Фактория «Зеленый лист», под управлением клана Изумруд

Вдали не стихала перестрелка. Изредка доносились отзвуки глухих разрывов. Должно быть, маги шалят. Витя шмыгнул носом и обнял колени.

Отец утром ушел на «призывной пункт» и до сих пор не вернулся. Мамка в ночную смену на заводе горбатиться. Написала, что с работы их не отпускают для ихней же «безопасности». А ему было очень страшно. В городе второй день шли бои.

Сперва рубины попытались нахрапом захватить городскую администрацию и площадь Единения с УТРом. Но им крепко дали по сусалам. По крайней мере, в Паутине так писали. То ли ждали их. То ли те просто себя переоценили.

Громыхнуло. Витя приподнялся на дрожащих ногах и выглянул поверх подоконника. На их улице все стихло часа три назад. И вот. Снова-здорово.

Рев и грохот нарастал. На улице показалась войсковая колонна. Впереди полз нелепый, похожий на жабу, плоский, но очень большой мех, ощетинившийся стволами орудий. За ним «клином» шли малые мехи и люди в силовых доспехах. Замыкали шествие обычные военные с винтовками, и пара грузовиков, за которыми катились коротенькие небольшие пушки.

Кто это такой бодрый, пожаловал? Клановые знаки на бортах — незнакомые. Витя напряг память. Череп на фиолетовом камне правильной огранки… Аметисты! Малефики проклятые! Некроманты.

Да что творится в Ожерелье! Паутина не работала с утра. Сейчас как ахнет кто из них и пол-улицы людев гниющими лохмотьями расползется! Прямо в домах!

Витя заметался по небольшой блочной квартире, не зная, куда податься. Может через черный ход рвануть? На улицу? Страшно!

Подскочив к окну, он снова уставился на колонну. И только теперь заметил на мехе и грузовиках развевающиеся флаги. Восемь камней на синем фоне справа. Это герб империи, знак, что действуют некроманты не сами по себе, и под рукой императора идут. А второй — то же самое, только флаг сам белый. Это кто такие? Вспомнив недавно просмотренные ролики, Витя вдруг заулыбался. Совет Князей. Дак эти, значит, не по душу местных пришли. А драку разнимать! Добро.

Витя высунулся в окно по пояс и замахал руками, приветствуя малефиков. Из некоторых окон уже вывешивали, прикрепив к подоконникам имперские флаги.

Новости порадовали. Не на шутку разгоревшийся конфликт начали оперативно тушить всем миром. Шутка ли, «пожарниками» выступили пять кланов из восьми, при учете, что два из оставшихся — участники конфликта. Так что здесь у нас?

Заявление императора. Так. Плохиши — рубины, жертвы — изумруды, а-та-та, Кабинет не позволит. Немедленно пресечь. Все вместе. Ура, императору!

Декларация от имени Совета князей. Всего одиннадцать подписей из пятнадцати. Нет Жестковых, рода Шуйских и двух кланов-соперников, естественно. Бла-бла-бла. Клан изумруд обратился. Бла-бла недопустимо. Шмяк-тряк, единым фронтом. Двумя третями утверждает… Миротворческая операция… Та же часть тела, что и в заявлении Алмазного дворца только сбоку.

Хм. Клан Изумруд, значит, обратился к императору. Интересно, как они Калинину руки выкручивали, что он согласился. Клан теперь репутацию долго будет отмывать. С рубинами все ясно. На них всех собак повесят. Вместе с покойной Муму.

Павлоград. Гостиница «Заботушка». Номер люкс

— Приветствую, братья. — Один из трех присутствующих, средних лет ограненный, потер свой ранговый перстень платком и убрал кусок ткани в нагрудный карман. — Все уверены, что за вами не следили?

— А что? У кого-то есть основания нас в чем-то подозревать? К чему следить за не примечательными ограненными, которых собственные семьи уже списали со счетов? — Старичок, лицом похожий на сухофрукт, нервно потер руки.

— Не знаю. Вы же помните про нападение на Могилиных? — Оба его собеседника кивнули. Молодой человек болезненного вида слегка кашлянул. — Нападавшие больше себя никак не проявили. Возможно, о нас никто до сих пор не знает.

— Если бы хоть что-то всплыло — дуболомы Тайной Службы уже вышибли бы двери в наших квартирах. — Заметил «сухофрукт». Что это с вами, брат Пыль. Нервы?

— Мне последнее время кажется, что за мной следят. — Ответил поименованный братом «Пыль». — Я чувствую на себе внимательный взгляд. Это… странное ощущение. Впрочем, этот эффект может быть и последствием трансформации духа, как мне объяснил Наставник.

— Может, перейдем к делу? Что на этот раз от нас понадо… кха кха, билось Наставнику? — Молодой человек вынул салфетку, протер бескровные губы. Внимательно осмотрел ее и бросил в стоящую неподалеку корзину для мусора.

— Вы, брат Гвоздь, так и не прошли трансформу? Даже частичную? — Отеческим тоном вопросил брат Пыль. — Состояние вашего здоровья начинает внушать опасения.

— Это не ваше дело, брат Пыль. Ордену важно не мое здоровье, а моя должность.

— Все так. — отметил «сухофрукт». — Если брат пройдет трансформацию, то лишится дара и огранки. И, как следствие, вылетит со своего места. И перестанет быть полезным Ордену.

Молодой человек злобно зыркнул на пожилого «брата». Мысли, что его просто используют, а потом выкинут на помойку, так и не решив проблему со здоровьем часто посещали брата Гвоздя. На упомянутый предмет он был похож только телосложением, а отнюдь не крепостью телесной. Гвоздь из него мог выйти только один, да и тот беременный.

План с техно-зомби был огонь, как мне кажется. Разве что понадобится ведро белил, чтобы замаскировать серую кожу. И контактные линзы. И… Пожалуй, в другой раз.

Двое сектантов, взятых тепленькими в гостинице, знали не так чтобы много. Во-первых они видели только членов своей пятерки. Двоих, не прибывших на совещание они могли описать чисто визуально. Отсутствовали брат Мыло и сестра Цифра. Прошедших «трансформу» в пятерке было трое. Третья — та самая сестра Цифра.

— Вы сегодня запрашивали информацию про Порфирия Владимировича Головлева. — Поизнес приглушенный голос сквозь помехи.

Так, не с Кириллом связано. Уже неплохо. Волнуюсь я за парня. Как бы глупостей не наделал.

— Да. Было такое.

— Он официально жив. А неофициально — мертв.

— Как интересно. Офисный зомби?

— Там нестандартная ситуация. Местный дознаватель, который расследовал инцидент, с участием Головлева велел засекретить информацию о его смерти. На время проведения расследования. Расследование давно в архив сдано. А информация до сих пор засекречена. По всем официальным документам он жив. Если бы не ваш запрос…

— Слушайте, я просто сочувствующий гражданин, но на вашем месте я бы уже брал этого дознавателя за жабры. Головлев увяз в делах секты «Ищущих свет» по горлышко. А этот деятель обеспечил ему нормальное такое алиби.

— Подобные вопросы вне моей компетенции. Но я доложу кому следует. Документы, которые возможны к ознакомлению, на странице, по ссылке. У вас два часа, чтобы их посмотреть, потом они автоматически удалятся.

И он отключился.

Стоя в величественном зале храма Силы и дожидаясь выхода невесты, я вспоминал недавние события. Все ли я правильно сделал?

На самом деле сделать я смог немного.

Выскочив прямо на стоящую фигуру, как и положено порядочному сектанту, одетую в плащ с глубоким капюшоном, я решил повторить свой трюк с метанием в центр мишени остро заточенной железяки. На лича помнится произвело некоторое впечатление. На свою магию я особо не надеялся. Подонок, атаковавший мой офис был окружен клубами Хмари, вырывающейся у него из-под ног. И я помнил об иммунитетах разумных последователей Хмари.

Буревестник вонзился в центр фигуры и тут же зазвенел об асфальт. Вредитель исчез, оставив вместо себя тушу яффе.

Тот чувствовал себя не очень чтобы очень, и не стремился покидать уютную атмосферу локального хмарного выхлопа. Округлое тело проросло десятками щупалец, устремившимися в разные стороны. Недалеко заголосила солидная дама, зачем-то свернувшая в наш двор.

Я ушел назад «теневым сдвигом». Одной из моих новых граней, восстановленных за последнее время. Раскинул вокруг противника десятка два своих образов. И рубанул по туше «Веером клинков» с безопасной дистанции. Часть щупальцев опали, как озимые. В туше появились множественные раны. Яффе вздрогнул и катнулся в мою сторону.

Я повторил комбинацию трижды. К моменту, когда яффе растекся лужей отвратно вонючей псевдоплоти, Хмарь рассеялась, оставив после себя разводы на стенах домов и асфальте и отвратный запах. Такие твари мне больше не противники. Разве что толпой навалятся. И холодное оружие, кстати использовать больше нет нужды.

Судя по силе атаки, меня навестил эмиссар. С дружеским приветом. Но, буквально, свалил в туман, не пожелав ввязываться в прямую конфронтацию. Зато я новые грани проверил в боевых условиях. «Веер» работал как газонокосилка. Раны наносил неглубокие, но много. Мелких тварей должно пачками вырубать. Хорошо и хорошо весьма.

А вот здание выглядело плачевно. Внешний вид фасада прямо намекал на то, что нашей конторе требуется переезд. Косметическим ремонтом там было не обойтись.

Сотрудники и друзья, находящиеся в офисе во время атаки пострадали умеренно. Миша Гольц, которого я не успел отослать обратно в форт исцелил раненых, ушибленных и контуженных. Оксана вообще была цела абсолютно. При первом ударе она инстинктивно закрылась «алмазным щитом».

Придя к выводу, что ничего лучшего я все равно в той ситуации придумать не мог, я нетерпеливо покосился в сторону главного входа. Меня сегодня облачили в «приличный костюм». То есть унылый и до зубовного скрежета официальный. Стоячий воротничок рубашки натирал шею. Пиджак жал подмышками. Но я стоически терпел. Что наша жизнь без страданий и церемоний? Суета и тщета.

Наконец, под торжественную музыку марша Финдельсона в центральном проходе появилась Оксана.

В простом без всяких там пышных добавлений открытом белом платье. Я оценил наряд и фигуру девушки. Покосился вокруг. Завидуете? Правильно делаете! Это все мое. С сегодняшнего дня — официально! На церемонии присутствовали только близкие люди, и, в основном, ограненные. Я собрал всю свою офисную команду и штурмовую бригаду.

Мрачный Кирилл, тоже закованный в приличный черный костюм, маялся неподалеку. Ива ослепительно улыбалась и выдавала своей солнечной шевелюрой сто ватт дополнительного освещения. Августович, сохраняя на физиономии свое фирменное выражение дохлого кирпича, стоял справа от меня, на правах посаженного отца.

