Амплеев К.А., Москва 1969 г.

Этот сборник записей, воспоминаний моего отца, Амплеева Константина Алексеевича, можно было назвать просто – «Разбирая архив отца», что вполне соответствует тому, что мне удалось найти, прочитать, составить. Но подумав и перебрав все возможные варианты, я назвала его «Чёрное море моё» – это строчка из его самой любимой песни и она, действительно, отражает весь смысл его жизни, посвящённой службе в Военно-Морском Флоте, его любви к Чёрному морю, к Севастополю. Он очень хорошо рисовал и, конечно, это тоже было море.

Все эти записи были написаны им в разные периоды его жизни: Судовой журнал (который он вёл почти всю войну), Автобиография (написанная многократно для отдела кадров тех организаций, в которых он служил), просто записи в школьных тетрадках, и воспоминания на отдельных листках, и единственный законченный очерк, который он при жизни подготовил к печати и собирался опубликовать – это «Девятый боевой поход Щ-202».

И вот по истечении стольких лет, когда отца нет на этом свете уже 42 года, я решила хоть как-то восполнить пробел и загладить, если хотите, свою вину (вину в том, что это надо было сделать давно) перед ним и всем его поколением, благодаря которому мы все живём. Загладить хоть таким образом: дать возможность вам прочитать и узнать ещё немного о службе и жизни подводников такой нелёгкой и такой героической, о жизни моего отца, которым я горжусь потому, что надо было обладать необыкновенным желанием, упорством и трудолюбием, чтобы из простого мальчика из семьиволостного Нижне-Ломовского писаря статьвысокообразованным военным специалистом и дослужиться до звания инженер-капитана 1 ранга, быть награждённым многими боевыми наградами. Он всегда был и останется в моей памяти, как необыкновенно умный, добрый, талантливый и порядочный человек, необыкновенно ответственный, высококвалифицированный специалист с обострённымчувством долга по отношению к своей семье, к своим сослуживцам, к своим друзьям, к своей Родине, к своей Советской Родине.

Н.Гурина-Корбова, 2016 г.

Родился я в селе Ивановская Вирга, Нижне-Ломовскогорайона, Пензенской области, 18 июня 1911 года.

Отец мой, Амплеев Алексей Васильевич, по национальности русский, рождения 1871 г., будучи безземельным крестьянином до Октябрьской революции служил волостным писарем в с. Ивановская Вирга, Нижне-Ломовского района Пензенской области. После Октябрьской революции до 1920-21 гг. служил на выборных должностях, а потом был канцелярским работником разных советских учреждений в г. Нижнем Ломове.

Ввиду невозможности заниматься канцелярским трудом из-за болезни, отец в 1928 г. переехал жить к моему старшему брату в г. Олевск, на иждивении которого фактически и находился. В г. Олевске отец работал сторожем военизированной охраны лесопильного завода. В 1929 г. он переехал жить к другому моему брату в г. Николаев, где работал также сторожем военизированной охраны завода «А.Марти». В декабре 1930 г. отец умер от язвы желудка.

Мать моя, Амплеева Мария Андреевна, по национальности русская, рождения 1881 г., до и после Октябрьской революции занималась домашним хозяйством. В настоящее время живёт со своей старшей сестрой в г. Москве, по Ленинградскому шоссе, д.7, кв 92, на материальном обеспечении сыновей и дочери.

Из имущественного положения мои родители ничего не имели как до, так и после Октябрьской революции.

Брат, Амплеев Михаил Алексеевич, рождения 1902 г., до Октябрьской революции учился в школе. С первых дней Октябрьской революции служит в Советской Армии сначала в органах Ч.К. по борьбе с бандитизмом на Украине, потом в войсках НКВД, а в настоящее время в войсках МВД Львовского Военного Округа. Живёт в г. Львове, воинское звание – полковник, член ВКП(б) с 1918 г.

Жена его, Амплеева Анна Лазаревна, рождения 1901 г, член ВКП(б), раньше работала в органах НКВД, а в настоящее время – секретарём Военного Прокурора Львовского Военного Округа. Имеет воинское звание старший лейтенант административной службы.

Брат, Амплеев Василий Алексеевич, рождения 1903 г., до Октябрьской революции учился. После Октябрьской революции работал на заводе, потом служил в Военно-Морском флоте. После демобилизации служил политруком военизированной охраны завода «А. Марти» в г. Николаеве, затем на том же заводе работал мастером цеха, на выборных партийных и профсоюзных должностях. В 1941 г. окончил Промышленную Академию им. Сталина в г. Ленинграде, по окончании которой был назначен на завод «А. Марти» в г. Николаеве.

Во время Отечественной войны вместе с заводом эвакуировался из Николаева в отдалённые районы страны. В настоящее время работает начальником цеха завода «А. Марти» в г. Николаеве, где и живёт вместе с семьёй, по ул. Большой Морской, д.№ 6, кв. 9.Член ВКП(б) с 1925 г.

Жена его, Амплеева Надежда Владимировна, рождения 1904 г. домашняя хозяйка.

Сестра, Филиппова (Амплеева) Клавдия Алексеевна, рождения 1905года, до Октябрьской революции училась. После Октябрьской революции продолжала учение, а затем служила в разных советских учреждениях. С 1932 г. замужем за Филипповым Петром Алексеевичем, рождения 1904 г., член ВКП(б), служит с 1934 г. в Военно-Морских силах, имеет воинское звание инженер-капитан 2 ранга. Сестра после замужества занимается домашним хозяйством. В настоящее время живёт в г. Москве, по Ленинградскому шоссе, дом № 215а, кв.39.

Брат, Амплеев Леонид Алексеевич, рождения 1913 г. после Октябрьской революции учился, работал на заводе рабочим и мастером, Служил в Советской Армии. В 1946 г из армии демобилизовался, имеет воинское звание – старший техник – лейтенант авиационной службы запаса. В настоящее время живёт в г. Кировске, где работает водителем электропоезда на рудниках. Жена его Амплеева Лидия Ефимовна, рождения 1918 г., работает медицинской сестрой.

