Tim Tilley

Witchstorm

Text and illustrations copyright © Tim Tilley, 2022

© О. Поляк, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке. ТОО «Издательство „Фолиант“», 2023

Сказки и песни меняют мир каждым своим словом.

Так говорит мама. Она любит их все: высеченные в камне и записанные на бумаге, те, которые мы храним в сердцах, и те, что стали нашей плотью. Мама рассказывает и поёт их при каждом удобном случае.

– Сказка или песня? – ласково спрашивает она. Мы на бортовой кухне нашей яхты «Зимородок», тонко нарезаем клубнику и голубику.

– Сказка, – отвечаю я.

Заправив за ухо прядь кудрявых рыжих волос, мама подходит ближе:

– Может, историю про шака – загадочного чёрного зверя с Фенских болот[1], похожего на чёрного льва, возникшего из бури? Того, чьё рычание подобно грому. Или про старинный город Бартон, который в одну ночь исчез без следа? А может, про блуждающие огоньки, что заманивают путешественников в гиблые топи?

Я смотрю в иллюминатор на реку и закатное солнце над Фенскими болотами.

– Расскажи сказку про ведьм.

Прищурившись, мама внимательно смотрит на меня.

– Ты уверен? Ещё есть время передумать.

Я улыбаюсь.

– Так и быть, расскажу про ведьм, – улыбается мама в ответ. Вытирает о фартук руку, выбеленную мукой, берёт с кухонной доски пригоршню тонко нарезанных ягод и кидает их в плошку с отбитым краем. – Жили-были ведьмы. Они тогда обитали по всему миру, и здесь, на Фенских болотах, тоже. Ведьмы были прекрасны и мудры, они пользовались своим колдовством, чтобы сделать мир лучше. Они варили зелья из древесной коры, ягод и листьев, чтобы больные выздоравливали, урожай был богатым, а домашний скот плодился.

Я знаю эту сказку наизусть. Есть такие истории, которые, стоит их услышать однажды, никогда не отпускают тебя. Я тоже собираю с доски нарезанные ягоды, кладу их в плошку и, слушая сказку, перемешиваю.

– На Фенских болотах все любили ведьм. Но как-то летом сюда пришли охотники. Увидев, до чего сильны ведьмы и как их уважают, они стали им завидовать. Они принялись говорить всем, что ведьмы злые. Однако никто и слушать их не хотел. И тогда охотники сделали так, чтобы люди всё-таки поверили им. – Мама разрезает пополам лимон. Завернув одну половинку в ткань, она выжимает из второй сок в плошку. Потом откупоривает бутылочку розовой воды и добавляет четыре капли.

– Охотники отравили землю ядом. Урожая не стало, людей и домашний скот одолели болезни. Охотники объявили, что они раскрыли заговор. Они пустили слух, будто ведьмы насылают на окрестности мор, чтобы им платили за целебные снадобья. Этот слух пронёсся по стране, как лесной пожар в летнюю пору.

Вдыхая восхитительный аромат ягод, розовой воды и лимона, я продолжаю растирать смесь.

– Люди перестали доверять ведьмам, и охотники объявили охоту на них. Они предложили очистить Фенские болота от ведьм и назначили за это высокую цену. Почти все согласились заплатить им за услугу серебром и золотом. Именно тогда начались преследования ведьм, и в конце концов охотники истребили их.

– Но не всех. – Я закончил с ягодной смесью, и теперь мы раскладываем её по пирогам.

– Не всех, – подхватывает мама. – В нашей семье никогда не верили россказням охотников на ведьм. Однажды ночью во время сильной грозы молодая ведьма по имени Агата Кроу спасалась от преследования в этих краях. Она прибежала в дом Лори Найт, которая принадлежала нашему роду, и та впустила её и спрятала на чердаке. Вскоре охотники пришли к Лори и стали спрашивать про Агату. Она позволила им обыскать дом, но они никого не нашли. Лори считала Агату последней ведьмой, однако сама Агата говорила, что другие выжили тоже. Они просто скрывались…

– Высоко в горах по всему миру, – подхватываю я.

Мама кивает:

– И мы все верим в это.

Мы закрываем пироги тонко раскатанным тестом и аккуратно защипываем края, а мама между тем продолжает:

– Агата не стала прятаться вместе с остальными, потому что хотела доказать всем, что охотники на ведьм лгут. Несколько месяцев кряду она следила за ними и видела, как они напиваются на деньги, заработанные обманом. Наконец она нашла доказательство – письменное признание одного из главных зачинщиков охоты на ведьм – и показала его людям с Фенских болот, но никто не поверил ей.

– Потому что ложь, произнесённая много раз, становится правдой.

– Именно так. – На каждом пироге мама делает ножом пару надрезов, получается маленький крестик. – Охотники на ведьм были заодно с теми, кто делал объявления, и распространяли свою ложь, развешивая повсюду эти листки. Агате пришлось скрываться. Она пряталась, выжидая момента, когда ведьмы смогут вернуться в мир. Но пока она была жива, этого, к сожалению, не случилось. Перед смертью Агата спрятала своё сокровище и научила Лори одной песне.

– Песне Агаты.

– Тайной песне, которая в нашей семье с тех пор передаётся из поколения в поколение. Кроме нас, её никто не знает.

Всё внутри у меня переворачивается. Потому что это уже не так. Я рассказывал о песне Альфи Фитчу, своему лучшему другу.

– В песне говорится, как найти сокровище Агаты.

Слышится знакомый скрип папиных шагов, и вот он входит на кухню. Если не считать его пиджака со множеством карманов и выцветшими от солнца плечами, мы одеты одинаково. Вдобавок у нас одинаковые тёмные глаза и чёрные как смоль волосы с непослушными вихрами на затылке.

– Мм… Пахнет вкусно. – У папы блестят глаза. – Что будет, когда ты отыщешь ведьмино сокровище? – С лукавой усмешкой он обнимает маму. – Найдёшь благодаря ему оставшихся ведьм, сядешь верхом на метлу и полетишь к ним в горы? Оставишь нас с Уиллом на попечение твоей сестры?

Мама улыбается и кладёт свою белую от муки руку на папину ладонь. Их обручальные кольца, соприкоснувшись, звякают, и мама говорит:

– Никуда я не собираюсь лететь. Просто хочу найти это сокровище в доказательство того, что ведьмы на самом деле существуют.

Папа крепче обнимает её и подмигивает мне:

– Вы с Уиллом и так в них верите.

Мама толкает его локтем в бок:

– Мы-то верим, а ты нет, да и Гера тоже.

Папа смеётся:

– Я хотел бы верить в ведьм и в силу волшебства, но до сих пор не видел в мире ничего, что заставило бы меня изменить своё мнение. Может быть, в один прекрасный день это и случится. – Он берет свою мандолину, и раздаются первые аккорды песни Агаты Кроу.

Закрыв глаза, мама поёт мягким, бархатным голосом. Я присоединяюсь. В груди становится тепло, когда наши голоса сплетаются со звуками папиной мандолины.

Музыка затихает, глаза родителей устремлены куда-то вдаль, на губах лёгкие улыбки. Повисает тишина. Наконец я говорю:

– Мы не были у Вороновой скалы вот уже несколько недель. Там ждёт сокровище. Надо пойти туда завтра же утром.

Мама с папой возвращаются из своих мыслей.

– Хорошо, – подмигивает мне мама, берёт противень с пирогами и ставит в горячую духовку. – Только Вороновой скале придётся подождать, пока я развезу все пироги. Можно будет пообедать на Западном лугу. Посмотрим, как щеглы клюют семена одуванчиков, а ласточки нарезают круги в небе. Нужно запомнить каждую деталь, тогда луг всегда будет внутри нас.

Меня передёргивает. Я не хочу, чтобы Западный луг исчезал, но у нас нет выбора. Я думал, он будет всегда, вечно, как наша семья, песня Агаты и Воронова скала.

Три недели. Мама исчезла три недели назад. За это мучительное время – минуты и часы, которые сложились в дни, проведённые без неё, – соседи решили, что она бросила нас. Люди болтают, что она сбежала с Фенских болот. Но это неправда. Мама никогда не бросила бы нас с папой. И тётю Геру тоже. Мы для неё – весь мир, и её дом здесь, на Фенских болотах. По-моему, правда состоит в том, что исчезновение мамы как-то связано с её поисками сокровища Агаты Кроу. Только эта догадка кажется верной.

Я веду рядом с собой велосипед, колеса тикают, как карманные часы. Останавливаюсь возле маминого домика для наблюдения за птицами на краю Западного луга. Мы часто приходили сюда вдвоём, чтобы в тишине посмотреть на то, как живёт природа: на зайцев, шмыгавших по кукурузному полю, и ястребов с трепещущими крыльями, неподвижно зависших в небе. Мы любили играть здесь в мяч и любоваться закатами, которые ярко раскрашивали весь огромный небосвод. Мама рассказывала мне сказки и пела песню Агаты.

В тот день, когда мама исчезла, она направлялась к этому домику. Положив велосипед на траву, я делаю глубокий вдох и собираюсь с силами.

Каждый день я ищу маму здесь и возле Вороновой скалы.

Может быть, именно сегодня, в первый день летних каникул, я найду разгадку исчезновения мамы.

Я толкаю посеребрённую солнечным светом дверь и захожу в домик. Обследую каждую доску, каждую щель, снова и снова размышляя над маминой тайной.

Она, должно быть, пришла сюда поздним утром, после того как развезла свои ягодные пироги. Мы собирались побыть на Западном лугу, впитать его в себя, запомнить, прежде чем его скосят. Когда я подъехал тогда на велосипеде к домику, он был окутан странной дымкой, словно туманом. Приблизившись, я увидел в этой части луга иней. Всё было покрыто блестящими кристалликами льда. Схваченные морозом цветы напоминали засахаренные фиалки, которые готовила мама.

Я заглянул в домик, но мамы внутри не оказалось. Там были только её термос с чаем, ещё горячим, и бутерброды, завёрнутые в вощёную бумагу. Тогда я стал искать маму снаружи и обнаружил её следы, идущие вокруг домика и уводящие в никуда.

Я подождал, когда туман рассеется, и поехал обратно к «Зимородку», чтоб рассказать всё папе. Когда мы вернулись к домику, иней уже исчез, как и мама.

Наверняка всё дело в ведьмах. Как знать, может, мама ушла с ними. Но вообще-то вряд ли. Она бы не допустила, чтобы я впустую ждал в домике. Она бы точно оставила какую-нибудь записку, знак. В глубине души я уверен, что ведьмы не стали бы забирать её силой, ведь наши предки помогли Агате, и ведьмы должны быть с нами дружны.

Сердце начинает радостно биться, когда я обнаруживаю между досками знакомый сложенный листок. Я беру его, разворачиваю аккуратно, чтобы не порвать обветшавшую бумагу, и читаю:

Мама написала мне это послание несколько лет назад. Мы храним его здесь как напоминание о том, что нужно во что бы то ни стало продолжать поиски сокровища Агаты Кроу. Когда тётя Гера была моложе, она тоже искала вместе с нами, но потом сдалась. Она считает, что история об Агате – всего лишь семейная легенда и эта ведьма никогда не существовала, но мы-то с мамой знаем, что всё обстоит иначе. Мы уверены, что ведьмы и волшебство есть на самом деле, – наверное, семена этого знания были посеяны ещё до моего рождения. Ещё тогда, когда мама вынашивала меня и наши сердца бились как одно, а её сказки отдавались в них и впитывались в мою кровь.

Со вздохом я складываю записку, снова втыкаю её между досок и продолжаю искать. Под строчки из песни Агаты мама так долго копала ямы и переворачивала камни возле Вороновой скалы. Она стремилась найти сокровище совсем не для того, чтобы прославиться или разбогатеть. Она просто хотела доказать самой себе, что предчувствие не обманывало её и Агата действительно существовала.

В поисках ключа к разгадке я снова и снова исследую все доски и каждый дюйм земли вокруг домика. Неважно, сколько времени мне понадобится, чтобы найти ответ, я всё равно буду искать здесь и возле Вороновой скалы – возможно, мама ушла в ту сторону – и не остановлюсь, пока не обнаружу хоть какую-то зацепку.

Обследовав домик, я выхожу и закрываю дверь, щурясь от яркого света. Ещё утро, но солнце уже слепит глаза. На огромном небе над Фенскими болотами ни облака. День будет жарким.

Я беру велосипед и собираюсь отправиться к Вороновой скале, но тут замечаю медянку, которая греется на ржавом от дождей листе железа. Змея уставилась на меня неподвижными холодными глазами. Мы с мамой любим такие встречи, когда можно ближе соприкоснуться с природой. Ярко-синее оперение зимородка. Блестящий мех выдры. Трели, переливы и посвист соловья. Мама говорит, всё это по-настоящему берёт за душу, обостряет чувства и напоминает нам о том, что мы живы.

Я понимаю, что вот уже несколько недель кряду не делал паузы и передышки, не замирал на мгновение, чтобы окунуться в мир луга.

Я был слишком занят поисками мамы и заботой о папе и тёте Гере.

Я подхожу ближе к медянке.

Она вытягивается в струну.

Меня охватывают страх и восхищение.

Делаю ещё шаг и тут замечаю кое-что. В глаза бросается один из камней, которые мы с мамой приподнимали, чтобы посмотреть на насекомых под ним. Потом мы всегда возвращаем их на место и этот клали в точности так, как он покоился раньше. Но сейчас камень лежит неправильно. Совсем не так, словно кто-то случайно задел его ногой. Вспыхивает надежда. Ясно одно – мама намеренно подвинула его так, что только я мог это заметить…

Позабыв о змее, я бросаюсь к камню.

Медянка свивается тугими кольцами и поднимает голову, готовясь к нападению. Насколько я знаю, её укус редко бывает смертельным, хотя папины друзья говорят, что он способен убить человека.

– Никто не собирается причинять тебе вред, – шёпотом говорю я и вытягиваю руку на безопасном расстоянии от змеи.

Замираю.

Медянка смотрит на меня ещё мгновение, а потом уползает прочь, как медленно текущая река.

Приподнимаю камень. Под ним копошатся дюжина мокриц и сколопендра, которая спешит найти новое убежище. Среди них, отражая солнечный луч, что-то серебристо поблёскивает.

Я осторожно раскапываю пальцами рыхлую чёрную землю. Серебряная цепочка. А на ней что-то вроде карманных часов или медальона.

На миг я даже забываю дышать. Земля уплывает из-под ног. Копаю дальше, и вот передо мной весь амулет. Диск с круглым с отверстием, в котором наверняка раньше был закреплён драгоценный камень. Я рою глубже, но дальше только земля.

Рассматриваю амулет.

Он точно не мамин. Очищаю его от земли и вижу выгравированного ворона, который распростёр крылья вокруг отверстия.

Наверное, это и есть сокровище Агаты Кроу[2].

Это открытие будоражит меня. Накрывает волна радости. Судя по всему, мама закопала здесь амулет и в качестве подсказки оставила камень в неправильном положении.

Сердце трепещет, словно ястребиное крыло. В домике и около него я так долго искал хоть какое-нибудь послание для меня от мамы. А оно оказалось прямо здесь, всего в десяти шагах, под камнем, который мы переворачивали, чтобы понаблюдать за насекомыми.

Радость угасает и сменяется целой чередой вопросов. Где мама нашла амулет? Возле Вороновой скалы? Зачем она спрятала его и почему захотела, чтобы я нашёл его именно здесь? Если вспомнить тот странный туман вокруг домика и иней, становится ясно, что мама встретила ведьм в тот день, когда исчезла. Но почему она не отдала им амулет? Сокровище Агаты Кроу было не нужно маме само по себе: ни слава, ни богатство не манили её. Она просто хотела убедиться в том, что Агата – не выдумка, она хотела доказать это нам всем, и кажется, ей это удалось.

Провожу пальцами по птице на серебряном диске, по перьям на раскинутых крыльях. Потом я переворачиваю амулет: на обратной стороне точно такой же ворон.

А что, если мама спрятала амулет от ведьм? Может быть, мы знаем о них далеко не всё. Как бы то ни было, я продвинулся на шаг вперёд в поисках мамы.

Где-то позади вдруг шуршат кукурузные листья. Я тут же прячу амулет в карман. И слышу грубый голос:

– Уилл…

У меня всё внутри сжимается, когда я оборачиваюсь и вижу светловолосого мальчишку с высокими скулами. Из кукурузы выходит Коул Стокер в своей небесно-голубой летней куртке. Испытующе, как всегда, он смотрит на меня блестящими светлыми глазами.

– Всё ищешь ведьмино сокровище? – усмехается он.

Я взбешён. Не могу поверить, что Альфи разболтал ему о песне Агаты Кроу. Он ведь обещал молчать как могила. Я не отвечаю. И даже не думаю рассказывать Коулу про амулет. Всё, что он про меня узнает, он использует против меня. Начнёт говорить всякие колкости, особенно после того, как злые языки пустили слух, будто мама бросила нас.

– Почему же тебе не помогает твоя тётушка-археолог? – не унимается Коул. – Наверное, потому, что она знает: эта легенда об Агате Кроу – просто выдумка?

На протяжении уже ста пятидесяти лет на Фенских болотах никто, кроме моей семьи, не верит в ведьм. Я не реагирую на слова Коула, словно между нами стена.

Шурша кукурузными листьями, появляется Альфи. Эти двое так похожи, даже волосы у них одинакового светло-золотистого оттенка. Альфи был моим лучшим другом, пока не возник Коул. И я стал больше ему не нужен. Сперва он перестал разговаривать со мной. Теперь же вообще делает вид, будто меня не существует.

– Ведьмин дружок ищет сокровище Агаты Кроу, – кивает на меня Коул. – Почему бы ему не поискать возле Вороновой скалы? В песне ведь говорится, что оно зарыто именно там.

Я смотрю на Альфи. Он стоит, скрестив руки на груди, и избегает моего взгляда.

Коул недобро косится на мой велосипед и делает шаг вперёд.

– Аккуратнее, там цветы, – выпаливаю я, когда он заносит ногу над островком пурпурных звёздочек.

Коул сминает цветы подошвой ботинка.

– Что там такое? А, извини, я совсем забыл, что ты любишь дикие цветочки. – Он поднимает ногу. – Что поделать, через несколько недель их здесь вообще не станет. Отец Альфи скосит весь Западный луг, и тут будут поля. Видел бы ты его трактор.

Альфи по-прежнему молчит.

Всё внутри у меня сжимается. Мы с мамой пытались уговорить отца Альфи не уничтожать луг и сохранить этот уголок природы, но он не стал нас слушать.

Коул заговорщически улыбается другу:

– Интересно, а вдруг ведьмино сокровище на дне реки?

Он хватается за руль моего велосипеда, и теперь я понимаю, куда он клонит.

Коул катит мой велосипед по прямой, как лезвие меча, пыльной дороге, проходящей по кромке луга. Я пристально смотрю на Альфи. Неужели он не вмешается, не скажет Коулу, что тот слишком далеко зашёл, – но Альфи молчит. Скользит взглядом по реке и делает вид, будто рассматривает что-то на полях своего отца.

Меня берёт досада. Не понимаю, почему Коул поступает так подло и почему Альфи на меня наплевать. Но сейчас это не имеет значения. Важно только то, что теперь у меня есть амулет, который мама передала мне… и который поможет отыскать её.

Коул толкает мой велосипед в реку, и на меня накатывает неистовая волна ярости. Ненавижу этих двоих.

Я кидаюсь к реке, соскальзываю вниз по берегу и успеваю схватить руль велосипеда, пока он не скрылся под водой.

– Вы только поглядите, он нашёл велосипед Агаты Кроу! – кричит Коул.

И заходится смехом, когда я вытаскиваю мокрый велосипед на дорогу. В ушах стучит кровь. Крепко стиснув руль, я стараюсь не придавать значения его словам и сосредотачиваюсь на мысли, что у меня теперь есть амулет. Это тот самый ключ к разгадке, который я искал, он приведёт меня к маме.

Прыгнув в намокшее седло, я кручу педали. Коул, тыча пальцем в безоблачное небо, хохочет вдогонку:

– Смотри-ка, там туча! Надвигается Великая буря! Спеши скорее домой к своему полоумному папочке, Уилл!

Тики-так.

Тики-так.

Позади меня на лугу вспархивает стайка чибисов, и вот они уже пестреют в небе, как осенние листья, гонимые ветром.

Я оборачиваюсь: Коул и Альфи стоят там, где мне встретилась змея. Коул бьёт палкой по ржавому листу железа.

Тики-так.

Тики-так.

Размахивая палкой, Коул вопит что есть мочи:

– Уилл! Уилл! Поторопись домой! Слыхал, уже гром гремит? Идёт Великая буря!

Я подъезжаю к «Зимородку». Папа сидит на табурете на зелёном берегу и плетёт из ивовых прутьев корзину для ловли угрей. Неуклюжка, наша утка, устроилась рядом. Над оранжево-бирюзовой яхтой из трубы поднимается ниточка дыма.

– Доброе утро, Уилл. Ты сегодня рано встал, – говорит папа, не отрываясь от своей корзины. – Видел лис?

– Я видел медянку. – Мы оба знаем, что я ищу маму, но не говорим об этом. Её исчезновение – как вырванный зуб: место, где он раньше был, болит от прикосновения. Рана ещё свежа и не успела затянуться. С тех пор как пропала мама, папа ходит точно потерянный. Он больше не играет на мандолине. Почти не ест. На его лице застыла тревога. Он плетёт корзины для угрей и ловит их лишь для того, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

– Сегодня утром я неплохо поработал. – Папа улыбается, но глаза всё равно грустные. – Я почти доплёл корзину. – Его улыбка гаснет, когда он переводит взгляд на мой велосипед. – Почему он весь мокрый?

Собираюсь с духом. Мне всегда горько, когда я расстраиваю папу.

– Он упал в реку.

– Уилл, – папин голос меняется, – надо быть осторожнее.

– Знаю. Там был камень, который почти врос в землю. Я не заметил его и вот навернулся. – Мне хочется рассказать ему об амулете, но сперва нужно бы показать его тёте Гере – посмотрим, что она скажет. Не стоит возлагать на находку слишком большие надежды и лишний раз огорчать родных, если эта подсказка ни к чему не приведёт.

Я кладу велосипед на траву рядом с ловушками для угрей.

– Начались летние каникулы… – Папа откашливается. – …Почему бы тебе не понаблюдать за лисами вместе с другими ребятами из класса? Подружился бы с кем-нибудь…

– Хватит с меня друзей.

Вот бы всё вернулось на круги своя – мама снова была бы дома, Коул уехал, а мы с Альфи помирились.

Прохожу мимо папы, поднимаюсь на яхту и иду на бортовую кухню. Духовка уже нагрелась и только и ждёт, когда я поставлю в неё пироги. Я научился печь, перепробовал множество рецептов, чтобы понять, какие пироги выходят самыми вкусными, – хочу удивить маму, когда она вернётся. А впрочем, с выпечкой можно подождать… Сейчас есть вещи поважнее.

Иду в свою каюту на носу яхты. Возле окошка, над койкой, есть особая полочка, на которой я держу самые ценные вещи. Фотографию мамы с папой, зоотроп[3], мячик и коллекцию фигурок местных птиц, которые папа вырезал для меня из дерева. Касаюсь кончиками пальцев маминого лица на фото и достаю из-под подушки её блокнот. Это самое большое сокровище, какое у меня есть. В этом блокноте мама записывала сказки и легенды наших краёв, а также всё, что знала об Агате Кроу и ведьмах Фенских болот.

Предвкушая важные открытия, я перелистываю страницу за страницей. Интересно, есть ли среди маминых заметок что-нибудь о вороне, ведь именно он изображён на амулете. Это были бы первые шаги в поисках мамы.

На одном из разворотов мне попадается рисунок летающей лодки, листаю дальше – а вот и ворон. Мама пишет:

Меня охватывают страх и радость одновременно. Если на амулете выгравирован ворон, это может означать, что он принадлежал Агате Кроу. А если ворон – символ перемен, то… Несколько недель я потратил впустую, ходил по замкнутому кругу, прочёсывая каждый дюйм на Западном лугу и около Вороновой скалы. Может быть, теперь я наконец продвинусь вперёд в своих поисках.

Тук, тук, тук.

Это лебеди стучат клювами в бок нашей яхты и прерывают ход моих мыслей. Они всегда приплывают в одно и то же время и требуют завтрак, угощать их – наша традиция. Мама начала подкармливать этих лебедей очень давно, ещё до того, как я родился и они с папой купили «Зимородок». Кладу амулет и мамин блокнот в карман и иду на кухню. На полке бумажный пакет, в нём два пирога с луком и сыром для тёти Геры. Я беру его и миску с картофельными очистками и выхожу на корму.

Папа тускло улыбается:

– У нас гости.

Четыре лебедя, вытянув шеи, ждут угощения. Неуклюжка с кряканьем прыгает в воду и присоединяется к ним.

Кладу на крышу пакет с пирогами для тёти Геры и, перегнувшись через борт, кормлю птиц. Своими клювами они могут зажать палец, как мышеловка, но эти лебеди добрые, вдобавок я держу картофельные очистки за самый кончик.

Делаю глубокий вдох и ловлю детали. Осколки солнечного света на воде. Волны золотых лучей, резвящихся на борту. Высокое небо, в котором ни облачка.

– Сегодня опять будет жарко.

Папина улыбка тает:

– Не знаю, не знаю. – Он щёлкает ногтем по зубу. Папа всегда так делает, когда размышляет над прогнозом погоды.

На душе у меня становится скверно.

– Пора бы наконец пролиться дождю, – тихо продолжает папа. – Уже несколько недель мы без него. Может разразиться Великая буря. Нужно как следует подготовиться.

С тех пор как пропала мама, папе снятся страшные сны. Его преследует кошмар о Великой буре, как он её называет. Это не просто гроза, которая время от времени случается здесь, но кое-что повнушительнее. Жуткий смерч, что крушит всё на своём пути, и ливень, смывающий всё и всех.

После того как полиция опустила руки и заявила, что исчезновение мамы покрыто тайной, и все, кроме меня, перестали искать её, папины сны стали ещё ужаснее.

Я вздыхаю.

– Но я всё равно заеду к тёте Гере.

– Ты можешь навестить её завтра, – говорит папа ровным голосом.

– Не хочу ждать до завтра. Я еду прямо сейчас.

– Если начнётся гроза, ты не успеешь даже…

– Знаю, – перебиваю я, понимая, что он сейчас скажет. – Гроза не станет ждать, когда мы закончим все свои дела и приведём всё в порядок. Мы должны быть готовы, когда буря грянет…

– Точно, должны быть готовы! – У папы блестят глаза. – Когда она разразится, у нас не будет времени на раздумья. Придётся действовать по наитию. – Он открывает кладовку и достаёт оттуда ящик со всякой всячиной, которая может пригодиться во время шторма.

– Аккуратно, там ведь пироги для тёти Геры! – только и успеваю крикнуть я, когда папа не глядя ставит ящик на крышу и едва не сталкивает пакет.

– Нужно укрепить швартовы.

Я кидаюсь к нему в попытке схватить пакет с пирогами.

– Папа, остановись же! – Я в негодовании. – Мы уже готовились к буре вчера и позавчера тоже!

Папа делает глубокий вдох. Либо он разозлится сейчас, либо снова начнёт рассказывать, какой отметки достиг уровень воды во время прошлого наводнения. Следует долгий выдох, словно папа выпускает пар.

– Ты прав, Уилл. Прости. Мы готовы к шторму.

Он устраивается на крыше.

– Иногда на меня находит такое.

– Иногда?

Да он стал одержимым.

– Я просто хочу, чтобы мы были в безопасности. – Папа тянется ко мне, чтобы обнять. – Ну же, иди сюда!

– Да ладно тебе, – говорю я, отталкивая его руку.

– Слишком взрослый дня объятий, а? – Папа сгребает меня и прижимает к своей груди, к самому сердцу. Я вырываюсь.

И задеваю пакет с тётиными пирогами.

Он взлетает в воздух…

И летит…

Прямо в реку.

Шлёп.

Я выглядываю за борт. Пакет плавает и впитывает воду.

Во мне вспыхивает злость – ослепительная и жаркая.

– Прости! – Папины глаза распахнуты от изумления.

У меня в ушах звенит кровь.

Мамины лебеди и Неуклюжка плавают вокруг пакета и клюют мокрую бумагу и пироги.

– Это случайно вышло, – оправдывается папа. – Я только…

Я сбегаю на корму и спрыгиваю на берег. Хватаю велосипед и слышу, как папа кричит вдогонку:

– Уилл, Уилл, прости!

Вцепившись в руль, я кручу педали и гоню вперёд, не оглядываясь.

Миновав поля Белла Стеннета – золотистая кукуруза и чёрная-чёрная земля, – я останавливаюсь и жадно вдыхаю воздух, пытаясь успокоиться, но всё ещё не могу прийти в себя. Горячие злые слёзы наворачиваются на глаза. В груди тяжело, словно на неё что-то давит.

С тех пор как исчезла мама и я потерял своего лучшего друга, я только и делаю, что пытаюсь собрать воедино осколки своей жизни, но от папиной одержимости приготовлениями к буре всё становится только хуже.

Я с силой жму на педали и кручу их быстрее и быстрее, пока из головы не выветриваются все мысли. Теперь есть только я, колёса и встречный ветер. Прохладный бодрящий ветер. Я делаю медленные глубокие вдохи, а он надувает мою рубашку, хлещет по лицу и высушивает слёзы.

Вот дом тёти Геры, и на сердце уже не так тяжело. Я почти успокоился. Теперь мне не терпится узнать, что она думает про амулет. Я кручу педали медленнее и, стоя на них, проезжаю мимо надписи, вырезанной на камне:

Я сворачиваю на подъездную дорожку, огибаю тётин красный с золотым автомобиль, припаркованный возле её деревянного дома на сваях. Дверь приоткрыта, вход обрамлён цветущими глициниями. Сиреневые грозди свисают, как сосульки в замёрзшем цветочном водопаде. Мама любит приезжать сюда. Это её второй дом. Просто не может быть, чтобы она сбежала. Она бы никогда не бросила нас с папой и тётю Геру тоже. Они неразлучны с детства.

Снаружи дом тёти Геры, носящий название «Вечность», похож на все остальные дома Фенских болот, построенные на сваях, чтобы их не затопило во время зимних наводнений. И лишь войдя внутрь, понимаешь, как сильно он отличается от прочих. Этот дом – как музей, только гораздо лучше, потому что здесь можно трогать всё. Это сокровищница произведений искусства, старой мебели, природных и археологических находок, большую часть которых она сама обнаружила во время раскопок. Остальное – подарки её друзей.

Тётя Гера любит гостей, но иногда ей нужны тишина и покой. Она вывешивает у входа разноцветные флаги, чтобы дать понять, какой у неё настрой. Красный означает «Не беспокоить», белый – «Добро пожаловать», а белый в красную клетку – «Я занята, но буду рада отвлечься». Сегодняшним утром меня встречает белый флаг.

Я ставлю велосипед возле одной из свай дома, достаю из кармана амулет и рассматриваю его снова. На вороне блестят крапинки солнца. Серебряный диск висит на тонкой натянутой цепочке и тихонько покачивается из стороны в сторону, словно колыбель на ветру.

Но ветра нет. Наверное, это я шевелю его. Слежу, чтобы мои руки были неподвижны, однако амулет начинает раскачиваться сильнее.

Сердце колотится, голова идёт кругом. Это волшебство?

Затаив дыхание, я жду, не произойдёт ли что-нибудь ещё. Но ничего не меняется. Амулет раскачивается, а потом замирает, как только я кладу его на ладонь. Я сжимаю его в кулаке. Только тётя Гера может знать, насколько он старый. Увидев его, она наверняка поверит, что ведьмы существуют.

Спрятав амулет в карман, я поднимаюсь по деревянной лестнице на террасу.

Дверь на террасу распахнута, я вхожу в столовую и чувствую знакомый запах льняного масла. Прохожу мимо картины, на которой изображены мама с тётей Герой в детстве: они бегут за бумажной птицей, – потом через заднюю комнату, где стоят деревянные сундуки и хранится керамическая посуда, сворачиваю в прихожую. Снимаю кепку и кладу её на стол рядом с дедушкиными часами. И направляюсь в гостиную, иду мимо столов с разложенными на них камнями, осколками древней керамики и другими фрагментами прошлого. У окна стоит высокая резная ширма, и её узорчатая тень падает на все предметы в комнате.

Иду в тётин кабинет в задней части дома. Это сердце «Вечности». Здесь тётя Гера проводит большую часть времени, и, если она не на раскопках – поблизости или далеко, – её всегда можно застать именно в кабинете. Где-то под ворохом бумаг и карт скрывается большой дубовый стол. Вдоль стен выстроились шкафы, набитые книгами. Здесь тоже есть глиняные черепки. А возле серебряной чернильницы, словно охранник, сидит деревянный лебедь, которого вырезал папа.

– Тётя Гера? – зову я.

Кругом стопки блокнотов, бумажные цветы, сделанные мамой, и объявления о розыске, которые мы с тётей Герой развешиваем во всех городах и посёлках Фенских болот. Мне больно на них смотреть, как на яркое солнце, и я лишь украдкой бросаю на них взгляд.

Раскрытые блокноты на письменном столе пестрят заметками о раскопках возле Фенбриджа. Чтобы не упасть духом после маминого исчезновения, тётя Гера ушла с головой в работу – не считая тех дней, когда занималась поисками. Может быть, сейчас она отдыхает? Вообще вряд ли. Тогда бы она вывесила красный флаг.

Я открываю дверь на балкон.

– Вот, оказывается, где ты.

Тётя Гера, как всегда, одета в ладно сидящую на ней белую блузку и тёмные брюки. Её короткие рыжие волосы гладко зачёсаны, только непокорная чёлка вьётся надо лбом. В вытянутой вверх руке она держит старинный меч – ни дать ни взять настоящий воин[4].

– Доброе утро, Уилл! – голос звонкий и энергичный. – Видишь, я тут примериваюсь к этому мечу викингов. Он до сих пор чертовски острый. – Сделав выпад вперёд, она размахивает мечом, разрубая воздух, словно косит в поле кукурузу.

Вж-ж-жик.

– Твой дед учил меня боевому искусству. Я ещё не рассказывала тебе об этом?

– Кажется, ты упоминала об этом… раз или два в неделю… каждую неделю, сколько я себя помню, – отвечаю я. – Поосторожнее, это не игрушка!

– Одна великая женщина сказала: «Жизнь – это либо опасное приключение, либо ничто». Пожалуй, мне стоит дать тебе несколько уроков. Никогда не знаешь, когда тебе придётся драться на дуэли.

Я-то знаю, что этими разговорами тётя Гера лишь отвлекает меня от мыслей о маме.

– Спасибо, конечно, за предложение, но я лучше продолжу печь пироги… – При этих словах всё внутри у меня сжимается.

Тётя Гера с беспокойством смотрит на меня.

– Что случилось? Это ты из-за мамы? Или из-за Альфи? Неужели вы до сих пор не помирились после ссоры?

– Не было никакой ссоры. – В груди снова разгорается гнев из-за того, что я потерял лучшего друга и папа загубил тётины пироги. Потупившись, я фокусирую взгляд на её лакированных туфлях и медленно выдыхаю. – Твоим пирогам не повезло. Они утонули в реке. Я испёк их для тебя, как это делала мама.

– Не пытайся взвалить всё на себя, – тихо говорит тётя Гера. – Ты не обязан заботиться об отце и обо мне. – Помолчав, она прибавляет: – Кстати, ты завтракал?

– Нет ещё.

– Я тоже. Давай обследуем кухню. Там наверняка есть хлеб и джем.

Тётина кухня вызывает у меня улыбку. Даже она в этом доме похожа на музей. На подоконнике – древнеримский кувшин, в котором стоят яркие цветы, рядом расположилась коллекция истёртых монет. Тётя Гера в шутку называет её карманной историей – можешь всегда носить с собой королей и королев, которые жили сотни лет назад. На столе – чаша для эля эпохи викингов, полная клубники, и половина буханки хлеба.

Тётя Гера берёт медный чайник и указывает его носиком на стол:

– Порежь хлеб, ладно? Я пока заварю чай. – Она наливает в чайник воду из-под крана и ставит его на плиту.

Моё сердце взволнованно бьётся. Хочется показать ей амулет прямо сейчас и выяснить, считает ли она, что он поможет нам отыскать маму, – но тётя Гера явно думает о другом. Надо подождать, когда она усядется за стол.

Беру большой хлебный нож и приступаю к делу. Первые два куска выходят толстые, как древние книги, а другие два – ещё и расширяющиеся книзу, словно горная гряда.

– Отлично. – Гера улыбается. – Тонкие куски не по мне. – Она заглядывает в кухонный шкаф. – Ох, да у меня закончился джем. Тогда вместо него поедим клубники.

– Отлично. Я порежу.

Пока тётя Гера заваривает чай, я режу ягоды, вспоминая, как вечером перед маминым исчезновением мы вместе пекли пироги.

Чай готов, тётя разливает его по чашкам из разных сервизов, без блюдец, и добавляет молока.

Откашлявшись, я говорю:

– Я тут кое-что нашёл на Западном лугу…

– Хочешь, поедем вместе в Лондон? – перебивает тётя Гера. – У меня на следующей неделе встреча в Британническом музее. Их заинтересовал меч викингов, который я нашла на раскопках близ Фенбриджа. А ещё у меня есть билеты в Королевские механические сады Кью. Посмотрим, как распускаются и вянут заводные цветы и как всякие хитроумные механизмы, шестерёнки и колёсики этим управляют.

Когда мама ещё была с нами, мы хотели все втроём поехать в сады Кью. Я ёрзаю на стуле.

– Хорошо бы, конечно, но без неё это было бы неправильно.

Тётя Гера хмурится:

– Твоя мама меньше всего хотела бы, чтобы мы перестали жить и только и ждали её возвращения.

– А я и не жду, – отвечаю я, стараясь скрыть раздражение.

– Знаю, что не ждёшь. – Тётя Гера вздыхает. – Но, по-моему, бессмысленно каждый день искать её в домике на Западном лугу и возле Вороновой скалы…

– А вот и нет. – Сердце радостно бьётся, когда я вытаскиваю из кармана амулет. – Смотри, что я нашёл сегодня утром около домика. Мама спрятала его и оставила мне подсказку.

У тёти Геры перехватывает дыхание, когда я показываю ей амулет. Бережно, словно это хрупкое яйцо, она берёт его в руки. Её глаза цвета морской волны – в точности как у мамы – разгораются всё сильнее, пока она рассматривает его со всех сторон.

– Ну что же…

– Думаю, это и есть сокровище Агаты Кроу. Как по-твоему, он очень древний?

– Агата – всего лишь персонаж семейной легенды и песни.

Я кладу на стол мамин блокнот и пододвигаю его к тёте Гере.

– А вот мама уверена, что она существовала на самом деле.

