Публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Логинова А.В., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Каждое утро начиналось одинаково. В комнату к Максу заходила мама, раскрывала шторы, впуская солнечный свет, обнимала его, целуя в макушку, и говорила: «С добрым утром, зайчик! Пора вставать!» А Макс натягивал одеяло на голову и отворачивался к стене.

Во-первых, он не выспался. Во-вторых, он не зайчик. Ему уже двенадцать лет! В шестой класс ходит! Какие могут быть зайчики? А в-третьих, не хватало ещё вскакивать с кровати, чтобы бежать в школу…

Нет, так-то школа у него неплохая. Хорошая даже. Друзья, учителя – всё устраивало Макса. Почти всё. Кое-что всё же портило ему жизнь. Уроки. И Захар Мамаев.

Они с Максом были знакомы ещё до школы и с тех самых времён и недолюбливали друг друга. До драк, конечно, дело не доходило, но Захар постоянно пытался поставить Макса в дурацкое положение, а Макс за это его высмеивал и поддевал.

Но если Захара Макс мог игнорировать, не реагировать на его подколки и подставы, то с уроками такой фокус не проходил. А жаль! Вот, скажем, может человек обойтись без математики в жизни? Да легко! Но почему-то никакая школа без неё не обходится!

Ну ладно математика, но география? Серьёзно? Кому она сегодня нужна? Век Великих географических открытий давно кончился!

Ещё в их школе ввели странный предмет «мышление», но этот урок Максу даже нравился: там ничего не надо было писать, только рассуждать, а в этом деле он профи!

А хуже всего был русский. Макс ненавидел этот урок просто от всей души! В принципе и русский можно было бы терпеть, если бы не сочинения. Спроси его сейчас, как он провёл лето, рассказывал бы часа три, не меньше. Но писать… Ну почему рассказывать настолько легче, чем писать?

Макс повернулся на другой бок, ещё плотнее закутываясь в одеяло. Получился то ли кокон, то ли доспехи. Жаль, нельзя взять одеяло с собой на урок. Замотаться бы в него, и пускай пытаются вызвать к доске или заставить писать сочинение.

Макс бы ещё долго оставался не в духе, но вдруг вспомнил, что сегодня в школу придёт Леся. И настроение немедленно поползло вверх. Лучшую подругу он не видел уже целую неделю, а ведь она жила в соседнем подъезде и училась в параллельном классе! Но расписание Леси было плотно забито. Дополнительные занятия, кружки, конкурсы. Можно было подумать, что Лесю интересовали только успехи в учёбе и на соревнованиях, но разве Макс подружился бы с такой девчонкой?

Нет, Леська любила исследовать мир и находить приключения ничуть не меньше, чем Макс. Вместе они постоянно попадали в какие-то истории. Чтобы перенаправить энергию Леси в мирное русло, родители и записали её во все кружки, какие только смогли найти: танцы, художественная школа, занятия по продвинутой математике, шахматы и корейский язык.

Лесе вполне нравилось рисовать и танцевать, на остальные занятия ходила без особого удовольствия. Но как-то она поделилась с Максом: самой большой её мечтой было играть в театре. Вот только театральной студии у них в городе не было. Может, это и неплохо? И без того Макс Лесю видел слишком редко. А с другой стороны, Макс, конечно же, хотел, чтобы мечта подруги сбылась. Если ты настоящий товарищ, то всегда поддержишь друга. А Макс с Лесей совершенно точно были настоящими друзьями.

С кухни донеслось угрожающее: «Максим Волгин! Ты сам встанешь или тебе помочь?» Макс резко соскочил с кровати. Если мама называла его полным именем, да ещё и с фамилией, это значило, что её терпение закончилось. И больше испытывать его не стоит.

Доносившийся с кухни запах блинчиков обрадовал Макса. А потом расстроил: времени на завтрак не осталось нисколько. Пришлось жевать блин, запихивать вещи в рюкзак и чистить зубы. Причём одновременно. После этого зубную щётку было проще выбросить, чем отмыть, а у Макса появилось стойкое отвращение к мятному вкусу. Никогда не ешьте блины с зубной пастой – это редкая гадость!

Завязывая кроссовку, Макс опять подумал о том, когда он увидится с Лесей. Её класс сегодня будет на выезде в каком-то музее, так что они встретятся только после уроков. И вот тогда-то он её ошарашит новостью, что у него есть целая коробка сокровищ!

На выходных мама пошла на блошиный рынок и Макса с собой потащила. Он ужасно не хотел идти. Что там делать? На всякий хлам смотреть? Но внезапно для него разглядывать старьё оказалось очень увлекательным делом. В результате мама накупила всяких странных штук себе. Ну и ему, Максу, тоже перепало. У какой-то тётки мама целиком купила коробку со старинными принадлежностями для письма. Там были слегка облезлые перья, желтоватая бумага, странная полукруглая штука, которая, по словам мамы, называется «пресс-папье», шикарная чернильница и ещё много всякой мелочовки.

Макс до ночи перебирал свои сокровища, представляя, что они принадлежали его прабабушке, а потом, попутешествовав по миру, загадочным образом попали в руки к нему, её правнуку. Прабабушка была известной писательницей. Все говорили, что умение сочинять истории на ровном месте у Макса именно от неё. И он бы сам в это поверил, если бы умел эти истории записывать. Но, увы, кажется, ему перешёл только талант рассказчика, но не писателя.

В школу всю коробку, конечно, не потащишь: слишком громоздкая. Но хоть что-то нужно же показать Лесе? Макс рванул обратно в комнату – эх, всё равно опаздывать! – и решил взять самое интересное: чернильницу из зелёного стекла в узорной медной оправе. А остальное рассмотрят потом, когда Леся наконец дойдёт к нему в гости.

Стоило коснуться стенок чернильницы, как по пальцам пробежал слабый разряд электричества. Макс усмехнулся: если бы это была медная лампа, он бы подумал, что в ней пробудился джинн. На всякий случай решил загадать желание. Есть магия или нет магии – это ещё неизвестно, но хуже точно не будет! Самое плохое, что может случиться, – желание просто не исполнится.

Так что Макс сжал чернильницу в кулаке, закрыл глаза и подумал: «Пусть со мной случится что-нибудь интересное!» Открыл глаза, сунул чернильницу в рюкзак. Надел вторую кроссовку. И побежал в школу. Со всех ног!

Макс почти не опоздал. Влетел в класс через минуту после звонка. Сегодня первым уроком было «мышление» – любимое занятие Макса. Повезло, что учительницы пока в классе не было. Наверное, вышла в учительскую за журналом. Неважно, главное – успеть добежать до парты, достать учебник и тетрадку, до того как она появится.

Макс рванул к своему месту. И добежал бы, если бы не Захар Мамаев, который воспользовался возможностью сделать гадость и поставил ему подножку. Так что Макс запнулся, потерял равновесие, замахал руками и случайно толкнул парту Пашки Бокина.

Пашка на первый взгляд совершенно обычный. Пухленький, невысокий, с круглым лицом, в больших очках, аккуратный до нудности. Но у него была одна страсть – химия. Про неё он был готов рассказывать часами, тайком читал книги про какие-то эксперименты во время других уроков и, кажется, вообще не умел разговаривать о чём-то другом.

Макс с ним почти не общался. Не дружил, но и не враждовал. Он считал Пашку слегка странноватым. Чаще всего тот вёл себя нормально, но иногда начинал чудить.

Вот и сейчас он пытался подхватить раскатившиеся карандаши, которые сложил по линеечке от самого длинного до самого короткого. До того как Макс врезался в его парту, Пашка старательно переписывал текст с черновика, где исправления, зачёркнутые слова и стрелки в разные стороны напоминали схему сложного химического опыта. От резкого толчка парта дёрнулась, рука Пашки соскользнула, и поперёк листа, на котором он писал, появилась длинная жирная полоса, а сам лист оказался измят и надорван.

Макс хотел извиниться, но не успел. Пашка вскочил, сжимая кулаки и яростно тараща глаза. Макс аж отшатнулся немного: никогда он не видел одноклассника в таком бешенстве.

– Да ты хоть представляешь, сколько я это писал!

– Да я не виноват…

Пашка дрожащими пальцами разглаживал страницу, как будто это помогло бы её восстановить.

– Может, заклеить скотчем? – предложил Макс.

Пашка метнул в его сторону яростный взгляд.

– Ну нет так нет, – пожал плечами Макс. – Значит, перепишешь заново.

– В тебе нет ни грамма уважения к чужим трудам! – взорвался Пашка. – Из-за таких, как ты, Лавуазье гильотинировали!

Желание объясниться испарилось, как капля воды на раскалённой сковородке.

– Из-за таких, как я? Ну я-то хоть нормальный, а не такой зубрила, как некоторые!

– А я, значит, зубрила ненормальный? Получи!

И красный от злости Пашка вскочил и сильно пнул стоявший на полу рюкзак Макса. От удара тот отлетел, раскрылся и из него выпали учебники и тетради. Макс окинул взглядом рассыпавшиеся вещи и пихнул со всей силы Пашку в плечо. Тот пошатнулся и неловко завалился на свой стул, окончательно сбивая всё со своего стола.

И надо ж было именно в этот момент войти учительнице!

– Это что ещё такое?

С места вскочил Захар Мамаев:

– Мария Ивановна, а Бокин с Волгиным обзываются, вещи раскидывают и вообще дерутся!

Учительница «мышления» была классным руководителем 6-го «А», в котором учился Макс. Она была очень молоденькой, и между собой ученики звали её Маша Ивановна. Сама она своего возраста стеснялась и старалась укрепить свой авторитет строгостью. Временами даже ненужной. Но её всё равно все любили. Чувствовали, что она за своих учеников переживает и старается воспитывать их правильно.

Маша Ивановна никогда не выходила из себя и не ругалась, пока не выслушает, что случилось. Но сейчас она не смогла сдержаться, увидев, какой разгром учинили Макс с Пашей. И не стала слушать их оправданий.

Через три минуты оба стояли за дверью класса, сжимая в руках свои вещи, которые не успели сложить в рюкзаки.

– Это из-за тебя! – пропыхтел Пашка.

– Да почему из-за меня-то! – возмутился Макс. – Я же не специально! А ты взбесился из-за этой ерунды!

Пашка обречённо махнул рукой. Видя, что Пашка не на шутку расстроен, Макс почувствовал свою вину.

– Слушай, извини. Я споткнулся, не удержал равновесие и толкнул твою парту. Много придётся переписывать? – кивнул Макс на порванный лист, который Пашка всё ещё сжимал в руке.

– Да переписать не проблема… Это ж специальный бланк.

И Пашка развернул сложенный лист. Это оказалась анкета. Выходит, Пашка хотел подать заявку на отбор в какую-то там «ЭВРИКУ».

– Не «в какую-то там», – сердито перебил Пашка, – а в «Экосистему Вдохновляющих Решений, Интеллектуальных Концепций и Анализа».

– И что там? – почесал в затылке Макс.

– Между прочим, это научно-исследовательский лагерь для одарённых детей, увлекающихся наукой. И попасть туда не так-то просто! Сейчас идёт набор на новую смену. И чтобы войти в команду химиков, надо поставить принципиально новый эксперимент. Это не считая того, что надо заполнить анкету и написать мотивационное письмо! А ты мне бланк запорол! Знаешь, как сложно его было достать? Теперь надо будет идти просить новый…

– Извини, – повторил Макс. – Не хотел. Ну хоть урок прогуляем.

Пашка скривился:

– Ага, да только отработка никуда не денется.

Макс лишь вздохнул. Маша Ивановна и впрямь сказала им подойти после уроков. Она собиралась выдать им задание, чтобы отработать пропущенное занятие. Эх, если бы не Захар, то ничего бы и не случилось. Но Макс не собирался жаловаться на одноклассника, он с ним потом поговорит. Без учителей.

Кинув последний мрачный взгляд на Макса, Пашка пошёл налево по коридору. Из чувства противоречия Макс развернулся и пошёл направо.

Ничего интересного там не было, коридор заканчивался широкой лестницей вниз. На первом этаже был почти незаметный снаружи закуток: пространство под лестницей было отделено от холла перегородкой, за которую можно было протиснуться, если знать где. Внутри получалось крошечная, но уютная комнатка. В ней было даже окошечко, сделанное, видимо, для вентиляции, так что внутри было не темно. Вдоль стены шёл выступ, на котором можно было сидеть, и кто-то даже сумел затащить внутрь фанерный куб.

Те, кто знал про этот отсек, называли его тайной комнатой. Туда-то Макс и направился.

А что, прекрасное у него убежище на ближайшие полчаса! Тесно, тихо, немного пыльно… и смертельно скучно! Макс порылся в рюкзаке. Эх, сегодня с утра так быстро собирался, что не положил в сумку ничего интересного. Ни комиксы, ни кубик Рубика, ни… И тут Макс нащупал что-то непонятное: круглое, холодное, с неровной узорчатой поверхностью. Чернильница из его коробки с сокровищами!

Макс достал чернильницу и стал вертеть её в руках, разглядывая. Красивая, ничего не скажешь! Тяжёлая, сделанная из тёмно-зелёного изумрудного оттенка стекла, оплетённая узором из медной проволоки. Сразу видно, что старинная и, кажется, дорогая. Плотно подогнанная крышечка чернильницы не сдвинулась ни на миллиметр, когда Макс попытался её открыть.

– Наверное, чернила высохли и присохли, – пропыхтел Макс.

Зачем он это делал? Видимо, просто от скуки. Ну что можно было обнаружить внутри чернильницы, которой не пользовались уже как минимум лет пятьдесят? В лучшем случае чайную ложку чернил. Если они каким-то чудом не высохли и не испарились. Но Макс сильно ошибался в своих предположениях.

Крышка чернильницы долго не поддавалась, проскальзывала, не сдвигаясь с места. Макс всерьёз задумался, получится ли зажать крышку плоскогубцами или тисками, как вдруг – бац, рывок! В левой руке Макса осталась крышечка, цепочкой прикованная к чернильнице, а в правой – сам сосуд. От инерции рука Макса дёрнулась вместе с чернильницей – и из неё вылилось… вытекло… появилось что-то непонятное.

Это было похоже на странное облачко. Вроде ваты, но плотнее. Как желе, но разреженнее. Оно было полупрозрачным, переливалось всеми оттенками синего и колыхалось при каждом движении руки Макса, зажимающей чернильницу.

Макс осторожно отпустил крышечку чернильницы, и та повисла, покачиваясь на цепочке. Попытался дотронуться до облачка пальцем, но оно отодвигалось, как будто ощущая тепло тела.

– Что же ты такое? – пробормотал Макс.

Он наклонился поближе к чернильнице, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. И в тот момент, когда он почти вплотную приблизился к этому странному облачку…

– А-а-а-а-а!!! Ты чего?! Что это за дрянь!

То, что у облачка вдруг прорезались глаза, Макс ещё мог отнести к игре воображения, но тонкая струйка какой-то жидкости, которой пакостная дымка плюнула ему прямо в левый глаз, почудиться никак не могла. Макс выронил чернильницу и схватился за глаз. Щипало просто невыносимо.

Когда жжение немного утихло и Макс убрал руки от лица, ему захотелось выругаться. На ладонях остались тёмно-синие пятна. Чернила? Тьфу ты! Выходит, и под глазом у него теперь расплывается синее пятно.

Макс как можно осторожнее подошёл к углу, куда закатилась чернильница. Полупрозрачное нечто явно пыталось вползти внутрь. Получалось неважно: облачко двигалось рывками, то и дело останавливаясь и бурно колыхаясь. «Как будто пытается отдышаться», – подумал Макс и неожиданно для себя усмехнулся одним уголком рта.