В брак вступил я в 1938году с гражданкой Свидло Верой Ефимовной, по национальности русской, рождения 1914 года. После замужества жена осталась на девичьей фамилии – Свидло. Однако, через несколько месяцев после брака, т. е. в том же 1938 г, жена фамилию переменила и ей был выдан паспорт на мою фамилию, но при этом в брачном свидетельстве это тогда не было, как упущение соответствующих органов, оговорено. Таким образом до 1949 г. июля месяца жена по паспорту значилась Амплеевой и поэтому во всех моих документах значится на фамилии Амплеева. При смене паспорта в июле 1949 г., ввиду истечения срока, органами милиции г. Севастополя ей выдан паспорт снова на девичью фамилию Свидло по причине того, что эта фамилия значится в Брачном свидетельстве.

До замужества жена училась, потом работала счетоводом и бухгалтером в разных советских учреждениях г. Харькова. Сейчас занимается домашним хозяйством, находится на моём иждевении. Живёт в г. Севастополе, по ул. Пирогова, корп. 10, кв 20.

Дочь моя – Амплеева Светлана, рождения 2 июня 1939 г, учится.

Дочь моя – Амплеева Наталья, рождения 8 августа 1947 г.

Отец жены – Свидло Ефим Афанасьевич, рождения 1895 г., до Октябрьской революции занимался сельским хозяйством. После Октябрьской революции работал рабочим и мастером на разных заводах. Где находится сейчас и жив ли – ничего неизвестно. Предполагается погибшим на фронте во время Отечественной войны.

Мать жены – Свидло Василиса Алексеевна, рождения 1898 г до и после Октябрьской революции занималась домашним хозяйством. Умерла в 1923 г.

Брат жены – Свидло Евгений Ефимович, рождения 1922 г., учился в школе, работал на заводе учеником – слесарем. С 1941 г по 1946 г служил в Советской Армии. Участвовал в боевых действиях против немецко-фашистских захватчиков (1944-45 гг) на территории Венгрии, Чехословакии, Австрии и Польши. До этого имел боевое ранение. Имеет воинское звание – лейтенант запаса. В настоящее время живёт в г. Чебоксары, где и работает.

Кроме брата жены, из моих родственников никто за границей не был и сейчас не живёт. Также никто не был на оккупированной территории и в плену во время Великой Отечественной войны.

Ближайшие мои родственники органами Советской власти не репрессировались.

Я с 1918 года по 1927 год учился в школе 9-ти летке в г. Нижний Ломов, Пензенской области, которую окончил в полном объёме.

С июля мес. 1927 г по июль мес. 1928 г работал временных работах в г. Нижним Ломове. В августе мес. 1928 г переехал жить к брату в г. Николаев. С сентября мес. 1928 г по январь мес. 1931 г учился в школе фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) завода «Андре Марти» в г. Николаеве, которую окончил в полном 3-х годичном объёме по специальности кузнец.

С сентября мес. 1931 г по сентябрь мес. 1932 г учился сначала в вечернем (одновременно с учением в ФЗУ), а потом на дневном отделении Авиационного рабфака в г. Николаеве, Харьковского Авиационного Института. Сокращённую программу этого рабфака окончил полностью.

С июля мес. 1931 г. по сентябрь мес.1932 г. учился в Харьковском Авиационном институте, в который поступил по командировке Горкома ВЛКСМ г. Николаева. В сентябре мес.1932 г., т. е. со 2-го курса института учение в нём прекратил по причине тяжёлых материальных обстоятельств дома и поступил работать на называвшийся в то время комбинат «А. Марти» в г. Николаеве. На этом комбинате работал с сентября мес. 1932 г. по май мес. 1933 г. в качестве ответственного секретаря заводского общества изобретательства и ответственным секретарём общества «За овладение техникой».

В 1933 году добровольно, по командировке Горкома ВЛКСМ г. Николаева, поступил учиться в Военно – морское инженерное училище им. Дзержинского в г. Ленинграде. (Приказ Нач. ВМИУ им. Дзержинского № 360 от 10 июня 1933 г.).

Данное училище окончил в полном объёме основного курса 11 июня 1938года по специальности инженер- механик дизелист (приказ НК ВМФ № 0519 от 11.06.38 г) и был назначен для прохождения дальнейшей службы в распоряжение Военного Совета Черноморского Флота.

По окончании училища было присвоено воинское звание (первое офицерское) – воентехник 1 ранга (приказ НК ВМФ № 0518п от 11 июня 1938 г.).

По прибытии на Черноморский флот, приказом Военсовета ЧФ № 0181 был назначен командиром моторной группы новостроящейся подводной лодки «С-2». Фактически же, по приказанию командира 1-й БПЛ ЧФ, период с августа месяца по ноябрь мес. 1938года я служил на п/л. «Д-6» 1-й БПЛ ЧФ, в качестве командира группы движения. Такое решение было потому, что п/л «Д-6» была в боевом ядре БПЛ и не полностью была укомплектована офицерским составом.

Приказом ВС ЧФ № 0259-38 г. я был назначен командиром БЧ-V подводной лодки «Щ-202» Черноморского Флота. На п/л «Щ-202» я прослужил с 15 ноября 1938 г. по 19 февраля 1945 г. Приказом командующего ЧФ № 0445 от 19мая 1945 г был откомандирован на курсы усовершенствования инженеров корабельной службы (КУИКС) при ВВМИОЛУ им. Дзержинского в г. Ленинграде. Фактически на эти курсы я был откомандирован 9февраля 1945 г и приказом Нач. ВВМИОЛУ им. Дзержинского № 78 от 22 февраля 1945 г., был зачислен их слушателем. Указанные курсы окончил в полном объёме и приказом НК ВМФ № 01311 от 2 июля1945 г был откомандирован для дальнейшей службы в распоряжение командующего Черноморским Флотом, приказом которого № 0617 от 9 августа 1945года был назначен командиром БЧ-V трофейной подводной лодки «ТС-2» 1-й Севастопольской БПЛ ЧФ. На этой подводной лодке прослужил до декабря мес. 1945 г.

