© Никольская А., Александровская Н., текст, 2025

© Плаксина Е., ил., 2025

© ООО «Феникс», 2025

– Кунсткамера? Это ведь жуть как интересно! – Света Котлетова сидела на подоконнике и смотрела на город в подзорную трубу. – Ба, давай на выставку сходим. Купишь билеты?

– Куплю обязательно. Только после дождичка в четверг.

Бабушка смотрела телевизор – там шёл её любимый детективный сериал про загадочные исчезновения людей.

– Ба, ну пожалуйста! Они всего неделю будут в городе.

– Кого ты там не видела, в этой гнускамере? – бабушка зачерпнула из миски пригоршню семечек и с остервенением стала их жевать прямо с кожурой.

– Никого не видела! – Света подкрутила окуляр трубы, пытаясь рассмотреть экспонаты кунсткамеры, но отсюда их не было видно.

– Вот и не надо. Ешь макароны, а то остынут.

– Почему не надо, я не понимаю? – Света со вздохом слезла с подоконника.

– По кочану, – отрезала бабушка. – Кунсткамера – зрелище не для слабонервных. Там всяких ослов с двумя головами показывают и разные другие мерзости… – бабушка невразумительно покрутила над головой руками. – Насмотришься, фантазировать начнёшь – чего доброго, и у тебя вторая голова отрастёт.

– Плфф! – Котлетова чуть не подавилась макаронами.

– Вот и я о том же, – кивнула Антонина Парамоновна.

Но Света Котлетова была не лыком шита! Она взяла и кое-что придумала! Как только бабушка досмотрела сериал и пошла на балкон – поливать растения, которые любила больше всего на свете. Потому что растения не перечили и не ели макароны из твёрдых сортов пшеницы, а молчаливо тянулись к солнцу. На балконе бабушка пропадала часа по два – проверено! – поэтому Света времени терять не стала. Она надела джинсовый комбинезон, футболку с надписью на китайском, которая придала ей уверенности, и навернула целую тарелку макарон. Вжикнув вниз молнией в районе живота, Света нащупала под футболкой пупок, с силой его надавила и… пропала.

Котлетова стояла между прозрачных колб с трёххвостыми ящерицами, безрогими баранами, пони с верблюжьими горбами и другими жутковатыми экспонатами, которые плавали в мутной жидкости.

– Ужас, – Света закрыла глаза, а потом снова их открыла. – Какой-то кошмар…

Она пристально всмотрелась в глаза напротив – те принадлежали, кажется, шестиглазому кролику – и представила на минутку, каково это – глядеть вшестеро? Переведя взгляд на следующую колбу, Света вздрогнула. Точнее, содрогнулась.

– А как, интересно, он ест? Одновременно всеми клювами или по очереди?

Трёхклювый петух не ответил Свете, разумеется.

Сзади вдруг что-то бумкнуло. Котлетова обернулась – это был шкаф.

– Хм…

Детективное чутьё, хорошо развитое благодаря бабушкиным сериалам, подсказывало Свете: «Это внутри у него бумкнуло. У шкафа! Вот опять! Слышишь?»

С виду это был самый обыкновенный шкаф, старый, на гнутых ножках. В нём наверняка спрятали всё самое интересное! – догадалась Света и улыбнулась краешком рта.

Подойдя к шкафу, она прижалась к нему ухом. Свете почудилось, что внутри кто-то тихонько всхлипнул. Или хихикнул?!

По спине Котлетовой пробежал холодок. Дрожащими пальцами она дотронулась до ручки шкафа и повернула её по часовой стрелке. С трудом та поддалась.

Скр-р-р-х-п! – протяжно скрипнула дверца и приоткрылась. Света замерла, молча всматриваясь в нутро шкафа. В нём сгустились сумерки, а в тех что-то белело… Скелет? Дрожа от восторга и ужаса, Света открыла дверцу пошире и… Из шкафа вывалилась человеческая рука! Прямо на пол!

– А-а-а-а! – закричала Котлетова и тут же зажала рот ладонью.

Ноги у неё подкосились. Собрав всю волю в кулак, чтобы не упасть в обморок, Света попыталась запихнуть вывалившуюся руку обратно, но та не запихивалась! Наоборот! Вместе с рукой из шкафа вывалилось всё остальное!

– Мамочки, я сейчас, наверное, умру, держите меня, пожалуйста! – пролепетала вслух Котлетова, хотя держать её было абсолютно некому.

Это было тело. Девочкино тело. Вернее… её труп? Почти такой же, как Света, девочки – только худой (Света-то была довольно упитанная).

– Она что, совсем мёртвая? Или, может, уснула? – Котлетова озиралась в поисках подмоги, но зал был совершенно пуст: редкие посетители сразу поднимались на второй этаж – к мамонтам и останкам динозавров.

«Спящие такими мертвецки белыми не бывают», – наконец поняла Света и, сделав десять глубоких вдохов, взяла себя в руки.

– Не двигайся, – повелела она трупу. – Никуда не уходи!

За дверью послышались шаги.

– Охрана? – обрадовалась Света. – Ура! Скорее сюда! У нас тут труп, ещё тёпленький! – закричала Света. – Точнее, у вас!

Войдя в зал, охранник сориентировался моментально. Вспомнив уроки по ОБЖ, которые никогда не прогуливал, с невозмутимым видом он стал звонить в скорую, но тут его осенило! По инструкции полагалось сначала убедиться в наличии трупа, а он ведь ещё не убедился!

Охранник боком подошёл к шкафу и… облегчённо выдохнул:

– Здесь нет никакого трупа, девочка.

– Как это нет? – Света обернулась. – А-а-а-а! Вот здесь вот он только что лежал! – завопила Котлетова. – Точнее, она! Прямо тут! – для убедительности Света упала на паркет и очень натурально изобразила исчезнувший труп. – Только у неё ещё синие пятна были – вот тут, а у меня нет!

– Девочка, не морочь мне голову, – поморщился охранник. – У нас все экспонаты мёртвые.

– А этот был живой. Только мёртвый! Он шевелился! А потом исчез, – Котлетовой стало обидно, что ей не верят.

– У меня дела, – сказал охранник и направился к двери.

– Может, она опять в шкаф залезла? – Котлетова распахнула дверцы, но внутри ничего не оказалось. Ни девочки, ни её трупа.

– А это что такое? – в углу что-то блеснуло. – Брошка? – Света подняла стеклянную гусеницу и сунула её в карман.

– Кстати, а где твой билет, девочка? – охранник замер на пороге. – Что-то я не припомню, чтобы ты его покупала, – страж порядка прищурился.

– Какой ещё билет? – с вызовом переспросила Света, вжикая молнией на животе.

– Ага! Попалась! – страшным голосом закричал мужчина, преграждая Котлетовой путь.

– Макароны, вперёд! – взвизгнула Света и нажала на пупок.

– Фух! – она сидела дома перед телевизором и переводила дух. Просмотр всякой детективной всячины всегда помогал ей приходить в себя. Всегда, но не в этот раз.

«Что это было, интересно?! Тело мне точно не померещилось! И потом, эта гусеница… Улитка! Точнее, улика…» – Света на автомате щёлкнула пультом.

По другой программе показывали рекламу, в которой предлагали улететь в жаркие страны, выпить томатный сок, купить шампунь…

– «Кучеряво живёшь»! И ваши волосы станут пышными и такими кудрявыми, что вы устанете ходить по парикмахерским! – приятным голосом рассказывала какая-то девочка. Одной рукой она расчёсывала кудри, а в другой держала тот самый шампунь.

– Где-то я её уже видела… – прищурившись, Котлетова всмотрелась в смутно знакомое лицо. – Причём совсем недавно… Хм, никак почему-то не могу вспомнить, – она вскочила с дивана и, хмуря лоб, принялась расхаживать по комнате.

– А-а-а-а! – заорала вдруг Света. А потом снова: – А-а-а-а!

С экрана телевизора, широко улыбаясь, на неё смотрел сегодняшний труп из шкафа.

В ту ночь Котлетовой не спалось. Она ворочалась с боку на бок, и кровать под ней ходила ходуном. Перед глазами всё стояла девочка из рекламы.

«Что же с ней случилось? И как она оказалась в кунст-камере? Может, спряталась там, а потом уснула? Задохнулась? И умерла? А потом ожила от моих криков, встала и ушла? Нет, это вряд ли… Или её случайно отравили несвежими бутербродами и спрятали, чтобы никто про это не узнал. Тогда куда делся труп? Не мог же он исчезнуть прямо у меня из-под носа? – свесив ноги, Света сидела на кровати в потёмках. Одинокий фонарь тускло освещал улицу за окном. – Здесь кроется какая-то тайна!»

А Котлетова страсть как любила тайны! Это было её любимым увлечением – находить таинственное в самом обыкновенном. Но сегодняшний случай со шкафом был самым что ни на есть необыкновенным! И даже поразительным!

Кровать скрипнула. Котлетова невольно поджала ноги. Порывом ветра к стеклу прибило какую-то бумажку. Света сделала шаг к окну – листовка! А на ней – всё та же кудрявая девочка. Котлетова её никогда не забудет. Свете почудилось, что она слышит зловещий хохот.

– А-а-а-а! – Котлетова в ужасе запрыгнула на кровать, накрылась с головой одеялом и нащупала под подушкой диктофон. Именно туда она почти что каждый день наговаривала сокровенные смысли. А сегодня их скопилось так много, что выговориться было просто необходимо.