Он поднял чернильницу и, держа её на вытянутой руке – не хватало ещё получить плевок чернилами и в правый глаз, – аккуратно потряс сосуд. Облачко провалилось внутрь. Макс шумно выдохнул с облегчением, и ему послышалось, что изнутри чернильницы слабым эхом донёсся выдох. Но ведь наверняка послышалось, правда? Облачка же не умеют дышать? Ага, и плеваться тоже не умеют…

Второй рукой Макс подхватил болтавшуюся на цепочке крышечку от чернильницы и плотно припечатал её на место.

Как Макс ни пытался отмыть чернила, до конца это сделать не удалось. И если на руках следов почти не осталось, то вокруг глаза пятно расплылось таким причудливым образом, что было похоже на фингал.

Когда Макс появился на следующем уроке, украшенный синяком, мокрый после попыток отмыться от чернил, над ним сразу стал издеваться Захар:

– Ого, ничего себе! А что с Пашкой? Он сейчас на костылях приковыляет?

Все рассмеялись, но Макс ничего не ответил. Даже не стал пытаться объяснить, что они не дрались. Сейчас Пашка придёт в класс – и так всё станет понятно. Но тот не пришёл. Ни на первый урок, ни на второй, ни на какой другой. Так до конца дня и не появился. И смешки над Максом постепенно сменились подозрительными взглядами и перешёптываниями. Но не могли же они подумать, что Макс и впрямь что-то сделал с Пашкой? Или могли?

Последний урок сегодня был на первом этаже, так что можно было бы сразу идти в раздевалку и собираться домой. Если бы не эта противная отработка по «мышлению»! Нужный кабинет был на третьем этаже, так что Макс забросил рюкзак в «тайную комнату», чтобы не тащить наверх. Но перед этим почему-то достал из него чернильницу, задумчиво повертел в руках.

В чернильнице не было заметно ничего подозрительного. Так и не скажешь, что внутри есть что-то странное и живое. Почему-то оставлять её без присмотра не хотелось, так что Макс засунул загадочный предмет в карман пиджака. И поплёлся наверх. Получать свою отработку.

До сих пор Максу ни разу не назначали отработку, и поэтому он не представлял, в чём она может заключаться. Пока он поднимался на третий этаж, предположения одно невероятнее другого мелькали у него в голове. Заставят подметать школьный двор? Отжаться пятьдесят раз? Сдать деньги на ремонт класса? Нет, это вряд ли: иначе получится, что будут наказаны его родители, а не он сам. Так и не придумав ничего утешающего, Макс вошёл в класс.

– Заходи, Максим, – кивнула ему Маша Ивановна. – Ты за отработкой? Чтобы отработать пропущенный урок, тебе надо будет написать эссе.

– Да лучше бы пятьдесят отжиманий! – в сердцах воскликнул Макс. – Что ещё за эссе? Это вообще что такое?

– А это, Максим, такой вид сочинения, в котором автор выражает своё мнение по какой-нибудь проблеме.

Макс почесал в затылке:

– Похоже на сочинение вроде…

– Похоже. Но если в сочинении обычно требуется провести анализ, обсудить какую-то книгу или тему, то эссе – более свободный жанр. Я думаю, тебе понравится его писать. В нём важно объяснить свою точку зрения, привести примеры и сделать вывод. Оно похоже на размышление вслух, но написанное на бумаге. Главное – выражать мысли ясно и интересно, а это ты умеешь.

Макс тяжело вздохнул. Ну ладно бы устный доклад. Порассуждать на какую-нибудь философскую тему он любит. Но писать сочинение, пусть даже короткое… Это просто удар под дых!

– На какую тему? – угрюмо буркнул Макс.

– Точную формулировку темы выбери сам. Напиши что-нибудь про то, как нужно выстраивать общение, совместную работу и помощь в команде. Запомнишь? Или запишешь?

Как классный руководитель, Маша Ивановна, конечно, знала все слабые стороны своих учеников. И постоянно давала Максу письменные задания. Но что-то это совсем не помогало. Как Макс ненавидел писать два года назад, когда Маша Ивановна стала их классной руководительницей, так и до сих пор ничего в этом смысле не изменилось.

Макс достал тетрадь и начал записывать задание на отработку. В это время телефон учительницы пиликнул: сообщение. Краем глаза Макс видел, как она разблокировала телефон, прочитала сообщение, резко выпрямилась в кресле и вперилась взглядом в Макса.

– Макс, а где Паша?

– Бокин? Не знаю, – пожал плечами Макс. – Я его не видел с «мышления».

– Максим, я очень прошу тебя, скажи мне правду!

– Так я и говорю…

– Только что пришло сообщение от родителей Паши. Его везут в больницу! В больницу! Ваша ссора закончилась дракой? Что с ним? Перелом? Ушиб? Рассказывай всё как есть.

Макс только ошарашенно хлопал глазами. В больницу? Пашку? Но почему все думают, что это из-за него?

– Ма… Мария Ивановна, но я честно говорю: мы с ним не дрались и даже вообще почти не разговаривали, после того как вы нас… как мы вышли из класса. Мы просто разошлись в разные стороны. Я его и пальцем не тронул!

Макс даже не подозревал, до чего бывает обидно, когда говоришь правду, а тебе не верят! Конечно, Маша Ивановна не могла обвинить его напрямую. Доказательств у неё не было. Но Макс чувствовал её немое осуждение. И как её переубедить?

Глаза Маши Ивановны метали молнии:

– Значит, так. Прямо сейчас ты сядешь и напишешь объяснительную записку, в которой расскажешь, что у вас такое случилось, что, после того как ты его «не тронул пальцем», Пашу везут в больницу!

Макс чуть не застонал вслух. Мало того что ему придётся писать эссе, теперь ещё и объяснительная! А что тут объяснять-то? Ничего же не было! А все думают, что он виноват! Эх, не зря Макс с утра проснулся с плохим настроением! Как чувствовал, что ему подсунут самое ненавистное задание – писать что-то.

Маша Ивановна ушла по своим учительским делам, а Макс сел за свою парту и уронил голову на руки.

К тому моменту, когда появилась Леся, Макс уже успел испортить кучу листов бумаги, побиться головой о парту, покачаться на стуле, чуть не упасть с него и поиграть в футбол бумажными шариками, сделанными из испорченных черновиков объяснительной. В общем, работа кипела, но не спорилась.

Леся просунула в дверь кудрявую голову, оглядела класс.

– Вот ты где, – сказала Леся со вздохом.

Она зашла в класс, глядя в пол, прошла к задней парте и села рядом с Максом. У Макса аж челюсть отпала: что случилось с его всегда жизнерадостной и энергичной подругой?

– Как конкурс? – осторожно рискнул спросить он.

– Хорошо, – вздыхая, ответила Леся. – Наша команда победила.

– Ну ура же? – неуверенно предположил Макс.

– Ну да, ура, – грустно протянула Леся.

– А что ты тогда такая убитая?

– Эх, Макс, не в конкурсах счастье…

Макс аж засмеялся. Леся всегда употребляла эту фразу из старого мультфильма, немного изменяя её под нужную ситуацию. И Макс ответил так же, как говорили мультяшные герои:

– Ты что, с ума сошла? А в чём же ещё?

– Театральную студию у нас не откроют.

– Театральную студию? – посерьёзнел Макс. – А собирались?

– Не то чтобы собирались. Но рассматривали этот вопрос. У школы появился спонсор. И он предложил оплатить какой-то факультатив. Выбирают между продвинутой математикой и театральной студией.

– И что, уже приняли решение?

Леся неопределённо пожала плечами.

– Пока не приняли. Но все родители голосуют за математику.

– И твои? Ты же и так ходишь на такой кружок.

– Мои тоже за. Сейчас хожу за пять кварталов от дома, а потом кружок прямо у нас в школе будет, – ответила Леся со вздохом.

Макс с сочувствием посмотрел на подругу. Они помолчали. Макс всей душой хотел помочь Лесе, но тут бы хоть со своими проблемами разобраться. У него и это не слишком хорошо получается. Но он мог хотя бы попробовать утешить подругу:

– Вообще-то нам и так достаточно математики. Той, что по программе.

– Да пусть подавятся своей математикой! – внезапно разозлилась Леся.

Вот теперь Макс снова узнавал свою маленькую боевую подругу. Она распрямилась во весь свой невеликий рост, сложила руки на груди, глянула на Макса и ахнула.

– Что с тобой? Откуда синяк?

Потом она обвела взглядом класс, парту, на которую Макс вывалил всё содержимое своего рюкзака, замусоренный бумажными комками пол.

– Что тут вообще случилось?

Максу пришлось снова излагать всю историю. Опаздывал, споткнулся, поссорился, выгнали, разошлись, Пашку везут в больницу, а он, Макс, – подозреваемый.

Леся постучала пальцем по кончику носа: значит, задумалась.

– В целом всё понятно и объяснимо. Но откуда у тебя такой фингал?

Макс поморщился. Объяснять не хотелось: кто бы в такое поверил?

– Ну что молчишь?

– Это сложно объяснить, – буркнул Макс почти себе под нос.

– А ты попробуй.

Макс поколебался ещё мгновение и решился. Если уж и доверить тайну, то только лучшей подруге.

– После того как нас с Пашкой выгнали с урока, я пошёл в «тайную комнату». Там я и получил… «фингал».

Макс залез в карман и достал оттуда чернильницу.

– Какая красивая! – невольно воскликнула Леся, но тут же нахмурилась. – И при чём тут это?

– У меня под глазом… это следы от чернил.

– Ты решил умыться тем, что было под рукой?

– Ха-ха. Очень смешно. Дело в том, что в этой чернильнице…

Макс поколебался. Ну как подберёшь слова, чтобы описать такое?

– Ладно, смотри сама. Только отойди подальше. Оно… плюётся.

Леся поколебалась, но всё же сделала шаг назад. Макс поставил чернильницу на парту и осторожно снял крышечку. Во второй раз это оказалось уже легко. Небольшое усилие – и чернильница открылась без всякого рывка. Макс даже засомневался, что они увидят что-нибудь.

Какое-то время и правда ничего не происходило. Леся подошла к парте. Вопросительно уставилась на Макса.

– Ты знаешь, там было что-то…

Макс замялся, подбирая слова.

– Что-то странное, полупрозрачное и с глазами? – почему-то шёпотом уточнила Леся.

– Да! – воодушевился Макс. – А откуда…

И тут он догадался посмотреть на парту. Из горлышка чернильницы уже свисала знакомая туманность, моргая круглыми глазками.

– Макс, а что это? – всё так же шёпотом спросила Леся.

Макс думал об этом целый день, поэтому у него уже был готов ответ.

– Я думаю, это что-то типа плесени. Ожившей. Сначала я подумал, что это иллюзия. Что-то вроде галлюцинации… Но иллюзии не умеют плеваться чернилами.

Он невольно потрогал «синяк» под глазом.

– Ожившая плесень, говоришь? – задумчиво произнесла Леся.

При этих словах плесень возмущённо заволновалась, забулькала.

– А что она умеет? Может жить вне чернильницы? А если сунуть палец, что будет? Она окрашивает поверхности? А ты пробовал её кормить?

– Стоп-стоп-стоп! – Макс поднял руки, успокаивая подругу. – Я не знаю, что это. И что оно может, не знаю. И как размножается, тоже не спрашивай. Сегодня я в первый раз открыл чернильницу и обнаружил там… вот это. А потом оно в меня плюнуло.

– Надо его исследовать! Поставить эксперименты, сделать замеры…

Макс вздохнул:

– Не могу. Мне надо написать объяснительную.

– Так пиши скорей!

– Да я пробовал! Уже раз десять.

Леся с сочувствием посмотрела на Макса. Знала, как тяжело ему давались подобные задания. Она положила перед Максом чистый лист бумаги и предложила:

– Напиши правду, но не всю. Про ожившую плесень и впрямь писать не стоит. Представь, что ты видишь эту ситуацию… ну как будто одним глазом. Скажем, левый глаз у тебя отвечает за всё непонятное, а правый видит только те факты, которые можно объяснить. Вот и опиши то, что видит твой правый глаз.

Макс послушно закрыл левый глаз, правым глянул на чистый лист бумаги. Конечно же, ничего не изменилось. Затем он зачем-то закрыл правый глаз, посмотрел на лист левым – и аж вздрогнул. Открыл оба глаза – наваждение исчезло. Закрыл правый – снова появилось!

– Ле-е-е-есь, посмотри сюда. Левым глазом.

Леся недоверчиво посмотрела на Макса, взяла лист бумаги. Посмотрела сначала двумя, потом левым, затем правым глазом.

– Нормальный листок, не капризничай. Ничего на нём нет. Пиши давай.

Макс таращился одним глазом на лист, повернув голову набок и развернув её в сторону парты. Он напоминал слегка безумного филина, который пытается что-то разглядеть на белоснежной бумаге.

– Когда смотришь левым глазом, появляется схема!

Леся засмеялась:

– Какая схема? Метрополитена? Схема эвакуации при пожаре?

– Нет же! Хотя я бы сейчас отказался эвакуироваться отсюда… Схема объяснительной записки!

Когда Макс смотрел на лист левым глазом, то видел полупрозрачную голубоватую разметку. Лист был как будто расчерчен на блоки, и в каждом было пояснение, что здесь следует написать.

Можно было поразмыслить, что за чудеса происходят, но Макс боялся отвлечься. Вдруг моргнёшь – и всё исчезнет? Где тогда ему брать подсказки, как написать эту дурацкую объяснительную? Нельзя так рисковать!

Очень аккуратно, едва дыша, жмуря несчастный правый глаз так, что он едва не слезился, Макс опустил лист на парту, схватил ручку и, не открывая правый глаз, начал заполнять своим почерком намеченные полупрозрачной линией блоки.

Леся наблюдала за Максом, стараясь не дышать. Вдруг спугнёт? Ведь обычно Макс даже простые записки пишет раза с пятого, а уж про более сложные сочинения и говорить нечего! На них он обычно тратит все силы, сколько есть.

А тут он бодро начал писать – сам, без колебаний, мучений, просьб о подсказках или жалоб. Написал лучше, чем смогла бы это сделать Леся! С первого раза! Что же он такое разглядел своим левым «волшебным» глазом?

Макс и сам поражался тому, насколько просто оказалось писать что-то, когда знаешь, какой раздел идёт за каким. Но дело застопорилось, когда он добрался до разделов «в чём причина» и «что ты пообещаешь, чтобы тебя простили» – именно так Макс для себя перевёл слова подсказки «какие можно сделать выводы».

– Что там? – шёпотом спросила Леся.

– Здесь надо написать, почему произошла эта ситуация. А ниже – как сделать, чтобы больше такого не было.

– Ну так напиши правду. Всё произошло случайно, больше не повторится.

Наверное, Маша Ивановна хотела бы увидеть в объяснительной что-то другое, но если уж писать правду, а не додумывать, то Макс действительно мог написать только это. И он так и сделал.

Пока Макс писал, Леся внимательно наблюдала за его «волшебным» глазом. Может, при активации из него вырывается луч света? Меняется цвет зрачка? Глаз увеличивается?

Но нет, ничего такого. Глаз как глаз, если не принимать во внимание фальшивый фингал. Кстати, а не включает ли магию это пятно от чернил?

Когда Макс закончил писать, у Леси уже было готово объяснение.

– Я поняла, что случилось! Это плесень!

– В смысле? – потряс головой Макс.

Он всё ещё не верил, что у него получилось что-то написать быстро и без усилий. Он держал перед собой лист с объяснительной запиской так, как будто боялся, что тот сейчас исчезнет, растворится, как туманная дымка.