Приказом КЧФ № 0925 от 4 декабря 1945 г. был назначен на должность помощника начальника аккумуляторного отделения Технического отдела ЧФ, где и прослужил до 25 ноября 1947 г.

Приказом КЧФ № 0516 от 25 ноября 1947 г. был назначен помощником начальника Организационно-планового отделения Технического отдела ЧФ, в качестве которого прослужил до февраля мес.1949года.

Приказом ГК ВМС № 0204 от 14 февраля 1949 г. назначен старшим офицером 3 отделения 5-го отдела Технического Управления ВМС. Фактически же исполняю обязанности старшего офицера аккумуляторного отделения 7 отдела ТУ ВМС.

В Великой Отечественной войне против немецко- фашистских захватчиков участвовал в качестве:– командира БЧ-V подводной лодки «Щ-202» Черноморского Флота с 22 июня 1941года по 19 февраля 1945 года, а потом был слушателем КУИКС при ВВМИОЛУ им. Дзержинского в г. Ленинграде (с 19.02 45. до окончания войны – 9.05.45 г.).

За участие в Отечественной войне и за боевые успехи подводной лодки во время походов на коммуникации противника на Чёрном море награждён:

а) орденом «Отечественной войны 2-й степени» № 99829, приказом КЧФ № 55с от 18.05.44 г.,

б) орденом «Красной звезды» № 1994201, приказом командира 1-й БПЛ ЧФ № 15с от 11.08.45.,

в) медалью «За оборону Севастополя», Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22.12.42 г., удостоверение – Д № 38437,

г) медалью «За оборону Кавказа», указом Президиума Верховного Совета СССР от 1.05.44 г., удостоверение – М № 016659,

д) медалью «За победу над Германией в Великой отечественной войне 1941–1945 годов», указомПрезидиума Верховного Совета СССР от 9.05.45 г., удостоверение – Ц № 0184502.

Приказом Верховного Главнокомандующего генералиссимуса Советского Союза товарища Сталина от 10.05.44 г. за отличные боевые действия в боях за освобождение Севастополя в составе 1-й БПЛ ЧФ – объявлена благодарность. За выслугу лет в Вооружённых Силах СССР награждён:

а) орденом «Красной звезды», указом Президиума Верховного Совета СССР от 20.06.49 г., № 2883722,

б) медалью «За боевые заслуги», указом Президиума Верховного Совета СССР от 3.11.44., № 1328749,

в) юбилейной медалью «ХХХ лет Советской Армии и Флота», указом Президиума Верховного Совета СССР от 22.02.48 г.

За границей, в плену и в оккупации не был. Под судом и следствием не состоял.

Член ВКП(б) с мая мес. 1938года, п/б № 1959455, принят парторганизацией ВМИУ им. Дзержинского. Партбилет выдан политотделом 1-й БПЛ ЧФ 14.09.38 года. Фамилии рекомендовавших не помню.

Будучи кандидатом в члены ВКП(б), во время учёбы в ВМИУ им. Дзержинского, выполнял общественные работы в качестве агитатора, военкора, а также выполнения отдельных партзаданий. С декабря мес. 1938года по апрель мес.1943 г. был секретарём парторганизации п/л «Щ-202» ЧФ. С января месяца 1947года по июль мес. 1947 г. был членом партийного бюро парторганизации Технического отдела ЧФ, а с июля мес. 1947 г. был секретарём партбюро этой парторганизации до назначения на службу в ТУ ВМС, т. е. до 28 февраля 1949 года.

В оппозициях не состоял и в них не участвовал.

До поступления в ВМИУ им. Дзержинского, будучи ещё в школе, активно участвовал в пионерской и общественной жизни школы. Во время учёбы в ФЗУ завода «А.Марти» в г. Николаеве, будучи членом ВЛКСМ, выполнял комсомольские работы в качестве члена бюро КСМ организации ФЗУ, председателя ученического комитета ФЗУ, председателя производственной комиссии ФЗУ и многих общественных организаций.

инженер-капитан 2 ранга (Амплеев)14.09.49 г.

(дополнения в Автобиографии от 1957 года- Н.Гурина – Корбова):

" Брат мой – Амплеев Михаил Алексеевич, умер от склероза сердца в 1950 году.

Брат мой – Амплеев Леонид Алексеевич, в настоящее время живёт в г. Чкалове, служит в Авиационном училище Советской Армии, имеет воинское звание капитан авиационной службы.

В брак вступил наши дети – дочь Светлана сейчас учится на 2-м курсе Автомеханического Института и дочь Наталья учится в школе инженер-капитан 1 ранга К.Амплеев

2.10.57 г.

"Ленинский комсомол, взяв шефство над военно-морским флотом ещё в 1922 году, все эти годы способствовал строительству флота, подбором кадров командного состава. Лучшие комсомольцы с фабрик и заводов страны посылались учиться в военно-морские училища.

По путёвке Николаевского городского комитета комсомола я в числе 15 юношей работавших на судостроительном заводе города, весной 1933 года был направлен как кандидат для поступления в Военно-морское Инженерное Училище имени Дзержинского."

"Июнь 1938 года является переломным моментом в моей жизни- кончилась учёба и была получена путёвка в жизнь для самостоятельной работы – службы в Военно-морском флоте.

