Публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Строкина Анастасия, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

На берегу ручья Ильмайок, когда из-под снега, который уже прощался с землёй, показалась первая, самая смелая трава, когда камни потеплели от солнца, а робкие лимонницы слетелись на них, чтобы погреть лапки, когда невысокие тундровые берёзы зашептались на ветру, обсуждая свои будущие наряды, а над водой закружились стрекозьи хороводы, – маленький северный народец стал готовиться к празднику.

Через полторы луны у деда Сяхтара, великого придумщика и путешественника, юбилей: сто двадцать земных лет со дня рождения и один небесный год со дня встречи с предками. Дед был мудрым и потому ушёл к предкам ровно в свой день рождения. Он хотел, чтобы его вспоминали с радостью и не грустили бы в этот день, а, наоборот, пели бы песни и веселились. А он там, в Верхнем мире, станет веселиться вместе со всеми.

Если вы вдруг забыли (а может, и вовсе этого не знали), то вот что: маленький северный народец верит в существование трёх миров. Подземный мир – мрачный и холодный, там живут чудовища и бесформенные тени, там находят приют после жизни все злые и жадные существа, будь они крохотными обитателями лесов и долин, как северный народец, или жителями многолюдных городов с высокими домами, стоящими у шумных дорог. Средний мир – тот, в котором живём все мы: счастливые и не очень, только что родившиеся и седые старики, богатые и бедные, честные и хитрые… И есть ещё один – Верхний мир добрых предков, где каждого в свой срок ждут его пра-, и прапра-, и прапрапрародители. Именно там можно сходить на рыбалку с прадедушкой или послушать истории прапрабабушки. Именно туда почти год назад и ушёл знаменитый Сяхтар, покинув уютный дом у ручья Ильмайок.

Он, конечно, завещал оставшимся не грустить, но всё равно обитателям долины Ильмайок не хватало его удивительных историй про опасные путешествия, про подвесные мосты, водопады и острые скалы, про плавник рыбы-луны, медленно скользящей по поверхности моря, про цветы, которые поедают насекомых, и про насекомых, притворяющихся цветами… Все любили его истории, хотя и знали, что на самом деле старый Сяхтар никогда не бывал дальше долины сихиртя[1] – своих родственников, а это не так уж и далеко от ручья Ильмайок. Зато он прочитал тысячи книг о самых невероятных местах на Земле, и это, можно сказать, тоже путешествие, пусть и воображаемое.

А вот Варрэ, отважная внучка Сяхтара, вместе со своим другом оленем Ахэем не побоялась и отправилась по следам деда, вернее по следам его вымышленных путешествий, и потом составила свою – настоящую – карту загадочных мест, в которых она на самом деле побывала. Её истории – не в обиду старому Сяхтару – иногда оказывались интереснее. Может, потому, что они правдивые? Но Сяхтар, конечно, не обижается: он и сам хотел, чтобы внучка исполнила его заветное желание и увидела всё, о чём он только мечтал. А потом рассказала другим.

День рождения Сяхтара стал большим праздником для маленького северного народца. И назвали его Днём волшебных путешествий! Дело в том, что Сяхтар оказался первым из обитателей долины ручья Ильмайок, кто задумался о далёких странствиях. Веками, а точнее тысячелетиями, маленький народец жил в одном-единственном месте, где всё ему известно, где тихо и безопасно, и никогда никуда не выбирался. Может, потому он до сих пор жив, а не исчез, как многие другие. И всё же… Разве не интересно узнать, что там, на другом конце мира? Но никто до Сяхтара об этом не заговаривал. Никто не помышлял об опасных путешествиях и загадочных местах. И потому выдумщика Сяхтара почитают здесь как первооткрывателя. Именно благодаря ему маленькая Варрэ осмелилась на настоящее путешествие. И кто знает, может быть, вслед за Варрэ и другие тоже решатся отправиться в путь!

Каждый думал о том, как бы по-особенному отпраздновать День волшебных путешествий. Кто-то готовился к выступлению и разучивал песни на причудливых языках людей и волшебных существ, кто-то высаживал цветы – такие, каких на берегу ручья Ильмайок никогда не росло, – а родители Варрэ решили открыть в доме Сяхтара библиотеку для всех желающих и, недолго размышляя, так и назвали её: Библиотека волшебных путешествий!

Только Варрэ никак не могла решить, чем бы удивить жителей долины Ильмайок. А ей так хотелось сделать что-то необычное – чтобы и другие порадовались, и дед Сяхтар не скучал там, в невидимом мире предков.

Времени оставалось всё меньше, а идея никак не приходила Варрэ в голову. Что бы такое придумать? Может, соорудить воздушный шар и катать на нём детей? Но тогда большие люди, живущие вокруг долины, увидят этот шар и узнают о маленьком северном народце, а значит, их дом перестанет быть тайным. Может, на огромном камне нарисовать карту мира? Но первый же дождь смоет её, и все усилия окажутся напрасными. Может, каждому жителю долины Ильмайок подарить что-то на память о прошлом путешествии по самым загадочным и таинственным местам? Но где же взять столько подарков? И потом, то путешествие осталось в прошлом, а так хотелось чего-то нового…

Новое! Да! Новое путешествие!

И тут наконец Варрэ поняла, что станет лучшим подарком для жителей долины Ильмайок и для их дорогого Сяхтара. Она решила пригласить на торжество всех сказочных друзей дедушки, с которыми он переписывался всю жизнь, но к которым так и не съездил в гости. Их наберётся не один десяток: огромные и ростом не больше горохового стручка, добрые и вредные, звери и волшебники из разных мест, куда порой ни на олене, ни на машине не добраться. Теперь нужно было отправить всем приглашения.

«Конечно, – подумала Варрэ, – приглашения можно и почтой отправить, но пока наш почтовый тетерев долетит…» Дело в том, что почтальоном у северного народца служит тетерев. Это обычная история: где-то почту разносят филины, где-то – голуби, а, например, в Гренландии – полярные куропатки. Чаще всего маршрут этого тетерева пролегает от ручья до владений сихиртя и обратно: родственники и друзья из двух народов пишут друг другу письма и передают небольшие подарки. И только Сяхтар отправлял открытки в самые дальние дали, куда местный тетерев, конечно, добраться не мог. Тогда крылатый почтальон отдавал открытку или письмо другой почтовой птице, а та – третьей и так далее, пока наконец долгожданная весточка не окажется у адресата.

«Нет, тетерев тут не поможет! – решила Варрэ. – Когда он всех созовёт, дедушке в сейд прибавится ещё несколько камней[2]. Надо сделать всё самой! – убедилась она в своём решении. – Или…»

– Слушай, Вийри! – сказала она младшему брату. – Тут такое дело. Я придумала…

И Варрэ поделилась своей идеей с курносым кудрявым Вийри. Он был самым смелым из её младших братьев и никогда не отказывался отправиться вместе с ней в поход по лесу, или забраться на самый высокий камень, или перепрыгнуть по веткам через ручей.

– Смотри, этих дедушкиных друзей очень много, а времени очень мало! И живут они один другого дальше. Поэтому всё надо сделать быстро, а то никакого сюрприза не получится, и выйдет полная ерунда! Ну так что, ты со мной?

Глаза у Вийри загорелись.

– Ещё бы! – обрадовался он. – Когда выезжаем?

– Завтра с восходом луны! – ответила Варрэ.

– Но… как же я… доберусь до них до всех?.. Это у тебя есть олень, а у меня нет, – забеспокоился Вийри.

Ещё после первого путешествия у Варрэ появился друг – олень Ахэй. Он вообще-то жил у их дальних родственников в краю сихиртя, но за время странствий по загадочным местам так сдружился с Варрэ, что отказался возвращаться к тёте Папаконе – своей прежней хозяйке-сихиртя – и обрёл новый дом на берегу ручья Ильмайок.

– Мы с Ахэем отвезём тебя туда, где пасутся мезенские лошадки. На одной из них и поскачешь. Они длинноногие и быстрые! Долетишь с ветерком куда надо!

– А ты? – спросил Вийри. – Ты потом в другую сторону? Мы не вместе?

– Конечно нет! – ответила Варрэ и с недоверием взглянула на брата. – Кто-то из нас – на юг, кто-то – на север! Если боишься, лучше сразу скажи!

Вийри опустил голову и промолчал.

Весь день Варрэ разбирала письма и открытки Сяхтара и составляла список его сказочных друзей.

– Так, вот этого позову я! – шептала она себе под нос и хитро щурилась. – А этого – Вийри.

Наконец два списка гостей были готовы, и Варрэ торжественно вручила брату перевязанный ленточкой лист.

– Надеюсь, ты хорошо знаешь магийский?[3] Никто с тобой не будет разговаривать на нашем родном языке! На этом листе – список гостей. – Я приглашу тех, кто обитает за горами. Помчусь в сторону Камчатки. А ты объедешь тех, кто поближе. Пригласишь водяного, Ягу… В общем, всех, кто живёт южнее нашей долины.

Вийри погрустнел: ему всегда хотелось побывать на Таймыре – в любимом месте Сяхтара. Казалось, что там, на севере, за горами, живут настоящие герои, и самые выносливые звери, и самые бесстрашные птицы…

– Значит, на Таймыр я… не…

– Для этого полуострова ты ещё слишком маленький! И не хнычь! – сказала Варрэ, заметив печаль брата.

Потом они собрали всё, что может понадобиться в путешествии: еду, кружки, спички, фонарики, два пледа, и, главное, оба взяли по блокноту и по коробке цветных карандашей, чтобы сделать портреты всех будущих гостей и потом подарить их, когда те прибудут на торжество. Варрэ и Вийри неплохо рисовали. Великими художниками их, конечно, не назовёшь, но среди маленького народца они были известны своими рисунками, которые в солнечные дни висели на ветках «выставочного» дерева в центре долины Ильмайок. Варрэ чаще всего рисовала деревья, сопки и облака, а Вийри любил создавать портреты животных и соседей.

Так за сборами у них прошёл целый день. И когда на небе показалась луна, Варрэ оставила на столе записку:

– Ну что! В путь! – сказала она. – Только обещай, что не будешь жаловаться и проситься домой!

– Слово настоящего путешественника! – ответил ей Вийри.

«Каким окажется новое приключение? Успеем ли мы пригласить всех? И все ли согласятся прийти? Да и вообще, где их искать, этих сказочных друзей Сяхтара?» – думали Варрэ и Вийри, но путешествие уже началось, и никакие сомнения не смогли бы заставить их вернуться!

– Давай садись на моего оленя! Начнем с того, кто живет ближе всех. Пригласим Мяндаша. А потом поскачем в край мезенских лошадок. Там и попрощаемся.

– Скорее бы! – обрадовался Вийри.

– Что ты сказал? Ты как с сестрой разговариваешь! Со старшей!

– Да что такого? – пробубнил Вийри. – Я только это… скорее бы началось наше путешествие…

– Садись на оленя и не зли меня! А то высажу! Отправишься пешком! И не в путешествие, а домой!

– Ну ладно, ладно…

Варрэ хоть и сердилась, но на самом деле любила Вийри и считала его отличной компанией для приключений. За год, прошедший с её путешествия по загадочным местам, он подрос и теперь стал настоящим мечтателем – таким же, как она. И как старый Сяхтар.

Они мчались по тундре – по снегу, который доживал последние деньки, и по земле, ожидавшей, когда, как цыплята из скорлупы, проклюнутся цветы мать-и-мачехи.

Путь их был недолгим: вскоре они оказались в старинном селе Ловозеро, где живут саамы – ближайшие соседи маленького северного народца.