– Ну то есть не плесень… Я так думаю, что это дух чернильницы! Чернильный дух!

Леся с опаской и любопытством протянула палец в сторону полупрозрачной плесени.

– Не трогай! Говорю же: оно плюётся!

– Да! Так ты и получил свою суперспособность!

Макс невольно потрогал «фингал» под глазом.

– Думаешь, это из-за того, что мне в глаз попали чернила?

Макс прищурился. Левым посмотрел на парту, на доску, по сторонам.

– Ничего.

– Конечно ничего! Ты что сейчас собирался написать?

– Я? Написать? Ничего, конечно же! Я только что накатал целый лист объяснительной!

– В этом всё и дело! Ты ни-че-го не хочешь написать! А как только захочешь, сразу увидишь, как это можно сделать! Ну вот давай, захоти!

– Что значит «захоти»? – возмутился Макс. – Я не хочу хотеть писать! Я хочу домой!

И он схватил стопку тетрадок со стола, чтобы запихнуть их в рюкзак. Леся схватилась за них с другой стороны и потянула на себя.

– Успеешь домой! Сначала давай потестируем «волшебный» глаз!

Макс с силой дёрнул на себя тетради:

– Каким образом?

– Запиши всё, что произошло, в подробностях! – всё так же не выпуская тетради из рук, ответила Леся.

– Зачем это? – подозрительно прищурился Макс.

– Для истории!

Леся так рванула на себя пачку тетрадей, что Макс неожиданно выпустил их из рук. Леся не удержала равновесие и невольно разжала руки. Тетради рассыпались по полу.

Присев на корточки, друзья стали собирать вещи Макса. Леся продолжала уговаривать друга:

– Вот потом учёные захотят изучить твой феномен…

– Вот ещё!

– Да, учёным, пожалуй, лучше ничего не говорить. Начнут ещё эксперименты над тобой ставить…

Макса аж передёрнуло:

– Спасибо, не надо! Можно обойтись без экспериментов?

– Можно. Но записать всё равно придётся. Не для учёных, так для потомков! О, это же…

Леся держала в руках блокнот с яркой надписью: «Копилка ежедневных чудес». Она пролистала блокнот – все листы в нём были безупречно чисты. Не тронуты карандашом или ручкой. Девочка с упрёком посмотрела на друга:

– Я же тебе подарила этот дневник, чтобы ты писал короткие заметки! – Макс неопределённо пожал плечами. – И где? Где хоть одна?

Макс почесал в затылке:

– Да как-то руки не дошли…

– Руки не дошли?! – Возмущению Леси не было предела. – Эти руки даже не вынули этот дневник из рюкзака ни разу! Ты его просто таскаешь с собой! Вместо того чтобы использовать по назначению!

– А я использую его по назначению! У него какое было назначение? Сделать мне приятное, показать, что ты заботишься обо мне. И я каждый день думаю об этом, когда натыкаюсь на дневник! Значит, я использую его по назначению!

– Нет, – жёстко отрезала Леся. – Другое у него назначение. Садись, открывай пустую страницу и смотри на неё «волшебным» глазом. И думай о том, что ты хочешь записать всё, что случилось сегодня.

– Для потомков? – скептически подняв бровь, уточнил Макс.

– Для потомков, – кивнула Леся. – И для учёных. И для учёных потомков тоже. Но прежде всего – для тебя самого.

– Да мне-то это зачем? – пробурчал Макс себе под нос.

– Затем! – отрезала Леся. – Ты так классно рассказываешь! Я хочу, чтобы ты записывал то, что придумываешь.

– Чушь всё это, – пробормотал изрядно смущённый Макс.

– Вовсе и не чушь. Потом откроешь свои записи через пять лет – а у тебя почти готова книга. Назовёшь её «Дух чернильницы», издашь, прославишься. И меня прославишь. Ты же не забудешь упомянуть в своих записях лучшую подругу?

Леся умильно посмотрела на Макса и похлопала глазками.

Он аж рассмеялся над Лесиными планами. Взял в руки дневник, открыл на пустой странице. При виде чистого разворота он передёрнулся от неприятного ощущения. Всё же чистый лист бумаги внушал ему почти мистическое отвращение. Ну теперь у него есть тайное оружие, которое поможет сделать чистый лист не таким уж чистым. И Макс прищурил правый глаз.

Прищурил – и вздрогнул. Ну как можно привыкнуть, что у тебя в глазу засел нанолазер, показывающий разметку будущего текста? Правда, на этот раз разметка выглядела по-другому. Чётко закреплённое поле в этой схеме было только одно – дата и день недели. А остальные элементы были подвижны: медленно плавали вокруг самого большого с надписью «Главное событие дня», иногда увеличиваясь или уменьшаясь.

– Ну это логично, – начала вслух размышлять Леся, когда Макс рассказал ей о том, что он увидел на этот раз. – Всё же в дневнике каждый пишет то, что ему важнее. Иногда это что-то интересное и важное, что произошло за день, а в другой день может быть важнее выписать свои эмоции. А иногда – построить планы на следующий день.

Пока Леся говорила, Макс не открывал второй глаз, наблюдая за тем, как вела себя подсказка от «волшебного» глаза. И стоило Лесе сказать, что главной в дневниковой записи может стать описание чувств, как соответствующий кружок распух и потеснил кружок с событием дня, заняв место в центре. А потом то же самое сделал кружок с надписью «Выводы и планы».

Макс открыл прищуренный глаз и поморгал, сбрасывая напряжение. Леся придвинула ближе к нему дневник:

– Ну? Пиши!

Макс взял блокнот в руки, полистал, а потом решительно закрыл и засунул в рюкзак.

– Макс, ну ты чего? – растерялась Леся.

– Потом напишу.

– Когда потом?

– Вечером.

– А почему не сейчас?

– Не хочу.

Макс не мог сам толком разобрать, что он чувствовал, поняв, что у него есть «волшебный» глаз. Тут были и восторг, и любопытство, и сомнения (а вдруг мне чудится?), и ещё много чего. Но больше всего в нём сейчас было страха. Это был не страх за себя, хотя, возможно, другой на его месте начал бы сомневаться, не заболел ли или что-то в таком духе. Нет, больше всего Макс боялся потерять эту замечательную способность. А вдруг это закончится? Вдруг «волшебный» глаз «выветривается» от частого применения? Ему ведь ещё предстоит написать какое-то эссе для Маши Ивановны. Может, не стоит лишний раз включать свою суперспособность? На всякий случай.

Леся, внимательно наблюдавшая за ним, похоже, сделала какие-то выводы.

– Ах, не хочешь? Боишься? Ну хорошо. Тогда… тогда я сама это сделаю!

И Леся бесстрашно наклонилась над чернильницей. Что она задумала? Решила сама обзавестись «волшебным» глазом? А вдруг это опасно?! За себя Макс не боялся, а вот за подругу стало страшно. Макс дёрнулся к ней, чтобы спасти от плевка невиданной плесени, но Леся уже и сама отшатнулась.

– М-м-макс! У н-н-него г-г-голова!

Леся от изумления даже начала заикаться. Макс вытаращил глаза. И впрямь, полупрозрачная масса немного загустела и оформилась. Теперь у плесени была голова на тонкой шее, ротик, которым она издавала высокие невнятные звуки, и маленькие бугорки, похоже, заменяющие ручки.

– Почему оно изменилось? – потрясённо повернулась к нему Леся.

– Не знаю. Давай уже пойдём отсюда.

Он аккуратно поднял чернильницу и потряс её. В прошлый раз этого было достаточно, чтобы плесень провалилась внутрь. Но сейчас она цеплялась своими ручками-огрызками за края чернильницы и что-то возмущённо пищала.

Макс с отчаянием посмотрел на Лесю:

– Как думаешь, как это запихать обратно в чернильницу?

Подруга не подвела. Она взяла со стола ручку. Осторожно поддевая плесень за огрызки, отцепила её от сосуда, и непонятное существо наконец провалилось внутрь чернильницы. Макс тут же захлопнул крышку и выдохнул с облегчением. Чернильницу он засунул в карман.

– Как ты думаешь, Клякс опасный? – задумчиво спросила Леся.

– Кто-кто? – округлил глаза Макс.

– Кляксик, – хихикнула Леся. – Он похож на большую чернильную кляксу в вакууме. Ну был похож, пока голову не отрастил.

– Вообще на слишком опасного не смахивает. Но что мы знаем про чернильных духов?

– Ничего. Вообще никогда о таких не слышала.

– Вот-вот. Ладно, разберёмся. С твоим… Кляксиком.

Под бурчание Леси, что Кляксик, к большому сожалению, не её, Макс положил листок с объяснительной запиской на учительский стол и сокрушённо вздохнул.

– Ну написал я то, что, как ты говорила, видит мой правый глаз. А толку? Всё равно не поверят.

– Могут и не поверить.

Леся постучала пальцем по кончику носа.

– Значит, надо найти доказательства того, что ты не виновен. Мы должны выяснить, что на самом деле случилось с Пашкой.

Пока спускались на первый этаж, Леся не переставала выдвигать новые и новые версии того, как Пашка мог оказаться в больнице.

– Возможно, он выбежал из школы и попал под машину… Или собака напала на него и покусала… Или Пашка так расстроился из-за ссоры, что потерял сознание, его подобрали и отправили в больницу… Или…

– Лесь, постой, – остановил её Макс. – Может быть, ты попробуешь у него спросить, что случилось?

Она остановилась на половине лестницы и сразу полезла в сумку за телефоном.

– Точно! Можно же просто позвонить ему! Как я сама не додумалась до такой простой вещи? А сам почему не поговоришь с ним? – вдруг нахмурилась она.

– Раз десять пытался. Он трубку не берёт.

– Ожидаемо, – вздохнула Леся и достала телефон.

Но на Лесин звонок Пашка тоже не ответил. Гудки шли, а трубку он не брал.

– Наверное, он потерял телефон, – продолжала строить версии Леся. – Или его ограбили в парке. Или уже в больнице! А вдруг Пашка ударился головой, получил сотрясение мозга и врачи запретили ему пользоваться телефоном?

Они спустились в «тайную комнату», чтобы забрать рюкзак Макса.

– А вдруг его укусила оса, его язык распух и он не может разговаривать? – Фантазии Леси можно было только позавидовать. – Или вот ещё…

В этот момент снаружи раздался стук каблуков на лестнице и приглушённые голоса. Макс и Леся притихли. Не то чтобы заходить в «тайную комнату» было запрещено, но… Про неё мало кто знал. Видимо, поэтому запрет вслух не озвучивался, но Макс догадывался, что вообще-то им здесь не место.

Голоса приблизились. По лестнице спустились Маша Ивановна и Галя Викторовна – преподаватель искусств, тоже молоденькая и добрая учительница. И приспичило же им остановиться поболтать прямо возле их тайного убежища! Голоса звучали так внятно, как будто они находились в одной комнате.

– Знаешь, Маша, я считаю, что в программе средней школы достаточно точных наук.

– А театра мало?

В голосе Маши Ивановны слышалась улыбка.

– А театра нет вообще! – А вот Галя Викторовна говорила серьёзно. – И очень жаль, что никто из детей не выразил желания поучаствовать в театре.

– Так и скажи, что тебе самой хочется поставить спектакль.

– Мне-то, конечно, хочется, но это не главное. Самое главное, что это полезно детям! Участвуя в спектаклях, они развивают речь, память и воображение. Преодолевают застенчивость, учатся выражать свои мысли. В конце концов, это просто весело! А с их учебной нагрузкой им жизненно необходимо такое занятие, которое помогло бы сбросить напряжение после учёбы. Но… Вот если бы кто-то из учеников проявил инициативу, выразил свой интерес, то у театральной студии был бы шанс.

– Галя, я поняла твой намёк. Попробую поговорить со своими учениками. Как только разберёмся с сегодняшней ситуацией, так поговорю про театр. Ты знаешь, Макс же так и не признался в том, что он сделал, – огорчённо пожаловалась Маша Ивановна.

– Маша, а вдруг ему не в чем признаваться? Ты не думала, что он может говорить правду?

Макс аж духом воспрял. Ну хоть кто-то не считает, что он злодей и негодяй, избивший одноклассника.

– Паша пропадает с уроков. Его родители пишут мне сообщение, что собираются везти его в больницу. А у Макса фингал под глазом, и он не признаётся откуда… Не слишком ли много совпадений?

Галя Викторовна вздохнула:

– Да чего только не бывает в жизни. И не такое случается.

– Боюсь, придётся вызвать в школу родителей Макса. Может, хоть тогда он наконец скажет правду.

Макс нахмурился. Вот это было бы совершенно лишним! И не потому, что у него слишком строгие родители. Наоборот, у Макса с мамой и папой очень классные отношения. Они ему доверяют, а он им. Но если все вокруг будут говорить, что Макс виноват, а он станет это отрицать… То кому поверят мама с папой?

Стук каблуков затих вдали: Маша Ивановна и Галя Викторовна ушли. Макс мрачно смотрел перед собой, пока Леся не пихнула его локтем в бок.

– Ты чего? Отомри!

– Да думаю, где найти Пашку, – вздохнул в ответ Макс. – Надо, чтобы он подтвердил мой рассказ. Иначе никто нам не поверит.

– Значит, найдём, – уверенно тряхнула кудряшками Леся.

Они вышли из «тайной комнаты» и пошли в сторону раздевалок. По пути Макс остановился и присел, чтобы завязать шнурок. Леся тем временем заглянула за угол коридора и ахнула:

– Макс, там Пашкин папа!

От неожиданности Макс потерял равновесие и чуть не упал на пол. Пашкин папа? Что он здесь делает? Маше Ивановне же пришло сообщение, что родители Пашки везут его в больницу… Неужели они отправили Бокина-папу, чтобы он нашёл Макса? Может, тоже хотят его обвинить в травмах Пашки? И отомстить за сына?! Да что за день-то такой! Всё валится на бедную голову Макса!

– Что он там делает? – буркнул Макс, изо всех сил сражаясь с непослушным шнурком. Как назло, нейлоновые нити скользили и никак не хотели затягиваться.

– С Панталонычем разговаривает.

У школьного уборщика было очень необычное имя – Анфисий Аполлонович. Но полным именем его звал, наверное, только директор. Остальные, вслед за малышами начальной школы, предпочитали сокращать сложное в произношении и понимании имя до Панталоныча.

К тому моменту, как Макс справился с непослушным шнурком, Пашкин папа уже вышел из школы.

– И зачем он приходил? – озвучила вслух Леся тот вопрос, что терзал Макса.

Они направились в сторону раздевалки. Когда они проходили мимо Панталоныча, он как раз вытирал грязные следы, оставшиеся от ботинок Бокина-папы. Панталоныч был маленьким, пухлым, совершенно лысым и очень ворчливым. Вот и сейчас он бурчал себе под нос, не обращая внимания на проходивших за его спиной ребят:

– Где я тебе возьму твоего сына? Уже почти час как закончились уроки, все шестые классы уже по домам разошлись. Нет же! Вынь да положь ему Пашу Букина! Или Бакина? Быкина? Грязи только нанёс! Нет чтобы следить за своим Брыкиным получшее!

Пройдя мимо Панталоныча, Макс с Лесей зашли в раздевалку.

– Я не понял, Пашку же родители должны были отвезти в больницу? – повернулся Макс к подруге. – Зачем тогда приезжал его папа?

Та в ответ округлила глаза, пожимая плечами:

– Если Пашка не с родителями, то где тогда?

– На уроках его не было. С окончания «мышления» уже часа четыре прошло… Где он был всё это время?

– Может, он просто решил прогулять уроки?