Из чужих присутствовали Святов, Игнатов, Матвей и Богдан. Фрол шел прямо за Оксаной, и вид имел одновременно смущенный и наглый. Он все никак не мог определиться, обнять меня или придушить.

Знакомый по прошлым церемониям молодой служитель храма, мой соратник по очистке особняка, тот, который «балбес», рассматривал выложенную на пюпитр книгу регистрации. Мне нравится этот храм. Здесь была церемония прощания со старшими Строговыми, символическое расставание с прошлым мной и начало новой жизни. Здесь же я принимал клятвы от Ольги и Арчи. Именно здесь мы решили провести церемонию бракосочетания, которая символизировала для меня очередной шаг по выбранному пути.

Я протянул вперед руку и наши с Оксаной кисти соединились. Уверенно улыбнулся моей избраннице. Та одарила меня улыбкой в ответ.

— Сегодня мы собрались, чтобы быть свидетелями брачных клятв Олега Строгова и Оксаны Дмитриевой из благородного сословия. — Начал служитель. — Они равны сословием, и не связаны иными обязательствами. — мой личный титул аристократа не учитывался. А Оксана получила статус «благородной», после проверки МВД еще месяц назад, перескочив статус «гражданина» из-за камня, скорее всего. — Согласно древней традиции, я спрошу: хочет ли кто-либо высказаться против этого брака? Знает ли кто о препятствиях к его заключению? — Фрол сглотнул, а я украдкой показал ему кулак.

Никаких выкриков, типа «Остановитесь! Вы совершаете ошибку!», — Не последовало. Только Ольга сделала круглые глаза, достав платок, смахнула несуществющу слезу и махнула Оксане в прощальном жесте.

— Поскольку никто не оспаривает законность этого брака, спрошу тебя, Олег Строгов. Готов ли ты взять в жены стоящую с тобой рука об руку женщину, и принести ей клятвы?

— Готов.

— Готов ли ты быть с ней горе и радости, в богатстве и бедности, болезни и здравии?

— Никакой бедности и болезней не будет! Только богатство и здравие! Я гарантирую. — Ответил я. — Насчет печалей не уверен. Что? — служитель смотрел на меня с ласковой укоризной. Остальные хихикали. — А! Готов! Всегда готов!

Оксана, посмеиваясь тоже подтвердила готовность к супружеской жизни со всеми причитающимися аксессуарами. Пока смерть не разлучит нас.

— Можете принести взаимные клятвы, драгоценные господин и госпожа. — Служитель отступил на несколько шагов назад. Остальные тоже отошли. Клятвы считались делом интимным, и давались друг другу перед лицом Силы.

— Клянусь любить безумно, преданно и вечно,

Дышать тобой, быть рядом и беречь,

Делить с тобою счастье, слезы, мысли, жизнь и вечность.

Процитировал я одного старого поэта.

— Навеки мой.

Навеки я твоя.

Навеки вместе.

Я люблю тебя!

Отозвалась Оксана.

Наши руки охватило свечение. Тени вокруг пришли в движение, прорезаемые сполохами нестерпимого алмазного блеска. А когда вращение сил закончилось, и все проморгались, на наших мизинцах красовались метки силы.

Мою нижнюю часть ладони и мизинец охватывало алмазного цвета кружево абстрактных тонких узоров.

У Оксаны метка была выполнена из хаотично соединенных ало-белесых ленточек, разной ширины.

— Сила соединила вас! — Воскликнул служитель. — Явила особый знак расположения.

Подобные проявления не были редкостью. Насколько я знал, нужно было всего лишь, чтобы ограненный не был против брака, даже внутри себя. И все. «Особое расположение» Силы и украшенные мизинцы обеспечены. Те, кому не досталось внимания Силы, делали татуировки после церемонии.

Простецы, подражая ограненным, заказывали на мизинцы специальные украшения — витые кольца.

Начались поздравления, речи, обнимашки.

Когда мы с Оксаной вышли из храма, у меня уже дергался глаз. И горела левая сторона шеи.

— Ну что, милая, силы еще остались? — спросил я у жены.

— Надо выпить! — Ответила она, рассеянно глядя вокруг.

— Эй! Это была моя реплика, — в притворном возмущении прошипел я, оттягивая в сторону проклятый воротник. Зерг, монстры Хмари не могли ранить героя! А накрахмаленный кусок тряпки справился!

Конечно, мы провели свадебный прием. Он проходил в нашем полностью отреставрированном особняке в благородном квартале. Кажется мы позвали человек пятьдесят, всех, кто был с нами знаком и что-то значил в форте. Длань не пришел. В форте он отсутствовал, клан Рубин стягивал всех мало мальски способных магов на защиту столицы. Пока боевые действия встали на паузу, Совет Князей и клан Рубина вели переговоры. Так что от администрации присутствовал новый помощник Эдуарда Дарского. Зато благородные семьи пришли практически в полном составе. Было шумно и людно. А я, как назло сбежать не мог, все же это мы с Оксаной прием устроили.

Кир кажется отошел от нашего разговора. Он как-то стал серьезнее, перестал дичить. В общем образцово-показательный брат прямо. На этом сборище я ему велел держаться подальше от меня, в надежде, что наши враги воспользуются толпой и выйдут с ним на контакт. Но, пока что, условного знака он не подавал.

Мы с Оксаной стояли истуканами в конце зала, раскланивались со знакомыми, малознакомыми и вовсе незнакомыми людьми. У меня аж шея заболела.

Многие поздравляли меня с получением личного титула. В общем все было благопристойно и скучно. Никто даже из гранатомета по особняку не шарахнул.

Прием закончился заполночь. Когда гости разошлись, я поддерживая едва не падающую от усталости жену под локоток повел ее в спальню.

— Милая ты уже все, или еще в состоянии исполнить супружеский долг? — Спросил я Оксану.

— Насчет этого самого я всегда в состоянии. — Оживая на глазах заявила супруга. — Ты сам-то не устал?

— Меня таким не утомишь. Разве что ментально. Тогда я приготовлю ритуал.

— Какой еще ритуал, Олег?

— Пол и камень будущего ребенка, забыла что-ли?

— А разве, ну, он прямо вот обязательно, ну ты понимаешь…

— Сто процентов. Ритуал способствует и зачатию в том числе.

— Слушай. Ты сейчас еще немного поговоришь и ритуал свой будешь для себя одного проводить. Я что-то стремительно теряю энтузиазм. Ты прямо как производственный процесс это дело обсуждаешь!

— НУ в каком-то смысле производство детей…

— Олег ептыть! Просто заткнись!

— Да дорогая!

Ритуал «Направления» довольно прост. Все приготовления я сделал заранее. Оставалось только активировать амулеты — в виде браслетов, которые я изготовил. Я благоразумно заткнулся, и закрыл за нами дверь спальни.

Я отпил вино из хрустального бокала. Внимательно посмотрел на сидящую напротив меня женщину. Мы уже полчаса болтали ни о чем, и я все никак не мог перейти к теме визита. И виной тому вовсе не недостаток красноречия или, упаси Сила, нерешительность. Просто эра Элайза Деммини не давала мне вставить ни слова. От ее бесперебойной трескотни у меня даже голова начала раскалываться. Но я вынужден был терпеть, ведь я пришел к ней по важному делу. Важному для меня.

Будуар в который меня пригласили поражал роскошью. Не помпезной и вычурной, кичащейся богатством. А утонченной. Говорящей о прекрасном вкусе хозяйки. И, кстати, о том, что Деммини отнюдь не бедствуют. Если вспомнить, что они содержат за свой счет местный театр, проводят приемы и живут в драгоценном квартале… Появляется вопрос, а за чей счет банкет? Часть ответа я знал.

— У нас здесь такая глушь. Вам, Олег хорошо. — Мы уже успели перейти на общение без титулований. — Вы же живете в столице. Я вообще удивляюсь зачем вы возвращаетесь в наше захолустье!

— Ваша семья же живет здесь. У всех свои причины, эра Элайза. Однако позвольте мне задать вопрос. — Наконец она глотнула вина чтобы смочить горло, и я сумел вклиниться в ее бесконечный монолог.

— Конечно, Олег. Только не обещаю, что непременно отвечу. У нас, у женщин, есть право на наши маленькие секретики.

— Конечно. Но я спрошу прямо. Вы хотите получить статус аристократической семьи?

Она остро взглянула не меня. На секунду из-под маски недалекой балаболки вдруг выглянула зрелая и очень себе на уме женщина. Не торопясь отвечать она снова пригубила из бокала. Наконец, видимо взвесив все за и против она осторожно спросила.

— А вы знаете, Олег, почему наша семья обосновалась здесь в форте? Хотя, у нас есть средства.

— Нет. Но вы не ответили на мой вопрос.

— У нас есть негласные договоренности с кланом Рубин. Вернее с его светлостью Эдуардом Дарским. — Она со вздохом поставила бокал на полированный столик, инкрустированный ценными породами дерева. — Фактически Дарский обещал мне вхождение в клан, если я поддержу некоторые его начинания здесь в Алом РАссвете. Подробности вам знать ни к чему. Так что ответ на ваш вопрос таков, да! Я конечно хочу чтобы моя семья вошла в аристократический род.

— В свете последних событий, стать частью клана Орловых не слишком выгодная затея. — Сказал я.

— Вы заметили? Действительно. Император просто-напросто не даст согласия на вхождение моей семьи в провинившийся клан. Боюсь теперь рубины не получат подобного разрешения еще лет десять-пятнадцать. Но вы же спросили не из простого любопытства, Олег.

— Открою карты полностью. Через пять дней мне назначена аудиенция у императора. И я буду просить его позволить мне основать самостоятельный род. Мне нужно согласие еще одной семьи опалов или султанитов, на создание рода. Я предлагаю этот союз вам.

— О! Это весьма неожиданно. Мне в любом случае нужно подумать. Но почему мы?

— Потому же, почему вас позвал сюда Дарский.

— Вы знаете? Но откуда?

— Скажем так. Я догадываюсь. — И я изобразил в воздухе знак, понятный лишь посвященным. — Вот поэтому.

Она вздрогнула. Нерешительно потянулась к бокалу, но сразу отдернул руку и прижала пальцы к губам.

— Вы… Но у вас же спонтанная инициация. А ваша мать никак не могла быть носителем знания о наследии. Дед не мог передать ей… Она же родилась сапфиром.

— Дед моей матери? Это который брат вашего деда? — Я изучил их родословную. — Нет матери он ничего не говорил. Скажем так. Он подстраховался на случай если его кровь проявит себя. — Бессовестно соврал я.

О чем шла речь? Деммени были моими прямыми потомками. Мой сын, который погиб во время черных бунтов заделал внебрачного ребенка. Это был его план с надеждой на возрождение если не рода, то хотя бы сохранении линии крови. Его нелепая смерть не позволила узнать удалось ли обойти клятву.

