v.1.0 — создание fb2
Купец Фасонов, толстый мужчина с выпятившимся вперед животом и маленькими ножками, только что напился после обеда чайку и вышел за дверь магазина подышать свежим воздухом. Но тут он как раз столкнулся с двумя своими приятелями и соседями по торговле, Тарпашевым и Ветершаровым. Все трое из них имели по книжной торговле.
А, Ефим Федулович, мое нижайшее почтение, солфет вашей милости.
— Здравствуйте, господа, красота вашей милости. Чего хорошенького скажете.
— Пойдем-ка в ресторанчик, пропустим по маленькой и на беллиардишке перемахнемся. Идет? Идет, куда не шло, идет!
И приятели отправились вместе в ресторан Кучерова немножечко подзакусить и подвыпить.
Но русский купец, когда идет пропустить по маленькой, пропускает обыкновенно по большой и тогда уже нет ему ни удержу, ни стеснения.
Так и было тут.
Приятели накачались, что говорится, всласть, несколько раз облобызнулись и решили за тем отпраздновать свое побратство какою либо фортелью.
— Ну, Ефим Федулович, начал Ветершаров, давай, удерем какую либо штуку.
— А какую?
— А вот какую? Нарядим мы тебя, Ефим, — бабою, как ли ни есть настоящею, в шляпке, наденем парик и отправим прямо в женскую баню в Сандуновские.
— Не выгорит, брат. С этакими усищами и бородищей баньщицы и на порог не пустят.
— Вот болбес! А разве не видел, как на Тверской показывали бабу с бородой? Как раз у нее была твоя образина. Ты так и объявись мадам Тюлиомоно с бородой. А чтобы пропустили в баню, так ты, болван, согнись, руки прижми к животу, да и юркни прямо на лавку. Никто ни за что не заметит.
— А, ежели заметят?
Ну выгонет в шею, да и все тут.
— Не сделаешь безобразия, так некто тебя вывести не может. Ты тогда сам себе царь. Ну что? Идет?
— Идет! Ладно! Действует!
После такого разговора купцы отправились в пассаж на Большую Лубянку и купили там дамское модное платье, юбку, кальсоны, чулки, башмаки и в довершении всего даже дамскую шляпку нового фасона черт меня побери величиною с добрую кухольную лахань.
Весь этот скарб был принесен в книжный магазин Фасонова и тот обладатель оного облачился в самое оригинальное и великолепное одеяние. Красная рожа Фасонова в шляпке выглядывала настолько уморительно, что у приятелей даже подвело живот от смеха и весь почти хмель выскочил из головы.
Фасонов оделся, как следует и, прихмурив глазки, заговорил тоненьким голоском:
— Не проводите-ли меня, мусью, до дому в Сытинский переулок, я буду вам очень благодарна!
Приятели от слов загоготали.
— Браво мадам Тюлюлю с бородой! орали они, славное фортель выйдет. Того и гляди, нас в Московским Листке пропечатают, На всю Москву прогремим. Клянемся честью.
И приятели повезли мадам Тюлюлю в Сандуновския бани.
Приятели мигом подкатили к строению бань и отправились прямо в двадцати пяти копеечное отделение.
— Досвидания, мадам Тюлюлю, сказал с усмешкою Фасонову Тарпашев. Желаю вам облегчиться, что говорится на славу.
— Адью, мусью, отвечал сам Фасонов.
Он с каким-то залихватством, подобрав юбки, подбежал к кассе и спросил себе билет в дамское отделение.
Кассир с удивлением посмотрел на его бороду, усы и залихватскую красную рожу хотел задать ему какой-то вопрос, но, вспомнив, что и он лично когда-то восхищался прелестями дамы с бородой на Тверской улице, удержался и подал Фасолову билет.
Таким же фертом мадам Тюлюлю добралась до самых бань и отворила дверь.
Сначала баньщица, отворившая ему дверь, нервно вскрикнула и хотела уже бежать, но заметив платье и шляпку, фыркнула и, взяв у него билет, побежала прочь, хохоча во все горло.
На ее хохот вбежали другие баньщицы и, выпучив глаза, смотрели на молодцеватый вид Фасонова. Но он, боясь выдать своим голосом свое мужское происхождение, метал, как рыба и сел в уголок раздеваться.
— Как скверно не родиться женщиною.
Фасонов положительно не знал как снимать платье и кофточку.
У платье оказались пооторанными все завязки, а у кофточки он пооборвал все пуговицы. Только башмаки и чулки ему удалось снять сравнительно благополучно. Снял и облегченно вздохнул. Кое как отворотясь и согнувшись в три погибели, мадам Тюлюлю попросила у баньщицы полотенца и перевязала им чресла, к великому удивлению всех служащих в бане.
Истенная барыня с бородой, сделала при этим замечание одна из баньщиц, даже раздевается как-то не по женски.
А было бы интересно ей терку преподать.
Всенепремено антиресно, заявила другая, хорошо еще, что в предбаннике никого нет, а то-бы что крику и смеху было, прямо ужисть. Впрочем в бане там моются трое. Наверное скандал большой выйдет.
Мадам Тюлюлю смело вошла в баню и осмотрелась. Там в одном углу мылась старуха с громадным, отвесным животом, а в другом — хорошенькая барышня с белым, как молоко, телом и около нее тоже очень хорошенькая девочка-подросточек лет тринадцати.
Однако здорово занятно, подумал Фасонов, в женской бане. Нужно подольше тут пробыть, очень и очень интересно. Ну вон к той старой ведьме подсаживаться не годится, она ни чего не стоит, а к молоденьким я уже подойду фертом. Такие телеса необыкновенно белые!
И он молодцевато подошел к барышне и стал разглаживать свою бороду. Та, оглянувшись и заметив бороду, сначала испугалась и вскрикнула, но потом оправилась и стала смотреть на прибывшую с большим любопытством.
— Глядите Софья Егоровна, барыня с бородою, шепнула ей подросточек, это наверное та, что на Тверской показывали.
Фасонов поправил немного язык, чтобы выразиться голоском, похожим, хоть издали, но сопрано и проговорил фальцетом:
— Не помочьли вам спину потереть, я вижу вам неловко, а вы мне в свою очередь спину потрете.
Сказал а сам боится. Что, им, если голос меня выдаст. В самом интересном месте фортель провалится.
Очень благодарна вами, отвечала барышня, заинтересованная знакомством с барыней при бороде. Вы, вероятно, та, что на Тверском бульваре показывалась. Да, я, поспешил ее уверить Фасонов, а у самого так душа в пятки и уходит.
Барышня потри спину, и он принялся ей со всей мочи тереть спину, захватывая при этом и грудь, и живот, и плечи. Тер так неистово, что положительно вспотел.
Какая вы сильная! говорила, еле дыша от излишнего старания добровольной терщицы, барышня, вы мне просто всю кожу со спины чуть не стерли.
Но Фасонов не отвечал ни слова, положительно боясь попасть в просак.
Девочка-подросточек с любопытством смотрела на эту любопытную сцену.
Теперь довольно, заявила мадам Тюлюлю, барышня иззвольте и я вам в свою очередь потру.
— Да, вы это к чему полотенцем подвязались, прибавила она, это, право смешно. Тут ведь и мущин-то ровно ни души нет. Ведь это прямо глупость какая-то.
Но мадам Тюлюлю ровно ничего не отвечала.
Между тем пришло в бани еще три или четыре женщины. Все они с удивлением поглядели на барыню с бородою, хотели было, даже, заявить протест, но видя, что три прежних не беспокоятся, оставили злополучную даму с бородою в покое.
Между тем барышня стала тоже с увлечением натирать спину Фасонову, забирая ему и под мышки, и за ноги, и под шею и всюду, где только было это возможно.
Мадам Тюлюлю молча и была вне себя от необыкновенного волнения и признательности к терщице.
— А славно бабы трут подумал Фасонов, непременно терщицу заведу. И так шельма, великолепно натирает.
Но или от из лишнего усердия, или от неосторожности барышни вдруг задела за полотенце и предательская вещь упала на пол.
Фасонов предстал пред присутствующими во всем включении и даже без фигового листика, Аполлона Бельведерского.
Барышня отскочила с ужасом и упала в обморок. На ее крик сбежалась вся публика. Впереди ее летела со всех ног старуха с отвислым животом и с шайкою в руке.
Она со всего размаха огрела мадам Тюлюлю своею принадежностью по голове.
Но что могут сделать женщины с мощным и при том упитанным мущиною!
Фасонов рассвирепел, схватил в свой очередь шайку и прямо огрел старуху по физиономии, да так истово, что разбил ей весь нос в кровь. Та заголосила и бросилась голая в предбанник.
Но другие женщины поддержали честь своего сословия. Они принялись честить в свою очередь Фасонова шайками и тот был вынужден бежать в предбанник и одеться там в свой костюм, даже не обмыв мыло кое с каких частей своего тела.
Но тут оказалось ужасное горе.
Кофта у него уже не могла застягиватся, а юбка соскакивала с талии и и последнию пришлось перевязать случайно валявшеюся веревочкою. Башмаки тоже были надеты не на ту ногу, как следует. Один чулок так и остался ненадетым.
Фасонова вывели из женской бани и отправили в его живописном костюме прямо в участок. Приятели дожидались конца фортели на углу Сандуновских бань и отправились вместе с толпою за злополучною мадам Тюлюлю.
В участке появление Фасолова было встречено громким хохотом. Еле удерживаясь от смеха и стараясь придать себе серьезный вид, пристав спросил мадам Тюлюлю:
— Что вас заставило проделать такую глупою историю? Вы, ведь, кажется, не мальчик.
— Я поспорил с приятелями, заявил ему Фасонов, и кроме того меня разбирало любопытство повидать женскую баню.
— Хотел знать, походит-ли она на мужскую, или наоборот, мужская походит-ли на женскую.
Последствия фортели явился протокол и вслед за тем разбирательств дела у мирового судьи.
Последний присудил Фасонова к недельному аресту.
Ничего, говорил он приятелям, а вы небось завидуете.
— Каждый-бы из вас за недельный арест в женской бане побывал. Очень уже было интересно, хоть башка и до сих пор у меня трещит.