Света всё говорила, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но от этого говорения вопросов становилось только больше, а ответы никак не появлялись. И тогда Котлетова решилась на отчаянный шаг – пробраться в ночи к компьютеру, который стоял в большой комнате, и поискать ответы в Интернете. Опасность этого шага заключалась в том, что там, в комнате, прямо на раскладушке спала Антонина Парамоновна, храпя, как табун диких лошадей. Бабушка трепетно относилась к каждой минуте своего беспробудного сна, поэтому разбудить её было равносильно… Свете даже не хотелось знать, чему это равносильно! Но дожидаться утра у неё не хватит сил.

«Если что, притворюсь лунатиком и попрошу воды», – Котлетова накинула на плечи шаль и на цыпочках прокралась в бабушкину спальню.

Пухлые пальчики бегали по клавиатуре туда-сюда. Особых усилий Свете прилагать не пришлось – по первому же запросу экран запестрил данными о некой корпорации «Кучерявофъ». Её основателем был Пьер Кучерявофъ, а лицом компании, точнее волосами, – его внучка Тося. Именно она красовалась на всех билбордах и рекламных растяжках города и далеко за его пределами. Она же и была тем самым трупом в шкафу, который напугал Котлетову, а потом пропал.

– Шампунь «Кучеряво живёшь» отлично пенится, вкусно пахнет, легко смывается и бла-бла-бла, – шевелила губами Света. – Так-так… Завтра как раз открытие их нового фирменного магазина! Посмотрим, где это. Интересно, а Тося тоже придёт, как тут заявлено, или она всё-таки того?.. Ага, это на другом конце города.

Но другим концом города Котлетову было не испугать. Ведь благодаря уникальной суперспособности – телепортироваться куда угодно при помощи макарон и пупка – она в считаные секунды могла оказаться где угодно! К тому же на открытии магазина будет шведский стол и беспроигрышная лотерея…

Утром, укладывая в рюкзак бинокль, лупу и другие необходимые детективу вещи, Котлетова размышляла вслух:

– Тося Кучерявофъ жила с дедушкой с рождения, мамы с папой у неё нет. Наверное, ей с пелёнок мыли голову этим шампунем – вон у неё какая шевелюра выросла! А фамилия у них, наверное, ненастоящая…

– Ба, ты каким шампунем голову моешь? – Света заглянула в ванную.

– Облепиховым, универсальным – три в одном, – со свирепым выражением лица Антонина Парамоновна стирала в тазу коричневую пижаму.

– Сейчас все моют шампунем «Кучеряво живёшь».

– А я и так кучеряво живу! – бабушка поправила сиреневое облако волос.

Убрав таз, она заткнула ванну пробкой и открыла кран, давая понять, что их короткий разговор окончен.

Света радостно потёрла руки. Теперь бабушка целый час будет ванну принимать! А это значит – самое время отправиться на другой конец города! Котлетова прошмыгнула на кухню и достала из холодильника вчерашние макароны. Наскоро подкрепившись, она облачилась в джинсовый комбинезон, нажала на пупок и растворилась в воздухе.

– Тр-пр-др! Маршрут перестроен…

Кажется, Светин моторчик заглох.

«Окей, вынужденная посадка. Так и знала, что на несвежих макаронах далеко не уедешь! Хм, и где это я? Тут явно не фирменный магазин Кучерявовых», – Котлетова почти на ощупь шла по какому-то пыльному помещению. Тусклый свет придавал её движениям загадочности и драматизма. Поблуждав немного по узким коридорам, стараясь двигаться по стрелочкам с надписями «Выход», Света его в конце концов нашла. Оказавшись на незнакомой улице, она посмотрела на башенные часы.

– Кажется, я опаздываю, – Котлетова огляделась в поисках лапшичной. Но ничего, кроме «Столовой № 4», поблизости не было. Света решительно двинула туда.

С шумом распахнув дверь, она протиснулась сквозь очередь прямо к прилавку и молча уставилась на женщину в белом колпаке с поварёшкой.

– Воды? – предположила та.

– Макарон! Две порции! Без подливы! – выпалила Котлетова, швыряя на тарелку пригоршню монет.

Усевшись за стол, под настороженные взгляды посетителей Света махом проглотила макароны и, вжикнув на животе молнией, подмигнула им на прощание.

– Ох! – только и смогли воскликнуть очевидцы, когда девочка исчезла прямо у них на глазах.

В магазине Котлетова оказалась к шапочному разбору. Суперприз уже разыграли, шампунь распродали, а внучки рядом с Пьером не было.

– Сказали, она заболела, – ответил на Светин вопрос какой-то расстроенный мальчик в тюбетейке.

– Заболела, как же… Не слишком-то он переживает, – заметила Котлетова, кивнув на Пьера.

Его роскошная шевелюра, похожая на седой одуванчик, буквально приводила всех в восторг. Пьер разрешал её трогать и даже нюхать – пахла она тоже восхитительно! Старик с видимым удовольствием фотографировался с покупателями, ел канапе и пил лимонад. А некоторым он даже оставлял автографы прямо на шампуне!

Выигравшая суперприз женщина в драповом пальто зарыдала от счастья у Пьера на груди, прижав к себе коробку с шампунем. Потом под громкие аплодисменты и весёлую музыку она направилась к фонтану. Чтобы прямо сейчас вымыть в нём голову легендарным шампунем!

– Кучерявофъ ведёт себя крайне подозрительно, – затерявшись в толпе, Света записывала мысли на диктофон. – Он ни капельки не расстроен тем, что Тося не явилась на открытие магазина. Гм, всё это более чем странно… Особенно его волосы меня настораживают.

– А всё потому, что шампунь «Кучеряво живёшь» содержит только натуральные компоненты, – женщина в драповом пальто улыбнулась в камеру местной телекомпании и сунула голову прямо в фонтан. – Скоро и у меня такие будут!

– И где это мы шастаем? – Антонина Парамоновна стояла на кухне руки в боки, и лицо её предвещало всё самое дурное.

– Ой, ба, ты уже накупалась?

От барабанной дроби бабушкиных пальцев о стену Светина улыбка испарилась. А ведь ей так хотелось рассказать о своих приключениях!

Света насупилась.

– Что молчишь? – Антонина Парамоновна буравила внучку взглядом следователя по делам несовершеннолетних. – Я с кем, по-твоему, разговариваю?

– Таким тоном? – Котлетова пожала плечами. – Точно не со мной. О, мои любимые конфетки! – увидев вазочку с конфетами, она тут же цапнула одну.

– Вот наглая! – возмутилась бабушка.

– Не наглая. А просто уверенная в себе.

– Ишь ты, уверенная она! – взревела бабушка так, что в люстре звякнули стекляшки. – А кто полы мне обещал помыть ещё во вторник?!

– Ба, я пфамоюф.

– Не сметь разговаривать со мной с набитым ртом!

– Ифвими, бфабфуля.

– И вообще, сколько можно лопать конфеты? Ты скоро не влезешь ни в один комбинезон, он на тебе треснет! – бабушка придвинула к себе вазочку, развернула сразу две конфеты и махом их проглотила.

Отжав хорошенько тряпку, Света натирала паркет.

«Если Тося и правда заболела, как заявляет этот Пьер, нужно попробовать её найти, – на ходу размышляла Котлетова. – Чтобы убедиться в этом лично! Проверить факты, так сказать. А если нет, то…»

Света достала из кармана стеклянную гусеницу и, повертев её в руке, вернула.

В это время Антонина Парамоновна лежала на диване, поджав губы, и не мигая смотрела в потолок. Она ждала, что внучка закончит с уборкой и подойдёт просить прощения. Вернее, его вымаливать.

Но не тут-то было. Домыв полы, Света воткнула в уши наушники и скрылась у себя в комнате.

– Расследование начинается! – Котлетова зашла в соцсеть. Ей повезло – страница Тоси Кучерявофъ была открыта. – Ого! Где она только не была!

Света с восторгом принялась листать ленту. Вот Тося летит на воздушном шаре в Каппадокии, а вот она в дождевике возле Ниагарского водопада, а тут Тося греет воду в котелке у вулкана Льюльяйльяко, а потом моет голову шампунем «Кучеряво живёшь» прямо в гейзере! Затем они с дедом посещают библиотеку в ЮАР и парикмахерскую Пьера Кучерявофъ в Лос-Анджелесе.

Если честно, Котлетова надеялась узнать, где находится Тося именно сейчас, – мало ли, вдруг она разместит фотки из больницы, а может, с кладбища… Но, судя по всему, девочка уже неделю не выходила в Сеть.

– Хм! А ведь я тоже могу там оказаться, – Котлетова залюбовалась пальмами Беверли-Хиллз. – Нужно только утроить порцию макарон. А то и учетверить.

Она закрыла глаза, припоминая, как в самый первый раз телепортировалась к морю. Причём совершенно случайно! Ей тогда было, кажется, шесть лет. В тот день она сильно поругалась с ба и назло ей съела целую кастрюлю макаронной запеканки. Потом Света закрылась в комнате, улеглась на кровать и представила, что лежит в шезлонге на берегу моря.

– На мне розовый купальник с блёстками, рядом – огромный надувной фламинго и вот-вот мне подадут коктейль и двойную порцию шоколадного мороженого со взбитыми сливками! – размечталась Света. Она зажмурилась и изо всех сил представила, что сейчас, вот прямо сию секунду, её лицо освежит морской бриз! А потом взяла и нажала на пупок. Просто от радости. А может, от напряжения. И её почти тотчас окатило морской волной…

Это было чудо. Настоящее чудо.

Открыв глаза, Котлетова вновь уставилась в монитор:

– А вот это уже интересно, – она выписала какой-то адрес на листок, сложила его пополам и сунула в карман.

Приземлилась Котлетова прямо у ворот элитной школы № 78. Их хорошо маскировали высоченные туи, а вокруг пахло пионами.