Его наследник передал потомкам легенду о роде королевских опалов. Не знаю, какими подробностями за эти столетия обросла история падения моего клана. Я стрелял почти наугад. Но был уверен, что попаду, как минимум очень близко.

Сын наложил на род Деммени заклятие наваждения, скрывающее суть их крови. Это заклятие обманывало аффектор, находившийся во дворце. Но не смогло обмануть меня. Проследить родословную благородной семьи было не сложно. Доступ к архивам, предоставленный мне Залесским довершил остальное.

— Так что, как видите, я в курсе.

— Но где гарантии что император даст разрешение на создание рода?

— Их нет, эра Элайза. Но если он не разрешит, вы ничего не потеряете. По сути вам сейчас надо принять только одно решение. Надеяться на то, что Дарский выполнит свое обещание. Или надеяться, что я смогу создать род.

— Через пять дней?

— Да. Осенний бал. Я приглашен.

Она активировала грань. Минуту спустя дверь открылась и в комнату, где происходила встреча вошел дворецкий.

— Иван. — ее тон стал жестким и повелительным. — Принеси мне письменные принадлежности и печать.

Наш «леопард» остановился у второстепенных ворот дворцового комплекса. Я вышел из машины и открыл дверь жене. Повернулся к Карлу Августовичу:

— Заберете нас у яшмового выхода. — Этот выход был вторым по близости к дворцу, в котором должен был состояться Осенний Бал. Для балов и приемов традиционно использовался самый помпезный и большой из павильонов, прилегающих к Дворцу Алмаза. Собственно, яшмовые палаты сами являлись отдельным дворцом, для зеленой ветви императорского рода. Сейчас, когда эта ветвь угасла, дворец использовался для официальных мероприятий. — Я позвоню, когда мы соберемся на выход.

Я предложил Оксане руку и мы направились к гранатовым воротам, вернее к небольшой двери возле них.

Протянул гвардейцу, маявшемуся бездельем у входа, свой золотой паспорт, вложив в пластинку частичку ауры. Паспорт засветился. Оксана повторила мой жест. Только ее паспорт был еще серебряным. Гвардеец отсканировал сперва мой, а потом и ее документ, глянул в планшет и произнес:

— Ваша светлость. Эра. Вас ожидает сопровождающий. — После чего, прижав указательным пальцем наушник, пробормотал: «Строгов явился. Так точно», — и разблокировал дверь.

С другой стороны калитки начинался дворцовый парк, окружавший дворцовый комплекс, который занимал несколько сотен гектар. Еще один гвардеец, ожидавший нас, кивнул и представился:

— Эр Дромов. Ваша светлость, эра, прошу следовать за мной к старому дворцу. Не отставайте и не сворачивайте в стороны. Сегодня из-за праздника усилены меры безопасности.

Мы следовали по выложенным желтыми кирпичными плитками дорожкам через дикий парк. Маячащая впереди широкая спина гвардейца закрывала обзор, поэтому я с любопытством вертел головой смотря по сторонам. И я не узнавал здесь решительно ничего. Сила! Да этих деревьев в мое время еще, наверное, не было. Куда-то исчезли памятные павильоны и беседки. Очевидно, все вокруг подвергалось реконструкции. Может, и не один раз.

Старый дворец открылся как-то сразу. Вот он практически не изменился. Разве что поменял цвета. В мое время он был оранжевым, как апельсин, а сейчас был окрашен в веселенькие бирюзовые тона. Трёхэтажное здание, выстроенное буквой П, ножки которой были обращены к нам. Золоченые двойные двери центрального входа. Узкие высокие окна. Фальшколонны на фасаде, перемежаемые фигурами мифических животных и растений.

Гвардеец свернул несколько раз и вывел нас к боковому входу, которым раньше пользовались придворные. Парадные двери открывались только во время торжественных приемов или для проведения важных церемоний.

Заведя нас внутрь, он остановился и отступил в сторону. Нашим взглядам предстал невысокий, средних лет, ограненный. Плоское, как блин, невыразительное бледное лицо. Черные зализанные волосы. Придворный мундир, лишенный всяких украшений. Нас встречал секретарь Его Величества Игорь Зубоскалов.

— Ваша светлость. — Он слегка склонил голову. — Дальше вы пойдете со мной. Эре Строговой я предлагаю подождать в зеленых апартаментах.

— Ведите, эр. — Я пошел за ним, оставив Оксану на попечение гвардейца.

Главное, чтобы благоверная не накидалась сейчас от глубины эмоций. А то ведь она девушка простая. Ей предложат освежиться, и император не заметит, как лишится половины винного погреба. Хе-хе.

Зубоскалов устремился вниз по лестнице. Я уже знал, куда он меня ведет. Этот дворец был моим домом на протяжении ста с лишним лет.

Спустившись на два пролета, мы остановились на посту. Двое гвардейцев проверили меня на наличие артефактов и оружия. Потом один из них застегнул на моей руке диумверитовый браслет. Я просто так толкнулся аурой и почувствовал неодолимую стену. Браслетик-то минимум на магистра рассчитан. А я всего старший мастер же. Уважают! Хе-хе. Четно говоря, я даже немного нервничаю. Слишком многое завязано на эту встречу. Если я ошибся… Да нет! Не скажу, что никогда не ошибаюсь, но в этом случае я был уверен в своих прогнозах процентов на восемьдесят.

Зубоскалов дождался окончания процедуры обраслечивания и заявил:

— К императору обращаться только, если он разрешит. Титулование «Ваше Величество», вполне уместно в данной обстановке. Прямо в глаза не смотреть. По сторонам не пялится. Отвечать коротко и по существу. — Он окинул меня задумчивым взглядом, будто сомневался, что подобная мне деревенщина сможет запомнить эти сложнейшие инструкции с первого раза. Пожевал губами и распахнул дверь, которую охраняли гвардейцы, сделав приглашающий жест.

— Прошу, ваша светлость.

Я зашел в Клятвенный Зал, и дверь за мной бесшумно закрылась. Вся противоположная входу стена представляла собой инкрустацию, содержащую сотни драгоценных камней, сопровождаемую вязью рун. Камни сияли собственным светом, озаряя помещение радужными бликами. По центру стены находился герб Драгоценной Империи. С королевским опалом в центре. Камень легко фосфоресцировал, а когда я зашел в помещение, выдал яркую вспышку.

Император стоял, заложив руки за спину прямо перед имперским гербом, лицом к аффектору. Сбоку от него в углу сиротливо приютился обычный канцелярский стол со стационарным коммом. Совершенно чужеродная этому мистическому месту деталь. В противоположном углу подпирал стену полковник Скопин-Шуйский. Он всячески пытался изобразить из себя очередной предмет обстановки, но я заметил, что он вооружен. Уважают! Хе-хе.

СТЕНА КЛЯТВ

Я наклонил голову, смотря в пол, как учили старшие товарищи. Первый ход за властителем. Шуйский не стал держать театральную паузу. Он повернулся ко мне, произнес:

— Добрый день, Иван Сергеевич Шереметьев. Ведь так тебя зовут на самом деле?

Что я могу сказать! С козырей зашел. Впрочем, я продумал любые варианты начала этого разговора. Включая долгое хождение вокруг да около. Но Василий Александрович был не таков. Или просто решил не церемониться с будущим покойником.

— Как будет угодно вашему Императорскому Величеству. — Ответил я спокойно, не поднимая головы.

Император недовольно крякнул, прошел к столу, взял стул дежурного и уселся.

— Так мы с тобой, Олег-Иван, каши не сварим. Расслабься. Если то, что я знаю о Стилете Императора или Арлекине — правда, нам с тобой церемонии ни к чему. Мы либо договоримся. Либо ты отсюда не выйдешь.

Я промолчал. Поднял голову и посмотрел на императора. Не в глаза, конечно. Это могло быть воспринято как вызов.

— Что скажешь?

— Я бы предпочел, чтобы меня называли Олегом Строговым. — Ответил я. — Все же Арлекин был совсем другим человеком. И жил в совсем ином времени. Но чтобы не тратить ваше время, Ваше Величество, вы правы. Иван Сергеевич Шереметьев, вернее то, что от него осталось — это тоже я.

— Хотелось бы услышать правдоподобную версию того, как это получилось? Как знаменитый Арлекин, чье имя наводило ужас на ограненных Империи, стал Олегом Строговым.

— Я бы сказал, Ваше Величество, стечением обстоятельств. Но я понимаю, что такой ответ вас не устроит. Вы же знаете предысторию отношений наших семей?

— Мои предки свергли твоих предков с престола. Главу клана заставили принести прямую клятву верности моему роду. Клятву, распространяющуюся на потомков. Ты служил моему прадеду в качестве телохранителя и карателя. Все так?

— Все так, Ваше Величество.

— Я не чувствую клятвы. По идее, сейчас, когда ты рядом со мной, она должна была активизироваться.

— Клятвы больше нет. Мы с моим другом Эдуардом Игнатовым придумали, как обойти ее условия. Вернее, Игнатов вместе с одним из сильнейших ограненных клана Аметист создал артефакт, в который после смерти должна была перейти моя душа. Но в отличие от филактерий личей, этот артефакт был лишь временным хранилищем. Предполагалось, что я умру, душа переместится в артефакт. Люди Игнатова предоставят тело кататоника, в которое я вселюсь, свободный от обязательств.

— Ага. Вселишься и что дальше? Месть?

— Зачем? — Я позволил недоумению проявиться на лице. — Кому отомстить? Человеку, который был моим повелителем и… наверное, другом? Тогдашний мир был куда больше нынешнего, Ваше Величество. Было множество стран, помимо Драгоценной Империи. Я собирался просто жить своей жизнью. Я был стариком. Одиноким стариком. В конце концов, Император мог сковать себе новый стилет. А этот — я коснулся груди кончиками пальцев, — затупился. Впрочем, не скрою. Возможно, полностью уничтожить мой клан и камень было бы лучшим решением тогда. Я считал положение своего клана несправедливым.

— А сейчас?

— А сейчас клана нет. Клятвы нет. У меня новая жизнь. Империя в далеком прошлом. Там же похоронены мои враги, друзья, обиды и негодование. Я не претендую ни на что, кроме прочного положения в Ожерелье. На службе ему. И вам, Ваше Величество. Но, — я чуть не перебил Шуйского, тот нахмурился, но спустил мою дерзость, — я бы хотел сам выбирать характер этой службы.

Император потер свой квадратный подбородок. Вообще, все Шуйские всегда были такими… угловатыми. Квадратно-амбразурными. Василий Александрович был похож на своего прапрадеда. Человека, который сделал меня шутом своего сына. Впрочем, сходство было не портретное. Однако общие фамильные черты проглядывали явственно.

— Я так понимаю, с вашей затеей со вселением, вышла какая-то промашка. — Ровно спросил он.

