Juliette Cazes

Momies!: Corps conservés à travers le monde

Перевод с французского Ирины Прессман

© Éditions du Trésor 2022

© Прессман И., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025 КоЛибри^®

В рамках своей работы, посвященной похоронным ритуалам, мне часто приходилось сталкиваться с законсервированными телами. Именно встреча с мумиями, случившаяся в моем детстве – сначала на фотографиях, потом в музеях, – породила во мне интерес к смерти.

В то время я, конечно, не понимала, какой смысл был заключен в этих сохраненных и выставленных на общее обозрение телах, но благодаря им у меня внезапно появилось ощущение, что в мире существует некое иное измерение, которое меня тотчас увлекло. Тогда я еще не знала, что в разных странах существует огромное множество способов сохранять тела, и мое представление об этом ограничивалось мумиями Египта и Перу, а также высушенными головами Амазонии. И не без оснований: это самые известные широкой публике примеры.

В связи с этим интересно заметить, что, хотя значение слова «мумия» и претерпевало определенные изменения на протяжении веков, оно по-прежнему оставалось связано с египетским бальзамированием. В Средние века оно обозначало субстанции, которую использовали для мумификации в Античности, а затем распространилось и на сами забальзамированные тела.

В 1930-х годах Французской академией было предложено следующее определение: «Мумия: в Древнем Египте забальзамированное тело, как правило перебинтованное. [Многочисленные мумии обнаруживаются в египетских захоронениях. Эксгумировать мумию. В переносном смысле и простореч., Высохший как мумия. В переносном смысле и в простореч. – о человеке с характером, лишенным живости. Это просто мумия]» [1].

Что касается меня, то я использую термины «мумия» и «законсервированное тело» для обозначения останков умерших, устоявших перед временем, независимо оттого, идет ли речь о естественном или искусственном процессе и сохранились ли при этом ткани или, напротив, тело скелетировано. Потому что, как мы убедимся далее, мумии не похожи одна на другую.

В отличие от тел, уцелевших благодаря вмешательству человека, естественно образовавшиеся мумии – это результат целого комплекса спонтанных химических реакций, приведших к консервации останков.

Их обнаруживают зачастую совершенно случайно в ходе археологических раскопок, реконструкции кладбищ, при проведении каких-либо работ в частном или государственном секторе и даже… во время прогулки. Можно заметить, что некоторые типы почв более благоприятны и в большей степени способствуют сохранению тела. Температура, рН окружающей среды, а также влажность – вот факторы, способные воспрепятствовать разложению трупа и обеспечить его сохранность без всякого вмешательства со стороны человека. Именно благодаря этому удалось обнаружить очень древние тела, как, например, Этци [2] (да и не только его!), ставшие настоящей находкой для исследователей.

При этом не следует упускать из виду и более тривиальные случаи: не так редко сохранившиеся тела отдельных людей находят через несколько месяцев, а то и лет после смерти прямо у них дома. Подобные происшествия доказывают, что возможность найти естественным путем образовавшуюся мумию есть не только у археологов, но также и у тех, чья профессиональная деятельность связана с похоронным бизнесом.

Именно в тот период, когда я проходила стажировку в похоронном бюро, я впервые почувствовала желание взяться за перо. На протяжении нескольких месяцев мне пришлось тесно общаться с представителями профессии, упоминание о которой вызывает и дрожь, и массу вопросов, – танатопрактиками. Конечно, работу танатопрактика невозможно сравнивать с деятельностью древнего бальзамировщика, однако он тоже борется против танатоморфоза, то есть разложения, но лишь для того, чтобы покойник сохранил достойный вид до церемонии похорон, а не на целую вечность.

Действия танатопрактика в основном сводятся к внутриартериальным инъекциям консервирующего раствора.

И конечно, никакой эвисцерации[1], никакого бальзама и бинтов, никаких растительных экстрактов для заполнения образовавшихся внутренних полостей… И все же пример этих особенных (многих приводящий в смущение!) служащих, каждый из которых на своем этапе работы выполнял ее самым тщательным образом, стимулировал мой разум. Следя за их действиями, я не могла не задуматься о тех, кто в прошлом посвятил свою жизнь сохранению тел усопших. Изо дня в день присутствуя при этих манипуляциях, я начала понимать и разделять энтузиазм команды, когда им удавалось применить какое-нибудь новое вещество или когда тело «хорошо смотрелось», то есть вновь приобретало естественный цвет и человеческий вид.

Так, не выходя из зала, я отпускала свое воображение в свободный полет и представляла себе атмосферу маленькой египетской комнаты, предназначенной для бальзамирования, или хижины в Папуа – Новой Гвинее…

Но мое желание писать о мумиях связано не только с волнением, которое вызывают во мне усопшие; оно связано также с вопросами, которые всегда вставали передо мной в связи с консервацией тел. Столкнувшись с этим явлением впервые, я – тогда еще совсем юная девочка – задумалась над тем, почему они выставлены всем напоказ и чаще всего вдали от своих родных мест, без всяких почестей и должного уважения. Интуиция меня не обманула: сегодня проблема сохранения и демонстрации останков покойных обсуждается на международном уровне. Итак, мумии становятся частью политики в силу того, что представляют собой не просто археологические артефакты, а останки умерших, которые являются предками – более или менее близкими – людей, ныне живущих. Все чаще раздаются голоса специалистов, ставящих под сомнение легитимность современного использования многочисленных мумий и требующих их возвращения в страну происхождения. К этой проблеме мы еще вернемся.

И наконец, рассказать вам о мумиях означает для меня поведать об уникальных судьбах мужчин и женщин, живших в разных уголках земного шара в разные эпохи. В этой книге я не ставлю задачу вникнуть в биологические подробности различных типов консервации тел, восстановить точную хронологию феноменов мумификации; нет, своей книгой я приглашаю читателей выйти за пределы обыденного мира, чтобы погрузиться в мир иной, ибо тела, населяющие его, – это самостоятельные личности. Их удивительные истории наполнят ваше путешествие во времени и вдохновят вас так же, как вдохновили меня.

Когда речь заходит о мумиях, первые, которые приходят нам на ум, – это, разумеется, мумии египетского происхождения, овеянные неким художественным флером. Ведь если вплотную не изучать проблему консервации тел или египтологию, все эти мумии легко «свалить в одну корзину».

Между тем техника египетской мумификации прошла различные исторические этапы, что объясняет совершенную непохожесть мумий друг на друга.

Можно подумать, что с начала своей истории египтяне охотно бальзамировали умерших, используя ту технику, которая существует в коллективном воображении, – с повязками, саркофагами и другими предметами, которыми наполнены музеи. На самом деле речь идет о длительном процессе, который постепенно видоизменялся на протяжении веков [3].

Самые первые мумии, о существовании которых упоминается в древние периоды египетской цивилизации, образовались естественным путем, иначе говоря, это тела, сохранившиеся благодаря специфическим природным условиям. Действительно, в регионах, достаточно удаленных от плодородных берегов Нила, жаркий и сухой климат способствовал высушиванию тел, которые хоронили в позе эмбриона, иногда в окружении нескольких предметов. Постепенно мумификация заняла центральное место в погребальных обычаях Древнего Египта. Вмешательство человека в сохранение тел получило настолько широкое распространение, что превратилось в общепринятую норму для людей, имевших средства, чтобы обеспечить себе эту посмертную услугу.

И все же, каким образом изготавливали египетские мумии?

Существуют разнообразные письменные и изобразительные источники, которые помогают составить об этом некоторое представление: несколько редких папирусов, упоминающих бальзамирование, многочисленные настенные изображения и интерьеры гробниц, а также свидетельства, содержащиеся в хрониках таких античных авторов, как Геродот, Диодор Сицилийский и Плутарх.

Всем нам приходят на память картины эксцеребрации, то есть извлечения головного мозга через нос с помощью больших щипцов, а также канопы, в которые помещали внутренние органы умершего после посмертного туалета, проведенного согласно установленным нормам [4]. Так или иначе, если подобная практика действительно существовала, невозможно свести мумифицирование только к этим процедурам. Исследования показали, что в некоторых случаях и головной мозг, и внутренние органы оставались на месте. Это означает, что для сохранения тел использовались и другие методы, в частности введение через анальное отверстие растительных масел [5] с антисептическими и противогрибковыми свойствами, поскольку суть бальзамирования заключалась в предотвращении разложения органов, которое могло нарушить процесс мумификации.

Другое требование к посмертной обработке тела, независимо от техники бальзамировщика, – воспрепятствовать образованию газов в брюшной полости, от которых труп мог бы раздуться до огромных размеров и совершенно испортить внешний вид покойника. Эти проблемы актуальны по-прежнему.

Когда наиболее уязвимые части организма были извлечены или ограждены от гниения, бальзамировщик приступал к высушиванию трупа при помощи натрона – естественной смеси карбоната и бикарбоната натрия. Эта минеральная субстанция, обладающая известными лечебными свойствами и признанная в античном мире, была также одним из основных ингредиентов, использовавшихся для мумифицирования, так как позволяла не только высушивать тело, но и приводила к дублению кожи умершего. В некоторых случаях на завершающем этапе работы добавляли еще и смолу, которая придавала обработанным ею мумиям известный особый оттенок.

Наконец наступал этап бинтования мумии – процесс долгий и строго кодифицированный. Бинты, которые изолировали тело от внешней среды, были чаще всего льняными, а в самых особых случаях украшались надписями, представляющими собой религиозные формулы из «Книги мертвых» [6] или имя усопшего. Что касается предметов, которые помещали рядом с мумией, они также были обусловлены социальным статусом покойника: чем более высокое положение в обществе он занимал, тем более индивидуальный характер носили эти вещи.

Таким образом, становится очевидно, что мумифицирование в Древнем Египте было явлением многогранным, а методы варьировались в зависимости от рассматриваемого периода и умений конкретного бальзамировщика, а также от социального статуса умершего.

Однако есть нечто общее, объединяющее все египетские мумии: все они – жертвы дурного обращения, и так происходит с античных времен. Потому что, помимо некоторых технических проблем, выявленных в ходе изучения мумифицированных тел (подмена частей тел другими, отверстия в черепе как результат неумелой эксцеребрации и т. д.), настоящее бедствие, подстерегающее мумии, – это ограбление…

Ни одно из сохранившихся на земном шаре тел не защищено от мародерства, будь то мумии египетские или любые другие. В наши дни в изъятии у пассажира на таможне части мумии нет ничего особенного. Более неожиданным оказался другой факт, обнаруженный современными археологами: речь идет о многочисленных следах мародерства, происходившего в далеком прошлом. Наличие в захоронениях различных предметов, как драгоценных, так и повседневного обихода, но имеющих несомненную торговую ценность, провоцировало кражи; перепродажа этих артефактов была для одних способом заработать на жизнь, а для других – единственной возможностью выжить.

Чем сложнее становилась погребальная церемония, а предметы, сопровождавшие мумию, более изысканными, тем сильнее было искушение осквернить захоронение, чтобы завладеть его содержимым. Некоторые грабители устраивали быстрые и беспорядочные раскопки, наугад хватая все, что попадалось прямо на поверхности или под тонким слоем песка, прежде чем скрыться с места преступления. Другие, добывая солидные трофеи, действовали организованными группами и выкапывали целые туннели, чтобы пробраться внутрь могилы и остаться незамеченными снаружи. И в этой безудержной погоне за сокровищами наши бедные мумии не могли остаться невредимыми! С их телами, украшенными драгоценностями и амулетами, поступали безжалостно: бинты разматывали, чтобы достать украшения, а сами мумии бесцеремонно бросали где-нибудь в углу гробницы.

В античном обществе грабитель считался опасным преступником, так как, оскверняя могилу, он нарушал покой усопшего. Тем не менее ни авторитет религиозных верований, ни страх навлечь на себя кару в этой жизни, а тем более в следующей – ничто не могло удержать расхитителей, решившихся на преступление. Именно поэтому древние египтяне выработали беспрецедентные архитектурные приспособления, позволявшие защитить мумии и их сокровища; они создавали ловушки, тайники и лабиринты коридоров с единственной целью – преградить дорогу тем, кто, вооружившись факелами, осмеливался проникать в гробницы [7]. Так или иначе, благодаря архивам мы знаем, что кое-кому эти места были отлично известны, и они ничуть не рисковали там заблудиться, поскольку сами работали в похоронной сфере. Так, в одном из папирусов из коллекции Амхерста [8] рассказывается о разграблении усыпальницы фараона Собекемсафа II, которое случилось в период царствования фараона Рамзеса IX [9]. В нем участвовали восемь человек – каменотесы и служители храма Амона. В документе уточняется, что некто Аменпуфер на допросе признался, что после разграбления гробницы Собекемсафа II и его супруги он вместе с другими злоумышленниками сожгли тела покойных.

В папирусе Эббота, датируемом 1100 г. до н. э., хранящемся в Британском музее в Лондоне, также говорится о разграблении гробниц и следствии, проведенном властями с целью пресечь подобные действия. Наказания, которые назначали злоумышленникам, были многочисленны и могли – дополнительный сдерживающий фактор! – распространяться также на членов их семей.

В самых тяжких случаях преступники рисковали подвергнуться мучительной смертной казни и пыткам (сажание на кол или нанесение различных увечий – например, отрезание носа и ушей). Несмотря на это, опасный, но весьма рентабельный промысел разграбления гробниц продолжал существовать на протяжении всей древнеегипетской эпохи.

Начиная с XII века в средневековой арабской и западной литературе упоминается о мумиях в связи с разработкой медикаментов и наркотических средств. По этим источникам довольно трудно понять, что имеется в виду под термином «мумия» – само законсервированное тело или вещества, применявшиеся для его консервации. Так или иначе, ясно, что отныне захоронения грабили не только для того, чтобы завладеть хранящимися там предметами, но и для того, чтобы заполучить сами тела. В результате некоторые мумии продавались даже не подпольно, а буквально с рыночных прилавков. У торговцев по этому поводу не было никаких сомнений: главное, дело – чрезвычайно прибыльное!

Однако вскоре на рынке у египетских и арабских дельцов появляются конкуренты. Начиная со Средних веков успешно «добыть мумию» – один из основных показателей удачной экспедиции в Египет. Это поворотный момент в практике разграбления, которая разворачивается все масштабнее и достигает апогея в XIX веке, когда в путешествие отправляются не только авантюристы, но и состоятельная публика, которой доступны любые транспортные средства, чтобы добраться до места и прихватить на обратном пути несколько «сувениров». Так, нередко случалось, что во время круиза по Нилу пассажиров, созерцавших живописные берега, атаковали торговцы, подпольно сбывавшие краденое и таскавшие фрагменты человеческих тел чуть ли не под мышкой. Туристы, коллекционеры, случайно оказавшиеся здесь военные… В общем, отныне все желают заполучить свой кусочек мумии! Египетские забальзамированные тела, которые западные путешественники воспринимали как «нечто экзотическое», быстро оказывались в кунсткамерах, утрачивая при этом свою научную ценность, становились предметом коллекционирования.

Именно тогда случилось то, что должно было случиться: некоторые любопытствующие желали «раздеть» мумию, чтобы выяснить, что скрыто под бинтами. Участие в сеансе разбинтовывания становится чрезвычайно модным развлечением в Европе, особенно в Англии, в XIX веке. Гостям высылалась пригласительная открытка, украшенная восточным узором, и собиралась компания – несколько ученых мужей и люди из высшего общества, которые с азартом подвергали мумию худшим из надругательств, – правда, испытывая при этом легкую дрожь. Ибо на протяжении всего этого века, отмеченного весьма мрачной эстетикой, мумии в равной степени завораживали и наводили ужас. Их опасались, обожали и даже превозносили за красоту, когда речь шла о мумиях женских – с помощью иллюстраций или литературных произведений.

С короткометражкой «Клеопатра» Жоржа Мельеса 1899 года мумия торжественно входит в кинематограф. Это позволило воплотить на экране все фантазии, которые она породила… а заодно подарить ей возможность отомстить за все страдания, которым ее подвергли грабители! Благодаря седьмому искусству мумия получила наконец право голоса – хотя фильм и был немым – и пробудилась к новой жизни, чтобы заставить уважать свои права и наказать тех, кто осмелился потревожить ее покой.

Мне кажется интересным тот факт, что в кино мумий часто изображают в роли монстров-мстителей, тогда как, если задуматься, речь идет скорее о людях, которые восстают против навязанной им судьбы. Впрочем, разве не предупреждали расхитителей гробниц еще со времен Античности, что с потусторонним миром шутки плохи? После открытия гробницы Тутанхамона в 1922 году легенда о якобы настигшем участников экспедиции проклятии прочно закрепилась в общественном сознании и продолжала распространяться долгие годы[2].

Сегодня демонстрация египетских мумий в музеях по-прежнему остается предметом жарких споров.

С одной стороны, исходя из этических соображений, касающихся происхождения мумий, возникает вопрос: вправе ли неегипетские музеи хранить украденные человеческие останки? С другой стороны, сакральный характер усопших поднимает щекотливую проблему возвращения человеческих останков в страну их происхождения, которая имеет юридические, экономические, научные и политические аспекты. Многие посетители не понимают, почему законсервированные тела выставлены на всеобщее обозрение, вместо того чтобы мирно покоиться в могиле. Впрочем, интересно отметить, что мумии, которые были извлечены на белый свет в XIX и XX веках, всё чаще выставляются в музеях в свете приглушенном, что в большей степени способствует проявлению скорби и целомудрия.

Так или иначе, полное изъятие человеческих останков из музеев могло бы привести к усилению табу, связанных со смертью, которая и без того является болезненной темой во многих культурах. Другой потенциальный «подводный камень» на пути полного отказа музеев от мумий заключается в том, что это спровоцирует еще более опасный феномен «раритета»: чтобы удовлетворить свое любопытство, все интересующиеся ими устремятся в крупные частные экспозиции и будут платить за это немалые деньги, желая увидеть то, что скрыто от глаз широкой публики. В итоге мумии превратятся в очередной аттракцион.

И все же трудно занять какую-либо категоричную позицию по такому сложному вопросу. Несомненно, предстоит пройти еще немалый путь, чтобы прийти к справедливому равновесию между уважением к покойным, образовательными задачами и целями научных исследований.

В 2021 году много шума наделало обнаружение в запасниках Варшавского национального музея мумии с эмбрионом в утробе. В прессе она получила название «беременной мумии»[3]. Это дало ученым возможность понять, как относились к беременным женщинам и их детям в момент смерти в Древнем Египте, – уникальный и захватывающий предмет исследования для науки. Однако многих он шокировал – уже в который раз нарушался покой усопших. Такая реакция вполне закономерна и понятна. И все же вспомним, что мумия, хранящаяся в музее, защищена от осквернения. Не впадая в противоположную крайность и не требуя систематического извлечения из могил всех найденных мумий, не будем забывать, до какой степени по сей день они являются вожделенной добычей, а следовательно, находятся в опасности. Как хорошо было бы поверить в то, что торговли египетскими мумиями больше не существует, но это, увы, далеко от действительности. Так, в 2019 году таможенники каирского аэропорта обнаружили в багаже одного из пассажиров, направлявшегося в Бельгию, фрагменты мумий, идентифицированных как античные. Очередной пример доказывает, что этим человеческим телам по-прежнему грозит опасность со стороны не слишком щепетильных коллекционеров, не брезгующих ничем, лишь бы завладеть несколькими «предметами декора». К счастью, египетские мумии вдохновляют не только злоумышленников. Для многих они становятся призванием. Я знаю, о чем говорю: не будь их, наверное, моя работа не была бы связана с темой смерти. Я помню свои первые шаги среди витрин старого музея Гиме в Лионе – именно там все начиналось для меня. И каждый раз, когда я встречаюсь с египетскими мумиями, на мгновение в памяти возникает та маленькая девочка с сияющими глазами, которой я была тогда; я сегодняшняя, взрослая, вспоминаю ее и продолжаю задавать себе вопросы – о них.

Хотя это и не слишком известно широкой публике, в Китае были найдены великолепно сохранившиеся тела, причем законсервированные как естественным образом [10], так и в результате человеческого вмешательства. Эта страна прославилась открытием в начале 1970-х годов многочисленных рукотворных мумий. В частности, У Чжунби, исследователь, которому представилась возможность изучить многие из этих удивительных мумий, пишет: «Мы называем их не мумиями, а свежими телами» [11].

Та, что будет нас интересовать в данной главе, – личность совершенно уникальная. Речь идет о женщине, носившей имя Синь Чжуй, жившей во времена правления династии Хань и скончавшейся около 163 г. до н. э. Та, что прославилась как Леди Дай, – одна из самых впечатляющих мумий, сохранившихся в Китае, если не во всем мире, настолько ее свежесть бросается в глаза. Кожа Леди Дай такая же эластичная, как у живого человека, в отличие от мумий, образовавшихся в результате высушивания. Ее мышцы не подверглись изменениям, а все внутренние органы по-прежнему находятся на своих местах. Очевидно, создавшие ее люди прекрасно владели своим ремеслом.

Мумия Леди Дай в Музее провинции Хунань, Китай

© Wikipedia Commons / CC0 1.0 / Garry Tod

Реконструкция внешнего облика Леди Дай при жизни

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 4.0 / Flazaza

Одно из самых знаменитых собраний текстов Древнего Китая, Ли Ки [12], в которых описывается, в частности, образ жизни той эпохи, дает нам чрезвычайно ценную информацию о древних ритуалах погребения, в том числе о тех, которые соблюдались в момент кончины представителей высших слоев общества. Так, мы узнаем, что «обращаться с покойными, как будто они [окончательно] умерли, означает выразить к ним недостаточное уважение; такого допустить нельзя. Обращение с ними, как будто они еще живы, свидетельствовало бы об отсутствии мудрости, что тоже недопустимо» [13].