Прежде этих людей называли лопарями, или lappar, – отсюда и произошло название Лапландия. А в знаменитой сказке Сельмы Лагерлёф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» Лапландия зовётся Гусиной страной. Всё потому, что с наступлением весны дикие гуси длинными вереницами со всей Европы – но больше всего из Дании, Голландии и Германии – летят в Арктику, чтобы вывести там потомство. Сейчас земля саамов протянулась по Швеции, Норвегии, Финляндии и России, хотя этот народ обосновался здесь в ту давнюю пору, когда и самих тех стран ещё не было. И пусть теперь саамы разделены границами государств, у них есть свои флаг, гимн и, конечно, язык: для него-то никаких преград не существует.

Вдоль речки Вирмы путешественники вышли к Сильному озеру: именно так и переводится его саамское название – Луяввьр.

– Куда это мы идём? – спросил Вийри.

– К самому дальнему берегу. Там пасётся Мяндаш. Подальше от людей. Всё-таки он – дикий олень! А диким не нравится запах человека, они чуют его даже за несколько километров!

«Хорошо, что мы не такие люди, которых опасаются дикие олени!» – подумал Вийри.

До сих пор сложно сказать наверняка, откуда взялись саамы. Но для самих саамов это не загадка. Они-то помнят, что их прародитель – священный олень Мяндаш. Ещё каких-то сто лет назад легенда, а по-саамски луввьт, повествующая об этом олене, считалась тайной, так что знали её только местные жители. И конечно, маленький северный народец. Даже имя оленя хранилось в строжайшем секрете! Но время шло, и теперь каждый может познакомиться с Мяндашем – волшебным оборотнем. В своём жилище из оленьих шкур он принимает вид человека, но стоит ему покинуть чум, как он обращается в оленя. И рога у него золотые. И ещё он умеет путешествовать между мирами: земным, небесным и подземным. Это он научил саамов охотиться, это ему приносили в жертву первого пойманного в новом году оленя, это его просили об удачной охоте, о силе, о том, чтобы дикие олени не уводили с собой домашних. Пока этот человек-олень жив, саамам ничего не угрожает. Но если что-то с ним случится, то тут и солнце погаснет, и звёзды с неба попадают, и вся земля сгорит в огне. Тогда и саамов не будет, и никого другого не останется.

– Думаешь, такой великий олень согласится прийти на наш праздник? – громко спросил Вийри.

– Ш-ш-ш! – шикнула Варрэ. – Видишь, тут сейд стоит? Нельзя шуметь! Ты что как будто не с Севера?

Вийри виновато опустил голову. Он, конечно, знал, что рядом со священными сейдами нельзя ни смеяться, ни кричать, а иначе придёт буря и сметёт всё на своём пути. Просто он не заметил. Этот сейд был какой-то маленький.

– Не знаю, – прошептала Варрэ, отвечая на вопрос брата. – Наверное, согласится. Он же очень уважал Сяхтара! А наш тетерев часто приносил открытки от него.

Мяндаш в образе оленя стоял на берегу Сильного озера. Его золотые рога сверкали на солнце. Олень смотрел на небо и, казалось, не обращал внимания ни на что и ни на кого вокруг. Хотя, конечно, он учуял брата с сестрой, ещё когда они шли вдоль реки.

– Тиррв! Тиррв! – поздоровались Варрэ и Вийри по-саамски.

Как-то раз они услышали это слово от полярной совы и запомнили его.

– Пӯррь пуэдäнт! – ответил олень.

Мяндаш пообещал, что непременно заглянет на торжество, только попросил в честь своего прихода украсить самое высокое дерево красными лентами и бусами. Ещё бы! Священный тайный олень саамов – редкий гость!

– Куда вы теперь направляетесь? – спросил человек-олень.

– Нам надо как-то перебраться через море, в край мезенских лошадок, – ответила Варрэ.

– Идите за мной, – степенно произнёс Мяндаш. – Я вам помогу.

Варрэ и Вийри отправились за Мяндашем. Они шли весь день и всю ночь и только под вечер следующего дня, миновав лососёвую реку Иоканьгу, оказались в самой северной части мыса Святой Нос, у подножия старого маяка. Огромный и величественный, он одиноко возвышается на краю мыса, смотрит на большую воду и светит кораблям двух морей: Баренцева и Белого. И так без малого двести лет…

– В древности на этом месте саамы устраивали праздник в мою честь, – гордо сказал золоторогий олень. – И приносили мне жертву. И просили об удачной охоте. И повязывали красные ленты на деревья.

– А теперь? – спросил Вийри.

– А теперь нет. Люди больше не просят меня о помощи. Для них я просто герой старинных легенд.

– Это ничего, – со знанием дела ответила Варрэ. – С людьми такое случается. Сначала они верят своим богам, а потом забывают про них. Зато на нашем празднике мы вам устроим приём со всеми почестями! И с лентами, и с оленьими рогами. Дедушка говорил, вы любите, когда вам дарят оленьи рога. Не понимаю только, зачем они вам. У вас и свои вон какие красивые!

Мяндаш на это ничего не сказал. Помолчав, он произнёс:

– Ну вот. Вам надо на ту сторону. Туда вас доставит мой друг – морской кракен. Слышали о нём?

– Вообще-то нет, – ответил Вийри.

– Это древнее чудовище, – объяснил Мяндаш. – Много веков оно живёт в северных морях. Раньше моряки боялись его, потому что он мог перевернуть корабль. А сейчас…

– А сейчас моряки забыли о том, что его нужно бояться? – догадался Вийри.

– Думаю, да. Он давно не показывался людям. Почти сто лет. Но – вот увидите – я призову кракена, и он приплывёт.

Мяндаш опустил голову к самой воде, так что его золотые рога коснулись волн, и стал шептать:

– Kraken, komdu frá botninum, hreindýrið kallar á þig. Kraken, komdu frá botninum, hreindýri kallar á þig.

– Что это он такое говорит? – тихонько спросил Вийри у Варрэ.

– Зовёт его. На исландском.

– Откуда ты знаешь?

– Из школы. Языки древних викингов. У вас тоже скоро начнётся. В следующем году.

– Тихо! – обратился к ним олень. – Кракен приближается. Приветствуйте его молча. И ничего не говорите. Ни слова. Всю дорогу – до земли мезенских лошадок. Он не выносит постороннего шума.

К берегу нёсся невероятных размеров кальмар, вздымая волны гигантскими щупальцами. Он был подобен острову, который мечется по морю в поисках своего места, но никак не может его найти.

Олень снова склонился над водой и что-то прошептал. На этот раз Варрэ не смогла разобрать ни слова.

– Когда кракен причалит к берегу, – сказал Мяндаш, – ступайте прямо на него. Он довезёт вас.

– Всех вместе? – удивилась Варрэ. – Даже моего Ахэя?

– Он ничего не почувствует, – ответил Мяндаш. – Его тело как земля, как камень. Кракен может хоть полмира перевезти с одного берега на другой. Но только мир ему неинтересен. Там, в холодных глубинах, он вспоминает о прошлом: о кораблях, которые шли на дно от одного удара его щупалец, о матросах, которые умоляли его о пощаде. Он вспоминает. И ему никто не нужен.

Морское чудище молча ждало у подножия скал, спускавшихся с высокого берега. Скалы эти напоминали лапу черепахи, которую она опустила в воду, чтобы зачерпнуть побольше водорослей.

– Спасибо, Мяндаш! – помахали саамскому оленю Варрэ и Вийри.

– Счастливого пути! – попрощался с ними человек-олень и высоко-высоко поднял голову с золотыми рогами, будто хотел осветить путешественникам путь по ночному морю.

Варрэ и Вийри робко ступили на кракена. За ними последовал Ахэй. Древнее чудовище медленно отошло от мыса и направилось в сторону Мезенского залива.

На маяке позади них зажёгся огонь. Тёмная вода впереди казалась безграничной.

Городок Мезень приютился на краю дорог – там, где заканчиваются пути и начинается Арктика, на берегу речки с таким же названием, которое означает «лесная река». Отсюда час езды до полярного круга, а на многие километры на север и юг, на запад и восток – тишина и безлюдье. И только волки с лисами да горностаи с белками рыскают по лесам, только гаги и лебеди летают над водой, только тетерев то поёт, то смеётся на высокой берёзовой ветке.

Варрэ и Вийри спрыгнули с оленя и отправились по деревянным тротуарам городка – мимо узорчатых ворот парка, мимо бывших купеческих особняков, мимо старых домов, укрывшихся за берёзами и рябинами. Олень Ахэй смиренно брёл за ними.

– Что-то никаких лошадок я тут не вижу, – сказал Вийри.

– Да есть они, есть. Наверное, надо выйти за город.

Они всё шли и шли, и вот уже городок остался позади, а перед ними раскинулся болотистый луг. Слева ржавел огромный баркас – напоминание о том, что Мезень впадает в Белое море.

Наконец они вышли к берегу реки и увидели красивую красно-чёрную длинноногую лошадку. Она стояла у самой воды и внимательно смотрела в глубину.

– Пойдём знакомиться! – прошептала Варрэ и за рукав потащила Вийри по подтаявшему снегу.

– Добрый день, дорогая лошадка! – поздоровался Вийри. – Что это ты так внимательно разглядываешь в воде?

Лошадка встрепенулась, взглянула на незнакомцев и снова уставилась в воду.

– Она смотрит, как наша река движется против течения, – раздался тонкий голосок. Это была девочка-сихиртя. – Два раза в день Мезень так странно течёт. И лошадка любит за этим наблюдать.

– Надо же! – удивилась Варрэ. – Я думала, вы все живёте у сопки – там, где дом тёти Папаконе.

– Нас тут совсем немного, но всё-таки да… живём. Я люблю нашу реку!

– А лошадка… – замялся Вийри, – она не разговаривает?

– Она всё понимает, – ответила девочка-сихиртя. – Просто молчит.

– Как её зовут?

– Георгина.

– Послушай, Георгина, – сказала Варрэ, – поехали с нами? Вернее, с моим братом! Это будет недолгое, но о-о-очень интересное путешествие!

– А потом я тебя приведу домой! – добавил Вийри.

Георгина посмотрела на него, на Варрэ и потом на девочку-сихиртя.

– Это мои дальние родственники из маленького народца, – сказала девочка. – Им можно доверять.

Тогда Георгина кивнула и подошла к Вийри. Он погладил её по гриве и прошептал:

– Мы поладим.

Девочка-сихиртя пригласила их к себе домой, угостила клюквенным желе и передала для тёти Папаконе мезенской рябины: тётя делает из неё вкуснейшую начинку для пирогов.

Варрэ и Вийри отдохнули, взяли в дорогу сушёной сихиртской клюквы, которой им щедро насыпала девочка-сихиртя, прихватили мешочек с мезенской рябиной для тёти Папаконе и вышли во двор под белое ночное облако: Большая Медведица укрылась им, будто одеялом, и, наверное, смотрела уже десятый сон.

– Ну что, Вийри, – сказала Варрэ. – Здесь мы с тобой попрощаемся. Я поскачу к тёте Папаконе, а потом на восток – на самый дальний! А ты… – И Варрэ показала в сторону больших озёр.

Вийри грустно вздохнул. Больше всего на свете он мечтал оказаться на Крайнем Севере – там, где дома рыбаков, оленеводов, шаманов… Ему казалось, что всех самых интересных друзей Сяхтара, живущих в самых интересных местах, выбрала сестра, а ему достались одни старики лешие и всякие другие лесные неудачники, которые не стали ни великими героями, ни страшными злодеями, ни невиданными красавицами, а так… скукота, одним словом. И как же он хотел побывать на полуострове Таймыр! Сяхтар говорил, что это одно из самых необычных мест на планете. Но спорить с Варрэ ещё хуже. Так она и вовсе отправит его домой: всё-таки старшая сестра. И станет он тогда сидеть у ручья, грустить и ждать, когда из земли покажется крапива. Нет уж! Любое приключение лучше, чем вообще никакого! Поэтому Вийри вздохнул и сказал:

– А я – к большим озёрам…

– Смотри мне, без глупостей! – пригрозила Варрэ. – Не хочу краснеть за тебя перед друзьями нашего Сяхтара!