— Промашка. Длиной в четыреста лет, Ваше Величество. Я не знаю, что пошло не так. Хотя предполагаю, что виной Выплеск. Возможно. Так или иначе, люди Игнатова не пришли. А мою гробницу засосала Хмарь. И выплюнула ее во время очередного прилива в окрестностях Алого Рассвета. Там артефакт с моей душой нашли местные ребятишки. Кирилл — мой теперешний младший брат принес медальон в форт. В этот же день состоялось покушение на его родителей и брата. Я пытался помочь Олегу — но он умер. Я ничего не смог сделать. И занял его мертвое тело. Вот и вся история, Ваше Величество.

— Умер? — Лицо императора исказила неприятная усмешка.

— Клянусь Силой, Ваше Величество. — Аура вспыхнула вокруг меня. Даже браслет не сдержал. — Я не причастен к его смерти. Я пытался помочь ему. Но я опал. Не аметист и не турмалин. Я не смог.

Император помолчал, разглядывая мягко светящиеся камни аффектора.

— Арлекин был абсолютом. — Наконец, сказал он, оторвавшись от созерцания Стены Клятв. — Ты?

— Магистр. На границе старшего магистра. Возможно, уже и за границей. Я не сохранил грани. Только ауру. Но я очень быстро их восстанавливаю. Аномально быстро. С другой стороны, никто раньше таких экспериментов не проводил. Полагаю, что ранг абсолюта я восстановлю в скором времени. — Я был предельно откровенен. Лгать в этом месте было нельзя. Император не просто так пялился на камни аффектора. Солги я, и королевский опал, завязанный сейчас только на мою ауру, даст ему об этом знать. Да и зачем лгать? Если я надеюсь на сотрудничество, надо показать товар лицом. Он и так знает обо мне почти все.

— Старший магистр — опал. Давненько в Ожерелье не было даже магистров этого камня. Вернее, королевский опал. Ведь есть разница?

— Я считаю, что нет, Ваше Величество. Опалы и султаниты — просто разбавленная кровь королевского опала. Когда не стало клана и общей политики, многие тайны граней опала канули в забвении. Никто не следил за чистотой крови. Никто не знал, как правильно развиваться. Поэтому опалы сейчас выглядят так… жалко. И их так мало.

— Некоторые мои советники тоже так думают. А камень-то полезный. И довольно могущественный. — Он посмотрел на меня внимательно. — Хочешь заняться развитием этого направления?

Вот здесь надо быть крайне осторожным. Я примерно понимаю направление мыслей императора. Опал — камень шпионов и тайных убийц. А это применимо против людей. Ожерелье воюет с тварями, а не с людьми. Ну и зачем зергу баян?

— На самом деле нет, Ваше Величество. Вернее, у меня была мысль организовать под патронажем Кабинета школу подготовки для сотрудников Тайной Службы из ограненных опалов. Вампиры все же не закрывают все потребности этой конторы. Их лояльность можно обеспечить клятвой верности императору и Ожерелью. Но это не моя цель. Так, результат побочных размышлений о состоянии сегодняшнего государства.

— Вот мы и подошли к главному вопросу сегодняшней беседы. Чего ты хочешь, Олег Строгов? Просто жить? Не верю. Абсолюту это… не по рангу. В чем твоя цель?

Я подобрался. От того, насколько я буду убедительным именно сейчас, зависит моя дальнейшая судьба. Впрочем, я опять решил выбрать тактику максимальной откровенности. Кажется, с Шуйским это отлично работает. Хотя зерг его разберет. Императора я прочитать не мог. Тот в совершенстве владел лицом и жестикуляцией. И прекрасно контролировал эмоции.

— Я хочу победить Хмарь. Вернее, я хочу ее изучить. За четыреста лет в Ожерелье ее научились использовать. Отражать приливы. Убивать монстров. Вы с ней сжились. Большинство людей считают, что Хмарь будет всегда. И большинство перестало считать ее смертельно опасным врагом. Мне кажется, что это ошибка.

Император поднялся и прошелся вдоль стены. Снова повернулся ко мне.

— Со стороны виднее да, Арлекин? Впрочем, ты не сказал ничего нового. В этом вопросе я с тобой согласен. Мне практически с боем приходится выбивать финансирование и содействие кланов на проекты, связанные с противодействием Хмари. Люди привыкли к ее существованию где-то там. Вдалеке от больших городов. А ситуация меняется. Хмарь теперь приходит к нам в самое сердце Ожерелья. Впрочем, с сектантами ты сталкивался. — В голосе императора слышалась затаенная горечь. Я попал своим выступлением в болевую точку. Впрочем, Шуйский позволил этой горечи прорваться. И считать ее. Очень опасный человек. Непрозрачный. Мне нравится.

— У тебя есть конкретные предложения? — спросил он меня.

— У меня есть конкретный план. — Ответил я спокойно. — И я начал его реализовывать. Глубокая экспедиция. В красную или черную зону. Насколько я знаю, все попытки такого рода проваливались. Но те, о которых знаю я, не могли похвастаться ни приличным финансированием, ни научной основой.

— Подробности. — Коротко бросил император.

И я рассказал все. Предполагаемый состав экспедиции, расчетные ресурсы, разработки моего конструкторского бюро. Упомянул о способе обнаруживать сектантов, придуманном Богданом. В общем, выложил карты на стол, в очередной раз.

— У меня имеются предварительные расчеты, смета. Понимание, какие специалисты нужны. В принципе, частным порядком такой проект может быть реализован за три-четыре года. Моя компания «Вместе» должна стать основным источником финансирования проекта.

— Ясно. — Шуйский снова взял короткую паузу на обдумывание. — Возьмешь прямой контакт моего секретаря. Все документы перешлешь ему. Я так понимаю, ты рассматривал вариант, что я и Кабинет заинтересуются твоим проектом?

— Да, Ваше Величество. Но, я готов все сделать за свой счет и своими силами.

— Вижу. Итак. Ты не питаешь враждебных намерений к моему роду?

— Нет, Ваше Величество. Готов служить вам и Ожерелью, как я уже и сказал. Никаких планов мести. Никаких амбиций по поводу трона. Никаких планов измены, переворота, никаких интриг и склок. Прошлое осталось в прошлом.

— Хорошо. О том, чем ты можешь быть полезен, мы поговорили. У тебя есть какие-то прошения личного характера?

— Да, Ваше Величество. — Странно было бы, если бы на личной аудиенции он не спросил о подобном. В конце концов, я не милый молодой парнишка, которым выгляжу. Императору очевидно, что перед ним старый волк. Которого надо прикормить. Думаю, он примерно так рассуждает. — У меня есть три прошения к вам.

— Целых три? — Его левая бровь слегка приподнялась. Ничего, потерпишь, Василий Александрович. Все. Мы уже договорились.

— Всего три. — Отрезал я. — Для вас — это всего лишь вопрос подписи на документе. Зарываться и просить ресурсы или финансирование я не собираюсь. — Возражений не последовало. Шуйский ждал продолжения. — Во-первых, я хочу подать прошение об основании рода Строговых. И внесения его в Бархатную книгу. Со мной вошла в коалицию семья Деммени. Всем формальным критериям мы соответствуем. Статус наследного аристократа сильно облегчит мою основную задачу.

Император кивнул. Не согласно, а мол: «Продолжай, я слушаю».

— Во-вторых, моя супруга — внебрачная дочь Николая Годунова. Который Годунов-Шуйский, глава рода, входящего в Совет Князей. Она официально не признана, но я прошу вас подтвердить ее статус «отчужденной крови». Чтобы у нас с Годуновыми не возникло конфликта на ровном месте. Соответствующее прошение от ее имени также подготовлено.

— Ее настоящий потенциал? — Я слегка поморщился. — Ты же не думал, что я поверю официальной записи?

— Магистр. Минимум.

— Ясно. Продолжай.

— Третье. Мария Соколова. Она хочет выйти из рода Соколовых и войти в мой. Ее родной брат вампирам продал на опыты. Боюсь, если прошение будет подано обычным путем, ее постараются устранить до принятия решения.

— И это все? — Я смиренно склонил голову. — Действительно, скромно. Ну, кроме основания рода. С другой стороны, для тебя это даже маловато как-то. Почему не просишь восстановить Шереметьевых? Клан?

— Ваше Величество. — Я подпустил в голос немного укоризны. — Мое прошлое было давно. Сейчас у меня почти нет заслуг перед вами и страной. Так что даже прошение об основании рода, с моей стороны, — просьба об авансе.

— Адекватный абсолют. Диво дивное, погляди-ка, Боря. — Скопин коротко хмыкнул. Я чуть не забыл о его присутствии. — Все бумаги передашь Игорю. Но ты прав. Я не даю авансов. Мне потребуется ответная услуга. — Я вопросительно посмотрел на Шуйского.

— Мне нужен Стилет Императора. Нужен Арлекин.

Зерг горбатый! А ведь так все хорошо шло!

Громовержец ночью доставил меня до Орлова. Пять этих грозных машин курсировали в окрестностях города постоянно, поэтому ночной полет проходил в штатном режиме. Нештатным было мое тихое десантирование в районе окраин. Обратно меня должны были подобрать в одной из условленных точек, после написания кодового сообщения.

Я «упал» с высоты три сотни метров прямо на окраинную улицу Орлова. Последние метры падения смягчил артефакт «одуванчиковая подушка».

Завернулся в тени и решил немного прогуляться.

Атмосфера в городе царила специфическая. Я бы сказал «военная». Вывески заведений отключены. Большинство окон занавешены. На улицах никого, кроме клановых патрулей. Среди гражданских мобилей, припаркованных у тротуаров, попадаются грузовики «военной» расцветки. «Связующие нити» заблокированы.

Впрочем, у меня были с собой образцы наших собственных средств связи. Еще не серийные, но вполне себе уже приемлемо работающие прототипы. Матвей с Игнатовым чего-то там нахимичили, и теперь обычный комм, имея связь с ретранслятором на Громовержце, работал так, как будто блокировки не было. А еще никто не мог перехватить сообщение или запеленговать устройство. Городские беспроводные сети тоже глушились кланом Рубин.

Спокойно миновав пару блокпостов по дороге, я достал комм и проверил сообщения. Так. Матвей на месте и готов меня притянуть. Я решил подстраховаться и не таскаться пешком по всему Орлову, а воспользоваться услугами моего друга александрита. Уходить собирался вместе с ним.

Достав из браслета артефакт привязки, я написал сообщение «готов». И замер на месте.

Через минуту ожидания меня охватила бирюзовая вспышка, и я возник в пентхаусе гостиницы.

— Не будем тратить время зря. Что хочет Шуйский? Зачем вся эта театральщина? Он реально думает, что меня можно запугать, отравив? — презрительно скривившись спросил Орлов.

