перед лицом руку. Отдалялись, постепенно смолкая, птичьи трели и журчание ручья. Лес становился мрачнее, опаснее. Пришлось сбавить шаг.

Тропа исчезла в жухлой траве, деревья поредели и утратили привычный облик. Выглядели жутко: скрюченные и голые. Вздыбленные корни, трещины в сухой коре. Камни поросли мхом – влажным, болотным. Стояла мертвая тишина, пахло сыростью и гнилью. А еще чем-то тяжелым, тревожным, густо разлитым в дрожащем воздухе. Гиблое место! Вязкая земля хлюпала под ногами – один неверный шаг и…

Внизу чавкнула жижа, сапог увяз. Я ловко высвободилась, ухватившись за некогда могучее дерево. От его ствола отделилась тень, тишину разбавил шелест травы, потревоженной не мной. Моих губ коснулась улыбка. Налетел ветер, с другой стороны дерева вышел хозяин тени – мне навстречу, словно поджидал. Знакомое лицо… Властное, волевое, с выделяющимися скулами и жестким, непреклонно решительным выражением. Только взгляд отличался – менее цепкий и тяжелый.

Я вздрогнула и проснулась. Ногти впились в ладони, стиснутые зубы скрипнули. Будто мало мне Велизара здесь. Теперь еще и снится!

К лицу горячо прилила кровь – то ли от ярости, то ли от страха. Ругнувшись самыми грязными словами, я задышала медленнее и глубже, считая до трех на каждом вдохе и выдохе в попытке успокоиться. Далеко не сразу, но сработало. Выровняв ритм бешено колотящегося сердца, я осознала, что мысленно отсчитывала голосом ночного визитера. Ну а что, его метод действенный… Надеюсь, и план моего вызволения не подкачает.

Ален обещал помочь, взяв время на подготовку. Снять ожерелье – лишь половина дела, после надо суметь улизнуть из-под носа сильнейшего мага Империи. Где, когда, каким образом? Не представляю. А главный вопрос: зачем постороннему наемнику так рисковать?.. Еще и бесплатно! Вправду проникся и хочет «вернуть долг» за то, что не выдала его при первой встрече? Я не настолько наивна, чтобы купиться на подобное, однако…

Недавно во дворце я не приняла чужую помощь из-за кучи сомнений. Чем все кончилось? Блестяще сбежала, прямиком в лапы врага! Наверняка у Алена имеются свои причины играть в спасителя, вплоть до самых невероятных. Почему мне в кои-то веки не может повезти? То, как нас свела судьба, само по себе невероятно. Не поддающееся объяснению стечение обстоятельств.

Не знаю, вызволят меня в итоге или нет, но попробовать стоит. Он понимает, что делает. Свойства реликвии с первого взгляда верно определил! Смог проникнуть сюда, а перед этим – в охотничий дом, напичканный охраной. Интересно, кого ему заказали на тайной встрече наместника и его приближенных с главой Культа и увенчалась ли миссия успехом? Я вчера не спросила… Было не до того, и не думаю, что Ален обрадовался бы таким вопросам и стал бы со мной откровенничать. Особенно если давал клятву! Блок на подсознании – весьма ограничивающая в общении ментальная практика, к которой прибегают многие серьезные наниматели.

В моем положении остается только терпеливо ждать. Избегать подозрений и не нарываться, иначе у него не будет шанса подобраться ко мне, а у меня – сил на побег.

Я поднялась с постели. Время было полуденное, солнце висело высоко в небе и палило нещадно. Возможный совместный завтрак с прибывшими господами я пропустила! И отлично. В коридоре нашелся слуга, отозвавшийся на просьбу про обед. Его подали молча, с предельно неискренней улыбкой. Из-за Лалы? Им все-таки не плевать на нее?..

Вместе с подносом принесли мои постиранные вещи. Кровавые разводы с рубашки вычистили на совесть и даже зашили воротник платья, пострадавшего на «аудиенции» в приватном зале дворца. Жаль, меня так просто не подлатаешь… Вчерашние синяки, подчеркнутые белизной шелка, выделялись четкими темными пятнами. Я надела костюм с накидкой, которую недолюбливала за унылый серый цвет, грубую ткань и топорный крой не по фигуре. Носила, когда требовалось что-то практичное. Сейчас же почувствовала себя в ней гораздо комфортнее, нежели в чем-либо другом.

Поев, я собрала сумку, помня о грядущем отъезде. Слабо представляла, как Ален найдет меня без метки… Неужели рассчитывает вернуться ко мне, пока я еще здесь? Лезть в окно при свете дня опасно, никакие скрывающие артефакты не дадут полноценной невидимости. Если я хочу облегчить ему задачу, то сидеть в комнате не стоит: умыкнуть меня со двора не в пример проще, как и подать знак.

Я подгадала момент, чтобы ни с кем не столкнуться в коридорах, вышла в сад. Место заняла хорошее – скрытую клумбами и тенью кустов скамью близ забора, выходящего на оживленную дорогу. Отсюда было видно и дом, и ворота, и мельтешение карпов в пруду. Можно наблюдать якобы за ними, а украдкой посматривать везде.

Каменное чудище плевалось водой, заглушая журчанием уличный гул. Фонтан отливал в лучах солнца медью, струи били яростно. Было жарко и душно, цветение гортензий наполняло летний воздух дурманящей сладостью. Дарина их не любила. Говорила: пахнут смертью… Навязчивый запах пропитывал весь сад, оседал на земле и скамейках, въедался в одежду и волосы. От него начинало подташнивать, ну или от специй в рисе, которых мне сегодня сыпанули обильно, словно из мести.

На пару мгновений в окне первого этажа возникла Ксанта, метнув в меня задумчивый и не слишком довольный взор из-под нахмуренных бровей. Небось она уже в курсе, каких принадлежностей недосчитались в кабинете и что я не вняла ее совету. То есть предсказанию!

Секунды складывались в минуты, солнце горело в небе все ярче, а ни намека на возвращение Алена я не обнаруживала. Жизнь шла своим чередом: между клумбами сновал садовник, за забором шуршали повозки, переговаривались люди, лаяли собаки. Хотя чего я ожидала? Неприкрытой слежки с крыши соседнего дома или готовящейся спасательной операции? При его специализации полагается действовать скрытно и максимально точно. Малейшая ошибка, и конец тебе.

С крыльца донесся тонкий скрип. Входная дверь отворилась, в проеме вырисовался узнаваемый силуэт. Я отвела глаза до того, как Велизар переступил порог. Не желала видеть, куда он направится. Увы, слышала шаги – каждый следующий отчетливее предыдущего… Гулкие отзвуки с мощеной дорожки, шорох травы. Они стихли у моей скамьи, над ней нависла тень. Я смотрела в противоположную сторону, тешась надеждой, что Велизар пройдет мимо. Напрасной надеждой. Он сел ко мне. Не близко, но рядом. Я вжалась в спинку скамьи, не в силах сдвинуться – не то что встать. Да и далеко ли от него уйдешь…

Нашей встречи было не избежать. Бесполезно притворяться, что я его не заметила, если все мои реакции говорят об обратном. Надо взять себя в руки! Вдох, задержанное дыхание, выдох. Подпитанная упрямством смелость повернуться к нему. Взгляд, который я встретила, был пристальным и пронизывающим. В памяти оживали недавние прикосновения, вспыхивая оставленными на коже следами. В то же время приходило иррациональное чувство облегчения. Что делать с Велизаром, я не знала, а вот с мужчинами в постели – очень даже. Войди он в их число, было бы проще. Яснее в своей сути, обыденнее. Предсказуемое следование инстинктам, притупляющее страх. Ведь так?

Возможно, не бойся я его настолько сильно, реагировала бы тогда вчера совсем иначе – никак! Унизительно лишь то, что ты позволяешь себе воспринимать таковым. То-то бы Велизар удивился… Теперь поздно. Ему уже известно, какие угрозы – отличный метод воздействия. И ничего не мешает одними угрозами не ограничиваться.

– Нет, я не буду, – сказал он, и стало очевидно, что все написано на моем лице, – продолжать начатое прошлой ночью.

Звучало бесстрастной констатацией. Вкупе со скупо оброненным:

– Это было бы лишним.

Я впала в ступор, не понимая, как воспринимать услышанное и вести себя. Изображать усвоившую уроки? Не купится, а то и что-то заподозрит. Ни на миг не поверил, что мне плевать на окружающих, как я ни старалась это показать! К тому же становиться покладистой и послушной было противно даже в мыслях. Все давило: ожерелье под глухо застегнутым воротником, приторно-вязкий аромат с клумб, жесткая спинка скамьи.

– Скажи еще, что жалеешь, – ввернула я, пересилив расползающийся внутри ледяной ужас.

– Жалость – последнее, что я к тебе испытываю. Но уважаю, как достойного противника.

Понятия об уважении у него тоже странные! Впрочем, общепринятые нормы тут неприменимы. Где они, а где отец-основатель Культа… Никогда бы не подумала, что существует черта, которую он не собирается переступать.

– Все зашло не туда, и мое терпение на исходе, – произнес Велизар тоном последнего предупреждения. – Так мы никуда не доедем.

– Мне без разницы, – процедила я, – здесь ты меня убьешь, в вашем горном логове или у границ Империи. Если уж выбирать, то не оттягивая неизбежное!

– Ты же не хотела умирать.

– Разве это выполнимо?

– Не могу обещать.

Какая обескураживающая честность! Я замолкла, попросту не подобрав слов. Нецензурные и те в должной мере не подходили.

– Я уничтожу пограничный барьер, – отрезал он с абсолютной уверенностью. – Ценой жизни переходящих или чьей-либо еще, значения не имеет. Как сложится – никто прежде не прокладывал путь за пределы Империи. Ты перестроила контур реликвии вопреки природе своего дара, есть вероятность, что тебе хватит воли пойти против предназначения защищать границу. Только ты способна ее открыть – твои слова. Попробуем. Справишься – станешь не нужна.

Ну да. Я не цель, а средство. Не приложение к барьеру, и то прогресс!

– Сумеем применить там твою силу – выживешь, – подытожил Велизар, не сводя с меня прожигающих глаз. – Главное – граница. Что будет с тобой дальше, мне все равно.

Я невольно съежилась. Все равно ему, как же. Лет восемьдесят переходящими одержим! С Ивой его могли связывать отношения очень близкие… Но было бы верхом дурости после вчерашнего подобные темы поднимать.

– Выживу? Ковен скоро объявит меня в розыск, и Надзор заинтересуется, – возразила я хоть так. – Выяснят, где и с кем я пропадала, и казнят за запретную магию.

– Ты не думала об этом, – мне досталась неприкрытая усмешка, – обучаясь у Моры и сбегая с места распределения.

– Я не рассчитывала, что привлеку внимание тайной службы и Юстина! – Если бы не он, осталась бы во дворце. – В Культе мне делать нечего, а к обычной жизни вернуться не получится.

– Ни у кого не получится, – припечатал Велизар. – Ковен, Надзор, тайная служба… Это станет неважным. Мир изменится.

– Как?..

– Увидишь. Может быть.

Я уставилась в пустоту перед собой, лишь бы прервать затянувшийся зрительный контакт. Впереди рябили разноцветным месивом гортензии, в журчание фонтана изредка вклинивался плеск карпов.

«Все станет иначе» – сказала Ксанта. И что будущее не предопределено. Прошлое ценнее… А Велизар, помимо дара жреца и боевого мага, наделен и прорицательским, о чем часто забывают.

– Ты уже видел, – осенило догадкой. – Еще одна утраченная из-за запретов магия – заглядывать в события былого. Они дают ответы.

– Умеешь включать мозги, когда захочешь.

Направленный в меня взгляд я чувствовала почти осязаемо. По коже полз ледяной холод, хотя солнце припекало, а от духоты мутило.

– Только не ответы, а подсказки, – поправил Велизар. – Из частей складывается целое.

– Именно так ты вычислил Рамину. – А я-то гадала, как ему это удалось! – Видения можно призывать.

Она вправду ни в чем не прокололась из того, что могла предусмотреть. Его привела к ней «некоторая магия», доступная далеко не всем.

– Убийцу вычислила и ты, – напомнил он с явным намеком на то, что я быстро узнала в деревне больше положенного. – Вдобавок ее покойную подругу описала верно.

– Мне попались болтливые собеседники. – О том, что одним из собеседников та покойная подруга и была, я умолчала. – Я заподозрила, что Демира убила его же девица, но понятия не имела, кто она, где и каковы ее мотивы.

И ума не приложу, почему общалась с Илинкой, как умелый заклинатель духов… Что я вообще знаю о своем даре, древней магии и артефактах-реликвиях? Крохи. А тот, кому известно больше, – мой непримиримый враг. Убийственная ирония!

Судя по донесшемуся хмыканью, мой ответ его убедил. Требовалось перевести тему. А еще лучше – спросить о главном.

– Что от меня потребуется делать на границе?

– Этому надо учиться, – не удостоили нормальными объяснениями. – А сперва – доехать.

Я постараюсь… чтобы не доехали. И не в том смысле, в котором он угрожал!

– Скоро отправляемся в путь, – Велизар поднялся со скамьи, расчертив тенью клумбу с гортензиями, – будь готова.

– В преддверии заката? – Покидать известный Алену дом не хотелось. – Придется ехать в темноте?

– Недолго.

Очевидно, предполагается ночлег…

Через несколько невыносимо длинных секунд я осталась одна. Если не считать карпов и копошащегося в отдалении садовника. Подогретый жарой воздух давил на грудь, перша в горле. За забором надрывалась лаем собака, в голове царили разброд и шатание. Полученные крупицы информации приживались медленно, осмысливались – тем более.

Из видений точно нельзя выяснить что угодно! Они капризны и непредсказуемы, случайны по своей сути, как их специально ни заказывай. Ксанта не подловила меня в кабинете. Велизар удивился тому, что реликвия была у меня. Культ не разыскал прячущуюся от них Раду и в принципе нес немало потерь, от которых никакое провидение не спасало. Подсказки не ответы.

Прорицание считается самым бесполезным, по сути, даром. Его обладатели становятся советниками всяких лордов или работают при храмах, наставляя прихожан. Прорывают завесу бытия через обращение к Высшим Силам, черпая из ниспосланных миражей и грез истину. Чаще всего притягивают невнятные образы за уши. Чем дальше от настоящего момента смотрят, тем видение туманнее, обрывочнее и дается тяжелее. С недавними событиями работать проще.

Это из общеизвестной теории, но запретное прорицание прошлого должно подчиняться тем же правилам. Останься я с Велизаром на прощальном обряде в деревне, поняла бы, как призывать видения? Не отказалась бы от подсказок, чтобы сложить из частей целое! Узнать, что находится за границей. Как туда заглянуть? Не наяву, воочию, а глазами неких свидетелей из числа наших предков, вероятно живших задолго до возникновения Империи. Наверняка необходимо соблюсти кучу условий, владеть особыми пассами и заклинаниями. Я смогла бы? Вдруг после объединения света и тьмы у меня усилились не только боевые чары. Любопытно… Но до окончания отката в этом полноценно не разобраться.

Время неумолимо бежало вперед, от Алена по-прежнему не было ни слуху ни духу. Солнце заволокло облаками, духоты поубавилось. Из дома вышли собранные в дорогу адепты и скрылись в конюшне. Те самые, что прибыли на рассвете: надменный красавчик со смазливой физиономией и габаритный простак, чей нос напоминал картошку, а руки – медвежьи лапы. Более неподходящих друг другу людей представить сложно. В непосредственной близи они смотрелись еще контрастнее, чем мне показалось вчера из окна третьего этажа.

Несуразная парочка вывела во двор своих лошадей. Экипаж для нас не готовили, слуги вынесли на крыльцо мою сумку. Высиживать на скамье больше нечего… Я отлипла от нее и направилась к новоприбывшим конвоирам, они красноречиво переглянулись. В курсе, кто я? Здоровенный детина что-то жевал – при моем приближении спешно проглотил, едва не поперхнувшись. Красавчик делано ухмыльнулся уголком губ:

– А вот и она. – Затем галантно представился: – Дамьян. А это Мирон.

Тот протянул было мне ладонь в чем-то липком и маслянистом, но спохватился и, отдернув ее, принялся вытирать о штаны.

– Настоящими именами называетесь? – осведомилась я, не торопясь произносить свое.

– На какое отзываешься – то и настоящее, – хохотнул Дамьян. – Да не нервничай ты, можешь ничего не говорить. Нам рассказали, что у тебя редкий дар, неприятие наших идей и сложная жизненная ситуация, не позволяющая удрать восвояси.

А Велизар мастер объяснений! Я изобразила улыбку, вышло не очень: скулы будто свело. Мирон сунул руку в карман и вынул оттуда бумажный сверток.

– На, держи, – пробубнил, – от нервов помогает…

Сверток я из любопытства взяла. Развернув, обнаружила в нем горсть слипшихся ореховых конфет, пахнущих парным молоком и топлеными сливками. По-моему, он слишком милый для адепта! На вид недавний выпускник Академии, глаза добрые, широко распахнутые. Его тоже привела в Культ «сложная жизненная ситуация»?

– Спасибо, – буркнула я, спрятав сверток за пазуху. – А какой у вас дар?

Мирон смущенно отвернулся.

– Каким бы ни был, – Дамьян осклабился выразительнее, – тебе же лучше, если по пути он не пригодится.

Это угроза?

Вместо того чтобы послать его к нечестивым духам, я закашлялась. Очень кстати в горле пересохло… Ссориться с адептом-попутчиком могло выйти боком.

Вдохнув поглубже и уняв рвущиеся наружу сиплые хрипы, я ушла в дом. В столовой выпила воды из графина и понаблюдала в окно за сгущающимися тучами. Хоть бы ливанул дождь, отсрочив выезд… Там и темнота подоспеет, логичнее станет не ехать на ночь глядя, а дождаться утра. Увы, небо лишь хмурилось.

Идя обратно, я наткнулась в гостиной на Ксанту, сидящую на диване в окружении подушек, с латунной чашей в руках. Она водила по ней палочкой, извлекая звуки – мягкие, вибрирующие, похожие на перезвон колокольчиков. Наверное, должно умиротворять. Это просто игра на причудливом музыкальном инструменте или средство медиативного самоуспокоения?

Я подошла к дивану вплотную, сложила руки на груди. Не отвлекаясь от чаши, Ксанта склонила голову набок и обронила:

– Удачной поездки.

– Не выйдешь попрощаться?

– Плохая примета.

Ну конечно. На востоке их полно – выбирай, какую хочешь. Удобно!

Она тряхнула волосами. Кудри взметнулись рыжим огнем и упали на точеные, символически прикрытые халатом плечи. Палочка легла на покрытое узорами дно чаши, колокольчиковая песнь смолкла. Отставив инструмент и встав с дивана, Ксанта выросла передо мной во весь рост. Ее губы были растянуты в улыбке, во взгляде – одновременно и участие, и укор.

– Стало быть, не прощаемся, – прервала я затягивающееся молчание, поскольку не могла стоять тут до вечера. – Что еще скажешь?

– Только то, что ты и сама знаешь… – Прикусив губу, она наклонилась ко мне и прошептала: – Эта накидка тебе не идет.

Я пожала плечами. Во-первых, действительно знаю. Во-вторых, так и задумано. В-третьих… Хозяйке этого замечательного дома и без видений понятно, что я сдам ее представителям закона, едва появится возможность?

Отстранившись, она рассмеялась – заливисто и как-то надрывно. Не напела ей чаша ничего расслабляющего. Или у Ксанты свои «вибрации», и я зря ищу объяснения ее поведению. Прорицатели все немного странные. А то и не немного!

Перед тем как выйти на крыльцо, я сунула в рот конфету. На языке растеклась сливочная сладость – не приторная, приятная, с терпким тягучим вкусом. Весьма недурно…

К магам во дворе уже присоединился Велизар, сдержанно немногословный. Кажется, все ждали меня. А чтобы не скучать, играли в молчанку. Его вороная лошадь величаво покачивала огромными рогами, поглядывая на меня умными, глубоко посаженными черными глазами. Была и еще одна – четвертая, тоже магической породы, оседланная. Не дожидаясь отдельного приглашения, я закрепила на ней свою сумку под комментарий Дамьяна:

– Нехило ты с собой набрала. А если погоня?

– Не нервничай, – елейно отозвалась я, перекатив языком конфету. – Догоню.

Он ответил ухмылкой, Мирон улыбнулся. Обмен любезностями прервал Велизар, велев слугам открывать ворота.

Норовившая овладеть мной паника не отступила, но взяла отсрочку. Поддаваться ей нельзя. Нужно сохранять трезвый рассудок, способный принимать выверенные решения. Провальной ерунды я наделала достаточно…

Восточный край оправданно считался самым живописным в Империи. Буйство природных красок, бирюзовые озера в обрамлении густой растительности, необъятные сочные луга… Горные массивы потрясали воображение грандиозностью и размахом: заснеженные вершины стремились в небо, скальные выступы переливались каскадами водопадов, ущелья кружили голову. Невероятная красота!

Вот только было не до любования пейзажами: кое-где приходилось мчать во весь опор, поспевая за спутниками. Скорость все трое взяли опасную, а уж с учетом извилистых дорог и троп… Крутые спуски и подъемы, резкие повороты. Это не было бы проблемой, чувствуй я себя сносно, но происшествия последних дней к многочасовым забегам не располагали. Тело мстительно ныло, шея то немела, то давала о себе знать саднящей болью. Темп скачки и предельная внимательность отнимали силы, которые хотелось поберечь.

Я постоянно отставала, рискуя потерять троицу из вида, но каждый раз нагоняла. Сделав это снова, не вытерпела и крикнула:

– Можно не так быстро? Я устала!

– Сразу бы сказала, – невозмутимо ответил Велизар, сбавив ход. – Мы не торопимся.

Тогда что это было?.. Испытание моих способностей пускаться в погоню в экстремальных условиях и закрепление практики общаться словами через рот? Сам не меньше должен был устать, рана на плече не зажила! Вряд ли она даже затянулась за неделю, минувшую с отъезда из дворца.

Мирон и Дамьян тоже замедлились, причем второй обернулся и присвистнул – впечатленно, но с издевкой во взгляде. Мол, долго я продержалась и из седла не вылетела. С каменным лицом я мысленно адресовала ему в спину неприличный жест, он развеселился, будто почуял. Не менталист ли, часом? Бесить они умеют мастерски! И отношения у меня с ними складываются сложно, еще с Данаила повелось…

Выяснить специализации конвоиров надо обязательно – для понимания, каких помех ждать при побеге. С большей вероятностью Велизар брал бы с собой магов с активными чарами – боевыми или оккультными. В сражениях полезнее, и выше шансы «присмотреть» за мной. Хотя не исключено, что такого расчета не было и им просто оказалось по пути.

Стало поспокойнее: более умеренный ритм езды, равномерный стук копыт, едва слышное поскрипывание седла… В небе кружили птицы, на одну из которых косился Мирон, словно она ему чем-то не нравилась. Это был мелкий ястреб, держащийся на отдалении. Кажется, я вижу его не впервые. Пару часов назад уже летал над нами! Неспроста?..

Сфокусировавшись на подозрительной птице, я зачерпнула светлой энергии и сотворила пасс подчинения духа. Намеренно кривой и оттого несработавший, что было легко, магия-то отзывалась мне неохотно. Но цели я достигла: проявились соответствующие эманации, на лбу Мирона залегла напряженная складка. Он снизил скорость, отбиваясь от спутников, чем я воспользовалась. Поравнялась с ним и тихо спросила:

– Ты заметил, что я пыталась взять того ястреба под контроль?

В ответ услышала тяжкий вздох. Ага, заклинатель! Я невинно подмигнула с намеком, что всего лишь хотела узнать про его дар. Якобы пошла на хитрость, раз не признался.

– Перестань, – шепнул Мирон. – Не то вынудишь от него избавиться, будет жаль…

Птичку жалко, серьезно?

– Перестала, – уверила я. Извлекла из кармана сверток с конфетами и, закинув в рот сразу две, добавила громче: – Вкусные. Откуда такие?

– Сделал, – ответил он смущенно.

– Вы чего застряли? – рявкнул спереди Дамьян. – Не потеряйтесь там!

Смешно. Потеряться у меня и не вышло бы, но замечанию мы вняли. Что до птицы… Либо Ален владеет любопытными методами слежки и я спасла его от угрозы разоблачения, либо принимаю желаемое за действительное. Больше ястреб мне на глаза не попадался, а Мирон о нем не вспоминал, по крайней мере, вслух.

Спустя час солнце начало клониться к закату. Леса сменились ухоженными пашнями, дорога расширилась. Встретился деревянный указатель, замелькали деревеньки. В сумерках мы въехали в город – поменьше негласной восточной столицы, но такой же густонаселенный и шумный. Он не уступал ей ни пестрой красотой центральных улиц, ни убогостью окраинных трущоб с хибарами, рассыпанными по пологим склонам.

Наш выбор пал на непримечательный с виду район. Скудно освещенные улицы, одинаковые дома без лишней вычурности, наглухо закрытые дворы. Ничего промыслового, сплошные «гнездышки», в которых если и была жизнь, то очень тихая. Нечто среднее между уютным старым кварталом и минимально обжитым новостроем. Веяло искусственно наведенной образцово-показательной идеальностью, и отчетливо ощущался подвох.

Сегодня путь окончился у трактира. Два этажа из серого камня, едва различаемые зеленью раскидистых деревьев. Вывеска над мощной дверью гласила: «Лисья нора». Что-то мне это напоминает…

Стоило сдать лошадей конюху и войти в пропитанный табачным дымом и терпким запахом вина зал, как я убедилась: ассоциации с «Гадкой выдрой» неслучайны. Практически то же самое, только с иным колоритом! Фасад заурядный, а внутри цивильно. Крепкая аккуратная мебель, начищенный до блеска пол, хитрые лисьи морды, смотрящие с картин, обильно развешанных на стенах. Публика разношерстная, но приличная, хоть и явно криминальная. Адепты тут, поди, чувствуют себя комфортно: никто не станет задавать гостям неуместных вопросов.

У тех, кто обращал внимание на Велизара, сужались на мгновение зрачки, а радужки словно блекли. Я замечала такое и раньше у других. Попахивает оккультно-ритуальной магией. Накладываются какие-то чары неузнавания? Маскировки-то на нем нет, а в городах его портреты кто-нибудь да видал.

Трактирщик – залихватски усатый мужик боевой наружности – сообщил, что две наши комнаты уже готовы. Две?..

– Двухместные, – любезно просветил Дамьян. – Ну что, кто с кем?

Я бы предпочла соседом Мирона… Мечтать не вредно. Вопрос был риторическим, если не провокационным.

– Смело, – оценил Велизар. – Но обойдетесь без нее, дольше проживете.

Мне с трудом удалось сохранить внешнее безразличие. От мысли, что придется спать в столь непосредственной от него близости, накатывал ужас. Благо подниматься в комнату преждевременно: не поздняя ночь. Предстоял ужин, и было очевидно, что мы приехали не просто переночевать, а по какому-то делу. Маршрут составлялся заранее, на меня изначально не рассчитывали. Судя по всему, Культ намерен реализовать на востоке очень и очень смелые планы! Встреча Велизара с наместником и лордами говорит о многом… А с учетом их намерения получить независимость от Империи объединенных королевств картина складывается пугающая.

Догадки подтвердились: троица подсела ужинать за отдаленный стол к компании людей, которых любому законопослушному человеку следовало бы обходить за три мили. Меня отправили за питейную стойку – перед глазами, но достаточно далеко, чтобы я не слышала их разговора, как ни напрягала слух. Что ж… Зато и они мой не расслышат!

Заказывая еду, я успела навострить уши и сориентироваться, где очутилась. Место-то знаковое – главное восточное пристанище воров, бандитов и прочих преступных личностей. Алену легко сюда попасть, знал бы только, что я здесь… Могу пока расспросить про него. Не в лоб, конечно. Мне бы сейчас пригодилась Рада, она в подобных заведениях была завсегдатаем! Но ее со мной нет, выкручусь сама. К счастью, знакома кое с кем из этих краев – как раз нужного профиля.

Когда трактирщик принес мне дымящийся румяный пирог с олениной, я поинтересовалась:

– Передадите послание для Рамины?

– У-у-у… – басовито протянул он, поглаживая усы. – От нее сколько месяцев ни слуху ни духу. Неизвестно, жива ли.

– Жаль, она была хороша. А есть у вас кто-то… вместо нее?

– Смотря что надобно.

– Устранить источник проблем кардинальным образом, – процитировала я того, кого искала. – Мне бы фактически невидимого исполнителя, чтобы мог проникнуть хоть куда и разбирался в артефактах, вплоть до древних.

– Много хочешь, – фыркнул трактирщик. – Поумерь аппетиты.

– Плачу тоже много. Найдется не маг – будет идеально.

– Я про такого не слышал.

Ничего себе Ален скрытный… Не описывать же прямым текстом: смуглый, рост выше среднего, волосы темные, глаза янтарные. Может, он никакой не наемник, а шпион? За наместником следил по политическому спецзаказу. Или наши встречи были игрой моего воспаленного воображения… После всего случившегося немудрено. Эдак мне помощь менталистов потребуется – трещины в психике латать.

Поймав красноречивый взгляд Велизара, я уткнулась в тарелку. И так лишнего трактирщику наговорила. Если сдаст меня, скажу, что пыталась кого-нибудь нанять, чтобы их грохнуть. А что? Не одному Дамьяну острить!

К слову, об остром… Пирог горел во рту, но я доела, одержав победу хотя бы над ним. За окном углубилась ночь, Дамьян не замолкал ни на секунду, полностью завладев вниманием собеседников и мастерски источая харизму. Мирон молчаливо улыбался и подкармливал разлегшуюся под его стулом кошку заботливо вымоченной в воде рыбой. Возьму метод избавления от специй на вооружение!

Первым с ужином расправился Велизар. Не задерживаясь за столом, подошел ко мне и кивком указал на лестницу, ведущую наверх, в комнаты. Тщательное собранное самообладание разбилось вдребезги. Пряча усталость, я выдавила из себя:

– Я бы осталась еще.

– Не останешься.

Ожидаемо, что не разрешил. Я бы на его месте тоже меня в зале не оставила… Не замшелая таверна, на которую плевать.

Повозив ложкой по давно пустой тарелке, я глотнула воды и поднялась с ним на второй этаж. Ноги едва переставлялись, а ступени закончились слишком быстро, как и коридор, выведший к отпертой за пару секунд двери. Паникой не накрывало, но явственно осознавалось: утро наступит не скоро.

Комната встретила темнотой, спустя минуту разогнанной светом зажженной лучины. Слава Высшим Силам, кровати были отдельными и стояли у противоположных стен. Скинув обувь и накидку, я забралась с ногами на ту, под которой лежала моя сумка. Все казалось чрезмерным: треск пламени, игра теней, нарастающий холод. Он полз по спине, пробирался под дорожную одежду.

– Собираешься спать в этом? – спросили у меня.

Я кивнула. Уж точно не жарко. Вот-вот озноб бить начнет…

Велизар приблизился – шаг за шагом, уничтожая разделяющие нас футы, пока их совсем не стало. Окаменев, я глубоко вдохнула, глядя то на него, то на моток веревки, который он держал руках.

– Хватит твоих фокусов, – сказал, разматывая его, – этой ночью для разнообразия надо выспаться.

Понятно. Хорошо зафиксированная дева в присмотре не нуждается!

Сопротивляться было бы унизительнее, чем позволить. Тут без вариантов, да и этот не самый скверный. Я протянула руки, сгибая в запястьях и незаметно напрягая мышцы, чтобы не дать завязать веревку настолько туго, насколько возможно.

– Будешь хитрить, – предостерег Велизар, – я затяну сильнее.

Пришлось стиснуть зубы и заставить себя расслабиться. Преодолевая желание вырваться, терпеть. Захват, прикосновения его пальцев, скольжение шершавой веревки по коже. Обжигающее, жалящее, колючее. Накинутые петли, плотная вязь. Виток к витку, несложные, но прочные узлы. Соединенные предплечья тесно прижимало друг к другу, сердце трепыхалось где-то в животе, каждым ударом переворачивая внутренности. Сильнее страха была только злость, требующая выхода.

– Убил бы меня в первую встречу, – не стала я ее сдерживать, – стольких проблем бы избежал!

– Было не время, – ответил Велизар, не отвлекаясь.

– Переходящие что, именно двадцатилетними умирать должны?

– Можно и раньше.

Пропущенная между моими пальцами веревка, оборот. Она оплела кисти – практически паутиной. Сделать мало-мальски рабочий магический пасс не выйдет…

– Тогда что это было пять лет назад? – продолжила я допытываться. – Скучно пинать маленьких девочек? Оставил подрасти? Или просто захотелось отпустить?

– Конечно, – его губы тронула жесткая усмешка, – понравилась.

Резко затянутый узел заставил вздрогнуть. Сдавливало крепко – почти до боли. Потревоженные синяки ныли, холод пробирал до костей.

– Тебе все станет ясно, – он слегка ослабил натяжение, – когда узнаешь, кто ты.

– Так скажи!

– Я покажу. На границе. – Взгляд мне достался многообещающий. – Ты удивишься.

Еще виток, запечатанный последним узлом. Закончив, Велизар привязал другой конец к изголовью кровати. Не вплотную, но без шансов для маневров. Даже будь у меня припрятано что-то острое, сильно сомневаюсь, что сумела бы достать, не то что воспользоваться.

Я отвернулась к стене. Было не очень удобно. Не дергаешься – терпимо. При малейшем напряжении или попытке нащупать концы веревки она больно впивалась в кожу. Пробовать освободиться было себе дороже, да и как, а главное – зачем? Пока он рядом, смысла в этом ноль.

Злость согревала, разгоняя по венам кровь. Погасла лучина, скрипнула кровать. Кажется, лег, не раздеваясь. Мрак перед глазами плыл, в ушах шумело. Одолевала усталость, а сон не шел.

Узнаю, кто я… Будто мне не известно! Я – не только мой дар. Я – больше, чем набор врожденных способностей. Каюсь, поначалу малодушно думала о том, что было бы лучше родиться обычным магом или вовсе без дара. Выросла бы заурядной девицей в своей деревне, на радость матушке с отцом, и жила там спокойно. Но эти мысли быстро мне опостылели. К нечестивым духам их! Я такая, какая есть. Кого-то не устраивает? Пусть на хрен идут.

Если мои предположения верны, то с Велизаром менталист и заклинатель. Вероятно, Дамьян – темный, а Мирон – нет, поскольку он единственный засек мое светлое заклинание. Школа их магии не так важна, благодаря своему дару я увижу любое плетение. Боевым чарам они мало что противопоставят, но никого нельзя недооценивать. Помню, на что способен целитель из Культа! Останавливал чужое сердце парой запретных пассов… Впрочем, чего это я? Одного владеющего запретной магией заклинателя уже одолела, с менталистом и подавно разберусь. Правда, у них может быть две специализации или три, что огромная редкость, но все же.

Грубая веревка норовила натереть до крови, я старалась особо не шевелиться. Так и ребра меньше беспокоили, и можно было не опасаться содрать кожу из-за какого-нибудь неосторожного движения. Нашлась более-менее удобная поза, в которой руки затекали медленнее. Я пристроила голову на подушке и провалилась в мутный беспокойный сон.

Снился мне дворец. Знакомый уединенный кабинет, а уж стол в нем… Массивный, заставленный стопками бумаг, с серебристым шариком на подставке в углу. Царил уютный порядок, ни пылинки. Запертый на все замки шкаф хранил интригу, на настенных полках аккуратно громоздились многочисленные свитки. У подоконника, рядом с изрядно подросшим цветком, стоял Северин.

Неизменная стать, гордый выразительный профиль. Взгляд синих глаз, устремленный на окутанный тьмой пригорок за окном, где в свете фонарей виднелся маленький храм. Было заметно, что это не первая его бессонная ночь и не вторая. Дергано колыхалось пламя свечей, в светлых волосах горели блики.

Оранжевый был ему к лицу… Теплота, которая могла бы согреть. Но это невозможно: он там, я здесь. Несмотря на причиненное им добро, предложения меня защитить и вместе бороться с Культом.

– Да уж, Сияна, – глубокомысленно изрек Северин, – нет слов.

– Вот и не говори ничего, – буркнула я, припоминая, что, когда он воздерживался от комментариев, у нас общение гораздо приятнее складывалось. – Легко отделался. Один раз чуть невольно не подставила, зачем второй?..

– Удрать – это самое простое, – все же обнаружились у него слова. – Остаться смелости не хватило.

Лучше бы что-то хорошее сказал! Но господин высший магистр прав. Бегство – лишь отсрочка неизбежного. Проблемы так не решаются.

Я подошла к Северину со спины, молча застыв в шаге. Не только из-за нереальности происходящего… Что бы я ему сказала? От его помощи, считай, отказалась – исчезла, еще и склад с артефактами напоследок обчистила. Вырвался обреченный смешок, кабинет дрогнул, и меня вынесло в душную темноту.

Пробуждение было внезапным и болезненным. Чужая цепкая хватка, пронзающий холод заговоренной стали. Ледяное касание, ощущаемое саднящей кожей. Не дергаясь, я распахнула глаза. Велизар… Нависший над моей кроватью. Жгучая тяжесть в онемевших руках, перед глазами тонкая полоса лезвия, вспарывающего путы. В комнате – полутьма, за окном – покрывало ночного мрака. Рановато уезжать!

Ритуальный кинжал доскользил до запястий, я сбросила разрезанные веревки, не понимая, что происходит. Откуда-то снизу послышался шум: возня и глухой вскрик. Что за?.. Точно не бандитские разборки, из-за них Велизар не подрывался бы меня освобождать. Чуткий же у него, однако, сон…

– Стража? – спросила я, надеясь, что предположение прозвучало не слишком радостно.

– Не похоже.

С первого этажа донеслись непродолжительный лязг мечей и магические эманации. Я тряхнула головой, окончательно просыпаясь. На «Лисью нору» напали! Это мне с такими трактирами не везет или им со мной? Хотя невезение спорное, когда его можно обратить в свою пользу.

– С колдовством в откат не усердствуй, свалишься где-то – там и останешься, – доходчиво просветил Велизар и вложил кинжал в мою ладонь. Затекшие пальцы едва слушались, но за рукоять уцепились. – На всякий случай.

А вот это пугает… Ему ведь известно, что я охотно помогу кому бы то ни было его прикончить. Оружие мне дает! Значит, он не собирается сражаться рядом со мной.

И вправду – вышел из комнаты, оставив меня одну. Звуки боя слышались отчетливее, пол неуловимо дребезжал. Я протолкнула кинжал в ножны до щелчка, убрала за пояс. Вряд ли у Велизара их с собой несколько… Самому не нужен против нагрянувших господ? Или он решил с ними побеседовать, чтобы все уладить, и те ушли подобру-поздорову?..

Обретенная свобода отзывалась нытьем в мышцах, я растерла пальцы, возвращая им чувствительность. Улица за окном поражала спокойствием. Постояльцы не выбегали врассыпную из трактира, ближайшие окрестности спали глубоким сном. Долетали вибрации точечных заклинаний, а массовых – ни следа. Странная облава! Во мне росла тревога с какими-то на редкость дурными предчувствиями. Интуиция нашептывала то выбираться, то, наоборот, не рыпаться.

Рассудив, что хуже всего – бездействие, я обулась и выскользнула за дверь. Если Велизар хотел, чтобы я сидела тут, не надо было отвязывать! Половицы в коридоре скрипнули. Уловила и свои шаги, и чужие… Кто-то двигался вдоль стены – хромающий, объятый чужеродным контурным мерцанием поверх ауры. Мужчина, не маг, но знатно фонящий защитными чарами. Он стиснул зубы, словно чему-то противясь, и всадил нож себе в ногу, с хрипом оседая на пол. Я отпрянула, от темного угла отделился Дамьян.