– Ой, кто бы говорил! – расхрабрился Вийри. – Забрала себе чужого оленя и ещё других учит, как себя вести!

– Олень сам захотел остаться! И вообще это не твоё дело! – разозлилась Варрэ.

– Ладно тебе! Не бойся, не подведу! – Вийри запрыгнул на свою лошадку. – Встречаемся здесь же ровно через одну луну!

– А почему не дома? – спросила Варрэ.

– Так мне же надо вернуть Георгину сюда! Это твой олень захотел остаться с тобой, а мезенские лошадки слишком любят родные края и никогда не согласятся жить где-то ещё. Все об этом знают!

– Точно! – согласилась Варрэ. – Тогда до встречи здесь через одну луну!

– Конандемар! – попрощался Вийри на языке маленького северного народца.

– Конандемар! – ответила Варрэ.

Мезенская лошадка бежала так быстро, что Вийри сам не заметил, как оказался в краю трёх больших озёр. Ещё бы, ноги у Георгины длинные, быстрые, и один её шаг равняется десяти шагам обычной лошади.

Здесь, в межозерье, на земле между Ладожским, Онежским и Белым озёрами, живут вепсы – потомки древнего племени весь. Первым, кто рассказал о них, был готский историк середины VI века Иордан. А потом о вепсах писали и германские хронисты, и знаменитый на весь мир автор «Деяний данов» Саксон Грамматик, и даже восточные путешественники упоминали про этот народ. Особенно красочно описывал землю вепсов правитель Волжской Булгарии – государства, которое существовало на Волге до XIII века. «Я видел, – вспоминал правитель, – что в этой стране во время восхода солнца всё имеет красный цвет, как то: земля, горы и всё, на что смотрит человек. И восходит солнце, по величине подобное облаку, и краснота остаётся такой, пока солнце не достигнет высшей точки на небе»[4]. А записал эти воспоминания арабский путешественник Ахмед ибн Фадлан. Интересно, был ли у него мшистый блокнот – такой же, какой был у Варрэ в её путешествии по загадочным местам?

Вместе с вепсами в краю озёр и непроходимых лесов живут герои вепсских сказок и легенд: необычные звери, духи деревьев, домов, полей… Да-да, вепсы издревле верили, что у каждого поля есть свой волшебный хозяин и своя хозяйка.

Но не к ним спешил Вийри, а к хорошему знакомому Сяхтара – вепсскому владыке воды, или водяному деду, или, по-местному, Ведегейне.

«Ну конечно, – подумал Вийри, – как мне, так старики, да ещё водяные! А как Варрэ, так герои всякие, смельчаки и искатели приключений!»

Хозяин воды дремал на дне озера.

– Терхен тейле! – поприветствовал Вийри водяного на вепсском.

Когда-то дедушка научил его здороваться и прощаться на этом языке. Видимо, на случай, если Вийри когда-нибудь встретит страшного местного водяного.

– Тулгат тервхес! – нехотя ответил Ведегейне, высунув из воды голову с длинными чёрными волосами, среди которых вились зелёные водоросли.

Вийри знал, что к вепсскому водяному нужно относиться серьёзно: шуток он не понимает, чужаков недолюбливает, а на досуге занимается тем, что переворачивает лодки рыбаков, заманивает в воду коров, собак, лошадей, и обратно они уже не возвращаются. А ещё он умеет насылать болезни. Так что лучше его не злить. И потому Вийри вежливо и тихо пригласил водяного на праздник.

– Ну, приду, – медленно произнёс водяной. – Но тогда вы Морского царя не зовите. И дочку его тоже знать не хочу. На празднике должен быть один хозяин воды. И это я! А иначе… увидите, что я сделаю! Если будет чем смотреть. И неважно, что Сяхтар – мой друг!

«Зачем вообще дедушка с ним дружил?» – подумал Вийри, но, конечно, ничего не сказал, а только молча протянул Ведегейне горсть сушёной клюквы. К вепсскому водяному не положено приходить без подарка. Хозяин воды схватил гостинец корявой бурой рукой, разом заглотил клюкву, прошипел: «Нягимежхисай!» – и ушёл на дно.

– Нягимежхисай! – попрощался Вийри на вепсском и шепнул в ухо мезенской лошадке: – Пойдём, Георгина, отсюда. Пойдём, пока он не передумал и не наслал на нас какую-нибудь беду. Сейчас только проверю, есть ли в списке Морской царь и его дочка.

Царя, к счастью, в списке не было. А вот дочка была. Марья Моревна. Но там не ясно до конца, его она дочь или всё-таки нет.

– Ладно! Что-нибудь придумаем! – решил Вийри. Сейчас главное – унести ноги подальше от владений Ведегейне.

Варрэ тем временем направилась к своим дальним родственникам сихиртя – ещё одному маленькому народцу, который живёт, прячась от ветров и непогоды, под красивой округлой сопкой в посёлке Нельмин-Нос, что стоит на берегу одной из проток реки Печоры. Здесь Варрэ отдохнула в гостях у тёти Папаконе – это она прежняя хозяйка оленя Ахэя. Сихиртя – искусные охотники, рыболовы, собиратели ягод и грибов. А потому в тёплом, уютном тётином доме Варрэ угощали так вкусно и долго, что у её бедного оленя чуть не подкосились ноги, когда она вновь забралась на него, собираясь отправиться дальше.

– Не забудьте, тётя Папаконе, мы ждём вас на праздник! – напомнила Варрэ, прощаясь.

– Конечно не забуду! Пойду солить шикшу[5] по-сихиртски! Привезу вам гостинец!

– Спасибо! Ой! – Варрэ нащупала мешочек в кармане. – Вот вам рябина от мезенских сихиртя! Испечёте нам рябиновый пирог?

– Ещё бы! Самый вкусный!

«Как там Вийри, интересно? – подумала Варрэ, когда берега Печоры остались позади. – Жаль, что ему так и не довелось попробовать тётиных пирогов с черновикой, коврижек с мятными хвостиками, запечённых в снежном масле рыбьих лапок, отбивных из клюквенных листьев, десерта из морошки и молока лесной коровы, пряников из дубовой муки…»

И пока Варрэ вспоминала всё, что она ела в гостях у тёти, её олень домчался до Каменного Пояса[6].

Вдруг ударил гром, и засверкала молния, и поднялся ветер, да такой, что трудно было устоять на ногах. Варрэ поняла: это Минлей. Он рядом. И надо, чтобы он услышал её.

– Минлей! – робко позвала Варрэ. – Минлей!

Сын Нума молчал, шумно хлопая крыльями.

Варрэ встала на спину Ахэя, вытянулась и крикнула что было сил:

– Минле-е-ей!

Но великий пернатый не отозвался.

Тогда Варрэ слезла с оленя, села на мягкий мох и запечалилась. «Что же мне делать, если он не слышит, если земные слова для него как летние мухи?» Вдруг где-то рядом раздался шорох, и перед ней на мох опустилась Сова-шаман с огромным – больше неё самой – бубном.

– Разве ты не знаешь, что имя Минлея-тиртя[7] нельзя произносить часто и просто так? Разве ты не знаешь, что из всех, кто обитает в Среднем мире, эта могущественная птица общается только с шаманами?

– Теперь знаю, – ответила Варрэ. – А ты, Сова… похоже, ты шаман и есть. Скажи Минлею, что мы, маленький северный народец, приглашаем его на торжество по случаю дня рождения его друга Сяхтара. И будем очень рады видеть! И встретим со всеми почестями! И не станем докучать земными словами. Ну и что там надо ещё, добавь, пожалуйста, чтобы он наверняка согласился.

Сова три раза ударила в бубен, закружилась, закричала, взметнулась в воздух и исчезла. Ветер стих, и вскоре Сова вернулась и сообщила:

– Всё в порядке. Прилетит к вам Минлей. Только просил приготовить ему солнечных зёрен. И это… меня тоже пригласи. Чтобы я вам передавала его слова. Но я зёрна не ем, мне мышей, пожалуйста. Лесных.

– Конечно! Прилетайте вдвоём! – сказала Варрэ, села на оленя и помчалась к новому гостю.

«Что ещё за зёрна такие? – думала она, покачиваясь на спине Ахэя. – И как нам наловить мышей для Совы? А, ладно. Потом разберёмся. Главное, Минлей согласился! И теперь у нас на одного гостя больше…»

Дальше Варрэ отправилась на поиски знаменитого богатыря по имени Кудым-Ош. Ей очень хотелось поскорее увидеть его, поговорить с ним. «Наверняка он более общительный, чем этот железнокрылый Минлей! – думала Варрэ. – А ещё сильный, смелый, умный. Даже целый город назвали в его честь! Это что-то да значит!»

Варрэ мчалась на олене и мечтала о том, как встретит Кудым-Оша и спросит у него про амулет с медведем: «Если я повешу на себя такой же, смогу ли я стать сильнее и умнее всех?» А ещё она хотела узнать у бесстрашного вождя, правда ли, что его отец – медведь. И хотя дедушка Сяхтар говорил, что такие вопросы задавать невежливо, Варрэ всё равно собиралась выяснить это!

Но часто бывает так, что у путешественников одни планы, а у дороги – другие.

И на её пути встал

ужасный,

необъятный,

звероподобный,

лохматый,

красноглазый,

чернобородый,

укрытый медвежьей шкурой

Яг-Морт!

– Ар-р-р-р! – зарычал Яг-Морт и схватил Варрэ вместе с оленем. Он был огромного роста, и в его могучих лапищах мог бы поместиться, пожалуй, весь маленький народец.

– Пустите меня, пожалуйста, ну пожалуйста! – умоляла Варрэ. – И оленя отпустите со мной! Поставьте нас на место!

Но когда это Яг-Морт слушал, что ему говорят? Когда это Яг-Морт делал не по-своему, а так, как ему велят?

Вот и теперь Яг-Морт потащил Варрэ и её верного Ахэя в самую густую чащобу. И никто, кроме северного ветра по имени Войпель, не видел, что лесное чудовище схватило крохотную девочку и оленя. Никто в целом свете не мог им помочь. Что теперь с ними будет? Кто он вообще такой, этот Яг-Морт?

– Пусти-и-ите! Пусти-и-ите! – кричала Варрэ, понимая, что это бесполезно. И всё же она надеялась на чью-нибудь помощь. – Вийри! Помоги! Спаси!

Ей было страшно, а ещё темно: Яг-Морт сжал её в великаньей ладони вместе с оленем.

А Войпель, северный ветер, подхватил отчаянный крик Варрэ и отправился на поиски Вийри. «Видимо, только он и сможет помочь бедняжке», – решил Войпель.

Попрощавшись с вепсским водяным, Вийри, легонько подстёгивая Георгину, двинулся в край карелов – туда, где живёт весёлый Тухкимус. Вечно ему достаётся от старших братьев: то его предают и обманывают, то впутывают в передряги, но он всегда всех прощает, а богатства, какими ему случается разжиться, отдаёт другим. Потому что такой у него характер! Вообще-то, Тухкимус и сам не прочь схитрить, только по-доброму: он никогда никому не желает зла и никогда никого не обидит… Хотя… однажды он скормил коня голодному волку. Но если вы спросите Тухкимуса, он расскажет, как и почему это произошло. Зато после того случая волк стал его другом, помощником и даже защитником. А защищать Тухкимуса, по правде сказать, есть от кого: старшие братья так и норовят досадить ему.