Поддерживать тело усопшего в хорошем состоянии, соблюдая все особенности процесса, не нарушая при этом обычаи – трудно. Впрочем, и это упомянуто: «Все, что относится к погребальной церемонии, не терпит отлагательств. Прочие дела могут быть выполнены без спешки. <…>» [14].

Однако вернемся к процедуре создания мумии Леди Дай. Элегантно одетая (поверх собственных волос ей даже надели парик), завернутая в несколько слоев шелка и льна, она покоилась в великолепных герметичных саркофагах, которые вставлялись один в другой наподобие русской матрешки. Саркофаги были помещены в большой деревянный гроб, имевший несколько метров в длину и ширину. Кажется, такая подготовка соответствовала требованиям эпохи, предъявляемым к похоронам персоны ее ранга: в Ли Ки многократно упоминаются саркофаги, вставлявшиеся один в другой. Обычай заворачивать покойника в несколько слоев ткани поверх его собственной одежды, так что форма тела становилась неразличима, также там описан. Ценные предметы, сопровождавшие усопшую, сложены в деревянном ларце: дорогие продукты (в частности, мясо), посуда с орнаментом, ткани прекрасного качества, а также фигурки музыкантов, свидетельствующие о её любви к развлечениям. Когда гигантский саркофаг был запечатан, его опустили в огромную квадратную яму глубиной более 12 метров. Неизвестно, было ли так задумано или произошло случайно, но погребение на такой глубине позволило поддерживать температуру тела постоянной (как в погребе) и повысило его сохранность, и это в регионе, где летом экстремально жарко, а зимой – экстремально холодно. Прежде чем закопать могилу, в нее высыпали тонны угля, который полностью покрыл деревянный гроб, а затем белую глину, которая заполнила пространство между углем и земляными стенами. Весьма вероятно, что все это было проделано, чтобы противостоять влажности почвы. Наконец могила Синь Чжуй была запечатана, а сверху насыпан огромный погребальный курган – еще один знак того, какое высокое общественное положение она занимала при жизни. Ибо, как нам напоминает Ли Ки, «в некоторых случаях размах – это показатель знатности. Так было, когда речь шла о размерах дворца и покоев, ваз и орудий, о толщине саркофага, о высоте [погребального] холма» [15].

Высокий технический уровень захоронения, которого Леди Дай удостоилась после смерти, не оставляет сомнений в том, что те, кто соорудил ее могилу, действовали со знанием дела, чтобы соответствовать строго кодифицированным нормам похоронной практики. Знали ли они при этом, что она все еще будет в таком отличном состоянии через 2000 лет? Это остается загадкой. Хотя очевидно, что были приняты особые меры, чтобы похоронить эту знатную даму, причины столь великолепной сохранности ее тела до конца не выяснены. По сей день неизвестно, действительно ли в Древнем Китае существовали искусные бальзамировщики или же случай Леди Дай связан с необычным стечением обстоятельств.

Было кое-что странное, удивившее исследователей, когда они обнаружили Леди Дай: ее тело буквально плавало в ярко-красной жидкости. Однако в 1972 году, еще весьма далеком от эпохи вездесущего проникновения средств массовой информации, в которой сегодня мы живем, эта находка заинтересовала лишь узкий круг ученых мужей и осталась конфиденциальной.

Но интригующая деталь вновь всплыла, когда случилось еще одно, более позднее открытие, наделавшее много шума. В 2018 году в Александрии (Египет) был вскрыт гигантский саркофаг из черного гранита, в котором обнаружились останки троих людей… плавающие в красно-оранжевой жидкости. Иные времена, иные нравы: об археологических находках узнал весь мир, а вскрытие саркофага проходило чуть ли не в прямом эфире. Этот «сок мумий» пробудил самые безумные фантазии у пользователей Интернета. Некоторые утверждали, что речь идет об эликсире вечной жизни или о некой энергетической жидкости. Доходило до того, что предлагалось опубликовать в сети петицию, чтобы получить разрешение на использование ее как напитка.

Что касается исследователей, то они были весьма далеки от подобных метафизических соображений и пребывали в полном недоумении относительно происхождения этой цветной субстанции. Появилась она в саркофаге случайно с течением времени или ее вылили на тела намеренно? Содержала ли она следы ртути – металла, который при наличии жидкости приобретает именно такой красноватый оттенок и которому в некоторых древних культурах приписывали могущество бессмертия? Исследования, проведенные в последующие месяцы, показали, что речь шла об обычной дождевой воде, которая просочилась в саркофаг. Однако гипотеза о ртути отсылает нас прямо к Китаю и к нашей Леди Дай. Ртуть – это химический элемент, применяемый на протяжении тысячелетий в своей минеральной форме – киновари, обладающей известными свойствами. В частности, ее использовали в качестве пигмента при изготовлении красного лака – им покрывали различные предметы и традиционные украшения в Древнем Китае. Долгое время в Китае считалось, что она несет в себе бессмертие – так же, как некоторые другие драгоценные камни и металлы, например нефрит и золото [16].

Это объясняет тот факт, что в окружении сильных мира сего, стремившихся к вечной молодости и бессмертию, алхимики и колдуны играли важную роль. Среди таких правителей назовем Цинь Шихуанди [17], суеверного императора, терзавшегося мыслями о своей смерти, положившего все силы на то, чтобы избежать неизбежного, и благодаря этому вошедшего в историю. Возможно, его имя вам ни о чем не говорит, но сам этот человек вам известен, так как вы, конечно, слышали о знаменитой терракотовой армии, созданной для того, чтобы сопровождать его в мир иной после смерти, которую он не смог предотвратить. Терракотовые солдаты были найдены вокруг его могилы в Сиане. Если большая часть многотысячной армии статуй уже извлечена на свет, то сама могила монарха все еще покрыта тоннами земли, образующей курган высотой более 50 метров, который до сих пор не раскопали.

Единственное описание интерьера мавзолея, которым мы располагаем в настоящее время, оставил Сыма Цянь, летописец эпохи Хань, в «Исторических записках». Среди прочих деталей он указывает, что через могилу императора протекали реки ртути: «Из ртути сделали большие и малые реки и моря, причем ртуть самопроизвольно переливалась в них»[4]. Еще более интригующим представляется следующее: то, что казалось легендой или метафорой, частично подтвердилось. Когда курган над могилой императора был прозондирован, в нем обнаружилось очень высокое содержание ртути. Это доказывает, что императора мумифицировали. Следовательно, возможно, его тело обнаружат в сохранности, когда наконец будет открыта могила, с которой все еще связано множество суеверий и которую некоторые археологи считают ловушкой.

Что касается Леди Дай, жидкость, которая была обнаружена вокруг ее тела, несмотря на свой красный цвет, содержала лишь незначительные следы киновари. Таким образом, невозможно утверждать, что ртуть использовалась для консервации тел. Впрочем, на сегодняшний день исследователи не могут с уверенностью сказать, что эта жидкость попала в саркофаг при погребении.

Так или иначе, проведенная аутопсия позволила исследователям узнать многое о том, как жила Леди Дай. Например, было установлено, что она страдала от паразитарных заболеваний, что ее позвонки были смещены (возможно, из-за избыточного веса), а артерии частично закупорены, что у нее были проблемы с сердечно-сосудистой системой, и очень вероятно, что сердечный приступ и привел к ее смерти. Эти данные позволяют предположить, что Синь Чжуй вела малоподвижный образ жизни и слишком любила поесть, что вполне соответствует ее социальному статусу.

Хотя это сохранившееся тело не открывает никаких секретов долголетия, не исключено, что однажды будут обнаружены новые похожие захоронения, которые позволят наконец понять, из чего состоял эликсир молодости, в который была погружена Леди Дай… или подтвердить, что речь идет всего лишь о воде, просочившейся в могилу. Ведь Синь Чжуй не единственная подобная мумия, обнаруженная в Китае; две другие, к которым были применены очень похожие методы консервации, в частности таинственная красная жидкость, уже извлечены на свет: судья (Суй Сяоюань, умерший в 167 г. до н. э.) и супруга вельможи (Лин Хуэйпин, скончавшаяся примерно в 200 г. до н. э.). Последняя создала массу технических проблем археологам во время эксгумации. Извлеченное на воздух тело, остававшееся свежим и гибким, как и тело Леди Дай, стало быстро разлагаться. Ученые предприняли все возможное, чтобы спасти мумию, но, к сожалению, она утратила большую часть своей эластичности, несмотря на приложенные усилия. Проведя тысячи лет в прекрасном состоянии, за несколько дней эти останки обратились в прах. Именно опасения, что такое может повториться (и не только они), объясняют, почему захоронение императора Цинь Шихуанди все еще не исследовано. Китайские власти предпочитают не рисковать и ждут развития новых технологий консервации, способных гарантировать, что мумия – если это вообще она – не будет повреждена при эксгумации.

Интересный факт свидетельствует о твердом намерении руководителей коммунистического Китая 1970-х годов продемонстрировать научную мощь своей страны: аутопсия мумий была снята на кинопленку. Таким образом, мы располагаем замечательным архивным документом, который позволяет всем желающим увидеть, насколько свежей была Леди Дай, когда ее обнаружили. А если у вас появится желание нанести ей визит, знайте, что тело Синь Чжуй и некоторые из окружавших ее предметов выставлены в Музее провинции Хунань.

Здесь заканчивается наше путешествие по Поднебесной, чье отношение к законсервированным телам заставляет задуматься: за похвальным намерением следить за неприкосновенностью вековой традиции погребения угадываются политические амбиции. Власти стремятся получить признание на мировой арене благодаря мумиям, независимо от того, сколько им лет – тысячи или несколько десятков! Одна из самых знаменитых – мумия китайского лидера Мао Цзэдуна, чей «посмертный туалет» был проведен в 1976 году и чье тело продолжает привлекать любопытствующих. Хотя сам Мао желал, чтобы его кремировали, его вдова и Коммунистическая партия решили, что он будет забальзамирован, в точности как Ленин и Хо Ши Мин до него [18]. Его тело и сегодня выставлено на обозрение публики в гигантском мавзолее, который находится на площади Тяньаньмэнь в Пекине.

Одну из главных трудностей при консервации тел в странах Азии представляет высокая влажность окружающей среды, которая, казалось бы, несовместима с существованием мумий. И между тем случаи рукотворной мумификации там не столь уж редки. В частности, забальзамированные тела буддистских монахов находят в Китае, в Японии, в Тибете, а также в Таиланде.

Однако в данной главе мы рассмотрим совершенно особенный и удивительный случай: практику добровольной самомумификации, которой подвергали себя некоторые японские буддистские монахи [19]. На первый взгляд кажется очевидным, что сохранение мертвого тела – как естественным, так и искусственным образом – это результат внешнего воздействия на тело скончавшегося человека. Однако существуют исключения из этого правила, основанного на здравом смысле: это сокусимбуцу. Данный термин, который можно перевести как «стать Буддой при жизни», означает бытие в условиях крайней степени самоограничения. Так, монахи, обрекшие себя на это, проходят «самомумификацию» в течение нескольких последних лет их земного существования, погружаясь в вечность в момент кончины.

Мумия монаха Луанг Пхо Дэнга в буддийском храме на острове Самуй, Таиланд

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 3.0 / Per Meistrup

Восточные философии и духовные азиатские традиции очень сложны и выдвигают концепции, которые трудно осознать человеку, к ним не причастному. Это объясняет тот факт, что долгое время существование самомумифицированных при жизни монахов рассматривалось западными специалистами как элемент чистого фольклора. Зато японские исследователи заинтересовались этим явлением много лет назад.

С одной стороны, они анализировали письменные источники, в которых упоминалась эта особая практика умерщвления плоти [20]. С другой же, они изучали трупы аскетов, найденные мумифицированными, – как очень древние (некоторые из них относятся к XII веку), так и более поздние (последние законсервированные таким образом тела датируются XIX веком). Сейчас в Японии обнаружено восемнадцать мумий такого типа, восемь из которых – в префектуре Ямагата на гористом острове Хонсю.

Считается, что свое начало сокусимбуцу берет из сюгэндо, синкретизма [21], признанного одной из самых древних форм духовности в Японии, в которой соединяются буддистская эзотерика и элементы даосизма, синтоизма и анимизма (в частности, вера в божественную сущность гор). Цель сюгэндо – пробудить свою душу аскезой, предписав себе свод крайне суровых правил физической и духовной жизни, соблюдение которых позволит достичь состояния вечной медитации. Центральное место в этом направлении, зародившемся в VIII веке, занимают отношения между человеком и природой. Жизнь в изоляции в горах, в полном самоотречении и суровом аскетизме рассматривалась в сюгэндо (последователи учения называются сюгэндзя, «люди тренировок и испытаний») как способ постижения истины [22]. Отношение к смерти также очень важно, и монахи регулярно подвергались испытаниям, в которых должны были взглянуть ей в лицо. В качестве примера можно привести ритуал ниши но нодзоки. Монаха подвешивали за ноги вниз головой над пропастью на обычных веревках, которые удерживались двумя единоверцами. На несколько мгновений человека бросали в пустоту, затем снова подхватывали. И тем самым он достигал прояснения сознания и оказывался лицом к лицу со своей смертью.

Точно неизвестно, кому впервые удалось достичь сокусимбуцу в рамках добровольной аскезы. Во всяком случае, вероятно, что все началось с обнаружения тела монаха, перешедшего от жизни к небытию без малейших телесных повреждений, что его единоверцы сочли очевидным признаком просветления.

Вдохновленные этим примером, другие тоже попытались совершить добровольную самомумификацию. Большинство претендентов на сокусимбуцу было обнаружено на горе Юдоно. Найденные и изученные в Японии мумии демонстрируют, что монахи, прибегнувшие к данной практике, были уже относительно пожилыми – от 60 лет и старше.

Наверное, для тех, кто решался на самомумификацию, дорога к цели была очень длинной. Необходимо время, чтобы подготовить себя к вечности! Чтобы приступить к столь неоднозначному преобразованию человеческого тела, нужно было постепенно умерить большинство физиологических потребностей, начиная с питания. Аскет исключал из своего меню сначала некоторые злаки и семена (а именно рис, пшеницу, черный кунжут и просо), затем фрукты и овощи, и в конце концов прекращал потреблять что бы то ни было питательное и переходил исключительно на ягоды, коренья и сосновую хвою. Эта диета могла продолжаться до 3000 дней (то есть около 8 лет!) и имела целью удалить из тела все жиры и жидкости, а также просветить дух монаха, для которого такое самоотвержение было, несомненно, тяжелым испытанием. Исследование с помощью рентгеновских лучей показало наличие в желудке мумии камней, несомненно, образовавшихся в ходе сокусимбуцу, когда организм боролся с мучительным голодом.

После того, как монах исключал из своего рациона последние продукты питания, он довольствовался лишь небольшим количеством жидкости, например ядовитым соком дерева уруси, который вызывал рвоту и завершал процесс дегидратации тела. Чем больше проходило времени, тем более тяжким испытаниям подвергал свой организм претендент на самомумификацию. Когда монах чувствовал, что конец близок, он навсегда удалялся в пещеру в глубине горного массива, а если подходящей пещеры не находилось, замуровывал себя в небольшой яме, вырытой в земле (как в храме Ямадера, Риссякудзи), чтобы уединиться для последней медитации в позе лотоса… пока не наступит смерть.

По прошествии еще 1000 дней (то есть примерно 3-х лет) единоверцы принесшего себя в жертву вскрывали захоронение, чтобы убедиться, что мумификация состоялась. Однако это происходило не всегда. На самом деле многие монахи предпринимали попытку сокусимбуцу, но лишь единицам это удавалось. Если процесс проходил должным образом, тело становилось предельно сухим и легким – до такой степени, что известные сегодня мумии весят от 4 до 7 килограммов. Вместе с тем изучение их биологических свойств позволило обнаружить, что в некоторых случаях консервацию нельзя назвать полностью естественной: удостоверившись, что сокусимбуцу успешно завершилось, другие монахи могли внести свои изменения, чтобы ускорить уже начавшееся высушивание тела и способствовать его долгой сохранности. Так, поверхность тела усопшего подвергалась дегидратации при помощи свечей, зажженных прямо над кожей, а его кишечник заполняли известью.

Это человеческое вмешательство нисколько не мешало легендарной репутации таких монахов в народных сказаниях. Мотивы, побудившие их подвергнуть себя самомумификации, сложны для нашего понимания (жители Запада редко разбираются в тонкостях восточных учений). И все же отрадно отметить, что это явление, которое на первый взгляд кажется невозможным нашим картезианским умам, действительно существовало и было научно доказано.

Нужно понимать, что смерть была высшим свершением для тех, кто избирал для себя именно такой жизненный путь.

В Японии со времен Средневековья также существовали другие способы умерщвления, связанные с буддистским экстремальным аскетизмом.

Так, можно привести примеры самосожжения (полного или частичного), которое совершали некоторые монахи, чтобы духовно возвыситься, служа при этом образцом для других верующих [23]. В японских архивах хранятся свидетельства о многочисленных случаях добровольного публичного самосожжения буддистских монахов, при приближении смерти делавших столь радикальный выбор. Таким образом, их устремления были весьма близки к тем, которыми руководствовались претенденты на самомумификацию, хотя средства достижения просветления значительно различались. И такие впечатляющие зрелища, как самосожжение, действия, спрятанные от посторонних глаз и возвеличенные после смерти, такие как самомумификация, – ритуалы, которые у непосвященных зачастую ассоциируются с самоубийством, вошли в историю Японии по причине своей распространенности. Причем они были столь многочисленны, что в XIX веке в Японии наложили запрет на религиозные самоубийства, чем, очевидно, и объясняется тот факт, что мумий сокусимбуцу, датируемых более поздним периодом, не находили.

Несмотря ни на что, сохранившиеся тела этих необыкновенных людей стали объектом поклонения точно так же, как это произошло с мощами святых в других религиях. Их необычные останки покоятся в буддистских храмах, где с ними обращаются не как с мертвыми телами, а как с бессмертными сущностями, настоящими Буддами. Вот почему некоторые японцы не соглашаются с названием «мумия», когда имеют в виду сокусимбуцу: они считают их живыми существами, о которых следует заботиться. Необязательно разделять эти верования, но невозможно остаться равнодушным к историям этих монахов, чья убежденность достойна восхищения. Поэтому мне показалось важным рассказать о них, и – кто знает? – может быть, однажды и вы встретитесь с ними и, сделав пожертвование в храме, поспособствуете их сохранению.

Хотя знаменитые отрезанные головы Амазонии по-прежнему не рассматриваются исследователями как мумии в прямом смысле слова, их место в списке законсервированных человеческих останков очевидно. Создание этих миниатюрных засушенных лиц величиной с кулак, известных также как тсантса, с зашитым ртом и шелковистыми волосами, приписывают племенам, которые долгое время назывались хиваро [24]. Первоначально так конкистадоры именовали многочисленные племена, населявшие амазонские леса. Однако это собирательное название не только является неточным, но и зачастую подразумевает уничижительную коннотацию. В этой книге я предпочитаю использовать название племени, непосредственно имевшего отношение к отрезанным головам, – шуары.

Культура народов Амазонии имеет устную традицию. Первые письменные упоминания об этом ритуале бальзамирования относятся к XVII веку, когда на Американском континенте появились европейцы. Однако вполне вероятно, что этот ритуал существовал задолго до того, как был задокументирован. Из-за этого трудно с точностью определить, когда и почему в этой географической зоне установился такой обычай. Сведения, зафиксированные испанскими завоевателями, свидетельствуют в основном об ужасе, который они испытали, обнаружив существование отрезанных голов, – настолько это было далеко от их собственных обычаев и пресвятой морали. За шуарами постепенно закрепилась репутация кровожадных воителей, свирепых «охотников за головами». Но, если отрешиться от весьма спорных аргументов, позволявших на протяжении веков считать их «дикарями», кто они на самом деле?

Шуары жили небольшими группами и вели полукочевой образ жизни в амазонских лесах среди других племен [25], иногда разделенных большими расстояниями. В домах, сооруженных в непосредственной близости друг от друга, обитали члены одной семьи. В былые времена семейная ячейка могла состоять из мужчины, нескольких его жен и их детей, но начиная с XX века закрепилась модель моногамной семьи. Чтобы прокормиться, женщины занимались садоводством, а мужчины охотились. Охота – центральный элемент шуарской культуры. Их верования были основаны на связи земного мира с миром духовным, который материализовался в присутствии духов в каждом человеческом существе, а также в каждом животном. Именно в этом символическом контексте стоит рассматривать ритуал отсечения голов. Такие действия позволяли шуарским воинам сохранять духов своих врагов, чтобы присвоить себе их могущество и помешать им отомстить.

Также эта традиция играла важную роль в передаче опыта между поколениями: отсечение головы – это искусство, которое передавалось от отца к сыну и служило ритуалом перехода из детства во взрослую жизнь. В пубертатный период юные шуары приобщались к ней сначала посредством охоты, а затем через отсечение головы ленивцу. Обучение завершалось церемонией, которая символизировала переход в мир взрослых мужчин. Так мальчиков-подростков подталкивали к встрече с различными духами, которые должны будут сопровождать их на протяжении всей жизни, помогать охотиться и побеждать в сражении.