В мае мы, курсанты-выпускники Военно-Морского инженерного училища имени Дзержинского защитили дипломные проекты, и в конце мая, после объявления приказа об окончании училища и присвоении первого военного звания, нас переодели в форму командного состава Военно-морского флота.

Позади остались пять лет напряжённой учёбы. Позади только что закончившиеся переживания, связанные с подготовкой к завершающему этапу учёбы, со сдачей государственных экзаменов и защитой дипломов.

Освободившись от всех этих забот каждый из нас почувствовал всю прелесть жизни, вздохнул, как говорится, полной силой лёгких.

Жизнерадостность и бодрость переполняли нас до краёв. Около двухсот молодых командиров флота, инженеров- механиков подводных и надводных кораблей и кораблестроителей в эти дни были с самыми счастливыми улыбками в мире.

Хотя за пять лет мы все привыкли к курсантской (краснофлотской) форме одежды, но замена её на форму комсостава, специально сшитую и подогнанную на каждого из нас, не огорчила, а наоборот обрадовала. Ведь к этой цели мы так стремились все пять лет. Нарукавные знаки различия – по два средних позолоченных галуна с малиновым просветом и золотой пятиконечной звездой на каждом рукаве, указывали на воинское звание – военный техник 1 ранга.

То и дело в эти дни мы слышали восклицания от наших преподавателей:

– Как вы изменились, даже сразу и не узнаешь!

– Как вы повзрослели! Выражение лица стало какое-то осмысленное!

– Как вас форма изменила! Фигура стала совсем другой, пропала сутуловатость, нескладность.

Мы знали, что это последние наши дни в стенах училища и что через несколько дней мы разъедемся по флотам нашей Родины.

Где придётся начинать свою службу в качестве командного состава? Этот вопрос вставал перед нами в ожидании приказа о нашем назначении для прохождения службы.

Примерно за полгода до окончания училища опрашивали наши желания о дальнейшей службе. Но эти желания могли быть и не учтены.

Вот и прибыл приказ из Москвы. В середине июня нас построили в зале клуба училища. Минуты напряжённого ожидания. По мере чтения приказа выражения лиц менялись По выражению лиц можно было судить о том, кто доволен назначением, кто поражён неожиданностью и кто не в восторге. Меня назначили на Черноморский флот. Всё существо моё охватили восторг и радость. Моё желание сбылось. Представитель Наркомата и начальник училища поздравляют нас с назначением и желают нам честно и самоотверженно служить Военно-морскому флоту, укреплять оборонную мощь нашей Советской Родины.

После роспуска строя мы разделившись по группам обсуждали свои назначения. Недовольных было совсем мало, да и те смотрели на это оптимистически, молодость побеждала временное грустное настроение. За пять лет учёбы мы привыкли друг к другу, знали каждого слабые и сильные стороны. В разговорах мы подбадривали друг друга, давали советы о том, как лучше ориентироваться в новых условиях, среди новых людей и никогда не падать духом. Неизвестность будущего нас несколько беспокоила и тревожила. Ведь у каждого из нас начинался новый, самостоятельный путь жизни. И возможно после этих расставаний многие из нас не смогут встречаться друг с другом.

На занятиях в ВВМИУ им. Д, третий слева Амплеев К.

В эти июньские дни 1938 года радость переполняла меня особенно. Все мои три желания, все три моих мечты сбылись. Первые два – окончание училища и назначение на Черноморский флот. Выполнение же третьего желания, чисто интимное по своему содержанию, было в некоторой зависимости от выполнения первых двух. Совсем недавно мы с Верой решили соединить нашу судьбу. Она выросла на Украине, юге и жила в это время в Харькове. Мы были знакомы уже более года. За это время при помощи писем и при встречах многое выяснили в наших отношениях. Я верил, что Вера будет верной подругой жизни. Но вопрос, захочет ли она менять Юг на Север, на Запад или Восток, в случае моего назначения в эти места, периодически тревожил меня. Может быть это были напрасные сомнения, но они появлялись.

Теперь они совершенно отпадали и моё третье желание и мечта осуществлялись. Это ещё больше прибавляло радости и делало жизнь ещё прекрасней и интересней.

В период государственных экзаменов и защиты дипломного проекта нервное напряжение доходило иногда до предела. В отдельные моменты терялась уверенность в свои силы, казалось, что все труды и усидчивость пропадут даром. Казалось, что ещё многое не сделано для ответственного, заключительного этапа, а познать всё не хватит сил. В рассеивании таких сомнений мне не раз помогал мой один из старших братьев Вася. Уже более года Вася учился в Ленинградской промышленной Академии и жил в Ленинграде вместе со своей семьёй. В свободное от занятий время я часто бывал у них и, конечно, делился радостями и трудностями в учёбе.

Как-то в начале мая, перед государственными экзаменами мы с Васей гуляли. Был тёплый весенний воскресный день. На улицах, Дворцовой площади и набережной было необычное оживление. Люди были рады теплу, солнцу и свежести воздуха после прошедшего ночью дождя. Мы сидели в сквере около Зимнего Дворца.

Окружающее оживление не действовало на меня. В голове роились мрачные мысли о предстоящих экзаменах. Думалось, что к ним я подхожу не полностью подготовленным. Заметив моё подавленное настроение, Вася старался развеять его разговорами на отвлечённые темы, а потом перешёл в атаку:

– Ты брось вешать голову раньше времени, – говорил он, – ты думаешь, что все ваши уверены в своих знаниях? Надо быть бодрее и своим настроением подбадривать других. А то вот раскис, как девушка. Нюни-то распускать нечего. Всё сдашь как полагается и будет всё хорошо.

– Так-то оно так, Но вот кажется, что-то не доделал, что-то не просмотрел, на что-то не обратил особого внимания. И вот может же получится, что как раз на этом и можно засыпаться. А тогда начинай сначала. Нам недавно читали приказы Наркома ВМФ, которые предупреждают, что в случае не сдачи госэкзаменов выпускников отчислять на корабли для прохождения действительной службы. Вот тогда и будет всё хорошо!

– Выброси ты это из головы. Не так-то просто списать на корабль для службы краснофлотцем или старшиной после всех затрат в течение пяти лет. Ведь вы же каждый обошлись уже в копеечку. А те, которые не давали надежду на окончание училища – они списывались, вероятно, раньше, до четвёртого и тем более до пятого курса. Ведь так же?

– Да, конечно, так, – согласился я.

– А теперь пойдём пройдёмся по набережной. Посмотрим на других и на нас пусть посмотрят.

Действительно отсев по неуспеваемости и по недисциплинированности из училища был произведён на первом курсе. На втором курсе по этим причинам было списано совсем незначительное количество курсантов. А вот на третьем курсе, пожалуй, никого не списывали. Что- то таких случаев не помнится. А приказы предназначены прежде всего воспитывать курсантов, проводить как бы профилактику и нацелить их на серьёзную необходимость закрепления полученных знаний. Размышляя так и получив крепкую взбучку от Васи, я постепенно успокоился. Смотря на сияющие улыбками лица прохожих, постепенно и сам стал улыбаться прекрасному весеннему дню.

На Дворцовой набережной, облокотившись на гранитный парапет, мы залюбовались ледоходом. Нева величественно и плавно катила свои мутные весенние воды в Финский залив. На её поверхности то тут, то там проплывали большие и маленькие посеревшие льдины. Проходил ладожский лёд. На небольшой льдине виднелись остатки шалаша. Это вероятно была временная обитель ладожского рыбака. Но вот на неё налетела огромная льдина, прижала к гранитной стене набережной и подмяла под себя. Остатки шалаша – доски, ветви и солому смыла подоспевшая волна, разбросав их в разные стороны. Этот эпизод, как бы в унисон моим мыслям подтвердил, что сила всегда побеждает. Поэтому уверенность в себе может обеспечить успех на экзаменах.

Солнечные блики переливались в разводьях между льдинами, подчёркивая этим особую красочность зрелища. Противоположный далёкий берег обрисовывался строгой линией монументальных зданий. На стрелке Васильевского острова возвышались архитектурное здание бывшей Фондовой биржи и величественные Ростральные колонны-маяки, украшенные скульптурными изображениями носовой части корабля. Правее высились каменные верки Петропавловской крепости с острым, сверкающим позолоченным шпилем, поднимающимся к облакам. А ещё правее возвышался голубой купол стройного минарета.

Левее за Дворцовым мостом на фоне белоснежных облаков возвышалось строгое здание Академии наук. Далеко направо было видно, как по длинному Кировскому мосту двигались красные трамвайные вагончики. Они казались маленькими, игрушечными. По Дворцовому мосту непрерывно один за другим в ту и другую сторону быстро проезжали красно-зелёные и сине- жёлтые автобусы. Обгоняя их проносились автомобили разного цвета. Далёкий лязг трамваев на стрелке Васильевского острова, гудки автобусов и автомашин, громкий разговор и смех прохожих чётко раздававшиеся в весеннем воздухе, говорили о кипучей, радостной жизни большого промышленного города.

После прогулки по улицам, площадям и набережным Невы я в тот радостный и бодрый день отправился в училище продолжать занятия. Все эти переживания и тревоги остались уже позади. Впереди новая, полная неожиданностей, самостоятельная жизнь."

23 июня 1964 г.

Амплеев К.А. с женой Амплеевой В.Е.,Севастополь 1938г

Раннее июльское утро в Крыму. Отдохнувшие после ночной прохлады земля, деревья и трава издают какой-то особенно ободряющий запах. Всё пробуждается, всё живущее радо и приветствует наступающий день под южным солнечным небом. Лёгкий бризовый ветерок пьянит, и каждый вздох вливает новые силы.

Паровоз пассажирского поезда гудками, перекатывающимся многократным эхом в горах, возвещает о приближении к станции. Поезд ритмично отбивая колёсами стыки рельс катит вдоль извилистой бухты. На рейде стоят крупные военные корабли, привлекая внимание глаз строгостью линий контура. Около пирсов и причалов стоят более мелкие корабли, сгруппированные по классам. Вдали виднеются просторы Чёрного моря. На противоположном берегу бухты открывается город, расположенный амфитеатром на склонах гор.

Вот и Севастополь с его стройными, высокими кипарисами у вокзала, аллеями белой акации на улицах и зарослями миндаля на склонах гор. Да, это Севастополь, столица Черноморского флота, прославивший в веках геройство русского флота. Здесь растили, закаляли в боях и учёбе чувства любви и ответственности перед родиной, отечеством матросов и офицеров русского флота, такие великие флотоводцы как Нахимов, Ушаков, Сенявин.

Озарённый утренним солнцем город заставляет вспоминать и напрячь свои знания о городе Славы. Под влиянием таких впечатлений я вышел с женой из вагона на перрон станции Севастополь. Здесь, только что окончив инженерное училище, я должен начать свою морскую службу. Назначение уже было на одну из подводных лодок типа «Декабрист» в качестве командира группы движения.

Освободившись от багажа в камере хранения, полные сил, бодрости и утренней свежести, мы пошли по улицам. Город только что просыпался. Привокзальный базар заполнялся ранними продавцами и покупателями. Ряды молочных, фруктовых и овощных продуктов заполняли этот базар. Улицы подметались. Прошли первые трамваи, звонко позванивая звонками. Мы шли и рассуждали об историческом значении этого города. Каждому хотелось высказать больше другого из прочитанного о прошлом героического города. Многие здания своими надписями на мемориальных досках дополняли наши мысли. Не смотря на 7 часов утра на Приморском бульваре около памятника погибшим кораблям уже купались любители купания. Мы также соблазнились и прежде, чем идти на квартиру, решили отдать свой привет Чёрному морю, выкупавшись в его утренней свежести. На берегу было много крупных камней, обточенных в овальные формы морским прибоем. Один из подростков, желая выразить восторг своему товарищу по поводу этих камней, воскликнул: «Вот смотри какие сильные камни!» Эта неправильно, но искренне сказанная фраза нас рассмешила, и потом её мы не раз вспоминали среди друзей.

Так началась наша жизнь в столице Черноморского флота июльским утром 1938 года, полная мечтаний и надежд в будущее.

После представления командиру дивизиона, командиру подводной лодки и дивизионному инженер- механику, мне было дано задание в месячный срок изучить и сдать устройство лодки, механизмов и систем, т. е. всего того, что должен знать каждый офицер подводной лодки, но учитывая специальность инженер- механика, ещё подробней и детальней. Насыщение лодки разнообразием механизмов, приборов и устройств требовали усидчивости и настойчивой работы, чтобы изучить необходимое для моей службы на флоте.

Одеваясь в комбинезон, вместе с матросами и старшинами мне целыми днями приходилось быть в отсеках лодки, трюмах, систернах. Тактико-технические данные, схемы различных магистралей, устройств и электропроводки требовалось знать на память, с умением вычертить по месту. Всё это было переполнено огромным количеством цифр – номеров шпангоутов расположения ёмкостей и мощностей. Необходимо было каждую деталь механизма и устройства просмотреть, знать её назначение, каждую магистраль проследить по изгибам месторасположения. По подволоку, бортам и трюмам проходит десяток магистралей разных диаметров и разного назначения. Они переплетаются, уходят в недоступные места для осмотра и иногда о месте действительного расположения магистрали приходится судить только по предположениям.

Насыщение техники пугает только впервые попавшего на подводную лодку человека, пока он не узнает назначение каждого прибора, механизма, трубопровода. Но у меня уже подготовка к этому была достаточной, полученная курсантом во время практического летнего плавания на лодках другого типа.

О впечатлении впервые попавших на подлодку людей насыщенностью и разнообразием техники в лодке, припоминается один случай.

Будучи курсантом на практике на одной из подводных лодок Тихоокеанского Флота в августе 1935 года, вместе с другими лодками мы стояли на рейде в заливе Де-Кастри. Однажды в воскресенье к нам прибыли на экскурсию военные лётчики. Для них было произведено пробное погружение здесь же в бухте. Лётчики видели, как личный состав выполняет какие-то непонятные для них команды, открывает клапаны, пускает механизмы, но переход лодки из надводного положения в подводное они не заметили, думая, что всё это только приготовления. Когда всплыли и снова открыли входные люки, они спрашивали: «А когда же будете под водой?» Им ответили: «Уже были на глубине 10 метров, а больше нельзя, т. к. мы в бухте».

Это их очень удивило и вероятно было досадно, что всё так просто произошло, а они ожидали чего – то необычного. Находясь в отсеках и видя десятки амперметров, вольтметров, тахометров, манометров и др. приборов, переплетение во всех направлениях крупных и мелких трубопроводов, десятки механизмов на палубе, бортах и подволоке, они терялись и не знали на чём остановить своё внимание. А под конец осмотра некоторые из них откровенно сказали: "И как только можно здесь со всем этим разобраться, здесь чёрт ногу сломает, а не то, что человек. Нет, у нас всё как-то ясней и проще!".

И это вполне понятно, что знакомей, то и ясней. А для меня это было лестно, что несмотря на всё я буду это знать и буду подводником.

Как и ко всякому молодому командиру, ко мне относились испытывающе и с недоверием. Личный состав и старшины старались подметить сои слабые стороны, чтобы потом при удобном случае посмеяться между собой. Но я с самого начала поставил своей целью как можно быстрее овладеть специальностью, а потому без стеснения обращался к ним за помощью.

Амплеев К.А. 1937 г.

В минуты раздумий вспоминаются годы жизни, связанные со службой на подводной лодке. Пелена времени не в силах затмить переживания и волнения тех далёких лет.

Помниться июнь 1938 года. Я стал инженер- механиком Военно-морского флота. Присвоено первое звание воентехник 1 ранга. Назначен на Черноморский флот. Прощальный взгляд, после пятилетней учёбы, на ставшее родным здание училища имени Дзержинского и сверкающий позолотой Адмиралтейский шпиль. И вот город на Неве был покинут на долгие годы.

Севастополь встретил знойным крымским солнцем и пышущими жаром стенами зданий. Покрытые пылью деревья не всегда защищали от жары. Очутившись впервые на улицах этого прекрасного города меня невольно охватило чувство гордости за героическую славу его прошлого. Мемориальные доски на особняках и многочисленные памятники на каждом шагу напоминали о мужестве русских моряков, проявленном почти сто лет назад.

С Исторического бульвара я долго любовался открывшейся панорамой города, амфитеатром сползавшего к бухтам. Лёгкий ветерок колыхал многочисленные бело-голубые флаги на мачтах больших и малых кораблей, стоявших на рейде и у причалов бухт.

А там за городскими строениями в лучах солнца сверкало море. Во всём этом было какое-то особенное, незабываемое очарование.

Под впечатлением охвативших чувств я стоял и думал о начале моей морской службы, о новой жизни, открывавшейся передо мной. Как она сложится? Что меня ждёт впереди?

Назначение на ново строящуюся подводную лодку не осуществилось. Приказ был изменён. Инженер-механиков недоставало на действующих кораблях. Непродолжительная служба на «Декабристе» и вот я на подводной лодке «Щ-202» Учебного дивизиона.

Как молодой командир электромеханической боевой части первые недели моей службы были посвящены изучению своего заведывания. А в ведение инженер- механика входило почти всё на корабле от киля до клотика.

Многое было мне в принципе знакомо, но надо было изучить те особенности, которые отличают одну подводную лодку от другой, даже той же серии.

В промасленном комбинезоне с утра до позднего вечера я находился в отсеках, трюмах, цистернах. Надо было всё знать в совершенстве, в деталях. Время подторапливало. Да и самому хотелось быстрее быть самостоятельным. Не стесняясь за помощью обращался к краснофлотцам и старшинам. А среди них было много опытных специалистов – подводников. Они с охотой мне помогали.

За моими занятиями внимательно и чутко следил дивизионный инженер механик военинженер 3 ранга Виктор Сергеевич Панов и командир подводной лодки капитан-лейтенант Георгий Петрович Апостолов.

И вот необходимый минимум знаний специалиста- подводника сдан и я допущен к самостоятельному руководству боевой частью.

Подводная лодка «Щ-202» или «Сельдь», как она именовалась ещё в формуляре, была устаревшей серии. Её техническое оснащение во многом отставало от новых подводных лодок. «Щ-202» была построена секциями ленинградскими судостроителями и достроена в Николаеве на судостроительном заводе им. 61 коммунара. Военно-морской флаг на ней был поднят в конце 1935года.

Личный состав электро-механической боевой части, как и всей подводной лодки, состоял в своём большинстве из опытных специалистов. Многие из которых прослужили уже не один год. Это обнадёживало меня. Думалось, что это облегчит значительно мою службу, особенно в первое время.

Экипаж подводной лодки встретил тепло и дружелюбно. А от этого я уже скоро не чувствовал себя новичком.

Через месяц службы был избран секретарём парторганизации корабля, которым потом пришлось быть бессменно несколько лет. Доверие коммунистов меня ко многому обязывало и я старался его всячески оправдать.

Так начиналась моя служба на подводной лодке.

Помнится длительный первый поход. Солнечным ноябрьским утром 1938 года наш учебный дивизион подводных лодок в полном составе вышел в море. Требовалось отработать совместное плавание. «Щ-202» была Флагманской. С нами шёл командир дивизиона капитан 3 ранга Б.А. Успенский.

После недавнего шторма на море была мёртвая зыбь. Оно, как усмирённый огромный зверь тяжело вздыхало, перекатываясь отполированными холмами.

А «Щ-202» равномерно покачиваясь полным ходом шла вперёд. Вдали шли остальные пять подводных лодок дивизиона. Слева на траверзе в дымке проступали очертания Крымского побережья.

По командам комдива, передаваемым по флажной системе нашими сигнальщиками, подводные лодки выполняли разные манёвры в строю. Шли то в надводном, то в подводном положении на разных скоростях.

К капитану 3 ранга Успенскому я с первого знакомства почувствовал уважение. Он умел сочетать требовательность с тактичностью и большой культурой морского офицера. Чувствовалось, что Борис Александрович особую заботу проявляет к воспитанию молодого командного состава. При неожиданных встречах на плавучей базе «Очаков» он часто останавливал меня и непринуждённо расспрашивал о моей начинающейся службе. Эти беседы всегда оставляли приятное впечатление.

Был полдень третьих суток похода. Мы шли в Крейсерском положении. Я стоял на мостике покуривая папиросу, любовался морским простором. Встречный свежий ветер ободряюще заполнял лёгкие. Яркие лучи осеннего солнца играли в гребнях небольших волн. То и дело с визгливым криком проносились безмятежные чайки. На мостике и в отсеках шла обычная походная жизнь. Ко мне подошёл комдив. Подтянутый, с напускной серьёзностью он спросил:

– Ну как, Костя, привыкаете к морской службе? – и не давая мне ответить продолжил. – Наверное уже соскучились по берегу, по дому?

– Быть в море, особенно в такую погоду, товарищ капитан 3 ранга, это одно удовольствие. А скучать ещё нет причин. Ведь прошло-то всего трое суток как мы в море, – бодро ответил я, и подумав, добавил, – а потом это ведь служба, которую я сам выбрал."

– Это вы правильно всё говорите. Но для начинающих моряков в первое время службы бывает трудновато и тоскливо. Помнится и мне то время, когда я впервые пришёл на подводную лодку. Но я быстро понял вкус морской службы и теперь для меня море-всё. А как вы переносите качку? – как-то участливо спросил Борис Александрович.

– Да как вам сказать. При очень больших штормах мне не приходилось ещё плавать. А при тех штормах, которые пришлось испытать, чувствую себя хорошо. Появляется какая-то особая возбуждённость. Особенно приятно быть на мостике, любоваться взъерошенным морем и подставлять лицо встречному ветру.

– Ну это уже хорошо, Потом привыкните и к большой волне. Главное во время большой качки берите себя, так сказать в руки. Старайтесь не поддаваться ей, не думать о ней. А для этого больше загружайте себя делами. Это отвлекает от неприятных ощущений, – помолчав немного, Борис Александрович как-то задушевно продолжил, – Аморская жизнь, Костя, интересная и разнообразная. Ведь в ней много и романтики, много новых впечатлений. Вот побываем скоро в Кавказских портах. В каждом из них что-то своё, что-то новое. Да и подводником быть почётно. А специальность у вас интересная. Быть инженер- механиком подводной лодки это всё равно что быть главным инженером большого завода! Ведь столько разнообразной техники собрано на ней. Столько даже не на каждом заводе есть, так что поле деятельности большое. Только по серьёзному во всё вникайте, во все детали. Тогда появится интерес к службе, и она будет доставлять удовольствие. Сейчас вы ещё молодой инженер – механик, не стесняйтесь, больше обращаться к старшинам и краснофлотцам. Они помогут вам быстрее приобрести опыт. Не оставляйте в покое и нашего дивмехе. Ведь он опытный и грамотный инженер- механик.

Много полезных мыслей высказал тогда бывалый, опытный подводник капитан 3 ранга Успенский. Он старался внушить мне свою любовь к морю, к морской службе.