И если с братьями не так трудно справиться, то с существами из другого мира дело обстоит посложнее. В землях карелов живёт много нечисти и прочих странных созданий. Тут и духи-покровительницы деревьев: Туометар – черёмухи, Пихлаятар – рябины, Катаятар – можжевельника и самая известная среди них – Хонкатар, покровительница сосен. Здесь обитает и Теллерво – лесная пастушка, и Хиллерво – помощница выдр, и Холохонка – мать диких птиц… Впрочем, эти-то не злые. А вот что может прийти в голову повелителю зайцев Пеллерво, никогда не знаешь. Ещё хуже змееголовый птицекрыл Лиево, который нападает так быстро, что несчастная жертва даже не успевает ни испугаться, ни попрощаться с миром. Но опаснее всех злющая старуха Сюоятар! Все знают, что она не любит людей, а детей и вовсе ненавидит. Говорят даже, что лесная ведьма может съесть ребёнка, который заплутает в чаще! Словом, любому, кто повстречает Сюоятар, не поздоровится. Она умеет превращаться в других людей, птиц и зверей, насылать морок, одурманивать, лишать рассудка… И никогда она никому не поможет, в отличие от своих сестёр Ягинь, которые живут южнее. Карелы верят, что это она, злая старуха Сюоятар, придумала боль в горле, а ещё из её слюны рождаются змеи. Да и насекомые, которые сосут кровь, называют Сюоятар своей матерью. А тому, кто столкнётся с ней на пути, не обойтись без помощи верного друга, похожего на того волка, который защищает Тухкимуса. Но не у всех есть волшебные друзья. Поэтому с Сюоятар лучше не встречаться!

«Только бы не наткнуться на старуху-ведьму, только бы она нас не увидела, – шептал про себя Вийри. Он спешился с Георгины и шёл медленно-медленно, тихо-тихо, чтобы даже чуткая Хонкатар-сосна его не услышала. – Где же дом этого Тухкимуса? Когда же закончится лес?»

Вдруг Георгина наступила на сухую ветку. Хруст раздался, казалось, на всю чащу. Вийри испугался, что ведьма услышит его, и запрыгнул на лошадку. «Ну же, вперёд!» – скомандовал он. Георгина понеслась быстрее ветра, из-под её копыт разлетались камни, ветки и комья мшистой земли. В этом лесу оказалось намного теплее, чем в долине ручья Ильмайок, здесь уже вовсю зеленела трава, а земля была мягкой и радовалась солнцу. Ещё немного, несколько лошадиных прыжков – и уже деревня… Но на опушке их поджидала она – ведьма Сюоятар…

«О нет! Только не это!» – чуть не заплакал Вийри.

Старуха стояла неподвижно, а всё равно объехать её было невозможно: лес будто накрыли стеклянным куполом – и не двинуться с места, и не выбраться из него. Сюоятар поманила Георгину к себе, и лошадка, не слушаясь всадника, покорно пошла к старухе.

– Стой! Георгина! Не иди к ней! – кричал Вийри, но вскоре он и сам стал забывать, кто он, откуда и куда так спешил.

– Давайте, давайте, подходите ближе, не бойтесь меня, – шипела ведьма. Ещё десять шагов – и Вийри с Георгиной окажутся в её лапах. Девять, восемь, семь…

Вдруг раздался страшный вой и клацанье клыков. Из-за кустов выскочил волк-волчище.

– А ну-ка, оставь их, Сюоятар! – рыкнул он. – Иначе я порву тебя на клочки! Твоё колдовство на меня не действует, ты же знаешь! – И он снова клацнул огромной пастью.

Старуха попятилась, превратилась в сойку и улетела.

– А вы чего по лесу шатаетесь? – спросил волк нежданного путника на лошадке.

– Мы… – Память потихоньку возвращалась к Вийри. – Мы к Тухкимусу! – вспомнил он.

– Ну, идите тогда за мной! – сурово сказал волк. – Надеюсь, вы не жить сюда явились, а то мне и с одним Тухкимусом забот хватает!

Наконец они подошли к деревне и увидели мальчика – всего в саже. Он шёл вдоль борозды и выплёвывал в неё какие-то семена.

– Это он репу плюёт, – объяснил волк. – Сажает то есть. Так у нас принято.

Тухкимус заметил гостей, аккуратно выплюнул оставшиеся семена в землю и спросил:

– Вы голодные? Пойдём в дом, у меня есть каша из репы и суп из репы! А для твоей лошадки сухие листья. Конечно, реповые!

Вийри и Георгина согласились, хотя угощение показалось им не слишком заманчивым.

Над Тухкимусом все постоянно посмеиваются из-за сажи на лице и одежде. Но он не хочет приодеться, потому что эта сажа стала его особой приметой, его гордостью и тем, что объединяет его с друзьями – другими сказочными младшими братьями: Эспеном из Швеции и Ашенпуттелем из Германии. Иногда они втроём встречаются и хвастают друг перед другом, у кого сажа чернее, а ещё рассказывают, кто в каких страшных местах побывал, с какими злодеями сразился, в кого прекрасная принцесса или королевна влюбилась, кому какие неприятности устроили старшие братья. Есть, конечно, ещё всем известная младшая сестра Золушка, но она никогда не приходит на встречи братьев. Надо сказать, её ни разу и не звали. Такие встречи не для барышень!

Вийри рассказал Тухкимусу про праздник, на который его приглашают, про родной ручей Ильмайок и даже нарисовал его портрет, который пообещал подарить, когда тот придёт на торжество.

– Слушай, – сказал Вийри, прощаясь с Тухкимусом, – я ведь тоже младший брат! Конечно, моя Варрэ не такая вредная, как твои братья. Но вообще-то я тебя понимаю!

Тухкимус дал Вийри целый мешок с сушёной репой и сказал:

– Удачи, брат! Скоро увидимся! А я пока пойду попрошу духа репы Эгряса о хорошем урожае, чтобы привезти вам в подарок что-нибудь вкусное!

– Спасибо, брат! До встречи! – поблагодарил Вийри своего нового друга.

– Так-так, кто там у нас дальше? – задумчиво произнёс Вийри, покинув деревню Тухкимуса. – Очень бы хотелось выбраться из лесов на дорогу, где нас не будут подкарауливать колдовские старухи!

Лошадка Георгина согласно кивнула, а её грива перекинулась с правой стороны на левую.

Вийри остановил лошадь и достал список приглашённых.

– Что-о-о?! – только и смог он произнести, увидев имя следующего гостя. – К-к-как это?

Он ещё раз заглянул в список.

– Кро-ко-дил?! – прочитал он по слогам. – Из Великого Новгорода? Как такое может быть? И разве мог крокодил писать письма нашему Сяхтару? Ну да ладно, поехали. На месте разберёмся!

Лошадка помчалась во всю прыть, и скоро они уже стояли на берегу древней реки Волхов.

Вийри позвал крокодила, но ему никто не ответил. Он позвал ещё раз и ещё, снова и снова, пока наконец из воды не высунулась злая зубастая щука.

– Нет здесь крокодила! Давно уже нет! Вы что, с луны сюда свалились?

История оказалась вот какая.

Когда-то давно в Великом Новгороде появилась легенда о крокодиле-оборотне. Поначалу она бродила по городу из одного дома в другой, как и прочие небылицы, и, может, лет через сто, а то и пятьдесят о ней бы и вовсе забыли, но ей повезло: эта легенда обрела новую – и вечную – жизнь в письменном слове. Она попала в «Сказание о Словене и Русе» – странное, но очень популярное в своё время сочинение XVII века. В нём рассказано о славянах и скифах, о том, как на месте нынешнего Великого Новгорода ещё до нашей эры царь Словен основал город Словенск, о борьбе за власть между братьями Словеном, Русом, Болгаром, Команом и Истером, о древнем Ное и Александре Македонском и о многом другом. В числе прочего есть в сказании и история о крокодиле, жившем в водах реки Волхов. Верить всему этому или нет? Никто уже и не знает, как оно было на самом деле. Но в сказании говорится, что в крокодила превращался старший сын того самого Словена – княжич по имени Волхов – знаменитый, между прочим, колдун. Когда он становился крокодилом, его лютой силе не было предела, он хватал живьём людей и утаскивал их на дно реки. Но жизнь его закончилась печально: нечисть, с которой он водил дружбу, его же и убила, и поплыло его крокодилье тело по водам тихого древнего Волхова. Только хоронили его, говорят, по-язычески, с почестями. Видимо, хоть и боялись того крокодила-оборотня, но всё же уважали, поэтому и на могиле его насыпали высокий холм.

С крокодилами в этих северных краях и без колдуна-оборотня кое-что связано. Вот, скажем, посол императора Священной Римской империи Сигизмунд Герберштейн, приехавший в Россию в XVI веке, записал в путевом блокноте, что многие люди здесь знали про «змей на четырёх коротких лапах» и даже поклонялись им! А ещё среди новгородских купцов одно время была мода на диковинных животных из далёких стран, которых держали в специальных зверинцах. И один из таких купцов-путешественников привёз домой крокодила. Столько бед натворил тот страшный зверь, что жители города потом ещё долго вспоминали о нём!

– В общем, давно у нас тут нет никаких крокодилов! – сказала зубастая щука. – А зачем тебе этот людоед?

– Да вот… хотел пригласить его на праздник… Похоже, он был другом моего деда Сяхтара… Хотя…

– Крокодила? На праздник? – удивилась щука. – Пригласи лучше меня!

– Так как ты придёшь? Ты же рыба!

– Меня мой приятель принесёт в ведре! Сюда же он меня принёс! Я вообще-то живу в озере Неро. А сейчас гощу у своего родственника в Волхове.

– И кто этот приятель? – с сомнением спросил Вийри.

– Емельян его зовут. Он у них младший в семье. Ходит сейчас по ярмарке, вернётся под вечер. Все его считают дураком, но… Понимаешь, он намного веселее своих старших братьев, которые всегда знают, как надо поступать, и каждый раз они правы, и каждый раз они самые умные. Скучно с такими! А Емельян другой. С ним никогда не угадаешь, что дальше произойдёт.

– Так вместе с твоим Емельяном, получается, уже два гостя? – заволновался Вийри и подумал, что Варрэ не обрадуется такому раскладу.

– Получается, два… Ну а что вам, жалко, что ли? Скажи им, мол, щука с Емельяном вместо крокодила! Это вам, считай, повезло! Крокодил бы у вас один съел всё и даже всех!

Вийри вздрогнул, но всё же возразил:

– Да ты ведь и деда моего не знала! И вообще никого не знаешь из маленького северного народца!

– Тебя знаю, и хватит! На вот тебе подарок от меня!

Щука нырнула и тут же вернулась с каким-то странным предметом в зубах.

Вийри осторожно взял щучий подарок.

– Это клык того самого крокодила! – объяснила щука. – Пригодится! Ну и просто красивая вещь. Так что, пригласишь?

– Ладно, щука. Приглашаю вас обоих! – подтвердил Вийри.

А сам подумал, что вместе с Емельяном их будет уже три младших брата. И это даже неплохо: младшим братьям лучше держаться вместе.

Довольная щука скрылась под водой, махнув на прощание хвостом. А Вийри нарисовал её по памяти и подписал.

Вийри сел на свою лошадку, ещё раз взглянул на красные стены Великого Новгорода, на высокие башенки с остроконечными крышами, на сияющий песок у самой воды, на аиста, который важно прогуливался по берегу, и подумал, что если бы он был путешественником в далёком XVI веке и пришёл сюда на деревянном корабле, то это место ему бы непременно понравилось и, может, он бы даже захотел здесь остаться.