К слову, о сражениях. Испанские колонисты действительно обеспечили тем, кого они называли хиваро, прочную репутацию кровожадных воителей, и имели на то определенные причины. С одной стороны, шуары не желали, чтобы чужестранцы селились на их территории, и ожесточенно сопротивлялись захватчикам. Во-вторых, в верховьях Амазонки долгое время разворачивались военные столкновения между местными племенами. Когда одно племя совершало насилие над другим (чаще всего над тем, чей язык отличался, чтобы исключить родство), это вызывало ответные набеги. Эти межплеменные нападения продолжались до тех пор, пока их не запретили правительства, пришедшие к власти в соответствующих странах. Несмотря на это, отдельные случаи «охоты за головами», возможно, происходили еще в 1960-х годах.

Совершение набега требовало от воинов-шуаров подготовки, которая длилась несколько недель. Для начала нужно было отправить шпионов, чтобы следить за врагом, затем разведчиков для рекогносцировки на местности и, наконец, собрать запас провианта, оружия и инструментов для отрезания голов будущим жертвам. Определив цель, они выступали, позаботившись о том, чтобы как следует спрятать по дороге эти инструменты. Такая экспедиция проходила, как правило, в ночное время, чтобы застать врасплох спящее племя противников и поджечь крыши их домов.

Вынужденных покинуть свои дома мужчин, намеченных в качестве жертв, умерщвляли сразу. Что касается женщин и детей, их либо убивали, либо брали в плен. Отрезав врагам головы на уровне ключиц, шуары быстро возвращались в укрытие, которое выбрали по дороге к месту сражения. Затем начинался процесс бальзамирования, который должен был удержать духовную силу обезглавленных врагов. Важно понимать, что для шуара дух его врага, муизак, был захвачен вместе с головой и все еще находился внутри. Поэтому необходимо было действовать быстро и очень осторожно, чтобы он не ускользнул. Воины сначала надрезали кожу на задней части головы, чтобы извлечь мозг и кости, которые подносили природе – чаще всего это был дар речной воде. Кожу тщательно выскребали с внутренней стороны, а затем вываривали, чтобы она стала эластичной. После этой обработки ее снова выскребали, чтобы удалить последние остатки плоти. Наконец нитью зашивали разрез сзади, а также отверстия для рта и глаз. Затем то, что оставалось от головы, выворачивали наизнанку волосами вниз так, чтобы образовалось нечто вроде мешка, в который с осторожностью помещали горячие камни. За счет движения камней внутри мешка жар распределялся по всей поверхности кожи, которая постепенно сжималась. Когда голова становилась такой маленькой, что новые камни в нее уже не помещались, в зазоры между камнями добавляли горячий песок, который сохранял тепло и позволял работать с тсантса дальше. Затем кожу натирали древесным углем для дубления. Именно на этом заключительном этапе отрезанная голова приобретала характерный темный цвет.

Через несколько дней, завершив бальзамирование, воины могли вернуться в свою деревню с трофеями. Церемония, в ходе которой они праздновали свою победу, происходила гораздо позже. Майкл Харнер, антрополог, специализирующийся на народах Амазонии, поясняет, что при отсутствии календаря время ожидания между возвращением с охоты и началом празднования отмерялось в «банановых днях». Это значит, что шуары соотносили время с длительностью созревания банана. Когда наступала пора праздновать, воины приглашали к себе родственников и друзей и показывали доказательство своего мужества и ловкости в охоте за головами всему племени. Необходимо было последовательно провести три очень кодифицированных праздника, чтобы ритуал считался завершенным. Он заканчивался словами, призванными позволить духу, заключенному в тсантса (который по-прежнему был опасен и мог принести несчастье хозяину до окончания церемонии), удалиться, не навредив никому из приглашенных гостей. Практика отсечения голов вписывается в общую картину мер, направленных на процветание всех членов племени, а не только охотников. Шуары считали, что каждая голова приносит много добра всему племени, и обращались к духу врага с напутственным прощанием, выражавшим всеобщую радость.

Как только ритуал подходил к концу, тсантса терял свой сакральный характер. Хотя речь шла о человеческих останках, это совершенно не мешало шуарам избавляться от голов, когда в них больше не нуждались. И наступало время торга.

На протяжении веков предметом обмена между колонистами и аборигенами были в основном продукты. Появление тсантса как главного предмета торга изменило их торговые отношения. Местные племена быстро осознали, что из европейцев, завороженных отрезанными головами и готовых на все, чтобы увезти хотя бы несколько в свой «цивилизованный» мир, получатся хорошие клиенты. Начиная с XIX века при помощи местных посредников или метисов, они активно покупают эти предметы (от которых шуары без колебаний избавлялись, как только голову «покидал дух»). Учитывая безумие, охватившее приезжих, у меня возникает ощущение, что охотниками за головами в тот период стали не только амазонские воины, но и западные авантюристы и коллекционеры, одержимые идеей пополнить этими экспонатами свою личную кунсткамеру или этнографический музей родной страны…

Отвечая на возрастающий спрос, шуары принялись «фабриковать» отрезанные головы. Набеги участились, целью уже был не захват муизака врагов, а приобретение их голов в коммерческих целях. В этой погоне за тсантса любые жертвы оказались подходящими, и сбор неопознанных трупов на окраинах городов позволял спокойно изготовить несколько дополнительных голов. Ажиотаж достиг такого размаха, а покупатели были так неразборчивы, что в дело пошли головы животных – обезьян или ленивцев. Шуары продавали их европейцам, выдавая за человеческие. Появились разновидности поддельных тсантса – некоторые производились из настоящей человеческой кожи, хотя и не имели больше сакрального значения, а другие, обычные, делались из шкур животных.

Тсантса в антикварном магазине в Сиэтле, штат Вашингтон, США

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 3.0 / Joe Mabel

И сегодня множество «контрафактных» голов выставлено в музеях. Их так много, что эксперты полагают, что количество таких экспонатов превышает число тсантса, выполненных по всем профессиональным стандартам. Определенные приемы позволяют отличить самые грубые подделки от настоящих человеческих останков. Выявить фальшивку помогут уши, которые крайне сложно воспроизвести в миниатюрном виде. Но по-прежнему сложно отличить голову, прошедшую весь ритуал, от той, которую произвели «на конвейере», с единственной целью продать ее туристам, исследователям или иным путешественникам.

Хотя производство контрафактных голов оставалось в основном на совести местных мошенников, некоторые представители западной цивилизации, обосновавшиеся в Амазонии, без колебаний приобщились к технике отрезания голов… и даже пытались ее развить. В некоторых американских коллекция встречаются образцы целого человеческого тела, изготовленного таким способом. Я сама видела в Интернете старые почтовые открытки Национального музея американских индейцев (США), на которых был изображен белый мужчина, державший в руках двух крошечных человечков. На первый взгляд они выглядели как марионетки, но, если присмотреться, вполне можно допустить, что это были настоящие человеческие тела, только уменьшенные. Однако прежде в ходе моих исследований я никогда не сталкивалась с подобными маленькими телами. Как всегда, не найдя исчерпывающей информации в книгах, статьях и архивах, имевшихся в моем распоряжении, я попыталась выяснить все непосредственно у первоисточника и решила написать музею. Я испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, закономерное любопытство, с другой – ощущение, что меня принимают за дурочку, столь гротескно выглядели эти изображения на открытках. Через сутки я получила обнадеживающий ответ, в котором мне рекомендовали обратиться к исследованиям Кэролайн Александр, которая изучила и описала «маленьких человечков». И я погрузилась в публикации, пытаясь выяснить, имеют ли шуары отношение к их созданию.

В итоге обнаружилось, что мумии действительно настоящие, но ни одно племя не участвовало в их создании, а сделал их некто Густав Штруве. Хирург, родившийся в Эквадоре в 1893 году, был единственным выжившим в неудачной ботанической экспедиции в Амазонию, предпринятой в 1914 году. Этот человек постепенно сочинил собственную легенду: якобы он попал в плен к жаждавшим крови воителям и ему удалось выжить. Они же и посвятили его в секреты тсантса, после того как он женился на дочери предводителя племени… Безумное приключение, весьма далекое от реальности, но одно несомненно – Густав Струве очень хотел бы его испытать. Во всяком случае, именно эту историю он рассказывал перед толпами слушателей, собиравшихся на конференциях, которые он проводил в Соединенных Штатах в 1930-х годах и на которых торговал собственноручно изготовленными высушенными головами и телами. Он производил их из трупов бедолаг, скончавшихся в больнице. Эти артефакты «домашнего производства» он без зазрения совести продавал не только частным коллекционерам, но и музеям! Возможно, сотрудники последних в этот период уже осознавали, что приобретают фальшивку, но что вы от них хотите, ведь тсантса обеспечивали приток посетителей, желавших пощекотать нервы.

Со временем официальные учреждения перестали выставлять «человечков» – отношение к останкам стало более деликатным. В ходе моих исследований я получила однозначное заявление Национального музея американских индейцев, что подобных экспонатов нет и в их фондах. Однако они, вероятно, еще хранятся в частных коллекциях. Эти человеческие останки не имеют никакой ценности с точки зрения этнографической науки, но представляют важность историческую, поскольку свидетельствуют о размахе фальсификаций в погоне за отрезанными головами.

На протяжении всего XX века тсантса воплощали в себе одновременно символ научного исследования и авантюризма. В 1950 – 1960-е годы в США продавались детские наборы для рукоделия, с помощью которых ребенок мог смастерить свою собственную «отрезанную голову», а подвесить такое изделие в автомобиле на зеркало заднего вида считалось писком моды. Их и сегодня используют как реквизит в кинематографе. В издательском бизнесе их изображения украшают как труды по антропологии, так и приключенческие рассказы и книги для детей. Благодаря своей популярности они даже служат одним из призов в знаменитой семейной настольной игре Pay Day!

По этическим соображениям некоторые музеи возвращают тсантса в те страны, которые выдвигают такое требование (в частности, Эквадор). Но особенность отрезанных голов, в отличие от других многочисленных человеческих останков, состоит в том, что они не востребованы потомками этих людей. Ведь духовная сущность (или ценность) тсантса исчезает после того, как воины их использовали.

Требуя репатриации голов, они заявляют о своих правах и обращают внимание на собственное существование и культурную идентичность. Что касается тсантса, настоящих или поддельных, хранящихся в музеях, мне представляется важным, чтобы они выставлялись в соответствующей обстановке, которая помогла бы понять контекст. В таком случае то послание, которое они сообщают, будет восприниматься с бо́льшим уважением и пониманием, если объяснить, кто такие шуары и какую важную символическую роль играл этот ритуал в их культуре, вместо того чтобы по-прежнему распространять образ «кровожадных дикарей».

Сегодня исследователи сосредоточили свое внимание на идентификации останков, чтобы отличить головы, действительно использовавшиеся в ритуальных церемониях, от подделок, которые продавали переселенцам. При этом важно отметить, что среди тсантса, признанных подлинными, крайне мало голов европейцев, так как шуары полагали, что иностранные захватчики не обладали муизаком и соответственно не представляли никакого интереса (ценности) для племени. Так или иначе, все отрезанные головы имеют реальную и очень интересную историю, независимо от того, были ли они созданы в соответствии с традицией или в коммерческих целях, и могут многое рассказать об охотниках за головами… явившихся из западных стран!

Перенесемся теперь в другую часть мира, жители которой тоже не избежали этноцентричных ярлыков, навешанных на них европейцами, – Папуа – Новую Гвинею. Если вы найдете этот остров на карте, вы заметите, что он разделен надвое. На западе находится Западное Папуа, принадлежащее Индонезии. На востоке – Папуа – Новая Гвинея, сегодня независимое государство, населенное многочисленными этническими группами, которые отличаются многообразием языков и обычаев. Именно этой стране будет посвящена данная глава.

Считается, что первым европейцем, причалившим к этому острову в XVI веке, был португальский мореплаватель Жоржи ди Менезиш. На протяжении последующих веков контакты между колонистами и аборигенами происходили преимущественно вдоль берегов, так как враждебная природа острова препятствовала проникновению тех, кто плохо знал местность. Джунгли, болота, горы и действующие вулканы – слишком много препятствий, тормозивших продвижение захватчиков и защищавших племена, обитавшие в глубине этой территории. Лишь в 1930-х годах центральная часть Папуа – Новой Гвинеи была исследована представителем западной цивилизации – австралийцем Майклом Лихи, искателем золота, который ошибочно полагал, что она необитаема. Он предпринял несколько экспедиций в еще не исследованные земли, в ходе которых и встретился с местными жителями. Последние были заинтригованы и напуганы появлением людей с белой кожей и, кажется, приняли их за мертвецов или привидения [26]. Длительный процесс знакомства продолжался на протяжении всего XX века. В 1950-е годы даже в специальной литературе встречались описания папуасов как существ, образ жизни которых близок к укладу каменного века [27]. Однако этот упрощенный взгляд изменился в ходе изучения социальной организации племен, поскольку были выявлены сложные структуры, отлично адаптированные к суровым климатическим условиям. С культурной точки зрения можно считать, что жителям центра острова повезло преимущественно благодаря тому, что долгое время они оставались вдали от всей западной цивилизации, избегая тем самым связанных с нею проблем. Колонизация слишком часто начинается с уничтожения образа жизни аборигенов под предлогом «прогресса».

Среди основных верований, обнаруженных антропологами в ходе наблюдения за жителями Папуа – Новой Гвинеи, были ритуалы погребения. Они существенно различались в разных племенах, но всегда содержали что-то, что удивляло непосвященных. У народа форе, например, долгое время практиковалась антропофагия, то есть ритуальное поедание покойников. Однако не все покойники съедались: в некоторых случаях речь шла только о близких родственниках, в других, напротив, поедать следовало только вражеских воинов. Хотя практики, связанные с антропофагией, часто упоминаются при описании племен Папуа – Новой Гвинеи, они представляют собой далеко не все похоронные ритуалы острова. Так, в племени асабано тело покойного помещали на платформу, построенную в верхней части кроны дерева, как подношение природе. Когда тело окончательно разлагалось, представители племени собирали кости и хранили их как нерелигиозную реликвию. Другие племена, в частности ангу и буанг, используя определенные приемы, консервировали некоторых своих покойников, несмотря на то, что в этих широтах тела разлагаются очень быстро. Таким образом, они создали так называемые копченые мумии.

В 1970-х годах в древние ритуалы, в том числе погребальные, проникает влияние христианства. Вследствие чего тела все чаще предают земле, и этот способ постепенно вытесняет прочие традиционные способы захоронения.

Между тем в племени ангу практика копчения тел продолжалась до XXI века, и там можно обнаружить совсем недавние мумии, как, например, мумию Гемтасу, скончавшегося в 2015 году. Предлагаю вам остановиться на истории этого необыкновенного человека, который, впрочем, стал героем увлекательного документального фильма, снятого фотографом Уллой Лохманн (и спродюсированного National Geographic).

Все началось в 2003 году, когда журналистка, заинтересовавшись погребальной культурой племени, предприняла первую попытку исследования на местности, но получила категорический отказ членов общины, ее даже не пустили в деревню. Тем не менее она не отчаялась и продолжала регулярно туда наведываться в последующие годы. После многочисленных попыток ее упорство было вознаграждено. Гемтасу, один из старейшин племени, в конце концов согласился на ее присутствие. Он сообщил ей о своем желании, чтобы его мумифицировали посредством копчения, как и его предков, и таким образом поддержали эту традицию, которой грозило исчезновение. Поэтому после его смерти Лохманн, сдержав свое обещание, вернулась, провела с племенем несколько месяцев и запечатлела весь процесс мумификации, чтобы затем поделиться этим уникальным свидетельством, как того пожелал умерший.

Покойный начинает путь к мумификации в окружении своих близких. Семь мужчин его семьи берут на себя заботы об усопшем. Облачившись в траурные одежды и украшения, они провели около трех месяцев, «готовя» тело Гемтасу, и при этом скрупулезно следовали правилам, которым тот сам их научил. Важнейший этап в этом процессе заключается в использовании некоего подобия бамбукового стула. Он изготавливается индивидуально по соответствующим меркам – старик позаботился о том, чтобы опробовать свой еще при жизни, и убедиться, что все будет в полном порядке, когда настанет время. Этот стул позволяет удерживать тело над огнем в течение всего времени копчения. Огонь в костре поддерживается на протяжении нескольких недель, обеспечивая температуру, при которой ткани высушиваются, но тело не сгорает. Кожу регулярно растирают растением, обладающим абразивными свойствами, что дополнительно способствует сушке. С течением времени труп распухает под действием тепла, и тогда необходимо надрезать кожу в стратегически важных местах (на уровне кистей рук и ступней), чтобы удалить жидкость из тела. Затем наступает момент, когда извлекаются внутренние органы; для этого постепенно увеличивают анус с помощью палки. Все эти этапы длятся долго и требуют строгого соблюдения правил, а также большой сноровки, чтобы не повредить тело, в особенности кожу.

Принципиально важно сохранить черты покойного, чтобы его дух, который при свете дня бродит за пределами телесной оболочки, мог узнать свое тело и с наступлением ночи вернуться в него. Когда тело полностью освобождено от жидкостей и внутренних органов, оно мало-помалу приобретает очень темный оттенок и наконец становится легким и твердым. По окончании копчения тело покрывают охристой глиной, которая защищает его от непогоды. Когда оно становится достаточно прочным для перемещения, его вместе со стулом относят на холм, который возвышается над деревней. Там, открытый всем ветрам, соседствующий с мумиями ранее ушедших старейшин клана (которые тоже удобно устроились на своих стульях), Гемтасу пополнил круг хранителей племени, задача которых – охранять живущих. В настоящее время на этом месте насчитывается около 20 мумий.

Церемония перенесения Гемтасу имела, к сожалению, и негативное последствие: она навлекла на деревню целый рой туристов, жаждущих сенсации, прервав изолированность племени и тем самым лишив этих людей относительного спокойствия. Даже беглый взгляд на сайты, специализирующиеся на «темном туризме» [28], позволяет составить представление об экспедициях такого рода в Папуа – Новую Гвинею, которые превратились в источник дохода для соответствующих агентств и для местных племен. Добраться до удаленной части острова, где живут ангу, попасть в их деревню, и чтобы вас еще обязательно отвели к захоронениям, где покоятся их предки, – нет ничего невозможного для тех, кто готов раскошелиться! И очень часто это захватывающее приключение увенчивается селфи с мумией или фотографией, запечатлевающей путешественника среди обитателей деревни, «одетых в самые живописные традиционные костюмы».

Таким образом, под предлогом аутентичности подобные путешествия направлены на единственную цель – удовлетворить жажду «экзотики» у состоятельных западных туристов. В этом и заключается вся проблематика этнического туризма. Нужно ли, под предлогом защиты традиций, препятствовать туристам, желающим отправиться в подобные места, и лишать тем самым их население дополнительного заработка? Как определить, какие культуры нуждаются в охране, а какие нет? Все эти вопросы настолько деликатные, что кажутся скорее риторическими, нежели практическими, но задавать их все же стоит. Тем более в случае с копчеными папуасскими мумиями: этот феномен сегодня полностью задокументирован и доступен благодаря работе Уллы Лохманн и свидетельству Гемтасу. Поэтому мы вправе спросить, действительно ли необходимо являться туда лично, просто чтобы развлечься, даже если это наносит вред традиционному образу жизни тех, на кого мы приезжаем полюбоваться… Хочется напомнить, что анга сосуществуют со своими покойниками и не располагают зонами, специально отведенными для захоронений, как это заведено в других местах (например, в катакомбах Палермо, в Сицилии, где тела выставлены на обозрение [29]), поэтому прием посетителей явно нарушает течение их повседневной жизни.

Чтобы закончить более оптимистично, заметим, что открытие общины Гемтасу благодаря встрече племени с западными исследователями способствовало сохранению культурного наследия, которое включает в себя законсервированные копчением тела. Среди мумий, которым угрожало разрушение, было тело Мойманго, отца Гемтасу. Останки этого воина, шамана и вождя деревни, умершего в 1950-х годах, оставались на ритуальном холме со времени мумификации и были серьезно повреждены временем и внешней средой. В частности, нижняя челюсть вот-вот отвалилась бы. Как вам уже известно, лицо копченой мумии имеет особую важность, позволяя, с одной стороны, потомкам не забыть, как выглядел их предок (заменяя портрет или фотографию), а с другой – гарантирует, что его дух не заблудится. Мумия Мойманго нуждалась в реставрации. Однако если в музеях подобные операции проводятся нередко, в Папуа – Новой Гвинее это был беспрецедентный случай.

На протяжении нескольких лет помощь людям ангу оказывали специалисты по биологической антропологии Рональд Беккет и Эндрю Нельсон. Они сумели найти решение, как привести в порядок тело Мойманго и соблюсти при этом все традиции племени, то есть не перемещать мумию из деревни и использовать только естественные ресурсы, доступные на месте. Нижняя челюсть Мойманго была закреплена с помощью тапа (растительной смолы, типичной для зоны Тихого океана), а стул под ним полностью перестроен с использованием традиционных приемов, чтобы сохранить его скелет целым. Тогда реставрация очень обрадовала Гемтасу, поскольку давала возможность сберечь черты лица его отца, вместе с тем позволяя членам племени самостоятельно заботиться о мумиях.