– Знаю. Раньше я тоже верила в это. – Тётя разглядывает серебристого ворона, блестящего, как на новенькой монете. – Никогда не забуду, как мы с твоей мамой впервые услышали эту песню от нашей мамы. Мы были потрясены. Её завораживающая мелодия навсегда проникла в наши сердца. – Тётя проводит пальцем по крыльям ворона. Потерев амулет краем рубашки и оставив на ней чёрное пятно, она возвращает его мне. – Проба не указана, но это чистое серебро или, по крайней мере, серебро высокой пробы. Предположительно Агата жила в семнадцатом веке. Такие амулеты делали в более ранние времена, но это не означает, что он не мог принадлежать ей.

Бум.

Я вздрагиваю: что-то тяжёлое упало на пол в задней комнате.

– Что это?

Тётя Гера ставит свою чашку на стол.

– Наверное, опять птица.

Птицы – обычно голуби, но порой и ястребы – часто влетали в её дом через открытые окна и двери.

Чок.

Похоже, разбилось что-то керамическое.

Тётя Гера вцепляется в сложенную салфетку, потом разжимает пальцы и оставляет её на столе.

– Пойдём посмотрим, что там.

Вслед за тётей Герой я иду в прихожую, потом в заднюю комнату. Это оказывается вовсе не птица.

На коврике перед камином – девочка с чернильно-чёрными глазами и растрёпанными тёмными волосами. Рядом разбитый римский кувшин с раскопок и сломанная пополам метла.

Сердце бешено колотится. Меня охватывают удивление и радость.

Девочка одета в тёмно-синее со сказочными узорами платье, старинное с виду, и словно сошла со страниц книги. И пусть на ней нет длинного чёрного плаща, какой описан в маминых заметках в блокноте, я точно знаю, кто она.

Она – ведьма.

Я ошеломлён. В последние несколько веков никто из нашей семьи – да и вообще никто – не видел в наших краях ведьму на метле. После Агаты. И вот одна из них здесь перед нами, прямо сейчас, в доме моей тёти.

Бросаю взгляд на тётю Геру, та уставилась на девочку. Похоже, она так же потрясена, как я, а обычно её не так-то просто сбить с толку.

И вдруг меня осеняет: эта маленькая ведьма наверняка знает, что случилось с мамой.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, протягивая ей руку.

Девочка пятится и натыкается на дубовую каминную решётку.

– Всё хорошо, ничего себе не сломала. – Она встаёт на ноги и с тоской смотрит на черепки. – Эх, простите, что разбила.

– Ничего страшного, он и так был разбитый, – бормочет тётя Гера.

Девочка часто моргает и выглядит смущённой.

Тётя в изумлении смотрит на неё. Она давно перестала верить в ведьм, но теперь, кажется, снова поверила.

– Кто ты такая и что тут сделала с моей римской керамикой?

Я перевожу взгляд на сломанную пополам метлу. Ручка у неё из тёмного дерева, отшлифованная временем, явно старинная, ей, наверное, несколько сотен лет. Такую вполне можно было бы отыскать в кладовке у тёти Геры. Я смотрю на разбитый кувшин на полу, выглядываю в столовую, в дальнем конце которой распахнута дверь на террасу. Видимо, девочка влетела как раз через неё, пронеслась над отполированным обеденным столом в заднюю комнату и уже здесь сломала метлу.

Мне так и хочется задать ей вопрос – он надувается внутри меня, как пузырь, готовый вот-вот лопнуть.

– А ты ведьма, да?

Глаза девочки вспыхивают.

– Ведьм больше нет. Это известно каждому. – Она обводит взглядом картины, коллекцию железных наконечников стрел и каменных орудий. – Я просто искала кое-что, но тут этого нет.

И она быстрым шагом идёт в столовую.

– Эй, ты куда? – окликаю её я. – Разве тебе не нужна твоя метла?

Девочка оборачивается:

– Мне пора.

Мы с тётей Герой молча переглядываемся, ошеломлённые увиденным: маленькой ведьмой, сломанной метлой и всем остальным, с ними связанным. Вполне возможно, девочка знает, что случилось с мамой и где она. И, вероятно, она владеет волшебством, которое могло бы помочь нам.

Внутри у меня всё напрягается.

А что, если это наш единственный шанс найти маму?

– Ты ведь искала что-то принадлежащее ведьме? – окликаю её снова.

– Ведьм не существует, – повторяет девочка. Она уже стоит у двери на террасу и готова шагнуть наружу.

Непонятно, пыталась ли мама спрятать амулет от ведьм и способна ли эта девочка помочь нам в поисках. Как бы то ни было, нельзя упускать эту возможность.

И я достаю из кармана амулет:

– Ты ищешь вот это – сокровище Агаты Кроу.

Большие тёмные глаза девочки распахиваются от изумления.

– А где же камень? Там ещё должен быть рубин.

– Я не знал, – отвечаю я. – Это моя мама нашла.

Девочка поворачивается к тёте Гере:

– Где вы нашли это?

– Его нашла не я, а моя сестра, – усмехается тётя Гера.

– Где она? – спрашивает девочка. – Мне непременно нужно её увидеть. Она должна отдать мне рубин. Это самая важная часть амулета.

– Мама исчезла три недели назад. Она пропала после того, как нашла амулет и снова зарыла его в землю. Я не знаю, был ли в нём рубин тогда. – Помолчав, я добавляю: – Мне кажется, она ушла с ведьмами…

Девочка протягивает руку, чтобы взять амулет.

– Я не ведьма, но всё равно заберу его.

Да она самая настоящая ведьма.

Я не даю ей амулет.

– Ты не можешь его забрать. Мне он позарез нужен, чтобы найти маму. Я… – Тут мне приходит в голову мысль. – Я отдам его ведьмам, чтобы они отвели меня к маме.

Она вздыхает.

– Наверное, я могу тебе помочь. Но мне нужно взглянуть на него поближе.

Я замираю. Дышу прерывисто.

– Ладно. – Я не свожу глаз с девочки, пока она рассматривает амулет – вырезанного на нём ворона и отверстие, где был драгоценный камень. – Там, на улице, он раскачивался сам по себе.

– Может быть, для этого он должен находиться не в помещении, – тихо говорит она.

Мы все вместе – я, тётя Гера и маленькая ведьма – выходим на террасу под синее небо и ослепительное солнце.

Я даю амулету свободно повиснуть на цепочке, и он снова начинает раскачиваться, ловя солнечные лучи.

– Отчего он так делает? – спрашивает тётя Гера с блеском в глазах.

Девочка не отвечает, но моё сердце ликует, и по рукам бегут мурашки.

Волшебство.

Я всегда верил в волшебство, и вот оно, прямо здесь и сейчас.

Амулет колеблется всё сильнее, потом вдруг взмывает вверх и замирает, настойчиво указывая направление, словно стрелка компаса.

– Что в той стороне? – спрашивает девочка.

– Воронова скала, – шёпотом отвечаю я. – Мы с мамой обследовали там каждый дюйм, когда искали сокровище Агаты Кроу. И хотя мы ничего не нашли, мы ни на секунду не сомневались, что на верном пути, только не учитываем какую-то деталь. Скорее всего, именно там мама обнаружила амулет… Может быть, и рубин там же…

Мы все трое, изумлённые, молча смотрим на амулет.

– Я знаю, почему твоя мама снова зарыла его, – говорит девочка встревоженно.

– Почему? – Я смотрю на неё исподлобья.

– Он привлекает к себе внимание, когда не укрыт в земле или под крышей. И ведьмы могут чуять его. Надо его спрятать.

– Так, значит, ты всё-таки ведьма? – кивает ей тётя Гера, когда я убираю амулет обратно в карман.

– Я не говорила, что я могу чуять его, – отпирается та.

Тетя Гера недоверчиво вскидывает брови. Неужели эта девочка всё ещё пытается убедить нас, что она не ведьма?

Маленькая серая туча – единственная на синем фенском небе – с невероятной быстротой надвигается на нас.

– В первый раз вижу, чтобы туча летела так быстро, – растерянно говорю я, между тем как тень от неё скользит по полям.

Девочка прикусывает губу, видимо, решая, что можно сказать, а что – нет. Наконец, тщательно взвешивая каждое слово, произносит:

– Это всё волшебство. Сейчас здесь появятся ведьмы. Они всегда приходят под завесой тумана или дождя.

Я цепенею, земля уплывает из-под ног. Её слова потрясли меня.

Я всегда верил в волшебство, но одно дело – верить, и совсем другое – слышать, как девочка подтверждает его существование, и видеть его собственными глазами. Если бы моё сердце было из серебра, этот момент навсегда отпечатался бы на нём.

– Это ведьмы, которых называют Боронами, они исполняют приказы Хилдрета, злого колдуна, он безраздельно властвует над ними. – Девочка явно боится. – Нельзя допустить, чтобы они нашли меня или амулет.

При мысли о злых ведьмах я чувствую укол страха, но стараюсь не обращать на него внимания и только крепко сжимаю амулет в кармане.

– Мы можем спрятать тебя. Правда ведь, тётя Гера? Тётя Гера до сих пор не пришла в себя от изумления.

– Конечно, – говорит она. – Пойдём.

– Спасибо, – отвечает девочка.

Дождевая туча всё ближе. Под ней вьётся серый вихрь. Поднимается ветер. Становится холодно. Деревья вокруг тётиного дома раскачиваются, шелестят кроны, словно предупреждая об опасности.

Мы уходим с террасы, и в этот момент налетает резкий порыв ветра. Он сдирает листья с веток и кружит их в небе. Я закрываю за собой дверь, и сквозняк захлопывает ещё одну где-то в доме.

Туча приближается, становится темно. Ветер глухо завывает в каминной трубе.

Чиркнув спичкой о коробок, тётя Гера зажигает фонарь.

– Я буду у себя в кабинете. А вы двое прячьтесь. Я сделаю вид, что никого не видела.

– Только осторожнее, – предупреждает девочка. – Смотрите, чтобы они не наслали на вас бумажное заклинание, иначе вы будете заколдованы, как они сами. Станете холодной и пустой куклой под властью Хилдрета, лишённой разума и эмоций.

Я не знаю, что такое бумажное заклинание, но мне всё это не нравится.

Мы с девочкой быстро задёргиваем шторы в гостиной и прячемся в самом тёмном углу комнаты, за чемоданами, накрывшись пёстрым одеялом.

За окном стучит дождь, барабанит всё громче, набирает силу, и вот в его шуме тонет даже тиканье часов. Тяжёлые капли падают через дымоход в незажжённый камин.

Не выходят из головы слова, сказанные девочкой: «Они всегда приходят под завесой тумана или дождя». В тот день, когда исчезла мама, был туман и иней. По спине пробегает озноб. Накатывает волна страха и любопытства одновременно. Может быть, сейчас явятся те самые ведьмы, с которыми повстречалась мама. И у них есть эти самые бумажные заклинания.

Тук.

Тук.

Тук.

В дверь громко стучат.

Сглотнув ком в горле, девочка говорит:

– Они здесь.

У меня крутит живот.

Тук.

Тук.

Тук.

Стучат явно не кулаком. Звук такой, будто в дверь колотят деревяшкой – черенком метлы, к примеру…

– Уже иду! Погодите! – доносится голос тёти Геры.

– Оставайся здесь, – шепчу я девочке, глядя в сторону двери. – Пойду посмотрю, что там.

– Нам нельзя попадаться им на глаза! – остерегает меня она.

Я крадусь к двери и выглядываю в прихожую. Девочка вслед за мной.

Слышится долгий раскат грома.

В следующий миг вспыхивает ослепительная молния, высвечивая тёмный силуэт за стеклом входной двери.

Тётя Гера поправляет волосы и идёт открывать. Хочется окликнуть её и сказать, чтобы она была осторожна, но в горле пересохло, и вдобавок я не должен высовывать носа из своего укрытия. Она распахивает дверь. На пороге стоит странный незнакомец, похожий на рыцаря в тёмном плаще. На нём шлем в виде головы ворона с острым клювом и чёрный чешуйчатый панцирь, напоминающий оперение. В одетой в перчатку руке он держит блокнот в тёмно-сером кожаном переплёте по размеру не больше маминого.

Моё сердце колотится от страха и изумления. Надеюсь, с тётей Герой ничего не случится.

– Доброе утро, – говорит она бодрым голосом.

– Ненастная погода, – отвечает Ворон сквозь шум дождя. Голос у него холодный и безжизненный. Он касается своего пояса, на котором висит сумка, – и снова грохочет гром, вспыхивает молния.

Я поражён силой ведьм. В считаные минуты ясное солнечное утро исчезло за серыми дождевыми тучами.

– Простите за беспокойство, – продолжает Ворон. – Я всего лишь ищу одну пропавшую вещь. У меня есть основания полагать, что она в вашем доме. И вполне вероятно, её приходил искать ребёнок.

Тётя Гера упирается рукой в дверной косяк.

– Я никого здесь не видела.

– Ладно. Вы не возражаете, если я зайду? Это не займёт много времени. Мы можем поискать вместе.

– Уверяю вас, – стоит на своём тётя Гера, – никакой девочки я не видела.

О нет. Что она говорит?

Чёрный рыцарь наклоняет голову в шлеме, и во мне нарастает беспокойство.

– Кажется, я не говорил, что речь идёт о девочке.

– О, я в-вообще-то имела в виду… – бормочет тётя Гера, не зная, как выйти из положения. Между тем Ворон открывает свой блокнот в кожаном переплёте.

– Ворон не должен обнаружить меня, – шепчет мне маленькая ведьма. – Сделай же что-нибудь!

Я застываю в растерянности, не понимая, что предпринять.

Она толкает меня в бок, и я подскакиваю на месте.

– Хорошо, попробую, – тихо отвечаю я, выхожу в прихожую и громко спрашиваю: – У нас гости? – Подойдя к двери, впиваюсь взглядом в Ворона с раскрытым блокнотом в руках. – Вам помочь? Вы заблудились?

– Я ищу девочку и кое-какой предмет, – говорит Ворон ледяным голосом. – А именно серебряный амулет с рубином…

– Здесь была одна девочка, – заявляю я, пытаясь придумать, как выкрутиться. – Она была одета в старинное платье и всё пудрила нам мозги. Болтала что-то про ведьм, которые её преследуют. Я ведь рассказывал тебе, тётя Гера, помнишь?

– Ну конечно! И в самом деле рассказывал!

– Куда она подевалась? – наступает Борон.

– Она спрашивала, как побыстрее добраться до ближайшей железнодорожной станции. А когда узнала, то прыгнула в повозку, запряжённую лошадью, и уехала.

Ворон молчит и внимательно слушает. Потом спрашивает:

– А вам известно, куда она направлялась?

– Со станции Торсли она хотела сесть на поезд до Кингсмарша, – медленно отвечаю я, словно стараясь припомнить, как было дело. – Судя по всему, она собиралась в Лондон.

– Спасибо, вы очень помогли мне. – Ворон достаёт из-за пояса палочку. – Я хочу отблагодарить вас кое-чем. – Он взмахивает палочкой, и в воздух поднимаются два листка, отделившиеся от его блокнота. Видимо, это те самые бумажные заклинания, о которых предупреждала девочка. До них нельзя дотрагиваться.

Я быстро захлопываю дверь.

Коснувшись её стекла с той стороны, листки начинают светиться призрачным синим светом. Затем они медленно оседают и исчезают из виду.

– Не стоит благодарности! – кричу я из-за двери. – Удачи!

Тётя Гера смотрит на меня во все глаза.

– Что это такое только что случилось?

– Оказалось, что ведьмы и правда существуют, – отвечаю я.

В этот миг бумажные заклинания выползают, как секретные послания, из-под входной двери.

Я отскакиваю назад, а тётя Гера хватает тем временем свой меч викингов. Высоко заносит руки, а потом резко опускает и протыкает бумажные заклинания, пригвождая их к полу.

– Еле спаслись! – с облегчением вздыхаю я.

– Я же говорила, что меч ещё острый!

Мы оба с замиранием сердца ждём, не вернётся ли Ворон, но новых бумажных заклинаний не появляется и в дверь никто не стучит. Слышен только шум дождя.

– Спасибо, что спрятали меня, – говорит девочка, прижав руку к груди. – А я ведь даже не знаю, как вас зовут.

– Я Уилл. А это…

– Мисс Найт, – говорит тётя. – Но ты можешь называть меня Герой.

– А я Магда. – Девочка смотрит на половицу, пронзённую мечом викингов. – Эти заклинания ещё не утратили силы. Нужно избавиться от них. Давайте их сожжём.

– Отличная идея! – улыбается тётя Гера.

Девочка берёт листки каминными щипцами и кидает их на горящие угли. Потрескивая, они занимаются синим пламенем и превращаются в пепел.

Задёрнув кухонные занавески, тётя Гера зовёт нас за стол. У неё в руке фонарь, который обычно висит на крюке над печью. Он мягко покачивается, по кухне плывут тени. Тётя Гера берёт из шкафа жестяную банку с какао, а я зажигаю свечу. В голове вертится столько вопросов – про амулет, про Магду и Агату Кроу, про ведьм и Хилдрета и, главное, про маму.

Я достаю из кармана амулет и кладу его на стол.

– Почему вы все ищете его? Он волшебный?

Магда кивает.

– Так и быть, расскажу. – Глядя, как тётя Гера насыпает в медный ковш какао и добавляет туда молоко, она делает глубокий вдох. – Много веков назад охотники на ведьм преследовали их и убивали. На Фенских болотах были специальные суды. Сотни ведьм погибли – их вешали, топили и сжигали на кострах. Когда лачуга, в которой укрылись последние из фенских ведьм, оказалась окружена, казалось, всякая надежда потеряна… Но одна ведьма по имени Агата Кроу нашла Грозовой камень, старинный амулет.

Г олова у меня идёт кругом. Странно слышать от ведьмы историю, которую мне рассказывали уже сотни раз. Она такая знакомая и незнакомая одновременно. Магда берёт амулет, и мне вспоминается, как жадно она смотрела на него раньше. В голове у меня проносятся сомнения. А вдруг она задумала украсть его и сбежать? Я делаю глубокий вдох и говорю себе, что должен быть внимательным и беречь амулет, пока не верну маму.

Магда рассматривает вырезанного на серебряном круге ворона.

– С помощью Грозового камня Агата вызвала льва – волшебного зверя, который был соткан из тёмной тучи с бушующей бурей внутри. Лев прогнал охотников, а Агата нашла безопасное место и основала там город ведьм.

Сердце подпрыгивает у меня в груди.

– Мы с мамой всегда знали, что у ведьм есть какой-то тайный город. Как он называется?

Магда ёрзает на стуле.

– Я связана клятвой не рассказывать о нашем городе никому, кто живёт за его пределами.

– А можешь хотя бы написать? – спрашиваю я.

Магда качает головой.

Тётя Гера наливает горячий шоколад в три чашки из разных сервизов, и я рассказываю Магде нашу семейную легенду, с которой я вырос. Легенду о женщине из нашего рода, которая спасла Агату Кроу и получила в благодарность песню.

Магда молча слушает, потом кладёт амулет на стол рядом с собой.

– Забавно. Выходит, я не первая ведьма, которую спасли члены вашей семьи.

Тётя Гера вскидывает брови:

– Разумеется, не первая.

– В день, когда исчезла мама, – говорю я, глядя на Магду, – я заметил странный туман и иней на траве, но только в той части Западного луга, где она была. Я думаю, она повстречалась с Воронами.

Магда кивает:

– Скорее всего, они почуяли амулет и поспешили за ним, а когда прибыли, то обнаружили твою маму.

– И моя сестра зарыла его, прежде чем они успели его найти, – улыбается тётя Гера.

Я достаю из кармана блокнот, и на меня накатывает волна тоски по маме.

Я передаю его Магде, всё ещё с трудом веря в происходящее: настоящая ведьма сидит напротив меня на кухне у тёти Геры.

– Это мамин блокнот. Все легенды и сказки, которые она рассказывала, и всё, что она знала про Агату Кроу, про ведьм и их сокровище, – здесь.

Магда прочищает горло.

– Мне жаль, что твоя мама пропала.

Во мне вспыхивает искра надежды, когда Магда открывает блокнот. Может быть, она обнаружит там какую-то зацепку, которая поможет нам отыскать маму.

Магда медленно листает мамин блокнот.

– Ведьмы держатся вместе, да… но мы не носим высокие остроконечные шляпы… и зелья применяем не только как лекарства, мы используем их для всего. – Она смеётся: – И мы уж точно не летаем по небу в лодках!

Я пристально смотрю на неё.

– Ну да, мы летаем, – нехотя признаёт Магда, – но только на мётлах. – Она открывает страницу, где нарисован шак, волшебный фенский зверь. – А вот и грозовой лев, про которого я рассказывала!

– Шак – персонаж местной легенды, – говорю я. – Похож на чёрного льва и рычит как гром.

– Буря в форме льва, – бормочет Магда себе под нос. – Это любопытно. Получается, Агата продолжала использовать Грозовой камень даже тогда, когда пряталась в доме женщины, принадлежащей вашему роду…

– Лори Найт, – с гордостью уточняет тётя Гера.

Я смотрю на девочку и недоверчиво улыбаюсь:

– Агата Кроу сотворила шака…

Ещё вчера Агата Кроу была для нас просто ведьмой, которая скрывалась от охотников в доме Лори Найт и закопала сокровище. А сегодня она уже куда более могущественный персонаж. Она была хозяйкой амулета, создала волшебного зверя и основала город ведьм.

Магда снова начинает листать блокнот и останавливается на странице, где мама записала песню Агаты.

– «Оно зарыто под скалою, давайте же его откроем». Под Вороновой скалой? Амулет указывал именно на неё?

Я киваю.

– И эта песня до сих пор, спустя столько лет, хранится как семейная тайна?

Я делаю глоток горячего шоколада, обжигаю язык и стараюсь не смотреть ей в глаза.

– Насколько я знаю, да, – отвечает за меня тётя Гера.

Я сравниваю известную мне с детства легенду с историей, которую только что рассказала Магда, и вспоминаю, что, по словам мамы, Агата скрывалась на Фенских болотах до самой смерти.

– Странное дело. Если Агата основала город ведьм, зачем тогда она пряталась от охотников у Лори? Она ведь могла жить там, с ними.

Тётя Гера пододвигает свою чашку ближе и отпивает горячего шоколада.

– Отличное наблюдение.

– Всё из-за Хилдрета, злого колдуна, того, что послал сюда Ворона. Давным-давно Агата спасла его от охотников, которые собирались сжечь его. Она вызвала дождь, чтобы затушить костёр, и потом привела Хилдрета в город ведьм… – Магда делает глоток из чашки. – Хилдрет был благодарен ей, но хотел завладеть Грозовым камнем и использовать его силу, чтобы отомстить тем, кто убивал ведьм. Он попытался выкрасть его у Агаты, но в тот момент она исчезла, и больше её никогда не видели. Ведьмы погрузили Хилдрета в сон, чтобы он не мог натворить бед…

Теперь тётя Гера озадачена.

– Подожди-ка. Ты же говорила, что Вороны находятся под властью Хилдрета. Но как это возможно, если он спит?

– Он спал триста лет и проснулся три месяца назад. Для приготовления зелья, которое погружало его в сон, необходимо одно редкое растение, и недавно оно исчезло. А без зелья заклинание не работает. Хилдрет спал в своей камере, а потом вдруг исчез. Вороны искали его повсюду.

– А я думал, они у него на службе, – не понимаю я.

– Они всегда подчинялись Совету ведьм, пока не оказались на стороне Хилдрета. Я видела, как они нашли его. Он скрывался в одной из кухонь, где варят зелья. У него была волшебная палочка и стопка бумажных заклинаний, которых мы никогда раньше не видели…

– Как те, которые мы сожгли?

Магда кивает.

– Всё произошло стремительно. Синие листки разлетелись повсюду. Раздались крики и стоны. Вороны сопротивлялись как могли, но этих заклинаний было слишком много. Каждый, кого они касались, становился заколдованным. Глаза как стеклянные. Покорные, безжизненные и безвольные, они только и ждали, когда Хилдрет начнёт командовать ими. Я испугалась. И хотела попробовать остановить его, но мама заставила меня спрятаться среди сосудов с разными компонентами для зелий. А когда мы с ней наконец вылезли наружу, все в городе уже были заколдованы и ими верховодил Хилдрет. Вороны быстро нас поймали и доставили к нему.

– Хм… – задумчиво говорит тётя Гера. – Почему тогда тебя не заколдовали, как всех остальных?

Магда отпивает ещё горячего шоколада.

– Хилдрет хочет сделать меня своей ученицей, чтобы я помогла исполнить его коварные планы. И он хочет, чтобы это произошло на глазах у мамы – она была правительницей города ведьм. Я отказалась, тогда он посадил нас в тюрьму и сказал, что освободит, только если я передумаю. Так прошло несколько месяцев. И наконец сегодня утром, прождав долгие недели, чтобы улучить момент, когда стражи принесут еду и оставят дверь открытой, я решила попытать счастья. Я спряталась за дверью и, когда Вороны вошли, выскользнула наружу. Раздобыла метлу и улетела из города. Я почуяла, что амулет в этом доме, влетела через распахнутую дверь в столовую, за секунду пронеслась сквозь неё и врезалась в камин в задней комнате. А что было дальше, вы знаете.

– Значит, ты всё-таки почуяла амулет! – восклицаю я. Магда кивает.

– На что похоже это ощущение?

– Я чувствую амулет животом, словно между мной и ним есть невидимая нить, которая связывает нас. Чем ближе я подлетала к дому, тем сильнее она тянула. Мне просто нужно было довериться этому чувству.

Мы с тётей Герой сидим молча, осмысливая рассказ Магды. Дождь стих, сквозь занавески пробиваются лучи солнца, и мы прислушиваемся к стуку редких капель за окном.

Я пытаюсь сложить воедино слова Магды и мамино исчезновение, как будто они – две части одной истории. Мама нашла амулет. Грозового камня, который должен быть в его центре, нет на месте. Возможно, мама что-то знает про этот камень или про то, где он может быть.

– Ты сказала, что мама закопала амулет потому, что ведьмы могут почуять его. Но почему она спрятала его от Воронов, с которыми повстречалась? Ей всегда хотелось увидеть ведьм. Я думал, она скорее захочет отдать его им.

Магда вертит чашку в руках.

– Может быть, она слышала их разговоры о планах Хилдрета. Он до сих пор жаждет найти Грозовой камень и отомстить фенским жителям.

Тётя Гера делает глоток горячего шоколада.

– Если так, то она вполне могла передумать.

У меня пересохло в горле.

– Ты думаешь, Вороны забрали маму в ваш город?

– Наверняка, если они решили, что она знает, где камень. Тогда они заточили её в тюрьму, как мою маму.

По лицу Магды пробегает беспокойство.

– Ты что? – спрашиваю я.

– Боюсь, как бы Хилдрет не отомстил маме за мой побег. – Она смотрит на амулет, зажатый у неё в ладони. – Нужно найти рубин, спасти маму и расколдовать всех в городе. И твою маму тоже нужно найти. Будем помогать друг другу.

– Конечно. – У меня внутри неспокойно, всё переворачивается и дрожит, как неровная песня скворцов, за которыми мы с мамой так любим наблюдать. Хочется доверять Магде, но я не уверен, можно ли. Вдруг она как Альфи – сначала поддержит во всём, а потом я вдруг перестану быть ей нужным? Что, если она найдёт Грозовой камень, сядет на метлу и улетит без меня в свой город? Если это случится, я могу потерять маму навсегда.

Я смотрю на амулет в руке у Магды.

– А можно… я ещё раз взгляну на него?

Магда без колебаний возвращает его мне:

– Держи.

С тяжёлым прохладным амулетом в руке я успокаиваюсь. Пока он у меня, Магда не сбежит в город ведьм в одиночку.

– Что сделает Хилдрет, если добудет Грозовой камень? Устроит бурю?

Допив горячий шоколад, Магда звонко ставит чашку на стол.

– Камень называется Грозовым, потому что Агата вызывала бурю, чтобы спасти ведьм от охотников. Но на самом деле он даёт власть не только над погодой, но и над всеми четырьмя стихиями. – Её голос дрожит. – С его помощью Хилдрет может сделать так, чтобы из земли вырастали каменные столбы, он может наслать огненную комету или волны высотой с башню…

Я чувствую, будто внутри у меня часовой механизм, заведённый до предела.

Тётя Гера обеспокоенно смотрит на нас.

– Не к добру всё это.

Интересно, а если папины страшные сны про Великую бурю – это своего рода предупреждение? Как бы то ни было, главное сейчас – найти камень.

– Нужно спешить к Вороновой скале и отыскать рубин прежде, чем его обнаружит Хилдрет, – говорю я. – Я искал сокровище Агаты всю жизнь, но раньше у меня никогда не было ведьмы в помощниках.

Сквозь щёлку между занавесками я выглядываю в окно, чтобы убедиться, что Ворон действительно исчез. Отдёргиваю одну, и кухню наполняет солнце.

– А далеко до Вороновой скалы? – спрашивает Магда.

Я качаю головой.

– Тётя Гера, можешь довезти нас на своём «харвуде»?

Тётя не слышит. Она листает мамин блокнот, словно ищет там что-то.

Магда хмурится:

– Что такое «харвуд»?

– Это название большой компании. Они делают разные механизмы, например тракторы и грузовики с паровыми двигателями, а ещё планеры, которые запускаются с поездов. У тёти Геры их автомобиль – «Харвуд Роадстер».

Магда улыбается:

– Повозка без лошади, которую заправляют зельем? Всегда хотела прокатиться на такой.

Я облокачиваюсь на стол.

– Тётя Гера, довезёшь нас до Вороновой скалы?

– Хм… нет. Идите пешком. Мне нужно съездить в Кингсмарш, в колледж, посмотреть кое-что в их библиотеке. – Тётя Гера закрывает мамин блокнот и возвращает его мне. – Здесь ничего нет ни о буре, ни о рубине и довольно мало записей о ведьмах.

– Зачем тебе в библиотеку?

– А что, если камень совсем не под Вороновой скалой? Нам нужен запасной план, иными словами – мы должны добыть все ключи к разгадке, какие возможно. Я ненадолго. Встретимся у Вороновой скалы.

Всё внутри у меня сжимается. Придётся идти с Магдой на свой страх и риск.

Девочка вскакивает и направляется к двери.

– Нужно торопиться…

– Ох, погодите, – останавливает нас тётя Гера.

Магда хмурится:

– Вы не хотите нас пускать?

– Как можно! – Тётя Гера как будто обиделась. – Однако Вороны вмиг засекут тебя в этом платье. Необходимо переодеться. – Она вздыхает. – Я никогда ничего не выбрасываю, и сейчас это очень кстати.

– Это верно, она хранит всё, – улыбаюсь я.

– Наверху у меня много старой одежды, – продолжает тётя Гера. – Всё лежит в комоде, в спальне. Выбирай, что понравится. И не взыщи за беспорядок.

Пока Магда примеряет старую одежду, тётя Гера достаёт из шкафа свой рюкзак. В нем всё, что она берёт с собой на археологические раскопки.

– Вот, можешь взять это, – говорит она. – Если камень в земле, придётся раскапывать его. Только обращайся с этими инструментами аккуратно.

– Спасибо. – Я изучаю содержимое рюкзака. Здесь то, что может понадобиться: щётки, скребки, совки, лупа и маленькая лопата. Я кладу в рюкзак мамин блокнот, закрываю его и затягиваю ремешки. – Когда поедешь в Кингсмарш, можешь передать по пути записку папе?

Тётя Гера кивает.

– Знаю, он всегда беспокоится, когда не знает, где ты.

Я беру лист бумаги со стола тёти Геры и снимаю колпачок с шестипенсовой перьевой ручки. Думаю, что бы написать. «Ищем под Вороновой Скалой с тётей Герой и…»

Не могу же я написать «с ведьмой», но Магда и не друг. Мы просто объединились, чтобы вернуть то, что мы потеряли.

Поэтому я быстро пишу:

Закидываю за плечи рюкзак, и в это мгновение в дверях появляется Магда. Она в белой блузке без воротничка, чёрных брюках и жакете.

– Ну как? – спрашивает Магда.

Тётя Гера хлопает в ладоши:

– Блеск. Как будто и не ведьма вовсе!

Тётя Гера улыбается особенной улыбкой, которая появляется на её лице тогда, когда она снова обретает то, что было потеряно. Может быть, к ней вернулась вера в Агату Кроу.

Мы выходим на умытую дождём солнечную улицу. Тёмная туча исчезла. Над нами синее небо, и повсюду разлит аромат, который мама так любит. Я пытаюсь отбросить сомнения, которые опять одолевают меня. А вдруг туча вернётся и Воронов будет ещё больше? Вдруг они узнают Магду? Видимо, эти мысли отражаются у меня на лице, потому что Магда говорит:

– Не волнуйся, если мы увидим, что надвигается туча, сразу спрячемся.

Я надеваю кепку.

– Здесь в основном поля. Поблизости не так много мест, где можно спрятаться, но я знаю несколько.

Тётя Гера радушно машет нам рукой на прощание.

– Увидимся у Вороновой скалы. Я буду там в пять.

– Не забудь передать папе записку, – напоминаю я.

Тётя Гера поправляет чёлку.

– Не тревожься, не забуду.

Мы с Магдой шагаем по дороге, и у меня в душе снова загорается надежда. Скоро мы найдём Грозовой камень. А потом отыщем маму, остановим Хилдрета и спасём фенских жителей от его козней.

Мы идём по пыльной дороге среди кукурузных полей к Западному лугу. У меня на спине рюкзак с археологическими инструментами и маминым блокнотом. К рюкзаку привязана лопата, она раскачивается, как маятник часов, туда-сюда. Магда шагает рядом. Где-то вдалеке кукует кукушка.

Магда говорит, что никогда раньше не была одна вне стен города, вдобавок в солнечную погоду, потому что ей всегда приходитесь прятаться за стеной дождя.

Мы всматриваемся в небо, не покажется ли туча, но над нами лишь бескрайняя лазурь и ослепительное солнце.

Мы останавливаемся в прохладной тени Дуба с дуплом, под которым мама любила сидеть и писать заметки в своём блокноте. За ним расстилается ковёр из красных, оранжевых, синих и розовых цветов с зелёными лоскутами травы.

– Это Западный луг. Здесь я нашёл амулет.

– Где именно?

Я показываю на домик для наблюдения за птицами.

– Тут чудесно. Вам так повезло, что вы можете любоваться всем этим.

Магда вдыхает прогретый солнцем воздух, он наполнен сладкими ароматами, и я вспоминаю тот день, когда мы с мамой были здесь в последний раз. Мы называли по именам все растения, которые встречали, одно за другим: незабудки, полынь, мальва, ясменник, льнянка. Они звучали как заклинания.

– Мы с мамой часто приходили сюда понаблюдать за природой, – говорю я, пока мы идём дальше. – Правда, один фермер, которому принадлежит эта земля, хочет всё скосить.

– Почему? Как кто-то может хотеть лишиться такого?

Магда смотрит на гудящий луг, в котором бьётся пульс жизни. Повсюду летают пчёлы, бабочки, жуки и стрекозы. Ласточки рассекают крыльями воздух. На солнце греются медянки и ящерицы.

– Он собирается расширить свои поля. И его не волнует, что исчезнут тысячи диких растений. Насекомые и звери останутся без своих жилищ и без пищи. Всё ради кукурузы. У него уже акры и акры кукурузных полей.

– Ужасно.

– Мама пробовала убедить его сберечь луг, но он уже принял решение. Теперь ничего не поделать. Земля принадлежит ему.

Магда хмурится.

– Люди уничтожают луга, и в результате исчез дремушник, редкое растение, которое было нужно для приготовления сонного зелья, чтобы Хилдрет спал. Если бы мы по-прежнему могли варить это зелье, он бы не проснулся.

Я чувствую себя виноватым, словно это из-за меня больше нет дремушника.

– Каково вам было сидеть три месяца в заточении у Хилдрета?

– Он запер нас в башне прямо под городскими часами, чтобы мы днём и ночью слышали, как они тикают. Он хотел, чтобы мы понимали, сколько времени проходит. – Магда глубоко вздыхает. – Мы были единственными, кого не заколдовали, и из-за этого чувствовали себя одинокими. Хотя это было не так уж плохо. Нас вкусно кормили…

У меня сводит живот.

– Как по-твоему, мою маму Хилдрет тоже держит в неволе?

– Если он думает, что она знает что-то о камне, тогда, скорее всего, да, он посадил её под замок, как мою маму.

Живот сводит ещё сильнее. В голове возникает картинка: мама сидит в тесной железной клетке. И что-то напевает, стараясь отвлечься от гулкого тиканья часов.

Мы подходим к краю луга. Магда делает глубокий вдох.

– Прости, что я не спускала глаз с амулета там, у Геры дома. Я понимаю, почему ты всё время так беспокойно следишь за ним. Тебе кажется, что я могу забрать амулет и сбежать в город ведьм без тебя, но я никогда не поступлю так.

Меня застали врасплох. И я не знаю, что сказать.

– Не важно, у кого сейчас амулет, – продолжает Магда. – Но когда мы найдём Грозовой камень, он должен быть у меня, потому что тогда с его помощью я смогу перенести нас обоих в город ведьм. Вместе мы остановим Хилдрета, – говорит она чуть громче, – выручим твою маму и всех, кого я знаю. Доверяй мне.

Я хочу доверять ей. Но всё равно тревожусь – вдруг она, как Альфи, будет дружить со мной до тех пор, пока не получит то, что ей надо, а потом предаст.

– Ведьмы обычно с опаской относятся к людям, – добавляет Магда, – но я чувствую, что тебе можно довериться. Неслучайно женщина из твоего рода спасла Агату и не выдала её охотникам. – Она слегка толкает меня локтем и улыбается. – Я не умею слышать голос сердца, но уверена, что у нас всё получится. Мы вместе спасём наших мам!

У меня в груди растекается тепло.

– Что значит «слышать голос сердца»?

– Это значит точно знать, быть уверенным в чём-то безо всякой на то причины. Ведьмы всегда следуют голосу своего сердца. Иногда это заставляет их принимать решения, которые кажутся странными и даже абсурдными. И только потом они понимают, что к чему.

– Это что-то вроде интуиции? Мама всегда говорила, что сердце должно стать для человека компасом.

– Да, верно, это когда сердце становится компасом. – Магда улыбается. – То есть ты на верном пути.

– С тобой такое случалось?

– Пока нет. Когда это происходит, говорят, тебя охватывает такое ощущение, будто в сердце гудит рой пчёл.

Мы идём мимо реки, и меня греет надежда найти маму. Около горбатого мостика мы останавливаемся и смотрим на небо. По-прежнему ни облачка. Значит, ведьмы далеко.

Впереди появляется светловолосый мальчик на велосипеде. Под колёсами вьётся пыль. Сердце сжимается. Это Альфи.

– Ты видел Коула? – спрашивает он, притормаживая. – Он должен был быть дома ещё час назад. – В голосе Альфи звенит тревога.

Моё тело словно коченеет.

– Откуда мне знать, где он?