«Промахнулась чуть-чуть! – поморщилась Света. – И как мне теперь внутрь пробираться? – Котлетова внимательно осмотрела высокие ворота. – Не перелезть! И между прутьями не протиснуться».

– Чего тебе, девочка? – за решёткой показался суровый охранник.

На минутку Света задумалась. Но всего лишь на минутку!

– Я вам не девочка, – с чувством собственного достоинства ответила Котлетова.

– А кто? – лицо охранника не дрогнуло.

– Вы что, меня правда не узнали? Я Света Котлета – известный блогер. Между прочим, миллионник. Я буду снимать рилс о вашей школе. Вас что, не предупреждали?

– Нет. У тебя есть пропуск?

– Конечно есть, – Света поджала губы. – Только я его дома забыла.

– Всего хорошего, – отрезал охранник.

– Погодите! А… А где у вас тут можно поесть? Чего-нибудь желательно итальянского?

– За углом пиццерия, – усмехнулся охранник, отворачиваясь и давая понять, что разговор закончен.

Два раза Котлетовой объяснять не пришлось. Уж в пиццерии наверняка найдётся то, что ей надо!

На этот раз Котлетова переместилась внутрь школы, причём прямо на нужный этаж. И, судя по списку учеников на двери, именно к тому классу, что надо, – 5-му «В». Кстати, учеников в нём было всего десять, чему Света немного позавидовала. Она провела пальцем по фамилиям с именами и с радостью обнаружила среди них Кучерявофъ Тосю.

– Новая ученица? – припомнила Лилиана Вивиановна, впуская Котлетову. – Да, меня предупреждали. Проходи. Хм, на фотографии в досье ты по-другому, кажется, выглядишь.

– Я поправилась, – спокойно объяснила учительнице Света, разглядывая детей. Тоси среди них не было.

– Садись пока на место Кучерявофъ, вот сюда, – учительница кивнула на первый ряд у окна.

Света сделала, как ей сказали, усевшись на стул с мягкой спинкой. Парта была такой удобной! Просто идеальной. Здесь вообще всё было идеальным, кажется. Правда, при ближайшем рассмотрении творились какие-то странные вещи…

– Апчхи! – чихнул на подоконнике фикус, тряхнув кудрявой макушкой.

«Это мне показалось», – подумала Света и открыла учебник.

Лилиана Вивиановна раздала листочки для проверочной работы по математике. Котлетова уже решила было приступать, как вдруг…

«Контрольная рабо… – это что ещё такое?!» – изумилась Света. Прямо на её глазах листок заполнялся сам собой правильными ответами.

«Хи-хи», – появилась на нём надпись и тут же пропала.

«В корзине лежало три груши и восемнадцать яблок…»

Света Котлетова не верила своим глазам!

– Умница! – похвалила её учительница в конце урока. – Всё написала без ошибок. Нам такие ученицы, как ты, нужны, – она ласково погладила Свету по голове.

В это время дверь класса приоткрылась.

– Извините за опоздание. Я новенькая.

«Кажется, пора сматываться!» – подумала Котлетова и нажала на пупок.

– Ай! – Света подула на палец. – Какая всё-таки неудобная тёрка!

В это субботнее утро она решила сделать бабушке сюрприз – нажарить кабачковых оладий. Но это был не единственный подарок. Вот уже несколько месяцев Света втайне от Антонины Парамоновны выращивала из косточки абрикос. Росток проклюнулся и уже выпустил несколько листьев – горшок Котлетова перевязала атласной ленточкой.

– Что это ты здесь устроила? – на кухне появилась бабушка в кружевном блузоне и с бигуди. Она обвела запачканный стол взглядом и остановила его на горе посуды в раковине.

– С днём рождения, ба! – сияя, как начищенный таз, сказала Света. – Это тебе! – она протянула бабушке горшок. – Скоро мы будем с тобой есть абрикосы.

– Давай лучше съедим этот торт, – Антонина Парамоновна заметила гору кабачковых оладий.

«…А ты такой холодный, как айсберг в океане…» – запела вдруг из прихожей Алла Пугачёва. Бабушка поморщилась и пошла за телефоном.

– Ну кто там ещё? А, Мария Ильинична! Каждый год меня, между прочим, поздравляет, – деловито прокричала Антонина Парамоновна Свете. – Здравствуй, голубушка…

– В гости зовёт, – бабушка плюхнулась за стол перед тарелкой с остывшими оладьями. – А оно мне надо?! Тащиться к чёрту на кулички, с пересадками.

– Она наверняка тебе подарок приготовила, – Света уставилась в окно, чтобы скрыть радость от такого удачного стечения обстоятельств.

– Ты права, – чавкая, поддакнула бабушка. – Неудобно как-то… Сама она к нам не доедет на ходунках. Только не забудь посуду помыть, – наевшись, Антонина Парамоновна сняла бигуди, накрасила губы и ушла на троллейбусную остановку.

– Ура!

На скорую руку Света отварила макарон, нарисовала в голове конечную точку перемещения и нажала на пупок.

В длинном коридоре завода было сумрачно и пустынно. На фиолетовых стенах висели фотографии, где была запечатлена вся история корпорации «Кучерявофъ».

– «Наш первый флакон шампуня», – прочитала Котлетова надпись под фото, на котором молодой и почему-то совершенно лысый Пьер держал в руках простенький коричневый пузырёк.

Дальше висел его портрет с пышными бакенбардами, в фиолетовом халате, наверное из лаборатории. А вот Пьер уже в возрасте – стоит на фоне небоскрёба, принадлежащего корпорации «Кучерявофъ», с пышным облаком кудрей.

– …Да, сегодня! – до Светы донеслись чьи-то голоса.

– Пропала или сбежала! Какая, в сущности, разница? Её нет уже несколько… Вот именно!

«Кажется, разговор идёт про Тосю», – Котлетова вжалась в стену.

– Бедняжка, целыми днями – работа, съёмки! Я бы тоже сбежала, наверное.

Света практически слилась со стеной.

– Испортила волосы? Протестует, конечно. Поэтому Пьер и застраховал их на целый миллион!

Света буквально превратилась в лепёшку, но голоса вдруг стали удаляться. Слава богу!

«Значит, Тося жива! Но почему тогда Пьер её не ищет? Или это он сам приложил руку к её исчезновению?» – Котлетова мотнула головой, отгоняя кошмарные мысли, и решительно двинулась к двери с непрозрачными стёклами.

«Хм… Как подозрительно! Кажется, именно за этой дверью скрывается страшная тайна», – решила Света.

Она попыталась рассмотреть, что там за дверью, но у неё ничего не вышло. Света подёргала ручку – дверь не поддалась. Котлетова подёргала ещё – всё с тем же результатом.

«Закрыто!» – догадалась Света.

Внимательно осмотрев пространство вокруг двери, она заметила какую-то вделанную в стену коробочку. С кнопками! И красными лампочками.

«Наверное, на ней нужно набрать секретный шифр! – осенило Свету. – М-м-м, но какой?! – в задумчивости она закусила нижнюю губу. – Ну конечно! К… у… ч… – пухлым пальцем она едва попадала в кнопочки. – Так, стоп, а почему здесь нет твёрдого знака? Не подходит… Думай, Света, думай! Иначе ты ни за что не узнаешь, какую душераздирающую тайну скрывает за собой эта возмутительная дверь!»

И тут Света кое-что вспомнила! Она вдруг вспомнила дату рождения Тоси, которую увидела позавчера в Интернете и переписала в блокнот. Котлетова быстренько достала его из кармана, сверилась и набрала нужные цифры на коробочке.

Лампочки мигнули несколько раз, а потом стали зелёными. Раздался писк, и дверь открылась.

– Эврика!

Света стояла посреди гигантской лаборатории. Но это была какая-то очень странная лаборатория… Совсем не похожая на ту, в которой делается самый лучший шампунь в целом мире… Рядом с фиолетового цвета конвейером, который сейчас был выключен, стояли цинковые фиолетовые вёдра. В них при ближайшем рассмотрении оказалось налито масло. Но не жожоба или иланг-иланга, а подсолнечное! Причём нерафинированное.

Котлетова продолжила тщательный осмотр. Ещё тут оказались бочки с яблочными огрызками! Коробки с дырявыми башмаками, ящики с рыбьей требухой и целая цистерна с прокисшими мармеладными червячками. Света понюхала одного, собственноручно выудив из вонючей кучи!

– Фу-у-у-у! Но это же какой-то…

– Кар! – крикнул кто-то прямо над ухом. А потом снова: – Кар!

Света вздрогнула и оглянулась. По стене метнулась странная тень, похожая на худенького индейца с ирокезом. Показав Свете язык, тень слилась со старинным торшером в углу.

В это время в коридоре послышался топот. Света вытянулась в струнку и попыталась укрыться за торшером.

В лабораторию вошли сотрудники в фиолетовых костюмах – все как один кучерявые. Пьер тоже вошёл, собственнолично! Он зачерпнул пригоршню мармеладок и закинул их в рот.

– Бе-е-е-е!

А потом он нажал какую-то кнопочку – конвейер дёрнулся и заработал. К огромному фиолетовому жбану медленно поползли подошвы от ботинок, пакетики из-под чипсов, яичная скорлупа и другой разнокалиберный мусор.

– Обожаю смотреть, как из всякой ерунды у нас получается этот восхитительный шампунчик! – улыбнулся Пьер.

Фиолетовые костюмы переглянулись. Раздались скупые аплодисменты.

Свет в лаборатории моргнул вдруг и погас. Стало темно, как ночью. Лишь торшер продолжал тускло освещать производство. Вонючие и подгнившие ингредиенты будущего шампуня подползали к концу конвейера и падали в жбан с какими-то жужжащими и крутящимися лопастями.