– Кто, Пашка? Да кто угодно, только не он! Он же фанатик просто! Если б мог, он и в новогодние каникулы учился бы, и летом, и на выходных! К тому же сегодня в расписании была его любимая химия. Пашка на неё приполз бы, если б не мог прийти! Что же с ним всё-таки случилось?

Леся, секунду поразмыслив, предположила:

– Может, он как раз нашёл где-то продвинутую химию? Вроде той же продвинутой математики. И остался там?

– Откуда продвинутая химия, да ещё и днём, пока уроки идут? – вытаращил глаза Макс.

– Да, пожалуй, о таком чуде мы бы знали. Пашка бы всем уши прожужжал. Значит, остаётся только одно. Он потерялся!

Неужели Пашка и правда потерялся? И что же им теперь делать? Нет Пашки – нет подтверждения словам Макса. Значит, нужно его найти.

Друзья уселись на лавочку в раздевалке.

– Как ищут пропавших людей? – спросил Макс вслух.

– Заявляют в полицию! – не раздумывая откликнулась Леся.

Вообще-то это и впрямь работа полиции – искать пропавших.

– А как можно заявить? – уточнил Макс. Кажется, Леся в этом вопросе разбиралась намного лучше него.

– Написать заявление, ясен пень!

Хотя ситуация была совсем не смешная, Макс чуть не рассмеялся из-за потуг Леси выглядеть крутой девчонкой. Откуда она только брала эти старомодные фразочки, которыми, наверное, щеголяли ещё их родители?

Ладно, посмотрим, из чего состоит это самое заявление. Макс достал из рюкзака лист бумаги, расправил его, перевёл на него взгляд и прищурился. Лист оставался белым. Со складкой посередине. Со слегка примятым уголком. С пятнышком в нижнем углу. Но без единого признака неоновой разметки или подсказок невидимыми для остальных буквами.

Сердце так и упало. Неужели ушло? Спасительное умение писать всякие дурацкие документы испарилось, не дождавшись, когда он напишет проклятое эссе? Даже то, что потерялся Пашка, сейчас казалось не столь важным.

– Ничего не вышло, – сердито буркнул Макс.

– «Волшебный» глаз не сработал? – Леся произнесла эти нелепые слова без капли юмора. – Другим глазом посмотреть пробовал?

– Угу, – кивнул Макс. – Правым тоже ничего не видно.

Леся постучала пальцем по кончику носа – значит, сильно задумалась. Обычно она старалась держать свои пальцы при себе, но когда её захватывали размышления, то появлялся этот странноватый, но довольно милый жест.

– Давай подумаем, что там, в классе, было такого, чего нет здесь.

– Там было светло, а здесь – темновато. В классе нормальный стол, а здесь нет ничего, на чём можно было бы писать. Там у меня был новый лист, а здесь – сложенный пополам. И тогда я написал кучу черновиков до того. Вон, до сих пор все руки в чернилах.

Леся подскочила на ноги:

– Точно! Доставай Клякса!

– Зачем? – хмуро посмотрел на неё Макс.

– Затем! В прошлый раз, когда ты смотрел «волшебным» глазом, на парте стояла открытая чернильница! Это самое главное отличие!

Макс задумчиво посмотрел на Лесю. Может, ему всё это снится? Слишком уж невероятным было и то, что происходило в классе, когда он писал объяснительную, и то, что подруга сразу и безусловно поверила во весь этот бред. Вот Макс бы ни за что не поверил, если бы сам не видел своими глазами. Хм. Своим глазом. Причём «волшебным».

Глубоко вдохнув и затаив дыхание, Макс достал из кармана чернильницу, аккуратно открыл и поставил рядом с собой.

На этот раз Клякс вылез из чернильницы гораздо шустрее. И он был возмущён! Махал ручками-отростками, что-то пищал так, что капли чернил разлетались вокруг, таращил глазёнки.

– Успокойся, Клякс Чернилыч, – обратилась к нему Леся и легонько, одним пальчиком, погладила его по спинке.

Клякс моментально затих и разулыбался. Лесю слушались все мальчишки. Она на них действовала завораживающе. Ну, может, на Макса меньше: они всё же общаются каждый день – наверное, он успел выработать иммунитет.

– Кляксик, можешь помочь нам?

Клякс пару раз важно кивнул головой, заодно заколыхавшись всей оставшейся полупрозрачной массой.

– Мы хотим написать заявление в полицию, но не знаем как. Включишь Максу суперсилу?

По тому, как Леся произнесла последнюю фразу, Макс понял, что она тоже хотела бы «волшебный» глаз. Да неважно! Хоть суперглаз, хоть ухо, хоть палец – лишь бы прикоснуться к волшебству!

Макс хорошо знал подругу – уж она бы развернулась! Ставила бы эксперименты, пыталась найти логичное объяснение и закономерности проявления дара, упражнялась бы до упаду. А Максу было и страшновато, и жалко лишний раз «включать “волшебный” глаз». Но сейчас делать было нечего: надо было срочно найти Пашку. Это важнее всего.

Макс прищурил правый глаз, глядя на лист бумаги. Как только он это сделал, там проявились неоновые надписи. Макс ждал и хотел этого, но всё равно от неожиданности слегка дёрнул головой, приоткрыл второй глаз, потерял концентрацию – и схема растаяла. Пришлось повторить всё медленнее и аккуратнее. И разметка снова возникла перед глазами.

В целом ничего особо сложного в заполнении заявления не было. Но Макса кое-что смущало.

– Лесь, тут в конце надо подпись поставить. А у меня нет подписи.

– Просто напиши свою фамилию.

Макс откинулся на стену, поправил за спиной чью-то куртку, чтобы помягче было.

– Да я не про это хочу сказать. Кто может написать такое заявление? Наверное, это должен быть человек, который уже получил паспорт и придумал подпись? Возможно, совершеннолетний? А может, родственник?

Леся помотала головой:

– Нет-нет! К нам приходили из поисково-спасательного отряда, рассказывали, что надо делать. Заявление может подать кто угодно! Не обязательно быть родственником.

– И несовершеннолетний?

– Думаю, что да. Но, возможно, они попросят, чтобы с нами был кто-то из взрослых.

Макс поморщился, а потом вдруг вспомнил кое-что ещё:

– Ой, а ведь заявление принимают только через три дня с момента пропажи? Это что же, они начнут искать Пашку только через два дня?

Леся многозначительно подняла палец в воздух:

– А вот это очередной миф! Чем раньше человека начинают искать, тем выше вероятность того, что найдут! Поэтому искать начинают сразу.

– А может, не надо писать заявление? Может, они сами заполнят бумаги?

Леся с упрёком посмотрела на Макса:

– Что, опять твоя боязнь чистого листа?

Он вздохнул:

– Ага. Но я справлюсь. Тем более что лист не такой уж и чистый. На нём есть схема!

Неудобно было, что подсказки исчезали, стоило начать писать в каком-то из разделов. Из-за этого Макс боялся, что может упустить что-то, забыть указать какие-нибудь детали. Но лучше уж такие, исчезающие подсказки, чем никаких. Тем более что можно посоветоваться с Лесей, если сомневаешься. Например, уточнить, сколько, по её мнению, весит Пашка или какого он роста.

Макс не стал заполнять форму целиком, он записал самое главное.

Вроде и написал всего ничего, а ощущал себя Макс так, как будто целый час сначала бежал, потом отжимался, а затем подтягивался.

Леся тоже выглядела утомлённой. Наверное, руководить процессом тоже сложно, не только писать самому. Она разглядывала получившееся заявление, недовольно хмурясь:

– А почему ты шапку не заполнил?

– Какую ещё шапку? – удивился Макс.

– Ну вот этот узкий столбик наверху документа. Кому, от кого…

– Это называется шапка? – хмыкнул Макс. – Хорошо, что не кепка. Или не бантик. Я подумал, что всё это мы можем доделать уже в полицейском участке. Сначала надо поговорить, а потом уже заявление отдать. Вдруг у них есть особый бланк или что-то такое?

Леся задумчиво покивала головой:

– Может быть. А то, что записал, пригодится при разговоре в полиции. Как конспект или план: что случилось, кто пропал и так далее.

Макс сложил лист, сунул его в рюкзак и потянулся к чернильнице, да так и замер. Клякс опять изменился! Он как будто подрос, набрал плотности и оформился. Теперь у него были и ручки, и ножки, обозначились черты лица, а его писк теперь больше походил на речь, хотя разобрать её пока было нельзя. Теперь Клякс не расплывался неясным пятном по горлышку чернильницы, а сидел на нём, свесив ножки и болтая ими.

– Кляксик, какой ты красивый! – умилилась Леся.

Чернильный дух закивал. Очевидно, ему понравился комплимент.

– Что с тобой происходит? Почему ты меняешься? – спросил Макс.

В ответ Клякс начал пищать, всё так же активно жестикулируя. Друзья переглянулись.

– Мы тебя не понимаем, – с сожалением пришлось признать Лесе. – Давай я буду спрашивать, а ты отвечать «да» или «нет»?

Гадать пришлось недолго. Леся быстро додумалась, что Клякс набирает силу, если кто-то пишет, используя его магию.

– Ого! Значит, чем больше Макс будет писать, тем лучше ты будешь себя чувствовать?

Макс не пришёл в восторг от этой идеи, но Лесю Клякс одарить «волшебным» глазом почему-то не мог. Она сильно из-за этого расстроилась, хоть и пыталась не подавать вида.

В этот раз Клякс сам залез в чернильницу. Подталкивать кончиком ручки его не пришлось.

Сложив все вещи, Макс потянулся за курткой, и вдруг его рука замерла в воздухе.

– Лесь, смотри! – хриплым голосом сказал Макс.

В самом углу, на крючке, над которым была приклеена надпись «Павел Бокин», висела куртка. Из кармана торчали шапка и перчатки.

– Пашкина одежда? – с недоумением уточнила Леся.

Макс кивнул. Оба перевели взгляд за окно, сильный ветер время от времени бросал в стекло пригоршни колючих капель, смешанных со снегом. Конец октября – не то время, когда хочется прогуляться налегке.

– Без куртки он уйти не мог, – уверенно сказала Леся.

– И ботинки его здесь, – отметил, заглянув под лавочку, Макс.

– …И если верхняя одежда и обувь здесь… а его папа приезжал, чтобы его забрать… значит, Пашка никуда из школы не уходил!

Макс оторопело глядел на Лесю.

– Но если Пашка сейчас находится в школе, то где он?

Надо заглянуть в каждый угол школы, чтобы найти пропавшего Пашку!

Для начала Макс с Лесей отправились в столовую.

– А зачем мы туда идём? – уточнил Макс у подруги детали её «гениального плана». – Там же полшколы, если не вся, побывало в обед, неужели Пашку бы там не заметили?

– Ну… может, он зашёл туда после большой перемены? Он же никогда не пропускает обед, ещё и за добавкой каждый раз ходит…

Но с первого раза Максу с Лесей, конечно же, не могло так повезти. В столовой никого не было. Пусто.

Тогда они отправились в спортзал.

– Лесь, ну если в столовую Пашку мог привлечь голод, то что могло заманить его в спортзал?

– Лень, конечно же.

– Лень?

– Ага.

– А ты не видишь тут никаких нестыковок?

– Не вижу, – хитро улыбнулась в ответ Леся. – Спорим на желание, что он там? Растянулся на матах и спит!

Спорить Макс отказался, и зря. Пашки там не было, так что вполне мог бы выиграть желание.

Библиотека была уже закрыта. Леся долго стояла, прижавшись ухом к двери, в надежде услышать шум, шорох или просьбы о помощи. Но, увы, за дверью была полнейшая тишина, и минуты через три она была вынуждена признать, что, скорее всего, там нет ни души.

Актовый зал был открыт. Его они обследовали довольно долго. Друзья заглянули между сиденьями, стоявшими плотными рядами, зашли за кулисы, посмотрели в укромных закутках. Леся даже зачем-то приподняла крышку рояля.

– Думаешь, он прячется от нас в рояле? – скептически поднял бровь Макс.

– Ну ты же зачем-то под сиденья заглянул, хотя мог просто позвать Пашку! – отбила насмешку Леся.

– Мог, – признал Макс. – Только я не уверен, что он отозвался бы на мой голос.

Выйдя в коридор, Макс уже собирался обходить все классы по очереди, когда Леся вдруг остановилась перед прикреплённым к стене планом эвакуации.

– Вот! – ткнула она пальцем. – Я уверена, Пашка здесь!

– В подвале? – засомневался Макс. – Зачем ему туда? Да и там всегда закрыто.

– Подумаешь! – возразила Леся. – Все знают, где найти ключ. Он лежит на полочке рядом с выключателем.

– Какой смысл запирать замок, если кто угодно сможет его открыть? – проворчал Макс.

– Ну не кто угодно. Помнишь загадку: карлик живёт на двенадцатом этаже, но, когда едет вверх, поднимается только до шестого, а дальше идёт пешком. Почему?

– Хочет накачать ноги?

– Ха-ха. Потому что не достаёт до нужной кнопки!

– А-а-а, вот в чём дело. То есть до ключа не могут достать малыши!

Леся так и не смогла объяснить, зачем Пашке могло понадобиться залезть в подвал, но Макс не стал долго спорить. Он давно убедился, что быстрее будет согласиться с ней и сделать, как она хочет, чтобы Леся сама увидела, что не права.

В подвал вела длинная лестница. Их шаги разносились так гулко, что Максу казалось, что их сейчас застукают на месте преступления. Звук и вправду был такой, как будто спускались не двое, а целый отряд.

Леся уверенно шагала впереди, а Макса всё время тянуло оглянуться. Время от времени он кидал взгляд назад, и иногда ему даже казалось, что он видит преследующую их тень! Но как он ни присматривался, ничего толком разглядеть не смог.

– Лесь, давай мы не полезем в подвал, если там будет закрыто? Пашка же не смог бы залезть туда и закрыться снаружи, правда?

– Разумеется, мы зайдём внутрь!

– Потому что Пашка – волшебник и умеет запирать двери без помощи рук?

– Потому что там открыто, балда!

Действительно, ключ от двери торчал в замочной скважине, а она сама была приоткрыта.

– Наверняка Пашка нашёл внутри что-то такое, от чего не смог оторваться! – удовлетворённо кивнула Леся и направилась к двери.

– За четыре урока подряд не смог? – с сомнением пробормотал Макс, но послушно пошёл за подругой.

Макс с Лесей заглянули внутрь. Там было темно, как в голове у Макса, когда ему дают задание что-то написать. Ты точно знаешь, что внутри куча всяких предметов, но прямо сейчас не можешь увидеть и ухватиться мыслью ни за один. Так и подвал наверняка содержал в себе гору сломанного или ненужного хлама, но что именно там было…

Леся щёлкнула выключателем на наружной стене, и зажёгся свет внутри. Она потянула за дверную ручку, распахивая дверь пошире, и аж поморщилась. Дверь открывалась с трудом – Максу даже пришлось помогать Лесе – и с таким жутким скрипом, что казалось: сейчас сюда на звук сбежится вся школа.

Друзья осторожно зашли внутрь.

– Чуешь? – Макс втянул носом воздух. – Неповторимый подвальный запах! Тонкий аромат сырого бетона, смешанный с яркими нотками спёртого воздуха и нежным послевкусием изысканной плесени!

– Ты мне лучше скажи, не пахнет ли тут Пашкой, шутник?

Сразу сказать, был ли внутри Пашка, было сложно. Подвал представлял собой лабиринт из хаотично расставленных стеллажей. Вместо того чтобы сосредоточиться на поисках, Макс разглядывал сомнительное добро, которое хранилось здесь. Глобусы с дырками в боках, стопки листов со старыми работами, разобранный по косточкам скелет, пакет с засохшими фломастерами, старые тряпки, пропитанные мелом, сумки с потерянной сменной обувью и…

Больше Макс не успел рассмотреть ничего, так как свет внезапно погас. Жуткий скрип, хлопок – и тишина.