Благодаря многолетнему сотрудничеству с двумя исследователями жители деревни научились сами реставрировать тела усопших с помощью местных материалов, не прибегая к сложным технологиям, которые поставили бы их в зависимость от помощи западных стран. Сегодня секретами погребальной церемонии племени ангу владеют потомки Гемтасу. Смогут ли они сохранить это наследие, учитывая, что их младшие соплеменники не проявляют заинтересованность в этом ритуале? Будущее покажет, но в любом случае старик добился желаемого: он познакомил мир с ритуалами своего народа посредством собственной мумификации и обеспечил сохранность останков предков на долгие годы вперед.

А теперь берем курс на Таиланд. Мы в монастыре Ват Прабат Нампу в Лопбури, к северу от Бангкока. Стоит прекрасная погода, воздух свеж и приятен, в большом зале с выложенным плиткой полом в стеклянных саркофагах видны тонкие силуэты. Иногда полная тишина нарушается доносящимся пением птиц, потом появляются посетители. Странная атмосфера. Вне времени. Ибо Ват Прабат Нампу – это не обычный буддистский монастырь, а место, где принимают больных СПИДом и где они остаются до самой смерти, а иногда и после нее. Останки некоторых добровольцев выставлены здесь, чтобы показать туристам и студентам разрушительные последствия эпидемии, случившейся в стране.

Когда в 1980-х годах на мир внезапно обрушилась новость о появлении ВИЧ [30], Таиланд не стал исключением. Очень скоро власти констатировали, что болезнь распространяется в разных слоях общества, а с 1990-х годов темпы заражения только росли. Одной из основных причин стал сексуальный туризм, чрезвычайно развитый в этой стране. Речь шла о сотнях тысяч женщин, детей и мужчин, занимающихся проституцией в крупных тайских городах; именно они наиболее уязвимы и чаще всего подвергаются насилию и риску заразиться различными инфекциями, передающимися половым путем, в том числе СПИДом. И хотя большинство их клиентов составляют западные туристы, местных тоже достаточно много [31]. Возникла необходимость разъяснить тайским мужчинам, какому риску они подвергают своих жен и будущих детей, вступая в незащищенные половые связи. Эта необходимая общественная мера в конечном счете принесла свои плоды, сократив количество заражений. Но при этом она не искоренила дискриминацию, с которой сталкивались больные, особенно молодые люди, вынужденные покидать деревни в поисках заработка и заниматься проституцией не по своей воле. Вернуться зараженным в родную деревню считалось позором, это ставило больных СПИДом в очень тяжелое положение – не только потому, что здоровье этого человека было подорвано, но еще и потому, что он оказался неспособен себя защитить. В 2022 году больных всё еще подвергали остракизму и исключали из общества. Монастырь Ват Прабат Нампу был задуман как убежище для небольшого числа больных в отчаянном положении.

Впервые я услышала об этом месте однажды вечером в одной из тех шокирующих передач, в которых под оглушительные звуки музыки нам предлагается познакомиться с самыми неприглядными сторонами жизни на нашей планете. В подростковом возрасте, когда Интернет был еще недостаточно развит, я не смогла глубоко изучить этот вопрос. Однако кадры того документального фильма засели в моей памяти, пока я не получила доступ к большему количеству информации.

Но прежде чем подробнее рассказать вам об этом монастыре, мне кажется важным обратить внимание, что концепция смерти в Таиланде в корне расходится с той, которая принята на Западе. Большинство жителей исповедуют Тхераваду (направление Буддизма), и вера в реинкарнацию занимает центральное место в повседневной жизни тайцев. Даже если местные буддистские практики не ограничиваются только этим, заниматься благотворительностью и помогать ближним – критически важно, чтобы реинкарнация в следующей жизни была удачной. Несмотря на это, иностранным посетителям приходится сталкиваться с поведением, которое идет вразрез с их представлением о морали. Работников скорой помощи, которые охотно фотографируются с жертвами автомобильной катастрофы, или санитаров, делающих селфи с безымянными трупами, чьим посмертным туалетом они занимаются бесплатно, – часто можно увидеть в социальных сетях [32]. Такое отношение может шокировать, но между тем ему находится объяснение. И действительно, к выставлению смерти без прикрас в самом неприглядном виде относятся терпимо, потому что для живых оказать добровольную помощь умершим – значит заработать пунья, своего рода «дополнительные очки», предназначенные для улучшения будущих жизней. Такое поведение поощряется, например, тем, что в храмах выставляют изображения, тоже весьма жестокие. На них, в частности, демонстрируются пытки и мучительные смерти, ожидающие тех, кто пренебрегает практикой благих деяний. Такие низвергаются в нарака, некий эквивалент нашего ада [33].

Итак, особенность Ват Прабат Нампу состоит в том, что там дают приют больным СПИДом. В их распоряжении несколько сотен коек. Здесь принимают поражённых ВИЧ-инфекцией, которых объединяет одно общее обстоятельство: у них нет никого, кто бы мог о них позаботиться. Среди этих пациентов с трагической судьбой можно встретить людей, от которых отказались все родственники, иногда еще до того, как проявились какие-либо симптомы: дети, зараженные при рождении, женщины, которым передали болезнь их же мужья (и затем отреклись от них), а также работники и работницы секс-индустрии, получившие ВИЧ в результате своей деятельности. Они вызывают столь сильные страх и отвращение, что обречены навсегда стать изгоями. Семьи скончавшихся от СПИДа обычно даже не желают забирать их прах после традиционной кремации. Таким образом, для многих монастырь становится единственным местом, где они могут получить защиту от жестокого мира, который их отвергает и превращает в маргиналов.

При этом Ват Прабат Нампу регулярно становится объектом критики: монахов упрекают в том, что они превращают своих подопечных в туристическую достопримечательность. Действительно, несколько раз в день различные группы, школьные или туристические, местные или иностранные, слоняются среди больных, которые расселены в общих или индивидуальных палатах, в зависимости от стадии заболевания. Посетителей просят привезти им подарки, например сладости или плюшевые игрушки. Мрачное зрелище может кого-то удивить, но все происходит с согласия пациентов и имеет образовательные цели, чтобы посетители запомнили увиденное и как можно больше людей узнали об этом заболевании и его последствиях. Это также позволяет вату [34] собрать средства, необходимые для содержания инфраструктуры, в частности жилых помещений для монахов и больных, а также мест, связанных со смертью (включая задействованный ежедневно крематорий).

Алонгкот Диккапаньо, стоявший у истоков преобразования храма в хоспис, не думал, что однажды предназначением этого места станет прием больных СПИДом. В начале 1990-х годов, посещая своих пациентов, этот монах-доктор понял, что в большинстве случаев такие люди полностью исключены из общества, а окружающие зачастую не желают даже находиться с ними в одном помещении, боясь заразиться. Постепенно некоторые из пациентов начали сами приходить на консультацию к доктору непосредственно в монастырь и в конце концов оставались там, потому что больше им некуда было идти. Так временное прибежище, поначалу способное принять всего нескольких больных, превратилось в хоспис для сотен человек. В Ват Прабат Нампу больных СПИДом ограждают от дискриминации, дают им возможность мирно прожить последние дни и достойно встретить свою кончину. Те, кто чувствует себя лучше, включаются в жизнь монастыря, помогая монахам выполнять их повседневные обязанности и заботиться о больных. Это способ не только принести пользу учреждению, приютившему их, но и почувствовать себя живым, несмотря на болезнь. Перспектива – не вылечиться, но провести достойно остаток жизни – этой и, конечно, следующей!

Ежедневно несколько пациентов умирает. Их переносят в крематорий и сжигают, как это принято в буддизме. Однако некоторых пациентов не кремируют. Речь идет о тех, кто при поступлении в ват соглашается, что его останки будут выставлены в Музее Жизни, который находится внутри монастыря. В таком случае их мумифицируют самым простым образом, а затем истощенные, почти обнаженные тела без прикрас помещают в витрины на всеобщее обозрение. Табличка с фотографией и кратким некрологом, в котором также сообщается, каким образом этот человек был заражен вирусом СПИДа, знакомит туристов с покойным. Разумеется, именно эта часть монастыря больше всего шокирует посетителей, не привыкших к тому, что останки выставлены напоказ. И немудрено: нельзя сказать, что демонстрируемые тела законсервированы с большим искусством. Процесс примитивен: мертвецов, которые обычно весят всего несколько килограммов, погружают в ванну со спиртом, а затем высушивают на открытом воздухе.

Это очень далеко от образцовой консервации (в предыдущих главах мы описывали гораздо более сложные способы мумификации), и вид останков со временем только портится. До такой степени, что этот музей (который его противники называют зловещим) никого не может оставить равнодушным. При этом он позволяет позаботиться о большом количестве больных СПИДом и в каком-то смысле реабилитировать тех, кого многие хотели бы не замечать и не видеть. Алонгкот Диккараньо хотел противостоять устойчивым предрассудкам, когда в Таиланде считали, что все больные СПИДом сами виноваты в том, что с ними случилось, и, следовательно, заслужили остракизм.

Однако оставим на минуту наш особый монастырь, потому что это не единственное место в Таиланде, где выставлены незахороненные останки. В других ватах можно увидеть хранящиеся тела монахов. Одно из самых знаменитых – Луанг Пхо Дэнг на острове Самуй, в храме Ват Кхунарам. Полностью высушенная мумия выставлена в реликварии на всеобщее обозрение. Монах, сидящий по-турецки, одетый в традиционное религиозное облачение (кашая) имеет, кроме того, удивительный аксессуар – солнцезащитные очки! Они предназначены не для того, чтобы защитить его от назойливых папарацци, а чтобы спрятать пустые глазницы в черепе, которые могли бы смутить посетителей. Очки придают ему насмешливый вид, который прекрасно иллюстрирует отрешенное отношение тайцев к смерти, принимающее, на наш взгляд, довольно странные формы.

Другой наглядный пример принципиально отличного от нашего отношения к мертвому телу – Куман Тонг, феномен «золотых младенцев». Обычай предков, уходящий корнями в далекое прошлое, зародился задолго до распространения буддизма в этой стране. В соответствии с ним, в амулет превращают человеческий эмбрион. Да-да! Мертворожденные дети в прежние времена использовались в Таиланде для оккультных целей – чего-то среднего между некромантией и черной магией. Маленькие тела коптили, чтобы высушить, а затем покрывали лаком и золотом, после чего их дух приглашали участвовать в повседневной жизни семьи, чтобы он не разгневался. Таким образом, ребенка в фантомной форме возвращали в лоно семьи. Его нельзя было сердить, надлежало делать ему подарки, приносить конфеты и игрушки, в то же время следить за тем, чтобы не слишком его баловать, чтобы он не ленился и не капризничал. Обычай мумифицировать человеческий зародыш действительно существовал довольно долго и, к сожалению, в наше время предпринимались попытки его возродить, что наделало много шума в местных газетах, но сегодня это категорически запрещено. При этом такие амулеты все еще можно найти, хоть и с ненастоящими младенцами, что позволяет продолжить традицию, не нарушая закон. Амулет также иногда заменяют на статуэтку маленького мальчика с той же целью.

Таким образом, в Таиланде тела консервируют в разных формах и по разным причинам. Если останки больных в Музее Жизни в Ват Прабат Нампу служат медицинскому и политическому просвещению, связанному с проблемой СПИДа, то мумии монахов, хранящиеся в некоторых буддистских храмах, имеют сакральное значение, как мощи у христиан. Что касается Куман Тонгов, их маленькие тела для многих тайцев сохраняют магический характер – не как останки покойных, а как проводники идей, верований и надежд для живых.

Репродукция Куман Тонгов в буддийском храме в Аюттхае, Таиланд

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 3.0 / Greg Field

Мы рассмотрели несколько примеров консервации останков усилиями человека и говорили о приемах, встречающихся в различных культурах по всему миру. Но существует иной способ мумификации, не менее интересный, хотя и совсем другой: тела сохраняются естественным образом благодаря случайному – но эффективному! – особому совпадению химических и биологических факторов. Именно о таких человеческих останках и о людях, которыми они были при жизни, мы теперь поговорим. И начнем с Франции.

Франция может гордиться тем, что именно здесь в XIX веке родился отец современной танатопраксии, Жан-Николя Ганнал, методы которого нашли своих последователей повсюду вплоть до Соединенных Штатов, но нельзя утверждать, что на ее территории существовала традиция бальзамирования в прямом смысле [35]. Зато здесь распространены случаи естественной мумификации, которые чаще всего находятся по воле судьбы. От некоторых остались только упоминания в архивных документах, а другие еще доступны всем интересующимся. Чтобы у вас сложилась самая полная картина, я выбрала четыре локации с очень разной предысторией, которые объединяет одно. Все мумии, упомянутые ниже, хранились в криптах, оссуариях [36] или на кладбищах, так как погребение вблизи культовых сооружений – как правило, католических церквей – было во Франции нормой на протяжении веков.

Итак, следуйте за мной!

Под крышей старинной церкви Сен-Сорнена в Ардеше (сегодня превращенной в Музей речного флота Роны) находится удивительный оссуарий. Спрятанная в одной из стен очень узкая и крутая лестница ведет в расположенное над северным трансептом[5] помещение, где хранятся сотни человеческих костных останков. Среди них – прислоненные к карнизу четыре мумифицированных тела, которых называют мандулонами – вероятно, от слова из провансальского диалекта «mandule», что означает «сушеный миндаль». Объяснение вполне правдоподобное, потому что, как вы уже наверняка заметили, для описания мумий часто используют прилагательные, выражающие различные оттенки чувства – от изумления до ужаса.

Долгое время эти останки покрывала завеса тайны, при этом гипотезы выдвигались самые ужасающие. Говорили о людях, которых замуровали в стене заживо, чтобы помешать распространению некой эпидемии, или о мучениках религиозных войн, но все эти предположения не нашли никакого подтверждения. Появление этого оссуария на самом деле относится к XVI веку. Возможно, из-за продажи участка старого кладбища, примыкающего к церкви (упоминание об этой сделке было найдено в муниципальных архивах 1702 года), возникла необходимость перенести захороненных людей на новое место. Правда, это не объясняет, почему и каким образом четыре мумии сохранились в таком состоянии. Несмотря на исследования костных останков, проведенных в начале 1980-х годов, вопрос, как тела оказались так великолепно законсервированы, остался без ответа. Разрешения на их транспортировку с целью более тщательного изучения добиться не удалось. Согласно одной из наиболее правдоподобных теорий, мумификация состоялась из-за сочетания нескольких факторов, таких как качество и влажность воздуха, особенности почвы и даже материалы, использованные при строительстве склепов, в которых они были захоронены первоначально.

Неоспоримый факт заключается в том, что присутствие мандулонов способствовало росту популярности церкви. Широкую публику пускали к останкам вплоть до XX века, о чем свидетельствуют различные письменные документы, а также удивительные почтовые открытки. Да-да, отправить по почте знакомым открытку, изображавшую мумию, было обычным делом, и такой сувенир весьма ценился в те времена!

Сегодня мандулоны по-прежнему находятся в оссуарии Сен-Сорнена. Но публику туда больше не пускают.

Теперь отправимся в Тулузу, где на протяжении нескольких веков из выставленных напоказ законсервированных тел делали мрачную достопримечательность. Упоминание об этих мумиях находят в городских архивах, а также в рассказах путешественников и в медицинских трудах. Известно о трех локациях, где существовала такая практика: монастыре якобитов, церкви кордельеров и церкви Святого Николая. Разумеется, не случайно все три места имеют отношение к христианской вере. С одной стороны, религиозное пространство, как мы уже упоминали, было традиционным во Франции местом захоронения – по причинам духовным и культурным, а также свидетельствовало об определенном социальном статусе покойного и божественном заступничестве, раз уж он пользовался привилегией быть похороненным прямо в церкви. С другой стороны, несомненно, монахам был известен феномен естественного высушивания тел, и, вероятно, они могли ему поспособствовать, проявляя внимание к свойствам материалов, использовавшихся при строительстве некоторых склепов. Так или иначе, хотя нетленность плоти рассматривалась католической церковью как чудо, которое свидетельствовало о прижизненных добродетелях покойного, вряд ли это относится к тулузским мумиям.

Начиная с XVII века решение монахов открыть доступ к мумиям широкой публике выходит далеко за рамки молитвенного сопровождения, которым пользовались покойники, захороненные по канонам религии. Присутствие светских посетителей на самом деле придавало феномену иной размах. Шла ли речь о воплощении фразы memento mori [37], об этапе постижения того, как правильно умереть, или просто о возможности встретиться со смертью – причин для этих визитов было множество. Получение доступа к человеческим телам, мертвым и обнаженным, во всей их уязвимости, диктовалось, скажем откровенно, чистым любопытством. Наконец, увидеть покойников хотели и некоторые грешники, чтобы приблизиться к покаянию и исповеди. Следует признать, что очень скоро демонстрация мумий принесла тулузским церквям несомненный успех и хороший доход. Впрочем, монахи чутко уловили привлекательность своих подопечных и тут же внесли некоторую театральность в это вторжение в мир мертвых. Визит начинался со спуска по каменному лестничному пролету, ведшему вглубь плохо освещенной крипты… Этого было вполне достаточно, чтобы вызвать дрожь у посетителей, которые за небольшую плату именно для этого туда и являлись. Именно посетителей – что касается представительниц прекрасного пола, то чаще всего их считали чересчур чувствительными для такого рода зрелищ. Ничего необычного в этом не было: в то время под разными надуманными предлогами женщинам запрещалось посещать большинство мест, где выставлялись мертвые тела.

Конечно, с мумиями розового города[6] связано немало историй; некоторые из них сохранились в веках благодаря слухам. Самый известный рассказывает о молодом человеке, который однажды ночью якобы умер от страха в крипте Кордельеров. Желая доказать друзьям свое мужество, он поспорил, что сможет забить гвоздь в самом темном и отдаленном уголке крипты, где находились мумии. В темноте и в спешке несчастный нечаянно прибил к стене край пиджака и запаниковал, решив, что это мумии сыграли с ним злую шутку и хотят, чтобы он остался с ними навсегда. Его безжизненное тело нашли на следующий день ранним утром.

За мумией той, кого называют Прекрасной Поль[7], тоже тянется некий шлейф. При жизни эта жительница Тулузы была известна своей грацией во всем городе и даже за его пределами. По легенде, однажды ее повстречала Екатерина Медичи и якобы сказала, что «она еще красивее, чем говорят». Когда в 1610 году она скончалась в почтенном возрасте 92 лет, ее тело было сохранено и выставлено в церкви Кордельеров, что вызвало непристойные и женоненавистнические комментарии в ее адрес. Об этом свидетельствует книга Рене Ле Пэи «Романы и романчики», вышедшая в 1685 году. Автор пишет: «Что до Прекрасной Поль, которую я посетил в подвале Кордельеров, я не преминул передать ей, что вы целуете ей ручки. Но боже мой, как плохо доходят до нее отголоски нашего мира; на вашу и мою любезность она всего лишь продемонстрировала оскал зубов, большая часть которых ужасно испорчена. Правда, она не была со мной сурова, ибо мне самому было предоставлено право решать, схватить ее за грудь или за что-то еще, за что захочется… но при этом я не испытал ни малейшего желания это сделать». Однако надругательства над Прекрасной Поль этим не ограничиваются. Рассказывают, что жительницы Тулузы, которым вход в крипту, где она находилась, был запрещен, пожелали ее увидеть. Они добились того, чтобы мумию подняли наверх, но, оказавшись на открытом воздухе, она рассыпалась. На сегодняшний день от нее осталось только одно предплечье. И хотя оно сохранилось неплохо, трудно утверждать, что оно действительно принадлежало именно ей.

В итоге только Французская революция положила конец мрачным экспозициям в Тулузе. Большинство мумий действительно были уничтожены в бурный период французской истории.

Перенесемся теперь на берег Атлантики и остановимся в Бордо. Там, погрузившись в одно из моих любимых занятий (коллекционирование старинных почтовых открыток с изображением мумий), я узнала о существовании тех, кого называют мумиями Святого Михаила – по имени базилики, в которой они были выставлены. Как и в Тулузе, но до гораздо более позднего времени, мумии в этом городе были одной из самых популярных достопримечательностей. Бордоский журналист Морис Феррю, посвятивший им свою работу, опубликованную в 1939 году, провел границу между легендой и историческими фактами. Многочисленные законсервированные тела были, как это часто бывает, обнаружены случайно, когда в 1791 году приняли решение ликвидировать братскую могилу поблизости от базилики Сен-Мишель. Тогда из земли извлекли около 70 мумифицированных тел. Их перенесли в крипту, расположенную под шпилем церкви, и выстроили в вертикальном положении вдоль стен. Впоследствии они были удостоены визита выдающихся посетителей, среди которых Виктор Гюго, Теофиль Готье, Гюстав Флобер, Стендаль, Жюль Верн и Луи-Фердинанд Селин, и это далеко не полный список знаменитостей. Упоминания об этом зрелище можно встретить в некоторых произведениях литературы. Так, Гюго писал: «Эти мертвецы, беседующие друг с другом, более не внушали мне ужас; среди них я чувствовал себя почти непринужденно» [38]. Другая звезда того времени, которую заинтересовали бордоские мумии, – спиритуалист Аллан Кардек, посетивший Бордо в рамках конгресса по спиритизму. Он воспользовался случаем, чтобы нанести визит мумии № 48, которая, как утверждают, была мумией человека, похороненного заживо. Медиум «специализировался» на этой теме и заявил, что провел беседу с его духом, отчет о которой он опубликовал в 1862 году. По его словам, упомянутый мертвец сообщил ему, что скончался в 1612 году, что его звали Гийом Ремон и что он убил свою жену из ревности, заткнув ей рот и задушив между двумя матрасами…

В 1979 году по инициативе мэрии доступ к мумиям был запрещен, так как их демонстрация угрожала их сохранности. В итоге позднее они были перенесены в оссуарий старейшего в Бордо кладбища Шартрёз, где и покоятся по сей день. Однако воспоминание о них живет в стенах церкви Святого Михаила, и документальный фильм, который демонстрируют в старинной крипте, позволяет посетителям базилики познакомиться с архивными фотографиями законсервированных тел.