Помощник дёрнул рычаг и выставил нужную температуру – восемьсот градусов! Отходы булькнули и скоро закипели, превращаясь в жёлтую тягучую жидкость, которая разливалась по флаконам с Тосей на этикетке. Дальше флаконы подъезжали к станку в виде гигантской руки в перчатке и запечатывались крышечкой с голограммой «Кучеряво живёшь». Готовая продукция продолжала катиться по движущейся ленте, а потом падала в коробки, которые тотчас грузили на фуры и развозили по фирменным магазинам.

«Что здесь творится вообще? – Котлетова не верила собственным глазам. – Из этой белиберды что, варят лучший на свете шампунь?!» – Света была в ужасе, и это ещё мягко сказано. Онемевшей от долгого стояния в одной позе рукой она почесала нос и чихнула.

Свет торшера тут же метнулся на неё.

– Здесь кто-то есть! – страшным голосом закричал Пьер.

Света забе́гала из угла в угол, как лабораторная крыса, но укрыться было совершенно некуда. Во все глаза присутствующие уставились на Свету.

– К нам пробрался шпион! Ни с места! – раздался сверху металлический голос из мегафона. Над Котлетовой закружили какие-то дроны.

– А-а-а-а! – закричала Света и схватила за ножку злополучный торшер, чтобы обороняться. Живой этим хитрецам Света не намерена сдаться! Торшер хихикнул и тряханул абажуром.

– Перекрыть все выходы и входы! Задраить окна, зашторить шторы! – кричал Пьер, растопырив в стороны руки и надвигаясь на Свету.

– Врёшь! Не возьмёшь! – воскликнула Котлетова, нажала на пупок и исчезла.

Вместе с торшером.

Когда весёлая бабушка вернулась из гостей, Света сидела на кухне, задумчиво изучая какие-то записи.

– Не спишь? – удивилась Антонина Парамоновна.

– Не сплю, – со вздохом отозвалась Света.

– Ой, а это мне? – бабушка заметила торшер рядом с холодильником и расплылась в улыбке.

– Тебе, тебе, – отозвалась Котлетова, не отрываясь от бумаг.

– Ну, дорогуша, ты меня балуешь! Поставлю его рядом с раскладушкой.

– Ты? – Света не поверила глазам, когда утром вошла в бабушкину комнату. – У нас дома?

Вместо торшера на полу стояла незнакомая девочка с ирокезом на голове. Точнее, знакомая! Ведь эта девочка была трупом. Тем самым – из шкафа в кунсткамере. И эта девочка была этикеткой – той самой, с шампуня «Кучеряво живёшь». И эта девочка была билбордом с рекламой продукции корпорации «Кучерявофъ». А ещё эта девочка была чихающим фикусом, самозаполняющимся листочком с проверочной работой, тенью индейца на стене и так далее. Но самое главное – это была Тося. Собственной персоной.

– Где это я? – Кучерявофъ потёрла сонные глаза и огляделась.

– У нас дома! – восторженно повторила Котлетова. – Пошли скорее ко мне, пока бабушка тебя не увидела.

– Я Света Котлетова, – она протянула руку, после того как плотно закрыла дверь и подпёрла её стулом, на который потом уселась, закинув ногу на ногу.

– Я видела тебя в кунсткамере. И в школе у нас, помню. И на фабрике вчера. А я…

– Я знаю, кто ты. Знаю, знаю, не переживай.

– Ты что, за мной следишь? – рассердилась Тося.

– Я просто всё таинственное люблю. Обожаю! Хотя твою тайну я уже и не надеялась распутать. Ответ был слишком… очевидным, поэтому я не сразу его обнаружила. У тебя есть суперспособность, ведь так? – Котлетова просияла. – Так?!

Тося покраснела. Она никогда и никому об этом ещё не рассказывала. А Котлетова взяла и сама обо всём догадалась… Тосе вдруг почему-то захотелось обнять эту толстую девчонку с короткой чёлкой!

– Суперспособность, да… Точнее, трансфигурация.

– Транс… Ага… Ну что ж, всё понятно, – кивнула Котлетова и записала что-то в блокнот.

– Я жутко испугалась сначала – ну, когда она у меня появилась. А потом мне это даже понравилось – отличный способ спрятаться ото всех, – Тося грустно уставилась в окно. – Ото всех, понимаешь?

– Это потрясно! – Котлетова хлопнула себя по коленкам. – Ты же можешь превращаться в любой предмет!

– Кажется, да. В любой. Но дедушка затаскал бы меня по врачам, если бы узнал, – Тося поморщилась. – А я хорошо себя чувствую.

– Вот именно. Он бы тебе не поверил и затаскал! Они нам вообще не верят.

– Нам? – переспросила Тося. – Они? О чём ты?

Придвинув стул поближе к Тосе, Света прошептала:

– У меня тоже суперспособность есть. Только тсс!

– Что, правда?! – Тося, кажется, этой новости ужасно обрадовалась.

– Правда. Я телепортироваться умею.

– Ого! А куда?

– Хоть в Африку, хоть на Северный полюс.

– И ты там уже была? – Тося замерла в восхищении.

Света помотала головой:

– Нет. Так далеко – ещё нет. Если честно, то мне страшно. Я в основном по нашему городу телепортируюсь. А-а-а-а!

– Ты что?

– Я сейчас лопну! Превратись во что-нибудь! – Котлетова умоляюще сложила руки у подбородка. – Пожалуйста-пожалуйста!

– Например, во что? – улыбнулась Тося.

– Стань… Хм, бабушкиной петунией! Нет, лучше… – Света не успела договорить, потому что прямо на глазах Тося исчезла. А на окне появились синие шторы в белый горошек.

– Ого-го! – только и смогла выдавить из себя Котлетова. – Это что, ты?

Занавески утвердительно покачались на карнизе и спрыгнули на пол. Перед Светой снова возникла Тося. Котлетова подошла и крепко прижала её к себе.

– Не зря мы с тобой встретились, дорогая. Нам теперь надо вместе держаться! Ой, ты, наверное, хочешь есть?

Тося Кучерявофъ сидела на кухне у Котлетовых и уплетала тушёную капусту с чёрным хлебом.

– М-м-м! Давно не ела такого… домашнего! – она впилась зубами в аппетитную корочку. – А у меня диета. Мне поправляться нельзя, – Тося с завистью взглянула на Свету. Та намазывала вишнёвым джемом уже третий рогалик.

– Слушай, а давно у тебя эта…

– Трансфигурация? С прошлого лета, – Кучерявофъ опустила вилку. – Спасибо, было очень вкусно.

– А откуда она у тебя взялась? Я изучила вопрос и выяснила, что суперспособности сами по себе не появляются. Для этого нужна причина. Причём веская.

– У меня, пожалуй, была такая, – вздохнула Тося и начала свой рассказ: – В тот день я впервые поругалась с дедушкой. Я сказала, что не хочу больше ездить на съёмки и что я хочу поехать на карусели. С классом! Он тогда жутко разозлился. Кричал что-то про многомиллионный контракт на наш дурацкий шампунь.

– А что ты?

– Я просто зажала уши, чтобы его не слышать, и убежала к себе. Помню, стояла у окна и смотрела, как садовник поливает розы. С такой нежностью, знаешь. С заботой настоящей. И мне вдруг так захотелось этими розами стать! Потом я услышала его шаги.

– Садовника?

– Дедушки.

– И?.. – Света затаила дыхание.

– И я ими стала.

– Кем?

– Ну, розами на клумбе. Честно, я сама не поняла, как это у меня получилось.

– А что дедушка?

– Он так и не догадался, куда я в тот раз подевалась. А потом мы зачем-то пошли к психологу. Но тот тоже ничего толком не понял. Списали всё на мою усталость. Мне дали немного отдохнуть, но скоро всё опять закрутилось, как прежде.

– А почему он тебя не ищет, твой дед?

– Он привык, что я иногда исчезаю. Психолог сказал, что если на меня давить, я пропаду насовсем. «Пусть девочка бывает иногда одна. Наедине с собой. Она же всегда на виду», – гнусавым голосом его передразнила Тося и поправила невидимые очки.

– Да-а-а, – протянула Котлетова. – А я думала, такая жизнь, как у тебя, – сплошное везенье! – она облизнула перепачканные джемом губы. – Позируй перед камерами, автографы раздавай поклонникам и всё такое! У тебя столько красивых фотографий в соцсетях.

– А знаешь, что я сейчас с ними сделаю? – Тося вскочила, недобро блеснув глазами. – Возьму и всё удалю! – она достала из кармана смартфон. – Так, одну минутку… Вжик! Всё, готово! Нет больше Тоси Кучерявофъ! Есть просто Тося!

– Ну ты даёшь! – восхитилась Света. – Сумасшедшая девчонка!

– Спасибо, – поблагодарила Тося.

– Слушай, а ведь моя суперспособность тоже появилась из-за бабушки.

– Серьёзно?

– Я только сейчас это до конца поняла. Из-за того, что она вечно мною недовольна. Из-за того, что она считает, что со мной что-то не так. И что я толстая и неблагодарная.

– Понимаю, – Тося кивнула.

– Когда я первый раз оказалась на море – ну, при помощи макарон и необычного устройства моего пупка, я жутко удивилась! И потом рассказала про всё бабушке. А она сказала, что я это придумала. Наврала, чтобы меня пожалели, представляешь?

Девочки понимающе посмотрели друг на друга, а потом снова обнялись.

– Света, а где мой торшер?! – раздался рёв из прихожей. С прогулки вернулась Антонина Парамоновна.

– Ого, какие у нас гости! – бабушка сразу узнала Тосю Кучерявофъ – по волосам. Даже ирокез не сбил её с толку.