— Нет он так не думает. Реализацию плана он оставил полностью на мое усмотрение. Сказал: «Арлекин, родной, разберись с этими придурками по тихому, как ты умеешь»! Театральщина — моя вина. Люблю я это дело. И план не в том, чтобы просто тебя отравить князь. Если мы не договоримся, я методично вырежу весь твой род. Всех глав пяти семей и их наследников. Поищем сговорчивых из других. Ну после того, как утихнет драка за власть. Вас даже штурмовать никто не будет. Дождемся, пока вы сами по большей части друг друга перебьете, или когда голодный бунт горожан начнется. А вы его жестоко и кроваво подавите, как у рубинов принято. Затем лишение статуса клана, распихивание родов по другим кланам. Ну или просто вы перемещаетесь в клановом рейтинге на последнее место. Теряете имущество, капиталы. У нас масса вариантов. А вот у тебя князь, с вариантами не густо, если честно. Общую картинку я тебе нарисовал, ты человек опытный и неглупый, остальное сам представишь.

— С чего ты взял, что ты вообще отсюда выйдешь?

— Я уже вышел. Вы тут расслабились все, подзабыли какими возможностями «фокусник» обладает, если он магистр. Но речь не обо мне. Угрозы сегодня мой инструмент. Вас назначили крайними за весь бардак последних месяцев. Это выглядит несправедливым. Но это политика. Политика не мое дело. Мое дело глотки резать.

— Кнут продемонстрирован. — Он откинулся на спинку кресла в притворном расслаблении. Я мысленно усмехнулся. — Пряник будет, или отец нации решил одним кнутом обойтись?

— Пряник есть. Стандартная схема, под названием: «козел отпущения» или вежливо «стрелочник». Ты отрекаешься. Берешь всю вину на себя. Клан проводит реорганизацию, что-то вроде «совета старейшин» как у турмалинов вводит, орган — контролирующий князя. Они публично от тебя отрекаются, раскаиваются приносят извинения. Вы выплачиваете не разорительные компенсации изумрудам и остальным кланам за конфликт. Вас конечно пощиплют, но без штанов не оставят. Его императорское величество Василий Александрович Шуйский лично гарантирует, что все все будет справедливо и беспредела не будет. И все закончится.

— Я подумаю, — ответил он и не меняясь в лице и не шевельнув ни единым мускулом метнул в меня концентрированный сгусток кровавой ауры.

Удар проделал изрядных размеров дыру в груди моего образа, спинке кресла, и в щепки разнес стенную панель. Я не рискнул находится перед ним лично, даже в маске. Все же это рубин — магистр. Он просто руками мне может голову открутить, если поймает. И никакая маска не спасет.

Дальнейшее путешествие на «Громовержце» было скучным. Я снова заснул, если честно. Перед следующим действом все же следовало отдохнуть. Если верить внутренним часам, я успевал к началу, но едва-едва. Положительным моментом было то, что мне не требовалась смена снаряжения.

Матвей обещал переправить меня в штаб-квартиру «Тайных троп», минуя вызов машины, прямо из здания воздушного порта. Собственно, мы собирались воспользоваться тропами вдвоем, он не горел желанием оставаться в столице.

Наш некромант уже переместился в Алый рассвет, где мы и развернули исследовательскую лабораторию на основе тайника александритов в моем особняке. Секретнее не бывает. Да и с помещением и оборудованием там порядок.

Под эти умиротворяющие мысли я придавил подушку во внутренних помещениях «громовержца».

Как знал я, что подстава будет. Не зря отправил Кира домой с полдороги, изменив на ходу план операции. Вместо брата я состряпал очень качественный фантом, который и отвезли на место встречи. Так что хотя бы Кирилл был сейчас в безопасности. Чего не скажешь о нас, а особенно о Богдане. Довыпендривался наш модник. Если я немедленно что-нибудь не предприму, его просто растворит здесь.

Засады я ждал, вернее зергом чуял, но вот такого тупого лобового решения — перенести всю комнату в Хмарь, честно говоря не просчитал. Хотя лежало на поверхности. И на старуху бывает проруха. Оппоненты оказались не тупыми, и, видимо изначально не планировали шатать Киру психику. Вернее, скорее всего, они собирались получить ситуацию два в одном. Получится внести разлад в семью — отлично. Выманить меня на встречу и там прикончить? Совсем хорошо.

Единственный наш шанс был в том, что ребятки не знали о наших с Богданом успехах в овладении их извращенной магией, или как это непотребство назвать?

А еще в том, что я подобрался к эмиссару вплотную.

Сразу после переноса он начал расточаться ядовито-желтыми пятнами тумана, намереваясь оставить нас наедине с тварями.

Здрасте, давно не виделись, ваше благородие. Следственный пристав Порфирий Петрович собственной шарообразной персоной.

— Порфирий Петрович, рад, конечно, слышать вас, но чем обязан в столь неурочное время?

— А я вот не рад, голубчик, ваша светлость. Угадайте, что нашел наряд в одном из особняков драгоценного квартала, после сообщения от соседей о шуме и запредельной силы магии?

— Я фокусник, а не предсказатель, ваше благородие. Тайный публичный дом с блэк-джеком и ветреными красотками? Подпольную букмекерскую контору?

— Это все было бы просто отлично, Олег Витальевич, дорогой мой человек. Я был бы чрезвычайно рад, если бы так. Но нашли они очередное гнездо сектантов. — тон собеседника излучал прямо ядерную скорбь.

— Да что вы говорите! — Я подпустил в голос наигранного удивления. — И это в нашей-то тишайшей провинции, где ничего страшнее прилива не бывает? Ну и дела!

— И знаете, Олег Витальевич, о чем была моя первая мысль, после того как я осмотрел трупы монстров, как-то попавших внутрь форта, закорючки на стенах, и стер слизь с форменных ботинок?

— Не имею ни малейшего понятия, Порфирий Петрович. Ваши помыслы столь хитроумны и многомудрые, — последнее слово я выговорил с трудом, — что скрыты от простых ограненных, вроде вашего покорного слуги.

— Я подумал вот что: «ОН вернулся». Я ведь не ошибаюсь? Вы сейчас не в столицах обретаетесь? Посетили нашу «тишайшую провинцию», а? Не напутал я ничего?

— Да, я решил навестить семью. Сейчас вот нахожусь в родовом особняке, ваше благородие.

— Не хотите просветить старика? Насчет событий в особняке, что расположен на улице Персиковой, дом двенадцать? Без вас ведь не обошлось, Олег Витальевич! Как Сила свята, не обошлось.

Я на секунду задумался, после чего все же выдал.

— Вы знаете, нет. Не хочу. Боюсь, произошедшие события вне компетенции полицейского управления форта. Все, что вам следует знать, Порфирий Петрович, мы накрыли действительно серьезных сектантов, кого-то из верхушки. Форт в безопасности, по крайней мере, от них. С его светлостью Юрковским я поговорю сам. Их управление должно понимать, с чем они могут столкнуться в ближайшее время.

— Хм. У меня, собственно вопросец. — Не отстал настырный пристав, — еще жертвы и разрушения в ближайшее время планируются? Спрашиваю для порядку. Сам понимаю, раз вы в форт вернулись, ваша светлость, точно будут. Но, может, хоть намекнете в следующий раз?

Вот же! Вечно он на меня всех зергов вешает. Как будто я этих самых сектантов вырастил-выпестовал, обучил и потом громко замочил. Что за человек — этот пристав!

— Если я узнаю о возможном уголовном преступлении или планируемом нарушении общественного порядка, непременно вам сообщу, ваше благородие. Честь имею.

Чуть суше, чем собирался, ответил я. И положил трубку.

Мой третий прилив. Самый тяжелый из всех, несмотря на то что фомора в этот раз Хмарь не завезла. На этот раз моя команда оказалась на острие удара.

Тактика Хмари не менялась. Твари огромной массой навалились на один из участков стены и пытались прорваться по краям основной линии удара.

И если на главном направлении мы их остановили, то левый участок обороны пал. Сотни тварей просочились в форт, взбираясь на безжизненные укрепления.

Я сидел, свесив со стены ноги над огромным месивом, в которое превратились останки шедших на штурм тварей.

Завалы трупов и подранков под стеной достигали трех-четырех метров. Моя аура — аура магистра показала дно. Если говорить точнее, я исчерпал всю доступную мне магию. И последние десять минут тупо рубил и колол поднимающихся на стену монстров. Зато все массовые грани, которые я так долго и усердно тренировал, мне сегодня пригодились. Все до единой. Я швырял их под стену по откату, друг за другом, проделывая огромные просеки в накатывающей огромной волне монстров.

Дождь клинков сменялся «массовым безумием», и твари начинали рвать друг друга. Гипнотические полотна тормозили сотни монстров, подставляя их под снаряды и мины. Массовое замешательство снижало напор, давая нам секунды передышки на перегруппировку. Пока не исчерпалась моя магия, наш участок нес сравнительно небольшие потери, поскольку я устраивал массовое «сокрытие» и держал кучу фальшивых образов в радиусе пятидесяти метров от себя. Однако даже моя аура показала дно. Впервые с моего пробуждения, кстати.

Довольно неэффективными при таком напоре себя показали винтовки и ополчение. Мы отвели выживших со стены в последние полчаса боя.

Рядом со мной сражались мои ребята и бойцы из штурмовых групп ССФ, а также чистильщики.

Из имевшихся в наличии десяти мехов и двадцати бойцов в силовых доспехах в строю оставалось четверо «силовиков», один из которых Карл Августович в своей орденской броне. Мехи полностью исчерпали боезапас, а пилоты ауру.

Сейчас все не тяжело раненые ограненные срочно пили алхимию, ускоряющую восстановление ауры. Сил не осталось ни у кого, и нам еще следовало поспешить зачистить город, от прорвавшихся туда тварей.

Впрочем, мы справились. Хмарь уже отступала. Казавшийся бесконечным поток монстров прекратился.

Время подсчитывать потери настанет позже. Сейчас у нас есть еще работа.

А пока я взял маленький перерыв, на то, чтобы просто посидеть на краю стены. Даже мне была нужна передышка. Примерно половина ограненных и бойцов нашего участка лежала без движения на бетоне. Не все они были убиты или серьезно ранены. У некоторых просто закончились силы.

— Да распадутся твои грани, — Прошипел сектант и ударил меня узким клинком прямо в горло. — Деат, сожри его душу!

Клинок звякнул об асфальт и сломался. Я же соткался из теней прямо над атакующим меня человеком. Руки у меня еще двигались, поэтому я в падении вонзил лезвие Грейс левой рукой прямо в макушку своему несостоявшемуся убийце.

После чего неловко упал лицом вниз, ниже пояса я был парализован.

Мне между лопаток наступила когтистая лапа, и я выпалил куда-то вверх, из «Бизона», который так и не выпустил из-под подмышки левой руки.

Раздались выстрелы, переулок озарился янтарными вспышками. Тяжелое тело гарма навалилось на меня.

И все закончилось.