Мы все еще очень мало знаем об этих мумиях. А ведь одна из них заслуживает особого внимания: это мумия африканки, чье присутствие среди прочих тел объясняется торговлей черными рабами, имевшей место в Бордо между 1672 и 1837 годами. Я пыталась отыскать ее следы в архивах, и действительно, в книге Мориса Феррю есть упоминание о чернокожей женщине, которую он называет Одалиска – уничижительное прозвище, которое давали наложницам в гаремах. Более чем снисходительное описание позволяет оценить, до какой степени лексическое поле, относящееся к мумиям, было проникнуто расизмом еще на исходе XIX века…

Заканчивая эту главу, я подумала, что будет интересно обратить ваше внимание на Сен-Бонне-ле-Шато, небольшую средневековую деревню в департаменте Луары с коллегиатой на холме. Эта прекрасная готическая церковь обладает уникальным культурным наследием, в частности великолепными фресками XV века в нижней часовне и тысячами старинных книг в библиотеке. Но это место довольно популярно у туристов, жаждущих необычных впечатлений, как вы догадываетесь, потому, что там выставлены естественные мумии. Вот они – главные знаменитости здешних мест.

Мумии в коллегиальной церкви Сен-Бонне-ле-Шато, Франция

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 3.0 / Daniel VILLAFRUELA

Увидеть их можно через нечто вроде иллюминатора, установленного в полу часовни. Они выстроены вдоль стены, рядом друг с другом, а частично сохранившиеся части тела – выложены в ряд. В центре крипты в гробу восседает беззубая разинувшая рот в крике мумия, которая смотрит прямо в лицо заглядывающему в окошко любопытному посетителю. Должна признаться, что, хотя я и прежде повидала немало мумий, эти произвели на меня особое впечатление, настолько отпечатались на их лицах гримасы страдания. Многие другие мумии, как и эти, наводят на мысли о перенесенных при жизни муках: неподвижные позы и серьезные выражения лиц заставляют нас, ныне живущих, задуматься о выпавших на их долю испытаниях. С этими сохранившимися телами часто связывают трагические истории, не обязательно действительно происходившие, но вызванные эмоциями от созерцания человеческих останков. Разинутый рот, скрюченные конечности, кожа, обтягивающая кости, – все это складывается в картину (избежим здесь слова «ужасающую»), – картину смерти. Но не будем забывать, что мумии – это всего лишь отражение того, что может произойти с телом после кончины, а не того, какие испытания ему выпали при жизни.

Из архивов нам известно, что мумии Сен-Бонне были обнаружены случайно в 1837 году. В ходе реставрации в церкви рабочие наткнулись на 40 засушенных тел, завернутых в саваны и сложенных друг на друга в виде жутковатого холма. Можно себе представить, что впечатление от этой находки было неизгладимым! Первые серьезные научные исследования этих сохранившихся тел относятся к 1890-м годам, когда были опубликованы работы доктора Парселли, занимавшегося их изучением. Этот человек, известный среди бальзамировщиков XIX века, попытался найти комплексное объяснение, почему останки мумифицировались и по какой причине умерли эти люди.

Что касается сохранности тел, найденных в коллегиате, он пришел к выводу, что постоянная температура и низкая влажность в крипте, несомненно, способствовали остановке разложения тканей. Однако о причине смерти доктор, как и многие местные историки, не смог сказать ничего определенного. Были ли это заключенные, заживо замурованные в подземелье? Или жертвы гугенотов? Или мученики, казненные жестоким местным бароном? Гипотез, объясняющих их смерть, множество, но все это в большей степени предположения, чем антропологические исследования. В 1995 году радиоуглеродный анализ позволил наконец с уверенностью сказать, что эти люди скончались после 1650 года. Не так уж много сведений о тайне мумий Сен-Бонне, которые хранят молчание о своем происхождении, ожидая будущие возможные исследования!

Наверное, может возникнуть вопрос: в чем интерес выставлять мумии перед публикой, когда так мало известно об их происхождении? Зачем демонстрировать эти тела, которые без идентификации и контекстуализации не имеют научной ценности, а служат лишь для запугивания обывателей? Наверное, затем, что в конце концов история, которую они несут в себе, не ограничивается наукой. На мой взгляд, пытаться понять мотивы, толкающие исследователей и любопытных, церковников и людей светских заниматься сохранившимися телами – это неотъемлемая часть интереса, который вызывают мумии. Иногда архивы могут рассказать о них больше, чем они сами, а письменные свидетельства, касающиеся отношения посетителей, открывших для себя эти сохранившиеся тела, очень красноречивы. От нервного смеха до настоящего обморока, от самоанализа до попытки найти объяснение – очень занимательно отметить, что реакция французов на мертвое тело, в общем, почти не менялась на протяжении веков.

Торфяники – это заболоченные зоны, характеризующиеся распространением растений и мха сфагнума, которые, разлагаясь, окисляют почву. Торфяники занимают от 3 до 5 % всей поверхности суши нашей планеты, но те, которые мы будем описывать в этой главе, расположены на севере Европы: в Скандинавии, на Британских островах, в Германии и Нидерландах. В этих холодных и влажных регионах на протяжении тысячелетий высушенный торф используется как топливо для освещения и обогрева. Со временем его применение становилось все более интенсивным, о чем свидетельствуют архивные документы начиная с XVII века.

Именно с этого момента в ходе своей деятельности производители торфа начали регулярно извлекать из тины тела. Легко представить себе неприятные ощущения рабочих, очутившихся нос к носу с трупом. Некоторые из них даже обращались к властям, полагая, что стали свидетелями гнусного преступления. Тела в торфяниках сохранились настолько хорошо, что создавалось обманчивое впечатление, будто смерть настигла человека совсем недавно. Например, в некоторых случаях на черепе покойника полностью или частично сохранились волосы, на пальцах рук папиллярные линии, а на коже, потемневшей под воздействием торфа, виднелись морщины. Можно было различить выражение лица, а у некоторых даже имелась борода, как в случае с человеком из Толлунда, обнаруженного в 1950 году. Другое обстоятельство, смущавшее тех, кто находил эти тела, заключалось в том, что почти на всех телах были следы тяжелых ран, свидетельствовавшие о насильственной смерти. Несмотря на все это в округе не было ни одного серийного убийцы, а наиболее подходящими следователями по этим делам становились не полицейские, а археологи, потому что на самом деле речь шла о трупах, мумифицированных сотни, если не тысячи лет назад. Действительно, когда торфяник возвращает тело на поверхность, то невозможно определить невооруженным глазом, когда именно оно было похоронено.

Голова человека из Толлунда

Public Domain

Болотная мумия мужчины из железного века, известная как «человек из Толлунда», найденная в 1950 году в Дании

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 4.0 / Chocho8

Сегодня мы уже знаем, что самые древние мумии, извлеченные из торфяников, – это люди, жившие примерно в 8000 году до н. э., такие как мужчина из Кёльбьерга, обнаруженный в 1941 году в Дании. Находили и более поздние тела, датируемые средневековым периодом, как, например, знаменитый человек из Бокстена, живший в Швеции в XIV веке. Английским термином bog bodies (в дословном переводе «тела из болота») эти находки обозначали с 1871 года, а первая фотография мумии из болота, сделанная на месте археологических раскопок, относится к 1898 году: речь идет о человеке из Нидерфредериксмоза, найденном в Дании. Черно-белый снимок, запечатлевший лежащее на земле тело, оставляет довольно сильное впечатление.

Болотная мумия мужчины из Средневековья, известная как «человек из Бокстена», найденная в Швеции в 1936 году

© Wikipedia Commons / CC BY 2.0 / Peter Lindberg

Среди удивительных естественно образовавшихся мумий выделяют два типа. К первому относятся тела, найденные скелетированными, то есть в виде костей, а ко второму мумии, чья плоть сохранилась. Такая разница в состоянии останков объясняется неоднородностью микроклимата болот. Действительно, температура и химические характеристики воды – в частности кислотность и количество кислорода – в разных болотах отличаются и заметно влияют на сохранность костей и тканей.

Искалеченными жертвами темных и холодных болот становились и мужчины, и женщины. Однажды в Нидерландах в 1904 году даже нашли израненные тела двух человек, погибших, видимо, вместе: потемневшая кожа одного, казалось, приросла к коже другого. Из-за позы их долгое время называли «обнявшейся парой», хотя ничего не указывало на их супружеские или любовные отношения. Так или иначе, анализ ДНК в конце концов показал, что это двое мужчин, не связанных родством, скончавшихся приблизительно две тысячи лет назад. Археологические исследования не позволяют по одной лишь позе, в которой найдены останки, определить, что связывало этих людей при жизни.

Болотные останки, найденные в 1904 году в Дренте, известные как «пара из Вирдинга»

© Wikipedia Commons / CC BY 3.0 / Christoph Braun

Впрочем, изучение выявило у одного из них следы удара в грудь и возможного извлечения внутренних органов – действий, по всей видимости, связанных с криминальным жертвоприношением.

Что касается моего личного опыта, то первым bog body, которое мне довелось увидеть, стал человек из Линдоу, чья смерть датируется между 2 и 119 годами н. э. Встреча произошла через витрину Британского музея и остается для меня особенным воспоминанием, настолько странным показался мне вид этой мумии. Поначалу я подумала, что передо мной кусок дубленой кожи, и лишь потом поняла, что это человеческое тело, и даже смогла различить черты его лица! На нем также были обнаружены следы насильственной смерти, которые наводили исследователей на предположения о ритуальном убийстве. Видите, как сложно написать исчерпывающую главу о телах из торфяников, настолько они, с одной стороны, многочисленны, а с другой – разнообразны. Но при этом почти у всех из них есть общая черта – они умерли не своей смертью.

Вернемся на 2000 лет назад. Юная 16-летняя девушка с огненно-рыжими волосами направляется в сторону болота. Происходит это на территории нынешней провинции Дренте в Нидерландах. Девочка страдает от сколиоза, она переживает период бурного роста, зубы мудрости у нее еще не прорезались. Ее рост 140 сантиметров, она немного прихрамывает, стараясь перенести свой вес по большей части на правую ногу. И все же она доживает последние минуты. Девушку ударили кинжалом в область ключицы и задушили шерстяной веревкой, оставившей глубокие отметины на шее. Она не сопротивлялась, на руках никаких следов борьбы. Худощавое тело завернули в два отреза ткани и выбросили в болото, где оно и осталось.

Болотная мумия девочки-подростка, известная как «девочка из Иде»

© Wikipedia Commons / CC BY 3.0 / museaindrenthe

Стенд на месте обнаружения девочки в окрестностях деревни Иде в 1897 году, Нидерланды

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 2.5 / Ruud Zwart

Весна 1897 года. Двое рабочих, занятые сбором торфа, замечают длинные рыжие волосы, запутавшиеся в грязной траве. Приблизившись, они видят лицо и верхнюю часть туловища, завернутого в ткань. Напуганные своей находкой и уверенные в том, что обнаружили нечто дьявольское, они поспешно уносят ноги, а затем сообщают обо всем в полицию, но слишком поздно. По окрестностям разносится слух, что странный труп всплыл на поверхность и вокруг мумии уже толпятся зеваки: некоторым охота просто поглазеть, а другие норовят ощупать и даже вырвать на память клок волос или зуб…

Чтобы защитить бедняжку от суматохи и изучить ее подробнее, мумию перевезли в местный музей. Ее глаза закрыты, рот разомкнут, кожа почернела и увяла, как и во многих других случаях, когда тело находили в болотах, что связано с содержанием в воде дубильной кислоты. Грудную клетку повредили во время эксгумации, и теперь невозможно определить, ранили ли ее еще куда-то, кроме плеча и шеи. Половина черепа лысая, но опять же нельзя сказать, была ли она частично обрита в момент убийства или же отсутствие части волос – это результат пребывания в болоте (то есть неравномерного разложения тела). Первоначальная экспертиза этим и ограничивается, и девочку-подростка выставили в музее. Спустя несколько десятилетий, в ходе которых наука непрерывно развивалась, по поводу этой находки удалось выяснить кое-что еще. Радиоуглеродный анализ показал в конце концов, что она умерла между 190 и 220 годами н. э., а рентген выявил сколиоз и последствия недоедания.

С тех пор в болотах были найдены и другие тела людей, при жизни страдавших различными заболеваниями, как, например, мальчик-инвалид из Кайхаузена в Германии, обнаруженный в 1922 году; эта мумия датируется 400–300 годами до н. э. Нельзя однозначно утверждать, что между его патологиями и возможным жертвоприношением есть связь, однако сходство между повреждениями на разных телах вызвало новые вопросы у исследователей. Действительно, учитывая природу этих ранений, несчастный случай можно точно исключить из списка причин, объясняющих смерть этих молодых людей.

И снова положитесь на свое воображение. Мы с вами на острове, который сегодня носит название Ирландия, только 2300 лет назад. За столом сидит человек, перед ним тарелка с мясом и овощами. Возможно, он уже знает, что умирает, но точно даже не подозревает, что через несколько тысяч лет его мумифицированное тело найдут в торфянике родного региона. В этот момент каменный топор трижды обрушился на его череп. Четвертый удар пришелся по животу, который вслед за этим выпотрошили. Однако порядок ударов установить невозможно и травма черепа, может быть, последовала за потрошением. Так или иначе, в 2003 году половину его туловища обнаружили и извлекли из болота сельскохозяйственной техникой.

Это стало для местных исследователей важным событием. Тот, кого теперь зовут Клоникаванским человеком, прекрасно сохранился и к тому же очень необычно причесан: ирокез на его голове закреплен гелем! И не каким-нибудь там, а натуральным, состоящем из растительных масел и смол деревьев, которые растут во Франции и в Испании. С большой долей вероятности это означает, что такому человеку хватало средств, чтобы доставить дорогостоящие вещества из далеких стран. Если только его не причесали так по особому случаю, прежде чем отправить в мир иной…

Болотная мумия мужчины из железного века, известная как «клоникаванский человек», найденная в Ирландии в 2003 году

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 4.0 / Holger Uwe Schmitt

Для ирландских ученых 2003 год действительно выдался урожайным на bog bodies. Всего через несколько месяцев после обнаружения Клоникаванского человека было найдено туловище без головы, тоже в великолепном состоянии, но уже в другом болоте, недалеко от холма Крохан. Это был парень ростом под два метра. Он тоже был выпотрошен, но, в отличие от своего товарища из Клоникавана, имел отметины на левом предплечье, которые указывали на то, что он пытался сопротивляться. Его голова и ноги были отрезаны, но это случилось вовсе не по вине сельскохозяйственной машины, а исключительно из-за намеренных действий убийцы. Иначе говоря, человека из Крохана обезглавили и разрезали надвое. Не очень любезное обращение, но, пожалуй, нам не понять!

Таким образом, эти два тела имеют много общего, а научные исследования выявили дополнительные сходства. В частности, выяснилось, что оба человека жили в железном веке. Обоим было около 20 лет на момент гибели, а при жизни они питались сытно и разнообразно. Если в рационе Клоникаванского человека преобладали белки и клетчатка, то мужчина из Крохана потреблял преимущественно молочные продукты и злаки. Отлично сохранившиеся руки последнего свидетельствуют о том, что тяжелым физическим трудом он не занимался и относился, вероятно, к привилегированному сословию. И в случае клониваканца найденные в волосах косметические средства также свидетельствуют о достаточно высоком уровне жизни. Их объединяет также то, что у обоих частично отрезаны соски, причем непонятно, когда было нанесено это увечье (при жизни или после смерти) и с какой целью. Так или иначе, после обнаружения этих мужчин, очевидно высокопоставленных, причем убитых в одну и ту же эпоху всего в нескольких десятках километров друг от друга, феномен тел из торфяных болот получил дополнительные объяснения. Может быть, некоторые жертвы были правителями? Эта гипотеза все еще исследуется.

Так, в зависимости от особенностей тел, обнаруженных в торфяниках, ученые выдвигают различные предположения, по каким именно причинам они были убиты. Что касается калек, то в их случае жертвоприношение не исключается, хотя проверить это невозможно, так как отношение к калекам различалось в зависимости от места и временного периода.

Другая гипотеза – жертвоприношение, чтобы угодить некоему божеству или обезопасить себя от разрушительных природных явлений, например от неурожая. Делая такое подношение болоту, месту исключительно таинственному, люди пытались сохранить благополучие общины. Это предположение не исключает умерщвление людей, занимавших высокое положение: их приносили в жертву именно потому, что они обладали ценностью. Гипотеза подкрепляется тем фактом, что среди найденных мумий много молодых людей в отличной физической форме, хорошо питавшихся и не занимавшихся тяжелым ручным трудом.

Наконец, также выдвигалась идея, что bog bodies были преступниками, приговоренными к смерти. Действительно, возможно, эти люди совершили какие-то проступки или нарушили правила общины, вследствие чего и понесли наказание. О чем-то подобном свидетельствует римский историк и сенатор Тацит [39]: «Предателей и перебежчиков вешают на деревьях; трусов и дезертиров, а также осквернивших свое тело топят в грязи и болоте, заваливши сверху хворостом»,[8] – писал он примерно в 98 году н. э. К этому сообщению все же следует отнестись с определенной долей скепсиса, так как объективность Тацита по отношению к народам, которых он считал варварами, может вызывать сомнения. Кроме того, трудно сказать, что имелось в виду под осквернением своего тела в глазах людей того времени. В любом случае это описание задает еще одно интересное направление нашим размышлениям.

И последнее: практика потрошения у народов Севера имеет много общего с тем, что было описано греческим географом Страбоном в рассказах о тех, кого он называет лузитанами [луситанцами] [40]: «Луситанцы любят жертвоприношения <…> Для этого они используют даже человеческие внутренности, пользуясь с этой целью своими военнопленными <…> У пленников они отрубают правые руки и приносят в жертву богам»[9] [41]. Существовал прием гадания, который состоял в чтении будущего по внутренним органам, который назывался иероскопия (или аруспицина), и в нем не было ничего исключительного для античного мира, хотя обычно все же для целей использовали животных. Между тем, как и в случае с лузитанами, вероятность того, что человеческие внутренности использовались для магических обрядов народами Северной Европы и жителями Британских островов, исключать нельзя. Известно, что у некоторых тел, найденных утопленными в болотах, были предварительно изъяты их внутренние органы.

Таким образом, выдвигается множество гипотез, и невозможно с уверенностью определить точные причины этого явления, которое не вписывается в систему ценностей современного общества. Если акты жертвоприношения действительно происходили, то напрашивается вывод, что процесс занимал несколько этапов, специфических и кодифицированных, смысл которых мы, вероятно, никогда не узнаем. Очевидно одно: люди, найденные в торфяных болотах, не удостоились тех же ритуалов захоронения, что и их современники.

Многие музеи Европы выставляют эти тела на всеобщее обозрение, в одних случаях предлагая простую и сдержанную сценографию, в других – наоборот, полное погружение в зрелище. Последнее произошло с мумией рыжеволосой девочки, выставленной в музее в Дренте: ее лицо было реконструировано и смоделировано. Рядом с мумией установлен манекен, представляющий девушку-подростка, какой она могла быть при жизни, и посетителям предлагается увидеть за всем этим черты лица живого человека. Подход, который позволяет «очеловечить» высушенные и почерневшие останки ее тела и почувствовать себя ближе к ней.

Демонстрация мумий должна рассматриваться как способ соединить современных людей с народами прошлого. И все же эти обнаженные тела, покалеченные или прекрасно сохранившиеся, могут вызвать шок. В этом плане судьба некоторых французских мумий в корне иная: после того как долгое время их публично выставляли напоказ, они наконец обрели покой в усыпальницах, схожих с теми, в которых были погребены изначально. Но перенести bog bodies обратно в торфяники невозможно, в частности, из-за слишком высокого риска разрушения, связанного с глобальным потеплением. Однако отметим, что сегодняшнее обращение с ними ставит перед нами этические и философские вопросы.

Гренландия, огромный остров, расположенный за Северным полярным кругом, имеет свою особенность: это один из самых северных регионов на Земле, и поэтому большая часть его поверхности покрыта льдом. Несмотря на суровые климатические условия, эта огромная территория пережила множество последовательных миграционных волн, начавшихся около 8500 года до н. э. В Х веке здесь поселились викинги, пришедшие из Северной Европы, а в XIII-м высадились инуиты, выходцы из Канады. В XVII веке Датско-норвежское королевство установило свой суверенитет над этими землями, разместив здесь колониальные компании. Они удерживали власть до XX века, но, несмотря на это, Гренландия постепенно укрепляла свою независимость, и в 1979 году образовалась государственная автономия, связанная с Данией. Регион богат разнообразием культур, которые переплетались между собой, однако некоторые из них были частично уничтожены присутствием европейцев. К сожалению, таких случаев история знает немало.