– Давай еще раз, – в его голосе чувствовался приказ.

Неизвестный тип вынул из раны нож и воткнул туда же, меня передернуло. Насчет темной ментальной магии верно определила… Хорошо, что подчиняющей я неподвластна! Плохо, что кого-то запросто могут заставить, например, открутить мне голову.

Снаружи страшно и душераздирающе завыли, внизу загрохотало. Дверь одной из комнат отворилась. Выглянул заспанный бугай, уставился на Дамьяна и услышал от него вкрадчивое:

– Брат, все в порядке.

– Какой я тебе… О! – Бессмысленное моргание прилагалось. – Давно не виделись.

– Спускайся в зал, там весело, – велели ему ласково, и тот побрел к лестнице. Мужчина у стены пошевелился, на свою беду обратив на себя внимание. – А ты продолжай.

Он вытащил нож, чтобы через мгновение снова всадить. Сильный у этого садиста дар, и внушение быстрое при минимальном контакте. Не прирезать ли его, если проклясть не сумею? До того, как рука потянулась к поясу, Дамьян предупреждающе скосил на меня глаза. Ну не мысли же читает, это за гранью! Чувствует некое намерение? Я вопросительно прищурилась, он ухмыльнулся.

– Уйди, – посоветовал мне, – и не высовывайся, пока мы…

Не договорил: оглушило надрывным звоном. Неведомо откуда повалили чернота и дым, коридор заволокло за секунды. Инстинктивно наложенный щит, нулевая видимость, близкие отсветы аур магов. Накрыло и ядовитой тьмой, и облаком гари – не продохнуть! Задержав дыхание, я на ощупь метнулась к ближайшему дверному проему и угодила в тиски объятий. Рот зажало ладонью, ухо защекотал знакомый шепот:

– Тш-ш-ш.

Ален?! Нашел меня все-таки!

Я позволила втащить себя в комнату, провести сквозь редеющие клубы к распахнутому окну и вытолкнуть на крышу, отличающуюся крутым наклоном. Свежий воздух вскружил голову, под ногами заскользила черепица. Меня заботливо подстраховали у карниза и подсадили наверх – к горизонтальной планке. В слезящихся глазах щипало, я зажмурилась, смаргивая рябь. Смогла рассмотреть пересечения скатов с удобными углами на стыках и своего вполне видимого вызволителя.

– Говорила, что умеешь взбираться по крышам, – напомнил он, придерживая меня за локоть, – давай, тут недалеко.

Еще как умею, спасибо южной Академии и запрету ее покидать! А про недалеко – без вариантов, с моими-то ограничениями на перемещения… Благо ожерелье не душило. То ли Велизар не рисковал трогать меня посреди заварушки, то ли ему сейчас было не до того.

С целыми ребрами и в добром здравии я бы вскарабкалась шустрее, но и так неплохо вышло. От свеса к коньку, и вперед. Высоко… Под звездным небом – объятый темнотой двор. Кровля потревоженно шуршала, под ней множились магические отголоски. Извне ощущались насланные эманации мощнейшего заряда, вой нарастал. Трактир обступали бродячие собаки, будто несколько стай разом, из канавы лезли огромные крысы, на соседних крышах мелькали силуэты разъяренно орущих котов. Неслабо Мирон повелевает зверушками!

Мы спрыгнули в узкое пространство между чердачным выступом и широким дымоходом. Сойдет за укрытие. Привалившись к теплой трубе, я расстегнула воротник, высвободив реликвию. Ален посмотрел на нее без малейших сомнений, даже как-то слишком заинтересованно. Может, хочет потом оставить себе в качестве оплаты? Что с меня брать-то…

– План такой. – Он достал из кармана связку амулетов с самоцветами дивной энергоемкости. Основательно подготовился. – Надеваю по максимуму защиту от проклятий, снимаем с тебя эту дрянь и сваливаем.

– Ее лучше уничтожить, – решила я не оставлять его в неведении, – иначе Культ захочет вернуть и починить, допроклинав того, кто ее сломал. А еще эта дрянь – разыскиваемая стражей древняя цацка супруги первого императора.

Кивнул, а на лице ни мускул не дрогнул. Не новость для него? Что до плана… Тот ястреб не был случайностью.

– Ты кого-то навел на трактир, чтобы меня умыкнуть, – сообразила я, поскольку подобных совпадений не бывает. – Кого?

– Позже расскажу. – Ален всем тоном обозначил, что момент для обсуждений неподходящий, и намотал амулеты на руку. – От тебя нужно нейтральное энергетическое поле, постарайся ни о чем не думать.

На стражу действительно не похоже, не их тактика. Никакого массового побоища, предельная осторожность, и выучка хороша, мне на глаза пока ни один их маг не попался. К тому же странно зачищать бандитский притон ночью, а не вечером: больше народа бы повязали. Нет, не на местный контингент нацелились. Сюда нагрянул кто-то наподобие специального отряда для борьбы с адептами. Откуда у Алена такие связи? На востоке, где наместник сговорился с Культом! Наверняка отдан негласный приказ не устраивать на них облавы, потому Велизар сперва и вышел вроде как «пообщаться».

Догадкой пронзило паршивой.

– Ты же никакой не Ален, да?

– Ну и тебя вряд ли Невьяной зовут, – справедливо заметил он.

Ненастоящее имя ничего не значит. А вот то, что про него в «Лисьей норе» ни слухом ни духом… Хотя упокаивающий браслет на нем есть.

– Тебе не заказ дали, а задание, – припечатала я, – ты из Надзора.

– Оттуда, – отрицать не стал. – Что это меняет?

Рассмеялась бы, но смешно не было. Доблестный мужчина-спаситель мне встретился, ага. А чего не два?

В каком-то смысле не соврал, что убийца… И лукавил, по сути, мало. Подавал правду так, что я сама домыслила в нужном ему направлении. Конечно, он меня не отпустит. Взгляд янтарных глаз впивался мертвой хваткой, свидетельствуя об этом доступнее любых слов. Расстояние между нами меньше фута, и господин охотник на преступных магов в курсе, что у меня за поясом, за талию ловил. Магической защиты на нем с лихвой, в откат точно не пробью. Блеск!

– В Культ ты не вступала и оказалась с ними не по своей воле, – произнес он с увещевательной мягкостью. – Вины на тебе нет, бояться нас не надо.

– Да кто в этом разбираться станет? Ты?..

У него явно другие задачи! Более… оперативные.

– Я помогу. – С такими интонациями не обещания, а клятвы дают. – У меня достаточно полномочий вернуть тебя к нормальной жизни.

Заманчивое было бы предложение, будь моя жизнь нормальной. Я в принципе ненормальная по меркам Надзора! Не случайная жертва, которой нечего скрывать. Они непременно зададутся вопросом, как вышло, что я нацепила реликвию, и почему Велизар таскал меня с собой. А методы получения ими ответов известны…

– Мы теряем время, – поторопил Ален – или как его там на самом деле – и добавил деликатно, но настойчиво: – Чтобы снять артефакт, необходимо компенсировать отдачу от встроенной в него защиты, а для этого тебе нельзя чувствовать угрозу. Постарайся расслабиться.

Не чувствовать угрозу… Легко сказать! Тут спокойствие не надышишь.

Он взял меня за руку. Жест был аккуратный, без каких-либо попыток удержать. На моих запястьях поверх синяков выделялись следы веревки, лишний раз укрепляя его во мнении, что я не властная над случившимся пленница. Но так ли это?

Шорох, потрескивание… Из трубы вырвался гул, превращаясь в громовой рокот. Чердачный скат тряхнуло. Ален дернул меня в сторону, мимо нас просвистел веер осколков. Лопнула кровля! Летели брызги, раскатисто гремело. Обвал?.. Крышу вспороло и раскроило, в разверзшуюся дыру посыпалась черепица. Я оступилась. Опора ушла из-под ног, пальцы рывком выскользнули из чужой ладони.

Падать было не ново, спасли наработанные реакции. Сгруппироваться, смягчить удар. Откатиться к стене, закрыв голову руками. Ковры здесь не стелют напрасно… Не помешали бы!

В боку пульсировала боль, но отделалась я сравнительно легко. Ничем не пришибло, сознание не мутилось. Рядом сыпались обломки, за шиворот – труха. В коридоре – это определенно был он – оседала пыль вперемешку с искристой пеленой. Недурно кто-то шарахнул! В потолке – пролом, часть стены обрушена. Сомневаюсь, что в планах было сносить ее с куском крыши… Метили не в нас.

Из лишенных перегородок комнат раздавались злые голоса и надсадный хрип. Не иначе, кого-то все-таки отметелили. Аур и силуэтов в непосредственной близости я не наблюдала. Упала одна, у Алена с равновесием оказалось получше. За мной он спустится быстро, с его-то умениями…

Вскочив, я кинулась прочь. Пользоваться подвернувшимся моментом надо сразу, другого может не быть! Идеально было бы сперва избавиться от реликвии, но шансы на это минимальны. Если Ален ее каким-то чудом и снимет, то нужда в обходительности у него отпадет – сцапает меня по всем надзорским правилам. Не угрожай мне ничего, он бы наемником не прикидывался. А уж когда поймет, кто я… Окажусь в темнице, где разговоры короткие и до казни доживают не все. Будет картина маслом – спаслась, называется! Владея запретной магией, помощи у борцов с ней не ищут.

Вдруг сейчас они прикончат Велизара и я обрету свободу? Размечталась. Скорее сдохну здесь, раз не засунулась туда, откуда Дамьян советовал не высовываться.

Повезло ни с кем не столкнуться, добираясь до наших комнат. Их расположение я определила по стене, привалившись к которой лежал тот несчастный в полуобмороке. Нож у него отобрали, и теперь он зажимал рану, пытаясь не истечь кровью. Я заглянула за одну дверь, юркнула в другую. Внутри никого не было, и вещей тоже. Не думаю, что их успели изъять в качестве улик! Пока я падала с крыши, Велизар и его маги собрались ретироваться отсюда? Уйти далеко не могли… Отсутствие моей сумки вселяло надежду на то, что меня не совсем скинули со счетов. Где они? Не спрашивать же того типа, куда делся едва не убивший его менталист.

По полу прокатились вибрации, на улице сквозь вой и шипение проклюнулось ржание. Лошади… Заклинателю ничего не стоит подозвать и их! Кажется, мои попутчики готовятся уезжать. Не найду их – мне конец. Было ясно сказано: свалюсь где-то – там и останусь. У Велизара есть вторая реликвия, которая заработает в обмен на жизнь Германа. А меня можно убить и этой…

Сердце испуганно стукнуло о ноющие ребра, ожерелье потяжелело. Что, уже?.. Серебряные пластины врезались друг в друга, но только с правой стороны. Я развернулась, цепочка сжалась слева. Дергают за поводок, указывая направление! За окно, наружу. Выходило оно не к воротам, а глухому забору и удобного спуска не имело. Прыгать со второго этажа – сомнительная затея, прорываться с боем вниз – ничем не лучше.

Дверь с грохотом распахнулась, вместе с обжигающим залпом искр ворвались двое бравых магов. То ли по ауре вычислили, то ли обморочный тип – ябеда… Я прильнула к подоконнику, подняв руки и невинно пролепетав:

– А где Ален?

Он же предупредил своих, что явился за девушкой, которая знает его под таким именем? Надеюсь, что да…

Суровости их лица не утратили, но искр в комнате поубавилось: старые таяли, а новые не возникали. И бросаться ко мне, чтобы скрутить, маги не спешили. Славно.

– Стой тут, – сказал один из них, – он к тебе придет.

А вот этого не хотелось бы!

С лживым вздохом облегчения я опустила руки и оперлась о подоконник, лихорадочно соображая, как быть. Оба мага не уходили. Решили позаботиться о моей сохранности для «Алена»? Паршиво. В спину сквозь приоткрытые ставни дунул промозглый ветер, ожерелье резко потянуло вбок. Вняв, я отшагнула туда. Снесло! На пол, ударной волной. Через выбитое окно яростно хлынула тьма – ледяная, колючая, нацеленная отбирать жизненные силы. Не классическое облако, а непроглядная чернота…

Маги накинули нейтрализующих чар, но ее не развеяло. Она проникала в самое нутро, лишь несколько слоев светлого щита позволяли худо-бедно держаться. Темное боевое заклинание, небывало мощное и оттого запретное. Кто бы, кроме Велизара, сотворил его? Странный способ от меня избавиться, значит… Все наоборот.

«Всякий случай» настал. Легкое касание лезвия извлеченного кинжала, и по ладони потекла горячая дорожка. Беззвучные древние слова, оккультное плетение, взывание к дару. Ритуал усиления на крови свершился, как учила Мора. Наколдованный следом темный щит окрасил мир в монохромные оттенки. Чернота для меня поредела, ее словно разбавило до состояния прозрачности. Поразительный эффект!

Тьма прибывала, утекая за пределы комнаты. Мне за ней? Я ринулась в коридор, к лестнице. Спускаясь по ступеням, чувствовала, что сердце колотится как сумасшедшее не только от страха. Примешалось что-то другое – острое, азартное, будоражащее. Меня беспрепятственно пропускало вперед, подернутое дымкой пространство казалось родной стихией. Пульсация податливой энергии, всплеск контролируемой силы. Будто оно живое, где каждый узор плетения продолжает сам себя.

Чернота не достигла первого этажа, я остановилась в пролете и, пригнувшись, выглянула за перила вниз. В разгромленном обеденном зале сновали десятки котов и кошек, неведомо как сюда прорвавшихся, пестро покрывая все поверхности, до которых могли дотянуться. Опрокинутая мебель, борозды от когтей, битая посуда… Пушистая братия не нападала и не шипела, агрессии от них уже не исходило. Очевидно, в нагрянувшем отряде имеется свой заклинатель, который успокоил подчиненных животных. Большего не видела, угла обзора не хватало, а аур было так много, что они сливались в сплошное пятно. Кошечки, чтоб их…

Под отводом глаз я прильнула к стене и высунулась в зал, высмотрев десяток обитателей трактира, повязанных ровным рядочком на полу, и пару напряженно сосредоточенных магов. Всюду узоры охранных плетений, окна залеплены тьмой. Главные двери далеко, про запасной вход мне не известно. Велизар снаружи и предпочел организовать отступление без меня, что логично: я первая в списке желающих ему смерти. Верные адепты, вероятно, ушли за ним, а мне аукнулась беготня по крышам. В итоге имею, что имею… За ручку меня выводить и не надо. Сама справлюсь – без лишнего «усердия».

Прикидывая путь и затраты, я встретилась взглядом с пересекающей зал тощей магичкой. Глазастая! В меня тотчас полетели темные дезориентирующие чары, я сменила щит на светлый, поглотив их. Два других мага среагировали молниеносно, один остался следить за господами бандитами, второй бросился ко мне. Истошное мяуканье, призывы сдаваться. Сковывающее заклинание, мной отраженное. Не атакуют, и на том спасибо. Приказ не раскатывать меня по стене? Не за котов же переживают!

Свет и тьма норовили соединиться в моих плетениях серебристой вязью, приходилось отделять. Было заманчиво зарядить смешанной ударной волной, но не хотелось ни прославиться на весь Надзор, ни кого-то прибить, и откат немилостиво намекал на лимиты. Я залила все вокруг себя вспышками – ослепительными, отвлекающими. Сбежав по лестнице, укрылась близ окна за уцелевшим шкафом. Ладонь кровоточила, ритуал продолжал действовать, экономя мне силы. А ведь оккультное плетение к свету неприменимо. Дар не перестает меня удивлять…

Метящий в шкаф импульс я развеяла на подлете и отправила в противников сонм искр, тайком свивая под потолком клубок из сияющих нитей. Заметить его не должны! Они темные маги, а светлые пока заняты наверху. Не знаю, надолго ли, но времени у меня и нет. Их залп тьмы, призванный выкурить меня из укрытия, столкнулся с моей волной света. Голова закружилась, в виски вклинилась боль. Под кошачий ор я подпитала растущий шар энергией, шкаф встряхнуло. Рассеивание, обновленный щит. Сгусток сияния опасно разросся. Пора!

На выдохе я сдвинула его к окну, попутно разрывая нити опутывающей меня тьмы. Подкатила тошнота, свитый клубок бешено запульсировал. Глубокий вдох, концентрация, взрыв. Заградительную тьму опалило светом, разметав в клочья. А вот и выход. Главное – прорваться к нему…

Перекат, контрольный поток жгучего света в окно. Нейтрализованное отбрасывание, слепящие чары в противников. Исчерпав дозволенный запас магии, я перемахнула через подоконник – в захваченный собаками двор. Они рычали и скалились… Не на меня. Я протиснулась между злобных морд и помчалась в подернутую мутными кругами темноту. Реликвия лежала на шее спокойно, но было понятно, с какой стороны запустили тьму в окно второго этажа. Не с этой!

Под ногами пищали крысы, где-то блеяла коза. Высшие Силы, кого еще за компанию Мирон пригнал?.. Вслед летели добивающие щит боевые импульсы. И навстречу тоже. Посреди двора замельтешили людские силуэты, наперерез мне выскочила лошадь. Моя, под влиянием заклинателя духов! В каких-то щепках, будто прошибла рогами забор. Вероятно, так и было… Эта порода может.

Не теряя ни секунды, я на нее запрыгнула. Прежде чем сообразила, что делать дальше, она понесла вперед. За проломленный забор, по узкой улочке и к развилке. Там внушение с лошади то ли исчезло, то ли его сбили. Зато дало знать о себе ожерелье, и я направила ее туда, куда оно указало. Оставалось лишь уповать, что повороты выбираю верно. Места-то незнакомые!

Не ирония, а издевательство… Сначала бегала от Велизара, теперь за ним. Причем так быстро, словно за мной гонятся. Кажется, вправду гнались – доносились отголоски эманаций и стук копыт. Удалось срезать по соседней улице и оторваться, нырнув в проулок. В его конце замаячили трое всадников. Доскакав, убедилась: те самые.

– Выбралась, – меланхолично изрек Дамьян и кивнул бледному Мирону, – я проспорил.

Что-то серьезное, надеюсь!

Велизар снисходительно хмыкнул на проспорившего и смерил меня выжидающим взглядом. Я протянула вынутый из-за пояса кинжал, он забрал и констатировал:

– За тобой хвост.

– За нами, – уточнила я мстительно. – Какой план?

С места все трое сорвались резко, я – за ними. Пара сотен футов форы у нас была. Покинутый квартал, район, оглушительный цокот по мостовой. План ожидаемый: их численно больше, и такие отряды в основном состоят из боевых магов. Судя по улавливаемым аурам, мы то отрывались, то нас нагоняли. Упорные преследователи попались! Лошади неслись во весь опор, пугая редких полусонных прохожих, сбивая выставленную на узких улочках утварь и перелетая через преграды посерьезнее. Цель ясна – выбраться из города.

Если нам и пытались отрезать возможность к отступлению, то тщетно. Я была замыкающей, поскольку мои попутчики знали местность и отлично ориентировались даже в кромешной мгле. Немудрено, что кто-то резвый выстрелил импульсом именно в меня и чуть выбил из седла. Мирон послал в ответ подчиняющий пасс, лошадь нападавшего мага встала на дыбы, сбрасывая его на землю. Погоня поумерила пыл – до поры до времени.

Дорога взвилась серпантином вверх, потом вниз, выпрямляясь за холмом в черте города. Там стало попроще – полным ходом в медленный отрыв. До моста, за которым начался крутой съезд вниз. Мы оказались в плотно застроенном районе, спустились по улочке, петляющей между домов, ниже и ниже. Переулков было полно, но выскочить из них наперехват никто не смог бы: мешало нагромождение лестниц и уступов. Ждать нападения приходилось только сзади, и было от кого. Нас опять настигали!

Кратчайшим путем мы добрались до ворот. Закрытых, естественно. Велизар придержал лошадь и отправил назад волну тьмы, задержав преследователей.

Затем он сотворил короткий пасс, выверенно соединив три заклинания: ударную волну, кольцо колючего дыма и еще одно, никогда мной не виденное. В ворота устремился темный вихрь, закручиваясь смертоносной воронкой. Их со свистом выбило, а едва мы вылетели в освободившийся проход, его укрыло черной завесой. Уверена, за нами не пройти – самим пришлось поторопиться… Воздуха в разы убавилось, а чудом не вытесненный стал едким, почти ядовитым. Крики и встревоженное ржание заполнили все вокруг. Стоило пересечь короткий мост, как тьма за нашими спинами взметнулась до небес. Ошалеть! А чего Велизар такое раньше не колдовал? Стеснялся, что ли.

За мостом, на той стороне, мы остановились. Хотелось с обессиленным стоном распластаться на земле, но было ясно: передышка недолгая. В воротах шипела тьма, расползаясь по городским стенам иссиня-черным маревом. Окутало эффектно, эманациями запретной магии сшибало за милю… Вот они – прямые доказательства возвращения основателя Культа на восток. Ни у кого сомнения не возникнет, кто это учинил. А как же осторожность? И главный волнующий вопрос:

– Что мешало сделать так в трактире?!

– Какая ты кровожадная. – Дамьян осуждающе цокнул языком. – Это у нас же тут роль злодеев, разве нет?

– Зачем мы вообще убегали? – проигнорировала я его выпад. – Сразу нельзя было…

– Можно, – перебил Велизар со спокойной усмешкой, – но незачем.

Тьма уплотнилась, закрыв небо вместе со звездами. Городская стена задрожала – не обвалилась лишь благодаря своей монументальности. Сыпалась пыль, а кое-где и камни, две башенки рухнули, утонув в темной пелене. Понятно… Метни он эту связку в трактир или по пути из него – пару кварталов сложило бы, а то и весь район. Вряд ли Культу, а особенно его основателю, есть дело до местных жителей. Значит, по каким-то причинам крушить город невыгодно.

– Они взяли живым кого-то из тех, с кем мы вчера беседовали, – сообщил Мирон, глядя затуманенным взором в никуда, – могут кое-что выяснить.

Это предложение вернуться? Велизар устало поморщился. Настолько мощное заклинание явно отняло у него немало сил.

– Неприятно, – оценил он услышанное. – Но не критично.

Ален, в общем-то, не в накладе. Адептов вычислил, их сообщников сцапал, а без смертельного проклятия переживет. Насчет жертв и сопутствующего ущерба – все понимали, на какое задание шли. Что до меня… Выжала бы из этой скверной ситуации максимум, передав «привет» Северину, но связываться с ним через Надзор – плохая идея. Пусть они лучше не знают, кто я. В тайную службу поступит информация о том, где засекли активность Культа. В отчеты попадет и светлая магичка по имени Невьяна. Он поймет, что это была я.

Велизар отдал мне мою сумку, я вытащила из нее платок, обвязала окровавленную ладонь. Порез саднил, в боку зудела боль. Вдобавок безжалостно мутило – расплата за магию в откат.

– Не шлялась бы по крышам – целее бы осталась, – отметил Дамьян ехидно, – и одной отбиваться не пришлось бы.

– Не выбери вы сомнительный трактир для ночевки – тоже не пришлось бы! – Я сочла, что огрызнуться будет менее подозрительно. – Считай, послушалась, когда ты сказал мне уйти.

– Врет как дышит, – то ли осудил, то ли восхитился он.

Это очередные запретные ментальные штучки или обыкновенная провокация?..

– Не здесь и не сейчас, – пресек Велизар дальнейшие разборки.

Всю дорогу Дамьян посматривал на меня так, будто мысленно выворачивал мой мозг наизнанку, а Мирон не смотрел вовсе. Лошади беспокойно перебирали ногами и таращили по сторонам глаза, только вороная Велизара стояла смирно. Привычная, видимо!

Занялся рассвет, из-за горизонта вынырнуло солнце, расцвечивая небо в малиновые тона. Облака окрасило багрянцем, словно они впитали густой краски и растеряли белизну безвозвратно. Мы въехали в рощу и поднялись по тропе, блуждающей вдоль склона, взбираясь все выше. Виднелись контуры отдаляющегося города, подсвеченного золотистым сиянием, в низинах блестели безмятежной гладью озера. Лес был редкий, невысокие деревья бессильно тянули друг к другу крючковатые ветви.

Тропа выглядела так, будто вот-вот упрется в скалу или превратится в невзрачную линию, бегущую к карнизу над пропастью, где и пешком не пройдешь. Однако она вильнула вниз, выведя нас к речушке и деревянному указателю. Какая-то деревня близко… Велизар замедлился, его попутчики вопросительно обернулись.

– Езжайте вперед, – отправил он их, но не меня.

Все сопоставил? И ястреба, и крышу, и остальное. У него был шанс «пообщаться» с нападавшими, а у Дамьяна – ментально из них что-нибудь вытрясти. Тот кинул на меня полупрощальный взор и ускакал вслед за Мироном.

Велизар свернул с тропы на поляну, вскоре мы, не спешиваясь, остановились под одиноким дубом. Небо опутывало сетью разросшихся ветвей, красноватые облака терялись в пышной кроне. Корни переплетались с высокой травой, мощный ствол покрывала кора с глубокими трещинами. Меня припечатали взглядом и словами:

– Третью ночь подряд…

Не в целях дрессировки, похоже. Так смотрят на котенка, которого устали тыкать носом в очередную лужу, и теперь ему просто свернут шею. Но это вряд ли. В откат, не получив достойный отпор. Неинтересно!

– Ты их привела? – звучало не вопросом, а утверждением.

– Да, – и не подумала я оправдываться, а с удовольствием ввернула: – Не все, что я делаю, бесполезно.

Небось, Ксанту уже попросили с вещами на выход. Или без вещей. Справедливо! За Лалу…

Эмоциональная непроницаемость, с которой Велизар отреагировал, напугала сильнее, чем самые худшие предположения. Чего ждать – совершенно не понятно.

– В охотничьем доме свела знакомство со шпионом из Надзора, – поделилась я, предупреждая вопросы, – так что про твой сговор с наместником им известно.

– Ясно, – сказал он тем же тоном, каким ранее говорил про «неприятно, но не критично». – А тебе-то в чем польза?

– У них был способ снять с меня реликвию.

– Не сняли. И даже не попытались.

– Мне не понравились их условия.

Тут я осознала отчетливо, что именно сделала. Вернулась к Велизару, и это был мой выбор. Из двух зол, но все же! Его губы изогнулись в выразительной ухмылке, я не шелохнулась. Набрала в легкие побольше воздуха, чтобы голос не дрогнул, и на выдохе произнесла:

– Я с тобой доеду. Хочу удивиться.

Узнать. Как минимум – за что умирать. В идеале – все о своем даре. Хватит искать простые пути. Пора иметь смелость остаться. Решить проблему раз и навсегда. Сны у меня в последнее время странные… Сдается мне, никакие это не сны!

Пауза затягивалась, дуб нависал нерушимой махиной. Громадное дерево, вековое. А наверняка помладше него будет…

Из книг помню точно: Велизару сто двадцать шесть лет. В конце лета станет еще на год больше, хоть на вид ему и трети реального возраста не дашь. Пока в глаза не посмотришь, но такое желание вряд ли кого-то посещает. В них плескалась холодная ярость – целая бездна, и было кое-что еще. Заинтересованное любопытство, жгучее. На грани одержимости, если у нее вообще существуют грани.

Мне стоило всей силы воли не разрывать зрительный контакт. Сидеть прямо. Не поддаваться страху. Ждать. Бесконечно долгие секунды, битва взглядов. Никем не выигранная, никем не проигранная. Ничья?.. Для меня она равносильна победе.

Велизар отвернулся и молча направил лошадь обратно к тропе. Пожалуй, это лучшее, что могло быть…

Мне известно о нем довольно много. Читала все, до чего дотягивалась, сунула нос в его авторские исследования из закрытой части императорской библиотеки. Кое-что рассказала Мора: с ее внучкой, первой убитой им переходящей, он кучу времени в приграничном проклятом лесу проводил. Думаю, пытались вместе открыть границу. Что-то пошло не так, и эта тема для Велизара до сих пор крайне болезненна. Увидев на мне принадлежавший Иве амулет, живо растерял всю невозмутимость, пусть и на мгновение. Где есть личное, хладнокровие дает трещину и совершаются ошибки. Здравый смысл всегда твердил, что тягаться с бывшим верховным архимагом невозможно, но надежда непотопляемо жила. Не сдамся и сейчас! Сменю тактику на более долгосрочную…

Я нужна ему – уничтожить барьер на границе. Чему-то меня да научит, смогу против него это использовать. А там посмотрим, кто кого!

Горы обступали все теснее, вздымаясь до самых небес, гряда за грядой, застилали горизонт остроконечными вершинами. Было не понять, что их укрывает – облака или снег со льдом. У подножия лежал подернутый туманом лес, дремучий и шумный, из упитанных, как избалованные питомцы, деревьев. Преследовало множество звуков: гул водопадов, шелест листвы, чириканье и уханье птиц, жужжание комаров… До звона в ушах. Разреженный воздух кружил голову и щекотал ноздри, ветер норовил продуть насквозь. Погода стояла промозглая: горам, прозванным Холодными, плевать было на то, что еще лето. Чем дальше и выше, тем прохладнее.

Я зябко куталась в накидку и надеялась, что обойдется без дождя. Недавний размыл и без того символические дороги, пройти по ним – уже испытание. Кое-где приходилось спешиваться и вести лошадей под уздцы. К счастью, последние несколько часов мы ехали по относительно безопасной тропе. Никакой грязи, и долина видна как на ладони. Тут я впервые и заметила на далеком склоне обнесенный зубчатой стеной замок, сливающийся с отвесными скалами. Единственный вход – по мосту через ущелье. Ничего себе логово… Целая крепость, несокрушимо каменная, под стать окружающим горам. Прикрываемая властями восточного королевства, теперь уж очевидно. Неплохо адепты устроились!

Мы почти на месте?..

– Не расслабляйся, – усмехнулся Дамьян, проследив за моим взглядом. – Это кажется, что рядом. Но до темноты доберемся.

Не ответила ему – во избежание. Можно подумать, я где-то расслаблялась! Неделя выдалась тяжелой. Дни напролет в седле, ночевки в попутных деревнях, а то и в лесу у костра. Меня особо не трогали, по крайней мере, спать связанной в привычку не вошло. Глаз не спускали, не доверяя даже по мелочам, и четко давали понять: ослушаюсь хоть в чем-нибудь – на собственной шкуре узнаю все об исчерпанном терпении. Я вела себя смирно и с попутчиками более необходимого не контактировала. С Велизаром – чтобы ненароком не нарваться, с Дамьяном – чтобы не бесил. Мирон сам преимущественно помалкивал. Обиделся на меня за пострадавших в трактире котов, собак и прочую починенную нам в помощь живность. Вот так: их жалко, а людей – нет! И еще я его коварно обдурила, вынудив проморгать слежку. Конфет, видимо, больше не дождусь.

Предположения про тайные тропы оправдались полностью, ими мы и воспользовались. Часа три в обход по склонам ущелья – сперва вниз к долине, затем по лесу вдоль озера и в гору извилистым подъемом. Глаза непрошеным гостям завязывать без надобности, при всем желании не выдадут месторасположение крепости. Выбраться отсюда самой будет сложно…

Перед ущельем Мирон спрыгнул с седла, взял лошадь за поводья и завел за громадные валуны, мы остались у моста. Спустя пару минут над ними заплясало пламя, повалил дым – белесый, с золотыми отсветами, которого не могло существовать в природе. Высвобожденный магический заряд, и эманации соответствующие. Сигнал, что свои пожаловали? Клубы всколыхнулись и понеслись наверх к облакам. Рассеялись так же внезапно, как возникли. Успеть до наступления темноты было важно не только из-за того, что ночью по тропам не пройдешь… Скорее всего, без поданного знака никого и близко не подпустят. А мне позволяют все это увидеть, потому что уверены: никуда не денусь. Путешествие в один конец.

Желудок сжался в комок, обуяло страхом и тревогой. Всеми способами пыталась сбежать. И вот я здесь. Но вторую половину пути меня не тащили силой и угрозами… Я глубоко вдохнула стылый, кажущийся осязаемо плотным воздух, выдохнула, гася панику. Свершившееся – не результат отчаяния, а часть нового плана. Они ошибаются, это лишь начало!

За пересеченным мостом нас ждали заботливо отпертые ворота и разомкнутый охранный барьер, а в окруженном каменными стенами тихом дворе – двое встречающих. Совершенно непримечательный мужчина, в чьей внешности глазу не за что было зацепиться, и румяная дородная тетка в переднике, причем не магичка. Под их любопытными взорами я по примеру спутников слезла с лошади и принялась отстегивать от седла сумку, наблюдая за обменом почтительными, но вместе с тем радушными приветствиями. Ну да… У них же тут семья, а не просто любители запретной магии и кровавых ритуалов!

Двор огласило писком. Из главного на вид здания по деревянной лесенке сбежала юная дева в испачканном мятом платье. Тощая, кожа да кости, и не красавица, но трогательно милая. Огромные, чуть раскосые глазищи, острый нос на скуластом лице, длинные спутанные темные волосы. Радостно подпрыгнув, она хлопнула в ладоши и бросилась Велизару на шею. К сожалению, не в попытке придушить. Он похлопал ее по спине и аккуратно отлепил как ни в чем не бывало. Хм… Сомневаюсь, что в Культе принято встречать отца-основателя объятиями. Кто она, раз такое себе позволяет?

– Ей можно, – шепнул мне Дамьян. Я вопросительно приподняла бровь, он интригующе медленно наклонился к моему уху и закончил: – У нее с головой беда…

Ах, вот что. Надо думать, иные Велизара не обнимают. Лучшая проверка на безумие!

– Я говорила, ты сегодня приедешь, именно сегодня, – затараторила возбужденно та, которой можно. – Она приедет… позже… Ваша, одна, на седьмой. А потом… Много всех. Три к четырем. С севера.

– Да? – заинтересовался тот. – Хорошо.

– Плохо, неосторожно. – Ее ладонь легла ему на плечо, туда, где под одеждой заживала рана от ритуального кинжала. Велизар скупо кивнул, будто что-то понял. Удрученно вздохнув, девица отшагнула к Мирону и засияла ярче начищенного блюдца на солнце. – Ты привез, привез? Ну привез же?

– Конечно, Гизела, – смущенно ответил он.

Достал из-за пазухи пухлый бумажный сверток и отдал ей, покраснев до кончиков ушей. Либо там неприличное содержимое, либо она ему нравится!

Гизела сцапала привезенное, прижав к груди, и сердито показала Дамьяну язык. Недолюбливает его? Пожалуй, у нее есть шансы понравиться и мне. За вступление в Культ ее нельзя винить, ненормальная ведь.

Я дорасстегивала седельные ремни, она посмотрела на меня со значением и выдала:

– О-о-о…

– Иди в тепло, – велела ей не обладающая даром тетка, – не то застудишься. Нечего людей с дальней дороги во дворе задерживать.

Та послушно убежала, Мирон тоже ушел – не исключаю, что за ней. Я сняла сумку и поставила на землю, неприметный маг занялся лошадьми.

– Это Кирсан, – просветила меня местная домоуправительница, он махнул в знак приветствия, – а я Беата.

– Сияна, – представил вдруг Велизар.

Я вздрогнула. Впервые услышала свое имя из его уст. Было странно… что он вообще знает, как меня зовут! И что мне вновь предстоит откликаться на настоящее имя, да не где-нибудь, а в Культе. Словно только тут допустимо побыть собой.

– Ну, добро пожаловать, – сказала Беата абсолютно серьезно, что тянуло на кощунственный вздор, – сейчас найдем, куда тебя поселить.

– В угловой башне по-прежнему никого нет? – осведомился Велизар.

Она дернула уголком губ и покосилась на меня подозрительно, Дамьян присвистнул. Угловая башня – это завидно или, наоборот, аналог тюремной камеры?..

– Свободно, но не прибрано, – не внесла ясность домоуправительница и загадочно мне улыбнулась. – Идем.

– Я отведу, – остановил ее Велизар.

Поднял мою сумку и кивком велел следовать за ним. Прежде чем пойти, я попыталась считать хоть что-то по реакциям Беаты и Кирсана. Тщетно. Оба хранили вежливую невозмутимость. Одно ясно: кто я такая, им не известно, не предупреждали. Пока что. Дамьян скалился многообещающей ухмылкой, но вестись на его провокации – себя не уважать. Слабо верится, что он сразу побежит сплетничать обо мне по округе, особенно без хозяйской команды.

Угловая башня оказалась неблизко. Шли мы вереницей крытых галерей, длинных коридоров и лестниц. Последняя – винтовая, с кучей крутых ступеней – совсем не располагала к тому, чтобы бегать по ней взад-вперед. Меня решили разместить ото всех подальше? Откровенно говоря – на отшибе. Ауры массово улавливались в противоположной части крепости, а людей по пути попалось мало – раз-два и обчелся. На меня они взглянули с любопытством, на Велизара – с благоговейным спокойствием. Действительно, что они, самого разыскиваемого мага в Империи не видели? Им его разыскивать не надо, живут вон вместе.

Под крышей башни была единственная комната, довольно уютная, если не считать толстого слоя пыли на мебели и полу. «Не прибрано» – это не про кровь бывших узников! Я-то готовилась к месту наподобие того, где мы с Велизаром впервые встретились…

– Неожиданное гостеприимство, – вырвался комментарий. – Подземелье занято?

– Выкинешь что, туда и переедешь.

– Нечего выкидывать, – я въедливо оглядела убранство, состоящее из узкой кровати, кованого сундука, тяжеловесной тумбы и очага, – все пригодится.

Судя по непробиваемому выражению лица, игру слов не оценил. А ведь она вполне в духе его приближенного менталиста!

Велизар бросил сумку на пороге, я переступила ее и, пройдя в конец комнаты, прильнула к окну. Сквозь мутное стекло виднелся горный пейзаж, внизу – зубцы крепостной стены. Абсолютно никакой наблюдательный пункт, и для побега сторона неудачная.

– Мы доехали, – проронила я, не оборачиваясь. – Когда пойдем к границе?

– Какое нетерпение, – прилетело сзади ироничное замечание. – Не торопи события. Задача у тебя пока одна – восстанавливаться.

Да, с откатом нужно считаться. Пусть он и в значительной мере прошел, любое магическое перенапряжение чревато возвращением к исходной стадии. Снова свалюсь в беспамятстве. Довести до этого уже сложно, но смотря что колдовать… Видимо, в неполной силе я бесполезна – стихийный барьер не уничтожу.

– С повседневными делами обращайся к Беате, она практически всегда во внутреннем дворе, – не припозднились указания. – Станет кто что выспрашивать – отправляй ко мне. Расстояние, на котором можешь от меня находиться, не ограничиваю, как и твои передвижения по территории крепости, но за стену не суйся: это для реликвии далеко. К тому же там дикие звери, опасно.

– Для них? – уточнила я и развернулась.

Наткнулась на пристальный, пробирающий до костей взгляд.

– Период молчаливого затишья закончился или всю дорогу остроумные слова копила?

Между нами была вся комната, но я инстинктивно попятилась. Угол подоконника больно впился мне в поясницу. Оцепенение не давало отодвинуться, зато нестерпимо жгла злость, развязывая язык.

– А у тебя какой период начался? Якобы хорошего отношения?..

– Не любишь по-хорошему? – усмехнулся Велизар. – Ты тут и не принцесса в башне.

– Не надо… про принцесс.