– Сквозняк? – прошептала Леся.

– Это какой должен быть сквозняк, чтобы эта дверь закрылась?

Макс подошёл к выходу, дёрнул за дверную ручку. Дёрнул ещё раз. Потом упёрся одной ногой в стену и потянул изо всех сил. Бесполезно.

– Знаешь, Лесь, кажется, нас здесь заперли.

– Зачем? Наверное, кто-то спустился сюда, увидел, что дверь открыта, и решил навести порядок.

Голос Леси звучал не очень уверенно. Эта версия и Максу казалась неубедительной. Во-первых, зачем сюда кому-то спускаться, если внизу, кроме подвала, нет ничего? В подвал? Почему тогда внутрь не зашли? Во-вторых, даже если ты случайно увидел, что дверь в подвал открыта, наверное, сначала стоит убедиться, что внутри никого нет, прежде чем закрывать дверь на ключ, так? Ну и в-третьих, возможно, шаги и тени на лестнице всё же Максу не почудились. Но Лесе всего этого говорить, конечно же, нельзя. Запаникует, испугается.

– Как будем выбираться? – хмуро поинтересовался он. – Выбить дверь у меня не получится, этот вариант можешь сразу вычёркивать.

Леся, вроде собиравшаяся что-то сказать, подавилась фразой. Макс хмыкнул. Ну точно, хотела предложить ему красивым ударом ноги вышибить дверь. Как в кино. Вот только жаль, что они сейчас не в фильме и Макс не супергерой.

– Давай поступим проще, – предложил Макс. – Позвоним кому-нибудь и попросим, чтобы спустились сюда и выпустили нас.

Он достал из кармана телефон и с досадой цокнул языком.

– Связи нет. А у тебя?

Леся проверила свой мобильник.

– Да, сотовой связи нет. А вот интернет есть. Правда, хиленький.

Но позвонить всё равно не получилось: мощности вайфая, который добивал до подвала, не хватало.

– Зато соцсети грузятся. Смотри, у меня в отложке пост стоял, и он опубликовался! Может, в соцсетях написать кому-нибудь?

Увы, сообщения не отправлялись.

– Ну слушай, раз можно выложить пост, давай напишем про то, что нас надо спасать, на твоём канале, – предложил Макс.

– У меня тексты почти никто не читает, – призналась Леся. – Зато видео набирают по пятьсот просмотров! Давай снимем ролик, как нас заперли в подвале?

– Ролик? – почесал в затылке Макс.

– Да, но только такой, чтобы завирусился! Чтобы все его хотели перепостить!

– Надо ж знать как…

– А на что тебе «волшебный» глаз?

– Ну тексты писать…

Лесю в темноте было не видно, но Макс мог поспорить на что угодно, что она растянула рот в широкой улыбке.

– Вот ты и напишешь.

– Что?

– Сценарий к видеоролику. Включай фонарик на телефоне.

Пришлось подчиниться. Пока Леся копалась в рюкзаке в поисках листа бумаги и ручки, Макс достал из внутреннего кармана чернильницу с Кляксом. Действовать одной рукой было неловко и непривычно, и Макс старался двигаться очень медленно и предельно аккуратно.

Не то чтобы он боялся уронить и разбить чернильницу, нет! Она была сделана из очень толстого стекла, да к тому же покрыта медной оплёткой – разбить её, скорее всего, просто невозможно. Но Макс представил себя Кляксом – маленьким полупрозрачным существом, совсем недавно ещё и бесформенным, заточённым в почти непрозрачный сосуд, который куда-то носят, трясут, мотают, бросают… И его чуть ли не физически затошнило от этой воображаемой болтанки. Поэтому он постарался действовать как можно аккуратнее. Ну чтобы Клякса не укачало от всех перемещений.

Но наглая плесень не испытывала совершенно никакой благодарности к Максу. Стоило только открыть крышку, как полупрозрачный человечек выскочил из неё, уселся на краю чернильницы и подбоченился. Тут же он начал предъявлять претензии, вереща что-то тоненьким голоском. Макс только пожал плечами в ответ: он так и не смог разобрать ни слова.

Леся тут же принялась жалеть паразита:

– Кляксик, миленький, тебе было там скучно? Засиделся взаперти, да? Темно, душно и нечем заняться? Надо же! Прямо как нам сейчас.

Клякс повертел головой, пытаясь что-то разглядеть в неярком свете двух фонариков на телефонах Леси и Макса. Пропищал что-то вопросительное, разводя ручонки в стороны.

– Ну вот так и получилось, – вздохнула в ответ Леся.

– Ты что, его понимаешь? – изумился Макс.

– Да что уж тут сложного? Самой бы хотелось понять, почему мы оказались здесь заперты. Но пока важнее другое. Уважаемый Клякс Чернилович, помоги написать сценарий видеоролика, пожалуйста.

Макс только хмыкнул. С ним-то Леся никогда не была такой вежливой. А тут аж зубы сводило от сладкого. Но Кляксу понравилось. Он важно кивнул.

Макс взял листок, подозрительно косясь на Клякса. Для полного счастья не хватало ещё получить плевок и во второй глаз. Но Клякс вроде бы вредительством больше промышлять не собирался.

Макс прищурился и тут же увидел нужную схему.

– Лесь, это посложнее будет, чем объяснительную написать. Нужна твоя помощь. Смотри, сначала надо придумать запоминающееся название.

Леся возразила:

– Запоминающееся? Зачем его запоминать? Название должно быть привлекающим внимание! Такие заголовки называют кликбейтными!

Макс просто поражался, как Леся умудряется столько всего читать и знать. Если бы у него было столько кружков, конкурсов и выездов, он бы в промежутках между ними только ел и спал.

– Между прочим, – гордо сказала Леся, – я думаю о том, чтобы завести свой блог.

Это было что-то новенькое.

– Я думал, что твоя мечта – играть в театре.

– Одно другому не мешает, – отмахнулась Леся. – Отсутствие театральной студии, например, мешает. А ведение блога, наоборот, может помочь. Давай уже писать сценарий!

На этот раз Макс почувствовал азарт. Получится ли? А почему нет?! Наверняка это теперь навсегда с ним. Ну или пока не высохнет чернильница и не испарится её дух. Но до этого же ещё долго, да?

А пока что они и правда справились с задачей легко и быстро. Даже телефон, которым Леся светила Максу, не успел разрядиться.

– Отлично, – обрадовалась Леся. – Давай снимать!

Раньше для Макса самым страшным было задание написать что-нибудь. Но сейчас все прежние страхи показались просто смешными.

– Лесь, давай сам текст в посте выложим?

– Издеваешься? Ты сам-то стал бы это читать?

Макс сглотнул, ища выход из ситуации.

– Я придумал! Знаешь, в некоторых роликах один и тот же человек играет разные роли. Как будто разговаривает сам с собой. Ну только грим накладывает разный.

– И кто же будет этим одним и тем же человеком? – спросила Леся. – Дай угадаю. Это, наверное, ты?

Спокойствие Леси было обманчивым. Макс хорошо знал, какой силы взрыв бывает после такого мирного вступления, если Лесе не нравится то, что задумал Макс. Надо срочно переключить её на другую тему, пока не рвануло!

– Смотри, Лесь! А Клякс-то принарядился!

Всё внимание Леси тут же досталось чернильному духу.

Клякс и впрямь обзавёлся одеждой: простой светлой рубахой, короткими широкими штанишками. Правда, на обувь магии не хватило, и дух сидел, болтая маленькими босыми ножками. Одежда оказалась такой же полупрозрачной, синевато-фиолетовой, как и сам Клякс. Как будто он сотворил её из самого себя.

– Какая милота, – расплылась в улыбке Леся. – Кляксик, ты такой красивый!

– Благодарю вас, милая барышня, – тихо, но вполне внятно пропищал Клякс. – Я набираюсь сил и понемногу возвращаю себе свой прежний облик!

Макс тихо выдохнул. Кажется, пронесло. Скандала не будет. Леся бросила на него косой взгляд, как будто предупреждала, что они ещё вернутся к вопросу о том, кто будет сниматься в ролике. Но сейчас её больше занимал Клякс.

Она не успела задать ему ни одного вопроса. Снаружи послышались шаги, скрежет ключа. Дверь отворилась, зажёгся свет.

Глаза тут же с непривычки заслезились, но Макс отметил, что Клякс ловко нырнул в чернильницу. Макс тут же захлопнул крышку и сунул чернильницу в карман.

Перед ними стояла ужасно сердитая Маша Ивановна.

Макс тащился вверх по лестнице из подвала, а каждый шаг Маши Ивановны как будто обвинял его: «Как. Вы. Могли. Так. Поступить». Ощутишь себя преступником волей-неволей.

Маша Ивановна не могла молчать, но разговаривала почему-то только с Лесей:

– Леся, ну ладно Макс, но ты же ответственная, приличная девочка…

Макс аж кулаки сжал от обиды. Выходит, он безответственный и неприличный?

– …Почему ты позволила ему…

Что? Леся Максу что-то может позволить или запретить? Ну знаете ли! У них, между прочим, дружба, а не крепостное право!

– …Бегать по всей школе, обшаривать её сверху донизу? Зачем, Леся?

А вот это уже интересно. Значит, Маша Ивановна знает, что они побывали не только в подвале? Откуда? Ей про это рассказал тот, кто и закрыл их в подвале? Но зачем он их запер? Чтобы не сбежали, пока он приведёт учительницу? Чтобы не смогли избежать наказания? Кто же их так не любит?

Тем временем дошли до учительской. Маша Ивановна открыла её ключом. Чуть дверную ручку не сломала, так нервно дёргала. Когда зашли внутрь, она проверила сообщение в своём телефоне и что-то написала в ответ. Затем строго посмотрела на Макса с Лесей:

– Заходите. Сидите здесь, я сейчас найду и приведу Олега Борисовича. Чтобы ни с места! Тебе, Волгин, уже грозит исключение из школы, так что не стоит затевать новых шалостей.

Максу показалось, что Маша Ивановна хотела ещё ногой притопнуть на них, чтобы припугнуть, но она только посверлила их взглядом и вышла, закрыв за собой дверь.

Макс упал на стул и схватился за голову:

– Неужели меня исключат за то, что я споткнулся и толкнул парту Пашки? А потом искал его в школе? Серьёзно?

Леся погладила его по голове, как маленького.

– Не переживай, Макс, Олег Борисович разберётся со всем, он точно сможет выяснить правду.

– Ага, – глухо пробормотал Макс. – Да только он Маше Ивановне поверит на слово, а не нам.

– Вообще всё это очень странно, – задумчиво протянула Леся. – С Пашкой что-то случилось. Возможно, он попал в беду и ему нужна помощь. А учителя, вместо того чтобы его разыскивать, устраивают разборки с нами за то, что мы оказались закрыты в подвале!

Макс побарабанил пальцами по столешнице.

– Лесь, как думаешь, кто нас запер в подвале? Ещё и Машу Ивановну позвал, чтобы сдать нас.

Леся в задумчивости постучала пальчиком по носу.

– Может, это устроил сам Пашка?

Макс нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что он мне так отомстил? Прятаться весь день, просто чтобы все подумали на меня? Он не мог так поступить! Только не в тот день, когда в расписании химия!

Пашка казался странноватым – слишком увлечённым наукой, витающим в облаках, – но не подлым. Мог ли он придумать такую сложную комбинацию только из мести? Ещё вчера Макс с уверенностью заявил бы, что не мог. А сегодня засомневался.

– А вдруг мы плохо его знаем? – предположила Леся, как будто читая мысли Макса.

– Если уж кого-то подозревать, то я бы скорее подумал на Захара. Это он же мне сегодня утром подножку поставил. Он меня за что-то не любит. А с Пашкой мы особо не общались.

– Самое плохое, что у нас так и нет никаких доказательств, что ты не виноват в исчезновении Пашки…

– Ага, одни соображения…

– Слушай, – воодушевилась Леся, – а давай мы эти соображения изложим в письменном виде! И отдадим директору!

– Зачем сразу в письменном?

Макс начал сопротивляться скорее по привычке. Если бы Леся предложила ему написать что-то ещё вчера, он бы пришёл в ужас. Но сегодня ему Начало казаться, что излагать свои мысли письменно не сильно сложнее, чем устно. Нет, конечно, текст на бумаге всё же не может передать интонации, жесты, у листа бумаги не выйдет обаять собеседника… Но это всего лишь обозначает, что слова на бумаге стоит получше организовать, расположить мысли логично и последовательно. А с этим вполне справляется «волшебный» глаз. В общем, кажется, Клякс расколдовал страх Макса перед сочинением текстов на бумаге.

– Это будет выглядеть солиднее и убедительнее, – ответила Леся на вопрос Макса.

Макс растерянно почесал в голове.

– Да-да, убедительнее! Когда ты говоришь, ты не можешь оставаться спокойным. То руками машешь, то голос повышаешь, то с места вскакиваешь. А на бумаге мы изложим все факты, и Олегу Борисовичу останется только их сопоставить и сделать правильные выводы.

– Если только он не сочтёт выводы Маши Ивановны более правильными, – буркнул Макс.

Мозг Макса ещё пытался сопротивляться и искать отговорки, а руки уже шарили в рюкзаке, чтобы найти, на чём написать это самое письмо. Причём – о чудо! – в глубине души он ощущал не упадок и отчаяние, а нетерпение и предвкушение перед этим непростым процессом.

Что теперь? Достать лист бумаги, ручку и чернильницу. Откупорить крышку. Кивнуть появившемуся из темноты чернильницы Кляксу. Прищурить правый глаз и узнать, как правильно составить деловое письмо.

От последней приписки у Макса удивлённо приподнялись брови:

– Лесь, ты не знаешь, что такое «формулы вежливости»?

Леся неуверенно постучала себя по носу:

– Наверное, «доброе утро» и «спокойной ночи»… А почему ты спрашиваешь?

И тут Максу пришла в голову идея получше, чем расспрашивать Лесю. Он повернулся к чернильному духу:

– Клякс, что за формулы вежливости должны быть в деловом письме?

– Посмотри «волшебным» глазом, – важно пропищал в ответ дух и покрутил в воздухе рукой.

Хмыкнув, Макс уже привычно прищурился и посмотрел на лист бумаги. Теперь на нём виднелась другая информация.

Формулы вежливости – это устоявшиеся выражения для вводных и заключительных фраз в деловой и официальной переписке. Вот несколько примеров.

1. Вводные фразы:

уважаемый(ая)[имя, фамилия],

добрый день, [имя],

здравствуйте, [имя].

2. Заключительные фразы:

благодарю за внимание,

с надеждой на дальнейшее сотрудничество,

с нетерпением жду вашего ответа,

надеюсь на скорый ответ.

3. Прощание:

с уважением,

с наилучшими пожеланиями,

искренне ваш(а),

с благодарностью.

Эти фразы показывают уважение к получателю и придают письму формальный тон.

Макс быстро поморгал. Сердце ёкнуло: вдруг схема делового письма больше не отобразится?

– Спасибо, с формулами понятно. Можешь снова показать план письма?

Клякс великодушно махнул ручкой, и Макс выдохнул. Схема снова была видна «волшебным» глазом. Отлично. Остаётся только записать, что случилось на самом деле.

С этим Макс с Лесей справились довольно легко. Всё уже обсудили несколько раз, так что осталось только записать на бумагу.

– Пусть только попробуют нам не поверить, – сурово сказала Леся, дочитав готовый документ.