Слова пустые, точно птичьи кости.

Прежде чем Альфи стал дружить с Коулом, мы с ним строили шалаши в тростнике и подвешивали к деревьям качели. Смотрели, как взмывают ввысь с поездов планеры, играли в мяч и запускали небесные фонарики. Мы вели бесконечные разговоры о таинственных кражах чертежей и деталей разных летательных аппаратов, о которых писали в газетах. Мы разламывали косточку-вилочку, чтобы узнать, чьё желание сбудется, и делились секретами. Альфи был мне как брат. И вот теперь он заговорил со мной – впервые за несколько недель.

Альфи разглядывает Магду, а потом прокручивает педаль велосипеда, готовый уехать.

– Если увидите Коула, передайте ему, что я искал его.

– Альфи, давай с нами. Мы идём к Вороновой скале. – Эти слова вырываются у меня, прежде чем я успеваю взять себя в руки.

Видно, что его терзают сомнения, он будто борется с собой.

Я пристально смотрю на него, надеясь, что он извинится и мы помиримся.

– Я лучше поищу Коула, – морщится Альфи.

Магда глядит на нас двоих попеременно, словно чувствует между нами невидимую натянутую нить – напряжение.

Альфи уезжает.

– Никогда не думала, что увижу велосипед, – тихо говорит Магда. – Нам рассказывали про них на курсах Совета ведьм. – Чуть погодя она спрашивает: – А кто такой Коул?

Внутри у меня всё сжимается, словно пружина карманных часов, которые завели слишком сильно.

– Друг Альфи.

Вскоре за ширью полей показывается роща. Мы на месте.

– А вот и Воронова скала. Она из гранита, но это камень не здешних мест. Просто загадка, как она появилась тут.

Мы с Магдой разглядываем скалу, возвышающуюся над полями. Я напеваю мелодию песни Агаты, добавляя слова на последнем куплете:

Грозовой камень, Грозовой камень. Эти слова гудят во мне, они отдаются в каждой моей косточке. Много лет подряд я думал, что сокровище – это огромный сундук с драгоценностями, но теперь я знаю, что это амулет, наделённый волшебной силой. Надо непременно найти камень и спасти маму, прежде чем Хилдрет использует эту силу, чтобы погубить фенских жителей.

Мы подходим ближе к серой скале высотой двадцать футов[5]. У её основания траву объели коровы. Рядом, укрываясь за каменной стеной от ветра, растёт пара кустов и три тонких деревца.

Я делаю шаг вперёд.

С веток вспархивает добрый десяток воронов и принимается кружить в небе.

– Теперь я понимаю, почему её назвали Вороновой скалой, – говорит Магда.

Я подхожу ещё ближе к скале.

– Мама любит воронов. По её словам, в некоторых сказках они – посланники богов.

– Давай-ка посмотрим, не указывает ли амулет на то место, где зарыт камень.

Сунув руку в карман, я нащупываю серебряный амулет.

– А вдруг, если мы достанем его, снова явятся ведьмы?

– Придётся рискнуть, выбора нет. Когда мы найдём Грозовой камень, я вызову льва, и он прогонит их прочь. Именно так поступила бы Агата.

Сердце подпрыгивает в груди при мысли, что я увижу шака.

Я достаю амулет, он начинает сильно раскачиваться, потом поднимается и замирает в воздухе. Мы с Магдой в изумлении смотрим на него. Амулет указывает не на землю, но на саму Воронову скалу.

Я шагаю туда, куда направляет нас амулет.

Мы медленно взбираемся наверх. Свободной рукой я цепляюсь за выступы. Мы с мамой делали несметное число попыток найти здесь сокровище, обследовали все камни и тени, но так ничего и не нашли. Чем ближе мы к вершине, тем ниже опускается амулет, наконец он повисает, указывая на участок скалы под нашими ногами, поросший лишайником.

Сердце замирает.

Магда делает глубокий вдох.

– Грозовой камень здесь, – говорит она.

Я ощупываю шершавую поверхность. Замечаю тонкую щель по периметру щербатого камня. Пытаюсь расшатать его, но он не поддаётся.

Как следует упёршись ногами, пробую сместить его.

Раздаётся щелчок, и камень поднимается, словно крышка тайника.

Сердце бешено колотится.

В углублении лежит каменная табличка размером с почтовую открытку. Я достаю её. На холодном камне вырезаны слова:

– А я-то думала, Грозовой камень здесь, – с досадой бормочет Магда.

– Мы с мамой тоже так думали. В песне Агаты сказано: «Оно зарыто под скалою». Мы решили, что эти слова указывают на место, где лежит сокровище…

– А тут, похоже, только подсказка. – Магда разглядывает каменную табличку. – Это загадка. Она должна помочь нам понять, где спрятан камень.

«Вороны – умные птицы. У них цепкая память, им нравится разгадывать загадки», – я улыбаюсь, вспоминая эту мамину запись в блокноте. И начинаю шагать по гребню скалы с амулетом, повисшем на цепочке, в руке.

– Эй, что ты делаешь? – кричит Магда. – Надо спрятать амулет, пока не явились ведьмы!

– Хочу проверить, не указывает ли он куда-нибудь ещё. Нет. – Я возвращаюсь к тайнику. – Он как стрелка компаса, которая всегда смотрит на север, направляет меня отовсюду обратно сюда, в это место.

Магда вздыхает, когда я убираю амулет в карман.

– Так лучше. Я теперь не чувствую его.

Я снимаю кепку и взъерошиваю волосы. Снова пробегаю взглядом по строкам, оставленным на камне много веков назад.

– «Получше приглядись к земле священной. Загадку скоро разрешишь, мой друг, у камня поищи, я знаю – это верно», – повторяю я.

– У камня? – Магда озадачена.

Я киваю.

– Может быть, это намёк на могильный камень. «Агата спряталась, ты посмотри вокруг». Вдруг имеется в виду место, где она похоронена?

– Это вряд ли. Ведьмы никогда не хоронят своих умерших. Мы развеиваем прах по ветру. А что значит «священная земля»?

– Ну, такая, особенная.

– Ведьмы говорят, вся земля священна. Каждый луг, каждая гора, озеро, лес.

– Правильно, но так ещё называют церкви и то, что вокруг них. Штука в том, что на Фенских болотах множество церквей. А в Кингсмарше есть ещё кафедральный собор.

Вдруг налетает ветер.

Я смотрю на небо.

Над Уошем – пастбищами, которые зимой затоплены водой, – висит стена тумана. Ещё выше скользит чёрная тень. Сперва мне кажется, что это просто птица, но, когда тень становится ближе, я могу разглядел ведьму в развевающемся плаще, она направляет метлу в нашу сторону.

– Снова Вороны, – мрачно говорит Магда. – Они явились за нами. Наверняка почуяли амулет.

– Нужно прятаться! – у меня сжимается сердце. Здесь не так-то много мест, где можно укрыться.

Не хочу становиться одной из бездушных марионеток Хилдрета. Если это случится, я не смогу найти маму.

– У тебя хорошая память? Ты запомнил, что написано в подсказке? – торопливо спрашивает Магда.

– Да, а что?

Она хватает табличку и ударяет её о скалу.

Крак.

Табличка распадается на два почти равных куска.

– Что ты делаешь?!

Магда поднимает обе половинки. Потом протягивает мне одну – ту, где вырезаны первые три строки.

– Так у нас больше шансов. Стихотворение без конца или без начала теряет свой смысл.

Она кладёт вторую половинку обратно в тайник и закрывает его камнем-«крышкой».

Мы бежим вниз по склону, скользя и спотыкаясь. Успеваем спрятаться в кустах, и в следующий миг над нами пролетает ведьма. Легко, как пёрышко, она опускается на землю. Становится холодно. Воронову скалу обступает стена тумана, но в центре воздух остаётся прозрачным.

Из нашего укрытия мы наблюдаем за ведьмой. Сердце гулко стучит: что будет, если нас поймают? Она тоже одна из Воронов. Высокая девушка с золотистой кожей. С виду она постарше Магды – ей лет пятнадцать или шестнадцать, у нее длинные тёмные волосы, завязанные чёрной косынкой. На ней такой же чёрный плащ, как у Ворона, который стучался к тёте Гере, но доспехов нет. Только чёрный жакет с высоким воротом.

Я замечаю у неё на рукаве синее бумажное заклинание.

– Где амулет? – шёпотом спрашивает Магда.

– У меня в кармане.

Магда одобрительно кивает, а затем её лицо грустнеет.

– Надо же, прилетела именно Ката…

– Кто это?

– Моя лучшая подруга. Точнее, она была моей лучшей подругой, пока не стала одной из марионеток Хилдрета.

Движения у Каты резкие, будто она автомат. Взгляд холодный и неподвижный, как у медянки, которая повстречалась мне на Западном лугу. Она исследует землю возле Вороновой скалы, и мне вспоминается, как мы с мамой бессчётное число раз делали то же самое.

– Похоже, она ищет амулет, – шёпотом говорит Магда. – Подождём, когда она улетит.

Я сжимаю в руке половинку каменной таблички и тут понимаю, что оставил возле скалы рюкзак тёти Геры. Вот он, лежит на земле под выступом.

В рюкзаке мамин блокнот.

Внутри всё обрывается.

Ката ещё не заметила рюкзак, но пройдёт всего несколько минут, и она непременно его увидит. Я слегка толкаю локтем Магду и шепчу:

– Рюкзак. Блокнот.

Магда широко распахивает глаза. Вдохнув поглубже, она ползёт на четвереньках к скале.

– Магда, назад! – Я хватаю её за руку.

– Я быстро. Я успею его забрать, она не заметит меня.

– Ни за что, это слишком опасно!

– Оставлять там блокнот тоже слишком опасно. Если он попадёт к Воронам, они, возможно, найдут камень раньше нас. – Магда жмёт мне руку. – Поверь, я могу пробраться к рюкзаку совсем незаметно.

Я отпускаю её. Выждав момент, когда Ката отходит подальше, Магда пробирается вперёд.

Я хочу довериться ей, но не могу. Что, если она выдаст нас обоих? Когда Магда уже почти выползла из кустов, где мы прячемся, и я, собравшись с духом, бросаюсь вперёд, чтобы остановить её.

– Прекрати! – злится Магда. – Не мешай! У меня всё получится!

Я хочу схватить её за руку.

Но цепляюсь за ветку.

Куст трещит.

Мы цепенеем.

У меня сжимается сердце.

Ката оборачивается и направляет на нас волшебную палочку.

– Кто там? – раздаётся её пустой, холодный голос, лишённый всякого чувства.

Я отступаю назад и зажимаю рот кулаком. Мы молчим.

– Я знаю, что вы прячетесь в кустах, – говорит Ката. – Выходите, а не то я вызову бурю.

Если бы удача была на нашей стороне, то из куста выскочила мышка или с ветки вспорхнул воробей. Или появился бы Альфи и спас нас.

Тишина.

Я превратился в трясущийся комок страха.

– Если не выйдете, я уничтожу ваш рюкзак, – продолжает Ката чуть погодя, – а потом и вас самих.

– Нет, нет, не надо! – Слова сами срываются у меня с губ. – Это не мой рюкзак, я всего лишь одолжил его!

Магда тяжело вздыхает.

– Магда, – произносит Ката ледяным голосом, когда мы выбираемся из кустов, – мы искали тебя. Ты напрасно убежала.

– Мы нашли вот это, – выпаливает Магда, выхватывая у меня из рук обломок каменной таблички. – Это подсказка, которая поможет отыскать Грозовой камень. Если отпустишь нас, можешь забрать её.

Лицо Каты – словно маска. Зелёные глаза безжизненны.

– Я не могу отпустить вас.

Я бегу к рюкзаку тёти Геры. Достаю мамин блокнот и прячу под рубашкой.

Магда медленно приближается к Кате.

– Разве ты не помнишь? – мягко говорит она. – Мы ведь с тобой дружили.

– Я ничего не помню, кроме приказов Хилдрета.

Магда морщится, словно слова подруги ранили её. Это колдовство – вовсе не волшебные чары, а самое настоящее проклятие.

Я чувствую укол в сердце. Мне известно, как тяжело, когда лучший друг стал для тебя чужим.

Магда подступает к Кате, протягивая ей каменную табличку.

– Вот, держи!

– Стой! – останавливает её Ката. – Не подходи ближе.

Но Магда не слушает и делает ещё один шаг вперёд.

Из волшебной палочки Каты вырывается ветер.

Магда падает на землю, сбитая с ног, я вздрагиваю.

– Ого, как ты ловко обращаешься с палочкой. – Магда поднимается на ноги. – Тебе повезло. Не у всякого Ворона есть такая. Их осталось совсем мало.

Ката молча убирает палочку за пояс.

– А мы можем оторвать бумажное заклинание от её рукава и сжечь его, как сделали тогда у тёти Геры дома? – тихо спрашиваю я.

Магда качает головой.

– Если оно пристало к кому-то, его можно убрать только волшебной силой. Именно поэтому мне нужен Грозовой камень, с ним я сниму чары со всех жителей города.

– Ты должна вернуться домой, – говорит Ката.

Магда показывает на лежащую на земле метлу:

– Мы все не поместимся на ней.

– Знаю. – Ката достаёт из сумочки, подвешенной к поясу, бутылочку с зельем. Она круглая и наполовину заполнена чернильно-чёрной жидкостью.

Меня сковывает страх.

– Что это?

Что бы это ни было, ясно одно: пить это не стоит.

– Прощальное зелье, – объясняет Магда.

Я холодею. Прощальное? Неужели это яд?

– Вы не заставите меня пить это! – Мой голос срывается.

Ката вынимает пробку.

– Тебе не придётся пить. – И она выливает зелье нам под ноги. Тёмная вязкая жидкость льётся тонкой струйкой и, коснувшись земли, растекается в большую лужу. – Скорее, иди! У нас мало времени. – Ката берёт метлу и подталкивает Магду. – И не думай сбегать! Если попытаешься удрать, у твоего друга будут неприятности.

– Уилл, всё будет хорошо, – успевает сказать Магда. Как только её ног касается чёрная жидкость, она исчезает.

Я моргаю, не в силах поверить в увиденное. Сердце отчаянно стучит – в основном от страха, но и от восторга тоже. Раньше я думал, что зельями можно только лечить людей. И даже не подозревал, что в них можно исчезнуть.

– Отлично. Теперь ты. – Ката толкает меня в спину метлой.

Я подхожу ближе и вижу отражение своего удивлённого лица. Сердце тяжело бьётся. Ката хватает меня за руку.

Мы шагаем в черноту…

Впереди вспыхивает серебристый всполох…

Тело обжигает холодом…

Обостряются все ощущения…

Я словно внутри ревущего водопада…

Через мгновение мы стоим возле золотой статуи орла посреди мощёной площади. Я в изумлении смотрю по сторонам. Это – город ведьм. Я попал в мир Агаты Кроу. Город оказался гораздо красивее, чем тот, укрытый в горах, который я рисовал в своём воображении. Дома из дерева и кирпича, окружающие площадь, похожи на средневековые. Их стены выцвели от непогоды. Булыжные мостовые. Узкие улицы и извилистые переулки. Над этим лабиринтом, в дальнем конце города, возвышается серая скала, на которой стоит замок. Интересно, это там Хилдрет держит маму?

– Если бы ты тогда поверил, что я смогу достать рюкзак, мы бы до сих пор были у Вороновой скалы, – ворчит Магда. – А теперь мы здесь.

Город окружён плотной завесой тумана, так что, скорее всего, мы где-то высоко в горах.

– Извини. Это из-за меня мы попались. Где мы? Это горы?

– Нет, мы внутри облака, в сотнях футов над землёй, – отвечает Магда так, словно речь идёт о вполне обычных вещах. – Добро пожаловать в Небесный город.

Я потрясён, когда до меня доходит смысл слов.

– Мы в облаке…

Магда заправляет за ухо прядь волос.

– Раньше это был заброшенный город. Когда Агата нашла Грозовой камень и стала повелительницей бури, она перенесла его с земли на небо. Облако – вполне подходящее место, чтобы спрятать ведьм от охотников. Никто никогда не догадается, что мы здесь.

– Бартон, – вспоминаю я. – Мама рассказывала мне сказку о городе, который исчез за одну ночь после бури.

У меня кружится голова, когда я смотрю на город ведьм, укутанный туманом. Высокие каменные ступени, разноцветные витражи и тяжёлые деревянные двери с массивными замками. Город выглядит так, словно за сотни лет тут ничего не поменялось. Как средневековые ткани и драгоценности, найденные тётей Герой в археологических экспедициях, сохранили свой первозданный вид благодаря болотной почве.

Но вот последние капли зелья исчезают в щелях между булыжниками мостовой. Ката тычет нас в спину метлой.

– Пошли, – говорит она.

Очнувшись от изумления, я вспоминаю, что мы здесь не для того, чтобы осматривать город.

– Куда это мы?

Магда кивает в сторону замка на скале.

– В Зал совещаний, к Хилдрету. Он бездушный и пустой, как ведьмы, которых он заколдовал.

Когда мы идём по площади, у меня возникает странное ощущение. Камни под ногами большие и тяжёлые, и вместе с тем под ними ничего нет – только небо. Мы с мамой никогда не думали, что ведьмы так могущественны.

Магда уверенно перешагивает через разлом шириной в дюйм, который бежит через всю площадь. Поколебавшись, я следую за ней.

Запрокинув голову, я смотрю на золотую статую орла, на его распростёртые крылья и тонкий клюв, обращённый в небо.

– Вороны, подчиняющиеся Хилдрету, Агата по фамилии Кроу, эта статуя орла… Почему у вас так много птичьих символов?

– У ведьм особое отношение к птицам. Они означают для нас свободу, – тихо говорит Магда. – Только это никакой не орёл, а феникс. Он воскрешает всё своей вечной песней, которая до сих пор звучит в каждом живом существе. Птичье пение на рассвете и на закате дня – своего рода напоминание о фениксе.

Мы уже пересекли площадь и теперь проходим мимо бочек, которые громоздятся возле деревянных домов с высокими дверьми.

– Здесь мы храним ковры, которые ткём сами, – объясняет Магда. – Краски для них делаем из трав и цветов. Мы переодеваемся в людскую одежду и продаём их в вашем мире, чтобы купить себе еду. Все думают, что ведьмы, появившись, станут торговать зельями. Никому и в голову не придёт, что они могут продавать ковры.

Мы проходим мимо открытой двери склада. Молча и внимательно, как сова, Ката следит за нами. Я смотрю на деревянные полки. На каждой – груды пёстрых рулонов. И на каменных плитах пола разложены узорчатые ковры разного размера. Такие знакомые. У тёти Геры перед камином я видел подобный. На коврах сидят ведьмы в средневековой одежде, неподвижные, как механические куклы, у которых кончился завод. Глаза тусклые, словно выцветшие чернила.

– Что с ними? – спрашиваю я. – Они заколдованные?

Магда кивает.

– Они уже выполнили приказы, что дал им Хилдрет, или не могут довести их до конца. И ждут новых. Это ужас. Я слышала, иногда он заставляет их сидеть вот так целыми днями.

У меня по спине бегут мурашки. Надеюсь, маму не заколдовали.

Ката ведёт нас мимо склада.

– Смотри в оба, здесь ещё один разлом, – предупреждает Магда.

Мостовую пересекает узкая трещина.

– Не такая уж она и страшная, – говорю я.

– Уилл, Уилл, я не про эту, смотри туда.

Мы заворачиваем за угол, впереди зияет разлом шириной пять футов. У меня подгибаются ноги. Целый кусок улицы отсутствует. Похоже, что с ним обвалилась и часть дома – не хватает стены и крыши.

Затаив дыхание, я подхожу к краю пропасти. Камни мостовой, кажется, готовы вот-вот сорваться и улететь вниз. Провал футов тридцать, а дальше – толща облаков. Из разлома рвётся сильный ветер. Я отхожу назад.

– По-моему, я не говорила тебе… – Магда понижает голос. – В общем, Небесный город потихоньку разваливается.

– То есть?

– Воздушное заклинание, благодаря которому город висит в небе, оно как часы, которые требуют подзаводки. – Помолчав, Магда продолжает: – Когда сила заклинания иссякнет, город – всё то, что ещё не обрушилось, – упадёт с неба. Никто не знает, как долго мы ещё протянем, но день ото дня трещины становятся шире.

По спине пробегает озноб.

– Но ведь куски мостовой и домов, которые отваливаются и летят вниз, опасны для тех, кто живёт на земле. Почему сила заклинания иссякает?

– Его нужно обновлять. – Магда оглядывается на Кату. – Это делалось каждые тридцать лет на протяжении веков. Дня этого есть особая церемония, когда все высоко поднимают волшебные палочки. Так Воздушное заклинание вновь обретает силу. Но у волшебных палочек есть срок годности. Они помогают управлять стихиями, но со временем изнашиваются. И сейчас оставшихся не хватает для того, чтобы обновить заклинание. Дело в том, что все волшебные деревья, из которых делают палочки, вырублены людьми.

У меня холодеет в груди.

– А как выглядят эти волшебные деревья?

– Это дубы, ясени и берёзы, но у них красные листья, а не зелёные.

– А ну живее, – подгоняет нас Ката. – Поторапливайтесь.

– Мощь Грозового камня надо в первую очередь направить на Воздушное заклинание, – продолжает Магда. – Теперь это единственный способ вернуть ему силу, но если Хилдрет отыщет камень – он не станет сохранять город.

– Почему? – удивляюсь я.

– Он хочет, чтобы Небесный город развалился…

– Слишком много разговоров, – осекает нас Ката. – Поберегите своё дыхание, чтобы отвечать на вопросы Хилдрета.

Мы поднимаемся на холм по извилистой улочке, мимо выцветших от дождя дверей и окон с рассохшимися рамами. Я никогда ещё не ходил по такой крутой улице. Каждый шаг даётся с трудом и приближает нас к Хилдрету. Тревога выматывает меня. Что, если Хилдрет нашлёт на нас бумажные заклинания? Мы с Магдой оба думаем об этом. Если он нас заколдует, мы никогда не сможем спасти наших мам и всех жителей города. Я смотрю на Магду: ей явно страшно. Если Хидрет опередит нас и найдёт Грозовой камень, неизвестно, как он использует его силу.

Мы проходим мимо открытых дверей большой кухни. Там тоже заколдованные ведьмы – мужчины, женщины и дети с остекленевшими, мёртвыми глазами – размешивают зелья в больших котлах, добавляют туда что-то, достают пропитанные зельем голубые бумажки и выкладывают на стеллажи для просушки. Я вглядываюсь в их безжизненные лица – нет ли среди них мамы. Нет, она не здесь.

На большом столе высятся бесчисленные стопки голубых листочков.

Вот они, бумажные заклинания.

Их сотни и сотни. Можно заколдовать целую армию.

Я оглядываюсь на заколдованных жителей города.

Магда сбежала отсюда, чтобы найти Грозовой камень и спасти их. Но из-за меня её поймали и вернули обратно. Меня сжигает чувство вины. Я должен исправить свою ошибку.

Опустошённые бумажными заклинаниями ведьмы стоят вдоль улицы, некоторые в опасной близости от растрескавшихся стен, готовых вот-вот обвалиться в бездну. Они неподвижны, как игрушечные солдатики, про которых забыли. Замерли, уставившись в пустоту и ожидая приказов. Меня пробирает озноб, когда мы проходим мимо. Сколько же времени они уже так провели?

Мы поднялись выше крыш и глядим сверху на склады возле площади. Несмотря на то что пройдено всего полпути, я уже весь вспотел, рубашка прилипла к спине. Так что мы останавливаемся, чтобы отдышаться. Моя грудь словно в железных тисках. Никак не могу насытиться воздухом. Чем больше я вдыхаю, тем тяжелее становится. Смотрю на ворота замка с двумя башнями по бокам, и у меня кружится голова, всё несётся, как в моём зоотропе с цепочкой летящих гусей внутри.

Морщась, я складываюсь пополам, прислоняюсь к нагретой солнцем стене и поднимаю руку:

– Не могу… дышать.

– Ты не привык к такой высоте, – говорит Магда. – Здесь разреженный воздух. Дыши медленно и глубоко. Давай я понесу рюкзак.

– Спасибо.

Опустив голову, я делаю несколько медленных глубоких вдохов. Воздух холодный. Спустя минуту мне становится лучше.

Мы молча идём дальше. Магда шагает впереди с рюкзаком тёти Геры, Ката следует за мной. Я еле бреду, размышляя о том, как мы найдём маму и спасёмся. Может, нам удастся украсть мётлы, как сделала Магда?

У ворот замка стоят на страже два Ворона с пустыми глазами. Они держат скрещённые мётлы словно секиры, преграждая путь.

Ката приветствует их.

– Мы к Хилдрету.

Караульные молча расступаются.

Заколдованная подруга Магды ведёт нас через двор. Около дюжины ведьм в клювастых шлемах Воронов упражняются с волшебными палочками. Они держат их как мечи и, фехтуя, обрушивают на деревянные мишени то ураганный ветер, то вьюгу с ледяной крошкой. На земле лежат несколько палочек, и я уже собираюсь спросить Магду почему, но тут сам понимаю, что это, наверное, те, которые потеряли силу. Над двором высится башня, на ней огромные часы с железными стрелками. С тяжёлым чувством я смотрю на неё. Где-то там мама Магды.

Мы поднимаемся по истёртым ступеням и проходим в тяжёлую деревянную дверь, которой, кажется, уже сотни лет.

Мамин блокнот по-прежнему у меня под рубашкой, прилип ко взмокшему телу. Амулет в кармане. Меня накрывает волна страха. Вдруг стражи Хилдрета станут обыскивать нас? Пытаюсь придумать, что делать. Кате известно только то, что мы нашли табличку. Она почуяла амулет, но не знает, что это мы принесли его к Вороновой скале. Делаю глубокий вдох. Если сосредоточить внимание Хилдрета на табличке, тогда, может быть, удастся отвлечь его от амулета.

– Магда… – шепчу я.

– Хватит болтать! – обрывает меня Ката. – Ещё одно слово, и я обрушу на вас шквал ветра.

Мы поднимаемся по каменным лестницам, идём по бесконечным коридорам, проходим мимо гобеленов, на которых изображены ведьмы, летящие на мётлах по ярко-синему небу. Рядом с ними стаи птиц. Ниже, на земле – другие ведьмы, сидящие верхом на ледяных искристых медведях, на огненных волках, на оленях из древесных корней и веток и на тёмных тенях – судя по всему, это львы, сотканные из бури. Я украдкой касаюсь этих сказочных существ. Вот бы мама видела всё это.

Теперь мы в длинном коридоре с арочными сводами. На стенах висят старинные портреты в богатых рамах.

– Это ведьмы, которые правили Небесным городом, – объясняет Магда. – Первая – Агата Кроу.

Я разглядываю изображение ведьмы, о которой так много слышал. Она одета в плащ из перьев. Глаза – точь-в-точь как у Магды, ясные и горящие. Остальные женщины с портретов тоже в плащах из перьев и с добрыми, мудрыми лицами. Мы подходим к последней картине, и Магда любуется изящной ведьмой на ней.

– Это моя мама. А рядом место для моего портрета. Совет ведьм решил, что на Зимнем фестивале меня назначат маминой преемницей.

В конце коридора стоят ещё два Ворона с перекрещёнными мётлами. Механическим жестом они отводят их в стороны и толкают створки дверей, пропуская нас. Мы входим в огромный зал. При взгляде на потолок захватывает дух. Мощные каменные колонны поддерживают конструкцию из выступающих балок. Такое ощущение, будто я в животе у гигантского кита. В глубине зала возле витражного окна и огромного котла свалены грудой каменные кресла, а над ними возвышается трон, на котором сидит Хилдрет.

Мы приближаемся. Я снимаю кепку. На ладонях выступил пот, к сердцу подкрадывается страх. Я не хочу, чтобы меня заколдовали. Если я забуду всё, то не смогу найти маму.

Хилдрет оказался совсем не таким, как я думал. Это совсем не худощавый старик с длинной, до самого пола, седой бородой, а крепкий юноша с острыми скулами и гладкими светлыми волосами. Если бы не мертвенно-бледная кожа, он вполне мог бы сойти за одного из папиных ирландских друзей. В своих белых одеждах и плаще из перьев Хилдрет похож на лебедя.

Я вижу двух Воронов, охраняющих своего господина, – один высокий, другой низкий. У них блокноты с заклинаниями, как у того, который приходил в дом тёти Геры. Вдобавок у каждого по три волшебные палочки и пузырьки с разноцветными зельями, привязанные к поясам.

– Я знал, что рано или поздно ты вернёшься, – ласково говорит Хилдрет Магде. Голос у него вовсе не дрожащий, а сильный и властный. – А ты переменилась, я вижу.

Магда снимает рюкзак тёти Геры и кладёт его на пол.

– Людская одежда оказалась удобной, – отвечает она вызывающим тоном. – Попробуй, не пожалеешь.

Холодная улыбка касается губ Хилдрета, но его белёсые глаза остаются безучастными. Он внимательно рассматривает наряд Магды, потом переводит взгляд на меня и кривится.

– Ты подружилась с человеком.

– Что вы сделали с моей мамой? – выкрикиваю я. – Ваши Вороны похитили её месяц назад из домика на краю Западного луга. Я знаю, что это сделали они, потому что в тот день была странная погода, туман и иней. Вы держите её в плену?

У Хилдрета блестят глаза, пока он размышляет над моим вопросом.

– Единственные пленники в Небесном городе – Магда и её мать.

– Я обнаружила их у Вороновой скалы, ваше величество, – поясняет Ката. – Они искали Грозовой камень.

Хилдрет подаётся вперёд.

– А сейчас они…

– Они нашли вот это. – Ката забирает у Магды каменную табличку и карабкается к трону Хилдрета.

– Спасибо, Ката. Среди моих Воронов ты одна из лучших.

– Никакие они не твои! – возражает Магда. – Вороны служат Главной ведьме и Совету!

Хилдрет разглядывает табличку.

– Впечатляюще. «Загадку скоро разрешишь, мой друг…» – Хилдрет проводит пальцем по отбитому краю, и слова замирают у него на губах. – Здесь должно быть продолжение. Ката, ты хорошо обыскала их?

– Мы так и думали, что это не всё, – встревает Магда, пока Ката не успела ответить. – Мы как раз искали второй осколок, но Ката забрала нас сюда.

Хилдрет потирает подбородок.

– «Агата спряталась, ты посмотри вокруг». Ну что же, моя юная ученица, как по-твоему, что это означает?

Магда в ярости.

– Я не твоя ученица!

Ну и тон у неё. Разве злить Хилдрета нам на руку? Если мы притворимся, что хотим помочь ему, то быстрее выпутаемся из этой переделки.

Хилдрет кладёт осколок таблички на подлокотник трона и переплетает свои белые, как бумага, пальцы.

– Если мы начнём действовать сообща, то отыщем Грозовой камень и снова обретём волшебство, которое отняли у нас люди.

Не понимаю, о чём он.

– Люди не знают волшебства. У нас есть только разные механизмы и паровые двигатели.

– Люди даже не понимают, что волшебство повсюду. – Слова Хилдрета холодные и острые, как нож. – Мы поплатились за развитие ваших городов и технический прогресс. Вы вырубили древние леса, и больше не стало волшебных деревьев, из которых мы делали свои палочки и мётлы. Вы осушили болота и скосили луга – и исчезли редкие растения, которые мы использовали для приготовления зелий. Вы истребили редкие виды птиц, животных и рыб, которые тоже были нужны нам. – Хилдрет замолкает и приглаживает перья на своём плаще. – Но это неправильно. Ведьмы и люди должны были помогать друг другу, жить в согласии с природой и быть сплетены друг с другом и с ней, словно нити живого гобелена. Однако люди всё испортили. Вы не способны заботиться о мире вокруг, вы только истощаете его ресурсы. Если вас не остановить и не залатать разорванный гобелен, природа погибнет, и волшебство тоже.

– Мы не все такие, – настаиваю я, стараясь прогнать воспоминание о Коуле, который топчет цветы. – Папа всего лишь срезает ивовые прутья и плетёт из них ловушки для угрей. Он никогда не рубит деревья.

– Мы все связаны друг с другом – ведьмы, природа и люди. Если один из нас убивает последнего волка или кита, значит, все мы в ответе за это убийство. С помощью Грозового камня можно восстановить равновесие в мире. Возродить леса и болота и отомстить людям за преследование ведьм.

– Но сегодня люди не охотятся на ведьм! – восклицает Магда.

– Это правда! – соглашаюсь я. Спина под маминым блокнотом вспотела так, словно написанные там секреты просятся наружу.

Откинувшись на спинку трона, Хилдрет размыкает пальцы.

– Сегодняшние люди – потомки тех охотников. Для вас преследование ведьм – всего лишь сказка, выцветшая от времени, но мои воспоминания свежи. Я потерял друзей и родню. Мы все потеряли. И я до сих пор чувствую запах дыма от тех костров.

Мне ужасно жаль, что всё так случилось, но гибель многих ведьм в прошлом вовсе не означает, что теперь Хилдрет может причинять людям зло.

– Небесный город плыл по небу, спасая ведьм из разных мест, – продолжает Хилдрет. – Мы – последние выжившие. Последние ведьмы в мире.

– Это ещё неизвестно, – встревает Магда. – Вполне возможно, есть ещё другие поселения и кланы.

– Ты правда так считаешь? – Хилдрет задумывается. – Тогда почему за три века люди не обнаружили ни одной ведьмы? Мы последние, это ясно. Прячемся в облаках, летаем птичьими дорогами, гоняемся за ветром. Спускаемся на землю только в темноте или за завесой дождя и тумана. Но мы не должны прятаться. – Чуть помолчав, он всматривается в Магду. – Из-за всех этих несправедливостей в душе у каждой ведьмы дремлет буря. Её просто нужно разбудить. Если бы ты только увидела то, что видел я. Тогда ты поняла бы…

– Эта месть… – Я стараюсь не выдавать своего страха. – Что вы собираетесь сделать?

– Охота на ведьм началась на Фенских болотах. Отсюда начну и я. Здесь не должно быть возделанной земли. Раньше тут были болота, луга, тысячи островков в трясине. – Хилдрет взмахивает рукой, словно сметает фигуры с шахматной доски. – Я верну Фенские болота в их первозданное состояние, это снова будут соляные топи.

Моё сердце сжимается от ужаса.

– Но ведь вы погубите тысячи людей!

– Только не это! – вскрикивает Магда.

– Их слёзы смешаются с водой болот. – На мгновение Хилдрет задумывается. – А потом, когда всё завершится и Небесный город падёт на землю, я пойду в ваши города. Моя буря снесёт ваши фабрики, пожирающие деревья и уголь. Ведь именно из-за них гибнут леса и горы, а небо отравляет чёрный дым. Однако я не стану убивать всех. На тех, кто выживет, я нашлю бумажные заклинания. И эти люди будут подчиняться мне. Так родится новый мир, в котором ведьмам не придётся прятаться на небесах… Нет иного способа заставить людей беречь природу.

Его слова сражают меня. Всё перевернуто вверх тормашками. Да, мы должны заботиться о природе, но не таким способом.

Я сглатываю ком в горле.

– Ваше величество, если вы и в самом деле хотите защитить природу, как этому поможет разрушение всего, что есть на Фенских болотах? Вы ведь убьёте сотни птиц и животных.

Хилдрет кивает.

– Но в перспективе я только выиграю. Природа исцелится, как происходит всегда, когда ей даётся шанс.

– Люди могут измениться, – говорю я надтреснутым голосом. – Позвольте попробовать исправиться. Смерть и разрушение не нужны.

– Уже слишком поздно. У людей было триста лет на то, чтобы пересмотреть свои взгляды. Теперь всё будет по-моему. – Хилдрет ненадолго умолкает, а потом добавляет: – Магда, предложу тебе снова. Будь моей ученицей, помоги отыскать Грозовой камень. Тогда я освобожу твою мать и научу тебя всему, что знаю.

– Я никогда не предам маму и Совет ведьм! – отрезает Магда.

– Как хочешь. – Хилдрет подзывает двух вооружённых Воронов. – Вы двое идите с Катой. Уведите пленников. Оставьте их в новой камере и сторожите у двери. Смотрите, чтобы они не сбежали.

Вороны кивают.

Улыбка пробегает по губам Хилдрета.

– Мне бы хотелось, Магда, чтобы ты согласилась стать моей ученицей и встала на мою сторону. Если ты откажешься, у меня не останется выбора, кроме как заколдовать вас обоих. У тебя есть время до восхода луны, чтобы одуматься.

Ката уводит нас, и я, обернувшись, кричу Хилдрету:

– Не уничтожайте Фенские болота, это ведь мой дом! Хилдрет разводит своими белыми руками.

– Знаю, но это и мой дом тоже, – говорит он холодно. – Люди не слишком хорошо заботились о нём. Теперь я хочу вернуть его.

Поражённые услышанным, мы с Магдой молчим. Мы знали, что Хилдрет собирается отомстить фенским жителям за преследование ведьм, но не представляли, как далеко он способен зайти. Если Грозовой камень попадёт ему в руки, Фенские болота погибли. Исчезнут все и всё, что мне дорого. И обратно этого уже будет не вернуть.

Ката и двое стражей ведут нас тем же путём, каким мы пришли сюда. Мы с Магдой идём вперёд ничего не видя вокруг, проходим через двери и коридоры, по галерее с портретами правительниц Небесного города – от нынешней Главной ведьмы до Агаты Кроу. Я уже ни на что не обращаю внимания. Просто смотрю перед собой, вижу Кату и её метлу, а за нами следуют стражи. Хилдрет словно одурманил нас, наложив заклятие своими словами.

Поднимаемся по каменной лестнице. В одной из стен трещина, такая широкая, что сквозь неё видно солнце. Снаружи дует холодный ветер, и я прихожу в себя. Вмиг ко мне возвращаются все переживания. Хилдрет задумал уничтожить мой дом и всё, что мне дорого. Меня охватывает невыносимый ужас. Но потом я вспоминаю, что нас ведут в камеру под городскими часами. Мама, скорее всего, где-то там, хотя Хилдрет и отрицал это.

– Среди ваших пленников есть люди? – спрашиваю я Кату.

– У нас только один пленник, – отвечает она ледяным тоном. – Главная ведьма.

Мы сворачиваем в короткий коридор с тяжёлыми деревянными дверьми. Здесь четыре Ворона, одетые в такие же жакеты с длинным рукавом, как у Каты и других стражей. Они молча стоят вдоль стен, прислушиваясь к гнетущему тиканью башенных часов. Один из стражей протягивает Кате связку старых ключей.

– Можно мне увидеться с мамой? – просит Магда. – Только на одну минутку, пожалуйста.

Ката оглядывает коридор.

– Теперь у тебя отдельная камера.

– Рр-р-р… – тихонько рычит Магда и топает по каменным плитам. – Ты ведь моя лучшая подруга.

Я смотрю на Кату. У неё безжизненный взгляд. Внутри пусто, осталась лишь оболочка, как у большой матрёшки, из которой вынули меньшие.