– Никак не отпустит? Она умерла давно и, благодаря тебе, очень мучительно. Ты выжила, развлекалась потом то с ее предметом воздыхания, то с принесшим проклятие братом. Мало ей отомстила?

Многовато он обо всех знает! Что до «развлекалась» – пусть думает так. Формулировка максимально безопасная, меньше привязанностей – меньше рычагов давления. А на статус девушки самых строгих нравов я никогда и не претендовала.

– Анелия ни при чем, в жертву меня собирался принести Культ, – процедила я, чувствуя, как зачесался на ладони шрам, – после похищения и проведенных дней в подвале, из которого сколько ни кричи – без толку. Не делай вид, что с тех пор многое поменялось.

Велизар вошел в комнату, меня вжало в подоконник сильнее. Бесконечно долгая секунда, размашистый шаг ко мне. Один, другой, третий… Четвертый. Оказались вплотную друг к другу. Глаза в глаза.

– Отсюда твои крики тоже никто не услышит, – сказал он тоном безразличной констатации.

– Неужели они кого-то смутят? – хмыкнула я, отчаянно храбрясь.

– Веди себя разумно, не создавай проблем, и их не будет.

– Я не боюсь!

В следующий миг его пальцы коснулись моей шеи. Вся смелость разом куда-то испарилась, я застыла. Они провели мне по горлу, нырнули за воротник, оттянув ткань.

– Врешь, – уличил Велизар и, выждав короткую паузу, велел: – Расстегни.

Я сглотнула, не в силах пошевелиться. Тело было каким-то чужим, онемело и не слушалось. Уговаривать он не стал – расстегнул сам. Пуговицу за пуговицей, до груди. Поверх высвобожденного ожерелья легла тяжелая ладонь. Проникающий импульс, горячая вязь плетения. Вторя движениям сухих пальцев, проявились нити темного узора, в серебряных пластинах вспыхнул магический контур. Цепочка на шее натянулась, пластины стремительно нагрелись и остыли. Реликвия будто потеряла в весе. Неуловимо, по ощущениям. Я прислушалась к ним, насколько позволила концентрация.

Калибровочный пасс… Похоже, что ослабляющий связь с целью увеличить дозволенное расстояние между нами и поумерить энергетическую отдачу от моих «фокусов». До виска долетело дыхание – так, словно Велизару вдохнулось легче. Прилично сил на присмотр за мной тратил, а уж на контроль и подавно!

Контурные линии погасли, а рука на ожерелье осталась. Мысль о том, что он без малейшего труда может его с меня снять, переворачивала все внутри и была последней осознанной. За ней – звон и пустота. От столь тесной близости в животе завязывался холодный узел. Казалось, распахнутый воротник обнажал целиком. Я старалась дышать полной грудью, а выходило рвано, через раз. Множа мороз по коже, в памяти всплывала ночь моего неудачного покушения: железная хватка, скомканное покрывало. Бессильный ужас, который и сейчас не давал сдвинуться с места – неважно, что не держали. Он засел где-то глубоко внутри гнетущим ожиданием неизбежного.

– Этого боишься зря, – обронил Велизар с отчетливой насмешкой. – Если бы хотел, уже сделал бы. Сколько возможностей было.

– Я помню, – едко выдавила я, – как ты не хотел.

– Путаешь.

– Что?

– Желание и намерение.

Еще было про уважение – тоже помню. Не иначе, сказанное с намеком, что терять оное чревато. Возможностей, как и поводов, всегда полно, искать не нужно. Пугает он меня намеренно! Мог бы нормально сказать – и про воротник, и про калибровку, но нет. Проверяет мои реакции, изводит, доказывая свою власть. Где страх, там и беспомощность. А я не в состоянии с этим совладать… Сердце то пропускало удар за ударом, то неистово билось под его ладонью. Лишь в тот момент, когда Велизар убрал ее, получилось отмереть. Теперь горло сдавливала только ярость, расползаясь по груди и разгоняя по жилам застывшую кровь.

– Отдыхай.

Сказав это, он ушел.

Я распахнула окно, жадно, взахлеб дыша предгрозовой прохладой. В пасмурном небе сгущались тучи, вечерело. Ненависть застилала глаза и горизонт багровой пеленой, горы терялись в ней, меркли. Чувством этим норовило выжечь дотла, словно огонь выдыхала. «Не создавай проблем, и их не будет…» Уже то, что я здесь, – проблема!

А сказку про принцессу в башне я с детства терпеть не могла. Она годами страдала взаперти, ожидая принца-спасителя и не собираясь спасаться самой. Ну не дура ли?

Надышавшись до отрезвляющего головокружения, я кое-как успокоилась. Проверка ожерелья показала: трогаю застежку – цепочка сжимается, пытаюсь снять – душит. Это не изменилось. Так, слегка с поводка спустили, чтобы себе передышку дать. В логове Культа отслеживать каждый мой чих без надобности, когда есть надежно запертые ворота, охранный магический барьер и десятки надсмотрщиков. Но мне фактически разрешили по всей крепости разгуливать. В чем подвох? Походит на какую-то хитрую провокацию!

Отпрянуть от окна заставили шаркающие звуки и кряхтение. Чьи, догадалась сразу. Аура немагическая, и голос знакомый. Пожаловала Беата – с ведром воды, тряпками и тюком постельных принадлежностей.

– Высоко, – посетовала она. – Ох, пылищи-то… Сейчас приберу, засверкает.

– Не нужно, – отказалась я и поспешно запахнула воротник, – я сама.

– Ишь, чего удумала! – На ее лбу залегла хмурая складка. – Ты уставшая, бледная вон какая и, поди, голодная, шуруй в купальню – вниз, налево и снова вниз, там нагрето, а потом поведу ужинать. Вопросы?

– М-м-м… – От такого напора заботы я опешила, но не настолько, чтобы не воспользоваться ситуацией. – Кто в этой башне раньше жил?

– Никто. – Беата выразительно фыркнула, мол, глаза разуй, комната необжитая – ни постели, ни необходимых в обиходе вещиц. – Далековато ото всех, желающих заселяться не водилось. Иди давай, я пока быстренько тут все обустрою.

Спрашивать ничего у меня не стала, хотя любопытства в ее взгляде было с лихвой. Неплохо выдрессирована не в свое дело не лезть. Как она вообще попала в крепость? Вряд ли в поисках работы занесет к магам-отступникам в Холодные горы! И это вам не городская прислуга Ксанты, Беата чувствует себя своей, не любезничает и не расшаркивается. С Велизаром в подобном тоне она не общалась, но где основатель Культа, а где новоприбывшая дева.

Я достала из сумки сменную одежду и отправилась туда, куда сказали. Вниз по крутым ступеням – пролет за пролетом, налево по длинной галерее до конца, до нового спуска… Желание обмыться было сильнее, нежели опасения с кем-нибудь столкнуться, но обошлось. Никого не оказалось ни на подземном этаже, ни в тесном помещении со стенами из пропитанного жаром дерева.

Клубился пар, витали ароматы трав. В большой бочке была вода той температуры, когда можно поплескаться вдоволь. Я этого не сделала, наспех втерла мыльную пену в кожу и волосы, так же быстро смыла. Закончив, переоделась в нарядное, но скромное и закрытое платье цвета сумеречного неба. Зря ему, что ли, зашивали растерзанный в дворцовой битве воротник? Наглухо застегнутый, он надежно прятал реликвию. Светить ею лишний раз не хотелось, чтобы избежать тех самых вопросов, с которыми следует посылать к Велизару. Не сдержусь же и пошлю гораздо дальше!

Наскоро отчистив дорожную одежду, я выскользнула назад на этаж – к поджидающей Беате.

– Прыткая какая, прибраться не дали, так постирать успела, – присвистнула она и указала на скамью. – Повесь, тут высохнет быстро.

Несмотря на окружающую сырость, нагретая паром кованая спинка подходила для сушки, и я развесила на ней свое добро. После меня повели на обещанный ужин. По галереям и через безлюдную столовую, на кухню… К томящимся на печи глиняным горшкам и небольшой группе обитателей, сидевших на сдвинутых вокруг стола лавках и табуретах. Два мага, две магички и обычная девушка. Они наворачивали из глубоких тарелок, что-то обсуждали и заливисто смеялись, но, завидев меня, притихли и вылупились во все глаза.

– Ага, это о тебе говорят, – изрек молодой и смазливый маг. Что конкретно говорят – не уточнил, зато смерил изучающим взглядом с головы до ног. – Откуда такая красивая?

– Из дворца, – криво усмехнулась я.

– Ух ты! – Он всплеснул руками, чуть не стукнув себя ложкой по носу. Остальные изумленно моргнули. Не в курсе, куда главарь ездил? – Присаживайся ко мне.

– Невен, постыдился бы, – цыкнула на него Беата. – Виолета, скажи этому нахалу.

– Что? – Упомянутая Виолета, миловидная блондинка без каких-либо признаков магического дара, нежно его приобняла. Вопрос о том, что она забыла в Культе, отпал. – Девушка вправду красивая, не поспоришь, а рядом с ним место свободное.

Неревнивая… Или прикидывается ею, остерегаясь качать права.

– Не садись к нему, – посоветовала угловатая магичка с всклокоченной короткой шевелюрой, – он, когда рассказывает, ложкой размахивает.

– Ничего я не размахиваю, – обиделся Невен, предусмотрительно бросив ту ложку в тарелку, – и вообще, я уже доел.

– А я-то надеялась, дорассказывал, – хохотнула та и обратилась ко мне: – Ему кажется, что его преследует медведь, хотя медведю наверняка кажется, что все наоборот. Елина, будем знакомы. Эти двое – Райна и Тодор.

Пухлая дама с шапкой светлых кудряшек, как у овечки, и суровый мужик деревенской наружности. Пестрая компания. Я назвала свое имя и уселась к Невену на лавку, рассудив, что ложка – не то, из-за чего стоит переживать.

– Смелая и умных советов не слушает, – весело отметила Елина. – Расскажешь, как ты к нам сюда из дворца попала?

– Эй, любопытные, – заворчала Беата, – дайте человеку поесть.

И, позволив оставить вопрос без ответа, плюхнула передо мной полную тарелку каши. Не острой, сливочно-нежной, утопающей в масле. Чудо из чудес, истинное наслаждение! Думала, в окружении адептов кусок в горло не полезет… Еще как полез. Никто на меня не напирал и не косился, не то что трогать.

– Так вот, – Невен определенно не дорассказал, – сижу я на дереве, жду, что медведь уйдет. А он за мной ка-а-ак полезет! Нет, погодите. Начну-ка я с самого начала, раз не все слышали.

Елина обреченно застонала, Беата махнула рукой и, отойдя в дальний угол, загремела оттуда утварью – негромко и как-то уютно… Теплота печи обволакивала, раскумаривая вопреки обостренному ощущению опасности. Влажные волосы подсыхали, завивались кольцами, щекоча шею. Умопомрачительно пахли накрытая салфеткой сдоба и завариваемый в пузатой банке цветочный чай, словно мне без них недостаточно аппетит раззадорило.

Я налегла на кашу под историю о том, как Невену в лесу каждый раз встречается один и тот же медведь. Прилагались коллективный смех, беззлобное подначивание и вполне искреннее сопереживание. Надо же, они это умеют! Северин упоминал, что адепты дружны, но… Перебор. Посиделки, шутки, будто у нормальных людей. А в рабочее время у них жертвоприношения, массовые убийства и запугивание населения Империи, чтобы всех магов возненавидели, как в старые недобрые времена. Прелестно.

– Чего ты его не прибил? – вклинилась я, едва рассказ о побеге от медведя, дезориентированного светлыми чарами, подошел к концу вместе с кашей в моей тарелке. – Больше бы с ним не столкнулся.

– Ты что, Мирон запретил, – округлил глаза Невен. Конечно, зверушки – это святое. – Негоже гневать духов гор… Ты с ним ехала, он тебе не объяснял?

– Я знаю мало. Даже о том, как у вас здесь все устроено.

– Не дворец, но жить можно, – то ли напугала, то ли обнадежила Елина, постукивая пальцами по банке. Следы от недавно залеченных порезов на предплечьях выдавали в ней жрицу, практикующую ритуалы крови. – Кормят вон вкусно. Кроме тренировок, ничем сильно не нагружают. Обитателей в крепости десятка четыре – не постоянных, кто-то приезжает, кто-то уезжает.

– Насколько я вижу, не все маги.

– Трое, – поведала Виолета, – я, Беата и Ясик.

Отвечают… Всерьез за свою приняли. А что им еще думать? Велизар в неведении оставил!

– Граница Империи под боком, – затронула я тему поинтереснее, – это на что-нибудь влияет?

– А то, – буркнул Невен, – холодища…

– В других приграничных зонах было бы потеплее, – не могла не согласиться, – но контакт налажен лишь с властями восточного королевства.

Он незамутненно пожал плечами, прочие присутствующие отреагировали схожим образом. Ясно, с рядовыми адептами лидеры планами не делятся. Я и то осведомленнее!

– Аура у тебя необычная, жизненная энергия циркулирует странно, – завороженно обронила Райна, очевидно, менталистка и целительница. – Кстати, у нас есть традиционная игра – угадывать у новоприбывших магическую специализацию.

Не угадаете…

– Только не говори, – улыбнулась она, – и не подсказывай.

– О, не буду. – Вместо злорадства одолела какая-то дурацкая неловкость, но буквально на мгновение. – Приступайте.

– Я где-то тебя видел, – напряженно сказал Тодор, и я поняла где.

В Пустошах, когда я на Культ в лесу наткнулась! Преследовал меня до поляны и с сообщниками выкуривал тьмой из укрытия в руинах, да племена вмешались: отвлекли и уравняли шансы.

– Отложим игры, – я поднялась с лавки, пока не вспомнил и он, – пойду прилягу.

– А чай? – Елина постучала пальцами по банке, в которой набухали цветочные бутоны. – Заварится скоро.

– Без меня. Переоценила я свои силы с дороги.

На лицах мелькнуло разочарование вкупе с недовольством, я ушла с тарелкой к бадье с водой, чтобы ополоснуть.

– Так, а ну, брось… – подлетела Беата, уперев руки в бока. – Ты на мое место метишь, что ли?

– Не думаю, – поделилась я мыслями, – что тут есть слуги.

– Нету, но на кухне хозяйка единственная – я!

– Как скажете.

– Тьфу, еще и выкает, – она отобрала у меня тарелку, – спать отправляйся, горе. Наутро что-нибудь да наладится.

– Что? И чего это я горе?

Зовите меня тогда погибелью! Вашей.

– Счастьем уж точно не светишься. Немудрено, любые перемены рука об руку с потерями идут. Но одно потеряешь, другое найдешь.

– Все несколько сложнее.

– Просто и не бывает, – отмахнулась Беата. – Ладно, ступай. Я тебе завтра крепость покажу, со всеми перезнакомлю.

– Стой! – Незаметно подкравшаяся Райна заставила напрячься. Я обернулась, она всучила мне кружку горячего ароматного чая. – Возьми, в комнате выпьешь. Правда, я туда мед добавила, ты его любишь?

Я кивнула, обозначив, что против меда ничего не имею, и покинула кухню. Чувство было мерзкое. Из-за всех этих неуместных слов, отвратительно домашней обстановки и попыток завязать со мной знакомство. Какого нечестивого духа Велизар им не сказал?.. Считает, я здесь что… приживусь? Рано его старческим маразмом накрыло! Однако имелось стойкое ощущение, что кухонные адепты, услышав о переходящей, озадаченно спросят, кто это такая. Может, ему лень объяснять?

Из галереи я вышла на улицу – в вечернюю прохладу двора. Темнело, усталость валила с ног, но возвращаться в комнату было бы глупо. Нужно воспользоваться моментом и исследовать крепость, пока за мной не следят. Что будет завтра – неизвестно. Долго никем не узнанной не прохожу.

Грея ладони о горячую кружку, я прогулялась до ворот и изучила охранный барьер, который был по всему периметру. Отпирающим пассом не владею, но пробить брешь смогу, хоть и подняв изрядный шум. Стены и засовы – не преграда. Непроходимая без карты местность? Тиш научил ориентироваться в лесах Пустошей, в горах тоже не пропаду! Дикие звери меня не пугают, пусть духи гор гневаются сколько угодно. Главная загвоздка по-прежнему с реликвией. Но это так, запасной план… Удирать не собираюсь. Я приехала сюда за ответами, и я их получу.

«Логово» Культа опоясывал дополнительный и едва заметный энергетический контур. Причудливый, свежий или регулярно обновляемый. Судя по эманациям, некие скрывающие чары. О защите позаботились сполна и всесторонне, что не удивляет.

Мрак густел, а освещения во дворе не появлялось, как и желающих тут слоняться. Огни преимущественно мерцали в окнах той части крепости, от которой меня поселили подальше. Руки зябли, кружка и чай в ней остывали. Продрогнув, я выпила его едва теплым и вернулась под крышу, решив дойти до угловой башни галереями, но не напрямую, а петляя и рассматривая все, что мне попадется, под видом заблудившейся особы. Изображать ее и не потребовалось: путь припоминался с трудом.

Среди безлюдных и скудно подсвеченных редкими факелами помещений я обнаружила зал для собраний, в центральной башне – маленькую и более приватную, чем Беатина, кухню. Я бросила там кружку, вышла к лестнице. Уловив поблизости людские ауры, раздумала по ней подниматься и направилась назад к галерее.

Впереди возникла рослая мощная фигура, коридор резко стал тесным. Коптящий факел затрещал и, разбросав искры, подсветил рыжину густых, коротко остриженных волос. А следом и их обладателя… Я застыла в десятке футов, встретившись с взглядом блекло-серых глаз, явно обескураженных увиденным. Пожалуй, это была самая живая эмоция, когда-либо замеченная мною на его хищном лице!

Вот так встреча…

Он тоже в Холодных горах. Целитель без склонности к созиданию и один из лидеров Культа, с чьей помощью я «вступала» туда под прикрытием, чтобы навести тайную службу. Миссия удалась! Увы, повязали тогда не всех адептов, некоторым посчастливилось улизнуть. Ему в том числе.

Несомненно, Ивон меня узнал. Умей взгляды убивать, я бы уже упала замертво. Но он владеет не менее смертоносными запретными чарами, а близкий «контакт» с ним в столичном логове адептов едва не стоил мне сломанной руки. Шкаф ростом под потолок со стальной хваткой! Расстояния между нами было всего ничего, и оно стремительно сокращалось. Я вскинула руку в заготовленном отбрасывающем пассе и отступила на шаг, вынудив Ивона благоразумно остановиться.

Сцена была немой недолго.

– Ты как сюда попала? – последовал звенящий напряжением вопрос.

– Через ворота. – Я невозмутимо пожала плечами. – Или другие варианты есть?

Он прищурился. Да, с чувством юмора беда. Его проблемы. У меня столько остроумных слов скопилось, надо куда-то тратить!

– Ваше высшее начальство привезло, – чистую правду сказала. – Ты-то некомпетентен, талантами разбрасываешься и реликвию упустил. Кстати, ее нашла я.

– Думаешь, это смешно? – осведомился Ивон тоном под стать взору, которым меня прожигал. – Отвечай нормально, или спрошу по-другому.

Следовало бы послать бы его… со всеми расспросами к Велизару. Но во мне взыграла злость, и я не без удовольствия ввернула:

– Юстин незадолго до смерти передал твои сожаления о том, что мы не встретимся. Так вот. Можешь больше не жалеть!

Дальнейшее было ожидаемо: молниеносно сотворенные заклинания, дрожание воздуха. Голова закружилась, в виски впились колючие искры. Мой импульс не сбил Ивона с ног, зато не дал подойти ближе. Сознание затапливал мутный туман, но замешательство противника я увидела, а как он неистово щитами обвешался… Еще бы, ударная волна получилась приметной – серебристой! Не тьма, не свет, а их причудливый симбиоз. Эффектно!..

Соткав такие же нейтрализующие чары, я развеяла вокруг себя вредоносную энергию. Второй выпущенный мной импульс снес с Ивона защиту подчистую и оттолкнул его от меня прочь, с лестницы донеслись шаги. Гулкие, быстрые, тяжелые. Он оторопел, я повернулась, догадываясь, кого увижу… Не ошиблась. К нам в коридор вышел Велизар и прислонился к стене в нескольких футах, глядя выжидательно, с невысказанным вопросом – разнимать нас или сами перестанем?

Подозреваю две вещи. Первое – лидеры Культа живут в центральной башне. Второе – он чувствует, когда я колдую. За считаные минуты явился!

Я отошла к нему от Ивона, тщетно пытающегося осмыслить, что происходит, и бросила:

– Скажи ему, что это ты меня привез, а то он не верит.

Велизар дернул уголком губ. Казалось, еле сдерживался, чтобы не закатить утомленно глаза. Не по статусу же будет!

– Ей мы обязаны потерями в столице, – известили его сквозь зубы, чуть ли не пальцем на меня указывая, – и магия у нее аномальная.

– Для переходящей – обычная, – отозвался тот, и недоумения у Ивона только прибавилось, причем явно не оттого, что он о подобных мне не знал. – Остальное – на общем собрании.

Меня на него, очевидно, не позовут.

– Ты куда-то шел? – спросил Велизар так, словно ему вовсе не был нужен ответ.

Вид у Ивона был виноватый, и вряд ли потому, что со мной схлестнулся. Облава тайной службы отгремела немногим больше двух недель назад, значит, прибыл в горы совсем недавно. Параллельно с нами ехал, но по пути мы не пересеклись. Скорее всего, это их первая встреча с тех пор, как он потерял реликвию, девять адептов и столичное логово. Провал провалов! И все из-за девицы, которую теперь даже не размажешь по полу. Обидно, наверное.

Проходя мимо, Ивон покосился на меня злорадно. Не к добру. Поднялся по лестнице и исчез наверху, а я осталась наедине с тем, к кому до этого приблизилась практически в упор. И он-то никуда не уходил… В желудок упал холодный ком, опускаясь все ниже и ниже, неотвратимо тяжелея. Стены уходили ввысь, терялись во тьме. Коптящий факел не столько разгонял ее, сколько подчеркивал.

– Продемонстрировала свой непокорный протест? – поинтересовался Велизар. – Молодец.

Прежде чем успела среагировать, его рука вцепилась мне сзади в волосы. Развернуло, ударом впечатав в стену. Боль вспыхнула везде разом: на скуле, переносице, вдоль позвоночника, в инстинктивно выставленных перед собой ладонях. Воздух выбило из легких, ребра знакомо затрещали. Металлический привкус во рту, липкая влага на подбородке, попытка вырваться. Напрасная… Приложили об каменную кладку сильнее, с размаху. Все взорвалось оглушительной пульсацией, мельтешением красных пятен и брызгами слез. Обратно Велизар развернул меня резко, до скрипа крепко намотанных на кулак волос. Дернешься – останешься без них. Я застыла, не отводя глаз. Смотря прямо, пусть и на расползающиеся мутные круги.

– Никого здесь не задирай, – произнес он мне в лицо, проговаривая каждую фразу. – Хоть что случись, разбираться не стану, виноватой будешь ты. Или ни с кем не сцепиться задача невыполнимая? Тогда сиди наверху и без надобности не отсвечивай.

Молчание обошлось дорого. Меня тряхнули, заставив тихо взвыть.

– Сделай так, чтобы я несколько дней тебя не видел и не слышал, забыл о твоем существовании. Если вспомню – тебе не понравится.

– А сейчас я просто в восторге…

Слова выходили с хрипом, ярость вытесняла страх. Впору радоваться, что сжатые кулаки не давали сложить пальцы в атакующем пассе. Что мне это даст? Я слабее. По крайней мере, пока что.

– Конечно, когда с тобой по-хорошему, ты не любишь, – медленно кивнул Велизар, – попробовали, и хватит.

– Да не собираюсь я их трогать… Нужны они мне!

Отпустил, почти отшвырнув. Устоять на ногах удалось, хотя те подгибались. Я вытерла капающую с подбородка кровь – тыльной стороной ладони, стараясь не испачкать платье. Вдох, выдох, восстановленное дыхание. Немного концентрации, и муть схлынула, позволив поймать взбешенный взгляд.

Пререкаться желания не было. Во-первых, сама не откажусь о нем забыть. Причем не на несколько дней, а навсегда! Во-вторых, резонно защищать своих людей, раз притащил меня к ним. Четырнадцатилетней считал опасной, теперь и подавно. Не понимаю, почему не запрет. Впрочем, как говорил Юстин: у каждого свои странности. Я веду себя не шибко адекватнее. Но в случае с Ивоном оно того стоило…

Велизар покачал головой – не угрожающе, с предостережением. Словно отсутствие у меня признаков раскаяния компенсировалось моим предыдущим ответом. Всё, пошла вон?

– Налево, до конца и наверх, – разъяснил он.

Туда я и направилась, до указанного поворота чувствуя тяжелый взгляд в спину. Скудно освещенная галерея сменилась другой, утопающей во мраке. Продвигаться на ощупь, держась за выступы, было полезно для равновесия. Еще помогали стиснутые зубы и упрямство. Удивляясь, что вообще в состоянии идти, я добралась до угловой башни, преодолела бесчисленное количество ступеней. Не встретила ни души. Действительно «далековато ото всех»!

В комнате теплился очаг, тлеющие угли источали тусклый и слабый, но все-таки свет. На тумбе появился кувшин с водой, в сундуке – моя высохшая одежда из купальни, на подоконнике – ровный рядок не лишних в обиходе мелочей. Беата натаскала? Охота же ей…

Я смыла кровь и рухнула на заботливо застеленную кровать. Сбитые ладони ныли, подбородок горел. В довесок – содранная кожа и синяки. Узоры из энергии я вязала долго, выуживая кропотливо светлую, отделяя от темной, норовящей разрушить хрупкое плетение. Лекарская магия – не моя сильная сторона… К счастью, сращивать кости не требовалось, а базовые заживляющие чары, которые зубрила Дарина, въелись мне в память прочно.

Обволакивало ласковым сиянием, целебное тепло впитывалось в кожу и под нее, притупляя боль. Получилось бы лучше, если бы пальцы не дрожали, но из своих умений я выжала максимум. Стянула платье, закуталась в одеяло и сделала единственно верное, что могла. Уснула. От реальности отключило сразу, едва голова коснулась подушки. Подобно обмороку, погружающему в бессознательные глубины без шанса достучаться до собственного разума.

Кромешная темнота как по щелчку пальцев сменилась рассеянным полуденным светом. Он просачивался в окно сквозь серую мглу неба. Снова не приснилось ни Рады, ни Германа, ни Северина. Никто из них не приходил даже во снах. А ведь необходимо выяснить про прошлые! Возможно, это были не видения, а игры моего больного воображения, спасающегося бегством к тем, кого так сильно хотелось увидеть. Я толком не знаю, как работает прорицательская магия, особенно запретная. Но разве не здесь, в Культе, кладезь подобных знаний? По сути, я ближе к любым разгадкам, чем когда-либо.

Желудок урчал от голода, требовалось восполнить потраченное в откат на целительские чары. Они подействовали: чувствовался раздражающий зуд регенерации, в извлеченном из сумки карманном зеркальце отражалось выспавшееся лицо, но с кровоподтеком на рассеченном о каменную кладку подбородке и ссадиной на скуле. Красота… Хорошо, вчера в него не смотрелась. Печальное было зрелище, судя по всему.

Не став мудрить с косметикой, я осторожно умылась и причесала волосы, оделась в другое платье. То явно неудачное, как ни надену, так отхватываю. К нечестивым духам его! Хотя бы на сегодня. Я привычно спрятала ожерелье за застегнутым воротником – больше от себя, чем от окружающих. Смотреть на него было невыносимо, хватит, что постоянно ощущаю его давящую тяжесть.

Спуск из башни был несравнимо легче подъема. Где находится кухня, я помнила. Не дошла до нее всего ничего, привлекли голоса. Плачущий и хор ласково утешающих. Уловленное скопление аур позволяло надеяться на то, что там есть какой-нибудь прорицатель, которому можно задать вопросы. Я свернула с намеченного пути, оказавшись в разведанных ранее местах. В пустовавшем вчера зале было многолюдно, ни одного свободного дивана или кресла. Начищенный до блеска пол ловил блики от пламени в растопленном камине, но присутствующих оно не грело, некоторые сидели чуть ли не в обнимку. Беата, пятерка с ужина, Кирсан и несколько незнакомых магов. Атмосфера была гнетущая. Стоило переступить порог, как голоса смолкли. На меня тотчас уставились все – очень неприветливо. Ни следа недавнего любопытства, спектр реакций от отвращения до явной враждебности.

– Вы уже в курсе, – вывела я.

– О том, что из столицы многие не вернутся. – Елина сощурилась и выплюнула с ядовитым осуждением: – Потому как мертвы или скоро будут.

Полагаю, общее собрание состоялось и им озвучили новости о свежих потерях и моей роли в этом.

– Муж Райны там погиб, – зачем-то сообщил мне Невен донельзя растерянно, – и дочка Беаты пропала.

У кого-то родители ленятся писать письма в Академию и после знать о тебе не желают, а у кого-то идут за тобой в Культ! Направленные на меня глаза домоуправительницы пугали абсолютной пустотой, заплаканная Райна уткнулась красным носом в плечо Тодора – так, словно лишь бы меня не видеть. И что я должна сказать? «Сочувствую»? Да ни капли.

Они потеряли близких, а сколько людей погибло по вине адептов? Не сосчитать. Дарина, Орлин… По поводу них мне посочувствовать не хотят? Сомневаюсь! Но и радоваться чужому горю не тянуло. К тому же конфликты мне противопоказаны.

– Гордишься собой? – спросил Кирсан подчеркнуто ровным тоном, за которым удобно скрывать истинные эмоции.

Я покачала головой, поскольку что ни скажи – усугубишь.

– Ты в поворот не вписалась в темноте? – подала голос Виолета. Следы на моем лице от внимания, естественно, не укрылись. – Или с лестницы упала?

– В стену врезалась.

Тодор хмыкнул, а я вспомнила жрицу – низенькую, плотную, с Беатой на одно лицо. Наверняка та самая дочка. Не пропала. Угодила в лапы Надзора, что равносильно смерти. А заметила ее во время облавы и помешала сбежать именно я. Вот вам и утро, когда что-нибудь да наладится.

– Оставьте это. Не полегчает. – С дальнего кресла властно поднялась магичка с такими темными глазами, что, казалось, в них плескалась тьма. – Устроили тут… Все знали, куда ехали и на что шли.

Красота у нее была мрачная. Зловещая. Соблазнительные изгибы фигуры, завораживающая плавность в движениях, соотносимая с безупречной грацией львицы. Каскад волос цвета темного шоколада, заостренный профиль и четкая линия скул, шрам над губой. Заметный, но изящного лица не портил, напротив, добавлял привлекательной дерзости.

– Хватит, только хуже делаете. – Она кивнула на всхлипнувшую Райну. – Ей успокоительного отвара дайте. Невен и Елина, идите двойные связки отрабатывать, они у вас по-прежнему курам на смех. Виолета, поможешь пока Беате. Если кому-то заняться нечем, я найду.

Раскомандовалась… А главное – ее послушались. Засуетились, вставая и двигаясь к выходу. Я прильнула к стене, чтобы не попасть в этот поток и уйти потом спокойно. Напоследок мне достались взгляды – злые и презрительные, парочка разочарованных и Беатин – как на пустое место. Да уж…

Велизар мог бы сразу про меня рассказать. Повременил – для контраста. По сравнению с вчерашним приемом – небо и земля! Это у него исследовательский садизм или какая-то игра? Если она, я выиграю. Считает, проникнусь? Плевать! Я с господами адептами общалась в надежде почерпнуть информацию. Нет так нет.

Минута, и в зале никого не осталось. Кроме командирши, которая дошла до порога и не спешила его переступать. Столь оценивающе на меня не смотрел никто и никогда. По дюйму ощупывала почти осязаемо, побуждая стушеваться. Не дождется. Я ее тоже порассматривала в ответ. Интересное платье. Полностью закрытое, но откровенно облегающее, будто скромность и распутство схлестнулись в битве, сыграв вничью.

– Не гордишься собой правильно, – ухмыльнулась она с вызовом. – Меня бы ты не обдурила.

– Этого мы не узнаем.

– На твое счастье.

Выходит, передо мной еще один лидер Культа? Прогрессивно у них! То целитель, то девица. Правда, девицей она была давно. Не настолько, как Ксанта, но опыт чувствовался. И опасность, сквозящая неприкрыто, до попранных приличий. Выглядело большой проблемой. Ивон и то не выглядел, а эта – да.

– Думаешь, раз надела реликвию, то сумеешь использовать? – певуче протянула она и обрубила: – Ты недостойна ее носить.

– Так сними, – я приглашающе склонила голову набок, подцепила пальцем пуговицу воротника, – и меня здесь сразу не будет.

– О… – Ее ухмылка стала выразительнее. – До хрена умная, да?

– Да, – подтвердила я вкрадчиво. – А ты самая достойная?

Пристальный уничижительный взгляд я выдержала, ни мускулом не дрогнув. Таким особям надо отвечать, иначе сожрут. Пусть знает, что подавится.

На этом обмен любезностями закончился, и явно не потому, что у нее не было, что еще сказать. Но я ведь ради достижения общей великой цели привезена, извольте терпеть и задвинуть недовольство куда подальше. Что она мне сделает-то? В очереди желающих меня прикончить ее начальник первый, конкуренцию не составишь.

Ушла она с безмолвным намеком, что на глаза ей попадаться нежелательно. Ну, уж как получится. Голод не исчез и требовал быть утоленным. То, что меня в Культе ненавидят, не повод сидеть без завтрака, обеда и ужина. Доставки еды в мою башню, поди, не предусмотрено.

Плутая коридорами, я столкнулась с парочкой магов, которые ограничились хмурыми взорами исподлобья. Дорогу у них спрашивать не стала, благо вспомнила ее в итоге. В столовой никого не оказалось, а вот на кухне… У раскаленной печи суетился Дамьян, помешивая что-то аппетитно пахнущее в громадном котле.

– Я бы тоже, – отвлекся он, – на твоем месте за едой сам приходил. Во избежание. Тут, знаешь ли, не все воспринимают тебя потенциальной открывательницей границ.

– С одной особенно невоспринимающей только что познакомилась.

– А, ты про Сидонию!

– Возможно, – пожала я плечами, – она не представилась.

– Такая красивая грозная стерва? Вижу по реакции, что да. Точно Сидония.

– Как-то не по-семейному выражаешься.

– Чего это? – Дамьян хохотнул. – Вполне по-семейному. Ты давай, раз пришла, вон то нарезанное со стола подай.

На треснутой доске нарезанной лежала горка зелени. Хотя справедливее было бы сказать – зверски порубленной. Но лучше не критиковать повара, который ножи в людей запросто загоняет. Я подала всю горку, а частично и помогла закинуть в котел. Потом – найти среди многочисленных банок на полке соль.

– Нормально должно быть, – рассудил он, посолив… вероятно, суп. – Или забыл что?

– Например? – Как по мне, плавало там всего в достатке, если не в избытке. – Бахнуть острых специй?

– Слушай, прекращай, – Дамьян предупредительно цокнул языком, – это слишком жестокая диверсия…

Не дурак, а шутки исключительно дурацкие. Однако нос от меня не воротит, некий диалог выстраивается. За неимением других собеседников стоит попытаться выведать у него что-нибудь полезное. Потрепаться он порой любит…

– Почему ваша грозная стерва считает, что у меня не выйдет и старый метод действеннее? – спросила я, старательно прикрывая интерес уязвленностью. – Прошлые попытки открыть границу с помощью реликвии не увенчались успехом. С чего бы новой сработать?

– Сбор информации затеяла, – умилился Дамьян. – А что мне за нее будет?

– А что ты хочешь?

– М-м-м… – Он изобразил глубокую работу мысли и, плотно закрыв котел крышкой, щелкнул пальцами. – Придумал. Убьешь меня последним!

Блеснула бы остроумием, но отчего-то именно с ним это делать претило. Потому что, вероятно, оценит. Да и выиграть словесную пикировку с менталистом можно единственным способом – заткнуть его боевым импульсом в лоб.

– Издеваешься?

– Нет, – ответил он пугающе серьезно, – еще даже не начинал.

«Еще»? Провокации, или что это было, я не поддалась. Раздражение жгло изнутри, в котле бурлило, норовя снести крышку. Не сносило. Только сквозь зазор валил обжигающе горячий пар.

– Дал бы тебе совет, – его губы тронула странная усмешка, – да вдруг воспользуешься…

– Обычно их за этим и дают.

– При иных обстоятельствах. С другой стороны, не похожа ты на ту, кто слушает умных советов.

– Говори уже, – потеряла я терпение. – Или не говори, но не томи.

– Ладно. Скажу. – Усмехаться не перестал. – У тебя к нему не те чувства, чтобы обрести свободу. Короче, смени подход.

В смысле?!

– Пробовать будешь?

Меня перекосило, Дамьян задвинул заслонку дымохода.

– Рано кривляешься, тарелку тащи. – Он снял крышку, ею же разгоняя клубы пара, и кивнул на булькающее варево. – По-моему, готово.

Напробовала я на две порции, едва дождавшись, пока содержимое тарелки остынет. Оказалось весьма недурно и вовсе не по рецепту «покидай в котел все, что найдешь». Прибеднялся, готовить-то умеет. А издеваться явно начал – такими умными советами! За кого Дамьян меня принимает? Или что имел в виду?.. Уточнениями не удостоил, поубавив и общительности, и дружелюбия, если оно вообще было. Ладно… Морда булыжником и нарочитое дистанцирование – далеко не худший вариант.

Полезное за обедом я все же выяснила: еда на кухне общая, и приготовленная, и нет. Вот и славно. Что до повседневных дел – обойдусь без чьей-либо помощи. В дикой глуши Пустошей в хижине ведьмы жила, в крепости тем более не пропаду. Но находиться среди врагов, постоянно с ними пересекаясь… Мягко говоря, неприятно. Пожалуй, запертой в подвале было бы проще!

К себе в комнату я вернулась с решением подольше не покидать башню. Занятие нашла – вязала попеременно узоры то из света, то из тьмы, изучая обретенную способность колдовать без переключений между вымышленными «берегами». Видеть обе энергии было удобно, использовать – не очень. Требовалась предельная концентрация. Собьешься или запутаешься, и привет, объединенное плетение. Не факт, что рабочее! Малейшая дисгармония вызывала конфликт противоположных сил – они не объединялась в серебристую вязь, а гасили друг друга. В боях по наитию гораздо лучше шло… Увы, его не вызовешь специально, а для мощных чар нужны расчеты и выверенность действий. В идеале – и выплеск на эмоциях, и трезвый рассудок. Как это совместить?

Под вечер я ощутила, что эксперимент превращается в полноценную, вредную для восстановления дара тренировку. Не хватало еще, чтобы Велизар почуял. Голова тяжелела и кружилась, необходимо было ее проветрить. Спускаться на улицу по-прежнему не тянуло, и я поднялась – по башенной лестнице, на крышу. Дышать свежим воздухом и смотреть закат. Говорят, в горах они красивые. Если не разбавлять происходящее хоть чем-нибудь хорошим, то можно и свихнуться.

С плоской крыши, нагретой за день солнцем и окруженной каменными зубцами, открывался живописный вид на лес и совершенно никакой на крепость. Лишь было слышно, как где-то внизу на задворках кудахчут куры и мычит корова. Я уселась у самого края, лицом к горам. Небо розовело прослойками, облака и плотная туманность над снежными вершинами светились пурпурными и золотыми оттенками. Все разгоралось ярче и ярче, горизонт запылал. Солнце тонуло в волнах сияющего красного света, контуры гор меркли.