– Здравствуйте, Антонина Парамоновна! – вежливо поздоровалась Тося. – Это вам, – она протянула бабушке флакон шампуня и улыбнулась.

– Вот только подлизываться ко мне не надо, – Антонина Парамоновна отвинтила крышечку и вдохнула аромат «Кучеряво живёшь». – Терпеть не могу подлиз.

– Ба, можно Тося у нас… м-м-м… поживёт недолго?

– А нас потом в тюрьму не посадят? За похищение волосатой наследницы миллионов?

– Не посадят, – заверила её Тося.

Антонина Парамоновна смерила её долгим подозрительным взглядом и пошла в ванную – мыть голову.

– Это значит нет? – приуныла Тося.

– Конечно, это значит да! Уж я-то свою бабушку знаю.

Вечером Антонина Парамоновна достала из кладовки запасную раскладушку и застелила её новым постельным бельём.

– Ивановский ситец, между прочим! Со свадьбы берегла. Вот и пригодился, выходит.

– Очень красиво! – залюбовалась Тося на раскладушку.

– Ба, ты что, была замужем? – удивилась Света.

– А ты думала? Долго тут не рассиживайтесь – я этого не люблю.

Света как следует взбила подушку и влезла в полосатую пижаму. В горошек она отдала Тосе. Та болталась на ней, как бельё на верёвочке.

– Может, дедушке позвонишь?

– Уже звонила, – отозвалась Тося.

– И?

– Молчала в трубку… У него всё нормально, судя по голосу, – Тося улеглась и закрыла глаза.

– Думаешь, он скучает?

– Думаю, он ищет для меня репетитора по корейскому языку. В последнюю нашу ссору я отказалась изучать корейский и пить гоголь-моголь.

– Гоголь что?

– Моголь. Это для голосовых связок – чтобы рекламные ролики озвучивать.

– А корейский тебе зачем?

– Дедушка собирается на мировой уровень с шампунем выходить.

– Понятно. Тось, а что ты в тот раз в кунсткамере делала?

– От дедушки пряталась. Вообще-то мы вместе должны были туда пойти, но его по работе срочным звонком вызвали. Я ему написала сообщение, что жду его в шкафу, а потом ты меня обнаружила.

– Ага, я знаешь как испугалась! Я думала, что ты там того… умерла!

– Это я от скуки баловалась, – Тося улыбнулась.

Света достала из-под кровати напольные весы.

– Ого, плюс два килограмма!

– Макароны с вареньем лучше не ешь, – со знанием дела заявила Тося.

– Как это? Да я обожаю и то и другое! – Света вынула из-под подушки большую шоколадку. – Будешь? Со взрывающейся карамелью!

Проснулась Котлетова ни свет ни заря – Тося крепко спала на раскладушке.

«Отличненько! – Света покосилась на подругу и решила её не будить. У неё вдруг появилась одна идея. – Разведаю всё сама!»

Котлетова прокралась на кухню и после небольшого макаронного перекуса нажала на пупок.

Света сидела за дубовым столом в доме Пьера и внимательно рассматривала фотографии в стеклянных рамках. Они тут были совсем не такие, как на заводе, а очень милые! Вот Пьер катает маленькую Тосю на спине. Вот они едят в парке шоколадное мороженое и прыгают на батуте…

Ключ в замке повернулся, и в кабинет вошёл Кучерявофъ в шёлковом халате и тапочках из крокодиловой кожи. Света хотела было нырнуть под стол, но потом передумала и спряталась за портьеры.

Устроившись в кресле, Пьер раскрыл книгу. Но читать он, кажется, не собирался. Внутри книги оказалась какая-то выемка – Света разглядела её, высунувшись из-за шторы. Такие штуки вырезают, когда хотят в книжке что-нибудь спрятать. Что-нибудь секретное!

«Так-так-так… – Света была чрезвычайно довольна собой. Кажется, она очень близко подобралась к какой-то тайне. – Что там, интересно?» – Котлетова изо всех сил вытянула шею, но разглядеть содержимое тайника не удавалось. Тут Света потеряла равновесие и, запутавшись в портьере, шлёпнулась на пол, оторвав с потолка гардину.

– Кто здесь?! – Пьер вскочил, резко захлопнув книгу. – Ах, это опять ты, несносная девчонка!

– Света Котлетова, очень приятно! – она протянула руку шампунному магнату.

– Я сейчас вызову охрану! – взвизгнул Пьер. – Что за безобразие!

– Лучше не вызывайте, – предупредила его Света.

– Почему?

– Потому что тогда вы не узнаете, зачем Тося сделала ирокез.

– Тося? – переспросил Пьер. Он как-то сразу обмяк и вновь опустился в кресло. – Ты знаешь, где она?

– У меня дома, спит на раскладушке.

– На раскладушке? – изумился Пьер. – Я тут места себе не нахожу, а она спит не пойми у кого?! То есть я хотел сказать… Ах, неважно! – Пьер закрыл ладонями лицо.

– Только плакать, пожалуйста, не надо, – предупредила Света. Она уселась прямо на стол и заболтала ногами. – Слезами горю не поможешь. И потом, положа руку на сердце, вы сами во всём виноваты.

– Это в чём?

– Тося на ваш шампунь с утра до ночи горбатилась. Как Золушка!

– Послушай, девочка, ты ничего не понимаешь. Между прочим, я для неё стараюсь. Мне вся эта корпорация до лампочки, если честно. Я ведь рос… У меня ничего такого не было! – он обвёл красноречивым взглядом свой кабинет.

– Замечательное было время, кстати. В вашем детстве. Это по мнению моей бабушки, – вставила свои копеечки Света.

– Мне хочется, чтобы Тосино детство было лучше, чем у меня.

– Ха-ха, да у Тоси его вообще нет!

– Нет? – переспросил Пьер и на минуту задумался о чём-то.

Света покосилась на часы.

– Знаешь, а я ведь абсолютно ничего не умею, – признался вдруг старик. – Только придумывать…

– Придумывать?

– Ну да. У меня замечательная фантазия! Однажды я придумал, как из всякой белиберды варить шампунь и продавать его задорого.

– Да уж… Отличная придумка, – Света хмыкнула.

– Хороший, между прочим, шампунь! – не очень убедительно сказал Пьер и подёргал себя за волосы. – По крайней мере, его хорошо покупают! А Тося из-за него стала знаменитостью.

– А может, всё как раз наоборот?

– Может, и наоборот. Но правда в том, что Тосина жизнь полна событий и приключений. Я о таком в детстве только мечтал.

– А вдруг она мечтает о чём-нибудь другом? – спросила Котлетова.

– О другом? А разве подростки не мечтают о богатстве и славе?

– Мечтают. Но не все. Я, например, да. А Тося – нет. Но вы же сами её дедушка, вы должны об этом знать.

– Я думал… – Пьер осёкся. – Ладно. Лучше скажи, с Тосей всё хорошо?

– У неё всё просто великолепно. Вот сегодня как раз собираемся ирокез ей покрасить зелёнкой.

Пьер вспыхнул, но промолчал. Котлетова тоже выжидательно молчала.

– Отведи меня к ней. Или нет… Лучше передай, что я её жду. И вот это ещё передай, – Пьер Кучерявофъ открыл ту самую книгу и вынул из неё шахматную фигуру королевы.

«Так вот что он прятал в тайнике! Пока ничего не понятно», – подумала Света.

– А вы не будете её ругать за ирокез? – Котлетова сунула королеву в карман.

Пьеру хотелось крикнуть, что он голову ей оторвёт! Но он не крикнул.

– Мы запустим новую линейку шампуня, – помолчав немного, ответил магнат. – Для дерзких и смелых.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла горничная, она катила перед собой сервировочный столик.

– Макароны? – принюхалась Котлетова, едва сняли с блюда серебряный колпак.

– Болоньезе. Угощайся, – предложил Пьер.

– С удовольствием! – Света уселась за стол, заправила за воротник салфетку и стала есть. – М-м-м-ням-ням! – причмокивала она.

– Первый раз вижу, чтобы макароны ели с таким наслаждением! – удивился Пьер. – Я, пожалуй, составлю тебе компанию.

Он позвонил в колокольчик, и в кабинет тут же доставили вторую порцию.

– Обожаю макароны! На мой взгляд, за ними будущее! По крайней мере, в моём случае – точно. Я иногда мечтаю, чтобы они на деревьях росли, как яблоки. Уже в готовом виде. Сорвал – и ешь себе на здоровье!

– Как яблоки? – задумчиво переспросил Пьер. – Хм, интересно…

– Что именно? – не поняла Котлетова.

Раздался телефонный звонок. Тревожная мелодия эхом пронеслась по просторному кабинету.

– Внимательно слушаю! – сказал в трубку Пьер и действительно стал внимательно слушать того, кто говорил на другом конце провода.

А потом Кучерявофъ, забыв попрощаться со Светой, вызвал машину и уехал в неизвестном направлении. Прямо в тапочках.

Но Котлетова была бы не Котлетовой, если бы не отправилась следом за ним. Разумеется, нажав на пупок. Макароны с соусом болоньезе отлично работали.

Кучерявофъ шагал по скользкому полу, покрытому маслянистыми пятнами. Крокодиловые тапки разъезжались в разные стороны.

– Кто-то вывел из строя всю систему. Ничего не работает! – докладывал Пьеру помощник.

– Кто это сделал? – ледяным тоном потребовал ответа Кучерявофъ.

– Мы не знаем.

– Не знаете?!

– Мы нашли орудие преступления – вот этот гаечный ключ, со ржавчиной с одной стороны и каплями зелёнки – с другой. Именно им открутили два главных болта, – механик протянул Пьеру злополучный ключ.

– Так прикрутите их обратно! – прикрикнул Пьер.

– Это невозможно. Резьба сорвана. Вместо яблочных огрызков в левую цистерну теперь поступают дырявые башмаки, а не наоборот. Фильтры не справляются с очисткой. Шампунь получается воню… Простите, невкусно пахнущим.

– Это я уже понял! – Пьер зажал пальцами нос.

– Кто-то хочет сорвать сроки поставок. И испортить нам послезавтра весь праздник!

– Посторонние были? Вы камеры просмотрели?

– Была зафиксирована какая-то странная тень, похожая на… панка. Но она исчезла. Мы не смогли отследить куда.

– Какие ещё панки? Что вы мне голову морочите!

Сидя на раскладушке, Тося и Антонина Парамоновна играли в шахматы.

– Где тебя носит? – бабушка требовательно уставилась на запыхавшуюся Свету.

– Я ездила по делам, – коротко ответила та.

– Вы посмотрите на неё, деловая колбаса!

– Шах и мат, – сообщила Тося и скромно улыбнулась. – Антонина Парамоновна уже третью партию проигрывает.

– Не проигрываю, а специально тебе поддаюсь, – отрезала бабушка, вставая и уходя на кухню. – Из жалости, понятно?

Девочки молча переглянулись.

– Ты где была? – спросила у Светы Тося.

– Вот где! – Котлетова вынула из кармана шахматную фигурку и протянула подруге.

– Наша королева! Откуда она у тебя?

– Сегодня утром я виделась с твоим дедом. Фигурку он прятал в тайнике, в книге. Только я вот не поняла зачем.

– Зато я всё поняла, – Тося сжала кулаки. – Это чтобы я в его драгоценные шахматы не играла. Он сказал, что я ещё маленькая и что мне нельзя доверять, раз я потеряла королеву, а сам спрятал её! – Тося покраснела от злости.

– Да уж… – протянула Света. – Слушай, ну он же тебе её отдал. А это значит… Может, он раскаялся, а?

– Ничего это не значит. Я ему не верю. Теперь уж точно!

– Ладно, – Света кивнула. – Знаешь, мне кажется, у Пьера проблемы. Причём большие.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Тося и почему-то ещё больше покраснела.

– Кто-то проник на ваш завод и всё там испортил. Кто-то похожий на панка.

– На панка? – глаза у Тоси забегали.

– Скажи честно: это была ты? – напрямик спросила Котлетова.

– Я. Вернее, не я. Точнее я, но не совсем, – невразумительно залепетала Тося.

– Стоп! Что ты несёшь? Только давай начистоту.

– Ладно. В общем, утром, когда ты телепортировалась куда-то, я тоже решила на месте не сидеть. Я отправилась к дедушке на завод.

– Зачем? – Котлетова требовательно смотрела на подругу.

– Мне захотелось всё там у него поломать! Разрушить!

– Зачем? – повторила вопрос Котлетова.

– Чтобы мы зажили как раньше! Неужели ты не понимаешь? Чтобы никакого шампуня между нами больше не было.

– Понимаю, – кивнула Света, вспомнив фотографии в стеклянных рамках. – Очень даже понимаю.

– Ну и вот. В общем, я взяла у твоей бабушки гаечный ключ и приехала на завод. На троллейбусе.

– Пожалуйста, ближе к делу.

– Короче говоря, я не смогла… Понимаешь? Я просто бросила на пол ключ и убежала.

– Подожди, но там же у них всё испорчено! Я собственными глазами видела, что творится на заводе.

– Но я ничего такого не делала. Правда! – в отчаянии воскликнула Тося.

– Успокойся. Я тебе верю, – Света на минуту задумалась. – Получается, кто-то воспользовался случаем, чтобы тебя подставить.

– Зачем?

– Вероятно, чтобы навредить Пьеру и запутать следы. Наверное, кто-то хочет сорвать послезавтра какое-то важное мероприятие… – Котлетова уселась на подоконник.

– Точно, праздник! – вспомнила Тося, усаживаясь рядом. – Я тоже должна на нём быть.

– Ты ещё можешь это сделать, – заметила Света. – Поддержать дедушку…

– Вот ещё! И не подумаю.

– Ладно. В любом случае нам нужно вычислить злоумышленника.

На телефоне Пьера мигало сто сорок восемь пропущенных звонков, а у дома его ждал автобус с затемнёнными окнами, за которыми было не видно сердитых лиц. А они были, эти лица! И принадлежали они деловым партнёрам и сотрудникам Пьера. Уже на завтра компанией «Кучерявофъ» запланировано крупнейшее мероприятие за всю историю города. Афиши расклеены на самых видных местах! Бегущую строку пускают по телевизору каждые пять минут! Сам губернатор освободил свой дворец с летним садом, колоннами и балконом для проведения этого грандиозного праздника! При условии, что ему дадут почётное место в первом ряду. Пригласительные разосланы всем важным персонам, и не очень важным – тоже. А сразу после выступления Пьера состоится концерт певца Тика Токова – он специально прилетит из Москвы!

И тут вдруг Пьер перестал выходить на связь… Это же ужас! И самое главное – совершенно неясно, будет ли на мероприятии присутствовать звезда «Кучеряво живёшь» и всеобщая любимица Тося?

– Потеряли меня, – усмехнулся Пьер, пролистав сотню пропущенных звонков, и не спеша побрёл по парку. Он не замечал, как следом на самокатах катились двое в фиолетовых кучерявых париках.

– Зачем нам эта конспирация? – искренне недоумевала Тося. Натянуть парик на ирокез оказалось не так-то просто.

– Чтобы твой дедушка нас не узнал, конечно. Все сыщики ходят в париках!

– А я – не все. Я ведь в любой предмет могу превратиться, забыла?

– Зато так необычнее, – улыбнулась Котлетова.

– Как – так?

– Как все. Мы ведь с тобой необычные девочки, так?

– Угу.

– Так давай себя вести как обычные!

– Давай, – Тося сильнее оттолкнулась ногой и покатилась вперёд.

– Кажется, твой дедушка не особенно переживает! – удивилась Света, заметив, что Пьер не грустит и не подсчитывает убытки. Он не ищет виновного в происшествии на заводе и пропавшую внучку, а спокойно гуляет по парку, кормит голубей и с удовольствием ест хот-дог с маринованными огурчиками.

Тося не смогла сдержать улыбки. У неё внутри словно обогреватель включили в промозглый осенний день! Казалось, дедушка вдруг стал прежним – тем самым дедушкой, которого она знала давным-давно, ещё в детстве… Он вдруг оглянулся и подозрительно уставился на парочку в фиолетовых париках.

– Кажется, он нас заметил, – занервничала Котлетова. – Но пока не узнал… Сматываемся!

Пятый час подруги сидели на дереве у завода, ели апельсины и смотрели в подзорную трубу. Котлетова была уверена, а точнее, видела однажды в кино, что преступники всегда возвращаются на место преступления.

– Смотри, смотри! – толкнула она локтем Тосю.

Некто в чёрном – это был уже двадцать первый по счёту подозреваемый – быстрым шагом направлялся к центральному входу. А там было закрыто. «Санитарный день», – гласило объявление на двери. Но, видимо, у человека в чёрном были проблемы со зрением. Он сорвал листок, поднёс его к носу, что-то сердито крикнул, плюнул на крыльцо и только после этого ушёл.

– Опять не он, – разочарованно вздохнула Котлетова.

– Почему ты так решила? Я помню этого типа. Это дедушкин компаньон. Однажды он был у нас дома и украл серебряную вилку со стола, я сама видела.

– Вилка тут ни при чём, – отрезала Света. – Если бы это он устроил на заводе тарарам, то сейчас попытался бы пробраться туда незаметно, понимаешь?

– Зачем?

– Чтобы замести следы. На худой конец разбил бы камнем окно и влез, не привлекая к себе особого внимания. Уж поверь моему детективному опыту.

– Ой, смотри! Это, кажется, Элеонора!

Из розовой спортивной машины вылезла худая женщина с белокурым начёсом.

– Она часто приезжает к дедушке по всяким неотложным делам, – сказала Тося. – Голос у неё ещё такой визгливый.

Женщина подошла к двери и забарабанила по ней каблуками. Никто не открывал! Выругавшись непонятными девочкам словами, Элеонора села обратно в машину и уехала.

– Вычёркиваем её из списка, – распорядилась Котлетова.

В этот момент к заводу подкатил какой-то лихач на мотоцикле.

– Я его узнала! – воскликнула Тося. – Это Анатолий, он был у нас всего один раз, но тогда они с дедушкой сильно поругались. Кажется, он на заводе работает.

Анатолий припарковал мотоцикл и уверенно зашагал к запасному выходу.

– За ним! – скомандовала Света, ловко слезая с дерева.

Словно услышав её, Анатолий затравленно огляделся по сторонам, а потом вынул из кармана ключ, открыл дверь и юркнул внутрь.

Котлетова и Кучерявофъ не медлили: Тося обернулась полотенцем, а Света, обмотав им голову, нажала на пупок.

Анатолий шёл по пустынному коридору и заглядывал во все кабинеты. На заводе никого не было. Подозреваемый остановился у кулера, налил в стаканчик воды, не спеша его выпил и свернул к двери с табличкой «Анатолиев Анатолий».

– Подождём здесь, – шепнула полотенцу Света.

Через несколько минут Анатолий вышел с картонной папкой и направился к выходу.

– Купите полотенце! – кинулась ему наперерез Котлетова.

– Девочка, ты как здесь оказалась? – испугался Анатолий. – Сюда нельзя! Мне не нужны никакие полотенца! – он явно нервничал.

– Махровое, банное, размер XXL! – не отставала от него Света.

Анатолий прибавил шагу и вскоре оказался на улице. Он вскочил на мотоцикл, забыв запереть дверь. Двигатель взревел, и – вжик! – злоумышленник скрылся за поворотом.