Макс пожал плечами. Он сделал всё, что мог в этой ситуации. Теперь оставалось только ждать, чем дело кончится.

– Вот это да! – внезапно ахнула Леся и аж руками всплеснула. – Только посмотрите на него!

Макс уже было собирался изображать смущение похвалой подруги, когда понял, что посмотреть Леся предлагала на Клякса.

Чернильный дух опять преобразился. В прошлый раз Клякс был одет как крестьянский ребёнок, а теперь выглядел как маленький аристократ. Он сидел на краешке чернильницы с абсолютно прямой спиной и несколько надменным выражением лица. На нём красовался узорчатый сюртук с блестящими пуговицами, рубашка с жабо и кружевными манжетами, жилет, коротенькие штанишки до колен, туфли с пряжками и небольшая шляпка. Из кармашка жилета свисала цепочка. Макс готов был поспорить, что там у этого модника были карманные часы.

– Клякс, да ты красавчик! – продолжала нахваливать его Леся. – Скажи, а как ты изменишься, если Макс напишет ещё что-нибудь?

Ответить дух не успел. За дверью учительской послышались шаги и голоса. Клякс нырнул вглубь чернильницы, но Макс не успел её закрыть и убрать. Пришлось задвинуть чернильницу за спину, а в следующую секунду дверь распахнулась и в учительскую вошёл Олег Борисович.

Директор шагал размашисто и твёрдо. За ним, выглядывая из-за его широкого плеча, чуть не бежала, пытаясь идти в ногу, Маша Ивановна. Она на ходу что-то говорила, размахивая руками. Но от Олега Борисовича и в более спокойной обстановке не так-то легко было дождаться длинной тирады. Он предпочитал говорить коротко и по делу. Вот и сейчас, прежде чем вынести решение, он выслушал одну сторону и собирался расспросить подозреваемых.

Макс поёжился и посмотрел на Лесю. Подруга тоже растеряла весь свой запал. Всё же чувствовать себя подозреваемыми – не предел мечтаний.

Cледом за Машей Ивановной в класс зашёл Захар Мамаев. А этому что здесь нужно?

– …Захар сам всё это видел, – между тем с негодованием говорила Маша Ивановна. – У него и доказательства есть.

– Того, как Волгин избил Бокина? – спокойно уточнил директор. Макс чуть на месте не подпрыгнул от такого предположения.

– Нет, – мотнула головой Маша Ивановна. – В тот момент Захар был у меня на уроке.

– Тогда о каких доказательствах идёт речь? – обратился к Мамаеву директор.

Макс нахмурился, кулаки сами собой сжались. Ну сейчас начнётся! Захар если чего не видел, так додумает.

– Когда Волгин побил Пашку, он… – бодро начал Захар, но Олег Борисович его прервал:

– Стоп. Ты драку не видел? Тогда не придумывай. Говори факты.

Захар тяжело вздохнул.

– В общем, пока шёл урок… Нет, я же был на уроке и не видел…

Макс злорадно усмехнулся. Захар приготовил скла́дную историю, но запрет директора говорить о том, чего он не видел, разрушил все заготовки. Захар аж вспотел. Он начал говорить снова, на этот раз медленно, обдумывая каждое слово:

– После «мышления» я увидел, как Максим выбирается из «тайной комнаты».

– Из каморки под лестницей на первом этаже? – уточнил директор.

– Ага, – покивал Захар. – Значит, он туда незаконно проник, после того как избил… во время того, как у нас шёл урок мышления.

Макс хмыкнул. Он-то, конечно, проник, но можно ли считать это незаконным? Каморка не закрывается на замок, никаких запрещающих надписей или знаков на ней нет. Возможно, это для того, чтобы не привлекать внимания учеников. Им-то стоит только запретить – они обязательно полезут нарушать запрет. Но формально его проникновение нельзя назвать незаконным.

– А после уроков он продолжил… нарушать закон.

Захар вытер пот со лба. Очная ставка у директора нелегко ему давалась.

– И каким образом?

– Сначала он замусорил весь кабинет «мышления».

Что значит «замусорил»? Макс нахмурился. О чём это он?

– Затем хотел напакостить… – Захар замолчал под суровым взглядом директора и с тяжёлым вздохом поправился: – Затем пошёл в столовую.

Тоже мне преступление! В столовую заходить не запрещено, даже если она уже не работает.

– В спортзале хотел… Ну зашёл туда. В библиотеку не смог зайти, она уже была закрыта, а то бы он… Потом в актовом зале переворошил все сиденья…

Макс не сдержался и усмехнулся. Ну да, они с Лесей прошли между сиденьями актового зала, иногда поднимая откидывающиеся. Но это-то уж точно не преступление! Нашёл в чём обвинить!

– А потом они залезли в подвал! А туда точно нельзя, он был на ключ закрыт! А они открыли!

– Да никуда мы не…

Начал было Макс со всем пылом, вскакивая с места. Но Леся сильно дёрнула его за рукав, так что он рухнул обратно на стул.

– Деловое письмо, – свирепо прошептала она, пододвигая лист ближе к Максу.

– Олег Борисович, я хотел сказать, что Захар немного преувеличивает. Вот здесь я написал факты.

И Макс передал директору написанный им документ. Тот взял его, пробежал глазами.

Мамаев аж покраснел от злости:

– Я преувеличиваю? Ты хочешь сказать, что я всё выдумал? Вот, смотрите!

Он протянул Олегу Борисовичу свой телефон.

– Здесь в фотогалерее есть доказательства! Вот, открываем фото.

Все подошли поближе, чтобы увидеть, что там за доказательства.

– Видите? Вылез!

На фото Макс выбирался из «тайной комнаты», весь взъерошенный, с синим глазом и шальным видом. Ну да, после знакомства с ожившей плесенью кто угодно ошалеет!

– Намусорил! – обвинял Захар, тыча пальцем в телефон.

На фото был усыпанный бумажными шариками пол вокруг парты Макса в кабинете «мышления». Это были неудавшиеся черновики объяснительной записки. Видимо, Захар снял это уже после того, как Макс с Лесей умчались искать Пашку. Да уж, поднять с пола мусор они не додумались. Слишком много было потрясений: Макса обвинили в избиении одноклассника, у него заработал «волшебный» глаз, плесень отрастила голову и стала Кляксом. Тут уж не до уборки в классе!

– В столовой! В спортзале! В актовом зале! – Голос Захар стал увереннее. Теперь он каждым словом обвинял Макса. – Ой…

Захар протянул руку, чтобы забрать свой телефон у директора, но Олег Борисович спокойно остановил его.

На экране показывали видеоролик. В неярком свете фонарика на телефоне было видно, как тот, кто снимает, закрывает скрипучую дверь подвала – от мерзкого звука все поморщились – и запирает её на замок. А потом кладёт ключ на полочку.

К тому моменту, как они досмотрели ролик до конца, Захар стоял, свесив голову и бессильно опустив руки вдоль туловища.

– Захар! – всплеснула руками Маша Ивановна. – Я думала, что у них дверь захлопнулась! Ты зачем это сделал?

Захар молчал.

– То есть ты выслеживал своих товарищей, – продолжала возмущённая учительница, – в то время как они бродили по школе, чтобы… Для чего, кстати?

Все посмотрели на Макса с Лесей.

– Мы Пашку искали, – смело призналась Леся.

– В школе? – поднял бровь директор.

– Да, мы увидели его одежду в гардеробе и подумали, что он остался здесь.

– И не пришёл ни на один урок? – удивлённо подняла брови Маша Ивановна.

– Ну… может, он уснул? – робко предположила Леся.

– Всё бывает, – неожиданно согласился Олег Борисович и снова повернулся к Захару. – Пока Макс и Леся искали Бокина, ты их фотографировал, а потом запер в подвале?

– И к тому же ещё и заснял это! – продолжала недоумевать Маша Ивановна.

– Да я вовсе не… Это не я… Тут какая-то ошибка, – начал бурчать Захар.

– Я поняла, откуда взялся этот ролик! – вдруг подскочила на месте Леся. – Захар решил запереть нас в подвале, но дверь так туго закрывается и так скрипит, что ему нужно было выиграть время, чтобы мы не успели дойти до выхода. Тогда он выключил свет в подвале и включил фонарик на телефоне. И не заметил, что заодно включил и камеру! Он просто не знал, что оставил доказательства своего преступления!

Маша Ивановна сокрушённо качала головой:

– Я тебя отправила пригласить Олега Борисовича в учительскую, а ты так рвался идти со мной в подвал! Видимо, хотел быстренько спуститься первым и открыть замок, чтобы Леся с Максом оказались в некрасивой ситуации? Но почему, Захар, почему?

Захар стоял весь красный, сжимая и разжимая кулаки. Он явно пытался придумать себе убедительное оправдание, но терялся от обвинений Маши Ивановны и Леси, а тяжёлый взгляд директора окончательно довёл его. И Захар взорвался:

– Да потому! Потому что Волгину сразу всё! И пацаны с ним дружат! И на физре его команда всегда выигрывает! И Леська постоянно с ним, когда не на своих концертах дурацких! А на меня – ноль внимания! А я ей и посты лайкал, и на концерты приходил, и записки ей писал! А она на меня на-пле-ва-ла! Дружит со своим Максиком! Ну вот за что ему всё это? – И Захар обвинительно ткнул в Макса. – А я никто и звать меня никак!

Макс аж чуть не рассмеялся от облегчения. Оказывается, все придирки и подлости Захара были из ревности. Надо было не воевать с ним, а просто предложить дружбу! И не было бы никакого противостояния!

– Записки? – взвилась Леся. – Вот это твоё творчество, что ли? Это ты называешь запиской?

Она выложила на парту грязноватый обрывок бумаги, на котором было накорябано:

– И что означает эта записка?

– Это я тебя в кино позвал, – сильно смутившись, ответил Захар.

– Позвал в кино? – возмутилась Леся. – Разве так в кино приглашают? Это же шпионская шифровка! Ни кто, ни кому, ни про что, ни куда…

Макс тем временем, стараясь действовать как можно незаметнее для остальных, прищурил правый глаз. Как бы выглядело нормальное приглашение пойти куда-нибудь? Он сомневался, что увидит что-либо, но «волшебный» глаз не подвёл. Ну да, чернильница-то оставалась открытой, значит, его суперсила работала!

Макс только головой покачал. В записке Захара не хватало примерно… всего!

А между тем ссора в учительской набирала обороты. В конце концов Леся воскликнула, всплеснув руками:

– Захар, да ты же пещерный человек! Как с тобой дружить?

– А ты попробуй, вдруг получится! – с отчаянием выкрикнул Захар.

– Ну и попробую! – внезапно с какой-то угрозой проговорила Леся. – Ты, главное, словами в следующий раз говори, когда что-то хочешь. Хоть устно, хоть письменно. А не подкрадывайся, как шпион, делая снимки исподтишка!

Захар покраснел и хотел то ли как-то возразить, то ли что-то добавить, но в этот момент директор хлопнул тяжёлой ладонью по столу, и все замолчали.

– С этим ясно, – отрезал он. – Но где Павел?

Ох, а про Пашку-то они и забыли в пылу спора. Маша Ивановна ответила:

– Его родители забрали в больницу. Они прислали мне сообщение на телефон. Но почему он не надел верхнюю одежду?

В этот момент дверь в кабинет директора распахнулась и на пороге появились мужчина и женщина.

Макс ни разу не видел Пашкиных родителей, но он тут же догадался, что это они. Мама такая же пухленькая, как Пашка, а папа такой же кудрявый. И Пашка очень похож на них обоих сразу.

Вид у них был очень встревоженный и какой-то растерянный. Кажется, они не просто за забытой курткой пришли. Макс тоскливо вздохнул. Всё это время он надеялся, что Пашка вот-вот где-нибудь обнаружится. Но при взгляде на взволнованные лица Бокиных-старших эта надежда таяла быстрее, чем мороженое на раскалённой сковородке.

– Мария Ивановна! – Мама Пашки даже поздороваться забыла. – Вы знаете, где сейчас Паша?

Маша Ивановна растерялась:

– Вы же мне прислали сообщение, что повезёте его в больницу. Мы были уверены, что Паша с вами.

Мама Паши захлопала глазами:

– Я писала, что планирую забрать Павлика. У него плановый осмотр у стоматолога. Толик должен был привезти.

Она кивком указала на мужа.

– Я и собирался, – развёл руками отец семейства Бокиных. – Но мне сказали, что Павлика уже нет в школе. И я решил, что его забрала Леночка.

Он в свою очередь кивнул на жену.

– У нас и раньше бывало, – немного смутившись, пояснила Пашкина мама, – что мы путались, кто заедет за Пашей в школу.

– И поэтому я не стал волноваться, просто поехал в клинику.

– А я ждала их там. И вот мы встречаемся у кабинета доктора…

– …А доктор нам и говорит: «А где же пациент?»

– …И я говорю: «Наверное, отошёл в туалет, да, Толик?»

– …А я отвечаю: «Леночка, тебе лучше знать! Он же приехал с тобой!»

– …А ведь мы договаривались, что Павлика заберёт Толик!

– И тогда мы начали звонить ему, а он не берёт трубку!

– И мы решили приехать в школу…

– …И спросить, видел ли кто-то, куда Паша пошёл после уроков.

Ненадолго воцарилась тишина. Родители Бокины переводили взгляд с директора на учительницу, с неё на учеников и обратно. Макс откашлялся, чтобы скрыть смущение, и сказал:

– Знаете, сегодня Пашки на уроках не было.

Мама Леночка тихонько ахнула.

– Максим, ну что ты говоришь, – поспешила вмешаться Маша Ивановна. – Был! На первом уроке. На «мышлении». В начале.

– А в середине и конце? – почему-то шёпотом уточнила мама Бокина.

Маша Ивановна с сожалением помотала головой. Макс опять не выдержал и вмешался, пока родители Пашки не надумали себе всяких страстей:

– Мы с ним поссорились немножко. Вот Ма… Мария Ивановна и выгнала нас, чтобы мы проветрились. И мы разошлись в разные стороны. А после этого Пашку никто не видел.

– То есть, молодой человек, вы тот, кто видел моего сына последним? – тихо спросил папа Бокин.

– Как-то это не очень звучит, – буркнул себе под нос Макс.

– А что же случилось потом?

Тут в разговор вмешалась Леся:

– Когда мы узнали, что Паша пропал, мы решили провести расследование.

– Чтобы найти моего сына?

Мама Леночка с благодарностью посмотрела на Лесю.

– Ну конечно! – Леся благоразумно не стала уточнять, что Пашку они искали только для того, чтобы он подтвердил: они с Максом не дрались. – И мы подумали, что, возможно, он попал в аварию и его увезли в больницу. Или что-то такое.

Мама Бокина молча опустилась на стул. Олег Борисович без слов протянул ей стакан воды, который она машинально взяла, да так и оставила в руках.

– Мы даже составили план для разговора с полицией, чтобы сообщить им все приметы, – добавил Макс и достал листок с записанными данными. Обвёл глазами собравшихся и протянул свои записи почему-то директору. Олег Борисович невозмутимо взял лист с заявлением и положил его к письму, которое Макс с Лесей отдали ему раньше.

– Но вы не переживайте. Скорее всего, с ним всё в порядке, – поспешила успокоить Бокиных Леся.

– Почему вы так думаете? – тут же поинтересовался папа Бокин.

– Мы нашли Пашину верхнюю одежду в гардеробе, – пояснила Леся. – А без неё он не смог бы уйти из школы! И поэтому мы обыскали школу…

– И что? – с надеждой спросила мама Леночка.

– И ничего, – сдулась Леся.