Сзади раздалась мягкая поступь шагов. Сперва на лестнице, затем за спиной. Уловленная аура принадлежала магу, я оглянулась. Знакомое лицо! Курносое, веснушчатое, в обрамлении бледно-рыжих волос. Октавия. И она здесь…

– Чего тебе? – осведомилась я.

– Разве так приветствуют подруг детства? – фыркнула та, что подругой не была никогда. – Хотя о чем я… В прошлую встречу в Пустошах ты мне чуть голову не проломила!

Я отвернулась, надеясь, что она уйдет. Не ушла. Села рядом со мной, обняв колени. Всегда была на редкость навязчивой. А еще вредной, плаксивой и ябедой. Пять лет назад, в тот роковой день, мы пошли с Орлином на практику по сбору трав вместе: я, Дарина и Октавия. Вчетвером подверглись нападению адептов. Официально выжила одна Дарина. Меня под ее именем отправили из западной Академии в южную, чтобы сбить Культ со следа. Октавия считалась пропавшей без вести и, предположительно, погибшей. Как бы не так! Примкнула к тем, кто убил ее наставника, а саму похитил.

– Не понимаешь, почему я вступила в Культ? – проявила она потрясающую догадливость. – Как могла и где моя совесть, да?

– В известном месте.

– Тебе не известно, что со мной было.

– Мне неинтересно.

– А я расскажу!

Видимо, придется выслушать.

– Это ты у Орлина была любимицей… А Дарина милашкой, которую все обожали. Ко мне относились совсем иначе. В лучшем случае никак!.. Что вы, что он, что другие. Я ненавидела Академию с первого дня. Домой хотела. Обратно к родителям. Представь себе, они меня любили – и такое бывает!

Голос ее дрожал. Жаждет оправдаться или просто высказаться? Судя по злому блеску глаз – второе.

– Когда я очнулась у адептов, то быстро осознала, что не отпустят. Назад я и не рвалась. Куда, зачем?.. Обнаружила тут не зло ради зла из страшных историй, а людей с близкими мне целями. Меня забрали у семьи из-за несправедливых законов Империи, которых быть не должно. Здесь те, кто борется за их отмену.

– Как? – вскинулась я. – Убивая ни в чем не повинных милашек?

– Сияна, не глупи, – выпалила Октавия. – Культ без причины не губит юных магов, они могут пригодиться. Дарина – светлая, ее смерть была случайной. Из-за того, что Орлин сильно сопротивлялся и подставил нас под удар тьмой, который она не пережила.

Орлин у нее виноват?.. Серьезно?!

Хотелось схватить идиотку за шкирку и пинком отправить с крыши вниз, причем не по лестнице. Но мне это аукнется…

– Тава, ты тоже темный маг, – процедила я. – Что было бы, выбери они тогда в жертву не меня, а тебя?

– Мы бы сейчас не разговаривали.

Действительно.

– Для жертвоприношения я не подходила, дар слабоват, – заявила она обыденно, словно подобное было в порядке вещей. – Что? Я знаю, где оказалась и на какие условия пошла. Любой день может стать последним, ради свободы всех магов жизнь отдать не жаль.

Я выпала в осадок. Вот это мозги промытые… Если они у нее в принципе были.

– Ты свою и отдавай, – мои интонации звенели сталью, – а за меня решать не надо. Раз умирать – заурядная необходимость, что за коллективные страдания сегодня устроили по сгинувшим в столице адептам? Чего вы ранимые такие?

– Все разные, – поджала губы Октавия, – но мы друг друга любим и поддерживаем.

– Как семья, ага. Взамен настоящей, которой тебя лишили они, а не законы Империи. Ты могла окончить Академию и воссоединиться с родственниками, запросив в родных краях распределение на службу. В итоге то шастаешь по окраинам, то прозябаешь в глуши. Говоришь, к свободе стремилась?

Ответа, само собой, не последовало. Она шумно вздохнула, будто я безнадежна, и убралась восвояси, оставив меня наедине с темнеющим небом. Спасибо Высшим Силам, что мне, в отличие от нее, не выпадало возможности присоединиться к Культу по дурости, наивности или неведению. Все же неплохо быть переходящей!

Утро наступило рано, досветла… Еще не кричали петухи, на горизонте стелилось слабое зарево. Сон слетел подобно сдернутому одеялу. Свое я рывком натянула до подбородка, и не только из-за неприятного холода. Звук. Меня определенно разбудил звук. В дверь скреблись – настойчиво и методично. Сердце подсочило к горлу, комната показалась очень тесной. Кто?.. Успокаивало, что не Велизар. Он бы даже не постучал. Улавливалась аура мага, но скребущиеся в ночи адепты представлялись с трудом.

Кутаясь в одеяло, я под нестихающий скрежет встала и зажгла на тумбе лучину. Угли в очаге едва тлели, пол остыл, обдавая босые ступни холодом. Я приоткрыла дверь. На меня уставились два широко распахнутых глаза, в воздухе зависла худая рука. Та дева, у которой с головой беда! Растрепанная, в грязном платье, с шелковой лентой, завязанной бантом на длинной шее.

– О-о-о, ты не спишь, – протянула она с придыханием, словно не поспособствовала собственноручно моему пробуждению. – Я тоже.

Ее ладонь попыталась сцапать мою, я отпрянула.

– Гизела, чего ты от меня хочешь?

– Это время, лучшее время, твое, – проникновенно объяснила она мне, как непонятливой, – тьма уже не тьма, почти свет. Идем, покажу!

Ладно… Почему бы не сходить? Бедняжка не в себе, но Велизар, помнится, слушал ее внимательно. Наверняка прорицательница. Настроена ко мне дружелюбно, значит, не осознает, что я враг. Это шанс! У меня полно вопросов о видениях, а задать некому.

– Не идти же в одеяле, – я отступила в комнату, – дай одеться.

– Недолго, – то ли разрешила, то ли констатировала она и скрылась за порогом.

Как бы не ушла! Мысли в ее голове не задерживаются, сменяясь с безумной скоростью. Я натянула поверх сорочки платье, завернулась в накидку, обулась и выскользнула на лестницу. Гизела дожидалась меня, сидя на стылых ступенях.

– Не мерзнешь? – как-то забеспокоилась я.

– Рассвет, раз свет, два свет… – пробормотала она задумчиво. – Согреемся!

И припустила вниз. Я догнала ее на первом этаже в конце коридора, куда прежде не сворачивала. Там был спуск – по каменной лестнице, в темноту. Будто в погреб. Или в подвал. Идея пойти за этим безумным созданием перестала казаться удачной, но раз уж меня все равно подняли, то любопытно посмотреть зачем.

Ступени закончились, и гулкий мрак рассеялся. Сверху робко проникали отблески света, играя на шершавых сводах. Пещера! Небольшая, теплая, залитая мутноватой водой. От нее исходила дымка пара, пахло чем-то солоноватым и терпким. Под крепостью горячие источники? Отлично Культ устроился!

– Тебе нравится? Ну нравится же? – Гизела ткнула меня пальцем в бок, требуя ответа – явно утвердительного. От моего кивка она расплылась в довольной улыбке и вдруг спросила растерянно: – Мы здесь и сейчас?

Я снова кивнула, растерявшись не меньше. Надеюсь, это был не очередной позывной Культа, который я провалила! Гизела похмурилась, затем с облегчением выдохнула и, сняв сапоги, занырнула в воду – прямо в платье. Ну… ему не повредит.

– Поплыли, – позвала она нетерпеливо, высунув на поверхность голову, – скорее, не то не успеем.

Уточняющие вопросы были бесполезны. Я разделась до сорочки и, бросив снятое у стены, погрузилась в теплую, едва ли не горячую воду. Приятное ощущение – обволакивающее. Глубина где-то под подбородок, дно пологое, без камней. Исподнее липло к телу, стесняя в движениях. Неудобно, но потерплю. Мало ли кого еще сюда принесет… Тут не та публика, перед которой стоит щеголять с голым задом.

Я доплыла до Гизелы, замершей недалеко от «берега» – прямо под отверстием в своде. Оттуда начинали пробиваться, рассыпаясь искристой пылью, первые утренние лучи, виднелся кусок золотистого неба. Вода мерцала и переливалась, превращаясь из тусклой глади в зеркальную. Красиво… Вязкая теплота умиротворяла, убаюкивая. Реликвия не оттягивала шею, стала невесомой. Кажется, впервые за долгие дни удалось немного расслабиться, уняв бесконечное клокотание тревоги и злости в груди.

– Вода тебя обнимает, – Гизела блаженно прикрыла глаза, – чувствуешь?

– Наверное.

Не хотелось ни отрицать, ни соглашаться. Рассвет разгорался все увереннее, заполняя пещеру оранжевыми и малиновыми искрами. Темнота таяла, причудливо искажались отражения облаков. Обступающая влага напоминала тьму – мягкую, ласковую. Заблуждение, иллюзия любви. Объятия бывают удушающими, а вода тоже способна убивать. Впрочем, убить может что угодно.

– Не грусти. – Гизела разлепила веки. Взгляд у нее был серьезный и толику осмысленный. – Раз у нас с тобой никто не хочет дружить, то я буду!

Я чуть не хлебнула воды от такого заявления и смогла только булькнуть в ответ.

– У тебя нет выбора, – добили меня, заставив закашляться, – ты особенная, одной нельзя.

– Ну да. – Небось всех в Культе просили за мной как минимум приглядывать. – Об этом на собрании говорили?

– Фу, – наморщила она нос, – ходить на них… ску-у-учно…

Платье облепляло ее тощую фигуру, концы повязанной на шее ленты и нити темных волос колыхались щупальцами. На вид совсем девчонка, лет шестнадцати. Из Академии выпустилась бы не скоро, если вообще там училась.

– У тебя ключ. – Гизела уставилась на реликвию и потянула было к ней руку. Отдернула прежде, чем я испугалась. – От двери. В никуда.

– От границы?.. А что за ней?

– Они отправились на край света, – голос у нее был таким, каким детям сказки рассказывают, – и обнаружили там лишь зигзаг на горизонте. Ты пойдешь за ответом, а уйдешь с новым вопросом.

Что ж. По крайней мере, уйду. Позитивно.

– Хотели как лучше, но украли время, – ее вздох подернул водную гладь рябью, – и потеряли прошлое.

– Ты видишь его? – спросила я осторожно. – И будущее?

– Ой… – Гизела подцепила пальцами свои беспорядочно разметавшиеся под водой пряди и пожаловалась: – Все путается.

– Надо заплести.

– Не поможет. – Она заозиралась. – Надо было тебе быстрее одеваться.

У входа в пещеру возникла тень, оформляясь в человеческую. Прежде чем я присмотрелась, на свет вышла Сидония с выразительной усмешкой на губах – в том же закрытом облегающем платье, шагами настолько тихими, что я бы заметила ее не сразу.

– Подходящую компанию ты себе нашла, – обронила она.

– Здорово, правда? – радостно воскликнула Гизела, хотя комментарий точно не ей предназначался и не имел мало-мальски положительного оттенка. – Разбилось, чтобы стать целым. Неправильно, а складывается. Интересно, ужасно интересно. Все так, как не должно быть.

– Конечно, не должно, – согласилась грозная стерва, прожигая меня взглядом, от которого воде впору закипеть.

– Мне уйти? – спросила я елейно.

– Далеко – не получится, – хмыкнула она, – значит, без разницы.

Утопиться не попросила, и на том спасибо.

Искристый свет полился сверху ярче, Гизела закружилась в воде, подставляя ему ладони. Я глубже окунулась в воду, опасаясь лишний раз дразнить ожерельем ту, кому оно еще вчера под моим воротником покоя не давало. Не сдержится – нарвусь дважды. Мне и прошлого раза хватило вспомнить, что Велизар не церемонится.

Сидония отвернулась полубоком и ловко скинула платье, мягким ворохом упавшее к ее ногам. Исподнего на ней не было, что не удивило. А вот шрамы, беспощадно подсвеченные на бледной коже солнечными лучами… Плотные выпуклые рубцы тянулись от поясницы вдоль позвоночника, оплетали по-змеиному ребра и, охватывая плечи, вились по рукам безобразными узорами. Казалось, что стройное тело с высокой грудью, прикрытой густотой ниспадающих прядей, изуверски пытались раскроить по кускам, но не преуспели и кто-то сшил его заново со всей возможной аккуратностью.

Заходя в воду, она смотрела, как я смотрю на нее. Подозреваю, что в моих глазах отражалось некоторое замешательство.

– Что? – усмехнулась Сидония. – У тебя тоже есть все шансы пообщаться с Надзором похожим образом.

Я сглотнула. Если накануне и проскальзывали мысли, что, вероятно, стоило уйти из трактира с Аленом, то теперь как-то улетучились. Она отплыла к стене и, поднырнув под ней, исчезла. А пещера больше, чем кажется…

– О-о-ох, – изрекла Гизела озабоченно, – Сида из-за тебя недовольная.

– Как и многие здесь.

– Их недовольство неважно. Не влияет ни на что.

А ее – влияет? Интересный момент!

Обсуждать его на всю пещеру желания не было, как и столкнуться с кем-нибудь еще, предпочитающим заплывы с утра пораньше.

– Я накупалась. – Улыбку я выдавила настолько дружелюбную, насколько смогла. – Уйдем?

Гизела без возражений выбралась из воды следом за мной. Я поспешила подсушить сорочку жаром светлого щита и надеть платье. Теплота пещеры была обманчивой, простудиться – плевое дело. Продрогшая за минуту Гизела тому прямое подтверждение. Ее кожа покрылась заметными мурашками, с мокрого платья под ноги натекла лужица.

– В следующий раз бери во что переодеться, – посоветовала я и отдала ей свою накидку, удивляясь, что за несмышленой девушкой – по сути, ребенком – никто не следит.

– Я об этом вспоминала, – она виновато шмыгнула носом, – чтобы снова забыть. Так много мыслей, так мало места в голове…

Да уж, это вечная проблема.

Согревать Гизелу магией я поостереглась, все же это лишь побочный эффект некоторых заклинаний. Используемых преимущественно в бою! Я помогла ей снять платье, выжать оказавшуюся под ним безразмерную нижнюю рубашку и закутаться в накидку. Хорошо хоть, с обувью проблем не возникло. Груду влажной грязной ткани она осторожно подхватила, заявив с деловитой хозяйственностью:

– Отнесем в стирку перед завтраком.

Завтрак – это заманчиво, особенно с учетом пропущенного ужина. Даже вечерний визит Октавии не испортил мой аппетит надолго… Сомневаюсь, что мне опять повезет встретить на кухне изображающего повара Дамьяна, значит, приготовлю сама.

Платье Гизела сгрузила в купальне, ленту с шеи повязала на талию, добавив моей накидке «нарядности». Идти к себе переодеваться в одиночестве наотрез отказалась, а я не рискнула провожать ее в жилую часть крепости. Отвела на кухню и растопила печь, усадив перед ней окончательно высыхать. Ориентироваться среди незнакомых шкафов и утвари было непросто, но я нашла, где что. Поставила тушиться в котелке нехитрую смесь из овощей, яиц и рыбы, не упустив возможности заговорить о насущном:

– Я бы очень хотела знать, как призываются видения.

– Зови не зови… – Гизела поморщилась, словно хотела бы знать, как сделать так, чтобы их вовсе не было. – Я пыталась говорить с ними, молчат.

– Кто?

– Высшие Силы. Не ответили ни разу.

– А они никому не отвечают.

– Ну и ладно. Ночью мой чай рассказывал мне секреты! Но я его не слушала, выпила…

Точно, чай! Я отвлеклась от еды, поставила его завариваться. Гизела уставилась на банку, в которой раскрывались, набухая, сушеные листья и соцветия.

– Можно заглянуть в определенные события прошлого о чем-то или ком-то, – не отступила я, будучи уверенной в существовании такого заклинания. – Что для этого нужно?

– Открыть и не закрывать. – Она поскребла по столу, прислушалась к звуку. – Попроси отпечатки душ. Истории хранятся в вещах.

Принадлежащих тому, про кого призывается видение? Не зря Велизар напрорицал убийцу именно во дворе дома покойного Демира. Как назло, у меня нет ничьих вещей… Зато есть древняя реликвия, которая наверняка хранит немало историй! Но лезть в столь далекое прошлое – верх мастерства. Потренироваться бы на более простом.

По кухне поплыли аппетитные ароматы, я сосредоточилась на котелке. Добавить пряных трав, помешивать до готовности… Разложенной по двум тарелкам еды быстро не стало, как и разлитого по кружкам чая.

– Мне кажется, – Гизела взволнованно покосилась себе под ноги, – что моя тень за мной не ходит.

– Она на месте, – уверила я, – тут освещение такое. А как попросить вещи рассказать историю?

– Давай ее расскажу я! Только она грустная. Было солнце, его обменяли на грозу. Бах, и небо упало. Каждое мгновение – кусочек вечности. Думали от нее откусить, а съели облако и напились дождя. Конец.

– Это грустно?..

– Невкусно.

– Ты у нее ничего не выяснишь, – заявил узнаваемый голос.

Надо же, кто его подал…

В дверях стоял Мирон с сердитым укоризненным взглядом исподлобья. Таким, будто за ночь я всех медведей в округе перебила и духи гор пришли жаловаться ему лично.

– Оставь Гизелу, – высказал он мне, – и не трогай. Ей в твоем списке ненавистных душегубов делать нечего, она безобидная.

– Где я ее трогала? – Я вопросительно изогнула бровь. – Сидели завтракали.

– Да? – В его глазах плескалось недоверие. – А остатки охранного плетения на тебе зачем?

– Сушилась им после пещеры, в которую она водила меня купаться на рассвете.

– Так и было, – подтвердила Гизела, – промокли. У меня из головы снова вылетело, что вода мокрая. Это ее накидка на мне, а платья нет! Я покажу…

Она распустила бант на талии и подцепила пальчиками края накидки в намерении распахнуть.

– Нет-нет, я верю, – побледнел Мирон.

Затем покраснел и попытался зажмуриться на случай, если ему все же продемонстрируют обещанное. Прелестно, и кто еще тут ребенок?

– Под накидкой нижняя рубашка, – успокоила я, пока его удар не хватил. К счастью, Гизела убрала руки и мирно пристроила их на столе. – Раз сильно за девушку переживаешь – радуйся, что ей приспичило меня в ночи будить, а не натворить дел самостоятельно.

Он насупил брови, но возражать не стал. Прислонился к дверному косяку и выдохнул – тяжело, словно запыхался.

– Недоглядел? – догадалась я.

А на кухню ни свет ни заря прибежал ее искать.

– Не ожидал, что она рано проснется и улизнет из своей комнаты, – буркнул Мирон. – За ней обычно Беата присматривала…

– Считай, я тебя подменила. Пожалуйста.

– Все равно не смей ее в свои хитроумные планы вовлекать!

– Наверху. – Гизела вдруг всхлипнула и уставилась на потолок полными ужаса глазами. – Его забрал лес. Черное, очень черное. Рассыпали, чтобы собрать. Тишина мертва, и ты тоже. Шуметь нельзя…

Он мигом забыл обо мне и моих хитроумных планах, подошел к ней. Положил широченную ладонь на подрагивающее плечико и тихо произнес:

– Ты здесь и сейчас.

– Правда? – Она встрепенулась и опустила голову, вытерев подступившие слезы. – Уф, хорошо. Гораздо лучше, чем там.

– Это было? – полюбопытствовала я. – Или будет?

– Будет истерика, – Мирон припечатал меня тяжелым взглядом, – перестань донимать ее вопросами, ничего узнать не получится.

Добиться вменяемых ответов, конечно, сложно. Но когда никаких не дают, то и такие сгодятся! Они хотя бы указывают направление, запуская мыслительный процесс уже в моей голове. Впрочем, прилагающиеся к шифрам истерика и рьяный защитник – элементы совершенно лишние.

Решив не накалять ситуацию, я сгребла со стола посуду и отошла в угол ее мыть. Мирон неожиданно забрал пустой котелок из печи и подтащил ко мне, не сводя наблюдающего взгляда с Гизелы, занятой болтанием ногами под стулом.

– Она не понимает, что прорицает, – сказал мне тихо, – и специально к силе не взывает, это происходит само и постоянно. Не твой вариант. У нее высокая восприимчивость и нет барьеров в сознании из-за… ее особенностей.

Тактичный какой. Выходит, ключ к прорицанию – в умении настроиться на энергию, несущую некую информацию. Вот что Гизела имела в виду под «открыть и не закрывать». Мне могло сниться что-то пророческое! Сны – прямая дорога к бессознательному.

– Особенности врожденные? – поинтересовалась я. – Или это последствия чрезмерного прорицания?

– К нам она уже такой попала. С самого начала путает реальность и видения. Настоящее, будущее и прошлое – ей все одно. Повторяю, отстань от нее.

– Я не приставала.

– Не прислушаешься, – мрачно вывел Мирон. – Давай договоримся: я отвечу на твои вопросы про магию, а ты пообещаешь, что не будешь Гизелу обижать.

Я опешила. Во-первых, и не собиралась ее обижать. Во-вторых, почему слово презренной особы, которую он неделю игнорировал, для него чего-то стоит? В-третьих…

– Ты не прорицатель.

– И что? – Мирон простецки пожал плечами. – К заклинателям у тебя вопросов нет?

Есть! И упускать возможность их задать было бы глупо.

– Хорошо, договорились.

– В полдень. – Он беспокойно оглянулся на Гизелу, которая заскучала и принялась раскачиваться на стуле. – Раньше не освобожусь.

Звучит как назначенная встреча. Где меня найти, ему наверняка известно, а уж я-то всяко дождусь. Планов на день не имею. Если только Велизар не соизволит обо мне вспомнить… Но преждевременных поводов для этого давать не хотелось.

Домыв посуду, я предпочла убраться с кухни подобру-поздорову, пока на ней не стало людно. Вернулась в башню досыпать и проспала до полудня. А там в дверь опять заскреблись. Ни следа людской ауры, зловещее царапанье когтей по дереву. Отворив, я обнаружила на пороге черную кошку со вздыбленной шерстью. Она мяукнула и, махнув зазывно хвостом, побежала по лестнице вниз. Энергия подчиненного духа от нее исходила отчетливо. Оригинальное приглашение!

Я спустилась по ступеням за грозной зверюгой. Ведомая ею, прошла вереницей пустынных коридоров, ведущих прочь от жилой части, и вышла на улицу, в закуток между двумя стенами крепости – внутренней и наружной. Сквозняка, как ни странно, не было. Трещал разведенный костер, у которого на массивном струганом бревне сидел Мирон, вырезая складным ножом сердцевину из яблока. Рядом их лежала полная корзина – больших, красных и целых. В углях благоухала пара штук запеченных, обернутых в плотную, блестящую от жира бумагу. Очевидно, первые в длинной очереди.

– Бери, – приглашающе кивнул он.

Взяла, поскольку слабо верилось, что меня сюда выманили, чтобы коварно отравить. Коварство с его образом вообще не вязалось. Ластящаяся кошка норовила запрыгнуть ему на колени и мурчала, хотя подчинения на ней уже не было.

Начинка в яблоках оказалась сладкой: сахар, корица и масло. Таяла на языке, заставляя жмуриться от удовольствия. То конфеты, то это. Затейник. Но я пришла не под боком у него уютно посидеть, а прояснить некоторые моменты. Начнем с проверки на откровенность:

– Можно ли вселиться в тело другого человека?

– Духи людей – не мое, но если прикинуть… – Мирон глубоко задумался. – Необходимо быть темным и мертвым.

Как Юстин.

– Без прочной энергетической связи с жертвой и обоюдной перестройки ауры тоже не обойтись.

То есть подготовка долгая. Захват тела старшего принца планировался давно?

– Не советую тебе таким заниматься, – высказали мне хмуро. – Невозможно полноценно занять чье-то место. Это не жизнь и противоестественно.

Вот нормальный же вроде парень – и с виду, и по общению. Зверушек любит, о беззащитной девочке печется, рассуждает здраво. Какого нечестивого духа он делает в Культе?

– Таким занимаюсь не я, – не смогла промолчать, – а вы. Или к своим совет неприменим?

– Я слежу за собой. Детали того, о чем ты говоришь, мне неизвестны.

– О, могу рассказать.

– Не хочу, – Мирон покачал головой, – лезть в то, куда не посвящен. Все, что мне надо знать, я знаю.

– О том, зачем открывать границы Империи?

– Даже не связывай меня клятва, я бы с тобой это обсуждать не стал. Соглашался ответить только на вопросы про магию.

Дивная преданность! Интересно, насколько слепая?

– Пытаюсь понять, что за цели оправдывают любые средства.

– Маги не должны служить императору и не иметь права быть теми, кто они есть. – На его лице плясала тень пламени. – Нас учат бояться собственной силы, запрещают ее использовать. Гизела в Академии никому не нужна была, неконтролируемые всплески и у прорицателей вне закона. А Ковен, обязанный защищать одаренных, ничем не помог. Догадываешься, что было бы, не забери мы ее?

Спорить – пустое. Перейдем к делу, пока не поругались.

– Я разговаривала с мертвой девушкой как наяву. Не понимала, что это дух. Прежде со мной подобного не случалось. И больше не повторялось.

– Что за девушка? – Он положил яблоко с вырезанной сердцевиной в корзину, достал другое. – Важны подробности.

Скрывать их смысла не было, и я изложила историю Илинки, не упуская ничего потенциально важного. Мирон слушал внимательно, не перебивая, но и не отвлекаясь от кромсания яблок. В конце выдал вердикт:

– Все просто. Она хотела быть услышанной и освободиться. Искала того, кто войдет с ней контакт. Нашла тебя. Почему это случилось с тобой впервые – вопрос к твоему дару.

Все-таки в нем дело? Духов я никогда не заклинала, и видения меня раньше не посещали. Объединение света и тьмы что-то во мне пробудило.

– Странно, что случай единичный и со мной не контактировал какой-нибудь другой дух.

– Который возле тебя вьется?

Заметил. Конечно… Изображать равнодушие было поздно, сердце уже подскочило к горлу и забилось в ритме паники. Он может Дарину упокоить, раз обнаружил. Или мучить, как недоубитый Юстин.

– Я не буду ее трогать, – произнес Мирон так, словно пообещал. В ответ на мой недоверчивый взгляд выждал многозначительную паузу. – Зря сомневаешься. Мы же договорились.

Ну да. Он – мне, я – ему. Обещания гораздо действеннее, когда они обоюдные.

– Духи бывают разные, – невозмутимо продолжил этот не такой уж простак, попутно вкладывая в яблоки начинку из припрятанной в корзине банки. – Каждого держит что-то свое, не позволяя обрести покой. Одни хотят соприкосновения, другие – нет.

– Почему она не хочет?

– Спроси у нее.

– Я не умею, – призналась прямым текстом, раз он еще не догадался, – не развивала в себе эти способности. Для традиционного допроса моя подруга слишком давно мертва, и было бы ужасно его устраивать.

– Можно и без подчинения. – Мирон зашуршал бумагой, заворачивая яблоко за яблоком. – Выдохни. Смотришь и не видишь. Много лишнего в мыслях.

– Мне удалось дважды поговорить с ее духом. Когда я была при смерти.

– Потому что преград не стало. Тех, что в твоей голове.

Опять эта пресловутая открытость. Впору медитировать днями напролет! Но, подозреваю, никакая умиротворенность в застенках Культа мне не грозит.

– Вокруг тебя еще один дух витает. Непроявляемый.

Что?..

Мирон уложил обернутые яблоки в угли и велел:

– Глаза закрой и почувствуй ее, свою подругу. Я направлю.

Закрыла, сосредотачиваясь на энергии вокруг. Невидимой, но осязаемой внезапно всем нутром. Плотной, хоть руки вытягивай, чтобы ее раздвинуть. Треск костра утих, все погрузилось в причудливую вязкую тишину. Минута, другая, третья. И ни одного указания.

– Получается? – спросила я, но голос свой услышала очень приглушенно.

Медленно разлепила веки, уловив нарастающие вибрации в воздухе. Мирон очищал новую порцию яблок, не сводя с корзины отстраненного взора. Подле меня вырисовалась девичья фигурка, в груди екнуло. Дарина. Такая, какой я ее помнила. Какой она была: в белой учебной мантии, с распущенными по плечам светлыми волосами. Нежная хрупкость, миловидный облик, родная до боли улыбка. Будто мы не уходили из Академии в тот роковой день и непоправимого не произошло. Сидим у костра, и нам по пятнадцать неполных лет. Но на самом деле – только ей, навсегда.

– Тс-с-с, – она приложила палец к губам прежде, чем я раскрыла рот, – я с тобой до тех пор, пока ты не будешь в порядке.

– Шансов на это негусто, – грустно усмехнулась я.

– Я помогу. – Ее глаза лучились теплом. – Или мы уйдем вместе.

Костер вспыхнул ярче. Вибрации рассеялись, Дарина тоже – как призрачный мираж. А ощущение, что я не одна, осталось.

В окнах багровым огнем догорали сумерки, темнота в коридорах густела. Было даже удобно: меньше шансов попасться кому-либо на глаза по пути от факела до факела. Осторожная поступь скрадывала шаги, близился поворот к центральной башне… Чтоб ей рухнуть обитателям на голову.

Вечером в мою комнату заявилась Октавия и, не переступая порога, рассказала, куда мне идти. Нет, не туда, где меня жаждал видеть любой адепт. Она передала послание от начальства – в сдержанных выражениях, но называть это приглашением не поворачивался язык, отказаться-то не представлялось возможным. Зачем я ему понадобилась? Еще и в его покоях! Октавии причину не назвал, статус позволял не утруждаться объяснениями.

Что ж… Дойду и узнаю.

Минуя коридор, в котором состоялся наш прошлый «разговор», я невольно стиснула зубы. Стена утопала во мраке, и от моей крови ее наверняка отмыли, но подбородок по-прежнему саднил, напоминая о том, что вести себя следует разумно. Не создавать проблем, да. А на других эти правила распространяются? Ивон, поди, за стычку со мной не огреб. Несправедливо! Вполне заслужил.

На башенной лестнице тревога поутихла, предстоящий визит показался отчасти любопытным. Что угодно лучше, чем маяться от безысходной неизвестности на отшибе крепости… Крутые ступени увели по широкой спирали наверх – на площадку второго этажа, разветвленную на два коридора. Я свернула влево к первой двери, как направила Октавия. Незапланированные встречи мне ни к чему – особенно там, где живут лидеры Культа.

Настенный факел чадил и трещал, потревоженная темнота металась сгустками. Я постучала – от души, до боли в сжатом кулаке. Открыли мне не сразу, успела рассмотреть в отсветах затухающего пламени кованые узоры на тяжелой массивной двери. Распахнулась она резко, перед самым моим носом. Вопреки порыву, я не отпрянула. Мысленно вросла в пол, избегая лишних и нервных движений. Неважно, что с тобой происходит, главное – какую реакцию ты демонстрируешь. По-настоящему слабыми становятся, когда теряют уверенность в своих силах. Меня не сломишь, но чего я не могу себе позволить ни в каком виде, так это падать духом. Тут едва оступишься – проиграешь.

– Долго шла, – обронил Ивон с отдаленным намеком на недовольство.

В льющемся из комнаты свете его силуэт выглядел огромным и мощным, занимая почти весь дверной проем.

– Мне не говорили торопиться, – я пожала плечами, – и что тебе от меня нужно – тоже. Если хочешь извиниться за позавчерашнее недоразумение, то зашел бы сам.

– Неправильная версия, – ответил он, будто я предполагала подобное всерьез, и посторонился. – Проходи, посмотрим твой откат.

Прошла. Смысл упираться? Кто способен разобраться с губительными последствиями перерасхода магии, так это целитель. Небось он спит и видит, как меня увозят к границе с концами. Чему не бывать, пока я не в полной силе. В его интересах, чтобы мой дар восстановился побыстрее!

Дверь захлопнулась, лязгнул запираемый засов. Абсолютное уединение гарантировано… Комната за порогом была проходной, но вместительной, с зашторенными арками по обе стороны. Горел очаг, разбрасывая искры и заставляя все вокруг отбрасывать четкие тени: заставленный склянками стол, высокие спинки стульев, громоздкий шкаф и каждый пучок травы на его полке. Света как такового было немного, по углам царил полумрак. Различить выражение лица Ивона было невозможно, хотя он подошел в упор. Зато ощущала взгляд – пристальный, скользящий и настолько беспристрастный, что сомневаться в начале осмотра не приходилось.

Я застыла в ожидании, удивленная собственным хладнокровием. Раньше, стоя перед ним в кузнице и тем более в столичном логове Культа, чуть ли не тряслась. Теперь этого не было. То ли отчетливо понимала, что бояться нечего, то ли просто разучилась. Любое чувство притупляется, если испытывать его постоянно. Сколько лет уже бесконечной пыткой гонит страх? Добегалась…

– Руку дай, – Ивон перестал просматривать во мне дыру, – ладонью вверх.

Я ее протянула, подметив, что тон не был ни приказным, ни просящим. Предельная нейтральность, на грани безразличия. Обхваченное запястье, жилка пульса, бьющаяся под его пальцами. Проверочные импульсы, покалывание от которых не спутаешь ни с чем. Все сугубо по делу, ни одного напрасного прикосновения.

– Надо было умудриться, – прокомментировал он, – такое энергетическое истощение получить.

– Рассказать как? – хмыкнула я.

– Использование артефакта приливного типа поверх твоих же недоработавших целительских плетений после значительной потери крови. Растратила личный резерв и колдовала на заемных силах, уйдя в минус.

На ощупь определил? Недурно!

– Я почти оправилась и готова везти свою «аномальную» магию к пограничному барьеру.

– Это обманчивое впечатление. – Ивон отпустил мою руку за ненадобностью. – Что ты знаешь про магические откаты?

– Перенапрягаться наказуемо, – изложила я суть и вспомнила умные слова, раз уж он их любит. – Выгорание внутренних каналов вызывает повреждения всей структуры. Энергия отзывается хуже, пока все не придет в норму.

– Нормальность тебе не грозит, из-за дуальности ты восприимчивее. Должны восстановиться нарушенные связи между узлами. Полностью. Тогда дар стабилизируется.

– И сколько ждать?

– Больше месяца.

До осени?! Так растягивать «удовольствие» от пребывания в Культе я не рассчитывала!

– Можно сократить до недели, – прагматично сообщил Ивон. – Точечной регенерацией разгоним циркуляцию потоков энергии.

Звучит толково. Хоть детали и не ясны.

– Туда. – Он указал на дальнюю, прикрытую шторой арку. – Раздевайся, ложись и жди.

Вот и прояснил… Впрочем, расслышать в этом что-то непристойное было сложно. Настолько спокойно мне подобные слова еще не говорили!

– Ладно, – не стала я строить из себя оскорбленную невинность. К тому же вряд ли это было предложением. – Главное, чтобы помогло.

– Иди. Свет там есть.

Обнадежило… Иначе как-то совсем интимно будет.

Я нырнула за штору – в небольшую комнатку. Просторную благодаря тому, что из мебели здесь были только застеленная спальная лавка и навесные полки с пахучими снадобьями. На них лежали и лекарские инструменты не менее затейливых форм, чем кузнечные. У него тут что, приемный кабинет? Надеюсь, эти вещицы нам не понадобятся!

На подоконнике дрожала янтарными языками пламени масляная лампа, в оконце чернело небо. Пол был таким чистым, что я скинула сапоги у входа. Сняв одежду, положила ее под лавку и залезла под невесомо тонкое, но плотное покрывало. Лежать теплее, а энергетические узлы через него наверняка нащупаются. О том, что на мне нет ничего, кроме реликвии, я старалась не думать. Да и в принципе не думать. На лекарских процедурах для наилучшего эффекта рекомендуют расслабиться.

Ждать не заставили, выпутываться из покрывала тоже. Снова обезличенные касания. Давление пальцев на нужные точки, очерченные направляющие линии. Методично и последовательно – от одного энергоцентра к другому. Обычное магическое прощупывание сменилось хлесткими и жесткими импульсами. Разгоняемая кровь наполняла тело колючим жаром, с каждым нажимом было больнее. Жесткие руки сминали так, что хрустели суставы, а мышцы сводило судорогой. Казалось, из меня вознамерились безо всяких инструментов вырвать пару кусков… Мстит, что ли? Нет, ну это слишком мелочно!

На скупо брошенное: «Терпи», не сулившее послабления, я скрипнула зубами и сквозь них выругалась. Малость полегчало. Вскоре сил не осталось ни на какие звуки… Боль слилась со жгучей пульсацией, везде мучительно ломило и выкручивало. Эдак понадеешься, что следом мне парой умелых движений шею свернут. Подозреваю, Ивона именно это и тянуло сделать при взгляде на реликвию, несмотря на всю сдержанную деликатность. Завидный контроль над эмоциями! Или они в нем вправду не бурлят и его чары какими-то другими выплесками напитываются.

«Эмоции мимолетны, чувства – более устойчивая основа» – всплыли в голове оброненные им слова. Жжение в растираемой коже разлилось огнем, по венам словно кипяток хлынул. Меньше всего хотелось отключаться – здесь и с ним, но темнота обрушилась без спроса.

Мутило, непомерная тяжесть вжимала в лавку. Нечто эфемерное, неощутимое трепыхалось в груди, не давало двигаться и нормально дышать. Устав противиться, я забылась короткими рваными снами. В одном как ни в чем не бывало выпускалась под своим именем из родной западной Академии, в другом – гуляла на берегу искристого залива, в третьем – была маленькой. Лет пяти-шести, до того, как проявился дар. Там я рисовала с соседскими мальчишками угольками на заборе.

Сажа обильно отпечатывалась на пальцах, выцветшем платьице, щекотала ноздри, горчила на губах. Черные пятна красовались и поверх ссадины на колене, полученной при лазании через этот самый забор. С его вершины орал, надрываясь, кот с половинчатым ухом, в небе плыли похожие на сливки облака. Большие, жирные, вот-вот упадут и разобьются перистыми брызгами. Смотреть смешно: они были неправдоподобно белые, особенно по сравнению с угольком в моей ручонке.

Последний росчерк, и на шершавой доске вместо задуманной птицы проявилась зловещая фигура. Смазанно невнятная, сотканная из пепла и тумана. Жуткая. Я кинулась ее стирать… Терла и терла. Лишь размазывала черноту по доске и ладоням, цепляя занозы, шипя от боли и злости.

Со злым шипением я разлепила глаза. Судя по свету в оконце – глубоко за полдень. Наспала как не в себя… Навестил же старый детский кошмар! И угораздило вырубиться посреди «разгона циркуляции». Понятия не имею, что Ивон со мной дальше делал, но раз не помню, значит, не было. Удобная логика, всегда мне нравилась и никогда не подводила.

Он оказался рядом, стоило только зашевелиться. Комната нещадно утопала в ряби, поэтому я с трудом различила сунутую мне под нос миску с отваром. Не успела пикнуть, как в меня его влили, не позволив отвернуться. Редкостная гадость, горькая до тошноты.

– Отвратно, – закашлялась я, едва ее сдерживая, – себя чувствую. Такой эффект и задуман или ты опять прокололся?

– Все хорошо, – припечатал Ивон. – Но когда ты просыпалась молча, было лучше.

– Я уже просыпалась?..

– Трижды за два дня.

Ого, сколько у него валяюсь! Меня так занять решили, чтобы Велизар пока благополучно забыл о моем существовании?

О следующих минутах не отказалась бы забыть я, все же есть дела, с которыми предпочитаю справляться самостоятельно, но здесь было без вариантов. Слабость накатывала сродни полной беспомощности, пришлось временно ее принять и искать плюсы. Мужской интерес Ивона ко мне и прежде стремился нулю, а теперь уж подавно. Ну разве не здорово?

– Хорошо все, угу… – Я попыталась приподняться на локтях. Мир то вращался, то отдалялся. – Это веселье на всю неделю?

– Нет, – уверил он и нажатием на плечи вернул меня в горизонтальное положение, – спи, завтра видно будет.

Укладывает. Еще бы покрывало подоткнул! А ведь, выходит, третий день со мной возится. Явно не по собственной инициативе. По чьей – вопросов не возникало. Сурово, конечно, подряжать Ивона лечить девицу, которую тот бы с удовольствием прикопал. Можно сказать, что у него свое наказание…

С этой мыслью я провалилась в мимолетный и не отложившийся в памяти сон. И он, и прочие были тусклыми и поверхностными, с перерывами на кратковременные пробуждения, но полноценно в реальность не выныривалось. Боль то отступала, то обращалась агонией, проникая в каждую часть тела, заставляя дышать через плотно сжатые зубы. Гореть изнутри, глотать беззвучные крики, терпеть и ждать.

Очередное сновидение потерялось на задворках сознания, пелена забытья слетела сама собой. Глаза открылись на удивление легко, будто ресницы не склеило от слез. Ни следа слабости, синяков и каких-либо неприятных ощущений, если не считать сухости в горле. Кокон покрывала едва грел, в лицо лезли настырные утренние лучи. Завтра наступило!

За штору манил запах травяного чая, слышались бульканье и постукивание склянок. Вылупившись из кокона, я привстала и пару минут наблюдала за колыханием шторы в арке, пока не услышала:

– Тебе особое приглашение нужно?

Определенно не шутит. Потому что не умеет.

Не дожидаясь упомянутого особого приглашения, я натянула извлеченную из-под лавки одежду и угодившие туда же сапоги. Голова кружилась, ноги держали нетвердо, но это ничуть не мешало. Давно не чувствовала такой бодрости, энергия била ключом. Регенерация регенерацией, а отдохнуть точно не повредило.

В проходной комнате меня ждали чай, непонятное варево тягучей консистенции и Ивон в скверном настроении. Его блеклые глаза метали молнии, коротко остриженные волосы вздыбились, как иголки у ежа, а губы кривились в исключительно неприветливой усмешке. Вряд ли я тому виной, проснулась-то молча. Или наши отношения уже на той стадии, когда раздражаешь одним своим видом или фактом существования?

Язвительные комментарии я придержала, без пререканий откушала все, что дали. Варево было сносным, если зачерпывать хлебом вместо ложки. Ингредиенты на вкус не угадывались, но казалось, что в какую-то незатейливую похлебку опрокинули парочку целебных зелий. Сомнения насчет того, стоило ли это есть, не посетили. В конце концов, у Ивона за эти три дня было полно возможностей поквитаться, хотел бы – сделал. Теоретически он мог что угодно в моем даре на энергетическом уровне подкрутить, в том числе и мне в ущерб, но зачем? Велизару тогда со мной неинтересно будет!

– Не задерживаю, – сообщил Ивон, едва я доела и допила.

Надоела ему, мягко говоря. Таким тоном впору выметаться велеть. Хоть оставаться и не тянуло, было бы странно не спросить:

– Уверен, что твой метод сработал?

– Я проверил.

Не знаю, что там со связью между узлами, но приток свежей энергии чувствовался. Впрочем, вопросы у меня не кончились.

– Дня три-четыре, – ответил он до того, как я их задала, – до полного восстановления. Прилив сил сейчас временный, усталость вернется, пусть и не настолько изнурительная. У ускоренных процессов своя цена. Побольше лежи, получится – спи. Но заняться этим можешь у себя.

– А слабость прямо по пути не одолеет? – не сдержалась я. Не уходить же сразу, когда так выгоняют. – Боязно идти!

– Подружка проводит.

– Что?.. Какая подружка?

– Которая за порогом караулит, – в его голосе проклюнулось злорадство, – с раннего утра.

Я ретировалась из-за стола к двери. Отворив ее, с усилием толкнула. Тяжелая, зараза…

Подружка караулила в коридоре, привалившись к стене и разметав по полу некогда белоснежную юбку. К счастью, без риска что-нибудь застудить. Сидела-то на подстилке из моей накидки.

– Наконец-то! – Гизела вскочила и всплеснула руками. – Я тебя жду, жду… Спрашивала дверь, долго ли еще, а она со мной не разговаривала. Обиделась, наверное. Вот за это.

На кованых узорах красовались повязанные бантиком разноцветные ленточки. Много. Десятки. Ну да, надо же было девочке как-то развлекаться.

– Почему ты не с Мироном?

– Он думает, что я с Виолетой, – похвасталась Гизела, – а она, что я с ним! Здорово провела их, правда?

Я шагнула к ней, дверь за моей спиной тотчас закрылась. На засов, с сопутствующим хмыканьем. Видимо, Ивон по примеру Сидонии счел, что компания для меня подходящая. Надеюсь, ее дверь где-то по соседству, уделанная не менее художественным образом.

– Не любит меня и не впускает, – грустно протянула Гизела, очевидно имея в виду Ивона. – Его расстраивают такие безнадежные случаи. Говорит, я дурная совсем.

– Хам, – щедро поделилась я мнением. – Чтоб его нечестивые духи слопали.

– Хи, это быстро, это легко. Дыши спокойно, стой далеко, не смотри вниз. – Она вздохнула и добавила вдруг с пугающей серьезностью: – Но он нужен. В конце. Без него не выйдет.

– Не выйдет что?..

– Ничего. – От меня отмахнулись, как от назойливой мухи. – Иногда мне кажется, что мои слова – конфеты, которые я бросаю в окно и теряю. Вчера я заметила карту сокровищ на потолке, они просили их не трогать, им хорошо в земле, а нам – не будет. Можно не сидеть взаперти.

Я впала в немой ступор, Гизела с веселым хихиканьем потащила меня прочь из коридора. Разгадать услышанное не удавалось, кроме того момента, что Ивон, видите ли, чем-то важен. Если речь вообще шла о нем и применительно ко мне. С прорицанием вечно главное не ясно – оно это, собственно, было или нет!

В купальне самопровозглашенная подружка помогла мне погреть воду и развлекла рассказами о том, что ее сбежавшие тени прячутся в бочке. После трех дней влежку было блаженством помыться и переодеться в свежее. Когда я добралась до кровати, то рухнула без сил. Их даже не нашлось, чтобы раздеться или хотя бы нырнуть под одеяло. Гизела заботливо прикрыла дверь с той стороны, и все заволокло туманной пеленой.

В ней вырисовался лес. Гладь подернутого дымкой озера, пасмурное небо – перекрытое черными сучьями, будто трещинами. Запахи грозы и хвои, отдаленный взволнованный щебет птиц. Подо мной – пряди жухлой травы, за спиной – шершавая кора дерева. Сбоку, невыносимо близко, сидел Велизар. Вроде просто рядом, а нависал так, что разница в нашем росте казалась огромной.

Шум ударов пульса по вискам, эхо каких-то слов в голове. Рука на моем плече тяжелая, не сдвинуться. Я прислонилась щекой к грубой ткани его рубашки – на груди, ловя слухом биение сердца, отсчитывая вместе с секундами в обратном порядке: четыре, три, два…

– Сегодня не пойдем, – прервал он отсчет.

Я рассмеялась. Смех был невеселый, с нотками горечи. Попытка встать потерпела крах: перехватили обеими руками, прижав теснее. Глоток воздуха, касание сухих губ к шее.

– Но возвращаться раньше необязательно, – услышала то, что ожидала.

Ладонь на плече, едва прикрытом сползшим рукавом, казалась горячей. Сковывающие объятия не доставляли неудобства. От одной только мысли разомкнуть их внутри как по щелчку возникала тянущая боль. Хорошо, что не надо. Дыхание щекотало кожу, дрожь расходилась волнами – прилив за приливом, оседая нестерпимой истомой. Переполняло нежностью и желанием, прохлада земли ничуть не остужала. Разум обволакивало дурманом, тело жило своей жизнью, льнуло в поисках тепла.

Меня развернули, придерживая и устраивая у себя на коленях. Вдалеке мельтешили размытые корявые деревья, лишенные листьев, черный мох и тьма болот. Глаза напротив – еще темнее. Взгляд жадный, поцелуй глубокий, напористый. Больше похож на порыв утолить голод, чем на ласку. Всем существом чувствовала неудержимый бег крови, стук в ушах и ответный жар. Невозможно насытиться объятиями, прикосновениями, поцелуями. Помешательство. Шелест одежды, задранный и смятый подол. Крепкие руки на бедрах, рывок, отдающий пульсацией внизу живота. До безумия приятной, почти болезненной. Движения, вводящие в ритм, выдох удовольствия. Ноги, обвивающие поясницу. Ногти, вонзающиеся в оголенную спину. Капли пота, стираемые скольжением пальцев и губ по пылающей коже.

Наружу просился крик, смешанный с глухим стоном, а вырывались лишь вздохи и всхлипы. Ни с чем не сравнимое ощущение заставляло дышать чаще и глубже, жадно подаваться навстречу, ускоряя темп, цепляясь пальцами за траву, складки платья, напряженные плечи – без разбора. Сорванное дыхание, плотное сплетение тел. Изматывающее наслаждение, долгожданные тихие вскрики. Разлилось жгучее тепло, свело невыносимо сладкой судорогой. Там и тогда, здесь и сейчас. Снова и снова, приближая тягучее опустошение.

Я вздрогнула, высвобождаясь из цепких лап сна. Вдох, мучительное осознание. Что за… Вот просто какого хрена?!

Закусив до боли губу, я резко распахнула глаза. Лучше не стало. Лес исчез, а Велизар – нет. Стоял на пороге комнаты, с выражающим некое любопытство взглядом. Пожалела, что лежу не под одеялом. Натянула бы до самого подбородка или еще выше! Неважно, что одета.

– Все нормально? – осведомился он будто бы участливо.

– Нет. – Снится всякая дичь!.. – Что у меня в твоем Культе может быть нормального?

Огрызаться, вероятно, было неумно, но реакции от него не последовало. Молча прошел за порог, я поднялась с кровати, поспешив подрагивающими руками оправить платье. Успела до того, как расстояние между нами сократилось до десятка футов. К счастью, на этом Велизар остановился и спросил:

– Как сегодня колдуется?

– Не знаю, не пробовала.

– Так попробуй.

Не для предупредительных бесед явился! Соизволил вспомнить, зачем привез меня на край Империи.

– В откат вредно, – вспомнила и я, – дар еще полностью не восстановился.

– Ты все равно упражнялась, – усмехнулся он. – Покажи свои успехи.

Прямо тут, ему? О, да легко!

Я размяла пальцы, выигрывая побольше времени. Силы свежие, дистанция прекрасная. Пара магических пассов, и нити энергии соединились в единое целое. Раз – выбитые из пальцев серебристые искры. Два – растущий под потолком клубок чистого света. Невидимый темным магам! Концентрироваться на нем было нелегко, зато меньше думалось о гармонии первого плетения.

Искры соткались в пульсирующий узор, за которым Велизар следил неотрывно. Вязь двух энергий, интуитивно преобразованных светлые чары. По сути, классическая вспышка – ослепительная, только бледно-синяя! Предусмотрительно мной загашенная. Шар наверху разросся, сиял, сполна подпитанный моей яростью. Не мешкая, я выпустила облако тьмы – по обманчиво ровной траектории. Одну часть мгновенно рассеяло ответным контрзаклинанием, другая взметнулась ввысь и проникла в клубок. Мерцающая смесь, взрыв сгустков… Они брызнули, отливая серебром и острыми гранями, похожие на осколки. Отгородился Велизар молниеносно, долетели не все, но парочка – да! Из рассеченной по изгибу брови хлынула кровь, заливая ему висок, струясь по щеке вниз. Удачно прицелилась.

Два шага ко мне, и по-прежнему вскинутая в пассе рука угодила в тиски его пальцев. Назвать собственное поведение разумным не представлялось возможным, но раскаянья не было ни капли, внутри плескалось торжество.

– Показала, – констатировал он с той же усмешкой.

– Ты не уточнял, какие заклинания допускается применять, – отчеканила я, пока самообладание не изменило. – Могу еще!

Меня рывком притянули ближе, поднеся мою стиснутую ладонь к своему лицу. Страх ударил мелкой дрожью, окутал целиком и плотно засел в груди, вынуждая сердце гулко биться о ребра. Вынужденное касание, липкая влага на кончиках пальцев. Проклятия на крови самые сильные. Контакт непосредственный, и вторая рука свободна…

– Ну же, – словно подбодрил Велизар. – Столько слов, а нужные забыла?

Помню! Но что за провокация? Должен быть подвох… Даже если у него внезапно проснулись самоубийственные наклонности и я смогу этим воспользоваться, то из крепости не выберусь. Выехать с ним к границе понадежнее будет. Про недобытые ответы вообще молчу!

– И куда делся весь пыл? – в его голосе отчетливее слышалось разочарование, чем издевка. – Всегда доделывай. Или не стоило начинать.

Злость волной снесла весь контроль, безотчетно вырвалось древнее слово силы. Сотворенный свободной рукой пасс, эманации смерти и тлена. Мгновенно поглощенные вместе с недовершенным проклятием. Да чтоб тебя… Жаль!

– Неплохо, – отметил Велизар и, отпустив мою ладонь, достал из-за пазухи связку охранных амулетов. Точнее, то, что от них осталось, – витые нити в трухе. Стряхнув ее, он добавил тоном, каким обычно делают замечания: – С плетением поторопилась и закрывающий блок смазала.

Учту. На будущее…

Прижав к груди руку, ноющую от недавней хватки, я замерла в ожидании. Того, что последует дальше. Нарвалась-то, по идее, по полной. Кровь не останавливалась, струя обильным потоком стекала по его скуле и шее, убегая за ворот рубашки. Неслабо я зарядила, рана глубокая. Но вид у Велизара был такой, будто ему, наоборот, понравилось!

Развернулся, ничего не сказав, и вышел за дверь, а я удержалась от соблазна швырнуть на прощанье боевой импульс. Сложила ладонь в кулак, смазывая багровые разводы с пальцев.

Значит, он ко мне ходит, обвешанный защитой от магии. В каком-то смысле это льстит! Реликвией не придушил, потому что ему надоело или недавняя калибровка настолько ослабила связь? Непонятно. Но еще непонятнее – тот, хоть бы мне память отшибло, треклятый сон.

Откуда подобное взялось у меня голове?! Я же не сошла с ума. По крайней мере, не до степени невменяемости. Это решительно не может быть игрой разума, для горячечного бреда тоже перебор. Не мое. Мне подкинули! Ивон наслал, пока у него без сознания валялась? Или Дамьян заглядывал ментальными внушениями поразвлечься? Вполне в его репертуаре.

Нет, глупость. Здесь другое. Выдыхаю, включаю мозг. Пустоши, близость проклятого леса с непроходимыми болотами, непомерная яркость присутствия без фрагментарности и пробелов.

Это видение. Не будущего. Прошлого. Которое по счету?

Первое было про Мору. Она говорила: «Что бы ни случилось, помни. Я тебя жду. Возвращайся». Я скверно изучила язык диких племен, а на нашем она бы сказала гораздо корявее.

Во втором «сне» я продиралась через опасные участки леса навстречу Велизару, вдобавок улыбалась. Он смотрел на меня как-то иначе и выглядел, если задуматься, помоложе.

И вот теперь третий раз.

Гизела дала подсказку, что видения насылаются вещами или духами. Главное – энергия, она проводник. Мирон заметил рядом со мной непроявляемый дух. Что означает: старый, лишенный опознавательных знаков. Сходится. Ива! Я вижу ее прошлое.

Слава Высшим Силам! Провидение, спасибо. Там были не мои ощущения. Чувства – тем более. Все чужое, пусть и транслируемое словно наяву. Но почему она показала мне это?! Ива, какого… Ты помогаешь или издеваешься?

С другой стороны, я хотела знать, что ее связывало с Велизаром. Пожалуйста – узнала! Мора-то не рассказывала, всячески избегая обсуждать их отношения. О смерти внучки рассказала лишь, что та погибла от его темных чар. Неужели не выяснила подробнее? Заклинательский дар и неупокоенный дух в наличии, можно было поспрашивать. Странно это все. Что случилось восемь десятков лет назад, в проклятых лесах, у северной границы?

Впрочем, кажется, появился шанс увидеть…

Место в пустующей галерее третьего этажа было настоящей находкой. Скрытый тенью балконного навеса промежуток между двумя колоннами – с отличным обзором тренировочной площадки во дворе. Наблюдательный пункт, из которого можно, особо не высовываясь, рассмотреть каждый творимый внизу магический пасс. Удачно я утром к колодцу пошла за водой окольными путями!

Уже пару часов сидела на парапете и пристально следила за тем, как адепты колдуют запрещенные чары. Невен и Елина с достойным упорством отрабатывали двойные связки: он – испепеляющие искры в ядовитых волнах света, она – усиленные на крови ритуальные плетения. С ней за компанию разминалась Октавия, добившаяся заметных успехов в оккультной магии. Дара в моей бывшей сокурснице кот наплакал, чего не скажешь об усидчивости. Проклянет слабо, но качественно… Насылание недугов и хищения жизненной энергии отточены до совершенства – натаскали ее за пять лет. Она и жертвоприношение легко проведет, включая то самое, в котором нам чуть не довелось поучаствовать. У этой переметнувшейся твари ни совести, ни чести, ни чувства собственного достоинства.

Тренировалась троица под присмотром того, кого я вспомнила сразу. Судя по благоговейно-почтительному отношению окружающих и властным замашкам – один из лидеров Культа. Темный боевой маг неопределимого возраста и жутко неприятной, отталкивающей наружности. Невысокий, с пронизывающим взглядом глубоко посаженных глаз, крючковатым носом и грубым командным голосом. Он был среди напавших на нас тогда – в лесу близ Академии…

Октавия тепло ему улыбалась и называла Чавдаром. Не он ли ее и завербовал? Убил прежнего наставника, стал новым! Не знаю, от его ли конкретно чар погибли Орлин и Дарина, но это неважно. Любой адепт ответственен за все смерти, свершившиеся по вине Культа. Обманываться нельзя ни в ком, как бы они ни выглядели. Если бы никто к Велизару не примкнул, он не сумел бы зайти так далеко. Не было бы стольких жертв и сломанных судеб. И меня здесь!

Проанализировав чужие пассы, мне удалось почерпнуть полезное, ладони чесались опробовать. Блок я закрывающий смазала, да? В следующий раз не смажу! Размажу – мало не покажется. Пока застряла в логове врага, надо пользоваться моментом: разузнать и подсмотреть побольше.

Чем они вообще в крепости занимаются? Помимо возни с новичками, зализывания ран и скрытного «семейного» существования. Сюда съехались первые лица Культа: основатель, минимум три лидера и могущественные маги, которым не пристало сидеть без дела. Похоже на подготовку. Ведут переговоры с наместником и мутными типами из криминальных трактиров, восточное королевство на пороге бунта, Юстин настроил прочную энергетическую связь со старшим принцем, позволившую в него вселиться. Устали ждать, когда мир изменится и станет справедливее к магам, решив узурпировать власть? Велизара и это не остановит.

Либо я все-таки снесу границу, либо он – «парной» магией через реликвию, с очередной попытки. Как адепты распорядятся обретенной свободой? Дружно соберутся и отправятся за горы в неосвоенные земли? Было бы неплохо – пускай сгинут в неизвестности. Но Велизар сказал, что обычный уклад жизни рухнет, Надзор и Ковен утратят былую важность. Почему – не ясно. Может, они не будут ловить отступников за пределами Империи, однако контролировать оставшихся магов продолжат. И захотят освоить новые территории, как Пустоши в прошлом. Что им помешает?

Рассуждения прервал гул нарастающей вибрации. Колебания воздуха, потревоженное течение энергии. Тихое дребезжание камушков на парапете… Прицельно выпущенный магический заряд! Далекий, извне. За крепостной стеной клубился белесый дым, отсвечивая золотыми вкраплениями. Эдакое замаскированное облако в небе. Оно унеслось ввысь и, потеснив настоящие, в мгновение ока рассеялось. Сигнал! Такой же подавал перед мостом Мирон, прежде чем мы подъехали к воротам. Кто-то прибыл – из осведомленных о пропускном порядке.

Я бросила наблюдательный пункт, поспешив в сторону растаявшего лжеоблака. Это шанс… Изучить, как впускают людей и размыкают контур защитного барьера. На тренировочной площадке ловить нечего: колдуют одно и то же по третьему кругу.

Дорогу я знала плохо, поплутала галереями и коридорами. Не повезло пересечься с несколькими адептами, но они ограничились неприязненными взглядами. Спускаться к воротам было бы слишком, да и чревато лишним вниманием. Не то чтобы я пряталась: ходить где-либо мне не запрещали, но искушать судьбу не хотелось. Я приметила подходящую балконную террасу и, проскользнув туда, затаилась в углу.

Вид открывался сносный, акустика двора удачно усиливала звуки. Кирсан как раз отпирал ворота – нехитрым способом, снимая блокирующий брус. Охранный контур не разомкнул. Значит, приехавшего опознало по ауре как своего и пропускало беспрепятственно. Обидно, отворяющий пасс бы мне пригодился! Была во дворе и Беата – бледная, но собранная. Очухалась немного… Стояла она пугающе неподвижно, с такой надеждой в глазах, словно думала, что едет ее дочь. Но, пожалуй, это исключено.

Мост едва проглядывался сквозь зазор приоткрытых ворот, слышались лошадиное ржание и стук копыт. В последний момент во двор вышла Сидония – при полном параде, хоть и было заметно, что торопилась. Из прически выбилась прядь, накидка сползла с плеч. Она непринужденно поправила и то и другое. Королева местная… Платье, плотно облегающее тело от шеи до бедер, струящаяся юбка в пол. Горделивая осанка, прямая спина, высоко поднятая голова. Между прочим, Велизара встречать не подрывалась. Кто же пожаловал?

В воротах мелькнула копна огненно-рыжих кудрей, а мгновение спустя я узнала их обладательницу. Как предсказывала Гизела: «Она приедет позже. Ваша, одна, на седьмой». Ксанта и приехала – через неделю, без сопровождения и явно полноправным адептом. К Гизеле стоит прислушиваться, вовсе не чушь бормочет.

Ксанта красиво спрыгнула с лошади на землю, будто ни капли не устала и проведенные в пути полмесяца – ерунда. Кирсан запер ворота и забрал у нее поводья, удостоившись приветственного кивка, в отличие от Сидонии.

– Выкурили из любимого гнездышка? – цокнула та издевательски языком. – Придется тебе с нами прозябать. Без слуг, сада с фонтаном и щедрых прихожан.

– Ну ты и коза, – хмыкнула Ксанта.

Напрашивался вывод, что магички, мягко говоря, не ладят, но они вдруг обменялись усмешками. После – объятиями. Тесными, теплыми и вполне искренними. Ах, это у них манера общения такая…

– Добро пожаловать в нашу глушь, – Сидония отстранилась первой, – теперь никуда от нас не денешься.

– Сдаюсь на ваше попечение. – Ксанта медленным плавным движением натянула накидку на ее плече повыше. – Тихие игры кончились.

Тайной сторонницей Культа ей не быть, рассекретили! Молодец Ален, или как его там на самом деле. Благодаря врученной мне метке вычислил, в чьем доме гостят адепты. Надзор и за ними проследил, и по душу радушной хозяйки явился. Даже если видения помогли ей сбежать, предотвратить собственный крах она все равно не сумела. Запретное прорицание не дарит любые ответы, а сколько ни приподнимай завесу будущего, оно не предрешено.

Тем временем Кирсан увел лошадь в конюшню. К Ксанте подошла отмершая домоуправительница, теребя безразмерную юбку. Воцарилась тишина, прерываемая только шелестом ветра.

– Глянь, что с Беатиной дочерью, – попросила за нее Сидония. – Когда сможешь.

– Могу сейчас. Нужна принадлежащая ей вещь.

Беата торопливо полезла в карман и дала Ксанте гребень для волос с обломанным зубцом. У меня перехватило дыхание. Я увижу гораздо более ценное заклинание, чем смела рассчитывать! Она могущественная прорицательница, раз при полном Культе магов обращаются именно к ней. Никто не сумел помочь, включая Велизара? Это ему не в день убийства видения призывать по горячим следам в родном доме жертвы…

Я замерла, боясь шелохнуться и обозначить свое присутствие. Не думаю, что Ксанта по-прежнему ко мне благосклонна. Догадывается, поди, кому обязана разоблачением и необходимостью пуститься в бега.

Держа гребень одной рукой, вторую она приложила к груди – над сердцем. Несложное движение пальцев, считанная с вещи аура. Зачерпнутая поверх энергия оказалась светлой, как и ее дар. Еще пасс. Тончайшее плетение, направленное на себя. Нет, не так – в себя. Но настрой был важнее. Обращение к чему-то на выплеске чувств. Мощные эманации, сродни молитве или ритуалу. Прикрытые на миг глаза, глубокий вдох. Выдох и вердикт:

– Адела погибла вечером того дня. Мне жаль.

Лалу ей жаль не было!

Взгляд Беаты потух, став совершенно пустым. Что ж… Ее дочь сцапали в столичном логове Культа, она неминуемо попала бы в Надзор. Возможно, к лучшему, что уже мертва.

– По крайней мере, это случилось быстро, – Сидония-то имела основания такое сказать. – Хочешь – ступай, я сама управлюсь.

– Не хочу. – Беата упрямо мотнула головой, будто ее выгоняли безо всякого спроса. – Мои тут обязанности, не ваши. Столько дней лодырничаю, хватит! Я останусь. С вами. Ради Аделы. Ей важно… Чтоб все было не зря.

Останется она… Будто бы ее отпустили.

– У твоей девочки даже перед смертью не возникло сомнений в выбранном пути, – произнесла Ксанта ласково и вернула гребень, больше ничего не добавив.

Сочла, что ни к чему Беате подробности? Хорошо… В видении могла фигурировать я, помешавшая ее дочери улизнуть из-под носа отряда Северина. Ничуть не раскаивалась, но на душе было паршиво. Обычное дело в стенах Культа.

Устраивать Ксанту пошли вдвоем, я отступила к выходу с балкона. Скрыться не успела – она обернулась, с мимолетной полуулыбкой мазнула по мне взглядом. Показалось?..

Решив не домысливать, я отправилась в угловую башню – через кухню, где обнаружила здоровенный горшок печеных овощей и немного убавила его содержимое. Для обеда и общих посиделок было рано, наткнулась лишь на Тодора, знакомого мне по заварушке в Пустошах. Он покосился на меня так, будто желал подавиться, но поздоровался, а потом сказал оставить грязную тарелку в куче других и не возиться с ее мытьем. Наверное, чтобы ушла поскорее. Я и рада была. В комнате ждало занятие поинтереснее.

Прорицательские чары я увидела, на память не жалуюсь – повторю и пасс, и плетение. Принадлежащей Иве вещи у меня нет. С тех пор, как Велизар сорвал ее амулет с моей шеи во время битвы во дворце! Подозреваю, унес с собой. Так он мне и отдаст, держи карман шире… Еще никогда эта утрата не ощущалась столь остро! След ауры в энергоемком кусочке метеорита может храниться веками, хотя бы крупицы. К счастью, Гизела подсказала, что видения вызываются вещами и духами, а дух Ивы возле меня вьется. Вряд ли к нему тем же заклинанием взывают, но подход не должен разительно отличаться.

Я уселась на кровати поудобнее и не стала медлить. Повторенный пасс, идентично сотканный узор. Размеренные вдохи и выдохи, усиленное по максимуму восприятие. Взбудораженность на грани выплеска. И ничего… Необходима вспомогательная энергия? Не вещи, так духа. Дар заклинателя у меня есть, только пользоваться им я не умею. Как говорил Мирон: преграды в голове. Смотрю и не вижу. Магию при этом наглядно не показал, велел держать глаза закрытыми. Он мне и не союзник, удивительно, что хоть в чем-то помог.

Но связаться со старым непроявляемым духом невозможно, от личности там мало что осталось. Не призрак, а лишенный формы и воли сгусток. К тому же редкий прорицатель обладает двойным даром, причем именно заклинательским в придачу. Ни у Гизелы, ни у Ксанты, ни у Велизара не имеется таких способностей. Значит, суть в обращении. Не к Высшим Силам, они действительно никому не отвечают. К себе и энергии, несущей послание, через сонастройку с ней. Гармония – всегда ключ.

Опустив веки, я постаралась почувствовать Иву. Открыться, найти соприкосновение. Попросить показать. Она сама ищет контакта, раз трижды насылала видения. Почему не уходит из нашего бренного мира, что ее держит? Восемьдесят лет минуло… Ей было двадцать, как мне сейчас. Как другим трем переходящим, которых убили вскоре после выпуска из Академии. Мой черед. Плавно втянутый воздух, концентрация на собственных эмоциях, коих было через край. Страх. Гнев. Тоска. Бесконечное ожидание неизбежного конца, тянущая дыра в груди. Она разрасталась, множа пустоту. В ней ничему не было места, кроме болезненно-яростного желания жить. Все остальное померкло, отчаянно забился единственный вопрос: «С чего это началось?..»

В голове зазвенело, темнота поплыла, завертелась. Окружил лес. За густой зеленью деревьев и кустов – огромный лагерь, разбитый на поляне. Пестрый ковер смятых цветов, десяток палаток, пасущиеся лошади, привязанные к вбитым в землю кольям. И люди, много людей. Двое – прямо передо мной. Мужчины, маги, очень недоброжелательные.

– Ты зачем здесь? – допытывался один, угрожающе надвигаясь и теряя терпение. – Битый час вокруг шастаешь!

– Всерьез от нее ответа хочешь? Она же из местных, – ухмыльнулся другой. Разглядывал при этом как диковинную зверушку. – Хорошенькая ведьмочка. Можно проверить, насколько дикая…

Закуток леса, минуту назад служивший мне укрытием, сделался в разы теснее. Мои пальцы сплелись за спиной в боевом пассе.

– Прекращайте, – настиг командный голос. – Кто из вас дикий, я бы поспорил.

К нам вышел его обладатель, чье лицо вмиг приковывало внимание. Четко выраженные, но не грубые черты, суровая непоколебимость. В нацеленных на меня темных глазах – не заинтересованность, а скорее недовольство тем, что пришлось отвлечься на происходящее.

– Велизар, она что-то вынюхивает, – доложил первый маг, продолжая ко мне приближаться, – и колдует вон тайком неизвестно что…

Когда ему оставался последний шаг, я ударила – отбрасывающими чарами. Защита на нем была не такая отменная, как он думал. Отлетел в кусты, в воздухе проявилось серебристое кружево плетения. Но не ярче интереса в изменившемся взгляде Велизара. Прежде чем маги отреагировали как-то, помимо ругательств про запретную аномальщину, он отрезал:

– Мы не на территории Империи. Проблемы с племенами нам не нужны, а вы наговорили достаточно.

– Да эта ведьма ни слова не понимает… – оправдался второй.

– Все она понимает, – возразил Велизар, не сводя с меня глаз, – так ведь?

Я неопределенно пожала плечами, вызвав улыбку в уголках его губ.

– Чтобы подобного не повторялось, – сказал он ему с неукоснительной строгостью и кивнул на кусты. – Вытащи этого дурака оттуда и уведи.

Было ясно, что дважды приказывать не будет. Маг помог дураку встать, и оба поспешили убраться. Я бы тоже могла, а осталась стоять – уже без оборонительного пасса наготове.

– Это ваши земли, и ты можешь ходить где угодно, – спокойно констатировал Велизар. – Но все-таки зачем ты здесь?

– Было любопытно, – призналась я, – какие вы, чужаки. Я вас не боюсь.

– Еще бы, – усмехнулся он. – А откуда ты знаешь язык чужаков?

– У нас в племени жил человек с вашего севера. Научилась.

Долгая пауза, обмен взглядами. Протянутая мне рука и пригласительное:

– Отсюда плохо видно. Давай вблизи покажу. Если до сих пор любопытно.

Я без колебаний вложила в его ладонь свою как знак доверия и согласия. Лес дрогнул и обратился невнятными пятнами. Стерся бесследно, уступив ряби проявляющейся башенной комнаты.

В висках стреляла боль – жгучая, неимоверно сильная, словно раскаленные штыри ввинтило. Я и понятия не имела, что голова способна так раскалываться! Поневоле захочешь, чтобы ее с плеч снесло. Это из-за призванного видения?.. Не все с ними просто… Иначе было бы раздолье: подсматривай что и сколько угодно. Ага, как же. Запретные пассы не исключают лимитов и непрогнозируемой случайности прорицаемого. Про границу и переходящих – опять ничего. Или формулировка подвела… Я спросила Иву, с чего все началось, получила буквальный ответ. С их знакомства!

Спаситель обиженных дев, чтоб его. Но дело могло быть не в благородстве, навлекать гнев племен вправду было бы глупо. Дальновидный, в отличие от его подчиненных. Велизар тогда возглавлял исследовательский отряд, отвоевать Пустоши пытались намного позже. Умел же вести себя нормально. Впрочем, со своими он и сейчас ведет себя нормально. Это со мной – как с незначительной и раздражающей помехой, что путается под ногами. Приложением к границе, которое неплохо бы устранить, но сперва поэкспериментировать, раз выдался случай. Ива, надо было в него целиться! Чарами поубойнее. Какое там… Велизар ей сразу понравился, а ему – ее двойная магия. И понеслось. Судя по тому, что я видела «во снах», у Ивы это переросло в нечто большее. Вот такая история. Она его любила, он ее убил.

Потолок кружился: то стремился вдаль, то норовил упасть, головная боль ужасно мешала рассуждать. Прошла лишь через час. Ксанта сильна, во дворе даже не поморщилась! Давно привычная – не то что я… Откровенно говоря, опыта у меня ноль. Не факт, что выйдет призвать конкретное видение восьмидесятилетней давности. Придется довольствоваться тем, что дают. Склеивать из осколков целое.

Что мы имеем? Любознательность привела Иву к чужакам, которые приехали разведывать Пустоши. Она учила их язык и преуспела, выросшую в лесах девушку манило неизведанное. Велизар был в два раза старше ее – верховным архимагом, исследующим границы Империи. Ковен он покинул только спустя десять лет, прихватив закрытую библиотеку с тайными знаниями. Когда это задумал – неизвестно. Может, и в то время. Создание Культа – дело небыстрое!

Важнее другое. Ива легко объединяла свет и тьму в заклинаниях. Уравновешивающий амулет у нее появился позже – незадолго до смерти, и Мора не знала откуда и зачем. Ива не рассказала, хотя отношения у них были близкие и теплые. Единственное, что бабушка яростно не одобряла, – походы внучки в проклятый лес с Велизаром. Наверняка амулет требовался именно у границы! Я тоже колдую без него, пусть и с осечками. Выводы? Он используется для каких-то особенных чар. Сноса стихийного барьера, например…

Рука сама собой легла на шею, но ожидаемо нащупала реликвию. Которая, между прочим, тоже вещь. Древняя, многое повидавшая. Осенило: я же могу через нее призвать видение! Артефакт что-то да сохранил.

Я рискнула. Крупицы извлеченной энергии на пальцах, прорицательский пасс. Пластины ожерелья нагрелись, раскаляясь и обжигая. Голова затрещала, боль ударила с такой силой, что в глазах помутилось. По ощущениям – потолок все же на меня обрушился. Окутало темной пеленой, в ней заметались тени. И наступила абсолютно непроницаемая тьма.

Это было похоже на затянувшийся обморок, странный и осознанный. Бесконечное падение без шанса за что-либо ухватиться, круговерть темноты. Мгла клубилась рваными клочками, то окружая, то отступая. Сгустки убийственной силы, бешеная пульсация. И вдруг запах – резкий, омерзительный, пробирающий до спазмов в горле. Мгновенно вынесло в реальность.

– Ты?.. – выдавила я в склоненное надо мной лицо.

– Лучше бы он пришел? – осведомилась Ксанта, суя мне под нос какой-то флакон – Глубже вдыхай.

Я послушалась. На редкость едкая вонь, но в чувство приводила. Несколько секунд борьбы с тошнотой, и треск в голове поутих. Шея под остывшей уже реликвией пылала. По всем признакам ожог. Жаль, ее не расплавило к нечестивым духам!

– Допрорицалась. – Ксанта убрала флакон, на дне которого было что-то серое и кристаллическое. Видимо, средство из ее личного арсенала. – Кто же так делает…

– А как надо?

– Не лезь туда.

– Брось, – я привстала на кровати, глядя ей в глаза, – во дворе ты знала, что я смотрю.

– Тем пассом к древним вещам не взывают, отпечаток энергии слишком скудный.

Логично… Велизар тоже не таился на прощании с Демиром. Не улизни я в дом – узнала бы прорицательское заклинание еще тогда.

– Сияна, для того чтобы увидеть события такой давности, нужны другие чары, долгая подготовка и множество попыток. У меня на это половина жизни ушла.

– Сколько тебе лет?..

– Много, – она тряхнула волосами, и пряди огненным вихрем разметались по ее плечам, – не все люди до него доживают.

Про возраст – ожидаемо. Не ровесница столетних архимагов, но дар силен, раз не постарела до сих пор. Хотя запретные ритуалы для поддержания молодости никто не отменял… Поражает, что Ксанта сохраняет былую доброжелательность! Она даже переодеться с дороги не успела, из чего следовал вывод, что сразу прибежала меня откачивать. Цель превыше всего, и плевать на личные счеты?

– За Надзор я не в обиде, – усмехнулась Ксанта, будто прочла все по моему лицу. Помогла мне сесть и невозмутимо устроилась рядом. – Предпочла бы, конечно, остаться у себя, но… Здесь я ненадолго при любых исходах. Зато самое интересное не пропущу. Я рада, что ты сюда доехала.

Тянуло в крепких выражениях ответить, как рада я. Сдержалась. Бессмысленно размениваться на ругань, упуская шанс что-нибудь выяснить.

– Голова раскалывается, – поморщилась я, массируя виски. – У прорицателей всегда так?

– Только от призванных видений. По наитию они приходят безболезненно. Порой мы сами ловим энергию, которая несет некую информацию. Или когда к нам адресно обращаются близкие люди.

Рада, Герман, Северин… Вот что это было! Они вроде как со мной говорили. Я и услышала.

– Сияна, не экспериментируй. Поверь, ты сейчас легко отделалась.

– Можно сойти с ума, как Гизела?

– Что ты, у нее уникальный случай, – упустила Ксанта замечательную возможность отбить у меня желание приобщаться к прорицанию, – бедная девочка… Не осознает себя в полной мере, не выстраивает естественные барьеры. Ограничений нет, и призывающие заклинания ни к чему. Речь не о ней, а о реакции Велизара.

Энергетический фон в комнате колебался умеренно. Эманации от призыва видений не были сильными и не привлекли бы ее внимание. Адепты в крепости постоянно используют мощные чары. Значит, он засек мои манипуляции с реликвией и, опасаясь ненароком прибить, отправил Ксанту объяснять мне, чтобы я больше так не делала? Поэтому она и обмолвилась, что мог прийти Велизар.

– Да и пусть, не в первый раз! – Я занесла пальцы над ожогом, сплетая залечивающий пасс. – Скоро все целительские заклинания благодаря ему отработаю.

– Он неправ.

Неужели? А Ксанта себе на уме. Недаром не присоединялась к Культу открыто. Помнится, и Юстин, будучи тайным адептом, не во всем был с Велизаром согласен.