Вийри всё думал и думал о волховском крокодиле и его клыке. Только отъехав подальше от города, он остановился, чтобы посмотреть список гостей, перевернул листок и…

«Дорогой братец, надеюсь, тебе не пришло в голову искать крокодила в северной реке! Если что, я пошутила! Твой следующий гость – Баба-яга! Смотри не испугайся!»

Вийри вспомнил про Тухкимуса, вздохнул и подумал, что это очень нелегко – быть младшим братом.

Лошадка Георгина топнула ногой, и Вийри сказал:

– Поехали дальше. В затопленный город. К Бабе-яге.

Зимой тверская Баба-яга живёт в лесу, а весной перебирается в свой дачный дом, который скрывается в водах реки Волги вместе со старинными улочками и купеческими особняками древнего торгового города Калязина.

Если в полночь произнести нужное заклинание, то воды реки расступятся, и тогда можно попасть в затопленный город, где на самой окраине, спрятавшись за густыми ёлками, стоит ветхий деревянный домишко с заколоченными окнами. Это и есть летний дом тверской Бабы-яги.

Добравшись до берега Волги, Вийри дождался полночи, произнёс заклинание (оно, к сожалению, секретное, поэтому приводить его здесь не будем), и воды реки расступились, открыв перед ним тайный город.

Тверская Баба-яга была дома вместе со своими сёстрами – ивановской, ярославской, рязанской и удмуртской Ягинями. Они сидели в темноте, и только свет луны и зеленоватое мерцание гнилушек разбавляли этот жутковатый мрак.

Тверская, ивановская и ярославская Ягини и правда похожи между собой. А вот рязанская Баба-яга совсем другая. Головной убор у неё с бубенцами, а платье украшает старинная брошь-фибула. Увидишь такую Ягу – и не поймёшь: то ли лесная колдунья перед тобой, то ли просто очень странная дама. Но больше всего отличается от сестёр удмуртская Яга. У неё даже имя другое: Обыда, с ударением на последний слог. До чего же она страшная! Ступни у неё вывернуты, а груди такие огроменные, что она может закидывать их за плечи. Она и по небу летает быстрее других Ягинь, а ещё знает толк в пчеловодстве. Так что если вы захотите разводить пчёл, Обыда вам всё про них расскажет. Хотя нет, лучше про пчёл прочитать в книге, а с удмуртской Ягой вовсе не встречаться.

«С кем же из них дружил наш Сяхтар? Придётся всех приглашать, чтобы никого не обидеть», – подумал Вийри и рассказал Ягиням, зачем пришёл.

В летнем доме тверской Ягини оказалось не только темно, но и душно. Там пахло сухими травами, грибами, землёй и деревом. Сами сёстры были неразговорчивы и всё время таинственно переглядывались.

– Прилечу! – ответила на приглашение ярославская Ягиня.

– Прилечу! – повторила тверская.

– Прилечу! И всем вам не поздоровится! – отозвалась удмуртская.

– Прилечу! – согласилась ивановская.

– И я! На коне своём прискачу! – сказала рязанская Бура-яга.

Когда Вийри вышел наконец из избушки, он глубоко вдохнул и порадовался, что ему предстоит долгий путь и можно ни о чём не думать и просто дышать свежим воздухом, который понемногу теплел и наполнялся ароматами весны.

Вийри ещё раз перечитал список гостей, вздохнул и подумал: «Теперь на очереди Марья Моревна! А где же отважные герои и искатели приключений? Воители, путешественники, первооткрыватели? Конечно, к ним отправилась Варрэ. Ладно, надеюсь, эта Марья хотя бы не Яга. Где она там живёт?»

А живёт Марья Моревна в самом настоящем тереме в центре Москвы. Вернее, она прилетает туда каждую ночь, чтобы кое-что исправить.

Дело в том, что в этом тереме висит картина, на которой Марья Моревна изображена рядом с Кощеем Бессмертным. И – надо же так! – на этом огромном полотне Кощей, страшный, тощий старик, пытается её обнять, а она робко от него уворачивается. Она! Марья Моревна, прекрасная королевна! Да она сама, своими руками взяла Кощея в плен и держала там несколько лет! Да она любого богатыря с коня собьёт! Да она в битвах и сражениях одна сильнее целого войска! А тут на картине Марья Моревна, будто робкая барышня, тихонько сидит рядом с Кощеем. Хорошо, что картина названа просто «Кощей Бессмертный» и её имя там не упоминается.

– Но я точно знаю, что художник изобразил меня! Потому что это я! – заявила Марья Моревна.

– И правда, похожа, – согласился Вийри.

С тех самых пор, как полотно было закончено, – с 1919 года – после захода солнца Марья Моревна является в дом художника. Каждую ночь прекрасная королевна сражается с бессмертным стариком в надежде, что сюжет картины изменится и она больше не будет выглядеть робкой и несчастной барышней. Победа одержана! Но приходит утро, и всё возвращается на свои места. Словно ничего и не было ночью.

Впрочем, Марья Моревна не сдаётся. Она уверена, что однажды добьётся своего. Надо только каждую ночь побеждать Кощея – зло, которое угрожает всем людям.

– А кто этот художник? – спросил Вийри. – Скажи ему, пусть он всё сам и исправит!

– Никак не получится, – вздохнула Марья Моревна. – Виктор Михайлович уже умер. А был бы он жив, он бы сделал по-моему, я уверена! Прямо бы здесь и поправил всё. Тут как раз его мастерская, – ответила Марья Моревна. И хотя она говорила шёпотом, от её голоса дрожали стены.

Дом художника Васнецова и правда похож на настоящий терем. Белый, украшенный изразцами, с причудливой зелёной крышей. Только в темноте Вийри этого не разглядел. К терему Виктора Михайловича они с Георгиной добрались уже за полночь.

«Как же мне нарисовать Марью Моревну? – думал Вийри. – Никаким портретом её не удивишь! Ладно, сделаю такой рисунок, где она всех победила!»

– Слушай, Марья, – вкрадчиво произнёс Вийри, – а Морской царь тебе папа или нет?

Марья Моревна гневно сверкнула глазами и ничего не ответила.

– В общем, если оно так, то, пожалуйста, когда приедешь к нам на праздник, никому не говори об этом. Особенно водяному Ведегейне.

Марья Моревна перекинула косу с плеча на спину и грозно сказала:

– Подумаю!

Теперь Вийри предстоял путь к воронежским лугам, по которым носится неукротимый Сивка-Бурка. Нужно было успеть до вечера, потому что на закате его и след простынет: этот быстрый конь не любит подолгу оставаться на одном месте.

За время путешествия Вийри успел полюбить тихую, нежную Георгину, но всё-таки ему было очень интересно увидеть непокорного скакуна, всегда готового к сказочным приключениям, самого сильного и быстрого во всём лошадином племени.

Сивка-Бурка – конь, конечно, вольный, и никакая конюшня ему не дом, никакой наездник не хозяин. Сегодня он может гулять далеко на севере, завтра будет мчаться под южным солнцем, а ещё через день и вовсе полетит по небу. Но есть одно место, куда этот скакун возвращается из любого странствия, чтобы недолго побыть вместе с собратьями – быстрыми и выносливыми орловскими рысаками. Они и по масти братья Сивке-Бурке: серые с красивыми переливами.

Откуда мы знаем, как выглядит сказочный Сивка-Бурка, вещая каурка? Всё просто: ответ кроется в его имени! Когда речь идёт о лошадиной масти, сивый означает пепельно-серый, бурый – тёмно-коричневый с красноватым отливом, а каурый – рыжеватый или светло-каштановый. В природе не бывает, чтобы все три масти одновременно украшали лошадиное тело, но ведь и Сивка – не обычный конь!

Раз в год все орловские рысаки собираются на Воронежской земле – там, где два с лишним века назад были выведены первые представители этой породы. И Сивка-Бурка прибегает, чтобы повидаться с ними. Как раз в этот день Вийри и спешил на встречу с волшебным конём.

Вийри вспомнил, как Варрэ рассказывала о царских конюшнях неподалёку от Петербурга, где жили лошади-пенсионеры и где они находили последний приют – с почестями, достойными членов императорской фамилии. Но не только правители так чтили своих скакунов. Лев Толстой тоже, например, не представлял жизни без лошадей, а своего любимца – коня по кличке Делир – даже просил похоронить рядом с собой, когда придёт время.

– Ну что, вещая каурка, – сказал Вийри, – прискачешь к нам на праздник?

– Вот только не надо меня звать в женском роде! Я вещий! Вещий конь!

– Ну, так написано про тебя в книге… – принялся оправдываться Вийри. – Я сам видел.

– Значит, неправильно там написано! – Сивка-Бурка тряхнул гривой.

– А что это вообще такое – вещий? – спросил Вийри. – Я так и не понял. Хотя и читал сказку про тебя!

– Это значит, что я могу предсказывать будущее. И просто очень умный, – объяснил Сивка-Бурка и внимательно посмотрел на Георгину. – А ты будешь там, на празднике? – спросил он у лошадки.

– Честно говоря, я должен оставить её в Мезени – там, откуда она родом, – ответил Вийри.

Но тут уже Георгина закивала так, что её красивая грива перекинулась справа налево и потом обратно. Она тоже хотела побывать на празднике маленького народца и ещё раз увидеть волшебного Сивку-Бурку.

– Ладно, как скажете! – согласился Вийри. – Значит, там будет и Георгина!

Вийри обрадовался: ему не хотелось расставаться с красивой и быстрой лошадкой.

Георгина снова кивнула и робко взглянула на коня.

Мезенская лошадка Георгина прежде никогда не покидала берегов Белого моря, и потому ей было непривычно бежать по бесконечным степям под южным солнцем, слепящим и жарким, так непохожим на северное, нежное и робкое. Там, откуда она родом, ещё лежал снег, а здесь уже вовсю цвели пёстрые лютики и колокольчики.

Они с Вийри попали в край легенд о небожителях и бесстрашных воинах, в край широких равнин и высоких гор, водопадов и ущелий, быстрых рек и петляющих горных дорог. Именно здесь, в Осетии, живёт Ацамаз – мифический певец и музыкант, играющий на волшебной свирели.

Он сидел на камне под горной берёзой и записывал ноты, когда Вийри робко подошёл к нему, ведя рядом с собой Георгину.

– Надо же, такой крохотный, а с лошадью! – сказал Ацамаз. – Уважаю!

– Я, в общем-то, по делу, – засмущался Вийри.

– Это хорошо, – заметил Ацамаз. – Без дела ходить – пустое. Я тебя выслушаю, но сначала ты послушай меня! Я спою тебе длинную песню про любовь!

Вийри забеспокоился и тихонько спросил:

– Очень длинную? У нас просто времени мало, а нужно ещё…

– Если тебе жаль для меня времени, – перебил его Ацамаз, – то мне жаль для тебя своих песен. Ступай тогда дальше. – Он отвернулся от Вийри и продолжил записывать мелодию.

– Нет-нет, – спохватился Вийри и подбежал к другой стороне дерева – той, куда отвернулся Ацамаз. – Лучше вы спойте. Мы будем рады. Да, Георгина?

Лошадка медленно опустила голову. На самом деле она мечтала послушать какую-нибудь историю о любви…

– Ну что же, садись, – пригласил Ацамаз и начал петь.

Закончив петь, Ацамаз взял свирель и стал играть. Тут же сбежались звери, и прилетели птицы, и даже сонные жуки выбрались из-под земли и поползли на звуки этой мелодии. А когда она стихла, Вийри долго ещё слышал музыку – где-то внутри; она обнимала его и нашёптывала нежные слова: «Уарайда, уайта, уарайда, уай…» Наконец Вийри будто бы спустился на землю с лазоревого облака, вспомнил, зачем он здесь, и пригласил Ацамаза на праздник. Тот с радостью согласился прийти, но только вместе с красавицей Агундой. И ещё он пообещал захватить с собой свирель, чтобы никто из гостей не заскучал!