В этой главе речь пойдет о мумиях инуитов [42], и они расскажут нам массу интересного о об этом народе и о жизни в Гренландии в прошлом. Уклад здесь на протяжении веков подчинялся смене времен года, потому что выживание человека зависело от охоты и рыбной ловли. Из-за суровых полярных зим не раз наступали периоды недоедания и даже острого голодания, что самым серьезным образом отразилось на населении Гренландии. Наличие дичи имело исключительно важное значение, так как покрывало большую часть жизненных потребностей племен. Во-первых, мясо позволяло прокормить как членов клана, так и рабочий скот и домашних животных (в частности, собак, которые играли существенную роль в этих общинах). Во-вторых, жир применяли для освещения и отопления жилищ, а также при растопке льда для получения пресной воды. Наконец, поскольку ничего не пропадало зря, кожи дубили с помощью зубов, которые использовали как скребки (об этом свидетельствуют найденные тела). Мех шел на одежду, защищавшую от полярного холода, который зимой доходил до –40 °C. Весной тундра дарила свои скудные плоды – некоторые виды съедобных ягод. Можно представить себе, насколько нестабильной была жизнь в этих широтах. Тем не менее инуиты создали сложные ритуалы и достигли успеха в ремеслах. У этих народов, живущих в крайне сложных климатических условиях, человек не может выжить в одиночку, он всегда принадлежит к какой-либо группе: своему этносу, своему племени, своей семье. Поступок каждого отдельного человека влияет на остальных. Эта концепция является центральной для понимания их традиций, в частности погребальных.

Октябрь 1972 года. Два брата отправляются на охоту в районе Килакитсок, на полуострове Нууссуак в западной части Гренландии. Именно там, вдоль базальтовой стены, Ханс и Жокум Грёнвольд обнаружили скрытые за большой скалой тела, завернутые в шкуры. Убежденные, что совершили великое открытие, братья положили отодвинутые ими камни на прежнее место, чтобы не привлекать внимания зевак, и незамедлительно сообщили о своей находке властям. Впоследствии в письме другу Ханс рассказывал, что в далеком прошлом эта территория была обитаема, и он подозревал, что мог найти старинные артефакты, сохранившиеся в холодном и сухом местном климате. Однако Ханс никак не ожидал обнаружить нечто столь невероятное, как мумии… В итоге, когда он осознал, что они с братом вскрыли могилу, к которой никто никогда не приближался, то был уверен, что датские власти осознают археологическую важность этих тел. Можно представить себе его разочарование, когда он понял, что этого не произошло. Но Ханс и Жокум, проявляя – и не напрасно! – удивительное упорство, на протяжении шести лет регулярно наведывались на могилы, чтобы убедиться, что никто не нарушает покой усопших, не причиняет их телам никакого вреда и не пытается их украсть. В 1978 году Ханс, более чем когда-либо уверенный в ценности их с братом находки, снова обратился в правительство, настаивая, чтобы Гренландский национальный музей провел полноценные раскопки. И в конце концов он добился своего.

Мумии находились в двух отдельных захоронениях, которые были обозначены как «могила 1» и «могила 2». В каждой находилось несколько тел, одетых в звериные шкуры. Это был мех карибу и тюленей – животных, которых часто использовали жители Гренландии. Радионуклидный анализ вскоре подтвердил, что, как с самого начала и предполагали Ханс и Жокум, это была выдающаяся находка. Тела датировались 1475 годом. Возможность изучить в Гренландии такие древние законсервированные тела – удивительная удача для ученых, так как останки инуитов, относящиеся к этому периоду, – большая редкость на острове [43]. Кроме того, мумии, найденные в Килакитсоке, так хорошо сохранились в холоде, что можно даже различить выражение лиц, морщины на руках и татуировки на лицах.

В «могиле 1» были обнаружены пять мумий: три женщины 25, 30 и 45 лет соответственно и двое детей. Самый младший из них – младенец шести с половиной месяцев – прекрасно сохранился. Создается даже впечатление, будто перед нами не что иное, как красивая кукла. Другой ребенок – мальчик четырех лет – страдал, по всей видимости, синдромом Дауна. В «могиле 2» находились три женщины примерно 15, 20 и 50 лет. Все были тепло одеты и имели традиционные амулеты инуитов – украшения играли важную роль в их верованиях. Носить амулет значило получить защиту близкого человека или животного – дух вселялся в предмет и передавал ему свое могущество. Также амулеты охраняли своего владельца от духов злых, поэтому их носили и живые, и мертвые.

Мумия младенца из поселения Килакитсок, обнаруженная в 1972 году в семейном захоронении инуитов на полуострове Нуусуак, Гренландия

Public Domain

Мумии женщин и младенца из Килакитсока в Национальном музее Гренландии в Нууке

© Wikipedia Commons / CC BY 2.0 / David Stanley

Когда у инуитов кто-то умирал, жизнь общины замирала, и только тщательное соблюдение ритуала позволяло очистить поселение и уберечь живых от влияния мертвеца, которое считалось пагубным. Покойника следовало похоронить как можно скорее, и в течение нескольких месяцев членам общины запрещалось произносить имя умершего, чтобы не призвать его дух. Если кто-то из живых носил такое же имя, ему предлагалось использовать другое, выбрав одно из тех, которые ему давали при рождении. И так до тех пор, пока время траура не истечет. Захоронения варьируются в зависимости от региона Гренландии. Покойник мог быть погребен под кучей камней, как в случае с мумиями из Килакитсока. На востоке острова останки погружали под воду, и именно там усопший заканчивал свою земную жизнь. В других местах, если человек умирал в своей юрте, то там он и оставался, и жилище оказывалось его последним пристанищем. Все эти ритуалы означали, что индивидуум уже не играл прижизненную социальную роль и получил новый статус внутри племени – стал предком. Смерть человека рассматривалась не как событие частного характера, а как факт, переживания по поводу которого должны разделить все члены общины. Что касается души умершего, она покидала тело и перебиралась в мир иной. Вот почему усопшим в могиле были необходимы личные вещи, такие как гарпун или амулет.

Мумии Килактсока сначала изучались в Гренландии, затем, в конце 1970-х годов, были переправлены в Копенгаген, где их исследовали более детально. Чтобы получить о них как можно более точные сведения и вместе с тем не повредить тела, их сканировали рентгеном, не раздевая. В частности, анализируя содержимое кишечника, ученые попытались выяснить, были ли все найденные тела похоронены в одно и то же время, однако исчерпывающего ответа получить не удалось. Действительно, поначалу предполагалось, что все эти люди погибли вместе в результате несчастного случая, например утонув в одном каяке. Однако эта гипотеза не подтвердилась. Напротив, обстоятельство, касавшихся смерти младшего из детей, вызвало у ученых определенное недоумение.

И не зря: возможно, младенец, обнаруженный в первой могиле, был похоронен заживо! Вероятно, вы не сможете подобрать нужные слова, чтобы описать этот ужас, а между тем детоубийство часто обнаруживается в истории многих народов. Все зависит от того, какое обращение с младенцами было принято в конкретном сообществе: то, что запрещалось в одном, вполне допускалось в другом. Нередко отношение к новорожденным было двойственным. Их воспринимали одновременно и как носителей жизни, которую следует защищать, чтобы однажды они присоединились к взрослым, но в то же время и как лишний груз, который угрожает выживанию общины, если заниматься младенцем некому. Что касается ребенка, найденного в могиле 1, возможно, его мать умерла первой, и тогда детоубийство рассматривалось как единственное правильное решение, поскольку никакая другая женщина не могла кормить его грудью. Случай вполне вероятный, особенно если он пришелся на голодный период.

Вопреки выводам, к которым можно прийти, если анализировать это решение сквозь призму нашей собственной культуры, такой поступок не свидетельствует о том, что детей не любили. Наоборот. Рассказы некоторых исследователей вносят ясность в эту ситуацию. В пример стоит привести леденящее душу свидетельство датчанина Петера Фройхена [44], относящееся к 1939 году: «Я узнал больше о старой Итусарссук и причинах ее огромной любви к детям, – рассказывает он. – Это была одна из влиятельных женщин своего племени, очень достойная особа, любезная, добрая и ласковая. Зная это, я был обескуражен, выяснив, что в прошлом она убила четверых своих детей». Далее из текста мы узнаем, что муж этой женщины утонул у нее на глазах и она оказалась одна с детьми в необитаемой местности. С наступлением зимы запасы пищи истощились, и «[дети] ели свою одежду, сшитую из шкур животных. Когда у женщины больше ничего не осталось, она поняла, что страданиям ее малышей надо положить конец, и повесила их. Старшая дочь, которой было 12 лет, помогла матери убить младших» [45]. Это не единственный трагический эпизод, и некоторые сохранившиеся тела из арктической зоны свидетельствуют о том, как страдали эти люди от нехватки пищи. В желудках мумий, обнаруженных на Аляске, находили камни и собачью шерсть, что доказывает, какой страшный голод испытывали эти люди перед смертью.

Еще одна традиция инуитов, на которую проливают свет мумии Гренландии, – искусство татуажа. Эти настоящие «удостоверения личности» на коже, заметные с первого взгляда, дают нам массу сведений как о технике нанесения, так и о значении татуировок. В мире существует множество татуированных древних мумий, таких как знаменитый Этци, обнаруженный в Италии, или мокомокаи Новой Зеландии [46], а также многие другие. О том, что такая традиция существовала и в Гренландии, известно благодаря античным изображениям на слоновой кости или на деревянных статуэтках животных, выполненных представителями местных народов. Также нам известно об этом из рассказов полярных исследователей и зарисовок, сделанных этнографами еще до изобретения фотографии. Также эти источники сообщают, что татуировки постепенно исчезали с лиц аборигенов по мере их контактов с белым человеком. В истории татуажа такие исчезновения наблюдались в разных точках мира, и среди прочих причин – религиозные запреты, пришедшие с Запада.

В могилах Килакитсока у всех женщин, кроме одной, лица украшены традиционными местными узорами. Очень может быть, что они были выполнены старшими и более опытными женщинами их клана с помощью заостренного предмета или техникой нанесения, близкой к шитью, при которой игла с нитью, пропитанной пигментом, продевалась под кожей, оставляя след. Этот пигмент, как правило, состоял из животного жира или мочи и пепла. Что касается узоров, то они были строго кодифицированы и варьировались от племени к племени именно для того, чтобы их члены легко узнавали друг друга. Этот обычай, прежде практически исчезнувший, в последние годы возрождается благодаря активисткам Гренландии и Аляски. Для этих женщин татуировки на лице – важный элемент истории и культуры их предков, которые они хотели бы возродить.

Сегодня мумии из Килакитсока с прекрасно сохранившимися лицами можно увидеть в Национальном музее в Нууке, столице Гренландии. Они повествуют о суровых условиях жизни на краю света в самом сердце вечных льдов. То, что они сохранились благодаря холоду, напоминает также об опасности, подстерегающей другие мумии, которые, вероятно, существуют, но еще не обнаружены, – о глобальном потеплении климата. Оно угрожает не только среде, в которой они хранятся, но и их физической целостности.

Следующая сложная задача Гренландии – вернуть в свою страну так называемые мумии из Уунартока [47], обнаруженные в 1929 году одним американским антропологом и хранящиеся в Соединенных Штатах. Музей в Нууке, где сегодня находятся мумии из Килакитсока, необходимо модернизировать, чтобы он мог принять эти хрупкие тела и обеспечить надлежащее хранение. Будем надеяться, что жителям Гренландии, гордящимся культурой инуитских предков, это удастся.

Все те из вас, кто был травмирован в детстве историей о мумии Раскара Капака [48], которая появляется в альбоме о Тинтине «Семь хрустальных шаров», могут быть спокойны: Эрже все несколько преувеличил, и южноамериканские мумии на самом деле гораздо менее опасны. Наоборот, именно им и угрожает опасность, поскольку они внесены в Красный список Международного музейного совета, куда входят объекты культурного наследия, на которые часто покушаются воры и торговцы-мошенники.

Берем курс на Анды – самую протяженную горную цепь в мире, представляющую собой привлекательное поле для деятельности археологов. Причина ясна: слишком многочисленны цивилизации, которые последовательно, а иногда пересекаясь одна с другой, существовали здесь в доколумбовый период. Среди них народы чавин, паракас, наска, тиуанако, уари, сикуани, чиму и, разумеется, инки. Богатый самыми разными культурами, этот регион хранит беспрецедентное множество погребальных обычаев и естественных мумий. Действительно, у подножия горного хребта находятся засушливые участки, в которых хорошо сохраняются тела благодаря высоким температурам, сухому воздуху и известковой почве. На вершинах же температуры экстремально низкие. И они также способствуют естественной мумификации, поскольку, как мы уже убедились, холод может стать отличным помощником при консервации тела.

Помимо этого, недавно обнаруженные в Перу на берегу Тихого океана костные останки 269 детей и 466 лам подтвердили существование жертвоприношений у народа чиму [49]. Явление может нас ужаснуть, но в те времена оно не было чем-то уникальным. Другие доколумбовые цивилизации также практиковали подобные ритуалы в различных контекстах, и судьба мумий инков, о которых мы будем рассказывать, не была исключением. Речь идет о трагической участи детей, принесенных в жертву на вулканических вершинах Анд.

Стоит сказать, что в регионе немало вулканов, активных на больших высотах и представляющих угрозу для местного населения. То, что их вершины покрыты огромными глыбами льда, делает эти вулканы особенно опасными при извержении, так как резкое таяние льда порождает лахары – селевые потоки, состоящие из смеси пепла, камней и вулканических выбросов, которые с бешеной скоростью обрушиваются на склоны и уничтожают все на своем пути. Нет никаких сомнений в том, что народам, обитавшим здесь в доколумбовый период, было прекрасно известно об этом. Но неуправляемая мощь природы считалась у них священной, поэтому вулканы персонифицировали и даже обожествляли. Однако природная опасность не помешала археологическим экспедициям отправиться туда и обнаружить доказательства существования этих культов. Благодаря технологическому прогрессу в альпинистском снаряжении, в 1990-е годы большое количество законсервированных тел было обнаружено на различных участках горного хребта. Среди них Хуанита (такое имя дали ей археологи, которые ее нашли), одна из самых знаменитых мумий Анд.

Мумия инкской девочки, обнаруженная в 1999 году на вулкане Льюльяйльяко

© Wikipedia Commons / CC BY 2.0 /grooverpedro

В 1995 году, через 500 лет после смерти Хуаниты, ее тело было найдено на вершине горы Ампато, спящего вулкана высотой 6300 метров, расположенного на юге Перу. Она полулежала, согнув колени, под слоем ткани цвета охры. Тело сохранилось великолепно. Ее черные волосы были зачесаны назад и перевязаны за спиной, а открытое лицо напоминало маску, настолько правильными были его черты. Впечатляюще выглядели ровные зубы, белые и блестящие. Ее принесли в жертву по случаю капакоча, сложного ритуала, призванного предотвратить в том числе и природные катаклизмы. Капакоча был приурочен к определенным датам календаря инков и напоминал о могуществе местных правителей, отмечая королевские рождения и смерти. Такие церемонии были важным событием для инков и проходили с позволения императора: он один имел право разрешать жертвоприношения. Убийству детей в ходе религиозных праздников предшествовала длительная подготовка – такие выводы сделали ученые, исследовавшие множество мумий.

Хуанита – не единственный ребенок, чья мумия была найдена среди горных вершин Анд. Изучение подобных останков позволило больше узнать о происхождении и специфической диете детей, избранных для жертвоприношения в ходе капакоча. Их отбирали в соответствии с очень строгими критериями. В первую очередь, по возрасту: мальчики – вероятно, не старше 10 лет, девочки – примерно 15. Они также были красивы, девственны, относились к определенному социальному слою и этносу. Дети могли быть уроженцами любого уголка империи, иногда их доставляли из мест, удаленных на 1600 километров от вулкана, где проходила церемония. Огромные расстояния преодолевались пешком, и кульминацией пути становилось восхождение на высоту, достойное великих альпинистов.

Волосы мумий изучили и выяснили, что за год или два до жертвоприношения детей начинали кормить особенно питательными продуктами; к тому же, им давали алкоголь и листья коки. Чем ближе был день ритуала, тем больше их пичкали психотропными средствами. Трудно сказать, было ли связано такое питание со священным событием или же их просто накачивали наркотиками, чтобы они могли принять уготованную судьбу и перенести тяжкие физические нагрузки во время путешествия. Однако обратим внимание на следующее: то, что сегодня может быть воспринято как варварство, должно рассматриваться в контексте того времени. Жертвоприношение и вся предшествующая ему подготовка были в представлении инков благодеянием для всего народа, и это позволяло убитому ребенку достичь более высокого статуса, чем у смертных, то есть рассматривалось как исключительно позитивное событие.

Хуанита была убита ударом по черепу. Жертвоприношение произошло во время капакоча. Убивали и по-другому – душили или хоронили заживо, иногда применяли несколько методов одновременно.

На теле того, кого называют мальчиком из Аконкагуа, сохранились стигматы, идентичные обнаруженным у Хуаниты. Случайно найденный в 1985 году на склоне одноименной горы в Аргентине (территория когда-то была частью империи инков), этот семилетний мальчик также был одним из тех, кого избрали для участия в церемонии капакоча. Через 500 лет после жертвоприношения на этой маленькой съежившейся мумии все еще присутствуют следы рвоты и фекалий, которые свидетельствуют о том, что он умирал в мучениях. Рвота, в частности, может объясняться не только ударом по голове, но и горной болезнью. Вполне вероятно, что организм так отреагировал на недостаток кислорода на высоте 5300 метров. Это было сложно вынести ребенку его возраста, особенно после волнений и изнурительных физических нагрузок, которые ему пришлось пережить.

На протяжении всего пути на гору избранных детей прославляли на торжественных шествиях.

Конечно, можно представить себе ужас жертв и отчаяние семей, которые их теряли. Однако эти переживания должна была смягчить гордость за то, что детей отметили боги. Как и во всех случаях, когда мы рассматриваем культуры, очень далекие от нашей, трудно отрешиться от собственных эмоций при описании столь чуждых нам верований.

Кое-что остается загадкой по сей день: почему для этих церемоний выбирались места на такой высоте? Помимо сакрального значения гор и вулканов, в которое верили инки, встает вопрос: знали ли они, что холод позволяет защитить тела жертв на века? Если да, то возникает предположение, что мумии, найденные на высоте, не случайно сохранились под воздействием природных условий, а были созданы намеренно, хоть и без непосредственного участия человека. К сожалению, мы не располагаем письменными источниками, которые могли бы подтвердить эту гипотезу. И при современном уровне развития науки даже самые серьезные исследования не смогли добавить ничего нового к тому, что мы уже знали.

Другие археологические раскопки позволили обнаружить детей разного пола и возраста, похороненных одновременно. Местом захоронения на этот раз стал вулкан Льюльяйльяко, расположенный на границе Чили и Аргентины. Здесь в 1999 году в ходе экспедиции нашли мумии девочки, девушки-подростка и юноши, сохранившиеся еще лучше тех, о которых мы упоминали выше. Они тоже были красиво одеты, а рядом с ними находились ценные предметы. Однако, как кажется, смерть их была не такой жестокой. На телах – никаких следов физического насилия, во рту у них были обнаружены частично пережеванные листья коки [50]. Это дает основание полагать, что они погибли от холода, уже пребывая в бессознательном состоянии. Учитывая исключительную сохранность этих тел, создается впечатление, что эти дети просто уснули. Полностью уцелели брови, складки пухлых губ, мирное выражение на лицах и прекрасные темные пышные волосы – представить их живыми не составляет никакого труда. Впрочем, в этом и состоит уникальность ритуала капакоча. Если похороны обычно символизируют переход усопшего от жизни к смерти, то в этом случае принесенные в жертву дети становились своего рода сверхъестественными могучими существами, а их останки приобретали огромную значимость для живущих.

Эту значимость они не утратили и сегодня: потомки этноса детей Льюльяйльяко – народ колла – резко отреагировали на решение ученых изъять мумии и увезти их для изучения далеко от места захоронения. Эксгумация останков и спуск с горы, которые вызвали ожесточенные споры уже среди самих членов археологической экспедиции, людьми колла были восприняты как осквернение. «Дети были живы, а при раскопках умерли. Речь идет об осквернении, так как это наши предки похоронили их 500 лет назад. Эти дети – часть нашего культурного наследия, и поэтому они должны быть уважаемы и защищены», – заявил представитель колла Мигель Сиарес. На это команда исследователей ответила, что лучше мумии будут храниться в музее, чем станут жертвами расхитителей могил. Конфликт подогревался еще и тем фактом, что мумии были повреждены в процессе транспортировки. К счастью, их удалось восстановить, и теперь они выставлены в музее Сальты[10].

Это еще один пример того, как тела становятся причиной конфронтации между учеными и потомками усопших.

Между тем в стране, где мумии подвергаются реальной опасности, защитить их и проявить вместе с тем уважение к покойным очень непросто. Настоящим бедствием для латиноамериканской археологии стали расхитители, которые бесчинствуют во многих странах, ради перепродажи и наживы извлекая из захоронений мумий и их ценные предметы. Подпольная торговля, которая началась со времен появления конкистадоров на Южноамериканском континенте, по-прежнему процветает, и ее сеть становится все более организованной.