– Магда! – раздаётся взволнованный голос из-за ближайшей двери. – С тобой всё в порядке!

У меня сжимается сердце.

– Мама, я была в мире людей. – Магда кладёт руку на дверь. Её голос слабеет. – Но меня… нас поймала Ката. – Потом её голос вновь наполняется силой: – Не тревожься, мы освободим тебя!

– Магда! – кричит Главная ведьма. – Пусть пребудет с тобой Удача!

Ката тычет нас в спины метлой.

– Ладно, ладно! – злится Магда. – Мы идём!

Мы подходим к другой камере, Ката берёт один из ключей и со скрежетом поворачивает его в скважине. Замок щёлкает. Ката открывает дверь.

– Ждите здесь. Я вернусь за вами примерно через час.

Вооружённые Вороны становятся по обеим сторонам двери, и Ката заталкивает нас внутрь. Замок снова щёлкает. Я осматриваюсь вокруг. Наклонный пол, стены и потолок из тёмного дерева. В дальнем конце – небольшое окно с витражной сеткой ромбиков.

Задев моё плечо, Магда проходит мимо. Она направляется прямо к нему.

– Благодаря тебе мы попались. И сейчас меня охраняют усерднее, чем до этого.

– Прости, – только и могу выдавить я.

– Ты должен был довериться мне, – сердится Магда. – Когда я говорю, что знаю, что делаю, я действительно знаю, что делаю.

– Я доверюсь тебе теперь, в любой час дня и ночи, – я почти шепчу.

– В любой час… – Глаза Магды расширяются, словно она вспомнила что-то.

Я почёсываю затылок.

– А ты могла бы притвориться, что готова помогать ему. Он, скорее всего, отправил бы нас с заданием на землю. А там мы бы сбежали…

– Ну конечно, я могла бы притвориться. – Магда хмурится. – Его было бы легко обвести вокруг пальца. Он знает, как сильно мне всегда хотелось иметь волшебную палочку. Мама не давала мне её.

– Потому что их осталось мало?

Магда грустно вздыхает.

– Хилдрет обещал показать мне, как обращаться с волшебной палочкой, если я стану его ученицей. Но, хотя у него и нет сердца, он не глуп. Если я соглашусь действовать с ним заодно, он приставит к нам конвой – Воронов с волшебными палочками и новыми зельями, которые он изобрёл. И тогда нам ни за что не удастся удрать.

– Почему Хилдрет хочет, чтобы именно ты стала его ученицей?

– Потому что Совет ведьм избрал меня будущей Главной ведьмой, я унаследую трон. Я уже участвовала вместе с мамой в Летней и Зимней церемониях и, кроме того, помогала прокладывать лётный путь для Небесного города. Хилдрет хочет взять меня в ученицы, чтобы отомстить Совету за то, что тот заставил его спать так долго. Он задумал отравить моё сердце ненавистью, выгнать из него всю любовь и понимание. – Стоя у окна, она добавляет: – Нам необходимо выбраться отсюда, прежде чем нас снова отведут к Хилдрету. Если он захочет выведать у нас что-то, нет нужды расспрашивать нас – он вполне может использовать Памятное зелье.

– Что это?

– Оно отнимает память о том, что произошло в течение дня. Пока Хилдрет не пустил в ход свои бумажные заклинания, ведьмы использовали это зелье, чтобы люди, видевшие их, забывали о встрече с ними. Хилдрет просто выпьет нашу память.

– Правда? – Меня настолько поражают эти слова, что перехватывает дыхание.

Магда между тем продолжает:

– Да, и если он выпьет нашу память, то узнает обо всём, что произошло сегодня! Об амулете, о блокноте твоей мамы, о каменной табличке с загадкой…

Мне становится тяжело, словно на грудь опустился булыжник.

– Мы пропали. Расспросами или Памятным зельем он выяснит, что у нас есть амулет.

– Нет, если я смогу справиться вот с этим. – Магда пытается выломать деревянную раму окна.

– Что ты делаешь?

– А что, по-твоему, я делаю? Надо бежать. Если мы не можем выбраться через дверь – Хилдрет не попадётся дважды на одну и ту же удочку, – давай попробуем через окно. Проберёмся на склад, возьмём мётлы, полетим обратно на землю и разгадаем загадку. – Помолчав, она прибавляет: – Мы найдём Грозовой камень первыми и всё уладим.

Я подхожу к окну.

– Нужно вытащить стекло. – Я исследую освинцованный край, чтобы найти, за что зацепиться. – Нет, оно вставлено надёжно. – Я надавливаю на деревянную панель под окном, проверяя её прочность. Папа так делал. – Но смотри-ка, дерево, кажется, не такое уж крепкое. Может быть, получится убрать эту панель. Понадобятся инструменты, и придётся всё делать тихо.

Магда смотрит на дверь.

– Или можно просто подождать, – говорит она.

– Подождать чего?

Мы прислушиваемся к тиканью часов. Потом раздаётся протяжный гул.

– Бот этого, – улыбается Магда.

БОМ.

Она со всей силы пинает панель, та трещит, летят щепки.

– Ведьмы всегда найдут выход, – голос у Магды уже весёлый.

БОМ.

Я догадываюсь, что она делает. Под прикрытием боя часов мы расшатываем и выламываем доски.

Магда вылезает в образовавшуюся дыру. Находит на карнизе надёжную опору для ног, встаёт и цепляется за оконную раму снаружи.

До чего уверенно она двигается!

– Ты не боишься упасть? Такое впечатление, что ты только и делаешь, что лазишь по стенам.

Магда ухмыляется сквозь стекло:

– А почему ты думаешь, что я не лазаю по стенам? Давай, теперь твоя очередь.

Я колеблюсь.

– Я не уверен, что смогу.

– Ты боишься высоты?

– Вообще-то нет, но выше Вороновой скалы я никогда не поднимался…

– Когда мы сталкиваемся с трудностями, мы растём, – говорит Магда. – Это Закон ведьм.

Она права. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Говорю себе, что у меня получится. Я должен сделать это ради мамы и папы. Пробираюсь на четвереньках через дыру. Потом разворачиваюсь и встаю на карниз, вцепившись пальцами в раму.

– Не смотри вниз! – кричит мне Магда.

Я бросаю взгляд вправо. Магда уже стоит на черепичной крыше в пяти-шести футах от меня.

Иду к ней по карнизу.

Она протягивает мне руку.

– Отлично!

Я всё ближе к Магде, но ветер усиливается и вот-вот сдует кепку у меня с головы. Хочу удержать её, но нельзя разжимать пальцы.

Вдруг резким порывом кепку срывает и уносит прочь.

Я не могу сдвинуться ни на дюйм. Смотрю, как она падает, кружась, и исчезает в облаке. Гоню от себя мысли о том, высоко ли мы от земли, но всё равно думаю об этом. Несколько сотен футов. А может, даже больше.

У меня перехватывает дыхание. Я застрял, как ключ в ржавом замке. Ни вперёд, ни назад.

Магда ещё сильнее вытягивает руку, но я не могу достать её.

– Давай же, иди. У тебя получится!

Голова кружится, одолевают мысли о Вороновой скале, о маме, о падении и о Хилдрете.

– Ну же, – Магда почти кричит, – ты сможешь!

– Ты… не помогаешь мне! – Прижимаюсь лбом к окну и закрываю глаза. Стекло холодит лицо. Пальцы напряжены. Они впиваются в раму. Я пытаюсь сосредоточиться на движениях и забыть обо всём остальном. Открываю глаза и делаю шаг по карнизу, потом ещё один.

– Вот, хорошо. – Слова Магды проносятся мимо меня, не задевая. Я ничего не слышу.

Тянусь рукой, хватаюсь за шершавый камень стены и подтягиваюсь.

– У тебя получилось! – Магда улыбается.

Мы сидим на крыше, переводя дыхание. Ветер окутывает нас, как прохладное одеяло. Мы смотрим на черепицу под ногами, на полоску неба и Стену тумана, обступившую город.

Магда кидает взгляд на покатые крыши вокруг нас.

– Пока Хилдрет спал, мы с Катой часто лазили по крышам.

– Ты не боишься ни высоты, ни разломов?

– Разломы – они передо мной, я их вижу. А боюсь я того, чего не знаю. Например, того, что случится, если Хилдрет найдёт Грозовой камень прежде нас.

– Мне нужно отыскать маму, – шёпотом говорю я.

Магда обеспокоенно смотрит на меня.

– Я уверена, что она здесь, в Небесном городе. Но если она не пленница в замке, значит, ее заколдовали, – тихо отвечает она. – А расколдовать её поможет только Грозовой камень.

Я смотрю на Небесный город, который расстилается внизу. Где же мама?

– Если Грозовой камень попадёт к Хилдрету, мы не сможем спасти город и вернуть силу Воздушного заклинания…

– И Фенские болота погибнут. – Я набираю в грудь побольше воздуха. – Ты права.

– Мы найдём твою маму. – Магда касается моего плеча. – Даже если придётся обыскать каждую комнату Небесного города. – Она больше не злится на меня, а во мне исчезло недоверие к ней.

– Спасибо, Магда. – На душе становится теплее. Интересно, будем ли мы друзьями после того, как всё это закончится? Если мы выживем, конечно.

Магда встаёт и ловко перепрыгивает на соседнюю крышу. Я медленно следую за ней, стараясь удержать равновесие. Она ждёт меня, стоя на самом коньке. Наконец я рядом с ней. Под нами лежит Небесный город – лабиринт узких улочек, кухонь, где варят зелья, и складов, окаймляющих главную площадь. Город спрятан за Стеной тумана. Отсюда, с крыши, вид ещё более захватывающий.

– Я совсем не вижу стражей. Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем они нас хватятся?

– Будем надеяться, около часа. – Магда показывает на уступ, на котором блестит озеро. – Мы с Катой часто сидели там на берегу. Она оттачивала ведьминское мастерство со старой сломанной волшебной палочкой, а иногда помогала мне с заданиями, которые давала мама.

– Что это за задания?

– Поручения Совета ведьм. Наладить торговлю с горными посёлками, разрешить противоречия и уладить всякие проблемы. Изобрести новые зелья – такие, в которых нет ингредиентов, недоступных нам сейчас.

Я щурюсь, глядя на статую феникса.

– Как по-твоему, Хилдрет сказал правду? Ну, что некоторые виды растений, животных и птиц исчезли навсегда?

– Не знаю. Я предпочитаю думать, что они прячутся где-то, как ведьмы в Небесном городе. – Помолчав, Магда поясняет: – Все ведь думают, что мы вымерли.

Я толкаю её в бок:

– Не все, мы с мамой всегда знали правду.

Магда садится на конёк крыши и свешивает ноги с одной стороны, словно собирается съехать с горки.

– Эй! Что ты делаешь? – почти кричу я.

Но она только улыбается.

– А теперь вниз.

Я смотрю с тревогой, как она подаётся вперёд, катится с крыши вниз и, преодолев десять или двадцать футов, тормозит у низкого парапета.

И, прежде чем меня обступят мысли, я отталкиваюсь и лечу вслед за ней.

Я скольжу по черепице – быстро, как молния, – в потоке холодного воздуха.

Мои ноги утыкаются в парапет, и я останавливаюсь. Сердце колотится о рёбра в знак протеста. Я чувствую себя живым, невероятно живым, словно я угодил в гнездо фенских медянок. Приключения – это значит очутиться лицом к лицу со своим страхом и понять, каковы твои возможности.

Мы с Магдой минуем ещё несколько крыш, и я уже чувствую себя увереннее, но только чуть-чуть. Страх всё ещё силён. Мы спрыгиваем на плоскую крышу с дорожкой, которая огибает одну из башен замка. Вдалеке я замечаю лестницу.

– Так мы быстрее доберёмся до склада. – Магда показывает на три незастеклённых окна с деревянными ставнями, два из которых открыты. – Там мамин кабинет, – поясняет она.

Она заглядывает внутрь, проверяя, нет ли стражей, и мы залезаем через окно в комнату с высокими потолками. В центре стоит массивный стол, рядом с которым две деревянные статуи – молодая ведьма и лев. По обеим сторонам комнаты двери. Одна обычная, а вторая – не больше дверцы буфета. Над ней вырезана восьмиконечная звезда.

– Хочу познакомить тебя с Агатой, Уилл, – говорит Магда, указывая на статую девушки.

– Я узнал её. Я видел портрет Агаты в коридоре. – Даже на вырезанном из дерева лице видна твёрдая решимость. Рука Агаты лежит на плече льва, который обвил её хвостом в знак защиты и подчинения.

– Это Валиан, её грозовой лев, – рассказывает Магда. – Ведьмы всегда умели создавать элементалей – волшебных животных, связанных с одной из стихий: землёй, воздухом, огнём или водой.

– Такие животные были на гобеленах, которые мы видели по пути к Хилдрету.

Магда кивает.

– Мы с мамой часто сидели здесь. Она рассказывала мне истории об Агате и Валиане, снова и снова, пока они не стали частью нас самих. Среди них были легенды о том, как Агата помогала тем, кто нуждался или попал в беду, – не важно, ведьмы это были или люди. Ведьмы заключили с фениксом соглашение, обязуясь приходить на выручку тем, кому нужна помощь. Мы служим высшему благу.

– Мне кажется, наши мамы хорошо поладят, если познакомятся. Они обе сказительницы.

Я смотрю на большой гобелен на стене. Наверное, на нём изображены Фенские болота, какими они были раньше, – горбатые острова среди топи, очертания которых скрываются в тумане. К гобелену приколоты газетные вырезки, рисунки и написанные от руки заметки.

– Что это? – удивляется Магда.

– Это вырезки из «Эмпайр Таймс» и других местных и иностранных газет. – Я поражён. – Видимо, их собирал Хилдрет. Давай посмотрим, только быстро.

Мы подходим ближе, и в глаза бросаются кричащие заголовки: «ОБЛАКО СМЕРТИ: Городской смог убивает сотни птиц», «ЗАВОД БОЕПРИПАСОВ: От взрыва гибнет лес», «МЁРТВАЯ РЕКА».

Я в оцепенении. Я не думал, что всё так плохо.

Рядом с газетными вырезками записки от руки: ПРИРОДА УМИРАЕТ, ХВАТИТ! и ЛЮДИ ОТРАВЛЯЮТ ЗЕМЛЮ.

Магда с ужасом разглядывает фотографию реки, полной мёртвой рыбы, а я между тем остановился на пейзаже с бурей. Над ним приколот клочок бумаги с надписью ЭТО НАЧАЛО.

– Магда, смотри.

На рисунке – Фенские болота, какими я их ещё никогда не видел. По мутному небу несутся какие-то обломки, а под ними – затопленные строения и поваленные деревья, и бурные воды простираются до самого горизонта. Люди цепляются за плавающие в воде брёвна, бочки и телеги.

Грудь наполняет холод, он проникает в самое сердце. Мне больно видеть это разрушение. Мама говорит, Фенские болота – в моих костях и в моей крови. Что я впитал в себя их луга, реки и закаты ещё прежде, чем появился на свет.

Фенские болота – мой дом.

Я должен спасти его.

Магда напряжённо сжимает губы:

– Нам пора.

Мы подходим к двери, но за ней слышится эхо шагов.

Мы бросаемся к маленькой дверце в другом конце комнаты. И уже готовы закрыть её за собой, как появляется белая фигура в плаще из перьев.

Хилдрет.

Он не видит нас – мы притаились и следим за ним через щёлку. Его взгляд прикован к фигуре Агаты и её льва. Он встаёт перед ней на колени.

– Здравствуй, старая подруга. Мы нашли твою загадку. Что ты имеешь в виду, говоря «Агата спряталась, ты посмотри вокруг»?

Похоже, он ещё не знает, что мы сбежали. Я прижимаю кулак к губам, между тем как Магда тихо закрывает дверь. Я чувствую облегчение, когда она задвигает щеколду. Мы в комнате с высокими окнами и потолком. Вдоль стен – сплошные деревянные полки, уставленные маленькими бутылочками. Их, наверное, тысячи. Длинные ряды стеклянных флаконов с прозрачной жидкостью.

– Это хранилище зелий?

– Это Комната памяти, – шёпотом говорит Магда. – Здесь собраны использованные Памятные зелья. В них воспоминания, отнятые у людей.

Я с изумлением рассматриваю пузырьки на полках. На каждом из них наклеена этикетка с какой-то надписью выцветшими чернилами.

– Все эти зелья – именные, – объясняет Магда.

Эта комната вроде библиотеки, только память тут хранится во флаконах, а не в книгах.

Магда берёт один из них.

– Стоит ведьме поднести такую склянку ко лбу человека, вот так – и он забудет обо всём, что случилось за последний день. И не будет помнить, что повстречался с ведьмой.

Странно сознавать, что все эти люди живут и даже не подозревают, что целый день выпал из их памяти. Он как недостающий элемент головоломки, человек думает, что все кусочки на месте, но на самом деле не хватает одного.

Вдруг меня осеняет:

– А вдруг с мамой сделали так же…

– Тогда пузырёк с её памятью здесь.

В душе вспыхивает надежда.

– Тогда он расскажет нам, что с ней случилось и где она сейчас.

– Надо торопиться. Хилдрет может войти сюда в любое мгновение.

Пузырьки стоят в алфавитном порядке.

Моё сердце быстро колотится, когда мы читаем фамилии, написанные на выцветших этикетках.

«Ноли», «Номура», «Норр», «Норткот».

«Норти» нет. И все пузырьки с этой полки на месте.

– Значит, она где-то в Небесном городе, – с уверенностью говорит Магда.

Я искоса смотрю на дверь, через которую мы вошли.

– Хилдрет может прийти сюда пить память, нам надо бы найти другое укрытие.

Магда кивает:

– Тут есть ещё один выход, через него можно попасть в коридор. А дальше спустимся по лестнице на склад, возьмём там мётлы и полетим через Стену тумана.

Мы идём мимо рядов пузырьков, потом мимо пустых полок, которые когда-нибудь заполнятся такими же Памятными зельями. Дальше, пройдя через арку, мы оказываемся в другой комнате. Перед нами длинный обеденный стол, заваленный вещами, и только один стул с высокой спинкой. Он стоит в дальнем конца зала и развёрнут от нас в сторону двери.

Магда замирает.

– Раньше здесь ничего этого не было.

Высокая стопка книг, сложенные газеты, деревянный ящик, граммофон, блокнот, чайная чашка, колода карт…

– Этот стол удачно вписался бы в обстановку дома тёти Геры… – Тут я осекаюсь, уставившись на белый зонтик от солнца, который стоит в подставке для зонтов. – Не может быть.

– Ты о чём, Уилл?

– Этот зонтик похож на тот, который был у мамы с собой, когда она исчезла…

Мы подходим ближе, и меня захлёстывает радость.

– Ну да, это точно мамин зонт!

Магда округляет глаза.

– Ты уверен?

– Папа вырезал для него рукоятку. Голова лебедя. Вот доказательство, которое я искал!

Потом я беру со стола блокнот и открываю его. Все страницы пустые, кроме первой. Это же мамин почерк!

– И блокнот тоже мамин! – взволнованно шепчу я. – Она здесь, в Небесном городе.

Я кладу блокнот в карман и тянусь к зонтику. На стуле кто-то шевелится.

Сердце бешено колотится.

Это, наверное… Это точно…

Надо взять себя в руки.

Каждый час и каждая минута моих поисков вели меня сюда.

Удар сердца, ещё один. Чувствует ли мама, что я здесь, всего лишь в шаге от неё? Моё сердце трепещет, как ястребиное крыло. Если мама не заколдована, она поможет нам найти Грозовой камень. Все вместе мы остановим Хилдрета и сделаем так, чтобы камень никогда не попал к нему в руки. Да, Западный луг погибнет, но ведь есть другие нетронутые места. Мы будем наблюдать за выдрами, зимородками и выпями, которые охотятся за рыбой. Мы будем впитывать солнце, как промокашка впитывает воду. Любоваться золотисто-розовыми закатами в зарослях тростника. Печь пироги, петь старинные песни и прислушиваться к хору насекомых и птиц.

Не дыша, я обхожу стул.

Это не мама.

Это Коул Стокер, мальчишка, который насмехался надо мной и украл моего лучшего друга. Он неподвижен. Взгляд пустой. Его заколдовали.

Я глубоко вздыхаю, стараясь собраться с силами и не упасть прямо на пол. Разочарование чудовищно. Хочется кричать от отчаяния, но я сдерживаюсь и впиваюсь ногтями в ладони. Голова кружится от потрясения и ужаса. Что за жестокая шутка? Почему здесь сидит Коул, а не мама?

У Магды на лице написана такая же решимость, как у деревянной статуи Агаты.

– Мы найдём её. – Она смотрит на светловолосого мальчика. – Похож на одного из вас. Ты знаешь его?

– Помнишь Альфи Фитча? Мальчишку на велосипеде, искавшего своего друга?

– Он искал какого-то Коула, да?

– Это и есть Коул.

– Если Вороны накладывают заклятия на людей и забирают их сюда, в Небесный город, – бормочет Магда, – но не сажают в тюрьму…

– Значит, Хилдрет использует их как стражей и слуг.

– Именно так. – Магда внимательно рассматривает Коула. – У него такой же взгляд, как у заколдованных ведьм, которые ещё не получили приказа.

Магда смотрит на арку, которая ведёт в Комнату памяти.

– Нам и в самом деле надо торопиться. Он может прийти сюда с минуты на минуту.

Какая-то часть меня хочет махнуть на Коула рукой и бросить его здесь. Мне следовало бы ненавидеть его, но внутри возникает непонятное ощущение. В сердце что-то гудит, как пчелиный рой на Западном лугу, вылетевший на солнце после дождя. Меня охватывает тёплое чувство, которое снимает боль оттого, что я не нашёл маму, и от злых шуток Коула тоже.

Забери Коула с собой. Отведи туда, где его дом.

Я не слышу этих слов, но чувствую их. Вскоре они растворяются. Но оставляют мне покой и знание цели, ради которой я здесь. Смотрю на синее бумажное заклинание, приклеенное к левой руке Коула, потом на Магду. Наши взгляды встречаются.

– Мы не можем бросить его тут.

– Он заколдован. Он никуда не пойдёт… – Магда на миг замолкает. – Если только Хилдрет не дал ему какой-нибудь приказ.

– У меня есть ощущение, что нужно забрать его домой, – говорю я, прижав руку к груди. – Это вроде инстинкта. Я просто уверен, что должен забрать его, сам не знаю почему.

Глаза Магды расширяются.

– Ты слышишь зов своего сердца! Я думала, только ведьмы так умеют! Это меняет дело. Нужно следовать за ним, твоё сердце приведёт нас туда, где мы должны быть. – Она склоняется над Коулом. – Какие тебе дали приказы?

Коул смотрит на стену, словно это далёкий фенский горизонт.

– Нам повезло! Он ещё не получил никаких приказов! – Магда заставляет Коула встать.

– Куда мы идём? – спрашивает он ледяным голосом.

– В «Лягушачий дом». – Моё мудрое сердце переполнено радостью. – Мы вернём тебя домой.

Коул идёт так же медленно, как Ката. Мы с Магдой выталкиваем его в дверь и ведём по пустынному коридору.

– Сюда, – шёпотом говорит Магда, указывая налево. – Потом вниз по лестнице. Она как раз ведёт на склад.

Мы проходим мимо гобелена, который повествует о прошлом. Под проливным дождём гаснут костры, на которых жгут ведьм. Ведьмы кричат от боли. Или это вздохи освобождения? Мы готовы свернуть за угол, когда поднимается ветер. Он колышет гобелен и заставляет дрожать озлобленную толпу людей, изображённую на нем.

Я настороже: это волшебный ветер или настоящий? Магда тоже встревожилась, наверняка думает о том же. Мы медленно приближаемся и заглядываем за угол.

Перед нами дыра в полу – здесь должна была быть винтовая лестница. А вместо стен раскинулось небо.

Оставив Коула, мы с Магдой подходим к самому краю и, стараясь, чтобы камни под ногами не посыпались, смотрим вниз. Четырёх лестничных пролётов нет.

Словно в башню попало пушечное ядро.

У меня начинает кружиться голова.

– Небесный город разрушается быстрее, чем я думала. Нужно поскорее выбираться отсюда и искать Грозовой камень! – решительно говорит Магда. – Давай вернёмся на крышу и спустимся по другой лестнице.

Мы спешим обратно в коридор, таща Коула за собой. Чудится, что стены шатаются. Вот бы знать, сколько у нас осталось времени, прежде чем вся башня обрушится. Длинный стол, арка, Комната памяти, дверца, кабинет… И вот я вижу впереди окно с открытыми ставнями.

Ещё тридцать шагов, и мы на крыше.

Двадцать.

Десять.

Мы уже почти у окна, как вдруг открывается дверь. В кабинет входит Хилдрет и встаёт у нас на пути. Сердце вздрагивает. Мы замираем на месте.

Хилдрет достаёт волшебную палочку и направляет на нас, словно нож.

– Ну и куда вы собрались? – Его звучный голос холоден.

– Хотели убраться отсюда, – отвечает Магда. Кажется, она совсем не испугалась.

Интересно, что она собирается делать?

– Вам некуда идти… – Хилдрет поднимает свою волшебную палочку. Вокруг бушует ветер, раздувая его плащ из перьев.

Я пытаюсь собраться с духом. Сейчас начнётся волшебство. Крепко держу Коула за руку, чтобы защитить его.

Резкий порыв ветра сбивает нас с ног и отбрасывает к двери. Мы падаем на каменный пол. Коул задевает доспехи, стоящие рядом, и они тоже обрушиваются со звоном.

Магда подбегает к нам и помогает подняться.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я её.

– Спасаю нас, – поспешно отвечает она.

– Но он же поймал нас. Это конец.

– Никогда не говори так! – злится Магда.

Хилдрет надвигается на нас, медленно и неумолимо. Его глаза блестят, как жидкое серебро, губы скривились в ухмылке.

– Магда права. Это только начало. Ну, что же вы ждёте? – Помолчав, он кричит: – Бегите!

От его слов меня пробирает озноб. Хилдрет знает, что для нас нет спасенья и бежать некуда. Он хочет насладиться нашим страхом, прежде чем поймает нас. Для него всё это словно игра.

Я стараюсь взять себя в руки, и мы с Магдой, вывалившись из кабинета, тащим Коула по коридору. Вскоре Магда распахивает одну из дверей.

– Быстро сюда!

Мы бросаемся внутрь, и Магда спешно запирает дверь. Сверху сыплются мелкие камешки и шуршат под нашими ногами. Я поднимаю голову: по потолку бегут огромные трещины. Башня, в которой мы находимся, разваливается.

– Скорее! Помоги мне забаррикадироваться! – кричит Магда, смахивая модель дельтаплана с каменного постамента.

Ладони вспотели. Постамент скрежещет по полу, когда мы с трудом толкаем его к двери.

Я осматриваю огромный зал: бесчисленные застеклённые шкафы, столы-витрины и каменные пьедесталы. Все они заставлены лопастями, крыльями, двигателями, пропеллерами и прочим, что касается перемещения по воздуху.

– Что это за место?

– Музей неба, – отвечает Магда. – Совет ведьм беспокоится, что вам, людям, не хватает одной лишь земли и вы стремитесь в воздух. Так ведь вы однажды сможете обнаружить Небесный город. Поэтому Совет следит за всеми вашими открытиями и разработками, и ведьмы выкрадывают детали летательных машин, чтобы остановить прогресс.

Магда бросает взгляд в один из проходов между витринами.

– Где-то здесь есть летающий шар.

В моё сердце закрадывается надежда на спасение.

– У вас есть воздушный шар?!

Мы бежим по широкому проходу, Коул, спотыкаясь, следует за нами. Мчимся мимо моделей самолётов и сделанных из дерева и бумаги дельтапланов и планеров. Минуем шкаф с документами. Я успеваю заметить чертежи и вырезки из газет с громкими заголовками: «ТАЙНА ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЧЕРТЕЖЕЙ ДИРИЖАБЛЯ», «ОЧЕРЕДНАЯ КРАЖА: ДЕТАЛИ „НЕБЕСНОГО ГОЛИАФА“ ПОХИЩЕНЫ». Дальше идут более крупные экспонаты. Мы останавливаемся около воздушного шара. Рядом ещё что-то большое, накрытое белой тканью.

– Вон там балкон и взлётная площадка для метёл. – Магда показывает на широкие деревянные двери в конце зала. – Может быть, полетим на воздушном шаре?

Я смотрю на шёлковую ткань и корзину, пытаясь вспомнить, как управлялись с этим на ярмарке в Кингсмарше те, кто знал толк в воздушных шарах, – мы тогда были там с мамой, папой и тётей Герой. Нахожу газовый баллон, на котором значится: «Полный», и открываю клапан. Газ шипит. Я закрываю клапан.

Забаррикадированная дверь дрожит. Я проверяю, не порван ли шар.

– Ты уже летал на воздушном шаре? – с тревогой спрашивает Магда.

– Только запускал игрушечный с другом. Нам нужны будут спички или волшебная палочка. Есть какое-нибудь заклинание, чтобы вызвать огонь?

– Волшебные палочки используют магию природы. Они дают связь со стихией, которая в этот момент наиболее близка к тебе. – Магда оглядывается на дверь. – Нам для этого нужен какой-нибудь источник огня…

Дверь сотрясается, на этот раз сильнее.

– Куда мы собираемся? – спрашивает Коул.

– Очень хороший вопрос, – бормочу я и оглядываюсь.

Я замечаю, что из-под ткани, которой накрыта махина рядом, виднеются крылья. Под ними – блестящий красный корпус. Я знаю, что это, и во мне загорается надежда спастись. Я стаскиваю полотно, оно падает на пол, и я понимаю, что не ошибся.

– Что это за штуковина? – Магда смотрит на распростёртые, как у ястреба, крылья, на тонкое стрекозиное тело аппарата.

– Это планер. Их ставят на платформу паровоза, а когда тот набирает скорость, запускают в небо. – Я провожу рукой по закруглённому носу. – Я видел такие у нас над Фенскими болотами. Картографы используют их, чтобы фотографировать местность.

Магда осторожно трогает крылья и разглядывает лёгкую кабину с двумя упорами для ног и поручнями.

– Ты уверен, что он выдержит нас троих?

– Легко. Он рассчитан на двух взрослых.

Вдруг раздаётся треск и грохот, словно раскат грома, и забаррикадированная дверь превращается в щепки. Мы с Магдой вздрагиваем, когда сломанные доски и погнутые железяки разлетаются в стороны.

– Пора уносить ноги, – говорит Магда.

Мы открываем балконные двери, и в этот миг обрушивается потолок, на пол падают камни, перегораживая путь Хилдерту.

Что, если Хилдрет оказался под завалом? Но нет, вот он, появляется из облака пыли и каменной крошки.

Его спокойствие сбивает меня с толку. Он совершенно не торопится схватить нас.

Но мы не ждём, когда он приблизится.

Я хватаю Коула за руку:

– Пошли.

Мы с Магдой тащим планер к краю балкона. Корпус скребёт по каменному полу. Перил нет. Наверное, это как раз та взлётная площадка, о которой говорила Магда. Пол обрывается, и дальше пустота. Со всех сторон нас окружает Стена тумана.

– Бот вы где. – Хилдрет заходит на балкон. – Вам не убежать, правда? – Он поднимает свою волшебную палочку. – Никуда тебе не деться, Магда. Стань моей ученицей. Вместе мы найдём Грозовой камень и отомстим людям.

Магда пятится.

– Я никогда не буду на твоей стороне!

Нужно как-то отвлечь его. У меня есть второй мамин блокнот. Надеюсь, Хилдрет не знает, что он пустой. Я достаю блокнот из кармана и говорю Хилдрету:

– Хочешь узнать продолжение загадки, которую мы нашли у Вороновой скалы?

Хилдрет впивается взглядом в блокнот.

– Ты был прав. У загадки есть продолжение. Оно записано здесь. Узнав его, можно найти Грозовой камень… Держи! – Я с размаху кидаю блокнот вглубь музея.

Хилдрет бросается к нему, а тем временем я запихиваю Коула в кабину и говорю ему крепко держаться за поручни. Магда тоже залезает внутрь и протягивает мне руку.

– Я сам, – говорю я, но едва моя нога касается упора, желудок сжимается, как мамин пресс для цветов. Не могу не думать о том, что между нами и небом будет только тонкая деревянная рама.

Вдохнув поглубже, мы с Магдой наклоняем планер вперёд. И ныряем в пустоту.

Моё сердце подпрыгивает до самого горла, когда мы окунаемся в небо. Мы падаем…

Ниже Небесного города…

Проваливаемся через Стену тумана, окружённые сплошной белизной…

И вырываемся в открытое небо.

От скорости воздух ревёт в ушах, кабина трясётся, а крылья дрожат, как флаг на сильном ветру.

Сердце трепещет, словно грудь полна сотнями пойманных бабочек.

Мы снижаемся всё быстрее. Рама дребезжит. Крылья вот-вот оторвутся. Я крепко держусь за поручни. Сердце гулко бьётся. Альфи понравилось бы такое приключение.

Раздаётся треск рвущейся ткани.

Я вздрагиваю. Мы с Магдой в ужасе оборачиваемся.

Ткань, которая была натянута на спинной плавник нашего планера, отрывается и улетает. Остаётся только деревянный остов.

– Нужно снизить скорость! – кричу я, но мои слова тонут в шуме ветра. Если мы продолжим разгоняться, потеряем и крылья.

Вдруг у меня в голове проносится воспоминание. Мы с мамой наблюдаем за птицами из домика на краю Западного луга. Смотрим, как три ястреба парят в бескрайнем фенском небе. Разворачиваясь, они замедляются…

Нам нужно развернуться.

Я подаюсь влево. Магда, думая, что я падаю, хватает меня за руку. Потом она понимает, что я хочу сделать, и тоже наклоняется влево.

Крыло уходит вниз, потом ещё немного. Мы очерчиваем дугу и летим уже по спирали. Планер по-прежнему несётся к земле слишком быстро, но, по крайней мере, мы не падаем камнем.

Теперь мы опускаемся медленнее, словно большая красная птица.

– У нас получилось! – ликует Магда. – А ты неплохо летаешь для человека!

– Пока рано радоваться! – говорю я. – Мы ещё не приземлились!

Я оглядываюсь на Коула. Он озадаченно смотрит по сторонам, но не боится и не разжимает рук. Я крепче вцепляюсь в поручни. Непонятно, что еще может приключиться.

Внизу раскинулись Фенские болота, похожие на пёстрый ковёр. Поля – как лоскуты, отделённые друг от друга дорогами, дренажными каналами и насыпями. Вьются длинные реки. Большинство полей засажено кукурузой, но попадаются и клубника, сахарная свёкла и ячмень.

Мы снижаемся по спирали.

Я вытягиваю руку и указываю на реку. Ветер нагоняет мелкую рябь, и солнечные лучи мерцают на ней серебром. За рекой два кукурузных поля, разделённые рощицей.

– Давай приземлимся на втором поле.

– Хорошая идея! – отвечает Магда.

Мы наклоняем корпус, но поворот выходит чересчур резким. Слышится треск, словно каркас планера где-то сломался.

У меня внутри всё переворачивается.

Мы слишком быстро теряем высоту. До земли сто футов или даже меньше.

– Мы не попадаем на второе поле! – кричу я.

– Уилл, давай же! – вопит Магда.

Я откидываюсь на сиденье, но нос планера всё равно направлен в землю.

– Я стараюсь.

Прямо под нами роща. Над верхушками деревьев кружат вороны – настоящие, а не ведьмы-стражники.

Я снова резко подаюсь вбок. Поворачиваем, но этого недостаточно.

Дрожащая тень нашего планера на земле становится всё больше.

Мы летим прямо на старые дубы. В ушах стучит кровь.

Я собираюсь с духом. Кажется, мы сейчас врежемся в толстую ветку. Я зажмуриваюсь – надеюсь, мы не слишком пострадаем.

Бамс.

Листья хлещут по лицу.

Треск и хруст.

Какофония ломающихся веток и рвущейся ткани.

Мы останавливаемся.

– У нас получилось! – кричит Магда.

Я открываю глаза. Планер застрял в кроне старого дуба. Ещё несколько дюймов, и он бы врезался в ствол.

Над нами кружат вороны – вереница чёрных крыльев. Слышится печальное карканье.

– Не уверен, что ветки выдержат нас, – говорю я и оборачиваюсь к Коулу. Он сидит, замерев и вцепившись в поручни. – Давайте лучше спускаться.

Дерево скрипит и стонет. Потом раздаётся оглушительный треск, словно по небу прокатился гром.

– Нет, нет, нет, нет! – кричит Магда.

Я вздрагиваю, когда под нами обламывается несколько веток.

Нос планера кренится к земле…

Падает вниз на десять футов или около того…

И утыкается в толстую нижнюю ветку.

Он полностью смят.

Скрип.

Планер опрокидывается назад…

И мы падаем ещё на несколько футов, остающихся до земли.

Бум.

От удара мои кости трясутся, а зубы скрипят. Во рту кровь. Наверное, я прикусил щёку или язык. Кровь на вкус как старая монета. Пошатываясь, я отхожу от планера. Сердце стучит в груди, словно кулаком колотят в закрытую дверь.

– Ох, – говорю я, – никогда ещё не чувствовал себя таким живым!

Глаза у Магды блестят.

– Это потому что ты ещё никогда не был так близок к смерти. Ой, у тебя кровь изо рта течёт. Всё в порядке?

Я ощупываю языком щёки.

– Всё хорошо. Просто прикусил. Крови совсем немного.

Мы вытаскиваем Коула из кабины. Его летняя куртка в нескольких местах порвана, и карман висит на ниточке, но похоже, сам он цел и невредим.

Я смотрю на облако, в котором прячется Небесный город. Оно гораздо больше того, которое мы видели, скрываясь дома у тёти Геры.

– Будем надеяться, что Небесный город не разрушится в ближайшее время.

Магда отряхивается от листьев.

– Далеко до дома Коула?

– Нужно пройти два поля, вон в ту сторону. – Я показываю направление. – Ты не сердишься, что нам приходится отвести его домой?

– Нет, конечно! Там, в Небесном городе, ты услышал голос сердца! Ведьмы всегда прислушиваются к нему. – Именно голос сердца привёл тогда Агату к Грозовому камню. И вполне может случиться, что и нам он в этом поможет.

Мы идём по протоптанной тропе, держа Коула за руки, и постоянно беспокойно поглядываем на облако, в котором скрывается Небесный город. Я думаю о папе. Поразительно, что он предвидел Великую бурю, которая разрушит всё на Фенских болотах. Его опасения оказались не напрасны.

Когда мы доходим до конца поля, Магда спрашивает:

– Ты был раньше у Коула дома?

– Много раз, – отвечаю я, не задумываясь. – «Лягушачий дом» стоит рядом с фермой, где живёт Альфи. Долгое время он был нежилым. Ну а мы с Альфи обустроили его, превратили в свой штаб и даже отмечали там день рождения Альфи.