Пока Ацамаз пел, Вийри старательно рисовал его. И надо сказать, у него получился неплохой портрет мифического музыканта.

Слушая песню Ацамаза, Вийри забыл о времени. Ему не хотелось покидать мифического музыканта. Но нужно было спешить дальше. Дней до праздника оставалось всё меньше, а путь никак не заканчивался. И они с Георгиной шли и шли – то быстрее, то медленнее – на встречу с новым гостем.

В земле лезгин живёт Шарвили – знаменитый герой-полубог. Вийри с нетерпением ждал этой встречи: наконец-то он увидит настоящего бесстрашного воина! Ацамаз, конечно, тоже храбрый и отчаянный, но всё-таки он прежде всего музыкант и певец, а тут – могучий Шарвили, который одним ударом меча прорубает проход в горах, летает по небу на волшебном коне, опускается на дно Каспийского моря – и всё ему нипочём!

Увидев исполина Шарвили, Вийри так и замер. «Такой меня даже не заметит», – подумал он. Но Шарвили опустился на колено, подставил ладонь и пригласил Вийри ступить на неё. Вместе с Георгиной.

– О, да ты внук знаменитого северного Сяхтара! – сказал Шарвили, когда узнал, кто такой Вийри и зачем он приехал. – Мне жаль, что он ушёл к предкам и больше мне не напишет. Но зато сколько интересных историй он расскажет тем, с кем встретится в Верхнем мире!

Шарвили опустил Вийри с Георгиной на землю, расстелил на траве скатерть и разложил на ней лепёшки с горными травами, сыр и тач-кисель, а лошадку угостил сеном.

Вийри поел, нарисовал портрет Шарвили и уже собрался было ехать дальше, как вдруг подул сильный ветер.

– Это северный! – воскликнул Вийри: он узнал свой родной ветер по дыханию. – Что ты тут делаешь?

– Наконец-то я тебя нашёл! – обрадовался северный ветер Войпель. – Варрэ в беде! Она попала в лапы Яг-Морта! Лесное чудовище держит пленников в своей пещере семь восходов и семь закатов, а потом съедает! Времени почти не осталось! Как только солнце спрячется за гору, твоя сестра погибнет!

Шарвили понятия не имел, кто такой Яг-Морт, но, услышав, что тот взял в плен сестру Вийри, тут же захотел с ним сразиться и вызвался отвезти нового друга вместе с лошадкой на своём крылатом коне прямо к пещере чудовища.

– Ему не поздоровится, кем бы он ни был, этот Яг-Морт! – грозно воскликнул Шарвили и вместе с Вийри и Георгиной помчался по небу вслед за северным ветром – далеко, далеко, в глухие леса у подножия Уральских гор. Они летели так быстро, что поток воздуха вырвал из рук Вийри рисунок с портретом Шарвили. Листок покружился над землёй и упал на камень. «Ничего, нарисую по памяти ещё лучше!» – подумал Вийри.

Ветер свистел в ушах – так быстро они летели на север, во владения страшного Яг-Морта. Вийри сидел на спине летающего коня Шарвили и волновался, и пальцы его похолодели, и в голове у него крутились одни и те же мысли: «Как же так? Как там моя вредная старшая сестра? Только бы ничего плохого с ней не случилось!»

Наконец они приземлились у пещеры Яг-Морта – спасибо северному ветру Войпелю: без него они бы не нашли жилище лесного великана.

– Варрэ! – закричал Вийри. – Ты тут? Варрэ?

– Спаси-и-ите! – послышалось из поросшей мхом и лишайником пещеры.

Тут же у входа показался и сам Яг-Морт, весь покрытый буро-зелёной шерстью, с торчащими изо рта жёлтыми клыками.

Что тут началось!

Тяжёлые камни, комья земли и снега разлетались во все стороны, толстые ветки ломались, словно прутики, – это дрались великий Шарвили с ужасным Яг-Мортом. Северный ветер Войпель притих, Вийри и Георгина замерли от ужаса. Сначала Шарвили теснил чудовище, но вдруг Яг-Морт отшатнулся, прикоснулся ладонью к земле, взял у неё силы, а потом вырвал с корнем огромную сосну. Этим деревом он с размаху ударил Шарвили, и тот упал, да так, что сама земля вздрогнула. Яг-Морт медленно занёс над противником огромную когтистую лапу. Ещё мгновение – и он со всей силы опустит её на Шарвили…

– Нет-нет-нет! – Вийри ринулся к другу и прокричал ему в ухо: – Перевернись! Не то он тебя раздавит!

Шарвили с трудом повернулся на бок, а туда, где он только что лежал, Вийри воткнул крокодилий клык – подарок зубастой щуки. Яг-Морт с размаху опустил лапу на землю, и клык вонзился в лохматую плоть чудовища. Великан завопил от боли и скрылся в чащобе, чтобы никто не видел его страданий.

Шарвили поднялся, отряхнулся и сказал:

– Нечестно сражается ваш Яг-Морт. И вот вам моё слово: он ещё встретится со мной! И тогда ему никакая сосна не поможет!

Они вошли в пещеру и освободили всех пленников: и птиц, и зверей. И конечно, Варрэ.

– Вийри! – закричала она и побежала навстречу брату. – Спасибо!

Вийри обнял сестру. В этот миг на свете не было никого счастливее их. Но тут же Вийри важно заметил:

– Теперь я тоже старший брат! И только попробуй ещё раз сказать мне, что я маленький и глупый!

Шарвили помчался на своём летающем коне домой, в горы: он обещал отцу помочь пасти овец. Северный ветер тоже попрощался и улетел. А Варрэ и Вийри решили продолжить путешествие. Только на этот раз Вийри сам выбрал себе маршрут: в конце концов, после спасения сестры он имел на это право!

Так они и условились: Вийри с Георгиной отправятся сначала к хантам и манси, а потом – на Таймыр, на этот сказочный полуостров, и дальше – на Дальний Восток, а Варрэ отыщет наконец Кудым-Оша, пригласит Улыпа, Гюльчечек, женщину-зверя Пора Нинчи и Будамшуу.

А потом далеко-далеко, на Камчатке, они встретятся и вместе поскачут домой.

Многое они уже повидали, кого-то испугались, кому-то обрадовались, но впереди было ещё столько всего неизведанного, странного и неожиданного!

Мезенской лошадке Георгине в северных краях было привычнее, чем на жарком юге. По мягкому мху, местами ещё скрытому под снегом, она весело бежала вперёд, ожидая встречи с чудесами – большими и маленькими.

Вдруг тропинка перед ними сузилась и привела в дремучий хвойный лес – во владения народов ханты и манси. Только в самих лесах люди здесь не живут, потому что тёмные чащобы стали прибежищем для страшных менквов – великанов с семью головами, с длинными острыми когтями и неуязвимыми телами, созданными из лиственниц. И Комполэн – болотный дух – бродит по этим лесам, а в холодной озёрной воде притаился водяной Виткась.

Кроме зверей, птиц и духов в загадочной тайге живёт хантыйская женщина Мось – старая приятельница Сяхтара. Сотни и сотни писем он отправил в тайгу далёкой подруге: в них Сяхтар описывал жизнь в долине ручья Ильмайок, а в ответных посланиях Мось делилась с ним своими приключениями. И да, ей было что рассказать! Однажды у неё пропала шуба – ценная-бесценная, которую сшила ей мать. И тогда Мось отравилась по свету куда глаза глядят, чтобы отыскать своё сокровище. Для тех, кто живёт в тайге, шуба – хранительница тепла, а значит, и жизни. Только шуба женщины Мось хранила ещё и воспоминание о руках её матери и о прошлом. Долго Мось искала шубу, много всего с ней приключилось в дороге, но в конце пути она всё же умерла, и тогда её душа вернулась домой, спряталась под землю и проросла красным цветком. А тот цветок съела медведица и родила – кого бы вы думали? – хансийскую девушку Мось. Так Мось родилась ещё раз, и в новой жизни её матерью стала медведица. Как же она полюбила свою человеческую дочку! Но недолгим было их счастье: охотники убили медведицу и её медвежат. Снова Мось осталась одна. Только перед тем, как уйти навсегда, медведица сказала своей любимой Мось, что она и её медвежата станут звёздами и будут жить в медвежьем доме – созвездии Большой Медведицы.

– Как бы я хотела написать ещё хотя бы одно письмо Сяхтару, – вздохнула Мось. – Но, может, он, как и моя мать-медведица, тоже стал звездой? Может, он теперь смотрит на нас и сияет от радости? Хорошо бы он тогда зашёл в гости к моей матери и обнял её, чтобы она не мёрзла там, на небе.

– Не знаю, как на небе, а я обниму вас прямо сейчас, – сказал Вийри. Ему вдруг очень захотелось обнять своих родителей и Варрэ. «Скорей бы уже домой», – подумал он. А ещё подумал о том, как это здорово, когда дома тебя кто-то ждёт. И страх, что его накажут за тайный побег вместе с Варрэ, сделался крохотным, как малиновка, и улетел далеко-далеко за верхушки сосен.

Между Енисейским заливом Карского моря и Хатангским заливом моря Лаптевых лежит полуостров Таймыр – самый большой полуостров в России. Как же Вийри мечтал здесь оказаться! И не только потому, что дед Сяхтар так много рассказывал об этом месте, но и потому, что… Это настоящая Арктика! Вдалеке возвышаются горные хребты, укутанные снегом, а перед глазами – бесконечная белая тундра, которая однажды скинет свою снежную шубу и расцветится розовым, зелёным, жёлтым, и повсюду тогда разлетится аромат цветущего шиповника. Но зима в этих краях длится почти десять месяцев. Тем долгожданнее, тем ценнее каждый цветок, каждая травинка.

На Таймыре живёт самый древний и самый северный народ Евразии – нганасаны, потомки первых людей, которые появились здесь ещё в эпоху неолита: за пять тысяч лет до нашей эры! Вместе с нганасанами на Таймыре живут ненцы, долганы, эвенки и энцы.

Здесь по сверкающему на солнце снегу ступает белый медведь, могучий овцебык степенно бредёт по тундре, самое большое в мире оленье стадо кочует с одной стороны полуострова на другую, над заливом летают розовые чайки, а над лиственницами кружат сапсаны…

Вийри, замерев, с высокой сопки молча смотрел на полуостров. Он понял, почему больше всего старый Сяхтар хотел побывать именно здесь.

На полуострове живёт давняя подруга Сяхтара – лошадь, мать знаменитого долганского богатыря Аталамии. К ней и отправились Вийри с Георгиной.

По преданию, эта знаменитая лошадь сумела построить жилище, родить сына-человека и вырастить его. Когда сын стал взрослым, лошадь пожертвовала собственной кожей, чтобы Аталамии смог отправиться в путешествие. Он сел на шкуру матери, и та шкура превратилась в коня – его верного друга на долгом пути. Немного странно, но и Таймыр – непростое место.

– Я непременно приду почтить Сяхтара, – ответила лошадь на приглашение Вийри. А прощаясь с гостями, прошептала: – Пусть охраняют вас небесные дочери Лабаз-звезды!

Вийри и Георгина переглянулись.

– Что это значит, дорогая лошадь?

– Дочери Лабаз-звезды – это небесные шаманки из созвездия Большой Медведицы, – объяснила она. – Мы, долганы, верим в их великую волшебную силу.

Лошадь стояла на пороге своего дома, и в её глазах будто бы отражался весь полуостров с его легендами, преданиями, с ожиданием лета, с иссиня-белым снегом и следами на нём…

Вийри запомнил её, кажется, до последней шерстинки. И нарисовал такой красивой, какой мать Аталамии, может, и не была. Потому что она была ещё красивее.

– Будь здорова, дорогая лошадь, – попрощался он и отправился дальше.

Георгине так понравилась лошадь – мать Аталамии, что она не отказалась бы остаться в её доме, но им с Вийри нужно было спешить дальше. К тому же ещё раз увидеть Сивку-Бурку ей хотелось больше, чем смотреть на бесконечные снега. А Вийри подумал, что у них уже собралось общество младших братьев и целый табун лошадей: Георгина, Сивка-Бурка, лошадь – мать Аталамии, да ещё и Шарвили прискачет на своём крылатом коне. «Вроде бы все лошади, но какие же разные! И как хорошо, что все они непохожи», – решил он.

Вийри с Георгиной направились к поросшим соснами берегам реки с красивым названием Олонгро – туда, где живёт эвенкийский друг старика Сяхтара, находчивый, честный и, надо сказать, везучий Монгун.

История этого счастливчика чем-то напоминает «Сказку о царе Салтане»: так случилось, что в доме, где родился Монгун, его невзлюбили. Злые женщины – младшие жёны его отца – подменили ребёнка щенком и сказали мужу: «Вот кого родила тебе старшая жена! Собаку!» Отец Монгуна поверил им и велел бросить сына в озеро, а его мать выгнал в лес. Тут-то и начались приключения Монгуна: выжить в озере, сдружиться с подводными жителями, остаться человеком – всё это оказалось не так просто. Вырастил его добрый таймень – большая серебристая рыба. А потом Монгун нашёл свою мать и отправился в дом родного отца – рассказать ему всю правду о себе и о хитрых отцовских жёнах.

– Но что же таймень? Жалко тебе было прощаться с ним? Что он сказал? – задавал вопрос за вопросом Вийри. Он и представить себе не мог, каково это – жить в озере с названым рыбьим отцом!

Они сидели на берегу реки у большого костра. Сумерки уже опустились на верхушки сосен. Вийри едва успел дорисовать Монгуна, как наступила ночь. Они решили отдохнуть на берегу Олонгро до утра.

– Оставайтесь здесь! – сказал утром Монгун. – Вместе встретим Икэнипкэ!

– Это твой друг? – спросил Вийри.

Монгун рассмеялся:

– Это Новый год по-нашему! Мы празднуем его с приходом тепла. Когда первый раз прокукует кукушка.

– Прости, Монгун, – ответил Вийри, – но мне надо пригласить ещё… – И он достал список гостей: разве запомнишь все эти трудные имена? – Чы-быс-Чы-а-ха-а-на, – прочитал он по слогам, – и ворона Кутха! А потом встретиться с сестрой и вернуться домой, чтобы успеть всё подготовить к празднику. Так что увидимся в наших краях! На берегу ручья Ильмайок!

Вийри и Георгина устремились дальше – в удивительный край, где у каждого существа и даже у каждого предмета есть свой дух – иччи. В том краю растёт родовое священное древо Аар-Луук-Мас, что значит Великое дубовое дерево: в нём поселился дух самой хозяйки земли, которую зовут Аан Алахчын Хотун. Над этим деревом, в Верхнем мире, живут добрые божества, и главный среди них – Юрюнг айыы тойон – Белый Великий Господин. А под деревом, в Нижнем мире, обитают злые духи, и повелевает ими Арсан Дуолай. На этой земле у реки Индигирки находится самое холодное место Северного полушария. Здесь голубые ели, все в снегу, тянутся к низким облакам, здесь шумят многорыбные быстрые реки, и за рассветным туманом виднеются горные хребты. А какое тут яркое северное сияние! Какая тут долгожданная весна!

Это земля народа саха, чьи сказители любят исполнять длинные-предлинные, как якутская зима, песни-предания олонхо. Да-да, похожие песни исполянют и на Таймыре! Якутские олонхо могут длиться часами, ведь в них бывает и пятнадцать, и двадцать тысяч строк! А те песни-предания, что родились раньше остальных, были ещё длиннее, только они не сохранились, потому что их никто, к сожалению, не записал. Сюжеты кочевали из одного сказания в другое, обзаводились новыми героями, новыми смыслами. Как, наверное, это здорово – долгой зимой сочинять длинную историю, начав её от сотворения земли, и населять её красивыми животными, добрыми и вредными людьми, духами-помощниками и злыми обитателями подземного мира.

Но тот, к кому спешил Вийри, появился на свет не в многословном олонхо, а в крохотной сказке. И сам он крохотный, ростом с вершок, а это – всего лишь половина длины указательного пальца! Вот такой он – самый маленький друг Сяхтара – Чыбыс-Чыахаан!

– Слушай, Чыбыс-Чыахаан, ты же был однажды великаном! А почему ты снова такой крохотный? – спросил Вийри, поглаживая друга Чыбыса – жука-быка по закрылкам. – Даже меньше меня. Хотя я вообще-то из маленького северного народца!

– Да знаешь, я тут подумал и понял, что так мне больше нравится! Когда ты большой, все на тебя смотрят и чего-то ждут. А ещё, когда ты маленький, помогать другим намного веселее. Можно делать что-то хорошее и тут же прятаться – чтобы добро оставалось просто добром. Без имени!

– Слушай, ты, когда к нам отправишься, лучше снова сделайся большим. Так быстрее доберёшься. Но если ты решишь ехать в напёрстке с жуком, то тебе уже пора выдвигаться. Иначе не успеешь!

– Не волнуйся, друг! Не опоздаю!

Они попрощались. А Вийри ещё долго думал о том, какой славный этот Чыбыс-Чыахаан со своим жуком. И как здорово будет дома тоже сделать что-нибудь хорошее. Но непременно тайно. Чтобы никто не догадался!

Вийри осталось пригласить последнего гостя. Но как же он волновался перед встречей с ним! Шутка ли – сам творец Вселенной! По крайней мере, так считали в древности те народы, которые живут у берегов Японского, Охотского, Чукотского и Берингова морей: ительмены, коряки, кереки, чукчи, алеуты, индейцы и многие другие. Это главное божество ныне живущих и уже исчезнувших народов, неутомимый создатель мира и хитрый лентяй, великий мудрец и простак, который может влюбиться в собственное отражение, шаман и плут, самый известный герой мифов и преданий этих земель ворон Кутх! Так звучит его имя по-ительменски. А ещё его называют Кутха, Кукки, Куркыль, Куйкинняку, Куткыннеку, Кошкли.

Почитают его и индейцы Америки. Сказаний про этого ворона больше, чем перьев на его крыльях!

По одной из легенд, в начале мира Кутх был белым как снег и летал над водой, потому что земли ещё не было. Но потом он сотворил землю из… своего сына! А после он создал на этой земле реки и леса. Создал горы, укрыл их снегом и подарил им своё горячее дыхание, так что до сих пор вулканы дышат огнём великого Кутха. А ещё ворон исклевал ночное небо, и, точно вода из решета, полился из неба свет – это звёзды засияли. Хитростью раздобыл Кутх солнце и луну. Но самое интересное вот что: волшебный ворон слепил всех зверей из глины, а человека сделал из бобового стручка!

День клонился к закату, когда Вийри наконец увидел великого ворона: тот сидел на сосновой ветке и смотрел, как океан сверкает под косыми лучами солнца.

– Добрый день, ворон Кутх! – поздоровался Вийри.

Но ворон даже не повернул к нему голову.

– Добрый день, Кутха, Кукки, Куркыль, Куйкинняку, Куткыннеку, Кошкли! – На всякий случай Вийри громко перечислил разные имена божества. «Вдруг он откликается только на какое-то одно имя, – подумал он, – или, может, просто глуховат».

– Я прекрасно слышу тебя! – внезапно произнёс ворон. – Говори уже, что нужно.

Но он так и не посмотрел на Вийри. Его чёрные перья сияли, и от них как будто исходило едва заметное свечение. Ворон был огромным и, наверное, тяжёлым, потому что ветка под ним изогнулась и поскрипывала.

– Мой дед Сяхтар… – начал Вийри.

Тут же Кутх повернулся к нему.

– Сяхтар? Я знаю, что он ушёл к предкам. Я и сам думаю, что меня заждались там, в Верхнем мире. Слишком долго я хожу по земле. Слишком долго летаю над землёй.

– Но подождите, – спохватился Вийри, – дело в том, что… у нас будет праздник… Вы пока не уходите к предкам, потому что мы вас приглашаем и будем ждать…

– Ждать? Меня? – удивился ворон. – Мне казалось, меня давно никто не ждёт. Раньше меня почитали, боялись, любили, хотели убить, восхваляли, проклинали, а теперь… ничего не осталось. Я для них просто какой-то ворон из позабытых легенд.

– Ну послушайте! – Вийри на самом деле не знал, что на это сказать. – Вообще, это всё не так! Про вас и фильмы снимают, и книги пишут, и даже комикс есть! Вы знаете, что такое комикс?

– Ерунда это всё! – уверенно произнёс Кутх. – Они больше не верят мне. И в меня.

– Мы в вас верим! Весь наш маленький народец! И мы приготовим для вас особенное угощение.

Ворон кивнул, отвернулся и долго-долго сидел, глядя в сторону. Таким его Вийри и нарисовал.

Вийри вспомнил про Мягдаша, тоже грустившего в одиночестве, и подумал, что их – золоторогого оленя и ворона – как будто предали. Как будто они были игрушками, которые прячут в коробки и убирают на шкаф, когда ты становишься взрослым.

Пока Вийри слушал истории лошади – матери Аталамии на полуострове Таймыр, сидел на берегу реки Олонгро с Монгуном, удивляясь его подводной жизни с рыбой-отцом, гладил жука Чыбыс-Чыахаана и вместе с вороном Кутхом смотрел на океан, Варрэ нашла Кудым-Оша и пригласила его на праздник (хотя так и не выяснила, кто его отец: медведь или человек), побывала у великана Улыпа и подружилась с Гюльчечек. И вот она уже мчалась на восток – в таинственный край хакасов. Но о новом госте Варрэ пока не думала. А думала она о том, что великан Улып чем-то похож на того здоровяка, который помог ей спастись из лап Яг-Морта. «Наверное, – решила она, – все великаны и герои чем-то похожи». И Варрэ внимательно посмотрела на свой рисунок с великаном Улыпом. «Нет, всё-таки они разные. Тот, Шарвили, как быстрый ветер, а этот скорее как каменная глыба».

– Что вам принести в подарок? – спросил Улып, прощаясь с Варрэ. – Может, гору?

Варрэ посмотрела на великана ещё раз и ответила:

– Нет, гора нам не нужна. Но раз ты такой высокий, принеси нам, пожалуйста, облака. Лёгкие, пушистые, белые-белые. И непременно тёплые.

«А Гюльчечек эта какая хорошая!» – подумала Варрэ и пожалела, что они живут так далеко друг от друга. Мысли об истории смелой барышни никак не оставляли Варрэ. Она всё представляла, как несчастная Гюльчечек тихо-тихо открывает дверь, на носочках крадётся к выходу – чтобы даже лесная птица её не услышала – и убегает из дома злой, жестокой, хитрой Убыр. И ничего, что ночь, а она одна в лесу. Главное – прочь из этого дома, быстрее, быстрее!