В Перу гуакерос [51] – это обычно выходцы из неблагополучных слоев общества. По ночам они расхищают (обычно вместе с сообщниками) места археологических раскопок, а затем продают свои находки за несколько тысяч долларов посредникам, которые, в свою очередь, перепродают похищенные мумии богатым коллекционерам, готовым заплатить за них очень большие деньги. Трудно обвинять местных воришек – некоторые из них с трудом выживают, зарабатывая не больше 100 долларов в месяц, и не могут устоять перед акулами этого бизнеса, получая лишь крохи от их доходов. При этом они одни осознают свою ответственность за похищенные тела (хотя бы отчасти). Да, гуакерос понимают, что причиняют зло мертвым. И делают им подношения, например листья коки и водку, прежде чем разграбить их могилу. Они надеются таким образом защитить себя от духов, которых считают все еще живыми…

Некоторые перуанские археологи, едва узнав о набеге, без колебаний отправляются к месту грабежа, чтобы попытаться спасти и описать то, что еще не украли и оставили в могиле. Конечно, они пытаются помешать вывозу мумий за границу, но наряду с этим ведут разъяснительную работу с местным населением, которое нередко стремится идентифицировать себя с доколумбовым прошлым своего народа. Так, в некоторых деревнях, где случайно обнаруживались мумии, именно местное население защищает их от грабителей; их возводят в ранг почитаемых предков, подносят им дары и заботятся как о членах общины. Эти действия помогают людям вернуть себе прошлое, уничтоженное испанскими колонистами. Таким образом, мертвые становятся хранителями идентичности и коллективной памяти этих народов.

Представим себе 19 мая 1845 года, когда два корабля Королевского военно-морского флота, «Эребус» и «Террор», покинули Англию. Во главе полярной экспедиции стоит Джон Франклин, заслуженный мореход и опытный исследователь: именно ему мы обязаны картографическим описанием многочисленных участков Североамериканского побережья.

На этот раз цель экспедиции – пересечь Северо-Западный проход, соединяющий Тихий и Атлантический океаны. В те временна этот маршрут существовал лишь гипотетически, и многие моряки тщетно пытались отыскать его. Но для Франклина нет ничего невозможного. Его бомбардирские корабли снабжены современными моторами и гружены припасами, рассчитанными на несколько лет плавания…

И вот вокруг льды, насколько хватает взгляда. Этот естественный лабиринт, простирающийся перед Франклином и его экипажем, остановил бы любого искателя приключений, решившегося рискнуть двигаться дальше к Канадскому архипелагу. Все предыдущие экспедиции потерпели крах, ведь идти по этим ледяным водам очень трудно и опасно. Можно назубок знать направления всех ветров и течений, но предугадать движение льдов и появление айсбергов слишком сложно. Непостоянство этой стихии – настоящая ловушка, которая грозит захлопнуться в любой момент. Вскоре в этом придется убедиться на практике…

Зимой 1845 года оба корабля оказались зажаты во льдах. Здесь царит безмолвие, в котором слышен лишь монотонный шум волн и скрип ледяных глыб. За время этой первой ужасной зимовки три члена команды умерли и были похоронены на острове Бичи: Джон Торрингтон, Уильям Брейн и Джон Хартнелл. Следующим летом «Эребус» и «Террор» смогли наконец вырваться и продолжить путь. Но прошло всего несколько месяцев, и осенью 1846 года они снова очутились в ледяном капкане, из которого выбраться им уже не удастся.

В апреле 1848 года, по-прежнему запертые в ловушке на своих кораблях после вынужденной зимовки, во время которой скончался сэр Франклин, его моряки решили попытаться добраться до ближайшей суши – острова Кинг-Уильям [52]. 105 из них сумели это сделать и 25 апреля 1848 года достигли цели, о чем свидетельствует запись, найденная много лет спустя; из нее же известно, что по дороге погибли 9 офицеров и 15 матросов. Но в итоге не выживет никто. Лишь через два года после этих событий британцы забеспокоились об их судьбе. На протяжении последующих 20 лет многочисленные экспедиции будут пытаться их обнаружить или хотя бы понять, что именно привело к их гибели.

В конце 1850-х годов во время одной из спасательных экспедиций на острове Бичи были найдены три могилы: Джона Торрингтона, Уильяма Брейна и Джона Хартнелла.

Их тела при изучении дадут уникальную возможность понять, что произошло, но для этого придется дождаться 1981 года, когда человеческими останками, связанными с экспедицией сэра Франклина, заинтересуется антрополог Оуэн Битти. Помимо трёх моряков, похороненных на Бичи, свидетельства инуитов указывали на многочисленные костные останки, обнаруженные на острове Кинг-Уильям. Пришло время изучить их, чтобы подтвердить, что речь идет действительно о членах экипажа «Эребуса» и «Террора». Вскоре результаты исследования этих останков преподнесли ученым несколько неожиданностей…

Во-первых: зазубрины на костях указывали на то, что некоторые тела были расчленены и подвергнуты экскарнации [53]. Иначе говоря, вполне вероятно, что голодные моряки, вынужденные прибегнуть к каннибализму, питались трупами своих товарищей, чтобы спастись. Об этом уже упоминалось прежде в рассказах инуитов, но члены спасательных экспедиций просто отказывались им верить: они не могли себе представить, что их соотечественникам пришлось пойти на подобное. Однако анализ костных останков подтвердил эту версию. Надеюсь, никто не будет в обиде после этих слов, (даже если это ущемляет гордость Королевского военно-морского флота), но поедание своих мертвых товарищей могло стать единственным способом выжить в тех экстремальных условиях, в которых оказалась команда Франклина.

Вторая неожиданность заключалась в результатах лабораторных исследований костей погибших моряков: у всех было выявлено сильное отравление свинцом, известное как сатурнизм, – тяжелое заболевание, медленно и мучительно приводящее к летальному исходу. Изумленные ученые пришли к выводу, что эти люди отравились во время долгого пребывания на кораблях, а значит, в резервуарах, где хранилась питьевая вода, и в банках консервов, которыми они питались, содержался свинец. И тогда легко себе представить, что творилось с членами экипажа, и без того ослабленными суровыми климатическими условиями и недостатком пищи, все сильнее страдавшими от симптомов отравления: на поздних стадиях сатурнизм приводит к поражению нервной системы и может вызывать приступы безумия.

Оставалось выяснить, даст ли анализ останков троих моряков, похороненных на Бичи, те же результаты. Еще до эксгумации Оуэн Битти уже высказывал некоторые предположения на их счет: он считал, что в этих широтах они сохранились нетленными благодаря климатическим условиям и вечной мерзлоте [54]. Итак, когда первый гроб извлекли из земли, на нем виднелась написанная от руки табличка, на которой было указано: «Джон Торрингтон, скончавшийся 1 января 1848 года в возрасте 20 лет». Открыть гроб оказалось не так просто, так как, помимо гвоздей, он был запечатан льдом и временем. Наконец крышка поддалась, и команда ученых оказалась перед силуэтом человека, закованного в лед. Чтобы ледяная поверхность оттаяла, они стали поливать гроб водой, и тут показалось лицо Джона Торрингтона… В своей книге[11] Оуэн Битти рассказывает, что перед ними предстал человек с умиротворенным выражением лица. Это доказывает, насколько увлеченный исследователь снисходителен к открывающейся перед ним картине смерти. На фотографиях внешность покойного поражает: губы искривлены в жуткой улыбке, наполовину открытые глаза смотрят в пустоту, волосы всклокочены, голова обвязана лоскутом ткани, чтобы удержать рот закрытым… Не сказать, чтобы все это было воплощением безмятежности. Когда тело полностью освободили от льда, ученые увидели, что мужчина был очень худым (он весил около 40 килограммов) и что его руки не затронуло трупное окоченение, напротив, они сохранили гибкость.

Затем ученые провели аутопсию, пытаясь установить, отчего умер Джон Торрингтон. Она проводилась на месте, в специально установленной палатке, и продолжалась четыре часа. Судя по состоянию рук, можно было предположить, что этот человек долгое время не занимался физическим трудом. Это наводит на предположение, что он болел на протяжении нескольких недель вплоть до своей смерти. Два других тела, найденные в таком же отличном состоянии, также были подвергнуты аутопсии. Она проходила в полном соответствии с правилами судебно-медицинской экспертизы, и это интересно, так как доказывает, что древние, но хорошо законсервированные тела можно полноценно исследовать. Для всех трех покойников Бичи, как и для моряков с острова Кинг-Уильям, вердикт был однозначный: они умерли от отравления свинцом. Но как объяснить, что трое мужчин, умерших почти на два года раньше остальных, получили такое сильное отравление, проведя относительно мало времени на борту корабля, чье оборудование, как подозревали ученые, и послужило источником интоксикации? Некоторые исследователи выдвинули гипотезу, что в XIX веке все жители Соединенного Королевства были в той или иной степени поражены сатурнизмом (тогда свинец широко применялся для производства различных предметов быта), однако однозначного ответа на этот вопрос нет по сей день.

Помимо отравления свинцом, в легких Уильяма Брейна обнаружили следы туберкулеза, а в кишечнике – клостридии (бактерии, вызывающие острую диарею). Стоит отметить, что в ходе исследования с телами обращались с большой осторожностью, и сразу после окончания исследования все три мумии одели, поместили в гробы и снова похоронили, позаботившись о том, чтобы их могилы оказались в том же состоянии, в каком были найдены.

На основе заключения аутопсии и рассказов инуитов, без которых обнаружить останки моряков на Кинг-Уильям было бы невозможно, становится понятно, что провал экспедиции Франклина был связан не только с трудностями навигации. Условия полярного холода, болезни, недоедание и постоянный, усиливающийся стресс – все перечисленное подорвало физические и моральные силы людей, затерянных в Арктике.

В 2014 году обломки «Эребуса» были найдены на дне океана (а в 2016 – обломки «Террора»). Корабли унесло течениями, и их обнаружили относительно далеко друг от друга и от того места, где их покинули в 1848 году обессилевшие члены экспедиции. В 2021 году один из моряков сэра Франклина был официально идентифицирован благодаря тесту ДНК, на который согласились потомки некоторых членов экипажа.

Итак, льды действительно сохранили тела трех моряков, похороненных на Бичи, что позволило ученым многое узнать о состоянии их здоровья перед смертью. Однако, наверное, нам никогда не будет известно наверняка, что случилось с выжившими членами экспедиции на острове Кинг-Уильям. Таким образом, изучение сохранившихся тел не обязательно дает ключ к пониманию всех исторических событий. И все же исследования замерзших мумий доказывают, что раскопки и судебно-медицинскую экспертизу вполне можно проводить, не перемещая при этом тела и не повреждая их могилы. Этот пример свидетельствует о том, что вести научные исследования, сохраняя при этом физическую целостность тел и уважая личности, которыми те были при жизни и остались после смерти, – вполне реально.

Много лет назад я узнала историю Джорджа Мэллори и Эндрю Ирвина, самых знаменитых британских альпинистов, прославившихся восхождением на Эверест, где они и погибли в 1924 году. История эта по-настоящему меня увлекла, и не только потому, что их гибель выглядела таинственно, но и потому, что ими двигала безумная идея – первыми совершить подъем на самую высокую гору в мире.

Хотя уже со второй половины XIX века было известно, что Эверест – это высшая точка нашей планеты, первую экспедицию с целью исследовать его склоны организовали только в 1921 году. Джордж Мэллори был одним из тех англичан, увлеченных скалолазанием, которые любили тренироваться в Альпах. В 1911 году он поднялся на Монблан. Это был денди в отличной физической форме, стройный и мускулистый – идеальное телосложение, чтобы с легкостью подниматься в горы. Излишне говорить, что, когда в 1921 году ему предложили принять участие в картографической экспедиции на Эверест, он согласился без колебаний.

В 1922 году началась подготовка к новой экспедиции, в которой Мэллори тоже участвовал. На этот раз была поставлена задача попытаться достичь вершины. Задача тем более безумная, потому что, чтобы из Великобритании попасть на Эверест, надо сначала несколько месяцев плыть на корабле, потом ехать на поезде и наконец добираться на яке и идти пешком. И это не считая нескольких недель акклиматизации на высоте, которая необходима при каждом подъеме. Подобное мероприятие не только требует серьезнейшей физической подготовки (надо уметь взбираться на гору, неся на себе снаряжение, ставить базовый лагерь, прокладывать маршрут и т. д.), но и сопряжено со множеством опасностей: падения, горная болезнь и снежные лавины. Угроза жизни реальна и для альпинистов, и для шерпов – местных жителей, экспертов высокогорья, которые выполняют роль носильщиков и проводников. В ходе этой экспедиции был побит рекорд высоты и достигнута отметка 8326 метров. Однако вершина Эвереста с ее 8848 метрами все еще не покорилась.

В 1924 году организуется третья экспедиция, свидетельством которой станет документальный фильм «Эпос об Эвересте» [55]. Этот материал – источник ценнейшей информации как об этом увлекательном путешествии, так и о традиционном образе жизни населения Тибета в 1920-х годах.

Джордж Мэллори, по-прежнему одержимый идеей покорить самую высокую гору в мире, искренне надеялся, что на этот раз все получится. Помимо альпинистов, в команду входили врач, геолог, специалист по фото- и киносъемке и переводчик. В пути их сопровождали многочисленные шерпы и носильщики. Невозможно без волнения видеть их на общей фотографии, зная, что не все они вернутся живыми. Так или иначе, прекрасно осознавая, какому риску они подвергаются при покорении некоторых вершин, альпинисты к смерти относились философски. Когда у Мэллори спросили о причинах, толкающих его на покорение Эвереста, он ответил фразой, ставшей легендарной: «Because it’s there» – «Потому что он есть».

В апреле 1924 года экспедиция отправляется из Дарджилинга к Гималаям и начинает восхождение на Эверест по его тибетскому склону. По мере продвижения участникам группы удалось без особых затруднений обустроить базовые лагеря, но чем ближе они подступали к вершине, тем больше трудностей возникало на их пути: ухудшалось самочувствие, портилась погода, да и шерпы иногда отказывались подниматься дальше… К середине мая большинство членов команды достигли высоты 7000 метров, где был установлен еще один, четвертый, лагерь. Отсюда начались попытки подъема парами. Всего их будет три. 1 июня 1924 года отправились первые двое – Мэллори и Брюс, руководитель экспедиции. Их сопровождали носильщики-добровольцы. До вершины они не дошли, а при спуске встретились со второй парой, шедшей им навстречу, заместителем начальника экспедиции Нортоном и врачом Сомервэллом; их также сопровождали несколько шерпов. Этот дуэт тоже не дойдет до вершины, но все же установит новый рекорд, поднявшись на высоту 8570 метров. Он стоил им колоссальных усилий, учитывая, как воздействует высота на физическое и психическое состояние человека, а качество альпинистского снаряжения той эпохи оставляло желать лучшего, в отличие от современного.

На этом попытки восхождения должны были закончиться, но упрямцу Мэллори удалось убедить начальника экспедиции отпустить его с Ирвином еще раз. Эти герои и составили третью пару. Мэллори был опытным альпинистом, в отличие от своего компаньона, о чем все знали. Ирвин – 22-летний весельчак высокого роста и обладатель ослепительной улыбки – для решения поставленной задачи мог похвастаться только недюжинной силой и смекалкой. Они с Мэллори хорошо ладили. Нередко случались ситуации, когда партнера надо было подсадить на руках, чтобы он смог забраться выше, и Мэллори, будучи гораздо ниже ростом, очевидно, видел в Ирвине отличного напарника.

6 июня 1924 года они покинули четвертый лагерь в сопровождении своих носильщиков. Когда последние спускались, Мэллори передал с ними обнадеживающие сообщения некоторым членам команды, которые коротали ожидание, занимаясь своими делами. К примеру, геолог Оделл радовался, что наконец нашлось время спокойно изучить окрестности. Он регулярно смотрел в подзорную трубу и каждый раз видел две маленькие фигурки своих друзей, которые все уменьшались, приближаясь к вершине. К сожалению, 8 июня в 12 часов 50 минут он увидит их в последний раз. С этого момента прошло много часов, но никто больше не спустился. Несколько дней прошло в мучительном ожидании, и группе пришлось признать очевидное: Мэллори и Ирвин не вернутся. Их поглотила гора, а вести серьезные поиски тел на такой высоте невозможно. Участники экспедиции завершили ее с тяжелым сердцем.

В 1933 году ледоруб Ирвина был найден на дороге, ведущей к вершине, что возродило слабую надежду отыскать его тело. Но после этого – ничего. Прошло еще 20 лет, и 29 мая 1953 года «крышу мира» в конце концов покорили Эдмунд Хиллари и Тенцинг Норгей. Официально они стали первопроходцами. Но все еще существует вероятность, что Мэллори и Ирвин ступили на вершину в 1924 году, на чем настаивают их многочисленные поклонники. Самым яростным противником этой точки зрения оказался Хиллари, ревниво (даже чересчур) охранявший свою репутацию героя. Он заявлял: «Если будет доказано, что Мэллори действительно ступил на вершину Эвереста, это, конечно, другое дело. <…> Но даже если вы поднимаетесь на гору, а потом умираете при спуске, разве можно считать, что вы действительно совершили восхождение? Я склонен считать, что скорее нет».

В течение следующих десятилетий, когда новые международные экспедиции пытались, в свою очередь, помериться силами с природой и получить почетный титул summiter [56], альпинисты, в частности китайские, неоднократно сообщали, что видели на очень большой высоте тело европейца в старинном альпинистском костюме. Однако подтверждения этим словам не было. В 1999 году была собрана масштабная экспедиция [57], состоявшая из именитых альпинистов и великолепных местных проводников. Они хотели выяснить, удалось ли тем двоим добраться до вершины. В частности, они планировали найти фотоаппарат, который Ирвин взял с собой при восхождении: в компании Kodak заверили, что, если пленка будет обнаружена, их специалисты смогут проявить снимки несмотря на давность.

Если бы такие фотографии существовали, они позволили бы, конечно, лучше понять, что произошло с двумя товарищами по несчастью. 1 мая 1999 года начались поиски в местности, где, как считают историки Эвереста, с наибольшей вероятностью проходил маршрут Мэллори и Ирвина. Однако нужно помнить, что расследование, ведущееся на такой высоте, не имеет ничего общего с легкой прогулкой, и результаты отнюдь не гарантированы. Между тем Конрад Анкер, один из членов экспедиции, все же нашел кое-что, хотя на это уже никто не надеялся. Заметив на одном из склонов тело, которое явно принадлежало современному альпинисту, он решил исследовать склон чуть ниже, где виднелась странная белая груда. Приблизившись, он понял, что здесь было еще одно тело с обнаженной спиной, лежавшее лицом к земле. То белое, что он заметил издали, оказалось человеческой кожей. Анкер немедленно предупредил своих коллег, которые присоединились к нему и помогли извлечь останки человека из-под каменных глыб и льда. Все были уверены, что нашли Эндрю Ирвина. Но вскоре на нескольких предметах, окружавших покойного, они обнаружили инициалы Д. М. Это был Джордж Мэллори! Команда не верила своим глазам. До официальной процедуры опознания все были убеждены в том, что перед ними Ирвин. Из двух альпинистов он был гораздо менее опытным, чем его старший товарищ, а значит, упал бы с большей вероятностью именно он. Но перед ними предстал Мэллори, и вскоре члены экспедиции осознали, насколько мучительными оказались последние часы его жизни. Падение его было ужасным, и положение, в котором нашли его тело, свидетельствовало о том, что он погиб не сразу. Если бы он потерял сознание, то, скорее всего, лежал бы головой вниз к подножию склона. Но руки альпиниста были подняты над головой, и создавалось впечатление, что он пытался подтянуться. Его спина, ягодицы и ноги были частично обнажены и обглоданы альпийскими галками – эти птицы часто встречаются в горах. Правая нога была раздроблена, страховочная веревка – оборвалась. Раны свидетельствовали, что при падении он несколько раз ударился о скалу. Одна из ран на лбу походила на отметину от ледоруба, и это заставляет предположить, что он поранился сам в попытке замедлить падение.

Команда была ошеломлена увиденным. Они решили проверить содержимое карманов альпиниста, надеясь, что смогут доказать его успешное восхождение, но обнаружили только бульонный кубик, несколько писем, варежки, перочинный нож, списки оборудования, нацарапанные простым карандашом, и солнцезащитные очки. Никаких следов фотоаппарата Ирвина. Но не было и фотографии жены Мэллори, которую, по его словам, он хотел оставить на вершине, если бы удалось до нее добраться. Значит, удалось? Прежде чем отправиться в обратный путь, члены команды взяли образцы кожи и ткани одежды, чтобы, вернувшись, провести анализы: спускать тело с горы не представлялось возможным.

Несмотря на находку, перед исследователями по-прежнему стоит множество вопросов. А если китайские альпинисты действительно видели Ирвина, а не Мэллори? И правда, свидетели говорили, что видели человека, свернувшегося калачиком, а это положение совершенно не похоже на позу, в которой нашли Мэллори. Возможно, когда Мэллори упал, Ирвин остался один и погиб, так как ему недоставало навыков скалолазания, чтобы вернуться самостоятельно. Мы так и не знаем достоверно, что с ними произошло. И остается тайной, добрались ли они до вершины.

В 2001 году новая экспедиция предприняла еще одну попытку поисков на склонах Эвереста, но без особого успеха. Тело Ирвина на сегодняшний день так и не найдено.

Но помимо трагедии, которая стоит за этой историей, обнаружение останков Мэллори затронуло еще одну проблему: в обществе поднялась бурная дискуссия о праве на демонстрацию мертвого тела. Действительно, это событие должно было иметь значение для одних лишь любителей альпинизма. Но оно немедленно превратилось в сенсацию планетарного масштаба, как только медиа, и в частности бурно развивающийся Интернет, вмешались в это дело и опубликовали фотографии покойного – обнаженное и замороженное тело. Эти жуткие снимки, распространенные без согласия семьи Мэллори, шокировали публику и вызвали конфликт между потомками двух членов британской команды и участниками экспедиции 1999 года, совершившими это открытие. Разрешить спор было особенно сложно, потому что речь шла о теле, которое недостаточно старо, чтобы рассматривать его как археологический объект, но и недостаточно недавнее, чтобы подпадать под юрисдикцию судебных органов. Честно говоря, мне кажется, что родные Мэллори имеют полное право распоряжаться изображением своего предка. В этом контексте сам термин «раскопки» звучит весьма сомнительно, и некоторые оппоненты безапелляционно объявили работу экспедиции «расхищением могилы», несмотря на то уважение, которое члены команды проявили к телу покойного, пусть и не захороненного.

Возможно, однажды будет найдено и тело Ирвина, сохранившееся во льдах, и это позволит решить загадку, которая терзает альпинистов с 1924 года. На случай, если это произойдет, его семья заранее распорядилась, что его останки должны остаться на Эвересте, а фотографии нельзя публиковать без их согласия, как, к сожалению, это произошло с его напарником. Мне кажется особенно важным отметить, насколько вопросы, возникшие в связи с распространившимися в медиа фотографиями останков Мэллори, касаются всех законсервированных тел, в том числе более древних, о которых мы рассказывали в этой книге: вопросы разорения могил, уважения к покойным и к чувствам их потомков. Ведь, если отбросить нездоровое любопытство, мумии – это просто люди, такие же, как мы с вами.

От музеев к криптам, от витрин к могилам – вот уже много лет я встречаюсь с мумиями в каждом или почти каждом своем путешествии. И хотя моя коллекция воспоминаний непрерывно растет, я не перестаю ими восхищаться. Я никогда не видела мумию уродливую или пугающую, я испытываю к ним огромное уважение. На мой взгляд, все они достойны преклонения, потому что многому нас учат, свидетельствуя о прошлом, иногда очень далеком. Среди них есть люди, которые при жизни были влиятельными персонами, а есть совершенно неизвестные, но ставшие знаменитыми после смерти. Будь то останки, над которыми поработал человек, чтобы они не подверглись разрушительному воздействию времени, или мертвец, сохранность которого – результат природных условий, – никогда заранее не угадаешь, какая из мумий станет в конце концов звездой!

Но, несмотря на мое восхищение всеми сохранившимися телами, у меня возникает немало вопросов касательно нашего отношения к ним. Ведь эта очень сложная тема требует индивидуального подхода и учета многочисленных нюансов в каждом отдельном случае. Например, что следует ставить на первое место – интересы научного исследования или чувства потомков? Как быть с перемещенными останками и с требованиями народов вернуть их туда, откуда они были изъяты? Надо ли скрывать сохранившиеся тела от публики из уважения к покойным? Как относиться к мумиям, у которых нет потомков, в частности, если они принадлежат к этнической группе, которая больше не существует? Следует ли опасаться, что мумии снова превратятся в зловещую достопримечательность, как это уже случалось в прошлом? Возможно ли положить конец явлению темного туризма и как? На эти и другие подобные вопросы у меня нет однозначного ответа. Оставляю за вами право сформировать ваше мнение, но постарайтесь все же не переносить на мумии сакральное отношение к смерти, которое господствует в нашем сегодняшнем мире. Не стоит относиться к ним предвзято, ибо переживания и верования, с ними связанные, варьируются между культурами, что находит отражение в многообразии похоронных ритуалов у разных народов.

Лично я всегда очень расстраиваюсь, когда становлюсь свидетельницей торговли человеческими останками, в частности в Интернете. Когда богатые коллекционеры покупают мумию с целью украсить ею свою гостиную, я не могу не думать о той чудовищной торговой цепочке, которую организуют, чтобы кто-то из ныне живущих объявил себя собственником… мертвеца! И, несмотря на все это, некоторые люди продолжают испытывать страх перед мумиями. Если хорошенько подумать, мне кажется, что отношение к ушедшим во многом характеризует отношение к людям в целом. К счастью, все не так плохо, даже если мы говорим о смерти, и свет надежды появляется всякий раз, когда мы осознаем, что надо защищать тех, кому грозит опасность. Будь то живые или мертвые. Ведь мы не утрачиваем свою принадлежность к человечеству, когда жизнь покидает нас. Задумайтесь над этим!

Aufderheide A. C. The Scientific Study of Mummies. Cambridge University Press, 2003.

Cockburn T. A., Cockburn E., Reyman T. A. Mummies, Disease and Ancient Cultures (second edition). Cambridge University Press, 1998.

Zink A. The World of Mummies: From Ötzi to Lenin. Pen & Sword Books, 2014.

Глава 1. Мумии египетские, самые популярные

Brier B. Egyptian Mummies: Unraveling the Secrets of an Ancient Art. Quill, 1994.

Dunand F., Lichtenberg R. Les Momies et la mort en Égypte. Errance, 1998.

Goyon J.-C. Rituels funéraires de l’ancienne Égypte. Éditions du Cerf, 1972.

Pécout R. Les Mangeurs de momies. Des tombeaux d’Égypte aux sorciers d’Europe. Belfond, 1981.

Pollès R. La Momie, de Khéops à Hollywood. Éditions de l’Amateur, 2001.

Глава 2. В Китае. Случай Леди Дай

Couvreur S. [trad.]. Li Ki. Mémoires sur les bienséances et les cérémonies. T. I et II. Cathasia-Les Belles Lettres, 1950.

Shin D. H., Bianucci R. et al. Mummification in Korea and China: Mawangdui, Song, Ming and Joseon Dynasty Mummies. BioMed Research International, 2018.

Talley S. Momies de Chine, en chair et en os. Saint Thomas Productions, 2005 [film documentaire].

Wei Ou. Internal Organs of a 2100-year-old Female Corpse // The Lancet, Vol. 302. № 7839. 1973.

Глава 3. В Японии. Практика самомумификации

Hori I. Self-Mummified Buddhas in Japan. An Aspect of the Shugen-Dô («Mountain Asceticism») Sect // History of Religions. Vol. 1. № 2. 1962.

Jeremiah K. Living Buddhas: The Self-Mummified Monks of Yamagata, Japan. McFarland & Co. Inc. Publishers, 2010.

Morimoto I. Buddhist Mummies in Japan» // Kaibogaku zasshi. Journal of Anatomy. Vol. 68. № 4. 1993.

Rampa T. L. The Third Eye: The Autobiography of a Tibetan Lama. Secker & Warburg, 1957.

Yamada T. K, Kudou T., TakahashiIwanaga H. Some 320-year-old Soft Tissue Preserved by the Presence of Mercury // Journal of Archaeological Science. Vol. 17. № 4. 1990.

Глава 4. В Амазонии. Отрезанные головы шуаров

Alexander C. Little Men: A Mystery of No Small Significance. cdn.preterhuman.net, 2003.

Descola P. Les Lances du crépuscule. Plon, 1993.

Harner M. J. Les Jivaros. Hommes des cascades sacrées. Payot, 1977.

Larson S. Severed: A History of Heads Lost and Heads Found. Granta Books, 2015.

Taylor A.-C. Interview en 10 épisodes disponibles sur YouTube. Les Possédés et leurs mondes. Anthropolog.net Production, 2019 [série documentaire].

Up de Graff F. W. Les Chasseurs de têtes de l’Amazone. Sept ans d’aventures et d’explorations dans les forêts équatoriale. Plon, 1928.

Глава 5. Копченые мумии Папуа – Новой Гвинеи

Beckett R. G., Nelson A. J. Mummy Restoration Project Among the Anga of Papua New Guinea // Anatomical Record. Vol. 298. № 6. 2015.

Krutak L., Deter-Wolf A. Ancient Ink: The Archaeology of Tattooing. University of Washington Press, 2017.

Lekane T. (Dieudonné), Schmitz S. Le tourisme dit «ethnique»: multiples usages d’un concept flou // Bulletin de la Société Géographique de Liège. Vol. 59. № 2. 2012.

Lohmann U. Lost Mummies of New Guinea. National Geographic Production, 2010 [film documentaire].

Selinsky P., Mitchell P. Journeys of the Mummy Scientis // Expedition Magazine. Vol. 58. № 2. 2016.

Глава 6. Законсервированные тела в Таиланде. Мертвые в сердце жизни

Cunningham M. Sleeping with the Dead: A Kiwi Working with Bangkok’s Bodysnatchers. Random House, 2009.

Guennif S., Mfuka C. La lutte contre le sida en Thaïlande: de la logique de santé publique à la logique industrielle // Sciences sociales et santé. Vol. 21. № 1. 2003.

Liamputtong P. Contemporary Socio-Cultural and Political Perspectives in Thailand. Springer Dordrecht, 2014.

Глава 7. Во Франции. Неразгаданные тела

Billard M. L’Ossuaire de l’église Saint-Sorlin de Serrières (Ardèche). Thèse présentée à l’université Claude-Bernard de Lyon, 1982.

Cazes J. Les momies de la collégiale de Saint-Bonnet-le-Château: recherches et réflexions autour de l’exposition des dépouilles. lebizarreum.com, 2021.

Ferrus M. Les Momies de Saint-Michel. Éditions Delmas, 1939.

Martinazzo E., Duhem S. «L’humidité les faisoit incliner et la sécheresse les redressoit»: étude des corps momifiés de Toulouse sous l’Ancien Régime. Cahiers d’études du religieux. Recherches interdisciplinaires [en ligne]. journals.openedition.org, 2013.

Глава 8. Тела из торфяников. Нераскрытые дела железного века

Aldhouse-Green M. Bog Bodies Uncovered: Solving Europe’s Ancient Mystery. Thames & Hudson, 2015.

Brunaux J.-L. Les Gaulois. Sanctuaires et rites. Errance, 1986.

Nielsen N. H., Henriksen P. S. et al. The Last Meal of Tollund Man: New Analyses of his Gut Content // Antiquity. Vol. 95. № 383. 2021.

Giles M. Bog Bodies: Face to Face with the Past. Manchester University Press, 2020.

Глава 9. Мумии Гренландии. Семейные трагедии

Eiken M. X-ray Examination of the Eskimo Mummies from Qilakitsoq // Meddelelser Om Grønland. Man Soc Ser. Vol. 12. 1989.

Hart Hansen J. P., Gulløv H. C. The Mummies from Qilakitsoq: Eskimos in the 15th Century. Commission for Scientific Research in Greenland, 1989.

Hart Hansen J. P., Meldgaard J., Nordqvist J. The Greenland Mummies. Smithsonian Institution Press, 1991.

Lynnerup N. The Thule Inuit Mummies from Greenland // Anatomical Record. Vol 298, № 6. 2015.

Глава 10. В империи инков. Дети, принесенные в жертву

Benson E. P., Cook A. G. Ritual Sacrifice in Ancient Peru. University of Texas Press, 2001.

Guamán Poma de Ayala F. El Primer nueva corónica y buen gobierno, 1615.

Shimada I., Fitzsimmons J. L. Living with the Dead in the Andes. University of Arizona Press, 2015.

Vreeland J. M. Mummies of Peru in Cockburn (Thomas Aidan) et al. Mummies, Disease and Ancient Cultures (second edition). Cambridge University Press, 1998.

Глава 11. Экспедиция Франклина. Свинец в костях

Beattie O., Geiger J. Frozen in Time: The Fate of the Franklin Expedition. Bloomsbury, 1987.

Kane E. K. Arctic Explorations: The Second Grinnell Expedition in Search of Sir John Franklin, 1853, ’54, ’55. Childs & Peterson, 1856.

Ryan K. Périr dans les glaces. Le mystère de l’expédition Franklin. Musée canadien de l’Histoire, 2018.

Глава 12. Мэллори и Ирвин. Лед и смерть

Anker C., Roberts D. Mallory et Irvine. À la recherche des fantômes de l’Everest. Glénat, 2000.

Davis W. Les Soldats de l’Everest. Mallory, la Grande Guerre et la conquête de l’Himalaya. Les Belles Lettres, 2016.

Hemmleb J., Johnson L. A. et al. Ghosts of Everest: The Search for Mallory and Irvine. The Mountaineers Books, 1999.

Hemmleb J., Simonson E. R., Hahn D. Detectives on Everest: The 2001 Mallory and Irvine Research Expedition, The Mountaineers Books, 2002.

1. Dictionnaire de l’Académie française (huitième edition). Hachette, 1932–1935.

2. «Ледяной человек» эпохи неолита, чье замороженное тело было обнаружено в Альпах в 1991 г. немецкими туристами на границе между Италией и Австрией на высоте 3200 м. Датируется примерно 3200 г. до н. э.

3. История Древнего Египта делится на несколько эпох. Она начинается с додинастического периода (примерно с 4500 г. до н. э.), продолжается в династический период и заканчивается Македонской эпохой (с 332 г. до н. э.), после чего в 30-е гг. до н. э. Египет становится одной из провинций Римской империи.

4. Исключая сердце, которое должно было оставаться внутри мумии.

5. Dunand F., Lichtenberg R. Les Momies et la mort en Égypte. Errance, 1998.

6. Настоящее полное название – «Сказания о восхождении во свет».

7. Однако, хотя кинематограф демонстрирует нам регулярно множество сцен, где фигурируют гробницы-ловушки, вряд ли можно утверждать, что это отражает реальные факты.

8. 1129–1111 гг. до н. э.

9. А именно речь идет о естественных мумиях, обнаруженных в сердце пустыни Такла-Макан в Синьцзян-Уйгурском районе (самые древние из них датируются 200 г. до н. э.).

10. В этой главе применение понятия «свежести», когда речь идет о покойниках, основано на том, что их ткани не сильно повреждены, особенно кожа, которая кажется вполне увлажненной.

11. Сборник текстов XI в. до н. э., приписываемых Чжоу-гун (чжоуский князь), затем переработанных и прокомментированных Конфуцием (551–479 гг. до н. э.) и его учениками.

12. Couvreur S. [trad.]. Li Ki. Mémoires sur les bienséances et les cérémonies. Cathasia-Les Belles Lettres, 1950.

13. Там же.

14. Там же.

15. Там же.

16. В эпоху Возрождения в Европе многие также были одержимы идеей использования так называемого жидкого золота. Так, Диана де Пуатье, погибшая в 1566 г., вероятно, была отравлена эликсиром молодости, который пила каждое утро, о чем свидетельствует высокий процент содержания золота, обнаруженного в ее волосах.

17. 259–210 гг. до н. э.

18. Существуют туристические маршруты, позволяющие познакомиться с коммунистическими мумиями в разных концах света. Такой маршрут предлагается, например, в незаменимом гиде «любопытных и примечательных туристических направлений» «Атлас Обскура».

19. Хотя этот феномен был также зафиксирован в Китае, в Японии практика самомумификации была особенно развита, поэтому здесь мы сосредоточимся на рассмотрении именно японских случаев.

20. Этот термин означает добровольный акт, при котором верующий причиняет себе физические и нравственные страдания в качестве покаяния или для достижения высшего духовного развития.

21. Синкретизмом называют смешение различных религиозных верований, которые, переплетаясь, порождают некую новую доктрину.

22. Goy A. Corrélations entre le corps et la doctrine bouddhique dans le shugendô d’Akyûbô Sokuden (XVI siècle) // Revue de l’histoire des religions. Vol. 236. № 1. 2019.

23. Brotons A. L’immolation de soi par le feu au Japon (VI XIII siècles) // Revue de l’histoire des religions. Vol. 236. № 1. 2019.

24. Термин «хиваро» часто встречается в публикациях и технических статьях, опубликованных до 2000 г., хотя и сегодня с ним иногда можно столкнуться, несмотря на требование упоминаемых в них народов приводить точное название каждого из имеющихся в виду племен.

25. В частности, ашуаров, шивиаров, аваджунов и вампи в Эквадоре и Перу.

26. Bryant C. D., Peck D. L. Handbook of Death and Dying. SAGE Publications, 2003.

27. Huetz de Lemps A. La Nouvelle Guinée // Les Cahiers d’Outre-Mer. № 33. 1956.

28. Деятельность, которую часто критикуют с этической точки зрения. «Темный туризм», или «скорбный туризм», – разновидность туризма с посещением мест, исторически связанных со смертью, страданием или крупной катастрофой.

29. Им посвящена глава моей книги «Funèbre!», вышедшей в 2020 г.

30. Вирус иммунодефицита человека.

31. Michel F. Le tourisme sexuel en Thaïlande une prostitution entre misère et mondialisation // Téoros. Vol. 22. № 1. Université du Québec à Montréal, 2003.

32. Cunningham M. Sleeping with the Dead: A Kiwi Working with Bangkok’s Bodysnatchers. Random House, 2010.

33. Bessac S. Narok. Visions of Hell in the Kingdom of Siam. Timeless Edition, 2019.

34. Термином «ват» обозначают буддистские храмы и монастыри в Юго-Восточной Азии.

35. Между тем методы бальзамирования использовались во Франции в современную эпоху применительно к элите, как о том свидетельствуют археологические открытия.

36. Оссуарием называют освященное место, где хранятся останки человеческого скелета.

37. Латинское выражение, означающее «помни о смерти».

38. Hugo V. Voyage aux Pyrénées. De Bordeaux à Gavarnie en passant par le Pays basque, 1843.

39. Tacite. La Germanie. Traduction de Jacques Perret. Les Belles Lettres, 1949.

40. Племя индоевропейского происхождения, обитавшее на территории современной Португалии и в западной части современной Испании, регионе, который впоследствии станет римской провинцией Лузитания в 139 г. до н. э.

41. Strabon. Géographie, livre III. Traduction de Françoise Lasserre/ Les Belles Lettres, 1966.

42. Хотя термин «эскимосы» долго использовался путешественниками и этнологами для обозначения и инуитов в том числе, это название не только очень неточное, но и рассматривается как уничижительное соответствующими этносами. Желательно в дальнейшем отказаться от его употребления.

43. На сегодняшний день в Гренландии также обнаружены мумии на горе Писиссарфик (три тела) и на острове Уунарток (пять тел).

44. Freuchen P. Aventure arctique. Ma vie dans les glaces du Nord. Éditions du CTHS, 1998.

45. Там же.

46. Им посвящена одна глава моей книги «Funèbre!», вышедшей в 2020 г.

47. Предложение выдвинуто гренландской политической активисткой Дорис Дж. Йенсен.

48. По данным археологов Сержа Леметра и Каролин Тийо, мумия доколумбового периода, хранящаяся в Брюсселе, вдохновившая Эрже, автора знаменитых комиксов о Тинтине, на создание персонажа Раскара Капака, не принадлежала к цивилизации инков, как тот полагал, а происходила из региона Атакама на севере Чили и датировалась концом XV или началом XVI в.

49. Первый участок археологических раскопок был открыт в 2011 г., в 2018-м – второй, удаленный от первого на несколько километров. Раскопки в этой зоне продолжаются.

50. Проведенные анализы снова доказывают факт длительной подготовки жертвы к жертвоприношению: с приближением смерти доза психотропных веществ увеличивается.

51. Испанское слово, означающее «расхитители могил».

52. Английское название – King William Island.

53. Этот прием состоит в удалении плоти и внутренних органов мертвого и сохранения только костей.

54. Этот термин означает, что почва постоянно заморожена, в некоторых случаях на протяжении многих миллионов лет.

55. Captain John Noel. The Epic of Everest. The official record of Mallory and Irvine’s 1924 expedition. 1924. Выход этого фильма на экраны спровоцировал дипломатический конфликт между британцами и тибетцами, так как последние полагали, что картина высмеивает их народ и искажает представление о нем. Кризис носит название The Affair of Dancing Lamas.

56. Английский термин: человек, покоривший вершину Эвереста.

57. Mallory et Irvine Research Expedition.

Удаление внутренних органов из мертвого тела. – Прим. ред.

Имеется в виду вера в проклятие, которое настигает тех, кто прикасается к могилам царских особ и мумиям Древнего Египта. Возникла после череды смертей ученых, участвовавших в первых раскопках гробницы Тутанхамона. – Прим. ред.

Беременность мумии опровергли при более поздних исследованиях. Выводы об отношении к беременности, детям и материнству в Древнем Египте, основанные на этой находке, также не подтвердились. – Прим. ред.

Перевод Р. В. Вяткина. – Прим. ред.

Трансепт – поперечный неф в базиликах. – Прим. ред.

Тулузу называют розовым городом из-за цвета старинного кирпича, из которого она первоначально была выстроена. – Прим. ред.

Речь идет о тулузской аристократке Поль де Вигье, известной своей красотой и ореолом загадочности. – Прим. ред.

Перевод С. П. Моравского. – Прим. ред.

Перевод Г. А. Стратановского. – Прим. ред.

Город в Аргентине. – Прим. ред.

Оуэн Битти, Джон Гейзер. «Загадка пропавшей экспедиции. Судмедэксперт идет по следам Джона Франклина». М.: Paulsen, 2015. – Прим. ред.