Насвистывая под нос бравурную песенку, Анатолий мчался на красный свет по оживлённым перекрёсткам. Как вдруг в зеркало заднего вида он увидел… летящее по пятам полотенце!

Мотоциклист прибавил газу, но полотенце не отставало. Свернув в подворотню, Анатолий запетлял узкими улочками, объезжая мусорные баки и дворовых котов.

– Фух, кажется, оторвался! – он притормозил, смахивая пот со лба.

Вот тут-то прямо ему на голову и шмякнулась Тося!

– А-а-а! Помогите! – закричал Анатолий и повалился вместе с мотоциклом на землю. Папка с документами выпала, и листы разлетелись по тротуару. Их-то и подхватила ловкая Света Котлетова.

– Это не он, – Тося разочарованно разглядывала документы. Тут были анкеты заводских сотрудников и графики отпусков. – Видимо, Анатолий просто хотел отдохнуть, но забыл, когда у него отпуск. Он ни в чём не виноват, получается…

– А вот не надо забывать! – Котлетова пригрозила кулаком укатившему Анатолию.

Тося провела под списком подозреваемых жирную черту.

– Всё: все кончились.

– Что, совсем?

– Угу. Остаёшься, пожалуй, только… ты, – Тося взглянула на подругу.

– Ты что?! – Света покрутила пальцем у виска. – Скажи ещё, что это моя бабушка ваш завод разгромила.

– А что? – задумалась Тося. – Ну а вдруг?

– Делать ей больше нечего…

– Хм… – Тося посмотрела куда-то вдаль. – Тогда, наверное, это были космические пришельцы.

Дверь в дом Кучерявовых распахнулась, и в неё вошли люди в фиолетовом – это был утверждённый цвет по случаю праздника. Прямо на руках они вынесли Пьера Кучерявофъ к машине. Им удалось отследить передвижения шампунного магната с помощью системы навигации, встроенной в его мохеровый шарф. Хотя отслеживать, по сути дела, было особенно нечего. Маршрут Пьера был прост и предсказуем: через парк до озера и обратно – домой.

– Отпустите меня немедленно! Я не хочу! Я вас сейчас покусаю!

Отбрыкивающегося Пьера кое-как запихнули внутрь и привезли на завод. Там магнату предстояла настоящая головомойка, только вот без шампуня «Кучеряво живёшь». Примотанный скотчем к офисному креслу Пьер обмяк и теперь покорно слушал визги Элеоноры. В Пьера летели угрозы, предупреждения, копии важных договоров и даже канцелярские скрепки! А он сидел в кресле и размышлял тем временем о макаронах, которые на днях с таким аппетитом ела Света Котлетова. И о том, что Тося, наверное, тоже бы их с удовольствием ела, если бы Пьер ей разрешал.

– Хорошо-хорошо, – устало кивнул старик. – Я сделаю всё как вы просите, наш праздник состоится. Оборудование уже починили?

– Ну разумеется! – с некоторой обидой в голосе доложил Анатолий. – Ещё вчера. Я, между прочим, лично приложил для этого массу усилий, и мне теперь полагается премия. В крайнем случае – оплачиваемый отпуск.

– Ингредиенты для «Кучеряво живёшь» прибудут сегодня в полном объёме, – заверил Пьера мужчина в чёрном. – Все, кроме яблочных огрызков.

– По поводу огрызков я сам договорюсь, не волнуйтесь, – ответил магнат, возвращая лицу привычное серьёзное выражение. – Только развяжите меня. Сию минуту!

Улыбки озарили лица присутствующих – они снова узнавали своего шефа! На этом экстренное совещание почти закончилось. Все кинулись обнимать друг друга и пророчить самый масштабный праздник в этом тысячелетии.

– Вы должны будете выступить с речью, – покровительственно напомнила Пьеру Элеонора. – Текст я уже подготовила. На вас будет фиолетовый плащ, и на Тосе, разумеется, тоже.

– На Тосе его не будет.

– То есть как это? – не поняла Элеонора. – Почему?!

– Потому что самой Тоси на празднике не будет, – объяснил Пьер. – У неё теперь совсем… простая жизнь. Как у обычного ребёнка, понимаете?

– Это вы ничего не понимаете! Без девочки весь праздник пойдёт коту под хвост! – гораздо громче обычного взвизгнула Элеонора. – Что я скажу толпе её преданных поклонников? Что они зря выпросили у родителей деньги на шампунь с её портретом? Что им никто не оставит автограф на флаконе и не сделает с ними селфи? Что они не смогут потрогать Тосины волосы, хотя это заявлено в программе? И что не будет никакой пенной дискотеки, тоже я должна буду им объявить? – Элеонора без сил упала на стул и разрыдалась.

Пьер пожал плечами и отвернулся к окну.

– Нужно срочно что-нибудь придумать, – глубокомысленно сказал Анатолий.

От его слов Элеонора вскочила и забегала по кабинету как курица:

– Двойник! Близнец! Просто похожая девочка! Всё что угодно! – она обвела умоляющим взглядом присутствующих. – Помогите!

Присутствующие во главе с Пьером мрачно молчали.

– Кхм, – кашлянул мужчина в очках с толстыми стёклами. И потом снова: – Кхм-кхм.

– Что вам нужно? – недовольно спросила у него Элеонора.

– У меня есть идея, – тихо ответил мужчина в очках и хихикнул.

– Какая ещё идея? Что это вы тут расхихикались? И вообще, кто вы такой, а?

– Это наш программист, забыл, как его фамилия, – отозвался Анатолий.

– Никак, – мужчина в очках шмыгнул носом.

– У вас нет фамилии? – переспросила Элеонора.

– Никак – это моя фамилия, – с этими словами мужчина достал из сумки ноутбук и воткнул его в розетку. – Мне понадобится фотография Тоси в полный рост, у вас есть?

Кофе давно остыл, парижские круассаны так и остались лежать нетронутыми. За окном бесшумно покачивались макушки сосен и тополей. Любопытные птицы заглядывали изредка в кабинет Пьера и улетали прочь.

Он достал с полки старый фотоальбом и открыл его на первой странице. В голове, словно слайды, замелькали воспоминания. А ведь в детстве он, кажется, тоже любил макароны… Правда, он ел их с сахаром. И с маргарином. А ещё маленький Пьер, вернее, конечно, Петя, любил горячий ноздреватый серый хлеб с дымком, который пекла его мама. И, конечно же, картошку, запечённую на костре.

А что любила Тося?

Что любит она?

Пьер почему-то не помнил. Наверное, он просто не знал.

На следующий день жители города проснулись спозаранку. Они нарядились во всё фиолетовое и отправились на праздник по случаю пятилетия корпорации «Кучерявофъ». У губернаторского летнего сада яблоку негде было упасть! Площадь под открытым небом утопала в фиалках, всюду красовались транспаранты с изображением Пьера и Тоси в полный рост. Из флаконов шампуня «Кучеряво живёшь» у сцены соорудили гигантскую пирамиду. Прибывший на личном вертолёте Тик Токеров уже готовился за кулисами к вечернему концерту с фейерверком. Из фонтанов лился настоящий лимонад, и всем раздавали шоколадные бисквиты! А ещё на выстриженной газонокосилками поляне установили надувные мойки, чтобы желающие мыли головы знаменитым шампунем. И этих желающих было хоть отбавляй!

Потягивая прохладный лимонад через трубочки прямо из фонтана, горожане перешёптывались:

– Ходят слухи, что Тося сбежала от Пьера…

– Да что вы говорите? Её что, сегодня на празднике не будет?!

– Её на празднике сегодня не будет, нет.

– Я слышала, что Тося взяла и побрилась наголо!

– Ирокез! Она сделала себе ирокез. Папарацци сфотографировали её на улице Тюленина!

Грянула торжественная музыка, оповещая всех о начале грандиозного праздника. Под бурные аплодисменты на сцену вышел сам Пьер Кучерявофъ. Начищенные до блеска ботинки и отутюженный фиолетовый плащ, признаться, ему очень шли! Его шевелюра – кудряшка к кудряшке, идеально уложенная парикмахером, – кучерявой шапкой покачивалась над головой. Пьер небрежно провёл по ней ладонью – над площадью прокатился восторженный вопль.

– Пьер! Пьер! Пьер! – от радости затопали ногами зрители. – Шампунь! Шампунь!

– Тише, тише, – Пьер натянуто улыбнулся.

В этот момент поднялся занавес, и в глубине сцены все увидели Тосю Кучерявофъ – в фиолетовом плаще до самых пят. Как ни в чём не бывало она приветливо помахала всем рукой и тряхнула львиной шевелюрой.

– Ура! Тося здесь, она пришла! – завопили горожане.

– И заметьте, никакого ирокеза! Это всё сплетни злопыхателей!

Пьер никак не отреагировал на неожиданное появление внучки. Странно, ведь он не видел Тосю столько дней… Кучерявофъ тоскливо всматривался в толпу, словно пытаясь отыскать кого-то.

И вдруг он заметил женщину в леопардовом блузоне. Выставив вперёд подбородок, она смерила Пьера уничижительным взглядом. Кучерявофъ задрожал.

Пауза явно затягивалась.

– Что это с ним? – в тишине зашушукались зрители.

– Дедушка, приступай! – каким-то странным, словно ломающимся, голосом попросила его Тося.

– Д-да, конечно, – очнулся Пьер и громко сказал в микрофон: – Я рад приветствовать вас, дорогие любители шампуня! Ровно пять лет назад мы открыли свой первый фирменный магазин «Кучеряво живёшь». За это время мы вышли на небывалый уровень! Просто… гм… космический… – Пьер запнулся, а потом вновь принялся старательно читать по бумажке. Однако что-то ему как будто мешало… Причём мешало очень сильно!