Я на руках принялся выбираться из-под придавившего меня трупа и меня подхватили. Острая боль вновь пронзила позвоночник, однако в следующую секунду труп с меня сбросили.

Ну что сказать. Ива с перепугу размазала трех гармов тонким слоем по стенам переулка, усиленными выстрелами. Еще двоих завалил Кирилл. А того, который придавил меня, очевидно, я. Попал прямо в суть. Кто-то скажет: «Случайность». Я скажу: «Мастерство не пропьешь».

Повернув джойстик на своем навороченном механизированном кресле, я проехал в открывшиеся передо мной ворота ангара. Не то чтобы я не мог ходить. С моей точки зрения, вполне уже мог. Но Михаил настаивал на таком способе передвижения в реабилитационную неделю, иначе угрожал неправильно сросшимися нервными волокнами, снижением скорости реакции и подвижности. Он изумруд, ему виднее.

Не хотелось бы терять ни капли прогресса. Хоть мой щит — не ловкость, а неуловимость, не стоит пренебрегать физическими кондициями. В конце концов, я почти любого ограненного, если он не рубин и не изумруд, могу неприятно удивить. Коллеги обычно манкируют физическим развитием, особенно на высоких уровнях. Полагаются на чары и силу ауры. Но при сражении равных по силе магов, даже разных направлений, любая мелочь может оказаться решающей.

Так что я катаюсь в инвалидном кресле и блюду режим. Куда деваться.

В провалах глаз сушеного трупа мерцали фиолетовые огни. Вокруг тела клубилась сдерживаемая аура. Лич выглядел, как хорошенько прожаренная мумия. Безжизненное тело, функционирующее исключительно благодаря магии. Я, не мигая, смотрел в «глаза» повелителю мертвых. Хотя, тот конечно, никакими органами зрения не обладал. Спустя минуту тяжелого молчания со стороны лича донесся механический хрип.

Из коробочки, висевшей на шее мертвеца донеслись звуки, похожие на откашливание:

— Хрр хмкрм. Где объект, фокусник?

— И я рад снова тебя видеть, магистр. Мое имя Олег Строгов. В прошлый раз мы не были представлены.

— Хрмм. Много слов. Имена — тлен. Объект. Веди.

Слова, доносящиеся из синтезатора речи, пустые, механические, мертвые. Как и сам лич. Я представить себе не могу, назегр сдалось аметистам такое «бессмертие».

— Так-то все тлен. Кроме пчёл. — Механически ответил я. — Но деловой подход уважаю. Следуй за мной, магистр.

И, повернув свою колесницу, направился к выходу из холла. За спиной не раздавалось ни звука, даже одежда не шуршала. Но я чувствовал, как враждебная всему живому аура дрогнула и начала движение. Вслед за мной.

Перед отъездом в столицу я еще раз прокатился до нашего цеха в окрестностях Разумовского. На этот раз меня интересовал заказ, который Игнатовы привезли на склад. Хотелось лично потрогать руками новые игрушки.

Я с наслаждением выпрямился и потянулся вверх, встав на носки. Позвоночник хрустнул. Неделя катания в кресле меня изрядно достала. Гольц, наконец, сжалился надо мной и позволил ходить на своих двоих.

Некоторая скованность движений все еще ощущалась. Правда, целитель Миша сказал, что последствия полностью пройдут за месяц, судя по нынешней динамике. И так сойдет. Все же хорошо быть ограненным.

Грозный. Отдельное здание проекта «Зеро». Эльдар Салманов

Его светлость Эльдар Салманов ждал отчета своих людей о последствиях взрыва, который унес жизни одной из лучших террор-групп «Лиги справедливости». Действовать приходилось неофициально, поэтому расследование продвигалось медленно.

Эльдар возглавлял силовое крыло специального подразделения службы безопасности клана Сапфир. Подразделения «Зеро». Секрет внутри секрета. Официально это крыло службы безопасности занималось охраной научных разработок клана. Неофициально сотрудники Зеро курировали несколько нелегальных организаций Ожерелья и отвечали за поддержание контактов с особыми «гостями». «Зеро» был продолжением воли главы клана Сапфир. Его тайным козырем в рукаве, способным внести сумятицу в традиционные для Ожерелья расклады.

Последнее время это тайное оружие клана начало давать сбои. А, точнее, обосралось по полной программе. Почти десятилетняя операция внедрения, результатом которой должен был стать контроль над силовыми структурами Ожерелья, была сорвана. Плоды многолетних усилий уничтожены. Люди на ключевых постах арестованы или смещены. Императорские службы после вскрытия полномасштабного заговора рыли носом землю. И хотя прямо на клан они не вышли, было понятно, что определенные подозрения у Шуйского и его псов появились. Это было настоящее фиаско. Заигрывания с Лигой, прочими революционерами и этими полоумными сектантами теперь не имели особого смысла. Глава дал распоряжение о сворачивании большинства операций до минимума. Приказ затаиться.

Эльдару нравилось думать о своем клане менталистов как о гигантском пауке, сидящем в центре тщательно выстроенной паутины. Пауке, который управляется со своими жертвами, оплетая их незримыми нитями невидимого контроля. Превращая само пространство Ожерелья в свое логово, а его жителей в марионеток. Да в паутине появились зияющие прорехи. Часть марионеток уничтожили. Часть сорвалась с крючка. Но паук остался невредим. И он непременно сплетет новую паутину. Дайте время.

Почти все Сапфиры, достигшие определенного уровня развития были помешаны на власти и контроле. Особенности магии этого камня давили на характер владеющих его секретами. Сапфиры были помешанными на контроле параноиками. Они не были бойцами, как рубины. Не имели мощной промышленности как топазы. Не кормили половину Ожерелья, как изумруды. Но они были незаменимы везде, где требовался контроль над человеческими структурами. То есть внутри бюрократических систем.

Понятно, что слабых сапфиров было полно в следственных органах. Но если остальные камни приходили к совершенству сознания — абсолютной памяти, например, на рангах магистра и выше, то сапфиры развивали подобные особенности мозга, уже будучи мастерами. А самые талантливые и на ранге адепта. Именно за владение ресурсами своего мозга, а не только за способность лезть в чужое сознание сапфиров и ценили. Из них получались лучшие аналитики, математики или исследователи. Ну или руководители.

Именно так клан и сплел свою паутину. Сапфиры были нужны везде, но слабые. Неопасные. И клан открыл официально или нет множество училищ по всему Ожерелью, где гранил любых, даже имеющих минимальные способности людей. Во время обучения в мозг всех выпускников училищ внедрялись правильные установки, делались ментальные закладки. За двенадцать лет училища выпустили несколько тысяч питомцев, некоторые из которых заняли значительные посты в других кланах или императорских учреждениях.

Несколько фигур, ставших за время операции внедрения ключевыми — были выбиты. Остальные, не проявившие себя, находились под подозрением. В кланах все было не так печально, а вот государственные органы были почищены основательно.

Сейчас подчиненные Салманова готовили акцию, которая должна была серьезно изменить баланс сил в Ожерелье. И дать возможность самому Салманову отыграться за предыдущие провалы. Главе клана был нужен хаос. Дестабилизация обстановки. В таких обстоятельствах клан мог проявить свои лучшие качества и получить доступ ко многим рычагам управления. Трон и Кабинет? Совет Князей? Править можно и в тени этих структур. Как именно? Эльдар не был стратегом. Он был отличным начальником для оперативников, понимал свой уровень, и никогда не стремился познать все замыслы руководства. За это свойство его и ценили и руководитель проекта «Зеро» и глава клана.

Удар планировалось нанести по Совету Князей. Предыдущее экстренное собрание проходило на территории дворцового комплекса Алмазов. Однако у Совета было постоянное место дислокации — Семицветный Дом. Все очередные собрания Совета обычно проходили там.

Три года назад Дом закрыли на реконструкцию. Которая была завершена в прошлом месяце. Надо сказать, что свою руку к «реконструкции» приложил клан Сапфир. И теперь резиденция Совета представляла собой одну большую бомбу. Технология — хорошо себя показавшая при диверсии на вокзале Алого Рассвета. После взрыва несколько хорошо подготовленных групп боевиков Лиги Справедливости должны были добить выживших. Ну и взять исполнение теракта на себя. Будь ты хоть магистр, хоть гранд. Имей ты хоть какие артефакты, а от такого масштаба взрыва шанс погибнуть у любого мага высочайший. Хаос возникнет знатный. У императора, например, нет супруги и детей.

Все вроде бы шло по плану. Но вот одна из групп, на которую Салманов рассчитывал, погибла в результате взрыва самодельного устройства. Руководитель проекта «Зеро» — Архип Павлович Жестков полагал, что за последними неудачами клана стоит какой-то конкретный человек. Или группа лиц. Предположительно — новый руководитель Тайной Службы императора — леди Изольда Харштайн. Непонятно откуда вылезший рубин. Подозрительно быстро получившая одобрение императора и почти мгновенно сожравшая Грибова — марионетку клана.

Жестков поручил Салманову проверить, не стоит ли упомянутая леди за гибелью подготовленной и тщательно законспирированной группы. Если это она. Архип Палыч должен был подъехать с минуты на минуту, а Салманову пока нечего было ему сказать. Оперативники, отправленные разбираться со взрывом, на связь в установленное время не вышли.

Эльдар выглянул в тонированное окно и, увидев заезжающий на парковку автомобиль начальника, невольно вздохнул.

— И не говори, кума! У само́й муж — алкаш! — Раздался противный голос с повизгивающими нотками.

— А? Что? Кто? — На секунду Эльдар Салманов растерялся. На подоконнике, поджав ноги под себя, сидел какой-то урод в шутовском колпаке и маске театральной музы, бодро позвякивая колокольчиками.

Мгновение назад там никого не было. Да и сейчас… его сканер разума определял сидящего на подоконнике клоуна как пустое место. А тот двигался, шумел и даже пах! Причем застарелой кровью и порохом.

— Наконец, говорю: приехал Архип Палыч дорогой. Все в сборе! Можно начинать.

— Что начинать? — Салманов лихорадочно сканировал пространство, но ничего, кроме знакомых аур сотрудников, не находил. Что за шутки? Иллюзия?

За окном хлопьями сыпался с неба снег, заметая улицы форпоста. Стемнело уже давно. Близилась полночь, демонстрируя полное отсутствие Германа. Новогодие в свете садовых фонарей кружило свой причудливый ледяной танец.

Цыпленок нес меня сквозь клочья желтоватого тумана. Индикатор концентрации Хмари налился тревожным оранжевым цветом. Руны, не пускавшие зловредное влияние этого дыхания чужого «бога» в кабину, светились на броне тускло-янтарным цветом. Реактор отдавал энергию с сумасшедшей скоростью. Не хочется думать, сколько времени мой голенастый скакун мог бы продержаться в красной зоне. Цыпа, конечно, только легкий мех.

