Гора Бирючинового света (Нюян) в древности располагалась где-то в окрестностях современного города Лянчжоу провинции Гуандун.

Лушу отличаются, помимо тигриного окраса крупа, белой как снег головой и красным как пламя хвостом. Для китайцев, которые издавна стремились к беспрерывности рода, перспектива существования такого зверя значила особенно много. Говорят, что кто-то видел, по крайней мере, одного лушу где-то в южной части провинции Фуцзянь во времена династии Мин, при правлении под девизом Чунчжэнь или «Возвышенное счастье» (примерно 1628–1644).

Сюаньгуй (или же цюйгуй) напоминают черношейных черепах из семейства азиатских пресноводных черепах. Они обитают преимущественно в пределах Гуанси и Гуандун. Предположительно, там же следует искать и предков сюаньгуй. По легендам, мифический император Шунь (примерно 2294–2184 гг. до н. э.) на склоне лет столкнулся с огромным наводнением. Гунь – отец Великого Юя, которому было суждено умиротворить паводок, получил распоряжение обуздать потоп, но не смог додуматься, как воспрепятствовать вздымающимся к Небесам водным валам. Однажды Гунь, прохаживаясь у берега реки, увидел, как вертится, вцепившись в свой хвост, Черная черепаха. Этот образ – а наименование рептилии буквально можно перевести как «вертящаяся черепаха» – надоумил Гуня возвести Большую дамбу, чтобы остановить воды. Нам, потомкам Гуня, известно, что из этой затеи ничего не вышло, и за провал император приговорил к смерти способного человека. Юй продолжил дело отца, и ему на помощь явилась не только та самая Черная черепаха, но и еще Желтый дракон.

В трехстах ли – около ста пятидесяти километрах на современный лад – к востоку от горы Бирючиновый свет располагается гора Основ (Ди). Там и водятся эти необычные рыбы-химеры с крыльями, которые будут подлиннее их ребер. Люди, жившие уже после написания «Каталогов», также приписывали лу четыре ноги с бычьими копытами. По легендам, эти рыбы на зиму впадают в спячку и пробуждаются только летом.

Еще в трехстах ли к востоку от горы Основ можно обнаружить гору Начал (Цзи), где и обитает это создание. Обзаведшийся шкурой бои человек вообще ничего не будет бояться и сможет свободно путешествовать между Небом и Землей. На первый взгляд покладистый козлик, дарующий ни с чем не сравнимую отвагу, – прекрасное сочетание в одном образе двух крайностей.

Эта птица живет на той же горе, что и козел-бои. Чанфу примечательна тем, что все в ней вертится вокруг цифры «три»: у нее три головы, три пары глаз, три пары ног и три крыла. Поговаривают, что эти пернатые имели для предков современных китайцев некий глубокий смысл. Бессонница от вкушения такого «петуха» объясняется тем, что чанфу – по характеру птица тревожная.

В трехстах ли к востоку от горы Основная находится гора под названием «Зеленый холм» (Цинцю), где поселились такие лисы. Поедая мясо цзювэйху, человек оберегает себя от наваждений. По той же самой логике последующие поколения даосов носили при себе в качестве амулетов священные книги. В народных песнях говорится, что тот, кому посчастливилось увидеть девятихвостого лиса, выбьется в люди. Согласно легенде, в возрасте тридцати лет Великий Юй (примерно 2297–2197 гг. до н. э.), с которым мы уже успели познакомиться через черепах-сюаньгуй, шел по горе Глиняной (Ту) и заприметил белого цзювэйху. И действительно: после этого Юй стал императором, сыном Неба! Часто изображения девятихвостых лис обнаруживаются на медной утвари времен Западной Чжоу (1027–770 гг. до н. э.). Позже цзювэйху вместе с лунной жабой, солнечным трехлапым вороном и прочими зверями стали изображать подле Сиванму, Повелительницы Запада и верховной богини в даосизме (ищите ее далее на страницах этого альбома). Страшное чудовище постепенно превратилось в доблестного героя, вероятно, обретя бессмертие и обосновавшись на горе Обширной (Куньлунь) – месте обитания небожителей.

Примечательно, что у чижу – лик красивой девушки.

Гора Ларец (Гуй), где поселилось такое пернатое, расположена, предположительно, в юго-западной части современной провинции Хунань. Целыми днями разносятся по окрестностям звуки: «Чжу, чжу, чжу!» Птица будто бы саму себя окликает. Есть легенда, что чжу – преображенный Даньчжу, сын легендарного императора Яо (примерно 2376–2255 гг. до н. э.). Яо принял решение передать престол Шуню (мы о нем говорили в разделе про черепах-сюаньгуй), а Даньчжу сослал на юг и сделал мелким вассальным князем. Недовольный Даньчжу собрал с вождями племени саньмяо войско и поднял бунт, но восстание было подавлено. Даньчжу некуда было бежать, вот он и бросился в море, где встретил смерть. Однако его душа не нашла покоя в потустороннем мире и преобразилась в птицу. Стоит только чжу появиться где-нибудь, как местные добродетельные чиновники оказываются в опале, а иногда их даже отправляют в ссылку. А когда благородных мужей на местах не остается, то к власти приходят люди коварные.

В четырехстах пятидесяти ли к юго-востоку от горы Ларец мы утыкаемся в гору Длинную (Чанъю), а если пройти еще триста сорок ли на восток – в гору Неприступного света (Яогуан). Если в мире все спокойно, а под Небом установлен верный Путь, то хуахуай уединяется и никак не дает о себе знать. Но стоит ему появиться, как в соответствующем месте разворачиваются великие события, а жителей окрестных деревень отправляют отбывать трудовую повинность.

Примерно в шести тысячах ли к востоку от горы Неприступного света стоит гора Олений крик (Луу), на которой совершенно ничего не растет, но полна она драгоценными металлами и самоцветами. От этой горы начинается река Блестящая (Цзэгэн), которая, устремляясь на юг, впадает в реку Обильную (Пан). И вот в этой реке живет поедающее людей животное, которое вроде бы птица, но и не совсем. Хотя гудяо часто сравнивают с орлом, также бытует мнение, что у этой птицы тело леопарда, а на голове – всего один рог, но при этом есть птичий клюв. Как и ранее встречавшийся нам девятихвостый лис, гудяо питается исключительно человечиной. Жертву он к себе привлекает жалостным плачем, похожим на детский. Добыча сама же в лапы просто так не бросится.

Это пернатое обитает на горе Киноварной (Даньсюэ).

При всем многообразии птиц феникс неизменно занимает первенство в Китае. По облику он больше всего напоминает золотистого фазана. Оперение феникса соотносится с пятью стихиями: синяя голова – с деревом, белая шея – с металлом, темно-красная спина – с огнем, черная как смоль грудь – с водой, золоченые ноги – с землей. Согласно конфуцианским канонам, иероглифы, в которые складываются узоры на перьях, – отсылки к лучшим качествам человека. Если такое чудо явится к людям, то в Поднебесной установится мир.

В двух тысячах ли от горы Киноварная мы находим гору под названием «Приказной холм» (Линцю). Растительности здесь нет вовсе, зато много лесных пожаров. Именно здесь водится эта сулящая недоброе птица с большой головой. Говорят, что по телу юй слегка напоминает сову – злостную птицу, которая может в отдельных случаях сожрать даже собственную мать. Существо вечно твердит, будто бы взывая к самому себе: «Юй, юй, юй». По легендам, юя высотой в две трети метра видели на двадцатый год (примерно 1592–1593) правления под девизом Ваньли или «Бесчисленные годы» при династии Мин. И, разумеется, с пятого по седьмой месяц того года установилась нестерпимая жара: за все лето не выпало ни капли дождя, а с посевов не удалось собрать ни зернышка.

Примечательно, что на предшествующих горах все духи имели, напротив, птичьи туловища при человечьих лицах.

Известная нам сейчас священная гора Сиюэ (Западный пик) в древности называлась Великой цветущей горой (Тайхуа). Крылья обитавшего здесь фэйвэя особо толстые. Говорят, что во времена правления императора Тана (примерно XVII в. до н. э.), основателя династии Шан, этот змей дал о себе знать, после чего на семь лет в стране установилась засуха. Птица-юй, с которой мы познакомились на Южных горах и которая приносит с собой три месяца жары, фэйвэю и в подметки не годится. Как говорят китайцы, «маленький шаман встретил большого шамана».

Когда-то в далеком прошлом на территории юго-западной части уезда Хуаинь в современной провинции Шэньси располагалась богатая разными полезными ископаемыми гора Волшебной обезьяны (Фуюй): на ее южной стороне имелись месторождения меди, на северной – железа. Поверх горы высились деревья с крапчатыми стеблями. Вкусив их плоды, человек мог излечить глухоту. Там же произрастало растение с красными цветами и желтыми плодами, которые позволяли человеку сохранить ясную голову. Кажется, будто бы именно от поедания этой травы у цунлунов бородки покраснели.

Мини обитают на той же горе Волшебной обезьяны (Фуюй), что и цунлуны. Способность птиц как-то уберечь человека от пожаров была насущной для древних китайцев, которые жили в кирпично-деревянных домах.

Гора Бараний притул (Юйсы) располагалась в окрестностях современного уезда Линью провинции Шэньси. Здесь брала исток река Лаковая (Ци). На северном склоне горы имелись запасы красной меди, на южном – залежи отменного самоцвета, звавшегося «долгим детством». Вот где поселились ао.

Говорят, что в древности была гора с грозным названием – Небесного владыки (Тяньди). Истинный Небесный владыка там не засиживался, зато на горе обильно росли деревья и травы, в том числе травка духэн, которую мы называем копытнем. Съев ее, конь становится быстроногим, а человек освобождается от неприятных опухолей. Вот в таком месте жил когда-то резвый сибянь, отличавшийся умением карабкаться по деревьям. По легендам, если из шкуры сибяня сделать тюфяк и спать на нем, то человеку будут не страшны ни яды звериные, ни силы нечистые. При этом отыскать сибяня – задачка не из легких. Даже правитель царства Цинь Дэ-гун (710–676 гг. до н. э.) найти зверя не смог, так что ему только и оставалось, что прикончить себе на тюфяк нескольких более-менее напоминающих сибяня псов, обретавшихся у ворот столицы. Народная мудрость гласит: небо не украдешь, а солнце не подменишь. Но уловка Дэ-гуна сработала, и потом уже вошло у потомков Дэ-гуна в привычку убивать собак и пускать их кровь для отваживания дурных духов.

В трехстах восьмидесяти ли к юго-западу от горы Небесного владыки (Тяньди) находилась гора Расписной излучины (Гаоту), откуда текли река Перечная (Сэ) и река Мазаная (Ту). В окрестностях произрастало много коричных деревьев, имелись залежи серебра и золота, а также сильнодействующих камней, которые можно было применить и на снадобья, и на отраву для грызунов. В таком месте жили инжу.

Желтая гора (Хуан) расположена в ста восьмидесяти ли к западу от горы Расписной излучины (Гаоту). Но не имеет она никакого отношения к той гряде Хуаншань (Желтые горы) на востоке Китая. Трав и деревьев здесь не было, зато росло много бамбука, чьи тени играли на склонах возвышенности изо дня в день. Отсюда брала свое начало река Чистая (Пань), которая уносилась на запад и впадала в реку Алую (Чи). В потоках нередко обнаруживались мелодично перестукивающиеся друг с другом драгоценные каменья. На Желтой горе и жил минь. Синевато-черным телом зверь размером выходит чуть меньше обычного быка, что, правда, с лихвой окупается его крупным, светлым глазом.

К востоку от современного уезда Лунсянь провинции Шэньси в древности располагалась гора Женского ложа (Нюйчуан), на лесистых склонах которой обитали луани – птицы, напоминающие фениксов. У луань голосок звонкий и чистый, как звон медных колокольчиков, и выводит она мелодичные ноты. Увидеть луань, как и феникса, – несказанное счастье, лучшее из возможных предзнаменований. Когда Чжоу-гун (XI в. до н. э.), регент при сыне основателя династии Чжоу, усмирил собственных братьев, выступивших за реставрацию династии Шан, устроил все дела в государстве и готовился отдать своему подопечному бразды правления, с запада в город Хаоцзин прилетела птица-луань. После чего в самом деле установилось на сорок лет время процветания.

По легендам, где-то на территории современной провинции Ганьсу в древности стояла гора Покойного сосуда (Тайци), откуда брала свое начало река Видная (Гуань), в которой и водилась полурыба-полуптица вэньяо. По окрасу вэньяо – рыба с разноцветными полосками. Длина полурыбы-полуптицы составляет чуть более двадцати сантиметров. При свете дня плавают стайки этих рыб в Западном море, а к вечеру перебираются по воздуху в Восточное, возвращаясь к утру обратно. Так и носятся неутомимые вэньяо между двумя морями. Со слов китайского летописца Дунфан Шо (154–92 гг. до н. э.), который позже был причислен к пантеону даосских богов, в течение его жизни немного вэньяо оставалось в озере Теплом (Вэнь), входящем в южную часть акватории Восточного моря. Поскольку они тогда уже больше не мигрировали, то вырастали почти до двух метров в длину. При всех метаниях вэньяо на глаза людям не попадались, поэтому видеть их считалось удачей, исключительно добрым знаком. Говорят, что мясо у вэньяо кислое, но со сладким привкусом. В древнем трактате «Вёсны и осени господина Люя» (III в. до н. э.) мясо вэньяо расхваливается не просто как вкусное кушанье, но и лекарство от душевного помешательства.

В трехстах двадцати ли к западу от горы Покойного сосуда мы обнаруживаем гору Софорной реки (Хуайцзян). Здесь и находится Сад Небесного владыки Тяньди под ведением Иншао. Вероятно, частые отлучки Иншао из сада объясняются необходимостью разносить указы Небесного владыки по свету. При этом голос у Иншао не особенно благозвучен: кажется, что кто-то воду перекачивает.

Еще на четыреста ли к юго-западу обнаруживается вторая по значимости обитель Небесного владыки Тяньди – гора Обширная (Куньлунь). И в месте проживания Небесного владыки, разумеется, просто обязаны водиться изумительные твари. В названии животного используется иероглиф лоу, обычно обозначающий насекомых (если быть точным – медведок), но ничего общего с последними этот баран не имеет. Впрочем, и баранов он напоминает довольно условно. Это зверь особо жестокий. Тулоу не только поедает людей, но и забивает рогами любое живое существо, которое оказалось у него на пути.

На той же горе Обширной (Куньлунь), где мы видели и тулоу, проживает ядовитая пташка под названием циньюань. Судя по описанию, встречи с ней следует опасаться даже поболее чем столкновения с тулоу. Даже странно, что в обители Небесного владыки проживают такие коварные создания.

В тысяче трехсот двадцати ли к западу от горы Обширной располагается гора Яшмовая (Юй). Здесь живет Повелительница Запада Сиванму, которая, против ожиданий, оказывается вовсе не прекрасной и обходительной дамой. В дополнение к устрашающему облику Сиванму наблюдает за «морами и наказаниями», под которыми, наиболее вероятно, подразумеваются навлекающие соответствующие несчастья созвездия. Все в Сиванму дышит недоброжелательностью. Если бы поздние литераторы читали «Книгу», то, вероятно, не написали бы китайские писатели и поэты столько красивых слов по поводу того, как император династии Чжоу Му-ван (X в. до н. э.) навещал Повелительницу Запада.

На горе Яшмовой (Юй) компанию Сиванму составляют такие славные звери, как Цзяо. Кто-то приписывает цзяо рога, как у барана, а не у буйвола. Лает это создание мощно и звучно. Появление цзяо предвещает небывалые урожаи по всей стране. А поскольку Китай – древняя аграрная страна, встречи с цзяо, вне всяких сомнений, воспринимались как добрые предзнаменования.

В девятистах восьмидесяти ли к западу от горы Яшмовой мы можем найти гору Долгого пребывания (Чанлю). Здесь проживает Белый владыка Шао-хао, божество Запада и легендарный правитель в китайской истории. Шао-хао часто называют сыном «Желтого императора» Хуан-ди (примерно 2717–2600 гг. до н. э.) – мифического правителя, который считается первопредком китайского народа.

В тысяче пятистах сорока ли к западу от горы Долгого пребывания находится Небесная гора (Тянь). Никакого отношения к нынешней Тяньшань на территории современного Синьцзяна она не имеет. Обитавший на горе Долгого пребывания дух Дицзян, которого также называют Хуньдунем, олицетворяет собой беспорядок и сумятицу. Само имя Хуньдунь выступает в китайском языке синонимом первородного Хаоса. И Дицзян – полноправное божество, только без головы или лица. При всей своей неказистости Дицзян демонстрирует способность к изящным песням и пляскам, поэтому он, вероятно, когда-то считался богом искусств. У философа-даоса Чжуан-цзы (369–286 гг. до н. э.) есть такая притча. Жили-были владыки Южного и Северного морей. Звали их Шу и Ху – «Мгновенность» и «Внезапность», а владыку Середины звали Хуньдунем. Шу и Ху частенько встречались на территории Хуньдуня, который принимал их с неизменным радушием. Желая отблагодарить приятеля за доброту и заметив, что ему недостает прилагающихся к человеку семи отверстий в виде ушей, глаз, ноздрей и рта, Шу и Ху принялись выдалбливать их Хуньдуню. В день у них получалось проделать по одному отверстию. А на седьмой день, когда все приготовления завершились, Хуньдунь взял и испустил дух.

Мы покидаем Небесную гору и отправляемся на триста девяносто ли на запад к горе Птичьего обзора (И-ван; и нет, не наш русский «Иван»). Растительности здесь нет, зато немало полезных ископаемых. На горе обитает хуань, который, помимо необычного вида, отличается умением подражать голосам всевозможных зверей. При всей странности зверь этот чудесный, умеющий отваживать злые намерения.

В древности при принесении жертвоприношений подношения для небесных духов сжигали, чтобы те унеслись в небо дымкой, а подношения для земных и горных духов закапывали, чтобы те ушли под почву. Схожим образом подношения водным духам просто кидали в воду.

Предположительно гора Твердая (Ган) располагалась где-то на юго-западе от городского округа Тяньшуй современной провинции Ганьсу. Здесь и жили шэньчи. Шэньчи по ошибке иногда называют духами самой горы, но это не так, правильнее охарактеризовать этих существ именно как оборотней. Вероятно, стенают они сокрушенно из-за того, что судьба даровала им столь несовершенные тела. Поговаривают, что в местах, где обитают шэньчи, не бывает дождей. Возможно, тем самым Небо хоть как-то компенсирует и без того жалкое существование оборотней.

В восьмистах пятидесяти ли к западу от горы Твердая есть гора Срединного изгиба (Чжунцюй). Обитающие здесь благие звери под названием бо похожи на чистокровных рысаков. Если обзавестись таким конем, то хозяина будут обходить стороной все ненастья и войны. При лошадином облике бо питаются большими кошками, поэтому можно проезжать на них через дремучие леса без страха быть съеденным хищниками. Согласно одной легенде, князь царства Ци Хуань-гун (ум. 643 г. до н. э.) как-то отправился верхом на охоту и повстречал тигра. И тигр не только не осмелился прыгнуть на правителя, но и пал ниц перед ним. Сильно удивленный Хуань-гун спросил у советника Гуань Чжуна об этом происшествии, и тот ответил, что все объяснялось просто: князь ехал верхом не на коне, а на бо! Такие скакуны, судя по записям, встречались на территории Китая вплоть до времен династии Сун (960–1279).

В четырехстах восьмидесяти ли от горы Срединного изгиба стоит гора Мертвых птиц и грызунов (Няошутунсюэ). Отсюда берет свое начало Разливная река (Лань), которая, утекая на запад, впадает в реку Ханьшуй, где и обитает жупи, – одновременно и рыбы, и птицы, да еще и устрицы-жемчужницы в придачу. Выглядит жупи как чайничек с коротким носиком и с ручкой сбоку. Странный перестук, звучащий в голосе рыбы-птицы, наводит на тревожные мысли. Но самое необъяснимое – то, что жупи весь образующийся в теле жемчуг и нефрит не прячет, а свободно исторгает из себя.

Где-то на территории уезда Чжоцзы современного автономного района Внутренняя Монголия в древности возвышалась гора Обозреваемой ясности (Цяомин), откуда брала начало Сторожевая река (Цяо), устремлявшаяся на запад и впадавшая в Хуанхэ – всем известную Желтую реку. Именно в Сторожевой реке водилась необычная рыба-хэло. Поедая ее, человек освобождался от гнойников. Но хэло можно было и приручить, чтобы она оберегала хозяина от пожарищ. В главе «Свободные скитания» из известного трактата философа-даоса Чжуан-цзы (369–286 гг. до н. э.) рассказывается о том, как рыба кунь из Северного моря превращается в огромную птицу пэн. Вот и хэло умеет перевоплощаться, обращаясь в птицу сюцзю, которая обожает подворовывать у людей растолченный в ступе рис. При этом сюцзю сильно боятся грома и прячутся по углам при первом раскате.

На Горе Обозреваемой ясности (Цяомин) водится чудесный зверь мэнхуай, который сильно напоминает дикобраза. Голос мэнхуая подобен не только журчащей воде, но и урчанию кошечки, пристроившейся рядом с человеком. Мэнхуаи свирепо борются со злыми духами. Многие поколения китайцев уже не видели мэнхуаев, поэтому теперь люди развешивают у себя в домах картинки с их изображением.

В трехстах пятидесяти ли к северу от горы Обозреваемой ясности (Цяомин) находится гора Струящегося света (Чжогуан), откуда течет Шумная река (Сяо), где и резвятся рыбы-сиси, у которых хвосты рыб, но тела сорок с пятью парами крыльев. Вероятно, способность птички-рыбки предупреждать пожары объясняется тем, что она накапливает в себе много энергии водной стихии, которая, разумеется, легко справляется с огнем.

В трехстах восьмидесяти ли к северу от горы Струящегося света (Чжогуан) находится простирающийся на четыреста ли непрерывной грядой с юга на север хребет под названием «Гошань». Если от северного предела хребта продвинуться еще на двести ли, то в древности мы бы уткнулись в гору Красного дыма (Даньсюнь), где и обитает эршу – буквально «ушастая мышь». Туловищем «мышка» напоминает милу. Милу – прежде распространенный на территории Китая, но к настоящему моменту исчезнувший в дикой природе вид, который также известен как олень Давида. Мясо эршу не только лечит от вздутия живота и хранит от всевозможных ядовитых веществ, но и не позволяет человеку мучиться кошмарами. Занимательный зверь с позиций современной медицины: и болезнь лечит, и от зараз спасает, и психологически поддерживает.

В трехстах девяноста ли от северного края горы Красного дыма (Даньсюнь) находится гора Границы весны (Бяньчунь). Здесь растет много диких овощей и фруктов, в том числе дикий лук, который современной науке известен как «золотоцветковый», и горный персик (персик Давида). Здесь же обитает такой необычный зверь, устраивающий разные проделки с людьми. То и дело валится и засыпает ю-э притворно. Правда, достоверных свидетельств того, что кто-то это животное когда-нибудь видел, не обнаруживается.

Гора Одного листа (Даньчжан) расположена в трехстах восьмидесяти ли от горы Границы весны (Бяньчунь). Здесь мы и находим это создание. К чему ему хвост длиннее, чем все тело? Известно лишь силам, сотворившим чжуцзяней таковыми.

На горе Большой соли (Дасянь) ничего не растет, зато в ее недрах обнаруживается яшма. Это возвышенность ровной четырехугольной формы. Здесь жили когда-то чаншэ – длинные змеи. И это действительно были создания длинные-предлинные: по меньшей мере 800 чи или примерно 190 метров на современный лад. Поговаривают, что где-то даже находили особь чаншэ длиной три тысячи с чем-то метров! Чаншэ не свистели, как обычные змеи, а издавали звуки, похожие на удары деревянной колотушкой, которыми ночные караульные в Древнем Китае отбивали течение времени.

К северу от горы Большой соли расположена гора Малой соли (Шаосянь). Согласно легендам, живущий здесь Яюй первоначально был духом небесным с лицом человека и телом змеи. После того, как его убило божество по имени Эрфу (о нем мы еще упомянем отдельно), Яюй, не смирившись с кончиной, принял вид дикого зверя.

Говорят, что в древности на территории современного хошуна Сыванцзы в автономном районе Внутренняя Монголия находилась гора Северный пик (Бэйюэ), откуда брала исток река Многих тревог (Чжухуай), устремлявшаяся на запад и впадавшая в реку Шумную (Ао). Здесь и водилась эта рыба-собака. Мясо ее помогало при падучей и помешательствах рассудка.

Отбывая с горы Северный пик и преодолевая по горам на север сто восемьдесят ли, мы достигли бы горы Мутный закат (Хуньси), где проживает змей-фэйи, чье имя действительно очень напоминает уже повстречавшегося нам на Западных горах змея-фэйвэя. Внешне эти два вида пресмыкающихся совсем не похожи, но от лицезрения обоих следует ожидать засушливой погоды. Может быть, эти змеи относятся к существам одного семейства.

На юге от современного округа Шочжоу провинции Шаньси в древности, предположительно, существовала гора Крючковатая (Гоуу), где и проживали паосяо. Как и многие из мифических зверей в этом альбоме, эти твари плачут как дети, и делают это, по всей видимости, чтобы запутать жертв. Согласно преданию, паосяо настолько прожорливы, что готовы даже от собственного тела ухватить кусочек. У этих зверей есть еще одно имя: таоте, которое ассоциируется у китайцев с алчностью и ненасытностью.

На триста ли к северу от горы Крючковатой находится гора Северной впадины (Бэйао). Горной породы здесь нет, зато есть прекрасные самоцветы, а заодно и водятся такие химеры, как дуюй.

В трехстах пятидесяти ли к северу от горы Северная впадина имеется гора Лянцюй, названная так в честь существа в виде дикой кошки, которое упоминается в оригинале «Книги», но не вошло в наш альбом. Возвышенность славится, помимо прочего, запасами золота и яшмы, а также этой красивой пташкой с одним глазом ровно по центру головы.

Примерно в северо-восточной части современной «Великой гряды» Тайшан в древности находилась гора князя Драконов (Лунхоу). Это еще одна из многих вершин из «Книги», которые скудны на растительность, зато богаты драгоценными металлами и каменьями. Отсюда берет истоки река Бурлящая (Цзюэцзюэ), которая, проносясь на запад, впадает в «Желтую реку» Хуанхэ. Именно в реке Бурлящей обитают эти подобия саламандр, их еще сравнивают с четырехногими сомами. Мясо человеко-рыбы помогает излечиться от слабоумия.

Примерно в двухстах ли к северо-востоку от горы Драконова лучина (Лунхоу) обнаруживается гора Конный оплот (Мачэн), где обитает «Небесный конь», который, откровенно говоря, больше напоминает собаку. То ли от робости, то ли от чего-то иного Тяньма избегает встреч с человеком. Зато если его заприметишь, то год выдастся небывало урожайным.

Эта необыкновенная птица встречается на горе Горличный выступ (Фацзэ). Цзинвэй – Нюйва, перевоплощенная дочь бога земледелия и медицины Шэньнуна (эта дама будет фигурировать в нашем альбоме и далее). Это необыкновенное существо, и смысл его понятен через историю, описанную у Конфуция. Конфуций в трактате «Вёсны и осени» («Чуньцю») объясняет неизменные истины, которые, подобно солнцу и луне на небесах, приводят в замешательство мятежников, смеющих поднимать руки на государей. Среди прочего учитель упоминает «Великое возмездие». В те моменты, когда человек не получает заслуженной справедливости от принятых в миру правил, законов, политики, этики и морали, в действие вступает принцип естественной справедливости. Именно благодаря этому установлению в эпоху до династии Цинь, которая впервые объединила Китай в единую империю, в нестабильные периоды Вёсен и Осеней и Сражающихся царств (примерно с 770 вплоть по 221 г. до н. э.), в Китае все равно трудились способные делать дела, почитающие и славу, и долг, не страшащиеся ни жизни, ни смерти, готовые к каждодневным свершениям и борьбе благородные мужи. Именно эти люди выступали ясными лучами света в непроглядной тьме времени. Только такая эпоха и могла породить образ птицы, тщетно стремящейся – камешек за камешком – завалить целое море. Можно даже предположить, что за Цзинвэй скрывается не столько Нюйва, сколько великодушие тех деятелей, чье прирожденное величие духа, по выражению поэта времен Сун Вэнь Тяньсяна (1236–1283), «заполняет все меж Небом и Землей».

На северо-востоке современного уезда Фаньши провинции Шаньси находилась гора Великих игрищ (Тайси), где и обитало это причудливое существо. Нет согласия по поводу того, благой или зловредный зверь дундун: некоторые утверждают, что это животное приносит богатые урожаи, другие – несчастья при дворе.

Примерно в четырехстах ли к северу от современного живописного района Ицишань в провинции Хэбэй в древности имелась гора Мужского начала (Цянь), где водился юань. К чему это подобие буйвола выкрикивает свое имя – неясно. Возможно, просто чтобы обозначить сам факт своего существования.

В жертву божествам приносят ароматные травы, которые надлежит закапывать в землю.

Тунтуны в древности, предположительно, жили на горе Величайшей (Тай). За умение производить на свет жемчуг этих зверей еще называли чжутунь – «жемчужные поросята».

У горы Волосистого цветка (Гэ) – по образному названию пуэрарии – обнаруживает свой исток река Сладкая (Ли), которая, устремляясь на восток, впадает в реку Водообильную (Юйцзэ). В чистых уединенных водах реки Сладкой и водятся чжубе, напоминающие плавучие легкие человека.

Лю Бэйвэй (290–235 гг. до н. э.), автор известных «Вёсен и осеней господина Люя», уверяет, что чжубе – тот еще деликатес. Поедание рыбы спасало от всевозможных зараз.

В трехстах восьмидесяти ли к югу от горы Волосистого цветка (Гэ) находится гора Великой высоты (Юйэ), на вершине которой растет много катальпы и так называемого китайского лавра, а у подножия – терновника и дерезы (плоды последней нам сейчас известны как ягода годжи). Вот где поселились цююи. Вредители оставят поля и дома без единого зернышка риса.

В шестистах ли к югу от горы Великой высоты мы натыкаемся на Блестящую гору (Гэн), где живет чжуноу. Своими криками этот недолис будто бы предупреждает: «Прочь с дороги, я иду!» При появлении чжуноу в стране начинаются общественные, политические и экономические потрясения.

В современную гряду Тяньшань (Небесная гора) когда-то, видимо, входила гора Цичжун, обозначаемая по названию соответствующей одноногой птицы. На этой вершине было большое округлое озеро Глубокое (Шэньцзэ), на дне которого хоронилась рыба-гэгэ. И хотя, как и многие ранее упоминавшиеся существа, это создание постоянно озвучивало собственное имя, никаких стихийных бедствий вследствие этого не наступало. С гэгэ связана еще одна странность: рыба рыбой, а размножается она живорождением, а не икринками.

Гора Северный знак (Бэйхао) примыкает к Северному морю. Здесь находит свой исток Питьевая река (Ши), которая уносится на северо-восток и впадает в море. Благодаря близости к обширному морю на горе произрастает и обитает всевозможная растительность и живность, в том числе волшебные деревья, фантастические птицы и, разумеется, гэдань.

Гипсовая река (Шигао) начинается от горы Женской красоты (Нюйчжэн) и уносит свои воды на запад. В этом потоке и водится сулящая мало что хорошее бо. Разнятся версии насчет того, что именно обещает появление рыбы: не то засуху, не то потоп, не то восстания, не то переворот – всё сплошь дурное и неизбежное.

Примерно в двухстах ли к западу от современной горы Ишань находилась гора Острая (Шань), где обитали людоеды-хэюи.

Гора Солнечная (Ян) отличается большими запасами мелких камушков и полным отсутствием растительности. В таких условиях живут змеи-хуашэ.

Примерно к северу от современного города Гунъи провинции Хэнань в древности располагалась гора Бродящий берег (Аоань). Исторически Хэнань часто подвергалась наводнениям. Остается надеяться, что это никак не связано с фучжу.

В пределах современного уезда Мэнцзинь провинции Хэнань мы находим гору Согласия (Хэ). Возвышенность отличается извилистым, изломанным рельефом и тем, что сюда стекается множество рек, образуя поток, который утекает на север и впадает в Хуанхэ – «Желтую реку». Всем этим и ведает Тайфэн, умеющий вызывать бури и дожди. Поговаривают, будто бы как-то раз этот бог вызвал такой мощный шквал ветра, что Небо разом помрачнело, из-за чего сбился с дороги вышедший на охоту Кун Цзя (примерно XVIII в. до н. э.), правитель легендарной династии Ся.

Гора Упорядочивания (Ли) располагается на территории современного уезда Сунсянь провинции Хэнань. Южная сторона возвышенности богата полезными ископаемыми, северная – зарослями растения марена. Здесь обитает пес-се.

На горе Ровной широты (Пинфэн) отсутствует какая-либо растительность, зато она обильно снабжена гравием. Здесь и живет дух Цзяочун, предводитель всех жалящих насекомых. Вся гора Ровной широты – один большой улей. Молятся Цзяочуну, чтобы избежать яда его букашек. Жертвоприношение без принесения жертвы – большая редкость в древнекитайских ритуалах.

В двадцати ли к западу от горы Ровной широты мы достигаем горы Крутой (Гуй), где проживает необычная птица линъяо. Сочетание капельки сине-зеленого с обилием красного в ее оперении – небывалая красота. Говорят, что, поедая мясо линъяо, человек уберегает себя от кошмаров и порчи. Впрочем, древние люди полагали, будто бы дурные сны им подсылают те же нечистые силы, так что кошмар и порча здесь – суть одно и то же.

Река Бешеная (Куан) берет исток у южного склона горы Большой горечи (Даку) и, устремляясь на юго-запад, впадает в реку Преграждающую (И), где мы и обнаруживаем трехлапых черепах. Особенность трехлапых черепах заключается в том, что по неизвестным причинам только местные земноводные безопасны для потребления человеком. Немало народу полегло, поедая трехлапых черепах из других мест.

Дух Товэй живет круглый год на горе Гордой (Цзяо).

Под горой Света (Гуан), похоже, подразумевается вершина, расположенная в восьмидесяти ли к северо-западу от уезда Гуаншань провинции Хэнань. Здесь в древности, предположительно, и жил Цзимэн. Не зря говорят китайцы, что «дракон приносит с собой ветры и облака и следует за ними благодатный дождь».

Где именно находилась гора Двойной остов (Фучжоу), сказать сложно, но, скорее всего, где-то в окрестностях современного округа Наньян провинции Хэнань. Здесь выращивают сандаловые деревья и добывают золото. А еще в этих местах обитала цичжун, которая, вероятно, вряд ли сможет похвастаться красотой полета из-за своего причудливого строения.

Не исключено, что гора Куцая (Чжили) располагалась в южной части современной провинции Хэнань. Здесь и жила когда-то птица-иншао. Говорят, что именно хвостом иншао вдохновились китайцы, создавая черпаки, которыми можно было бы помешивать вино.

Гора Императорской опоры (Иди), как и предшествующая вершина, находится на территории современной провинции Хэнань. Здесь и обитает с виду свирепый грызун-цзюйжу. В местах, где эту мышь замечают, случаются смуты и даже войны.

В пределах современной провинции Хунань размещается гора Мужей (Фуфу), где и живет дух Юйэр. По некоторым версиям, змеи не обвивают его, а удерживаются у него в руках. Как и некоторые из ранее описанных божеств, Юйэр любит плавать. Но у Юйэра, в противовес другим богам, наблюдается наибольшее сходство с человеком, если мы забудем про двух змей, которые ему и позволяют, вероятно, поддерживать контакт как с миром сверхъестественным, так и с миром обыкновенным.

Гора Просторный зал (Дунтин) занимает современный остров Цзюньшань, расположенный в северной части озера Дунтин в провинции Хунань. Речь о Эхуан и Нюйин, дочерях легендарного императора Яо (примерно 2376–2255 гг. до н. э.), которых одновременно выдали за последующего, столь же мифического правителя Шуня (около 2294–2184 гг. до н. э.). Когда Шунь отправился с инспекционной поездкой на юг Китая, он неожиданно скончался в местечке под названием «Цанъу». Императора захоронили в районе гор Девяти сомнений (Цзюи). Узнав об этом, сестры отправились по стопам супруга к месту слияния рек Сладкой и Вялой. Разглядывая горную гряду, Эхуан и Нюйин роняли крупные слезы, которые остались разводами на так называемом пятнистом бамбуке или «бамбуке принцесс с реки Сяншуй». Смерть сестры обрели в водах реки Разваренной. Проявление столь крепкой любви, по всей видимости, тронуло и Небо, и Землю. Шунь вместе с женами стали божествами реки Разваренной. Великий поэт Цюй Юань (около 340–278 гг. до н. э.) их и воспевает как владыку и дев реки Сяншуй в сборнике «Девять песен». Нет более супругам нужды ронять слезы.

Как писал поэт Бо Цзюйи (772–846), «хотел бы видеть я на Небе птиц с соединенными крылами, а на Земле – растения с переплетенными ветвями». Это наиболее раннее упоминание бии. На первый взгляд это очень романтичный образ, но в действительности эти птицы не столь уж прекрасны. По виду они напоминают диких уток или журавлей, только располагающих всего одним глазом и одной парой крыльев на двоих. Приходится птицам всегда летать вместе. Соединены они вынужденно, а вовсе не от какой-то чувственной привязанности. Возможно, так происходит со многими красивыми вещами: их такими по ошибке признают люди, желающие видеть нечто такое, чего в них, собственно, и нет. И ничто этому помешать не может.

Этот необычный народ упоминается в таких трудах, как «Трактат учителя из Хуайнани» («Хуайнань-цзы») и «Заметки о множестве вещей» («Боучжи») III–I веков до н. э. У крылатых людей – продолговатые головы и лица, круглые глаза, белые волосы и крылышки, иногда им еще приписывают клювы, как у птиц. Как и птицы, крылатые люди откладывают яйца. При всей схожести с птицами и умении летать, перелетают представители этого народа не на очень далекие расстояния. Питаются крылатые люди яйцами птиц луань, которых мы уже встречали в начале альбома.

Боголюдей поставил нести караул в глуши Небесный владыка, под которым подразумевается мифологический «Желтый император» Хуан-ди (примерно 2717–2600 гг. до н. э.). Днем их не видать. Вероятно, ночные призраки, которые потом широко разошлись по древнекитайским сказаниям, берут начало в этом образе.

Крайне тяжело понять, откуда пошла молва о таком царстве. Высказываются предположения, что это название восходит к имени Хуаньдоу – имени сановника во времена правления легендарного императора Шуня (примерно 2294–2184 гг. до н. э.). Тот, провинившись и попав в ссылку, бросился в Южное море. Шуню стало жалко подданного, и он пожаловал область близ Южного моря в управление сыну покойного, чтобы тот мог регулярно приносить жертвы в память об отце. Есть также версия, что бросился в море вовсе не сановник Шуня, а Даньчжу – недостойный сын предшествующего императора Яо. Даньчжу был недоволен тем, что отец уступил престол Шуню, и устроил восстание по этому поводу. Потерпев поражение, Даньчжу покончил с собой. Душа его переродилась в упоминающуюся в другом разделе альбома птицу-чжу. Сыну Даньчжу пожаловали царство Хуаньчжу у того же Южного моря. В данном случае Хуаньдоу и Хуаньчжу – суть одна и та же территория. Наконец, некоторые полагают, что все эти разные наименования – Хуаньтоу, Хуаньчжу, Хуаньдоу – просто различные географические наименования от Даньчжу. Что же до жителей этого царства, то даже при наличии крыльев летать они не умеют. Передвигаются эти люди, опираясь на некое подобие костылей. Питаются дарами моря.

Огнедышащие питаются раскаленными углями, потому изо рта они изрыгают пламя. Упоминается это царство и в трактате «Заметки о множестве вещей» («Боучжи») III века до н. э.

Согласно легендам, мифологический «Желтый император» Хуан-ди (примерно 2717–2600 гг. до н. э.) как-то отправился вплавь по Красной реке и забрался на гору Обширную (Куньлунь). По дороге обратно правитель по неосторожности умудрился обронить в тех местах черный жемчуг. Пришлось отправить на поиски четверых людей, но в итоге нашли часть жемчужин. А из одной так и не найденной жемчужины, возможно, выросло это дерево.

Это одно из сравнительно хорошо известных царств, включенных в «Книгу». В «Трактате учителя из Хуайнани» («Хуайнань-цзы») III века до н. э. «пронзенных» называют еще «дырогрудыми». Говорят, что Великий Юй (примерно 2297–2197 гг. до н. э.) как-то собрал вассалов в Янчэне. Опоздал только Фан Фэн, которого Юй убил в порыве гнева. Однако этот поступок никак не сказался на последующей славе Юя как человека добродетельного. Как раз напротив! Позже Юю покорились два небесных дракона, и он впряг их в свою колесницу. Объездил Юй с такой упряжкой весь свет, в том числе и юг, откуда был родом Фан Фэн. Родственники убитого вассала, преисполнившись ненависти к правителю, встретили его в полной боевой готовности и обстреляли стрелами. И тут случилось диво: драконы взмыли вверх, к небесам, легко уклонившись от стрел. Поняв, что сплоховали и навлекли на себя кару, родственники Фан Фэна пронзили себе грудь мечами. Юя тронула преданность и почтительность родственников к павшему Фан Фэну, и он приказал положить им в отверстия в груди травы бессмертия. Тем самым самоубийц вернули к жизни, и позже они основали целое царство. Влиятельные фигуры в царстве людей с пронзенной грудью не ездят на колесницах или в паланкинах, а совершенно нагие позволяют пропускать себе через отверстия в груди бамбуковые жерди и иные палки, при помощи которых их и носят.

У местных в ступнях отсутствуют суставы, тела покрыты волосками, а ноги обвиваются одна вокруг другой. Им тяжело подняться из сидячего положения без посторонней помощи. Есть еще версия, что перекрещены у жителей этого царства вовсе не конечности, а шеи: дескать, ходят местные парами с переплетенными шеями.

Его еще называют просто И. Хоу И – богоподобный герой древнейших мифов. Легендарный император Ди-цзюнь, о котором мы знаем преимущественно из «Книги», пожаловал Хоу И красный лук и стрелы на нитях и распорядился, чтобы охотник пришел на помощь страдающим от многих бедствий людям на земле. Помимо знакомых нам до сих пор невзгод, в те стародавние времена люди также сталкивались с такими напастями, в том числе бесконечными бурями, демонами огня и воды, варварами и змеями-переростками. Насчет того, с кем воевал Хоу И, – человеком или зверем, – ведутся споры. Зубы у Цзочи были как долота, и он держал то ли копье, то ли щит. Он сошелся в решающей битве с Хоу И и был застрелен охотником.

Помимо драконов, в услужении у Чжужуна – бог летней поры и бог шестого месяца. В свою очередь, Чжужун подчинен «Огненному императору» Шэньнуну и заправляет всем Югом. Потомки Чжужуна взяли себе восемь разных фамилий: Цзи, Ми, Пэн, Дун, Ту, Юнь, Цао и Чжэнь. Потомки рода Ми станут основателями царства Чу и будут почитать Чжужуна как своего родоначальника.

В долину Великой радости (Далэ) с северной стороны горы Веления Неба (Даюнь) явился как-то Ци, император династии Ся, поглядеть на то, как исполняется танец «Девяти поколений». Явился он в долину Ци – и быстро унесся на двух драконах под тройной покров облаков и тумана. По легендам, Ци трижды посещал чертог Небесного владыки в качестве гостя, где имел возможность лицезреть придворные пляски: «Девять дум» и «Девять од». И вознамерился Ци вернуться в мир земной с этой дивной музыкой. В тайне от всех Ци записал услышанное и увиденное и исполнил все это на земле уже, в той самой долине Великой радости для широкой публики. Связывая этот сюжет с историями о легендарных правителях Суй Жэне, Ю Чао и Великом Юе, отце Ци, мы обнаруживаем примечательную деталь: перед лицом проблемы выживания китайцы склонны полагать, что решимость отдельного человека способна даже Небо одолеть. При этом при осмыслении вопросов духовного мира китайцы уверяют, будто человек и Небо едины. В Китае крупные инженерные работы и искусные изобретения всегда приписываются совершенным мудрецам и умельцам, а великое искусство и глубокие мысли окутаны всевозможной мистикой и пересудами.

Коней местных жителей называют цзилян – «добрыми приметами». У скакунов белые крупы и ярко-красные гривы, а также горящие золотом глаза. Верхний глаз различает тьму, нижний – свет. На таком коне можно проездить тысячу лет. Притом, что у людей царства наблюдается всего одна рука, они умело обращаются со всевозможными орудиями. По легендам, во времена Тана (примерно XVII в. до н. э.), основателя династии Шан, одноплечие люди на летающих колесницах путешествовали на далекие расстояния вслед за западным ветром и добирались до окраин Поднебесной. Прознав про это, Тан приказал уничтожить летающие колесницы, чтобы никто из обычного люда про них не ведал. И только по прошествии десяти лет оказавшимся в вынужденной ссылке одноруким было разрешено воссоздать себе всего лишь одну летающую колесницу, чтобы вернуться домой.

История великана Синтяня широко известна в Китае, и ее наиболее ранняя версия появляется именно в «Западном заморье». Синтянь вздумал мериться силами с Небесным владыкой. Отрубленную после этого сражения голову Небесный владыка закопал на горе. Однако Синтянь и не умер, лишившись головы, а, сотворив себе подобие лица на туловище, снова ринулся в бой. В «Книге» не зафиксировано, чем именно завершилась та битва, но это мы и сами без труда можем предположить. По другой версии, Синтянь был сановником при «Огненном императоре» Шэньнуне, а «Небесным владыкой», с которым он состязался за первенство, был «Желтый император» Хуань-ди. Впрочем, в наше время эти тонкости уже не столь уж значимы. «Как махал Синтянь щитом и секирой, так и непоколебимая воля стойко будет держаться», написал про гиганта поэт Тао Юаньмин (365–427). В этом образе ощущается та настырность, с которой берешься иной раз за дело, которое, как сам понимаешь, не доведешь до конца, и та мужественность, с которой противостоишь превосходящей тебя силе, храбрость, когда не боишься остаться без головы… Извечно живет с этим ощущением китайский народ. Далеко не все наши начинания завершаются победами, однако, как отмечал современный литератор Хуан Фаю, «ярче блестит фонарь в безлунную ночь, душистее пахнет трава на сильном ветру».

В «Великих пустынях Запада» будет упоминаться такой же двуглавый кабан, правда, с наименованием пинфэн. В летописи «Оставленные писания Чжоу» («Ичжоушу», примерно I в. н. э.) упоминается схожее существо, только зовется оно бефэн. Литератор Вэнь Идо (1899–1946) полагал, что все это – одно и то же существо, точнее, два существа: завязавшие особенно теплое знакомство друг с другом самка и самец кабана. Рассуждение это звучит резонно, но проверить его истинность при всем желании мы никак не можем.

Вероятно, это царство – в транскрипции Сюаньюань – когда-то было местом проживания самого легендарного «Желтого императора» Хуан-ди (примерно 2717–2600 гг. до н. э.): теми же иероглифами записывается его личное имя. Если это так, то получается, что прародитель китайской нации сам был человеком-змеем. Раз уж на то пошло, то в китайских сказаниях таких образов довольно много: например, Нюйва и Сянлю (мы их еще вспомним в этом альбоме). Более того, при раскопках в провинции Хэнань на предметах расписной керамики Мяодигоу обнаруживаются люди-змеи. Существует ли между этими двумя фактами какая-то неразрывная связь? Вопрос к исследователям.

У местных кожа цвета снега. По поводу чэнхуана некоторые источники уверяют, что верхом на нем можно прожить до двух, а то и трех тысяч лет.

Это божество еще называют «светоносным драконом» Чжулуном. Занимательная деталь: Чжуинь по своим способностям напоминает Паньгу – основателя всего живого на земле по версии китайской мифологии. Пишут, что «слезы его обращаются в реки, а дыхание – в ветра; голос его разражается громом, а глаза мечут молнии; радости его приносят ясные дни, а гнев – пасмурные дни». В источниках периода Троецарствия (220–280) Паньгу еще описывают как «змея с драконьей головой», который «открывая глаза, призывает день, а прикрывая глаза, приносит ночь». Исследователь Юань Кэ (1916–2001), написавший комментарий к «Книге гор и морей», признает Чжуиня прообразом Паньгу.

Это царство – Жоули – записывается также другими иероглифами и называется Люли (留利). В телах у мягкотелых нет костей, и поэтому их колени выгибаются назад и тянутся, а ноги принимают непривычную форму.

В древних мифах Гунгун – водное божество, именно поэтому Сянлю способен обращать все вокруг себя в болота и топи. Примечательно, что в «Книге гор и морей» противником Гунгуна называют именно Великого Юя, а не жившего позднее Чжуань-сюя (примерно 2596–2563 гг. до н. э.). В «Трактате учителя из Хуайнани» («Хуайнань-цзы») III века до н. э. отмечается, что потоп, который обуздал Юй, был начат Гунгуном. Бой с Сянлю – лишнее подтверждение тому, что Юй, обуздывая паводок, уничтожает зло до основания.

Этот край называют еще царством вислоухих. Шепчущие на ухо – предположительно потомки морских богов.

В Китае все слышали о великане Куафу и о том, как он за солнцем погнался. Бежал он за ним вплоть до того места, где заходило светило, а на месте, где великан, продвигаясь навстречу гибели, бросил свой посох, выросла огромная персиковая роща. Среди всех авторов, воспевавших или комментировавших этот сюжет, особо отметим поэта Тао Юаньмина (365–427 гг. н. э.), который написал целую серию стихов по мотивам чтения «Книги гор и морей». Тао отмечает следующее, говоря о Куафу: «Чрезмерны честолюбивые устремления великана, даже с солнцем осмелился он соревноваться. Добежал он вслед за ним до места заката, не одержав, вестимо, ни победы, ни поражения… Тысячу лет рассказывают о том свершении». В «Книге» история Куафу упоминается неоднократно. Более того, здесь мы обнаруживаем немало персонажей, которые преисполнены того же духа, что Куафу. Сразу вспоминаются упомянутые в альбоме Синтянь и Цзинвэй. Потомков трогает не то, что герои (не) исполнили желаемое. Как раз напротив, последующие поколения вдохновляются именно тем, что персонажи не отказывались от своих амбиций даже перед лицом поражения.

Юйцян – дух Северного моря. Он также заведует делами устройства зим. Говорят, что он – сын духа Восточного моря Юйго. Предположительно, именно мифический император Чжуань-сюй (примерно 2596–2563 гг. до н. э.) поставил Юйцяна править Севером. Судя по описанию, Юйцян ко всему прочему еще как-то связан с ветрами. Вероятно, тело его должно напоминать рыбье, чтобы он мог выполнять свои обязанности.

В китайских древних книгах великанов огромное число. В трактате «Заметки о множестве вещей» («Боучжи») III века до н. э. отмечается, что люди из царства великанов вынашивают детишек аж в течение тридцати шести лет, и младенец появляется на свет уже с поседевшими волосами. При этом великаны могут парить в воздухе, а ходить не умеют. Объясняют это отдельные авторы тем, что при всем человеческом подобии эти великаны – в действительности разновидность драконов.

Ши Би-ши – довольно специфичное божество даже по меркам «Книги гор и морей». Его нередко умерщвляли при разных обстоятельствах, однако Ши Би-ши из раза в раз демонстрировал бессмертие духа, возрождаясь вновь и вновь вечно живым покойником. Не зря у него в имени последний иероглиф – «ши», обозначающий мертвое тело.

Благородные мужи живут к северу от Ши Би-ши.

Смысл задания Небесного владыки (или же Великого Юя) заключался в том, чтобы Шухай обмерял шагами землю. Вообще древнекитайская литература полна расчетов касательно протяженности земли. Так, в «Продолжении истории династии Хань» («Сюй Ханьшу») IV в. н. э. говорится о том, что землю с востока на запад можно пройти за двести миллионов тридцать три тысячи триста ли, а с юга на север – за двести миллионов тридцать три тысячи пятьсот семьдесят пять ли. В разделе про Срединные горы той же «Книги» указывается, что с востока на запад имелось двадцать восемь тысяч ли, а с юга на север – двадцать шесть тысяч ли. Откуда эти данные? Или же наши предки брали их просто из головы? Остается лишь догадываться.

По тексту «Книги» неясно, «внизу» от чего именно стоит искать указанную долину. Воды в долине особенно горячие из-за того, что в них купаются солнца. А посреди кипящих вод стоит дерево-фусан, из которого подымаются светила. Пока остальные солнца отдыхают на нижних ветках, одно из светил поднимается на самую верхушку. Так солнца сменяют друг друга. Облетели все ветви – и цикл начинается заново.

«Юй Шицзе» определяют то как наименование царства, то как название народа, то как супругу Пинъи, бога дождя. Мы в данном случае предпочли придерживаться первоначального смысла.

Считается, что бык-сы весит не менее полутонны. По легенде, правитель эпохи Чжоу Чжао-ван (1027–957 гг. до н. э.) во время наступления против царства Чу сталкивался на переправе через реку Ханьшуй с такими однорогими быками. Говорят, что доспех, сделанный из кожи сы, прослужит двести лет.

Листья у цзяньму – синие, ствол – пурпурный, цветы – черные, а плоды, напротив, – желтые. Стоит это дерево ровно посередине между Небом и Землей. Если встать под его «сень», то не увидишь собственной тени, если крикнешь – не услышишь собственного голоса. Небесный владыка и прочие божества проходят мимо цзяньму по пути в небесное царство и мир людей. Цзяньму выступает лестницей на Небо.

В «Великих пустынях Запада» есть еще царство аналогичных существ, которые называются Ху. Это потомки «Огненного императора» Шэньнуна, точнее – Ху (или Ди), сына Линцзя, внука Шэньнуна. Так что у обоих народов общие корни. При отсутствии ног и крыльев и Ди, и Ху умеют летать, свободно перемещаясь между Небом и Землей.

Его еще называют Линшэ или «Чудесный змей». Формально Башэ можно было бы охарактеризовать как крупного питона. Сам сюжет о змее, пытающейся проглотить слона, – аллегория на тему желания объять необъятное – стар как мир. Еще поэт Цюй Юань (около 340–278 гг. до н. э.) в «Вопрошаниях к Небесам» («Тяньвэнь») задавался вопросом: «Насколько же большим должен быть змей, чтобы поглотить слона?» Расцветка Башэ представляет собой, по всей видимости, сочетание множества оттенков, в том числе зеленого, желтого, красного и черного.

Мифологический Ци (около 2197–2006 гг. до н. э.) – император не менее легендарной династии Ся. Его приближенный Мэнту фактически представлял собой духа судопроизводства земли Ба. Важно подчеркнуть, что в древнекитайском языке под «богами» и «духами» (шэнь) могли подразумеваться и местные вассальные князья, которые пользовались поддержкой божеств. Что же касается судопроизводства, то предполагалось, что у лгунов на одеждах проступали пятна крови. Тем самым исключалась возможность обвинения безвинного и обеспечивалось милосердие ко всему живому.

Эрфу – божество с лицом человека и телом змеи. Вместе со слугой убил он Яюя – небесного духа со змеиным телом, драконьей головой, человечьим лицом и общим внешним сходством, а также повадками, напоминающими барса. Тем самым Эрфу вызвал недовольство Небесного владыки – по некоторым версиям мифологического «Желтого императора» Хуан-ди (примерно 2717–2600 гг. до н. э.). По истечении пары с лишним тысячелетий, уже при императоре Хань Сюань-ди (91–49 гг. до н. э.), долбили как-то каменные глыбы и вдруг обнаружили в гроте человека с босыми ногами, длинными волосами и скованными руками. Доставили незнакомца в Чанъань – столицу того времени (современный Сиань) – и показали владыке. Сюань-ди спросил у сановников, что это за человек, но никто его не признал. И только знаток древних канонов Лю Сян (79–6 гг. до н. э.) вспомнил о записи в «Книге гор и морей» и сообщил императору о том, кого к нему привели. С того времени все жители Чанъаня стали прилежно изучать «Книгу гор и морей».

Находится это государство к востоку от уже встречавшегося нам ранее дерева-цзяньму и к западу от горы Обширной (Куньлунь). Высказываются разные версии по поводу того, как вообще возникло такое царство. Кто-то заявляет, что так называемый «Псиный император» породил Дракона всходов, который произвел на свет некоего Жунъу, в свою очередь давшего жизнь Нунмину. Нунмин же родил Белую собаку с двумя головами, которая, уже сблизившись с собственными двумя головами, принесла потомство, ставшее поданными царства собак. Также бытует версия, что пятицветный пес Паньху принял в жены дарованную ему мифическим императором Ку даму и надел. У супругов родилась двойня: сын-пес и дочь-красавица. Так было положено начало царству собак. На древних изображениях этого государства часто видна коленопреклоненная женщина, которая потчует мужа яствами и питьем. Подобный обычай можно было наблюдать еще при династиях Мин и Цин (1368–1911) у проживающих на территории современной провинции Юньнань национальных меньшинств. Местные жены относились к мужьям, будто бы те были ровней императорам. Говорят, что одного из златоочих коней некогда преподнесли в дар патриарху династии Чжоу Вэнь-вану (1152–1050 гг. до н. э.).

Это злой дух дикой местности. В древности считалось, что на большое собрание по случаю изгнания демонов перед праздником Весны специально для поглощения мэй являлось божество по имени Сюн Бо.

Говорят, что длина этого членистоногого составляет свыше тысячи ли – пятисот километров.

Наряду с Фанчжан и Инчжоу одна из трех священных гор в китайской мифологии, находящихся посреди моря. Палаты на Пэнлай выполнены целиком из золота и драгоценных каменьев. Обитающие на горе птицы и звери – все белые как снег. Издалека остров кажется зависшим прямо над морем облаком.

Раскаты грома – именно от ударов Духа грома по собственному животу.

Говорят, что рост этих человечков лишь девять цуней – около тридцати сантиметров.

Ван Хая некоторые называют праотцом государства Шан-Инь, которое существовало на территории Китая примерно с 1600 по 1046 год до н. э. На гадательных надписях, выцарапанных на поверхности костей и черепашьих панцирей, мы обнаруживаем свидетельства, что правители Шан-Инь преклонялись перед Ван Хаем как родоначальником. Сообщается, что после убийства Ван Хая последующие правители Шан-Инь во имя возмездия изничтожили большую часть рода Юи. Этим объясняются перемещения будущего народа Яо. Версия с тем, что Яо породил мифический император Шунь, позволяет нам строить гипотезы по поводу того, что Яо возникли где-то в период с 2294 по примерно 2184 год до н. э. – предполагаемые годы жизни Шуня.

Инлун – священный дракон легендарного «Желтого императора» Хуан-ди (примерно 2717–2600 гг. до н. э.). В свое время Инлун помогал Великому Юю обуздать потоп. По прошествии тысячи лет прежний морской змей обратился в дракона, еще через пятьсот лет обрел рога, а еще через тысячу лет принял облик, в котором Инлун известен в наши дни. Инлун выделяется на фоне прочих китайских драконов тем, что у него имеются крылья. Как и прочие драконы, первоначально он собирал на небе облака, чтобы те окропляли землю влагой. Поэтому сельчане, сталкиваясь с засушливой погодой, либо устраивали зрелища с участием Инлуна, либо мастерили его глиняные изваяния.

Барабан разносил на всю Поднебесную славу о «Желтом императоре» Хуан-ди (примерно 2717–2600 гг. до н. э.). В других классических памятниках Куя изображают в виде дракона или даже обезьяны.

Напоминает это существо кабана-бинфэна, знакомого нам по «Западному заморью», и кабана-пинфэна, который упоминается в «Великих пустынях Запада».

Уже позднее, при легендарном императоре Яо (примерно 2356–2255 гг. до н. э.), при дворе был введен чин сихэ. Соответствующий человек должен был наблюдать за движениями солнца, вести летоисчисление и следить за сменой сезонов.

Согласно легенде, Гунгун, потерпев поражение в борьбе с Чжуань-сюем (примерно 2596–2563 гг. до н. э.), от злобы расколол эту гору. Необычное наименование последней горы, вероятно, объясняется тем, что в свое время именно там Великий Юй дал бой Гунгуну.

Нюйва – самая известная древняя богиня китайского пантеона, одна из сотворительниц мира. Именно Нюйва китайцы приписывают создание людей и починку небосвода во время светопреставления. Важно подчеркнуть, что отношение к Нюйва менялось вслед за изменением статуса женщин в Древнем Китае. Со времен династии Хань по Южные и Северные династии (то есть с 206 г. до н. э. по 589 г. н. э.) ученые мужи величали ее «пресвятой древности» и «древней императрицей». Нюйва включали в троицу древних правителей, наряду, например, с упоминавшимся в этом альбоме Шэньнуном. Однако уже к середине правления династии Тан историк Сыма Чжэнь (679–732) начинает проявлять некоторое равнодушие к Нюйва. В своем трактате «Основные записи о трех императорах» («Саньхуан бэньцзи») Сыма включает Нюйва в число правителей, однако всячески принижает ее значение, заявляя, будто бы она только и могла, что «свирельки выпиливать». Летописец обходит стороной ее свершения по части создания человечества и укрепления неба. В дальнейшем все больше писателей, отталкиваясь от теории движения всего сущего по линиям пяти стихий и пяти добродетелей, исключали Нюйва из сонма древних правителей. Ко временам династий Сун и Мин (960–1279 гг. и 1368–1644 гг.) Нюйва, формально оставаясь одной из совершенных правительниц древности и частью официального пантеона, в глазах некоторых неоконфуцианцев виделась фигурой, схожей с императрицей Люй-хоу (241–180 гг. до н. э.), первой возглавившей Китай женщиной, и У Цзэтянь (624–705), единственной признанной в китайской историографии женщиной-императором.

Сюй ведает прохождением небесными светилами отведенных им временных промежутков.

Ее также зовут Чанъи. Сюжеты про Чанси и Сихэ, еще одну жену Ди-цзюня, которая произвела на свет десять солнц, в дальнейшем переняли даосы. В даосских мифах есть сюжет о женщине по имени Цзыгуан, родившей мужу-правителю девять детей-звезд Большого ковша, двум из которых суждено было стать легендарными императорами. Госпожа Цзыгуан теперь – одно из самых почитаемых божеств в даосизме.

Девятиглавый феникс – дух, в который верили жители царства Чу (около VIII в. – 223 г. до н. э.), что позволяет говорить о связи божества с этим государством.

По древним верованиям, именно таким образом начинаются сильные дожди, а засуха сама собой заканчивается.

Девять областей – девять возвышенностей, сложившихся после отступления вод. Образно ими обозначают Китай как таковой.