Буравящий, враждебный взгляд высокой женщины в леопардовом блузоне – вот что мешало Пьеру Кучерявофъ.

– …Нами было выпущено и продано около трилли… – попытался продолжить он.

– Бла-бла-бла! – расхохоталась женщина в леопардовом. Это была Антонина Парамоновна, разумеется, кто же ещё. – И не надоело вам врать, многоуважаемый Пьер, и притворяться?! Продажами откровенного барахла он хвастается! Расскажите нам лучше, где ваша внучка?

– Что значит где? – взвизгнула Элеонора, выбегая из-за кулис и тыкая пальцем в стоящую на сцене Тосю. – Вот она, прямо перед вами! Не видите?

– Ой, только не смешите меня! – Антонина Парамоновна фыркнула.

Над губернаторским дворцом повисла просто-таки гробовая тишина. Лишь в дальнем ряду раздавалось лопанье силиконовой пупырчатой плёнки.

Гости направили камеры смартфонов на смелую женщину в леопардовом. Элеонора же направила на неё свой гнев, повелев охране выпроводить эту сумасшедшую вон.

Люди в фиолетовом окружили Антонину Парамоновну и, подхватив под локти, стали оттеснять её к выходу.

– Стойте! – распорядился в микрофон Пьер и жестом остановил охрану. – Пускай она выскажется.

Заявив это, он скомкал лист с речью Элеоноры и сунул его в карман.

– Где ваша внучка, Пьер Кучерявофъ? – повторила Антонина Парамоновна, и в её голосе брякнули железные нотки.

– Я всё ещё тут! Хи-хи! – захихикала со сцены Тося, но это прозвучало как-то неубедительно.

– Женщина, вы в своём уме? Вы портите нам праздник! – с этими словами Элеонора подошла к Тосе и крепко её обняла, а потом с силой поцеловала в макушку.

Пьер ослабил на шее шёлковый платок.

– Благодаря шампуню «Кучеряво живёшь» ваши волосы станут необыкновенно красивыми! – невпопад заявила Тося и снова хихикнула.

– Да что вы говорите? – Антонину Парамоновну было сложно обвести вокруг пальца. – Вот скажите мне, любезный Пьер, что вам известно о внучке?

– Мне? – удивился Пьер. – О какой?

– О собственной!

Пьер смутился:

– Ну… разумеется, всё!

– Врёте! – отрезала Антонина Парамоновна тоном, с которым нельзя было поспорить. – Вот что она любит на завтрак, например? Оладьи или глазунью с жареной колбасой?

– О чём вы вообще? – Кучерявофъ окончательно растерялся. – И, собственно, кто вы такая?

– Ага! Не знаете! Зато я, посторонний, можно сказать, Тосе человек, это прекрасно знаю! – Антонина Парамоновна с остервенением опрокинула в себя стаканчик лимонада. – Вы не дедушка Тосе!

– Не дедушка?.. – пролепетал Пьер. – А кто?

– Вы деспот! Я таких, как вы, насквозь, между прочим, вижу.

Элеонора закатила глаза.

– Потому что я сама такая. Раньше была. Но моя внучка – она кремень! Несгибаемая стальная пластина! А Тося… она у вас из пластилина. С ней совершенно по-другому надо… Как она в шахматы играет, а?! Талант! А вы сделали из неё… шампунь ходячий!

Пьер молча слушал эту незнакомую женщину, озвучивающую во всеуслышание его собственные мысли, и грустно смотрел в пасмурное небо.

– Кстати! Да будет вам известно, что это я пробралась на завод! Собственноручно вывела из строя всё, что там у вас крутилось. Все эти огрызки и старые башмаки, которыми вы мыли волосы ни о чём не подозревающих граждан!

– О чём это она? – всполошились зрители. – При чём тут огрызки?

– Но с этим разбирайтесь сами. А меня интересует ребёнок. Тося! У неё должно быть детство, а не вот это вот всё… Нормальное детство без всяких там суперспособностей, вы меня понимаете? И у моей внучки, кстати, тоже… – Антонина Парамоновна потрясла над головой кулаком, видимо для устрашения.

Наблюдая за этой душераздирающей сценой, присутствующие украдкой смахивали слезу. Женщина в леопардовом блузоне наконец замолчала. Молчал и Пьер. Молчала даже Элеонора, хотя ей наверняка было что сказать. И под эту оглушительную тишину Пьер спустился вдруг со сцены и, подойдя к пирамиде из шампуня, вынул из неё один флакон.

Толпа ахнула!

В одно мгновение гигантская пирамида развалилась прямо на глазах!

Гости зааплодировали, а потом кинулись подбирать вожделенный шампунь, засовывая его за пазуху и в авоськи. Засверкали вспышки камер. Пьер пнул ботинком фиолетовый флакон и побрёл прочь.

– Куда это вы направились? Я ещё не договорила… – Антонина Парамоновна застыла, провожая его удивлённым взглядом.

– Дедушка! – знакомый голос заставил всех обернуться.

У фонтана стояла Тося с ирокезом и в великоватом ей джинсовом комбинезоне. Всё это время она была здесь – притворялась пупырчатой плёнкой, висящей на спинке стула в последнем ряду. Но теперь она перестала притворяться.

В недоумении публика уставилась на вторую внучку Пьера Кучерявофъ. А потом на первую. А потом снова на вторую…

– Дедушка, я здесь! – девочка с ирокезом кинулась к Пьеру. – Я вернулась!

– Это я здесь! Я Тося Кучерявофъ, и я никуда не пропадала! – заверещала противным голосом Тося в фиолетовом. – Она самозванка! Ловите её! Видите, у неё даже нормальных волос нет!

– Заканчивайте этот балаган, – устало сказал в микрофон Пьер. – Отключите голограмму!

– Это что, голограмма?! – охнули зрители.

Под смех присутствующих и слёзы Элеоноры на сцену вышел программист, а потом с достоинством её покинул, унося прочь своё гениальное изобретение.

Дедушка и внучка обнялись.

– Больше никакого шампуня, – пообещал Пьер.

– В смысле – никакого шампуня?! – заволновались присутствующие. – Мы так любим «Кучеряво живёшь»! Пускай даже из старых башмаков, нам решительно всё равно!

– И чем же вы займётесь? Уйдёте на покой? Посвятите себя целиком воспитанию внучки? – Пьера Кучерявофъ тут же окружили репортёры, жаждущие сенсации. Они подсовывали ему под нос микрофоны и задавали всякие каверзные вопросы.

– Это Тосе впору меня воспитывать, – рассмеялся Пьер. – А я… Я, пожалуй, запущу в производство макароны! И это будут лучшие макароны за всю историю макарон, разумеется!

Эта новость была воспринята на ура! Кто-то сразу побежал занимать очередь в магазин, а кто-то перепродавать на сайте объявлений дефицитный отныне шампунь.

– Делать мы их будем по секретному рецепту!

– Тоже из яблочных огрызков?

– Из свежайших яблок и… кое-чего ещё! – продолжал откровенничать Кучерявофъ.

– Но почему именно макароны? – допытывалась одна особенно въедливая журналистка.

– Просто меня вдохновила одна девочка…

– Тося?

– Нет, – помотал головой Пьер. – Девочка, которая любила макароны! Её зовут Света.

Света Котлетова, всё это время тихонько сидевшая в первом ряду, взвизгнула и залилась краской. Антонина Парамоновна посмотрела на внучку с нескрываемой гордостью.

– А теперь нам пора! Но вы оставайтесь – праздник ещё не окончен! Вас ждёт пенная вечеринка и всё такое… – Пьер помахал Тику Токерову, выглядывающему из-за кулис, взял Тосю за руку и направился к выходу.

Камеры снимали этот великолепный уход и в прямом эфире транслировали на большой экран. Толпа провожала деда с внучкой влюблёнными, всепрощающими взглядами.

Пьер вдруг замер и обернулся.

Его лицо – уставшее, но такое счастливое – показывали зрителям крупным планом. Как барон Мюнхаузен, старик потянул себя за волосы и…

На солнце, которое только что выглянуло из-за туч, сверкнула блестящая лысина.

– Теперь всё будет иначе, – прошептал он Тосе.

– Я знаю, дедушка.

– Пойдём, я нажарю тебе оладий!

– А потом сыграем партию?

Света и Тося шли по аллее, залитой солнцем. Тёплый ветер шелестел осенней листвой и раздувал им волосы.

Света нащупала что-то в кармане:

– Всё забываю тебе отдать, – она протянула Тосе стеклянную брошку. – Я нашла эту гусеницу в шкафу. Ну, в кунсткамере в тот раз, помнишь?

– Сама ты гусеница! – рассмеялась Тося. – Это же макаронина. Пусть она будет у тебя, дарю!

– Да? – растерялась Котлетова. – Ладно, спасибо. – Она приколола макаронину на лямку джинсового комбинезона. – Теперь, наверное, ты будешь лицом не шампуня, а макарон?

Тося кинула палочку от мороженого в урну.

– Ну уж нет, спасибо. Не хочу. Мы с дедушкой послезавтра на шахматный турнир улетаем, в Калмыкию.

– На вертолёте?

– Угу. И потом, при чём тут я вообще? Ты же слышала дедушку: это ты его вдохновила – «девочка, которая любила макароны»! – Тося прыснула: – Теперь ты сможешь есть макароны сколько влезет и при этом не толстеть. Представляешь?

– Как это? – не поняла Котлетова.

– Они же фруктовые.

Подруги помолчали, каждая думала о чём-то своём.

– Я так рада, что ты у меня есть, – сказала наконец Света.

– И я.