Снова воцарилось молчание.

– Слушайте, – внезапно воскликнул Захар. – А ведь если Пашкина одежда здесь, а его самого нет, то это значит…

Дождавшись, когда все глаза обратятся к нему, Захар произнёс зловещим голосом:

– …Значит, его похитили! Схватили, засунули в машину и увезли! Не дав одеться!

Женщины ахнули. Макс скептически скривил лицо. Олег Борисович был невозмутим, как всегда. Папа Бокин приобнимал маму Бокину, нежно поглаживая её по плечам.

– А почему похитители до сих пор не объявились? – спросила мама Леночка почему-то у директора, но ей ответила Маша Ивановна:

– Возможно, не было никаких похитителей, Елена Петровна. Ну какие похитители? Чего ради?

– Ради выкупа, конечно же, – слабо ответила мама Пашки, тяжело дыша. – У нас особых богатств нет, но ради сына мы всё что угодно… Квартиру, машину продадим…

И она истерично всхлипнула.

– Это ладно, если ради выкупа, – вытер пот со лба папа Бокин. – Тогда можно постараться насобирать денег. Но Паша же уникально талантливый ребёнок! Что, если они его похитили ради его мозга? Что, если они планируют воспитать из него злого гения?

Макс с Лесей обменялись скептическими взглядами. Может, папа Пашки пересмотрел шпионских фильмов? Паша, конечно, отлично учится и почти по всем предметам опережает программу, но до гениального злодея он ещё не дорос.

Только что в кабинете было немного нервно, слегка шумновато, слезливо и трепетно. Но как только заговорил Олег Борисович, сразу всё замерло. Этот человек обладал удивительным свойством: он был молчаливее всех, кого Макс когда-либо встречал, но стоило ему заговорить, все слушали только его.

– Предлагаю поискать телефон Павла по геолокации. Его телефон включён?

– Да, – робко пискнула в ответ мама Бокина. – Включён. Только Павлик трубку не берёт.

– Проверьте, где он: до сих пор в школе или нет.

Папа Бокин достал свой телефон и начал копаться в настройках. И в этот момент раздался взрыв.

Звук взрыва был приглушённым, как будто включили телевизор на неполную мощность. Но, судя по тому, как звякнули выбитые стёкла и задрожали стены школы, это была не запись. Что-то взорвалось по-настоящему.

– Мамочки, – тоненько произнесла Маша Ивановна. – Террористы…

– И они взяли Павлика в заложники, – подхватила мама Бокина.

Олег Борисович поднялся с кресла и мгновенно переместился к двери. Он обернулся к остальным и твёрдо сказал:

– Всем оставаться здесь.

Вышел и закрыл за собой дверь. На ключ.

И тут заговорили все разом. Мама Леночка кинулась к двери, что-то причитая, тоненько и жалобно. Бокин-папа успокаивал её, обнимая и пытаясь усадить на стул. Захар тайком снимал всё это на телефон. Леся сидела на стуле, уставившись перед собой, и часто-часто постукивала себя по кончику носа. А Макс взял с подоконника чернильницу, закрыл, положив в карман, и сильно сжал в ладони.

Странно, но именно ощущение чернильницы в руке придало ему сил и веры в то, что всё будет хорошо. Не может же плохо закончиться тот день, в котором Макс не только познакомился с ожившей плесенью, но и помог ей превратиться в маленького человечка, познакомился и подружился с ним, а главное, преодолел свою самую большую проблему. Он научился описывать на бумаге то, что раньше мог только сказать вслух! Вот это и есть настоящее волшебство! А раз на свете есть волшебство, раз случаются чудеса, то и с Пашкой не может случиться ничего плохого, правда?

Макс хотел сказать это Лесе, успокоить её, но не успел. Щёлкнул дверной замок, дверь кабинета директора распахнулась, и внутрь ввалился изрядно потрёпанный Пашка, а за ним Олег Борисович.

На лице директора явно прослеживался тщательно сдерживаемый гнев. Взгляд тяжёлый, холодный, ноздри раздуваются, губы сжаты в тонкую нитку. Если бы он орал, и то было бы не так страшно!

Пашка пулей влетел в центр комнаты. Его одежда была в дырках и белёсых пятнах, на щеке виднелась длинная царапина, лицо было красным, а волосы – взъерошенными.

Мама Леночка пискнула что-то, попыталась вскочить со стула и броситься к сыночку, но под взглядом директора вздрогнула и медленно опустилась на место. Все молчали. Тяжёлая аура Олега Борисовича не располагала к расспросам. Хотя, конечно же, любопытство терзало всех присутствующих.

Во всяком случае, так думал Макс. У него-то самого была куча вопросов. Где террористы? Зачем им был нужен Пашка? Что это был за взрыв?

– Рассказывай, – наконец прервал молчание директор.

Никаких террористов ни в школе, ни около не было. Всё оказалось гораздо проще. Когда Пашку отправили с урока «подумать над своим поведением», он решил использовать внезапно образовавшееся свободное время с пользой.

Бланк с заявкой на участие в программе для одарённых детей был испорчен, но ведь, кроме заявки, надо было приложить ещё описание химического эксперимента! И Пашка отправился в школьную лабораторию.

Конечно же, обычно она была заперта на ключ. Но Пашка был любимчиком у учительницы химии, поэтому ему не раз доверяли ключ, чтобы подготовить лабораторию к уроку. Вот и в этот раз никто не заподозрил, что Пашка решил «похимичить» самостоятельно, без присмотра учителя.

Тут-то он и развернулся! У него уже был готов список опытов, которые он хотел опробовать, чтобы выбрать, какой из них подойдёт для включения в заявку. И сейчас всё совпало: время, желание и возможности. Кое-что из химических реагентов было у Пашки с собой, кое-что нашёл в лаборатории, там же взял защитное оборудование и инструменты.

И Пашка пропал! Потерял счёт времени, не уследил, что давно закончился не только урок, с которого его выгнали, но и все остальные тоже! Не слышал телефона, который был в беззвучном режиме. Забыл, что его должны были встретить родители, чтобы отвезти к стоматологу. Пропустил обед, в конце концов! Страсть к химии победила голод, ответственность и всё остальное тоже.

– Знаете, как круто самовозгорается перманганат калия, если в него добавить глицерин! – с горящими глазами рассказывал Пашка. – А вот когда я…

– Не стоит, – оборвал восторги Пашки директор. – Ближе к делу.

В общем, когда список из более-менее безобидных экспериментов закончился, Пашка решил, по его словам, исследовать химическую активность щелочных металлов. Что это такое, Макс не только не представлял, но и не имел никакого желания разбираться. Это же надо додуматься – смешивать вещества, которые вместе могут взорваться! Нет, спасибо, химия – это наука не для него, не для Макса.

Пашка, застенчиво почесав затылок, признался, что взрыв он и хотел получить. Только не рассчитал его мощность: использовал в опыте слишком большой кусок металлического натрия.

– Но, Павлик, – растерянно сказала его мама, – откуда же у тебя большой кусок металлического натрия? Я сомневаюсь, что у вас в школьной лаборатории мог такой храниться.

– А я догадываюсь откуда. – Мрачный папа Бокин подошёл к сыну и схватил его за ухо. – Видимо, кто-то не только в школьной лаборатории похозяйничал, но и у меня на производстве.

Видеть, как Пашку выводят из кабинета за ухо, как нашкодившего щенка, было неловко, и Макс отвернулся, как будто увлечённый разглядыванием пейзажа за окном. Странно, ещё даже не начало темнеть, а казалось, что за этот день прошла целая жизнь! Ну или по крайней мере половина.

Мама Бокина заверила Олега Борисовича, что они обязательно возместят убытки от взрыва, устроенного Пашкой.

– Надеюсь, для этого не придётся и впрямь продавать машину, – пробормотала она папе Бокину, покидая кабинет директора.

Захар что-то буркнул и просочился в дверь за Бокиными.

– Как видите, – смело начала Леся, обращаясь сразу и к директору, и к учительнице, – не было никакой драки. И Макс ни в чём не виноват. И под глазом у него не синяк, а чернила.

Макс только согласно кивал. Маша Ивановна смущённо отвела глаза.

– Вижу, – коротко ответил директор.

Он протянул Маше Ивановне деловое письмо, написанное Максом под руководством Чернилыча и Леси, и добавил:

– Кажется, у этих ребят отлично развито логическое мышление. Это тянет на пятёрку за четверть как минимум.

Маша Ивановна подумала и внезапно согласилась:

– Хорошо. Будет вам пятёрка за четверть. Но тебе, Максим, всё равно нужно будет отработать пропущенный урок! Не забудь про эссе!

– Да не вопрос! – бросил Макс, быстро направляясь к выходу из кабинета, пока директор с учительницей не придумали ещё чего новенького.

В следующее воскресенье дверь в комнату Макса отворилась и внутрь заглянула мама.

– Макс? Ты чем это занимаешься?

Её удивлению не было границ.

– Прибираюсь, – пропыхтел в ответ Макс, заправляя постель.

– Добровольно? Без напоминаний? – не поверила мама. – А в чём подвох?

– Ко мне сейчас в гости друзья придут!

Мама покивала:

– И чем займётесь?

– Я придумал, как сделать для Леси сюрприз! – сверкнул улыбкой Макс.

– Сюрприз? Это хорошо. Ой, Макс, ну не под кровать же!

Мама схватила ворох грязного белья, которое Макс пытался запрятать в укромном уголке, и понесла его в стирку. Макс в ответ виновато развёл руками. Можно и так, но его вариант был быстрее.

Спустя пару минут раздался дверной звонок.

– Ну наконец-то! – вырвалось у Макса, когда Леся влетела к нему в комнату. – Я уж заждался! Слушай, что я придумал…

– Стоп! – строго прервала его Леся. – Все придумки потом. Ты помнишь, что завтра за день?

Макс нахмурился:

– Обычный вроде бы.

– Обы-ы-ычный! – передразнила Леся. – Завтра у тебя «мышление». Забыл про отработку?

Макс аж застонал:

– Вот надо тебе было всё испортить!

– Не испортить, а исправить, – наставительно сказала Леся. – Доставай бумагу, будем писать твоё эссе.

Очень хотелось поспорить, но Леся была права.

– С чего начнёшь?

– Сначала надо тему придумать.

– А Маша Ивановна не задала?

– Сказала: тема на мой вкус.

– И что же тебе по вкусу?

Макс призадумался. О чём бы ему хотелось написать, какую проблему исследовать?

– Знаешь, мне хотелось бы поразмышлять о том, что произошло неделю назад. Почему так всё случилось? Почему всё пошло не так?

– Это же ясно, как белый день, – пожала в ответ плечами Леся. – Всё дело в том, что надо разговаривать друг с другом. Не тупить, не думать, что кто-то догадается, что ты чувствуешь или чего хочешь, а общаться с другими. Как говорит моя мама, словами через рот.

– Смешно, – усмехнулся Макс. – Тогда так и запишу: «Почему так важно говорить друг с другом словами через рот».

Леся прыснула, а потом добавила серьёзно:

– Нормальная тема. Без последних трёх слов, понятно.

Макс усмехнулся, но на листе название эссе написал. Горестно вздохнул. Посмотрел в окно.

– Ну что ты сидишь? – с нетерпением спросила Леся. – Эссе само себя не напишет.

– Не напишет, но хотя бы структурирует, – вяло огрызнулся Макс.

Он привычно прищурился, чтобы разглядеть план будущего эссе. Чернильницу он больше не закрывал, она стояла на полке без крышечки, чтобы Клякс в любой момент мог выглянуть и размяться. А Макс в любой момент мог увидеть, что ему писать. Выгодно для всех!

Кстати, чернила у Клякса были на редкость въедливыми. Уже почти неделя прошла с тех пор, как Макс обзавёлся «фингалом», а украшение всё ещё было видно, хоть и изрядно потускневшее. Но работал «волшебный» глаз всё так же, так что Макс был не против ложного синяка.

Леся с завистью поглядела на Макса и тоже прикрыла свой правый глаз. Горестно вздохнула: ничего нового не увидела, конечно же. Каждый раз, когда Макс писал что-то, используя свою суперспособность, она не могла удержаться от соблазна проверить: вдруг и у неё такая же появилась.

– Ну? – не выдержала она. – Какая структура у эссе?

– Непонятно, – замялся Макс. – В первый раз вижу такое.

– И что там?

– Два треугольника. Один нормальный, другой перевёрнутый.

Леся открыла рот от удивления:

– И что это значит?

– Нужна пояснительная бригада, – пожал плечами Макс. – Клякс, расскажи, что это значит? Что это за треугольники?

Чернильный дух сидел на краешке чернильницы, покачивая ножками в изящных туфельках, и загадочно ухмылялся. Макс насупился. Намёк он понял: Клякс хотел, чтобы его попросили как следует, поуговаривали. Но Макс на манипуляции и шантаж не поддавался. Поэтому он сказал совсем не то, что ожидал от него чернильный дух:

– Да всё понятно. Это просто знаки «мужской и женский туалет». Наверное, «волшебный» глаз сломался.

Клякс принял шутку Макса за чистую монету:

– Какой ещё туалет? Это два разных принципа составления текста! Первый называется «воронка», второй – «пирамида». Выбери любой треугольник и посмотри на него внимательно.

Макс задумчиво почесал в затылке, но потом кивнул и попробовал сосредоточиться на треугольнике слева. И тотчас же второй треугольник не пропал, но отодвинулся на задний план. А первый стал крупнее, и около него появились подписи.

– Ого! Тут встроенный зум! – изумился Макс и тут же перевёл внимание на правый треугольник.

Тот не подвёл: тут же приблизился, отодвинув на задний план «воронку».

Макс пересказал Лесе, что эссе можно написать двумя способами.

– На самом деле, конечно же, способов написать сочинение несчётное множество, – важно поправил Макса чернильный дух. – Но с помощью этих простых правил у вас получится создать логичный, структурированный и убедительный текст!

– Ага, смотри, Лесь. Каждый вариант составления текста состоит из трёх частей. Если мы пишем эссе по принципу воронки, то сразу раскрываем основную идею, которую планируем обсудить. То есть в первом абзаце я должен написать, что вообще-то возникающие претензии хорошо бы обсуждать друг с другом. Иначе они копятся и со временем вырастают в большие проблемы.

– Так, а вторая часть?

– Называется «поддержка». В этой части надо привести какие-то доводы, поддерживающие и развивающие основную мысль. Тут я написал бы про то, что если бы Маша Ивановна меня выслушала и постаралась разобраться, Пашка сказал бы, куда пошёл и чем собирается заняться, а Захар открыто предложил дружить нам с тобой, то никакого переполоха бы не возникло.

– Так, а в третьей части? Всё же уже вроде как сказано?

– Да, в третьей части надо подвести итоги. По сути, ещё раз проговорить то, о чём заявлялось в самом начале.

– А зачем? – недоумевала Леся, машинально постукивая себя пальцем по кончику носа.

– Чтобы закрепить у читателя впечатление от текста и оставить ясное понимание изложенной информации! – важно обронил Клякс. – В конце можно сделать выводы или оставить призыв к действию.

– Например: «если вы обижены или расстроены, обсудите это с теми, кто вызвал эти чувства», – предположил Макс.

– Подходящая концовка, – одобрил чернильный дух.

Леся закатила глаза:

– Прям как будто с мамой разговариваю. Ладно, а как по второй схеме эссе писать?

Макс снова прищурил правый глаз и сосредоточился на нужном треугольнике.

– Сначала нужно захватить внимание… – не очень уверенно проговорил он.

– Поймай его на крючок! – кровожадно вскричал Клякс своим нежным тоненьким голоском. – Зацепи его так, чтобы не сорвался!