Но даже для восьмидесятитонных гигантов — на которые можно было поставить реакторы большой мощности, время нахождения в красной зоне исчислялось часами. Потом реактор следовало перезапустить, скормив ему одну крупную и довольно дорогую Суть.

Это и было одной из главных причин, почему никто не проводил исследований глубин Хмари. Обычные защитные руны, позволяющие металлу машины оставаться в этом, разъедающем все ядовитом тумане, единым целым, жрали просто прорву энергии.

Никто даже теоретически не собирался тратить дорогостоящий ресурс, губить машины и людей в самоубийственной попытке нашарить что-то вслепую в океане желтовато-серой смертельно опасной жижи.

Сегодня был тот самый день, когда Кирилл вынес из склепа мой медальон. Я в Ожерелье уже год. Мой второй день рождения, как ни крути.

За промелькнувшие с Новогодия три месяца мы сделали очень многое. Испытали новые типы подвески и брони. Нашли инженерные решения для кучи мелких проблем, вылезающих там, где не ждали.

Сейчас я ехал на встречу с командующим экспедицией генерал-лейтенантом Константином Дмитриевичем Бальмонтом. Бывшим главкомом ССО, ушедшим в отставку после событий в Разумовском.

Если вы думаете, что император назначил руководить всей этой историей с походом в Хмарь восемнадцатилетнего сопляка, вы не в своем уме. После того как мой безумный план из авантюры начал обретать очертания вполне реализуемого проекта, появилась куча интересантов, желающих в проекте поучаствовать. И возглавить, конечно. И урвать чего-нибудь. Список включал некоторые кланы, которые предлагали трону забрать операцию под себя полностью, вместе с ее ресурсным обеспечением. Но не тут-то вышло. Самым непонятливым наглядно объяснили, что круче статуса «проект короны» нет ничего. И им пришлось удовлетвориться просто участием.

Насколько я знаю, Шуйскому пришлось выдержать целую баталию, пока на должность руководителя проекта не был утвержден Бальмонт. Офицер, имеющий боевой опыт применения мехов. Руководивший до этого министерством обороны. Вроде как даже немного в оппозиции к кабинету, из которого его турнули. Он оказался оптимальной фигурой, устроившей всех.

Я же удовольствовался ролью «государева ока». Шуйский предоставил мне статус представителя Алмазного дворца. Что неимоверно раздражало большинство «взрослых» участников, присоединившихся к проекту. Но не считаться с ним не мог никто. В том числе Бальмонт.

Поначалу мне с генералом было тяжело. Он открыто саботировал мои инициативы и вообще не собирался слушать восемнадцатилетнего сопляка. Но, постепенно, он вник в проект и увидел долю моего в нем участия. Увидел проекты новых мехов, разрабатываемые моим родом. Понял, какую долю проекта я финансирую из личных средств. Осознал, что я держу в руках уникальные разработки. Думаю, мозги ему и Шуйский прочистил, после пары моих жалоб на: «старого зергова осла». А вы что думаете, я постеснялся бы слить человека, который мешает мне работать? Не-не. Я знаю, как работает система. И умею этим знанием пользоваться. Умение оперативно настучать начальству на мешающего засранца — одно из важнейших искусств. Помимо кино, естественно.

Потихоньку-полегоньку контакт с генералом начал налаживаться. В конце концов, дураком Константин Дмитриевич не был. Он на придворной службе три зерга съел. Причем без соли.

Сейчас управление проектом выглядело так: Бальмонт стал лицом проекта, нашим главным доставайцем и поставщиком людских ресурсов. Команды для мехов набирает именно он, например. Да и другой персонал, имеющих военный опыт ограненных.

Алекс Игнатов отвечает за все наше «временное» производство. Клан Топаз, конечно, не просто так нам помогает, большинство наших экспериментальных зерговин переводить на рельсы массового производства будет он. А, значит, так или иначе, получит все наши новые технологии.

Я же — идейный вдохновитель, погонщик со стальным стимулом, украшенным императорской короной, в руках. А также ответственный за то, чтобы новые технологии из проекта или безумной идеи доводились до экспериментального, работающего образца. Примерно так выглядит наш триумвират и «генеральный штаб» проекта. Остальные функционеры имеют право сугубо совещательного голоса.

Пустоши за окном машины, характерные для окрестностей форта, сменились на зеленеющие пятна робкой весенней растительности. Люди предпочитали не селиться в зоне подполья, поэтому свободной незастроенной земли здесь было еще много. И она была живой.

Скоро редкие еще зеленые пятна сменились заборами и серыми корпусами промышленной застройки. Производственная часть проекта размещалась именно здесь.

Водитель аккуратно свернул на раздолбанную грунтовку, ведущую к нашему «свечному заводику». Ветку узкоколейки они от сортировки к нам бросили. А дорогу бетонными плитами выложить не удосужились. Впрочем, я прекрасно понимал: у нас было на что направить деньги и усилия, помимо благоустройства территории. Однако каждый раз, когда мой «леопард» цеплял землю деталями подвески, я беззвучно ругался. И обещал себе напомнить Бальмонту об отсыпке дороги до цеха.

После пары десятков ударов моей макушки о мягкий верх салона, автомобиль заехал на стоянку. Относительно ровную площадку возле разросшегося комплекса цехов.

«Тигр» Бальмонта был уже здесь. Иногда мне казалось, что генерал даже ночевал в цехах. Хотя не меньше времени он проводил в моем маноре, возле которого мы устроили испытательный полигон. Там пилоты занимались освоением новых для них машин. Собственно, для пилотов в маноре даже казарму пришлось выстроить.

Два других члена нашего «триумвирата» обнаружились спорящими на пороге «административного здания», если так можно было назвать эту времянку из строительных вагончиков. Бальмонт, смешно пуча глаза, орал на Игнатова, а тот, из уважения к званию и возрасту, терпеливо кивал. Обычный рабочий день, ничего нового.

— Вы опять срываете сроки производства! Это недопустимо, Алексей Иридиевич! — Бухтел Бальмонт. — Вашими возражениями про искусственность некоторых сроков я уже по горло сыт!

— А все же вам придется признать жестокую реальность. — Без малейшего раздражения ответил ему рыжий гном. — Производственные мощности загружены на полную. Работа ведется в четыре смены. Ускорить производство еще больше я просто не в состоянии, Константин Дмитриевич.

— Значит, надо наращивать мощности! Это саботаж какой-то! Проект имеет максимальный приоритет! Сроки соблюдать, это вам не на калькуляторе щелкать! Это важно!

— Да не имеет смысла уже ничего наращивать. Сейчас достигнут оптимальный баланс. Увеличение площадей и привлечение новых людей и оборудования экономически и эргономически нецелесообразно. Я вам с цифрами в руках неделю назад еще все пояснил. Вы согласились. И снова-здорово.

— О чем речь, сиятельные господа, — ворвался я «с ноги» в их дискуссию. — В чем Алекс накосячил на этот раз, Константин Дмитриевич?

— Вот это я понимаю, кинжал в спину друга! Может, ты обратно к своим безумным ученым поедешь, Олег? — «поприветствовал» меня Игнатов.

— Добрый день, сиятельный господин Строгов. — Чинно поздоровался Бальмонт. — Очередной мех должен был уже отправиться на полигон для прохождения ходовых испытаний. А он еще видите ли «не готов». Доводка, проводка и всякая прочая херодка. Очередные отговорки, одним словом.

Дураком Бальмонт не был. Но вникать в тонкости производственного процесса не собирался. Любые задержки или косяки на производстве он списывал на «ленивых гражданских шпаков». И вообще, похоже, считал, что если наорать на Алекса, то процесс получает ×2 ускорения. Не так уж он был и неправ, в этом отношении, на самом деле. Хе-хе.

Алекс показательно прикрыл рукой глаза, пользуясь тем, что Бальмонт повернулся ко мне.

— Обязательно доложу императору об этом. — С серьезной миной пообещал я генералу. Исполнять обещание я не собирался, но Бальмонта такое всегда успокаивало. — А что наш главный долгострой? Сегодня мы увидим что-то, кроме кучи дорогущего неподвижного железа?

— Самому интересно. — Ответил беззаботно Игнатов, но, увидев наливающееся кровью усатое лицо нашего военного эксперта, тут же торопливо добавил. — Все готово. Будем запускать. Но сами понимаете. Штука не просто экспериментальная, а «аналоговнет». Поэтому я пророчу, что сегодня обязательно что-нибудь выйдет из строя или пойдет не по плану.

— А всегда так, Алексей Иридьевич. — Внезапно философски ответил Бальмонт. — Здесь даже пророком быть не нужно. Даст сила, ваша конструкция не развалится после первого запуска. А с мелкими неурядицами наши инженеры разберутся. Я в нашу команду верю. — Совсем в рассинхрон со своими предыдущими обвинениями Игнатова в саботаже, закончил он.

— Пойдемте внутрь, господа. Зачем мы здесь стоять будем? Алекс, когда старт планируется? — Я поежился. Весна — весной, а прохладно на улице.

— Полчаса. Может час. Сейчас в последний раз тестируют вспомогательные системы.

— Тогда предлагаю выпить кофе со сладостями. — Плотоядно облизнулся я. — Выпечку я с собой привез, если что.

* * *

Предмет нашего интереса находился в отдельном импровизированном цеху, самом здоровенном среди наших «времянок». На их обогрев зимой улетали совершенно нереальные деньги. Но строить капитальные здания оказалось менее рентабельно, а, главное, сильно дольше, чем возвести все эти тонкостенные ангары.

Посередине сборочного цеха стояло очередное чудо враждебной техники, которое ударным трудом, с помощью известной матери, кувалды и полусотни рабочих, наконец-то довели до ума. Насчет кувалды я, конечно, переборщил. У нас была куча самых современных станков и оборудования. Но нашего «Исполина» собирали все равно практически вручную.

За основу взяли стандартную платформу, которая должна была перевозить сразу четыре семидесятитонных меха. Она существовала только в проекте, который нам пришлось изрядно переработать. Результат поражал воображение.

До появления нашего малыша самыми большими машинами в Ожерелье были карьерные грузовики. Перед нами же стоял…

Двадцатиметровый в длину, три с половиной в высоту приземистый корпус. Массивная кабина впереди могла, казалось, вместить целый взвод тяжелых пехотинцев. Двенадцать огромных колес на шести осях. Все боковые части платформы — часть энергетической и двигательной системы. А также склад запасных частей. Передняя часть напоминает зубило, обращенное рабочей частью к земле. По идее, этот «малыш» может проехать по любому бездорожью. Не слишком толстые деревья для него не являются препятствием.

«Исполин» был предназначен, в первую очередь, чтобы тащить на себе зиккурат. Никто до испытания платформы нам, конечно, дефицитное устройство бы не отгрузил. Поэтому во дворе уже стоял под кран-балкой полноразмерный макет УТР-а. Вес, если что, тоже соответствовал. Самая крутая тема «Исполина» была в том, что он почти не потреблял топливо при движении. Двигатели должны были переходить на дизель только при начале движения или в аварийных ситуациях. В остальном движение обеспечивали реакторы, а в случае первого прототипа — напрямую зиккурат.