Всё началось с того, что сын лесной ведьмы Убыр (одной из дальних родственниц сестёр Ягинь) влюбился в Гюльчечек и силой притащил её в тёмный, душный дом, где жил со своей страшной мамашей. Вот тут на Гюльчечек и посыпались несчастья. Ведьма никуда не выпускала её из дома, даже к родителям, и всякий раз запирала на замок. Но однажды ночью Убыр позабыла закрыть дверь…

Быстрее! Быстрее! Только бы ведьма не догнала её! Только бы успеть добраться до родной деревни! А Убыр не сдавалась: она превратилась в волка и кинулась в погоню за девушкой.

Слушая историю Гюльчечек, Варрэ так разволновалась, что у неё покраснели щёки, похолодели руки и сердце забилось по-воробьиному. «А что дальше? А дальше что?» – то и дело спрашивала она.

«Наш Сяхтар за всё время написал ей только три письма, – размышляла Варрэ. – А я вот буду писать ей каждую новую луну! И она мне тоже. Вот бы выучить её родной язык! Хотя… самые главные слова я уже знаю! Мин сине яратам! – «Я тебя люблю!»

Неутомимый Ахэй бежал, бежал и наконец ступил на земли Южной Сибири – туда, где под музыку чатхана[9] певцы исполняют алыптых нымах – удивительные истории о героях и волшебных зверях, о ханах-завоевателях и бесстрашных богатыршах. Всё именно так! С давних времён в Хакасии живут смелые барышни, которые могут и великана победить, и врага прогнать, и злого духа перехитрить.

Алыптых нымах поют по-особенному – горловым пением, и звучит это так, что кажется, будто сама земля, извлекая звуки из своих недр, рассказывает сокровенные тайны. Из таких песен мы и узнали о героине Алтын Арыг, настоящей богатырше, защитнице людей. Только не с ней дружил старый Сяхтар, не от неё он каждый месяц ждал весточки.

Его дорогую подругу из Хакасии зовут Пора Нинчи. Она из старшего поколения и не скачет на коне, сражаясь с неприятелем, но её жизнь не менее интересная и трудная.

Пора Нинчи вырастила Манан Сайына – сына своего мужа Алтын Миргена и Алтын Арыг – той самой богатырши, о которой сложены десятки песен. Когда Алтын Мирген умер, а Алтын Арыг погибла, Манан Сайын остался круглым сиротой, и Пора Нинчи стала для него настоящей мамой. Мы знаем немало сказочных историй о страшных и злых мачехах, а вот рассказов про то, как неродная мать становится родной, не так уж много. Кстати, кровный сын у Пора Нинчи тоже есть, и зовут его Ай Кооку.

– А хочешь, оставайся у меня? – предложила Пора Нинчи Варрэ. – Станешь и ты моей дочкой, как Манан Сайын стал мне сыном. Научу тебя слышать, о чём поют камни и земля, и шить тебя научу, и отличать кандык от саранки[10], и секреты своих украшений расскажу тебе, и выучу катать войлок из овечьей шерсти, так что сможешь сделать из него всё, что захочешь! Хоть ковёр шириной во всю юрту, хоть игрушку для младшего брата. У тебя есть младший брат?

– Ещё как есть! – вздохнула Варрэ. – Только ему игрушки уже не нужны. Кажется, он и сам теперь как я – старший…

– Правда, оставайся! У нас столько чудес – на всю жизнь хватит!

– Я знаю, знаю! Мы с Ахэем были у вас в Долине мёртвых царей! Никогда не забуду то путешествие! Но всё же мне надо домой. Потому что…

И Варрэ подумала: как это здорово, когда есть дом, в который всегда можно вернуться после долгого путешествия! А ещё она подумала, что Манан Сайыну очень повезло с мамой.

«Хотела бы и я иногда превращаться в голубой туман, как Пора Нинчи, – подумала Варрэ. – Особенно в школе. Особенно когда вызывают к доске! Но только чтобы после уроков снова становиться собой».

Верхом на верном олене Варрэ ещё долго мчалась по хакасским степям и холмам, и всё ближе и ближе была Восточная Сибирь – край хвойных лесов, высоких гор, бескрайней тайги, степей и болот. Кажется, в Бурятии есть всё, что только бывает в природе. Даже собственное море: так иногда называют озеро Байкал. Прошлое путешествие по таинственным местам со старой картой Сяхтара уже приводило Варрэ на мыс Рытый, что на северо-западном берегу Байкала. Вернее, на мыс она тогда так и не попала, потому что отправиться туда не решилась: слишком много с ним связано страшных преданий.

Но в этот раз никаких ужасов не будет! Ведь Варрэ спешила в гости к весёлому, хитрому, но доброму Будамшуу.

– В общем, приглашаю тебя! – сказала она Будамшуу, описав, каким большим и значимым для всех станет их торжество. – На празднике соберутся волшебные звери и птицы, водяной, лесные старухи, великаны, могучие герои… Конечно, может, с ними и не так весело… Но зато приедет моя подруга Гюльчечек! А ещё Тухкимус из Карелии! С такими точно не соскучишься!

– Вот что я не люблю, так это скучать! – ответил Будамшуу. – Я там у вас всех гостей переспорю, увидишь! Вернутся они к себе без шапок и драгоценностей. Всё проиграют в споре со мной! Только это… у вас же там будут богатые гости? А?

Варрэ рассмеялась:

– Кто его знает! Может, они все такие же хитренькие, как ты! И ничего ценного с собой не привезут!

Попрощавшись с Будамшуу, Варрэ помчалась на Камчатку – туда, где её уже ждал Вийри.

– Вечно ты опаздываешь! – произнёс он, как настоящий старший брат. – Я думал, ты опять попала в лапы какого-нибудь лесного страшилища!

– Ну хватит! – обиделась Варрэ. – Один раз помог, теперь всю жизнь вспоминать будешь?

– Да твоего Яг-Морта не так-то легко забыть!

– Вообще-то я рада тебя видеть! – сказала Варрэ и обняла брата.

– Вообще-то и я рад! – ответил Вийри и тоже обнял сестру.

Ночь уже опустилась на сопки и вулканы. Океан тихо дышал и пел своим рыбам колыбельную.

– Кракен ждёт нас. Это я его вызвал! – гордо сообщил Вийри. – Когда ты старший, всё приходится решать самому!

– Тогда пойдём скорее. Нельзя заставлять его ждать!

По морям на огромном кракене они быстро добрались до Кольского залива, а оттуда уже рукой подать до дома, до родного ручья Ильмайок.

Родители, конечно, ругали их за это тайное путешествие, да так, что даже камни, казалось, сильнее вжались в землю от страха. Мама с папой и братья Варрэ и Вийри и без того сильно за них волновались, а тут ещё северный ветер Войпель прилетел и наговорил им ужасов про Яг-Морта и про то, что Варрэ попала в его страшные лапы.

Но понемногу все успокоились и стали готовиться к приёму гостей: пекли калитки[11] с черникой и клюквой, из водяники делали варенье (сахара у маленького северного народца нет, поэтому варенье они варят только из ягод, иногда для вкуса добавляя шишек), из оленьего молока и морошки замешивали мороженое и длинными рядами ставили его в снежный холодильник. Пришлось наловить мышей для Совы-шамана, собрать солнечных зёрен для Минлея и подготовиться к приходу бывших божеств – оленя Мягдаша и ворона Кутха. Кто-то клеил фонарики из сухих прошлогодних листьев, кто-то красил скамейки, кто-то разрисовывал камни… Главное, что весна всё-таки пришла и нежная робкая зелень уже пробилась сквозь талый снег.

Первым на праздник прибежал Тухкимус с репой больше его головы.

Следом степенно пришёл золоторогий олень Мягдаш с морошкой в большой корзине, висящей на рогах.

Потом явился Емельян с огромной щукой в ведре. Зубастая рыбина каждому исполнила по одному желанию.

За Емельяном, стуча каблуками, важно вышагивала Марья Моревна с мешком драгоценных камней: она вытащила его у Кощея из сундука.

Сивка-Бурка прискакал без подарка, зато пригласил всех желающих пролезть сквозь его волшебные уши и стать красивыми. В конце концов к скакуну выстроилась длинная очередь из барышень. Даже страшная Обыда преобразилась и похорошела.

Кудым-Ош принёс каждому по талисману в виде медвежьей лапы.

Птица Минлей прилетела вместе с Совой-шаманом, которая била в бубен и предсказывала будущее.

Медленно притащился водяной Ведегейне с мешком ракушек.

И Шарвили прискакал с головкой овечьего сыра.

Ацамаз с красавицей Агундой тоже прибыли верхом. Они принимались петь каждый раз, как только видели, что гости заскучали.

Сёстры Ягини (ярославская, тверская, ивановская, рязанская и самая страшная – Обыда) добрались кто как мог: одни в ступе, другие верхом на коне. Они принесли сушёных ягод и грибов, только какие из них съедобные, а какие поганки, было не разобрать, поэтому все грибы пришлось втайне от Ягинь выбросить.

Неспешно пришла женщина Мось и каждому подарила меховые рукавицы – даже Ацамазу и Шарвили, хотя они им не сильно нужны.

Лошадь – мать Аталамии прискакала с засушенными ледниковыми лютиками. Жители долины Ильмайок разобрали эти лютики и спрятали их в любимых книгах на любимых страницах.

Монгун пришёл почти одновременно с ней и принёс целую сеть рыбы из реки Олонгро.

За ними появился великан Улып с белыми, нежными, весенними, тёплыми облаками.

Пора Нинчи подарила всем гостям по зеркалу.

Гюльчечек и Будамшуу встретились ещё по пути и сразу подружились. Будмашуу развлекал гостей шутками, а Гюльчечек сделала скрипку со струнами из своих волос и играла, когда Ацамаз отдыхал от пения.

Ворон Кутх с тоской опустился на землю, подарив каждому по своему перу – чтобы о нём почаще вспоминали.

Мезенская лошадка Георгина робко ходила среди гостей и старалась держаться поближе к Сивке-Бурке или лошади – матери Аталамии.

Чыбыс-Чыахаан еле-еле успел прибыть к началу. Он приехал в своём напёрстке, запряжённом жуком-быком. Крохотный человечек подарил каждому горсть родной земли, которая всем, кто к ней прикасается, даёт силу.

Последней из приглашённых пришла тётя Папаконе с пирогом из мезенской рябины и банкой солёной шикши.

И даже северный ветер Войпель прилетел на праздник и принёс новые истории.

Руководитель редакционной группы Анна Сиваева

Ответственный редактор Мария Замятина

Литературный редактор Дарья Балтрушайтис

Художественный редактор Татьяна Сырникова

Корректоры Татьяна Князева, Анна Быкова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Сихиртя – волшебный маленький народец, живущий под землёй, чаще всего под высокими сопками. Здесь и далее прим. авт.

У каждого жителя долины Ильмайок есть свой собственный сейд – каменная гора, которую при жизни складывают из камней, найденных на земле, каждый год добавляя по одному. А после ухода к предкам потомки ежегодно кладут в сейд речные камни.

Магийский – общий язык всех волшебных существ.

Цит. по: Ковалевский А. П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 гг.: статьи, переводы и комментарии. Харьков: Изд-во Харьковского университета, 1956. С. 135.

Шикша (другие названия: водяника, вороника) – вечнозелёный стелющийся кустарничек, распространённый на Севере. Мелкие чёрные ягоды шикши внешне напоминают чернику, но на вкус водянистые и кисловатые.

Так иногда называют Уральские горы.

Тиртя – на ненецком – «птица».

Это оригинальный текст песни из эпоса «Нарты», переведён с осетинского языка и адаптирован автором.

Чатхан – хакасский многострунный щипковый инструмент, напоминающий цитру.

Кандык и саранка – внешне похожие растения семейства лилейных, произрастающие на Алтае.

Калитка – небольшой открытый пирожок, традиционное блюдо карельской и вепсской кухни.