– Альфи – твой друг? – Магда пристально смотрит на меня.

У меня всё внутри сжимается.

– Он был моим другом, пока сюда не приехал Коул.

Магда улыбается.

– Так вот почему, когда мы встретили Альфи, вы оба вели себя так странно! – Она останавливается и поднимает глаза. – Нужно прятаться, причём быстро! Сюда летят Вороны!

Я смотрю на бескрайнее фенское небо: от огромного облака, в котором скрывается Небесный город, отделилось несколько серых туч. Их шесть или восемь, и они несутся, рассекая воздух, словно пущенные из лука стрелы.

Сердце тяжело бьётся в груди.

– Я знаю, где можно спрятаться!

Я указываю на перевёрнутый корпус старого судна посреди кукурузного поля футах в тридцати от нас. Крепче хватаю Коула за руку и бегу. Тащу его вдоль края поля. Он шатается и спотыкается. Магда мчится впереди. Похоже, мы не успеем спрятаться. Во мне растёт сомнение. Наверняка нас поймают. Я уже готов к тому, что сейчас налетит ветер и появятся Вороны в чёрных плащах, на мётлах. И, может, они приклеят нам на рукава бумажные заклинания. Я оглядываюсь назад: они ещё далеко.

Можно было бы зарыть где-нибудь мамин блокнот и амулет, но это не поможет. Если Вороны поймают нас, заберут с помощью зелья память и выпьют её, они узнают всё, что известно нам. С помощью амулета они найдут Грозовой камень, и Фенским болотам конец. Получается, что единственный шанс спасти всё – не попасться Воронам.

Мы добегаем до разбитой яхты и через большую дыру в её боку заталкиваем Коула внутрь. Там темно и тихо.

– Как думаешь, они заметили нас? – спрашиваю я Магду, не успев отдышаться.

– Надеюсь, что нет. Иначе они нас поймают быстрее, чем в прошлый раз. – Магда внимательно смотрит на Воронов, которые кружат по небу. Вдруг у неё вырывается стон: – О нет, один из них летит сюда!

– Нам надо оставаться на месте. Вряд ли они нас найдут. – Я делаю глубокий вдох, чтобы справиться с бешеным ритмом сердца. – И думаю, нам не удастся сейчас дойти до дома Коула. Если они не заметили нас, то, скорее всего, здесь мы в безопасности. Они ищут планер, а не дырявую посудину.

Мы замираем. Пока всё спокойно. Магда проводит ладонью по рассохшимся доскам.

– Что случилось с этой яхтой?

– Она разбилась во время шторма много лет назад, когда мы ещё не родились. Папины друзья-ирландцы рассказывали, что тогда уровень воды поднялся и река вышла из берегов, а эту яхту унесло волной. Она разбилась о мост… – Я замолкаю, вспомнив рисунки в замке Хилдрета. Это крепкое судно погубила обычная буря. Лучше не думать, что станет с «Зимородком» после Великой бури, вызванной Грозовым камнем. Я провожу рукой по лбу. – Давай ещё поразмыслим о той загадке. У Хилдрета есть только часть, у нас она целиком, а значит, у нас больше шансов разгадать её и найти камень.

Магда кивает.

– Хорошая мысль. «Агата спряталась, ты посмотри вокруг. Получше приглядись к земле священной. Загадку скоро разрешишь, мой друг. У камня поищи, я знаю – это верно», – вспоминает она.

– Мне кажется, здесь имеется в виду могильный камень. Но на каком кладбище нам искать? Не можем же мы обследовать их все.

Магда соглашается:

– У нас нет на это времени. Небесный город вот-вот разрушится.

Я достаю мамин блокнот:

– Может быть, здесь есть хоть какая-то подсказка.

Мы с Магдой переворачиваем страницы в неровном свете, просачивающемся сквозь дыры в бортах яхты. Вот изображена ведьма, летящая на лодке, вот мамины записи о блуждающих огоньках…

– Погоди-ка, кто это? – Магда показывает на рисунок человека в длинной одежде, на руке у него сидит птица.

– Святой Гутлак. Он был монахом и хорошо ладил с птицами. Умел разговаривать с воронами. Они приносили ему еду на остров среди болот, где он жил… – Я запинаюсь. – Ну конечно!

– Ты о чём?

– Здесь неподалёку есть церковь Святого Гутлака, она ближе других к Вороновой скале. Надо попробовать поискать там.

– Надеюсь, мы попали в точку.

Мы скрыты от взглядов Воронов бортами старого судна, но всё равно тревожно. Через щели между досок, задрав головы, смотрим в небо. Ведьмы-стражи кружат высоко над нами. Они словно ястребы, выслеживающие добычу, – внимательны к любому движению.

– Снижаются, – шёпотом говорит Магда.

– Они заметили нас?

– Не думаю, но вылезать пока рано. Подождём ещё немного.

Мы сидим под разбитой яхтой, и я больше всего на свете хочу одного – чтобы нас не обнаружили. Чуть погодя я спрашиваю Магду:

– Ты когда-нибудь ела ягодный пирог?

– Вроде бы нет.

– Его готовят с начинкой из клубники, голубики и розовой воды. – Делаю паузу и добавляю: – Когда всё это закончится – то есть когда мы всех спасём, – мы с мамой испечём тебе пирог.

Магда улыбается:

– Мы испечём его вместе.

– Решено. Я уверен, тебе понравится. Это любимый пирог тёти Геры и Альфи тоже.

Магда делает глубокий вдох.

– Что у вас произошло с Альфи? Почему вы перестали дружить?

Я смотрю на Коула. Его лицо не выражает ничего.

– Это случилось за несколько недель до того, как мама исчезла. В тот день я не пошёл в школу и помогал папе собирать ловушки для угрей. А на следующее утро Коул уже сидел за партой с Альфи. Я хотел поговорить с ним, но он вообще перестал обращать на меня внимание. Я никак не мог понять почему. Мы не ссорились. Но чем настойчивее я пытался выяснить, что происходит, тем больше Альфи избегал меня. А потом Коул стал издеваться надо мной.

– Ужасно.

Я ковыряю землю носком ботинка.

– Это не самое плохое. С того дня, когда мама пропала, я не хожу в школу. Я искал её вместе с папой и тётей Герой, с их друзьями, полицией и со всеми, кто решил нам помочь. Как-то в воскресенье я пошёл к Альфи. Моя дружба была ему больше не нужна, но именно тогда я очень хотел его видеть.

– И что произошло?

– У него дома был Коул. И он сказал мне, что Альфи больше со мной не дружит. А Альфи молчал. Он словно был заколдован, и я не знал, что сказать, чтобы снять с него заклятие.

– Ну и дела…

Шкрр.

По днищу судна что-то скребётся. Слова застревают у Магды в горле.

Мы застываем, совсем как Коул. Нас сковывает страх. Моё сердце бешено стучит.

Через дырку заглядывает мышь. Пристально смотрит на нас своими чернильно-чёрными глазами.

– Это просто мышка, – выдыхает Магда.

– А я уже думал, мы попались.

Мы с Магдой почти смеёмся, глядя, как мышь сбегает вниз по старым доскам яхты и исчезает в поле.

Магда улыбается.

– Наверное, она искала, где бы спрятаться. Как мы. – И чуть погодя добавляет: – Ты рассказывал про Альфи… Люди не меняются внезапно, ни с того ни с сего. Всегда есть причина. Ты должен выяснить её. Мы все заслуживаем ещё одного шанса. Это Закон ведьм.

– Спасибо за совет. Теперь понятно, почему Совет ведьм так ценит тебя.

– И ещё. Мама говорит, что настоящие друзья – это сокровище, которым нужно дорожить.

Мы ещё немного сидим молча, потом я выглядываю проверить, чисто ли небо. Вороны темнеют крошечными пятнышками на бескрайней фенской лазури. Набрав полные лёгкие, я выпускаю с воздухом всё накопившееся напряжение.

– Пойдём. Надо отвести Коула домой и продолжить поиски Грозового камня.

Солнце слепит глаза, попутный ветер ведёт нас к «Лягушачьему дому». Мы с Магдой то и дело поглядываем на небо, но Воронов нигде не видно.

– Ещё далеко? – спрашивает Магда.

– Нет, осталось совсем чуть-чуть. – Я показываю на фермерский дом с соломенной крышей и старинное каменное здание в отдалении, утопающие в кукурузном море.

Дальше мы идём молча, каждый погружён в свои мысли. Летнее солнце печёт. Пахнет горячей землёй и кукурузой.

Мы проходим через двор старой фермы, где живёт Альфи. Там стоит паровой трактор и газонокосилка. Магда сердито смотрит на огромные железные колёса, лезвия и корпус цвета запёкшейся крови.

– Так вот она, машина, которая уничтожит луг?

Я рассеянно киваю, занятый другими мыслями: интересно, увижу ли я Альфи? Мы пересекаем двор и идём к «Лягушачьему дому». Я завожу Коула на крыльцо с истёртыми каменными ступенями, а Магда ждёт в сторонке. Тихо стучу в дверь три раза.

Через полминуты она открывается. На пороге стоит стройная женщина в платье цвета незабудок. Глаза заплаканы.

– Ах, Коул!

– Мы нашли его, – тихо говорю я.

– Спасибо, что привели моего мальчика домой. – Миссис Стокер крепко обнимает его. – Я так беспокоилась, думала, он утонул в канале или сбежал с наших болот, как и… – Она замолкает.

Коул не обнимает миссис Стокер. Стоит, глядя в пустоту, руки бессильно повисли, и ему нет дела до материнской ласки.

У меня ноет сердце, когда я смотрю, как она прижимает к себе сына. Чего бы я только не отдал, чтобы снова обнять маму.

– Ты Уилл Норти, верно?

Я киваю.

– А это Магда, мой друг.

Миссис Стокер обхватывает ладонями голову Коула, потом отступает на шаг и пристально смотрит в его стеклянные глаза.

– Что случилось? Он ударился головой?

Мне хочется сказать ей, что всё будет в порядке, когда мы найдём Грозовой камень и снимем с Коула заклятие, но это повлечёт за собой череду вопросов, что сейчас нам совсем некстати.

– Он уже был такой, когда мы нашли его, – говорю я честно.

– А почему его куртка вся рваная? Его словно вытащили из тернового куста.

– Вроде бы он упал, – поясняет Магда.

Всё внутри у меня сжимается. Нам надо спешить, необходимо отыскать Грозовой камень, прежде чем Вороны найдут нас. Это ясно, и тем не менее у меня внутри ноющее чувство, оно зовёт меня зайти в дом. Это глупо. Мы последовали за голосом моего сердца и привели Коула к родителям. Как только мы отыщем камень, мы снимем с Коула заклятие. Наверное, желание попасть внутрь возникло из-за отголосков воспоминаний – я приходил в «Лягушачий дом» с Альфи, когда Стокеры ещё не жили здесь. Эти воспоминания нужно похоронить.

– Извините, миссис Стокер, нам пора идти, – я твёрд.

В доме бьют часы.

– Уилл, я только что слышала голос сердца! – выпаливает Магда. – Я вижу, слышу, чувствую, знаю это – всё одновременно! Если мы уйдём сейчас же, мы встретим Геру! Но надо бежать!

– Голос сердца? – удивляется миссис Стокер.

Магда решительно кивает. Мы разворачиваемся и мчимся по подъездной дорожке, а потом выбегаем на поле.

– И ещё! Я дважды услышала зов сердца за один день! – изумляется Магда. – Я точно знаю, что ты, я и Гера – мы вместе, втроём одержим победу над Хилдретом в Небесном городе. Вместе мы сильнее. Это Закон ве… Ой…

В небе происходит нечто странное. Облако, которое окутывает Небесный город, висит неподвижно, в то время как остальные облака плывут мимо него, словно вода, обтекающая скалу.

– Это скверный знак.

– Почему?

– Небесный город всегда движется вместе с другими облаками. Так он не привлекает внимание людей. Оставлять его неподвижным неразумно. Ведь тогда люди, глядя на небо, сразу почуют: что-то не так.

– Может быть, это означает, что Хилдрет больше не намерен скрываться.

В глазах у Магды страх.

– Именно это меня и пугает.

Мы бежим к шпилю, который виднеется на горизонте. Флюгер на церкви Святого Гутлака отражает солнце и блестит, как путеводная звезда. Издалека вдруг слышится рокот мотора.

Я улыбаюсь, заметив над кукурузным полем облако пыли.

– Машина. – Меня захлёстывает волна радости. – Это может быть только она.

– Гера. Сердце мне правильно подсказывало.

Мы бежим во весь дух через поле. Чем ближе мы к его краю, тем больше становится пыльное облако, маячащее впереди. Мы изо всех сил машем руками, но тётя Гера нас не видит.

Она проезжает мимо на своем «харвуде».

– Она не заметила нас! – кричит Магда.

У меня падает сердце.

Однако через несколько футов «харвуд» тормозит и растворяется в поднятой пыли.

– Заметила! – Я вне себя от радости.

Из облака пыли появляется тётя Гера и машет нам.

Мы с Магдой бежим к ней через позолоченную солнцем кукурузу.

– Уилл, Магда! Я повсюду искала вас! – голос тёти Геры, как всегда, энергичен. – В Кингсмарше я задержалась ненадолго и сразу поехала к Вороновой скале, но вас там не было. – Она внимательно нас оглядывает. – Где вы были?

– Нас похитили Вороны и отвели к Хилдрету… – Я вытираю пот со лба. – Но мы сбежали.

– Слава Юпитеру! – восклицает тётя Гера.

– Он хочет погубить Фенские болота, сделать так, чтобы их затопило, – добавляет Магда, еле переводя дух. – Нам надо добраться до церкви Святого Гутлака.

Я киваю.

– Мы нашли загадку, вырезанную на каменной табличке, и смогли её разгадать. Грозовой камень нужно искать в церковном дворе.

– Тогда что же вы стоите? – кричит тётя Гера сквозь шум мотора. – Прыгайте скорее, и поехали.

Магда вскакивает на подножку, забирается в машину и занимает место рядом с тётей Герой. Я сажусь рядом и захлопываю дверцу.

Тётя Гера решительно опускает на глаза защитные очки, готовая стартовать. Но смотрит на нас и, подняв бровь, усмехается:

– Советую держаться покрепче. Сейчас вы узнаете, что такое по-настоящему быстро.

Мотор «харвуда» рычит.

Я едва успеваю схватиться за дверцу. Машина срывается с места.

На безумной скорости мы трясёмся по узким просёлочным дорогам. Я крепко сжимаю пальцы, стараясь удержаться. Это не первая моя поездка с тётей Герой на её машине, но так быстро она ещё никогда не гнала. Пожалуй, мы сейчас стремительнее, чем фенские конькобежцы. За окном мелькают кукурузные поля. Ветер свищет и хлещет по лицу. Я смотрю на Магду. Она улыбается так широко, что кажется, это лучший момент в её жизни.

– По-моему, я много чего упустила из ваших приключений! – Тётя Гера старается перекричать рёв мотора и ветра.

– Нас забрали в город ведьм! – так же громко отвечаю ей я.

Тётя Гера кивает:

– Так я и знала. Поиски в библиотеке ни к чему не привели.

Вряд ли она слышит меня за свистом ветра.

Перед каждым поворотом тётя Гера сигналит, предупреждая возможных встречных, что мы приближаемся.

При визге клаксона всё внутри у меня переворачивается, и я ещё сильнее сжимаю пальцы на дверце. Сам по себе звук меня не пугает, я боюсь, что мы врежемся во что-нибудь. Тётя Гера, похоже, чувствует мою тревогу и потому бросает на меня быстрый взгляд. Она улыбается.

На дороге впереди – всполох багряного и золотисто-алого.

Фазан.

Тётя Гера резко поворачивает руль.

«Харвуд» отлетает в сторону.

Магда падает на меня. Моё сердце подпрыгивает к горлу, когда фазан взлетает и садится на изгородь.

– Мы не задели его! – кричит тётя Гера.

Я оглядываюсь, ожидая увидеть над дорогой вихрь перьев, но его нет.

Мы едем сквозь зелёный тоннель деревьев. Солнце и тень мелькают, как на пёстрой киноленте.

Тётя Гера сбавляет скорость и сворачивает на пыльную подъездную дорожку. Впереди среди раскидистых дубов стоит каменная церковь.

– Приехали. Вот и мы, встречай, святой Гутлак! – Тётя Гера резко тормозит.

– Ездить на машине, оказывается, даже лучше, чем летать на метле! – восклицает Магда.

Тётя Гера улыбается.

– Что будем делать?

– Искать могилу Агаты Кроу. – Я открываю дверцу и спрыгиваю на землю.

– «Агата спряталась, ты посмотри вокруг. Получше приглядись к земле священной. Загадку скоро разрешишь, мой друг. У камня поищи, я знаю – это верно». – Магда оглядывает церковный двор и могильные плиты. – Я знаю, что для вас «священная земля» – это та, что у церкви. Но ведьм не хоронят. Их прах развеивают по ветру. Агату могли бы похоронить только в том случае, если она перестала быть ведьмой.

Приглядись к земле священной… У камня поищи…

Тётя Гера снимает очки, в которых вела машину.

– Хм… Может быть, Агату не похоронили, но камень всё равно есть.

Я снова прокручиваю загадку в уме.

– А что, если слова «Агата спряталась, ты посмотри вокруг» намекают на то, что она пряталась от охотников за ведьмами? Лори Найт, которая принадлежала нашему роду, укрыла её тогда в своём доме. А Лори похоронена как раз здесь.

Магда кивает.

– Что ж, если мы не найдём могилу Агаты, нужно поискать могилу Лори.

Мы идём по дорожке к церкви.

– Вон там – туча. Это не ведьмы ли снова? – спрашивает тётя Гера, глядя на небо.

– Не совсем. – Магда щурится от солнца. – Помните, я говорила про город ведьм…

– Который спрятан, – кивает тётя Гера.

– …вон в том облаке. Там Небесный город.

– Ну и ну. – Тётя Гера изумлена. – Город внутри облака.

Откашлявшись, я говорю:

– Думаю, что мама где-то там, и Хилдрет держит её в заточении. Или заколдовал её. Или и то и другое. Нам нужно найти Грозовой камень, разрушить планы Хилдрета и снять со всех заклятие.

У тёти Геры загораются глаза:

– Тогда чего же мы медлим?

Мы идём среди покрытых мхом могильных плит и ищем имя Агаты. Вдалеке над пшеничными полями описывает круг пустельга.

– Здесь столько Найтов, – замечает Магда.

– Мы принадлежим к старинному роду, – объясняет тётя Гера, – такому же старинному, как род короля Альфреда. На Фенских болотах всегда были Найты.

Я смотрю на Магду.

– Папины предки, Норти, тоже похоронены здесь.

Большинство могил ухожены, но позади церкви, возле низкой каменной ограды, растёт бурьян, в котором прячутся старые надгробные камни. Им уже несколько столетий. На некоторых растут снежно-белые дикие розы. Чего только не повидали эти камни за столько веков – над ними шли дожди и носились ветра, их засыпало снегом.

Мы решаем разделиться и искать порознь. Солнце греет плечи, как тёплая шаль.

Я слушаю тишину.

Потом – кажется, уже прошло много времени – тишина обрывается.

– Я не могу найти, – окликает нас тётя Гера.

– Я тоже, – говорит Магда.

– И я. Давайте попробуем воспользоваться помощью амулета. Вдруг он укажет нам, где искать?

По лицу Магды пробегает беспокойство.

– Не стоит. Сюда слетятся ведьмы. Амулет можно доставать только тогда, когда мы в доме, или в случае крайней необходимости.

Я улыбаюсь:

– Ладно. Тогда пойдём к могиле Лори.

Я веду тётю Геру и Магду в восточную часть кладбища. Вспоминается, как мы ходили сюда с мамой. Она клала на могилу букет полевых цветов и пела песню Агаты. Иногда мы грустили, что Лори нет с нами, хотя мы совсем не знали её. И часто задумывались: какой она была? Любила ли она, как мы, гулять на рассвете? Встречать золотой восход солнца. Смотреть на посеребрённый луг, а потом, подойдя ближе, любоваться жемчужинками утренней росы.

Вот и могила Лори. Я сажусь на корточки перед древним надгробием, таким же серым, как Воронова скала. Это скромный приземистый камень, едва ли выше двух футов. Букет, который мама принесла в последний раз, до сих пор здесь, цветы завяли, и травинка, которой они перевязаны, высохла. Надпись, выгравированную на могильном камне Лори, ещё можно прочесть, она сохранилась лучше, чем на многих других.

Именно Лори положила начало нашей семейной легенде о ведьмином сокровище. Может быть, здесь, под могильным камнем, сокрыт и конец этой легенды – то, что мы ищем.

– Думаю, Агата Кроу зарыла Грозовой камень тут, – радостно заявляет Магда.

– Откуда ты знаешь? – удивляется тётя Гера.

– Тебе подсказало сердце? – шёпотом спрашиваю я.

– Мне не нужны подсказки. – Магда садится на корточки и показывает на восьмиконечную звезду, вырезанную на камне. – Эта звезда – символ Агаты.

– Знакомая звезда, – бормочу я. – Где-то я уже видел такую…

– Конечно, видел, – перебивает Магда. – Над дверью кабинета Главной ведьмы в Небесном городе.

Гера кивает на высокую траву, которой заросла могила:

– По-твоему, Лори была похоронена с Грозовым камнем? Некоторые из моих знакомых археологов с радостью ограбили бы покойницу, но мне это не по душе.

– А где ещё он может быть? – недоумевает Магда. – В песне же прямо сказано: «Оно зарыто под скалою, давайте же его откроем. Под солнцем, ветром и дождём…»

– «Клад дремлет – это нас он ждёт», – подхватывает тётя Гера. – Я знаю песню наизусть.

Я не слушаю их и сосредотачиваюсь на загадке, снова и снова прокручивая её в голове.

«Агата спряталась, ты посмотри вокруг… У камня поищи… Агата спряталась, ты посмотри вокруг…»

Я словно пытаюсь грести веслом, которое не касается воды. Оно двигается, но лодка стоит на месте.

Судя по всему, мы правильно определили место – по крайней мере, мы на верном пути, но в головоломке недостаёт какого-то важного элемента, причём очевидного. Снова мысленно повторяю загадку. Невозможно, чтобы её слова означали, что нужно раскапывать могилу Лори.

– Там имеется в виду могильный камень, – бормочу я себе под нос. – И говорится: «Ты посмотри вокруг», – то есть тайник где-то у нас на виду, прямо перед нами… – Вдруг я чувствую, что разгадка почти найдена. Она даётся с трудом, словно весло наконец попало в воду и, преодолевая сопротивление, сдвигает лодку вперёд. – Мы не можем добраться до гроба Лори… так что Грозовой камень спрятан не там… мы его видим… Звезда Агаты!

Я смотрю на могильный камень новыми глазами. Провожу пальцами по вырезанной на нём надписи.

– Тётя Гера! Магда! – кричу я. – А что, если он здесь?

Они замолкают.

Сердце трепещет, как крылья зимородка, когда я вожу рукой по надписи на камне, а потом надавливаю ладонью на Звезду Агаты.

Смотрю на Магду и тётю Геру и нажимаю сильнее.

Ничего не происходит…

Но потом слышится скрежет.

Часть камня уходит внутрь. Я продолжаю давить. Магда проверяет с обратной стороны надгробия. – Кажется, это потайной ящик, – говорит она. – Он выдвигается сзади!

Магда и тётя Гера восторженно смотрят на тайник, и тётя Гера морщит нос – она так делает всегда, когда особенно довольна чем-либо.

Меня охватывает радость. Внутри растёт надежда. Я давлю на камень рукой до упора.

– В тайнике что-то есть, – вскрикивает Магда.

– Аккуратнее! – предупреждает тётя Гера. – Что бы это ни было, оно очень древнее.

– Я осторожно. – Обиженно глядя на неё, Магда опускает руку в ящик и вынимает оттуда каменный цилиндр. – Это футляр для свитков. Главная ведьма и члены Совета хранят в таких важные документы.

Я делаю глубокий вдох.

– Как ты думаешь, Грозовой камень там?

Магда улыбается:

– Есть только один способ узнать это. – Она осторожно снимает крышку футляра и наклоняет его.

Внутри катится что-то тяжёлое. Мы с тётей Герой уже готовы, что вот-вот перед нами возникнет Грозовой камень.

Но у Магды на ладони появляется каменная звезда размером с коробочку от зубного порошка.

– Восьмиконечная, – шепчу я. – Ещё одна Звезда Агаты.

– Да, но это не рубин. – Магда явно разочарована. – Это не Грозовой камень.

– Там есть какая-нибудь записка? – спрашивает тётя Гера.

Магда заглядывает внутрь футляра.

– Нет, пусто. Если она и была, то не сохранилась.

Тётя Гера откидывает назад волосы.

– Как по-твоему, кто-то мог обнаружить тайник и взять записку?

– Если это так, – рассуждаю я, почёсывая затылок, – они наверняка забрали бы и звезду тоже, верно ведь? Может быть, это подсказка, где находится Грозовой камень.

Я беру каменный футляр и верчу его в руках. Он весь испещрён какими-то значками. Они стоят на значительном расстоянии друг от друга и все вместе напоминают узор, как на специальных скалках для теста, которые иногда использует мама, чтобы украсить пироги.

Я внимательно разглядываю эти значки. Похоже на перемешанные буквы алфавита.

– Тут что-то вроде секретного послания… – взволнованно говорю я.

Тётя Гера с Магдой подходят ближе.

– Дай-ка взглянуть! – кричит Магда.

Лицо тёти Геры озаряет улыбка:

– Отлично.

Я прижимаю палец к выпуклому знаку, напоминающему перевёрнутую «с», и показываю им отпечаток:

– Буквы вырезаны задом наперёд, в зеркальном отражении. Нужно отпечатать их на чём-нибудь, чтобы прочесть…

– Чернила! – перебивает Магда. – Ведьмы всегда использовали их, чтобы передавать информацию сквозь пространство и время.

– У меня как раз есть с собой пузырёк, – выпаливает тётя Гера. – Археолог никогда не выходит из дома без своего инвентаря.

Она приносит из машины чернила, я выливаю немного себе на ладонь. Смазываю буквы на цилиндре и прикладываю к пустой странице маминого блокнота. Я тщательно прокатываю цилиндр по бумаге, и на ней появляются буквы.

– Послание из прошлого, – восклицает тётя Гера.

– Ему триста лет, – добавляет Магда. – И оно от Агаты Кроу!

Я смотрю на Магду и тётю Геру, которые ломают голову над письмом.

– Вы понимаете, что здесь написано? – спрашиваю я.

– Хм… Напоминает шифр, – говорит тётя Гера. – Обычно их делают со сдвигом на одну или несколько букв, то есть вместо буквы А стоит Б, а В заменяет Б, и так далее. Эту тайнопись использовали древние римляне. Нам просто нужно понять, на сколько букв сделан сдвиг.

Магда хмурится:

– Что-то я не припомню, чтобы ведьмы пользовались тайнописью. Но вполне может быть, что Агата узнала о ней от людей.

– Наверное, это Лори научила её, – поддерживаю я.

Тётя Гера потирает подбородок.

– Есть только тридцать два возможных варианта сдвига для такого шифра, так что его несложно разгадать. Просто нужно проверить каждую возможную комбинацию.

Я вглядываюсь в бессмысленные ряды букв и никак не могу взять в толк, какое послание за ними скрыто.

Вдруг в глаза бросается слово, написанное сверху вниз в одном из центральных столбцов.

– Тут есть слово «камень», смотрите!

Магда приглядывается и показывает на первую колонку справа:

– И еще одно – «возьмите»! – Помолчав, она говорит: – Нужно читать сверху вниз. И двигаться по столбцам справа налево!

– Молодец! – хвалит её тётя Гера.

Взяв у тёти Геры ручку, я быстро пишу в мамином блокноте буквы в нужном порядке, а потом зачитываю вслух:

– Ещё одна загадка. – В голосе Магды снова сквозит разочарование.

– Но ведь мы справились с предыдущей, – возражаю я. – Никто ещё не был так близок к разгадке.

При этих словах Магда приободряется.

– Ключ – это, наверное, каменная звезда. Но что значит «в Осоке»?

– Так называется место, которое мы с тобой, Уилл, как-то раз проезжали, – кивает мне тётя Гера.

Она достаёт карту, и мы раскладываем её на прогретом солнцем могильном камне.

– Это здесь. – Я показываю туда, где напечатано «Осока». – Совсем недалеко отсюда.

Магда трогает пальцем надпись «Воронова скала»:

– И это тоже отсюда недалеко. Нам нужно быть осторожными. С каждым шагом мы – и Хилдрет тоже – всё ближе к Грозовому камню. Если он попадёт в руки этого злодея, тогда всё здесь… – Магда смотрит вокруг, – будет уничтожено.

Подумав, тётя Гера спрашивает:

– Если то, что Грозовой камень окажется у Хилдрета, так опасно, может быть, есть другой способ расколдовать жителей вашего города и спасти его?

Магда качает головой:

– Это возможно только с помощью Грозового камня.

Я пытаюсь прогнать страх и собраться с духом.

– Тогда нам непременно нужно найти его первыми, причём сделать это так, чтобы Хилдрет не смог нас выследить или отнять у нас камень.

Тётя Гера задумчиво смотрит на карту.

– Ты чего? – Меня тревожит её молчание.

Тётя Гера вертит запонку на рукаве, круг за кругом, словно заводит часы.

– Я не думала, что в Осоке есть что-то, кроме полей.

Я приглаживаю свой вихор на макушке.

– Ну, у нас только один способ выяснить, есть ли там что-то еще.

Магда сжимает каменную звезду.

– Поехали!

Мы мчимся по просёлочной дороге, я сверяюсь с картой, отслеживая каждый поворот. То и дело поглядываю на облако, которым окутан Небесный город. Сижу, стиснув зубы: только бы Вороны не напали на нас. Становится не по себе от мысли, что они готовы больше не прятаться за завесой дождя или тумана, чтобы спуститься на землю. Они могут быть где угодно. Тётя Гера резко тормозит у полуразрушенной каменной стены.

– Приехали! Это Осока.

За стеной раскинулось пастбище с жёсткой травой и какими-то развалинами.

– Вы уверены, что это то самое место? – в недоумении спрашивает Магда, оглядываясь. – Здесь ничего нет.

– Я проверял по карте, – твёрдо отвечаю я. – Это действительно то место.

Тётя Гера сдвигает на лоб свои автомобильные очки.

Я аккуратно складываю карту, и мы выходим из машины, чтобы осмотреться. Среди булыжников, бурьяна и овечьего помёта виднеется узкая тропка, которая ведёт нас к каменному кольцу. Здесь, должно быть, раньше стояло круглое здание. Его развалины, впрочем, не слишком живописны.

– Судя по всему, это была башня, – объясняет тётя Гера.

– Кажется, мы опоздали, – говорит Магда.

У меня падает сердце.

– Опоздали на пару веков.

Мы молча смотрим на руины.

– Скорее всего, башня обвалилась или её снесли, – тихо говорит Магда.

– Да, дело обстоит именно так, – соглашается тётя Гера.

Магда в отчаянии.

– Если мы не найдём Грозовой камень, Хилдрету тоже его не отыскать. С Фенскими болотами ничего не случится, а вот Небесному городу конец. Мы не сможем никого спасти и снять заклятия. – Она отшвыривает носком ботинка овечий помёт.

Я достаю из кармана мамин блокнот и открываю страницу, где отпечатано послание Агаты. Снова читаю последнюю фразу:

– «Грозовой камень в Осоке». Значит, надо искать.

– Уилл прав. Это, конечно, не Воронова скала и не церковный двор, – говорит тётя Гера, – в смысле тут почти ничего нет, но искать нужно, как ни крути.

Магда заправляет прядь волос за ухо.

– Как по-вашему, что здесь было раньше?

Тётя Гера ещё раз оглядывает развалины.

– Здесь была круглая башня. Возможно, она стояла сама по себе, а может, была частью замка.

Магда широко распахивает глаза:

– Но это ведь не то место, где стоял наш Небесный город, когда был человеческим, правда?

– Нет, – отвечаю я. – Бартон был с другой стороны от Кингсмарша. Сейчас там сплошь поля.

Потрясающе. Выходит, что Бартон, таинственный зверь шак, Агата Кроу – это всё элементы одной легенды. Эпизоды складываются в длинную историю.

Мы медленно бродим среди развалин. Я провожу рукой по древним камням. Они тёплые, впитавшие тепло солнца. Пытаюсь представить, как выглядела башня столетия назад, и размышляю над словами тёти Геры.

– Зачем Агате понадобилось строить башню или замок, чтобы спрятать Грозовой камень? – удивляюсь я. – Это, наоборот, привлекло бы к нему излишнее внимание. Разве что… А ведьмы умеют делать вещи невидимыми?

Магда качает головой:

– Нет. Иначе зачем, по-твоему, они спрятали Небесный город в облаке?

Я снова читаю загадку.

– Тут сказано, нам нужно повернуть на запад и ждать, что будет. А вдруг это означает, что нам надо искать в западной части башни?

Мы снова обходим кругом развалины, внимательно исследуем траву и обломки поблизости. Заглядываем под каждый камень, но там только мокрицы.

И вдруг я кое-что замечаю. На одном из камней вырезана звезда. Она такого же размера и тех же очертаний, что и найденная в тайнике на кладбище. По спине пробегают мурашки.

– Магда, тётя Гера, сюда! Я нашёл Звезду Агаты…

Они тут же кидаются ко мне.

– Или её отпечаток, – заканчиваю я.

Магда внимательно смотрит на углубление и подносит к нему каменную звезду.

Полное совпадение.

Она надавливает каменной звездой на отпечаток, со щелчком вставляя её в углубление.

Мы ждём, что же случится.

Но ничего не происходит.

– «Поверните на запад, будьте внимательны», – снова повторяю я вслух, – «и ждите, что будет»… – И тут я догадываюсь – постепенно, как раскрываются в воде мамины бумажные цветы. – «Поверните на запад» не значит «смотрите на запад». Это значит, что нужно поворачивать звезду до тех пор, пока она не будет указывать на запад.

– Но в какую сторону поворачивать? – спрашивает тётя Гера. – По часовой стрелке? Или против часовой?

– Слева направо, – отвечает Магда. – Восток, юг, запад – так, как движется солнце по небу.

Я вне себя от радости:

– Вы понимаете, что это значит? Это значит, что мы можем найти Грозовой камень.

Магда поворачивает звезду.

Мы ждём, впившись глазами в камень. У меня перехватывает дыхание. Я чувствую тяжесть предчувствия. Только я не знаю, что произойдёт.

Удар сердца. Ещё один.

Всё неподвижно, если не считать облаков, плывущих мимо Небесного города.

Магда тяжело вздыхает.

– Мы только зря потеряли время.

Ссутулившись, она идёт обратно к машине.

Внезапно я чувствую, как под ногами дрожит земля. Смотрю на тётю Геру:

– Ты ведь тоже чувствуешь это?

Она озадаченно кивает.

Земля трясётся сильнее, мы пятимся. В изумлении смотрим, как вокруг развалин башни трескается земля. Раздаётся скрежет камней.

– Что происходит? – недоумевает Магда.

Башня растёт, проворачиваясь, словно выкручивается из земли. Моё сердце колотится от счастья – оказывается, мы ошибались, думая, что поиски напрасны. Вот она, старинная башня. Оказывается, она скрывалась под землёй. А теперь возвращается.

– Смотрите, дверь! – кричит Магда.

И в самом деле дверь. Магда уже готова броситься и открыть её, но не решается, а спустя несколько секунд становится слишком поздно.

У меня падает сердце. Башня стремится вверх, дверь всё дальше от земли, и теперь нам до неё не добраться. Она в пяти, десяти, пятнадцати футах над землёй. Мы упустили возможность. Внутрь не попасть.

Но тут у основания башни показывается другая дверь. И когда движение прекращается, её нижний край останавливается как раз на уровне наших ботинок.

– Мне случалось откапывать разные здания, – говорит тётя Гера, – но никогда ещё не доводилось видеть, чтобы здания сами вырастали из земли.

Мы в изумлении смотрим друг на друга, а потом на древнюю башню. Она по меньшей мере сто футов в высоту. В ней две двери и маленькие квадратные оконца, расположенные по спирали. Прямо как гнёздышки в голубятне. Только здесь их гораздо меньше, и они находятся далеко друг от друга.

У меня внутри всё трепещет от восторга и страха, когда мы подходим к двери и переступаем через порог. Пахнет сыростью и плесенью, как в подвалах рынка в Кингсмарше. Трудно поверить, что всё это происходит на самом деле. Наверное, похожее чувство тётя Гера испытывает всякий раз, когда раскапывает какие-нибудь древние сокровища.

Внутри башни винтовая лестница. На стене четыре символа: круг, треугольник, стрела и три косые линии. Под ними надпись. Буквы похожи на те, что вырезаны на могильном камне Лори.

Я смотрю на Магду, которая внимательно изучает символы.

– Что они означают? – спрашиваю я.

– Этими символами пользуются ведьмы. Они обозначают четыре природные стихии – землю, огонь, воздух и воду. Грозовой камень должен быть здесь.

– Ты чувствуешь его? – спрашивает тётя Гера.

– Пока нет. – Магда шагает вперёд. – Пойдёмте.

Тётя Гера хватает её за руку:

– Мне нравится твоя смелость, но нужно быть осторожными. Что, если тут спрятан не только Грозовой камень? Как известно, в некоторых гробницах устроены ловушки.

Магда вырывает руку.

– Это не могила Агаты.

– Вот и славно. – Тётя Гера улыбается. – Но я не хочу, чтобы эта башня стала нашей могилой.

Лестница достаточно широкая, чтобы по ней могли подняться два человека рядом. Магда делает шаг. И тут же несколько ступеней проваливаются.

Магда падает…

Тётя Гера тянет руку…

И хватает её.

Сердце готово выпрыгнуть у меня из груди: Магда висит над пустотой.

– Клянусь Юпитером, ты чуть не пропала! – Тётя Гера вытаскивает Магду.

– Мы чуть не потеряли тебя! – хриплю я.

– Спасибо вам. – Голос у Магды дрожит.

Я с ужасом смотрю на чёрный провал, на месте которого были ступени.

Пока мы собираемся с духом, у нас под ногами что-то скрежещет. Это лестница восстанавливается. Потом слышится звук текущей воды – она заполняет колодец под провалившимися ступенями.

– Теперь мы знаем, что здесь ловушка, – заключает тётя Гера, переведя дыхание. – И они могут быть повсюду.

Я с тревогой смотрю на неё:

– На что нужно обращать внимание?

– На скрытые переключатели и нажимные панели, – строго говорит тётя Гера. – Торопиться нельзя.

Внутри меня клокочет страх. Смотрю на лестницу, думая о том, какие ловушки ожидают нас впереди.

Магда скрещивает руки на груди.

– У нас нет времени исследовать ловушки, нужно торопиться. Если Вороны заметят башню, они быстро смекнут, что Грозовой камень где-то здесь.