И таких машин мы планировали отправить в поход три. Первая везла зиккурат. Вторая — кунг для отдыха и сна персонала и экипажей боевых машин. И третья — наша рембаза, топливозаправщик и прочая и прочая. Пока был собран только первый «Исполин» о чем и говорила гордая цифра «один», намалеванная на дверях кабины.

Естественно, если бы не маги клана Топаз, мы бы до сих пор, наверное, колеса на оси крепили. Но их здесь было шестнадцать ограненных. Четыре смены по четыре мага.

Высокое начальство — это мы втроем. А также свита из инженеров Игнатова, парочки моих ребят, а также прихлебателей, адъютантов, помощников, офицеров по непойми чему, начхозов, начмехов и прочих нач., в общем немаленькая такая толпа, вытянулась вдоль стеночки.

«Исполин» оглушительно чихнул и заполнил ангар низким гулом и отвратительным черным выхлопом. Всем нам заранее раздали респираторы, сопроводив этот аттракцион неслыханной щедрости комментарием: «Вонять будет, хуже, чем в сельском коровнике».

Разговаривать стало совершенно невозможно. Игнатов просигналил нам с генералом, чтобы мы шли на выход.

— Что могу сказать, — когда мы отошли от ангара на достаточное расстояние, чтобы не орать, констатировал Игнатов. — Пуск прошел. Пока все штатно. Сейчас минут пятнадцать прогрев двигателей. А потом будем монтировать на нашем красавце эрзац-зиккурат. Затем дорога до манора и обратно. Если все будет в порядке, уложимся в двое суток.

— И, если все будет в порядке, когда мы соберем два остальных? — Спросил я, хотя все графики, конечно, видел.

— К концу месяца, точно. Сборку мехов мы закончим даже раньше. Но давайте не забегать вперед. Каждый раз, когда из наших ворот выезжает очередная новинка, я переживаю, что все посыпется, ничего не поедет, и вообще в пути развалится.

— Настолько не веришь в себя и своих людей, Алекс? — Подколол его я.

— Да это не на уровне сознания. Так-то я знаю, что все мы правильно сделали. Эмоция такая. Мандраж дикий, как в первый раз все время. А все ты виноват! — Он весьма некультурно ткнул меня пальцем в бок. — Меня устраивало быть руководителем провинциального отделения клана. А ты меня втянул в этот проект имперского значения. Если облажаюсь я — облажаются Игнатовы. Клан. А мне вот в болт не уперлась такая ответственность, Олег!

— Эх, молодежь. — Подкрутил ус Бальмонт. — Чтобы вы знали об ответственности. Когда под твоим руководством люди гибнут, вот это шок и трепет. Подумаешь железка развалится. Новую построишь. Главное, чтобы по итогу людей погибло как можно меньше.

— Как-то пессимистично звучит, про людей, Константин Дмитриевич. Заранее потери считаете? — спросил я вроде как с усмешкой. И нарвался на довольно серьезную отповедь.

— А вы что же думаете, Олег Витальевич. Эта наша затея без трупов обойдется? Это поход-то в Хмарь? Да еще в красную зону? Будут потери. И смерти. Непременно будут. Хмарь свою плату за наглость нашу возьмет, будьте уверены. Железки вы напридумывали весьма занимательные, спору нет. Но считать их полной гарантией безопасности — заниматься самообманом. Да уже наш проект кровушкой полит. Трое простецов погибли. Двое на производстве. Один во время испытаний. Не бывает по другому-то, драгоценные мои господа. Я, если честно, за большую удачу буду считать, когда мы сможем проникнуть достаточно далеко и вернуться, хотя бы частично. Даже если не найдем там ничего. Это все равно будет уже прорыв!

Для меня такой фатализм был не очень понятен. Я всегда рассчитывал вернуться после задания. Но, возможно, в этом и состоит фундаментальная разница между солдатом и убийцей. Или я брежу.

А еще он прав. Потери уже есть. Неважно — усталость, неосторожность, производственный брак. Проект уже забрал чьи-то жизни. Ну и стоит помнить, что в центре красной зоны, без защиты, я, как и любой магистр и выше маг, продержусь не сильно дольше, чем какой-нибудь адепт. Так что смертельный риск нас всех касается. А не ограненных с нами в экспедиции вообще не будет. Они точно не переживут адаптацию даже к оранжевой зоне, молчу уже про красную.

— Что? Нагнал тоску на вас, молодежь? — Бальмонт снова подкрутил ус. — На самом деле и хорошо, что вы о таком не думаете. Для того я сюда правителем поставлен. А ваше дело — мечтать. Проектировать. Строить.

— Я-то, в любом случае иду, Константин Дмитриевич. Это не обсуждается! — а то заведет сейчас свою песню: «Смертельная опасность для профессионалов… Ваши мозги слишком ценны…» и вся вот эта пафосно нравоучительная муть, которая периодически из него вываливалась.

— Да знаю, я. Василий Александрович четко дал понять, что вы в первых рядах. Хотя, как по мне — расточительно.

— Есть причины, которые вы, возможно, узнаете позже, почему я должен принять участие обязательно. Это помимо моих «хочу». На самом деле еще и «должен». Кому, как не вам понять-то, господин генерал.

— Хотелось бы верить. Пойдемте смотреть, сиятельные господа, как «Исполин» на трассу выбирается. Кажется, макет закрепили уже.

Наш гигант прекрасно справлялся. Уверенно и ровно пер вперед. Он вообще выглядел так, как будто никакая сила в мире не могла его остановить.

Такая немагическая иллюзия.

Я включил разгерметизацию. Ставшее практически непрозрачным от потеков слизи и какой-то неидентифицируемой гадости, стекло блистера с легким щелчком запорных механизмов и чавкающим звуком, отодвинулось назад и вверх. Мой «Цыпленок» стоял по колено в трупах тварей.

Я отстегнул маску костюма, и в ноздри ворвался запах бойни. Кисловато-гнилой химический запах того, что заменяло тварям кровь, сгоревший порох, вонь паленой псевдоплоти. Феерия ароматов победы.

Огромная тень «Громовержца» накрыла меня, и я полез наверх кабины, чтобы закрепить сброшенные тросы на скобах, приваренных к задней броне моего меха.

Тросы натянулись, куча безобразных тел начала рассыпаться. Один из яффе вдруг зашевелился, силясь встать. Я, почти на автомате, метнул «теневой меч» в его суть, добивая тварь.

Меня дернуло и повлекло наверх к абордажной палубе «Громовержца», открывая вид на предполье Форта, устланное тысячами трупов тварей.

Тяжелая старинная дверь, брякнув колокольчиком, захлопнулась у меня за спиной. Лавка почти не изменилась с моего первого визита. Все тот же кроваво-красный ковер на полу. Стены выкрашены белой краской и похожи своей поверхностью на яичную скорлупу. Призрачный уличный свет, такой же белый, как и стены, сочился из замазанного узкого витринного окна. Тусклые потолочные лампы оставляли на ковре размытые световые круги.

Единственное, что изменилось — исчезли коробки и ящики, раньше расставленные по всему заведению. И поперек комнаты, перед занавесью, закрывающей заднюю стену теперь располагалась деревянная полированная коричневая стойка. На стойке стояла одна единственная коробочка.

За стойкой стоял Стивен, читающий какую-то толстую книгу.

Я направился к хозяину заведения, безжалостно топча превосходный ковер уличными ботинками. Кощунство, конечно. Но звиняйте. Тапочек или бахил не завезли. Да и вообще сомневаюсь, что это реальное место. И настоящий ковер.

Сумбурные чувства после похода за тем «что мне нужно» бродили внутри. Я все еще пытался осознать, где меня накололи и что же произошло во время короткой дуэли с Момом. Что за зергню я сотворил? Что это было? Я уже был абсолютом, во времена Драгоценной Империи. Вернее, использовал грани как абсолют. По сути, абсолют отличается от гранд-магистра только одной особенностью. Его грани работают на огромные расстояния. Практически на пределе видимости. А потребляют почти так же. Ну я раньше так думал. А сейчас?

Нельзя получить силу из «глубины души». Нет иного источника силы, кроме магии камня и граней. Это аксиома. Которую я вчера нарушил. И опыта из прошлой жизни у меня такого не было. Расспрашивать этих зергов в лавке я не стал. Все равно или ничего не сказали бы толком, или соврали бы. Но все вместе и реакция «Стивена» на первый осмотр моей тушки и его «я теперь тебе должен», после поединка иллюзий наводили на мысль, что вчера Мом пробудил во мне некую… А что именно? Я не знал. Более того, я даже понятия не имел, как этим воспользоваться повторно, если придет нужда.

С палубы «Громовержца» был прекрасно виден размер устремившейся к нам орды. Несколько тысяч тварей — средней сложности прилив. Начало воодушевляющее.

Зайдя в рубку, я застал там все командование экспедицией, в том числе всяких замов и замов замов. Бальмонт сидел во главе стола на капитанском месте. Китель на генерале был порван и покрыт следами от потеков слизи. Сам капитан «Громовержца», сидя сбоку, уткнулся в планшет. Отчеты о повреждениях изучает наверняка.

Я сел на приготовленное справа от генерала откидное сиденье. Растер лицо ладонями. Внутри все кипело. Зерг бы нас побрал с нашими расчетами. Что-то мы явно не учли. Какой-то очень важный фактор. Такого, как сегодня, просто не должно было случиться. Мы набирали экспедицию, как я думал, с избытком и приличным запасом прочности. А прошлись по грани. Ладно. Пора сосредоточиться на присутствующих.

— Так. Представитель императора здесь. Значит, можем приступать. — Сухо констатировал Бальмонт.

Что за зергня? Он же не случайно мой статус подчеркнул. Я вонь интриг за километр чую. Что-то происходит. Причем Бальмонт в курсе, а я нет.

— Прошу, господин Никишаев. Отчет.

— Альфар. — Сказал Богдан.

— Знакомое название. — Ответил я.

— Только если ты любитель истории. Это первый город, который потерял наш клан, во время Черных Бунтов.

Он прислушался. Полыхнул аурой. И впал в некое подобие транса.

— Они кричат. — Сказал некромант отстраненным тоном. — Им больно. Они страдают.

— Кто кричит, Богдан?

— Души. Тысячи душ.

После этого Богдан пришел в себя и наотрез отказался разговаривать на тему душ, криков и отчаянья. Скоро мне пришлось упаковаться в «Цыпленка», а Богдан пошел в наш импровизированный лазарет.

Эта книга закончена. Как и цикл «Чужой наследник». Если я и вернусь еще к миру Ожерелья, то главным героем нового цикла станет Кирилл.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Чужой наследник 7