– Это как? – рассмеялась Леся. – Как поймать читателя на крючок?

– Наверное, нужно выдать сразу какой-то шокирующий факт… – предположил Макс.

– Хм, и тогда читатель не сможет удержаться и будет читать дальше, так? А потом?

– Потом идёт пункт «раскрытие темы». Надо добавить больше деталей и объяснений.

Клякс важно поднял вверх указательный палец:

– Рассуждения в этой части должны плавно и логично подготовить читателя к восприятию основной мысли текста.

– Получается, что основную идею текста в этом варианте читатель узнаёт только в самом конце? – уточнила Леся.

– Вот именно, – кивнул Клякс. – После того как ты сначала увлёк его любопытным фактом, а потом объяснил, что же там случилось, он уже готов понять и принять твой вывод.

– Хитро придумано, – задумчиво кивнула Леся. – Но мне нравится!

– Мне тоже, – согласился Макс. – Попробую написать эссе по этому плану.

И взялся за дело.

Макс с напряжением ждал, что скажет Леся. Она дочитала его эссе, опустила лист и посмотрела на друга.

– Это очень круто!

И тут же добавила с лёгкой ноткой зависти:

– Я бы так написать не смогла!

Макс только хотел начать утешать её, что, мол, не в «волшебном» глазе счастье, но тут опять послышался звонок в дверь.

Пашка протопал в комнату, как небольшой, но недовольный носорог. Хлопнул об стол стопкой бумаг и мрачно заявил:

– Помогайте!

– Опять? – в голос воскликнули Леся с Максом.

– Да, опять! Это очень важно! Надо всё сделать идеально! Лучше, чем идеально! Это должна быть запредельная безупречность!

Макс чуть не застонал в голос. Пашка в принципе был тем ещё занудой, но сейчас, когда перед ним маячила мечта его жизни – «ЭВРИКА», или «Экосистема Вдохновляющих Решений, Интеллектуальных Концепций и Анализа», он стал совсем невыносим. Макс ему уже раз пять рассказывал, записывал и уточнял, как составить резюме и мотивационное письмо, которые должны были прилагаться к заявке, но Пашка никак не мог остановиться в попытках улучшить то, что у него получилось.

– Ну резюме, наверное, можно оставить… – начал Пашка разбирать бумаги. – Или что-то ещё можно добавить? Посмотрите, а?

Пришлось посмотреть. На взгляд Макса, резюме уже выглядело вполне достойно.

– В свои навыки можешь дописать способность ясно излагать мысли. Ты же делал презентации, участвовал в конференциях, рассказывал про свои опыты? Вот это и добавь, – посоветовала Леся. – А в остальном всё хорошо, по-моему.

– А мотивационное письмо? – жалобно спросил Пашка. – Прочтёте?

Макс возмутился:

– Помнишь, ты мне говорил, что из-за таких, как я, Лавуазье казнили? Тебе не кажется, что мы поменялись местами?

Пашка скрестил руки на груди:

– Намекаешь, что теперь я в роли палача, а ты, бедняга, мучаешься? Прочитай, тебе сложно, что ли? Я же не заставляю тебя писать, я прошу прочитать!

Леся вопросительно посмотрела на Макса: в чём проблема, прочитать же и впрямь несложно?

Макс только рукой махнул:

– Да я его уже наизусть знаю! Он мне уже пять вариантов показывал, этот шестой будет!

– И каждый вариант всё лучше и лучше! – возмущённо ответил Пашка. – Смотрите давайте, хватит болтать!

И он сунул им в руки свой очередной шедевр.

– Слушай, вместо «Пашка» лучше написать «Павел».

– Или «Павлик», – хрюкнул от смеха Макс, вспомнив, как называют Пашку родители.

Леся смерила Макса строгим взглядом, а потом продолжила, обращаясь к Пашке:

– А в остальном нормально. Можно отправлять.

– Нормально? Это плохо, очень плохо. Должно приводить в восторг. А от «нормально» в восторг не приходят!

Максу показалось, что Пашка огорчился.

– В восторг они придут от твоего незабываемого опыта, – попытался поддержать друга Макс. – Если, конечно, уцелеют, после того как решат его повторить.

И Макс с Лесей расхохотались, а Пашка невольно присоединился к ним.

В этот момент в дверь опять позвонили.

– Кто это ещё? – удивилась Леся.

Максу даже не пришлось ей отвечать, потому что в комнату ворвался Захар. Он размахивал телефоном.

– Получилось!

– Что случилось? Что у тебя получилось? – недоумевала Леся.

Пашка тоже глядел на Захара с удивлением. Только Макс довольно улыбался, так как знал, в чём дело.

– Опубликовали! Статья вышла на городском портале!

– Какая ещё статья?

– Моя статья! – Захар аж светился от гордости. – Я написал статью! Сам! Ну, – он слегка замялся, – кое-кто мне немного помог…

– Я догадываюсь, что это был кто-то с «волшебным» глазом? – подозрительно прищурилась Леся.

– Ну да. Макс структуру подсказал. Зато всё остальное – сам!

И Захар с гордостью показал им страничку городского портала. Там и в самом деле опубликовали статью Захара в рубрике «Глазами подростков». Называлась она «Зачем детям играть в театре?».

– Видишь? – Захар аж сиял. – Теперь у нас будет театральный кружок! Мы покажем статью школьному спонсору, и он выделит деньги на театр!

Леся горько вздохнула:

– Спасибо тебе, Захар. Со статьёй ты здорово придумал. Только решение уже принято. У нас в школе будет продвинутая математика…

Леся поджала губы, глаза подозрительно блестели. У Захара опустились руки:

– Да как же так… Не успели…

Даже Пашка не выдержал:

– Лучше бы продвинутую химию ввели… В смысле: если уж не театр, – быстро поправился Пашка под тяжёлыми взглядами друзей.

Макс приобнял расстроившихся Лесю с Захаром за плечи:

– А что, если я вам скажу, что театр у нас всё равно будет? Потому что мы его сами создадим! Без всяких спонсоров!

И он рассказал свой план. Все хотят театр, так почему бы им самим не поставить спектакль? Да, было бы здорово, если бы школа выделила помещение, но можно же попробовать и самим договориться об этом! И пьесу они смогут написать сами! И костюмы и декорации сделают! У них получится!

Как засияли Лесины глаза!

– Макс, ты серьёзно? Самим написать пьесу? Это же невозможно!

– Конечно возможно, – спокойно возразил Макс. – С помощью «волшебного» глаза мы и не на такое способны!

– А если он «выветрится»? – шёпотом спросила Леся, которая знала об опасениях друга.

Макс в ответ пожал плечами:

– Пока не «выветрился»… Да даже если и «выветрится», мы справимся. У нас всё получится!

Леся кружилась от радости, Макс с Захаром в шутку пихали друг друга, а Пашка вытащил из своей папки с документами бумагу и ручку. Он пододвинул их к Максу.

– Надо составить план действий.

На мгновение сердце при виде пустого листа по привычке замерло. Макс помотал головой, выдохнул и сел за стол.

– Надо так надо. Будет вам план. Сейчас составим.

– И даже без всякого волшебства, – кивнул головой Пашка.

– Неужели? – ехидно уточнил Захар. – Я уж думал, что вы без волшебной чернильницы ни на что не способны!

– Волшебство не в чернильнице, а в Кляксе, который там обитает, – возразила Леся.

– Кстати, – внезапно вспомнил Макс, – когда я ещё не знал про Клякса, я подумал, что эта чернильница волшебная.

– Да? И почему же?

– Как взял её в руки, так почувствовал слабый электрический разряд. И сразу мысль в голову пришла: «Это магия». Потом, конечно, я решил, что это бред. Но всё равно загадал желание. На всякий случай.

– И что же ты загадал?

– Чтобы со мной случилось что-нибудь интересное.

Леся от души рассмеялась:

– Ну что ж, поздравляю! Сбылось!

31 октября, вторник

Моя первая запись в дневнике. Леся настаивает на том, что мир должен знать, как у нас дела. Не уверен насчёт мира, но мне самому будет интересно вспомнить, что и как происходило. Потому что события развиваются с такой скоростью, что через год я точно не буду помнить, что за чем случилось.

В воскресенье мы решили, что создадим свой театр! Вчера, в понедельник, мы пришли к Олегу Борисовичу, чтобы спросить, можно ли нам будет репетировать в школе. Он обещал подумать. А уже сегодня позвал нас и сообщил, что спонсор согласился выделить финансирование и на второй кружок!

И теперь у нас будут деньги на костюмы, декорации, будет режиссёр, который станет помогать нам ставить спектакль! Чудеса!

Только как же Леся сможет участвовать в спектакле, когда у неё такая загрузка?..

1 ноября, среда

Ура, Леся договорилась со своими родителями! Они разрешили ей оставить только то, что ей нравится! Поэтому минус продвинутая математика, шахматы и корейский язык. И плюс театр! Леська счастлива! И я тоже. Теперь мы больше времени сможем проводить вместе!

3 ноября, пятница

Решили, что свою пьесу мы напишем и поставим к лету. А на Новый год покажем «Щелкунчика». Я не против. Тем более что мне выпала роль Франка, в ней немного слов, меньше учить! Захар будет играть Щелкунчика (и ужасно этим горд). А Пашка будет Крысиным королём, ха-ха!

15 ноября, среда

Ужас! Я не только начал пьесу для нашего летнего спектакля, но и пошёл на писательские курсы! Я бы сам не поверил, если бы мне про это рассказали всего месяц назад! Мама смеётся и говорит: «Кто ты и куда дел моего сына, который боялся листка бумаги как огня?» Иногда мне кажется, что тот я сидит где-то глубоко внутри меня. И боится. А иногда я думаю, что мне всё по силам и я смогу со всем справиться. Интересно, это нормально?

20 ноября, понедельник

На прошлой неделе ещё был не ужас! А вот то, что я сегодня узнал, – это УЖАС! Захар начал вести блог, в котором он выкладывает рецензии на книги, фильмы и спектакли. Это что же, Мамаев собирается стать критиком?! Не могу поверить!

23 ноября, четверг

А вообще, с тех пор как Захар начал писать в нашу школьную газету, её популярность сильно возросла. И мне иногда даже не достаётся экземпляра. А раньше пачками лежала газета, никому не нужная. Может, мне тоже начать там публиковаться?

23 ноября, четверг (продолжение)

Я никому не говорил (и даже сюда не писал), но за это время я написал три рассказа про космодесантника Дэна Буркина, контрабандиста и хакера. А ещё я продолжаю писать пьесу для школьного театра. И она будет про мальчика, который нашёл чернильного духа.

5 декабря, вторник

Разговаривали с Пашкой. Он рассказал мне про Лавуазье. Это великий французский химик, которого называют отцом современной химии. Удивительная у него история, конечно. Вот сначала повезло человеку: нашёл своё предназначение, любимое дело в жизни. А потом крупно не повезло.

Он очень любил науку, учился на юриста и параллельно изучал естественные науки. И так в этом преуспел, что даже стал директором Парижской академии наук. Очень был известен по всему миру, поднял химию на такую высоту, что она стала доказательной наукой, а не тыканьем наугад в попытках найти ответ.

И тут во Франции случается революция! Лавуазье долгое время был участником Генерального откупа (органа, учреждённого, чтобы собирать налоги) и за это получил обвинение в том, что он помогал врагам и вредил французскому народу! И никакие попытки заступиться за него, никакие прежние заслуги не помогли: ему отрубили голову на гильотине! А потом ещё и похоронили в общей могиле!

Почему же жизнь бывает так несправедлива? Но мы его помним, его имя вписано во все учебники по истории химии. И возможно, это и есть высшая справедливость?

20 декабря, среда

Вчера была премьера «Щелкунчика» для младших классов, педагогов и родителей. Сказать, что всё прошло отлично, – это ничего не сказать. Цветов было – ух! Даже мне подарили букет. Хотя роль Франка и не самая большая. А лучше всех сыграл Пашка! Крысиного короля все прям обожали! Дети аж расстроились, когда Щелкунчик его победил. Хотя за Щелкунчика тоже переживали, конечно же.

А уже в субботу Пашка уезжает в свою «ЭВРИКУ». Он отослал туда все документы, и оказалось, что того, что он в них написал, было достаточно. Так что он получил приглашение, и теперь до конца каникул его здесь не будет. Даже жаль: мы с ним успели сдружиться.

28 декабря, четверг

Сегодня я думал, что потерял Клякса. Леся пришла ко мне в гости и решила пообщаться с Кляксом. Его чернильница давно стояла открытой, а Клякс то выбирался наружу, то залезал внутрь. Но он всегда был привязан к ней!

И вот мы смотрим – а чернильница пуста! Тут-то я и вспомнил, как боялся, что «волшебный» глаз «выветрится»! И стало понятно, что это-то как раз ерунда, а вот если бы Клякс исчез, то я не знаю, что бы я чувствовал.

Но, к счастью, Клякс быстро нашёлся! Оказывается, от того, что я писал и пользовался «волшебным» глазом, его привязка к чернильнице всё слабела, слабела, пока не пропала. И теперь он может летать, где хочет!

Обещал и к нам в гости прилетать. Я уже скучаю. Привык, что со мной рядом есть маленький и вредный чернильный дух.

31 декабря, воскресенье

А вообще я понял, что не только я освободил Клякса, но и он меня. Раньше я ужасно боялся писать, а теперь сочиняю рассказы и даже пишу пьесу для школьного театра! «Волшебного» глаза у меня уже давно нет, но он мне больше и не нужен. Я теперь сам себе «волшебный» глаз, золотое перо и бриллиантовый мозг. И это мой лучший итог этого года! С наступающим Новым годом меня! Ура!

Волшебство случается с нами не только при встрече с чернильным духом, Дедом Морозом или другими магическими существами. Гораздо более потрясающим волшебством можно назвать взросление, развитие, осознание. Ещё недавно Макс не умел выражать свои мысли связно, а сейчас он уже пишет рассказы и пьесы! Ну разве это не магия?

И у тебя получится! Макс тоже начинал с подсказок-шаблонов, которые ему показал «волшебный» глаз. Попробуй и ты заполнить их своими примерами! Или придумай собственные. Главное правило: не бойся писать. Кто сказал, что ты не волшебник?

ПРИМЕР от Макса

Возможное содержание записи в личном дневнике:

ПРИМЕР от Макса

(Главное в этой записи – событие дня и эмоции.)

ПРИМЕР от Макса (может служить шпаргалкой для разговора с полицией)

ПРИМЕР от Макса

Не забывай про формулы вежливости – устоявшиеся выражения для вводных и заключительных фраз в деловой и официальной переписке. Вот несколько примеров:

1. Вводные фразы:

• уважаемый(ая)[имя, фамилия],

• добрый день, [имя],

• здравствуйте, [имя].

2. Заключительные фразы:

• благодарю за внимание,

• с надеждой на дальнейшее сотрудничество,

• с нетерпением жду вашего ответа,

• надеюсь на скорый ответ.

3. Прощание:

• с уважением,

• с наилучшими пожеланиями,

• искренне ваш(а),

• с благодарностью.

ПРИМЕР от Макса

ПРИМЕР от Захара

ПРИМЕР от Макса (эссе, построенное по второму варианту)

ПРИМЕР от Пашки

ПРИМЕР от Пашки

ПРИМЕР от Захара

Руководитель редакционной группы Анна Сиваева

Ответственный редактор Александра Малько

Дизайнер Юлия Широнина

Иллюстрации в блоке Ирина Сафронова

Иллюстрация на обложке Tusya_art

Леттеринг обложки Юлия Широнина

Корректоры Татьяна Князева, Елена Сухова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru