Эта история является вымышленной от начала и до конца. Все совпадения случайны. Все расхождения обусловлены либо авторским замыслом (он же иногда произвол), либо тем, что мир, где происходят основные события — другой.

«Миров множество» © Мироздание.

Август 2001, Бэйцзин, КНР.

Белая бумага, черная тушь. Подарочный набор для каллиграфии. И эта ворона, с едва заметной улыбкой на блестящих устах (прозрачный блеск для губ и макияж, которого якобы нет) выводящая иероглиф «семья».

— Это видео очень важное, — я подняла взгляд. — Можно даже сказать — историческое.

— Мэй-Мэй, нет зрительного контакта с камерой, — закряхтели из-за аппаратуры. — Ты ведь только со съемок! Неужели нашу малышку там разучили работать?

— Извините, дядя Бу, я задумалась, — виновато улыбнулась эта ворона. — Повторим?

— Сейчас, сейчас, — завозился оператор. — Помни: желательно всё записать одним дублем. Как ты умеешь.

Кивнула. Распрямила — хотя куда прямее? — спину.

— Это видео…

— Стоп, рука дрогнула. Не переживай. Это сложно. Если не получится за раз, я потом смонтирую.

Взгляд на лист: и правда, мазнула тушью.

«Соберись, тряпка!» — одернула себя мысленно. — «Ты никому не поможешь, если будешь отвлекаться».

Есть серьезная проблема, но на её решение ворона повлиять не в силах. И есть задача, которая мне по плечу. По руке?

Очень простой выбор: нужно делать своё дело. Наилучшим образом. А не впадать в панику, как некоторые.

— Дядя Бу, мама просила вас помочь с выбором и настройкой домашнего оборудования, — обратилась я к оператору. — А ещё объяснить нам, как всем этим пользоваться. Вы не обязаны помогать и с записью тоже.

— Вот как запишем, — хмыкнул маньяк идеально красивой съемки. — Так и объясню. Сначала — тест-драйв.

Откуда он взялся в «тихой комнате» нашей квартирки? Это долгая история… Расскажу, конечно. Но сначала запишу видеоролик.

— Всем привет! — забила я на подготовленный сценарий. — С вами Мэй-Мэй. И мы с вами прямо сейчас создаем историю. Добро пожаловать на канал Байсэ. Самый первый — и на данный момент единственный — канал платформы Баоку.

Улыбка. Небольшая смысловая пауза (ровно на один вдох), для того, чтобы будущие зрители прониклись важностью момента.

Выставленный из-за ножки штатива одобрительный палец оператора.

Байсэ — белый свет. Раз уж я по светлой стороне силы… в смысле, по пути белой вороны лечу, то пусть у нас всё важное будет — белым. А без света ничего не разглядеть. Что важно — мы же пишем ролик для видеохостинга дяди Цзиня!

Я не знаю, сколько времени заняло создание ютуба в моем-прошлом мире. Но в нашем текущем нашлись азиаты, которые сделали это лучше. И почти наверняка быстрее.

Что-то из серии: заменить станцию для пригородных поездов за одну ночь. Или перестелить всё дорожное покрытие на проспекте за неделю. В обе стороны. Оказывается, так можно и с интеллектуальным трудом, если вы — в Поднебесной. При условии, что вы знаете, что хотите получить. И достаточно замотивированы.

Команда программистов создала и запустила (пока — в тестовом режиме) хостинг Баоку всего за месяц. Подумаешь, трудились по графику «007» весь месяц. Режим «007» — это не про Джеймса Бонда, секретного агента. Это про круглосуточную работу семь дней в неделю.

Рабочее место устроено так, что можно и поесть, не покидая здание, и вздремнуть там же. Насколько это комфортно? Судить не мне.

Один месяц! Я раньше Нового года не ожидала даже предварительных результатов. Самое раннее — месяца через три-четыре. Но чтобы так! Да, многое ещё придется «допиливать» в процессе, но это уже мелочи.

Дядюшка мой — тот ещё эксплуататор. Впрочем, он выписал премии сотрудникам такие, что они готовы в том же духе не месяц, а весь год пахать.

А ещё дядя Цзинь обошелся без своей фамилии в названии хостинга. Но намек на золото (в смысле: ценности) сделал. Баоку[1] значит — сокровищница. Где «бао» — это драгоценность, сокровище (предки разными прозвищами с элементом «бао» часто меня кличут). А «ку» — это хранилище, склад или даже библиотека.

На логотипе сундучок с золотом и сверкающими драгоценными камнями.

Библиотека драгоценных моментов — так будет позиционироваться видеохостинг для масс. И приписка в нижнем левом углу золотыми иероглифами сверху вниз: «Разработка корпорации Цзинь».

Минутка самолюбования за сотни тысяч юаней. Это пока платформа даже не начала раскручиваться. Потом-то счет пойдет на миллионы (плавно стремясь к миллиардам).

Если кто-то справится с нервозностью. Не запорет простенькую миссию, возложенную родственничком на мои хрупкие плечи.

Записать самый первый ролик для Баоку.

Ведь нельзя видеохостинг запустить совсем пустым. Пустая сокровищница — это же просто смех какой-то.

Ролик коротенький, чтобы зрители не заскучали. Особо даже контент не нужен — уже сам по себе такой способ общения людям в новинку.

— Я не готовила речь, — соврала эта ворона на камеру. — Поэтому мы сейчас с вами немного позанимаемся каллиграфией. «Семья» было одним из первых освоенных мной сложных начертаний. Ведь семья — это очень важно. Вот так: крыша, а под нею свинка… Хвостик я люблю больше всего. У каждого хвостика должен быть дом! Своя крыша над головой.

С преувеличенно сосредоточенной мордашкой я погружаюсь в каллиграфию.

— Неплохо? Теперь попробуем в другом стиле. О хвостиках мы с вами обязательно поговорим в следующий раз. Я позову для этого особого гостя. А результаты этих занятий младшая сестренка подарит своим зрителям.

Халява — то, от чего без ума очень многие китайцы. Все эти дни праздничных распродаж, часы сниженных цен, акции «два по цене одного» и прочая. Всегда будут востребованы на моей новой родине.

Поэтому я выставила ручку с растопыренными пальцами.

— Пять подарков будет разыграно, — пообещала с таким видом, словно натуральные сокровища раздариваю. — Чтобы поучаствовать в розыгрыше, нужно будет подписаться на канал Байсэ. Оставить под роликом комментарий: «Семья». Платформа Баоку случайным образом выберет пятерых зарегистрированных пользователей. И пришлет личное уведомление. Вам нужно будет указать имя и адрес получателя. И ждать посылочку!

Ох, как было непросто донести до неподготовленного бизнесмена задумку со встроенными викторинами. Относительно простыми понятными словами. Не чтобы не палиться — куда уже больше? — а потому что я не все специфические словечки знаю. Учиться мне ещё и учиться.

С концепцией разноуровневых партнерских программ и платным контентом для пользователей с особым статусом — и то проще. Цзинь с командой изрядно продвинулись в этом направлении. Красивые заверения оставим для рекламы и одной убедительной вороны. Дядя создавал платформу Баоку, чтобы она приносила прибыль.

Но это потом, пока из создателей контента — одна ворона.

А ещё эта ворона затребовала сразу же ввести модерацию. Не стала уточнять, что наше бдительное государство так и так возьмет под контроль дядюшкин проект. И в этом спорить с ним — затея, вредная для здоровья. Дядя Цзинь и сам не думал «запираться» от проверок на таком уровне.

Но и свою, внутреннюю фильтрацию сайта, ввести придется. Хотя это потребует немало ресурсов.

Баоку не позволит публиковать видео, как-либо конфликтующее с действующим законодательством. Это юридический отдел сформулирует грамотно. И ещё в сокровищницу нельзя будет «складывать» материалы, содержащие издевательства над животными.

Над людьми нельзя — по закону. Прямая дорога на примерку тюремных роб. А в обращении с хвостиками всё сложно пока в Срединном государстве.

Мне не под силу изменить законы одним желанием. Но повлиять на размещение видео, где глумятся над животными — здесь, на Баоку — могу.

Хотя я и на законы едва не замахнулась… Когда спросила Цзиня, есть ли у него связи среди влиятельных чиновников.

На что дядюшка ответил, мол, некоторые знакомства имеются. Но речь больше о семейных связях, не о его, Цзиня, личных «подвязках». Ему пока хватает семейного влияния, чтобы давали «зеленый свет» в деловых вопросах. А вот… Тут дядюшка покосился на маму, а та скомкала документ, который читала.

Допустим, это была неважная бумага.

Цзинь отвел взгляд в сторону. Задумался. Вспомнил ещё одно знакомство: некого Хэ Шаня. Мол, он же «красный принц». Ребенок из семьи политика, если у кого и есть прямые выходы «на самый верх», то как раз…

Бумажный комканный снаряд полетел… нет, не в дядюшку, а в стену.

Дядя вздохнул: «Нет, хороших вариантов не приходит на ум».

Так я в очередной раз поняла, что по рельсам закона начинание о защите братьев наших меньших не протолкнуть. Придется топать медленно и обходными путями.

С помощью общественного мнения и убойной дозы милоты от одной упорной вороны.

— Готово. И скорописью. Ай! Чуть не забыла. Знак, по которому вы узнаете: это работа Мэй-Мэй, — поочередно вывела в уголках каждого листа «вороньи лапки». — В детском садике мое животное — ворона. Теперь вы больше обо мне знаете. Кстати! Мэй-Мэй снялась этим летом в двух потрясающих проектах. Но подробности говорить мне пока нельзя.

Хитренький взгляд и жест, будто молнию на губах застегиваю.

— Я верю, что Баоку объединит всех людей в Поднебесной. И даже за её пределами, — теперь изобразить наивность и концентрированную милоту. — На всем белом свете! Поможет стать друзьями. Близкими, как родные братья и сестры. Как семья. С вами была Мэй-Мэй с канала Байсэ. До новых встреч. Всем пока!

— Снято, — хлопнул в ладоши дядя Бу. — Малышка, напомни, сколько тебе лет?

— Мэй-Мэй родилась в год золотого тигра, — ответила, как тут чаще говорят, чем просто называют число прожитых лет.

— Удивительно, — расплылся в улыбке оператор. — Идем, позовем твоих маму и помощницу. Я всё им покажу и расскажу. Но, знаешь, что, кроха? Лучше зовите меня. Если не занят буду — с радостью запишу для тебя видеоролик.

— Почему? — по-детски опешила эта ворона.

— Мир прекрасен, — отозвался дядя Бу. — Удивителен и разнообразен. Моя работа — показывать этот особенный мир людям. Но с годами взгляд замыливается. Всё меньше нового. Того, что способно удивить. А ты, кроха, не перестаешь меня удивлять.

— Полезно для творчества, — так загрузилась я, что пробормотала это вслух. — Так и запишем.

— Об этом я и говорю, — рассмеялся оператор. — Хоу просто первым разглядел эту твою особенность.

Мне оставалось только улыбнуться и поблагодарить за разъяснения. И — мысленно — порадоваться, что жизнь сводит эту ворону с исключительными людьми. Да, часть из них — исключительные мерзавцы. Зато остальные — личности, достойные уважения.

После того, что я устроила на съемочной площадке в Яншо, скрывать мою излишнюю «продвинутость» смысла не было. Что знает один — тайна. Что знают двое, знает и свинья. Та самая, что под крышей. А мою воодушевляющую речь слышало несколько десятков человек.

Так что шифроваться этой вороне уже поздно. Разумнее попытаться сделать на этом имя.

Ещё и желание дяди Цзиня с первым каналом для автора идеи — хоть и не самое своевременное. Мы его тогда вообще по другому поводу вызвали…

Посоветоваться. А он с порога: «Племяшка, создай канал. Очень нужно».

Из плюсов: возник и повод привлечь дядю Бу. Не то, чтобы к съемке этой вороны. Для рекламы всей платформы. Как раз с документальным циклом режиссера Яна от киноакадемии эти двое закончили. Ян Хоу будет еще год преподавать. А у лучшего оператора из всех, кого я знаю, образовалось «окно». Ведь «неконкуренция» пока ещё действует.

То, что Бу Сунлинь вызвался помочь и мне лично — это больше по старой памяти. И следствие одной небольшой просьбы… Но об этом позже.

Сперва о том, зачем мы вообще звали Цзиня.

И почему мама чуть не прибила папу.

Случилось это за три дня до «исторической» записи. После того, как мы вернулись в столицу. Вечернее прибытие, ужин с заботливым батей. И рассветная съемка для тизеров.

На обратном пути маме позвонили: Азия-Фильм приготовила кое-какие подарочки. Сделали крюк, забрали большую картонную коробку. Без опознавательных знаков. Дядя Ли помог нам занести её до квартиры. Ещё один плюс от наличия личного водителя.

И он же — на кухонном столе, потому как в Мэйхуа взыграла паранойя — прошелся канцелярским ножом по скотчу.

— Ай-ё, какая красота, — восхитился, когда вскрыл коробку окончательно. — Здесь игрушки.

— Вылетело из головы, — выдохнула мама. — Я же сама настаивала на двух экземплярах: одну куклу оставить дома, а вторую отвезти в дом старших Ли.

Дядя Цзялэ расплылся в улыбке. И вообще отнесся с пониманием.

Всё-таки оставила та змея на моих близких ядовитый след. Теперь они во всем ищут подвох. Остается только надеяться, что время ослабит их тревогу.

На чай дядюшка не остался. Отговорился тем, что дома собакен совсем один. Откланялся — это я не иносказательно.

Мама перенесла в кабинет упаковку маленьких фарфоровых принцесс. Начала готовить ужин. Я увязалась с ней. Наблюдать за тем, как другие работают — это своего рода удвоенный отдых.

И когда раздался звонок от входной двери, тоже скользнула следом.

— Невестка, что же нам делать? — тетя Хуэй, едва переступив порог, заломила руки. — Что же делать? Мы с Ченем приехали в город после ваших с Танзином обещаний. А теперь, теперь…

Тетушка затряслась мелкой дрожью. Запрокинула голову к потолку, чтобы скрыть поток хлынувших слез.

— Тетя, что-то с ресторанчиком? — подала голос я.

— Да какой ресторан! — женщина накрыла лицо ладонями. — Забудьте про него. Кто пойдет в заведение члена семьи преступника?

— Пожалуйста, успокойтесь, — мирно проговорила Мэйхуа. — Давайте пройдем внутрь. Присядем. И вы расскажете нам, что случилось, пока мы с А-Ли были в отъезде.

Слова звучали ровно и складно. Успокаивающе.

Напрасно.

— Присядем? — тетя Хуэй опустила руки, а затем сжала их в кулаки. — Что случилось?

Мне даже показалось, что тихая и спокойная родственница бросится на мать мою с кулаками.

— Мой муж в тюрьме! — выпалила тетушка. — Его обвинили в перевозке контрабанды. Он просто вез груз по маршруту. Делал свою работу. Ту, на которую его устроил брат! И теперь Чень за решеткой, а его брат даже не говорит об этом дома. Арест его брата — это настолько неважное событие?

«У-у-у», — взвыла я мысленно.

И от осознания — пока ещё неполного — паршивой ситуации, и от того, как батя накосячил.

Мы так много говорили прошлым вечером. А он на мамины вопросы о делах на работе только отмалчивался и переключался на наши киношные приключения.

Мамочка тоже явно об этом подумала: задышала чаще.

Тетя Хуэй истолковала секундную заминку мамы по-своему.

— Молю, помогите моему Ченю, — она рухнула на колени, вцепилась в мамин подол. — Не дайте ему пропасть. Клянусь, он ничего не делал! Мой муж не такой человек. Умоляю!

Это был первый раз на моей памяти, когда моя невероятная Мэйхуа растерялась до полной потери речи.

[1] 宝库(кит). [bǎokù] — сокровищница.

— Стоящий прямо не боится кривой тени[1], — собравшись, выдала мать моя ещё один чэнъюй. — Репутация честного человека не пострадает от ложного обвинения. Уверена, мы со всем разберемся. Больше того, Танзин наверняка уже начал действовать.

— Думаете? — робкая надежда прорвалась сквозь пелену отчаяния.

— Мужчины семьи Ли всегда сначала действуют, — позволила себе тень улыбки Мэйхуа. — А уже потом говорят. Или вовсе молчат. В этом их сила. Вам ли не знать?

Так, слегка каламбуря — фамилия Ли и значит «сила» — матушка подняла с пола гостью. Повела её под локоток к диванам в гостиной-столовой. И, чтобы тетя Хуэй не сорвалась опять в истерику, негромко приговаривала по дороге.

Тихий мелодичный голос убаюкивал, подобно перезвону колокольчиков.

— Однажды Танзин нес меня на спине несколько кварталов, — мамины щеки зарделись румянцем. — Я надела на прогулку туфельки, а он повел меня в парк Сяншань. Ароматные горы осенью пылают багрянцем. Краснолистные клены повсюду. Первые из них высажены при династии Цин, во времена правления императора Цяньлуна. Холмы алеют, словно укрытые огненно-красной парчой. Мозоли на моих ногах тоже алели… Так, что я едва могла ступать по земле. Когда мы вышли из автобуса, Ли Танзин усадил меня на свою спину. Я так смутилась, что даже не сумела возразить. Нес через район Хайдянь до общежития. Только позже я случайно узнала, что незадолго до той прогулки он сорвал спину на стройке, таская тяжести. Боль, наверное, была ужасная. Но он шутил и улыбался всю дорогу. Такой он, сильный мужчина из семьи Ли.

Во время этого монолога Мэйхуа успела усадить гостью, налить из графина водички и «перенастроить» на волну «мы всё преодолеем». А я мотала на воображаемый ус небезынтересную информацию.

То, что родители познакомились где-то в студенческом периоде, я уже вычислила ранее. По многочисленным оговоркам. Так что у меня оба предка — с высшим образованием. Правда, Мэйхуа свое особо не афиширует.

Хайдянь еще называют университетским районом. Там кампусы множества ВУЗов расположены, включая Бэйцзинский и Цинхуа.

Раскрылась с новой стороны забота мамочки о батиной спине. И почему она вечно порывается сама брать меня на руки — вперед мужа. И отчего ворчит, если батя успевает первым. Даже эпизод с «подкатом» родителя, пока Мэйхуа разделывала курочку, заиграл новыми красками.

Она реально переживает за его больную спину.

И да: вечером батю ждет адский разнос. Я даже не стану засиживаться, уйду пораньше в свою комнату, чтобы не мешать мамочке высказать всё, что она думает о молчании ягнят… в смысле, нежелании муженька делиться проблемами.

Но на людях — при тетушке Хуэй — мама сделает всё, чтобы сохранить мужу лицо. Правильная китайская жена, ага.

— Муж наверняка уже начал предпринимать действия, — уверенно повторила мама. — Когда он вернется, мы поговорим. А пока расскажите мне всё, что знаете.

Тетя Хуэй нерешительно кивнула. И выложила всё, что знала. Впрочем, знала она немного. Её супруг, ещё один достойный представитель семьи Ли, тоже не из болтливых.

Что мы выяснили наверняка: Ли Чень работал не под началом брата. Западное направление курировал другой человек. Тетушка знала только фамилию «большого начальника»: господин Гу.

Весь груз дядя Чень получал запакованным. Он присутствовал при погрузке и разгрузке, ставил свою подпись на грузовой накладной. Но только сверял число коробок, никогда не открывал их. И не проверял, что там внутри.

Товары перемещались разные, и каждую накладную дядя, разумеется, не запоминал. Зачем? Его дело крутить баранку, да так, чтобы груз был доставлен в срок. Вот и в тот раз дядя вез груз из Бэйцзина в область Кашмир. Перевожу: в сторону границы с Индией.

Как так получилось, что фуру остановили для досмотра, тетя Хуэй не знает. Она даже не в курсе, что именно из «запрещенки» обнаружили при досмотре. «В интересах следствия» доступ к информации ограничен.

Незнание порой хуже, чем самая суровая угроза.

Паника тети Хуэй объяснима.

Все те «рисовые зернышки» сведений, что были у тетушки, Мэйхуа записала. Успокоила родственницу: кроме подписи дяди Ченя, на документах должны быть и подписи сотрудника склада, заведовавшего отгрузкой товара.

Поднять документы «выше» склада труднее. Но не невозможно. Батя работает в главном офисе. Да, на другом направлении. Но как минимум прояснить с господином Гу ряд вопросов — реально.

В теории. Но мать моя мудрая акцентировала внимание на положительных моментах. На путях решения проблемы, а не на возможных затруднениях в процессе.

Если начальник Гу «замазан» в перевозке чего-то незаконного, сомнительно, что он сознается в проступках. Но подобные соображения Мэйхуа высказывать не стала. Тетю Хуэй уверили: мы не бросим в беде её мужа. Вникнем, разберемся и всё такое прочее.

Про ресторанчик за время беседы даже ни разу и не вспомнили. Не до него, в самом деле.

Тетушку хотя бы трясти перестало. К уходу от нас она сумела взять себя в руки.

А мама достала тесак. В рамках подготовки к возвращению мужа с работы.

Не беспокойтесь: батя выжил.

После ухода родственницы мама начала готовить ужин. Разборки разборками, а семейный ужин по расписанию. Эмоции Мэйхуа выражались разве что в более размашистых и громких ударах тесаком по свиному окороку. В готовку пойдут все части, включая ножку с копытцем. И шкурка тоже.

Возможно, с учетом обстоятельств, мама предпочла бы накормить муженька свиными мозгами. Раз свои подвели — вместе с чувством самосохранения.

В середине процесса затрезвонили.

— Да! — повысила голос мамочка, включив громкую связь.

По-другому сложно было ответить, на плите ведь вок и две кастрюли. Нельзя прерывать кулинарное действо.

Вид у нее был, почти как у демоницы из преисподней. С поварешкой прямо из вока, где в красно-коричневом соусе из ферментированных бобов топорщились кубики свинины и овощей. Как бледные тела грешников, утопленные в пузырящейся крови…

С клубами пара за спиной, с блестящими после нарезки лука глазами… Красавица.

В итоге темный соус смешается с лапшой. Мир считает это блюдо корейским — я-прошлая даже как-то смотрела мастер-класс с приготовлением чачжанмёна, чтобы затем порадовать дорогого.

Правда в том, что мои соотечественники готовили черную лапшу со свининой, дайконом и другими овощами (в зависимости от сезона они могут меняться) задолго до популяризации блюда южнокорейскими поварами.

Только соседи берут пасту из ферментированных черных бобов, а мы чаще юзаем бобовый соус (его же используют и для приготовления утки по-пекински) и называем блюдо чжацзянмянь. Что значит: лапша с соусом из бобов.

— Госпожа Лин? — испуганно пискнула Чу-два. — Простите, что беспокою. Но в офис пришел господин Сыма. И наотрез отказывается уходить, пока не поговорит с вами. Лично.

— Нехорошо, — отвлеклась на пробу Мэйхуа. — Перебор с Шаосиньским вином. Это не тебе, Баочжэн. Передай господину Сыме, что я буду завтра. В десять.

Сбросила вызов, покачала головой.

— Полагаю, он хочет вернуть деньги, — и добавила для меня пояснение. — Мы перевели оплату за весь период обучения младшего Сыма. Старшему не говорили. Он, кажется, не часто созванивался с семьей, пока шла работа над фильмом. Главный танцор Вихря вышел из того же русла, что и твой отец. Тоже молча добивается своего, и только тогда от него дождешься слова.

— Мы обидели брата Сыму? — спросила я.

Не праздный интерес. Эти заковырки, подводные течения и особенности менталитета до сих пор темный лес для меня. Казалось бы: дают — бери, бьют — беги. Чего огород из сложностей городить?

Ан нет. Урон репутации, «лицо» сверхважное под угрозой.

— Он молод и горяч, — указала на очевидное мать моя. — Поэтому трудно сказать заранее, как он отреагирует. Не волнуйся. Этот вопрос мы решим.

— Я с тобой! — потребовала эта ворона.

Буду давить милотой на гордость, если потребуется.

— М, — утвердительно «мыкнула» она. — Так, нужно чуть больше имбиря…

К приходу бати стол ломился от еды.

— Дорогая… — родитель прижал ладони к груди.

Набрал в грудь воздуха, словно собираясь выпалить признание. Любовное или околокриминальное?

— Садись за стол, милый, — улыбнулась одними губами Мэйхуа.

— Да, женушка, — согласился Танзин.

И выдохнул.

Я не собиралась бате помогать. Из женской солидарности. Мог ведь вчера поделиться, но смолчал. Пусть и дальше молчит.

— Дорогой, а ты знал, что в Южной Корее лапшу в соусе из черных бобов едят на четырнадцатое апреля? — невинно спросила мамочка, дождалась непонимающего покачивания головой от муженька. — У нас одиннадцатого ноября — день одинокой собаки. Все, кто одинок, закатывают вечеринки в честь своего одиночества. А у соседей такой день — противовес четырнадцатому февраля. Это как Циси, но на западный манер.

Циси — это наш, китайский, день влюбленных. Он неофициальный, но с долгой историей и красивой легендой. О любви небожительницы и смертного. Но — увы — Богиня Небес создала Млечный путь, чтобы навечно разделить свою дочь с её смертным избранником (и парочкой их общих детей).

Однако в седьмой день седьмого месяца (по Лунному календарю) стая сорок выстроилась мостом через небесную реку. Вид возлюбленных на крылатом мосту тронул Богиню. Она позволила им встречаться раз в год в этот же день на сорочьем мосту.

— А эта изумительно вкусная лапша тут причем? — не понял намека Танзин. — Ты прекрасно её приготовила, дорогая.

— О, всё просто, — с улыбкой приняла комплимент мужа Мэйхуа. — Четырнадцатого февраля в Корее дарят шоколад мужчинам. Четырнадцатого марта продолжение праздника — Белый день. В белый день шоколад дарят женщинам. А четырнадцатое апреля — это Черный день. Он для одиноких людей. Черная одежда, черная лапша — в Черный день. Ты ешь, ешь, милый.

«Привыкай», — послышалось мне недосказанное.

Угроза, я надеюсь. Всё-таки они у меня — крепкая пара. Хочется верить…

— М-м… — батя закашлялся, потянулся за водой.

Обычно мамочка заботится о нем, подает водичку. А он подкладывает ей самые вкусные кусочки.

Но в этот раз стакан никто не пододвинул.

— Нас с А-Ли сегодня проведала Ли Хуэй, — медовым голосом сказала суровая мать.

— Понял, — нахмурился батя. — Юрист Чэнь рекомендовал мне своего коллегу. У него подходящая квалификация, тогда как господин Чэнь специализируется на коммерческом праве. Брата Ли скоро выпустят.

— Это хорошо, — ровно откликнулась Мэйхуа. — Я так и подумала.

На контакт в журнале мобильника с номером улыбчивого юриста она глядела с минуту после ухода тети. Но так и не позвонила. Теперь ясен ход её мысли. Мужа она знает. Связаться с отлично зарекомендовавшим себя юристом — очевидный шаг.

Тревожить дважды по одному вопросу юриста Чэня — дурной тон. Это как показать, что в семье разлад, жена не доверяет мужу.

Снова сложное, про репутацию и лицо.

А мне даже не пошутить про Чэня, который выручает Ченя. Это хоть и звучит очень похоже, но в написании и по смыслу совершенно отличается.

И ведь до всего приходится доходить своим умом! Они же не говорят напрямую о таких вещах.

Дальше батя пробежался по тому, что мы уже узнали от взволнованной тетушки. Но он знал больше. Не про содержимое коробок, а про начальника Гу.

Я перескажу коротенечко, что уловила из разговора родителей. Вышло с пятого на десятое понять. Нет, они от меня не скрывались. Но вовсю сыпали терминами, какие не входят в программу детсада.

Так что вся экономическая часть — мимо вороны пролетела. Тут уж извините.

Итак, что мы имеем: с начала года компания, где трудится Ли Танзин, расширилась. Увеличились обороты, склады, ряды клиентов, число сотрудников… Благосостояние заказчиков, вероятно, тоже увеличилось. Всё подросло. Существенно.

Говоря о новых сотрудниках, батя еле слышно скрежетнул зубами. Начальник Гу — один из новых людей. Дальний родственник главного босса, вроде как муж троюродной сестры… Не кровный родственник, короче. Но влияние на директора Тао имеет.

С его приходом в финансовых отчетах появились расхождения. Мой батя даже настаивал на проведении внутренней проверки, но его запрос был отклонен.

А затем случился инцидент с остановленной фурой.

У Танзина нет доступа ко всем корпоративным документам. Говорить с уверенностью он может только за свое направление. Там все отчеты в порядке. Где именно проблема — батя не осведомлен. А шеф ясно и четко высказался против проверки.

— Если к вам придут из налоговой, — нахмурилась Мэйхуа. — Что тогда?

— Наша компания не входит в план проверки на этот год, — ответил Танзин. — Так сказал наш директор. Откуда у него сведения…

— Мы не узнаем, — закончила за мужа родительница. — Наверняка какие-то связи.

Дальше они переключились на маршрут дяди Ченя. И документацию по нему. Оказалось, что бумаги… потерялись.

Тут-то я заметила слегка сбитые костяшки пальцев — батя удачно взял стакан, чтобы глотнуть ещё водички.

— Папа, ты подрался? — встрепенулась я. — С этим начальником Гу?

Окончание «ано» к фамилии приклеилось. Мысленно, конечно, но плотно.

Нет, понятное дело, что без доказательств это Гу — чисто перед законом. И даже не попахивает. Но меня переполняло стойкое ощущение: оно!

— Нет, — Танзин отдернул руку. — Пропали накладные за месяц. Вину перекидывают с одного на другого. Брат Чень под арестом. А начальник Гу празднует годовщину свадьбы. Его не было в офисе всю неделю.

— Документы не могут просто взять и испариться, — вскинула бровь мать моя. — А как же копии? Записи в электронном виде? Переписка с клиентами?

— Люди начальника Гу не идут мне навстречу, — теперь зубовный скрежет мне точно не послышался. — А сам он…

— Будем действовать по закону, — недобро сощурилась Мэйхуа. — Если что-то слишком запуталось… Не распутывай. Режь.

— А как дорежешь этого Гу, — встряла ворона. — Увольняйся.

В принципе, и без этой ситуации гадской уже можно было родителя выводить в бизнес. Под его, Ли Танзина, управлением. Дружественная транспортная компания — это неплохо. При условии ну очень хороших отношений с владельцем. И с готовыми путями отхода на случай «охлаждения» тех отношений.

Но своя транспортная фирма — тоже вариант. Пусть и с меньшим размахом. Поначалу.

— Если бы всё было так просто. Драгоценные мои, я многим обязан директору Тао, — набежала тень сомнения на лицо Танзина. — Если бы тогда он не принял меня без какого-либо опыта работы на должность специалиста… Всё было бы совсем иначе.

Повисла пауза, где все додумали недосказанное: без денег на старте отец не смог бы мало-мальски обеспечивать семью. Квартира — прошлая, маленькая — записана на маму. Но гордый мужчина не женился бы, не имей он в те времена стабильного дохода. Подработки — это нормально поначалу, в студенческие годы.

Но потом… Батя стал бы похож на того смертного из легенды, что полюбил небожительницу. А мы уже знаем, чем та история закончилась.

Мама изменилась в лице.

— Мне кажется, стоит посоветоваться с Цзинем, — высказала она. — У него есть опыт управления компанией. Если кто и может выискать тихий путь решения, так это он.

Батя кивнул.

Потом они ещё пошумели у себя в спальне. Уронили какую-то мебель.

Эта ворона не знала, тревожиться ей или радоваться. Мебель, знаете ли, можно ронять при разных обстоятельствах. Но раз за завтраком не возвращались к разговору о днях одиноких людей, всё нормально.

С остальным — разберемся.

Хотя от этой вороны в данном случае мало что зависит. И это самое нервирующее.

В маленький офис Бай Хэ мы прибыли пораньше. Там мало что изменилось: стопок с бумагами стало ещё больше, да малыш-кактус отцвел.

— Мама, нам пора начать задуматься об офисе побольше, — сказала я, когда две наших Чу встали нас поприветствовать.

И чуть не столкнулись друг с другом.

— Ты права, драгоценность моя.

Бай Хэ «перерастает» эту крохотульку.

Даже если все мои задумки пойдут прахом, тесниться вот так девочкам — ненормально. Это ок, когда одна или обе почти всё время на съемочной площадке. Сюда лишь пару раз в неделю заглядывают, чтобы разобраться с «текучкой».

Я же, как минимум, хочу (после всех курсов) Чу-три в бьюти-блогеры вывести. Пока ниша не занята, следует поспешать. Значит, нужно будет место и оборудование. Не потащим же мы к себе Юмин?

Однако… бежать впереди паровоза тоже не стоит. Сперва понять бы, как сильно нужно расширять «границы владений», в смысле, на сколько работников офис новый нужен. Мы с Жуем приносим студии доход, но при этом не создаем деньги из воздуха.

За каждым юанем: затраченные время и усилия. Пот, кровь и слезы, если так угодно. И то, и другое, и третье мы проливаем, если того требует сценарий. Кровь обычно бутафорскую. Но случаются и исключения.

Мы пришли не с пустыми руками. Пухленькие красные конверты сделали сотрудниц очень довольными. Еще бы: там по десять тысяч юаней на каждую. Сильно больше их месячной зарплаты.

Старательность и преданность окупаются. Можно сказать тысячу слов про корпоративный дух и прекрасное будущее нашей творческой студии. Девушки будут хлопать в ладоши и благостно (дежурно) улыбаться.

И можно выдать им по премиальному конверту. И их сердца действительно воспылают. И настрой на грядущие свершения взлетит на новый уровень.

Две сияющие Чу кратко отчитались о свежих предложениях. В основном рекламных. Так как у меня учебный год на носу, не до крупноформатных работ. А для Синя уже почти согласован новый проект. Он к нему активно готовится.

Парадокс: для меня работы было больше, но именно заманчивые контракты чаще приходили для Жуй Синя. Полагаю, дело в том, что от него заказчики и киностудии осознавали, чего ждать. И что требовать. А с малявкой несколько сложнее.

И я их понимала! Сама же уже кучу времени потратила на поиски хорошей (и бюджетной!) идеи для сценария. Где важную роль можно отвести себе любимой. Любая история не подходит. Только такая, чтобы впечатлить сладкую парочку Бу-Ян. Привлечь этих спецов к реализации, а там, глядишь, и «призвать» их в Бай Хэ.

Всё ещё не нашла. Как на зло, ничего умного не приходит в голову.

В десять лидер Вихря не объявился. Мы этот момент пропустили. Как раз разгорелось нешуточное обсуждение: насколько уместно проговаривать баснословно дорогое предложение рекламы для Синя.

Без шуток, ему готовы были за участие в этом действе занести пару чемоданов денег. Стоюаневыми купюрами.

Итак, приготовьтесь. Это и правда нечто особенное! Текст, чтоб вы понимали глубину проработки идеи, дополнен цветными референсами. Там чуток в анимешном стиле отрисованы предполагаемые действия и позы.

Честное слово, иногда даже не знаешь, что лучше. Как с Новым взглядом, где заказчик сам не вполне понимал, что он ждет от актеров. Или когда — такое. Детальное. Вдумчивое.

Пристегнулись? Камера, мотор, экшн!

Мужчина в полурасстёгнутой рубашке открывает кулек с рыбой. Принюхивается: рыба ощутимо попахивает. Тогда мужчина снимает рубашку и… натирается вонючей рыбехой.

Референсы: кулек, мужчина, обтирание спины, шеи, груди, подмышек.

Следующий референс включает изображение кучкующихся «белорубашечников». Группа из пяти молодых сотрудников добровольно забивается в дальний угол заднего ряда мини-автобуса. Все они зажимают носы и корчат страшные лица.

Далее: герой этой рыбной истории со счастливой улыбкой сидит один на переднем сиденье.

«Вам нужно больше места?» — спрашивает закадровый голос, дублированный подписью-титрами. — «Есть вариант получше: Volkswagen Variant».

— Синь в этом участвовать не будет, — подвела итог обсуждению Мэйхуа.

Я где-то с натирания волосатой подмышки (тухлой рыбой, просто напоминаю) периодически уползала под стол — прохихикаться. Затем выкарабкивалась: глянуть следующий рисунок и на новый круг — угорать под офисной мебелью.

А две наши сотрудницы на серьезных щах обсуждали уровень креативности данного «шедевра». Чу не сомневались: этот ролик непременно будет снят и запущен на телевидение.

Очевидно, не с актером из нашей студии.

Божечки-кошечки! Тут-то я и начала осознавать, почему рекламные ролики Вод Куньлунь до сих пор любимы в народе. Да потому, что альтернатива им — что-то вот такое, с рыбами. К слову, раз зашла об этом речь: все мои рекламные проекты до сих пор актуальны.

Гоночный сюжет для «Колесников», где малышковый заезд на электромобилях, заявлен в качестве претендента на награду от форума CIAF — Китайский международный фестиваль рекламы. В разделе телевизионная реклама.

Эта ворона в возмущении! Как так? Два шедевра от дуэта Бу-Ян для Вод Куньлунь никаких наград не получили. Хотя они и по размаху, и по реализации — волшебны. Несправедливо!

Ага, и исполнители там топовые. Есть желающие поспорить? Нет? Вот и правильно.

Может быть, дядя Ян не «занес» куда надо, а другие в том году как раз «занесли»? Не уверена: я и узнала-то о существовании этого награждения только сейчас.

После рыбы… в смысле, рекламы автомобиля, подняли задумку производителя зубной пасты. Их привлек Жуй, как борец с демонами. Эти креативщики жаждут нарядить нашего парня в черное с золотом ханьфу. Дать ему бутафорский меч и отправить сражаться с демонами.

В финале ролика на горе из тел он должен, цитирую: «Сверкнуть белозубой улыбкой». Гвоздь программы та улыбочка, так сказать.

Задумка не понравилась Суцзу. «Плохое сочетание цветов», — сказала она. Мол, черное и белое не работает. Мы предпочитаем красное и золотое, а не цвета траура. Другие аспекты краткого сценария не вызвали у нее вопросов.

Впрочем, и на это Жуя мы не решились подписывать.

«Хорошо, хоть не додумались намазать темнокожего этой своей зубной пастой, чтобы он под воздействием превратился в белокожего принца», — подумала я тогда.

Ещё не подозревая, что мои находчивые соотечественники несколько лет спустя забабахают другую рекламу. Капсул для стирки.

Где симпатичная китаяночка будет закидывать белье в стиралку. И следом запихнет (не спрашивайте как — это не описать словами, видеть надо) слегка испачканного «уголька» (африканца с чернильно-черной кожей) в ту же машину с вертикальной загрузкой.

Догадываетесь, да?

По завершению программы стирки из недр аппарата вынырнет — сияющий белизной футболочки и кожи китаец.

Превосходное качество стирки — заверит нас производитель.

Нет, вообще никакого расизма. Китайцы не такие. Только некоторые из нас, особо оригинальные.

Но мы не будем судить по этим двигателям торговли всю рекламу Поднебесной. Ведь есть и нормальная.

Скажем, с участием этой вороны.

Так вот, к чему это я? К тому, что Сыма — танцор из Вихря — не пришел. Ни в десять, как было оговорено, ни спустя час. О, нам было, чем заняться — столько разных придуманных историй, коротких и длинных, веселых и грустных…

Для меня выбрали… ничего. Родительница была непреклонна: в последнюю неделю до садика доченька отдыхает. И готовится: нужно снять свежие мерки, купить массу вещей и принадлежностей.

— Баочжэн, господин Сыма оставил свой номер? — спросила мама, когда все приличные сроки ожидания истекли. — Нет? Жаль. Выясните, что с ним случилось. Такой целеустремленный молодой человек не пропустил бы встречу без веской причины.

— Да, госпожа Лин, — перещелкнуло в режим роботов сотрудниц. — Будет сделано.

Мамочка успела вздохнуть: ну сколько можно им говорить о поведении? Но не успела мягонько попенять. Зазвонил мобильник. Высветился — ему там икалось? — режиссер Ян.

Он и дядя Бу постоянно крутятся в моей голове. Кажется, это взаимно?

Ян Хоу хотел встретиться для небольшого разговора. Мэйхуа не возражала. Только обозначила время: в час дня. Потому как в двенадцать у нас ещё одна встреча назначена. Или вернее будет сказать — собеседование?

Она же созвонилась накануне с Цзинем. И тот, кроме обещания заявиться на ужин, озвучил, что нашел кандидатку на роль телохранительницы. «Для нашей дорогой малышки Мэйли», — с апломбом сказал дядюшка. Снова по громкой связи, чтобы и тишайший каменный воин мог участвовать в разговоре.

С этой девушкой мы пересекаемся в обед. Ух, даже как-то тревожно. Никогда эту ворону не охраняли. Совершенно новый опыт. На обе жизни.

Местом встречи был выбран ресторанчик со столиками на открытой веранде. Для летнего погожего денька — самое то.

Цзинь по телефону пересказал основные факты биографии телохранительницы. Шу Илинь, двадцать девять лет. Шу — как в царстве Шу. Илинь примерно переводится как «памятный драгоценный нефрит». Или незабываемая драгоценность.

Бывшая спортсменка. Бегала спринт и марафон. Упустила шанс попасть в сборную из-за травмы. После выздоровления закончила средней руки педагогический университет.

Звезд с неба не хватала, но в характеристике указаны старательность и упорство в достижении целей. Что мама сочла достойными упоминания качествами.

После выпуска прошла курсы подготовки телохранителей. Десять месяцев интенсивных и довольно жестких тренировок. У нас, в Поднебесной, пока что на законодательном уровне не прописаны школы подготовки профессиональных телохранителей. Что изменится в дальнейшем, но охрана драгоценной мне нужна уже сейчас.

Эта ворона такая не одна. Срединное государство развивается, растет количество богатых людей. И тут появляются нюансы. Огнестрельное оружие под запретом. Вооружены могут быть только действующие военные и представители спецслужб.

Да, не всегда эти запреты на деле соблюдаются. Если — чисто гипотетически — завтра на дядюшку нападут злыдни с «самопальным» огнестрелом, то его «водитель» в целях обороны наделает в них лишних отверстий. Тем самым запрещенным оружием. И ничего ему за это не будет. Потому как связи семьи Цзинь быстро сгладят острые углы.

Но даже так, со связями, разумные люди соблюдают осторожность. И набирают службы из «водителей», «нянек», «секретарей», прошедших суровое обучение. Такое… малость теневое. Но при этом вполне эффективное.

Несмотря на не вполне легальный статус, школы бодигардов существуют, и вполне успешно обучают «хранов». Чаще всего прибегая к услугам зарубежных инструкторов.

Шу Илинь закончила лучшую из таких школ. С базой на острове Хайнань и невероятно сложной, изматывающей базовой подготовкой.

Это не совсем то место, куда можно попасть «с улицы», просто заплатив за тренинги. Для поступления кандидат должен одолеть десять «обычных людей». В смысле, уровня бандитов из подворотни.

Или — альтернативная версия — троих людей с подготовкой. Никакого оружия, только рукопашный бой. Шу Илинь, согласно досье, победила десятерых «обычных» мужчин. Не стала выпендриваться, как шепотом прокомментировал намедни батя. Девушка против троих профи — это глупость, как высказала мама.

Раз выбрала толпу отбросов, значит, не дура.

Что тоже зачлось Шу в плюс.

Кроме прокачки выносливости и всех физических характеристик, Илинь обучали и другим полезным вещам. Вдобавок к обязательным дисциплинам (и универсальным, как мне видится, для бодигардов всех стран) тактико-специальной подготовки.

Пара иностранных языков. Благо, инглиш ей неплохо давался ещё в университете. Второй язык — внезапочка! — русский.

Не стоит чрезмерно удивляться: инструкторы в школе почти все из-за рубежа, и наши… в смысле, русские, там тоже есть. Так что как дополнительную дисциплину Шу учила мой родной язык. Как хорошо владеет — предстоит выяснить.

Этикет, вождение разных транспортных средств, основы детективного дела и разведки (подробностей в досье нет). Первая медицинская помощь. Илинь завалила класс по эскорту. Да, этому девушек тоже учат. А, может быть, и юношей тоже.

По прочим предметам Шу показала отличные результаты. Особенно по рукопашному бою. На школе Хайнаня она не остановилась.

Затем ещё год — возможность, доступная только лучшим — тренировалась в Израиле. Считается, что упор там делается на контактный бой. Но что-то этой вороне подсказывает, пострелять на земле израильской тоже дают. С этим делом там попроще, чем в Поднебесной.

— Звучит слишком хорошо, — сказала вчера мама по телефону. — В чем подвох?

— Я обещал найти лучшую! — с раздутым возмущением ответил Цзинь и сам же «сдулся». — В характере подвох. Вы будете её третьими клиентами. С двумя предыдущими Шу расторгала контракт при первой возможности. В этом деле психологическая устойчивость и умение наладить контакт с клиентом важны. Поэтому я предлагаю тебе лично её оценить. Решить, подходит ли она вам с Мэйли. Или мне следует продолжить поиски.

— Кто? — обронила Мэйхуа.

— Засекречено, — ровно откликнулся дядя.

— Я с ней встречусь, — вынесла предварительное решение мама.

И вот мы с нею пьем теплую воду (да, даже летом — она утоляет жажду лучше холодной) на веранде с вьюнами и традиционными китайскими фонариками.

Я немножко ерзаю на плетеном стуле. Других посетителей на веранде нет. Это при полнехоньком внутреннем зале и небольшой очереди на улице перед заведением. И всё равно мне кажется, что собеседование с кандидаткой в телохранители — не для открытых мест. Это то, что не должно афишироваться.

Однако маминому выбору локации я доверяю. Любопытно только, будут ли госпожа Лин и Шу Илинь шушукаться?

Девушка пришла за десять минут до назначенного времени. Завидев нас, обозначила поклон. Мэйхуа благосклонно кивнула в ответ.

Именно тогда Шу схватили за плечо сзади. Пытались схватить: она легко вывернулась. Сдвинулась так, чтобы и мы увидели обладателя нахальных хваталок.

Высокий и явно крепкий мужчина. Черная бейсболка — я ойкнула от мгновенной ассоциации. Козырек под козырьком: типус, едва не похитивший дружище Джиана.

Правда, этот ещё и маску тканевую (тоже черную) напялил.

Больше я особо ничего не разглядела. Потому как эти двое в нешироком проходе устроили чуть ли не парный танец двух черных дыр. Илинь в черном брючном костюме, только белый воротничок его и разбавляет. И этот непонятный нападающий весь в черном.

Оба быстрые, заразы! Движения скупые, экономные. Но скоростные — порой до легкого эффекта размазывания. Нижние удары по конечностям, кулаки и локти отрабатывают по корпусу. Уходы от ударов (Шу), блоки (парень) и контрудары. Четкие, летящие — добавить музыку и ритм, будет танец.

…Это явно сдвиг по фазе после улетного кино.

Смотреть за боем — вообще не страшно.

Отчасти из-за жеста Мэйхуа сунувшемуся через раздвижные двери официанту. Мама подняла открытую ладонь и качнула ей в сторону помещения. Работник понятливо втянулся обратно в зал.

А ещё потому, что драка выходила слишком… культурная. Эти двое ни разу не задели мебель. Нападающий мог несколько раз ударить Шу в голову. И ни разочка эту возможность не реализовал.

И мамино дыхание: оно такое ровное, словно мы балет тут смотрим, а не рукопашный бой. Танец немаленьких черных лебедей, блин.

И вон, как она косится на правую нижнюю конечность парня. Илинь прям частит с ударами именно в эту ногу.

— Ой, всё, — примерно так можно перевести мой возглас. — Мама, прекрати это.

— Милая? — выгнула бровь Мэйхуа.

— Если лодыжка брата Синя разболится, как он будет играть в новой дораме? — с укоризной спросила эта ворона.

Новый проект, для которого наш артист усиленно тренируется, это гибрид триллера с боевиком. Рукопашный бой там тоже будет. Хоть и постановочный.

О травме, полученной Жуем на цитрусовых съемках, знают немногие. Так что Шу — красотка. Сумела «прощупать», подметить уязвимость более сильного (по физическим параметрам, навыки не мне-лузеру оценивать) соперника. Не знаю уж, в полную ли силу бился Синь, но дева вполне успешно ему противостояла. Не пропустив ни одного серьезного удара, между прочим.

Синь стянул с уха эластичный шнур, показал «личико». Улыбающееся: доволен небольшой (и явно запланированной) встряской.

— Достаточно, — мамочка остановила завершающий удар коленом от Шу. — Спасибо, что откликнулся на мою маленькую просьбу, Жуй.

— Что за цирк? — поджала губы (и не разжала кулаки) Илинь. — Я отказываюсь в этом участвовать.

Развернулась: волосы, собранные в хвост, взметнулись.

Выпросталась вперед рука Жуя.

— Госпожа Лин никого не отпускала.

Шу поднырнула под руку. Подсечка от Синя убавила прыть, но не опрокинула.

Шу крутанулась волчком. На миг эти двое замерли, готовые взорваться множеством быстрых ударов.

Это что — второй раунд? На сей раз — всерьез?

— Стоп, — сказано было совсем негромко. — Госпожа Шу вольна уйти, если того пожелает.

Жуй отступил на полшага. Руки Илинь, словно нечто само собой разумеющееся, прошлись по волосам. Поправили чуть растрепавшийся хвост.

А я вспомнила нашумевшую псевдоисторическую дораму, что вышла в показ на днях. В основе — гарем какого-то императора.

Но речь сейчас не о нем. А об эпизоде, который вызвал у этой вороны «короткое замыкание».

Рассказываю: главная героиня входит в гарем. Её юность и красота покоряют государя. В итоге юная прелестная наложница беременеет (логично, в общем-то).

Ок, все (начиная с лекаря, ставящего диагноз прощупыванием пульса) поздравляют императора, а не будущую мать. Как бы для нее уже свершилось благо — ей дозволено выносить драгоценного ребенка Сына Неба.

В следующем эпизоде девушка приходит к действующей императрице. Это законная жена императора, а прочие — на сколько-то ступеней ниже по статусу. Приветствовать её величество нужно каждый день. В любую погоду, при любом самочувствии — если только нет высокого дозволения не соблюдать это правило.

В главном зале дворца феникса восседает государыня. Феникс — это символ императрицы, тогда как дворец дракона принадлежит императору. Инь-янь, два начала, первоосновы и вот это вот всё.

«Гостьи», приходящие её поприветствовать, сидят двумя рядами: боком к госпоже, лицами друг к другу. Все прочие жены и наложницы, место определяется рангом женщины. Чем ближе к выходу, тем никчемнее положение на этой лестнице возвеличивания.

Героиня дурно себя чувствует. Из-за чего опаздывает на утренний прием. Тем самым вызывает гнев государыни: как же, только вошла во дворец, а уже считает себя вправе приходить во дворец феникса, когда ей только вздумается.

Женщины переговариваются, пьют чай, с благодарностью принимая советы от благородной императрицы. В итоге их отпускают, всех, кроме героини. Той говорят остаться и послушать личные наставления госпожи.

Возразить нельзя. Героиня остается. Ей надлежит встать и слушать нудный свод правил поведения во внутреннем дворце. А ей, напомню, дурно.

Чтобы не «потерять лицо» и вроде как скрыть факт беременности (лекарю приказано молчать) наложница говорит: «С вашего позволения, я пойду».

«Разве тебя кто-то отпускал?» — спрашивает даже не императрица, а её служанка. — «Дерзкая!»

«Мне придется тебя наказать», — вздыхает главная жена. — «Иди и стой на коленях перед дворцом».

И та послушно принимает наказание. Под палящим солнцем стоит на коленях несколько часов. Пока — закономерно — не падает в обморок.

Её личные служанки всё это время стоят в сторонке. Им запрещено вмешиваться. И только когда госпожа теряет сознание, служанка подрывается и бежит за лекарем.

В итоге героиню откачивают, попутно сообщая, что она «действительно благословлена Небом». В смысле, на ребеночке это стояние в жару не отразилось. Государь журит законную жену. Мол, неужто настолько сильна была провинность этой наложницы?

— В смысле: ей нельзя было уйти без разрешения? — мой шаблон тогда треснул так сильно и громко, что я спросила это вслух. — Настолько плохо всё было?

— В гареме только император и его мать выше императрицы по статусу, — ответила мамочка. — Все прочие — ниже. И обязаны подчиняться её решениям.

«Терпи и подчиняйся», — додумала я участь остальных. — «Подчиняйся и терпи».

И тут мне вспомнился момент — почти позабытый уже. Дома у наших соседей — Сюй. «Мы уйдем первыми», — говорила тогда мама, собираясь покинуть жилище с нарисованными пандами, тигром и аистами.

Получалось, что система рангов и статусов как бы всё ещё действует? И мама обозначала, что прощается с теми, кто чуть выше по статусу? При этом не подобострастно, а скорее — на равных, но с соблюдением формальностей?

Как на заказ: извилистое течение сюжета в дораме вынесло на сценку с общением двух чиновников. В одном ранге. Один из них распрощался: «Я уйду первым». И даже поклон вежливости обозначил. Собеседник не всё сказал, судя по его лицу в момент прощания, но принял уход — как должное.

Чиновник мог так сказать, а наложница стоящей выше её головы императрице — нет. В случае девушки это было проявлением дерзости. Будь то наложница на один ранг выше — особых проблем не было бы. Но хозяйка дворца феникса — недосягаема по высоте полета. Без дозволения лучше не вякать.

Даже если здравый смысл велит тебе уйти, принять укрепляющий отвар и лечь, чтоб полегчало.

О, в завершение того же эпизода наложнице даровали позволение пропускать утренние визиты к императрице, пока она носит дитя.

Как же сложно, а!

Жуй Синь, перекрывая дорогу Шу, выступал как кто? Как вассал матушки? Самопровозглашенный. Вроде той личной служанки, что назвала наложницу «дерзкой» за попытку ухода?

А Мэйхуа обозначила статус «вольного» в своих решениях человека для Илинь. Почему? Что-то вроде: «Можешь говорить свободно», — по отношению к тем же слугам, когда те мнутся и не знают, стоит ли им сказать то или иное? Или господин разгневается и велит выдать десять палок?

У меня чуть пар из ушей не пошел, честное слово.

Хуже всего то, что я так и не «врубилась» в происходящее, как ни силилась.

— Однако, — когда Мэйхуа уронила это слово, нога Шу Илинь замерла в воздухе. — Раз уж вы проделали столь долгий путь: не будет ли лучше ответить на несколько вопросов? И затем уже решать: уйти вам или остаться.

Досье включало и адрес текущего проживания Шу Илинь. Местечко на окраине города. Район готовится под снос. Жилье там недалеко ушло от хибар.

Зато аренда дешевая.

Похоже, дела финансовые у телохранителя не в лучшем состоянии.

— Звучит разумно, — девушка развернулась, опустила руки «по швам». — Спрашивайте.

— Когда ты заметила и как ты узнала этого молодого человека? — ровным голосом вопросила мать невероятная женщина.

Рядом закашлялся Жуй. «Э?» — было почти что написано на его лице.

Братец Синь — актер с богатой мимикой. Это у него от природы. Образования профильного у него нет. На кратких и простеньких курсах актерского мастерства, куда Жуя засылала «Радость», умение выражать эмоции и внутреннее состояние героя мышцами лица не вытягивают до такого уровня. Там дают базис, основы.

Я могла бы поверить, что в Китае лучше учат. «Всегда найдется азиат, который сделает это лучше». Если бы не засилье «твердокаменных» лиц в телевизоре. Даже выпускники киноакадемии через одного грешат невыразительной мимикой. Куда там курсам «пять недель, пять занятий по пять часов»?

Так что нашему артисту повезло от рождения. Он хорош в выражении эмоций в своей игре. Так же это прорывается в обычной жизни. Не всегда, конечно.

Но здесь и сейчас его высоко поднятая бровь напоминала дугу — верхнюю часть от вопросительного знака. Фантазия легко рисовала от брови черточку к линии вдоль крыла носа. А внизу — открытый рот, как большая зубастая точка под изгибом закрученной линии.

— Ты думал, что тебя не узнать под маскировкой? — мягко улыбнулась Мэйхуа. — Мне правда жаль тебя разочаровывать. Итак, госпожа Шу?

— При входе в помещение, — начала отвечать по списку Шу. — Оценка рисков — часть базового обучения. Человек явно кого-то ждал. Я остановилась перед дверьми, поправить одежду. Его взгляд был направлен на меня.

— У тебя глаза на затылке? — недовольно пробурчал себе под нос Синь.

Очень тихо, но мой чуткий детский слух уловил. Как и тренированный слух Илинь.

— Отражение в стеклах, — Шу бросила короткий взгляд на застекленный переход между залом и верандой. — Узнала по совокупности черт и физических параметров. Это нетрудно. В открытом доступе много видеоматериалов с тобой.

— Ты моя фанатка, что ли? — так искренне удивился Жуй, что аж шею вытянул вперед.

Знаете, как коллекционеры тянутся к новому необычному предмету, подходящему к его коллекции.

— Мне следует ответить и на его вопрос тоже? — покосилась на актера Шу, дождалась кивка от Мэйхуа. — Изучала как потенциальный объект охраны. Вызов на собеседование от директора студии Бай Хэ. В студии в настоящее время два артиста.

— Тебе стоит поблагодарить госпожу Шу за внимательность, — обратилась мама к Синю. — Она была добра к тебе.

И снова — этот четкий вопросительный знак на физиономии.

Признаться, я тоже чуть не отзеркалила вопросец.

— Добра?

Учитывая, что он всё время с начала разговора стоял, опираясь не на травмированную ногу, я отчасти разделяю недопонимание.

— Предположила, что клиент решил устроить демонстрацию, — сказала Шу. — Это не в первый раз случается. Нанимателям, особенно мужчинам, бывает непросто поверить, что девушка способна постоять за себя и защитить других.

— Часто такое происходит? — полюбопытствовала эта ворона.

А почему бы и нет? Интересно же.

— Случается, — уклончиво ответила Илинь.

— Хм, — позволил себе усомниться в такой трактовке событий Жуй. — Будь это кто-то другой…

— Будь это кто-то другой, — эхом повторила Шу. — Не простоял бы и трех секунд.

— А собирал бы сломанными пальцами выбитые зубы? — предположила я, окончательно развеселившись.

— Избыточно, — глянула на меня девушка. — Неоправданно. Покажу?

И ткнула пальцем на свое плечо. Мол: повтори свой хватательный «рефлекс». Жуй переглянулся с Мэйхуа. Та снова кивнула.

Парень медленно опустил кисть на девичье плечо. Дева же нарочито плавно перехватила его конечность. Дернула вниз.

Сгиб запястья, скручивание… Что-то хрустит — надеюсь, не кости.

Бдыщ! Добивочный удар по и без того растревоженной лодыжке Синя.

Он устоял и даже не вскрикнул — Шу всё-таки сдерживалась — но боль в глазах плескалась явственно.

Даже когда Шу отошла от него.

«Пусть скажет спасибо, что не уложила мордой в пол», — вякнуло саркастичное подсознание меня-прошлой. — «Хотя могла бы. Но предпочла сохранить ему лицо».

— Ты хорош, — решила утешить противника Илинь. — Передай при случае привет учителю Кану. Нас просто готовили к разному.

— Ты знаешь учителя Кана? — часто заморгал Жуй.

Кажется, даже о поражении и боли в ноге забыл.

— Фошань, Линнань. Маленький дом с большим двором неподалеку от сада Цинхуэй. Старый учитель Кан уже год, как не берет учеников.

Тут уже мы с мамой переглянулись. Дядюшка не упоминал, откуда Шу родом. Время — деньги, и не только по тарифу оператора. Он занятой человек, мог что-то сократить в досье. Посчитал, наверное, эту информацию не важной.

— Раз два земляка нашли друг друга, — Мэйхуа не подала виду, что открыла для себя что-то новое. — Может вы, наконец, присядете? Синь, если станешь упорствовать, твоя нога не скажет тебе спасибо. Тогда тебе придется брать перерыв на лечение. Госпожа Шу?

— Я постою, — скрестила руки на груди девушка.

Жуй нахмурился, но примостился на краешке стула. Однако продолжал буравить Илинь взглядом.

— Не думаю, что видел тебя раньше, — выдавил он. — Ни на занятиях учителя, ни где-либо ещё.

— Мы ходили к нему в разные годы, — ответила бодигард. — Не нужно напрягать память. Это всего лишь сбор данных. Для этой встречи он был несложный. Всего пятнадцать человек.

Мама молча вскинула бровь.

— Ваша семья, сотрудники студии Бай Хэ, — пояснила девушка. — Владелец и постоянные работники этого заведения. Скромно в сравнении с подготовкой к мероприятию на двести персон.

«А дева-то уже цену себе набивает», — усмехнулась я. — «Мы нужны тебе больше, чем ты нам. Никуда ты не денешься с подводной лодки, незабываемая драгоценность».

— Синь был узнан заранее, — улыбнулась мама. — Вы были готовы к его появлению. И всё же устроили с ним поединок. Избегая травмирующих техник. Почему?

Уж не знаю, каким был изначальный замысел Мэйхуа. Когда уйдем, спрошу, а то в неведении хлопать ресничками этой вороне не в радость. Но очевидное слабое место в мамином плане: возможная травма Жуя. То бишь, она позвала его «устроить балет», но при этом здорово подставила под удар.

— Клиент ждал представления, — сказала Илинь утвердительно. — Это нетрудно. Но последующая оплата больничных счетов и неустоек выходит за рамки демонстрации.

Ага, поэтому она тоже не трогала его мордашку. Я поначалу думала, что это из-за разницы в росте. Шу не мелкотня, это Жуй вымахал сильно выше среднего.

А тут вон оно как получается.

Он её жалел, потому что девушка. И просьба от госпожи директора.

Она не хотела выплачивать неустойки за вынужденную нетрудоспособность по его контрактам.

Китайцы — очень продуманные.

И всё же она вспылила. Даже порывалась уйти.

— Неверно, — покачала головой Мэйхуа. — Ваши выводы ошибочны. Уровень ваших боевых навыков не вызывает сомнений. В ином случае я бы не потревожила вас, госпожа Шу.

— Тогда к чему это всё? — сверкнула черными глазами телохранительница. — Позвольте… узнать, госпожа Лин.

Мама благосклонно кивнула.

— Справедливо. Вы ответили на мои вопросы. Я отвечу на ваш. Мне сообщили, что вы меняете работодателей, — с легкой иронией озвучила Мэйхуа. — Как иные модницы не успевают сменять платья. Есть пометка в деле о вспыльчивости. А также о задержании в период вашего последнего контракта. Обвинений вам не выдвинули, записи уничтожили… Но ничто не исчезает бесследно в наших кругах.

«Рукописи не горят», — икнулось мне. — «К делопроизводству это тоже относится? И о каких таких кругах она говорит? Не про киноиндустрию речь, это уж точно. Намек на статус Цзиня? И, заодно, её — прошлый, до замужества — статус. Пожалуй, что так».

Под конец вчерашнего разговора Цзинь мама отключила громкую связь. «На пару слов», — отошла перемолвиться с братом в свой кабинет.

Выходит, вот что они там «обкашляли».

— Ащ-щ! — оскалилась Шу, причем глядя куда-то в сторону. — Тот гад заслужил.

И никаких попыток оправдаться. Это по-нашему.

— Я не могу доверить защиту бесценной доченьки неуравновешенному человеку, — мягкий жест кончиками пальцев, будто мама струны перебирала… невидимые, в воздухе. — Небольшая встряска могла помочь. Подсветить проблему. Или нет — если проблема надуманная. Об этом: отчего вы так вспылили? Даже хотели уйти.

— Я готова много и честно работать, — вскинула подбородок Шу Илинь. — Могу устроить показательное выступление для нанимателя. Могу встать под пули, предназначенные охраняемому объекту. Но не готова становиться живой игрушкой для детского развлечения. Шу Илинь — телохранитель, а не кукла.

Гордая. Одобряю.

И не осуждаю за неправильные выводы. Так бывает, когда что-то делают, но ничего не объясняют.

Кто в здравом уме станет использовать бодигарда, как аниматора? (О, был у меня-прошлой опыт костюмированного развлечения деток. Чужих, в большом количестве. Более того, это были иностранные детки: мероприятие при французском консульстве. С тех пор ад мне не страшен).

— Кажется, возникло недопонимание, — мамина рука потянулась, чтобы погладить мои волосы. — О том, что я позову Жуй Синя, моё сокровище не знала.

— М?

О, ещё один шаблон немножечко заклинило. Доломаем?

— Вообще-то, если бы не травма брата Синя, — эта ворона послала милейшую улыбку Жую. — Я могла и не догадаться.

— М… — Шу наклонила голову набок.

Скрип встающих в новые «пазы» извилин эта ворона слышала, как будто наяву.

— Скажу больше, — Мэйхуа поддержала «слом шаблона». — Именно А-Ли будет решать: заинтересованы ли мы в том, чтобы нанять вас, госпожа Шу. В людях доченька разбирается превосходно. Если человек ей неприятен, я не стану настаивать.

— Мама, а на садик это распространяется? — загорелась эта ворона.

Вспомнила учителя Дун(дук). И то, что зима… тьфу ты, сентябрь близко.

— Прости, моя радость, — виновато улыбнулась мамочка. — Это другое.

— Попытаться стоило, — выпустила воздух и часть энтузиазма я.

— Что скажешь про госпожу Шу, дорогая? — на меня вопросительно взглянули все присутствующие, включая Жуя.

Хм. Шу — с характером. Для местных — это слишком. На грани сумасбродства. Ещё и то задержание — без подробностей.

Я осмотрела девушку с макушки до пят. Как корзину с фруктами на распродаже. Вроде и ценник ничего такой, и вид у содержимого отменный. А так и хочется потыкать пальцем: нет ли гнильцы? Из-за чего-то же первоклассный товар идет по скидке.

— Мама, нам она нужна, — вдохновенно сказала эта ворона. — Нынче сезон Чушу. Чу у нас уже есть, целых три. Шу пригодится для комплекта.

Помните, я говорила, что в Поднебесной двадцать четыре сезона? Эти банальные осень-зима-весна-лето тоже присутствуют. Но мы вдобавок опираемся на солнечные периоды (по лунному календарю).

Начало сезона Чушу — спад жары — выпадает обычно на последнюю неделю августа. Это время наслаждаться летней погодой без зноя. Собирать и заготавливать на зиму урожай. И любоваться небом: оно яркое и высокое, а облака торжественны.

Длится он пятнадцать дней, уступая место сезону с романтическим названием. Байлу — белые росы.

— В таком случае, — блистательно улыбнулась Мэйхуа. — Дело за вами, госпожа Шу.

Девушка одернула рукав пиджака. Сделала глубокий вдох.

— Пожалуйста, зовите меня Илинь.

Для того, чтобы в полку нашем прибыло, мы снова потревожили юриста Ченя. Нужен был особый контракт.

Ведь кое в чем Шу была права. Её мне… дарили. В смысле, дядюшка оплачивал её услуги на год вперед. Видите ли, он не знает, что положено дарить детям. А он уже несколько важных дат в жизни племянницы пропустил. Нужно наверстывать упущенное!

Услуги телохранителя недешевы. Но не так они «кусаются», чтобы мы не могли их себе позволить. Однако Цзинь настаивал, взывал к родственным чувствам. И — полунамеком — на то, что его племянница — ценность не только для семьи Ли.

Родители дали добро. Так что «куклу» Илинь мне практически дарят.

— Мама, — встрепенулась я в машине. — Синь мог пострадать. Это действительно было так уж нужно?

— Сомнительно, — покачала головой мамочка. — Специалисты уровня Шу Илинь рассчитывают силу. Но, даже если бы и дошло до травмы: Жуй Синю пошел бы на пользу небольшой перерыв. Контракт по «Шахайскому быку» находится в стадии рассмотрения. Предложение не худшее, однако сценарий — после вашего совместного фильма — не дотягивает.

— Там вообще от сценария было одно название, — фыркнула эта ворона. — И то в итоге переделали.

— Я имела в виду то, что получилось после всех изменений, — уточнила она. — Синь рвется работать. Могу его понять. Но действительно стоящих проектов не присылают. Ждут, как он себя покажет в кинофильме. Поэтому он ухватился за это предложение. А я считаю, что ему стоило бы отдохнуть и восстановить здоровье. Работа на Зеленый лимон тяжело ему далась.

О, раз уж речь зашла о цитрусовых, можно и закинуть удочку. Не зря же в сезон Чушу начинается активный сезон рыболовства.

— Звучит так, будто ты ими недовольна, — пытливо взглянула на родительницу. — Хотя они были с нами любезны.

— А-Ли, сколько измененных или полностью придуманных тобой сцен включили в фильм? — спросила она.

Задачка, блин, по арифметике. А ведь учебный год ещё не начался. Свободу попугаям… и одной вороне!

— Не помню, — ответила честно.

— В «Воззвании к высшим» ты предложила изменить один эпизод, — напомнила мне про случай с боязнью высоты «сестры» из нефритовой семейки. — Азия-Фильм обязалась включить в титры имя Бай Я, как помощника сценариста. В «Я помогу тебе взлететь» твои идеи присутствуют в доброй трети сцен. Обещал ли Зеленый лимон указать сценариста Бай Я в титрах?

— Может, потом укажут? — потерла шею эта ворона.

Не то, чтобы взмыленную: не особо я и перетрудилась на стезе творчества. Но какое-то неприятное покалывание там возникло. Словно кто-то незаметно надел на эту шею ярмо.

Ай-яй, если так.

— Мне на подпись типовой контракт не предлагали, — сказала мать моя. — Я уже знакома со стандартной практикой.

— Обидно узнавать об этом только сейчас, — буркнула и снова потерла шею.

Ворона извлечет из этого урок: вечером деньги (контракт), ночью стулья (правки к сценарию).

— Милая моя, ты так горела этим проектом, — виновато улыбнулась Мэйхуа. — Разве твоя мама могла тебя расстраивать в такое время?

— Поняла, — я покачала головой. — Что ещё мне стоит знать о незрелых лимонах?

Мама задумалась.

— Их контракты с танцорами — грабительские. Оплата вообще не соответствует. Кроме того, экономия на младшем персонале. Та озлобленная девушка говорила правду. Обслуживающий персонал ел только клейкий рис и жареные овощи. Это впервые, когда мы сталкиваемся с разделением в рационе. Даже Лотос одинаково кормил всех участников съемочной группы.

— А казались такими щедрыми… — подумала я вслух.

— Есть отличия между «быть» и «казаться», — мудро изрекла моя великолепная.

— Значит, придется всё же развивать свою студию, — тяжко вздохнула эта ворона. — Правильную. С нуля. Режиссер Ян позвонил очень кстати.

«С блэкджеком и куртизанками», — осталось недосказанным.

Да и куда их пихать? Ладно, стол с зеленым сукном мы ещё найдем, куда поставить. А куртизанки нам зачем?

Хотя нет: азартные игры у нас только в Макао разрешены. Так что в пролете наш белый журавль по всем пунктам.

Мироздание великое! Какая чушь в голову лезет.

Повод для встречи с режиссером Яном с языка взрослых можно было перевести как «могли и не ехать». Ерунда, а не повод. Хотя рамки приличий обязывали режиссера именно лично встретиться.

Зато на карпов полюбовались. Они прям чуть ли не выпрыгивали из воды. Хотя хозяин заверил, что рыбы сытые, их перед нашим появлением кормили. Может, соскучились?

Дело было — кто бы мог подумать, а? — в очередной серии кадровых перестановок и «выкрутасов» Лотос-Фильм. Бу-Ян оттуда, как вы знаете, свалили. Громко и с «неконкуренцией».

С ними (уже значительно тише и без «санкций») ушли их ближайшие помощники. Те, кого дядя Бу и Ян Хоу буквально взрастили.

— Я устроил Лю в академию, как младшего специалиста, — сообщил знатно загоревший режиссер. — Бу своего помощника Тун тоже оставил при себе.

Мы с умным видом покивали. Вообще, это нормальная практика, когда высококлассные специалисты перемещаются от заказчика к заказчику со своей сработанной командой. Платит своим «помогайкам» обычно сам специалист, из своего гонорара. Но могут и иначе договориться.

Однако это работает с именитыми личностями. За кем попало не всякий помощник пойдет, променяв скромный, но стабильный доход на неясные перспективы.

Так осталась на старом месте ассистент Фан. Та, с которой я буквально в первый день «приобщения» к киноиндустрии (не считая студенческого проекта, где всё понарошку) знакомилась.

Фан — незамужняя девушка. Может, она побоялась слухов. Тем более, что свое восхищением Яном Хоу ассистент Фан(тик) не особо и скрывала.

После того, как сменились многие лица, Фан ещё год проработала в Лотосе. Пока опять не «подкрутили гаечки». «Дело о фарфоровой кукле» в настоящее время — единственный сериал, который продолжают выкупать для повторных показов. Вторая часть не особо удалась, но её прокручивали еще с полгода после премьеры.

А все последующие проекты даже не вышли на окупаемость.

Почему? Этой вороне, честно говоря, до лампочки. Люди сами себе вырыли канаву, чтобы дружно в ней теперь плескаться. Осознают, что где-то свернули не туда? Отлично, пробьют себе ступеньки в «бортиках» канавы, вскарабкаются и снова засияют.

Нет — нет.

Фан(тик) в какой-то момент попала под горячую продюсерскую руку. Буквально: она сказала, что режиссер Ян не опустился бы до съемок на фоне хромакея «от и до», даже под угрозой расстрела японцами (снимали что-то военное по периоду японской оккупации).

Продюсер Пэй это услышал. И прилюдно влепил пощечину сотруднице. И, чтобы мало не казалось, приказал понизить Фан в должности.

Та швырнула на пол бэйджик. Кажется, прошлась по нему ногами. В тот же день подала заявление об уходе.

И теперь Фан немножко безработная. А Ян Хоу считает себя в некотором роде ответственным за случившееся.

Я как-то скептично восприняла последнее откровение. Всё-таки никто не тянул фанатичку Фан за язык — при всех. Нет, я всё понимаю. У человека явно наболело. Она уже видела, как делают по-хорошему. Приучилась, можно сказать, к этому хорошему. А тут на её глазах клепают тяп-ляп на зеленом фоне…

Сгорела. Бывает.

Эта ворона тоже полыхнула недавно. Мне ли судить?

Поэтому вслух я ничего не каркнула. И рожицу удержала вежливо-любопытную. Но ещё до того, как режиссер Ян озвучил маленькую просьбу, я поняла, в чем она будет состоять.

Как и мамочка, судя по её всепонимающему выражению лица. Многие статуи Будды позавидовали бы.

Само собой, Ян просил о временном пристройстве Фан в Бай Хэ. Контракт на год, а там он и Бу выйдут из-под соглашений о не конкуренции. А там «будет видно».

После того, как он задействовал свои связи для «обеления» Жуй Синя, отказать ему было бы неправильно. Тем более, что Фан человечек-то небесполезный «в хозяйстве».

Именно Фан занималась организационными процессами. Договаривалась о локациях для съемок (до этапа подписания) и аренде павильонов. Изготовление специфического реквизита — не сама занималась, но контролировала своевременность поставок. Это и множество других мелочей — вплоть до номеров в отелях и проката микроавтобусов — обычно входило в задачи Фан(тика).

Звучало перспективно. Вкусно даже.

И недорого, как рис по акции. Заработок ассистента Фан в Лотосе хоть и был выше, чем у той же Чу Суцзу, но всего вдвое. А мы так и так собирались увеличить зарплаты своим девочкам.

Человек с навыками крепкого хозяйственника нам пригодится. И хорошо бы не на год, а на постоянную основу.

— А у вас с дядей Бу уже есть планы? — я захлопала ресничками в режиме «прелестная наивность».

— Признаться, нет, — ответил Ян. — Бу Сунлинь распробовал жизнь свободного художника. А мне ещё год предстоит обучать студентов.

Тут он вроде и улыбнулся, но как-то кисло, словно в пряную рыбу добавили многовато уксуса.

Я засияла улыбочкой ещё ярче. И пихнула под столом мамочку.

— Знаете, у нас такая маленькая скромная студия, — потупила взор Мэйхуа. — Но если вы и господин Бу захотите где-то осесть, при этом сохранить полную творческую свободу, подумайте про Бай Хэ. К вашим помощникам это так же относится.

— Это… неожиданно, — откликнулся Ян Хоу. — Обещаю передать ваше предложение Сунлиню. Да, мы с ним хорошенько побеседуем.

Это не звучало как «мы подумаем», которое на самом деле «нет». Тут важны нюансы и интонации. Дяде Бу «срок мотать» на коротких роликах недолго осталось. У него же на год было то гадское соглашение. То есть, решать в первую очередь оператору Бу.

С этого мы перепрыгнули на десерт. И обсуждение ещё одного ролика для Вод Куньлунь.

Мироздание мне точно подыгрывает!

Чем иначе объяснить то, что дядя Ян (владыка… то бишь, владелец Вод) надумал запустить именно премиальную питьевую воду — и именно в стеклянных бутылках? Именно теперь, когда «Я помогу тебе взлететь» отсняли и готовят к выходу?

Из каких-то сверхполезных высокогорных источников та водица. Исключительных и малочисленных — и поэтому массовое производство затруднительно. (Оставим за скобками вариант, когда в красивую стеклянную тару заливается та же вода, что и в пластик).

Эта ворона ведь только обдумывала, как лучше подкинуть идею этому господину. А он — сам, всё сам.

Хотя… Про важность упаковки для продаж в Поднебесной я уже не раз говорила. Обычная вода — хит продаж. Минеральная тоже продается отлично. Соки (побочку) хорошо приняли. Поднять планку (и ценник), выбрав категорию «премиум» — разумный следующий шаг.

Из минусов: придется этот ролик снимать на ненавидимом Яном Хоу зеленом фоне. Ибо везти Мэй-Мэй в пустыню — в начале учебного года — идея такая себе.

В этот раз господин Ян (старший) пришел к режиссеру с готовым сценарием. Говорит, что он ему… приснился.

Шутку про «просто сны» я не озвучила. Тут был важнее вопрос. Хромакей? Из-за садика?

Эй, а как же мнение вороны? Пустыня на фоне Саншайн — это же отличное место!

— Пустыня Тяньмо ведь расположена близко к столице? — вырвалось у меня знание с уроков естествознания. — Я согласна.

Хотя окончательный план съемок не утвердили, разъехались мы все весьма довольные итогами переговоров. Ну, кроме мамочки. Ей отчего-то было страшно вообразить драгоценную дочку в пустыне.

Ничего, время есть. Переубедим.

Мы же выдвинулись — наконец-то — в сторону дома. Мама чуть ли не с порога двинулась на кухню. На ужин мы ждем Цзиня.

В сезон Чушу положено есть утку. Сегодня нам обещана нежнейшая утка в хрустящей кожице. И не только: ещё ожидаются пипися[1].

Нет, вы не ослышались. Многие слова и выражения для русского уха звучат хихикательно. Иногда даже дико. Но на самом деле это такое хищное ракообразное, весьма любимое моими соотечественниками в качестве еды. Так, мамочка поджарит пипися со специями, имбирем и чесночком. А можно и запечь, и в суп пустить — много вариантов для употребления пипися.

Цзинь явился раньше, чем батя. Мамуля была ещё вся в делах.

И с порога выпалил про канал и экстренную надобность.

Мы обе подзависли. Но Мэйхуа ждали дела на кухне, и она оставила меня «виснуть» в обществе гостя. Так я узнала про график «007» и предварительную готовность «Сокровищницы».

— Первый канал Баоку должен быть твоим, маленькая драгоценная племянница, — с воодушевлением вещал дядюшка, то и дело порываясь огладить меня по волосам.

Как котенка. От избытка чувств, наверное.

— Цзинь! — заглянула к нам Мэйхуа. — Ты так затискаешь А-Ли. Как не стыдно?

Тон был шутливый, если что.

— Она удивительный ребенок, — состроил «виноватое» (но не искреннее) лицо родственничек. — Разве можно удержаться?

— Если тебе так нравится тискать моего ребенка, — мамочка всплеснула руками. — Заведи себе одного.

— Или кошку, — пискнула эта ворона вдобавок.

— Я слишком занят на работе, чтобы заводить детей, — повинился Цзинь. — И для отношений тоже.

— Стоп, — замерла Мэйхуа. — А как же помолвка?

— Расторгли, — ровно ответил дядя. — По соглашению сторон.

— Но ведь…

— Сестра, вообще-то ты ещё молода, — внезапно перешел в наступление дядя. — Тебе стоит самой задуматься о ребеночке. Зять не станет возражать против наследника.

— Хочу братика! — поддержала Цзиня эта «предательская» ворона. — Или сестричку. Но потом ещё братика.

Почему предательская? Так мамочка, ошарашенная двойной атакой, аж застыла.

— Зачем? — спросила самое глупое, что только могла, моя мудрая мать.

— Буду старшей сестрой, — хитренько улыбнулась я. — Смотрю на маму и дядю Цзиня — это так весело!

— У… У меня там таймер на утку сейчас сработает, — сбежала с поля боя Мэйхуа.

А я повернулась к дядюшке, выставив ладошку. Он догадался, чего от него ждут, хлопнул своей ладошищей по моей (легонько).

Был бы дома тишайший каменный воин, он бы тоже «дал пять». Я уверена. Хоть тут это и не принято. Но я видела, как наши, местные баскетболисты так делали перед матчем. Значит, могут и даже порой практикуют.

Когда мама вернулась со стаканами (пока ужина нет, пьем водичку), то заговорила о Шу Илинь. Про «куклу» в подарок.

Но ворону так легко с курса не собьешь!

— Мам, смотри: теперь у нас есть не только наши Чу, — я принялась загибать пальчики по числу Чу. — Но и Шу. А что это значит?

— Что? — с интересом спросили и брат, и сестра.

— Это значит, что с ними ты можешь меня смело отпускать, — назидательно махнула я кулачком с отжатым мизинцем (остальные-то пальцы зажаты). — Я ещё дядю Цзялэ не посчитала! — теперь кулак оформился по правилам. — Мэйли будет под надежным присмотром. А мама сможет быть с маленьким.

Мэйхуа со мной на всех съемках. Готовит для меня, заботится и защищает в меру сил. Прикрывает в качестве сценариста Бай Я.

Легко ли ей будет разъезжать по стране и на поздних сроках? А с карапузиком? Очевидно, нет. Придется сместить приоритеты. Нормальный ребенок тут мог бы и заревновать (хоть я и не уверена, что это так работает, я-прошлая была единственным ребенком в семье).

Но для этой вороны достаточно того, что они с батей уже для меня сделали. И чувство вины за то, что заняла место их настоящей дочери, никуда не делось. Конечно, я хочу, чтобы они были счастливы!

Так что пусть занимаются поднятием демографии. Поживут для себя. Лишь бы в радость!

Серьезно, не из-за штрафа же эта замечательная женщина «тормозит» с продолжением рода Ли? Юани — не проблема. Запрет на правительственном уровне?

Я вас умоляю. Ещё на трансляции премии «Летящие Апсары» Мэйхуа высказывала смелые взгляды. Не верю, что «партия всегда права» работает на мою замечательную.

Вообще-то пока это не очевидно, но в обозримом будущем страна столкнется с демографическим перекосом — старением населения. И гендерным дисбалансом — пацанов рожают куда охотнее, чем девочек.

Раз уж дядя подоспел с видео-хостингом, может, стоит заморочиться? Сделать теоретические расчеты? Тот же Цзинь в состоянии раздобыть для нас актуальную статистику. Или от трехлетки эти откровения будут звучать слишком уж дико?

Возможно, сначала аудиторию следует подготовить. Малыми дозами, так сказать. А уже потом поражать «умом и сообразительностью».

В любом случае, начинать следует — с семьи.

— Моя племянница — невероятная, — гордо заявил (будто это его заслуга) Цзинь. — Лин-Лин, тебе нечем возразить на это, да?

— Но и мама тоже права, — решила я немножко восстановить баланс и справедливость. — Дяде не стоит откладывать. Семья и дети — это самое важное. Я так и скажу в своем первом видео. Дядя Цзинь, ты же не хочешь, чтобы Мэйли говорила неправду?

Зря я так с ним, наверное. Он же воду пил, не в то горло пошло. Закашлялся, бедный. По спине его пришлось колотить.

— Я дома! — за кашлем мы не услыхали, как повернулся ключ в замке.

Батя притопал с работы.

— О семье, — вскинула подбородок мамочка. — Раз Танзин вернулся, мы поужинаем. А потом поговорим про дело Ли Ченя.

Правило: сначала еда, а только потом серьезные разговоры — действует и в кругу семьи тоже.

Хотя бы для того, чтобы не портить аппетит дурными вестями.

А в случае этого дела вести пришли недобрые.

Как и ожидалось, родственник со связями смог разузнать о деле больше, чем жена арестованного водителя. Там сам черт ногу сломит…

Первое: нелегальный груз перемещался не в коробках с товарами. Там-то всё соответствует накладным.

Когда фуру остановили, то искали — целенаправленно — специальным прибором под днищем. Извлекли металлический ящик. Внутри были обнаружены: монеты, украшения, предметы из бронзы. Пока заключение не вынесено официально, но, по предварительной оценке, все предметы относятся к периоду Восточной Хань.

Культурные и исторические ценности.

В прошлом году в провинции Хэнань проводились раскопки. Схожие предметы были найдены как раз в области тех захоронений. В списке исследователей значится профессор Тао Чжуинь.

Сестра директора Тао и жена начальника Гу из корпорации, где работает батя. Совпадение?

— Ты проделал хорошую работу, — с каменным лицом сказал батя. — Но стало только запутаннее.

— Ли Ченя выпустят уже сегодня, — успокоил его дядюшка. — Юрист, которого ты нанял, отлично справился с задачей. Что до остального… Знаешь, мне тут пришла в голову идея. Почему бы мне самому не зайти в ваш офис? Ты хорошо отзываешься о директоре Тао. Может быть, если с ним убедительно поговорить, ситуация разрешится?

— Это слишком, брат Цзинь, — замахал руками мой искренний батя. — Твое время бесценно. Тратить его на пустые разговоры…

— Всё нормально, — приподнял уголки губ родственник. — Мне нужно много разного оборудования доставить в новое офисное здание. Услуги транспортной компании были бы кстати.

— Танзин, позволь ему, — тронула руку супруга Мэйхуа. — Брат хоть и выглядит легкомысленным, но в переговорах ему нет равных. Цзинь даже мертвого разговорит. И убедит жителя пустыни в том, что его региону необходимы поставки песка.

— Хорошо, — признал аргументы Танзин. — Тогда я побеспокою тебя.

…Вскоре у нас в «тихой комнате» появилось оборудование для полупрофессиональной видеосъемки. Как приложение к просьбе о создании канала.

А между мамой и оператором Бу состоялись переговоры. В результате которых дядя Бу пришел настраивать «все эти сложные приборы». И пояснять Мэйхуа с Чу Суцзу (пора сотруднице повышать квалификацию), как с ними обращаться.

Там не только камера, ещё свет, отражатели, набор фонов, микрофон, какие-то усилители… Даже мини-ветродуй зачем-то привезли.

Бу Сунлинь, поначалу сомневавшийся (вполне здраво) в перспективах студии Бай Хэ, после записи ролика с каллиграфией заявил маме, что готов работать за еду. Особенно такую вкусную, как подают гостям в этом доме.

Конечно, это было сказано не всерьез. Все вежливо посмеялись, а затем договорились о новой встрече. С привлечением юриста Ченя.

Для обсуждения пунктов контракта. Предварительного: работать полноценно оператор Бу ещё не имеет возможности. А у Бай Хэ нет ресурсов на старт собственных проектов.

В общем, пока что там всё вилами по воде писано.

А затем, уже после записи ролика и ухода дяди Бу, вернулся с работы ошалелый батя. Рассказал, как прошел визит Цзиня Шэнли в его офис.

— Не думал, что искусство ведения переговоров выглядит так, — признал тишайший каменный воин. — Это действительно нечто. Всем запомнится.

В директорский кабинет Танзина не позвали. Дядюшка пришел, как очень высокий представитель корпорации Цзинь. Такого гостя с почетом и глубокими поклонами провожали от входа к лифту, оттуда до этажа руководителей и до самого кабинета директора Тао стояли буквой «Г» младшие сотрудники.

Словно в их маленькую тихую заводь случайно заплыл кит, и рыбы стайками прыскали с его пути.

Золотая семья Цзинь — это очень-очень много денег. Невообразимо выгодные контракты и возможные инвестиции. Если угодить представителю семьи. Потому и кланялись по команде сверху работники. А не потому, что Шэнли так ослепительно хорош.

Цзиню предложили чай, кофе, вино, домино… Шучу, обошлось без последнего. Чтобы выполнить любой каприз высокого гостя, в кабинете «наплывами» присутствовала секретарша.

«Киты» редко замечают суету рыбешек. Цзинь отмахивался от всех предложений. Сказал, что это всё излишне: он и так здесь по рекомендации от дорогого друга.

Здесь в событиях пробел: секретаря всё-таки отправили за чаем. Когда женщина вернулась, её снова услали — на сей раз за начальником Гу.

В следующий раз девушку попросили открыть окно: гостю душно. В кабинете на двенадцатом этаже панорамные окна, и из них открывается довольно хороший вид.

Следующее наблюдали практически все сотрудники: гость держал на вытянутой руке начальника Гу. На весу, орущего от страха. Все, кто мог, прилипли к окнам: зрелище не из частых.

«Когда мне лгут, я начинаю задыхаться», — вкрадчиво сообщил Цзинь Шэнли. — «Ложь — воняет. В вашем здании, директор Тао, завелась вонючая крыса. Позвольте мне избавить вас от этого мусорного недоразумения».

Тут секретаршу выгнали из кабинета. И до прихода полиции она изображала статую суслика у двери. Забрали, что важно, не дядюшку, устроившего внеплановое проветривание в кабинете.

А таки начальника Гу. Изъяли содержимое сейфа в его кабинете, документы и жесткие диски.

Директор Тао при всех пожал руку Цзиню. Затребовал машину и отбыл. А все офисные «рыбки» кинулись к секретарю, за «хлебными крошками» подробностей.

Обычно о таком молчат, но скрыть визжащего начальника за окном — невозможно. Так что рыба-секретарь «по секрету» сказала лучшей подруге. Что было равносильно: пустить слух по всей офисной заводи.

Дядя Ли Чень уже едет домой. С него сняты все обвинения.

Дальнейшее разбирательство не затронет нашу семью.

Тишайший каменный воин завтра же положит на стол директора Тао заявление об уходе.

А в моей голове зазвучал ОСТ к дораме, которую я-прошлая считала близкой к эталону. «Небесный замок» назывался сериал, а его основной музыкальной темой была вроде бы простенькая, но затрагивающая что-то в глубине души: «We all lie». Забыла автора и исполнительницу, уж простите.

Как жаль, что «Замок» едва ли получится изменить и адаптировать, не лишив его важных элементов. Там и критика системы образования, и по здравоохранению проходятся, и с защитой правопорядка не всё ок: доказывать, что парень, сидящий в тюрьме, не жираф, приходится другим героям.

Цензура если и проморгает, мои соотечественники не воспримут. Для многих из них сложная, выматывающая зубрежка от зари до глубокой ночи — это возможность их детям подняться. Социальный лифт. Так что здесь и сейчас образование нельзя критиковать — этого никто не оценит. Может быть, позже… Но точно не сейчас.

Не знаю, почему, но тут же мне вспомнился другой сериал. Недосмотренный. Кажется, даже китайский… «Бионический мир» или (в другом варианте любительского перевода) «Бионики».

Там был маленький мальчик-пианист, свидетель преступления. Была послушная и умная не по годам девочка… пропавшая дочь переехавшей семьи. Ещё одна детская роль — главный герой в детстве.

И глубокая драма в обертке околонаучной фантастики. Искусственные люди с отредактированным геномом. Лучшая версия людей с поведенческим императивом. Идеальные супруги, дети, сотрудники — созданные по индивидуальным заказам.

Позднее запрещенные международным сообществом к производству. Следующий шаг — изъять всех биоников из продажи и из пользования.

Я-прошлая не успела узнать, чем закончилась эта драма. Поздно мне её порекомендовали, да и я упиралась: «Что? Китай? Не охота». Но потом, пересилив «нехочуху», осознала, что зря сопротивлялась. Некоторые из первых эпизодов даже напомнили мне (атмосферой, не сюжетом) фильм «Искусственный разум». От которого молодая Кира рыдала в три ручья…

А так ли важно, чем закончились события в оригинале «Биоников»? Я ведь могу создать свою концовку. Могу переписать роли деток, взяв одну себе. Графики там не настолько много, чтобы пост-продакшн стоил бешеных денег. Это в «Искусственном разуме» много-дорого-больно бюджету.

«Бионическая жизнь» куда как скромнее в этом плане. При этом сами съемки в основном довольно красивые. Не зря ж я их целыми картинами помню.

Я могу разбавить мрачную безнадегу оригинала — надеждой. Подчистить самую жесть — не так она и обязательна по большей части. Дать этой красивой, но мрачной истории больше света.

Авторским произволом отписать себе не одну, а, скажем, две детских роли. Мальчик-пианист легко превращается в девочку без смысловых потерь. А магия фей пуховок меняет лица до неузнаваемости.

Жуй может сыграть главного героя. Он там и сильный, и умный. Правда, вспыльчивый. Для баланса ему и дают рассудительную напарницу-психолога…

А в музыкальное сопровождение вписалось бы что-то инструментальное. Пианино — сам сценарий велел. И — как подложка к раскрытию тайн личностей — тот ОСТ к «Небесному замку», благо, он весь на английском, а не на корейском (дорама производства Южной Кореи).

Раз проблема биоников мировая, а речь о мире будущего, то должно нормально «зайти» (особенно с построчным переводом на путунхуа).

Разными голосами (кроме основного, красивого и прочувственного женского вокала). Тонкий детский (мой) и глубокий мужской (Синя) дали бы песне заиграть по-новому…

Куда-то это ворона разогналась. Не хотела же «шарить и тырить»!

Но это ведь ради прекрасной истории…

Думай, воронушка… Стоит ли оно того? Может получиться нечто восхитительное. То, что не оставит равнодушными никого.

С такими людьми, как Ян Хоу и Бу Сунлинь — мы можем значительно превзойти оригинал. Да и сам сценарий будет «по мотивам» истории, неизвестной в этом мире. Не копией.

Песня… Песню если и тырить, то прям всю. Я не сочиню лучше — в ближайшие годы точно.

Нужно взять паузу. Решения, принятые на горячую голову, чаще всего неудачные. Сначала — в садик. Приготовления завершены, последние дни лета улетели, как листочки белой акации…

Саншайн ждет. А в нем — встреча с моими маленькими, но очень особенными приятелями.

Ой, мы же теперь будем не самая младшая группа. Будет забавно взглянуть на «свежих» умненьких карапузов. Сравнить с нами-прошлогодними.

Сентябрь 2001, Бэйцзин, КНР

Внутренний стадион с пятизвездочным красным флагом. Торжественное пение гимна множеством детских голосов. Старые лица — они вызывают улыбку.

Почти все: няне Лань эта ворона не слишком-то благоволит. Чего нельзя сказать о моей фанатке няне Шань. Ей я рада, и это взаимно.

Группа вся — улыбательная. Рада каждому «воробушку» в нашей певчей «стайке» на шестнадцать голосов.

Новые лица: случились перестановки в составе учителей. Так, нам назначили новую учительницу. Учитель Юй — пока непонятная, но едва ли она будет хуже, чем злыдня Дун(дук).

После гимна — воодушевляющее обращение директора. Госпожа Лин сохранила свой пост (никто особо не сомневался, но случаи бывают всякие). Отдельные приветствия к разным «потокам». Дошла и до нашего.

А вот это уже настораживает.

— В этом году вас ожидает настоящее обучение, — с придыханием.

Не поняла? А до этого весь прошлый учебный год что было? Детские игры?

[1] 皮皮虾(кит.) [pipixia] — рак-богомол или креветка-богомол, буквально «кожаная креветка».

Больше вовлеченности — на всех уровнях. Таков основной посыл второго года обучения. Ну, если эта ворона ничего не попутала.

Теперь мы не можем войти в класс просто так.

— Дети, строимся в две шеренги, — велит нам новая учительница.

И… включает музыку. Из динамиков льется бодренькая песня про утро и бегущие облака в прекрасном синем небе. А ещё про наши светлые дни, которым не будет конца.

Нянечки начинают под эту песню пританцовывать.

— Повторяйте движения, — дает свежайшее «ЦУ» учитель Юй. — До хлопка. Если учитель хлопнет в ладоши, учащийся может войти в класс. Он или она выполнил задание. Если учитель перед вами — для вашего ряда это учитель Шань, а для вас — учитель Лань — продолжает танцевать, значит, вы не сумели точно повторить движения. Неверная остановка без хлопка — перемещает вас в конец шеренги.

Святые воробушки! Это у нас квест на вход в помещение. А какой тогда на выход устроят?

— А как же завтрак? — с тоской спрашивает Бо Ченчен и поглаживает животик.

Чуть ли не впалый. Приятель так схуднул, что его и бегемотиком-то теперь неправильно называть. Ну разве что за широкую кость — Чен всё ещё массивнее, чем дружище Джиан.

— Ты голоден? — немного наклоняет корпус вперед учитель Юй. — Значит, нужно хорошенько постараться. Повторяем движения!

Юй низенькая, сильно наклоняться ей не приходится. Тот самый формат «метр с кепкой». Шучу: в учителе что-то около полутора метров. Пожалуй, сантиметра на два-три пониже. Что не мешает выглядеть ей довольно внушительно.

Ради правды: ничего архисложного от нас не требовалось. Попадать в ритм да совсем простые движения «зеркалить». Я шла в конце колонны. Успела все вариации «прихлопов» и «притопов» заценить. Как очередь дошла, молнией проскочила в класс. Да и среди остальных долго только слоник Юньсюй долго «врубался», и девочка-волчица пошла на второй круг. На чужой хлопок остановилась.

А так вся группа, чтобы ознакомиться с новым классом, уложилась в две песенки. Приемлемо.

А мы присмотримся к новому классу. Он на втором этаже, так что у нас повышение. Меня, признаться, смутили «лишние» стульчики у каждого из четырех столов.

Пояснили: это для удобства учителей и нянь, если им зачем-то нужно подсесть к ученикам. Допустим.

Магнитная доска на дальней стене — ностальгия по прошлому году. Она отличается, как и элементы на ней.

Что не меняется, так это парочка из акулы и бычка. Правда, Цао Шуфэн за лето так вытянулась, что на её фоне Гао Юн выглядит так, будто его голодом морили. Впечатление обманчивое. Наследник семьи Гао в порядке.

— Солнышко яркое, трава зеленая, а Цао и Гао играют с магнитиками, — расплываюсь в очередной светлой улыбке. — Люблю неизменность.

За это меня чуть не сбивают с ног. А ещё раньше меня два представителя сильного пола чуть не повалили. Которые Чжан и Бо. Спасло от падения только то, что тянули они эту ворону в разные стороны.

Другие выражают эмоции спокойнее. Некоторые и вовсе не подходят…

Сюй Вэйлань рвется к самому первому — от доски без магнитов — столику. За ней хвост: сразу же, как прошли квест на вход в класс, увязались её прошлогодние соседи по столу. Девчуле увлеченно рассказывают что-то о лете. И летних занятиях с репетиторами…

Б-р-р. Занят клубничный леопард. Пообщаемся позже.

К завтраку нам подают «отличную» новость: так наша группа теперь входит в класс каждый день.

«И выходит», — тоном грустного ослика протянул мой внутренний голос.

Ведь дополнительные занятия по танцам с этого года не у всех. Кто-то пойдет на спортивные факультативы. А на достигнутом в прошлом году нельзя останавливаться.

И вообще, сегодня няни не очень старались. Учитель Юй хочет сначала со всеми нами познакомиться. Оценить уровень знаний и способностей.

Больше того: вся первая неделя пройдет для нас в облегченном, ознакомительном формате. Особенно первый день — начало учебного года выпало на субботу.

Все последующие субботы для группы будут проходить в особом формате. Нам, учащимся (строгая, но вроде бы адекватная Юй зовет нас в основном так, а не «детки» или «малыши»), предстоит выбрать один или два предпочтительных занятия для углубленного изучения.

Это может быть: как что-то из обязательной программы, так и из «допов». Музыка, театр, танцы и всё такое прочее.

Учителя — по итогам года прошлого и на основании нашего прогресса — тоже выберут учеников, с которыми хотели бы проводить индивидуальные занятия. Вы не ослышались: прогресс нами должен быть достигнут за время отдыха. То есть, правильные дети не халявят на летних каникулах, а старательно грызут гранит науки.

Окей… Эта ворона круто улучшилась в танцах. Без шуток и ложной скромности. Так и запишем… да-да, вот на этих самых бланках. Их нам отдают на дом. То есть, чтобы мы с родителями могли обсудить интересующий предмет.

Наш выбор определяет только одну из суббот каждого месяца. Две другие зависят от выбора учителей. Сюрприз будет, ага. Это нам так ненавязчиво намекают, что нужно больше стараться.

Ох уж эти манипуляции детским сознанием…

Последняя суббота каждого месяца будет отдана под… приключение. Некое особое событие, о котором объявят заранее.

«Вам понравится», — звучало почему-то угрожающе.

Хотя это я могу дать маху с оценкой. И нам правда что-то любопытное готовят. Жалко, что у старших групп не спросишь. Мы пересекаемся, по сути, только на пении гимна и общей зарядке. Это такие процессы, где не отвести в сторонку другого ребятенка, чтобы пошушукаться.

А дальше из нас делают «паровозики», которые шагают «чух-чух-чух» по классам. Классы не впритык друг к другу. Дальше по этажу игровая зона и спальня. Все перемещения осуществляются под надзором взрослых.

Я на мелкотню-то последнего набора лишь мельком глянуть успела. И то, благодаря заминке. Самые маленькие уходят в свой класс первыми. И их «паровоз» с непривычки повело, да так, что «хвост» завалился на бок.

У нас таких казусов не случалось.

Время и места для прогулок, бега и всяческих уличных занятий тоже устроены таким образом, чтобы группы (даже одногодки) как можно меньше пересекались. Без понятия, зачем это так сделано. И является ли разделение особенностью Саншайн.

Совпало время? Расставим детвору по разным участкам площадки, благо, размах позволяет.

После завтрака нас как раз туда и ведут. Только если раньше мы час разминались и пританцовывали, теперь на разминку отведено минут пятнадцать.

Остаток времени уходит на знакомство с кунчжу[1]. Дословно это значит: пустой бамбук. Название, которое вообще ничего не говорит об игре.

А она, игра, как бы не по инициативе Министерства образования КНР вводится в нашу программу обучения. Это не точно: я что-то про министра краем уха услыхала, но это был обрывок разговора полушепотом. Остальное заглушили сторонние звуки.

Выглядит это так: две бамбуковых палочки, связанные прочной нитью. Её (нить, реже — и позже — леску) используют для управления «катушкой». На ниточную катушку больше всего смахивают два соединенных полых внутри барабана. Изготавливаемые как раз из бамбука — отсюда и название, пустой бамбук.

Современные версии делают уже и из пластика. И какие-то части могут даже металлическими быть. Но изначальное — исторически достоверное кунчжу было из бамбука.

Наши учителя озаботились приобретением «правильных» игрушек. А ещё они явно не впустую потратили летнее времечко: обе няни сходу начали показывать нам, как управлять игрушкой.

И тут эти штуки как зажужжали! Словно два громадных шмеля прилетели на площадку и начали кружить вокруг двух юрких нянь.

Управлять катушкой надо так, чтобы она всё время вращалась. Быстрыми дергающими движениями «катушки» раскручиваются — это недолго совсем, благодаря форме барабанов. А дальше начинаются тонкости управления «жужжащим шмелем».

Если нитку резко натянуть, она выбивает «катушку» вверх. И нужно поймать её обратно на нить.

— Ва-а-а! — верещали счастливые мы.

Для нас тут представление с жонглированием устраивают! Бесплатно (забыли, говорю, забыли про стоимость обучения и другие спонсорские взносы) и внезапно.

Если дело так пойдет и дальше, может, этой вороне правда понравится садик?

Так, «шмели» перешли в более медленный режим. Так они просто вращаются по траекториям, следуя за нитью. Ага, этому нас и будут учить. Блин, реально весело!

Ещё и аутентично. Историческая справка от учителя Юй (она не управляет кунчжу, но присутствует и дополняет представление нянь умными комментариями). Первые упоминания кунчжу встречаются в стихах китайских поэтов 3 века н.э.

Развлечение тех времен дошло до нас, практически не изменившись. Разве что материалы другие используют, да и то не всегда. Нам вот «натуральные» достались.

Игра тренирует внимательность, ловкость, реакцию. Моторику: и мелкую, и крупную (нитка достаточно длинная). Обе половины тела вовлечены, следовательно, оба полушария мозга «в деле». Полезно во всех отношениях.

А ещё — из следующей справки учителя Юй — немножко священного ужаса внушало западным варварам. В частности, португальцам, когда те высадились где-то на южных берегах Поднебесной. Ночь (южные ночи черны), шум, свист, жужжание, летающие огни над берегом… «Дьяболо!» — вскричали по легенде португальские моряки. А то были кунчжу с отверстиями — такие «посвистывают», и без отверстий, они «жужжат» — с применением серы.

Древние китайцы знали толк в развлечениях!

Так что мир знает эту игрушку как «дьяболо» или «китайское йо-йо». Хотя кунчжу значительно древнее йо-йо. Впрочем, что взять с этих неотесанных…

Так, стоп. Эту ворону начинает заносить не туда.

Так или иначе, штука — классная. Не прям уж простая в освоении. До конца «уличного» часа далеко не все из нас освоили азы управления «катушкой». Ворона (кто-то сомневался?) вошла в число тех, кто с забавой совладал.

— В итоговый концерт войдет выступление группы с кунчжу, — «утешает» неловких малышат учитель Юй. — Старайтесь. Не ленитесь.

Ага, так вот, где подвох. Я-то уж про невозможное подумала: нам за просто так веселое занятие провели.

Не будем слишком придирчивы. Это правда было весело. И шумно: те «шмели», что смогли взлететь под управлением группы, навели на всю округу «жу-жу-жу».

После второго завтрака у нас было полчаса свободного времени. Для игр и отдыха. Раньше. Теперь это тоже игры и отдых, но совмещенные с «оценкой знаний».

Нам выдают набор пазлов и головоломок. Предлагают собрать их все. Кто быстрее — молодец.

О, включили режим конкуренции.

Мы можем расслабиться: у нас Бо Ченчен. Маленький гений с развитым пространственным мышлением. Которому все эти пазлы — раз плюнуть.

— Нечестно! — голосит пацан с первого стола.

Мы, если что, заняли дальний. Уступили, так сказать, страждущим. Золото на то и золото, чтобы всюду блестело. Так и наши блестящие умы заметят с любого места в классе.

— Поясни? — спокойно реагирует учитель Юй.

Чем зарабатывает одно негласное «солнышко» от этой вороны. Дун бы злилась (как бы незаметно, но не для наблюдательных), а эта вроде бы миролюбиво настроена.

— Бегемот складывает головоломки влет! — «сдает» нашего гения мальчик-обезьяна. — Он решит быстрее всех.

— Есть решение, — отвечает Юй. — Вы можете исключить из соревнования любого участника. Но только одного — с каждого стола.

— Его! Бегемота! — тянет ручонки окрыленный новыми перспективами пацан.

Вэйлань — главная за столиком — одобрительно молчит.

«Убрать бегемота в болото», — грустно дорифмовываю я.

— Десять солнышек, — сообщает учитель. — Если вы хотите исключить из состязания участника, нужно внести десять солнышек. Либо с личного счета, либо по частям от каждого ученика за вашим столом. Решение принимать вам, кто и сколько солнышек отдаст.

— Но… — блекнет восторженная улыбка обезьяны. — За прошлый год — считается?

Это он, видимо, солнышки первого года обучения имеет ввиду.

— Нет, — так же ровно отвечает учитель Юй. — Но мы можем вычесть эти десять солнышек уже сейчас. И вы начнете неделю с минусом на счету.

Что-то мне подсказывает, что правило грымзы Дун: «Дети из группы одаренных, не получившие за неделю ни одного солнышка, будут переведены в группу для обычных детей», — с исчезновением злыдни никто не отменял. Так что со старта уходить в минус — опасное начинание.

Я бы поостереглась.

— А какой будет награда за это задание? — поднимает руку клубничный леопард.

Мыслит верно: приз может оказаться меньше вложений. Тогда даже заведомый проигрыш легче стерпеть, чем тратиться. Оно того не стоит.

— Зависит от результатов, — не вносит ясности загадочная наша Юй.

Решено: буду называть её Дюймовочка. Сказочным персонажам положено быть немного таинственными.

Обезьяна отзывает свое предложение. И мы, не напрягаясь, зарабатываем на пазлах и круглом лабиринте пять солнышек: по одному мне, Гао и Цао, и два для Бо.

На «хэппи инглише» Чен… снова теряется. А ведь всё лето зубрил его с репетитором. Сложно понять, что происходит в его гениальной головушке. Ведь он к концу прошлого года почти переборол свое смущение при виде «леди Джейн». А тут — после каникул — снова всё вернулось на круги своя.

В щедром насыпании солнышек от «англичанки» бегемоту ничего не достается.

На родном языке плошает Чжан Джиан. Делает несколько клякс, потом криво ведет черту…

— Кажется, некоторые из вас совсем не брали в руки кисть, — качает головой учитель.

Вроде бы не называя имен (или прозвищ), но все понимают, о ком речь. Жирафик тянет шею вниз, будто пытаясь спрятать её под стол.

— Зато ты отлично сыграл юного принца, — хвалю друга между уроками. — Мне понравилось.

Дорама «Сражающиеся царства» начала сниматься позже, чем «Воззвание к высшим». Но там минимум спецэффектов, поэтому работа Джиана с Лин Сюли уже начала транслироваться. А до появления на телеэкранах истории «нефритовой» семьи — как на драконах. То бишь, вообще никаких дат не называется.

— Правда? — тлеет надежда в карих глазах.

— Абсолютная, — честно отвечаю я.

Для его возраста и опыта — игра отлично удалась.

Всё это время мне никак не выцепить розовое платьице Сюй. Леопард как будто меня избегает.

Но мы не таких догоняли! И загоняли в угол. Да, в уборной. А что поделать, если в других местах она увиливает?

— Мы враги, — не поднимает глаз клубничный леопард, когда убегать становится некуда. — Не подходи ко мне.

«Наша песня хороша, начинай сначала», — мысленно взвываю.

— С чего бы это? — спрашиваю, при этом нахально вторгаясь в её личное пространство.

И даже встряхиваю эту глупышку.

Та и бормочет, и всхлипывает: молчать невозможно, сказать тоже сложно.

Всё совсем плохо в семье Сюй. Мама отказалась дать развод папе. Суд — я тут уже немножко вызнала про местные законы в подобных случаях — вполне мог принять нежелание жены (и матери). А ещё господин Сюй отдал бы жене половину своего имущества.

Вероятно, не захотел делиться. Или решил выиграть время, чтобы часть активов перекинуть на кого-то? Скажем, на родню. Подарки не учитываются при разделе имущества, они уже дарены — это открывает некоторый простор для маневра.

Мама Вэйлань пошла на такое, что другой (мне-прошлой, например) показалось бы дикостью. Она заявила мужу, что готова стать матерью для «того» ребенка. Ведь это она — настоящая госпожа Сюй. И возьмет на себя ответственность.

Я не могу этого понять, но не стану и осуждать. Чужая жизнь — не моё воронье дело. Жалко клубничку, ей «за всё» ещё и с братиком потом внимание родителей делить.

Господин Сюй дал жене один год. Дальше не ручаюсь за точность формулировки, ведь рассказчица была — и это понятно — косноязычна.

За год госпоже Сюй следует доказать, что она может достойно воспитать ребенка. То есть, их дочь должна стать первой в группе. По большинству дисциплин и по общему зачету. Номер один — только так и никак иначе.

О том, чтобы не вздумала дружить с этой вороной, клубничному леопарду прямо сказала мать. Та, кого малышка не может ослушаться…

— Я не стану поддаваться, — дослушав эту исповедь над умывальником, вздохнула я.

Потому что игра в поддавки умалила бы старания этой девочки. Не потому, что мне так «уперлись» эти солнышки и вообще какие-то оценки. Так-то я скорее всего буду пропускать дни из-за съемок. Если нужно будет для особенно выгодного контракта, забить на садик — не вопрос. Пропуск дней — это упущенные возможности получить солнышки.

И некоторая фора для леопарда.

— Хорошо, — кивнула Вэйлань.

— Но запомни, — тряхнула я её ещё разок. — Это не значит, что мы враги. Мы — соперники. У нас будет честная борьба за первенство. Это другое.

— Да, — вздернула упрямый подбородок она.

И пожала протянутую мной руку.

Из уборной — под недовольные бурчания нянь о том, как мы всех задержали — мы вышли по отдельности. Не глядя друг на дружку. Такие правила в этой недетской игре, где одна из нянь докладывает госпоже Сюй о каждом движении её дочери.

Открыто мы будем соперничать. Удастся ли сохранить хрупкие ростки дружбы? Сложно сказать с уверенностью, но я приложу усилия.

— Скорее, идем, — другая моя подруга, акула, потянула меня за собой. — Естествознание!

Любимый урок этой особенной девочки.

Тема этого года — строение человеческого тела. Это не единственное, чему нас будут учить. Просто упор будет на… да хоть бы и на миленьких пластиковых пупсиков. Которых нужно собрать по схеме из их «запчастей». Разместив, где нужно, основные внутренние органы.

Милота! Цао Шуфэн сияла, получив заслуженные пять солнышек за точность и скорость.

А потом нас ещё чуть-чуть обрадовали. Нам же мало родного китайского и счастливого английского! Руководство и попечительский совет впечатлены нашими успехами.

И решили в качестве эксперимента привить одаренным деточкам ещё и немножко латыни. Так, чуточку. Исключительно для практических нужд: вдруг кто-то из деточек решит пойти в медицину? А у них уже есть знания.

И вот мы, шестнадцать одаренных малышей, сжимаем в ладошках кости. Кажется, плечевые, но эта ворона не уверена.

Муляжи, конечно. Мы, китайцы, с большим уважением относимся к предкам и вообще всем усопшим. И этот урок — что подчеркнуто учителем в самом начале — не несет и крохи непочтительности. Только лишь знания, всё ради них!

Учитель Мун тоже сжимает кость. Он поднимает и опускает «трофей».

— Кость! — выкрикивает учитель.

— Кость! — вторят шестнадцать тонких детских голосов.

— Os! — округляет рот учитель.

Сначала «шмели», затем «осы»… Но эти про кости, только на латыни.

— Os! — повторяют детки.

И вскидывают руки с крепко зажатыми косточками. Раз за разом. И ещё — для закрепления.

Идеальное пособие для начинающего некроманта…

Занятное: в играх производства Поднебесной вы вряд ли встретите скелета. Если не верите, можете поискать. Но даже «Близы» перерисовывали для китайского рынка в WoW куски плоти в булки и хлебушек, костяных драконов и расу нежить «одевала» в плоть, а скелеты-декорации становились соломенными пугалами.

Культ предков. Так-то.

И мы такие:

— Кость! Кость! Кость!

Раз второе сентября выпало на воскресенье, мы рванули всей семьей… в пустыню. На съемки рекламы для Вод Куньлунь.

Батя впервые с нами, ему всё очень любопытно. Он, конечно, старается вести себя сдержанно — и это у него даже получается. Но глаза так и светятся искренним интересом.

Вообще, выезд какой-то уютный. Все свои — эта реклама только про меня и немножко про Жуя. Ролик будет коротенький, но с обилием графики.

История, как упоминал режиссер Ян, племянник владельца Вод Куньлунь, приснилась Яну-старшему. Наше дело — этот сон сделать былью.

Тут даже мой загар уместен. Я хоть и береглась, как могла и не могла, от солнца. Но всё равно «затемнилась». И это хорошо для первых дублей.

В них эта ворона предстает в новом для себя образе. Ролик начинается… с катастрофы. Не пугайтесь, речь всего лишь об аварийной посадке маленького самолетика. Героический пилот — Жуй в роли оного — сажает горящий транспорт, куда пришлось. В пески.

Эти деятели приволокли в пустыню Тяньмо (восемьдесят с небольшим километров от столицы) аппарат по типу «кукурузника». Уж не знаю, на ходу он или нет. «Полет» снимали вчера, пока я махала костью… в смысле, училась.

Пилот помогает мне выбраться из отлетавшей свое «птички». И мы с ним идем по пескам. Рация не работает, связи нет, зато есть песок и солнце.

Пара дублей про хождение по пескам. Упорство дает силы, не подпускает отчаяние. Ещё бы воды… Вымотанная девочка вспоминает, что положила перед вылетом в рюкзак бутылку воды.

— Не разбилась же? — с трепетом и надеждой шепчут трескающиеся губы.

Цела бутылочка: яркая этикетка — с лиловыми, золотистыми и красными цветами — Вод Куньлунь.

Я правильный ребенок — сначала даю попить Жуй Синю. Здравый расчет был бы: без сильного взрослого шансы ребенка на выживание в пустыне ничтожно малы. На деле лишний повод засветить этикетку в кадре.

Жуй делает один глоточек, возвращает бутылку мне.

Жадно пью: умаялась идти (по жаре, в толстой куртке, которую нельзя снять, образ же). Капля стекает, блестит, словно бриллиант. И падает на землю.

Пейзаж начинает преображаться: тянутся к небу растения, распускаются цветы. Там, где капелька упала в песок, образуется озеро… Птицы невиданные звонким клекотом приветствуют расцвет природы. (И это всё будет дорисовано, а я просто переоденусь для финального дубля).

А ещё меняюсь я (при помощи стилистов).

Облик принцессы для меня, одежды воина для Жуя. Мы оба восхищенно глядим на меняющийся мир.

«Воды Куньлунь — живительная сила природы», — прозвучит моим голосом. Записанным в студии, а не посреди большой песочницы.

— Стоп, снято, — как же я соскучилась по этому щегольскому высокомерию в голосе!

— Доченька, это и впрямь волшебство, — щурится от яркого солнца (а вовсе не от слез гордости) батя. — То, как менялось твое лицо!

— Меня просто умыли, пап, — смущенно улыбаюсь. — И снова накрасили.

— Глазки твои выразительные тоже умыли? — не сдается тишайший каменный воин.

— Малышка Мэй, не скромничай, — утирая пот со лба, доходит до нас Ян-старший. — Ты сыграла ярче, чем в моем сне.

— Спасибо, дядя Ян, — использую давно «позволенное» обращение. — Это ваша заслуга. Скажите, а что вы думаете о том, чтобы на самом деле преобразить эту пустыню?

Ответом мне: непонимающие лица да сухой ветер с песком.

Друзья! Фотокарточка Мэйли в пустыне — мне кажется, такого образа нам не хватает для коллекции. Поэтому в качестве коллекционной карточки за наградки к этой книге будет прилетать «пустынная Мэйли». Рассылку начну завтра, сразу после доп. вычитки.

[1] 空竹(кит.) [kōngzhú] — пустой бамбук.

— Преобразить пустыню? — эхом повторил владелец Вод после долгого раздумья. — Как?

— Клеточками, как в вэйци, — солнечно просияла я. — Это вам намного папочка лучше объяснит. Он умный.

И слиняла, планово подставив родителя. Опять переодеваться, в обычную одежду. Ведь ролик для канала Байсэ сам себя не запишет! А когда я ещё в такой локации окажусь? Ещё и с дядей Бу в свободном доступе. И даже с разрешением от господина Яна на небольшие «спойлеры».

То-то же.

«Сокровищница» пока не запущена официально. Команде Цзиня нужно время на отладку и ряд согласований на высоком уровне. Плюс мощная рекламная кампания планируется. Братца с лучшими в стране оператором и режиссером Мэйхуа уже познакомила.

Теперь это лишь вопрос времени, причем обозримого. И складывать материалы в «копилочку» не ошибка.

Когда я вышла из раскладной палатки, устроенной под походную гардеробную, Ли Танзин уже вещал о бескрайних рядах борозд в песке, образующих квадраты. Как на огромной доске для вэйци.

Ага, это ему ещё долго разглагольствовать.

— Дядя Бу, я готова к записи, — помахала рукой оператору. — Шу, идем.

Нужно отойти от говорящих. Там и вид интереснее.

У моей «воспитательницы» второй рабочий день. И я то и дело ловлю удивленно-оценивающие взгляды от нее. Ха, то ли ещё будет!

— Всем привет, — машу я вскоре с серебристого самолета. — Это Мэй-Мэй и канал Байсэ.

— Как вам вид за моей спиной? — приспускаю очки от Нового взгляда — отрабатываю контракт по полной. — Впечатляет? Это одно из тех мест, откуда в столицу иногда приходит Желтый дракон. В том году мы целую неделю не занимались на улице из-за сильной песчаной бури.

Песчаная буря — это и есть «Желтый дракон». Мои соотечественники любят давать громкие названия всему в Поднебесной. Впрочем, некоторые — особо мощные — бури того заслуживают.

Прошлогодняя не только нас «пропесочила», она до Ниппон дошла.

Китайцы любят новые — особенные — впечатления. Поглазеть из безопасности на маленькую девочку в недружелюбной пустыне — это что пощекотать легонечко нервишки. В хорошем смысле — вид должен будоражить.

У дяди Бу превосходное оборудование, так что картинка получится насыщенной. Качественнее, чем на фото в обзорах.

— Самолет уже нагрелся, — сообщаю доверительно. — Тут жарко. Брат Синь, помоги спуститься!

Это удачный момент пропиарить старшего коллегу. Тоже успевшего переодеться и нацепить очки. Сотрудницы проинструктировали.

— Как мы здесь оказались? — спрашиваю, когда Жуй на ручках снимает меня с корпуса нелетучего (там даже двигателя нет, уже разузнала) средства. — Попробуйте угадать. Тут у нас — самолет. Там — внедорожники. Мне обещали, что я смогу покататься по песчаным дюнам. Хотелось бы сказать: за рулем, но без прав я могу рулить только вот такусенькой машинкой.

Показываю «на пальцах» размеры наших электромобилей. Ещё одна околорекламная вставка. Надеюсь, «Колесники» оценят.

— Сейчас мы устроим песчаный заезд, — вскидываю рученьки. — Я непременно возьму вас с собой. Болейте за мою с братом Синем команду!

Дядя Бу подает знак: записано.

— Ты, — хлопает он помощника по плечу. — Доверяю тебе. Не справишься — год не встанешь за камеру.

Суровые у него, конечно, методы. Улыбаюсь парню ободряюще, мол: я в тебя верю, не оплошай.

— Представляю звезд экстремального вождения в песках, — немножечко преувеличиваю я. — Ян Хоу, режиссер, обладатель премий и просто удивительная личность. Бу Сунлинь, оператор, мастер вождения и добрейшей души человек. Жуй Синь, актер, певец и принц-бездельник. И я, но пассажиры не считаются.

Щегол тоже решил поучаствовать в развлечении. Несвойственно для него, но эта ворона только за. Соревнование из двух «бибик» было бы слишком предсказуемым.

Фаворит заезда — Бу Сунлинь, это вообще не обсуждается. Но мне-то важна не победа, а участие. И шоу!

Канал Байсэ должен радовать зрителей интересным и разнообразным контентом.

— Что у нас общего? — хитренько щурюсь, сняв очки. — Мы все — растущая семья Бай Хэ. Поздравьте нас!

Улыбаюсь так широко, что щеки начинают побаливать.

В это сложно поверить, но Бу-Ян теперь с нами. Ян Хоу связался с Мэйхуа после того, как его друг «продался за еду».

— Поехали! — даю отмашку рассаживаться по машинам.

Их заранее подогнали на стартовую линию. Верещу на виражах: мы гоним вдоль гор, а финиш почти у вод водохранилища. Подпрыгиваю на сиденье, трагично заламываю руки, когда нас обходит внедорожник оператора Бу.

Компактная камера в салоне установлена заранее. А дядя Бу обещал заняться монтажом. Общие кадры заезда с крупными из кабины.

Мы финишируем последними. Победитель встречает безмятежной улыбкой.

— Ты меня подрезал! — возмущается «второе место».

— Эй! Пустыня не такая маленькая, чтобы жаться ко мне, — отвергает обвинения Ян Хоу.

Вот уж от кого не ожидала. Хотя… Апельсинка?

— Т-ц, вечно твои отговорки, — вздергивает нос Бу Сунлинь.

— Вы оба — монстры вождения, — качает головой мой «напарник». — Спасибо за урок, старшие.

Мы продули, но это совсем не обидно. Пора записать последний кусочек видеоролика.

— Мы пока не победили. Повод расти над собой, — тянусь вверх на носочках. — Ай, ничего. Главное, что было весело. А какой тут вид! Вода, песок и горы.

Здесь по плану пойдут фирменные панорамные съемки дяди Бу. В коих он — мастер.

— Подарков я сегодня не приготовила, — верчусь, показывая, что у платья нет кармашков. — Не песок же из пустыни черпать? И, знаете, что я думаю? Здесь необычно. Даже красиво. Но ещё лучше был бы зеленый берег. С травой, кустарниками и деревьями. Я верю, что однажды так и будет. Желтые драконы перестанут прилетать в города. Пески покроются зеленью. Если кто-то на такое способен — это мы с вами.

Эта ворона подготовилась к выезду в пустыню. Крепко и по многим направлениям.

Мамочку очень пугала пустыня. До еле заметной дрожи и прокушенных губ. А ведь Лин Мэйхуа — человек с превосходной выдержкой, держать лицо, как она, не каждый сумеет.

«Так дело не пойдет», — думала эта ворона, видя бурые ранки на нижней губе моей замечательной.

И тогда я решила попытаться побороть этот страх. Что пугает сильнее всего?

Правильно, неизвестность.

Эта ворона попросила родительницу показать ей картинки и — если найдутся — статьи о пустыне Тяньмо. В ключе: хочу подготовиться к предстоящей работе.

На интернет-пространство Срединного государства ещё не опустился «Золотой щит». Так что гугл у нас в наличии. Однако наш, местный поисковик байду (Baidu) уже есть и потихоньку набирает популярность. Немного жаль, это ведь тоже «бай», которое я могла бы присвоить. Но не всё вороне сырный день.

Нашим, родненьким байду мы и «побайдили» близлежащую пустыню. Стоит похвалить китайцев: несколько информационных страничек (и даже с фото) нашлись мгновенно. На них мне бросились в глаза: горы и… палки. В смысле, некое подобие леса, только голое. Сухое. Мертвое.

— Мамочка, а что это такое? — любознательность изображать не пришлось. — До деревьев дошел песок, и они высохли?

— Не совсем, — покачала головой родительница. — Эти тополя высадили в песок, чтобы они остановили пустыню.

— Кажется, не очень получилось, — ворона опустила клюв… уголки губ. — Не удивительно: тополя те ещё водохлебы.

Мэйхуа окатила меня молчаливым удивлением.

Я сказала что-то, что не списать на уроки естествознания? Уже пора бы и привыкнуть.

— Считается, что тополя неприхотливые и быстрорастущие деревья, — проговорила мамочка.

Со вторым — вопросов нет. А что до неприхотливости — вон, серые стволы ответят про выживаемость. Да, они стойкие, но не неубиваемые. Может, если им обеспечить полив…

Так-то крохотная (по меркам тех же Гоби или Такла-Макан) Тяньмо интересно расположена. У подножья горы Янь с одной стороны. А с другой вплотную подходит к водохранилищу Гуантин.

В Период Воюющих царств (Чжаньго шидай) — это с пятого века до нашей эры и до объединения государства первым императором Цинь Шихуанди — здесь был участок Великой стены. Сигнальные башни у подножья горы до сих пор сохранились.

Но про полив этих молчаливых свидетелей неудачной лесопосадки говорить поздно. И про воюющие царства совсем поздно, они давно свое отвоевали.

Что нельзя сказать про другую войну. Китая нынешнего с опустыниванием. Это называется системой защитных полос «Три севера». Собственно: север, северо-запад и северо-восток затрагивает этот национальный проект.

Великая зеленая стена должна была протянуться через тринадцать провинций Китая. Программа началась аж в 1978 году и… вызвала гомерический смех в западном сообществе. Особенно громким стал этот хохот, когда от первых насаждений в пустынных регионах пережили первый год менее десяти процентов саженцев.

Фото — аналоги кусочка тополиного леса по краю Тяньмо — быстро просочились в сеть. Да и журналисты со всего мира не поленились лично прилететь и нащелкать кадров с растрескавшейся землей и торчащими стволами погибших деревьев.

«Китай закапывает деньги в песок!» — мамочка мне и такую статью нашла. На английском, но довольно примитивном — видимо, чтобы любой дурак понял масштаб иронии.

Там нас высмеивали. И среди китайских экологов тоже возникли сомнения в рациональности подхода. Прямо сейчас проект не то, чтобы остановлен. Нет, посадки идут. Каждый год двенадцатого марта, в национальный День посадки деревьев сотни тысяч китайцев идут и зарывают юани (саженцы так-то тоже денег стоят) в песок наших пустынь.

Но куда больше сограждан отправляются засаживать другие регионы. Хоть бы и горы: там выживаемость растений и то выше.

Это полезный труд. До введения мартовского праздника Чжишуцзе и предписания всем гражданам (от одиннадцати до шестидесяти лет) сажать три-пять деревьев ежегодно, лесной покров был ниже десяти процентов. В какой-то забугорной статье (особо злостной и наверняка недостоверной) приводился показатель всего в четыре процента.

В прошлом году «лесистость» выросла до семнадцати процентов.

Я понимаю, что это скучненько звучит. Но тут вот какое дело: эта ворона уже рассматривает себя частичкой миропорядка. Песчинкой Мироздания. Мне не начхать на будущее этого мира.

А иначе бы — зачем все старания?

Тем более, что программа «Три севера» в моем Китае не заглохла. Вроде бы в ней тоже был застой после ряда неудач. Но затем чуть ли не случайно было найдено простое и дешевое решение.

Рисовая солома.

Откуда я про это знаю?

А вы ещё помните, с чего началась вся эта история? С внезапного и негероического «откисания» Киры Вороновой в разгар баталии. В игре-стратегии. Где, кроме прочих регионов, был регион «Энбеса». Ну очень — как по мне — похожий на Кению. Или, что даже ближе, на Эфиопию. До того, как там массово вырубили леса.

Энбесса — Абиссиния…

Там (в игровой Энбесе) мы вели оросительные каналы, чтобы успешно заниматься развитием региона. А Кира Воронова была въедливой и жадной до знаний.

Так я узнала о программе восстановления лесов в Эфиопии и Нигере. Об ученом-энтузиасте, который годами высаживал растения. И в итоге дошел до восстановления уже вырубленных деревьев: их корневая система всё ещё питала мертвые (казалось бы) пни. И пни давали молодые побеги, которые обычно обгладывали голодные животные.

Защита побегов дала невероятные результаты. Лес — и земля — начали медленно, постепенно восстанавливаться. Опыт страны Нигер — это вообще нечто особенное. Там короткий сезон проливных дождей и длинный период засухи. Вода от ливней не задерживается в земле, наоборот, потоки ещё и вымывают верхний слой почвы.

Жители стали выкапывать «полумесяцы», которые удерживали влагу. С дополнительными углублениями по краям. И туда высаживать деревья с кустарниками.

Это была часть программы Великая зеленая стена. Которую — по словам репортера — они взяли частично по примеру программы Китая.

И показали, как оно реализовано в Поднебесной.

Зеленые полосы в Гоби и Такла-Макан. Зеленые «вены», тянущиеся по прежде безжизненному «телу» пустынь. Дороги, не уступающие пескам. Пустыня Му-ус, на снимках со спутников почти вся покрытая зеленью.

Кто-то скажет: бесполезная информация. Зачем засорять мозг чем-то подобным?

Я же скажу: бесполезных знаний не бывает.

— Нужно позвать папу, — решительно сказала эта ворона. — Нам пригодится его светлая голова.

Вскоре мы втроем сидели перед экраном ноутбука. На столе множились рисунки и простейшие схемы. Я забила, как можно и нельзя, на конспирацию.

Эй, какая скрытность? Эти люди раскусили меня ещё в первый год. Приняли меня со всеми «особенностями». Так ради чего маскироваться?

Нет, я это для видимости выдавала «завуалированно». Вроде: «А что, если бы…»

И дальше шли вполне конкретные — реализованные в моем-прошлом мире — способы противодействия движению песков. Да, «стоячая» солома, хорошенько утрамбованная в борозды, стабилизирует дюны. На соломе собирается влага от утренней росы. И от дождей она мокнет — и сохнет не мигом. Потом ещё и разлагается безвредно — и даже полезно — для растений.

Борозды создают «клетки».

— А теперь расставим по полю камешки, — в дело идет камень из притащенного в процессе обсуждений набора для вэйци. — Но у нас не совсем обычная партия. Камень будет, скажем, генералом армии. Его мы поместим не на перекрестье, а в центр клетки. Это будет дерево. Генералу нужны командиры помладше. Кустарники. И простые воины — травы.

За кустарник в «игре» отвечают фасолины. За травяную армию — зернышки риса. Мы с мамой сгоняли ради этого на кухню.

— Враг — пустыня. Стены из соломы — это крепости, которые нужно занять и не сдавать врагу.

Соломы, особенно рисовой, там, где собирают по два урожая за год, хоть завались. Стоит она — ничего. Это отход от сбора зерна.

Предложения по капельному поливу — это уже батина инициатива. Рядом с Тяньмо горы. Можно разместить там солнечные батареи. И вспомогательные емкости разместить.

— Армия должна быть крепкой. И тренированной. Как наша Шу Илинь.

О том, какие растения готовы к борьбе с пустыней, размышляли все вместе. Мэйхуа внесла больше всего предложений.

Неблагозвучное хунсенхуай по картинке в интернете оказалось софорой японской. Саксаул не вызвал вопросов. Карагана — такой кустарник, похожий на акацию, но вроде бы не акация, «родом» из Монголии. Душистый османтус тоже вошел в список, как засухоустойчивый.

Нинся гоуци — это кустарник, с которого собирают полезные ягоды. Годжи — они долго хранятся в сушеном виде. Их ещё в традиционной китайской медицине используют.

Травы решили пока не искать. Регион Внутренняя Монголия с его многообразием трав нам в помощь. Потом, проект не завтра реализовывать.

Скорее всего, где-то в кабинетах ученые-экологи и биологи либо уже дошли до тех же выводов (и почему-то не торопятся с докладами в инстанции выше), либо близки к ним.

Не просто же так перестали сажать тополя? Значит, ищут решения лучше. Верю в своих соотечественников.

Но совершенно не прочь чуть-чуть ускорить процесс. Раз это внезапно оказалось в моих силах.

Батя задумался об удобрениях. Вовлекся в игровой процесс, поэтому сформулировал:

— Армия должна хорошо питаться.

Они с мамой немножко пообсуждали удобрения. Эта ворона не лезла в процесс.

Зато вспомнила австралийское «удобрение» в виде овечьей шерсти. Во Внутренней Монголии тоже есть овцы. Не мериносы, но и у них есть шерсть. Можно что-то с них состричь… эксперимента ради.

Вспомнила ещё одно усовершенствование посевов из Нигера: шарики из древесного угля. В них закатывали зерна. И раскидывали — в том числе и с самолетов. В «броне» зерно лежит, пока не пойдет дождь. И тогда уже посеется, а угольная пыль дополнительно удобрит почву.

Идею о броне для армии встретили положительно. В деревнях готовят до сих пор на дровяных печах. Древесный уголь, а уж тем более пыль с него — не дефицит.

В общем, папочке было, что сказать господину Ян Чэню.

Проект дорогостоящий. Это солома копеечная, а на всё остальное — особенно на саженцы — придется раскошелиться. Однако в озеленении пустынь заинтересовано государство. И что-то уже пытались сажать прямо тут. Следовательно, получить дотации на благое дело в конкретной маленькой пустыне — более, чем реально.

Тяньмо реально крошка из пустынь, она занимает всего тысячу триста му[1]. Му — это не корова, а наша традиционная мера площади.

Расчертить её на «клетки вэйци» и разместить «армию», желательно бронированную и обеспеченную продовольствием, дорого, но не невообразимо.

У семьи Ли таких ресурсов нет и нескоро появятся. Тогда как владелец Вод Куньлунь может продвинуть это начинание. Выбить на него средства. Добавить из своих, возможно. Вычет налоговый или другие блага получить — это тоже реально.

На фоне снятой рекламы с преображением пустыни забабахать настоящую трансформацию — это будет такой пиар-ход для всей его водной «империи», что невозможно переплюнуть. Только сказать: «Вау».

Оценит ли господин Ян перспективы? Возьмется ли — без гарантий? Теоретические выкладки из уст моего бати — это хорошо, но мало. Батя, на минуточку, безработный, фирма на его имя ещё в процессе регистрации.

— То, что говорит мой папочка — это не как в кино, — говорю уже не для ролика, хотя камера ещё снимает. — Не монтаж. Не волшебство. Могут уйти годы. Но Мэй-Мэй хочет быть той, кто с гордостью скажет всему миру: «Пока они смеялись, мы сажали. И строили. И когда кто-то в следующий раз решит над нами посмеяться, мы просто покажем им зеленую, плодоносящую, полную жизни и надежды пустыню».

Оператор Бу не только сохранит эту речь. Он её покажет. Не завтра и не через год. Но это случится.

В разгар создания Великой зеленой стены Китая. Когда сомневающиеся замолкнут, а насмехавшиеся — утрутся. Потому что зеленые «вены» станут реальностью. И в этом мире тоже.

Последствия для меня? Может быть, однажды мы до этого дойдем. Но пока ещё рано.

Всему свое время.

Да, Мироздание?

[1] 1 му равен 1/15 гектара (0.0667 га или 667 квадратных метров).

Дядя Ян не дал вот так сходу свой положительный ответ. Сообщил, что должен тщательно обдумать это необычное предложение. Посовещаться с исследователями.

Не удивил: с бухты-барахты сложные вопросы не решаются. Особенно такие, что требуют финансовых вложений. Нужно проанализировать как затраты, так и возможные преференции от государства.

Повторюсь: правительство заинтересовано в успешной борьбе с опустыниванием. После всех усилий и уже «зарытых в песок» денег признать поражение — это удар по репутации.

Донести до чиновников рабочий план — первым, обогнав ученых-экологов и прочих умников в белых халатах — это как вписать в историю озеленения пустынь свое имя. Зелеными, как листья, буквами. Навсегда.

Прославить имя — это особый вид гордости для моих новых соотечественников. А ещё к этому могут и материальные блага да льготы прилагаться. И от государства, и в виде отклика от мощной пиар-акции.

Нам нравится гордиться своими. Достижения соотечественников — это как бы и достижения всех остальных жителей Срединного государства.

Что неминуемо ведет к увеличению продаж. Купить продукт, название бренда которого у всех на слуху? Или какой-то другой, непонятно чей?

Выбор очевиден.

Но есть и риск провала. Серьезно: умнейшие люди страны бьются над вопросом уже пару десятилетий. А тут приходит некий господин Ли из семьи крестьян — и дает рабочий (пока что — в теории) расклад. Немножко фантастично звучит, не так ли? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Тем не менее, это и есть правда. Истина иного мира. Инсайд из будущего другого Китая.

Папочка, не будь дураком, с пониманием отнесся к не-совсем-отказу-не-вполне-согласию. Он сгонял Чу-два к внедорожнику. Там, в числе прочих вещей, переложенных из нашей семейной машинки (она осталась на парковке на выезде из города), с нами прибыли распечатки.

Оказывается, когда эта ворона уснула, мои предки занялись «причесыванием» идеи растительной армии в клетках-крепостях желтого поля вэйци.

Красиво и с обоснованием всё расписали, начертили и распечатали. С начальными выкладками: по свойствам растений, «брони» и методам доставки «провианта». Другими словами, конечно.

Молодцы они у меня.

Расстались все — за краем «большой песочницы» — довольными друг другом. И сотрудничеством.

Для большинства из нас работа закончилась. Кроме Шу и меня.

О, про мою «воспитательницу». Годовая оплата услуг — это не весь подарок от дядюшки. Для удобства Илинь заселили в квартиру в том же здании.

Близость к объекту охраны — это не только вопрос удобства. В частных домах вопрос решается просто: пристройкой или отдельным домиком для персонала. В нашем случае чуть сложнее. Но проектировщики кондоминиума будто бы предусмотрели подобную надобность. И на каждую большую квартиру (апартаменты) приходилось две маленьких.

Чего стоила Цзиню аренда квартиры для Шу эта ворона без понятия. Подарок на то и подарок, чтобы не спрашивать чек к нему. Но это действительно очень удобно.

Так, после возвращения со съемок, мамочка пойдет готовить ужин. Батя займется рабочими моментами. Какими, если его фирма ещё только проходит ускоренную (и смазанную, где надо) процедуру регистрации? Танзин заманивает волов и лошадей перепрыгнуть к новому корыту.

Этой вороне не припекло голову. «Тяоцао[1]» есть у нас такое выражение. Буквально значит: менять кормушку. Где вторая часть «цао» имеет и значение корыто, что, в принципе, тоже может быть кормушкой для крупного скота.

Что до «ниюма[2]» — это про работников, которые тяжко вкалывают. Зачастую без отдыха и в жутких условиях. Как волы и лошади. Тягловой скот, конкретно эксплуатируемый работодателями.

Китайцы умеют в сарказм, да.

Батя со старой работы ушел, а кое-какие контакты остались. Далеко не все из его фирмы, оттуда Ли Танзин как раз никого не переманивал. Сфера транспортных перевозок обширна, а связи и подвязки собирать в разных местах — естественная часть деловых процессов.

Короче говоря, батя не филонит, он занят важным делом.

Мы же с Илинь начнем… Та-дам: учить русский.

А кем её записали в официальном контракте? Воспитателем и персональным репетитором по русскому языку. Шу чуток в осадок выпала, когда ей обозначили круг обязанностей.

Но кто бы её спрашивал? В резюме указано: знание русского. Изволь соответствовать.

Так-то ничего, если она дальше алфавита, простейших фраз и «базы» по грамматике не сможет мне дать. Мне же главное — легализовать знание языка. На том уровне: сгоряча что-то вырвалось — надо обосновать.

Илинь и из садика меня забирать будет теперь. Как воспитатель. Пока мама с дядей Цзялэ ждут в машине. И всамделишно станет отвозить на дополнительные занятия.

Так можно, если родители заранее предоставили садику данные по человеку. Того же Гао почти всегда забирает «помощник» его отца. Тоже, надо думать, как и моя Шу, прошедший специальную подготовку. Всё же не к простому ребятенку, а к маленькому наследнику приставлен.

Шу начала с алфавита. А-б-в-г-д и так далее. Родненькие мои! Как я по вам соскучилась!

Поразилась «скорости усвоения». Раз эдак… тридцать? Или больше? Эта ворона сбилась со счета.

— Когда я учила язык, наш учитель велел выбрать русские имена, — под конец урока высказала Шу Илинь. — В дальнейшем он обращался к нам только по нашим русским именам.

— О, и как называли тебя, учитель Шу? — загорелась любопытством я.

— Елена, — ответила почти без акцента Шу.

— Красиво.

— Теперь моя очередь предложить тебе выбрать имя для уроков, — она пролистала тетрадь с записями от руки. — Я прочту, а ты повтори то имя, которое тебе понравится.

«Нет нужды», — горело на устах. — «Можешь звать меня — Кира».

Я прикусила язык. Стерпела. Шу Илинь подписала не только контракт, но и несколько бумаг о неразглашении. Однако она — чужой человек, наймит. Нельзя так при ней открываться. Хватит с нее и вопросов по скорости обучения.

Список оказался не очень уж длинным. Моего прошлого имени в нем не оказалось.

— Карина, — продемонстрировала я сложное для местных раскатистое «эр» в благозвучном для этой вороны варианте. — Мне нравится имя Карина.

— Хорошо, — ответила на русском Шу. — На сегодня у нас всё, Карина.

— Спасибо, учитель Елена, — натянуто улыбнулась я.

Прошлое имя осталось в том мире. Оно утрачено, как и многое из того, что я считала ценным. Это не повод грустить. Скорее — двигаться дальше.

Илинь насильно оставили на ужин. Как ни отнекивалась наша сильная девушка, переубедить мамочку вне её возможностей. Когда Мэйхуа чего-то хочет, лучше не сопротивляться.

— Мама любит смотреть на то, как едят её гости, — доверительно сообщила я телохранительнице. — Расслабься. Тебе понравится.

О том, что на тот же ужин явится Цзинь, мамочка поставить нас в известность забыла. Или сама не знала: звонку в дверь она вроде как удивилась.

Семья Ли, братец Цзинь и сильная независимая (не считая за зависимость рабочий контракт) девушка Шу.

Хм. Мать моя находчивая решила в сводни податься? Или и впрямь совпадение?

Неловкость над столом с разными вкусностями витала вперемешку с умопомрачительными запахами.

— Цзинь, ты ходишь на свидания? — с тактичностью бронетранспортера спросила Мэйхуа.

— Сестра! — дрогнули палочки в руках гостя. — Ты хоть не начинай. Я вообще-то пришел с добрыми намерениями. Позвать зятя хотел на Кантонскую ярмарку.

— Вот как? — без восторга сказала мама. — Когда?

— К открытию, оно пятнадцатого октября, — быстро ответил Цзинь. — Зять знает Гуанчжоу и говорит на кантонском диалекте. А с моей стороны будет удобно познакомить его с многими людьми.

Батя покивал, с трудом оторвавшись от нежнейшей парной рыбки.

— Хорошо, — почти не зажевал согласие мой простецкий родитель.

— До октября далеко, — приподняла бровку Мэйхуа. — Не верю, что ты пришел так рано только ради этого. Погоди. Раз пришел, поухаживай за Шу Илинь. Прояви воспитание.

— Спасибо, всё было очень вкусно, но я вспомнила о кое-каких делах, — скороговоркой оттарабанила Шу.

Отвесила каждому по легкому поклону (это, скорее, глубокий кивок), и свинтила.

— Это было слишком, сестра, — с легким укором сказал дядюшка.

— Ты сам меня вынуждаешь, — ответила мамочка. — Просто женись, и все обретут покой.

Цзинь закатил глаза.

— Мы выбрали дату для запуска Баоку. Девятого сентября, двойная девятка.

Я вроде бы уже говорила, что девятка (цзю) в китайском созвучна с долго (тоже цзю), а цзюшицзю (девять десятков и девять, то бишь девяносто девять) считается благоприятным и счастливым.

Хостинг, опередивший своим появлением время. И «счастливые» поверья. Так и живем.

— А-Ли сегодня записала второй ролик, — сообщил с гордостью батя. — Славно, что вскоре его смогут увидеть.

В стартовой рекламной кампании Баоку я не участвую. Цзинь решил попридержать этот «козырь». Сюрприз для посетителей хостинга готовит. По-моему, он ждет от моего канала больше, чем эта ворона.

— Цзинь, об увиденном, — встрепенулась мать моя. — Что за представление ты устроил в офисе Танзина?

— А? — удивился родственник. — Что не так?

Тут ему пересказали версию сторонних наблюдателей. Дядя удивился снова. Он даже отложил свои палочки. Вытянул руки ладонями вверх, проделал несколько «жамкающих» движений. С весьма неоднозначным выражением лица.

Эта ворона истолковала его так: «Как я хорош! Как сильны мои лапищи!»

А потом Цзинь сказал:

— Господин Тао велел секретарю уйти сразу же, как пришел этот Гу. Она задержалась лишь для того, чтобы открыть окно. А затем покинула кабинет. Полагаю, дальнейший разговор она слышала через переговорное устройство.

— Зачем оставлять его включенным и при этом выгонять секретаря? — потер лоб безыскусный каменный воин.

Дядюшка пожал плечами.

— Директор показался мне разумным человеком. Но при этом весьма, я бы сказал, напряженным. Возможно, он хотел сохранить запись разговора. Или подать знак на вызов охраны при худшем обороте дел.

— Висящий за окном начальник Гу — это недостаточно плохой оборот? — усомнилась Мэйхуа. — Это вообще было так обязательно?

— Да он был снаружи несколько секунд! — возмутился Цзинь. — Ума не приложу, как это могло увидеть столько людей?

— Ты недооцениваешь любопытство офисных сотрудников, — вздохнул батя. — И людей вообще. Те, кто не успел увидеть сам, выпытывали подробности из глазастых счастливчиков.

— Зуб даю, они ещё и приукрасили, — хихикнула эта ворона, разряжая обстановку за столом.

— Вот! Маленькая племянница зрит в самую суть, — потянул лапищу, чтобы погладить мою макушку, родственник. — Лин-Лин, я всего-то взялся за его жадную тупую лысую бошку. Да вниз наклонил для лучшего обзора. Дал чуть больше пищи для размышлений. И он не висел из окна. По крайней мере, не весь.

— Это как? — снова влезла малышка-любопышка.

Лучше я, чем серьезные взрослые.

Дядя вздохнул, ослабил галстук и стал объяснять. Что Гу вообще-то «заломали» и поставили на колени подручные Цзиня. Дядюшка помахал перед лицом начальничка перечнем контрабандных ценностей и заключением эксперта о периоде их создания, плюс списком участников прошлогодних раскопок.

Перенаправил бумаги на директорский стол. В это время водитель и секретарь (люди такого уровня, как Цзинь Шэнли, в принципе не ходят на встречи в одиночку, это даже звучит абсурдно) подтащили Гу к окну.

Дядюшка ещё удивился такой расхлябанности, как раздвижные окна «в пол». Небезопасно же, проникнуть легко. В его офисе стекла бронированные, а вентиляция — это комплекс систем воздухообмена.

Эти двое и фиксировали проворовавшегося человечка, пока Цзинь толкал речь. Короткую. Гу с колен подняться не давали, под руки держали, да корпус вперед наклоняли превосходно вымуштрованные помощники.

Длилось это действо менее, чем полминуты.

— Его держали Цзи и Лу, — снова пожамкал воздух двумя руками по очереди дядюшка. — Лу — мой секретарь. Цзи вы видели, он сюда как-то раз со мной поднимался.

— Допустим, — приняла объяснения Мэйхуа. — Люди склонны преувеличивать. И всё же, Цзинь. Это было слишком.

— Милая, твой брат старался, чтобы получить быстрое признание, — тишайший каменный воин положил ладонь поверх руки женушки. — Не вини его в усердии.

— Не буду, — вскинула подбородок Мэйхуа. — Если он так же внятно и четко скажет, почему расторг помолвку.

Ничего себе поворот мысли! Мать, погоди, я за тобой не успеваю.

— Лин-Лин, — Шэнли вздохнул. — Моя будущая жена не должна быть идеальной. Статус её семьи важен не мне, а моим родителям. Красота блекнет с годами. Характер? При желании всегда можно договориться. Чего я стерпеть не могу, так это отсутствие ума. Всё, закрыли тему с барышней Сяо.

А ведь представителю золотой семьи тяжело говорить о бывшей невесте. Тронула она его сердечко…

— Какую тему? — улыбнулся батя.

За болтовней о всяком-разном прошел остаток вечера. И только перед самым уходом дядюшка напрягся.

Как бы незаметно, но я уже приноровилась улавливать еле различимые сигналы.

— Сестра, — обратил он прямой и ищущий взгляд к Мэйхуа. — Моя мама хочет повидаться. С тобой и А-Ли.

— Спустя столько лет? — приподняла уголки губ мама. — Тетя не торопилась.

— Меня ты смогла принять, — заметил Цзинь. — Спустя время. Пожалуйста, обдумай это.

— А с дядей она это согласовала? — холодно поинтересовалась Мэйхуа.

— В этом и загвоздка, — едва заметно опустились плечи родственника. — Они уже шесть лет разговаривают исключительно при мне. Решение о встрече — только мамино. Отец пока не в курсе.

Пока — это оттого, что доложат главе семьи, если встреча всё же состоится. Судя по маминому настрою, шансов не шибко много.

— Я подумаю, — вздох чуть глубже обычного. — Ступай.

Что-то и в этом семействе не так… Вот тебе и золотая семья. Ладно, не до них: надо мою замечательную приободрить. А то уже минуты две стоит, уперев руку в дверной косяк и глядя вслед Цзиню.

Ещё и батя волноваться начнет. Он вызвался убрать со стола, пока мы провожаем дорогого гостя. Видимо, считал настрой этих двоих на отдельный разговор.

— Мамочка, мне нужно сегодня заполнить бланк, — напомнила о как будто бы важном. — Про занятия. Я хочу выбрать музыку. Вы с папой согласны?

— Конечно, сокровище, — она присела на корточки, чтобы обнять меня. — Любое твое желание. Мы с папой постараемся воплотить.

— Музыка, — прошелестели бланк и шепот.

Клубничный леопард неподалеку от меня с хмурым видом застегивала ремешок на сменной обуви.

— Музыка, — эхом шепнула Вэйлань, затем добавила совсем тихо. — Всё лето занималась с репетитором.

— Вообще не до занятий было, — «сдала» эта ворона саму себя.

Зато честно: у меня всё лето чуть ли не по минутам было расписано. Куда там воткнуть ещё и уроки музыки?

Выходит, у Сюй в этом плане фора.

Тем интереснее будет с ней соревноваться.

— Дети, пошустрее, пожалуйста, — поторопила нас учитель Юй. — У нас есть для вас объявление. Среда начнется с особого выездного занятия. Это место не работает по субботам. Поэтому мы выбрали будний день. С вашими родителями всё уже согласовано. Не опаздывать!

Заинтриговали, коварные!

Впрочем, до среды ещё дожить надо. Некоторым — в прямом смысле. А ведь так спокойно день начинался…

Момент, когда мальчик-обезьяна вскочил со своего места, чтобы побежать на долгожданную прогулку, запомнили мы все.

Потому как этот чудик споткнулся о свою же ногу (как есть, сачковал на физ-ре и танцах!) и грохнулся. Да так «удачно», что ударился ухом о край стола.

Повредил хрящ. Своим ором чуть не оглушил всех остальных. Голосина там обнаружился — сирены с оповещениями об эвакуации тише и нежнее воют, право слово.

Гематома начала набухать моментально — к вящей радости акулы. Точно будущий доктор растет: она же подхватила карандашик и стала примеряться, как лучше ткнуть в эту штуку.

Я зазевалась (эффект оглушения действовал, не иначе), и едва не допустила Шуфэн до несчастного. Повезло, что няня Шань оказалась расторопнее вороны.

Хотя не такой и острый карандаш, не проткнул бы. Может, она контур припухлости обвести хотела?

— Тихо! — это учитель Юй подоспела к общему веселью (и одному горю).

Пацан икнул, заткнулся, но тут же снова заголосил. Правда, уже тише и с упором на всхлипы.

— Умираю, — хныкнул он. — Больно.

— К доктору, немедленно, — распорядилась Дюймовочка. — Повезло.

— Повезло? — изобразили эхо я и няня Шань (та — уже с раненым детёнышем на руках).

— В прошлом году в моей группе был схожий случай, — поделилась с нами Юй. — Там, правда, ухо отвалилось. И тоже, что интересно, трехлетка.

От такого заявления малыш передумал умирать. И потянул ручонки — щупать, не оторвалось ли и его ухо тоже?

Получил по рукам — незаслуженный хлопок от Лань.

Про трехлетку: очевидно же. Энергии уже хоть отбавляй, а координация ещё не окончательно отлажена. Вот и заносит малявок время от времени.

— Куда ты лезешь грязными руками? — сделала страшные черные глаза Лань. — А ты чего тянешься? — это к Цао, не оставляющей попыток ткнуть кончиком карандаша в ушное «вздутие». — Тебя за уши оттаскать, чтобы так же раздуло?

— Кх-м, — кашлянула Дюймовочка, делая отмашку Шань — с глаз долой. — Дети, гулять.

В славные времена мы живем, конечно. Официально телесные наказания учащихся запрещены. Я это в новостях слыхала, мол аж с революции лупасить деточек нельзя.

Но всем учителям глубоко плевать на запреты. Итог: послушные, чуть ли не шелковые детки.

А то потом наберутся от запада всех этих прав, свобод и прочих благоглупостей. Станут растить непуганых изнеженных сыночек-корзиночек.

Бухчу зазря: и так, и эдак не фонтан, если уходить в крайности. А вообще, от пары шлепков по мягкому месту ещё никто не умирал. Это я на опыте. Вполне себе заслуженном: те же усы-водоросли определенно стоили того.

Шуфэн — та вообще поделилась откровением на тему: «Как я провела лето». За переписыванием каких-то там табличек с иероглифами. В основном — стоя. А спала она на животике.

И всё после того, как стянула с подставки мамин любимый цветок. Подруженьке вздумалось попробовать на вкус землю в горшке. Мама так серьезно говорила цветку, что польет его вкусненьким удобрением, от которого он весь расцветет.

Я переспросила: точно ли речь о матушке акулы? Потому как госпожа Цао показалась мне строгой и холодной, как обледенелые сосны на вершинах Желтых гор в провинции Аньхой. (Вообще, должна быть другая транскрипция, но благозвучности ради вне Поднебесной говорят «хой» или «хуэй»).

— Точно! — заверили меня.

— Ладно, — не стала спорить.

Всё-таки для творческих личностей некая чудинка — часть натуры. Теплота госпожи писательницы направлена на комнатные растения. При них нет нужды оставаться горделивой и правильной.

Эх, с дочкой бы лучше «отогревалась»… Ладно, я же не знаю, что у них на самом деле дома происходит. Клюв любопытный совать неуместно.

Цао — умная. Она не поверила, что удобрения бывают вкусные. Мы же удобряли наши растюшки на садиковских грядках. Древесную золу разводили. Правда, за процессом настаивания следили без нас. А после того, как зола настоялась, поливали по очереди из одной леечки, в резиновых перчатках и под строгим учительским надзором.

Но пробу с золы (до контакта с водой) акула сняла. Плевалась. Терла шею — туда прилетело полотенцем от грымзы Дун (это было прошлой весной).

К чести наших учителей, технику безопасности они нам озвучивали. Но мы же — маленькие любопышки. Я даже не пытаюсь придерживать ребят, когда уверена, что обойдется без последствий.

В общем, Шуфэн не поверила во вкусность удобрений. К ним самим доступ пронырливой акуле закрыт. Но земля-то в горшке не накрыта! Подставка только высокая, но у цветка такие крепкие и развесистые листья. За них весьма удобно тянуть.

Итог: разбитый вдребезги горшок, несчастный цветок на полу, земля по всей комнате. Ребенок — с утра акула, как помнит, была одета в беленькое платьице — черпает пальцами землю, пробует её на вкус.

— Везде обман, — поделилась выводом подруга. — Но я должна была убедиться.

Цао не остановилась на одном эксперименте. Прочие цветы в оранжерее — все, до которых одна упорная акула сумела добраться — оказались на полу. Еще уцелел один зеленый в коридоре.

Как тут не вспомнить, что дети — цветы жизни, и им тоже нужны горшки?

Антикварное кашпо уже стояло на полу, поэтому его опробовать было легче всего. Но тому цветку мама ничего не говорила про «вкусность», так что он был оставлен на финал земельной дегустации.

Полы плиточные, с обогревом, как тут водится. Шуфэн взяла пробы со всех доступных образцов земли. И нигде, вы представляете, ни в одном горшочке не оказалось вкусного удобрения!

О чем она и заявила вернувшейся из книжного издательства мамочке. Та икнула, схватилась за голову… А ведь это мама ещё до оранжереи не дошла.

— Мамочка в порядке? — с опаской спросила я.

Недолго с такими активными детками и в больничку залечь. На восстановление нервной системы.

— Не знаю, — буркнула акула. — Она потом жаловалась папе, что рука болит. От моей каменной попы.

Тяжело даются научные испытания в детском возрасте. Травматично — как для самих испытателей, так и для их окружения.

Ещё и нижняя часть спины у Шуфэн потом долго болела. И таблички эти дурацкие — зачем вообще нужно их копировать?

Цао почти не обиделась на то, как мы ухахатывались, слушая о её экспериментах.

— А что сказал твой папа? — поинтересовался Гао Юн.

— Не бей ребенка три дня, — вздохнула акула, цитируя высказывание родителя. — И он полезет на крышу отдирать черепицу.

Рассудительный доктор Цао черпал мудрость в веках. И всё же эта ворона не одобряет рукоприкладство. Особенно по отношению к своим перышкам.

Кар-тегорически!

[1] 跳槽(кит). [tiàocáo] — менять кормушку. Образно: переходить на другое место работы.

[2] 牛马(кит.) [niúmǎ] — волы и лошади; тягловые животные.

Про докторов, медицину и прочие неприятности придется сказать ещё пару слов. Наш прекрасный детский сад высвободил от занятий утренние часы во вторник. Понедельник — день гимна, в среду у нас «нечто особенное» запланировано. Так что вторник — самое оно для боли и слез.

Точнее, чтобы все деточки в группе посетили отделение в детской больнице и прошли вакцинацию.

Мои домашние и думать забыли про это дело, а Солнышко помнит. Солнышко бдит. Нас даже записали на определенное время. По четверо человек, то бишь, по столику за раз. Ставят что-то «сборное», в том числе менингококковое. Это вроде как ревакцинация.

На этой безрадостной новости мы потеряли Бо Ченчена. Он же боится иголок. И даже заклинание: «Ни бухай», — тут слабо помогает.

— Послушных деточек, сделавших укольчик и не заплакавших, — благодушно щурит узкие глазки учитель Юй. — Встретит панда с подарочком.

«Побег бамбука?» — мелькает шальная мысль. — «Стоп. Они не притащат настоящую живую панду в больничный двор. Никакой элитности не хватит на подобное».

— Нин? — с подозрением оборачиваюсь к одногруппнице с позывным «панда».

Та трясет косичками. Не она. Какая-то «левая» медвежуля будет награждать нас за терпение.

Но вообще подход новой учительницы мне нравится. У Дун было бы как? «Кто не сделает укол или заплачет, будет наказан, лишен солнышек и сладкого».

Эта же применяет метод пряника.

И даже не смущается давать нормальные разъяснения.

Так, моих родителей (и родителей ещё пятерых малышей) просят завтра после прививок посетить садик. Побеседовать с госпожой директором. Я слегка напряглась от этой новости. Да и другие названные (Вэйлань, Юн и Ченчен в их числе, а ещё два мальчика, дельфин и тигр) заерзали на стульчиках.

Эта ворона спросила: в чем, собственно, дело?

Грымза начала бы ругаться. Или «съехала» б на то, что это не наше дело. Дюймовочка же пояснила: учителя не смогли «поделить» названных деток. В плане дополнительных «продвинутых» занятий. И хотят встретиться с родителями, чтобы принять совместное решение.

А через нас это передают для того, чтобы мы учились быть ответственными и «взрослыми». Чувство собственной значимости в нас взращивают, или мне показалось?

Рано делать выводы (по двум-то учебным дням), но пока Юй эту ворону радует. Адекватностью.

В основном… Ведь квест на выход из класса для нас всё-таки ввели. «Я же говорила!» — впору записать себя в провидицы.

Две няни — живая преграда. Одна держит секундомер, другая задает пример на быстрый счет в уме. Пять секунд у ребенка на то, чтобы дать ответ.

Не справился? В конец очереди. Пока не научишься считать, маму с папой не увидишь. На секундочку померещилось, что в светлом классе с большими окнами сгустился мрак. Малышей проняло.

Ну или тучку ветер нагнал. К дождю, вестимо.

Не исключено, что дождь будет из детских слез.

Ай, больше страха было. Примеры задаются легонькие, мы их как орешки щелкаем. Но, чует мой воображаемый хвост, это только начало. Чтобы малыши вошли во вкус, а дальше пойдут усложнения.

Итак, утречко. Мы всей семьей подкатываем к солидному главному корпусу детской больницы. Без Шу — нынче со мной в качестве группы поддержки будут оба родителя.

Нам не туда: при больнице действует отдельный корпус для вакцинации. Это такое маленькое зданьице, соединенное переходом на уровне второго этажа с главным корпусом.

Сравнение почему-то напрашивается: обувная коробка и спичечный коробок.

Для посетителей вход в «коробок» с улицы. Пока идем, я зыркаю: где обещанная панда? Внутренний ребенок шипит от негодования голосом Шуфэн. «Всюду обман!»

Хмурюсь, но вслух не бухчу. Возможно, всё дело в том, что мы приехали пораньше. А ещё раньше, чем мы, явились Чен и Шуфэн с мамами. Наследник Гао только не прибыл.

Шуфэн вовсю убеждала Ченчена, что иголки не страшные, а очень даже интересные. Бо не убеждался. Косился на раздвижные двери. Того и гляди, рванет в бега.

Госпожа писательница взирала за беседой с прохладцей утренней декабрьской изморози. Яркая и обширная мама бегемотика комкала в пальцах платочек.

«Такая себе поддержка», — оценила я обстановку.

— Чен, — обратилась я к другу после всех положенных приветствий. — Как думаешь, где они прячут панду?

Лучшее средство отвлечь нашего гения пространственного мышления — дать его мозгу задачку. Любую, даже самую абсурдную. Тогда дружище переключается и весь уходит в поиск решения.

— Все люди проходят в те двери, — задумался бегемот. — В одну из пяти дверей. Выходят из них только те, что в халатах. Обычные — нет. Я видел в щелочку, внутри мало места. Дом больше.

— Там есть другой выход? — ухватила я ниточку рассуждений. — Круто!

Вообще, обычно Ченчен решает и соображает молча. В уме. Но тут, на фоне волнения и страшных иголок, начал рассуждать вслух. Ещё и руками водил, прикидывая размеры внешние и внутренние.

Так, нещадно эксплуатируя гениальный мозг нашего товарища, мы пришли к выводу: панда будет встречать нас с другой стороны от прививочного «коробка». Гао Юн, успевший ровно к записи, согласился с выводами.

Мы все ошиблись.

Но не во всем. Так, из кабинетов, где в нас тыкали иголочки, действительно были выходы во второй зал ожидания. Этот — для деток, прошедших малоприятную процедуру. Медсестра засекла время.

Сказала: через полчаса подойти к стойке, чтобы сделать отметку в книге прививок. Раньше уходить нельзя, ведь малышу может стать нехорошо. Зря она это: стойко перенесшему укол Чену резко поплохело.

— Мальчики не плачут, — предупредил его с недетским фатализмом в голосе Гао Юн. — Мы сильнее.

Одобрительно покивал его сопровождающий.

— П-ф! — фыркнула Цао Шуфэн.

Мать-холодрыга удостоила дочь взгляда.

— Панда ждет, — напомнила я приятелям нашу общую цель. — Если нас не надули.

Увы: на улице никто нас не встречал. Ни национальный символ, ни любые другие животные. Мелкие птички в ветвях зеленых еще деревьев не в счет.

— Везде обман, — взгрустнулось нам.

И всё-таки мы заблуждались. Перед воротами в садик, за красной трехколесной тележкой, украшенной разноцветными воздушными шариками, стояла долгожданная панда.

На двух ногах (ладно, лапах).

— Вау, — только и смогла сказать эта ворона.

Леденцы и розочки манили. Но вот в чем фокус: с другой стороны по пешеходной зоне шла другая панда. Красная.

Такая… менее натуральная, если уместно говорить так о ряженых в костюмы животных людей.

— Какая из них — наша? — с осоловелым видом завертел головушкой Гао Юн.

— Молодой господин, стойте за моей спиной, — отработанным шагом заслонил наследника его сопровождающий. — Это может быть отвлекающее действие.

— Похитители детей с каждым годом всё изобретательнее, — заполошно (и смутно знакомо) проговорила ближайшая, черно-белая панда. — А ну, стой на месте!

И рванула вперевалку к красной панде. Красные панды в природе мельче «национального символа», но этот представитель уступал только в объеме «талии», а ростом превосходил черно-белую.

Но от бега бешеного округлого медведя красный сначала оторопел, а затем ринулся бежать. Почему-то вбок, к зеленым насаждениям, уже тронутым осенней позолотой.

Петляющий бег двух краснокнижных животных с огибанием деревьев — это круче, чем любой мультик. Со всей ответственностью заявляю!

Мы (дети) дружно болели за «нашу», черно-белую. Не зря же она охраняла тележку с леденцами?

Мать моя вызывала подкрепление в лице Шу и бурчала, что зря муж остался в машине. Бате позвонили по поводу фирмы, мы его оставили «совещаться». Он у нас вообще сегодня больше за водителя. Которого постоянно отвлекают важными звонками.

Помощник семьи Гао что-то говорил в воротник (подозреваю, там был микрофон в петличке).

Круглолицая мать бегемота стояла с отвисшей челюстью. Госпожа писательница со страдальческим видом удерживала за воротник тонкой курточки дочь. Шуфэн рвалась принять участие в веселье.

Вот кошачий медведь, он же малая красная панда, скользит на влажной от утренней мороси травке газона. Почти падает, но выравнивается. Однако секунды потеряны!

Бамбуковый медведь, он же большая панда, делает мощный рывок. Хватается — в прыжке! — за штанину плюшевого красноватого костюма. Или за хвост? Неудачный ракурс, дайте вид сверху!

— У-и-и! — пищим мы на высокой тональности, когда красная панда выскальзывает из захвата. — Держи его, хватай!

Ещё один героический рывок, и панды валятся в куст. Одна поверх другой. Черно-белую подводит неудобный широкий костюм.

Тут-то и прибегает подкрепление от сопровождающего Гао.

Скручивают всех животных… Правда, по команде от «помощника» отпускают черно-белую пухляшку.

Отчего я к этому мишке в женском роде? Так голос, что о похитителях детей вещал, был женский.

Я б даже подумала на Шу. Голос был приглушен плюшевой головой, что усложняло распознавание. Но телохранителя мать моя вызывала. Успешно: вон она, несется.

Мишки лишились голов. Черно-белая стянула свою сама.

— Добегался, — выпалила няня Шань. — А ну, покажись, кто ты такой, фальшивый медведь?

С красного башку стянули.

— Дорогой⁈ — завопила на всю пешеходную зону госпожа Бо.

— Папа⁈ — вознамерился перекричать родительницу Ченчен.

— Отбой, — коротко скомандовал помощник семьи Гао. — Цель опознана.

Господина Бо вежливо подняли и отряхнули.

— Папа Ченчена, что ты тут делаешь? — схватилась за голову мать бегемотика. — И почему ты в костюме?

— Сын сомневался в появлении панды, — ответил, растирая поясницу, господин Бо. — Так вчера и сказал: «Всюду обман». Не будет никакой панды. Я слишком долго был невнимателен к нему. Решил, что будет правильным приободрить А-Чена. Он ведь боится уколов.

— Дорогой, — мама Чена накрыла ладонью нижнюю часть лица.

В глазах заблестели бисеринки слез.

Почему дяденька ломанулся в кусты, никто из деликатности не спросил. Так-то я, кажется, догадываюсь: если ты видишь, что на тебя бежит медведь, то не особо задумываешься о степени его дружелюбности, обычном рационе (включает он в себя человечину или только свежий бамбук), почему он прет на двух конечностях, а не на четырех, да и в целом о намерениях шерстяного. Инстинкт срабатывает раньше: тикать.

Кроме того, насколько мне помнится, батя Ченчена в обычные дни носит очки. Плюс головы таких вот костюмов ограничивают видимость.

Без шуток: эта ворона рада за семейство бегемота.

Одумался, значит, родитель нашего гения. Осознал, где ошибся, но выбрал вместо извинений слегка витиеватый путь. Нет, это в самом деле круто. Для солидного адвоката влезть в костюм панды ради улыбки сына — шаг очень смелый.

Надо же не побояться «потерять лицо». В некотором роде это и случилось. Головной убор с ушками с него стащили принудительно.

— Вы крутой, папа Чена, — с полной серьезностью заявила эта ворона.

Уверилась в этом окончательно, когда кошачий медведь подхватил на руки бегемота.

— Мой сын — гений, — поставив ребенка на тротуар, сказал его отец. — Я им горжусь. Если он хочет панду, он должен её получить.

На этой радостной ноте нам выдали заслуженные леденцы. Девочкам — мне и Шуфэн — панда выдала ещё и по розочке. Парням достались воздушные шары. Обе розы Цао разобрала на лепестки, усеяв дорожку. А шарики отпустили в полет: на спор — чей выше взлетит.

Победила няня Лань, зычно крикнувшая, чтобы мы немедленно заходили внутрь.

Саншайн с каждым днем всё больше интересностей доставлял.

Среда не стала исключением.

Мать моя таинственная женщина не раскололась, в какое такое место наша группа отправится. Заявила, что не хочет испортить сюрприз.

Я припомнила ей парный забег разных панд. Намекнула, что там тоже вроде как сюрприз предполагался. А ведь можно было связаться с руководством садика, и обошлось бы без конфуза.

Нет, не подумайте: было весело. И то, что на домашнем фронте бегемотика теперь мирно и светло, безмерно радует. Но ведь адвокат Бо мог неудачно упасть. Или няня Шань растянулась бы — ту вообще-то тоже жалко.

Все мои призывы — вызволить эту ворону из информационного вакуума — пропали даром.

Вместо этого мамочка поделилась сведениями о том, как учителя Саншайн делили между собой ворону. Оцените! Меня жаждали видеть на занятиях сразу пять преподавателей. Это ещё минус учитель музыки. Из-за того, что я сама её уроки выбрала.

Меня хотели видеть на: танцах, «хэппи инглише», родном языке, математике и почему-то на физкультуре. Точнее, в баскетбольной спортивной секции.

Хорошо, что мы заранее прикинули возможные варианты. И договорились, что лучше всего будет взять те занятия, от которых я смогу безболезненно «откосить». Образование — это прекрасно, но с моей занятостью оно не всегда совместимо.

Так что Мэйхуа выбрала для меня танцы и родной язык. И то, и другое мне нравится. При этом я достаточно продвинулась (относительно программы детского сада) в обеих дисциплинах, чтобы не беспокоиться, если сколько-то занятий пропущу.

Субботние уроки теперь не прибавляют солнышек. Они сами по себе как бы награда. Усердный, старательный ученик получает углубленные знания. Чем не приз?

Итак, выездной урок-сюрприз. Начался он… с транспортировки заклю… учащихся. В автобусе, вместе с учителями. Их с нами подозрительно много поехало.

Вообще, рано утром в Саншайн проходят зарядки и часы в классах. Разные математики и прочие полезности дают нам позже. Но на рабочем месте нужно быть с открытия. Потом-то ворота закроются.

Только по особым случаям (как вчерашний день прививок для всей группы) подразумевает относительно свободный вход. Относительно — это по паспорту и с досмотром при входе.

Чем они там в своих классах занимаются без детей — эта ворона без понятия. Кто-то красочно разрисовывает доску. Кто-то раскладывает по партам учебные пособия.

Не суть. Сегодня с нами, кроме Юй-Лань-Шань, выдвинулось еще пять учителей и несколько дядечек из охраны. Этих, полагаю, выдернули с законного выходного. Они дежурят посменно.

Ещё автобус до стоянки в районе Чанпин сопровождал автомобиль полиции. По большому счету, это пригород. Ранее здесь был отдельный уезд. Место историческое, достопримечательности имеются, но…

Нас везли не на экскурсию по культурным достояниям.

Второгодок из элитного детского сада Саншайн привезли… на рынок Шахэ. Он разделен на две части, восточный и западный рынки. Домашние животные и птицы (живые) нас не интересовали, поэтому мы сразу направились на запад.

Он работает по средам, пятницам и воскресеньям. Среда — самый спокойный день. Собственно, поэтому мы и приехали именно сегодня.

Это необычное для мегаполиса место. Поодаль стоят высотки, тянутся линии электропередач, и ведется строительство. А здесь — большая красочная ярмарка по открытым небом. С палатками, навесами, тележками и ценниками, написанными от руки на картонках.

Рынок огорожен. Снаружи — большая современная парковка и торговый центр. Внутри, за заграждением, деревня деревней. Шум и гам соответствующие.

Рынок традиционный, он насчитывает несколько сотен лет истории. Конечно, раньше товары подвозились на телегах, а теперь в грузовиках. Но меняется ли от этого суть?

Сразу же по прибытию на рынок Шахэ группу — стайку шумных воробушков с горящими глазками — разделили. Четыре по четыре: как сидим в классе, такими компашками и определили. С каждой подгруппой шли два учителя и охранник.

Главное — не это. Нам выдали денежку и задание. Двести юаней на каждую четверку. Сказали выбрать того, кто будет рассчитываться (и держать юани при себе). Мы, не сговариваясь, назначили Гао на роль «министра финансов». Кому, как не наследнику огромной корпорации, «держать банк»?

Денежки мы могли тратить по своему усмотрению. Западный рынок Шахэ — это про продукты и готовые вкусности. Можно перепробовать всё… на что денежек хватит.

Задание тоже связано с едой. Каждая подгруппа должна выбрать из многообразия блюд то, которое сможет повторить самостоятельно. И — приготовить в пятницу. Едим мы в этот день только то, что сами, своими маленькими ручками, наготовим.

То есть, нужно выбирать не только то, что нравится. Но и то, что мы сумеем реализовать.

Группа, которая лучше всех справится с готовкой, получит по двадцать солнышек — каждому.

Мы загалдели так, что спугнули парочку пернатых с ближайшего деревца. Скучные «побочные» инструкции про то, как себя нужно вести на рынке (не отходить от взрослых, слушаться беспрекословно и т.п.) многие благополучно пропустили мимо ушек.

Чую, это будет тот ещё квест. Как для нас, так и для взрослых.

Нас привезли к открытию, то есть — к семи утра. Для этого подняли спозаранок, но тут уж ничего не попишешь. Всё ради того, чтобы попасть в самое «тихое» время. Немноголюдное.

Когда продавцы только-только разложили еду по прилавкам. А покупатели ещё не все проснулись и набежали за покупками. И учителям легче уследить за юркими шустриками из числа подопечных.

Ух! Глаза начали разбегаться сразу же.

По-моему, тут было всё и даже больше. Овощи, фрукты, грибы, зелень, орехи… Всё — недорогое и «фермерское». Где-то даже с землей, видимо, как свидетельство натуральности.

Всё можно попробовать — прямо с лотка тебе дадут отщипнуть. А то и помогут, оботрут салфеточкой да подадут — только рот разевай.

— На ягодки не отвлекаемся, — строго сказал Гао Юн. — Идем к тому лотку.

Там над блестящими боками кастрюльки воздымался пар.

Наверное, нам не особо повезло с погодой. Обычно сентябрь в столице теплый и приятный. Но тут едва до плюс восьми доползли термометры. Так что все (включая нас самих) ходили в куртках.

Согреться — приемом внутрь горячей еды — было весьма заманчиво. Запах тоже манил. Суп из баранины почти стал нашим… Но цена в двадцать пять юаней за порцию охладила пыл.

Увы, но одним махом половину бюджета ухнуть в желудки, ничего толком не рассмотрев, мы оказались не готовы. Говядина и баранина — дороги, к немаленькому детскому разочарованию.

Мимо пузатеньких сосисок мы тоже прошли. Хотя нас зазывали разными вкусами: с черным перцем, с зирой (это такая пряность), с чесноком… Ну и со вкусом мяса тоже, да.

И цена не так, чтобы кусалась: тридцать пять юаней за полкило. Но они продавались связками, нужно было просить разделить их для нас. Да и в качестве образца для кулинарного задания не подходили. Как мы в условиях садика организуем их приготовление?

— Попробуйте, — заманивала нас тетушка. — Бесплатно!

— У нас тоже бесплатная дегустация, — не таким зычным голосом позвали нас от другого прилавка.

И тут уже я не смогла устоять.

Там жарили шашлык. Из баранины. Не крохотные непонятные кусочки на деревянных палочках, а нормальные шматы мяса на правильных шампурах. Их бы ещё с лучком чередовать, и вообще красота б получилась.

Эта ворона не думала, что увидит — и учует — в Поднебесной нормальный шашлык. Нет… Продавец взяла и всё испортила: посыпала мясо зирой и кунжутом.

Но зато нарезала нам один кусочек на тонкие-претонкие полосы. Бесплатно. Так-то один шампур продается за девяносто юаней. Можно взять меньше, на вес. Пробу сняли, брать «за деньги» не стали.

Вкусненько. Но посыпка специей была, как по мне, лишняя. Однако я себе поставила в уме галочку. Если не найдется другого варианта, то я выцеплю из памяти и рецепт маринада, и лучок с помидорками предложу на шампур нанизывать.

Это и удешевление — лук с томатами дешевле баранины. И не как у всех.

Но это на крайний случай. Лучше родственникам «слить» зарубежный вариант приготовления.

Дальше мы залипли у крутящейся формы с округлыми выемками. В них готовили «наш ответ Макдональдсу» — мясо-яичные бургеры. Первый Макдак в столице открылся ещё в девяностых. Кто-то от него без ума, кого-то от него воротит.

А идею спереть и видоизменить — это дело хорошее.

Рассказываю: в отверстия формы разбивают по яйцу. Обжаривают с одной стороны. Переворачивают. Сверху выкладывают фарш. Свиной, куриный, говяжий, даже целые (очищенные) креветки можно пустить в ход. Жарят низ, затем откидывают в сторону.

Из бидона зачерпывают и наливают в те же формы дрожжевое тесто. Прямо поверх ещё жидкого теста закладывают жареное яйцо с фаршем. Жарят до готовности. Затем соединяют две румяные булочки начинкой внутрь.

Тут-то мы впервые и раскошелились. Цена зависит от начинки. От шести до десяти юаней за бургер. Мы взяли все четыре вида. Отдали тридцать юаней.

Поделились друг с дружкой бургерами, чтобы все начинки «заценить». Затем обменялись впечатлениями. Неплохо, и вполне реализуемо.

Сложность в подготовке дрожжевого теста, но это вопрос решаемый. Форму раздобыть мы сможем. Растрясем родителей ради такого дела, если что.

Соседство прилавков с танхулу и с запеченной до хрустящей корочки свинины немного смутило. Свинину (и утку по соседству) мы обошли стороной. Куски подвешивают на крюках в огромные бочки, жир капает прямо на угли. Пахнет обалденно, но бочки для трехлеток огромны. Мы туда целиком без труда поместимся.

Не вариант для самостоятельного приготовления.

А вот «шпажку» клубничной танхулу (фрукты или ягоды в карамели, мама такие готовила в Хэндяне) мы цапнули. Всего пять юаней за палочку.

И снова удар по обонянию: рядом с рисовыми леденцами жарят вареные яйца. Тоже на шпажках. Странное решение, как по мне, но местным виднее. Традиции, всё такое прочее. Их ещё и маслом поливают, затем обильно посыпают специями… Нет уж, лучше простая яичница.

Пока мы перемещались между прилавками, начали подтягиваться посетители. В основном молодежь — тут какой-то университет совсем близко. Студенты так экономят: еда на рынке дешевле, чем где-либо ещё.

Эти ломятся к мини-шашлычкам и макси-блинам. Вторые вообще-то называются «цзяньбин». Большой блин жарят перед нами на полуметровой (в диаметре) круглой плоской форме. Жарит дядечка с лицом, похожим на печеный картофель, а начинку собирает тетушка, похожая на жабку (вся в бородавках).

Она словоохотливая, громкая (как почти все рыночные торговцы). Делится рецептом: для приготовления их цзяньбин используется мука пшеничная, чечевичная, соевая и кукурузная. Муку они с мужем мелят дома по старинке. В каменной ручной мельнице. Соотношение смеси не дала, правда.

Блин смазывают соусом (много всего намешано, на основе соевого соуса), добавляют зелень, овощи, арахисовую крошку и хрустящую прослойку из жареного теста баоцуй. Хрусть приятный, кусок теста просто отламывают и вкладывают в «конверт» из блина с начинками.

— Я голоден, — потрогал животик наш бегемотик.

Хрустело так заманушечно, что мы раскошелились. Взяли каждый по порции. Они тут по десять юаней. И то верно: бургер уже успел перевариться.

Вкусно! Арахисовая крошка и эта хрустелка — буквально гвоздь программы. Вроде бы тесто с зеленью, а сытненько.

Итого: семьдесят пять юаней расходов.

Финиковые пироги и маньтоу мы проигнорировали. Первым нужна большая печь. Не факт, что нам такую предоставят. А вторые мы уже лепили — в прошлом году. Повторяться не хотелось бы.

А перед прилавком с разноцветной сладкой ватой устоять не смогли. Мы же дети! А тут разноцветные сиропы с разными вкусами применяют, и всё такое милое. Сразу шестьдесят юаней улетело: сахарная вата с тремя вкусами стоит пятнадцать юаней.

— Вкус детства, — впервые за всё время подал голос дяденька-охранник.

С умилением.

Я чуть было не расчувствовалась. Возник порыв угостить наших взрослых. Хотя бы ватой на один вкус — они по десятке. Но голос разума и суровый взгляд «министра финансов» сказали: не в этот раз.

Нас же явно учили ценить денежки. Понимать их «цену» относительно очевидного и важного — еды. И, само собой, вкусняшек.

Урок эта ворона завалить не желала. Но и взрослых ходить за нами голодными оставлять не хотела.

И в итоге нам осталось денежек на семь порции горячей лапши с овощами. Ну как на семь… Акула глянула своим немигающим гипнотическим взглядом на седую тетушку за прилавком. И нам согласились дать скидку. Всего пять юаней, а всё же приятно.

И все, включая взрослых, сытые.

На холоде есть горячую лапшу с овощными добавками — неожиданно вкусно. Простое и незатейливое тепло северян. Так отрекламировала свой товар тетушка, и мы, отведав лапши, с ней согласились.

Как делать лапшу, неожиданно знала Шуфэн. Может, это потому, что там надо резать тесто интересным ножом. А уж овощи обжарить и смешать — особых навыков не нужно. Добавки могут быть разные, тут нет строгого рецепта. Можно и грибочки, и даже мясо в лапшу определить.

На блинчики (по виду скорее оладушки, но такого слова тут нет) с кусочками фиников оставалось лишь поглазеть. Их интересно готовят: жарят только с одной стороны до хрустящей корочки. А вторая, золотистая и пышная сторона, готовится за счет пара от воды, которую подливают в форму прежде, чем накрыть крышкой. Впрочем, они бы всё равно в нас уже не влезли.

В общем, у нас организовалось два «фаворита»: лапша и бургеры. И вовсе не осталось денег.

Но вот об этом никто не жалел. Мы обменяли юани не только на согревающую пищу. Но и на яркие, необычные — для городских малышат — впечатления.

Юн обещал узнать всё о формах для бургеров. Не нарушит ли правила задания покупка оборудования?

Хороший получился день. День, когда нас учили быть взрослыми. Проводить анализ рынка и принимать взвешенные решения. Конкурентоспособные: ведь другие соискатели на приз в виде солнышек тоже не впустую бродили по рынку.

Очень, очень необычный опыт.

Кажется, нашим учителям тоже всё нравилось.

До того момента, как пропал мальчик-лось.

Пропажа лося обнаружилась быстро. Рация у нашего дядечки-охранника принесла эту безрадостную новость. Всем резко взгрустнулось.

Учителям явно уже виделись поиски новой работы с загубленным резюме. Про охрану я молчу: им точно несдобровать. Нам, малышам, стало кисло от принудительной отправки в автобус.

А Юн совсем уж тяжко вздохнул, глядя куда-то вбок. Я проследила за направлением его взгляда. Ага, знакомые все лица.

Взрослыми нас быть учили, но «пасти» не переставали. То-то мне в одном металлическом, почти зеркальном боку высокого устройства для запекания знакомое отражение примерещилось. Я тогда сразу эту мысль отбросила. Мало ли похожих азиатов в неброской одежде ходит по рынку?

А теперь сомнений нет: Шу там маячила. И таких вот «случайных» покупателей по торговым рядам наверняка бродило достаточно. Вся орава охранения Гао. Пацаны: дельфин и тигр — не из последних семей. За ними тоже наверняка охрана ходит.

Даже у Сюй новая «гувернантка». С выправкой почти как у моей Илинь.

Иллюзорная самостоятельность у нас была, как выяснилось.

И та кончилась. Одно происшествие, и все детишки «эвакуируются» в направлении автобуса.

— Это всё я виновата, — хныкала панда Нин, поднимаясь по ступенькам в автобус. — Всегда я ошибаюсь… Ну почему, почему, почему⁈

Естественно, она нарвалась на допрос.

Панда у нас девочка-неприятность. Живое воплощение закона Мерфи: «Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдет не так».

В этот раз какой-то мужчина нечаянно пролил немного супа. Наваристого, жирненького. Ну, пролил и пролил. Ругнулся и пошел дальше, к простеньким импровизированным столикам для быстрых перекусов.

В лужицу ступила ножка Нин. И — правильно — поскользнулась. Не упала: охранник успел подхватить. Но кулек с жареными каштанами, который панда держала обеими ручками, наклонился.

Каштаны посыпались крупными градинами. Нин, видя это безобразие, заревела: ей больше всех в группе хотелось тех вкусно пахнущих «шариков» отведать. И даже не успела попробовать. «Казначей» их группы, мальчик-лось, только-только расплатился за покупку. Ему даже сдачу дать не успели…

И панда решила исправить ошибку. Быстро поднятое упавшим не считается, это вам любой студент подтвердит. Нин, будто и не панда вовсе, а юркая рыбешка, нырнула «на дно». За каштанами. Дядечка, отменно среагировавший в первый раз, при падении, при повторном уходе цели к земле… замешкался.

И так уж вышло, что все сосредоточились на вылавливании Нин. А как выловили, не обнаружили рядом лося.

Дальше всё быстро-быстро закрутилось.

— Нашли, — послышалось из рации учителя Юй облегченное. — Возвращаемся.

Мы сразу же прилипли к окошкам автобуса. Раз возвращаются, то выйдут через ворота на парковку.

И правда: в сопровождении полицейских, охранников и семи человек в штатском, в плотной такой «коробочке» шел мальчик-лось. За руку его вела моя Шу. Видимо, как та, кто выглядит наиболее успокаивающей для перепуганного малыша.

— Фу-у-уф, — пронесся по салону автобуса порыв ветра.

Состоящий из облегченных вздохов.

А через несколько минут мы узнали и подробности «пропажи» лося.

Главный по финансам получал сдачу. Отвлекся на писк Нин, когда та чуть не упала.

Случайно выпустил из пальцев купюру в пять юаней. Шуршащую бумажку подхватил ветер, швырнул под ряд фруктовых прилавков. Прилавки — по сути столы. Какие-то накрыты клеенкой, какие-то нет.

Лось, не раздумывая, рванул за купюрой. Тоже — низом.

Это же ему доверили хранить денежки! Разве может от подвести команду? Вот и ломанулся через «лес» из ног. Но не в ту же сторону, куда «нырнула» собирать каштаны Нин, а в строго противоположную.

Под прилавком с горохом его и заметила Шу. Она уловила движение между двумя соседними красными «занавесками» из клеенки. Впрочем, лось выбрался сам. С гордо поднятой головой и с зажатой в цепкой хватке «пятеркой».

Илинь успела его подхватить до того, как этот чудик в новые поиски не рванул. За своими, от которых он «удачно» оторвался.

Надо будет ей премию выписать.

— Ну ты и лось, — попеняла я одногодке здесь и сейчас.

А ещё порадовалась, что мы довольно шустренько прошлись по рынку. Успели напробоваться разного. Тогда как две другие группы даже бюджет не исчерпали. Из-за пропажи одного «парнокопытного» всех малышей как сгребли в автобус, так больше и не выпустили до самого Солнышка.

Всю обратную дорогу мы слушали нудную лекцию о том, как важна дисциплина. Послушание — наш путь к успеху. Не какие-то глупые героические подвиги. И не порывы вдохновения. Дис-цип-ли-на!

Кулинарная битва состоялась в пятницу. Времени на подготовку нам почти не дали.

В среду мы были на рынке. Вернулись в Саншайн, ещё разок посовещались. Утвердили блюдо. Наш напористый бычок Гао подозвал учителя Юн. «Пробил» для нас бургерную форму.

Докупать не придется: садик обещал взять на себя оснащение. Да, вот прямо завтра. Китайцы умеют в оперативность.

Мы даже получили намек, что не только наша группа запросила оборудование. Такое, что на кухне элитного садика на текущий момент времени отсутствует.

Это подалось под соусом: «Мы не ограничиваем вас в выборе».

Тут кто-то вспомнил про нехилые спонсорские взносы.

«С них не убудет», — кивнула эта ворона.

А вслух надиктовала няне Шань список необходимых продуктов. Тесто и фарш сочли за «продукты». Нужда ставить дрожжевое тесто и рубить (фарш, как нас заверила тетушка на рынке, должен быть рубленым) мясо отпала.

Это не только для нашей четверки такие послабления. Схожий подход для всех конкурсантов. Скидка на возраст, так сказать, присутствует.

Ещё нам (всем) обещали наличие свежих овощей и фруктов.

— Каких? — протянула ручку девочка-рысь.

А я себе поставила галочку: присмотреться к инициативной девчуле. Присматривать себе друзей (читаем: окружение) с садика — это нормальная практика в Срединном государстве. Кто-то ищет наиболее выгодных, а эта ворона подмечает сметливых.

— Завтра кухня подготовит список, — обещали нам. — Это будут овощи из обычного набора для каждодневного меню.

Мы не едим одно и тоже каждый день. Но ряд закусок и свежих овощей-фруктов чередуются. Какие-то даже повторяются.

А ещё не факт, что начинающие поварята справятся с задачами. Не голодать же деткам? Так что кухня как минимум подстрахуется на такой случай. Ведь за дите, упавшее в голодный обморок, родители спросят с учителей и поваров.

Про это: за лося нашим влетело. Не критично: на штрафы попали учителя и охранник, сопровождавшие их четверку. Охранник прям скис, ему больнее всех урезали зарплату.

В целом, я считаю, легко отделались. И только потому, что всё оперативно (и позитивно!) разрешилось. А что до штрафов: не надо было ворон… то есть, панд с каштанами считать.

В итоге уроки четверга прошли… как-то прошли. Группа гудела, как растревоженный улей. Точнее, четыре соседних мини-улья. Мы делили обязанности: одним из условий было непременное участие всех ребятишек в процессе приготовления.

Обсуждали, дадут ли призы второму месту? А третьему? А утешительный приз? И как вообще будет вестись подсчет голосов? Детей спросят? Или только взрослое жюри будет оценивать?

Много важных-преважных вопросов, а эти взрослые коварно отмалчиваются. «Завтра узнаете», — шаблонный ответ почти на всё.

Каюсь, я немножко смухлевала. Рассказала дома о конкурсе и выбранном блюде. Формы для бургеров у нас, конечно, не оказалось. Зато нашлась маленькая сковородочка с высокими бортиками. Эта ворона смогла потренироваться. Под чутким руководством Мэйхуа.

Была у меня мыслишка: всякого разного напихать между двумя половинками. Типа зеленушки, помидорок, соуса и сыра. Но с добавками ворона прощелкала: список уже сдан. В оригинале-то в рыночных условиях ничего такого не добавляли.

Если в обещанных свежих продуктах окажется всё нужное, спрошу своих. Конкурс групповой, а не сольное выступление этой вороны.

Ради особого случая нас пустили на кухню. Там и оборудование разместили, и все продукты в быстром доступе.

Нам действительно установили бургерную форму.

Но не она оказалась самым удивительным устройством в этом светлом помещении.

Точнее, чисто внешне — наша штукенция выигрывала. А функционально группа клубничного леопарда взяла верх. Простым и элегантным решением.

Сюй Вэйлань сотоварищи заказали аппарат для приготовления сахарной ваты.

И теперь они улыбались, счастливые и довольные. Ведь одним из озвученных условий было: голосуют все. Дети в том числе.

Группы пронумерованы по порядку расстановки столов в классе. И ещё рисуночек прилагается. С запланированным блюдом. Не зря же учителя накануне проводили тщательный опрос.

Нам дадут магнитики в форме солнышек. Няни будут присутствовать при голосовании. Так что поместить солнышко к нарисованному на доске блюду своей группы не получится.

Только за свой продукт нельзя голосовать. Других ограничений нет.

Это чит! Все дети любят сладенькое. Сахарная вата — это даже готовкой нельзя назвать. Просто стой себе у аппарата и капай в отверстие сиропчик. Окей, ещё кнопку надо нажимать. Включить и выключить.

Нет, я всё, конечно, понимаю. Но пойти таким простым беспроигрышным путем — это реально «имба и не контрится». В смысле, нечто нарушающее баланс и не имеющее аналогов для противопоставления.

Мы с другом жирафиком переглянулись.

Придется задействовать план Б.

Нечестная игра!

Дети, живущие по соседству, родители которых контактируют, имеют возможность договориться.

Так что да: я подбила Джиана на сговор. Именно на тот случай, если детям дадут право голоса. Потому что немножко знаю, как умеет подкупать детей клубничная соперница. Пара леденцов, сладкое обещание — и весь второй столик дружно потопает отдавать свои магниты первому столу.

Мы всего-навсего уравниваем шансы.

Смотрите: группа леопарда получает голоса от группы лося. Отдает им свои. А мы меняемся с группой жирафика. Приводим систему к равновесию.

И решение о победе ложится на плечи (вкусовые рецепторы?) взрослых.

Стоп. А почему у второй и третьей групп такие похожие рисунки?

— Джиан, что вы собираетесь готовить? — успела я перехватить товарища.

— Баоцзы, — не стал секретничать жирафик. — А что?

— Сюда смотри, — ткнула я пальцем в магнитную доску. — Вот что.

— Ой… — скуксился дружище.

— Отставить: «Ой», — тряхнула головушкой эта ворона. — Сможете поменять на другой вид пельмешек? Тесто тоньше раскатать? Или сварить не на пару?

— Дети, идите к своим столам! — прокричала няня Лань.

Все продукты разложены по столикам, и мои уже трутся возле крайнего, четвертого.

Как всегда, не вовремя коза эта… Коза, хоть и Лань.

— Не думаю, — понурился пуще прежнего Чжан. — Уже поздно что-то менять.

— Раз менять нельзя, — забросила я последнюю идею. — Придумай, что можно добавить.

И носом повела в сторону намытых и выложенных овощей, фруктов и зелени.

— М, — вытянул шею в указанном направлении жираф.

Вроде как приободрился.

Всё, эта ворона сделала для друга, что могла.

У формы мы менялись. Гао разбивал яйца. Бо шлепками азартно накидывал фарш. Распределяла его равномерненько наша дотошная акула. Я, как тренированная, взяла на себя переворот.

В смысле, яиц в форме. А вы что подумали?

С тестом каждый немножко поэкспериментировал. Интересно же!

Соединяли половинки тоже сообща.

Мы ведь — команда!

Ничего «незапланированного» в итоге добавлять не стали. Посовещались и решили не отступать от плана. Тем более, что сыр тут в принципе не популярный продукт. И его среди ингредиентов, конечно, не наблюдалось.

А пробный, самый первый, бургер, пластиковым ножом разрезали на четвертинки. Дружно сделали кусь.

— Мы победим, — после пробы транслировал уверенность Юн. — Это м-м-м, как вкусно.

— Даже если и нет, — я покосилась в сторону дальнего от нас стола. — Наши бургеры — объеденье.

— М! — кивнули с воинственным видом и набитым ртом Шуфэн и Ченчен.

Когда все закончили с готовкой, состоялась общая дегустация.

Мы ходили от стола к столу. Пробовали, сравнивали.

Джиан — умничка. Он добавил к фаршу зеленую редьку и чеснок. Сверху они ещё зеленого лука щедро накрошили. Теперь их баоцзы отличались от баоцзы соседнего столика, где свиной фарш не «разбавляли».

Про вату (розовую, со вкусом клубники) эта ворона промолчит. Никаких цензурных слов на это «блюдо» нет, одни междометия.

Взрослые тоже снимали пробу. И наши учителя, и работники кухни. Как эксперты, можно сказать.

Затем они совещались. Далеко ушли, не подслушать.

— Вы все — молодцы, — вернувшись, начала с похвалы учитель Юй. — Пришло время объявить результаты.

Мы затаили дыхание.

Всё-таки победить этих ватных лентяев хотелось ужас как.

— Четвертое место, — сделала паузу, словно вела настоящее кулинарное шоу на ТВ, Дюймовочка. — И пять солнышек каждому. Получает… Группа номер два.

— Ура! — закричали почему-то я и команда Джиана.

Они-то понятно: их прямые конкуренты оказались в самом низу списка. Точно ниже, чем группа с паровыми булочками от жирафа и компании.

— Третье место. Десять солнышек каждому. Вы были очень близки с группой номер два. За проявленную смекалку — награждается группа номер три.

Всё верно, баоцзы с овощными добавками от Джиана.

А теперь — время главной интриги.

Мы стиснули кулачки и зубы.

— Второе место получит пятнадцать солнышек, — озвучила то, что мы уже в уме подсчитали, учитель Юй. — Для каждого участника. Первое место — главный приз в двадцать солнышек.

И широко-широко улыбнулась.

Ну точно в ранние годы подрабатывала ведущей на каком-нибудь шоу!

— Сейчас мы объявим победителя, — профессионально эта женщина лишала нас терпения. — Им становится… Группа номер четыре! Группа номер один автоматически получает второе место. Вы отлично постарались и проявили стратегическое мышление.

«Эй, а нас похвалить?» — успела подумать эта ворона.

— Блюдо четвертой группы, — адресно улыбнулась нам Юй. — Понравилось и учителям, и поварам. То, как распределились голоса участников, вы видите сами.

Поровну там всё. Как и планировалось.

Уф. Победили.

Хмурые «ватники» раскраснелись от возмущения, как тот клубничный сироп.

Так им и пусть, хитрованам.

Мироздание, скажи, пожалуйста. Это очень странно, что за результаты национальных премий я волновалась меньше, чем за дело рук своих (и дружественных тоже)?

После такого волнительного дня меня всю будоражило. Разумеется, внимательная Мэйхуа это заметила. Спросила про конкурс, тепло порадовалась за меня.

— Съездим в центр? — предложила она. — Нужно взглянуть на офис. Ещё не очень поздно. Заодно кое-что покажу на обратной дороге. Папу я предупрежу. Сегодня день кулинарных экспериментов. Наш папочка отстранил меня от готовки.

— Конечно, — закивала я. — Офис — это важно.

Поджала губы Шу: её не предупредили заранее о смене маршрута. Но не стала высказываться. Адаптивная она у нас.

Или дело в премии? Мы же ей с утра выдали красный конвертик. Случайность то была или нет, что она оказалась близко к месту пропажи лося, не важно. Быть там, где нужно, тогда, когда нужно — это тоже талант.

А таланты нужно поощрять.

Офис — в смысле, целый этаж в деловом центре — для Бай Хэ был как бы «на вырост». Цена вопроса удручала.

Но очень уж хорошее было предложение. Как минимум, стоило съездить и взглянуть своими глазами.

Место было недалеко он нашего текущего крошки-офиса. Плюс имелась возможность отделить часть помещений под батину логистическую фирму. Два-в-одном, как кофе, только не такая гадость.

Но дорого…

Но хорошо. И планировка, и расположение.

И скидка, которую готовы были нам дать. Но даже со скидкой — дорого.

Мы походили по помещениям. Слушали краем уха комментарии о площади, условиях, коммуникациях, тому, что из мебели и техники оставили предыдущие арендаторы… Получили пищу для ума.

Обещали подумать и дать ответ в ближайшее время.

Выдвинулись в обратном направлении. Домой — за пищей для тела.

Только небольшой крюк заложили. Мама же обещала кое-что мне показать.

«Кое-чем» оказалась киноафиша. Дядя Ли по маминой просьбе завернул к парковке между большим торговым центром и зданием кинотеатра. Там-то мы и глянули на афишу.

Премьеру скорую обещал большой и новенький кинотеатр. Начиная с третьего октября — это на «золотой неделе». Первого октября (начиная с позапрошлого года) отмечается День образования КНР. Этот важный день объединили с празднованием середины осени.

В том году вроде бы три дня было всего выходных. Но что можно успеть за три дня? Доехать до родного дома, поднять тост, и мчать обратно на вокзал? Так что с этого года сразу семь официальных выходных дней дается жителям Поднебесной.

Третье октября — это время, когда люди уже успели встретиться, отметить государственный праздник. И как бы самое время организовать досуг. Тут и начинаются путешествия, кулинарные туры и прочее веселье.

Можно и в кино сходить. Время для премьеры удачное.

Что будут показывать? Так панду же, в смысле, ворону. Ой, всё.

«Я помогу тебе взлететь» выходит на большие экраны необъятной новой родины моей.

А кислые Лимоны даже не удосужились нам об этом заранее сообщить. Спасибо, хоть афиша есть. С летящей, то есть, подпрыгивающей мной.

Не скажу, что перед афишей прям толпа была, но несколько человек перед нами остановились, чтобы почитать информацию о фильме.

Вплотную мы не стали подходить. Там, знаете ли, мое лицо. Я не готова к узнаванию.

— Мама, а там что? — эта ворона переключилась на билборды перед торговым центром. — Мы можем подойти и посмотреть?

То, что я видела издали, уже привлекало взгляд.

— Идем, милая, — тут же ответила мама.

— Кх-м, — со смирением раздалось со стороны Шу.

Да, это однозначно того стоило. Я редко залипаю на рекламу. Даже если она с моим участием. Но это было что-то на великолепном.

Несколько билбордов, выстроенных один за другим. На всех — девушка на фоне водопада. И на каждом немного другой ракурс. Так, что получался зрительный эффект движения. Хотя фото были не «3D».

Просто красивая девушка в «упрощенном» традиционном платье кружилась перед падающими струями воды. На последнем — самом живом, «дышащем» — кадре её строгая прическа рассыпалась.

Глоток свежего воздуха с жемчужными капельками воды — так ощущалась эта реклама.

«Баоку — библиотека драгоценных моментов», — сообщал рекламный билборд.

И давал приписку о дате и времени открытия: в девять утра девятого числа девятого месяца.

Дядя Цзинь превзошел себя, я считаю. А ведь он говорил о нескольких вариантах и стратегиях. Не могу оценить, так ли хороши иные постеры. Но вот эта серия — прекрасна.

— Кто эта девушка? — заинтересованно спросил прохожий. — Такая красивая! Баоку? Что это? Сайт? М-м… Если там такие красотки, обязательно загляну. Брат, может, сходим вместе в компьютерный клуб?

Что и требовалось доказать.

Красивые с… сестрички (это обращение к старшим девушкам-моделям!) — притягивают взгляды.

— Раз он выкупил места на билбордах, — уверенно кивнула мамочка. — Значит, и всё остальное запустил.

— М? — оторвалась я от созерцания водопада и прочих красот.

— Как приедем домой, сядем перед телевизором и будем переключать каналы, — улыбнулась Мэйхуа. — Удачно, что дорогой взял на себя ужин. А мы с тобой постараемся поймать больше рекламных роликов по Баоку. Думаю, это будет интересно. Илинь, ты с нами?

— Звучит, как план, — одобрила эта ворона.

— Провожу вас и пойду к себе, — не поддержала начинание телохранитель. — Спасибо за приглашение, госпожа. Но у меня были планы.

На её «планах» я споткнулась. Развернулась к кинотеатру.

К афише с такой замечательной мной.

Середина осени в Поднебесной начинается с сезона байлу. Красивое название, означающее «белые росы». Ночи становятся холоднее, на траве по утрам появляется роса.

Чушу сменяется на байлу уже завтра.

А праздник середины осени отмечается пятнадцатого числа восьмого месяца по лунному календарю. Это несколько расходится с обычными календарными сезонами. Ну да не мне лезть в эти дебри.

Факт в том, что плакаты со мной появились. Будем считать, что в середине осени, до начала байлу остались считаные часы.

А вот плаката с общим фото, где я, Жуй Синь и Вихрь в полном составе, ещё в начале съемок сделанного, нет. Тогда как я помню обещания: непременно показать всех важных участников фильма.

Люди лучше запоминают имена — вместе с лицами. Жуя, предположим, ряд зрителей и так знает. А танцоров? Без общего фото с подписями, кто есть кто, до самого выхода кинофильма вся команда Вихрь будет оставаться безымянными и безликими.

Просто чудо-девочка Мэй-Мэй, её старший коллега Жуй… и какие-то танцоры.

Где справедливость?

— Мама, а главный танцор Вихря дал о себе знать? — вспомнила я о несостоявшемся разговоре.

Сыма, который сначала требовал встречи с директором, а затем не явился на встречу. Не похоже на него.

— Поговорим в машине, — тоже бросила взгляд в направлении киноафиш Мэйхуа. — Идемте.

Это обещание не сулило ничего хорошего. Я принялась шустрее перебирать ножками, чтобы побыстрее добраться до автомобиля. И ответов.

— Наши девушки раздобыли номер телефона господина Сыма, — сказала, когда мы отъехали с парковки, мама. — Но не смогли с ним поговорить. Аппарат был вне зоны доступа. Несколько дней спустя мы выяснили, что его мотоцикл попал в аварию. По дороге в наш офис.

— Ой, — вырвалось у меня. — Из-за нас?

Это всё моя гиперотвественность… Очевидно же, что не мы виноваты в столкновении. Но раз он ехал на встречу с нами, то отголоски вины сами по себе возникают.

— Милая, вина на том, кто выехал на красный свет, — успокаивающая теплая ладонь опустилась мне на волосы. — А затем скрылся с места происшествия.

— Камеры? — встряла в разговор Шу. — Зафиксировали виновника?

— На том перекрестке не было камер, — с сожалением отозвалась Мэйхуа.

Наша машина как раз остановилась на светофоре. Дядя Цзялэ затормозил чуть жестче, чем обычно.

Я перехватила его взгляд в зеркальце. Острый, негодующий.

— Он выжил? — до вороны, как не до всякого жирафа, дошло с запозданием понимание, что главное-то обстоятельство не озвучено.

— Ай-ё, да, он жив, — сообразила, что кое-что упустила, мать моя. — Прости, я должна была с этого и начать. Господин Сыма в больнице, но он жив и идет на поправку.

— Танцы? — безрадостно спросила я.

Авария на мотоцикле — это страшно. Брейкданс — всё для лидера Вихря. А для брейка нужно сильное и здоровое тело.

— Об этом пока рано говорить, — Мэйхуа отвела взгляд. — По крайней мере, он очнулся.

— Всё так плохо? — защемило сердечко.

— Травма головы была довольно опасная, — не стала скрывать тяжелую правду мамочка. — Пришлось делать операцию. Другие повреждения не так серьезны.

— Нужно поехать к нему, — решительно сказала эта ворона. — Мы должны навестить Сыму.

— Обязательно, — пообещала родительница. — Завтра после уроков.

— Договорились.

Настаивать на срочной поездке смысла не было. Часы посещений в больницах ограничены. А мы и так кучу времени потратили на осмотр офиса. И перед афишами и образчиками наружной рекламы проторчали.

Папочка наверняка ждет и волнуется.

Да и на обещанные ролики для «сокровищницы» глянуть хочется. К слову, про это.

— Цзинь высоко оценил сотрудничество с режиссером Яном и оператором Бу, — похоже, мамочка решила переключить мое внимание с грустной темы. — Он, конечно, молод. Но умеет различать, где настоящее золото, а где дешевая позолота.

Так она сделала первый ход. И вороне не пришлось раскручивать её на сведения. Мэйхуа добровольно рассказала мне много полезного.

В частности, о делах творческой студии. Которую я, получается, заставила основать, всячески развивать… А сама пошла в садик. Конкурсами детскими увлеклась, сбором солнышек…

Мать же за всё отдувается. Безропотно, даже с улыбкой.

Итак, пока я отдыхала, а затем училась, Бай Хэ подписала ряд контрактов. Для Фан рабочий. Тут всё просто, контракт о найме. Зарплата в четыре с половиной тысячи юаней на первые полгода (с последующим повышением).

Чу тоже решили порадовать, подняв им «планочку». Суцзу до трех с половиной тысяч юаней. Баочжэн до трех. Юмин пока без изменений, но с ней, скорее всего, будет дополнение к контракту подписано.

Они должны осознавать, что их ценят. А иные условия для новой сотрудницы — так у неё и опыта в индустрии значительно больше. Если копнуть ещё глубже, то и образование более престижное.

Здесь к подобным вещам относятся с вниманием.

Для режиссера и оператора подготовили не эксклюзивные контракты. Коротко: они не обязаны работать только над проектами Бай Хэ, но при этом проекты нашей общей (теперь) студии для них обоих становятся приоритетными.

Пока что никаких проектов нет (разве что в теории), но такие моменты лучше предусмотреть заранее.

С «внешних» контрактов (по профилю) каждый их этих специалистов будет отчислять по пять процентов с гонорара в пользу Бай Хэ. С фиксированного гонорара: если где-то будут дополнительно предусмотрены процентные выплаты от прибыли, студия на них не претендует.

Да, это тонкий лед для маневров «уклонистов». Однако Мэйхуа не желала «сажать на короткую цепь» наши ценнейшие кадры.

Эта ворона одобрила: жадность порождает бедность.

Когда дошли до этого пункта в совместном обсуждении, зашла речь и о «неконкуренции». В том плане, что пока общие проекты Бу-Ян не могут воплощать.

Зубастый тираннозавр Чэнь тогда многообещающе заулыбался (со слов мамочки, и я ей верю).

— Не совсем так, — уточнил юрист. — Я взял на себя смелость ознакомиться с имеющимися обязательствами и отягощениями новых клиентов. Формулировка в данном случае не вполне корректна.

Дальше он пустился в объяснения с кучей терминов. Суть же сводилась к тому, что Бу-Ян в течение срока действия соглашения не могут выпускать «крупноформатные» работы. Выпускать, но не создавать их.

До тех пор, пока работа не будет явлена миру, сам творческий процесс не нарушает эту бесову «неконкуренцию».

И вот это уточнение — для меня — меняло абсолютно всё.

Ладно, про меня позже. Речь о Бу-Яне. И теоретических совместных проектах. Гонорары за такие работы будут обсуждаться в каждом конкретном случае. Исходя из бюджета. Минимальный порог выплат: два процента от бюджета для оператора Бу, пять процентов от общего бюджета для режиссера Яна.

Это не особо частая практика. Обычно гонорар фиксируется. Скажем: за каждую серию режиссер получит сто тысяч юаней. Это как пример, сумма может быть как больше, так и меньше. Зависит от статуса режиссера (у Яна Хоу он наивысший), от сложности съемок, от щедрости дирекции студии… Много факторов.

С операторами похожая история.

Лин Мэйхуа решила действовать не так, как остальные. Деньгами таких людей не удержать. А вот хорошим отношением — вполне. Демонстрация намерений в виде процентных отчислений — это и есть проявление уважения.

В ту же «степь» легли: задокументованный отказ от «неконкуренции» в случае досрочного расторжения контракта; отступные при разрыве в виде одного юаня. Чисто символического.

Положено указывать? Мы и укажем. Да, у Жуя такие же отступные прописаны.

Нельзя удержать силой того, кто хочет уйти. Так рассуждала моя замечательная. Но можно создать условия, из которых уходить не захочется.

Тут же ответный жест сделал дядя Бу. Помогать мне (по возможности, конечно, дергать его с других проектов никто не станет) с записью видеороликов для Баоку он вызвался бесплатно. «Для вдохновения», — конец цитаты.

Мать моя ты замечательная женщина! Цены тебе нет.

Помощники Лю и Тун подписали с Бай Хэ трудовое соглашение, но платить им в ближайший год будут их наставники. Сами так решили, и настояли на своем.

Из услышанного выходило, что наши новые сотрудники нам ещё и в плюс обходятся.

За ряд видеороликов для корпорации Цзинь они получили на двоих «скромных» семь с половиной миллионов юаней. Пять процентов от этого (тоже вместе посчитаем) в размере трехсот семидесяти пяти тысяч переведены на счет студии.

Для девяти коротких рекламных роликов (опять счастливая девятка) это очень и очень густо. По-царски осыпал юанями представитель золотой семьи Цзинь дуэт Бу-Ян.

— Дядя Цзинь щедрый, — озвучила я.

Более культурно, чем: «Ни фига себе».

— Как я и сказала, — кивнула мама. — Он высоко оценил это сотрудничество.

А ещё ускорил созревание плодов… В смысле, выход этих роликов на ТВ. Как? Подробностей Мэйхуа не знала. Разве что в общих чертах.

Так, родственник говорил, что вышел на прямой диалог с управлением, отвечающим за регулирование контента медиа-индустрии.

Государство не могло оставить без внимания видео-хостинг. Можно как угодно относиться к надзору со стороны правительства. Негодовать из-за ущемления прав и свобод. Или же радоваться, что уровень безопасности в стране растет год от года.

Но нельзя игнорировать сам факт: контроль существует.

Цзинь предоставил управлению все доступы, сработав на упреждение. Их бы так и так затребовали. Он же преподнес «уважаемым людям» свой портал, как «отражение духа времени и общественных настроений».

Видимо, был достаточно убедителен (и щедр?), чтобы ему дали «зеленый свет» по всем направлениям. В том числе при проверках рекламных материалов для раскрутки хостинга.

А мне говорил, что нет выхода на политиков… Или это отдельное управление? Лезть в сложные паутины государственных структур — это пока слишком замудрёно для этой вороны.

Теперь мне ещё больше хотелось увидеть эти шедевры!

К счастью, дядя Ли успешно вырулил из забитой пробками центральной части города. Доставил нас в целости и сохранности.

К ужину и азартному перещелкиванию каналов. Никогда прежде в нашем доме так не старались поймать рекламу.

Выловили. Девять из девяти.

Они, эти короткие, но емкие ролики, продавали эмоции.

Предлагали широко открыть свои глаза, чтобы любоваться окружающим миром. Путешествовать, открывать для себя новое, незнакомое и волнующее.

Подбивали мчать к краю неба. Туда, где бирюзовые и волшебные небеса встречаются с кипенно-белыми облаками.

К цветущим лугам и незыблемым горным вершинам.

И, конечно, к пурпурным закатам над гладью морской.

Чтобы тут же подняться на лодку, идущую под парусом. С криками чаек и привкусом соли на губах.

И ароматом морепродуктов, что запекаются над огнем.

Они продавали нам красоту. Здоровое, крепкое тело, выкованное занятиями спортом. Сильные руки, чтобы обнимать своих любимых.

Они дарили нам тепло семейных улыбок. Объятия влюбленных. Нежность и доброту в уголках бабушкиных глаз. Гордость успехами внука во взгляде дедушки.

Манили пробовать новое: от спорта и путешествий до вкусной еды. Множество аппетитных блюд: от лотосовых пирожных до «огненного котла» хого, где в бульоне варятся самые разные продукты.

Дразнили неопробованным, разными возможностями. Пейнтбол, горнолыжный спорт, прыжки с парашютом, аттракционы, феерические представления…

Города и степи, древние величественные постройки и современные небоскребы, такие разные и такие особенные грани Поднебесной — вот, что показывали в рекламе Баоку.

Все грани эмоций, все яркие воспоминания — предлагали сохранять там, где об их сохранности бережно позаботятся. В библиотеке драгоценных моментов.

И когда только успели столько всего красивого отснять, а? Зная требовательного Яна Хоу, все (или почти все) съемки велись на натуре.

Этой вороне понравилось всё. Особенно — выдержанный во всем цикле изумительно нежный свет.

Умом я понимаю, что это светофильтры, отражатели, а ещё усилия сотрудников из производственной компании. К слову, нанятой отдельно, и это как раз вполне распространенная практика. Оборудование, нужные специалисты, техника — за деньги «да».

Но, независимо от понимания, этот теплый манящий свет проник в самое сердечко этой вороны.

Наверное, именно в таком освещении — и на фоне удивительных видов Поднебесной — хочется кричать, что есть мочи: «Я люблю жизнь! Я люблю Китай!»

— Хороши, хороши, — приговаривал батя, а глаза его подозрительно блестели.

Думаю, дело в луке, который он готовил к ферментации до нашего прихода. Тот самый дикий лук из его небогатого детства. Особая доставка из деревни от родственников по просьбе Ли Танзина. Экспресс-пересылка дикого лука стоила дороже, чем килограмм личи в супермаркете Бэйцзина.

Батя сказал на днях: «Я чувствую, что наша семья стоит на пороге больших перемен. Хочу, чтобы в будущем, как бы не поменялась наша с вами жизнь, в сердцах мы оставались прежними. Сохранили память о простых днях. Да и когда ещё я смогу приготовить для вас, мои дорогие, дикий лук?»

Так что всё белое (махонькие луковички) он очистил, измельчил и поставил мариноваться в глиняном горшке. А зеленое нарезал и пустил в лепешки. Вместе с тонкой картофельной соломкой и рубленой свининой.

Ещё утку с диким луком потушил. С имбирем и слегка сладковатым соусом.

От души постарался. И мы оценили, совмещая с поисками и просмотром видеороликов.

Очень вкусно. Очень тепло.

— Спасибо, папочка, — поблагодарила я. — Мам, как тебе тот новый ноутбук? Он кажется надежным. А старый… не могла бы ты отдать его мне?

Сегодня я осознала: как раньше уже не будет. Садик, занятия… Важны, но погружаться с головой эта ворона больше не имеет права. Ведь мир не стоит на месте.

Я подбила маму на создание творческой студии. И на развитие. Взвалила на её хрупкие плечи все организационные и юридические вопросы. Батю вот тоже сбила с пути смиренного офисного сотрудника.

Про Цзиня с Баоку молчу. Этот развернутой рекламной кампанией (билборды, ролики на ТВ, онлайн тоже что-то есть, но туда мы уже не полезли, пресытившись видео) доказал, что ему под силу воплотить грандиозные задумки.

А сама — что? Ушла в садик, кушать кашку и учить несложные уроки? И на досуге запираться в «тихой комнате», наигрывая на детском синтезаторе мелодию: «Мы все лжем»? Терзаясь сомнениями и творческими муками.

Да даже выводы и выходки акулы твердили: «Всюду обман».

Мироздание каких только намеков мне не делало.

Все лгут. Возьми эту ложь, оберни её во благо. Сделай миру предупреждение. Выверни наизнанку их страхи и фантазии.

А затем подари надежду.

Просто сделай это, ворона.

Попроси мамин ноутбук. Ты ведь столько раз видела, как Мэйхуа работает. Заберись с ногами в кресло. И пиши сценарий «Бионического мира».

Сама, да. Хватит дергать мать. На ней и так много всего «висит» нелегким грузом.

Нет, пиши не с первой серии. К ней можно будет вернуться позже.

А того эпизода, где рассказывается история маленькой девочки-бионика. С погружением в прошлое, где маленькой героине серии всего-ничего.

В оригинале взяли разных девочек. Одну — малышку, лет эдак пяти (может, и меньше), а вторую возраста средней школы. С тем, что вроде как в младшей школе её странностей не замечали, а с переходом в среднюю что-то изменилось.

Логичнее, чтобы необычное поведение бросилось в глаза раньше. В младшей школе. Это в садик можно не ходить, оставаясь дома. А с шести лет — обязательное образование приветствует тебя, малыш.

Но где бы они взяли шестилетку, способную на глубокую драматическую игру?

Тогда как я смогу воплотить оба возраста. Младший — как есть. Его нужно снять как можно раньше, пока эта ворона ещё сильнее не вымахала.

А для шестилетки придется выбирать ракурсы, менять контуры лица гримом. Возможно, подправить пропорции компьютерной графикой.

Кто ею займется? Так наемная производственная компания. Или (на что я втайне надеюсь) преподаватель Ян «подгонит» нам умных студентов из БФА. Академия ещё и источник почти бесплатной массовки. Да и на более значимые роли можно будет провести кастинг среди студентов актерского факультета.

Есть у меня задумки, как расширить роль первого напарника главного героя. Но это — позже.

Сначала эпизод с маленькой девочкой. Тот, с которого мы начнем съемки первого сериала творческой студии Бай Хэ.

На все деньги, если потребуется. Те, что останутся после запуска батиной фирмы и оплаты аренды совместного офиса. Из тех денежек, что на мамином счету лежат. За мои работы. И отчисления от Вод Куньлунь.

О привлечении спонсоров пока рано думать. Никто не вложится в проект, который выйдет только через год (даже чуть больше).

Юрист Чэнь раскопал важную нестыковку. И мы ею воспользуемся. Отсняв к истечению срока «неконкуренции» как можно больше материала. Стыкуя «рваные» графики съемок отдельных эпизодов с преподавательской деятельностью Яна Хоу.

И с периодами занятости Жуя. Он не должен ради этого брать паузу в своей карьере.

Просто никому из нас не будет. Как частенько говаривала я-прошлая: «Никто и не обещал, что будет легко».

И да, это значит, что Мэй-Мэй придется брать больше работы. Контракт с новым отелем — как раз кстати. С него и начнем, ведь у них сроки: в начале октября, на пару дней раньше премьеры моего танцевального фильма, в столичном Grand Hyatt запланировано торжественное открытие.

Изначально хотели в августе, но как-то звезды не сошлись (в рамках шутки о пятизвездочном отеле). Что мне на руку: в августе ворона была увлечена фильмом. Не выделила бы время для рекламной фотосъемки.

О, до отеля снимем ролик с Гоу. Ему сняли бандаж. Чу Суцзу уже отчиталась о готовности подарочков для зрителей: магнитиков с немножко мультяшным изображением меня и песика. Его там здорово уменьшили, почти до щеночка, но смотрится мило.

Легкий намек на рекламу, которую я делала в прошлом году. Со всякой всячиной для малышей — и с собачкой в кадре.

Хорошие отношения с рекламодателями нужно поддерживать. Так они легче расстаются с деньгами при подписании новых контрактов.

Я непременно расскажу о тяготах, выпавших на долю добродушного пса. Придется умолчать о том, как Жуй ворвался в чужой дом. Зато про то, как смело моя мама выступила в защиту Гоу — сказать можно и нужно.

Пусть его история послужит во благо. Если хоть одно сердечко в мире дрогнет, значит, мы не зря старались.

Что до меня… История вороны переходит в новую фазу.

Где мне придется научиться делить внимание между садиком и работой. Где-то жертвовать временем, проводимым с друзьями. Это печалит, но иначе никак.

Гармония сама себя не восстановит.

Так, Мироздание?

Печатать самой было довольно-таки спорной идеей.

Слава встроенной автозамене, без которой эта затея и вовсе превратилась бы в фарс. Где как бы китайская девочка в китайском интернете гуглит на русском, как будет на английском то или иное слово. С экранной клавиатуры, там можно поменять язык в настройках. И потом, для верности, как оно записывается на мандарине.

Вот бы где-то удивились специально обученные люди…

Однако некие гении из числа моих соотечественников придумали автозамену. Как она работает: вы вбиваете латиницей с английской раскладки слова на упрощенном китайском. Автозамена формирует из этого красивый и стройный текст в иероглифах.

В случае неуверенности, верно ли она перевела, всегда можно «пробить», как переводится тот или иной иероглиф. Функция обратного перевода тоже присутствует.

Без этого я бы не справилась. В любом случае придется подключать маму — на этапе вычитки готового куска текста. Для ознакомления, ведь это ей презентовать сценарий под именем Бай Я. И для стилистических правок.

Потому как я в своем «поедании мандарина» не настолько уверена, чтобы обходиться без редакции.

В большинстве случаев сценарии пишут без «нагромождений». Чтобы все всё поняли, даже деревенщина из глухого угла Поднебесной, где старшее поколение поголовно общается на местном диалекте. А сам он в школе учился из рук вон плохо. Зато вышел «фэйсом», и пошел в актеры.

Это то, что касается описаний действий. С диалогами сложнее. Они зависят от истории. Могут быть запутанными, с отсылками к древности, длиннющими…

Здесь деревенский оболтус, еле-еле вытянувший госэкзамен на триста баллов (из семи с половиной сотен), должен будет полагаться на зубрежку.

Суфлеры в киноиндустрии моей новой родины, как правило, не предусмотрены.

В Биониках диалоги порой очень долгие. Были: до вмешательства этой вороны. В части разговоров я тоже многое перекрою. Нет, в научную заумь мы пускаться не станем. Тогда как психологии и логики добавить не помешает. И динамики.

Лучше сократить серии, добавив несколько эпизодов-расследований, которых не было в изначальном сценарии. Это позволит выжать из дорамы лишнюю «воду».

Возьмем серию, с которой я хочу начать съемки. Там следователь и его напарница-психолог вычисляют девочку-бионика. И в главном герое просыпается нечто человеческое.

«Мы разрушим эту семью» — говорит он напарнице. — «Если откроем правду. Но иначе они так и будут молчать».

За точность фразы эта ворона не в ответе. Смотрела, знаете ли, давно, аж в прошлой жизни. Да ещё и в фанатском непрофессиональном переводе. Главное, что суть его сомнений ясна.

И тут психолог, вся из себя осознанная, понимающая, с высоким эмоциональным интеллектом. Сие есть важная для любого китайца характеристика, а для психолога — само Мироздание велело прокачивать.

Та, что останавливала в прошлом героя от неуместных перегибов, прямолинейной грубости, в этот раз заявляет: «Используем твой метод».

Они приводят в квартиру семьи с дочерью-биоником полицейских. Психолог нагоняет страху на девочку. Что если они выяснят правду, введя девочке препарат, то накажут всю её семью.

Препарат: он выявляет биоников, меняя цвет радужки, но обычным людям грозят серьезные побочки, вплоть до летального исхода.

А если девочка сама сознается, то родителям ничего не будет.

В итоге: тягостная сцена, где выворачивается наизнанку прошлое. И где заканчивается будущее — для этой семьи. В том виде, какой она была до прихода следователей.

Это всё под соусом помощи папе, которого шантажируют, подается. Ага, ещё и девочка сознается, что «тот гад» вымогал деньги и у неё тоже.

Серьезно? Какие деньги у маленькой школьницы? Карманные? На школьные обеды? Так те родители вносят, за полгода вперед. Могут помесячно по идее платить. Или вовсе отказаться от обедов. Но вносят плату — в моем времени — взрослые.

У нас же будущее. Где оплату (с учетом цифровизации Срединного государства) будут по распознаванию лиц списывать. Я это дело даже распишу где-нибудь в первых сериях.

Да и вообще, добавить в сериал о будущем немного стиля киберпанк — эта ворона не считает ошибкой. Расходы на графику вырастут, но оно того стоит.

К сюжету: хорошая девочка-бионик напоследок уберет со стола, помоет посуду. В последний раз проявит заботу, почтение и любовь к своим приемным родителям. Людям, которые показали ей, что такое семья. Поддельная, но при этом самая настоящая.

А потом её заберут. Навсегда.

Папа там будет трепыхаться. Мол, отправит прошение в институт, чтобы им позволили быть вместе. Следователи будут отводить глаза в сторонку. Это не озвучат, но все всё понимают. Отправление бионика в институт — это дорога без возврата.

И тут мы вспоминаем, с чего началась для зрителей история этой семьи. С празднования дня рождения девочки. Они все улыбаются, смеются. Девочка в короне из фольги загадывает желание и задувает свечи на торте.

«Какое ты загадала желание?»

«Никогда не расставаться с мамой и папой».

Это желание могло бы воплотиться. Если бы не вмешались следователи.

Внимание, вопрос: а нахрена?

Неужели нельзя разрешить герою, раз уж в нем проснулась человечность, выразить её полноценно? Родителям предъявить заверенный ордер на введение препарата. Можно даже немножко поддельный.

Один-то раз герой (да в том же самом расследовании) подделал подпись коллеги, чтобы получить разрешение на выдачу реагента. Значит, рамки безусловного подчинения правилам не так ему и жмут.

Но тогда следователь не «додавил». Напарница вмешалась, да и доказательства далеко не все были собраны. И в планы героя входило скорее напугать родителей, чтобы они раскололись.

Девчонку-то зацепили разбирательством «по касательной». Следователи ищут бионика, «дядю Ли», работавшего под началом главы семьи.

Имея на руках полный расклад, препарат и ордер, выстроить разговор-обвинение можно грамотнее. Точнее. Без шансов на замалчивание.

Обойтись без лишней массовки в кадре. В смысле, без полицейских, которые всё равно просто стояли у порога в оригинальной версии. Показать для большей убедительности инъектор.

И да — получить признание. Не только угрозой раскрытия, но и четкими выкладками по тем данным, что сумел «нарыть» герой. Пусть демонстрирует свои мозги и умения. А то ребенка запугать — много ума не надо. В оригинале даже психологиня с этим справляется.

А про некоего «дядю Ли» (надо будет сменить фамилию), которого вообще-то разыскивают герои, и о котором упорно молчат члены семьи, узнать не в момент последних сборов. А в приватной успокоительной беседе.

Шантажиста нужно прижать, чтобы оставил семью в покое? Я вас умоляю: там же алкашня (если не хуже). Без постоянной работы и источников дохода. Было бы желание! Найти на него и его женушку что-то да упрятать за решетку — вот тут привлечь полицию, а не чтобы пугать ребенка — более, чем реалистично.

И уж лучше экшн с задержанием говнюка показать, чем очередной «размазанный» диалог.

Понимаете, мне в «Бионической жизни» нравится задумка и атмосфера. А всё, что между, наполнение серий, я бы во многом изменила. Какое бы? Уже меняю.

Иначе зваться мне не сценарист, а копипастер.

Мои пальцы усиленно били по кейкапам. Хотела б я сказать — порхали над клавиатурой — но нет. Это про уверенных пользователей. Я тыкала в символы, глядя то на экран, то на клавиши. И периодически промахиваясь. Непривычно.

Память не особо помогала: вот на русской раскладке я бы оторвалась. Там бы и пальчики нежно порхали, и глядеть вниз не надо было бы.

Не важно, каков процесс. Главное — результат. Наши предки в древности такое создавали! Чего стоит бронзовый «холодильник» периода Сражающихся царств (до нашей эры дело было). И это я не вспоминаю про Терракотовую армию.

За один вечер эпизод я не доделала. Мамочка пришла напомнить о необходимости сна даже для творческих натур.

Это ничего: примитивными тычками двумя указательными пальцами за пару вечеров эта ворона управилась. Включая предисловие-пояснение, которое вообще-то идет в начале первой серии. Оно — для того, чтобы режиссер Ян вник в задумку.

С очень вдумчивой моськой и почти неслышимыми матами на всех известных мне языках.

До глубокой ночи пятницы я маялась со сверкой автозамены. Всё ли она правильно поняла из моего хромающего упрощенного китайского. Ух, как на меня наворчали за то, что засиживаюсь и не сплю! Обещала больше так не делать.

Часть субботнего вечера потратилась на то, чтобы перечитать и много чего подправить с маминой помощью. Итого на один эпизод ушло три дня. С Мэйхуа за ноутбуком (от старта до финала эпизода) мы бы управились быстрее. Но так — она была загружена только в один из этих дней.

Я же хочу братика или сестричку? Значит, надо высвобождать мамуле больше времени. Или она так и будет «прикована» к этой вороне. Цепью, звенья которой собраны из любви и заботы. Добровольно надетой.

Родительская любовь — это прекрасно. Но и о себе забывать не нужно.

О забытых…

Мы навестили, как и собирались, пострадавшего в аварии Сыму.

Не знаю, есть ли вообще люди, которым нравятся больницы. Эта ворона не из таких. Мне в них дискомфортно. Танцору тоже явно не нравилось пролеживать бока. Но его так-то никто не спрашивал.

Он порывался встать, когда мы зашли в палату.

— Лежи, — скомандовала мама. — Можешь сесть, если хочешь, но без резких движений.

В кино больные после операций обычно выглядят бледненько, плохонько, но аккуратно.

Им делают грим с первым тоном — самой бледной из основ — с добавлением белых и синих красок. Немного фиолетового во внутренние уголки глаз. Синим же подчеркнут скулы и добавят капельку синевы на губы. Внутри, а снаружи оставят болезненную бледность основы. Контуринг оформят для «худобы» лица.

Возможно, позволят одной-двум прядкам волос выбиться из гладкой прически. О, ещё могут закапать глаза, чтобы проявились красные сосуды. Но этакое уже чересчур реалистично для Азии, где красота — основа основ.

У лидера Вихря всё было куда как красочнее. Синдром очков, если вы понимаете, о чем я. Это такие мощные синячищи под глазами, которые получаются при сильном ударе по голове. Не всегда, но Сыме «повезло».

Нынче синяки «цвели», уходя в желтизну, но кое-где краснота соперничала с фиолетовым. И слабый «мазок» зеленовато-коричневого по каемке.

Почти как больничный парк под окном. Трава после ранних заморозков пожухла. Красный клен царственно трепетал багрянцем листвы. К нему приник куст барбариса с пурпурными листьями. Что-то молоденькое из хвойных настырно зеленело рядышком.

А забинтованная голова над всей этой красотой напоминала плотные белые облака.

— Ты похож на осень, брат Сыма, — констатировала эта ворона.

И бесстыдно забралась на край больничной койки.

Палата отдельная. Стесняться некого — чужих людей нет. Шу осталась снаружи, бдить и не пущать. О докторах предупреждать. Перевели танцора сюда по распоряжению Мэйхуа. Платно, разумеется.

Рядом с кроватью — костыли. В аварии не только головушке парня досталось.

Пока ехали навещать больного, я спросила маму про оплату счетов за больницу. С учетом операции, там наверняка что-то космическое набежало. А семья у танцора небогатая.

Мэйхуа вздохнула и отвела взгляд.

— Мне пришлось внести некоторую сумму, — призналась она. — Было бы неловко навещать его в общей палате.

— Ты всё правильно сделала, — пылко заверила родительницу эта ворона. — Мама… Я тут вспомнила. Когда мне дали премию Магнолии, за Лучший дебют, киностудия делала намеки на красный конверт по завершению съемок… Они сдержали слово?

Мама легонько сузила свои красивые глаза.

— Полагаю, мы достаточно долго проявляли вежливость, — сказала она. — Пора напомнить студии Зеленый лимон об их обещании.

Она достала из сумочки мобильник. Выбрала в журнале контакт кастинг-директора Дэна. Показала мне, кого набирает. Я понятливо кивнула и принялась слушать.

— Вы так быстро ответили на мой звонок, — приветливо высказала Мэйхуа. — О, я тоже рада вас слышать. Мы с А-Ли видели киноафиши. Кажется, вашу студию можно поздравить? Скажите, а проводился ли предварительный закрытый показ? Да? Как интересно! Возможно, вы поделитесь отзывами? Правда? Это так неожиданно. Думаете, есть шансы получить ещё одну премию? Что вы, господин Дэн! Если так, это будет заслуга всей съемочной группы. Да-да, хорошо. Встретимся после премьеры.

Любезность в мамином голосе звучала так искренне, так чисто, словно родниковая вода в горном ручье. Даже в явных намеках на все забытые обещания и обязательства Мэйхуа сохраняла изысканную учтивость.

Учиться мне и учиться. Переговоры в Срединном государстве — это как блуждание в зыбком тумане намеков и интонаций. Ориентироваться по ощущениям и редким проблескам света (истины, которая почти всегда сокрыта).

Итоги одного двухминутного разговора: мы узнали о закрытом показе. Кастинг-директор мог бы смолчать, не задай ему мама прямого вопроса. Приглашенные гости: кинокритики и влиятельные лица, связанные с индустрией. Отзывы — предварительные — в основном положительные.

Но в таких случаях лучше дождаться официальной премьеры и публикаций. А то ведь бывает, что в глаза фильм хвалят, чуть позже выпуская разгромные отзывы.

Ждем: недолго уже осталось.

Намек на «ещё одну» премию господин Дэн тоже уловил.

Так что обещанный конверт (я не жадная, но за языки их никто не тянул) мы наверняка получим. И с этих бонусов покроем (частично) расходы по больничным счетам лидера Вихря.

Парень это заслужил, поймав ворону в опасный момент. И нет, это не подачка.

— Не стоило вам приходить, — опустил взгляд танцор. — Не подумайте, я благодарен! И за фрукты, и за визит…

«Об оплате счетов он не знает», — сделала вывод я.

— Ай-ё, — покачала головой Мэйхуа. — Как же тебя так угораздило?

— Простите, — совсем понурился Сыма.

— Ты-то за что извиняешься? — мама чуть повысила голос. — Тот, кто это сделал с тобой, должен сгорать от стыда. Не ты. Я прошу тебя: чуть позже расскажи моей помощнице всё, что помнишь о происшествии. Все детали. Хорошо?

В роли помощницы у нас сегодня Шу Илинь. С её умением анализировать данные, она лучший вариант для сбора показаний.

— Да, но… я уже сказал полицейскому всё, что знаю.

— Повторишь, — надавила требовательным тоном Мэйхуа. — Ведь я хотела предложить Вихрю контракт. Запись танцевальных практик в студии Бай Хэ. По возможности — вместе с Жуй Синем.

В новом офисе много места. Даже со звукоизоляцией есть одно помещение. Бывшая комната отдыха, где прежние арендаторы устроили бильярд, караоке и ещё ряд развлечений.

Хороши жили, что сказать.

Теперь мы переоборудуем ту часть офиса с относительно скромными вложениями в студию. В первую очередь для видеозаписи. Но и как танцевальный зал, это помещение можно будет использовать.

И Жую тренироваться там можно. И ребят пристроить, не всё им в полуподвале репетировать. Канал на Баоку для них — с выходом-то фильма — сам напрашивается на создание.

А ещё же можно в будущем совместить: Жуя с Вихрем. В смысле, если он вернется на сцену, ему нужны будут хорошие танцоры. С Вихрем он уже успел сработаться.

И где-нибудь в эпизодических ролях, если возникнет надобность, ребят (и девушку) можно будет задействовать.

Сплошные плюсы!

И всё это — почти бесплатно. Даже с прибытком. Конечно же, если библиотека драгоценных моментов «выстрелит».

— Пожалуйста, не отказывайтесь от них из-за меня, — словно ото сна очнулся пострадавший. — Я подвел команду. Но, как только встану на ноги…

— Не откажусь, — заверила мамочка. — При одном условии. Ты не будешь торопить события. Дашь своему телу полностью восстановиться. А пока это происходит, займешься другим.

— Чем? — с болью (и явно против воли) вырвалось из груди парня.

Который всю сознательную жизнь, можно сказать, занимался брейкденсом.

— Доченька предложила записывать посещения ресторанчиков и даже рынков, — тепло глянула на меня родительница. — Все те места, где еда вкусная и при этом недорогая. Людям будет полезно узнавать о них. Контракт будет ждать тебя по выходу из больницы. Сыма Кай, выздоравливай. И вернись с триумфом.

Легкая игра слов: имя танцора значит «триумфальный».

— Вы уже сделали слишком много для нас, госпожа Лин, — насупился танцор. — Не знаю, сможем ли мы когда-либо отплатить за вашу доброту.

Это он про брата и оплату его учебы вспомнил.

— Зато я знаю, — откликнулась Мэйхуа. — Твой брат поступил на факультет компьютерных наук и технологий Нефтяного университета. По окончанию учебы он может поработать два-три года на Бай Хэ. Или на Лилян — это фирма отца А-Ли.

Вообще-то к тому времени я уже надеюсь запустить Бай Ин. Но шокировать родителей планами на будущее не тороплюсь.

Что до Лилян[1] — это от сочетания иероглифов «ли» (как сила, наша фамилия так пишется) и «лян» (как объем или количество). Вместе это примерно переводится как — мощь.

Даже удивительно, что такое название никто не застолбил. Нам же лучше.

— Отдыхай, брат Сыма, — улыбнулась эта ворона танцору, явно переваривающему вышесказанное. — И скорее поправляйся.

Потом мы поменялись с Шу. Она зашла к пациенту в палату, а мы вышли. Мэйхуа перехватила дежурную медсестру.

— Скажите, кто-то посещает этого больного? — спросила родительница. — Его зовут Сыма Кай.

В одноместной палате стояла фруктовая корзина. Её ранее послали от нас с мамой.

— Да. Пару раз приходил молодой человек, — кивнула медсестра. — Ещё здесь была девушка. Узнавала, в какой палате лежит Сыма Кай. Но… Она была странная. Так и не зашла к больному. Постояла в коридоре и ушла. Кажется, она плакала.

Ланьлань? Девушка из Вихря, которой симпатизирует наш пострадавший? Или… виновница аварии?

Хотя нет. Вряд ли танцор после столкновения представлялся. Значит, танцовщица. Мама так же подумала.

Ещё в одном мы с ней сошлись: возможно, с такими травмами Сыма Кай не сможет больше танцевать. И тогда временное решение, предложенное мамой, станет постоянным.

Я же от поездки получила… вдохновение.

Сюжет для эпизода «Бионического мира». Которого не было в оригинальной версии. Вроде как — я ж не досмотрела до конца. Но там, где я закончила, сюжет уже ушел в поиски причин семейных событий главного героя. И в дела института, занимающегося биониками и разными сопутствующими исследованиями.

Как с эпизодом про девочку закончу, перейду к этой идее. Потому как вернуться к изменению чужих замыслов я всегда успею. Своя же мысль может упорхнуть, что та птичка.

Этим я и занялась после того, как мы с Мэйхуа вычитали и подправили сценарий готовой серии. Распечатали: мама представит режиссеру Яну эти листы.

Я перехватывала еще теплые страницы из принтера. Где черным по белому отпечатались строки первого проекта студии Бай Хэ. Ощущение волнующее, скажу я вам.

Насладилась историческим моментом и… пошла работать дальше.

Как оно всегда бывает при творческом порыве, за временем я не уследила.

— Драгоценность моя, пора спать, — заглянула ко мне мама. — Уже поздно. А мы хотели завтра вместе следить за запуском Баоку.

— Ой, — виновато пожала плечами я. — Увлеклась.

Что тут ещё скажешь? Запуск «сокровищницы», она же — библиотека драгоценных моментов — в девять утра. Как такое можно пропустить?

— Пока ты снова не увлеклась, — изобразила суровость мамуля. — Сообщаю. Открытие ресторанчика тети Хуэй состоится восемнадцатого сентября. Это будет среда. Изначально мы обсуждали выходные. Но решили сперва оценить число посетителей и нагрузку в будни.

— Спасибо, — откликнулась я. — Нужно будет спросить дядю Бу, сможет ли он приехать туда в среду вечером. Когда я освобожусь из садика.

— Позвоню ему сама, — пообещала Мэйхуа.

— Главное, пообещай ему бесплатные стеклянные блинчики, — коварно улыбнулась эта ворона. — За ролик там.

Разумеется, мы не оставим без продвижения тетушкино заведение.

— Дядя Цзялэ привезет Гоу для записи завтра днем, — продолжила с напоминаниями и оповещениями моя замечательная. — Бу Сунлиня я уже позвала. Да, ещё. Отель Grand Hyatt хочет начать съемки на следующих выходных. Но просят, чтобы мы приехали на пробу грима и примерку в ближайшую среду. Одиннадцатого числа. Время обговаривается.

Среда — учебный день. Возможно, придется пропустить без уважительной причины.

— Соглашайся, — махнула крылом на потерю солнышек эта ворона.

За полтора миллиона юаней я готова пойти на жертву.

— Я предупрежу директора Лин, — кивнула Мэйхуа. — А ты, моя умница, живо ложись спать.

— Уже выключаюсь, — заверила я её.

Сохранила документ. Выключила и отодвинула ноутбук.

Мама ушла.

А на меня накатило понимание. Манхэттен.

Затопленный город в фильме, который я недавно вспоминала и отчасти ассоциировала с «Биониками». Искусственный разум.

Нью-Йорк. Манхэттен. Две тысячи первый год. Сентябрь. Башни-близнецы…

Одиннадцатое.

Меня пробил холодный пот. Я знаю, что произошло в этот день в моем-прошлом мире. Но между мирами уже есть отличия. Расхождения в технологиях. В событиях. В персонах: некоторых известных людей я не нашла, хотя искала тщательно.

Будь это прошлое в том мире, я бы плюнула на маскировку. Била бы в колокола и пыталась бы предупредить об угрозе. Но этот мир — идет по иному пути. Вообще не факт, что здесь произойдет тоже самое.

И как мне быть, Мироздание?

Понадеяться, что беды не случится, и промолчать?

Или прослыть лжепророком на старте карьеры и жизненного пути?

Ой, да какие могут быть варианты⁈

Что-то тяжелое и темное навалилось на мои плечи.

Я спрыгнула с кресла. В спешке, в смятении.

Кажется, задела ногой провод. Тогда темнота захлестнула меня с головой.

[1] 力量(кит.) [lìliàng] — сила, мощь, способность, потенциал.

Сильнее, чем сами больницы, меня бесит нахождение в них в качестве пациента. Пробуждает очень нехорошие воспоминания. Те, где я едва не отправилась в холодильник с опознавательной биркой на большом пальце левой ноги.

Нетрудно догадаться, что очнулась я в больничной палате.

— А-Ли! Милая!

— Драгоценная наша!

Замельтешили руки и лица. Ещё одна тень близ окна качнулась.

Я поморгала. Зрение немного плыло, и это, мягко говоря, нервировало. Потянулась, чтобы потереть глаза. Не справилась — руку что-то держало.

— Что со мной? — спросила и похолодела.

Хриплым карканьем звучал этот вопрос. Словно во рту всё давно пересохло, и в глотке тоже.

Эй, Мироздание, мы так не договаривались!

Мне нельзя превращаться в развалину! Запрещено болеть. Меня ждут контракты, сценарий и садик.

— Я схожу за врачом, — тень у окна высказала голосом Шу. — Скажу, что маленькая госпожа очнулась.

Приближающиеся лица всё-таки обрели черты и краски, перестали плыть, как мыльные круги перед глазами.

Родители — кто же ещё? — заговорили наперебой. Успевая при этом подать мне стакан с водой, гладить по волосам и поправлять одеяло.

Выходило, что я навернулась, зацепившись маленькой торопливой ножкой за провод. Приложилась головой об пол.

Снова страдает черепушка Мэйли! Началось с того злосчастного праздника выбора предмета. Следствие: девочку вытеснила «попаданка». Затем через год (без малого) было то происшествие, с «козырьком» и Джианом. Тогда впервые привет белым потолкам и простыням случился.

И теперь вот самое глупое в мире падение.

Доктора искали сотрясение или иные нехорошие последствия для мозга, но обошлось. Ещё бы: чтобы заработать сотрясение мозга, нужно, чтобы этот мозг был. А не тупо кость с избытком энтузиазма.

Тогда была высказана версия переутомления. Пациент — я, такая вся красивая — не в коме. Показатели в норме. Ребенок просто очень крепко спит. Так крепко, что рядом можно взрывать петарды, какими на китайский Новый год отгоняют демона Няня.

За спящей красавицей наблюдали. Сверяли показатели. Меняли капельницы с чем-то питательным и витаминным. И велели ждать, пока детка соизволит проснуться.

Надеюсь, после такой отключки меня не отлучат от ноутбука…

Стоп.

— Какое сегодня число? — прокаркала (хоть уже не так хрипло) эта ворона.

Родные мои переглянулись.

— Двенадцатое, — сообщили мне.

— Опоздала, — сказала на выдохе.

Смежила веки.

— Бесценная моя! — подалась вперед Мэйхуа. — Если ты волнуешься о договоренности с отелем, то не стоит. Не думай сейчас об этом. В детском саду уже знают о том, что ты в больнице. Твои друзья — Джиан и Ченчен — передавали через мам, чтобы ты скорее выздоравливала.

— Спасибо, — ответила, стараясь, чтобы это ровно звучало.

Очевидно, меня тревожил не срыв по договору с Grand Hyatt. Пропуск примерки и грима — не повод для расторжения контракта. Если не в край отмороженные в их отделе маркетинга, поймут и подстроятся.

На Саншайн в этой ситуации вообще чхать. Товарищи — молодцы, хвалю, ценю и всё такое прочее. Но они и без меня там справятся. Я в них верю.

— Пока я спала… — замялась, подбирая формулировку. — Что происходило?

Расстояние от Бэйцзина до Нью-Йорка немалое, но для столь громких событий оно не важно. Вести распространяются быстро. Если…

— Ты спрашиваешь про запуск Баоку? — истолковал по-своему мой вопрос Танзин. — Мы… не следили за ним непосредственно. Но твой дядя звонил несколько раз. Дорогая, что именно он сказал?

Меня начало отпускать. Обрушение башен Всемирного торгового центра затмило бы своей важностью, внезапностью и трагичностью запуск «Сокровищницы». Значит, кошмар моего-прошлого мира не состоялся здесь.

Какое облегчение!

— Цзинь сказал: «Это успех!» — поделилась мама. — Если кратко. Индивидуальный контракт, касающийся монетизации, он привезет к нам домой. Когда А-Ли выпишут.

— А в мире? — забросила страховочную удочку я.

— Даже не знаю, — растерялся батя, переглянулся с мамулей.

Та тоже пожала плечами.

Ясно, оба не отходили от моей кровати. За новостями не следили. Как вернемся домой, попрошу включить какую-нибудь новостную программу. Чтобы уж наверняка убедиться: худшего не случилось.

— Наша самая очаровательная пациентка проснулась, — зашел в палату энергичный доктор. — Позволь взглянуть на тебя. Хорошо, хорошо. Вытяни ручку, теперь указательный палец. Сможешь коснуться им кончика носа?

Пока шел осмотр и несложные тесты, у меня было время подумать.

Башни — скорее всего — не рухнули. Никто в них не врезался. Трагедия отменилась, и, по всей видимости, вовсе не планировалась в этом мире.

Два мира идут разными путями. Общего тоже хватает, но именно тут произошло расхождение.

И слава Мирозданию!

А меня «выключило», чтобы я не наломала дров? С неверными предсказаниями и стараниями не допустить беды?

Благими намерениями вымощена дорога в ад…

Не засчитается ли это «выключение» за вмешательство? Ведь если — да, считается, то не станет ли оно рисовым зернышком, что качнет несуществующие весы равновесия?

Я же помню, когда мне перед стартом выдавали «перк» удача, добавляли: «О большем не проси, иначе вмешательство станет чрезмерным».

Во что это может вылиться? В чане с гармонией пробьется лишняя дырочка?

Ох, лучше бы я просто забыла и не вспоминала год, когда случилась катастрофа.

Хочется верить, что мой беспробудный сон сойдет за «погрешность» в масштабе целого мира.

И — впредь — не ломиться бездумно в попытках что-то ужасное исправить или предотвратить. Меня вроде как не за этим отправили.

Утрата миром гармонии — вот, что важно. Сейчас будет циничное, но: трагедия для десятков, даже сотен тысяч людей не приведет к гибели мира. Тогда как потеря гармонии мир уничтожит.

Крайне неприятное осознание.

Не знаю, смогу ли — с моей-то гиперответственностью — принять его окончательно. Надо стараться.

— Осмотр окончен, — сообщил довольный доктор. — Попрошу вас задержаться до утра, чтобы мы могли понаблюдать за состоянием. И, если всё будет так же хорошо, сразу после утреннего обхода вы сможете отправиться домой. Я скажу, чтобы заранее подготовили документы на выписку.

«И счет, как за производство целой серии дорамы», — мысленно прикинула я самые явные негативные последствия долгой отключки.

Нам дали предписание: воздержаться от посещения учебного заведения до конца недели и побольше отдыхать. Рекомендацию оформили в письменном виде, она пойдет в Саншайн вместе с выпиской из больницы.

— Конечно! — жарко обещали предки.

И я с ними наполовину согласилась. Садик до следующего понедельника — долой. А вот с отдыхом мы повременим.

К утру я была, как огурчик. Даже немножко отливала зеленью: благородной бледностью впалых щек. Главное, что самочувствие приемлемое. Сухость во рту и ощущение слабости, как и затекшего «во всех местах» тела, прошли.

А то, что я себе устроила — осторожненько — ночную разминку, никому, право, знать не обязательно. Благо, с капельницы эту ворону сняли. Датчики отключили за ненадобностью. И даже покормили бульоном с чем-то непонятным (зеленым и белым).

Я просто не могла больше лежать в койке. Как с этим справляется брат Сыма? Не представляю.

Там же воля! Дисциплина! Постоянная деятельность, безостановочно, на протяжении многих лет.

Как говорил один герой моей-прошлой истории: «Круглосуточно и в любое другое время». Без жестких графиков и ограничений, без усилий на грани возможностей тела, успехов в танцах — или в спорте — не достичь.

Ворону никто не сажал на диеты. В режим: «Умри, но сделай», — ещё один привет историям Киры Вороновой — тоже никто не загонял против воли.

Это всё — добровольно. Мотивация: чтобы мир жил. Достаточно для того, чтобы отринуть лень, не правда ли?

Так и сейчас. Всё во мне зудело, побуждая к действиям. Разминка с растяжкой, плавно переходящие в танцевальную тренировку, да с видом на огни ночного города.

Эта ворона не станет бездействовать. Одна ошибка не перечеркнет все мои усилия. Не заставит меня сбавить обороты. И не только физически.

Сценарий сам себя не напишет. Юани (на съемки по этому сценарию) сами себя не заработают.

…Или нет. Могут и заработаться. Но это не точно.

Пространные измышления вороны о самозарабатывающихся юанях значат, что мы добрались до дома, телевизора и интернета. Всей семьей, и Шу в придачу. Впрочем, Илинь откланялась у входа.

Жаль, я ведь хотела расспросить её об аварии. Удалось ли выяснить что-то новое? Впрочем, это успеется. С другими бы событиями разобраться.

Тихо-мирно бухтел о разном диктор новостного канала. Лишний раз подтверждая: башни-близнецы стоят, где стояли.

Позже, для верности, я ещё запрос в гугл вобью. Про Манхэттен и позавчерашний день. Понедельник, одиннадцатое.

А пока надо сообща глянуть, что там с видео-хостингом. И моим каналом Байсэ.

Красные праздничные баннеры в честь открытия ещё висели. С золотыми иероглифами — а то как же? Под логотипом расположились «заставочные» экраны опубликованных роликов. За номером один — Байсэ.

Эта ворона не удивилась: дядя обещал открыть мой канал самым первым, дядя выполнил обещание.

А потом я вгляделась повнимательнее. Точнее, мать моя деятельная ткнула в «шестеренку» с настройками отображения. Там, оказывается, можно выбрать тип сортировки: по времени создания, по популярности (вычисляется количеством «камушков», щедро жамкнутых зрителями — аналог «сердечек» или «пальцев вверх»), по количеству просмотров, а ещё по категориям.

По умолчанию выбрана сортировка — по популярности.

Моя мазня… ой, каллиграфия, конечно же — так зашла народу?

Удивительны дела твои, Мироздание!

— Сколько там? — с каким-то детским восторгом в горящих глазах спросил батя. — Сколько баоши?

«Баоши[1]» значит самоцвет, или драгоценный камень.

Значок выглядит как искрящийся самоцвет в «бриллиантовой» огранке. Красный в основе, анимированные искры золотистые. «Правильные» для местных цвета.

Если память мне не изменяет, красные алмазы считаются самыми дорогими в мире драгоценными камнями.

Мамочка перешла на страницу с видео. Немного прокрутила вниз…

— Ай-ё! — сказала она. — Тридцать пять тысяч двести два самоцвета.

Просмотров — шестьсот с лишним тысяч. Это неплохое соотношение. Ведь кто-то мог посмотреть видео, не регистрируясь на сайте. Другие могли посмотреть ролик несколько раз. И не каждый зритель сходу разберется, куда и зачем нажимать. Кто-то просто «зажмет» свой царский самоцвет одобрения.

— Наша доченька — лучшая! — объявил тишайший каменный воин.

И вскинул вверх зажатый кулак.

Прошло чуть более четырех суток с момента открытия «Сокровищницы» и запуска Байсэ. А у канала уже семьдесят пять тысяч подписчиков.

Кто-то скажет: «Фи! Вас там почти полтора миллиарда. А ты даже ста тысяч подписчиков не набрала. Нашла, чем гордиться».

Вот только в текущем периоде подключение к интернету есть далеко не в каждом доме. Смартфоны на начальной стадии развития. Всяких «5-джи» нет и в помине.

Многим приходится идти в компьютерный клуб, чтобы получить доступ к мировой сети. Не каждый человек пойдет — даже за очень хорошей рекламной кампанией — смотреть, что там за «библиотека драгоценных моментов» такая.

Итого: мы вычеркиваем почти всех жителей китайских деревень. Почти: ну кто-то мог и в городок скататься по оказии. Охват резко сужается до городских жителей. В первую очередь — крупных городов. Где развитие интернета в целом и компьютерных клубов в частности идет быстро и активно.

Исключаем детей и стариков. Даже в моем-прошлом мире пожилые люди с трудом (и помощью младшего поколения) осваивали «гаджеты» и всяческие новшества. Не думаю, что здесь будет иначе.

И сколько у нас останется населения, интересующегося прогрессом и новиночками всемирной паутины? Миллионов триста, если не меньше. Эти люди ещё и работают, учатся — их свободное время ограничено.

Так что да, я могу гордиться этим результатом.

У других каналов показатели ниже. Два канала совсем чуть-чуть уступают, дальше идет значительный разрыв.

Тут стоит сказать дядюшке: «Се-се», — то бишь спасибо.

Родители не следили за стартом видео-хостинга. Но для таких дел у нас есть сотрудники. Пока мы ехали домой, мама созвонилась с Чу Суцзу. Помощница успела кратенько рассказать про сам запуск платформы.

Цзинь официально открыл «Сокровищницу» в девять утра. С одним-единственным доступным каналом — моим.

И с таймером до запуска следующего — канала известного рок-музыканта — через четверть часа. Третий канал (про путешествия по родному Китаю, с красоткой-ведущей и роликом о Великой стене) открылся ещё через пятнадцать минут, тоже с таймером, торжественными баннерами и фейерверками.

Второй и третий каналы открыты персонами из селебрити. К гадалке не ходи, привлечены они были Цзинем (или его людьми). Через час после запуска для всех пользователей открылась возможность создания каналов и загрузки видео.

Выводы я делаю из того, что все следующие каналы создавались абы как, публикации не сопровождались баннерами. Общее число нигде (для пользователя) не указано. Но они есть. Мой Байсэ не ощущается, как одиноко стоящее дерево в окружении пустоты.

Мамин палец немножко поскроллил ленту, чтобы убедиться: здесь есть люди. Потом у Цзиня узнаем, что там по статистике сайта.

Это уже «самосев». Тогда как первые тщательно культивированные «зерна» были посажены для привлечения внимания самим ресурсом. А ресурс (Баоку) — плоть от плоти Цзинь Шэнли. Цифровая плоть, конечно.

Дядя обеспечил мне четверть часа эксклюзивности. Было, конечно, окошечко в углу, предлагавшее просмотр рекламных роликов (тех, что крутили по ТВ, только тут они общим блоком «сложены»). Но это то, что уже видели зрители.

Новым и необычным в первые пятнадцать минут существования Баоку был канал этой вороны.

Мало? Так ролик коротенький. А китайцы — пунктуальные.

— Видео из пустыни нужно опубликовать сегодня же, — на волне гордости и воодушевления заявила я.

Подогревать интерес к каналу — так раскаленным песочком и заездом по пустыне в исполнении горячих китайских мужчин. Я про стиль вождения, если что.

— А это что? — прокрутила страничку ещё ниже Мэйхуа. — Комментарии?

— Читаем! — потер ладоши Танзин.

Мы дружно приникли к экрану.

«Разве это не та девочка из „Дела о фарфоровой кукле“? Эта дорама оставила у меня неизгладимое впечатление. Слышал, скоро выйдет сериал с похожим сюжетом, „Кукла, одержимая демоном“. Не уверен, стоит ли смотреть?»

«Даже не пытайтесь. Кризис идей в индустрии приводит к бесконечному копированию удачных сюжетов. Пока те всем не надоедят, их будут снимать и переснимать».

«Сколько лет этой малышке? Она так хорошо говорит».

«Выглядит прелестно».

«Родители хорошо воспитали этого ребенка».

«Я хочу эту каллиграфию! Подарок! Семья! Семья-семья-семья!»

«Мэй-Мэй, когда нам ждать новые проекты с твоим участием?»

«Я не верю, что в её возрасте можно так аккуратно писать. Это наверняка монтаж!»

«Да-да, мне тоже слабо верится. Сколько дублей ушло на запись этого ролика? Наверное, с сотни можно было и получить один удачный».

«Три. Дублей было сделано три. На одном из них Мэй-Мэй поставила кляксу».

Автор этого комментария взял себе ник «Чжэньелинь[2]», что значит тайга. Или хвойный лес. Прямая и ясная ассоциация с оператором Бу, чье имя означает — сосновый лес.

«В костре тщеславия сгорит этот демон!»

«Она фальшивка. Ненавижу её!»

«Умри, маленький демон».

«Эй, сами исчезните! Что за чушь вы несете? Здесь маленькая девочка, а ваши грязные рты смеют говорить такое».

«Так или иначе, это видео — подделка. Дети в три года на подобное не способны».

«Говори за своих детей. И воспитывай их правильно. Мой сын тоже отлично писал в три года».

«А в пять получил диплом о высшем образовании? Люди врут и не стесняются».

«Этот ребенок — звезда. Не удивительно, что она может сыграть роль. Комментарии выше — от странных людей».

«Семья!»

«Семья».

«Мэй-Мэй, не слушай никого. Ты — лучшая».

И вот так на пять с чем-то сотен комментариев.

В целом, ничего неожиданного.

— Как они смеют! — стиснул кулаки тишайший каменный воин.

— У них нет стыда, — побледнела моя замечательная.

— Давайте лучше распакуем подарочки, — предложила эта ворона.

Врановые — птицы любопытные. Сразу подмечают, когда что-то рядом блестит. Здесь — блестели подарочки.

Речь о монетизации. Точнее, о подарках от подписчиков. Возможность дарить золотые монеты (один юань — одна монета), связки золотых монет (десять юаней за связку), золотые слитки (сто юаней за каждый слиток) и даже сундучки, полные золота и драгоценных камней (тысяча юаней) появилась с самого запуска платформы.

Очевидно, настоящее золото и самоцветы за такие суммы вы не купите. Но как виртуальные награды — почему бы и нет?

Правда, изначально дядюшка хотел ввести градацию донатных презентов по типу драгоценных камней. Он это даже вскользь упоминал в одном из визитов.

Нашелся в его команде иностранный разработчик, указавший, что в таком случае дарение подарков может стать забрасыванием камнями. Да, драгоценными, но всё равно как-то не очень комфортно стоять под градом камней.

Представитель золотой семьи согласился. Так появились виртуальные золотые награды с «закосом» под старину. Дырочку в центре монет для нанизывания их на шнур (или металлический прут) придумали ещё до нашей эры.

Оставалось убедить зрителей, что дарить награды за понравившееся видео — это хорошо и правильно.

Очевидно, на такое сами по себе готовы были немногие (особенно на самый дорогой подарок). Людям нужно время, чтобы привыкнуть к новому.

Тратить «живые» деньги на виртуальный контент — это для многих шок и «какого демона»? Можно же ткнуть на бесплатный самоцвет под видео, раз оно понравилось.

Список дарителей (ники зарегистрированных пользователей) отображается под видео. В соседнем с комментариями разделе.

Можно выбрать: показывать всем, какой был отправлен подарок, или оставить ценность презента скрытой. Для всех, кто просто просматривает видео на канале. Владелец канала получает полную информацию.

Что сделал Цзинь? Он запустил фейковых дарителей. Выделил на это бюджет и людей. Расставаться с денежкой по примеру других — это уже не так дико выглядит. Ты же не один такой. А коллективизм у граждан Поднебесной «вкачан», как надо.

Полагаю, запусти дядюшка библиотеку драгоценных моментов в другой стране, эта затея с фальшивыми донаторами не выгорела бы. Она пока и у нас не особо пылает. Да, монетки кидают. И даже слитки — значительно реже.

Есть даже один сундучок под моим стартовым видео.

Общая сумма подарков не дотянула до четырех тысяч юаней.

Со стримами — в прямом эфире — дело должно пойти легче. Там монетки (и другие варианты наград) будут высвечиваться поверх трансляции.

А при дарении максимальной награды на всем сайте под «шапкой» высветится поздравительная красная полоска. Кликнув по ней, зритель перейдет непосредственно на «озолоченную» трансляцию.

Такой «ненавязчивый» инструмент для привлечения внимания. Раз где-то дорого платят за контент, надо заценить, что ж там такое показывают!

Онлайн-трансляции на Баоку обещаны к концу сентября. То есть, с «золотой недели» стримы уже будут работать. Помнится, родственник говорил, что они парочку киберспортсменов намерены привлечь.

Я удивилась, что их не было на старте. Теперь понятно: в режиме реального времени следить за сражениями интереснее. Их просто «отодвинули» по срокам, чтобы на них «апать» интерес зрителей к формату стримов.

От интереснейшего занятия — чтения списка донатов — нас отвлек звонок на мамин мобильный.

— Режиссер Ян, — поприветствовала Мэйхуа. — Да, спасибо, наша девочка уже дома. Так. Хорошо. И как вам сценарий? Понимаю, что один эпизод без всей картины… Да, полагаю, это лучше обсудить лично. Вас не затруднит приехать к нам домой? Боюсь, я пока не готова оставить А-Ли без присмотра или везти её с собой. Спасибо. Ждем.

— Мамочка? — обратилась я к непривычно «зависшей» родительнице. — Возникла какая-то проблема?

Ян Хоу, хоть и творческая личность, но по пустякам не стал бы поднимать шум. А мама «загрузилась» конкретно.

— А-Ли, — Мэйхуа обратила ко мне взор. — Режиссер Ян едет, чтобы обсудить исполнителя главной роли по нашему сценарию.

— Так Жуй же есть, — пожала плечами эта ворона. — Графики как-нибудь состыкуем. Времени у нас на съемки предостаточно.

— Ян Хоу считает, что Жуй Синь не подходит на роль главного героя, — с напряжением в голосе произнесла Мэйхуа. — Мне жаль, милая.

[1]宝 石(кит). [bǎoshí] — самоцвет, драгоценный камень.

[ 2] 针叶林(кит). [zhēnyèlín] — хвойный лес, тайга

«Я где-то налажала», — подумалось с едким кислым привкусом во рту. — «Опять».

После съемок «Я помогу тебе взлететь» эта ворона была на подъеме. Всё получалось. Не без усилий, но так и должно быть.

А потом — в какой-то момент — всё начало звенеть от напряжения. Накалять до предела нервы, заставляя ускоряться… И, по классике, бежать ещё быстрее, чтобы только остаться на месте.

С начала сентября эта ворона на взводе. Чувствую, что не успеваю. Струны времени тревожно дрожат под пальцами…

Когда я ухватилась за «Биоников» — средненькую в общем-то историю — казалось, что нащупала нужную струну. Ту, что будет звучать верно и убедительно.

После того, как я значительно поменяю сценарий. Сравнивая с чем-то зрительно-понятным, пусть аналогией выступит — дом. Да, сначала это будет выглядеть, как полный хаос. Груды стройматериалов и некий бумажный план.

«Бионической жизни» в том виде, что была в моем-прошлом мире, не станет. Я полностью перекрою «внутрянку» здания. Оставлю только: несущие стены (опорные точки, как то: относительно близкое будущее и сама технология создания биоников), и какие-то скрытые коммуникации (логику появления в сюжете основных персонажей).

Снесу к чертям собачьим все необязательные перегородки. Переложу их заново. Сменю отделку: в тех «Биониках» почти не показали… будущего. Не дали интересной завлекательной картинки, а ведь это процентов тридцать успеха истории! Привлечь зрителя не только идеей, но визуальным рядом.

Сделаю этот дом «умным».

Да, в рамки показа будущего я ряд технологий моего-прошлого мира собираюсь ввести. Даже кое-какие рисунки (криво-косые) уже сделала.

Это — отложенный эффект. Если сериал не провалится в первой же трансляции, то потом, с выходом схожих технологий и решений в реальности люди будут вспоминать: «А вы помните, тогда, в дораме 2002 года, в „Бионической жизни“ что-то такое показывали? Вот буквально точь-в-точь?»

Ещё это риск (не справиться с реализацией) и удорожание проекта. Много графики там, где можно было бы сэкономить. Но и то, и другое оправдано.

Черепицу на крыше дома заменим: мне же нужно дать людям надежду на светлое будущее. Вместе с тем оставив предостережение: не заигрываться в богов. Впрочем, до крыши ещё далеко…

Фасад тоже перекрашу: в оригинале показывали несколько эстетичных локаций, но можно (и нужно) больше.

И даже лужайку перед домом я планирую украсить: дать больше цвета и света всему. До мелочей.

Пение птиц с улицы — основной саундтрэк и музыкальное сопровождение в целом — и оно станет звучать иначе.

Нет ничего трудного в том, чтобы взять шедевр архитектуры и перенести его — с его содержимым, со всеми конструкторскими и дизайнерскими решениями — в иные время и локацию. Сотворить из обычной бетонной коробки нечто особенное — уже сложнее. Но и в разы интереснее.

От дома «Бионической жизни» оставались бы: его «коробка», табличка с адресом у входа, да похожий «дворецкий». Собственно, главный герой — в исполнении Жуй Синя.

Почему он не хозяин дома, а только дворецкий? Потому что сериал принадлежит студии, которая его выпускает.

А истинные его жильцы — это зрители. Те, кто погружаются в атмосферу истории, исследуют коридоры и комнаты, заглядывают в темные недра шкафов и подбирают ключи к замочной скважине двери, ведущей в подвал…

Мы — все, причастные к киноиндустрии — создаем свои истории для зрителей.

Если всё получается, люди буквально дышат воздухом этого дома.

Стоимость квадратного метра в «жилом комплексе» взлетает до небес.

Не вышло? Так и возникают города-призраки.

Истории, которые забываются раньше, чем оканчивается трансляция.

И, конечно, написанием сценария «стройка» не заканчивается. Сценарий — это больше дизайн-проект, чем готовый дом. Или даже — при отличной проработке деталей — макет с соблюдением пропорций.

Затем должна прибыть бригада строителей и отделочников. И сделать из дизайн-проекта — реальное здание.

Начинается самое сложное. Муторное, где-то даже грязное.

Что происходит сейчас: Ян Хоу, режиссер и бригадир строительной бригады, мчит к нам. С целью разнести мой проект. Для начала — уволить «дворецкого».

Не позволю!

Первый порыв — белее белых рос.

Второй: закрыть свой клюв и набраться терпения. Выслушать мнение режиссера Яна. И только потом отбивать свое видение на личность «дворецкого».

Ведь эта ворона сама выбрала этого упертого режиссера. Однажды он рискнул своей карьерой, чтобы оставить именно её на роли фарфоровой куклы.

Это достаточное основание для того, чтобы узнать: почему Жуй не годится в «ГГ».

Благо, долго ждать себя щегол не заставил.

Прибыл он с корзиной фруктов для птички-больнички. И с любезнейшим видом. Впрочем, я не обманулась его доброжелательностью. Он хотел выпнуть моего Синя! Из моей же дорамы.

Кажется, в моем «спасибо» появился заметный крен в шипение. Такая немного сиплая змея озвучила: «С-с-се-с-с-с-се…»

Но это вроде как списали на последствия нездоровья. По крайней мере, лицо режиссера не изменилось.

Чаепитие и обязательные разговоры на общие темы опустим. Там два мастера непринужденной беседы, Ян Хоу и Лин Мэйхуа, состязались в искусности. Ещё и прямодушного Ли Танзина ухитрялись вовлекать в свои кружева из словес, улыбок и полунамеков.

Зафиналила состязание эта ворона, похвалив режиссера за клевые ролики.

— Когда только успели всё-всё отснять? — раскинув широко рученьки, показала я размах рекламных съемок в своем представлении.

— Почти все видовые съемки — из резервов Сунлиня, — «отбил» похвалу щегол. — В основном, с выездных документальных работ этого лета. Но и без этого, у него хранятся сотни часов записей с панорамами разных мест.

Как я раньше не подумала? Дядя Бу — бурундук. В смысле, запасливый зверек.

— А-Ли? — улыбнулась мамочка. — Над чем ты смеешься?

— Дядя Сунлинь, — решила я перефразировать для понимания шутки и местными тоже. — Это суншу[1].

«Суншу», где «сун» — как сосна в начале имени нашего оператора, а «шу» — как мышь, вместе означает белку. Здесь так часто образуют слова, складывая их из образов.

Бурундук же будет «пестрая каштановая мышь» в буквальном переводе. Тоже образно-понятно, но требуется адаптация.

— Он настоящая белка, — с улыбкой согласился Ян Хоу. — Вечно делает запасы. Однажды, когда забыл взять штатив, Сунлинь забрался на дерево ради хороших кадров.

Слава Мирозданию! А то у меня подходящей ассоциации к такому деятельному и важному персонажу, как оператор Бу, не было. Теперь всё четко.

Бу — бурундук.

Поулыбались — и хватит. Пора решать судьбу «дворецкого».

— Мама сказала, что с братом Синем что-то не так, — сказала я. — Что он не подходит. М?

— Да, режиссер Ян, — поддержала Мэйхуа. — В чем выражается несоответствие роли Жуй Синя?

— В первую очередь дело в его физической форме, — посерьезнел и щегол. — Юн Фэн — следователь, но он не полицейский и не военный. Он сотрудник института с расширенными полномочиями. Юн Фэн — профессионален, дотошен, но избыточно резок. Такой человек скорее закопается в старые дела, чтобы добраться до истины, будет проводить изнурительные допросы, чем станет часами заниматься на тренажерах. Да, он без раздумий бросится в погоню, но это разовая нагрузка. Понимаете, о чем я?

Мэйхуа тяжело, но с пониманием вздохнула.

Даже я догадалась: следователю не подходит типаж «ученый муж», но и «спортсмен-чемпион» тоже не вполне уместен. А Жуй ещё и подкачался для «Шанхайского быка». Кстати, до сих пор не начатого. Там какие-то производственные трудности, и весь подготовительный процесс слегка завис.

— Можно ли это скорректировать свободной одеждой? — начала искать пути решения моя умница. — В роли принца-поэта его комплекция не бросалась в глаза.

— Широкие рукава и размашистые одеяния уместны в исторической дораме, — покачал головой Ян Хоу. — У нас другой случай.

— Он может бегать по утрам, — привнес свое тишайший каменный воин. — Мы раньше каждый день бегали, независимо от погоды. Никто не был профессиональным спортсменом. Вопрос самодисциплины и поддержания формы.

— А ещё на пробежке можно красивые виды города будущего показать, — с мечтательным видом проговорила эта ворона, благодарная отцу. — Всё, как любит дядя-белка.

Мне вообще не трудно внести это в сценарий. Как и ряд бытовых мелочей (смотрим пункт про «умный дом»).

— Если посадить Синя на диету, — задумалась вслух Мэйхуа. — Значительно снизить нагрузку на мышцы. Заменить на… я не специалист, потребуется консультация.

— Да, он может уменьшить объемы. — кивнул режиссер. — Так же придется существенно ухудшить его внешний вид. Его нынешнее лицо — слишком цветущее и здоровое. Не соответствует холерическому темпераменту Юн Фэна. Кроме того, я вижу признаки неврастении в характере этого героя. Сможет ли Жуй Синь перевоплотиться в такого человека? И нужно ли это ему самому?

— В каком смысле? — встряла с детской непосредственностью эта ворона. — Он же актер.

А сама поразилась глубине восприятия режиссера Яна. Это же он всё по одной серии, чуть ли не вырванной из контекста, определил.

Но в моем представлении Жуй всё же вписывался в роль. Такой… чуток подзаморенный, состаренный, не пробритый, с нездоровым цветом лица, с синяками или даже мешками под глазами, но втискивался в рамки моего представления о главном герое.

— В образе Юн Фэна он будет выглядеть хуже, чем в предыдущих ролях, — не «зажал» пояснения Ян Хоу. — Молодые актеры, стремящиеся к популярности, обычно предпочитают выглядеть эффектно. Лучше, а не хуже. Несколько месяцев сбрасывать мышечную массу. И не возвращаться к его нынешней форме на протяжении всех съемок. Обязательно нужна будет строгая диета: Юн Фэн должен выглядеть немного изможденным. Этого не добиться одним только гримом, если мы ждем реалистичного воплощения. Имидж Жуй Синя может пострадать.

— Это… — мама нахмурилась. — Мы не рассматривали вопрос в таком ключе.

— Мне известно о предстоящей роли Жуя в «Шанхайском быке», — продолжил режиссер. — Она не сочетается с утратой физической формы. Если мы хотим задействовать именно этого актера, меняться он должен начать как можно скорее. Ему придется выбирать.

Прозвучало, как звук заколачиваемого в крышку гроба гвоздя.

«Шанхайский бык» с контрактом на два миллиона юаней. Или «Бионическая жизнь», гонорары за которую мы пока даже не начинали обсуждать.

— Характер главного героя также может не прийтись по вкусу публике, — будто мало было вышесказанного, продолжил режиссер Ян. — И, будем честны: я не уверен, что Жуй Синь сможет до конца прочувствовать столь противоречивого героя. От себя я бы рекомендовал взять на роль Юн Фэна более зрелого актера. Это центральный персонаж. От его способности к перевоплощению и погружению в образ зависит слишком многое.

— Как когда-то от куклы-демона? — вырвалось у меня.

Не то, чтобы я нарывалась на похвалу. Правда, оно само.

— Именно так, малышка, — кивнул щегол. — Лет через двадцать на съемках нового сезона, сменив фокус на девушку-следователя, я и глазом не моргнул бы, называя тебя, как лучший из возможных вариантов. Про Жуй Синя я пока такого сказать не могу. При всей моей симпатии к нему, как к работоспособному актеру-новичку.

Стало одновременно и приятно, и обидно. Второе, за «брата Синя». Мне действительно кажется, что он способен сыграть эту роль. С трудом, преодолением, с кучей запоротых дублей и даже на грани нервного срыва.

Ему придется не сыграть Юн Фэна. Жуй должен будет стать им.

Но он сможет. Я в него верю.

Но решать, нужно ли ему это, должен сам Жуй.

— Предлагаю пока взять паузу в этом вопросе, — озвучила, переглянувшись со мной, Мэйхуа. — Чтобы ещё раз тщательно всё обдумать.

Режиссер Ян не стал настаивать на немедленной замене кандидата. Уже что-то.

— Пусть брат Синь выберет сам, — позже, когда Ян Хоу уже распрощался и ушел, вздохнула эта ворона. — Мама, не говори ему, что это проект Бай Хэ. Это должен быть его выбор, как актера. Без оглядки на студию.

И только тогда осознала: никто из нас даже не спросил у режиссера Яна, как ему вообще сценарий. Мы обсудили кастинг в БФА на роль главной героини. И других персонажей истории тоже.

К бате вопросов нет: он большую часть времени проводил на кухне, готовя обед. Режиссер, конечно, извинился заранее, что не сможет остаться, у него в расписании занятие во второй половине дня. Но это же не значит, что нас, любимых, кормить не обязательно?

Мама выступает в качестве сценариста, ей никак нельзя отвлекаться. Ворону к готовке только в садике привлекают. И вообще, как выяснилось, китайские мужчины легко и непринужденно встают к плите.

Но мы-то с моей замечательной почему не поинтересовались режиссерским мнением? Мэйхуа ведь даже набросок «элемента будущего» показать успела, первый и пока единственный из тех, что она перерисовала с моих примитивных «иллюстраций». Уж она-то рисует отменно, и не только эскизы к вышивкам.

Ян Хоу искренне заинтересовался «новинкой». Попросил выслать копию ему на электронную почту. И наброски других «штуковин» тоже, по мере готовности.

Сказал, что есть вариант изготовить «болванки»: нерабочие агрегаты, визуально схожие с эскизами. Чтобы потом уже «поверх» них работал графический дизайнер. Это во многих отношениях удобнее. Дешевле ли? Не факт, пластмассовые «болванки» на заказ тоже денег стоят.

Ещё он обещал прислать карточки нескольких возрастных актеров. Таких, кто не добился большой известности в более «выгодном» возрасте, но по мастерству выделяется из множества таких же неудачников.

Увы, они обречены играть бесконечные роли евнухов и служанок. Или — в дорамах про современность — каких-нибудь незначительных старших коллег. Без надежд на продвижение.

Мы обговорили, какую производственную студию лучше привлечь. Затронули вопрос локаций: и непосредственно для «моего» эпизода, и в целом задел на будущее сделали.

Ещё по ряду вопросов прошлись: графики (рабочие) и графика (компьютерная), костюмы, декорации, где лучше арендовать павильон для съемок в помещении, да воз и маленькую тележку рабочих моментов обсудили.

А про мнение о самой истории — спросить забыли.

Ладно. Бывает. Будем считать, что молчание — знак согласия. Режиссер не негодует? Значит, доволен.

Сценарий единственного готового эпизода Жую повезла Чу-два. Чем скорее он с ним ознакомится, тем раньше мы придем к решению. Откажется в пользу «Быка»? Его воля, отказ — это тоже решение.

Конечно, делать выводы по одному эпизоду — это такое…

Я говорила уже, что вороний отдых отменяется? Мамин, к сожалению, тоже. Правда, на неё я скинула визуальную часть. Мои подмалёвки оформлять красиво.

Немного затруднительно неподготовленному человеку в буквах показать образ дрона, доставляющего посылку к проходной. По воздуху. Беспилотные летательные аппараты уже, разумеется существуют, причем давно. Но они далеки от нужной мне компактности, да и применение их в таком мирном деле, как доставка, пока не в ходу.

Или роботы-доставщики в отеле. Если робот-пылесос уже создан (не так давно, кстати, и ещё не особо оценен массами), то этих «жестянок» ещё нет в проекте.

А ведь я хочу в финал закинуть удочку, что после решения проблемы с биониками (ими же и созданной) ученые массово «упорятся» в человекоподобных роботов… А «Терминатора» в этом мире почему-то не сняли. Угу-угу.

Ультратонкие мониторы, по три на рабочее место. 3D печать. Смартфоны, наконец, в том виде, как я их помню.

И даже линия надземного монорельсового метро, проходящая сквозь дом. На это уже «болванку» не изготовить, но нарисовать вполне себе можно. Ещё, в принципе, можно соорудить макет, а дальше поиграть с пропорциями.

Я про этот дом-с-метро вспомнила, потому как одна из моих подруг фанатела по фотографиям одного француза. Как его звали, я напрочь забыла, но вот выписанный за немалые деньги фотобук с его работами листала не без удовольствия.

Там был китайский город, переживающий строительный бум. Много контрастов: сложные развязки, высотки от сих до сих, какие-то невообразимые сооружения… и редька на склоне горы, которую обрабатывает худой, как жердь, китаец.

Метро на фото не было, его мне приятельница отдельно показывала. С массой восторгов, смешанных с недоумением: «Нет, ты только представь! Так круто! Но как там жить?»

Раз я удачно вспомнила этот момент, а у нас мир будущего, само Мироздание велит использовать такое нестандартное решение, как часть антуража в «Бионической жизни».

Но вот изобразить всё вышеперечисленное… Эта ворона рисует, уж простите за сравнение, как курица лапой. У Мэйхуа же талант и отточенные навыки присутствуют.

Кроме всех этих задач, никто не отменял съемку для отеля. И не только: напомнили о себе «Росточки», те, которые тянутся к свету, и с которыми у меня годичный контракт истекает. Жаждут продлить контракт и обновить рекламные материалы.

Баоку, опять же. Дядя Ли с обещанным «особым гостем» Гоу должны были ещё в воскресенье приехать. Как и дядя Бурундук… ой, оператор Бу. Но кто-то решил поиграть в героя и Кассандру местного разлива. Всё отменилось.

Теперь заново всех собирать: пустынный ролик мы уже запостили. Нужно готовить следующий.

— Кто на этот раз? — вздрогнула от звонка мамочка.

Звонили в дверь, причем настойчиво.

И пошла открывать. Ворона увязалась следом.

— Ай-ё, Цзинь, тебя не учили предупреждать заранее о визите? — покачала головой Мэйхуа при виде гостя с папкой в руке. — Дядя и тетя знают, каким неотесанным ты вырос?

— Я бросил все дела, спешил к вам с контрактом для племянницы, — потряс в воздухе папкой родственник. — И предварительным договором на полмиллиона юаней для зятя.

— Заходи, — влет сменила гнев на милость моя умница. — Располагайся. Обед почти готов.

— Ты-то мне и нужен, дядюшка, — строго произнесла эта ворона.

— М? — вскинул бровь Шэнли. — По какому поводу?

— По поводу того, что ты называешь: успех, — сдвинула брови я. — Баоку. Подарки.

— Малышка, никто не ожидал, что сразу посыпется вал подарков, — присел на корточки передо мной Цзинь. — Сначала нужно привлечь аудиторию. Учесть, что не вся она — платежеспособна. Этот недостаток придется перекрывать рекламодателями…

— Дядя, я не об этом, — помотала головой с двумя хвостиками эта ворона. — Подарки — дорогие, неудобные.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурился дядя. — Стоит ввести донат с меньшим номиналом?

— Карточкой в монитор бросать неудобно, — фыркнула я.

Так говорили в одной игровой среде про донаты.

— Какой карточкой? — опешил Цзинь.

— Маминой, конечно, — поразилась его непонятливости эта ворона. — Запутанная платежная система. Нас выкидывало с ошибкой на предыдущую страницу. Кошмар!

У мамы есть пластиковая карта, привязанная к её счету. Как и у многих — речь, в первую очередь, о жителях мегаполисов. Банкоматы и терминалы в столице есть почти везде. Да что там: даже в гостинице Яншо мы расплачивались картой. Вот на рынке да, там в ходу наличные.

А в дорогих бутиках? Или, скажем, в ювелирном? Вы элегантно достаете пачку юаней… и плавно отсчитываете банкноту за банкнотой, потому что купили много всего, а «старший» номинал купюр в Поднебесной — сто юаней.

Я уже молчу о посещении автосалона. Там с собой сразу баул с деньгами надо брать, если хочешь расплатиться наличными. Или чемодан, кому как больше нравится.

Карты (в основном дебетовые) существуют тут уже полтора десятилетия. От пяти крупнейших банков — с разными названиями. Кредитные тоже присутствуют, но не сильно популярны.

Я даже где-то на статистику натыкалась по «истинным» кредитным картам, «квази» кредитным картам и, собственно, дебетовым. Два первых типа вместе составляют одну десятую долю от всех выпущенных карт.

А их — суммарно — на июнь этого года насчитывалось пятьсот пятьдесят миллионов. То есть, примерно охват жителей крупных городов Поднебесной. (Без маленьких детей, которым не положено).

Из той десятой доли большая часть кредитных — «квази», то есть такие карты, с которых тратить деньги в кредит можно только при наличии действующего сберегательного счета. Кредитный лимит зависит от кредитоспособности владельца карты.

И предлагается он при условии, что средства на счету исчерпались, и на оплату следующей покупки их недостаточно. Все потраченные «выше счета» денежки должны быть выплачены в полном объеме в конце каждого отчетного периода.

«Истинных» кредиток в Срединном государстве кот наплакал.

В год моего «попадания» была создана национальная платежная система Китая, «Union Pay» (Юнион Пэй). Все крупные банки страны перешли на общий стандарт.

Распространились онлайн-кассы. Корпорация Байду (создатель одноименного поисковика) совместно с Юнион Пэй запустили Ю-Пэй.

Платежную онлайн-систему, в которой пополнять счет можно: с банковской карты, через банкоматы, платежные терминалы, салоны связи и даже прямым списанием со счета мобильного оператора. Что-то из этого с зачислением без процентов, что-то с конской накруткой. В каждом интернет-кафе, даже самом захудалом, можно пополнить счет в Ю-Пэй.

Цзинь на своей платформе дал пользователям несколько вариантов пополнения счета (донатов для). Через Ю-Пэй, напрямую с карточки, или со счета оператора мобильной связи.

Где-то его работники напортачили. И пополнять счет с пластиковой карты на Баоку — немножко лотерея. Мы вот с мамой, пока ждали режиссера Яна, хотели на пробу закинуть монетку. Мне же. Не только дяде фейк-донаторов привлекать. Мы и сами с усами.

Но перевод на банковскую оплату после ввода нужных данных сработал не сразу. Нас трижды «разворачивало» с ошибкой. Хотя мы всё вбивали правильно. Ворона в шоке, как так можно накосячить в самом важном месте? И не заметить этого. Бардак!

Ю-Пэй — это комиссия (пять процентов). С «Чайна Телеком» (это и оператор связи, и интернет-провайдер) закидывать на счет — без штанов остаться можно. Плюс двадцать процентов к сумме перевода! Кто-то или оборзел, или зажрался.

— Возможно, со стороны банка проблемы, — озадачился Цзинь, выслушав обвинение. — Ещё утром всё отлично работало. Распоряжусь, чтобы проверили.

— С телефона перевелось сразу, — продолжила хмуриться и отчитывать дядюшку эта ворона. — Но это очень уж дорого. Дядя Шэнли, тебе нужно свою систему для пополнения делать.

— Так, — встряхнулся, как недовольный кот после купания, родственник. — С этого момента — поподробнее.

Исполнить дядино желание сходу не получилось. Сначала батя позвал нас обедать. Затем они с Цзинем затронули контракт на перевозки.

— Комплектующие в одном направлении, готовую продукцию в другом, — сказал, что знал, дядюшка. — Здесь визитка моего друга Ляо.

Затем мы проверили, как проходит оплата для доната. Тест: вылезет ли снова та ошибка. Не вылезла.

— Ладно, — подняла нос эта ворона. — Мамочка, покажи дяде свой рисунок.

Вообще, смартфон в разных ракурсах с цветным экраном и сенсорной клавиатурой мы для режиссера Яна готовили. Но и для дяди он будет небесполезен.

Своя платежная система «в отрыве» от всего остального, только на видео-хостинг, выглядит не слишком перспективно. Тогда как вместе с «Вичат»…

И так ворона «встряла» в объяснение работы соцсетей с мессенджерами. Зачем это нужно и с чем это можно в дальнейшем связать.

Одна проблема: создавать «Вичат» (или как там это назовет Цзинь) до массового распространения смартфонов неоправданно. И без стабильного интернета повсеместно (хотя бы в густонаселенных областях).

Интернет, в том числе и мобильный, тут в более «продвинутом» состоянии, чем мне думалось. Уже несколько лет ведутся работы по «3G» единого стандарта для ряда стран: Срединное государство, Ниппон, Хангук (то бишь Южная Корея), Мэйго (так мы называем США, причем «мэй» пишется также, как первый иероглиф моего имени) и ряд европейских стран (мелочь всякая).

В столице и в Шанхае проводились тестовые запуски. Данные по успешности не публикуются, но я ставлю на «всё ок, работаем». Потому как мы, китайцы, старательные.

Поэтому ещё при написании эпизода (там есть моменты со звонками и с обменом сообщениями в чатике), эта ворона лазала по интернету. Вызнавала, как в этом мире и времени дела со смартфонами.

Итого: есть большой раскладной «кирпич», коммуникатор от Нокиа, есть кое-какие модели от других фирм. Уже выпущено несколько «ежевичных» моделей — Блэкберри. Мы одну такую «ягоду», к слову, в конце лета бате приобрели. Он сопротивлялся, как обычно, но мы с мамой убедили его в полезности гаджета.

И — наиболее перспективные, на мой взгляд — некие «Dopod» (Допод). КПК на «виндоус-мобайл», причем с цветным экраном (разрешение такое себе, но уже что-то), с поддержкой сменных карточек памяти. Без камеры. С откидной клавиатурой.

Производитель тайваньский, но в сети есть сведения о покупке и запуске их завода на материке, в Сучжоу.

Модели эти что-то мне напоминали. Наверное, выходило в моем-прошлом мире нечто подобное, но производитель назывался иначе.

Я к чему это всё изучала: чем скорее производство смартфонов продвинется, тем нужнее будут разные приложения…

— Не думаю, что мы сможем выкупить завод, — задумчиво потер лоб дядюшка. — Но написать расширенный мессенджер и создать полноценный сервис безопасных платежей — вполне. Что-то похожее есть на Алибаба. То, что существует, можно повторить и улучшить.

— Алибаба? — переспросила грохочущим эхом ворона.

— Да, это интернет-платформа для оптовой торговли, — пояснил батя, который тоже активно изучает реалии рынка Поднебесной — для своего дела. — В прошлом году запущенная. Но они, насколько я знаю, убыточны.

Моё знание прошлого мира говорило, что до выхода Алиэкспресс еще несколько лет… А иностранные «продажники» (здесь такие есть, называются Amazing и Goodday) по каким-то причинам не особо «зашли» местным.

Почему я не натыкалась на «восточные сказки» Алибабы? Не там искала? Да я даже не вспомнила, что существовало что-то до выхода известного всему миру «экспресса».

Я собиралась опередить Джека Ма. Выходит, с самого начала в мои замыслы вкралась ошибка.

«Али» уже есть. «Али» терпит убытки.

«Али» гробит все мои планы, демон его раздери!

И как мне теперь с этим знанием быть?

Что прикажешь делать, Мироздание?

[1] 松 鼠(кит). [sōngshǔ] — букв. сосновая мышь; белка.

У каждого автора есть свое личное кладбище нереализованных замыслов. Абсолютно каждый создатель историй — раньше или позже — его заводит.

Потому что времени в сутках — всего двадцать четыре часа. Да и количество дней в году (в жизни, как следствие, тоже) ограничено. Мы не можем воплотить всё, что стучится в наш разум.

Так многие миры (не важно, книга это или же сценарий) остаются нереализованными. Не потому, что были недостаточно хороши. Просто на них не хватило времени и сил.

Думаю, с бизнес-идеями дела обстоят схожим образом.

Значит ли это, что мне следует выбросить Бай Ин на свалку неиспользованных, хоть и потенциально сильных задумок?

Черта с два!

Как там говорила учитель Юй после конкурса? Дело было в прошлый понедельник, так что не должно из головы выветриться…

Зачин был про то, какие мы (воспитанники конц… детского сада Саншайн) старательные, сознательные и изобретательные умнички. А дальше нам сообщили, что изначально никакого утешительного приза за четвертое место не предусматривалось.

Столик лося, панды и других замечательных зве… ребят получил свои пять солнышек (каждому) за упорство. За то, что они не сдались, увидев — их блюдо такое же, как у стола номер три. Они продолжили готовку в неблагоприятных условиях.

Конкуренция. Все команды соперничали, но те две, что заявили одинаковые блюда, оказались в ещё более жестких рамках. Если что, Дюймовочка это чуть проще излагала. Доступней. Но вороне неохота скатываться в примитивизм, так что терпите.

Их группа ещё до старта упустила важную составляющую успеха — оригинальность.

Я потом немножко байдила в поисках стратегии голубого океана. Но, кажется, она ещё не сформулирована ясно, четко и в одной книге.

Она — стратегия эта — предельно проста. Вы уникальны? Заявите о себе, реализуйтесь. Всё, приятного плавания в бескрайнем голубом океане новых, незатасканных идей.

Поздравляем, вы создали новый рынок, неосвоенное течение.

Вы пытаетесь ворваться в область, где уже царит жесткая конкуренция? Где стаи голодных хищных рыб готовы растерзать любого новичка? Это уже — алый океан. «Воды» с забитым трафиком.

В каких водах плыть будет легче? О, это буквально готовый сценарий для одного из следующих роликов для Баоку. Хочу попробовать новый формат: с гостями. И начать его — с жертв… учащихся Солнышка.

Бегемота хотелось бы привлечь самым первым. Он — гений. Выпуск с ним обязан получиться сильным (уж я-то постараюсь). Для начала мы с ним пособираем разные фигурки. С помощью головоломки танграм. Как мы это делали на вступительном «экзамене» в Саншайн. Пусть люди поразятся скорости Ченчена.

Затем можно пойти по нарастающей, собрать с ним что-то большое и сложное даже для взрослых. Мир должен знать, какой у меня невероятный друг!

Может, немного отложу: до запуска режима стримов. Это усложняет задачу, мы ведь дети. Нам свойственно путаться в мыслях, словах, иногда даже в своих же конечностях. Зато и смотреться будет живее, естественнее.

Теперь и для разговора на камеру с Шуфэн есть тема. С кем обсуждать океаны, если не с акулой? Ну да, идею мы честно скоммуниздим. И что с того? Всё равно никто ж не воспримет всерьез наши с ней рассуждения. Скажут: детский лепет.

А я прям представляю, как загорятся (обычно почти что мертвые) глаза Цао. Один глаз выдаст синий блик, другой красный.

Вернемся же к конкурсу. Моя группа и коллектив Вэйлань обеспечили себе плавание по голубому океану возможностей. Некоторые ещё и схалявили. Заплыли на моторной лодке (за них всё делала машина), когда другие гребли веслами (шумовкой, половником, лопаткой и даже кухонными щипцами).

Столики два и три заплыли в алый океан конкуренции. Успешно лавировать в таком тоже можно. Уметь подстраиваться — как и сделала команда Джиана — усовершенствовать идею (в нашем случае рецепт).

Если ты не улучшаешься, тебя обойдут те, кто улучшился. Это почти что из серии: пока ты спишь, враг качается.

Конкуренты никогда не дремлют.

Я сейчас намеренно утрирую, конечно.

Взрослые, глядя на усердие детей, которых обошли в этом «заплыве», решили поощрить проигравших. Хотя сначала хотели показать детям реальность. Как в спорте больших достижений.

Первое место получает золото, овации, почет и уважение. Второе и третье места тоже отмечают, но ступеньки у них пониже. Остальные… молодцы, в следующий раз и у вас получится. Может быть. Если станете усерднее тренироваться.

Это тоже весьма упрощенно. Но факт в том, что публика едва ли помнит тех, кто не взошел на пьедестал почета.

А нас — элитных малышей — намеренно готовят к взрослой жизни. Где потеря одного балла равносильна провалу. И всё же — нужно биться до конца.

Вот за эту волю к борьбе до последнего и наградили изготовителей простых баоцзы со свиным фаршем. Выше поставили тех, кто юрче проплыл по красному течению. Внес небольшие изменения, не ухудшив вкус.

Цитируя учителя (а она явно опиралась на высказывания великих, мысль-то не нова): «Там, где одни увидят тупик и непреодолимые преграды, хороший лидер видит возможности».

Дальше задача взрослых изменилась. Оценивать тех, кто ушел от «плотных течений», сложнее. Кроме вкуса, как поделилась с нами в тот понедельник учитель Юй, они учли и прилагаемые усилия. И оригинальность подхода.

Задумка клубничного леопарда была великолепна. Но мы явно сильнее потрудились для изготовления бургеров.

Однако же элегантность решения первого стола действительно впечатлила «судейство». Мы, как выяснилось, победили с перевесом всего в один голос. И тот был — тетушки-повара.

Повезло, что эта женщина не любит сладкое.

Так-то.

Иногда лучше жевать, чем паниковать. Так что накрытый батей стол пришелся очень вовремя. Пока насыщалась, вспоминала кулинарное состязание, заодно и успокоилась.

Алибаба уже запущен?

С этим ничего не поделаешь.

Убыточен? Возможно, в команде господина Ма чего-то не хватило для успеха. Оговорка: в этом мире. Усердия команды, пиара, связей, финансирования?

Вот уж чего эта ворона не знает и не узнает.

Ворона полетит своим путем. Даже если это будет значить, что придется махать крыльями над алым (от крови конкурентов) океаном.

Сразу вспоминается анекдот про ворону, что напросилась к стае перелетных птиц — на юг с ними лететь. Это про ту, что сильная, смелая, справилась. Но долбанутая…

Прямо сейчас запуск Бай Ин не оправдан.

Нет свободных средств, а те, что имеются, будут пущены в производство дорамы. Откладывать начало «Бионической жизни» я точно не стану.

Нет времени: батя занят запуском своей транспортной фирмы. На него сейчас ещё что-то взваливать — дурная затея. Мама же вся в моих делах и задачах Бай Хэ. Ещё и к работе над «Бионической жизнью» её привлекаю. И братика (или сестричку) мне хочется заполучить.

Самой руководить? Смешно. Увы, мой возраст накладывает ряд ограничений. И садик никто не отменял (не считая дней с освобождением по болезни).

Главное: нет «разогретой» базы. Если Алибаба не «выгребает» в этом периоде, значит ли это, что Бай Ин выплывет? Ой, не факт.

Мы подождем ещё. Не станем пороть горячку. Эта ворона выждет, как и задумывала. Чтобы сначала мир прогрессировал до интернета и смартфонов в каждом доме (городском, деревни могут и позже подтянуться).

Очень я в этом плане надеюсь на тайванский Допод. Это сейчас их продукт дорогой и доподо… допотопный. Дайте им время, они улучшатся. И станут — надеюсь — доступнее рядовому пользователю.

Придется после запуска Бай Ин столкнуться с детищем господина Ма? Значит, проявим себя, как «зубастый» конкурент.

В алом океане тоже можно плавать. Просто не так вольготно.

И грести придется быстрее.

К слову, о финансировании.

— Дядя Шэнли, тебе бы поторопиться, — я сыто откинулась на спинку стула. — С новым проектом.

— М? — кажется, Цзинь чуть не подавился кусочком свинины в инжирном соусе.

Решил, что я ему угрожаю?

— Штуку с маминого рисунка будут показывать в дораме. Может, даже крупным планом, — я подняла обе руки и приблизила их к лицу. — Вот так близко. Там будет чат с перепиской. И может быть логотип…

— Твой логотип, Цзинь, — уловила ход моей мысли мамочка. — А это уже реклама.

— Как насчет того, чтобы стать спонсором? — обезоруживающе улыбнулась эта ворона.

Эта ворона не угрожает. Она сразу бьет наверняка.

В данном случае — по кошельку. Впрочем, если всё удастся, то и в плюс мы выйдем вместе.

— М-м… — задумчиво протянул родственник.

— Цзинь, ты же не откажешь племяннице? — ласково улыбнулась моя замечательная.

— Твой брат — умный человек, дорогая, — похвалил (непонятно кого из них) батя. — И весьма дальновидный.

— Видео эти аппараты тоже будут показывать, — тонко намекнула на толстые обстоятельства эта ворона. — В дораме про будущее.

И не в дораме тоже будут, но это уже совсем другая история.

— М-м! — вдохновленно выдал создатель Баоку.

Как многозначительно и многогранно это китайское: «М».

Стоило этой вороне задуматься о рекламе — адекватной и скрытой, без раздражающей клоунады с тыканьем рекламируемого продукта в камеру, а затем в лица зрителей через экран — как мозг сам переключился. С финансовых проблем на пути их решения.

И даже на ещё одну свежую идейку для моей дорамы. В смысле, относительно оригинальной версии сериала свежую.

И мысль при этом тоже (что печалит) плагиат. Потому что эту тему я видела в корейской дораме. Простите, соседи из Хангук, но этой вороне очень нужны денежки. А производители роботов-пылесосов за такое применение их товара в сериале должны будут серьезно раскошелиться.

Уточню: я возьму только ту часть истории, что касается программы уборки робота-пылесоса. Ну и причину смерти жертвы. А всё остальное в эпизоде будет «от вороны».

Вообще, я раньше, чем ту дораму, видела серию снимков одного фотографа. Он прикрепил светодиоды на робот-пылесос и использовал длительную выдержку при фотосъемке.

Получились любопытные цветные узоры.

Теперь представьте, что этот узор на полу не от диода. А прочерчен неотрывной линией кровью жертвы. Та лежит на полу в луже крови, в запертой квартире.

Квартира дорогая и модная, с окнами в пол. Одно из них раздвинуто.

Самого «художника» в комнате нет, темно-красная полоса обрывается у окошка.

Вы уже всё поняли, да? А вот следователям придется изрядно поломать голову. В поисках убийцы, возможно — бионика. Которого нет.

Жертва потеряла сознание, ударилась в падении о край стола. Лужа крови натекла из раны. Робот-пылесос выехал на уборку по таймеру. Заехав в лужу, «нарисовал» нечто, похожее на неравномерную пентаграмму.

Не закончил узор и уборку, потому как… выехал в окно. Оставив после себя незабываемый след.

Автору той истории, откуда я нечестно стырю идею, несколько лет спустя тоже придется ломать голову, чем заменить этот крутой эпизод…

Но тут уж — извините.

Сейчас я сделаю всё, чтобы «Бионическая жизнь» получилась эффектной, крышесносной и запоминающейся. Об этической стороне вопроса подумаю позже.

— На какую сумму готовить чек? — перестал мычать Цзинь. — Не подумайте, что я жадный. Это не так. Просто никогда раньше не спонсировал дорамы. Мне незнаком порядок цифр.

— Затраты обещают быть серьезными, — многообещающе улыбнулась моя умница. — Режиссером будет Ян Хоу. Он не делает дешевых проектов.

Дальше взрослые обсуждали куклу-демона в реализации режиссера Яна. Цзинь отчитался, что после награждения племянницы он её посмотрел. Заценил, так сказать, за что, собственно, меня удостоили национальной премии. «Двух», — поправил мой гордый отец.

Я же снова задумалась. О том, что ведь и до «Дела» щегла награждали статуэтками. Однако теперь его чаще всего вспоминают именно как создателя дорамы про куклу-демона.

Справедливо ли это по отношению к его прежним работам?

Думаю, да. Когда ты превосходишь себя и все свои прошлые заслуги, именно этот «выход за грань» запоминается людям.

Мы ведь создали шедевр.

Это не повод почивать на лаврах. Это повод создать ещё один шедевр. Прыгнуть выше своей головы, и даже выше облаков.

Поэтому остаток дня я посвятила сценарию. Хоть и приходилось часто отвлекаться. Выходить к «паломникам», иначе я не могу назвать череду гостей.

Тетушка Яо, вроде как даже с порцией свежих сплетен. В другой раз я была бы рада узнать о происходящем в жилом комплексе. Но не теперь, когда вдохновение буквально жгло пальцы.

Поздоровалась, подумала: а не взять ли нам дочку тетушки, Яо Сяожу, на одну из эпизодических ролей? Девушка она привлекательная и эмоциональная. Уж на роль в эпизоде её способностей хватит. А нет, так Ян Хоу «выдавит» то, что нужно.

Позже обязательно обсудим это с мамой.

Пожаловал редкий гость Син (студент с режиссерского, если кто запамятовал). Этого мы точно приплетем. Но не как актера — зачем оно ему? — а в качестве одного из младших помощников старшего держателя чего-то там. И — основная задача — как наблюдателя.

Пусть молодое дарование вживую поглядит, как работает его кумир. На съемках полноценного коммерческого сериала. Всё же студенческие работы с нулевыми рисками, короткие ролики и даже документалки — это немного другое.

Опыт для парня будет небесполезный, я считаю.

Ещё девушки наши заезжали по разным поводам. Этим, как и Сину, достаточно было просто показаться и махнуть крылом… в смысле, ладошкой.

Я всем демонстрировала себя, прелестную. Извинялась. Шла «отдыхать и восстанавливаться» с видом печального котеночка из Шрека.

После садика примчали шумным сдвоенным торнадо жираф с бегемотом. Их мамы шли в комплекте. Бате снова пришлось колдовать у плиты. А мне — прерываться и вести друзей в «тихую комнату».

Нет, можно было бы и в свою спальню, но что там особо интересного для пацанов? Тогда как в «тихой» и синтезатор (детский), и всё оборудование для съемок (взрослое). И места для того, чтобы порезвиться, хватает.

Главное, не разойтись и не влететь живым шаром в тот угол, где аппаратура (то, что не вошло в спецшкаф). Эх, жирафик…

Ченчен успел дернуть друга за футболку. Гений, что с него взять: увидел, просчитал, предотвратил.

Наши радостные «беськи» продлились где-то с полчаса. И за это время я заключила два устных договора. На участие товарищей в съемках для моего канала.

Кто молодец? Я молодец.

Вне отвлечений на приходы гостей эта ворона — творила. Эпизод с роботом-пылесосом увлек так сильно, что я даже отложила другую недописанную серию.

Про молодого ученого. Впрочем, там всё придумано, конфликт расписан, осталось диалоги отшлифовать. Позже «добью».

Пока «прет» вдохновение, его нужно реализовывать.

Так родилась героиня-супермодель. Стоп. Не так: сначала она умерла.

Ещё рисковал чуть-чуть умереть один Жуй. Позвонил он маме как раз, когда мы провожали очередных гостей. Громкую связь Мэйхуа не включила, но держала мобильник так, что вполне можно разобрать слова.

При желании. У этой вороны таковое присутствовало.

— Директор Лин, — поприветствовал маму актер. — Я прочел сценарий эпизода…

Жуй затих. Я даже удивленный: «Аф?» — от Фасолинки услыхала. А он всё думал, что сказать.

— И? — поторопила Синя мать моя директор творческой студии.

— Дело в том, что я уже дал согласие на съемки в «Шанхайском быке»… — заговорил-таки актер. — Не могу отозвать данное мной слово.

— Так как съемочный процесс не начат по их вине, — медленно, как ребенку, принялась втолковывать мамуля. — Неустойка будет минимальной. Студия её покроет. Если дело только в этом…

— Не только, — решился Жуй. — Моя мама. Она не вполне здорова. Ей нужен покой. Хорошее питание. Мои родители вложили всё, что имели, в воплощение мечты их сына. Теперь я должен поддержать их.

— Конечно, — Мэйхуа изменилась в лице (ещё на слове: «Мама»). — Ты абсолютно прав. Постарайся.

Я совру, если скажу, что не расстроилась. Эта роль ужасно сложна для Синя, и не особо ему подходит. Режиссер Ян прав, тут даже каркнуть нечего в знак возражения.

Однако, если бы Жуй сумел перевоплотиться в Юн Фэна, превозмочь и шагнуть выше своих нынешних актерских способностей, он бы вышел на другой уровень. Буквально.

Но нет, так нет. Насильно мил не будешь.

— Мам, спроси, — потянула я родительницу за руку. — А саунд он для нашей дорамы запишет?

— Саунд? — переспросила мама, не отключив звук.

— Саунд? — переспросил следом Жуй.

— Саундтрек, — я перешла на шепот, чтобы не спалиться перед актером самой и мать не спалить. — Мужскую версию.

— Да, ты не ослышался, — тут же взяла разговор в свои руки Мэйхуа. — Пусть ты не возьмешься за эту роль. Я понимаю! Но ты мог бы записать мужскую версию саундтрека для этой дорамы. Если тебе это интересно…

— Да! — воскликнул артист, обожающий музыку. — Да, конечно! Буду рад!

Ну, хоть что-то.

— Позже, — ответила на молчаливый вопрос мамы я. — Мы вернемся к этому разговору позже.

Эта ворона вернулась к делу. И к телу — модели.

Актеры-эпизодники важны в рамках своей серии (или нескольких), но канва повествования строится на главных героях.

Поэтому следователей вызовут… к трупу. Молодая красивая девушка, найдена у себя дома. В луже крови. Необычно-непонятное: рисунок, напоминающий пентаграмму, сделанный кровью жертвы.

Я вам уже заспойлерила, «кто» начертил не-чернилами не-чертеж. Но ни полиция, ни следователи из института этого не знают. А ещё в провинции уже имелось несколько случаев странных убийств. Жертвами каждый раз были бионики, а рядом находили геометрические рисунки.

Правда, краской, а не вот таким материалом… Но привлечь институтских — привлекли. А то вдруг и правда есть связь?

Причем сдернули в ночи: за окнами темень. Горят точечные потолочные светильники и «подвес», люстра в стиле футуризм.

Это всё (про прежние необычные случаи) мы узнаем в форме диалогов на фоне осмотра места преступления. Мрачно, но разговоры отчасти балансируют настрой — к тревожному, но не «кошмар-кошмар». Да, жуть и трагедия, но для кого-то это часть рабочих будней.

Кто-то из следователей (позже продумаю и распишу в деталях) видит лежащий недалеко от жертвы смартфон.

«Можно?» — уточняет Юн Фэн (главный герой всей истории).

«Да, всё уже отснято и задокументировано», — кивает полицейский. — «Только перчатки надень».

Здесь просится взгляд от Юн Фэна в сторону советчика, как на душевнобольного.

Герой открывает список вызовов. Фокусируется на последнем.

«Время смерти», — говорят в один голос Юн Фэн и его напарник. — «Наступило около восьми часов назад».

«Ай-ё», — полицейский удивляется. — «Наш суд-мед определил так же. Как вы поняли?»

«По окоченению и температуре тела», — сообщает напарник героя. — «Нас учат основам».

«По времени последнего вызова», — говорит Юн Фэн.

Чтобы разобраться в обстоятельствах смерти, следователи начинают узнавать, кем была жертва. Как жила…

Время выходить на сцену… на подиум — героине эпизода. Погружение в прошлое, перемежаемое разговорами с друзьями, родственниками и коллегами жертвы.

Красивая, успешная: карьера на подъеме, жених замечательный, даже лучшая подруга в наличии.

Скоро мне сниматься для роскошного (по этим временам) отеля. Заценю лично его виды. Удачно, если он подойдет для съемок. В способности Мэйхуа договориться — им же тоже дополнительный пиар — ни чуточки не сомневаюсь.

Съемки модного показа влетят нам в копеечку (в юанчик), зато и картинка будет впечатляющая.

Так: героиня вышагивает по подиуму, сверкают вспышки, звучат аплодисменты. Софиты, гламур, уверенность.

На обратном проходе встречается взглядом со следующей девушкой. Они обмениваются полуулыбками — лучшие подруги, как никак.

На этом месте у героини может случиться неприятность с обувью. Это не такая уж редкость для показов. Подруга тут же спешно подаст руку — взаимопомощь. Снова вспышки множества камер.

О, заодно и повод пропиарить Баоку: запись с падением и поддержкой выложат на видео-хостинг. Ролик станет вирусным: его будут просматривать гримеры за кулисами, студенты на перерывах между лекций, «пригламуренные» девы за столиком в кофейне…

«Дружба в мире моды».

«Положись на меня, сестра».

«Говорят, они расчетливы, холодны и коварны. Так ли это на самом деле?»

Ну и всё в таком духе. Очень-очень вдохновляюще.

Клубная вечеринка в стиле «космос». Возможно, тут придется урезать осетра. Потому как на такое может даже чека от дядюшки не хватить. Но пока что идем по самому дорогому — и зрелищному — варианту. Удешевлять и упрощать будем потом, если придется.

Отличное место, чтобы показать жениха. Богатея и красавчика, на которого заглядываются многие, но улыбается он — только ей…

…Его отпечатки обнаружат в квартире жертвы. В том числе на осколках бокала. В соседнем — с местом гибели — помещении.

Разговоры и сбор улик вскоре сменятся допросами. А лица почти не поменяются. Друзья, коллеги, жених…

Взоры усладили, зрителя расслабили. Теперь нужна встряска.

По такому принципу нередко строятся сценарии триллеров и фильмов ужасов. Скажем, хорошо работает страстная постельная сцена прямо перед ужасающим моментом. Не обязательно это действо «18+», можно же обыграть всё помягче.

Сцена вожделения и близости, сколько-то обнаженной кожи, учащенное дыхание — это всё взывает к инстинктам, притупляет критическое мышление. А затем: бац! Маньяк с ножом врывается в кадр.

Резкое переключение между жизнью и смертью в их пиковых проявлениях — бьет по зрительским нервам.

Да, это легкий и дешевый ход. Не нужно «проникать под кожу», вызывая трепет и замешательство самой атмосферой фильма. Достаточно, грубо говоря, показать чью-то «горячую» кожу, а затем эту кожу проткнуть.

Каюсь: однажды Кира Воронова тоже заюзала этот прием. В том отрывке истории он был оправдан и не смотрелся дешевой игрой на инстинктах. Ну, или я сама себя обеляю?

В конце концов, мы, создатели историй, используем штампы потому, что они — работают.

Самое время добавить стеклышек.

Не стразов с наряда, что был на ней надет во время последнего дефиле. Это другой сорт стекла.

Что объединяет азиатские сериалы? Что наши, что снятые в Ниппон, что в Хангук? Ответ: стекло.

Почти все истории содержат душераздирающие, трагические сюжетные повороты. То, что пробивает зрителя на эмоции, даже на слезы.

Порции стекла бывают разными. В трагедии вам подадут красивый хрустальный бокал, до краев наполненный коктейлем с битым стеклом. Предложат его выпить — через стеклянную трубочку, а затем, если вы ещё не рыдаете навзрыд кровавыми слезами — разобьют на тысячу осколков сам бокал. И скормят вам. Добровольно-принудительно.

В каком-нибудь боевике стеклом будут всего лишь «присыпать» основное блюдо. Ведь глубокие личные драмы героев — это отличный «обоснуй» для их жестких действий. Ну и злодеи на поверку могут оказаться с привкусом стекла…

Даже в ромкоме, непринужденной и легкой романтической комедии вам где-нибудь по ходу действа всучат стеклянную печеньку.

Скажем, чтобы обосновать жизнь неродственных героев под одной крышей: ну просто его (её) родители умерли, нельзя же было оставить ребенка на улице? Или в виде некой несправедливости. Недопонимания, обиды — двигатель сюжета. И преодолевать что-то нужно. Или, скажем, небольшая автомобильная авария. Где все выживут, но поволноваться вас заставят. Как тут не подстеклить? Чуть-чуть, пару миллиграммов всего.

Обещаем, у вас только немножко защиплет в глазах. Рыдать не заставим!

Это азиатские драмы. И это работает. Так что без стекла и нашей истории не обойтись.

Вернемся же к нашей супермодели. Она в прекрасном настроении: день чудный, кофе великолепный, день свадьбы выбран, шикарная предсвадебная фотосессия назначена.

Кофейни в Поднебесной пока что не ахти, каким спросом пользуются. Оно и понятно — жителям локации в культурный код «вшито» чаепитие. Но для работников фэшн индустрии, как и для киношников, не спать часов по сорок кряду в норме вещей. Подсесть на кофе в таком режиме более, чем реально.

Много юаней с пиара какой-то столичной кофейни мы не получим. Не стоит и рассчитывать. Но можно договориться на бесплатные съемки в удобный нам день.

Героиня тем временем допивает свой кофе. Делает звонок подруге: они собирались вместе поехать на примерку свадебного платья.

Подруга не отвечает на звонок. Героиня набирает номер повторно, идет сброс на голосовую почту. Девушка хмурится.

«Ладно, съезжу на примерку с дорогим», — пожимает плечами героиня.

Тут нюанс местных свадеб, о котором я уже упоминала. Фотосессия проводится до официальной церемонии. Также она никак не привязана к дню гражданской регистрации. Смена нарядов и локаций — не то чтобы обязательны, но чаще всего без этого не обходится.

Ещё одно небольшое отличие: обручальные кольца женщины носят на безымянном пальце правой руки, а мужчины — аналогичный палец, но на левой.

Жених тоже не отвечает.

«Серьезно⁈ А ты-то куда запропастился?» — возмущается девушка.

И включает настроенный поиск геолокации по номеру мобильного устройства. Как-то раз она почти шутя включила его, копаясь в настройках смартфона жениха. Или не шутя? Мы же не знаем от и до характер героини на этот момент истории.

Навигатор показывает на здание дорогого отеля.

«Наверное, снова проводит там встречу», — вздыхает героиня.

Жених связан с медийной сферой, и такие обеды в общественных местах с переходами в номер-люкс для подписания контракта в конфиденциальной обстановке — не редкость.

Она решает сделать парню сюрприз, разбавить скучные деловые переговоры своим появлением. Её тут знают: она бывала в этом отеле. Так что получить гостевую ключ-карту к номеру, где жених проводит переговоры, не сложно.

Вместо переговоров и бумаг застает она в номере — жениха и лучшую подругу. Сцена пикантная. Подробности не прописываем, оставляем на усмотрение режиссера Яна. Он у нас отвечает «за визуал», и ему виднее, как это сделать не пошло.

Героиня в шоке. Начинается проигрыш саундтрека.

Перевести текст Ha Jin: «We all lie» не составляет труда, он очень прост по содержанию. Мелодия тоже весьма прозрачна. Причем — даже хорошо, что вспомнила — с немалой долей вероятности музыкальная часть была сперта. С композиции Би Миллер «To the Grave».

В дораме песня будет звучать на английском.

Но для себя — в заметках, которые никто не увидит — отчего бы и не записать построчным переводом?

Песня о лжи — сильная в своей простоте и доходчивости — с несколько спорным происхождением. Однако я убеждена: это прекрасный саундтрек.

В текущем времени с музыкальным сопровождением не особо заморачиваются. Что говорить, есть живой пример: «Дело о фарфоровой кукле», которое много хвалили за удачное сочетание музыкальной темы с историей. Там несколько мелодий на цине плюс одна песня (цинь и голос, менялись женское и мужское исполнение). Мелодия приятная, факт, но не то, чтобы нечто волшебное.

Я хочу вплести чужую песню в свою историю так глубоко и органично, как это только возможно.

Какое-то время героиня стоит и пялится на пару любовников, не в силах поверить в реальность происходящего. Затем выбегает из номера.

Мы все лжем, по правде говоря.

Иногда лжем легко, смеясь.

Всё так: мы все обманщики.

Перед глазами — короткие флэшбеки с её прекрасной безмятежной жизнью — до этого момента. Карьера, блеск, сияние перспектив и надежд. Журнальные обложки. Дружба, любовь…

Крикни всем, чего от жизни хочешь?

Деньги, честь, красоту. Всё, что пожелаешь.

Под маской скрой правду.

Люди обманывают друг друга, не так ли?

Следующая сцена — у неё дома. Она пьет вино. Больше подошло бы что-то крепче, но издержки красивой жизни — в доме нет ничего высокоградусного.

Глоток за глотком, бокал за бокалом… Эмоции и душевная боль в каждом глотке.

Это и вправду так?

Это и вправду так?

Это и вправду так?

Это и вправду так?

Это и вправду так?

Флэшбек: зал, рукоплещущий стоя, белый свет заливает подиум.

Это и вправду так?

Когда бутылка выпита больше, чем наполовину, вваливается её жених. Замок на двери — кодовый. Такие будут в ходу в элитном жилье в обозримом будущем. На каждой двери — кодовый или даже «умный» замок, считывающий отпечатки пальцев. Или лица. Этот момент позже обдумаем…

Пока же важно, что жених знает код, а героиня не подумала его сменить. Эмоции, не до таких мелочей.

Ссора. Сцена немая, потому как поверх картинки всё ещё звучит саунд.

Мы все лжем, по правде говоря.

Иногда лжем легко, смеясь.

Всё так: мы все обманщики.

Героиня смеется — это болезненный, надрывный смех. За гранью истерики. Жених продолжает жестикулировать, что-то объяснять…

У мелодии — проигрыш. Ускоряющий, тревожный, в надрыв…

Она наполняет бокал.

Он пытается выхватить бокал у неё из рук.

Она уворачивается.

Размашисто выплескивает красное вино ему в лицо.

Крикни всем, чего от жизни хочешь?

Он утирается. Выражение лица меняется на злое, угрожающее.

Деньги, честь, красоту. Всё, что пожелаешь.

Она молча указывает ему на выход.

Он качает головой: нет.

Под маской скрой правду.

Шагает к ней с решительным грозным видом.

Она хватает со стола бутылку. Швыряет её — с остатками вина — в стену.

Люди обманывают друг друга, не так ли?

Он кривится. Уходит, хлопает дверью. Звук не слышен, но замах и искаженное лицо жениха — очень даже «показывают» звук.

Давай сбежим, будет так, как ты хочешь.

Она выбегает за ним — в ту большую комнату с панорамными окнами в пол.

Это и вправду так?

Это и вправду так?

Поскальзывается — или по растекшемуся вину, или просто на скользком кафельном полу. Позже нужно протестировать, как быстро и далеко может растечется треть бутылки вина.

Падает. В падении ударяется головой об угол журнального столика.

Начинает течь кровь.

Давай сбежим, будет так, как ты хочешь.

Из последних сил она приподнимается. Тянется к мобильному — тот оставлен на этом же столике. Выбирает номер из списка недавних вызовов.

С базы с сигналом — звуки возвращаются, саунд приглушен, но всё ещё слышен — отъезжает робот-пылесос.

Это и вправду так?

Длинные телефонные гудки.

Доезжает до подтека. Идет дальше по запрограммированному маршруту, оставляя за собой неотрывную кровавую полосу.

Это и вправду так?

«Абонент не может ответить на ваш звонок. Оставьте сообщение».

И чертит, и чертит…

Мы все лжем…

Рука разжимается. Падает на пол смартфон. Следом — изящная рука с изысканным маникюром. На безымянном пальце — кольцо с бриллиантом.

Робот доезжает до окна, переваливается за его низкий бортик. И летит в зеленые насаждения.

…По правде говоря.

Теперь жених: он гонит по трассе, вжимая в пол педаль газа. Звуки шин по асфальту от набирающей скорость машины различимы за мелодией.

Крикни всем, чего от жизни хочешь?

Обгон, ещё обгон, авто шарахаются от его разогнанной «ракеты», как ошпаренные.

Деньги, честь, красоту. Всё, что пожелаешь.

Вид на дорогу сверху. Автомобиль жениха — шикарный гоночный, самый люксовый люкс, какой мы только сможем найти (и дорисовать ещё, возможно, графикой).

Под маской скрой правду.

Ещё одно переключение: подруга героини мечется в панике по номеру в отеле. Чует, кошка, чье мясо съела… На диване надрывается смартфон.

Люди обманывают друг друга, не так ли?

Гаснет экран мобильного устройства.

У-у-у…

Допевает исполнительница.

У-у-у-у-у…

Пение переходит в шепот.

Последние ноты.

Белый, всё заливающий свет.

Так, всё, а теперь собраться… Собраться, я сказала! Перестать шмыгать носом, а то родители могут услышать.

Не ожидала, что и саму пробьет на слезы. Это же хорошо?

Так хорошо, что рука тянется подписать: «Эпизод №1». Но тогда придется отодвинуть появление напарницы-психолога на вторую серию.

Впрочем… А что мы теряем? Звездных актрис, которые возмутились бы: «Как так можно, чтобы главная героиня появилась только во втором эпизоде?» — мы приглашать не намерены.

Хотя бы потому, что напарница Юн Фэна — не красотка по общепринятым (в Поднебесной) стандартам. Должно быть как: белоснежная кожа, маленькое лицо (это важно). Большие глаза миндалевидной формы (лучше, чтобы с двойным веком).

Изящно очерченные брови (идеальными считаются брови в форме «ивового листа»). Густые и гладкие черные волосы. Узкий V-образный подбородок. Не слишком большие губы. Аккуратный нос (если у него высокая переносица — тоже очень хорошо).

И — шок-контент — слегка оттопыренные ушки. Но это уже не в «обязательном» наборе. Просто считается милым.

Пример красотки — это наша модель. Вон, лежит (стоит смежить веки, как я вижу её, в крови и с «узором» по комнате).

А мне нужна на главную женскую роль симпатичная, но вполне обычная девушка. Главное, чтобы в актерство умела.

Среди топовых актрис не-красоток я, хоть убейте, не припоминаю.

Так почему бы и не сместить появление этой девушки на вторую серию? Нужно хорошенечко обдумать: цена ошибки со стартовым эпизодом слишком велика.

Эта ворона сохранила и закрыла записи. Два документа: китайско-английский, его мы пустим в печать, и русский, со свойством «скрытый файл». И с паролем.

Для чего? Захотелось. Порыв души. Может, однажды из коротких записок-зарисовок соберется нечто цельное?

Как знать.

— Товарищи родители, мне нужна ваша помощь! — громко и торжественно заявила я, выйдя в общую гостиную-столовую.

От автора: OST к сериалу SKY Castle (Небесный замок) с видеорядом можно послушать здесь (с ру-сабами): https://vkvideo.ru/video-126953612_456241950

Альтернативную ссылку на ютуб дам в закрепленном комментарии. И её же закину в доп. материалы.

И тут же заткнулась. Потому как в комнате была Шу. Мы только утром виделись. Неожиданно.

— О чем болтаете? — спросила непринужденно.

Взрослые подобрались и напряглись.

Ещё интереснее.

— Пустяки, милая, — ответила Мэйхуа. — Согласуем рабочий график на неделю.

Батя утверждающе кивнул: всё так.

Ладно, предположим, что этот немного нелепый спектакль разыгрывается неспроста. А, скажем, чтобы не дать понять чужому (трудовой контракт — не кровное родство) человеку глубину вовлеченности этой вороны во все семейные дела.

И не только семейные.

— Доченька, ты что-то хотела? — улыбнулся батя.

— Водички, — подыграла я родителям. — В горле пересохло.

Так, с высоким стаканом теплой воды, я удалилась обратно, в свою комнату. В надежде, что Илинь пришла с чем-то свежим по аварии с лидером Вихря. Отсюда «секретность». А не в том причина, что Шу устала от странноватых нанимателей и морфировала в форму «ухожук».

Раз такое дело, есть повод ещё поработать.

Самая яркая сцена прописана. Вдохновение ушло на эту трагичную красивость — всё, до донышка. Как выжали. Но это не значит, что работа над эпизодом закончена.

Нужно ещё скукоту-рутину (диалоги, выводы, допросы) прописать. И, что немаловажно, заключительную часть. А как вы хотели? Самое эмоциональное — это три «с небольшим» минуты по таймеру. Четыре, если удлинять проигрыши в саундтреке.

Ещё минут сорок-пятьдесят герои должны быть заняты важными телодвижениями. Чтобы смотрелось интересно, почти всё будет подаваться, как погружения в прошлое. То бишь, действия на первый фон, болтологию на задний. Совсем без разговоров не обойтись, конечно.

Серия начинается с появления главного героя (и его напарника), им же она и закончится. Искрометная звездочка-модель сверкнула и погасла. Но ведь дорама-то не про неё.

Кроме того, зрителей после встряски неплохо бы успокоить. Или же наоборот — добить ещё более мощным «хуком». Второе, сами понимаете, сильнее. Эффект драмы.

Но, пока речь только о первом эпизоде — да, ворона решилась, это станет стартовой серией — важно больше раскрыть саму суть истории. И характера «главгера» коснуться.

Он, у нас, конечно, уже отличится. По ходу расследования. Когда станет ясно, что жертва не бионик, им с коллегой мягко намекнут: ваша помощь больше не нужна.

Жертва — человек.

Напарник — типичный «ученый муж», подвид «благородный ботаник» — возразит, что еще не установлена личность убийцы. Возможно, это он (или она) не человек.

«Не человек…» — нахмурится Юн Фэн.

Затем посветлеет лицом и рванет из участка, не прощаясь.

«Эй, ты куда?»

«Постой…»

«Всегда он так», — вздохнет второй следователь. И тоже пойдет, на ходу набирая Юн Фэна.

Герой тем временем мчит в дом жертвы. Срывает опечатывающие ленты (бунтарь — это не диагноз, а черта характера). Ещё раз всё обходит. Останавливается перед пустой базой (для робота).

«Как я сразу не понял?» — удивляется вслух.

Идет к окну, осматривает сверху милый дворик, утопающий в зелени. Замечает сломанный куст… Съемки будут идти осенью, значит — хризантем.

Они у меня в эпизоде с молодым ученым есть. Ничего, будут и в начале, только обязательно красные. Тогда бутоны, даже пожухлые, с высоты третьего этажа точно будут хорошо видны.

Ещё один забег: лифты для слабаков, бег по лестнице всегда смотрелся динамичнее. Осмотр куста, поиск того, что сломало цветочные стебли. Впустую: нет там «художника».

Забег в обратном направлении. По квартирам соседей — этажом и двумя этажами ниже. К этому времени подтягивается и напарник.

Время было рабочее, так что дома находились немногие. Результаты опроса показать врезками: вот пылесос пролетает за окном второго этажа. Внутри: детишки, увлеченно глядящие мультик на полной громкости. Сидят они боком к окну. Родители? На работе. Няня? В уборную отлучилась.

Первый этаж: геймер в массивных (и светящихся, ради красивой картинки) стереонаушниках яро бьет по клавиатуре и щелкает мышкой.

Ломаются несчастные хризантемы под натиском механического врага… И никому до этого нет дела. Можно, если тайминг позволит, потом ещё показать, как геймер — с опущенными на шею наушниками проходит мимо своего окна (так же, в пол, одна же планировка), и задумчиво наклоняет голову, глядя на раскуроченный куст.

Пожмет плечами и дальше потопает — геймеры народ увлеченный. Их такой ерундой не проймешь.

Незаметность полета «художника» объяснили. Осталось выяснить, куда он делся. Тут можно не изобретать искусственный разум, а обратиться к первоисточнику, где это было забавно обыграно.

В странах Азии в обозримом будущем введут сортировку мусора. Так было в моем-прошлом мире, так будет, я уверена, и здесь. Выглядеть это будет примерно, как ряд подписанных мусорных баков, перед ними специально обученный человек и стол для приема отходов.

И часы работы: работника на круглые сутки кондоминиумы оплачивать не станут, дорого. Ведь в Срединном государстве люди достаточно дисциплинированы, чтобы выносить мусор в отведенные для этого часы.

Поэтому миловидная женщина подойдет к месту сдачи мусора. В это время её сынуля — правильно воспитанный маленький гражданин — увидит лежащий в обломках куста пылесос. Подбежит, осмотрит. И, пока мамуля отвлечется на разговор с соседкой (всем нужно выносить отходы), с гордой улыбкой отдаст дядечке. Тому, что на приеме.

Дядечка — простой работяга, ему дали мусор, он его отправил в бак для сломанной бытовой техники. Задавать вопросы? Не его работа.

Детеныша нужно выбрать предельно милого, с наивной искренней улыбкой.

Эпичный поиск на свалке я устраивать не буду, пожалуй. Ограничусь фразой от полицейского, что да, нашли, и кровь на роботе совпала с кровью жертвы.

Ладно, с этим разобрались. Теперь то, что действительно важно: эпилог.

В нем Юн Фэн с напарником идут в клуб. Тот же, космический, где до этого проходила вечеринка. В ходе опросов они и сюда тоже заглядывали. Вот — вернулись.

В обычные дни это просто навороченный бар с голографической стеной (на ней медленно движутся кольца Сатурна), сенсорными экранами для заказов в столах и в барной стойке.

В меню коктейли: «Лунная радуга», «Туманность Андромеды», «Бесконечный Марс»… И другие вкусности.

За напитки отвечает человек — бармен в серебристом костюме с закосом под скафандр без шлема. Впрочем, в другой части бара есть и зона с полностью автоматическим обслуживанием.

(Я-прошлая видела фото похожего, но не в Китае, а в ОАЭ).

Закуски доставляют роботы-доставщики.

Цзинь, прости. Мы тебя сурово раскулачим. Но я хочу эту сцену.

«Мы пришли сюда, потому что жертве нравилось это место?» — спросит коллега-ботаник.

«Нет», — ответит главный герой. — «Коктейли интересные. Наконец-то могу их попробовать».

«Я так рад, что это дело закрыто», — пробует красно-оранжевый коктейль напарник. — «Ты молодец. Если бы не твоя догадка, мы бы ещё дольше провозились. Могли даже обвинить невиновного».

«Хм», — дергает бровью Юн Фэн.

«Эй! Снова этот взгляд», — с расстройством говорит ботаник. — «Что-то не так с женихом жертвы?»

Герой стучит пальцем по пузатому бокалу с «Лунной радугой».

«Бокал», — напоминает он. — «В показаниях жениха девушка вылила на него вино. Перед этим он собирался выхватить этот бокал у неё из рук. Решил, что она достаточно пьяна, ей хватит».

«Ну да», — задумчиво соглашается напарник. — «Оттуда и отпечаток».

«Давай», — Юн Фэн поднимает бокал. — «Выхвати его из моих рук. Видишь, ты его даже не коснулся».

Алкоголь он ухитряется не расплескать.

«Может, тот парень более ловкий, чем я?» — поправляет душку очков и вздыхает коллега.

«Ладно, один четкий отпечаток он мог бы оставить», — соглашается герой. — «Жертва облила его вином. Рубашка в химчистке. А дальше?»

«Вино и нужно быстро отстирывать. Танин и антоцианы быстро проникают в волокна ткани…»

Юн Фэн морщится, показывает рукой — стоп.

«Что жертва сделала с бокалом после того, как выплеснула вино?» — он чуть ли не залпом допивает коктейль, резко ставит посуду на стойку. — «Как он оказался разбитым?»

«Ну…» — коллега задумчив. — «Его могли случайно смахнуть со стола».

«Да», — соглашается герой. — «Это могла быть случайность. Или подозреваемый нарочно опустил ряд подробностей. А ещё у него было достаточно времени и возможностей, чтобы толкнуть девушку и уйти».

«Но…» — показывает руками «маршрут» перемещений жертвы. — «Кровь обнаружили только в большой комнате».

«Что это меняет?» — спрашивает Юн Фэн. — «Ты не думал, почему в последние минуты своей жизни девушка позвонила не в службу спасения. А той, кто её предал?»

Коллега в недоумении.

«Я могу ошибаться. Но в моем понимании, есть только одна причина», — проникновенно говорит герой. — «Чтобы между шансом на спасение жизни и звонком предательнице выбрать второе».

Пауза в лучших традициях.

«Предупредить», — заканчивает мысль. — «О том, с кем та связалась. Всё-таки до того дня их связывали очень близкие отношения».

«Ты невероятен, Юн Фэн», — качает головой его собеседник. — «Нет, я не верю».

«И правильно делаешь», — пожимает плечами герой. — «Верить нельзя никому. Все — лгут».

«А почему ты ничего не сказал в полиции?» — с недоумением спрашивает ботаник. — «Если ты — вдруг — прав, убийца останется безнаказанным».

«Это дело полиции», — с видом полного безразличия отвечает герой. — «Не наше. Мы искали убийцу биоников. Ошиблись, потратили время впустую».

«Скажи, почему ты так хочешь его поймать?» — пытливо спрашивает напарник. — «Почему так одержим его поимкой?»

«Хочу узнать, как именно он вычисляет биоников», — спокойно отвечает Юн Фэн. — «Если такой способ есть — я должен его заполучить».

Взгляд пустых — как у нашей акулы — черных глаз.

«Должен».

«Нет, я понимаю», — взмахивает руками коллега. — «Наша работа — искать биоников и отправлять их в институт, изолируя от общества. Но ты… Кажется, что для тебя это значит больше, чем работа».

Герой молча допивает коктейль.

«Настолько, что ты порой пугаешь», — договаривает напарник. — «Потому что это похоже на одержимость».

«Ты хочешь сказать: на встроенный императив бионика?» — усмехается Юн Фэн. — «Можешь сделать заказ на инъекцию препарата. Я поставлю на нем свою подпись. Ты либо получишь премию за самую быструю поимку бионика в истории. Либо останешься без работы, а твой коллега пострадает от побочного эффекта. Могу даже умереть».

Напарник поднимает руки и демонстративно отстраняется. Мол: без меня, я пас.

«Ты поверил?» — сочится ядом голос главного героя. — «Зря. Биоником может оказаться любой. Я, ты, вот тот парень в окружении роботов. Все. И каждый: человек, бионик, без разницы — солжет ради своей безопасности».

«Сейчас ты снова это скажешь…»

«Скажу. Потому что это правда. Мы все лжем».

Юн Фэн расплачивается: по считыванию биометрии. Уходит, не прощаясь и не дожидаясь коллегу.

Садится на видавший виды байк. Несется по ночному городу. Пустой взгляд устремлен в одну точку.

Вставка-видеоряд по измененному сценарию. Звук-фон: инструментальная версия саундтрека, без голоса.

Где жених хватает со стола и разбивает пустой бокал. Ярится сильнее, чем в прошлой версии, кричит на девушку. Бутылка — и на ней были найдены его отпечатки — тоже запущена в стену им, а не хозяйкой квартиры. Он явно угрожает и что-то требует от жертвы.

Что именно — мы не узнаем, ведь девушка мертва, а дело закрыто.

Она пытается убежать, но он легко её нагоняет. Потасовки нет: он просто с силой толкает несчастную. Затем — при виде крови — замирает. И — выскакивает за дверь. Оглядывается по сторонам: видел ли его кто-то из соседей.

Жертва подымается, тянется к смартфону…

Неизменное: едет по полу робот-пылесос.

Жених гонит машину так, будто за ним гонится тысяча демонов.

По той же трассе несется на предельной скорости Юн Фэн.

Титры.

Вот теперь — всё. Сценарий первого эпизода полностью готов. Осталось провести некоторые тесты. И, если всё пройдет успешно, печатать для режиссера Яна.

Стало мрачнее. Что ж… Постараюсь компенсировать лучиками надежды в следующих эпизодах.

…Сейчас я забегу вперед и скажу, что на этот и все последующие одиннадцать эпизодов в моей версии «Бионической жизни» придется ровно три летальных исхода (включая модель). И все они из разряда: никак не предотвратить. Вообще никак.

В прочих случаях я вытяну из самых поганых ситуаций как ведущих, так и «проходных» героев.

Чтобы чувство несправедливости, затопившее всех (кроме бесчувственных сухарей) зрителей в финале первого эпизода утихло, второй начнется с разговора коллеги-ботаника. Телефонного, с полицейским участком. За коим его и застанет главный герой.

Полиция приняла аргументы о бокале и последнем звонке. Ещё раз прошлась по камерам наблюдения. В лифт женишок не входил, знал, что там есть «глазок», спустился по лестнице. Он это преподносил, как спешку в порыве гнева.

Камеру на выходе он миновал быстро, что поначалу никого не смутило. Факт совпадения выхода по времени зафиксировали и хватит. Теперь же поработали с замедлением и увеличением записи. Это показало несколько темно-красных капель на манжете. Не похоже, что от вина…

Так что дело возобновили, жениха под щелчки фотокамер (журналисты вездесущи) скрутили. А напарника Юн Фэна похвалили.

На что сам Юн Фэн лишь усмехнется.

«Ты знал, что так будет?» — звучит от коллеги даже не как вопрос.

Как констатация факта.

«Конечно. Ты слишком добрый и справедливый, чтобы умолчать о таком».

На этом моменте их привлекут к новому делу. Зрители испытают «эмоциональные качели» ещё до начала «движухи». Оттого станут реагировать на происходящее острее.

В таком духе все двенадцать эпизодов: игры разума, игры на нервах, игры с погружением в чью-то жизнь.

И да, от «родной» «Бионической жизни» останутся лишь две серии. И те — измененные. Обе — с детьми.

Всё. Остальное — по сюжету — смотрите по ТВ.

По эпилогу: помню, что хотела уйти от долгих диалогов… Но конкретно в этом ничего и не выкинешь. Всё по делу. Делам: и по модельному, и по общим задачам следователей института.

Даже отсылки к моему-прошлому любимому сериалу. Откровенные такие. На цитирование смахивают.

И коктейли тоже интересные. Правда, китайские зрители не поймут, скорее всего. Но, чем черт не шутит, вдруг мы с «Биониками» выйдем за пределы Поднебесной?

Как знать.

Всегда стоит замахиваться чуть выше головы.

— Милая, — мамочка прямо-таки вовремя. — О какой помощи ты говорила? Что мы с папой можем для тебя сделать?

— Для начала — рассказать, о чем шушукались с Шу, — улыбаюсь коварненько. — Так долго.

— Хорошо, — соглашается. — А ещё?

Охота продолжить: «Огласите весь список, пожалуйста».

— От папы: робот-пылесос и бутылку вина. Купить, — с серьезным видом начинаю перечислять. — От тебя: спеть песенку.

Мне нужно провести тесты. И записать демоверсию для регистрации авторских прав.

Прежде, чем показывать кому-то сценарий, подогнанный под будущий ОСТ (оригинальный саундтрек, то бишь, специально под этот фильм-сериал-игру, нужное подчеркнуть, созданный), необходимо его зарегистрировать.

Нот и текста недостаточно. Аудиофайл обязателен.

А у мамы хороший английский, с правильным выговором. Слышно, что учителя и языковая практика были на высоком уровне.

Голос? Так она, когда вышивает, периодически напевает что-нибудь. Звучит приятно. Для «демки» этого будет достаточно.

— Песенку? — удивленно переспрашивает мама, явно отвыкшая от нормального детского поведения своей дочки.

— Ага, — киваю. — Саундтрек. К дораме.

Правда, мне на детском синтезаторе ей подыгрывать придется… Лучше бы бас-гитара. Наверное, из учебного инструмента и можно «добыть» нужный звук, но я не умею.

Я ворона, мне три, и у меня лапки.

— Для аккомпанемента?

Я это вслух сказала? Совсем контроль теряю…

— Да.

— Танзин! — зовет мамочка. — Ты же перевез свой инструмент?

Да ладно? Сколько ещё кроется сюрпризов в тишайшем каменном воине?

Мироздание, ты мне точно подыгрываешь.

Потому как я, конечно, догадываюсь: взрослые тоже могут хранить в спальне игрушки. Но чтобы в виде бас-гитары?..

А с Шу, как выяснилось, они и в самом деле уточняли график. Но не только. Под вторым моим видео на Баоку появились угрозы. Вполне конкретные… и быстро удаленные модераторами.

Илинь выяснила: подобное писали и под видео с каллиграфией.

Пользователя забанили. Впрочем, тот аккаунт, с которого оставляли угрозы под первым моим видео, тоже отправили в перманентный бан. Кто-то не поленился создать новый аккаунт для угроз в мой адрес.

— Что писали? — нахмурилась эта ворона.

На случай приближения таких вот психопатов мы и наняли Шу. Хмурюсь, потому что мама расстроена. И батя явно обеспокоен.

Я не хочу, чтобы они волновались.

— Всякие вещи, — подернулась Мэйхуа. — Не хочу повторять.

— А это не дело полиции — разобраться с сумасшедшим? — говорю с сомнением.

— Он писал, что будет делать эти вещи с куклой, — появился батя с комментарием и самой настоящей бас-гитарой. — Для надзирающих органов написанное не выглядит, как угроза здоровью человека. Кукла — всего лишь предмет.

— Но мы все знаем, кого он имел ввиду, — поджала губы так, что они побелели, мамочка. — Не тревожься, милая, мы его найдем.

Главная кукла страны тоже поджала губы.

— Мама, свяжись, пожалуйста, с киностудией Азия-Фильм, — озвучила не просьбу — требование — эта ворона. — Мне нужно от них разрешение на запись видеоролика с куклой Цзыюй. В ближайшее время.

Мама, пусть и нехотя, кивнула.

Вот ещё, не пряталась я под юбками! С куклой урод-извращенец-псих недоделанный решил поиграть?

Да чтоб тебе национальное животное панда весь бамбук под корень отгрызла!

Мать мне до бледности доводить удумал, гад…

Шу получила — не без помощи мамы (читаем: Цзиня) — адрес ай-пи этого… нехорошего человека. Официальная процедура подразумевала бы запрос в полицию. Мы обошлись без этого.

Увы, урод с ещё несгрызенным отростком (я про голову в основном) оказался прошаренным. Адрес серый — динамический, анонимайзер, ещё что-то на умном… Гад подготовился.

Мы на свету — под ярким светом софитов. Чертов псих прячется в тени.

Преимущество на его стороне.

Ему так кажется.

На фоне появления гада с угрозами мы перестали отслеживать показатели роста канала Байсэ. Когда такое происходит, не до искрящихся камушков, роста числа подписчиков и «простыни» комментариев.

Даже первые сто тысяч подписчиков не отметили. Хотя ворона преодолела «первую планку». Легко, как птичка взлетает на жердочку.

Один бесов психопат чуть не заставил померкнуть для нас белый свет.

Фиг ему, конечно.

Зато популярность моего пустынного видео отметил Новый взгляд. Солнцезащитные очки, которые были на этой вороне в выпуске, раскупили за пару часов. Так-то есть жизнь в океане онлайн-продаж, но пока отдельные производители торгуют в сети сами, на сайтах своих компаний.

Очкам, что были на Сине, тоже не придется пылиться на складах.

С мамой связался представитель маркетингового отдела, обещал «нарастить» наши с Жуем контракты. Ворона языком жестов подавала знаки: я, ТВ, очки, крутится спираль (кинолента).

— Возможно, вас заинтересует появление вашей продукции в дораме от студии Бай Хэ? — моя умница считала знаки на лету. — Уточню: выход планируется в следующем году. Ближе к зиме. Прекрасно. Мы тоже рассчитываем на длительное сотрудничество.

Всё честно: они получили свою прибыль, мы получим от них финансирование. Чтобы ещё больше повысить их прибыль. На кого нацепить очки в оправах от Нового взгляда, я всяко найду.

Этот разговор нас всех встряхнул. Приободрил, настроил на рабочий лад.

Я наиграла и напела «Мы все лжем». Кое-где голос срывался, но технику пения вороне выправим по ходу дела. Правки коснулись и нот: хотя нас на занятиях и учили теории, а саму ворону хвалили за прекрасный слух, всё же кое-где вкрались ошибки.

— Мама, а ты кто по образованию? — опешила я от легкости и дельности вносимых изменений.

Кстати, этот логичный вопрос можно было бы и раньше задать. Он вроде бы не из шкафа со скелетами… то есть, шкатулки с семейными тайнами.

— Специализировалась на искусстве, — улыбнулась Мэйхуа.

Батя тоже весь просиял. Слово за слово: маму как-то затащили сокурсники на студенческое мероприятие. Где играли и Танзин с друзьями.

Где он на всё находил время? Учеба, подработки, бег по утрам, вэйци, ещё и трень-брень… в смысле, игра на бас-гитаре? А с виду — скромный, неприметный даже китаец.

Демо мы в итоге записали.

Аранжировку, инструментовку, выделение партии ударных Мэйхуа… пристроила в добрые руки. Не в свои: у неё был упор на изобразительные виды искусства, тогда как хорошая подруга выбрала литературу и музыку.

Литература победила: именно к ней за переводом обращалась мама однажды. К моему отчетному концерту в Саншайн. Но и музыку Цзян И не забросила.

— У неё прекрасный голос, — сообщила Мэйхуа. — И произношение. Думаю, я могла бы обратиться к ней за небольшим одолжением.

Так что и вокалистку мы внезапно нашли. Забесплатно — эта Цзян достаточно богата, чтобы пение было для неё только хобби.

— Доверяю это тебе, — церемонно произнесла эта ворона.

Тест с роботом-пылесосом я проводила в «тихой комнате». С вынесенной заранее техникой. Барабанная дробь! Он поехал по «киношной» траектории.

Я до последнего волновалась: вдруг программа будет совсем не такая? Помню, в моем-прошлом мире первый такой хозяйственный товарищ очень похоже ездил. Тогда как следующий, более «продвинутый», катал в разы аккуратнее. И убирал, разумеется, лучше.

Однако — прокатило, как по маслу. Выдыхай, ворона, не пойдут все твои труды насмарку.

Вино ожидаемо не дотекло так далеко, как мне хотелось бы. Но это даже не было поводом расстраиваться. Внесла микро-правку в сценарий, и всё на том. А «излишки» вина распили родители — за официальное открытие батиной транспортной фирмы Лилян.

Про открытия: отель в центре Бэйцзина встретил нашу делегацию (я, мама, Чу Суцзу, Чу Юмин и Шу Илинь) с восторгом. Речь про ответственных за съемки рекламы работников, конечно же.

Сам отель тоже впечатлил. Здание в форме подковы, блики стекол фасада, фонтан — работающий — перед центральным входом.

Чего не сказать о модели, приглашенной на роль моей «мамы».

— Этой маленькой гордячке не многовато сопровождения? — неизысканно уронила челюсть «идеальная красотка». — Она даже на примерку совместных нарядов не изволила явиться. Теперь всё будет делаться впопыхах. И они явно не торопились.

Есть в нашей рекламной «семье» и папа. Популярный актер и модель, его «упаковывают» в соседнем номере.

Нам с «мамой» отвели один номер на двоих — для грима и смены экипировки. Номер большой, в нем две спальни и гостиная. Есть, где разбежаться, но кому-то всегда что-то «не так». Может, мы дышим громко?

— Есть ещё дядюшка Ли, он остался внизу, — не полезла за словом в карман эта ворона. — Проблема?

Дива поджала губы. Мы уже почти прошествовали за сотрудницей мимо надменной барышни в «свою» спальню-гримерную, как грянул новый выкрик.

— Юмин? — вытаращила глаза модель. — Чу Юмин? Не говори мне, что тебя пригласили на эту съемку. Я, Го Минъюй, отказываюсь работать с этой неудачницей!

— Простите, госпожа Го, — вступила в «разговор» сотрудница отеля. — Но никого, кроме вас, господина Вана и маленькой госпожи Ли, в съемке не задействуют.

Она ещё и извиняется перед этой Го… И-го-го.

Почему мне так везет на спесивых истеричек в старших партнершах по съемкам? С мужчинами работать — одно удовольствие. А с дамами… так и хочется дать. В нос. Ногой.

Чтобы не задирали свою носопырку слишком высоко. И гонор свой поубавили.

Чем ей моя Чу-три не нравится? У той все данные, кроме роста. Природные — только глаза её агентство заставило прооперировать ради двойного века.

Смотрю я на припухлые губы и стесанную челюсть И-го-го, и мыслей о натуральности не возникает.

— Приветствую, госпожа Го, — пока я представляла удар пяткой по точеному носику, Чу-три склонила голову. — Я здесь, как сопровождающее лицо.

— Прислуга? — скривилась модель. — Всё понятно. И правда — это твой уровень. Ладно, ступай.

— Госпожа Го, — без намека на уважительный тон обратилась Мэйхуа. — Пожалуйста, будьте любезнее в общении. Иначе люди могут вас неправильно понять.

«Или пяткой в нос получишь», — добавила мысленно я.

Модель надула щеки, вроде как собираясь ещё что-то добавить. Но мы ждать не стали, ушли на грим.

Там-то Юмин и расплакалась. Не сразу: она стойко стояла в углу, что тот оловянный солдатик, пока мной занимались феи пуховок. Я попросила позвать её, как консультанта по групповым фотосъемкам. Всё-таки это не совсем моё. А Юмин на таких делах съела если не собаку, то целый поднос скорпионов. Жареных.

Меня накрасили, причесали и нарядили. Сообщили, что фотограф ждет нас через десять минут в фойе — там мы начинаем. И только тогда по белому лицу Юмин покатились слезы. Молчаливые слезы обиды.

— Ну, ну, милая, тише, всё хорошо, — ринулись утешать её мама и Суцзу. — Что было, то прошло. Неважно, что у вас был за конфликт, эта Го ничего тебе больше не сделает.

— Юмин, — повернулась к плачущей эта ворона. — Лучший способ ответить на унижение — это стать успешной.

— Как? — хлюпнула носом Чу-три.

— Мамочка объяснит, — заверила я. — Да, мам?

Как раз накануне обсуждали с ней это. Звезды сами сошлись: у нас есть красивая девушка с опытом в модельной сфере; Юмин уже успела закончить экспресс-курсы визажиста; Цзиню нужны разные «хранители сокровищ» для Баоку.

Тормозило только отсутствие места для записи (и, в идеале, трансляций). Ремонт шел в новом помещении.

Теперь зал готов, как и новый контракт для Юмин. Правда, тетушка Ли рискует лишится официантки. Но и это не беда: Вихрь радостно откликнулся на предложение Мэйхуа. Слишком — на их взгляд — щедрое.

Это что-то из укоренившихся традиций, как я поняла. Но люди тут — те, кто не бессовестный — стараются не оставаться в долгу. Лимоны кислые выжали ребят, оплатили их труды по «минималке», и вышвырнули, как бесполезный жмых.

Мама же давала им студию для записи, репетиционный зал, скромные подъемные. Баоку не наберет мгновенной популярности. Ребятам нужно есть и пить, пока канал Вихря не начнет приносить прибыль.

Они ответили на доброту — искренностью. Спросили, есть ли для них ещё какая-то работа? Танцевать весь день напролет — это прекрасно, но счета не покрывает.

Мама ответила: да, но вам может не подойти. Речь, собственно, о ресторанчике, что на следующей неделе открывается. Ребята (и девушка) из Вихря обещали, что будут носиться по залу быстрее ветра.

«Вы не пожалеете, что дали нам шанс», — заверили маму. — «И спасибо за вашу помощь брату Сыме. Мы никогда этого не забудем».

Хорошие они. А ведь тоже поначалу казались слегка спесивыми…

Но кто-то кажется, а кто-то — концентрированная спесь. В блестящей такой «бутылке».

Работать с Го было сложно. Ван, который «папа», кроме приветствия не произнес и слова. Молча выполнял все команды фотографа. Профессионализм в приятной глазу «упаковке».

Го же нарочно вставала так, чтобы по максимуму заслонить меня. Ворона так-то (на фоне взрослых) мелкая. Приходилось усиленно маневрировать.

Эта гоблинша (даром, что высоченная) чуть под шар-инсталляцию меня не запихнула.

Про съемки в лифте и вспоминать не хочется.

Его (лифт) для этого дела застопорили. Но удобнее это его не сделало. Хотя наша задача — как раз показать, какое всё удобное и привлекательное.

— Мы с Ван-гэ так замечательно смотримся вместе, — ворковала модель, стараясь прижаться к партнеру (и отпихнуть ногой меня). — А у ребенка даже платье не сочетается. Она вообще не похожа на нашу дочь. Думаю, концепция молодой пары — новобрачных — больше подошла бы…

«Я слишком хороша, чтобы быть твоей дочерью», — думала эта ворона, мило улыбаясь на камеру. — «Так что в чем-то ты права, гоблинша в розовом платье».

Как выяснилось позже, я прекрасно сочетаюсь с другим фойе. «Папе» заменили паше (нагрудный платок), и мы с ним там изображали задумчивое любование панорамой города.

«Маму» в это время отправили переодеваться.

За «семейным» обедом я улыбалась резным ветвям раскидистого дерева. Оно так близко к зданию, что хочется поставить «плюсик в карму» застройщику. Сумели дерево сохранить.

Ресторанов здесь несколько, нас, как я поняла, привели в самый роскошный.

Ещё одни парные съемки предполагались в президентском люксе. Уже меня и Го, «папа» в это время изображал отдыхающего, сидя в кресле.

Странная концепция, но заказчику виднее. Я в этот раз, как и Ван, больше старалась помалкивать. У людей уже сложилась в голове нужная картинка. Они и выжимают из нас то, что хотели бы видеть.

Работаем. Личные антипатии — в сторону. Сказали: забраться на спинку дивана и красиво подпрыгнуть? Чтобы было не хуже, чем на афише к «Я помогу тебе взлететь»? Не вопрос.

— Пусть мою дочь ловит господин Ван, — напористо сказала Мэйхуа. — Или пересмотрите, как выразилась ранее госпожа Го, концепцию съемки.

— В центре композиции должны быть две прекрасные модели, мать и дочь, — тряхнул головой фотограф. — Никак иначе.

Девочкам шалить можно, а мужчинам непотребно, как-то так, если перевести на понятный язык.

— Я сделаю, — подала голос эта ворона. — Как вы просите.

Руководство, обратившее внимание на скорый выход фильма, заплатило нам больше обещанного за эту работу. Плюс двести пятьдесят тысяч юаней. Хороший тон — не ерепениться, а отработать эти деньги.

Не осмелится же И-го-го сорвать процесс?

Да если и да: тут до пола куда ближе, чем в том полете в парке Бэйхай. С моей «заскриптованной» удачей — чего опасаться? Мебель дорогая, новая, как говорится: муха не сидела.

Хе: муха, может, и не сидела, а вот ворона успела с ногами забраться.

Вот если бы со второго этажа попросили сигануть, я бы призадумалась.

Уже в подпрыжке кольнуло под ложечкой. Нога в непривычной обуви проскользила по обивке дивана.

Гоблинша шарахнулась в сторону — вместо того, чтобы меня ловить. Растянулась на полу в позе русалки, выброшенной на берег.

«Тварь», — успела подумать я, взмахнув, как подстреленная птица, руками-крыльями.

Чтобы быстренько сгруппироваться. Главное же что? Не впилиться в белый кафель головой. Она у меня и так бесконечно страдает.

И вообще, зря что ли меня столько учили гимнастике и танцам? Умение падать — одно из первейших.

— У-уй! — взвизгнула шкура модельная.

В приземлении я заехала ей по ноге.

Не в нос, но тоже неплохо.

— Как ты? — это Шу, что рванула ко мне черной молнией (излюбленный черный костюм на ней), и опоздала лишь на мгновение.

Причем только потому, что на её пути стояли люди. Фотограф, осветители, прочие «помогайки».

— В порядке, — отряхнулась. — Нужен пластырь.

Удар нужно было чем-то принять, я выбрала колено. То, что до столика из стекла и металла меня донесло — просто неудачное стечение обстоятельств.

Снова кольнуло: а ведь больше не стоит слепо полагаться на удачу. Похоже, вмешательство Мироздания всё же имело цену.

Всё имеет свою цену. Моей стало уменьшение «лимита» удачи. Или же шанс срабатывания убавился? Ставить эксперименты как-то не тянет.

Нормально. Да что там: даже отлично! Лучше расплатиться за глупость из «стартового бонуса», чем нечаянно ускорить гибель мира.

— А-Ли, — моя умница, спеша, немного наступила на гоблиншу.

Так ей и пусть, чего на полу развалилась? Пострадавшая, тоже мне.

— Что здесь происходит? — хорошо поставленный голос разнесся по номеру, как иная опера в концертном зале не звучит.

— Госпожа…

— Госпожа…

— Госпожа Хань…

— Что привело вас?..

К даме в интересном костюме с ручной вышивкой обернулись все, кроме мамочки. Моя заботливая не сводила глаз с дочкиной коленки. Там наливалась ссадина с узкой полосой наискосок. И набухали капельки, похожие на мелкие брусничные ягоды.

Сюда мог явиться сам лидер правящей партии, внимание Мэйхуа бы не переключилось.

— Я спрашиваю: что здесь происходит? — повторила вошедшая.

— Я требую компенсации, — взвизгнули рядом.

— Ты? — надавила голосом мать моя разъяренная.

То, что лицо её неподвижно, не скрывало от меня внутренний жар.

Но у расы гоблинов, похоже, характеристика «интеллект» от рождения на нуле. И не прокачивается.

— Да! Никакой безопасности на площадке. Ужасное планирование. Меня… меня пнули!

«Да храни тебя Мироздание», — мысленно отпела я эту безголовую.

Её же сейчас показательно распустят на ленточки.

— Мам, я правда в порядке, — шепнула эта ворона. — Ерундовый ушиб. Отчасти это и моя ошибка.

Поверила в свою «избранность», удачу и навыки. И чуть не пропахала своей дорогущей физиономией пол.

К тому же, мой интерес уже переключился с Го на даму в возрасте. Уже есть седина в волосах. И даже морщины. Но ни следа от хирургических вмешательств, хотя средства явно позволяют.

Костюмчик там ручной работы, это как пить дать. Укладка — пусть и без закрашивания седины — что называется, «на миллион». Довольно простые серьги с янтарем, хотя с обильной — и удивительным образом не вырвиглазной вышивкой — только такие и смотрятся.

А осанка? А голос?

Молчу уже про эти заискивающие взгляды и обращения…

Что там на фоне госпожи Хань какая-то визгливая Го?

Плюнуть да растереть.

— Вот! — верещит и отползает чуть подальше упомянутая И-го-го. — Маленькая нахалка сама призналась. Это её вина!

Мэйхуа плавно — как в замедленной съемке — заносит руку. Влепит пощечину, несмотря на присутствие посторонних и любые последствия.

Тянусь к ней.

— Обними меня, — привожу убойный аргумент.

Он не подводит. Я получаю объятия, а модель — продление жизни. В целой, почти небитой шкурке.

— Где врач? — звучит этот удивительный голос.

Такой хочется слушать и слушать. Идти за ним, если потребуется. Вершить великие дела.

На что мать моя умеет в интонации и прочее, но ей до госпожи Хань далеко.

Может, такое только с опытом приходит?

— Я тоже хотела бы знать, — отрывается от меня и поворачивает голову Мэйхуа. — Где доктор? Здравствуйте, тетя.

— Э-э-э… — тяну я, соображая не быстрее, чем та недалекая гоблинша.

Эта женщина и моя мама и правда похожи. Для Мэйхуа она — тетя, значит ворона ей — внучатая племянница?

— Бабушка? — звонко — в обрушившейся на президентский люкс тишине — звучит мой голос.

Надвигающуюся бурю… в смысле, эмоциональную семейную сцену, отодвинула моя телохранительница. Шу, после того, как убедилась в несущественности моей травмы, уступила место мамочке. А сама куда-то слиняла.

Вернулась уже с белым ящичком без опознавательных знаков.

В тишине, ставшей ещё более пронзительной после моего обращения, быстрые шаги «воспитателя» звучали, как барабанная дробь.

Молча переваривала услышанное «бабушка», госпожа Хань.

Молчала и улыбалась (чуть натянуто) мамочка.

Молча же отползла в сторонку позеленевшая лицом (проявились расовые отличия) гоблинша. Она передвигалась, не отрываясь от пола, спиной вперед, пока не уткнулась в колени Вана, мужской модели.

Там замерла в немом оцепенении.

Изображала бесшумных привидений и вся съемочная группа.

— Здесь всё нужное для оказания первой помощи, — отчиталась Илинь перед мамочкой. — Не стала дожидаться персонал. В таких местах в уборных почти всегда оборудуют скрытый отсек. В нем держат то, что может пригодиться в экстренных случаях. А заодно и запас разных мелочей.

— В уборных? — подала голос эта ворона.

Любопытно же.

Вообще, это отель. Тут «уголки задумчивости» прилагаются к номерам. Но есть и на этажах. Та дамская комната, что на этаже с рестораном — просто шик.

— Да, причем чаще всего — в дамских, — кивнула Шу, капая мне на ранку что-то прозрачное, но не перекись. — У девушек случаются дни, когда им нужно срочно… К-хм.

Сообразила, что говорит это малявке. Впрочем, я без труда догадалась, о чем она.

— Ты сказала — скрытый отсек? — решила я не вгонять в краску «воспитателя». — Как это? Потайная комната?

— Ай-ё, нет, — Шу промокнула ранку сложенным бинтом. — В стене ниша. За дверцей, обычно с нажимным механизмом. Внешне как обычная плитка, не бросается в глаза. Но от меня ничего не скроешь, — она на миг отбросила привычную серьезность и улыбнулась.

Мазнула по коленке зеленкой — в виде карандаша.

Я нахмурилась — видно же будет.

— Заклею, — пообещала Илинь. — Кто умеет находить сокрытое, тот умеет и прятать.

И закрыла «место происшествия» телесным пластырем.

— Рекомендую приложить холодное, — сказала она, упаковывая всё обратно в ящик. — Минут на пятнадцать-двадцать. Чтобы не было отека.

— Прекрасно, — расщедрилась на похвалу госпожа Хань. — Слышали? Продолжайте работать. Мы вернемся через полчаса.

И поманила: маму и меня.

— Госпожа Хань, — встрепенулся, как от летаргического сна, фотограф. — Но ведь свет уйдет…

— Кто здесь профессионал? — ровно проговорила дама. — Уверена, вы решите этот несущественный вопрос. И да: я запрещаю опасные съемки с прыжками.

— Но референсы получили одобрение, — на дядечку за фотокамерой было грустно смотреть. — Сцена с прыжком повысила бы узнаваемость…

Как у ребенка отобрали сладенькое.

Зашелестела в движении юбка ручной работы. Деликатно застучали по плиточному полу каблучки.

«Бабушка» дошла до мебели, приложила указательный палец к ткани на спинке дивана.

— Обивка этого дивана выполнена из мебельного льна, — сообщила она. — Винтажная коллекция из Италии, в цвете слоновая кость. Стоимость за метр — около тысячи юаней. Если травмированная модель оставит на обивке капли крови, кто будет компенсировать перетяжку?

— А-э… Думаю, мы пока что отснимем кабинет и спальню, — фотограф закатил глаза, но сориентировался. — Тридцать минут. Пожалуйста, верните мне юную модель через полчаса.

— Лед есть в ресторане, — развернулась на каблуках госпожа Хань. — Племянница?

Мне почему-то кажется, что без толпы зрителей — весь этот стафф, другие модели, работники отеля — Мэйхуа отказала бы. Без всякой деликатности. Просто веское: «Нет», — как она умеет.

Я не знаю, что произошло между нею и госпожой Хань (сложно всерьез звать бабушкой незнакомку). Но это точно что-то, не подлежащее выносу на общее обозрение.

Сейчас китайское «держать лицо» работало на объединение этих женщин. То бишь: хвать меня и идти в ресторан. За бабушкой и за льдом, ага.

Если что, эта мелкая, но настойчивая ворона мамулю от рукоприкладства несколько минут назад удерживала не из великодушия. Это тоже было про «лицо», которое нежелательно — на виду у десятков сторонних наблюдателей — «не сохранить».

Так бы пусть она И-го-го хоть на колбасу разделала (не буквально, конечно). Я защищала не гоблиншу, а свою замечательную.

Один «своевременный» щелчок затвором, одна нечаянно пущенная сплетня… И вот уже директор малоизвестной крохотной студии бьет людей. По лицу и прилюдно.

Поверьте, считаное число людей задастся вопросом: а почему директор Лин ударила модель Го? Даже если кто-то выступит с заявлением, как всё было на самом деле, осадочек останется.

Так что проще всего — не допустить. И обнимашки я люблю.

Ещё мне нравится узнавать новое. А этот разговор может приоткрыть так много «потайных коридоров» в запутанном лабиринте связей двух семей…

Трех, если считать маленькую, но гордую ячейку общества с фамилией Ли.

При условии, что эти две гордячки поторопятся. Родственницы соревнуются в элегантности распития чая. А часики-то тикают!

Нам на всё про всё отвели полчаса. Разумеется, можно задвинуть в дальний темный угол профессиональную гордость фотографа. С отражателями и искусственным освещением прекрасно работается, разве что виды за окном поменяются.

Но хотелось бы обойтись без крайностей.

Значит, что? Верно. Нужно брать всё в свои лапы.

Не обращаем внимания на то, что одна из них придерживает пакет с сухим льдом. Пакет завернут в полотенце, так что ещё и обморожение мне сегодня не грозит.

Лед могла бы держать — с радостью — одна из Чу. Но сотрудниц на эту «вечеринку» не звали.

Вторая лапка тоже занята — пироженкой. Она со свежими ягодками, вкусная.

— Госпожа Хань, вы правда моя бабушка? — я решила уточнить сей немаловажный момент.

До того, как перейду к другим вопросам.

Внешнее сходство у женщин очевидное, да и Цзинь недалеко ушел. У того нос шире и линия челюсти, скорее всего, от отца. А глаза, брови, скулы, даже высота лба — от Хань.

В Поднебесной девушка, вступая в брак, не меняет удостоверение личности. И сохраняет свою фамилию. Значит, если тетя мамочки — Хань, то и родная моя бабушка, мамина мама, тоже Хань.

Из многочисленных оговорок и взглядов, исполненных тоски, напрашивается сам собою вывод: та бабушка была Хань.

Впрочем, это, как и многое другое, вороне как раз и предстоит выяснить.

— Думаю, ты можешь так меня называть, дитя, — отозвалась дама. — Бабушка Юйтун. В неформальной обстановке.

Упс. Это был такой словесный «поджопник» за мою фамильярность ранее?

А имечко… Я позже уточню, как оно пишется. Имя «бабули» означает: алый дождь. Или красный. Или багряный. Ну, вы поняли.

Меня такое сочетание слов наводит на мысли о жестокой сече, где кровь врагов хлещет, подобно алому дождю… Женское имя? Допустим.

— А это тогда, — я обвела свободной рученькой округ себя. — Всё твоё, бабушка Юйтун?

Логичное допущение из реакций сотрудников и даже съемочной команды.

А детская непосредственность моему возрасту простительна. Особенно, если добавить восхищенный блеск в глаза.

— О, милое дитя, нет, — не осталась равнодушной к моим чарам родственница. — Я владею лишь скромным пакетом акций. Кроме того, некоторые здешние инсталляции, панно и картины приобретены в моей галерее. Мне было любопытно узнать, как их разместили.

Это ж как часто надо любопытствовать, чтобы местные трудяжки при виде тебя вставали в позу испуганного суслика? Девушка за стойкой так старается слиться со стеной, что мне её даже отсюда жаль.

Кроме шуток, эта ворона выцепила важное: «Я владею». Не: «Мы владеем», где «мы» — это корпорация Цзинь. В ту же копилочку: «В моей галерее». Хотя тут не столь однозначно.

Своей галерею может называть и нанятый директор, и даже, с неким допущением, титульный спонсор.

Сейчас будет минутка информационной душноты. Но, с моим родом деятельности, мы так и так столкнемся с этим понятием. Раскрою его сейчас, а то вдруг потом забуду?

Титульный спонсор — основной спонсор, заявляется во всех рекламных блоках, баннерах, плакатах, флаерах, объявлениях в печатных СМИ. Зачастую титульное спонсорство подразумевает интеграцию спонсора в название организации. Или конкретного мероприятия, в которое «вливают деньги».

«Я» отлично вяжется с низкопоклонными: «Госпожа Хань». За деньги корпорации (то бишь — мужа), к ней бы, скорее, обращались: «Госпожа Цзинь».

Я могу чего-то недопонимать по малости лет. Тех, что прожиты в Поднебесной. Но эта ворона видит ситуацию так. В нашем патриархальном обществе, да при богатом влиятельном супруге, заслужить право зваться своей фамилией — дорогого стоит.

Уважаемо.

— Сейчас самое время добавить, — ожила моя замечательная. — Что зашли с инспекцией вы именно сегодня — совершенно случайно. Тетя.

Угу, и в люкс завернули по пути. Ничего, что это на самых высоких этажах.

Подчеркнуто-уважительное обращение от мамочки я тоже подмечаю.

Она таит обиду… боль?

— Мэйли рекомендовал пиар-отдел отеля, если ты об этом, — чутко ловит иронию госпожа Хань. — Для подобных мелочей совет акционеров не созывают. Но, раз уж так совпало, было бы неправильно с моей стороны не заглянуть. И не поздороваться. Жаль, что в такой неприятный момент.

И… тишина. Они глядят друг на дружку — прямо, колко. Обида — двусторонняя?

Женщины, что ж с вами так сложно-то⁈

— Значит, решения о съемках тут не вы принимаете, — раз они не могут говорить о сложных делах, включу разговор о простом. — Жаль.

— М? — чуть заметно вздрагивает бровь госпожи Хань — прямо как у мамы. — А у тебя были какие-то планы, прелестное дитя?

Кажется, у Шэнли от матери нет тайн. Или я ошибаюсь, и эта моя родственница со всеми детьми говорит, как со взрослыми. Почти. Вставки про детскость уже на зубах вязнут.

Как пастила из боярышника. Тоже вкусненькая.

Обращаю взгляд к матери. Та дышит через раз, зрачки расширены. Вспоминает что-то тяжелое, но вызывающее — тепло и привязанность?

В таком состоянии человека лучше не трогать.

— Да, бабушка Юйтун, — цепляю на лицо наивно-милашечную улыбку. — Фотосессия интересная. Но очень уж… правильная. Зажатая. У Мэйли есть канал на Баоку… — вопросительный взгляд, дождаться одобрительной улыбки от родственницы. — Было бы здорово снять видео — только для моего канала. Без тех взрослых.

Вообще-то правильность разбилась об пол в неудачном вороньем прыжке… Это — другое.

— Сегодня? — по-деловому спрашивает родственница. — Непосредственно после фотосессии?

— Было бы идеально, — киваю, ведь так не придется лишний раз мотаться в центр. — Я слышала, здесь есть бассейн? — дожидаюсь жеста согласия. — И он работает? А можно у него поиграть?

Вообще-то я видела в спальне-гримерной детский закрытый купальник. Он больше похож на маленькое платьице, что хорошо: светить излишней неодетостью в кадре эта ворона не жаждет.

Может, и взрослый купальный костюм найдется… Эти тоже не особо похожи на привычные бикини.

Помните, что я сказала Чу Юмин? Сделать её успешнее, чем гоблинша, эта ворона намерена как можно скорее.

Совместное времяпровождение на видео в бассейне отеля, где ещё никто не был? Неплохое начало, эдакий «буст» для канала Юмин. Как только она свой канал создаст, так я и опубликую запись, с прикрепленной ссылочкой на канал бывшей модели.

— Все помещения и оборудование, — ответила госпожа Хань. — Запущены и прошли все проверки. Что вашей команде понадобится для работы?

С успехом Чу — сегодня и начну.

Вопрос о съемках «Бионической жизни» можно будет утрясти позже.

— Я могу не стесняться? — улыбка у вороны скромная-прескромная.

А аппетиты — широкие, как фронт работ на ближайшие годы.

Бабушка кивает — поощряет «не стесняться».

— Я хочу путевку… или это правильно называется бронь? — тру лоб, вспоминая. — В общем, хочу президентский люкс. На неделю. Желательно — с открытой датой заезда. Скажем, до конца осени. Для розыгрыша на моем канале.

Честно, мне даже не хочется знать, сколько это будет стоить в юанях. «Из своих» такой приз выставлять на розыгрыш я тоже не готова. Это банально не отобьется.

А вот «из чужих»…

— Моя девочка пострадала, — очнулась от тяжелых дум Мэйхуа. — Думаю, будет справедливо, если отель пойдет нам навстречу в такой малости.

— Резонно, — высказала госпожа Хань. — Хоть и слегка неожиданно. Будет так. Я улажу этот вопрос. Что-то ещё?

— Спасибо, бабушка, — закругляюсь я с «хотелками». — Это всё.

Потому как требовать непомерного — не в моих привычках. К тому же, за всё, особенно за оказанные даром услуги, приходится платить.

И хорошо, когда всего лишь деньгами.

Сейчас моя просьба — в рамках «компенсации» за травму.

Превышу «лимит» — предъявят счет.

Не мне — мамочке.

— Мэйхуа, — слышится надлом в этом изумительном голосе. — Тетя действительно очень хотела увидеть тебя. И твою малышку.

На этом моменте я затыкаюсь и прикидываюсь продолжением диванчика.

— Тетя… — голос мамочки тоже подрагивает. — Я помню всё, что вы для меня сделали. Храню в сердце многие моменты из детства. Но Шэнли уже спрашивал, готова ли я к встрече с вами. Мой ответ не изменился.

— Когда я была больше всего нужна тебе… — госпожа Хань запнулась.

— Вы меня не поддержали, — дополнила предложение Мэйхуа. — Но это ничего. Я понимаю, у вас были свои обстоятельства. Вы не пришли, когда нужны были — ей.

«Ей — это маминой маме?» — эта ворона пыталась поймать «за хвост» ускользающую нить разговора. — «По логике — да. Но у них же логика — женская. Это всё усложняет».

— И тем не менее, теперь я прошу тебя о помощи, — выдала абсолютно неожиданное бабушка. — Выслушай, пожалуйста.

Мэйхуа молчала секунд десять. Словно взвешивая на невидимых весах за и против.

— Говорите.

— Поддержи Шэнли, — с напором, страстью — со всей материнской любовью — проговорила Хань Юйтун. — Когда я не смогу его поддержать.

Треснула маска горделивой аристократки. Искренность — вот, что звучало главной нотой в этом совершенном голосе.

— О чем вы говорите? — опешила мамочка. — Что значит: не сможете?

Худшего момента, чтобы заявиться и просить вернуть им модель, безымянная сотрудница подобрать не могла при всем желании.

— Я пойду, а вы говорите, — попыталась тихонько свалить в одно лицо эта ворона.

Безуспешно, конечно же.

Госпожа «алый дождь» уже вздернула подбородок, а Мэйхуа подскочила, чтобы заслонить меня от всех невзгод.

— Мы вернемся к этому разговору, — весомо обронила мама.

Хань Юйтун проделала изысканный жест одними кончиками пальцев.

— До свиданья, бабушка Юйтун, — решила и я проявить воспитание. — Желаю вам здоровья и процветания.

Ворона не твердокаменная. И тоже ощутила тревогу, неправильность в тех словах о Шэнли.

Теперь ещё больше поводов настаивать на сотрудничестве с отелем и кое-кем из его совета акционеров. Должна же я узнать, чем этот разговор закончится!

Но сперва — работа.

Та, что по прайсу и референсам. Пока отработаю, сюда как раз доедет дядя Бу. Моя умница связалась с ним, пока мы возвращались в президентский люкс.

А потом мы с Юмин устроим веселье в бассейне.

Пальмы там «растут», конечно, не настоящие, зато водичка — превосходная.

Растормошить Чу-три поначалу сложно. Но искреннее веселье и детская шаловливость делают свое дело. Монтажом потом допилим наши дурачества до состояния «полный улет».

Стоп. Мы же с Чу? Значит — чудачества.

Заодно и моя распрекрасная немножко отойдет.

В какой-то момент в бассейне оказывается и Чу Суцзу, и даже наш оператор. Этот — в режиме догонялок. А за камеру встанет мамочка. Её-то в воду не загнать (а жаль).

«Дядя белка, дядя Сунлинь белка», — дразню его.

Чтобы вы понимали, в оригинале это звучит так: «Шушу Сунлинь суншу». Где «шушу» — это дядя.

В прежние времена так называли только младшего брата отца. Но китайский язык в этом плане довольно гибкий. Постепенно «шушу» ушло в обобщенные обращения.

Согласитесь, звучит забавно? Если быстро тараторить, то почти скороговорка получается.

Ролик выйдет «в мир» позже, чем официальная фотосессия. День в день с первым роликом о красоте и макияже от Юмин.

Ещё одна модель очков от Нового взгляда улетит в «солдаут». Распродано.

«Какое потрясающее место!»

«Эта девушка рядом с Мэй-Мэй — кто она? Эта сестричка выглядит отлично!»

«Хочу на отдых!»

«Хочу на отдых».

Фраза для розыгрыша одного, но реально дорогостоящего подарка «звучит», разумеется, чаще всего. Так как мою каллиграфию уже разослали, и кое-кто этим даже похвастался в комментариях, в реальность и этого приза — верят.

«Какой разврат!»

Ну куда же без моралистов? Хотя мы с Чу в таких купальниках, что и на купальники (в моем понимании) не тянут. Скорее, платьишки из тянущейся ткани.

«Демон, не смотри на нас».

Ещё один старый недобрый «знакомый».

А где же любитель кукол? Неужто повязали? Жаль, мы так готовились к кукольному стриму…

«Эти дети уронили оператора в бассейн! А-а, я кричу и хохочу от этого видео!»

Не надо, дядя Бу сам в воду бухнулся.

На этой радостной ноте для нас закончился сентябрь. Мои сложные женщины так и не вышли на связь. В том есть и моя вина: я загрузила Мэйхуа работой по горлышко.

Сама-то хоть в садике отдыхала. Дожили: называю режимный объект Саншайн местом отдыха.

Хотя так и есть. После того, как эта ворона в отношении дошкольного образования слегка отпустила удила и расслабилась, сад заиграл новыми красками.

Много активных занятий, развитие мелкой и крупной моторики. Сколько-то полезных знаний. Ещё и друзья — замечательные.

Даже та, что обычно в розовом.

…Дело было после урока музыки. Того, который отдельный. Так получилось, что мы с Вэйлань случайно подслушали разговор. Директор спрашивала учителя, кого из учащихся следует выставить на отчетный концерт.

— Я готова выделить двоих, — ответила учительница. — Сюй Вэйлань и Ли Мэйли. Но это сложный выбор, они очень разные.

— Поясни?

— У первой для её возраста — отличная техника. Она очень усердная девочка, и это проявляется в игре. Вторая допускает ошибки. Но…

— Пожалуйста, без пауз. И с конкретикой.

— Когда играет первая девочка, вы думаете: «Она молодец». Когда играет вторая, вы не думаете вовсе. Только на ошибочных местах вздрагиваете: так не должно быть.

— Всё ещё не понимаю.

— Вэйлань играет пальцами. Мэйли играет сердцем. Но дети не должны так играть. Слишком глубоко погружение в музыку. Это для её возраста…

— Талант?

— Неограненный. И невозможный.

— Хорошо, что для огранки есть вы.

…Я тогда затянула ошарашенного леопарда в уборную. Снова. Ну а куда ещё, если число мест не под камерами в саду ограничено?

Там мы с ней поделили концерты. Ей я предложила взять сольное выступление на зимнем. А себе застолбила весеннее.

Так нас не будут сравнивать.

Эта малявка с чужеродными тараканами в голове (передаем привет её родителям) попыталась рыпнуться. Надавила ей на великодушие. Сказала, что так у меня будет больше времени на наработку навыков. Чтобы меньше ошибаться.

Забыла уточнить, что времени (кроме занятий в Саншайн) на эту отработку я вряд ли стану выделять.

Что ещё по сентябрю? Готов ролик с приглашенным хвостатым гостем. Его выложим после премьеры «Я помогу тебе взлететь». Там одна харизматичная героиня (и даже не по имени Мэйли) сыграет за всех собак Поднебесной.

Батя весь в работе. Дело спорится, но дома мы его видим ещё меньше, чем когда он впахивал на «чужого дядю».

Открылось заведение тетушки Ли. Сама она после того раза к нам не приходила больше. Смущалась — после такой-то сцены…

Зато мы пришли к ней. Мы: я, Син (который студент и любит поесть) и его девушка (та-дам!) Яо Сяожу. Ещё, конечно, мама, оператор Бу и Чу-один, но они остались за кадром.

Мы с аппетитом наворачивали стеклянные блинчики на камеру. На следующий день (я выложила запись сразу же по возвращении) мы поняли, что выбрали не такое и идеальное помещение.

«Чтобы не было очередей, будет зал побольше», — говорила одна ворона.

Ага! Очередь собралась: от обеда до края соседнего здания.

Подготовка к запуску съемок «Бионической жизни» со скрипом, но двигалась. Главный затык на данном этапе — актер на роль главного героя.

Слишком много требований, слишком мало подходящих под них кандидатов. И те — расписаны на год вперед. Молчу про их обычные гонорары, это меньшее из зол.

Режиссер Ян продолжал поиски. Да и все мы не сидели без дела.

А затем пришел октябрь. И с ним — золотая неделя.

Октябрь 2001, Бэйцзин, КНР

В день образования Китайской Народной Республики батя сиял, как начищенный пятак. Китайский пятак, разумеется, пять цзяо. Лилян — успешно стартанула.

Не без протекции дядюшки, который подогнал несколько выгодных контрактов. Но и сам тишайший хорошенько пошуршал связями, маршрутами и свеженькими картами дорог Поднебесной.

Дороги моей новой родины — это же просто песня какая-то. В сравнении, всё познается в сравнении… Тут за выбоину во дворе (даже не на проезжей части) кому-то сделают так неуютно и больно, что лучше не ждать — исправить заблаговременно.

Кроме того, дороги — это отличный способ «освоения» бюджетных средств. Инфраструктура провинции (города, населенного пункта помельче) улучшается, разрастается — значит, руководящие процессами люди делают свою работу хорошо. Высокоскоростные дороги ещё и в ежегодных отчетах смотрятся замечательно.

Поэтому карты дорог действительно могут меняться. И почти всегда — в лучшую сторону. Так, пользуясь платными скоростными трассами, батя ускорял доставку скоропортящихся товаров с юга на север.

А выделив отдельные грузовики с цистернами — специально их промаркировав — организовал доставку масел для кулинарии. На фоне масляного скандала, вспыхнувшего в Гуанчжоу и огненным шквалом критики «экономистов» от логистики пронесшимся по всей стране, это был весьма своевременный ход.

В чем суть скандала? После ряда (в основном успешно замалчиваемых) отравлений в Гуанчжоу провели независимое расследование. По точкам, где ели — непосредственно до отравления — граждане.

С тяжким вздохом отставили в сторонку бюджетные «рыгаловки», где нередко готовят вообще на канализационном масле. Отработанное масло из воков и прочих посудин сливается в канализацию, откуда предприимчивые граждане вычерпывают масло — оно «легче» отхожих вод, сплавляется верхним слоем.

Кипятят, худо-бедно фильтруют. Есть даже определение для этого — дигоуйоу[1]. Отработанное масло. В народе его же называют маслом из помойной ямы.

А затем продают, что-то на технические нужды, что-то в фармацевтику и… обратно в общепит. Такой, уровнем пониже.

Тут зайдет не самая смешная моя шутка: ниже уровня городской канализации.

Это незаконно, разумеется. Но прибыльно, поэтому отходное маслице из канализационных стоков продолжает литься тонким, но стойким ручейком в «низовой» общепит Поднебесной. Пока есть спрос на дешевое «переработанное» масло, его добытчики останутся на плаву.

Эти же отравления были получены в хороших, даже статусных заведениях. Как выяснилось, тем возили масло в цистернах.

Транспортные компании не хотели гонять в обратном направлении цистерны порожняком. И перевозились там жидкие грузы для других фирм. Технические жидкости, сточные воды, химикаты…

Перед загрузкой растительных масел цистерны ничем не обрабатывали и не мыли. Экономия, которая вышла боком очень и очень многим…

Первоначально Ли Танзин собирался выделить емкость (не цистерну, хватило бы большого бака, который можно поставить в прицеп) для доставки смеси масел (подсолнечного, кукурузного и масла канолы) из родного городка. Для ресторанчика тети Хуэй — и заодно для нас самих.

Его делают сами Ли. Применяют холодный отжим маслопрессом. Раньше это было нечто кустарное, с поршнем для закручивания. В том году мы подарили современный электрический маслопресс. Фильтруют тоже вручную, через марлечку.

Итоговый продукт не может долго храниться, поэтому «с запасом» его делать и перевозить бессмысленно. Зато такое масло экологично и полезно. На это можно делать упор при рекламе стекольно-блинного ресторанчика.

Но — случился скандал, и батя решил «жарить мясо, пока вок горячий». Изначально это была одна машина. С легкой руки (и фантазии) этой вороны на цистерне появилась аэрография с золотой каплей. И с подписью, тоже с эффектом золочения: «Только масло».

Как так получилось, что машин с капельками стало больше дюжины, эта ворона не уточняла. Занята была. Но действительность такова: батя нынче поставляет в дорогие рестораны растительное масло. По слегка завышенному прайсу: обратный пустой ход нужно чем-то компенсировать.

Без шумихи в прессе подобное не прокатило бы. Любому дельцу охота сэкономить, а нанять транспортную компанию в Китае не составляет труда.

Плюс, у фирмы Лилян имелась «подушка безопасности» в виде удачных заказов от знакомых Цзиня. Те предпочитают стабильность и предсказуемость. Вопрос цены уходит на второй план. Рекомендации от Шэнли хватило.

Отсюда некая «свобода маневра». Когда практически все перевозчики предлагают дешевле, Лилян предлагала — надежнее.

Могло не сработать: мои новые соотечественники в массе своей прижимисты. К счастью, повезло найти тех клиентов, кто счел основательный подход Ли Танзина более подходящим для бизнеса.

— Ты сделал это, муж мой, — негромко сказала Мэйхуа на террасе. — Я так тобой горжусь!

— Без вас с А-Ли ничего не получилось бы, — положил ладонь поверх кисти жены тишайший каменный воин. — Я же простой парень из деревни. Порой думаю, что в прошлой жизни страну спас. Иначе за что бы Небо послало мне вас?

Мама опустила голову ему на плечо, а ворона поспешила тихонько ретироваться. Не сбивать предков с романтического настроя.

В сам праздник батя всё организовал так, чтобы его работники могли побыть со своими семьями. В городе остались только несколько добровольцев на случай экстренной доставки.

Причем один из них — дядя Ли, которого недавно чуть не привлекли за контрабанду. Другой сотрудник — неженат и бездетен, сирота. Увы, и такое случается. Красные конверты им согреют прохладные октябрьские деньки.

Мы могли бы слетать к родственникам и вернуться к премьере кинофильма, но решили остаться в городе. Родне в качестве извинений отправили… трактор. Чтобы за нас отрабатывал.

А то вон уже сколько людей с земли сняли. Кроме бати: родители честного брата Чжуна; дядя Цзялэ, мой (скорее — мамин) водитель; другой дядюшка возит Жуя, пока его супруга присматривает за Дуду.

Трактор, как компенсация рабочей силы, вполне адекватный презент.

О компенсациях: за день до премьеры с мамой встретился кастинг-директор Дэн. Передал ей конвертик с чеком на сто тысяч юаней. Выразил пожелания студии — о дальнейшем сотрудничестве. Возможно, даже близком: у Лимона какие-то планы на период сразу после премьеры.

Мама вежливо улыбнулась, поблагодарила. Отвезла чек в больницу, где шел на поправку танцор Сыма. Да так бодро шел, что даже напросился на выписку. Так хотел попасть на премьеру — фильма, где он в полной силе.

Кажется, брат намеревался отсидеться где-то с краешка, в дальнем ряду кинотеатра. С учетом костылей — крайнее место объяснимо. Но нужно ли из-за этого отделяться от коллектива?

Вихрь встретил своего лидера у больницы. Мы туда не поехали, а сразу отправились к главному кинотеатру сети Ванда (это про «достичь десяти тысяч лет», а не как имя собственное). Посчитали, что команде стоит поприветствовать ведущего танцора своим составом. Без лишних глаз.

Ванда — очень крупная сеть, её кинотеатры есть по всей стране. То, что Зеленый Лимон протолкнул показ фильма именно сюда, хорошо. Много людей одновременно сможет увидеть нашу танцевальную историю, уже в первом прокате.

Есть и минусы: одновременно с нами идут показы громких картин. «Я люблю Бэйцзин», «Китайские похороны» — из самых кассовых.

И это ещё в кинотеатрах Китая не особо транслируют западные кинофильмы. Пока только обсуждается соглашение о прокате голливудских картин. Нынче рынок Поднебесной для показа иностранных фильмов сильно ограничен.

Всё ещё в показе и весьма популярен наш прямой конкурент — «Шаолиньский футбол». В мир он уехал под названием «Убойный футбол» (и где-то на полчаса короче, чем в оригинальной версии, что очень возмутило одного из наших, которые — там). Об этом бодром фильме немало говорят нынче в прессе и с экранов ТВ.

Их бюджет — он считается скромным — десять миллионов долларов. Много трюков, есть ряд спецэффектов. Элементы комедии, плюс гунфу (оно же кунг-фу), плюс футбол.

Я его смотрела — конкурентов нужно знать в лицо. Скажу прямо: наши танцы смотрятся менее зрелищно, чем их футбол. Когда нас будут сопоставлять (а это неминуемо), мне сложно сказать, в чью пользу окажется сравнение.

«Я помогу тебе взлететь» обошелся кисленьким Лимонам в двадцать четыре «лимона»… юаней. Курс к вечнозеленым у нас нынче фиксированный, 8,28:1. То есть, фильм наш стоил меньше трех миллионов долларов. Это со всеми гонорарами, перемещениями по локациям, постпродакшн, и даже рекламным бюджетом.

Лимоны хорошо умеют экономить. Даже на билетах на премьеру для актеров сэкономили. Раньше я бы и не задумалась: выкупили мои замечательные билетики на всех в одном секторе. И что такого? Удобно же! Со своими поболтать, какие-то моменты повспоминать: как это было и как оно на экране по итогу смотрится. Да и вообще — вместе веселее.

А теперь, после отповеди Мэйхуа про быть щедрыми и казаться, это иначе воспринимается.

Ладно, пусть им. От нас не убудет. По сорок юаней — это потому, что премьера, сам по себе кинотеатр крут, и зал у нас повышенной комфортности — на «клюв». Бай Хэ не разорится.

В центральный кинотеатр сети Ванда мы прибыли загодя. Чтобы снаружи оценить — своими глазами — сколько придет людей. Лимоны кисловатые забабахали рекламу перед выходом картины, как я ранее упомянула.

С такими сильными конкурентами без пиара не обойтись.

Народу действительно немало: не факт, что все эти люди идут «на нас», но сама тенденция мне нравится.

Батя предлагает сделать фото на память. Пока судорожно ищем фотоаппарат («Точно брал! Уверен. Где же он?»), слышу сбоку деликатное покашливание.

— Добрый вечер, — обращается ко мне, игнорируя рядом стоящую Шу, смутно знакомый мужчина. — Простите, мы не были ранее представлены. Я Ли Фу с третьего канала центрального телевидения. Вы же — девочка с афиши? Главная роль в три года, Ли Мэйли?

К афишам со мной ближе ко дню премьеры прибавились афиши с Жуем. А на Вихрь, скажем, как есть: забили.

Он в костюме, хотя почти все уже ходят в куртках, пальто и пуховиках. Костюм не похож на пошив по фигуре, скорее — магазин готовой одежды, но и не самый дешевый.

Илинь показательно заслоняет меня собой. Спешат и мои распрекрасные.

— Я здесь как гость, и не взял журналистское удостоверение, — разводит руками мужчина. — Простите, если помешал вашему досугу.

Он не выглядит, как зло. И на психа не тянет.

— Ли Мэйли — это я, — представляюсь. — Приятно познакомиться, господин Ли Фу.

Минут пять беседы — дядечка знаком с моим творчеством, но на предпоказе этой киноленты не был — и общение становится более непринужденным. Он даже обменивается с мамой контактами. Дядя полезный: он главный редактор программы о новостях культуры. Вступил в должность недавно, до этого успел побыть и ведущим, и кем-то ещё…

И мы однофамильцы. Его Ли тоже пишется, как «сила».

Делаем фото на память. Ли Фу шутит, что тоже мог бы быть моим дядей, и жаль, что это не так.

Быть может, именно эта случайная встреча на площади перед кинотеатром и станет причиной проведения фан-встречи. С эксклюзивным освещением третьим каналом Центрального телевидения.

Или всё-таки дело в Лимонах? Дешевый пиар, как они любят…

Стоп. Не будем забегать вперед.

С родителями я тоже фотографируюсь. И со всем Вихрем: пока мы общались с однофамильцем, задержались, и ребята успели прикатить.

Сыма Кай на костылях и в большущих солнцезащитных очках. Прошу снять: полюбоваться на «осень». Увы мне, там почти зима. В смысле, практически «отцвели» синячищи. Осталась желтизна (с легким уходом в зелень), но такое при желании можно скрыть гримом.

— Всё равно красавчик, — льщу ему.

— Это просто брат Жуй не смог приехать.

Факт: Синь в Шанхае, в самом разгаре съемок. Он обещал сходить в кинотеатр там, по месту. Но с его графиком это будет разве что ночной сеанс.

Чу-два, отправленная с актером в финансовый центр Срединного государства, дважды в неделю отчитывается перед мамой. И по отчетам этим — Жуя гоняют в хвост и в гриву, по пятнадцать часов в сутки. Причем все боевые сцены он отрабатывает без дублеров. Даже если на одну сцену уходит по семьдесят дублей.

Его личный выбор.

Он и в «Я помогу тебе взлететь» почти все моменты с брейком выполнял сам. Только в паре самых сложных (технически) баттлов один на один отдельные элементы делал за него Сыма Кай.

Сам фильм… Знаете, я могу всякое говорить о Лимонах, но команду они собрали отличную. Результат — соответствовал.

Я ведь уже видела это всё — изнутри. И всё равно сердечко замирало на трогательных и неожиданных моментах. Даже ахала вместе с залом во время трюков. «Панда» делает колесо — а радуются успеху все зрители.

Вихрь и родители — громче всех.

Когда Вихрь рвал соперников на танцполе, подбадривали «наших» тоже все. Невероятное ощущение. Такого не получишь от распечаток с комментариями. Из обзоров на ТВ — тоже не то.

Здесь, в темно-красном кресле кинотеатра, реакции зрителей ощущались по-настоящему. Живыми и искренними. Лучистыми и ясными. Словно поток тепла и восторга искристыми волнами накатывал на меня.

Фантастическое ощущение.

Кажется, я плакала. От восторга, от резонирующего по залу воодушевления. От бурлящей энергии и осознания: нет ничего невозможного.

Самая наивная мечта может стать реальностью. Для этого нужно много везения и ещё больше труда, но любые устремления — осуществимы.

Наш фильм дарил людям надежду. И я была частью всего этого.

Так здорово, что не выразить словами.

Дуду — примерно в середине кинофильма — просто порвала всех. В тот момент, когда песочная героиня прыгнула, приняв на себя брошенный снаряд, кажется, даже кресла кричали.

А под конец, уже после музыки с титрами, когда отзвучали овации, эта ворона уловила чуткими ушками разговор.

— Мама, я тоже хочу собаку, — слышен взволнованный голос мальчишки. — Можно?

— Да, милый, — в ответе слышен «хлюп» носом.

И это дорогого стоит.

Как бы не больше, чем спонтанный флэшмоб, когда чуть ли не все присутствующие примерили на себя «корону». Из пальцев, как эта ворона в финальном баттле.

Может, у нас не было крутых спецэффектов. И история очень наивная. Возможно, наш фильм не сравнится с конкурентами по кассовым сборам (тут сложно загадывать, прокат ведь только стартовал).

Но главную задачу — тронуть сердца людей — мы выполнили.

А это значит — в мире прибавилась капля гармонии.

Мироздание, смотри: я лечу!

Всё продолжало искрить и переливаться яркими огнями и на обратном пути. В октябре рано темнеет, и город загорается — китайцы умеют в подсветку. Да так умеют, что порою серые и невзрачные при свете дня фасады, много лет ждущие ремонта, к ночи превращаются в нечто волшебное.

Всё сияло, пока не позвонил Цзинь.

Мамочка не включала громкую связь, но я и без того разобрала каждое слово.

— Я только что проводил маму, — надтреснутым голосом сказал родственник. — В аэропорт.

— Тетя летит на отдых? — с неверием спросила Мэйхуа. — Одна? Куда был рейс?

— В Швейцарию.

Ответ пустой, как пачка из-под сока, что ворона сжимает в ладонях.

— Она здорова? — хмурится мамочка. — Тетя Юйтун в порядке? Цзинь, отвечай. Я же видела, как она постарела. Пусть у вас в семье не всё гладко, но она не должна была так сильно измениться.

Плохо? Да чтобы все так плохо выглядели при взрослых сыновьях.

Ещё одно «милое» свойство местных: они не стесняются говорить о внешности.

«Ты так растолстела! Худенькой тебе было лучше».

«Сделала операцию на веках? Хорошее решение».

«Раньше ты тщательнее следила за собой».

В основном — из того, что сама слышала — критикуют девушек. Из лучших побуждений. Мне так кажется.

Отвлекаюсь на эти никчемные мысли, пока Цзинь молчит. А мама нервно дышит, сжимая и разжимая пальцы на левой руке.

— Мама просила передать, — глухо вздыхает Шэнли. — Что она просит прощения. И надеется, что сможет вернуться к вашему разговору.

— Ты не можешь сказать, что происходит? — дрожит голос моей замечательной.

— Я дал слово, — сдавленно отвечает дядя. — Прости, Лин-Лин.

Затихает.

Крупные слезы катятся по красивому лицу Мэйхуа.

— Цзинь. Сестра с тобой. Слышишь?

Тянусь, чтобы прижаться. Мы в этом — и в чем угодно — вместе. Батя за рулем, иначе тоже делился бы с нами живым теплом.

— Да. Спасибо.

Отбой. Новый вызов — мне не видно, от кого.

Сосредоточенное лицо, ровный голос. Только веки чуть припухшие, да влага на щеках не высохла.

— Слушаю вас, кастинг-директор Дэн.

Этому-то что именно сейчас от нас понадобилось? Неужели впечатления от просмотра «Я помогу тебе взлететь» так жаждет обсудить?

[1] 地沟油(кит.) [Dìgōuyóu] — отработанное масло.

Кастинг-директору нужна я. И Жуй Синь, причем срочно — в рамках всё той же золотой недели. Ведь его люди тоже были на премьере «Я помогу тебе взлететь». Видели, что все места распроданы.

Что не удивительно с более-менее грамотным пиаром, ещё и в период общенациональных выходных. У людей — внезапно — много свободного времени. И нет, как в период Новогодних праздников, годами сформированных традиций, где каждый день расписан.

Золотую неделю только в этом году официально утвердили. Привычки у людей ещё не сформированы.

Но распроданные билеты — это одно, а реакции зала — другое. Первое пойдет в расчет кассовых сборов. Тогда как второе — бесценно.

Это на мой дилетантский взгляд. А для киностудии воодушевленная публика — почти что как нестриженные овцы. Кроме проката, Лимончеллы намерены выпустить «дивиди».

Чтобы весь тираж был продан, а затем и второй, и третий, они надумали ещё «дожать» актеров. Наша популярность — это их продажи.

Короче говоря, кастинг-директор Дэн звонил, чтобы договориться о проведении фан-встречи. В каком-то заведении близ того кинотеатра, где мы смотрели сегодня фильм.

С обзором от телеканала. Не удивлюсь, если и за счет телеканала всё «торжество». С Лимонов — организация, украшение зала, экстренная печать постеров и открыток для подписей.

С нас — присутствие в означенные день-время в означенном месте.

— Я уточню позже, заинтересована ли А-Ли в подобном мероприятии, — не разделяет энтузиазм собеседника мамочка, жестом намекая мне — не сейчас. — Однако Жуй Синь на съемках в другом городе. Его присутствие едва ли осуществимо.

— Золотая неделя — период всеобщих праздников, — возражает господин Дэн. — Его нынешний работодатель не сможет не отпустить актера по требованию.

Угу, в сказочном мире, где справедливость восторжествовала над баблом. Даже ребенку ясно: что выходные, что праздничные — всем в индустрии плевать.

Как и самим подгнившим Лимонам. Они ведь предлагают в «выходные» мотаться туда-обратно, в промежутке улыбаться и раздавать автографы.

Чтобы — что? Верно, чтобы повысить кассовые сборы. Они уже выбили для начала проката длинные выходные. Это заявка на успех, ведь при выходе новой картины часто начинают подсчитывать сборы не в день премьеры, а с первых выходных проката.

В этом всём есть и для нас косвенная выгода. Чем громче прогремит наше кино, тем выше и наша известность поднимется. Эхом, так сказать, заденет.

Но главный выгодополучатель — Зеленый лимон. Коммерческий успех картины — это их будущие юани.

— Даже госпожа Чжу Юэ согласна выделить день в своем плотном расписании, — продолжил напирать кастинг-директор. — Кроме того, участие актеров в продвижении отражено в контрактах.

Так и есть. Стандартный и довольно размытый пункт ближе к концу списка. Предполагалось, что для нас с Жуем это ограничится съемками для тизеров и афиш.

— Какая жалость, что судебная система в период национальных празднеств не работает, — не удержалась от едкого ответа Мэйхуа. — Но вы можете обратиться куда-то ещё.

Ох, как же не вовремя этот звонок! И выбранный Дэном тон — он вовсе не делает «хорошо». Мама на нервах, её сейчас злить завуалированными угрозами — смерти не бояться.

— Госпожа Лин… Мы ведь даже не настаивали на масштабной презентации или пресс-конференциях на всех этапах производства. Это даже не тур по всем крупным городам. Одна встреча с почитателями. Мне казалось, что наше сотрудничество основано на взаимной благожелательности…

Это он так намекает на конвертик с почти зажатой премией? Охота запихнуть ему красный конверт в клюв, да залить свежевыжатым лимонным соком.

Жаль, что подобное дурно отразится на репутации.

— Мы сегодня немного устали, — похоже, Мэйхуа осознает свою нервозность и берет тайм-аут. — Продолжим этот разговор завтра.

Дома, после тихого семейного ужина (даже слишком тихого: мы с батей ходим вокруг мамы на цыпочках и старательно улыбаемся), поднимаю тему фан-встречи.

В контексте: брату Жую не помешает взять два дня перерыва от жесткого съемочного графика. Не поверю, что там нечего снимать без его участия. И сознательно умалчиваю, что после его возвращения график могут ещё сильнее ужесточить.

— А как же ты? — тревожатся оба моих сверхзаботливых. — Наша доченька прежде не участвовала в массовых мероприятиях.

— Когда-то ж надо начинать, — стараюсь замаскировать обреченность за шуточным тоном.

Я правда не «окитаилась» окончательно. Когда вокруг много-много людей, мне бывает дискомфортно. Не постоянно. Скорее — наплывами. Отпускает довольно быстро. Паниковать в толпе не начинаю.

Как будто иногда «врожденные» фильтры на много-громко засоряются. Затем в «системе» происходит самоочистка, и я снова могу веселиться, находясь в шумной толпе новых соотечественников.

— Мы можем сделать это на своих условиях, — улыбаюсь, направляя руку на фотоаппарат в чехле.

Там, на карточке памяти, хранятся наши лица. И много фото с Вихрем. Тем Вихрем, который киностудия решила задвинуть на самый дальний план.

Сегодня они отрываются: дядя Ли отвез их к Заднему морю. В смысле, в район Хоухай. Хоухай — это одно из трех соседствующих искусственных озер, в переводе — заднее море.

Там, в россыпи ночных огней над водой, расположены десятки баров. Там же — хутуны, улочки со старинными зданиями. Тот Бэйцзин, что хранит историю северной столицы.

Часть баров Хоухая в хутунах и расположена. Эдакое наследование эпох: в древности Хоухай был процветающим торговым районом. С лавками, тавернами, домами обеспеченных людей.

Особняк принца Гуна — один из наиболее сохранившихся княжеских дворцов династии Цин — также красуется в районе Хоухай, точнее, на «Драконьей жиле», что бы это ни значило, соединительной линии между Хоухаем и Бэйхаем (где мы снимали часть танцев).

Особняк — это не просто такой богатый дом. Это целый комплекс зданий: с дворами, садами, галереями, беседками, рукотворными скалами, храмами, и даже зданием театра.

Я, конечно, всеми конечностями за. И поглазеть самой охота, а на будущее: вдруг однажды что-то костюмированное псевдоисторическое снимать соберемся? А тут готовые декорации княжеской резиденции.

Нынче таверны Хоухая сменились на бары. Гунванфу, побыв в какое-то время учебными заведениями и даже заводом, был разграблен, сад пришел в запустение. Особняк прошел долгую и сложную реставрацию. Весной, к цветению глициний, мои замечательные обещали меня туда свозить.

На набережных Хоухая по-прежнему шумно и многолюдно. Как и сотни лет тому назад.

Ночная жизнь, живая музыка, немного (дядя Цзялэ обещал присмотреть, чтобы танцоры не перебрали) выпивки с видом на озеро. Или с чашечкой чая — для того, кто ещё на лекарствах.

А если заскучают, могут устроить ночные «покатушки» на катамаранах.

Пусть ребята отпразднуют и отдохнут. Они заслужили.

Когда господин Дэн услышал, что мы заинтересованы в присутствии танцоров из команды Вихрь на мероприятии, он долго молчал. Кажется, скрежетал зубами. Ничем иным я не могу объяснить странный звук на пределе слышимости из динамика маминого мобильного телефона.

Эта ворона желала восстановить справедливость. Ребята реально пахали на износ. Танцевали почти что на разрыв аорты. В тропической влажности в сорокаградусную жару на солнцепеке — были и такие сцены.

А их просто как фон, марионеток движущихся, отработали и забыли.

Нечестно.

— Хорошо, — после долгих раздумий процедил кастинг-директор. — Позовем девушку, Ланьлань. В качестве представителя коллектива.

Выбор понятен: на страстный танец с элементами «латины» зрители ну очень уж бурно реагировали.

— Жуй Синь оставляет съемочную площадку ради мероприятия, — обманчиво мягко высказала Мэйхуа. — И всем известно, что число четыре — несчастливое.

Я, Жуй, Чжу Юэ — трое, добавляем танцовщицу — четверо.

«Си» в четвертом тоне — четверка, тогда как «си» в третьем тоне — смерть. Зловещее предзнаменование, как тут считается. В нашем кондоминиуме, как и во многих других местах, нет четвертого этажа и квартир с номером четыре.

Суеверия они, конечно, суеверия. Но свиданий со смертью лучше избегать.

— И что же вы предлагаете? — недовольным тоном.

— Пригласить пятым — лидера команды Вихрь, — голос мамочки льется, как патока. — Сыма Кай почти оправился от аварии. Ничего, что он придет на костылях. Сидеть ему травмы не помешают. И своим появлением он покажет фанатам, как они важны всем участникам съемочной группы.

Со «всеми» мать моя, конечно, перебарщивала. Но указать ей на это господин Дэн не мог. Это прозвучало бы грубо.

Появление брейкера на встрече со зрителями (с освещением на ТВ, пусть и в сильно урезанном формате) полезно для развития его канала на Баоку. А единственная девушка в команде поработает «лицом» всего коллектива.

После вынужденного выбывания лидера Вихрь так и так ставит Ланьлань в центр расстановок. Тех, что идут в запись, а затем — на их канал в «Сокровищнице».

Ещё вчера у ребят было полторы тысячи подписчиков. Сегодня — в десять раз больше.

Мероприятие проводилось в торговом центре, в атриуме. Прибыть настойчиво просили за час до начала. Для чего?

Приватность и защита. Заходили мы с черного входа. В ТЦ вызвали, несмотря на выходные, всех сотрудников службы безопасности. И всё же кто-то «подснял», как Чжу Юэ оступилась, выходя из машины.

Эту крохотную неловкость теперь будут мусолить все, кому не лень. У Юэ нет личного телохранителя. Она перемещается с личным помощником (молоденькой девушкой), вроде как больше ей никого и не нужно. Догнать и потребовать удалить снимок было некому.

Вообще, мама же просила наших девушек узнать, как обстоят дела в агентстве Юэ. Небесталанная и приятная девушка — если её обижают, взять под крыло Белого журавля эту милашку не ошибка.

По данным «с полей» выплаты актрисе могли бы быть и щедрее. Но в целом отношение к ней лучше, чем со стороны Радости к Жую. Поэтому «тонких» намеков Мэйхуа ей не делала.

Вообще-то у нашего Жуя тоже до сих пор нет телохранителя. Брать «середнячка» не хотелось, а на лучших желающие находились раньше нас. Это Шу Илинь шла «с браком», что сильно сокращало круг заинтересованных в её услугах лиц.

Наш актер скептически настроен к найму охраны. Как же: он сам крут, силен и мужественен. Кто посмеет это оспорить?

В итоге Мэйхуа немного ослабила давление на брата в этом вопросе. А самому Цзиню нынче не до этого.

Ладно, Чжу переживет это небольшое происшествие. В конце концов, она там просто покачнулась, а не упала в грязь лицом.

Ради особого случая торговый центр откроется позже обычного. Нас как раз успеют накрасить (прямо в магазине с косметикой, спонсорской продукцией), сделать укладку (девушка подвисает над бритой — и со шрамом, к счастью, на затылке — головушкой Сыма Кая).

Меня «старят», в смысле, делают зрительно старше. Не сопротивляюсь, мне же предстоит похожее перевоплощение. От трехлетки к младшекласснице шести лет.

И принарядить нас нужно, само собой — тоже по спонсорскому заказу. Тут снова накладка с Юэ: у неё рекламный контракт, согласно которому она обязана на публике носить вещи определенных брендов. С трудом, переговорами и звонком менеджеру агентства решается и этот вопрос.

Атриум — большой и светлый. Я, кажется, поняла, почему мы именно здесь проводим встречу.

Центральная часть атриума занята огромной моделью парка в традиционном стиле. Миниатюра реалистичная, все детали выполнены тщательно. Там даже вода в водоемах (как?) настоящая.

Жаль, мне не дали изучить эту красоту внимательнее, увели в фотозону.

В чем суть: поток людей организуют так, чтобы они обходили миниатюрный парк по правой части. Не толпясь, в порядке очереди.

Когда организаторы закончат подготовку, появится — за «парком», как бы огибая его по дальней от центрального входа части — пять столов. С нами, красивыми.

Так гости пройдут возле каждого из нас. Возьмут автографы: стопки открыток и письменные принадлежности разложат по столам.

Обойдут всех и отправятся на выход по левой стороне. Ленточные заграждения устанавливают работники ТЦ.

Поболтают с «любимчиками», но не более пяти минут на человека. Регламент.

Плакаты, афиши, ещё какой-то визуальный тематический «шум» вовсю развешивают по межэтажным пространствам. Двое тащат, что-то бормоча, картонное изображение, где Синь меня держит в воздухе. Оно метра два с половиной в высоту, немножечко нереалистичное.

Шарики, мишура, ещё что-то — шуршат в пакетах для строительного мусора сотрудницы киностудии. Эти носятся, как наскипидаренные. Потому как Зеленый лимон не смог договориться о приведении атриума в должный вид заранее…

Небось и на этом сэкономили.

Бухтят операторы с Центрального телевидения. Им как раз «парк» в центре мешается. Там была бы лучшая обзорная точка для стационарной камеры. Приходится выкручиваться, ставить больше камер и больше людей.

Я весь этот комканный процесс запоминаю. Если с «Бионической жизнью» всё получится, то в будущем похожее мероприятие придется организовывать Бай Хэ. Лучше оценить недочеты чужого опыта, чем мчать по раскаленным углям собственных ошибок.

Ближе к началу встречи заявляется кастинг-директор Дэн. Щурится, осматривая с головы до ног Ланьлань. Та — усилиями стилистов — выглядит отлично. Елейно улыбается мне, Юэ и Жую.

Впрочем, последний в режиме «экономии энергии». Актер ведь прибыл «с корабля на бал». После перелета Жуй заскочил домой, чтобы ополоснуться и тиснуть Дуду (не обязательно в этом порядке). И рванул сюда, слегка опоздав на грим.

Взгляд и дыхание кастинг-директора становятся тяжелыми, когда он переводит взгляд на лидера Вихря. Остатки «фингалов» замаскировали, а парик, настойчиво рекомендуемый лимонными трудяжками расчесок и ножниц, я на Сыму натянуть не дала.

Пообещала, если упрутся, утопить его в пруду. В том, что в миниатюрном «парке» в центре атриума. Пошепталась с мамой, обсудила, что мы скажем, если вопросы о «прическе» танцора возникнут у гостей.

— Сыма Кай в скором времени будет играть монаха, — безмятежно сообщает Мэйхуа. — Роль эпизодическая, но господин Сыма весьма ответственно подходит к работе.

У вороны в самом деле есть крохотная роль. Минимум влияния на сюжет, вписана она, скорее, для контраста с урбанистическим миром будущего.

Когда народ запускают, мы с мамой повторяем эту речь о буддийском монахе.

— Разве его форма головы не потрясающая? — спрашиваю у слегка напрягшейся девчушки. — Посмотри, какая симметричная.

— Черепной выступ символизирует его просветление, — поддерживает моё начинание Жуй.

— И правда, — начинают шептаться в очереди. — Какая соразмерность. Пропорции просто идеальные.

— Кажется, в кино и с волосами он был не настолько привлекателен, — тянет женщина постарше. — Думаю, его лучший цвет — лысый.

Алеет ушами за самым дальним столом Сыма Кай. Которого я сделаю, хочет он того или нет, киношным буддийским монахом в оранжевых одеждах. Таким, знаете, железным воином-монахом.

Может, и не только в микро-роли для «Бионической жизни».

Мысль богатая, стоит обдумать.

Параллельно эта ворона улыбается — всем и каждому. Подписывает открытки, фотокарточки, листы в блокнотах… Внутренне ужасается растущей горе плюшевых игрушек за спиной.

Подзываю жестом маму. Говорю, чтобы озвучили: Мэй-Мэй заберет себе одну-две игрушки, а все остальные передаст в детское терапевтическое отделение больницы в нашем районе. Благодарит всех за доброе дело и просит ни в коем случае не обижаться на неё.

Ведь у Мэй-Мэй есть любовь дорогих зрителей, а у тех малышей в жизни непростой период.

«И вообще, скоро надо будет вплотную заняться благотворительностью», — додумала, но не озвучила.

Пока мои доходы в рамках киноиндустрии незначительны, никто и не заикнется о моей (тут — маминой) жадности. Но стоит им подрасти… Нет уж, лучше сделать доброе дело — на опережение. И во благо.

Люди идут и идут — организованным потоком. Лица уже слились в карусель смазанных образов. Новая девочка — лет тринадцати, может, пятнадцати — останавливается перед моим столом.

— Можно, я вас нарисую? — робость в голосе, огонечки в глазах.

— Пять минут, — напоминает Шу, которая как бы мой взрослый помощник.

Мама только и успевает, что относить новые игрушки к плюшевому нагромождению. Чу Суцзу мы «отдали» Синю. Чу-два затемпературила и не полетела на встречу, осталась в Шанхае.

— Обещаю, я быстро! — пылко благодарит подросток.

Придвигаю ей листочек и карандаш. Она такая счастливая — творит себе кумира в виде карандашного наброска. Улыбаюсь так безоблачно, как только умею.

И почти не кошусь на «хвост» очереди. Тот и не думает уменьшаться. Мероприятие вроде как на три часа рассчитано. И на сто человек. Как выбирали «счастливчиков» Зеленые лимоны, эта ворона без понятия. Нам не докладывали.

Возможно, условием была покупка билета на премьерный показ. И предзаказ «дивиди». Или что-то ещё.

Следующий за юной творческой личностью — взрослый дядечка в медицинской маске, с ядовито-зеленой игрушкой в руках. Он поглядывает в сторону плюшевой горы. Отстраненно, как мне кажется.

Предполагаю, что этот гость — не ко мне, а игрушка куплена, как дань приличиям. Детей не положено оставлять без подарков.

Мы рассажены так (от ближнего для вереницы гостей к дальнему): Ланьлань, Жуй, я, Чжу Юэ и замыкает пятерку Сыма Кай, лидер Вихря. Он же — будущий монах.

Взрослые мужского пола в основном идут к Юэ. Это её «целевая аудитория» поклонников.

— Похоже получилось? — милое создание протягивает мне эскиз.

— Очень! — умиляюсь. — Лучше, чем в жизни.

— Это вам, — протягивает она мне рисунок. — Спасибо!

Пока благодарю в ответ, милашка порывается уйти.

— А как же автограф? — тянусь за открыткой. — Как твое имя?

— Лю Цайцай, — хлопает ресницами это чудо.

Начинает объяснять, как правильно писать её имя-фамилию.

Что-то отвлекает на границе зрения. А, зеленый монстр шевелится. Мужчина, ты устал держать его двумя руками у груди? Просто оставь уродца на столе и иди себе. С миром.

Не говорю этого вслух, конечно же. Мило улыбаюсь и вывожу иероглифы. Усталость уже чувствуется, вот и бродят всякие мысли…

Юная художница коротко кланяется и отходит.

Гляжу на портретик — у девчули в самом деле талант. Здорово получилось.

Звук — едва различимый за голосами, шагами, щелчками затворов фотокамер (работают приглашенные фотографы) — расстегиваемой молнии.

Очень быстрый, я его отмечаю, но не отвлекаюсь. Мало ли, кто-то из гостей молнию на сумочке расстегнул.

Жуя тут уже просили подписать футболку красной губной помадой.

Шур-шур-шур…

Словно водопад из шорохов звучит прямо передо мной.

Шур-шур-шур.

Ядовито-зеленый монстр высыпает «внутренности» — шарики из вспененного полистирола.

Малоподвижный до того дядечка отбрасывает в сторону плюшевого уродца. В руке — лазурный водяной пистолетик.

Прыгает через стол черно-белая молния Шу.

— На пол! — кричит в прыжке Илинь. — Объект заслонить!

У соседнего стола вскрикивает Чу. Грохот за спиной — мама обо что-то споткнулась.

«Если кто-то или что-то слишком долго на взводе — непременно раздастся выстрел», — мелькает заполошная мысль. — «Принцип драматургии».

Нажать спусковой крючок — пусть и пластиковый — быстрее, чем перемахнуть через стол. Струя выстреливает, но почти сразу уходит в сторону. Шу — почти — успевает.

«Кислота?» — только и успеваю, что закрыть глаза.

И начать падать — но это лишь на словах всё долго. В реальности вонючая струя бьет мне в глаза почти мгновенно. По полуопущенным векам.

Размокает на столе карандашный рисунок. Последнее, что я вижу.

Приходит жгучая, невыносимо острая боль.

«Разве может кислота пахнуть соевым соусом?» — пока болевые рецепторы безумствуют, разум выделывает коленца. — «Уксусом ещё ладно, но уксус тоже кислота»…

А затем боль заливает всё — пылающим белым светом.

Меня прижимают сверху-вниз.

Поздно…

Сквозь слепящую боль я слышу крики, много криков. Звуки ударов, грохот. Похоже, Жуй и Сыма тоже ринулись на помощь. Кай, балбес, нога же еле ходит…

— Демон больше не взглянет на нас! — истошно верещит нападавший. — Демон… не…

Звук отрываемого скотча.

Тварь затыкается.

— Да кто здесь демон⁈ — в аффекте вопрошает Мэйхуа. — Ты или невинное дитя⁈

Боль.

— Госпожа, я вызвала скорую и полицию, — голос Суцзу. — Простите, что не успела…

— Чудовище! Он чем-то облил Мэй-мэй!

— Бить его!

…Если не успокоить их, люди устроят побоище. Самосуд. Эту кровь вспомнят не им, мне.

Я стану — в глазах общественности — демоном. Как того и хотел тот урод…

Отпихиваю девичье тело: кажется, Чу-один. Та не сопротивляется, ведь враг уже повержен. А сама она в шоке.

— Стойте! — выпрямляюсь, не чувствуя лица — вместо него сгусток боли. — Когда разум затмевается, его поглощает страх. Этому человеку должны помочь.

…Крепкие санитары с успокоительным и смирительной рубашкой. Я желаю этому чокнутому гореть в преисподней. Надеюсь, адом для него станет осознание: его план не удался.

Что-то течет по этому сгустку боли. Надеюсь, что слезы — из невыжженных глаз. А не кровь.

Так тихо вокруг, что я слышу, как падает капля на бумажный лист.

— Майтрея, — шепчет кто-то с придыханием. — Милосердный и сострадательный Будда Майтрея придет из народа…

Эй, женщина, кто из нас ослеп? Будай, признанный Буддой будущего, это такой пузатый улыбчивый монах, его изображают в виде статуй, статуэток и даже чайных божков. Где буддийский Санта, и где трехлетняя девочка?

Звуки сирен.

Ноги подкашиваются. Есть, кому поддержать… Гаснет в белом сиянии боли сознание.

Мироздание, я к тебе?

Конец пятой книги.