– Магда права, – поддерживаю я. – Есть опасность того, что камень окажется у них в руках.

Тётя Гера кивает:

– Хорошо, будем делать всё осторожно и без промедлений.

Мы пробуем, прочны ли ступени, которые выросли взамен тех, что обрушились, и идём дальше. Я и тётя Гера – впереди, проверяя надёжность опоры так быстро, как это возможно. После нескольких поворотов мы натыкаемся на ступеньку, по центру которой заметен выступ размером с гальку.

– Наверняка ловушка, – говорит тётя Гера.

Я вздрагиваю. Страшно даже думать, как она срабатывает.

Мы перешагиваем через выступ и движемся дальше, зорко всматриваясь во всё, что нас окружает.

Между тем Магда бормочет себе под нос:

– В башне две двери… две… Этому должно быть объяснение…

Ещё несколько поворотов, и мы добираемся до двери, которая показалась из-под земли первой. Смотрим через окошко рядом с ней на небо – не выслеживают ли нас Вороны? Нет. Вдалеке виднеется «Зимородок», и тётин дом, и все-все места, которые мы хотим спасти.

Идём дальше, проходим сквозь арку. И резко останавливаемся. Из стены торчат каменные львиные морды разной величины. Пасти раскрыты в безмолвном рыке. В глазах и распахнутых ртах маленькие отверстия.

Я приглядываюсь и вижу такие же над каждой ступенькой.

– Как думаешь, что это за ловушка? – спрашиваю я Магду.

– Скорее всего, стрелы, – отвечает она. – Мои предки пускали их и, повелевая ветром, направляли к цели. Отверстия как раз такие, что стрела легко пролетит.

Мы осматриваем семь следующих ступенек, но нигде не видно рычага или нажимной панели.

Я хмурюсь:

– Ну и как же нам узнать, где можно пройти?

– Никак не узнать, в этом-то и штука, – вздыхает тётя Гера.

– Тут просто так не перепрыгнуть, – говорит Магда. – Вот если бы у меня была метла, я перелетела бы через эти ступеньки.

Я смотрю на львиные головы по обеим сторонам лестницы.

– Можно перелезть, цепляясь за львов.

– Пожалуй, ты прав, – соглашается Магда.

Я хватаюсь рукой за маленькую голову льва и ставлю ногу на другую.

– Осторожнее, Уилл! – беспокоится тётя Гера.

– Всё в порядке. – Я лезу, держась за львиные носы и раскрытые пасти. Потом ставлю ногу на ступеньку, над которой нет отверстий.

За мной следует Магда, она пробирается ловко и быстро – кажется, она могла бы проделать это даже во сне.

– Давай, Гера, – зовёт она. – Это совсем не трудно.

Тётя Гера не спеша перелезает от одного льва к другому.

– Ну вот, справилась, – выдыхает она, стоя рядом с нами.

Прежде чем тётя Гера успевает остановить её, Магда ставит ногу на опасную ступеньку и мгновенно её убирает.

Из примеченных нами отверстий вырываются сотни стрел и устилают всю лестницу, которую мы только что миновали.

– Зачем ты это сделала? – тревожно вскрикивает тётя Гера.

– Хотела проверить, есть ли там стрелы.

Тётя Гера качает головой:

– Давайте не будем никуда нажимать, если в этом нет необходимости.

Чуть выше – ещё одна арка. Ступени здесь выглядят иначе. На них каменные плиты с символами четырёх стихий. Стены по обеим сторонам испещрены отверстиями.

– Похоже, ещё одна загадка, – говорю я.

– Ведовская тайнопись, – объясняет Магда, приглядевшись поближе. – Грозовой камень даёт власть над всеми четырьмя стихиями. Может быть, нужно наступать на плиты в правильном порядке. Вода, земля, воздух, огонь…

– А что, если ловушки связаны с разными стихиями, – размышляет тётя Гера. – Сначала была вода… Воздух могли означать стрелы… Значит, здесь должно быть что-то с…

– Огнём, – перебивает Магда, указывая на несколько почерневших ступеней.

Я разглядываю стену со множеством отверстий.

– Как по-твоему, здесь кто-то был до нас?

– Надеюсь, нет, – отвечает она.

Опустившись на колени, я разглядываю плиты с символами.

– Какой из них соответствует воде?

– Три косые линии, – говорит Магда. – Круг – это земля, треугольник – огонь, а стрела – воздух.

Я нажимаю на плиту с тремя черточками.

Щёлк.

УУОООМММ.

Мы отскакиваем назад. Из отверстий в стенах вырываются языки пламени.

– Возможно, стихии следуют в другом порядке? – спрашивает тётя Гера.

Не вникая в их разговор о разных возможностях комбинаций, я бормочу себе под нос:

– Агата вряд ли стала бы загадывать простую загадку. Она хочет испытать нас…

Я понял! Плит с треугольниками очень мало. На большинстве ступенек изображены стрелы, круги и косые линии.

– Кажется, я догадался. Плиты с символом огня безопасные.

У нас с тётей Герой перехватывает дыхание: Магда тянется ногой к одному из огненных символов. Если я ошибся, она может сильно обжечься.

Мои нервы на пределе.

Магда ставит ногу на знак огня.

Ничего не происходит.

Я с облегчением выдыхаю.

Магда идёт впереди. Мы с тётей Герой следом. Подниматься становится сложнее: плиты с символом огня всё дальше друг от друга. Мы балансируем, расставив руки, словно канатоходцы. И вот уже почти преодолели этот участок. Но впереди почерневшие ступени, символы на них трудно различить. Магда останавливается и наклоняется, чтобы рассмотреть, что вырезано на плитах.

Моё сердце подпрыгивает к горлу, когда Магда проводит пальцами по обугленной плите. Если она коснётся знака воды, земли или воздуха, мы пропали.

– Нашла! – кричит она. – Это средняя плита.

Магда ступает на почерневшую ступеньку.

Я кусаю губы. А она вдруг спотыкается и теряет равновесие. Но нет, не падает и ступает уже по другую сторону огненной ловушки.

Я осторожно иду за ней следом. На последней, обгорелой, плите я еле удерживаюсь на ногах, но всё-таки благополучно дохожу до конца.

Теперь очередь тёти Геры.

– Последняя плита! – радуется она.

И ступает на знак огня, однако носок её ботинка оказывается на соседней плите.

УУОООМММ.

Мы с Магдой моментально хватаем её за руки и подтаскиваем к себе. Из щелей в стенах вырываются языки пламени: ещё несколько дюймов, и жакет тёти Геры загорелся бы.

Опасность миновала. Сердце глухо колотится в груди.

Тётя Гера поражена:

– Это было сильно! – Она улыбается. – Если бы я знала, что тут такое, захватила бы с собой маршмеллоу, поджарили бы.

Мы молча поднимаемся дальше. Через несколько минут видим конец лестницы. Я делаю глубокий вдох. Над нами голубой свод с прожилками солнечного света. В центре его блестит золотистая Звезда Агаты. По всем стенам с равными промежутками – ниши, а в них скрываются фрески. Пол выложен плитами-клиньями, собирающимися в круг, словно лепестки вокруг середины цветка.

Это чудесно. Вот бы мама была сейчас с нами. Хотя это не сундук с драгоценностями, который она воображала себе, я уверен, ей бы здесь понравилось. Я оборачиваюсь и смотрю на тётю Геру. От радости у неё лучатся глаза.

Мы внимательно исследуем каменный пол, осторожно ступаем на него и подходим к первой фреске. На ней ведьмы, которые скрываются в доме. Вокруг бушует ветер, подхватывая людей в высоких шляпах, с арбалетами и ружьями. В центре фрески молодая ведьма, она держит в руке серебряный амулет с сияющим рубином.

– Грозовой камень, – шепчу я.

– Видела бы это твоя мама, – вздыхает Гера.

– Может быть, она скоро и сможет посмотреть, – отвечает Магда.

Вторая фреска напоминает гобелен из Небесного города. Три ведьмы привязаны к шестам, у их ног разложен костёр. Рядом стоит Агата с Грозовым камнем в руке. Льёт дождь.

– Наверное, это эпизоды из жизни Агаты, – говорю я.

– Ты прав, Уилл. Ну-ка, смотри! – Магда в изумлении указывает на три следующие фрески. На каждой из них показаны фрагменты легенды об Агате Кроу.

У меня мурашки бегут по коже: Агата создаёт льва с помощью Грозового камня, Агата и Валиан насылают бурю на охотников, Агата основывает Небесный город.

Потрясённые, мы молча ходим по залу. На одной из фресок Агата прячется на чердаке, а другая женщина стоит на пороге перед охотниками, у которых в руках вилы и горящие факелы. Наверное, это Лори. Во мне всё трепещет. Я никогда не видел её, но всё равно ощущаю глубинную связь с ней. Мы с тётей Герой переглядываемся и улыбаемся друг другу. В нас течёт одна кровь.

На следующей фреске Агата стоит рядом с Лори и Валианом, который обвил их обеих хвостом, защищая. И на последней Агата рядом с башней, у основания которой клубится пыль, держит в руке Грозовой камень. В фенском небе с распростёртыми крыльями кружат вороны.

– Но где же камень? – Магда почти кричит. – Я по-прежнему не чувствую его. Может быть, кто-то проник сюда до нас?

Я качаю головой. Не может быть, чтобы нас опередили. Я оглядываюсь:

– Грозовой камень есть на каждой фреске… Он в центре всего…

Я достаю из кармана амулет и протягиваю его Магде.

– Держи. Теперь он будет у тебя.

Магда улыбается:

– Спасибо, Уилл.

Она отпускает амулет свободно висеть на цепочке, тот начинает раскачиваться и через несколько секунд, словно дрожащая стрелка компаса, указывает на центр зала.

– Центр… – Магда бросается к плитам, расположенным по кругу клиньями.

Щёлк.

Раздаётся грохот.

Мы с тётей Герой вскрикиваем, пол уходит из-под ног…

Всё кругом сотрясается…

Каменные клинья один за другим…

Проваливаются…

И выстраиваются в винтовую лестницу.

Мы с тётей Герой падаем не очень долго. Всего, наверное, ступенек на двенадцать.

– Уилл, Гера! – кричит Магда, бросаясь вниз за нами.

– Всё хорошо, правда, Уилл? – бодро говорит тётя Гера, поднимаясь на ноги.

– Да… – Я умолкаю, заметив в колонне, которая возвышается в центре лестницы, нишу. В ней, на ветхой от времени ткани, окутанный паутиной, сияет большой красный камень. Мы замираем в молчании, когда амулет, раскачиваясь на цепочке, тянется туда. Ошеломлённые, мы смотрим, как из ниши поднимается рубин и плывёт по воздуху навстречу амулету.

В глазах у Магды блестят слёзы, когда Грозовой камень встаёт на своё место в серебряной оправе. Она надевает амулет на шею.

– Агата Кроу, – шепчу я. – Значит, легенда была правдой…

Магда шагает в луч света, и рубин наполняется густо-красным сиянием. Глаза Магды тоже будто светятся. Меня охватывает странное ощущение, что мы вне времени и одновременно существуем внутри него.

– Мы создаём историю, – тихо говорит тётя Гера, – и она создаёт нас.

– Власть над всеми стихиями, – шепчет Магда.

– Ты знаешь, как пользоваться Грозовым камнем? – спрашивает её тётя Гера.

– Нужно просто сосредоточиться на заклинании и верить в его силу, – отвечает Магда, откашлявшись. – Наверное, лучше попробовать, когда мы выйдем из башни. Так будет безопаснее.

Я думаю обо всех, кто на протяжении веков искал Грозовой камень. И нашли его мы. Вспоминаются портреты ведьм в коридоре, ведущем в главный зал. Пожалуй, это правильно, что Грозовой камень попал в руки Магды. Агата Кроу была первой Главной ведьмой Небесного города, а Магда, судя по всему, станет следующей.

Мы молча спускаемся по лестнице с ловушками. Осторожно переступаем с одного знака огня на другой. Когда мы подходим к львиным головам, Магда осторожно ставит ногу на опасную ступеньку, проверяя, но стрелы не летят.

Мы идём дальше, и у меня в голове громоздятся вопросы.

– Как мы остановим Хилдрета? – спрашиваю я Магду. – Ты вызовешь грозового льва?

Она кивает:

– Да, я вызову Валиана. Он не причинит вреда Хилдрету, только поймает его. А потом, когда мы снимем со всех заклятия и залатаем дыры в Небесном городе, Совет ведьм решит, что с ним делать. – Помолчав, она добавляет: – Совет тоже может воспользоваться Грозовым камнем и заточить Хилдрета в камеру из огня или изо льда.

Тётя Гера вздыхает:

– Да уж, незавидная участь.

Мы проходим мимо верхней двери и продолжаем спускаться.

Я представляю себе огромного льва, созданного из тучи, с косматой гривой, как он прыгает на Хилдрета и прижимает его к земле своей тяжёлой тёмной лапой. Когда Магда победит Хилдрета, Небесный город и Фенские болота будут спасены, а все зачарованные расколдованы, мы обязательно найдём маму.

Вот и нижняя дверь, через которую мы вошли. На месте провалившихся ступеней чернеет колодец.

Щёлк.

Я смотрю вниз и отодвигаю ногу. Под ней маленький выступ, который мы видели, когда шли вверх.

– Мы прошли через водную ловушку, воздушную и огненную, – перечисляет тётя Гера.

– Это земляная ловушка! – кричит Магда.

У меня сводит живот.

Однако на нас не валятся никакие камни, как могло бы быть.

– Кажется, обошлось, – говорит тётя Гера.

И тут башня начинает дрожать. И, вращаясь, опускаться.

Всё вокруг трясётся: и винтовая лестница, и стены.

– Скорее, вперед! – кричу я и бросаюсь вниз.

– Нет, погоди! – Магда хватает меня за руку. – Нижняя дверь уже под землёй. Через неё нам не выбраться. Остаётся только вторая.

Магда и Гера бегут вверх.

Я за ними.

Башня неумолимо поворачивается вокруг своей оси и уходит всё ниже. Меня охватывает странное ощущение, словно мы бежим на месте.

– Быстрее! – кричит тётя Гера.

Мы мчимся, перескакивая через ступеньки. Только бы тут не было других ловушек.

Наконец Магда и тётя Гера у двери, та уже наполовину ушла под землю и продолжает погружаться. Они выпрыгивают наружу.

Мне страшно. Ещё только пара ступенек. Просвет дверного проёма сокращается с немыслимой быстротой. Я не хочу быть похоронен заживо или, того хуже, раздавлен.

Остаётся лишь маленький зазор…

Полоска солнечного света…

Я ныряю в эту узкую щель…

И замираю, лёжа в зыбкой тени исчезающей башни. Я жадно хватаю ртом воздух, тяжело дышу. Земля трясётся и грохочет. Как будто под ней бушует буря.

Сердце гулко бьётся о рёбра. Мы живы.

БАХ.

С глухим звуком башня останавливает своё движение, скрывшись под землёй полностью. В воздух поднимается облачко пыли, а потом оседает. Перед нами лишь руины, что встретили нас среди бурьяна.

Вдохнув поглубже, Магда смотрит на облако, в котором скрыт Небесный город. И медленно выдыхает.

– Теперь пора возвращаться и разбираться с Хилдретом. – Она встаёт и поднимает руку, зажав в ней Грозовой камень, точь-в-точь как Агата на фреске. – Я вызову дождь, и мы долетим до Небесного города на туче. Хилдрет подумает, что это Вороны. – Магда вздыхает и сникает. – Хочу сказать вам кое-что. Я никогда не пользовалась заклинаниями.

У тёти Геры взлетают от удивления брови. Она с тревогой смотрит на меня.

Я тоже ошеломлён этим известием.

– Ты говорила, у тебя никогда не было волшебной палочки, но я думал, что ты имела дело с магией…

– Ну да. Я использовала зелья. – Голос у Магды напряжённый. – Но это готовое волшебство. Когда зелье уже сварено, его может применить кто угодно. – Она снова делает медленный выдох и поднимает руку с камнем. – Всё будет хорошо. Встаньте ко мне поближе. Готовы?

Тётя Гера колеблется.

– Мы готовы, – отвечаю я с улыбкой, но внутри меня терзает страх. А вдруг заклинание не сработает? Вдруг мы упадём?

Тётя Гера кивает:

– Я уверена, что у тебя получится.

Магда, полная решимости, морщит лоб и крепче сжимает в руке амулет.

Вокруг нас тонкими нитями вьются зарождающиеся облака.

Я в изумлении наблюдаю, как они, кружась, обволакивают нас. Туманные клочки сбиваются плотнее, и вот мы уже завёрнуты в прохладный кокон сероватых туч. Интересно, не промокнем ли мы? Я смотрю на Магду. Глаза у неё закрыты. Лицо спокойное. Тётя Гера берёт меня за руку, когда мы поднимаемся над землёй. Опора уплывает из-под ног. Я сжимаю тётину ладонь. Странно чувствовать себя невесомым, но облака окутывают нас так мягко, что мне не страшно.

Мы поднимается над землёй на фут, два, три…

Вдруг Магда резко охает…

Мы падаем…

На землю…

И тяжело приземляемся на ноги. Облако тает, теряет плотность, и остаются только тонкие струйки тумана.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Магда вздыхает:

– Я потеряла концентрацию.

– Но вообще-то у тебя отлично получилось, – подбадривает её тётя Гера.

Я смотрю на кукурузное поле, которое простирается до самого горизонта. Над ним, совсем низко, прямо к нам летит Ворон. Я думал, что, стоит нам найти Грозовой камень, стражи Хилдрета будут уже не страшны. Я думал, Магда умеет обращаться с заклинаниями и вызовет грозового льва, тогда мы окажемся под надёжной защитой. Но я ошибался.

– К нам летят! – кричу я.

– Видимо, они почуяли камень. – Магда глубоко вдыхает. – Сейчас попробую ещё раз.

Ворон приземляется в двадцати футах от нас. Это худощавый колдун с бородой, ростом чуть выше меня, с тёмными волосами, завязанными в узел. Он слезает с метлы, кладёт её на землю и медленно подходит к нам. У него нет волшебной палочки, зато есть три пузырька с ярко-зелёной жидкостью. Один он держит в руке, и ещё два привязаны к поясу.

– Хилдрета обрадует ваша находка, – говорит он ледяным голосом. – Сейчас вы отдадите мне камень.

– Ни за что! – твёрдо отвечает Магда.

Ворон медленно надвигается на нас:

– Посмотрим…

Однако Магда полна решимости. Она поднимает вверх зажатый в кулак амулет.

– Мне просто нужно сосредоточиться.

В воздухе появляется облачко, но быстро исчезает.

Мы с тётей Герой беспокойно переглядываемся. От досады Магда стискивает зубы.

– Не выходит. У меня не получается!

Ворон идёт на нас с поблёскивающим пузырьком.

– Это одно из новых зелий Хилдрета, – восклицает Магда. – Я точно не знаю, как оно действует, но оно очень опасно!

Не успеваем мы опомниться, как колдун бросает в нас пузырёк.

БУ-У-УМ.

В воздух летят комья земли, песок, осколки камней и затем обрушиваются на нас дождём.

– У меня не получается! – в отчаянии кричит Магда. – Надо спасаться!

Прикрывая головы руками, мы бежим к «харвуду». Тётя Гера крутит ручку стартёра, мы с Магдой прыгаем на сиденье. Мотор рычит, и вот мы уже мчимся по дороге, оставляя Ворона где-то позади.

– Простите меня! – Магда огорчена. – Я не думала, что всё обернется так скверно!

У меня внутри всё сжимается.

– Магда, ты совсем не виновата!

Я смотрю на кукурузное поле и на Небесный город, висящий над нами. Потом оборачиваюсь и замечаю вдалеке чёрную тень, она догоняет нас.

– Он летит за нами! – говорю я.

Поравнявшись с нами, колдун берёт в руку ещё один пузырёк с зельем.

– Он догоняет нас! – восклицает Магда. – Мы можем прибавить скорости?

Тётя Гера вдавливает педаль газа в пол.

Я смотрю на прямую, как линейка, дорогу, простирающуюся далеко вперёд безо всяких поворотов:

– Нам некуда деться!

– Держитесь крепче! – предупреждает тётя Гера, выкручивая руль. «Харвуд» заносит в сторону, и мы резко сворачиваем вправо. Я хватаюсь за дверь, мы съезжаем с дороги на кукурузное поле, и как раз в этот момент взрывается второй пузырёк с зельем. Он попадает на то самое место, где мы были мгновение назад. Вспышка, грохот, в воздух поднимается столб земли и пыли.

«Харвуд» сминает на своём пути стебли кукурузы, и они, пригибаясь, шипят, как фенские медянки.

Я оглядываюсь. Сперва мне кажется, что Ворон перестал нас преследовать. Но тут он появляется снова: верхом на метле он летит по проломленному в кукурузе коридору.

Тётя Гера снова сворачивает, но машина едет всё медленнее.

– Что случилось? – взволнованно спрашивает Магда. – Почему мы тормозим?

– Бензин закончился! – отвечает тётя Гера.

Кажется, Магда не понимает значения фразы.

– Закончилось волшебное зелье, на котором ездит машина! – растолковывает тётя Гера. – Сзади у меня полная канистра, но вряд ли у нас есть время заправляться. Он до сих пор преследует нас?

– До сих пор, – киваю я.

Мы съезжаем с кукурузного поля.

Впереди река. На берегу, совсем рядом, перевернутая лодка с вёслами. Резко повернув руль, тётя Гера подъезжает к самой воде и останавливается. Ворона не видно.

– У нас нет времени заполнять бак, – говорит тётя Гера.

Магда вздыхает:

– А у меня нет времени тренироваться с Грозовым камнем. Придётся как-то иначе добираться до Небесного города. Раз у меня не получается справиться с амулетом, нужно передать его моей маме, чтобы она остановила Хилдрета.

Поразмыслив, я говорю:

– Чтобы добраться до Небесного города, подойдёт метла.

– Две метлы, – поправляет меня Магда. – На одной нам всем троим не улететь.

– Значит, две. – Помолчав, я добавляю: – У меня есть идея. Давайте разделимся. Когда здесь объявится Ворон, один из нас будет отвлекать его внимание, а двое других спрячутся…

– Возьмём его метлу и раздобудем ещё одну, – подхватывает Магда.

Тётя Гера соглашается:

– Отлично. Я буду приманкой. А вы прячьтесь в кукурузе.

Только мы с Магдой успеваем сесть на корточки среди высоких стеблей, как появляется Ворон. Он приземляется в пятнадцати футах от нас. Слезает с метлы и кладёт её на землю.

Потом направляется к тёте Гере, которая пятится к лодке с поднятыми руками. Мы с Магдой выбираемся из укрытия.

Ворон отвязывает от пояса последний пузырёк с зельем.

– Отдайте Грозовой камень…

– Я бы с радостью отдала, но не могу. – Тётя Гера пытается выиграть время. – Надеюсь, камень попадёт в руки законного правителя Небесного города…

Ворон кидает пузырёк.

Я вздрагиваю. Тётя Гера отскакивает в сторону. Зелье взрывается, в воздух летят кукурузные стебли.

Тётя Гера кричит:

– Ох, кажется, у вас закончились бутылки с зельем!

– И мётлы тоже! – Магда торжествующе вскидывает руку с добычей.

Я смотрю на побеждённого Ворона. Руки у него повисли, как плети. Он застыл, словно автомат, у которого кончился завод. Точно так же стояли ведьмы на складе в Небесном городе.

– Что с ним случилось? – спрашивает тётя Гера.

Магда машет рукой у Ворона перед глазами, но тот не реагирует.

– Он не может выполнить поручение. Так работают бумажные заклинания.

У меня внутри всё сжимается. Надеюсь, с мамой всё в порядке, где бы она ни была.

Магда проверяет, прочна ли метла.

– Нам нужно раздобыть вторую…

Тётя Гера хмурится:

– Зачем тебе ещё метла? Ты ведь можешь одна слетать в Небесный город и отдать своей маме Грозовой камень.

Магда кивает:

– Всё немножко сложнее. Я слышала голос сердца – а мы, ведьмы, всегда доверяем ему. Он подсказал мне, что мы втроём будем в Небесном городе, когда Хилдерт окажется побеждён.

– Хм… Любопытно, – говорит тётя Гера. – Это напоминает мне слова моей сестры, которая всегда считала, что сердце должно быть нашим компасом.

Магда достаёт амулет.

– Нужно заманить сюда ещё одного Ворона. Правда, придётся ждать, а у нас времени в обрез. Воздушное заклинание теряет силу.

У меня в голове проносится идея.

– Мы можем сами разыскать их.

Тётя Гера смотрит на свой «харвуд»:

– На машине?

Я улыбаюсь, вспомнив мамин рисунок с летающей лодкой. Не знаю, почему она нарисовала её – была ли это сказка или её собственная фантазия. Во всяком случае, рисунок натолкнул меня на мысль.

– А что если привязать к лодке метлу? Мы не взлетим, конечно, но плыть с ветерком сможем.

У Магды загораются глаза:

– Давайте попробуем. Если всё получится, то мы сможем мчаться очень быстро и по земле, и по воде.

Я улыбаюсь:

– Тогда держи метлу, пока я буду привязывать.

Втроём мы переворачиваем лодку. Это ладное судёнышко с двумя скамейками – одной посередине, другой на корме и ещё одним маленьким сиденьем на носу. Мы быстро превращаем лодку в летающее судно. Тётя Гера с Магдой держат метлу, а я приматываю её к средней скамейке и закрепляю морскими узлами, которые меня научил вязать папа.

– Держаться должно крепко, – говорю я, проверяя свою работу.

– А это что? – Магда достаёт что-то из-под сиденья. – Смотрите-ка, флажок. – Она разворачивает его: на синем фоне белая пташка – крапивник.

Я улыбаюсь:

– Давайте назовём нашу лодку «Дженни Рен[6]»!

Магда кивает:

– Мне нравится такое имя.

Тётя Гера берёт вёсла:

– Возьмём их с собой на всякий случай.

Мы залезаем в лодку. Я с Магдой сажусь на скамейки, а тётя Гера устраивается на носу.

– Надеюсь, всё получится, – загадываю я.

Магда делает глубокий вдох:

– Есть только один способ узнать это. – Она кладёт руки на метлу и сосредотачивается.

У меня подпрыгивает сердце, когда лодка поднимается на несколько дюймов над землёй и начинает движение вперёд.

Мы мчимся в лучах вечернего солнца, «Дженни» скользит по поверхности воды, флажок развевается на ветру. Я смотрю на аккуратные узлы, которыми метла привязана к обоим сиденьям, и чувствую гордость за своё изобретение.

– Она не летит и не плывёт! – кричит тётя Гера.

– Что-то между! – отвечает Магда.

Я улыбаюсь, глядя на нашу летающую лодку. Таких не существовало на самом деле, только в мамином блокноте можно было найти это чудо. И вот – посмотрите – она есть.

Беру одно из вёсел и опускаю его в воду, чтобы рулить. Магда держится за метлу, а тётя Гера сидит на носу, вглядываясь в даль.

У излучины реки растут вековые дубы, их корни, как скрюченные пальцы, крепко цепляются за размытый берег.

– Налево! – командует тётя Гера.

Я поворачиваю весло. Лодка описывает плавную дугу. Всё получается превосходно, словно мы всю жизнь были слаженной командой полулетающего судна. Я глубоко вдыхаю ветер.

– Давайте найдём ещё одну метлу и все вместе полетим в Небесный город, – говорит Магда.

– Впереди по курсу лодка! – объявляет тётя Гера.

Мужчина, плывущий навстречу, при виде нас теряет дар речи. Сделав несколько растерянных гребков, он разворачивает лодку поперёк реки.

– Держись своей стороны реки! – Тётя Гера отчаянно машет человеку в лодке, но тот словно окаменел. – Он что, с ума сошёл? Уилл, давай правее, мы проскочим!

Я погружаю весло глубже в воду и разворачиваю лопасть. Чувствую мощное сопротивление воды, словно она борется со мной.

Мы проносимся всего в нескольких дюймах от другой лодки.

Я выдыхаю скопившееся напряжение.

– Чуть не задели!

Магда смеётся:

– Э-ге-ге!

– Вы видели выражение его лица? – улыбается тётя Гера. – Он был похож на загнанного кролика!

Я решаю ещё раз взглянуть на ту лодку. Но вижу двоих одетых в чёрное Воронов на мётлах. Дыхание перехватывает. Они ещё далеко, однако расстояние между нами быстро сокращается.

– Вороны не заставили себя долго ждать. Теперь загвоздка в том, что их двое. – Я снова оборачиваюсь. Вороны всё ближе. Они летят низко над водой. – Эти не собираются бросаться взрывчатым зельем.

– Наверняка боятся, что Грозовой камень может утонуть, – твёрдо говорит Магда.

У меня ноет сердце. Если им удастся вырвать у нас Грозовой камень, то всему конец. Вороны улетят в Небесный город, а мы не сможем за ними последовать. И с помощью Грозового камня Хилдрет погубит Фенские болота.

Вороны – двое седых колдунов – нагоняют «Дженни» и летят по обе стороны от нас. Пустыми глазами они уставились на Магду.

Магда держит в руке амулет, пытаясь стать проводником его волшебной силы.

– У меня опять не получается!

Один из Воронов протягивает руку, чтобы схватить амулет. Магде удаётся увернуться от него.

Я резко разворачиваю лодку, чтобы отпугнуть Ворона. Он подаётся в сторону и отдаляется.

– А вдруг с камнем что-то не так? – говорю я.

– Нет, – возражает Магда, – это всё моя вина. Я буду гнать лодку, а вы отвлекайте их от камня!

Тётя Гера снимает жакет и перебирается на середину лодки:

– Я готова.

Ворон тянется к амулету, но тётя Гера отталкивает его локтем, и тогда он хватает её за руку. Он держит крепко и отклоняется в сторону – тут я понимаю, что он хочет вытащить её за борт. Тётя Гера пытается высвободиться. Во мне вспыхивает злость.

Я достаю из воды весло и хочу ударить Ворона, но весло оказывается тяжелее, чем я думал. Хоть я целюсь ему в руку, удар приходится по спине. С громким стоном Ворон падает в воду.

Оглянувшись, я вижу, как он плывёт к берегу с метлой в руке.

Рядом с лодкой появляется второй колдун, он совсем рядом, и его метла скребёт по борту.

Магда и тётя Гера успевают пригнуться, когда я взмахиваю веслом у них над головами.

– Тётя Гера, хватай его метлу! – кричу я. И с размаху бью Ворона веслом, но он вырывает его у меня из рук и бросает в воду.

Тётя Гера пытается достать его метлу, но Ворон спрыгивает к нам в лодку. Метла, подняв фонтан брызг, ныряет в реку. Колдун раскачивает нашу «Дженни», тётя Гера падает.

Я беру второе весло, но Ворон выбивает его у меня из рук. Оно отлетает к корме, соскальзывает в воду и уносится вниз по течению вслед за метлой.

Ворон проскакивает мимо тёти Геры и выхватывает у Магды Грозовой камень.

– А ну отдай! – кричит тётя Гера. Накинувшись на Ворона, она умудряется вырвать у него амулет.

Ворон стоит, пошатываясь, готовый броситься на обидчицу.

– Тётя Гера, осторожнее! – предупреждаю я.

Она вытягивает руку с амулетом над водой.

Когда колдун пытается схватить сокровище, тётя Гера сталкивает его в реку.

– Где камень? – пугается Магда.

Тётя Гера показывает амулет:

– Всё в порядке, он у меня!

Я с облегчением вздыхаю, глядя, как Ворон барахтается за кормой.

Надо достать метлу, которая упала в реку! – говорит Магда.

И тут над кукурузным полем появляется ещё один Ворон. Теперь это худощавая темноволосая женщина с высокими скулами.

– За нами снова Ворон! – У меня срывается голос.

Магда и тётя Гера оборачиваются с ужасом на лицах.

Впереди излучина реки, дальше – кукурузное поле и рощица.

– У меня нет весла, чтобы развернуть лодку! – кричу я.

Кивнув, Магда стискивает метлу, привязанную к «Дженни». Лодка поднимается в воздух, выскакивает на берег и мчится над кукурузным полем. Стебли снова хрустят и трещат, на этот раз звук напоминает стук дождя по крыше.

Ведьма на метле всё ближе. Когда расстояние между нами сокращается футов до двадцати, она достаёт волшебную палочку и взмахивает ею. Она как будто тянет за невидимые поводья, и я понимаю, что нас ждёт.

– Буря! – я в отчаянии. На нас летит комета из пыли и кукурузных листьев. – Она настигает нас!

Магда пытается увернуться, но не успевает. Порыв сильного ветра подкидывает нашу «Дженни».

Я хватаюсь за борт, но спустя мгновение выпадаю из лодки:

– Аа-а-а!

– Уилл! – кричит тётя Гера.

Я прихожу в себя.

Каким-то образом Магде удаётся развернуть «Дженни» и подхватить меня.

– Поймала! – радуется она, когда я опрокидываюсь на дно лодки.

Сердце бешено колотится. Я жадно ловлю воздух.

– Я чуть было не…

– Да, ещё чуть-чуть, и всё, – подтверждает тётя Гера. А потом окликает: – Магда, ждать больше нельзя! Ты должна использовать силу Грозового камня и противостоять заклинанию Ворона! Ещё один порыв ветра, и нам конец!

– Но я не готова! – возражает девочка.

– Нельзя допустить, чтобы Грозовой камень оказался в руках у Воронов, – говорю я. – Всем нужна наша помощь. – При слове «помощь» у меня возникает идея. Вспоминается взрывчатое зелье и вырванные из земли стебли кукурузы. – Гони вперёд. Кажется, я кое-что придумал.

– Что? – спрашивает тётя Гера.

С носа лодки я смотрю на кукурузное поле с ветряной мельницей впереди.

– Магда, я действительно кое-что придумал. Ты должна довериться мне.

– Я доверяю тебе, – отвечает она.

– Веди лодку вон к той мельнице. – Поколебавшись, я добавляю: – Сделай так, чтобы ведьма догнала нас как раз около неё. Когда я скажу «давай», резко разверни лодку.

Магда кивает:

– Хорошо.

Мы уже недалеко от мельницы, и «Дженни Рен» замедляет ход.

Ведьма на метле нагоняет нас. Она очень близко.

Вот она уже направляет на нас очередной шквал ветра, и я кричу Магде:

– Давай!

Магда круто разворачивает лодку.

Буря проносится мимо нас, в воздух летят кукурузные стебли и пыль.

«Дженни» описывает круг по полю, мы смотрим в сторону мельницы.

Ведьма исчезает в облаке пыли…

Потом вылетает из него…

Врезается в одно из крыльев мельницы…

И падает.

У Магды сияют глаза:

– Вот мы и добыли вторую метлу.

«Дженни Рен» подлетает к мельнице, но тут ведьма поднимается на ноги. Метла лежит на земле в десяти футах от неё.

Я выпрыгиваю из лодки, подбегаю к метле и хватаю её.

– Она у меня!

Я уже собираюсь бежать обратно к лодке, но ведьма взмахивает своей волшебной палочкой и говорит:

– Если вы отдадите мне Грозовой камень, мальчик останется цел и невредим.

Мы втроём переглядываемся. Что делать?

На миг мне кажется, что лодка сейчас отчалит, но Магда кричит мне:

– Беги сюда!

Я со всех ног кидаюсь к «Дженни» и запрыгиваю внутрь.

Оглядываюсь, ожидая очередного шквала. И вижу, как ведьма трясёт палочкой, словно это перьевая ручка с засохшими чернилами.

– Бедняжка, – голос Магды полон притворной жалости. – Тебе досталась совсем изношенная палочка.

– Победа всё равно будет за Хилдретом, – отвечает ведьма. Потом её руки безвольно повисают, и она точно каменеет.

– Я не допущу этого, – решительно заявляет Магда.

– Что с ней станет? – спрашиваю я.

– Не знаю, – тихо говорит Магда, – но мы не можем тратить на неё время. Нужно спешить в Небесный город.

– Прокатимся на мётлах? – любопытствует тётя Гера.

Магда широко улыбается:

– Нет, давайте… полетим на лодке. Если мы впряжём в «Дженни» две метлы, они вытянут её вместе с нами.

Тётя Гера выглядит озадаченной:

– Но ведь Хилдрет наверняка заметит летящую лодку.

Магда кивает.

– Как раз на это я и рассчитываю. Мётел не видно, поэтому он решит, что мы воспользовались силой амулета Агаты. И не станет нападать на нас, чтобы не упустить Грозовой камень. – Магда поворачивается ко мне. – А ещё я хочу, чтобы мама Уилла убедилась в том, что ведьмы летают на лодках.

У меня к горлу подступает ком.

– Спасибо, Магда.

Мы соединяем мётлы и быстро привязываем их к лодке.

Садимся внутрь, и Магда кладёт пальцы на старинные древки.

– Надеюсь, у них достаточно мощи, чтобы доставить нас в Небесный город.

Я недоумённо склоняю голову набок:

– Что ты имеешь в виду? Ты ведь говорила, что две метлы потянут лодку.

– Вполне возможно, что так. Но мётлы со временем слабеют, как волшебные палочки, – объясняет Магда. – Они не вечны.

У меня сводит живот. Мы взлетаем. Вот мы уже парим над домом тёти Геры и поднимаемся ещё выше. Впереди нас, выстроившись клином, летят лебеди. Двенадцать белоснежных лебедей. Мы следуем за ними по небесной тропе, а потом плывём среди облаков совсем рядом, с той же скоростью, что и птицы. Я никогда не видел летящих лебедей так близко. Именно в небе они становятся по-настоящему живыми – вытянутые шеи, широкие крылья, вздымающиеся и опускающиеся с необычайной красотой, в такт сердцебиению мира.

– Просто чудесно! – восклицает тётя Гера. Она раскидывает руки, как крылья, будто она тоже лебедь. Моё сердце парит в облаках. Это удивительный момент, в сравнении с которым всё остальное меркнет и теряет значимость. Страх перед Воронами и Хилдретом исчезает. Сейчас есть только мы, лебеди и бескрайнее небо.

Мы кричим от радости.

Лодка летит высоко над дорогой, которая рассекает Фенские болота. Внизу фермер с лошадью, запряжённой в телегу. Отсюда, с высоты, они кажутся ожившими игрушками.

Вдруг меня захлёстывает ужас.

Хилдрет и Ката! Они мчатся нам навстречу на своих мётлах. На Хилдрете по-прежнему его белый плащ из перьев, отчего он напоминает лебедя. Но теперь добавились чешуйчатые доспехи. Из их волшебных палочек, нацеленных на нас, вырывается буря.

– Магда, сворачивай! – кричу я, но уже слишком поздно.

Шквал ветра врезается в нашу лодку и встряхивает её. Мы держимся, но Магда ударяется головой о борт и выпускает из рук мётлы.

Меня ледяной молнией пронзает холод: наша лодка летит носом вниз. Мы стремительно падаем. Магда хватается за голову, потом за мётлы и пытается выправить курс. Это ей немного удаётся, мы замедляемся и выравниваемся. Мы несёмся на небольшой высоте, как охотящийся ястреб, как раз над «харвудом» тёти Геры. Но вдруг…

Мы падаем.

Над нами взвивается облако пыли, летят комья земли и поломанные стебли кукурузы.

БУМ.

Врезаемся во что-то.

Корма взмывает в воздух.

Лодка переворачивается.

Нас выбрасывает на голую землю.

Я приподнимаюсь, кашляя от пыли, сердце колотится. Смотрю на тётю Геру и Магду. Они сидят рядом и тоже кашляют. Тётя Гера откидывает волосы назад. Магда стирает грязь с лица.

Мягко, точно пёрышки, Хилдрет и Ката приземляются в десяти футах от нас.

– В этот раз вам не спастись, – ледяным тоном говорит Хилдрет. – Как я вижу, вы нашли камень.

Магда снимает с шеи амулет и держит его в вытянутой руке, как Агата на фреске в башне. Глубоко дыша, она закрывает глаза.

В воздух взмывают кукурузные стебли, они кружат между нами и Хилдретом. Холодный взгляд колдуна направлен на нас. Его лицо подобно маске.

Всё внутри у меня сжимается. Магда должна вызвать грозового льва. Первая Главная ведьма города, Агата Кроу, создала его, чтобы остановить охотников на ведьм. Теперь настал черёд Магды.

– Давай, Магда, – шёпотом говорю я. – У тебя получится.

На ладонях у меня выступает пот.

Магда морщится и крепко стискивает зубы.

Грозовой камень светится алым.

Во мне вспыхивает надежда:

– Ты на верном пути.

Вдруг из рубина вылетает молния. Мы с тётей Герой отскакиваем в сторону, и она ударяет в землю совсем рядом с нами. Ещё одна молния летит в подругу Магды, но в последний момент Хилдрет успевает отстранить её.

Мы в ужасе смотрим, как вокруг нас пляшут языки пламени.

Что-то явно пошло не так.

Хилдрет усмехается:

– Ты смелая, но не умеешь сосредотачиваться. Ты могла бы далеко пойти, если бы стала моей ученицей. – Он быстро взмахивает волшебной палочкой, словно забрасывает удочку с невидимой леской.

– Нет, нет, нет, нет! – кричит Магда, когда Грозовой камень вырывается у неё из руки и летит к Хилдрету.

Я пытаюсь поймать его, но не выходит.

Получив камень, Хилдрет улыбается и поднимает его, вытянув руку вверх. На рубине играют солнечные лучи.

– После всех этих долгих лет сила Грозового камня принадлежит мне! – Он смотрит на нас с холодной улыбкой победителя.

Меня охватывает ужас.

Магда падает на колени, словно гиря часов на оборвавшейся цепочке.

– Ну, поднимись же, моя ученица. – Хилдрет вращает камень в руке, налетает ветер и поднимает Магду на несколько футов над землёй. – Настало время устроить бурю.

– Магда! – я в смятении.

У неё в глазах страх.

– Отпусти её! – смело выступает тётя Гера. – Не смей обращаться с людьми как с марионетками!

– Каждому королю нужны подданные. – Хилдрет внимательно разглядывает тётю Геру. – Кто ты такая?

– Гера Найт, археолог. – Тётя Гера бесстрашно смотрит на белые доспехи Хилдрета. – А ещё я умею драться на мечах, и этот конфликт можно решить поединком. Если победа будет за мной, ты вернёшь нам Грозовой камень.

Хилдрет широко улыбается:

– Мне нравится твоя отвага. И мне нужны слуги. – Он ещё раз поворачивает Грозовой камень в руке, и Магда падает на землю, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Я помогаю Магде подняться. Тётя Гера приближается к Хилдрету, а Ката тем временем открывает небольшой блокнот в кожаном переплёте – в точности такой, какой был у Ворона, объявившегося на пороге «Вечности». Ката делает взмах волшебной палочкой, и бумажное заклинание выскакивает из блокнота и летит к тёте Гере.

– Не-е-ет! – кричу я срывающимся голосом. Хилдрет похитил маму. Я не могу потерять ещё и тётю Геру.

Она пытается оттолкнуть листок с заклинанием, но не успевает, и он приклеивается к её плечу.

В следующий миг её глаза стекленеют. Видеть это выше моих сил. Она теперь тоже заколдована, это чудовищно. Почва уходит у меня из-под ног, и ещё глубже становится рана, нанесённая маминым исчезновением.

Хилдрет улыбается и поднимает камень. «Дженни Рен» взлетает и опускается на землю рядом с ним.

– У вас замечательная летающая лодка. А сейчас нам пора. Ката, Гера, залезайте. – Хилдрет восходит на борт и щёлкает пальцами. Тётя Гера и Ката послушно следуют за ним.

– Я не поеду с тобой! – твёрдо заявляет Магда. – И никогда не буду твоей ученицей!

Хилдрет мрачнеет.

Мне кажется, что в его глазах даже промелькнуло разочарование. Может быть, он не совсем равнодушный.

«Дженни Рен» отрывается от земли. Лицо Хилдрета каменеет.

– Ты права. Ты мне не нужна. У меня ведь теперь есть вот это. – Он показывает Грозовой камень. – Прощай, Магда.

– Тётя Гера!

Мой крик тонет в раскатах грома. Сердце глухо стучит в груди.

Несколько недель подряд папа только и делал, что твердил о Великой буре. Теперь его страшный сон становится реальностью.

– Всему конец, – говорит Магда. – Хилдрет победил.

Мы смотрим, как лодка поднимается в небо. Соткавшись из ничего, налетают тучи. Они появляются неожиданно, наполняются грозой, разбухают и молча расползаются по небу. Потом сливаются с облаком, в котором скрыт Небесный город. Они заслоняют собой солнце, становится холодно. Мир теряет все свои краски.

Птицы летят с полей в поисках укрытия. Ласточки, чибисы, славки, вороны – все они знают, что надвигается Великая буря.

Папа так много говорил о ней, но я не видел в его словах никакого смысла. А теперь буря и в самом деле здесь. То, что происходит, настолько мощно, что непонятно, куда деваться. Сопротивляться такой буре – всё равно что пытаться сладить с восьмифутовым угрём.

Магда поднимается на ноги и бредёт прочь по дорожке, идущей вдоль канала.

– Ты куда?

– Мне нужно побыть одной. Не ходи за мной. У меня ничего не получилось.

– Ну и что? То, что я делаю, тоже часто заканчивается неудачей. – Я вдыхаю поглубже. – Каждый день я отправлялся на поиски мамы и возвращался к нашей лодке ни с чем. Но я не отступал. Делать ошибки – это нормально. Нужно не бросать попыток. Мама говорит, что сдаваться нельзя.

По кукурузному полю прокатываются волны, это ветер набирает силу.

Магда в отчаянии.

– Это конец, – повторяет она. – Если бы мы и решились теперь добраться до Небесного города, чтобы продолжить борьбу, у нас бы всё равно не получилось – не на чем.

У меня в голове бешено крутятся мысли, словно крылья ветряной мельницы во время урагана. Нужно ли мне идти за Магдой? Может быть, вернуться на нашу яхту, к папе? Но потом я отбрасываю все мысли и вспоминаю мамины слова: «Пусть сердце будет твоим компасом».

– Мы следовали голосу сердца, – бормочу я себе под нос, – и он вывел нас к башне и помог найти Грозовой камень… – Я вдыхаю и выдыхаю, наблюдая за тем, куда приведёт меня мысль. – Мы вернули Коула домой… – Потом вспоминаю, о чём я думал, стоя на пороге «Лягушачьего дома». Кладу на сердце запачканную чернилами руку. – Но я не прислушался к своему внутреннему голосу, который говорил мне войти внутрь…

При этих словах ко мне возвращается старое воспоминание.

Ясный зимний день. Деревья и тростник посеребрены инеем. Всё укрыто пушистым снегом. Залитые луга Уоша скованы льдом. Пригнувшись, фенские жители катаются на коньках перед изумлёнными лебедями. Мы с мамой направляемся в сторону фермы, где живёт Альфи. Снег скрипит под ногами. Изо рта идёт пар. Мы везём на санках корзину с пирогами ко дню рождения Альфи. Пироги завёрнуты в толстые полотенца, чтобы не остыли. На пороге «Лягушачьего дома» Альфи, он открывает нам дверь. Его глаза сияют.

– С днём рождения, Альфи! – говорим мы и заходим внутрь, нас обволакивает тепло.

Кухонный стол накрыт к праздничному чаепитию. На тарелках громоздятся бутерброды, сливовый пирог, печенье и булочки с изюмом. Вокруг стола тарахтит главный подарок Альфи – красный, как клубника, игрушечный паровоз, выпускающий настоящий пар. Вагоны полны лакрицы, засахаренного миндаля и мятных конфет.

Свистит чайник, я смотрю на камин и вижу вырезанную на нем восьмиконечную звезду. Папа Альфи говорит, что она здесь уже много веков.

– Я так и знал, что видел эту звезду раньше.

Воспоминание тает, как дым на ветру.

Меня охватывает радость.

Это не конец. Ещё есть надежда.

Магда уходит прочь, она уже далеко.

– Звезда Агаты! – кричу я ей и машу рукой.

Она останавливается и тоже машет, а потом бежит ко мне.

Я иду к машине, открываю канистру с бензином и заполняю бак. Прозрачная жидкость в сером вечернем свете напоминает мне о бутылочках с Памятным зельем в Небесном городе.

– Где? – спрашивает Магда, переводя дух.

– В «Лягушачьем доме». Она вырезана на камине. Голос сердца, который я услышал в Небесном городе, указывал мне не только отвести Коула домой, но и зайти внутрь. – Чуть погодя, когда все детали головоломки становятся на своё место, я добавляю: – Кажется, это был дом Лори, в котором она прятала Агату.

– Тогда чего же мы ждём? – Тёмные глаза Магды сияют решимостью. К ней вернулся боевой дух.

Я поворачиваю ключ зажигания, как учила меня тётя Гера, потом выхожу к радиаторной решётке, чтобы завести двигатель стартёром.

Я много раз видел, как она сама это делает. Нужно крутить ручку против часовой стрелки. Никакой мягкости и снисходительности. Я вставляю стартёр и двигаю его до тех пор, пока он не займёт своё место. Потом берусь так, чтобы все пальцы были по одну сторону, это позволит мне не пораниться, если ручка даст обратный ход. Я толкаю её, и она вращается безо всякого сопротивления.

– Не вышло, – говорит Магда.

Слышатся раскаты грома.

– Знаю, что не вышло. – Я проворачиваю ручку назад и снова фиксирую в начальном положении. Прокручиваю немного, проверяя, есть ли сопротивление. Потом собираю все свои силы, как фенская медянка, готовая к нападению.

И дёргаю за ручку.

Мотор рычит.

Я сажусь на водительское сиденье и надеваю защитные очки. Небо темнеет, словно по нему разливаются чернила. Тётя Гера всего лишь несколько раз давала мне вести машину, причём это было в хорошую погоду.

– Надеюсь, мы будем в «Лягушачьем доме» до начала грозы.

Надеюсь.

Это невесомое, как пёрышко, слово обозначает что-то очень значимое. Мы трогаемся, небо темнеет, словно опускается ночь. Я ищу переключатель, чтобы зажечь фары, но вокруг непроглядная тьма, я не вижу даже Магды. «Харвуд» едет наугад. Но вдруг…

Я нащупываю рычажок, щелкаю им, и загораются фары. В это же мгновение небо разрезает молния.

Мы едем по просёлочной дороге. Налетевший свирепый ветер взъерошивает кукурузное поле, ломает стебли и срывает листья. Начинается дождь, его ледяные капли барабанят по капоту машины. Я вздрагиваю, когда промокшая насквозь рубашка обжигает меня холодом. Магда съёжилась на сиденье рядом со мной. Мы молчим. Главное сейчас – доехать до «Лягушачьего дома».

– Смотри, вода! – вдруг восклицает Магда.

В свете фар мы видим, как мощные потоки бегут с кукурузного поля прямо на дорогу.

У меня стынет кровь в жилах. Хилдрет начал использовать силу Грозового камня. У нас совсем мало времени. Фенские болота может полностью затопить.

Стиснув зубы, я вдавливаю педаль газа в пол. Из-под колёс «харвуда» рвутся брызги, похожие на водяные крылья. Папа готов к буре. Он наверняка всех предупредил. Снялся с якоря и приготовил спасательную шлюпку. Неуклюжка спрячется под палубой.

За считаные минуты вода прибывает настолько, что дорога исчезает. Серебристый блеск фар высвечивает залитый путь.

Мы подъезжаем к ферме, где живёт Альфи, и к «Лягушачьему дому». Вода уже плещется у подножки. От машины расходятся волны и захлёстывают поля. У меня сжимается сердце при мысли о фенских птицах, о камышовках и веретенниках с их летними гнёздами, устроенными так близко к земле. Гроза, которую вызвал Хилдрет, ещё только начинается, но уже есть пострадавшие.

Окна первого этажа «Лягушачьего дома» тёмные, но на втором горит свет. А ферма, где живёт семья Альфи, полностью погружена во мрак.

Я выключаю двигатель и фары.

– Может быть, это наш последний шанс, – говорит Магда, глядя на освещённые окна.

Всё внутри у меня сжимается.

– Тогда нельзя допускать ошибок. И действовать нужно быстро.

Магда кивает:

– Я отвлеку миссис Стокер. А ты иди к камину.

– Ты уверена?

– Конечно, – отвечает Магда. – Это же тебе подсказало сердце.

По щиколотку в воде мы пробираемся к «Лягушачьему дому». Я стучу в дверь, но за шумом дождя ничего не слышно, и я бью уже кулаком.

Тук.

Тук.

Тук.

– Это Уилл и Магда! – кричу я.

– Вот вы и вернулись, – миссис Стокер с готовностью открывает нам дверь. В руках у неё подсвечник. – Проходите. Вы насквозь вымокли, в такую погоду и простудиться недолго.

До чего же странно снова очутиться в «Лягушачьем доме» – и вовсе не из-за того, что бредёшь по воде среди плавающих чашек, кастрюль и мебели. В последний раз я был здесь несколько месяцев назад. Мебель другая, но привычная: большой обеденный стол с деревянными стульями, шкаф в углу.

Теперь, когда мы больше не мокнем под дождём, можно расправить плечи. Мы стараемся вести себя так, чтобы миссис Стокер не догадалась, почему мы здесь. Смотрим на горящие свечи, расставленные на высоких кухонных полках, на причудливую тень от сушилки для одежды. Потом переводим взгляд на Звезду Агаты, вырезанную над камином.

Внутри я улыбаюсь. Интересно, что спрятала там для нас Агата…

– Коул как будто повстречался с привидением, – жалуется миссис Стокер. – Я вызвала доктора Клэя, но он вряд ли чем-то сможет помочь. И непонятно, удастся ли ему приплыть сюда на лодке. – Она подходит к лестнице и останавливается, рядом плавает коробка с мылом. – Я думала, ты будешь в это время с папой. Коул много рассказывал о его… – Она замолкает, так и не закончив фразы.

Я прерывисто дышу, не зная, что сказать.

– Мы хотели бежать к яхте, – смело отвечает Магда, – но вода всё прибывала, и мы подумали, что не успеем и лучше укрыться здесь.

Миссис Стокер смотрит на чернильно-чёрный, залитый пол.

– Оставайтесь здесь, пока не закончится буря и вода не спадёт. А сейчас пойдёмте наверх, я дам вам сухую одежду.

– Спасибо, – благодарит Магда. – Я продрогла до костей.

– Я поднимусь к вам чуть позже, – говорю я. – Кажется, я уронил мамин блокнот.

Я притворяюсь, что ищу, пока Магда с миссис Стокер идут на второй этаж. Потом осторожно крадусь к камину.

Провожу рукой по Звезде Агаты, и меня охватывает странное чувство. Будто бы я непременно должен находиться сейчас именно в этом месте. Взяв с полки свечу, я подныриваю под перемычку камина и выпрямляюсь. Внутри толстый слой сажи. Камин не чистили уже несколько веков. Осматриваю сужающуюся трубу.

Никаких тайников не видно. Но если я их не вижу, это вовсе не значит, что их тут нет.

Тогда я вспоминаю, что нужно искать не только глазами…

Потушив свечу, я кладу её в карман и закрываю глаза. Снова ощупываю внутреннюю часть камина, все углы и изгибы. Я вижу всё это внутренним зрением. Я вижу своими пальцами. В голове ни одной мысли. Есть только ощущения. Я следую голосу сердца, который звучит в такт его биению.

Несколько ударов сердца. Потом ещё.

Я нащупываю пальцами небольшое углубление в каминной трубе. Оно едва заметно, но оно там есть.

Стучу по нему костяшками пальцев.

Тук.

Тук.

Звук такой, будто пальцы ударяются о дерево, и кажется, там есть полость. Скрытая панель!

Мир словно начинает вертеться вокруг другой оси.

Вдохнув поглубже, я надавливаю ладонью на панель. Она отодвигается, сверху сыплется сажа. Я медленно толкаю её дальше. Слышится долгожданный стук, который эхом отдаётся в камине.

Сердце гулко колотится. Я протягиваю руку в открывшееся пространство. Ощупываю холодные стенки и через мгновение натыкаюсь на что-то напоминающее вязанку хвороста.

Всё во мне ликует.

Это старинная метла, сделанная из волшебного дерева.

Я поражён.

В это невозможно поверить, и вместе с тем в глубине души я как будто всегда знал, что найду здесь тайник. И внутренний голос только и ждал, когда я прислушаюсь к нему. Закрыв нос рубашкой, я вдыхаю пропитанный сажей воздух. Тянусь рукой выше и хватаюсь за древко метлы, а потом осторожно вытаскиваю её наружу.

Не торопясь, чтобы метла не намокла от воды, залившей комнату, кладу её на стол. На рукоятке вырезана восьмиконечная звезда, едва различимая в свете свечи.

Меня снова охватывает надежда. По телу разливается радость. У нас есть шанс долететь до Небесного города и остановить Хилдрета. Я сжимаю зубы. Теперь нужно, чтобы Магда поскорее вернулась сюда. У нас нет времени на болтовню с миссис Стокер. Я прислушиваюсь к шуму дождя и разглядываю тёмные отражения в окнах кухни, пытаясь собраться с мыслями.

Ход моих размышлений прерывает голос Магды:

– Пойду посмотрю, куда он запропастился… Ступеньки скрипят. Магда спускается.

– Ну что, нашёл что-нибудь? – шёпотом спрашивает она, шагая ко мне по щиколотку в воде.

Я показываю:

– Это метла самой Агаты Кроу! Сердце верно подсказывало мне!

– Потрясающе! А там больше ничего не было? – Радость Магды быстро улетучивается, как влага с запотевшего от тёплого дыхания стекла.

– Нет. Но мы ведь можем отправиться в Небесный город.

– И что мы там сделаем? Как, по-твоему, мы победим Хилдрета? В сравнении с Грозовым камнем метла – ничто…

– Я не знаю, что мы там сделаем, но нужно приложить все усилия, чтобы остановить Хилдрета, спасти Небесный город и Фенские болота и снять со всех заклятие. – Я смотрю на Звезду Агаты, вырезанную на метле. – Если мы полетим в Небесный город, то окажемся там вместе с тётей Герой, а ведь сердце подсказывало тебе, что мы должны быть там втроём для победы над Хилдретом. К тому же ты говорила, что сердце не всегда даёт понятные советы.

Магда вздыхает, и её плечи опадают.

– Я надеялась, что Агата оставит ещё что-нибудь полезное. Какое-нибудь волшебное средство, о котором я никогда не слышала, что-то, что вызвало бы интерес у Хилдрета…

Я не знаю, что ответить, и отчаянно стараюсь придумать хоть что-нибудь. Внезапно меня осеняет:

– Но у нас есть кое-что.

– О чём ты?

– Есть ты — он ведь хотел сделать тебя своей ученицей.

– Он уже передумал брать меня в учение. Ты же сам слышал, что он сказал. Теперь у него есть Грозовой камень, и я ему больше не нужна.

Мне вспоминается разочарование, промелькнувшее во взгляде Хилдрета, прежде чем он вызвал бурю.

– Посуди сама, Хилдрет мог бы уже давно заколдовать тебя, но он не сделал этого. Ему нужен кто-то, с кем можно поговорить, с него довольно прислужников с мёртвыми глазами, бездумно исполняющих его приказы. – Помолчав, я добавляю: – Скажи ему, что ты поменяла своё решение и хочешь действовать с ним заодно. Скажи, что он прав и теперь ты на его стороне, а люди и в самом деле заслуживают наказания за тот вред, который они причинили ведьмам.

– Он не поверит мне.

– А ты заставь его поверить.

– Как? – Магда вздыхает. – Недостаточно просто сказать, что я передумала.

Я делаю глубокий вдох и представляю себе, что буря закончилась и я снова вместе с мамой и тётей Герой.

– Докажи ему это. Притворись, что ты взяла меня в заложники. И мы спасём Небесный город.

С минуту Магда размышляет над моими словами, и потом у неё загораются глаза:

– Уилл, спасибо тебе, ты гениален! Этот план может сработать… – Чуть погодя она добавляет: – Но тебе придётся потерпеть, когда я буду обращаться с тобой как с пленником. И ещё тебя могут заколдовать до того, как я добуду камень.

– Это наш последний шанс спасти всё. – Я снова вдыхаю поглубже и представляю спокойные времена, в которых я вместе со всей своей семьёй. – Что бы мне ни пришлось перетерпеть, я готов.

Магда кивает:

– Надо сделать так, чтобы Хилдрет убедился, что я взяла тебя в плен. Нужна верёвка.

Мы обыскиваем плавающую в воде мебель и в одном из выдвижных ящиков находим нож, обрезаем верёвку, на которой сушилка для одежды подвешена к потолку, – готово.

Магда связывает мне запястья, и тут раздаётся скрип половиц наверху. Миссис Стокер окликает нас с лестницы:

– Эй, с вами всё в порядке? Вы нашли свой блокнот?

Я вздрагиваю и беру метлу.

– Пора, – шепчу я Магде. – Полетели.

Мы выходим под проливной дождь, я озираюсь вокруг. Сломанные кукурузные стебли и ветки. Пустой кожаный чемодан, плывущий в воде. Я сажусь на метлу позади Магды.

– Судьба Фенских болот и Небесного города зависит от нас, – тихо говорю я. – Надо остановить Хилдрета.

Всё зависит от того, как будут разворачиваться события дальше.

Мы медленно поднимаемся в тёмное, грохочущее громом небо. Дождь переходит в снег, лютует свирепый ветер, мокрая одежда прилипла к телу. Только бы не умереть от холода. Я никогда не думал, что можно так замёрзнуть. Руки словно стали каменными.

Вспыхивает молния. Откуда-то из темноты прилетает зонт и спустя миг снова исчезает в непроглядном мраке. Молния ещё раз распарывает небо, выхватывая их черноты падающую сверху золотую фигуру.

У меня в жилах стынет кровь.

– Нет, нет, нет, нет! – в ужасе кричит Магда.

Это статуя феникса из Небесного города.

Мне становится совсем плохо. Мы опоздали. Город разваливается на части.

Магда лавирует между камней, сыплющихся сверху.

Вот мимо проносится башня – она так близко, что я могу коснуться её рукой.

У меня всё внутри сжимается, когда Магда огибает её.

Снова вспыхивает молния, и в её свете виден огромный кусок стены, который летит прямо на нас.

– Замри! – кричит мне Магда.

Сердце холодеет. Я уже представляю, как сейчас почувствую сильный удар, последний в своей жизни, и вздрагиваю, когда Магда проносится через окно в падающей стене.

Мы еле вписываемся, и я задеваю ботинком о подоконник.

Магда ведёт нас сквозь град камней, черепицы с крыш и булыжников мостовых.

Мы поднимаемся выше и выше, в самое сердце бури. Облако, в котором спрятан Небесный город, становится всё ближе.

Небо распарывает молния, нацеленная прямо на нас. Я зажмуриваюсь и прислушиваюсь к стуку сердца. Один удар.

Ещё один.

И ещё.

Открываю глаза, молния проносится мимо, ударяя в падающий кусок стены, и он рассыпается на части.

Надеюсь, внизу никого не было.

Мы пролетаем сквозь Стену тумана – густого, холодного. Половины площади, где стояла статуя феникса, нет. И значительной части города тоже. Раньше казалось, что Небесный город неподвластен времени.

А теперь его как будто разбомбили. Повсюду зубчатые разломы, полуразрушенные здания и груды камней. Широкая трещина бежит по замковой стене – через неё мог бы даже планер пролететь.

– Нет, нет, это же мой дом, – кричит Магда, вглядываясь в пустынные улицы. Никого из жителей не видно.

Мы приближаемся к замку, и в этот миг стена обрушивается и падает сквозь просвет в облаке.

Мы постепенно снижаемся и летим к двору рядом с Залом совещаний. Вот уже почти касаемся земли, и метла становится вертикально. Несколько раз мы подскакиваем и с шумом тормозим, пролетая над трещиной в мостовой, пока наконец не останавливаемся рядом с полуразрушенной лестницей.

Я отпускаю метлу и пытаюсь согреть замёрзшие пальцы.

Мы идём к воротам замка, налетает ветер и разбрасывает, словно звёзды по небу, горящие угли из каминов. Ветер кружит, завывает и разбивается о ворота замка. Они распахиваются. Свечи сами зажигаются, одна за другой, вдоль коридора, освещая нам путь.

Магда проверяет, крепко ли связаны мои запястья, и толкает меня в спину метлой. Потом делает долгий выдох.

– Надеюсь, моих слов о том, что я передумала и взяла тебя в заложники, будет достаточно.

Моё сердце работает как паровой насос, когда мы идём по коридору к Залу совещаний. Воронов у дверей больше нет, только мелькают тени, и это меня настораживает. Такое ощущение, будто мы направляемся прямиком в ловушку. Перед высокими дверьми зала мы останавливаемся. Пахнет древними камнями и деревом.

Магда вздыхает.

– Когда мы отберём у Хилдрета Грозовой камень, нужно будет сразу передать его маме.

– А ты не хочешь ещё раз попробовать использовать его силу?

– Не стоит. Вдруг у меня опять не получится? Это слишком рискованно. Что, если я случайно причиню тебе вред?

– Нам придётся пойти на этот риск, – тихо говорю я. Магда делает глубокий вдох.

– Ты готов? Теперь нам нужно притвориться, будто мы с тобой враги.

– Я готов.

Магда вталкивает меня, подгоняя метлой, в Зал совещаний. Я шагаю вперёд, чуть не падая.

Зал залит мерцающим светом факелов, которые тянутся вдоль потрескавшихся стен. Заколдованные ведьмы с пустыми взглядами стоят рядами. Все обитатели Небесного города, наверное, здесь.

Магда толкает меня мимо сломанной колонны к центру зала, и я пытаюсь разглядеть среди ведьм маму.

Хилдрет смотрит на нас со своего трона, который возвышается над поваленными креслами членов Совета. По бокам от него выстроились зачарованные Вороны, напоминающие игрушечных солдатиков, готовых исполнить любой приказ. У меня щемит сердце. Не видно ни мамы, ни тёти Геры. Я заметил только Кату.

Большой котёл по-прежнему здесь, но теперь рядом с ним стоит золотистая клетка. Я не знаю, как Хилдрет сделал её, но кажется, он использовал силу Грозового камня и сплёл солнечные лучи, чтобы они стали прутьями клетки. Внутри – женщина в голубом платье. У неё такие же глаза, как у Магды. Наверное, это и есть Главная ведьма.

– Магда! – кричит она.

Та не отвечает. Она толкает меня в спину метлой, на этот раз сильнее. Мы шагаем по плитам к трону Хилдрета. Слышны только звуки наших шагов и шум дождя.

Мы подходим ближе.

– Ты был прав насчёт людей, – звенит злостью голос Магды.

К Хилдрету возвращается его холодная улыбка.

– Что же заставило тебя изменить мнение?

– Я видела, что люди сделали с природой. – Магда резко дёргает меня за руку. Мы останавливаемся в десяти футах от трона. – Они истребили сотни видов растений для того, чтобы выращивать одну только кукурузу, и всё это ради денег. Для них не имеет значения, что насекомые и животные лишились своих жилищ и пищи. Люди должны поплатиться за то, что сделали.

– Я же говорил тебе, что в каждой ведьме есть буря. – Хилдрет поворачивает Грозовой камень, как ключ в замке. Когда его рука замирает, одно из каменных кресел у подножия его трона грохочет и начинает вращаться – и, поднявшись, становится рядом с ним.

Улыбка Хилдрета расплывается шире.

– Ну же, иди сюда, моя юная ученица. Давай посмотрим, как разваливается Небесный город. Мы спасём всех, кто находится сейчас в Зале совещаний, и построим новый город в принадлежащем нам по праву нижнем мире – это будет город ведьм, возведённый на обломках людских жилищ. – Помолчав, Хилдрет продолжает: – Мы разрушим заводы и заколдуем людей, чтобы они исполняли наши приказы. А природа исцелит себя сама. Мы сделаем мир лучше.

Главная ведьма с тревогой смотрит на дочь:

– Магда, неужели ты действительно хочешь этого?

– Да, клянусь костями Агаты Кроу, – шипит та. Её мать с ужасом отшатывается от прутьев клетки. Не говоря ни слова, Магда проходит мимо меня. Перебирается через груду каменных кресел и садится на новый трон рядом с Хилдретом. Её брови нахмурены, а взгляд злой.

Хилдрет наклоняется к Магде.

– Ну а как мы поступим с твоим другом? – говорит он протяжно.

– Он никогда не был моим другом. – Слова Магды едкие, как лимонный сок, капающий на рану. – Заколдуй его. Из него получится хороший слуга. – Магда замолкает. А потом добавляет: – Но сперва я хочу, чтобы он сам увидел, как гибнет его дом.

Меня поражает жгучая ненависть в её взгляде. Кажется, что дружелюбие Магды было только маской, которую она отбросила теперь, когда необходимость в ней исчезла. Я напоминаю себе, что это всего лишь игра.

Хилдрет подаёт знак двум ведьмам, стоящим у большого котла с длинными деревянными палками.

– Давайте взглянем, что происходит внизу. Фенские болота, какими их знали люди, скоро исчезнут навсегда.

Вороны мешают зелье, и над котлом повисает пелена серебристого тумана, который поднимается до самого потолка. Она светится призрачным светом. Внутри можно различить какие-то движущиеся изображения.

Вот шляпа плавает среди сломанных кукурузных стеблей, веток и листьев.

В буковой роще могучие стволы падают, как костяшки домино.

Я в ужасе смотрю на эти сменяющие друг друга картины. Буря принесла гораздо больше разрушений, чем предполагали мы с папой.

Ветер переворачивает шляпу. Под ней в тёмной воде мокнет кукла.

Белая молния ударяет в Дуб с дуплом на Западном лугу. Он разлетается в щепки.

У меня по спине пробегает дрожь. Я больше не могу смотреть на это и перевожу взгляд на два трона.

На лице Хилдрета сияет торжествующая улыбка. Он сцепил пальцы.

– Небесный город разваливается. Здания, которые спасли ведьм от людей, превратились в оружие против них… Любой конец – это всегда начало. Таков Закон ведьм.

Злость исчезает с лица Магды. Её сменяет беспокойство. Я вижу, как рука девочки медленно тянется к Грозовому камню, лежащему на подлокотнике трона Хилдрета.

Всё внутри у меня сжимается. Она выбрала неудачный момент. Пока ещё слишком рано.

Магда касается Грозового камня, но Хилдрет тут же хватает её руку и сжимает, как в мышеловке.

– Отпусти! – охает Магда. – Мне больно!

Лицо Хилдрета искажает жуткая гримаса.

– Мне тоже больно! – цедит он сквозь зубы. – Ты пытаешься обмануть меня!

– Отпусти её! – кричит Главная ведьма.

Мне больно видеть, как Хилдрет сдавливает руку Магды.

У неё на лице написано страдание, но она молчит.

Я бросаюсь на помощь Магде, и Хилдрет отпускает её. Вытащив у неё из пальцев Грозовой камень, колдун поворачивает его, как ключ.

Нас с Магдой подхватывает сильный ветер, поднимает в воздух…

И резко опускает туда, где мы стояли.

От сильного удара мы покачиваемся.

Мне хочется расставить руки, чтобы поймать равновесие, но они связаны. Магда поддерживает меня, чтобы я не упал.

– Каждый ученик подвергается испытанию. – Глаза Хилдрета наливаются злостью. – Ты не выдержала его.

Мы с Магдой в напряжении ждём, какую ещё волшебную силу стихий он направит против нас.

– Отпусти их, – умоляет мама Магды. – Они всего лишь дети. Главная ведьма – это я. И это меня ты должен…

Хилдрет опускает руку с камнем.

Мать Магды вздыхает с облегчением:

– Спасибо. Я всегда знала, что в тебе всё-таки есть доброта.

Губы Хилдрета кривятся в ухмылке.

– Где моя новая подчинённая?

Из-за трона кто-то выходит. Я замираю от ужаса, когда понимаю, что это тётя Гера. Она приближается к Хилдрету, по-прежнему заколдованная, в своей обычной одежде. В правой руке у неё длинный старинный меч.

Движения у неё неестественные, как у механической куклы. Она останавливается в трёх футах от нас.

Мне хочется броситься и обнять её, но страх приковал меня к месту.

– Гера Найт, – говорит Хилдрет. – Я приказываю тебе вступить в поединок с нашими гостями, Магдой и Уиллом. Это битва насмерть…

Тётя Гера поднимает свой меч.

– Нет, нет, нет! – кричит из клетки мама Магды.

У меня щемит сердце, когда появляются два коротких меча и, проплыв по воздуху, падают у наших ног. Я разрываюсь надвое. Выбор сделать невозможно. Я не хочу причинить боль тёте Гере, но, если мы так и будем стоять, опустив руки, она может нас убить.

– Я не буду сражаться с тётей Герой! – восклицаю я. – Она член нашей семьи!

– Я тоже не буду! – заявляет Магда.

– Тогда вы оба умрёте! – слова Хилдрета звучат как приговор.

Магда быстро берёт с пола один из мечей. Я в ужасе смотрю на неё.

– Попробуем защититься, не причиняя ей вреда, – объясняет она мне.

– Магда, будь осторожна! – умоляет Главная ведьма.

– Я всегда осторожна! – отвечает Магда. А потом тихо добавляет: – Ну или почти всегда.

– Тётя Гера, – зову я, надеясь, что она узнает мой голос. – Это я, Уилл!

Она поворачивает голову. Пустым взглядом смотрит на меня и не узнаёт.

Сердце бешено колотится в груди. Тётя Гера наступает, мы с Магдой пятимся. Она машет мечом так, словно косит серпом кукурузу.

Вж-ж-жи-ик.

Старинное оружие разрубает воздух между нами.

– А она здорово владеет мечом, – вздыхает Магда. – Но для нас это совсем не здорово.

Мы продолжаем отступать, и вдруг у меня в голове проносится мысль, ослепительная, как отражение солнца на лезвии ножа. Тётя Гера использует те же приёмы, что я видел у неё раньше.

– Как она может помнить свои трюки, если Хилдрет заколдовал её и она всё забыла?

Магда защищает нас, закрывая мечом от ударов тёти Геры.

– Не знаю, – отвечает она.

Тётя Гера делает выпад вперёд и заносит меч.

Дзынь!

Магда, стиснув зубы, отражает удар.

Какая-то часть сознания тёти Геры должна была сохранить память. Нужно только найти правильные слова, чтобы подобраться к ней.

– Я знаю, что ты где-то здесь, – говорю я ей. – Помнишь, как тебя закрыли в библиотеке колледжа в Кингсмарше и ты построила и́глу из книг?

Её безразличное выражение лица не меняется.

– Это было жилище из книг, и… – Я замолкаю. Это воспоминание не отзывается в ней.

Тётя Гера опять заносит меч.

Магда широко расставляет ноги.

Дзынь!

Дзынь!

Дзынь!

Магда быстро отражает механические удары тёти Геры, летят искры.

Лязг мечей отдаётся у меня в ушах.

Дзынь!

Магда вскрикивает, роняет меч и трясёт рукой. Похоже, ей больно.

Мы снова пятимся, я с ужасом смотрю, как тётя Гера наклоняется и берёт меч Магды. С одним мечом её было не остановить. Теперь у неё их два.

Хилдрет, довольный, наблюдает за поединком со своего трона. Мама Магды стоит, прижавшись к прутьям, её глаза полны слёз. Она не отрывает взгляда от дочери, словно посылает ей силу для победы.

Тётя Гера разрубает воздух – сперва одним мечом, потом другим.

Мы продолжаем отступать.

Она заносит для удара меч в левой руке. Магда пригибается. Выбивает из руки тёти Геры короткий меч и отбрасывает его в сторону.

Тётя Гера не издает ни звука. Словно она ничего не чувствует.

Я сглатываю ком в горле.

– Помнишь ту зиму, когда в пекарне Тома Нока случился пожар? Было так холодно, что вода из пожарных шлангов сразу замерзала.

Тётя Гера не реагирует.

– Ты нужна мне. – Мой голос срывается. – Ты для меня как вторая мама.

Тётя Гера снова заносит свой длинный меч, готовая к удару.

Мы с Магдой отскакиваем.

Тётя Гера наступает, мы пятимся всё дальше. Я оглядываюсь и понимаю, что мы загнали себя в угол.

– Тётя Гера, пожалуйста! – прошу я, пытаясь увидеть хоть какой-то огонёк жизни в её стеклянных глазах. У меня падает сердце. – Я знаю, ты где-то здесь.

Грохочет гром.

Блещет молния.

И тут меня осеняет. Тётя Гера до сих пор владеет навыками боя. Бумажное заклинание лишило её мыслей, но не стёрло глубинную память. Ту, которая составляет самого человека, – она неуязвима. Разум помнит что-то сиюминутное, обычное, а значит… главное помнит сердце.

Нужно напомнить ей что-то такое, что стало её частью.

Откашлявшись, я пою. Эта песня живёт у неё в сердце. Песня, которую мы пели всю жизнь.

Меч замирает в воздухе. Тётя Гера прислушивается.

В глазах тёти Геры загорается тёплый свет.

По её щеке ползёт слеза.

Бумажное заклинание, приклеенное к рукаву, вдруг начинает крошиться и истлевает.

В смущении и растерянности тётя Гера опускает меч.

– Уилл, – шёпотом произносит она.

Меня накрывает волна счастья, когда я обнимаю её и крепко-крепко прижимаюсь.

Хилдрет встаёт. Белый плащ соскальзывает с его плеч и падает на трон.

– Что происходит? Почему ты остановилась?

Тётя Гера поворачивается к Хилдрету.

Раздаётся раскат грома.

Хилдрет спускается, зажав в руке Грозовой камень.

– Как это возможно? Вы лишили меня одной из подданных! Но это не имеет значения, вы всё равно умрёте. – Помолчав, он зовёт: – Где мои воины?

На миг всё замирает, но потом из рядов стоящих выходят шестеро Воронов. Все они в чёрных доспехах и с мечами. Клювы на шлемах опущены, словно Вороны уставились в пол.

Хилдрет указывает на нас своим белым пальцем:

– Уничтожьте их!

Вороны шагают в нашу сторону.

У меня в горле встает ком рыданий. Мы спасли тётю Геру, но какая теперь разница. Мы так и не нашли маму. И я никогда больше не увижу ни её, ни папу. Я достаю мамин блокнот и крепко прижимаю его к себе.

Вороны приближаются, сердце раскалывается на части.

Меч тёти Геры падает на плиты. Она обнимает нас с Магдой.

Мама Магды что-то кричит Хилдрету, но я не слышу её. Вспоминается день, когда мы с мамой, папой и тётей Герой на борту «Зимородка» любовались закатом – багровое солнце опускалось в реку, словно корзина с рубиновым огнём. Потом воспоминание меркнет. Где бы сейчас ни были мама с папой, сердцем я вместе с ними.

Прощайте. Спасибо за чудесные воспоминания…

Магда берёт меня за руку.

– Мы так и не испеки и пирог с ягодами… – говорит она.

Вороны подходят ближе и заносят мечи. Мы с Магдой вздрагиваем. Тётя Гера обнимает нас крепче и шепчет:

– Пожалуйста, пусть всё произойдет быстро.

На душе тягостно, но страха нет, весь его вытеснила печаль. Вдруг что-то заставляет меня оглядеть Зал совещаний.

Мой взгляд падает на одну ведьму. Она снимает шлем с клювом – показываются огненно-рыжие волосы – и крепче сжимает в руке метлу.

Невозможно поверить.

Это мама!

Сердце рвётся на части.

Она здесь, а всё остальное не имеет значения.

Мама медленно подбирается к Хилдрету. Точно так же она подкрадывалась к пугливым птицам на Западном лугу, чтобы рассмотреть их получше.

Она ударяет метлой по руке Хилдрета…

Грозовой камень падает на пол…

Мама нагибается и хватает его…

Потом кричит:

– Уилл, лови! – И бросает мне, словно мы снова играем в мяч на Западном лугу.

Хилдрет испускает вопль, когда Грозовой камень летит через весь зал.

Я отодвигаю руку тёти Геры. Сосредотачиваюсь. Сердце подпрыгивает к горлу. Если я не поймаю камень и он расколется, Небесный город пропал и все его жители так и останутся заколдованы.

Такой конец недопустим.

Всё как будто замедляется. Грозовой камень летит, словно алая с серебристым комета сквозь вязкий воздух.

В мою руку падает что-то холодное и тяжёлое.

Лишь спустя мгновение я осознаю, что поймал камень. Я чувствую невероятное облегчение. И отдаю рубин Магде.

– Я не могу использовать его силу! – возражает она. – Надо было бросить его маме!

– Ты можешь, – твёрдо говорю я.

– Конечно, можешь! – вторит мне тётя Гера.

– Твои друзья правы! – кричит Главная ведьма. – У тебя нет опыта, и тем не менее ты умеешь пользоваться камнем. Мы верим в тебя. Вместе мы сильнее.

Вороны уже в пяти футах от нас. В четырёх. Их мечи готовы обрушиться на наши головы.

– На этот раз никакая песня вас не выручит! – усмехается Хилдрет. – Ты слабая. И никогда не сможешь подчинить себе силу камня.

– Магда, – говорю я, – сосредоточься на камне. Ни о чём другом не думай…

Она закрывает глаза. Стоит спокойно и неподвижно, словно находится в самом сердце бури.

Сосредоточься и забудь обо всём остальном. Сосредоточься и забудь обо всём остальном.

Я мысленно повторяю эти слова, словно своё собственное заклинание.

По полу между нами и Воронами проносится ветер. Появляется маленькая туча.

– Продолжай, – шепчу я. – У тебя получается.

Туча растёт, появляются густая грива и тело. Затем из бушующих клубов свиваются мощные лапы.

У меня колотится сердце. Грозовой лев становится всё больше, и вот наконец он стоит в полный рост.

– Валиан, защити нас от этих ведьм, но не причиняй им вреда. – Голос у Магды, как сталь. – Они заколдованы, это Хилдрет наложил на них заклятие. Ты ведь помнишь его, правда? Он хотел убить людей. Это противоречит Закону ведьм.

Р-Р-Р-Р-РР!

Рык грозового льва страшен, в нём неслыханная мощь. Он отдаётся даже в моих костях.

Валиан сбивает с ног Воронов – с такой лёгкостью, словно это кегли. Он прыгает к трону Хилдрета и опрокидывает колдуна. Ставит свою огромную серую лапу ему на грудь и смотрит на Магду, ища одобрения.

Магда улыбается.

– Спасибо, Валиан, – говорит она. – У нас получилось!

К нам идёт мама.

Я бегу к ней через зал. Меня накрывает волна радости.

Мы смеёмся, плачем и обнимаемся. Мы будто в невесомости. Я утыкаюсь лицом в мамин плащ и прижимаюсь к ней, словно она – единственное, что есть на целом свете. Я слышу, как бьётся её сердце. Это первый звук, который я услышал в этом мире.

– Я нашёл тебя, – шепчу я, вытирая слезы.

– Я знала, что ты справишься, – отвечает мама.

Магда бежит к своей маме. Между тем шестеро Воронов собирают с пола мечи и встают.

– Магда, они всё ещё выполняют приказ Хилдрета! – кричу я.

Она оборачивается, а Хилдрет, прижатый лапой Валиана к полу, злобно ухмыляется. Каким-то образом у него в руках оказалась волшебная палочка. Он направляет её на Магду и быстро взмахивает.

Прежде чем я успеваю предостеречь её, Магда поднимает Грозовой камень. Волшебная палочка Хилдрета вырывается из его рук и летит к Магде. Она ловит её с улыбкой победителя. Прутья клетки, в которой находится Главная ведьма, превращаются в звёздную пыль и исчезают. Магда отдаёт Грозовой камень своей маме.

Шестеро Воронов заносят над нами мечи.

Мы с мамой и тётей Герой отступаем.

Главная ведьма держит Грозовой камень на вытянутой вверх руке.

Багровый свет пульсирует, словно биение сердца, озаряя весь зал. Бумажные заклинания, приклеенные к рукавам ведьм, падают на пол и превращаются в серую пыль. Сквозь окна прорываются яркие лучи солнца. Стена тумана становится из чёрной серой, потом белой. Вороны и остальные ведьмы оживают. Разминают руки и ноги, растягивают спины. Кто-то шевелит шеей и растирает ладони, чтобы вернуть им чувствительность. И все смотрят на серую пыль у своих ног.

– Рэки, – обращается мама Магды к одному из Воронов с мечом, всё ещё стоящих перед нами, – отведи вместе с остальными Хилдрета в его камеру.

Хилдрет оглядывает ведьм, освобождённых от заклятия. Лишённый магии, он кажется меньше ростом. И даже не сопротивляется, когда Вороны в сопровождении Валиана выводят его из Зала совещаний. Я жду, что он скажет что-нибудь напоследок, но он молчит.

Главная ведьма обнимает Магду.

– Милая моя, – говорит она ей, – сердце подсказывало мне, что с тобой всё будет в порядке, но я всё равно беспокоилась.

Я так рад видеть их вместе.

Наобнимавшись вдосталь, Магда указывает своей маме на нас:

– Это мои новые друзья – Уилл, его мама и тётя Гера.

Главная ведьма кладёт руку на сердце:

– Спасибо, что спасли Небесный город. Здесь вам всегда рады. – Её глаза полны слёз, но в свете свечей кажется, будто в них светятся крошечные звёзды.

Она снова поднимает Грозовой камень вверх, и трещины на стенах затягиваются. Отвалившиеся куски колонн поднимаются с пола и встают на свои места.

– Что происходит? – спрашивает мама.

– Небесный город восстанавливается, – отвечаю я.

– Это ведь тот самый амулет, который я нашла, – говорит мама. – Но в нём не было рубина. Последнее, что я помню, это Западный луг. Ведьмы явились под завесой дождя в птичьих одеяниях. Я услышала, что они ищут амулет для свершения возмездия. Тогда я закопала его и перевернула камень, лежавший сверху, чтобы ты смог его найти.

Я улыбаюсь:

– Я нашёл его.

– Ведьмы решили, что я знаю, где амулет, – продолжает мама. – А когда я сказала, что это не так, они превратили меня в слугу Хилдрета. Потом я услышала песню Агаты Кроу…

– Песня сняла заклятие с тебя тоже. А ты помнишь что-нибудь из того времени, когда была заколдована?

Мама хмурится.

– Не всё. Я была как в полусне, всё казалось реальным и нереальным одновременно. Где мы, в горах?

Я улыбаюсь:

– Тебе ещё предстоит многое узнать.

Мама с тётей Герой обнимаются и разговаривают о папе и о том, что происходило в последние три недели. Магда смотрит по сторонам. Оглядывает толпу, и наконец её взгляд останавливается на высокой темноволосой девушке.

– Вон Ката! – восклицает она, хватая меня за руку. – Пойдем, Уилл. Я хочу познакомить тебя с ней!

Мы идём через зал мимо Воронов и других ведьм, которые болтают друг с другом. Странно думать, что я не знаком с Катой, я видел только её бездушную оболочку, которая выполняла приказы Хилдрета.

Магда с Катой улыбаются и крепко обнимают друг друга.

Я тоже не могу скрыть улыбки, видя, как они счастливы.

Ката разглядывает Магду:

– А тебе очень идёт людская одежда.

Та смеётся:

– Ката, это Уилл!

Магда взахлёб рассказывает подруге о наших приключениях: о сломанной метле, об амулете и Вороновой скале. И о том, как Ката поймала нас. На этом моменте Ката извиняется.

– Но ведь это была не ты, – прерываю её я. – Настоящая ты была спрятана где-то глубоко внутри.

Завершая рассказ, Магда с улыбкой говорит:

– Уилл знает всё-всё о природе. У него даже есть луг.

– Я не знаю всего, – возражаю я. – И луг совсем не мой. Просто мамин друг разрешил нам бывать там.

Зелёные глаза Каты сияют так же, как глаза Магды.

– Мне всегда хотелось побывать в мире внизу и хорошенько изучить его, – говорит она. – Ты когда-нибудь видел выдру?

– На Фенских болотах их полно, – отвечаю я. – По крайней мере, их было полно до того, как Хилдрет устроил бурю. Но, наверное, они укрылись где-то.

Глаза Каты зажигаются сильнее:

– Мне бы так хотелось увидеть выдру!

– А ещё Уилл умеет печь пироги с ягодами, – вставляет Магда. – Мы как раз собираемся испечь такой вместе.

Я смеюсь:

– Кухня на нашей яхте, конечно, тесновата, но будет здорово, если ты к нам присоединишься.

– С радостью! – С лица Каты не сходит улыбка. – Хотя мы с тобой познакомились только что, мне кажется, мы станем друзьями.

Магда поднимает бровь:

– Это тебе сердце подсказало?

Ката пожимает плечами:

– Как будто бы нет, но во всяком случае я просто уверена в этом.

У меня на душе теплеет.

– Мне тоже так кажется.

Магда, мама, тётя Гера, Ката и я стоим около большого котла, вглядываясь в картины, возникающие из серебристого тумана. Дождь прекратился, но уровень воды ещё высокий. Поля залиты полностью, деревья стоят подтопленные. Птицы – вороны, голуби, лебеди и другие – сидят на крышах домов.

– Смотрите, наша яхта! – кричу я, увидев «Зимородок», который покачивается на воде возле затопленной дубравы, с двумя лодками на буксире. Они полны людей, и палуба «Зимородка» тоже. Спасённые жители Фенских болот теснятся на корме и носу, кто-то даже забрался на крышу, рядом с ним на ящике с инструментами сидит утка.

У меня щемит сердце.

– Неуклюжка!

Папа на корме. Он помогает испуганному Альфи Фитчу и его отцу перелезть с ветки дерева на яхту. Во мне вспыхивает гордость, но только на короткий миг.

– Папа наверняка беспокоится о нас, – говорю я. – Нужно дать ему знать, что со мной всё в порядке и, главное, что мы нашли маму.

– Скорее всего, он думает, что ты со мной. – Тётя Гера смотрит на маму Магды, которая как раз подходит к нам. – Вы можете как-нибудь передать ему, что с нами всё в порядке? А в общем, что я такое говорю. Конечно же, можете.

Главная ведьма улыбается:

– Всё будет сделано.

– А как быть с потопом? – спрашивает Магда. – Можно сделать так, чтобы вода разом ушла?

Её мама качает головой:

– Волшебство может воздействовать на природные явления, это правда, но, если мы сделаем так, чтобы вода вмиг ушла, это привлечёт слишком много внимания. И тогда придётся забирать память об этом дне у большого числа людей. Их мир ещё не готов к возвращению ведьм. Мы пока не можем объявиться. Так что нам остаётся жить в легендах, сказках и на открытках к Хэллоуину. – Помолчав, она добавляет: – Но мы будем украдкой помогать людям, используя своё волшебство очень осторожно. Буря случилась благодаря волшебству, но люди думают, что это просто природное явление.

У меня возникает вопрос.

– Хилдрет сказал, что заводы приносят много вреда природе, – говорю я, – исчезают многие виды растений и животных. Что мы можем сделать?

Она кивает:

– Заводы и фабрики нарушают равновесие в природе, они используют её ресурсы, ничего не давая ей взамен. Нужно остановить их или, по крайней мере, изменить, но одних только усилий ведьм тут мало. Нам нужны союзники… Все вместе мы можем сделать мир лучше… Некоторые думают, будто мы унаследовали его от наших предков, но это неправда. Земля, воздух, море и небо – всё это не принадлежит нам. Мы просто хранители, которые должны заботиться о природе и беречь её для будущих поколений. – Она улыбается. – Мы ещё поговорим об этом, а сейчас есть более важные дела.

Магда и её мама совещаются с группой ведьм. Несколько минут они о чём-то шепчутся. Потом замолкают, и вперёд выходит Главная ведьма.

– Ведьмы и колдуны, – громко говорит она, – Грозовой камень – это могущественное волшебное орудие, сила которого никогда не иссякнет. Как мы убедились, нет ничего хорошего, если им владеет лишь кто-то один из нас…

Она поднимает руку с амулетом. Каменные кресла ворочаются и передвигаются, пока не выстраиваются в круг.

Мама Магды улыбается дочери и продолжает:

– Именно поэтому Совет ведьм решил, что его сила будет принадлежать вам всем. И больше не будет ослабевших волшебных палочек, которыми не могли владеть все.

Грозовой камень светится ярким алым светом, словно в Зале совещаний горит маленькое закатное солнце. Его свет становится всё ярче. Потом раздаётся треск, словно ломается фенский лёд. Сияние камня рассыпается по залу золотисто-багряными брызгами. Мерцая, они разлетаются повсюду.

У меня сжимается сердце.

Главная ведьма опускает амулет. Грозовой камень раскололся пополам.

– Готово.

Зачарованные, мы смотрим, как каждая крошечная искра находит себе хозяина. Как она сверкает, прежде чем опуститься ему на грудь. А затем гаснет.

Одна из них долго кружит, прежде чем коснуться Главной ведьмы. Ещё три направляются к Кате и её родителям.

Магда гордо улыбается, когда искра Грозового камня, описав круг над её головой, приземляется ей на блузку.

Тётя Гера, мама и я пригибаемся, когда искра летит над нашими головами, а потом растворяется на груди молодой ведьмы, которая стоит рядом с нами.

Теперь внутри каждой ведьмы есть сила Грозового камня. По залу разносятся оживлённые голоса. Во всех, кажется, вдохнули новую жизнь. Некоторые пробуют летать, чтобы понять, каково это, когда больше не нужна метла.

Рядом поблёскивает последняя искра Грозового камня.

Мы наблюдаем, как она кружит в воздухе, потом приближается к нескольким ведьмам, у которых, оказывается, уже есть кусочки Грозового камня, и наконец снова возвращается к нам. Она похожа на пчелу на Западном лугу, которая перелетает от цветка к цветку, обнаруживая, что нектар там уже выпит. Наверное, искра ищет ведьму, у которой ещё нет волшебной силы.

Она взмывает высоко в воздух. А вдруг она исчезнет, растворится под потолком? Но нет, вот она опускается.

И подлетает к маме. Та удивлённо замирает, не понимая, почему искра так близко. Но спустя мгновение отходит в сторону, осознав, кого она выбрала.

Меня.

Искра опускается мне на рубашку и погасает.

От груди к пальцам растекается тепло. Как будто внутри у меня разбегаются сотни солнечных зайчиков или раскинулось ночное небо с мерцающими звёздами. Я в изумлении смотрю на свои ладони.

Магда кладёт руку мне на плечо.

– Уилл, теперь в тебе есть волшебство!

Я улыбаюсь:

– И в тебе тоже!

– Ну и как оно ощущается? – спрашивает мама.

– Как будто мир стал больше.

Ведьмы затихают, когда по залу идёт мама Магды.

– Я вовсе не просил себе искру, – говорю я, когда она подходит ближе.

Она улыбается мне, её глаза сияют.

– Я знаю. Искра сама выбрала тебя.

У меня в голове вертятся вопросы.

– Что теперь будет? – спрашиваю я.

– Небесный город двинется к морю. – Главная ведьма смотрит на Магду. – И несколько дней пробудет в густом морском тумане. По ночам мы будем понемногу исправлять последствия наводнения. Потом по Птичьим тропам полетим к востоку. Если хочешь, присоединяйся.

Моё сердце поёт.

– Мам, мы ведь поможем всё восстановить, да?

Мама кивает:

– Конечно.

– Я тоже буду помогать, – говорит тётя Гера.

Я касаюсь большим пальцем кончиков остальных пальцев, в которых до сих пор ощущается покалывание.

– Значит, теперь я волшебник?

Мама Магды кивает:

– Да, только нужна тренировка.

– А что скажет папа, когда узнает, что я могу творить волшебство?

Главная ведьма делает шаг назад и простирает руку:

– А почему бы тебе не узнать это прямо сейчас?

Я смотрю туда, куда она указывает. И вижу папу.

Он идёт к нам в сопровождении одного из Воронов.

Мама вскрикивает от радости.

У меня в душе теплеет.

Вместе с папой сюда идут Альфи и Неуклюжка, как всегда переваливающаяся с ноги на ногу.

Пока они не видят нас.

Потом папа замечает маму. Его глаза вспыхивают, он подбегает к ней и крепко обнимает.

Мы с тётей Герой бросаемся к ним.

И все молча тонем в объятиях друг друга.

Наконец папа говорит маме:

– А мы уж думали, что потеряли тебя.

– Этого никогда не случится, – отвечает мама. – Я никуда не уйду от вас.

Родители снова обнимаются, а потом папа оглядывается по сторонам.

– Где мы? – спрашивает он. – И кто эти чудесные люди? Они как будто нарядились для карнавала или средневекового праздника.

Мама улыбается:

– Не притворяйся, ты ведь знаешь, кто они!

– Болотные духи? Или блуждающие огоньки? – Глаза у папы лукаво блестят. Он качает головой. – Нет, мне не догадаться. Я понятия не имею, кто они.

Всё во мне смеётся.

– Это ведьмы.

Неуклюжка крякает, словно в знак согласия, и расправляет хвост. Я наклоняюсь и глажу её.

– Мы на небе, правда, Неуклюжка?

Вдруг доносится знакомый голос:

– Уилл.

К нам идёт Альфи.

– Он просил меня передать тебе, что просит прощения, – шёпотом говорит папа. – Но я подумал, будет гораздо лучше, если он сам тебе всё скажет.

Щеки у Альфи горят.

– Прости меня… ну, что всё так вышло с Коулом. Он хотел, чтобы я перестал дружить с тобой. – Альфи задумывается и добавляет: – По-моему, он просто завидовал нашей с тобой дружбе.

Во мне разгорается злость.

– Я не такой, как ты. – Голос у Альфи напряжённый. – У меня не хватило смелости спорить с ним…

– Ты мог бы мне рассказать об этом, – перебиваю его я. – И мы бы вместе придумали что-нибудь.

– Сейчас я готов постоять за себя. Я собираюсь сказать Коулу, что мы с ним можем дружить, если он хочет, но он не должен диктовать мне, что делать. – Альфи замолкает, а затем говорит: – Извини, что я не вступился за тебя, когда…

У меня в горле встает ком, когда я смотрю на маму.

– Теперь это не важно. Всё осталось в прошлом. А где твой папа?

– На «Зимородке». Он не знает, что мы здесь. Он думает, что мы с твоим папой поплыли на лодке искать тебя. Но оказалось, что она не простая, а летающая. Ну и сюрприз! – Альфи протягивает мне руку. – Мы ведь друзья, правда?

У меня поёт сердце, когда я пожимаю ему руку.

– Разумеется, друзья.

Ведьмы и колдуны вносят в зал котелки и корзины с деревянными чашками. Разливают всем горячее молоко и раздают печенье. Молоко просто восхитительное, в нём чувствуются мёд, корица и ваниль. Печенье – тоже объедение – овсяно-медовое с кокосом. Главная ведьма вместе с Советом обсуждают, как разобраться с последствиями бури. Все они одеты теперь в плащи из перьев, подражающие окрасу разных птиц.

Я знакомлю Магду со своим возвращённым другом. А потом мы с Магдой и тётей Герой наперебой рассказываем маме, папе и Альфи о своих приключениях.

Они потрясены. Альфи, похоже, не верит половине того, что слышит. Мама говорит, что нашла амулет на Западном лугу, под Дубом с дуплом.

Я отпиваю ароматного молока, откусываю печенье и спрашиваю её:

– Почему ты вдруг стала искать под Дубом?

Мамина улыбка сияет, как солнце.

– Не знаю. Просто решила, и всё. Я чувствовала, что искать нужно там. И позволила сердцу быть моим компасом.

– И тебе казалось, что внутри гудит рой жужжащих пчёл?

– Рой пчёл? Точно. Откуда ты знаешь?

Я смотрю на Магду.

– Ведьмы называют это голосом сердца.

Мама с папой обнимают меня, рядом тётя Гера, Альфи и Магда. Все они – моя семья.

Потом мы идём на террасу замка любоваться закатом. Я стою рядом с мамой, папой, тётей Герой и Альфи. Небесный город полностью восстановился. Мы смотрим на здания, окаймляющие площадь. Трещин в мостовой больше нет. Даже статуя феникса на месте.

– Этот город даже прекраснее, чем я думала, – мечтательно шепчет мама.

– А я никогда не верил в ведьм, – говорит Альфи.

Я кладу руку ему на плечо.

– Я знаю, но я-то продолжал верить, и ты не мешал мне в этом.

Стена тумана, которая раньше была серой, озарена золотисто-розовым светом. На домах лежат нежные отблески заката. Даже Валиан теперь в цвет уходящего солнца. Величественный и невозмутимый, он стоит рядом с Магдой, её мамой и Катой.

Магда, которая всё не может перестать напевать про Агату Кроу, взмахивает рукой. Стена тумана расступается. За ней золотисто-алое солнце преображает облака: впитывая его свет, они становятся розовыми – тысячи невесомых островков в бескрайнем небе.

Мама улыбается:

– Отсюда мир кажется таким красивым. Вот бы каждому из людей выпало счастье видеть это.

– Может быть, в один прекрасный день они смогут, – отвечает Магда.

Ката открывает блокнот в красном кожаном переплёте. Вместо заклинаний в нём белые бумажные птицы, которые в лучах закатного солнца становятся золотисто-розовыми. Она даёт каждому из нас по одной.

Бумажные птицы лёгкие, как пёрышко, они напоминают мне тех, что я видел на картине у тёти Геры дома.

– Я уже встречала таких. – У мамы в глазах зажигается огонёк.

– По праздникам мы выпускаем этих птиц в небо, – объясняет Магда. – Это символы нашей свободы.

Мама улыбается.

– Как-то раз мы с Герой нашли такую – помнишь, Гера? Нам тогда было лет восемь-девять. Точь-в-точь такую же птицу. Был ветреный день, и она застряла в тростнике. Мы вытащили её.

– Да! – вскрикивает тётя Гера. – Я хотела забрать её домой, а ты сказала, что нужно отпустить её. Кажется, мы сделали по-твоему.

У меня на сердце легко. Мы снова вместе, и мы с мамой можем печь пироги, я расскажу ей, какие новые рецепты нашёл.

Мы будем встречать солнце на восходе и провожать на закате.

Слушать пение птиц.

И пение тростника под ветром.

Это музыка Фенских болот.

Мы можем столько всего сделать.

Но самое важное – то, что она опять с нами.

– Давайте отпустим их, – шёпотом говорит Ката.

Вытянув руки, мы поднимаем птиц и отправляем в небо. Мгновение моя птица парит одна, а потом налетает ветер и прибивает её к стае. Птицы кружатся у нас над головами. Они завораживают. Краем глаза я смотрю на Магду с Катой: девочки стоят, вытянув вперёд руки.

– Так это вы заставляете их лететь. Я думал, это просто ветер.

Они широко улыбаются, закат нежно расцвечивает их лица.

– Вот чем прекрасна погодная магия, – звонко говорит Магда. – Никто даже не догадывается, что это магия.

Прошло пять дней после Великой бури. Отец Альфи передумал косить Западный луг, чтобы превратить его в поле. Он сказал: пусть будет по-нашему – так он отблагодарил папу за то, что он спас их с Альфи. Вода ушла, но её отводили целых двое суток. День и ночь работали шумные паровые насосы. Магда, Ката, Главная ведьма и другие жители Небесного города тоже помогали. И я не остался в стороне. Мы работали тайно, ночью, скрыв луну за толстым покровом облаков. Мы поднимали воду, и она текла по воздуху, извиваясь, как фенские угри, плывущие к морю.

Некоторые растения почти не пострадали, например болотные травы и тростник. То и дело мы находили мёртвых птиц и животных. Но большинство обитателей луга почувствовали, что надвигается буря, и нашли себе убежище. Может быть, это сердце подсказало им, что приближается опасность и нужно спасаться.

Мы с мамой на Западном лугу. Вместе собираем в старые корзины сломанные ветки и сметённые бурей листья. Папа и тётя Гера тоже неподалеку со своими корзинами. У папы ещё мандолина, а у тёти Геры археологические инструменты – на случай, если мы захотим помузицировать или найдём останки прошлого.

– Сказка или песня? – спрашивает мама.

– Сказка, – отвечаю я.

Мама склоняется ко мне.

– Это сказка о мальчике, который повстречал маленькую ведьму, последовал голосу своего сердца и отыскал сокровище…

Нагнувшись, она поднимает с земли ещё одну ветку и кладёт в корзину. Может быть, это ветка от Дуба с дуплом, разбитого молнией?

Я оглядываю луг, смотрю на те места, куда упали камни из Небесного города и где раньше был домик для наблюдения за птицами.

– Как ты думаешь, всё восстановится? – спрашиваю я маму.

Она кивает:

– Думаю, что да. Природа умеет исцелять себя, если ей дать хотя бы полшанса.

От её слов внутри у меня холодеет.

– Хилдрет говорил нечто подобное. Что природа может исправить ошибки, совершённые людьми. И что мир – как живой гобелен: люди, ведьмы, растения и животные сплетены в нём, словно нити.

Меня пронзает боль, когда я поднимаю с земли мёртвую ворону. У неё закрыты глаза, а крылья сложены. Я осторожно кладу её на ладонь. Ворона легче, чем я думал, – почти такая же невесомая, как блокнот.

Устраиваю её в своей корзине среди сломанных веток.

– Живой гобелен… – Мама пробует эти слова на вкус, совсем новый для неё.

Я молчу, собираясь с мыслями.

– Хилдрет был прав в том, что природу нужно спасать, – говорю я чуть погодя. – Но он выбрал неверный способ. Конечно, нужно беречь её, но превращать всех в бездушные автоматы ради этой цели – не дело.

У мамы в глазах блестят слёзы.

– Ты что? – спрашиваю я.

Она улыбается:

– Я про тебя подумала. Ты повзрослел. Меня не было всего три недели, и…

– А казалось, что гораздо дольше.

Я подхожу к маме и обнимаю её. Это выглядит нелепо, ведь у нас в руках корзины с ветками, да ещё мёртвой птицей, но мне всё равно.

Мы продолжаем очищать луг. Когда корзины становятся полными, мы сваливаем ветки в кучу на краю луга. Я выкапываю ямку. И бережно кладу туда ворону, словно это мой дар земле.

Поискав в многочисленных карманах своего жилета, папа достаёт четыре толстых конверта. В них – семена луговых трав, которые мы с мамой собрали в прошлом году. Папа даёт каждому из нас по конверту.

Мы сыпем семена на свежую землю. Потом мама опускает маленький букет полевых цветов на открытую могилку вороны. Пусть это всего лишь птица, отчего-то охватывает ощущение, что мы хороним Агату Кроу.

Мама напевает мелодию её песни, а папа берёт в руки мандолину. Мы поём, и наши голоса сплетаются с папиной музыкой, звеня в воздухе.

Я смотрю на маму и на тётю Геру. Они пели эту песню всю жизнь. Три дня назад она сняла с них заклятие и помогла спасти Фенские болота.

Песня заканчивается. Я сажусь на корточки возле могилы вороны, вытягиваю над ней руку и закрываю глаза. Я чувствую свою связь с землёй и представляю, что у меня есть корни, которые уходят глубоко в почву. В кончиках пальцев начинается лёгкое покалывание, как будто на них брызгает вода. Я открываю глаза. Горстка земли поднимается и ложится на могилу поверх рассыпанных семян, цветов и тельца вороны.

Земля накрывает их и забирает себе. Потом они переродятся в новые растения. Потому что они – часть Живого гобелена.

– Прощай, Агата, – говорит шёпотом мама.

«Одних только усилий ведьм тут мало. Нам нужны союзники. Все вместе мы можем сделать мир лучше». Я снова размышляю над этими словами Главной ведьмы. Потом встаю и говорю:

– Я решил написать историю.

Мама улыбается:

– Сказку про ведьм, которые управляют погодой?

– Нет. Историю о том, как был спасён Западный луг. – Я уже чувствую, как она оживает во мне. – Ты ведь всегда говоришь, что сказки и песни меняют мир. Каждое слово приносит перемены. Я хочу поделиться нашей историей. Может быть, благодаря ей другие люди будут бережнее относиться к природе. Вряд ли мы единственные, кто хочет защищать её.

Мамино лицо вновь озаряет улыбка.

– Прекрасная идея. И призыв к действию.

– Отлично! – соглашается тётя Гера.

Эта история про нас – словно стая бумажных птиц. Сотнями и сотнями они полетят, чтоб попасть в руки и в сердца людей по всему миру. Все вместе мы сможем сохранить исчезающие виды растений и животных, спасти реки и сделать так, чтобы вместо заводских труб зазеленели кроны деревьев.

Папа о чём-то задумывается, глядя на три пышных облака, проплывающие высоко над нами.

– Как узнать, в каком из них Небесный город? – спрашивает он.

– Никак. В этом-то и штука. – Я смотрю, как облака медленно плывут на восток. – В следующем месяце Магда даст нам знать, когда город снова будет здесь. Она пришлёт мне ветряное письмо. И я напишу ответ.

Папа улыбается.

– Что ж, ладно. И хорошо бы ты попросил её не устраивать дождь каждый раз, когда ведьмы спускаются на землю. Было бы здорово увидеться с ними снова, но дождями я сыт по горло.

Я улыбаюсь в ответ:

– Посмотрим. Может, я что-нибудь придумаю.

Мимо расколотого Дуба с дуплом, под которым мама нашла амулет, едут двое мальчишек на велосипедах. Они приближаются. Это Альфи и Коул.

Моё сердце замирает. Я выхожу на дорогу. С тех пор как мы отвели Коула в «Лягушачий дом», я его не видел.

Они тормозят и опускают ноги на землю. Коул какой-то странный.

– Прости за все те глупости, что я сказал и сделал, – говорит он мне. – Я совсем не со зла. Просто из вредности.

– Хорошо, забудем. Мы все заслуживаем ещё одного шанса. Это Закон… – Я замолкаю и смотрю на Альфи. Мама Магды назначила его Тайным хранителем Небесного города – вместе со мной, мамой, папой и тётей Герой. И мы пообещали никому не рассказывать о ведьмах. – Это Закон Западного луга, – говорю я, откашлявшись. – Мы чуть было не потеряли его навсегда, но нам его вернули и дали шанс восстановить.

Коул наблюдает, как мама, папа и тётя Гера собирают с земли ветки.

– Что вы делаете? – спрашивает он.

– Очищаем луг от того, что оставила буря. Потом мы заново отстроим домик для наблюдения за птицами, пожалуй, побольше, чем прежний. – И тут я замечаю в траве три молодых дубка, ещё совсем тонких, с ярко-красными листьями. Наверное, это и есть волшебные деревья, о которых рассказывала Магда. Я не могу сдержать улыбки. Оказывается, они не исчезли. Они просто прятались где-то, совсем как ведьмы.

– Можно я помогу вам? – робко спрашивает Коул. Мы с Альфи переглядываемся. Альфи улыбается.

– Конечно, – отвечаю я.

Мы идём к взрослым. В небе летают ласточки. Жужжат пчёлы. А вот и бабочки – крапивница и адмирал. Западный луг возвращается к жизни. На сердце у меня легко и радостно, и оно полно надежды.

Уилл в книге очень дорожит Западным лугом. Ведь тот связан с воспоминаниями о его маме и помогает мальчику научиться оберегать мир вокруг.

Луга важны и для нас. Там растут дикие травы, в них теплится жизнь природы: они дают кров и пищу многим существам.

Кроме того, с луговых растений собирают пыльцу насекомые-опылители, благодаря которым созревают плоды и семена. К опылителям относятся не только пчёлы, но и бабочки, осы, мухи-журчалки, жуки и мотыльки.

• Если около вашего дома или школы есть островок зелени, не стригите его, пусть трава растёт себе, и тогда он превратится в настоящий маленький луг. На многих из них уже есть дикие травы, которые пойдут в рост, если дать им шанс.

• Купите смесь семян диких растений и посадите их в горшках, цветочных ящиках на балконе или у себя в саду.

• Пусть борьба с вредителями происходит естественным образом: птицы, лягушки, ежи и жабы могут избавить вас от необходимости применять пестициды.

• Есть множество международных и региональных природоохранных организаций, которые вносят вклад в сохранение лугов, – ознакомьтесь с их деятельностью, чтобы понять, чем вы можете помочь.

Книга вышла в свет благодаря усилиям многих людей, и мне хотелось бы от души поблагодарить всех, кто помог мне её создать. Это мой необыкновенный агент Джулия Черчиль, которая была для меня маяком и путеводной звездой. Потрясающие издатели Ребекка Хилл, Элис Молони и Сара Стюарт, которым я благодарен за их профессионализм, мудрость и интуицию. Вы помогли мне отыскать сокрытый в облаках город ведьм и потерянное сокровище, а также возродить к жизни Западный луг после бури. Я приношу благодарность Уиллу Стилу и Саре Кронин, которые колдовали над дизайном книги и с которыми я беседовал про ведьм. Спасибо Клер Балам за редактуру и свежие идеи. Стефани Кинг, Диэдре Пауэр и Гарету Коллинсону за внимательное чтение вёрстки. Джекобу Доу за продвижение книги и пиар-магию, а также за приведение в порядок вороха свёрстанных полос. Я благодарю Джесс Фейхтлбауэр, которая принимала заказы на книгу и организовывала мероприятия. Благодарю всех книжных торговцев, критиков, директоров школ, учителей и организаторов детских праздников, которые познакомили читателей с Фитилём и эльфами и донесли до читателей мой первый роман[7]. Волшебное спасибо Имоджен Картер, Китти Эмпайр, Фионе Ноубл, Алексу О'Коннеллу, Флорентине Мартин, Джо Брэди, Джулии Экклешер, Каролине Хом, Гэвину Хетерингтону, Деборе Макларен, Джорджине Атвелл и многим другим. Всем сотрудникам «Уотерстоунз», «Фоулс», «Донт» и «Хатчардс». А также прекрасным независимым книжным магазинам, в особенности «Рокетшип», «Хаслмер», «Рид Холмирт», «Бук Нук», «Пасть крокодила», «Сказки на лунной дорожке», «Четыре медведя» и «Детский книжный». Я благодарю за поддержку плеяду удивительных авторов детских книг, особенно Петера Бунзла, Пирса Тордея, Ханну Голд, Эмму Кэрролл, Зиллу Бетел, Маза Эванса, Пи Корбетт, Кейт Поэлс, Киран Миллвуд Харгрейв, Мишель Харрисон, М. Г. Леонард, Софи Андерсон, Эми Спаркс, Николу Пенфолд, Сюзанну Бейли, Низрану Фарук, Софи Киртли, С. Д. О'Харт, Э. М. Хауэлл, Ябу Бадо, Джо Кларка и Джеймса Никола. Благодарю своих замечательных коллег, особенно сестёр по перу – Клэр, Кэт и Джо, – за поддержку и подсказки. Спасибо Крису за чтение черновиков и сюжетные нити, которых я сам не нашёл бы. Монике – за старинные монеты и песни. Моей семье и друзьям – за сказки и приключения. Особую благодарность я приношу Бену, Сандро, Ровене и дедушке Гетин Джонсу за то, что они помогли мне обнаружить у себя в душе Индиану Джонса. Ромео и Анне – за прогулки вдоль озера. Энн и Стефану – за флаги и ирландские сказки. Питу и Сэнди – за их живой музей, где много бутылочек с памятью и крохотных сокровищ. Благодарю своих учителей английского, мистера Маккензи и мистера Харриса, за их страсть к разным историям и за то, что подсказали прочесть книги, которые перевернули мою жизнь. И прежде всего благодарю Джанлуку за песни, сказки и прогулки в любую погоду. И тебя, читатель, за выбор этой книги.

Фенские болота – географическая и историческая область на востоке Англии. В прошлом покрытая торфяными болотами, сейчас она почти полностью осушена и используется для сельскохозяйственных нужд. Остальные упоминаемые в книге места по большей части вымышлены. – Здесь и далее примеч. перев.

Crow в переводе с английского означает «ворон». Это также фамилия Агаты.

Зоотроп – устройство в виде барабана, на внутренней стороне которого нанесён ряд рисунков. При вращении изображения быстро сменяют друг друга, и через прорези можно наблюдать движущуюся картинку.

Knight в переводе с английского означает «рыцарь». Это также фамилия тёти Геры.

Фут – английская мера длины, равная примерно 30 сантиметрам.

Wren в переводе с английского означает «крапивник». Это также фамилия Дженни Рен – юной героини романа Чарльза Диккенса «Наш общий друг».

Имеется в виду сказочная повесть Тима Тилли «Харклайтс»; Фитиль и эльфы – персонажи этой книги.