– Тебя за такие слова не выгонят? – вкрадчиво спросила я. – В горы, на мороз.

– Не выдавай меня никому, – подмигнула Ксанта, – будет наш маленький секрет.

– Если секретничать, то по-крупному.

– Дай ему то, что он хочет. И останешься жива.

Двусмысленно! Либо, наоборот, чересчур прямолинейно.

– Могу озвучить очевидное, – добавила она уже безо всяких заигрываний. – Тебе некуда сбегать. Двойная магия вне закона, ты не сможешь скрывать ее вечно. Либо помогаешь нам открыть границу и изменить мир, либо погибаешь в старом. Что тут выбирать-то?

Я сосредоточилась на целебном плетении, Ксанта ушла, не дождавшись ответа. Вопрос не был риторическим, как бы она ни выставляла его таковым. Не смогу скрывать свой дар? Во-первых, не факт – не пробовала, во-вторых, на вечность не претендую! Некуда сбегать? В Пустоши вернусь, у диких племен спроса за магию никакого. Но почва для размышлений есть. События, связанные с границей, очень далекие, раз призыв видения почти вековой давности не требовал «другого заклинания и долгой подготовки». Или энергии духа достаточно, в отличие от крупиц ауры в вещах? Увы, мне негде взять неупокоенный дух человека, жившего в незапамятные времена, и проверить эту теорию. Продолжу начатое с Ивой. У нее должны быть подсказки и про границу, и про роль переходящих. Проблема лишь во «множестве попыток»… Между ними необходимы перерывы, иначе я кончусь без участия Велизара.

Головная боль отпустила к вечеру, в преддверии заката. Небо окрасилось желто-розовыми всполохами, окно стало напоминать акварельную картину, написанную размашистыми мазками. От полумедитативного созерцания прекрасного отвлекла Гизела – ворвалась в комнату, забыв предварительно поскрестись. Набор реакций выдала занятный: секундный ступор и радостное восклицание:

– Ох, ты снова здесь!

– Снова?.. – не поняла я. – Ты заходила утром, когда меня не было?

– Мне не с кем поиграть, – пожаловалась она, нетерпеливо подпрыгивая и кутаясь в длинную, волочащуюся по полу шаль. – Давай со мной во двор. Я спрячусь, а тебе искать. Потом наоборот! Пока не темно и тени не мешаются под ногами. Пожалуйста!

Ну раз пожалуйста… Из башни я высовываюсь редко, адептам глаза не мозолю. Размяться и подышать свежим воздухом не повредит. Вдруг подружка выдаст каких-нибудь предсказаний?

По пути на улицу я постаралась ее разговорить, но узнала только, что солнце не может никуда заходить, ведь у него нет ножек, а у нас есть, поэтому ими надо шевелить. Едва мы вышли в продуваемый всеми ветрами внутренний двор, она убежала. За ближайшее здание – конюшню. Шаль при этом сигнальной тряпкой торчала из-за угла, а Гизела еще и высовывала голову, высматривая меня. Спряталась, называется…

Сразу находить ее было неловко – расстроится, небось. Я походила кругами, озадаченно бормоча: «Где бы она могла быть?» – позаглядывала за стога сена, слыша на фоне лошадиного ржания ее довольное хихиканье. Обогнула конюшню с другой стороны и наткнулась на Невена с Виолетой, сердито вопрошающей:

– Ты дурак?

– Нет, – ответил он уверенно. – Я вызвался, зная, что отлучка недолгая.

– Я с тобой приехала не для того, чтобы… Ай, всё! Иди-ка ты… – Пошла, однако, она. Прочь, сжимая ладони в кулаки. – К своему медведю в лес!

– Лета, ты чего? – пробубнил кавалер ей в спину. – Обиделась, что ли?

Догадливый.

Мимо меня обиженная девица пролетела, не удостоив взглядом. Скрылась на крыльце, хлопнув дверью с силой, которую по худощавой комплекции не заподозришь. Невен остался растерянно моргать. Заметив меня, приосанился. Он уезжает? Раз ненадолго, то по каким-то делам Культа на востоке.

– Позволишь вопрос? – вежливо осведомилась я и, пока меня не послали подальше, задала его с сентиментальным аханьем: – Ты что, девушку сюда привез и теперь бросаешь?..

– Я не бросаю! – вспыхнул Невен. – Вы сговорились?!

– Кто бы со мной тут сговаривался?

– Ну да… – Он поскреб затылок. – Наверное, никто. А тебе наши отношения зачем? Любопытство, злорадство, скука?

– Женская солидарность. Ее, как не мага, скорее всего, и так ждала бы зависимость от мужчины, но хотя бы не взаперти на краю света.

Его губы сжались в тонкую полоску. Передавить было бы ошибкой, и я сменила тон на участливый:

– Подумай, что с ней станет, если ты не вернешься.

– Да там нулевой риск! Смотаться туда и обратно… – Невен осекся и грустно вздохнул, махнув рукой. – Устроили драму на пустом месте.

– Свято место пусто не бывает, – сделала я вид, что меня ничуть не интересует его поездка. – Особенно при несанкционированных отлучках в поисках приключений.

– Каких еще приключений? – бесхитростно возмутился он. – У нас любовь!

Тогда не стоило забирать девушку из дома, отнимая спокойную жизнь. Парней кругом полно – без перспективы казни за запретные чары. Симпатичные магички в Культе тоже найдутся, а связи разной степени порочности между адептами явно не возбраняются.

– Объяснил бы, что у тебя не опасное задание, – продолжила я вытягивать информацию и высказала предположение знающим тоном: – И задерживаться в городе ты не планируешь, просто передашь послание.

– Я так и сказал! К тому же еду в итоге не я, а она все равно взбесилась, что свою кандидатуру предложил.

– А что ты хотел? Семейная жизнь – суровая штука.

– Ай, всё, – закатил он глаза и направился к крыльцу, – пойду извинюсь, не то, чую, хуже будет…

Не дурак. Мог бы приструнить ее, напомнив, на каких она тут правах. Но кому нужна такая любовь? Впрочем, плевать мне на их чувства. А вот поездка в город с целью передать послание подразумевает, что почтовые птицы в крепость не летают. Сквозь охранный энергетический барьер никто и не проскочит, конспирация и защита на уровне. Получается, мой единственный шанс отсюда выехать – вместе с Велизаром к границе…

Я возобновила игру в прятки и с деланым удивлением «обнаружила» Гизелу за стеной, из-за которой по-прежнему торчали ее голова и край шали. Настал мой черед прятаться. В конюшню пришли Тодор с Райной, и я рассудила, что нечего перед ними мельтешить. Свернув вглубь двора, миновала лишенный потенциальных укрытий коридор между зданиями и оказалась на участке у тренировочной площадки. Оттуда доносились магические эманации, маячила знакомая спина. Платье то же, что и утром, изящество осанки неизменное. Только прически не стало – волосы спускались ниже пояса темной волной, подчеркивая стройность стана. Ни с кем даже издалека не спутаешь!

Я затаилась за высокой поленницей, решив идти назад и выбрать другой поворот. Не успела… Сзади настигла Гизела с победным криком:

– Нашла, нашла, нашла! Теперь опять я прячусь.

И унеслась, оставив меня под пристальным взглядом развернувшейся Сидонии. Я вышла из-за поленницы, стараясь держаться как ни в чем не бывало. На площадке парочка адептов тренировалась противостоять дезориентирующим чарам в лучах наметившегося заката. Очевидно, под присмотром старшей.

– В игры играешь, – к ее взгляду прилагалась кривая усмешка, – отличное занятие.

– Уж какое есть, – не смолчала я вопреки здравому смыслу. – Привезли для своих великих целей и благополучно позабыли, делать всю неделю нечего.

– О, – она усмехнулась откровеннее, – так тебя развлечь?

Ни намека на шуточный тон, пригласительный кивок в сторону площадки. Прежде чем я задалась вопросом, предлагают ли мне присоединиться к тренировке, Сидония прошла туда, отдав адептам команду: «Свободны». Те, уже изрядно отвлекшиеся на нашу перепалку, покорно сместились за край, но уходить и не подумали. Еще бы, такое намечается!

– Сомнительное развлечение, – высказалась я, предвкушая явление отца-основателя с воспитательными мерами. – Мне вообще-то запретили кого-либо трогать.

– Об этом не волнуйся, – нарочито протянула она и указала наверх.

Проследив за ее жестом, я заметила в галерее второго этажа Велизара. Стоял, небрежно облокотившись о перила, и никакого неодобрения не выказывал. То есть можно? Но соглашаться я не спешила. Затея спорная! Пахнет провокацией.

– Нет? – Сидония разочарованно повела плечом. – Ты только с целителями горазда?

Вестись было глупо, но желание стереть усмешку с ее лица пересилило. Стерва… Дамьян предельно точную характеристику дал. Я встала напротив нее на площадке, соблюдая требуемую в магических дуэлях дистанцию, и громко уточнила:

– Если я тебя прибью ненароком, мне за это ничего не будет?

– Ну ты постарайся не прибить, – отозвалась она со смесью умиления и приятной ярости.

По неуловимому движению ее руки в меня хлынул раскаленный поток, врезаясь в серебристую вязь мгновенно наколдованного щита. Вот так сразу, в полную запретную мощь, без прелюдии! Конечно, Сидония светлый боевой маг… Как иначе? Подтверждается теория, что ей реликвия и предназначалась.

Я сплела с десяток охранных чар, сдерживая натиск огненных волн. Отпрянув от них, направила атакующий импульс из света и тьмы. Его запросто отбили, ко мне метнулся красный туман. Это еще что?! Выставленную в отражающем пассе ладонь ощутимо обожгло, вынуждая попятиться. Долетели алые искры, тлея на ткани юбки и расцветая черными опалинами. От остального спасла защита, туман растекся клубами, заполняя все вокруг. Опасная тяжесть воздуха, беспросветная пелена. Мне гордиться, что против меня такое применяют, или пугаться?..

Сотворенное мной рассеивание ее проредило, в пылающем мареве просвистел ударный импульс. Я выбросила свой наперерез – но недостаточно быстро. Агрессивная энергия толкнула в грудь, откинуло назад, приложив бедром о выпуклую кладку стены. Доотступалась… До нее футов пять было! С губ сорвался рваный вздох, из развеянного тумана вынырнул силуэт. На моем запястье сомкнулись тонкие пальцы, впиваясь ногтями и сбивая заготовленное для атаки заклинание.

– Может, ты не так хороша, как думаешь? – Сидония резко притянула меня к себе. Ее лицо оказалось в дюйме от моего, взгляд обжег сильнее любых искр. – Избранная открывательница границ…

Ах, вот в чем дело! Решила продемонстрировать Велизару и всем остальным, что я не гожусь для почетных миссий? Народа-то столпилось навалом, не удивлюсь, если скоро вся крепость примчится поглазеть.

Вторая рука оставалась свободной, я соединила тьму и свет в отбрасывающем пассе. Точь-в-точь как делала Ива. Не совсем бесполезное видение было! Эффект вышел слабее – Сидонию не отшвырнуло, но я вырвалась. Она ударила волной света с алыми всполохами, которая стоила мне всех наложенных щитов. Снесло подчистую и новый, руку опалило жаром, явно подпитанным моей кровью, выступившей на оцарапанном запястье. Я вытерла ее о платье и соткала охранных узоров, попутно колдуя испытанную недавно бледно-синюю вспышку, чтобы затем, ослепив, выдать импульс, и помощнее.

Плетение из двух энергий дрогнуло, они беспорядочно запульсировали, уничтожая друг друга. Нет, ну только не сейчас… Клятый дисбаланс! Сидония атаковала ворохом красноватых искр, я прикрылась темным щитом – это проще и действеннее. Дальше, не рискуя, сосредоточилась на тьме. Прицельные залпы, вытягивающее жизнь облако. Снова выступившая на царапинах кровь пригодилась для усиления! Древнее слово проклятия, насланного на пределе эмоций, коих было с лихвой. Его поглотило – и в ход для этого пошел не защитный амулет, а сложная вязь контрзаклинания.

На меня нацелились искристые сгустки, раскаляя воздух. Я их загасила, тут же обрушилась череда импульсов. Выбило за пределы тренировочной площадки – откуда я и пришла. Вдогонку полетел ядовито сияющий поток. Я скрылась за поленницей, восстанавливая на себе охранные чары. Рядом закружились алые отсветы, облепляя дрова. Они вспыхнули, вздымаясь языками пламени выше моей головы, я отскочила. Тварь психованная! Продолжится в том же духе – она меня размажет. Хотя, вернее сказать, испепелит…

Позади был узкий, лишенный укрытий коридор, Сидония приближалась. Выхода нет… Да и что – бежать с криком «Хватит»? Обойдется! Прилила злость, прибавляя сил. Жаль, некогда мудрить ту магию с осколками, я бы с удовольствием ее в решето превратила… Глубокий вдох, касание пальцами податливо сгустившейся энергии. Не думать, не просчитывать, чувствовать. Интуитивно объединенные плетения обратились волнообразными линиями, отливая серебром.

Сидония вышла из-за бушующего пламени. Обмен убийственными взглядами, глаза в глаза, обоюдное движение навстречу. Сложенный ею пасс, всколыхнувший пространство такими вибрациями, что затряслась земля. Засверкали алые молнии, собираясь в вихрь. Играем по-крупному. Ставлю на себя!

Выдохнуть, отпустить. Темные узоры, светлые, переливчатый смерч. Получи, коза… Заклинания рванули друг к другу, схлестнулись в бешеном танце, грозя разнести все. Ритмичное нарастание эманаций, горящее красным месиво. Взрыв переливчатых сгустков произошел уже в теневом коконе, который из ниоткуда взялся между нами. Накрыло сетью плетения – черной, плотной, гасящей магию без остатка. Секунда, и остался лишь дым. К нам вышел Велизар, и сомнений в авторстве нейтрализующих чар не осталось.

– Сида, – покачал он головой, – ты увлеклась.

– Есть немного. – Та оглядела обугленную поленницу, будто именно об этом речь шла, и грозно крикнула зрителям с тренировочной площадки: – Какой умник сюда дрова сложил?

Чистосердечного признания не последовало. Она хмыкнула и посмотрела на меня – так, словно мне невероятно повезло. Не факт, у самой вид не менее потрепанный! Нам принудительно организовали ничью. Я ответила аналогичным взглядом, показывая, что прямо сейчас могу второй раунд устроить. Цепочка ожерелья на шее тотчас натянулась. Понятно… Калибровочный пасс не ослабил связи. Дергают за поводок, оттаскивая от Сидонии. На ее счастье!

Она изящным движением пригладила волосы, поправила рукава и удалилась. Видимо, искать виноватого умника. Я судорожно вобрала воздух, вцепившись обеими руками в юбку в подпалинах. Так не сильно заметно, что пальцы дрожат… Велизар подошел ближе, глядя с непробиваемым спокойствием, которое не говорило ровным счетом ничего. То ли доволен, то ли не очень. В любом случае все с его молчаливого дозволения произошло, какой с меня спрос? Надеюсь, никакого!

– Что? – Я стиснула складки платья до скрипа. – Опять торопилась и мазала?

– Нет, – отметил он бесстрастно, – а вот с гармонией проблемы.

– Немудрено, – вырвалось злое. – В такой-то располагающей обстановке!

– Много ты в бою располагающую обстановку видела? На магию это влиять не должно.

Осознав, что мне исключительно за промах выговаривают, я перевела дыхание. С одной стороны – замечание справедливое, с другой…

– Самые могущественные чары эмоциями и подпитываются, – возразила я.

– Это временный прилив сил. Внутренняя опора важнее.

– Где ее взять?

– В себе. Больше негде.

И мы снова пришли к пресловутой гармонии! Меня скоро корежить от ее упоминания начнет… Мои трудности с конфликтующими силами ожидаемы. Я меньше месяца назад двойную магию открыла и мучилась с откатом, разве было время ею виртуозно овладеть? Отличный повод отдать мне амулет Ивы обратно! Но, само собой, Велизара устраивает, что я пока не в состоянии крепость с землей сравнять.

На этом менторский разбор допущенных мной ошибок закончился, или у него имелись дела поважнее. В небе полыхал закат, толпа расходилась. Тихо уйти я не успела: спустился Дамьян и изобразил беззвучные аплодисменты.

– Отстань, – огрызнулась я, – без твоих комментариев тошно.

– Эй, я совершенно искренне! – оскорбился он. – Ты принесла мне победу. Другие ставили, что ты дольше минуты не продержишься.

Я фыркнула.

– Играла с огнем, – почти буквально выразился. – Она тебя в два с половиной раза старше и, соответственно, опытнее. Как ты вообще свои шансы расценивала?

– Скажи еще, что ваша грозная стерва всего лишь разминалась, – процедила я, вспоминая ее «немного».

– Да ничего подобного. Она жестко с тобой… По моему скромному мнению – чересчур.

Кажется, в меня всю имеющуюся в арсенале запретную магию зарядили. Или не кажется. Не знаю, зря ли согласилась… Свое показала, но и чужое посмотрела. Считается, что справилась? Запланированное избиение младенца не удалось!

– Ужинать пойдешь? – поступило заманчивое предложение. – Только сначала приготовить надо. Пока у тебя руки трясутся, поможешь кое-что просеять.

– Гизела… – спохватилась я.

– Ее Мирон вместо тебя ищет. Наверняка уже нашел и увел. Если что, говори: она очень хорошо спряталась, и ты ее потеряла. Работает.

– Ты с ней играл, что ли?

– Я – нет, Гизела утверждает, что жульничаю. – Конечно, менталисты ауры видят легко и непринужденно, не спрячешься. – Это она еще в карты со мной не играла…

На кухне Дамьян враз утратил всю болтливость. Кроме указаний, что просеивать, измельчать и подавать, ничего не дождалась. Ели в тишине, располагающей к осознанию: дар-то полностью восстановился! Когда я спрашивала Велизара, что от меня потребуется делать, он ответил: «Этому надо учиться». У границы обещал показать что-то, способное удивить. Помня прошлые попытки ее уничтожить, это подразумевает огромный магический всплеск, который даже тайная служба с окраин Империи фиксировала. Я смогу направить столь разрушительные чары не в стихийный барьер, а в него? Было бы прекрасно. Пусть поскорее научит!

Ночь казалась кромешной, затянутое тучами небо прятало и луну, и звезды. Макушки гор едва угадывались – смутными очертаниями, неразличимыми настолько, что глаза напрягать без толку. Не окно, а темный провал. Ни одной ауры вблизи моей башни, абсолютное уединение на отшибе крепости и далекие, но мощные отголоски магических эманаций. То, что нужно.

Время идеальное – перед сном, чтобы оклематься до завтра. Нельзя весь день проваляться с головной болью, да и вряд ли мне это позволят – теперь, когда откат прошел. Наотдыхалась.

На кровать я легла одетой, не разбирая постель. Мало ли чем все обернется в этот раз и кто примчится… Потенциальной разъяснительной беседе в исподнем предпочту мятое поутру платье. Ему уже ничто не страшно после подпалин на юбке! Вдох, выдох, концентрация на дыхании. Тишина обволакивала, даря иллюзию покоя и отрешая от внешнего мира. Пальцы сложились в пассе призыва видения, соткали узор из теплой, почти осязаемой энергии. Никакого обращения к реликвии, касание дрожащего из-за потустороннего присутствия воздуха. Пойманные в моменте эмоции были самыми подходящими: злость перед неизвестностью, сочувствие к той, кто ушла так давно и рано, надежда на желанный ответ. Что вы делали на границе, Ива? Зачем?..

Комната закружилась, в прикрытые глаза полился свет. Проявились распахнутое настежь окно, нехитрая домашняя утварь вдоль стены, грубо сколоченный стол. Солнечные лучи гладили развернутый на нем свиток с набросанной картой, играя бликами поверх схематичных линий. Жесткая, но приятно тесная лавка, росчерки пера, зажатого в пальцах Велизара, его задумчивый комментарий:

– Не похоже на безопасную дорогу.

– Это ни на что не похоже, – я забрала у него перо и придала линиям объема, превратив набросок в рисунок, – так лучше. А безопасных путей нет. Потому лес и проклятый. Но пройти до болот можно. Мы пока много плутаем, и приходится разворачиваться, чтобы не застигла темнота.

– Выйдем раньше, на рассвете.

– Да. Убедишься: гиблое место, исследовать нечего, звери не зря чураются.

– Верь только тому, что видишь собственными глазами, – усмехнулся он, – и то с оговорками.

– Как скажете, господин верховный архимаг…

Я воткнула перо в чернильницу, пахнущую сажей и маслом. Подныривать ему под руку было не обязательно, дотянулась бы. Но предпочла короткий путь. Едва провернула этот маневр, меня сграбастали в объятия и спросили строго:

– Где ты таких выражений набралась?

– У вас в лагере! И про всяких магистров слышала. Из вашего Ковена, который сообщество магов.

– Тут, среди племен, статусы не значат ничего.

– А там, в Империи? – Близость одновременно и убаюкивала, и будоражила. Солнце слепило, заставляя щуриться. – Наверное, позволяют получить то, что хочется…

– Если хотеть в рамках дозволенного. Это внутренняя иерархия – как ступени. От младшего магистра до верховного архимага.

– А дальше и выше что?

– А всё, – его усмешка померкла, – потолок.

– Можно выйти. Снаружи потолков нет.

– Именно так. – Соскользнувший с меня и брошенный в окно взгляд словно поставил в разговоре точку. – Мне пора. Скоро Мора вернется, и будет как в прошлый раз.

– У нее редко бывает довольное выражение лица, – смущенно улыбнулась я. – Она о тебе плохого не сказала.

– Это в той части, где «запрещаю приводить в дом кого попало» или «еще раз его увижу – прибью»? – вкрадчиво спросил Велизар. – Боюсь представить, как звучит плохое.

– Быстро ты наш язык учишь… – Смущение готово было перелиться через край. – Не принимай на свой счет, бабушка любых чужаков не любит. Она слишком многим пожертвовала, чтобы я родилась, и пытается от всего уберечь. Но это моя жизнь, я живу ее так, как хочу. Да и с чего бы ей волноваться? Все равно ты уедешь.

Сказанное повисло в воздухе незримой тяжестью. Сердце громко стукнуло о ребра – раз, другой, третий. В неразомкнутых объятиях каждый удар слышно.

– Ива, ты бы уехала со мной? – вопрос застиг врасплох, как и вновь обращенный на меня взгляд. – Наша экспедиция планировалась на три месяца, и половина срока уже прошла. Я вправе его продлять, но не бесконечно.

– Прости, что об этом заговорила, – покачала я головой. – Некоторые, даже очевидные вещи произносить вслух совершенно лишнее. Я не глупая. Понимаю, как устроен ваш мир и что забрать меня невозможно.

– Сложно, но осуществимо. У нас каждый маг на учете, и то, что ты умеешь, сочтут незаконным. Тебе придется скрывать свой дар и перестать быть собой, а ты прекрасна такой, какая есть. – Пауза. Легкое, практически невесомое касание губами виска. – Подумай хорошо. Здесь ты свободна. Это дорого стоит.

– Ты мог бы остаться.

– У меня идея получше.

Велизар отстранился, извлек из кармана маленькую потрепанную тетрадь в кожаном переплете. Положил передо мной, раскрыв где-то посередине. Взору предстали схематичные наброски. Не местности, а сложного многоступенчатого плетения – наполовину охранного, наполовину нейтрализующего, с вкраплениями причудливых узоров, завязанных на какой-то неведомой силе извне.

– Не природа делает болота гиблым местом, – последовало разъяснение, – а искусственно созданный барьер.

– Не пускает магия? Откуда ты знаешь, если туда не доходил?..

– Видел у других границ Империи. В заливе, горах и пустыне. Заграждение одинаковое, с поправкой на стихию. За его пределами что-то есть. Способное изменить имеющийся расклад.

Я взяла тетрадь в руки, листая страницу за страницей, изучая отдельные элементы, зарисованные более тщательно. Пока не наткнулась на расчеты по их объединению в единое заклинание, очевидно предназначенное для сопротивления стихии.

– Это помогает пройти, – подтвердил Велизар. – Но подобраться максимально близко пока не удавалось. Прошлые экспедиции не были удачными.

– Твои чары не совсем точны. Можно? – Я взяла перо и, дождавшись кивка, подправила пару узоров. – Ты усложнил, потому что не используешь мощные связки…

– Так они под запретом, – его губы тронула недобрая улыбка, – практически все знания о древней и истинной магии уничтожили, а то, что сохранили, держат от магов подальше.

– О, – улыбнулась я в ответ, – научу тебя плохому, и обратно не пустят, останешься.

– Коварный план, – оценил он. Я с наигранной обидой отдернула руку с пером от тетради. – Нет, ты продолжай…

– Почти закончила. – Еще один скорректированный блок, медленно подсыхающие чернила. – Но этого мало, поколдовать бы над емкостью плетений.

– Надо пробовать.

– Я с тобой. Мне интересно.

– Я знаю.

В его глазах мелькнуло что-то едва уловимое, настоящее и острое. Кажется, то же, что бушевало во мне: азарт, предвкушение и чувство желанного единения. Комната поблекла. Резко опустилась темнота, сменившаяся предрассветным полумраком, стоило лишь распахнуть глаза. Я спала?..

Первым порывом было немедленно зарисовать увиденное в тетради. Увы, не запомнила схемы в деталях, и хранить их в башне – не самое умное решение. Достаточно того, что получила ответы…

Все хуже, чем я могла себе представить. Он ее любил.

А ведь ничего удивительного! Это и раньше считывалось по его реакциям на упоминание Ивы, но мне верилось с трудом. А тут ясно, что она была не просто удобной соратницей. Одно дело – интрижка с симпатичной ведьмочкой: вместе по лесам шастать веселее, и в качестве проводника полезна, а совсем иное – прикидывать, как увезти ее с собой, хотя полтора месяца знакомы. Прекрасна и свободна, конечно. Притворялся? Нет, не в духе Велизара вешать лапшу на уши. Планами с ней поделился, личным тоже. И чувство юмора было! Куда потом делось? Но с той поры восемь десятков лет минуло, изменился. Можно сказать, другой человек уже.

Теперь убивает переходящих со рвением на грани помешательства. Не похожа Ива на роковую женщину, а зацепило всерьез и надолго. До нее у Велизара отношений будто не было, в воспоминаниях о нем бывших сослуживцев ни одна дама не фигурировала. Немудрено при постоянных разъездах, когда безвылазно мотаешься по всем краям Империи. Только исследования интересовали. И в то время, и сейчас. Показательно, что Сидония на меня кидается в приступах ревности – пусть и к общей великой цели. Активация реликвии, которая в этот раз явно предназначалась ей, требует некой любви, но мне известно мало. Вряд ли речь идет исключительно о светлых взаимных чувствах, таких каждые двадцать лет не напасешься, еще и как по заказу с кем удобно. Нас она отчего-то связала!

Строить предположения мешал гул в голове, болезненно отдающий в виски. Я помассировала их, хлебнула воды и сосредоточилась на более очевидных выводах… Первый. Тогда Велизар доподлинно не знал, что находится за границей, лишь предполагал. Материалы собирал, книгу писал про исследования закрытых границ Империи, с рассуждениями о причинах природных аномалий в тех пяти приложениях, которые уничтожил Надзор. Через проклятый лес к гиблым болотам он ходил без подчиненных, его деятельность не одобрялась, и официальной целью экспедиций значилось составление карт. На самом деле – поиск земель для последующего захвата Империей, как оказалось. В Пустоши потом с войной пришли, не зря Мора недолюбливала чужаков.

Второй вывод. Запретной магией Велизар на тот момент не владел. До похищения архива с древними знаниями и создания Культа оставалось десять лет. Как он Иву убил-то? Силы были неравны, причем в ее пользу! Впрочем, Северин успешно отбивался и от адептов, и от племен и утверждал, что «никакие чары никого не делают непобедимым».

От напряжения звенело в ушах, голова трещала все мучительнее, выставляя за призванное видение счет. Закрыв глаза, я постаралась расслабиться: глубокое дыхание, полная неподвижность, ни одной отвлекающей мысли. Вскоре удалось на несколько часов провалиться в сон. Утро встретило ярким, льющимся из окна светом и щебетанием птиц. Расчет оправдался: от головной боли не осталось и следа. Приятное ощущение бодрости и готовности ко всему. А еще голод.

Я отправилась его утолять, переодевшись в нарядное платье, за неимением других, и приведя себя в порядок. Не повезло: кухня не пустовала. У печи над котлом суетилась Елина, причем не в самом благостном настроении. Ее и без того угловатые движения были резкими, короткие волосы топорщились иголками, а глаза метали злые молнии – прицельно в мою сторону. Но не уходить же, чтобы прийти позже. Не факт, что здесь, наоборот, не прибавится народа. Караулить можно долго, да и какого нечестивого духа мне страдать? Первая в списке недовольных моим нахождением в Культе – это я! Не просила меня похищать и привозить.

– Вы с Сидой вчерашнюю игру в догонялки на тренировочной площадке повторить не планируете? – не смолчала она, когда я пристроилась неподалеку нарезать овощи в горшок. – Замечательное было зрелище!

– Сверкало красиво?

– А то. Красивее будет сверкать только твоя подпаленная удирающая задница.

Что ж… Неприкрытая враждебность лучше, чем ничего, есть на чем сыграть. Главное – не переборщить.

– Можем с тобой потренироваться, – притворно мило ответила я, – если разрешат. Может, двойные связки отработаешь наконец, и они перестанут смешить кур.

– Радуйся, – процедила Елина, – что тебя приказали не трогать.

Вот как? Хотя логично: Велизару не сдалось меня еще с кем-нибудь разнимать.

– Слушай, я у вас ненадолго и вынужденно, – сбавила я градус, подыскивая слова для выуживания любой мало-мальски полезной информации. – Злишься? Понимаю. Я не на вашей стороне. В остальном – ты меня совсем не знаешь.

– Ошибаешься, – фыркнула она. – Тава о тебе много чего рассказала.

– Мы с ней не виделись с пятнадцати лет. – Ну почти! – С тех пор я несколько изменилась.

– Не очень-то люди меняются.

Я бы поспорила. Но зачем? А Октавия знатное трепло. К счастью, мы толком не общались, просто жили с детства бок о бок в Академии. Что она могла обо мне разболтать? Как я предпочитала старые пустые амулеты куклам и играла, укладывая воображаемых врагов пачками? В город регулярно сбегала погулять и отхватывала от наставников? Обзывала ее плаксой и ябедой, а однажды ущипнула, оставшись в наказание без сладкого? Какие ценные сведения!

Настругав овощи и зелень, я потеснила Елину у печи, отражая новые словесные выпады. Интересного больше не выяснила, зато время за готовкой пролетело незаметно. Поесть довелось в одиночестве: моего общества она все-таки не выдержала и убралась с кухни, бросив котел остывать в погашенной печи. Не побоялась, что я в него, например, плюну? С моим-то скверным характером!

На обратном пути в галерее я чуть не пересеклась с Беатой. Сочтя, что она последняя, кому следует попадаться на глаза, пошла в обход через двор. Погода портилась, в пасмурном небе тускло светило солнце, изредка пробиваясь сквозь тяжелые низкие тучи. Ветер трепал волосы и норовил забраться под одежду. Я поспешила к крыльцу, пока не выдуло остатки тепла. Из-за поворота донесся семенящий топот маленьких ног, навстречу мне вылетел чумазый мальчонка лет семи. Завидев препятствие, он ахнул и встал как вкопанный. Собственно, благодаря этому в меня и не врезался. Я тоже замерла, растерянно моргая. Что в Культе делают дети? В адепты не вербуют так рано. Очередное жертвоприношение затеяли?..

– Ясик! – настиг нас мягкий, но требовательный голос. – А ну, вернись.

Ах, Ясик… Который здесь третий не маг. В его возрасте дар по ауре не высмотришь, однако он бы уже обязательно проявился. Раз нет, то еще непонятнее, почему в крепости живет обычный ребенок.

Мгновение спустя к нам вышла Райна. Вздрогнула и хватанула мальчонку за плечи, притягивая к себе. Испуганный взгляд вкупе с пухлостью и копной светлых кудряшек только добавил ей схожести с овечкой.

– Я испачкался немножко, – без всяких признаков раскаяния заявил он, размазывая сажу по лицу с каким-то особым удовольствием. – Мам, не ругайся!

Сказать, что я опешила, – ничего не сказать… Чем она руководствовалась, оставляя сына с собой? Не мое дело, конечно. Но понятия о любви у адептов престранные – близких за компанию вести под облаву или на плаху.

– Что тебе от него надо? – спросила Райна, опасно сузив глаза. Овечка, как же. – С ним в прятки играть не вздумай!

– Мы случайно столкнулись, – спокойно ответила я, хотя ее претензии были по меньшей мере нелепы. – Я всего лишь шла мимо.

– Вот и иди.

Меня смерили жестким, полным ненависти взглядом, что неудивительно. Пожалуй, будь я подвластна ментальному влиянию, мне бы приказали самой об стену биться.

– Это она? – спросил Ясик тихо. – Которая тварина проклятая?

Мило. Райна промолчала, я тоже. Да и что ему ответить? «Да, это я приложила руку к смерти твоего папы, он был плохим человеком. В Культе иные не водятся. Не хочешь закончить аналогичным образом – беги отсюда».

Но озвучивать подобные мысли ребенку при скорбящей матери – действительно быть твариной, к тому же про отца ему могли пока и не сказать. Обойдя их, я направилась своей дорогой – в купальню. Одолело нестерпимое желание помыться, и немедленно. Удача мне улыбнулась: там никого не было. Много воды я не грела, залезла в едва теплую, торопливо сняв с себя все. Кроме реликвии, разумеется, тут без вариантов… Чтоб ее на мелкие части разорвало и стерло в пыль! Массивная тяжесть ожерелья давила, шероховатые пластины натирали кожу до болезненной красноты. Месяц с ним хожу. Казалось, душит, даже лежа неподвижно. Избавлюсь от него и больше не буду носить на шее ничего никогда!

Возвращаться отсиживаться в башню не тянуло, виды из окна и с крыши опостылели. Тренировки адептов гораздо любопытнее пейзажей. Я заняла облюбованный наблюдательный пункт в пустой галерее под балконным навесом меж колонн. На площадке внизу Кирсан, оказавшийся светлым боевым магом, почем зря метелил Невена, заставляя применять всевозможные защитные чары. Суровые методы обучения… Красные искры метались сгустками, ударялись о каменную кладку пола, добавляя обугленных точек, но до местной королевы заведующему конюшней было далеко. Либо он предпочитал не зверствовать сверх меры. В какой-то момент искра пронеслась прямо возле щеки взмокшего Невена, захотелось крикнуть: «Отражающее плетение, ну!» Балбес.

Тем временем я уже специализации практически всех адептов в крепости выяснила. Не знаю, пригодится или нет…

Эхо принесло звуки быстро приближающихся тяжелых шагов, я внутренне сжалась. Рада правильно говорила: у каждого своя походка, отличается на слух. Этой галереей редко кто-то ходит, значит, Велизар пришел за мной. Как всегда безошибочно определив, где я.

Подрываться с парапета в попытке скрыть, чем занимаюсь, было по меньшей мере глупо. Когда шаги замерли за моей спиной, я обернулась, непреклонно вздернув подбородок и глядя в наблюдающие за мной темные глаза. А что? Он не запрещал мне где-либо бывать. Могу сидеть, где хочу.

– Интересно? – осведомился Велизар, мазнув взглядом по тренировочной площадке. Я пожала плечами. Невен все же догадался отразить новый залп искр и обвешался более надежными щитами. – Вставай.

Спрыгнуть на пол мешало дурацкое оцепенение. Словно по рукам и ногам сковало, лишив контроля над собственным телом.

– Ладно, – сказал он вместо того, чтобы, например, стащить меня за шкирку. – Можно и здесь.

Сел рядом, демонстрируя снисходительное терпение, которое не стоит испытывать. Места на парапете было достаточно, но мне и расстояние в пару футов казалось ничтожным. Протяни руку – и их не станет! Все это оживляло в памяти недавнее видение. Вот она, истинная дисгармония… Подсмотренное прошлое не билось с реальностью, образы упорно не накладывались друг на друга, множа недоумение. Зато оно напрочь убивало страх в зачатке. Отмерев, я сдвинулась к колонне – всего на дюйм, а ощущение опоры под боком прибавило уверенности.

– Сконцентрируйся, – велел Велизар, – и смотри внимательно.

По взмаху его пальцев перед нами соткалась плотная сеть темной энергии. Знакомые узоры! Похожие были в той тетради. Не будет ли опасно выдавать, что они мне известны? Хотя… Что бы это еще могло быть? Схема вязания?

– Красивое, – хмыкнула я, вглядываясь в сложное и бешено пульсирующее плетение, словно живущее своей жизнью. – Заклинание позволит преодолеть стихийное заграждение?

– И подойти к барьеру вплотную.

Поддерживаемое им плетение мощно сотрясало пространство, нити вились, завязываясь энергетическими узлами и образуя нечто пока что разрозненное, не активированное. Назначение большинства блоков угадывалось – защита и нейтрализация. Снова были и те непонятные, нацеленные на взаимодействие с чем-то посторонним и чужеродным. Я направила в эту часть узора аккуратный прощупывающий импульс. Нити задергались, перестраиваясь и мимикрируя под направленные в них же чары. Ого! Маскировка для энергии?

– Это части целого, – прокомментировал Велизар, – для наглядности. Вместе должно выйти так.

Хитрый пасс активации молниеносно соединил все элементы в общую вязь. Прокатились невероятные по силе вибрации. Тугое сплетение нитей, ни малейшей неслаженности в разнородных узорах. Если бы заклинания могли быть произведениями искусства, это было бы оно. Воздух сгустился подобно металлу под кузнечным прессом и зазвенел. Черная вспышка, воронка дыма. Рассеялась она мгновенно, а тихий надрывный звон и колебания окружающей нас энергии остались – волнообразные, равномерно распределенные, продолжительные. Стихли лишь спустя несколько бесконечно долгих минут.

– Мне надо повторить?..

– Да. – Усмешки не было ни на губах, ни в глазах, но я ее явственно почувствовала. – Теперь есть чем заниматься всю неделю. Дерзай.

– Одна? – вывела я и получила подтверждающий кивок. – Как?

Велизар достал из-за пазухи небрежно сложенные пополам листы бумаги и отдал мне. Я развернула. Схемы, схемы, расчеты…

– Разберешься.

У него такая вера в мои выдающиеся способности или нежелание учить чему-либо лично? Прекрасно. Лучший контакт с ним – никакого! Жаль, что эти чары ни подо что другое не приспособишь.

– Мне использовать только тьму или обе магии?

– Темное плетение делай, чтобы скорее был результат. Ты вчера уже наобъединяла.

– Ясно, – процедила я. – А что от меня потребуется у границы, когда мы до нее дойдем?

– Ты сначала это освой, – усмехнулся он открыто.

Что ж! Как говорил Орлин: «Не все сразу». Разберусь.

Два дня я просидела в башне почти безвылазно. Гизела повадилась прибегать с утра пораньше и таскать мне еду, подкидывая то целый сверток еще горячих булок, то полный котелок каши. Отлично, можно было не тащиться на кухню… Оставалось прогуляться за водой, что совсем недалеко. Сейчас на рассвете подружка приволокла половину здоровенной жареной курицы – с отгрызенной попкой, которую она, видимо, дожевывала по пути. С полным ртом и сказала мне:

– Н-на! Куфай хорошо!

Дар я благодарно приняла, гадая, как Беата относится к возросшей прожорливости худосочной прорицательницы.

– Вкушная… – Гизела облизала жирные пальцы, а то, что не облизалось, вытерла о подол. – Мне обычно жалко куриц, но эту нет. Она, когда бегала, всякую ерунду кудахтала. А почему ты грустная? Тебе плохо?

– Нормально.

Я выдавила улыбку, невзирая на ломоту в висках. Вчерашняя попытка призвать видение не была удачной, как и предыдущая. Вместо откровений из прошлого Ивы оба раза накрыло душной темнотой без сновидений, а голова болела дико. Ксанта не обманула: в прорицании не подгадаешь с заказами! Жаль, из подружки полезной информации не выжмешь при всем желании. Слишком быстро перескакивает с темы на тему, да и не тот у нее случай, чтобы что-то перенять.

– Ой, побегу, – спохватилась она, – Мирон проснется и опять заругает.

Никто, кроме нее, со мной по-прежнему не общался. Повелитель зверушек бесился, но запретить Гизеле не мог. Утешался тем, что я пообещала ее «не обижать» и сдержу данное слово. Явно неравнодушен к подопечной: чуть что, краснеет рядом с ней, как подросток.

– Беспокоится, – решила я подсказать. – Ты ему нравишься.

– Ага! – Она тоже зарделась, будто прекрасно знала, о чем именно речь. – И он мне. Но…

– Но?

– Пусто. Тихо. Не пересекается дальше.

– То потом, – возразила я, вроде бы сумев расшифровать услышанное. – А реальная жизнь здесь и сейчас.

– Ох, раньше я себя щипала, чтобы убедиться, что все реально. Было больно, и я перестала… Бесполезное. Сказки льются отовсюду, в ушах булькает, как в тазике. Виолета постоянно их рассказывает – про Невена. Раз, два, три, сама поверь или ври… Вот ты любила своего первого?

Неожиданный финал и еще более неожиданный вопрос! Не уверена, что у меня к Данаилу была любовь. Скорее, симпатия, приправленная смелыми ожиданиями. Впоследствии не оправдавшимися.

– Главное, что я ни о чем не жалею. Он обо мне заботился, как мог.

– Мирон считает, я ничего не понимаю и пользоваться этим нельзя. – Гизела посмотрела серьезно и печально. – Однажды я его поцеловала, а он сказал больше так не делать. Или этого пока не было… Вечно путаю… Было, будет, будет ли… Сложно! Порой много исходов вижу, а случается лишь один. Особенно в конце.

– Про меня видела? – полюбопытствовала я осторожно.

– Да, несколько.

– И какой самый хороший?

– Если Велизар тебя убьет.

Приплыли… В висках заломило настойчивее, я поморщилась.

– Что в этом хорошего?..

– Остальное хуже, – вздохнула она.

М-да. С другой стороны, другие варианты в принципе существуют. Обнадеживает! А кому там от них станет хуже, меня волнует слабо.

Подробностей выяснить не удалось: Гизела убежала. Я легла досыпать, надеясь, что это поможет избавиться от головной боли. Помогло, но ощущение разбитости никуда не пропало и целебными чарами не снималось. Беда… Каждый раз после призыва видения словно отбойным молотком прикладывает, теперь еще и это. Разжиться бы каким-нибудь снадобьем!

Прискорбно, что у Ксанты не одолжишь тот флакон с омерзительным действенным средством. Она непременно заинтересуется, зачем я активно прорицаю. Несмотря на демонстрируемую ею лояльность, лучше не испытывать удачу. Откачивать меня и не требуется, контакты с заряженной информацией энергией через дух Ивы чреваты лишь перенапряжением. Сгодится обычный восстанавливающий настой из трав, который есть у любого лекаря. На ночь глотну, и порядок.

Посидев у распахнутого окна под бодрящими порывами ветра, я расправилась с остывшей курицей, точнее, с самой сочной ее частью. На тумбе покоились исчерченные магическими схемами листы, уже совершенно ненужные. Хоть руки об них вытирай! Поразмыслив, я именно это и сделала – с огромным наслаждением. Скомкала и бросила в очаг. Мелочь, а приятно…

В центральной башне я поднялась по лестнице на второй этаж и, повернув налево, очутилась перед массивной дверью с коваными узорами. Без лент, повязанных Гизелой, коридор вновь давил мрачностью. Дневной свет едва пробивался в окна, факел не горел. Я глубоко вдохнула и постучала. А у кого еще снадобья брать, как не у главного целителя Культа? У него от этого добра полки ломятся, я видела. Поделится.

Увы, Ивон снова не спешил меня впускать. Я стукнула в дверь громче. Несколько раз, настойчиво и безрезультатно. Стоило занести руку для очередного удара, как сбоку сгустилась тень. Повернулась я к ней с дурным предчувствием, и не зря. У стены в угрожающей близости хищной кошкой щурилась Сидония. Изящный наклон головы, открывающий тонкую шею, приталенное платье, словно вторая кожа. Угораздило же меня… Хотя ожидаемо было ее тут встретить, наверняка тоже в башне живет.

– Чего ломишься? – спросила она, намеренно растягивая слова. – Не откроет.

– Почему?

– Его нет. Занят и в ближайший час не освободится. Думала, он сидит и ждет, когда ты придешь? Что тебе вообще от него понадобилось?

– Кое-что, – невозмутимо отозвалась я и решила во избежание не лукавить: – Из лекарских запасов.

– К Райне обратись, – в медовом голосе откровенно сквозила издевка. – Поди, не отравит.

Спасибо, обойдусь. И раз уж я сюда пришла…

– А где Велизар?

– У себя, – куда резче ответила Сидония.

– У себя – это где?

Ее прищур стал жестким. Пожалуй, в горло бы мне вцепилась с превеликим удовольствием, но поступок не элегантный, да и драгоценную реликвию повредить можно.

– Неужели секрет? – вкрадчиво поинтересовалась я. – Или он от меня прячется?

Она выразительно ухмыльнулась и все же просветила:

– Этажом выше и направо.

Я изогнула губы не менее насмешливо. Мол, сразу бы так. Провожающий взгляд в спину чувствовала до самой лестницы – тот, от которого впору воспламениться. Или по меньшей мере споткнуться на первых ступенях. Однако желания ускорить шаг не возникло. Пусть смотрит сколько влезет!

Третий этаж тонул в темноте, я остановилась посреди площадки на перепутье между двумя коридорами. Идти дальше не хотелось. Но смысл тянуть? Не ждать же малодушно, пока он обо мне вспомнит. И так отложила. Следовало сделать это еще вчера вечером.

Выровненное дыхание, поворот в правую часть башни. Косые полосы на полу, дрожащие, скудные – свет сюда едва проникал. Прежде чем я достигла двери в конце коридора, она распахнулась.

– Зачем явилась? – тон у Велизара был подозрительным и больше подходил для допроса.

– Ты знаешь.

– И трех дней не прошло.

– И что?

На его лице отразилось нечто, похожее на сомнение. Ну, это даже как-то оскорбительно! Я сложила руки на груди – только на такое возмущение хватило растраченного по пути бесстрашия. Он отшагнул назад. Настораживающее подобие улыбки, пригласительный жест. Что, войти? Туда? К нему?..

Пришлось загнать тревогу поглубже и переступить порог. Звук захлопнувшейся двери напугал гораздо меньше, чем думалось. Я давно в ловушке, нет смысла забиваться в угол. Была «лишь одним из пунктов плана», теперь не так. Повысили!

Стойко храня внешнее спокойствие, я проследовала за Велизаром в проходную комнату, затем в светлую и просторную, обставленную как кабинет. Запах старых книг, деревянные кресла – в количестве, достаточном для проведения маленького собрания. Множество шкафов и полок, содержимое которых могло бы составить конкуренцию складу тайной службы. У окна – массивный полупустой стол с листами не тронутой чернилами бумаги и графином с водой, невольно приковавшим взор. Не вязался он с окружающей обстановкой – хрустальный, нежно-розового цвета… Повязанная на горлышке бантиком лента была узнаваемой и намекала на то, кому взбрело в голову принести его. А девочка смыслит в интерьерах!

Велизар отошел к столу. Садиться за него не стал. Я замерла у входа, не особо понимая, куда себя деть. Идеально бы – за пределы его покоев. И вообще вон из крепости. Преждевременные мечты, но я работаю над их воплощением.

– Показывай, – потребовал он.

Выдох, концентрация, вязь темных нитей. Сплетенное заклинание, элемент за элементом. Несколько секунд, и сформировался готовый узор. Финальный пасс наполнил комнату тяжелыми эманациями. Загустевший воздух, тонкий звон. Тьма вспыхнула, вихрем закрутился дым. Вибрация усилилась, разойдясь волнами. Постепенно утихающими. Не совершенно, но сойдет…

Велизар удовлетворенно кивнул, склоняясь к тому же мнению.

– Это не все, – ввернула я.

Снова выдохнула, сосредотачиваясь на светлой энергии. Повторенное плетение, видеть которое он не мог, зато оценить результат – вполне. Ощутимые пульсации, яркое сияние, разлетевшиеся искры. Вместе с эхом волн, что прокатилось по кабинету.

– Лучше, чем предыдущее, – удостоили вердиктом.

– И еще!

На этот раз я не фокусировалась на тьме или свете, выхватывая что-то одно. Чистое наитие без выверенности, заученные и рефлекторно воспроизведенные связки. По идее, узор должен Велизару предстать во всей красе, пусть и не так четко, как мне. Переливчатые отблески, взрыв отсвечивающих серебром сгустков. Хлынули волнообразные импульсы, прогремев через всю комнату, и вырвались в открытое окно.

Его взгляд проследил за их раскатистым полетом, задержался на дребезжащем оконном стекле, потом вернулся ко мне, многозначительно окинув с головы до ног. Доволен? Вот тебе темное заклинание, вот светлое, вот объединенное! Получи распишись.

– Освоила, – констатировала я с вызовом. – Дальше что?

– Сядь, пока не упала.

Колени вправду подгибались, в ушах звенело уже вовсе не от эха чар. Самочувствие-то с утра было неважным, а тут три мощных заклинания кряду… Я опустилась в стоящее неподалеку кресло, не потеряв лица. В чем меня уличишь? Переусердствовала, тренируясь по его схемам днями напролет. Между прочим, так и было, видения я призывала перед сном. Похвальное рвение демонстрирую вместо попыток надышаться перед смертью!

Села я вовремя. К горлу подкатила тошнота, в глазах предательски поплыло. Комната завращалась, теряя очертания. Что-то забулькало. Шаги, приближающийся силуэт. Мою руку отцепили от подлокотника, вложив в нее стакан воды, холодящий пальцы. Я отпила, дивясь столь ошеломительной заботе. С каждым глотком легчало, вскоре от минутного недомогания не осталось и следа.

– Двойную магию не используй, – наконец прокомментировал Велизар, – если не уверена, что не собьешься.

– Да я ни в чем не уверена, – огрызнулась я. – На тьме или свете нужно концентрироваться, малейший просчет, и примешивается лишнее.

– А ты не просчитывайся.

«Наставник из тебя посредственный» – вертелось на языке, но я его прикусила. Поставила стакан на пол, села ровно и отметила по существу:

– Было проще колдовать, когда я управляла либо темной, либо светлой энергией. Сразу две не подчинялись, никакой путаницы.

– Подобное для тебя противоестественно. Открыла в себе истинные способности – обратно не закроешь.

А вот это интересно. Как раньше не будет… Из-за того, что дар пробудился, я больше не могу выбирать только тьму или свет.

– Разделяй, – добавил он, глядя сверху вниз. – Не сложно.

– Да? – вырвалось скептическое. – Согласно чьему опыту?

– Моему.

Стоило догадаться… что Велизар получал доступ к обеим магиям через реликвию и прекрасно осведомлен о том, как все работает. Благодаря светлому магу в связке, объединенные чары должны быть такими же, как мои, – серебристыми и зависимыми от внутренней опоры. Ими и убирается барьер на границе! К тому же он начинал исследовать его с Ивой и изучил наш дар. За пару-тройку попыток с реликвией так разбираться не начнешь.

Развивать тему я поостереглась. Вопросы об этом Велизар в лучшем случае игнорировал, в худшем – отвечал так, что жалела о раскрытом рте. Не жаждет посвящать меня в свои планы. А вот удовлетворить чужое исследовательское любопытство – это другое. Может, и подействует.

– Разделять научусь, – уверила я и рискнула: – Почему нас назвали переходящими, если наша суть не переключение между магиями?

– Название древнее, – снизошел он до ответа. Ведь впервые я услышала это слово от него – пять лет назад, в ту первую судьбоносную встречу. – На самом деле речь про иной переход.

Подробностей не последовало, и было ясно, что я их не добьюсь. Предпочла промолчать, ожидая новых указаний. Раз до сих пор не выставил за дверь, то они будут.

Не ошиблась. Велизар сел в кресло напротив – в нескольких футах, перестав нависать надо мной норовящей раздавить глыбой. Вдохнулось свободнее, но ровно до того момента, пока он не подался вперед, смотря глаза в глаза. Пристально, словно наизнанку выворачивая безо всякого ментального воздействия.

– Стихийная преграда – это часть барьера. Охранная и маскировочная, чтобы никто не подходил близко, принимая за природные аномалии, – услышала я то, что, вероятно, и было в запрещенных приложениях к его исследованиям. – Основное заграждение, не выпускающее никого отсюда, более видимое. Магия, завязанная на силе земли. Ныне утраченная, как и многая другая. Объясняю, что от тебя потребуется.

На бумаге не запишет? Наверное, раньше срока пришла, подготовить талмуд не успел.

– Там самоуправляемые чары, цикличное плетение, где все элементы прочно связаны, – изложили мне без деталей. – В нем есть слабые места, которые обнаруживаются проявляющим заклинанием. Это соединительный узор между блоками. Его и нужно устранить.

– Сломать?

– Взломать. Грубая сила не сработает.

Сумасшедший выплеск дает попытка взлома, а не какой-то мощный магический удар? Безмерно жаль! Хороший был план… И наивный. Не дурак же он, право слово, везти меня сносить границу заклинанием, которое можно запустить в него. Но мне хватит и просто получше овладеть своим даром. Поучиться искать гармонию, распуская соединительные узоры, – тоже вариант.

– Процесс кропотливый и энергоемкий, – предупредил Велизар. – Задача – проделать в плетении брешь, достаточную для его разрушения.

– А если будет недостаточная?

– Оно сразу восстановится. Но у тебя есть право на ошибку.

Ну да, в его случае необходима реликвия, и Северин определил, что она дает силу на время. После приходит в негодность, иначе Культ не охотился бы за ними постоянно.

– Попробуй сплести поглощение смертельных проклятий, это похоже.

Похоже на самое трудное заклинание, известное в Империи… Недаром маги предпочитают защищаться амулетами, а проклятия нейтрализовать или отбивать – с безопасного расстояния. Я мысленно распределила зубодробительно витиеватые узоры, прикинула сочетаемость и попробовала. Едва нити противоположных энергий попали в общую вязь, она дрогнула. Не соединившись, тьма и свет схлестнулись, пожирая друг друга. Плетение рассыпалось, не уцелев даже фрагментами.

Велизар ухмыльнулся и сотворил короткий, до ужаса знакомый пасс в мою сторону, сопроводив древним словом силы. На плечи рухнула тяжесть, сердце забилось оглушительно, норовя пробить грудь. В горло вцепились эманации тлена и смерти, пальцы сплелись, инстинктивно повторив проваленное только что заклинание. Нити будто сами собой объединились в замысловатый узор, серебристо засияли. Поглощенное проклятие расползлось невнятной дымкой, оставив привкус омерзительной сладости и дрожь в руках.

Я вскочила с кресла и ругнулась сквозь зубы – тихо, но отчетливо и очень нецензурно.

– Слишком выверяешь баланс, – спокойно произнес Велизар, словно все эти красочные эпитеты не ему предназначались. – А не надо.

– Не надо – не буду, – выпалила я, решив, что его методы уже изрядно прокомментировала. Собственно, не новость, что он хочет меня убить! – Заучить, отточить, и я хоть какое взламывающее плетение повторю.

– Проблема не в нем. Не пытайся контролировать то, что в этом не нуждается. Ты много думаешь о том, как дышишь? Вот и тут про совместимость не думай. Делай.

Но Иве-то понадобился для походов к границе амулет, помогающий свету и тьме не конфликтовать.

– Чем могущественнее заклинание, тем ощутимее конфликт энергий. – Я села обратно, поразительно быстро уняв дрожание рук. – Не уверена, что здесь можно справиться собственными силами.

– Все решаемо, – заявил он. – Главное – желание. В твоем случае.

– Помню, у меня часть той силы, что питает барьер, и предназначение его защищать. Девушка с моим даром и создала границу?

– Ты переоцениваешь ваши таланты.

Это значит нет? Однако переходящие с ней связаны, раз она «наша». Велизар обещал, что там я удивлюсь! И пойму, кем являюсь.

– Во дворце ты сказал, что мне захочется уничтожить любого, кто на нее покусится. Такое случалось?

Взгляд пронзил похлеще ритуального кинжала. Страх отчего-то не охватил, лишь интерес жадно ловить слова и реакции. Что он мне сделает, ударит? Уже было!

– Камена целый корабль магов на дно положила, и себя заодно, – ответил он так, будто про нее я и спрашивала. Обладательницу дуального дара, которая погибла сотню лет назад. – В экспедиции по западному заливу. Мы подплыли близко к барьеру, сумев усмирить шторм магией. Что нас сгубило тогда, никто не понял, да и мало кто выжил.

– Как ей удалось? Она менталисткой была по основной специализации.

– А теперь ты недооцениваешь ваши таланты.

Из рассказанного следует, что правда об экспедиции ему открылась позже. После Ивы? Он упоминал ее «выбор в пользу предназначения». Какой именно?..

– Во всех записях Камена значилась светлой, – заинтересовалась я тем, за что с меньшей вероятностью можно было нарваться. – Она владела обеими магиями?

– В Империи, где все под запретом? – снисходительная интонация прилагалась. – Развить истинные способности магам не дают.

– Я же развила.

– Это ты.

То ли мне сделали комплимент, то ли напомнили, что законы я нарушила, потому и сравнивать бессмысленно.

– Нельзя запретить быть собой, – остановилась я на втором варианте. – Разве обретение равновесия и прочее, о чем менталисты и радеют, не привело бы ее к пробуждению дара?

– В Надзор бы это ее привело, – в общем-то, справедливо отметил Велизар. – Лишь одна такая была – задолго до Камены. Служила в отдаленном восточном храме и пропала в горах до того, как на нее донесли. Среди магов-послушников до сих пор легенды ходят.

– Какие?

– В которые никто не верит. И правильно, половина из этого – чушь. Но магию она объединила. Так что все в ваших руках.

– Добиться от Ковена направления в храм очень трудно, – подметила я.

– Не труднее, чем во дворец.

– Туда я не стремилась.

– То ли дело гарнизон, – усмехнулся он. – Почему ты не осталась в Пустошах?

По его глазам явно читалось: любишь вопросы задавать – люби и отвечать.

– Обучилась, чему могла, – призналась я, сочтя это эдакой проверкой на откровенность. – Других знаний у Моры не было.

– У нее их больше, чем ты можешь представить. – Все с той же усмешкой Велизар поднялся с кресла. – В чем упражняться, тебе известно.

Я тоже встала, не оцепенев под неотрывно следящим взором. Кивнула и пошла прочь – без сопровождения, в некотором смятении. Надо же, нормально поговорили… Внезапно! Подход ищется и находится. Получится ли это использовать?.. Совет сменить тактику мне давали неоднократно. Ксанта обмолвилась: я властна над тем, к чему с ним в итоге приду, и следует дать ему то, что он хочет. Дамьян – про «не те чувства» для обретения свободы. Что они вообще имели в виду? Вдруг то самое? Развернуться-то есть где! Злосчастная ночь, когда я пробралась к Велизару в комнату, была показательна в плане его желаний. Что до намерений, между брать и получать – огромная разница.

Меня передернуло, я поспешила скорее выйти за дверь. Во-первых, Иву даже любовь не спасла, не то что какая-то близость, во-вторых… В борьбе за жизнь не все средства хороши, кто бы ни утверждал обратное.

Я спустилась этажом ниже. На этот раз Ивон открыл, но за порог не пустил, вперив исподлобья мрачный вопросительный взгляд. Не расшаркиваясь в прелюдиях, я объяснила, зачем пришла.

– С чего у тебя магическое перенапряжение? – нахмурился он. – Не должно такого быть.

– Не должно, а откуда-то берется. Только что чуть в обморок не грохнулась у вашего начальства после заклинания.

Требовательно протянутая ко мне ладонь не оставила выбора, кроме как вложить в нее свою и ощутить на запястье покалывание проверочных импульсов.

– Ничего серьезного, – постановил Ивон, отпустив мою руку. – Слабость на фоне незначительного перерасхода энергии.

– Поэтому восстанавливающего снадобья будет достаточно.

– Достаточно будет не усердствовать с чарами целыми днями.

– Я все же поусердствую.

В дернувшихся уголках его рта согласия не промелькнуло, сплошь недоверие.

– Тебе жалко, что ли? – не отступилась я. – Или ингредиенты дай, приготовлю. Они не опасные и не редкие. В горах этих трав полно, но кто бы меня выпустил их собрать.

– Знаешь, ты наглая.

– Не мне нужен взломанный барьер на границе, а вам.

Он захлопнул дверь перед моим лицом. Но «нет, не дам» не прозвучало! Я осталась ждать. Через минуту она отворилась, мне в руки ткнули бутылочку с подозрительно мутным содержимым.

– Это не то…

– Это действеннее, – отрезал Ивон и продолжил, будто перерыва в наших пререканиях не было: – От взломанного барьера тебе польза та же, что и всем нам.

– Да-да, воцарится новый прекрасный мир, – отозвалась я с придыханием. – Истинная благодать для магов. Поскорее бы увидеть, какая конкретно.

– Зря ерничаешь, – проявил он невиданное для себя распознавание сарказма. – Особенно в твоем положении.

– Я сама выбрала сюда приехать. Был шанс лишить вас моего общества.

– Наслышан. Радуйся, что не удалось. Из застенок Надзора тебя бы никто вытаскивать не стал.

– И по кускам собирать тоже? – поинтересовалась я, раз уж подвернулась возможность.

– Возиться долго, – сказал он настолько уверенно, что догадалась: опыт имеется. – Ты такой ценности не представляешь.

– Выходит, Сидония представляет?

– Какое тебе до нее дело?

– А ей до меня? – Я фыркнула. – Считает, что не справлюсь и при ее преданном участии у Велизара лучше получится границу открыть?

Ивон поджал губы, дверь снова захлопнулась прямо у моего любопытного носа. Теперь с концами. Ладно, и без ответа убедилась, что все поняла верно!

Небо пылало огнем в просветах облаков, за исчерченный пурпурными полосами горизонт опускалось солнце, стремительно тая. На краю башенной крыши расцветал магический узор, нити соприкасались, ложились ровными и гладкими рядами. Стертая граница между светом и тьмой, серебристые всполохи. Направляющее движение пальцев, сияние объединенной энергии. Она соткалась в поглощающие проклятия чары, расходясь по телу колючей вибрацией. Идеальная гармония плетения. Делаю успехи!

Несколько дней кряду почти без осечек. Осознай собственную силу частью себя и прими как должное… Банальная прописная истина, а работает. Если не зацикливаться на результате. Боевые заклинания вообще удавались отлично, жаль, не выйдешь проверить их на тренировочную площадку. Не кричать же «Сида, ау!» в надежде на реванш. Приходилось оттачивать щиты в одиночестве и метать импульсы с крыши – в никуда. Погром в комнате был бы лишним, а лес внизу все стерпит.

Вибрация стихла, чары развеялись, не дождавшись пагубных эманаций для поглощения. Я отступила от карниза. Горы тонули в закатной темноте, край солнца догорал багряной полосой. Казалось, сверху вот-вот посыплется пепел сожженных дотла облаков. Резкий порыв ветра ударил в спину, накрыло ощущением чьего-то присутствия. С лестницы донеслись шаги и тотчас стихли, замерев где-то посреди пролета. Аура была яркой, а оклик ласковым, каким обычно котят подзывают:

– Пс-с-с… Иди сюда.

Дамьян. Вряд ли ему помощь в готовке понадобилась, поздновато ужинать. И прежде его ко мне в башню не заносило.

Я сбежала по ступеням, обнаружив выдающегося кулинара и менталиста перед моей дверью. Он расщедрился на приветственный кивок, постучал – чисто символически – и без приглашения вошел вперед меня. Чуть помедлив, я переступила порог комнаты в тот момент, когда нежданный гость выложил из кармана на изголовье кровати кристалл для концентрации энергии.

– Уютнее стало, – отметила я с нервной усмешкой, догадываясь, зачем это здесь. – Мне не нравится.

– Не самая приятная процедура, – подтвердил Дамьян и поманил меня жестом. – Давай ты не будешь сопротивляться, и мы закончим быстро.

Зарядить ему в лоб возражающим импульсом было заманчиво, но ничего хорошего не сулило. Всяко заставят. К тому же вряд ли он не предусмотрел такой вариант, а пришел один. Не настолько мне любопытно, на что еще способна запретная магия разума, чтобы испытывать ее на себе. Иммунитет к прямым приказам не гарантия неуязвимости.

Я приблизилась, ища плюсы. Раз с меня берут клятву о неразглашении, значит, скоро вывезут отсюда – к границе. Либо Велизар просто перестраховывается и заодно усыпляет мою бдительность, либо вправду освободит при определенном исходе. Вот только в Культе блоки лепят не так, как в тайной службе, а гораздо основательнее. Запечатывают сознание без шансов даже затрагивать запретные темы. Это точно отличается от традиционных клятв, фиксируемых на энергетическом уровне и подкрепленных заклинающими словами.

Воздух тонко завибрировал, руки сцепились в замок – и для собственного успокоения, и от греха подальше. Взгляд мне достался на удивление мягкий, ни разу не предполагающий ментальной экзекуции.

– Расскажи то, о чем знаешь лишь ты, – подмигнул Дамьян. – Лучше личное.

– Что?.. – опешила я.

– Что угодно. Любую мелочь, неважно.

В голове, как назло, воцарилась стерильная пустота, способность перебирать воспоминания отключилась. Очень хотелось послать его к нечестивым духам, но превращать обещанное «быстро» в «долго» было ни к чему. Обронила первое пришедшее на ум:

– Я писала письма домой первый год в Академии, чтобы отправить их в ответ. Мне не прислали ни одного. Тоже не стала. Сожгла каждое из трех по очереди, подкинув в печь на кухне.

– И что писала?

– Обо всем подряд. Как устроилась, что дар у меня редкий, я увидела море, скучаю по семье и прочие безразличные им вещи.

Договорив, осознала наш непрерывный зрительный контакт. Глаз было не отвести, как приклеились. Внутри трепыхались некстати растревоженные чувства, комната странно сужалась, превращаясь в подернутый рябью тоннель.

– Ты в шесть лет умела складывать слова на бумаге в предложения? – заинтересовался Дамьян, будто и ему Октавия растрепала, что я родом из глухой деревни, где не то что книг, а указателей у дороги днем с огнем не сыщешь.

– Нас немного учили в храме. – Точнее, в сарае, который им считался. Вместо черно-белых лент не пойми что: черный выцвел, белый измусолился. Все серое. – Выводила нечто похожее на буквы. Ошибок делала уйму.

Но главной ошибкой было думать, что родственники обо мне беспокоятся. Третье письмо я не дописала. Просила в нем, дурочка, прощения – за то, что магом оказалась, а не нормальным ребенком. Мол, не виновата. Оно само.

– Ты не хотела обратно?

– Конечно, нет. Мне в Академии было хорошо и…

Произнесенная глухим голосом фраза оборвалась на полуслове, сложенные на груди руки опустились. Он перевел взгляд на кристалл, тот искристо вспыхнул, пространство утонуло в ряби. Когда она схлынула, я сидела на кровати, потерянно моргая. На изголовье робким пламенем разгоралась свеча, очевидно недавно зажженная. Я неведомым образом выпала из реальности или…

– Уже всё, – сообщил Дамьян, стоя надо мной.

Кристалла не было. И ни противного гула в ушах, ни ощущения, что в твоих мозгах ковырялись магическим скальпелем, ни чего похуже, ожидаемого с безусловной вероятностью.

– Закончил? – одолели сомнения. – Что-то не больно.

– По-твоему, я изверг, что ли? – Его бровь выгнулась, придавая лицу ироничное выражение.

– А разве нет? – хмыкнула я.

– Ай, – с деланым осуждением отозвался он, – несправедливо, между прочим.

– О, скажи еще, что обидела!

– Меня никто не может обидеть. Я только сам могу обидеться. А зачем мне это?

– В смысле? – Такое заявление ввело в ступор. – Никому не дано выбирать чувства и эмоции.

– Выбирай свое отношение к тому, что их вызывает.

Я поморщилась. Если у меня от непонятно как данной клятвы голова не болит, то сейчас разболится от его заумных речей. Даже не тянет пользоваться случаем и расспрашивать про насоветованное им на кухне, все равно внятных подробностей не дождусь. Тем более есть более волнующая тема.

– Что именно я поклялась не говорить? Не помню…

– Не вспомнишь. – Дамьян лукаво улыбнулся. – Сюрприз будет. Но надеюсь, это не понадобится.

Ответная улыбка вышла горькой, словно самообладание мне подло изменило. Трупы в горах неболтливы. Какая уж тут надобность в клятве.

– Сияна, не поэтому. Откроешь границу – тайны сами поползут наружу.

Верит, что я способна справиться с барьером, а после этого меня отпустят на все четыре стороны? Просящийся наружу скепсис я оставила при себе. Дернула плечом и молча кивнула. В конце концов, он из тех немногих в Культе, кто не относился ко мне плохо. Таких можно по пальцам пересчитать, причем одной руки.

Хоть «не самая приятная процедура» и стерлась из памяти, полезные выводы напрашивались. Меня подцепили на крючок эмоций, предварительно на них выведя. Если бы я не поддалась, у него бы не вышло все так мастерски провернуть. В данном случае это во благо, но на будущее урок: не хочешь попасть под внушение – сохраняй хладнокровное равнодушие. Чувства дают силу. Принцип действия у любой могущественной магии схожий – что у ментального влияния, что у проклятий, что у реликвий.

На прощание Дамьян дал еще совет – не колдовать сегодня и ложиться спать. Слушаться я, конечно, не собиралась. Дни до роковой поездки сочтены! А я до сих пор не выяснила, что произошло с Ивой на границе. Предположения не в счет.

Я глотнула снадобья Ивона, скривившись от терпкого горьковатого вкуса. Зато действовало оно отменно – глушило головную боль на подходе, погружая следом за видением в глубокий спокойный сон. Наутро не было ни малейшего недомогания, разузнать бы рецепт…

Задув свечу, я настроилась на нужную волну и сотворила прорицательский пасс. Темнота комнаты сменилась мглой болот. Лишенные крон деревья пропускали солнечные лучи, но они рассеивались, не достигнув зеленоватой глади, покрытой ряской. Мутное отражение стройного частокола стволов, заросшие мхом пни и обломки ветвей, редкие островки суши. Мрачная красота, опасная. Ошибешься, и склизкая масса поглотит безжалостно. Знакомый пасс, звон, выверенный шаг. Сплетенные тени, щемящее волнение. Чавканье грязи под ногами, впереди – мельтешение пятен…

Открыв глаза, я зло простонала в залитый утренним светом потолок. Опять сорвалось! В пятый раз ловлю тот же момент, но дальше него дело не идет. Ясно, что энергии у непроявляемого духа мало и ее уже не хватает. Только первые видения были полными. Теперь сила у Ивы иссякла и восстанавливается медленно, а вопросы у меня остались. И они требуют ответов прямо сейчас. Но не судьба!..

Бессильно стукнув подушку, я пошла завтракать. Обменялась на кухне дежурными колкостями с Виолетой, которой отсутствие магического дара ничуть не мешало чувствовать себя частью Культа, и отправилась на излюбленное место над тренировочной площадкой. Внизу было оживленно: толпа адептов слаженно колдовала массовое темное заклинание. Боевое, с элементами ритуальных усилений и крайне загадочное. Назначение сложно сотканных узоров не определялось ни логически, ни интуитивно. Они врезались в воздух, заставляя его звенеть и дымиться. Что-то очень мощное!

В отдалении, на краю площадки, стояли Велизар, Сидония и Ксанта. Втроем, тесной компанией, отпуская короткие комментарии, вероятно, по поводу творимого заклинания. Расслышать их с третьего этажа было невозможно. Навыком чтения по губам я не особо владела, а уж с некоторых ракурсов – подавно. Распознала лишь его «да», потом нечто вроде «ну-ну» от Сидонии. Возражает ему, что ли?

Высовываться между колонн было ошибкой, Ксанта среагировала, вперив в меня прицельный взор. Секунда, и отец-основатель с грозной стервой сделали то же самое. Я не шевельнулась, хотя парапет стал казаться открытым полем в преддверии битвы. Взгляда не отвела, отслеживая дальнейший обмен репликами. По одной от Сидонии и Велизара, две от Ксанты. Подспудно чуяла, что по мою душу! Да и будь оно иначе, зачем продолжать на меня смотреть?

Обсуждение закончилось, толком не начавшись, глазастая прорицательница ушла к крыльцу, исчезнув из вида. Велизар с Сидонией потеряли ко мне интерес, происходящее на площадке-то требовало внимания. Тугая сеть, переплетенная из энергопотоков тьмы, сминала пространство, активируя связанные звенья силы. Высвобожденная энергия ударила веерными волнами, каменный пол задрожал. Импульсы докатились до стен, отчего-то не снеся их и все, что попалось на пути. Заблаговременно выставлен охранный контур? Незаметно… Я инстинктивно прикрылась щитом. Дымчатые воронки закрутились до крыш, взорвались едким маревом и развеялись, от сопутствующих эманаций волоски на коже встали дыбом. Нехило…

Энергетический щит на мне остался целым. Не задело ни меня, ни народ внизу. Что это за чары такие?!

– У светлых магов выглядит эффектнее, – прозвучал голос, прокатившись эхом по галерее. – И не оттого, что я вижу их плетения.

Я обернулась, Ксанта подошла ближе. Ее кудри отливали огненной рыжиной, подумалось, что светлое заклинание должно быть им под стать, только с алыми всполохами.

– Для чего оно? – не удержалась я спросить, пусть и не рассчитывая на ответ.

– Против. Не «для». – Она покачала головой. – Забегаешь вперед. Идем, помогу со сборами. Через пару часов выезжаете.

Все подтверждается. Но я не предполагала настолько стремительный отъезд… Направилась за Ксантой, отгоняя мысль о том, что жить осталось всего ничего. И умирать предстоит явно не от удивления!

– Собирать будем не мои вещи? – зло поинтересовалась я. Шли мы бесконечными коридорами крепости в противоположную сторону от угловой башни. – Они мне уже не пригодятся?

– В горы лучше лишнего не брать, – обронила Ксанта раздражающе бесстрастно, – и одеться потеплее. Их не зря назвали Холодными.

– И все? Не станешь снова рассказывать, что там следует дать и над чем именно я властна?

– Не люблю повторяться. От этого предсказания не становятся понятнее. Трактовка на твое усмотрение. Смысл внутри, слова снаружи. Читай между них.

– По губам надежнее, – процедила я. – И трактовать проще, зная, что о тебе говорят, когда ты не слышишь.

– Да пожалуйста, – ответила она как ни в чем не бывало. – Сида сказала: «У нее не получится», Велизар: «Я хочу убедиться».

От такого дословного пересказа я растерялась. Сомневаюсь, что врет… Зачем ей это? Озвученное не ново! Настрой Сидонии сразу был предельно ясен, вкупе с амбициями исполнить почетную роль, к которой давно готовилась. Цели Велизара тоже неизменны. Проведет со мной эксперимент и при неудачном исходе сделает то, что не закончил в нашу первую встречу. Он упоминал, что мог меня убить еще тогда, хоть и «было не время». Раньше отмеренного срока – можно. Позже, видимо, нет. Непонятно, почему между убийствами переходящих каждый раз проходит по двадцать лет, как и между попытками взломать барьер. Чаще реликвиями пользоваться нельзя? Отчего же не научить других? Талантливых могущественных магов в Культе хватает. Впрочем, древних связующих артефактов не так уж много. Будь иначе, за ними не охотились бы годами и не старались бы починить тот сломанный, затевая сперва исцеление Анелии, потом покушения на Германа.

До западной части крепости мы с Ксантой дошли в обоюдном молчании. Сначала галереями, затем через двор и на крыльцо массивного полукруглого строения. Невысокое, освещенное ярким солнцем и погруженное в тишину, оно тянулось между двух башен, скалясь зубчатым парапетом наверху. Здесь и жили адепты. Поняла это, едва попала внутрь. Обжитость ощущалась всюду: в узорчатых плетеных циновках с разноцветной бахромой, корзинах со свежими благоухающими цветами, кривоватых гобеленах, вышитых безвкусно, но с любовью и трогательным стремлением к недоступному чувству прекрасного. Создавался даже какой-то семейный уют, несмотря на то что для меня он был несовместим с Культом.

Коридоры пустовали, аур вокруг было наперечет. Неудивительно, практически все маги на тренировочной площадке. Некому мозолить глаза, привлекая нежелательное внимание и испытывая собственную выдержку. Относительная безопасность!

Комнат я, естественно, не узрела. Ксанта провела меня мимо десятка одинаковых дверей в просторное помещение, заставленное вешалками и шкафами с одеждой. Общая гардеробная? Учитывая, скольких адептов регулярно недосчитываются – не пропадать же добру.

Ксанта подобрала мне дорожный костюм из плотной ткани, чтобы не выветривался нагретый телом воздух. Удобные карманы и теплая накидка прилагались. В груди было малость тесновато, в талии – широко. Мелочь, а лестно! Я ослабила шнуровку на жилете, потуже затянула поясной ремень и надела выданные сапоги, в которых и через сугробы пробираться не страшно. Но сомневаюсь, что мы полезем высоко в горы. Уши можно отморозить, никакой капюшон не спасет, а шапки в комплекте не имелось. Поход определенно не предполагался тяжелым и затяжным.

– В этом к себе и иди, – сказала Ксанта с намеком, что обратную дорогу в свою башню найду сама.

– Прощаться не будем? – усмехнулась я. – Плохая же примета.

Она, ранее державшаяся на расстоянии, подошла ко мне вплотную. Склонила голову набок, перекинув волосы на одну сторону, и понизила тон:

– Шансы пятьдесят на пятьдесят, – с каждым словом ее голос переходил в шепот, а последние Ксанта произнесла одними губами: – Либо еще увидимся, либо нет.

– Предсказания у тебя так себе, – выговорила я подчеркнуто ровно.

– Уж какие есть, – по-прежнему тихо ответила она.

И звонко рассмеялась. Я чуть не вздрогнула, что от нее не укрылось, но сильнее не развеселило. Ксанта сделала шумный вдох и успокоилась. Неясно… у кого из нас больше нервы сдают!

Забрав накидку и все то, что сняла, я покинула домашнюю обитель адептов, решив не тратить оставшиеся часы на призыв видения. Уверенности в успехе ноль, а силы надо поберечь.

Комната казалась холодной, сколько ее ни топи, обстановка давила, найти себе место было сложно. Я ходила туда-сюда, заглядывала в сумку, понимая, что полезного в ней нет, а любой лишний груз станет помехой. В итоге сунула в карман кошель с монетами, хорошенько подумала и вытащила. Если удастся каким-то образом заполучить свободу, то деньги будут меньшей проблемой, разживусь.

Силой воли оставив содержимое сумки в покое, я положила ладони на подоконник и уставилась на величавые, простирающиеся до горизонта горы. Сколько веков они тут стоят… И сколько еще простоят. Вечные, в отличие от людей и даже самых могущественных магов. Каким являюсь и я, вполне способная прожить пару сотен лет, кабы не одно печальное обстоятельство. Чувств по этому поводу во мне было много: злость на судьбу, застывшая в сердце ледяная безысходность, пламя разгорающегося любопытства. На нем я и сосредоточилась, стараясь растопить отчаяние, которому ни в коем случае нельзя поддаваться. Горная гряда со снежными вершинами отделяла всю Империю от чего-то неизведанного, о чем знали лишь избранные. И скоро я войду в их число!

Я смотрела в окно, пока пластины ожерелья не сжались на шее плотнее, не придушив, но выведя из созерцательного транса. Без сомнений – меня зовут наружу. Пора.

Ведущие вниз ступени раздражали мнимой бесконечностью, галереи и коридоры смазывались, будто нарисованные. Двор встретил ударившим в глаза ярким светом, небо было голубым и чистым, ни облачка. Погода благоволит.

У ворот покачивала рогами вороная лошадь Велизара – оседланная и обвешанная сумками. Сам он отпирал засов, одетый под стать предстоящей вылазке – в наглухо закрытый плащ с высоким воротником, за которым и целую связку амулетов не приметишь. Желто-серые камни крепостной стены, искрясь, отражали и дробили ниспадающие лучи солнца, просматривался частично разомкнутый охранный контур. Из конюшни выводил мою лошадь Кирсан. Больше никого не было. Даже Гизела не вышла проводить. Я почему-то до последнего надеялась ее увидеть, оглядываясь в поисках хрупкой фигурки на крыльце. Увы. Выехала за Велизаром на мост, пообещав себе, что только этой потерянной надеждой и ограничусь.

В дороге он преимущественно молчал. То ли слова экономил, то ли размышлял о чем-то своем. Выяснила самую малость – что остановки предусмотрены и добираться до границы меньше дня, если не отвлекаться на разговоры. Я не отвлекала и не отвлекалась, тайные тропы требовали собранности, чтобы с них не навернуться.

Подернутые туманом леса редели, сменяясь лысоватыми склонами, промозглый ветер пронизывал насквозь. Я куталась в накидку и подмечала, как стихают постепенно звуки – писк насекомых, щебет и крики птиц. Не гудят водопады, не шуршат верхушки деревьев. Всюду необъятный завораживающий простор долин, изрезанных ущельями и каньонами. Пожалуй, при иных обстоятельствах у меня бы захватило дух…

Когда солнце начало клониться к закату, на нашем пути вынырнула хижина, почти незаметная среди бугристых холмов, полуголых скал и серых, поросших мхом валунов. Сразу ясно, что запланированная часть маршрута. Было бы странно обойтись без перевалочного пункта и рассекать ночью по горам, рискуя к ним примерзнуть.

У путешествия налегке имелись преимущества – спрыгнув с лошади, я первой вошла в хижину, предоставив Велизару разбираться со всем остальным. Места в единственной комнатке было ничтожно мало, сюда едва умещались наполненный углями очаг, скромная немногочисленная утварь и настилы из медвежьих шкур, заменяющие кровати со стульями. Хорошо, что Мирон не видит! Узкие окна под крышей напоминали кривые полосы и не пропускали сквозняк. С умом все построено…

Не тратя время на ожидание, я развела огонь и устроилась на шкуре – разглядывать потолок. Низкий по краям, он уходил ввысь на манер купола, будто хижина собиралась стать храмом Высших сил, когда вырастет. Тесное пространство пропитывалось теплом, в расслабляющихся мышцах приятно покалывало. Затейливая на востоке дорога к границе. В Пустошах быстрее. Если племена не чинят препятствий…

Оконные просветы превратились из малиновых в черно-синие, пришел Велизар. Я смотрела куда угодно, лишь бы не на него, прислушивалась к тихому позвякиванию посуды, затем к аппетитным запахам. Не знаю, что он там приготовил, было трудноразличимо в общей разваренной массе. Съела свою порцию, не обращая внимания на посторонний душистый привкус. Травить меня не время и не место. Я нужна в полной магической силе и хорошей форме, так чего переживать? Тем более – сидеть голодной.

Стоило отставить пустую тарелку, как навалилась дикая усталость. Я зевнула и, подложив под тяжелеющую голову локоть, провалилась в темноту. Утро наступило словно по щелчку пальцев. Распахнутые глаза, оранжевые всполохи в окнах, прилив энергии, какой бывает после крепкого здорового сна. Велизар стоял в дверях и был мрачным, но отдохнувшим и спокойным. Специально за ужином что-то подмешал, чтобы оба выспались? Хитро!

Оставив в хижине сумки и погашенный очаг, он вышел за порог, жестом велев следовать за ним, что я вскоре и проделала. Снаружи для меня неожиданно нашлись слова, будто вместе с силами у него восстановились и лимиты терпения:

– Дальше пойдем пешком.

Указанное направление прилагалось. Действительно… По крутым склонам с каскадом отвесных скал лошади не пройдут. Да и мы тоже. По крайней мере, я – без должной на то подготовки и снаряжения.

– Долго идти? – не стала я высказывать подобные сомнения вслух.

– Пару часов. Если не ошибешься в заклинании, которое выучила.

– Нам понадобятся артефакты, амулеты или еще что-нибудь?..

– Только мешать будут. – Велизар дал мне флягу с водой, словно больше ничего нам пригодиться не могло, и все же объяснил: – Стихийный барьер не терпит постороннюю магию и атакует за нее сильнее. Важно учитывать отдачу.

– А как учесть?

– Лучше ее избегать. Лишнего не колдуй.

Конечно, формул для расчетов не даст. Однако информация полезная! Применять здесь магию и артефакты чревато некими последствиями, не зря у заклинания, позволяющего подойти к границе, столько охранных и нейтрализующих блоков. А реликвия – мощный древний артефакт, причем активированный. Надо полагать, из-за «отдачи» дергать за поводок поостережется. В случае моего провала с барьером придушить меня проще руками. Как и в случае успеха. Надежнее и делов-то, право слово… Только скучно.

Думать над тем, каким образом тебя убьют, не способствовало поднятию боевого духа. Пути отступления не наметишь! Но есть еще минимум два часа, чтобы сообразить, как воспользоваться всеми полученными советами.

Лошади не выказывали никакого недовольства тем, что их бросили у подножия горного хребта, рядом с ручьем и подобием растительности, которого впереди и в помине не водилось. Виднелись острые, укрытые снегом вершины в окружении перистых облаков. Голубые и желтые оттенки делили между собой небо, подсвечивая его нежными переливами. Дивно красивый рассвет. Любоваться им не тянуло. При всей величественности пустынные пейзажи казались на редкость безжизненными.

Никуда карабкаться не заставили. Расщелина в недрах скалы близ хижины скрывала проход в пещеру. Точнее, через нее. Подъем был извилистым и крутым. Проникающие сквозь щели в своде солнечные лучи отражались от стен. Прилетал снег, колючий и жесткий, но на ладонях таял в то же мгновение. Сквозняк задувал неистово, свистел и начинал леденить лицо. Дышать становилось все сложнее, по ощущениям – половина вдохов впустую. Потребовался разученный пасс. Сплетенная сеть – светлая, с наименьшим риском сбиться – из узорчатых блоков, чьей задачей было подавлять чары стихийного барьера. И, как выяснилось, маскировать ауру колдующего мага. Эдакая временная энергетическая невидимость в совокупности с защитой от погодной аномалии.

Колебания морозного воздуха переросли в мощные звенящие вибрации. Активированное заклинание вспыхнуло, равномерно разойдясь волнообразными импульсами. Холод вокруг нас расступился, словно был чем-то или даже кем-то осязаемым, норовившим окружить и уничтожить. Вдохнулось нормально, до живительного насыщения. Хватило эффекта минут на десять-пятнадцать, после пришлось повторить. Снова и снова, чувствуя нарастающее извне сопротивление.

Пещеры чередовались с короткими выходами на поверхность. Сказала бы, что меня придерживали на опасных участках, но вряд ли можно назвать так периодическое хватание за шиворот или что подвернется. Тоннели явно не сами собой появились и были древними, хоть и расчищенными. Велизар точно знал, куда идти, за столько лет исследований. В одиночку бы я тут не прошла, а вот вернуться к хижине смогу, дорогу запомнила…

Чем дальше мы продвигались, тем чаще нужно было творить набившее оскомину заклинание. На тропе между пещерами закрутился вихрь, рассеянный лишь совместными усилиями. Малейшая ошибка, и добро пожаловать в эпицентр снежной бури. Смело и замело бы, предварительно размазав.

Шел второй отмеренный час, истекая последними минутами. Уходящий вверх тоннель кончался ослепительным светом во весь проем. Велизар отчего-то остановился и кивнул туда:

– Иди.

– Одна?..

– Чуть позже догоню. – Он странно усмехнулся. – Не буду вам мешать.

Звучало как-то подозрительно. Но не обрыв же там, в конце концов. Взяв минуту на передышку, я выпила воды и восстановила сбившееся от долгого подъема дыхание. Меня не торопили, молча сверля выжидающим взглядом. Обновленное напоследок заклинание, шаги навстречу свету. Высокий, залитый им выступ и исчезающий свод пещеры.

Что ж… Время удивляться!

Каменный мешок уплыл за спину, ядовитое сияние впилось в глаза, вынудив сощуриться. Под ногами хрустнуло оглушительно громко, ледяная свежесть обожгла легкие и скрутила желудок. Перезвон в голове, летящий в лицо снег. На третий вдох отпустило… Сквозь ресницы продолжал литься свет, становясь привычным. Я размежила веки. Горы. Всюду громада хребтов с метящими в бесконечность вершинами. Ошеломительно близкое небо. Солнце, такое огромное, что, казалось, едва в нем умещается. На запорошенном пологом склоне отпечатались мои следы. Позади зиял провал пещеры, впереди, за пропастью, были отвесные скалы и мельтешение пятен. Нет, мерцание… Растянутый по воздуху блеск.

Я не думала о том, как выглядит граница. Но если бы думала, то представила бы, наверное, зловещий густой туман. А никак не это. Присмотреться непросто, а уж увидеть! Похоже на паутину из серебристого света, проявляющуюся бликами то там, то здесь. От окружающей белизны и яркости слезились глаза. Или не только поэтому…

Сердце билось где-то в горле. Щемящая тоска, невероятно приятная. Чувство, так давно забытое, что уже почти незнакомое.

Будто ты наконец-то дома.

Это было красиво и страшно. До дрожи. До бешеного трепета. До мурашек по коже. Непостижимая в своей мощи, осязаемая всем нутром энергия. Мутный от слез взгляд, ни толики сомнений: мы с ней гармоничное целое. Я полагала, что подобное мне недоступно – то, как любой маг описывает дар. Ни тьма, ни свет никогда не принимали меня до конца. Подчинялись, но вместе с тем отвергали, считая чужой. Годы неприкаянности и метаний меж двух вымышленных берегов… Потому что ни одной из сторон я не принадлежу. Во мне часть другой силы – вот она. Передо мной.

Какой бы древней и могущественной ни была магия, ее принципы неизменны: она не берется из ниоткуда и не существует без поддержки. Даже самоуправляемым чарам необходимы заземление и выплеск, а столь живой энергии – воплощение. Привязка к магу. Сейчас – ко мне.

Скрип снега выдал приближение Велизара. Я вытерла мокрые щеки, обернулась. Он остановился в нескольких футах от пещеры – черного провала на фоне белоснежной мерзлоты. Догнал… Наблюдал хладнокровно, как подобает истинному исследователю. С дистанции, которую можно было бы счесть безопасной, не будь на моей шее реликвии, а за его спиной – единственного выхода отсюда. Обоюдное молчание затягивалось, увиденное не нуждалось в объяснениях. Лишь кое-что следовало уточнить:

– Если барьер убрать… Что станет с переходящими?

– С тобой – ничего, – верно истолковали вопрос. – Не появится новая.

Логично, она не потребуется. А то, что уже воплотилось, не исчезнет. Мы люди из плоти и крови, со сформированной энергетической структурой. От наших смертей граница не рушилась. Вероятно, слабела… До тех пор, пока снова не обретет носителя этой магии. Изначальной, неделимой, несмотря на приписываемую ей двойственность.

Взгляд непроизвольно вернулся обратно. «Паутинные» нити искрились на неопределимом расстоянии – одновременно близком и далеком. В груди было тесно и жарко, дыхание перехватывало, словно я не на горе стояла, а падала куда-то в себя с невообразимым ускорением. Волнующие, ни с чем не сравнимые переживания. Наполняло восторгом и причастностью к чему-то удивительному. Смыслами, о которых не догадывалась. Сродни сбывшейся мечте. Наваждению.

Выдох. Выдох. Выдох. Пустота. Выждать секунду, вдохнуть.

– Так и будем стоять? – осведомилась я, поправив растрепанные ветром волосы. – Или начнем взламывать?

– Барьер захочет твоей защиты, – угрюмо предупредил Велизар.

– Перехочет.

– Это вряд ли.

– Не мои трудности.

Он хмыкнул с недоверием, я пожала плечами и, сморгнув слезы, поняла, что глаза режет меньше. Нормально. Картина стала сносной. Самый слепящий свет потускнеет, если смотреть на него достаточно долго.

Нет никакого предназначения, пока есть свобода воли. В жизни нет смысла, кроме того, чтобы ее жить. Кому я что должна? Почему выбор пал на меня?.. Не чувствовала себя по этому поводу ни особенной, ни проклятой. Просто совпало. Предыдущую убили, я родилась. Дар – не сделка с обязательствами…

Ветер с остервенением рванул полы накидки, холод пробрал до костей. Прежде чем мне напомнили, я сплела усмиряющее стихию заклинание – из светлой и темной энергии, не желая их разделять. Узор к узору, с безошибочной точностью. Внешнего сопротивления не было, не то что в прошлые разы с чистым светом. Пространство завибрировало, разошедшиеся волны успокоили барьер. По меньшей мере на несколько минут.

Следом Велизар направил проявляющее. «Паутина» вспыхнула, обозначаясь четче. Верное описание дал: цикличная вязь из прочно связанных элементов. Слабые места там, где соединяются блоки. Брешь вполне способна распороть плетение «по шву». Цепная реакция будет неизбежна. Немудрено, что для этого используется нечто вроде поглощения проклятий. Смертельные – предельно агрессивны, и контрчары фактически пожирают их на подлете, уничтожая прочнейшие узлы, а с ними и всю магическую конструкцию.

Я шагнула по склону к кромке пропасти, пытаясь рассмотреть серебристые нити получше. Сколько футов отделяет нас от границы? Сорок, пятьдесят?..

– Осторожнее с краями, – предостерег Велизар, – под снегом может не быть земли. Провалишься.

Было бы иронично! Разбиться ему назло, чтобы зря тащил меня сюда. Я отступила обратно. Действие проявления иссякло, барьер замерцал выборочно: то одними нитями, то другими. И померк, едва солнце заслонили облака. Однообразно белый пейзаж утратил болезненную яркость, обнажил контуры окрестных гор. Удалось полноценно осмотреться.

Вокруг были снежные скалы. Выше – льдистые пики, ниже – складчатые впадины. Относительно ровный склон, на который мы вышли из пещеры, обрывался глубоким ущельем. В нем раскинулся барьер, от дна до неба, уходя в обе стороны сплошным паутинным полотном. Опоясывает Империю, значит? Если проделать брешь здесь – где-нибудь на западе в море он рухнет не сразу, а то и вовсе не скоро…

Из-за облаков выплыло солнце, вновь озарив нити бликами. Я сложила пальцы в поглощающем пассе и вопросительно оглянулась на Велизара. Не показывал мне, что конкретно колдовать для взлома!

– В первый раз не суть важно, как и куда целиться. – Он прикрыл глаза ладонью и, будто через силу, добавил: – Пробуй.

– А отдача?

– Не о том беспокоишься.

Ну да, у меня же рука не поднимется вредить границе! Переходящие всего лишь приложения к ней. Как те дополнительные листы к его книге.

Я соткала витиеватые узоры поглощения проклятий, готовясь впечатать туда, где запомнила блеск связующих звеньев. Пальцы дрогнули, к горлу подкатила горечь. В сердце словно клещи впились – мучительными ощущениями неправильности происходящего и какой-то невосполнимой потери, вырываемых из себя наживую кусков.

Спокойно. Выдыхаем. Раз, два, три. Вдох. Методичный отсчет, выдох. Мысленное обращение.

Ты кто? Кто ты такая?.. Еще одна мать, которая бросила. Где ты была всю мою жизнь? Мне не удосужились рассказать, зачем нас создали, зато возложили неведомую миссию. Я обязана тебе лишь проблемами. Тут самый могущественный маг Империи почти столетие убивает тех, кого ты одарила, и я следующая на очереди!

Узоры невыпущенного плетения подтаивали, по снегу скользила тень Велизара. Граница переливалась, звала в незримые объятия. Защиты она захочет… А кто защитит меня? Только я. Нечего заманивать сладким чувством слияния, угрожать утратой. Все уже давно вырвано. И никто мне не нужен.

Стало больно. Глаза жгло и щипало, из груди с шумом вырывалось горячее дыхание. Будто вру и кто-то все же нужен. Или что-то от кого-то. Паутинная вязь казалась родной, сотканной из моей собственной магии. Пальцы разжались, позволяя заклинанию развеяться. Обычное поглощение не подействует, энергия барьера не темная. Ни разу не проклятие! На ладонях забрезжил свет, соединяясь с тьмой. Замысловатый узор против самых губительных чар, приправленный ядовито-ярким рассеиванием. Серебристые всполохи общего импульса, отпущенного точно в цель. Удар, звонкие искры вдоль «шва» границы. Дрожь – моя, ее, воздуха.

Извини, я сама по себе. Впрочем… На что мне твое прощение?

Эманации нарастали – мощные, подобные энергическому землетрясению. Со скалы напротив сбило снег, оголив серость камня и трещины. Все окрасилось кроваво-красным. Утонуло в языках несуществующего пламени. Воздух горел, обжигал кожу, внутренности и разум. Сжатые в кулаки руки тряслись, ногти царапали ладони, ужасно ныл шрам от ритуального кинжала. Это и есть обещанная отдача?..

Помутнение прошло так же внезапно, как и возникло. Глазам предстала прежняя картина: безмятежное небо, величественные горы, мерцание барьера. Озираясь, я встретила взгляд – жесткий и очень темный, утративший всякую невозмутимость. Пылающая бездна, под стать той огненной, что бушевала недавно. Казалось, если кого и встряхнуло по-настоящему, так это Велизара. Жаль, не приложило, да посильнее!

Я покосилась на ту часть границы, в которую ударила.

– Восстановилось, – прокомментировал он. – Смешать поглощение с рассеиванием – верная мысль. Почти так и надо.

Не справилась, но… Право на ошибку имеется, главное ведь – желание пробовать. Поглотить тьму, рассеять свет… с учетом их симбиоза. Предположим, все сопоставлю и додумаюсь. Только к чему затевать проверку моих исследовательских умений?

– Говори, как надо, – сказала я решительно. – Покончим с этим побыстрее.

– Боишься поддаться? – Росчерк злой усмешки тронул его губы. – Барьер отражает заклинания, когда они по отдельности. Нужно общее неразрывное плетение с максимально поздней активацией.

– С поправкой на двойную магию. – От прикинутой в уме схемы мутился рассудок. Выводы напрашивались неутешительные: придется вернуться в крепость и пару лет оттачивать мастерство, а столько времени нет. – Мне никакой внутренней опоры не хватит.

– Лови.

Брошенное им я поймала – рефлекторно, обеими ладонями, не успев толком сообразить, что это. Под пальцами заскользила шершавая железокаменная пластина и борозды спиралевидных символов. Амулет Ивы! Помогающий противоположным энергиям не конфликтовать, созданный для походов к границе. Все-таки Велизар забрал его из дворца и сохранил… Специально, с прицелом на будущее? Или из-за прошлого, которое до сих пор не отпускает? Хотя первое не исключает второго.

Я расстегнула тугой воротник, но передумала вешать к реликвии что-либо еще, намотала амулет на запястье. В нагревающемся от прикосновения кусочке метеорита прощупывался магический контур, пульсировала энергия. Емкость внушительная, и никто им не пользовался, кроме меня и нее. Это шанс! Концентрируясь на теплоте в кончиках пальцев, я молниеносно сотворила пасс. Светлый, прорицательский – призыва видения. Потустороннее присутствие, лавина мгновенного отклика… Стертая грань реальности, отголоски чужих воспоминаний.

Обволакивал вязкий, как болотная трясина, воздух. Все красное, объятое языками пламени и искрами. Они мелькали, словно звезды на небосклоне. Голые надтреснутые деревья не осыпались пеплом, пахло не гарью. Гниль и сырость с примесью металла. Вдохнешь глубоко – захлебнешься. Жар охватывал с головы до ног, тлея на ладонях следами выпущенных смертоносных заклинаний.

Накрыла дымчатая тьма, идеальная, чтобы подобраться ко мне невидимой тенью. Упущенное мгновение, и следующее – уже в практически сомкнутых объятиях. Мои руки уперлись в широкую грудь, пронзая магией сквозь темный щит. В горле комом першило чувство горькое и прежде незнакомое, запах крови густел. Пальцы соскользнули чуть ниже. Влажно. Липко. Рваные края ткани и плоти. Меня сгребли в охапку, но тяжесть вины сдавила плечи куда сильнее. Казалось, прерывистое дыхание возле уха подобно ударам. От каждого долетающего выдоха – хлесткая дрожь. Окружающая краснота схлынула, с губ сорвался шепот:

– Будь моя воля, я бы никогда…

Но ее не было. Бесконечными милями боль. Дикая, свербящая где-то под сердцем. Путаница в голове, за облаком подтаявшей тьмы – блеск похожих на паутину нитей.

– Это оно на тебя влияет, – с заметным трудом выдавил Велизар и потащил меня от барьера прочь.

По беспощадно тягучей поверхности, полной тины и притопленных камней. Скользких, зеленоватых, поросших мхом. Солнце далекое, неприметно сизое, будто грязное. Разорванные ветром тучи раскиданы ошметками. Кажется, что и небо в клочья.

Хотелось слиться с источником серебристой энергии, защитить – и ее, и всех, для кого она создана. При одной мысли о том, что не смогу, накатывали удушливые волны, смазывая любые сожаления. Они были неразличимы в море тоски по ускользающему единению с чем-то огромным и всеобъемлющим, безумно важным и родным.

– Границу нельзя открывать. – Все расплывалось, глаза застилали слезы. – Там…

– Да.

В этом «да» не было ни капли согласия. Лишь подтверждение: там – что-то, способное изменить расклад. Если он и не знал, что именно, так догадывался. Все равно вернется и доделает. Со мной или без меня. Не остановится.

Под ногами хлюпнула жижа, вынудив замереть. Гиблые болота не терпят спешки… Я высвободилась: отбрасывающий импульс, вторым пассом – боевой. Серебро с отблесками стали и огня, рассеченная тьма. Одинокие яркие точки расползлись в болоте бурыми пятнами, меня отрезало защитной темной завесой. Сплошной, непроглядной. С надрывным треском бесновалось пламя, раскаленный амулет под воротником обжигал. Граница сверкала в унисон с моими чарами, зрело понимание, как ее защитить. Усилить. Научить противостоять заготовленной угрозе, ведь она мне известна…

Это было чем-то инстинктивным. Новым, но в то же время абсолютно естественным. Обратиться к мерцающим нитям, вклиниться с их дозволения, вплетая в контур дополнительный блок. Как сквозь толщу воды донеслось:

– Ива, не смей!

Поздно. Уже посмела. Напряжение в воздухе такое, что хоть ножом режь. Мучительно осознавать: устранила один способ, найдется другой. А он найдет.

Я ударила. Взрывная волна разлетелась острыми искрами, поглощая встреченные на пути щиты. Смазанный силуэт впереди тускнел аурой, угасая. Изнутри распирало ужасом, тоской и безысходностью. Нет, нет, нет… Паутинная вязь была близко, в нескольких шагах. Подсказывала решение, направляла, звала. Символически протянутые к ней руки зачерпнули энергии и силы. Заметались переливчатые сгустки, стремительно разрастаясь. Сбоку, из темноты защитной завесы, ко мне метнулся импульс. Под ребрами резко стрельнуло. До хруста, онемения, звенящей ряби. Стало холодно и невыносимо душно. Выворачивающей наизнанку болью в легкие проникла тьма…

Переливы потухли, а щекотные крупицы обретенной с ними связи остались. Простой, понятной, ощутимой. Управляемой. Рябь задергалась в бешеном танце и пропала, словно меня из нее вытащили за шкирку, грубо встряхнув. Пустоши растаяли, как сахар в кипятке. Появилось то, что я не успела рассмотреть в видении, – застывшее напротив лицо. Плотно сжатые губы только сильнее подчеркивали жесткие, неподвластные возрасту черты. Взгляд ошпарил: гневный, нацеленный на меня в упор. Вмиг привело в чувство.

Стиснутое в крепких пальцах запястье саднило, особенно там, куда сквозь ткань врезался край вдавленного амулета. Энергия давила на плечи, стук собственной крови в ушах оглушал. Вместе с гулом в черепе нарастала зудящая боль, совсем не такая, как обычно. Сродни пропущенной энергетической атаке. Приграничная отдача?.. Велели же лишнего не колдовать.

– Дай угадаю, – голосом Велизара можно было плавить скалы, – прервалось на самом интересном месте?

Верхушки гор обступали нас безмолвными стражами. Впору было пожалеть о своем любопытстве, однако… Не жалела! Знать полный расклад предпочтительнее.

– Финал давно известен, – не стала я притворяться, что никуда не лезла. – Пасс немного перепутала. Случается.

– Вторую неделю путаешь с завидной регулярностью.

Благодаря реликвии он всегда был в курсе, когда я колдую. И что именно, как выясняется! Вплоть до природы заклинания.

– Сколько удивительных открытий… – Его рот дернулся в ухмылке, скупой и напрочь лишенной ехидства. – Новые будут?

У тебя! Про то, что за дух возле меня вьется. Холод притуплял и боль полученной отдачи, и страх. Или мне попросту надоело бояться.

– Я не она. – Эхо подхватило отчеканенные слова, гулко множа и унося в высоту гор. – Все мы – не она.

На напряженных губах была уже не ухмылка. Угроза. Понял, что я не границу имела в виду. Сердце колотилось бешено, норовя пробить грудную клетку и вырваться на свободу. Хоть так ее обрету!

По пунктам… Терять нечего – раз. Нельзя проверить, что конкретно я подсмотрела в видении, – два. Ему нужна от меня помощь в уничтожении барьера – три. Какие-никакие, а преимущества. Своего рода власть над положением.

– Отпусти. – Вздернутый подбородок придал уверенности. – Колдовать неудобно, а граница сама себя не откроет.

Я беспрепятственно выдернула руку из его пальцев, отступила на шаг. Затем еще на один. Третий и четвертый тоже не сочла лишними. Скрипнул потревоженный снег, край ущелья опасно приблизился, вынудив остановиться. Велизар отправил вдогонку чары – проявляющие, в барьер, но без движений в мою сторону. В пристально следящем взоре читался вызов, приправленный нескрываемым скептицизмом. Мол, не повторю, «поддамся». На фоне скалистого полотна заблестели серебристые нити, являя слабые места между блоками. На них я и сосредоточилась.

Совместное плетение с поздней активацией, значит… Темная и светлая энергии соединились в тугие узлы, виток за витком превращаясь в выверенный узор. Амулет нагрелся, наполняя силой и изгоняя холод, проникший через расстегнутый воротник. Граница вибрировала, что-то протестующе забилось в душе. Смещенный баланс, потерянное равновесие – вместе с частью себя. Очнуться заставила прикушенная до боли губа. Мерзкий металлический привкус настойчиво вернул из мира чувств в бренную реальность. Не смотреть, не думать, не переживать. Прицелиться и ударить! Выпущенные чары впились в паутинную сеть, цепью запуская отложенное воздействие. Поглощение, рассеивание, взрыв мощнейших эманаций.

Снег закружился вихрем, подхватив взявшиеся из ниоткуда огненные всполохи, поднялся смерчем и на несколько секунд покрыл собой все. После – развеялся. Ни жара, ни засилья красного. Пораженный участок барьера мерцал, восстанавливаясь по ниточке, будто его заново оплетал невидимый паук. Недожала, но… Почти! Для второй попытки при минимуме указаний – замечательно.

Я повернулась к тому, чье выражение лица даже с натяжкой нельзя было назвать довольным. Слишком мрачное. Обесцвеченная радость и надтреснутое спокойствие, которое больше не казалось непоколебимым, рушилось, трещина за трещиной. Вокруг словно не снег – пыль, прах и пепел.

– Было проще, чем в первый раз, – припечатала я с каким-то наслаждением.

Переданный обо мне разговор не врал. «У нее не получится» – «Я хочу убедиться». Да, так. Убедиться, что у меня не получится. Переигранная с тем же результатом ситуация доказала бы: по-другому быть не могло. Нет исключений, лишь правило. Пусть я и выбиваюсь из общего ряда, сама тоже прилагаюсь к границе. Как прочие. Как Ива. В ней ведь дело – и оно предельно личное.

Когда любимая тебя по болотам размазывает – это тянет на повод возненавидеть всех переходящих и действовать на опережение. Я подозревала, но не понимала, отчего за долгие годы градус накала страстей не снижается. Какой спрос с чужой, снесенной инстинктом крыши?.. А такой: Иву посвятили в план от и до, а она взяла и «научила» барьер отражать изобретенные против него заклинания. Без этого Велизару не понадобилось бы столько лет, попыток и реликвий, которых в Империи наперечет. Цена доверия оказалась высока, а любовь с ненавистью пропорциональны. И взаимозаменяемы! Что одно, что другое соединяет прочно.

Стало ясно, о чем говорили Ксанта и Дамьян. Реликвию питают сильные чувства, неважно какой крайности. Образуется связь. «Как создала, так и уничтожишь». Узнав истинные мотивы, прозреваешь. Слепо ненавидеть уже сложно. Совсем не то. Гораздо тусклее.

Я сделала вид, что собираюсь перевесить амулет с запястья на шею. Замок на ожерелье отщелкнулся беззвучно и легко, цепочка серебряных пластин упала в подставленную ладонь. Сжав в кулаке, я выбросила его – без замаха, где-то рядом. Хруст, фигурный провал в снегу. И взгляд Велизара, за которым то ли аплодисменты последуют, то ли смертельное проклятие.

Не страшно! У меня заготовлены слова – не древние и не смертельные. Гораздо лучше.

– Я могу уничтожить барьер, – мои губы сами собой расползлись в улыбке, – но не стану.

Он криво усмехнулся, будто иного не ожидал.

– Нет, не из-за предназначения. Потому что иди ты к нечестивым духам, вот почему!

Да я между ними и Велизаром выберу их. Все сделал, чтобы не была на его стороне… Плевать, что там за границей. Почему должно быть так, как он хочет? Хрен ему.

– Неразумно, – комментарий ставил точку, судя по тону.

– То был ее выбор, а это мой.

Влепить по больному было приятно, подметить реакцию – вдвойне. В глубине его глаз сгустилась чернота, напоминая залитый дегтем омут. Смелые мечты, великая цель, вероломное предательство. Очень трогательно! Думал, Ива не могла поступить иначе? Могла. Но другие чувства одержали верх.

Рванул ветер, ударив ледяной крошкой в лицо. Я едва не сотворила заученный пасс. Вовремя сообразила: не нужно. В видении на болотах стихийные чары барьера никак не проявлялись и нас тоже атаковать перестали. Нити серебрились с теплотой, признавая меня своей. Было бы странно, что «защитницы» не могут здесь находиться без специального заклинания. В нас та же сила.

Велизар покачал головой, словно мои верные выводы стоили ничтожно мало. Либо знает, чего не знаю я, либо умеет в любой ситуации создавать иллюзию контроля. Пальцы сплелись в заготовленных отбрасывающих чарах: подпускать его ближе было нельзя. Он не шелохнулся, в принципе не спеша что-либо предпринимать. Конечно, будет отдача! У него. Я-то ее ощутила лишь от светлого прорицания. Барьер реагирует на обычную магию. Не двойную.

Я убрала руки за спину, Велизар отточенным движением отгородился не щитом – стеной из темной энергии. В видении с лихвой навернул охранных заклинаний, сейчас и подавно не подставится. С одной стороны – тактики у Ивы не было, сплошные порывы. Ее сполна накрыло влиянием границы, а меня – нет. С другой – где он и где я… По щелчку пальцев обрушил городскую стену. Повторять подобное в горах самоубийственно, но, можно подумать, ему неподвластны более точечные чары. Что такое та отдача? Просто нужно больше защиты. Моя победа сомнительна, учитывая жалкий месяц тренировок с объединенной магией. Амулет не спасет!

Велизар не сводил с меня глаз, именно это и обещающих. Будто лучшее, что я могла, – шагнуть в пропасть. И самая легкая смерть, и не достанусь врагу. Одна я с ним не справлюсь. Но почему я должна справляться одна? У него целый Культ есть. Желаемого я ему не дам. Все эти поединки, игры, эксперименты… Его представления о чести – его проблемы. Ива проиграла, поскольку позабыла о защите и не успела что-то доколдовать.

– Я тебе покажу, – ввернула каждое слово с садистским удовольствием, – что она собиралась сделать.

Тоже удивлю. А то какие-то у нас неравноценные отношения!

Мои охранные чары возвели вторую стену, не позволяя Велизару мне помешать. По крайней мере, сразу. Даже сквозь плотную защитную вязь разглядела, насколько самообладание ему изменило: ни следа былого превосходства на лице не осталось. Паутинная сеть не была достаточно близко, но подсказки из видения хватило. Поймать зов, уловить направление. Мысленно тянуть руки, зачерпывая пульсирующие сгустки. Установление связи, податливая энергия. Было щекотно… Повторяла подсмотренное, толком не понимая, что творю. Велизару потребовалось несколько секунд, чтобы снести мою защиту, но переливы разрослись за мгновение, поглотив все кругом. Ослепительное сияние. Дрожь гор. Исчезнувшая опора. Небо с землей поменялись местами, мир крутанулся.

Приземление было жестким. Выбитый из легких воздух, мельтешение белизны и подкатывающая к горлу тошнота. Ударилась я не сильно: повезло упасть на бок. Голова кружилась, проморгаться от застилающей глаза пелены удалось спустя приличное время. Горы скакали однообразными зигзагами – туда-сюда, туда-сюда… Петляющие хребты, сквозные ущелья. И я – на заснеженном выступе рядом с серебрящимся в воздухе барьером. В первые секунды показалось, что я сошла с ума. Но нет. Не показалось. В смысле – не сошла…

Это. Другое. Место.

Судя по положению солнца – в десятках миль от старого. Я… перенеслась вдоль границы?! Вроде как исчезла там, появилась здесь? Из-за этого перехода нам в древности и дали название?..

М-да.

Получается, в последний момент Ива попыталась убраться от Велизара подальше, раз взять себя в руки не вышло. Только ему неоткуда было знать, что она такое принялась колдовать – вдруг добивающее его заклинание или новое усиление барьера. Вот же… Я крепко зажмурилась, борясь с головокружением. Думать не хотелось ни о нем, ни о ней, ни тем более о них. Выбраться бы из Холодных гор! Надеюсь, я по-прежнему в Империи, а не за барьером в неведомых краях.

«Паутина» переливалась, прекрасная и к моим страданиям равнодушная. Не на дно обрыва уронила, и на том спасибо… Было ясно, что обратный путь лежит в противоположную от нее сторону. Обнаружился в меру крутой, а кое-где сглаженный склон. В детстве с куском коры под задницей скатываться было комфортнее, но жаловаться не тянуло. Я жива, наконец-то свободна, стихийное заграждение не атакует. Погода милостиво не портилась, ощущалась невероятная легкость. Ожерелье весило меньше фунта, а с шеи словно булыжник сняли. Хоть взлетай!

Увы, приходилось спускаться. Осторожно, цепляясь за все, что выглядело надежным. Не сорвалась: опыт лазанья по деревьям, заборам и крышам оказался бесценным. Жаль, короткая дорога была мне неведома, как и дорога вообще. К полудню заледеневшие поверхности закончились, снег таял прежде, чем достигал земли. Вдалеке, среди ступенчатых скал, появилось монументальное строение – пестрое, многоярусное, с изогнутыми крышами. Один из знаменитых восточных храмов? Отлично! Этот крупный и расположен отдаленнее некуда. Уж не в нем ли рассказывают легенды о той переходящей, что овладела нашим даром и сгинула в горах? Неплохо бы послушать… А еще поесть, поспать и определиться с тем, как мне теперь быть.

Миль нас разделяло гораздо больше, чем изначально показалось. Долгие часы по горному плато, сменившему каменную серость на зелень лесов. Пригодились и уроки Тиша из Пустошей, чтобы не заплутать, и фляга с пополняемыми от ручья до ручья запасами воды, и заклинательский дар – избегать агрессии местных зверей. Благо медведь не встретился!

Добралась я ближе к вечеру. К счастью, до темноты. У подножия храма мне попался сердобольный послушник, до ушей закутанный в нечто среднее между мантией и балахоном. Попричитал, жалуясь Высшим Силам на безответственных путников вроде меня и на путников в целом, мешающих спокойно молиться. Потом провел по утопающим в благовониях залам в свою аскетичную комнатку и поделился нехитрой снедью. Никаких легенд он не слышал, но подсказал, что столетний маг-настоятель наверняка в курсе. На прием к нему так просто не попасть, но попроситься-то можно. Что со мной делать, все равно его помощникам решать.

Поев, немного отдохнув и приведя себя кое-как в порядок, я направилась в центр или, как тут принято говорить, в душу храма. Он был умиротворяюще красив. В окружении гор, бесконечного неба и нестихающего напевного перезвона. Кажется, в густоте слаженных звуков слышались музыкальные чаши наподобие тех, что были дома у Ксанты. Я шла на гудящих ногах мимо возложенных на алтари и повязанных всюду черно-белых лент, вежливо кланялась встречным магам и не магам, чудом не шатаясь. Коридор с высоким сводчатым потолком вывел на открытую людную площадку, зажатую меж скал. Гомон спора оглушал, о чем он – не определишь. На этих путников ворчал мой гостеприимный благодетель? Сборище мало напоминало храмовых жителей… Как минимум выправкой и дорожной одеждой. Там стояли и искомые помощники настоятеля в серых мантиях.

Я заметила его со спины, пробираясь через толпу. Гордая и вызывающе уверенная манера держаться, в светлых волосах – золотистые блики угасающего солнца. На нем была обычная рубашка, небрежно выпущенная поверх штанов. Во всем облике сквозило знакомое пренебрежение к официозным нормам. Невольно сменив направление, я остановилась – в шаге. Отступила на один, он обернулся. Где-то за ребрами екнуло. Я сплю? Это опять видение?.. Но видение не уставилось бы в ответ так красноречиво. Дивная гамма эмоций от оторопи до узнавания, от отрицания до…

Синие глаза полыхнули гневом, последовал странный кивок в сторону. Гвалт утих, сменившись перешептываниями, кто-то рядом взял меня под руку. И еще кто-то. Итого под обе руки.

– Как там у нас по регламенту… – произнес Северин слишком ехидно для сугубо официальной формулировки. – Именем императора, ты арестована.

Да ладно!..