Меня обеспечивал в этом походе военинженер 3 ранга В.С. Панов. Но это была не навязчивая опека, а товарищеская помощь. Свой большой опыт Виктор Сергеевич передавал последовательно, не стесняя моей самостоятельности. Потом я часто с благодарностью вспоминал его советы при дальнейшей службе на подводной лодке.

После захода на сутки – двое в Туапсе и Поти мы дошли до Батуми и затем легли на курс вдоль Анатолийского побережья. В районе Босфора ночью разыгрался девятибальный шторм. Подводная лодка то взбиралась на громадные волны, то обрушивалась между ними в бездну. Грустные чёрные тучи громадами висели над морем. Холодноватыми струями лил дождь. Кромешная тьма разрезалась змеями сверкавших молний. Кругом всё ревело, грохотало. Выступающие над мостиком концы перископов светились от электрических разрядов факелами. Казалось, что все необузданные силы обрушились на наш небольшой корабль, стараясь разломать, разрушить его и бросить в морскую пучину.

Для меня эта ночь была первым испытанием. Я впервые видел разъярённое море во всей красоте, во всём его величии. Это незабываемое впечатление осталось на всю жизнь.

Торжественное построение экипажей подводных лодок «Щ-201» и «Щ-202»

Подводные лодки «Щ-202», «Щ-203» и «Щ-216».

На фотоснимке сняты л.с. «Щ-202» и штаб УДПЛ.

По рядам слева направо:

Первый верхний ряд:

1) Новиков А.И. -ст группы торпедистов.

2) Мнацаканов У.Б. -ст. группы электриков.

3) Амплеев К.А. -командир БЧ-V п.л. «Щ-202»

4) Самойленко П.– командир БЧ-I п.л. «Щ-202»

5) Соколовский – пом. ком-ра п.л. «Щ-202»

6) Апостолов Г.А. -командир п.л. «Щ-202»

7) Успенский Б.А. – командир УДПЛ

8) Литовченко С.О.– комиссар п.л. «Щ-202»

9) Кукуй – дивизионный минёр, до этого был к-ром БЧ-IIп.л. «Щ-202»

10) Грешилов М.В.– дивштур, до этого был ком-ром БЧ-Iп.л. «Щ-202»

11) Костыря С. А. – фельдшер п.л. «Щ-202»

Второй сверху ряд(смещённый вправо)

1) Курганов – ст. группы мотористов

2) Москалёв П.Ф.-ст. группы радистов.

3) Волков-ст. группы трюмных.

4) БондаренкоН.-кок

5) Цуканов-

6) Евсеев-

Третий сверху ряд

1) Не помню, фамилии не разобрать

2) Демидов-

3) ПисицынМ.И.– командир отд. трюмных,

4) Каркоцкий – мотористов

5) Кудланев-

6) Яшков- ком-р отд. мотористов

7) Бондаренко(второй) штурманский электрик

8) Цебрин-

9) Гриднев-

10) Голиченко П.Т. – акустик

11) Хаткин – электрик

Четвёртый сверху ряд:

1) Балашев – моторист,

2) Чернышов – моторист,

3) Кутузов – моторист,

4) Румянцев-

5) Мараховский -

6) Парахненко Г.В. – трюмный,

7) Акулиничев – электрик,

8) Власов -

9) Цыбин -

10) Задвицкий М.А. – электрик.

Пятый сверху ряд:

1) Павленко -

2) Фёдоров А.И. – моторист.

(Пояснения сделаны лично Амплеевым К.А. и скопированы мной, Н. Г-К.)

Феодосия

Начало Великой отечественной войны застало подводную лодку «Щ-202», на которой я был инженер- механиком, в Феодосийском порту.

Это была одна из самых старых лодок типа «Щука» и входила в состав Учебного дивизиона подводных лодок Черноморского флота.

С начала июня 1941 года наша подводная лодка обеспечивала бригаде Ленинградского Научноисследовательского института испытания по постановке болванок мин типа «Ялта» (якорная, лодочная, торпедных аппаратов). Постановка болванок проводилась через торпедные аппараты при нахождении подводной лодки на небольших глубинах.

Стоявшая в эти дни штилевая погода благоприятствовала проведению испытаний в Феодосийском заливе. Для испытаний использовались специальные болванки мин с вмонтированными в них необходимыми механизмами и устройствами для их постановки в море.

Первые постановки болванок мин в море не давали нужных результатов. Подтрунивая над специалистами института, отвечающими за подготовку «мин», командир минно-торпедной боевой части подводной лодки лейтенант Гоглигидзе с юношеским задором декламировал: «В минном деле как нигде, вся загвоздка в чеколде». Лейтенант Гоглигидзе только несколько месяцев тому назад прибыл по окончании училища на нашу подводную лодку. С первых же дней прибывания на лодке Леон Гоглигидзе показал себя серьёзным, чутким и общительным командиром и товарищем. Эти его качества располагали к нему, и среди личного состава лодки он быстро завоевал хороший авторитет. Смотря, как специалисты института возятся около болванок ища причину неудач их испытаний, Леон Гоглигидзе не раз робко, но со знанием дела давал им советы, к которым они часто прислушивались. А неудачи испытания «мин» действительно заключались в чеколде.

Но вот все недостатки в механизмах и устройствах болванок мин выявлены и устранены. Испытания постановки «мин» на разных глубинах и подводных скоростях лодки уже давали требуемые результаты. В субботу 21 июня до обеда был сделан лодкой последний выход в море для этих целей и подписан акт об окончании испытаний.

Доложив по радио-связи об этом командованию, командир подводной лодки «Щ-202» капитан – лейтенант Владимир Козюберда получил разрешение на переход лодки в Новороссийск, в базу дислокации дивизиона.

Переход был назначен на воскресенье 22 июня 1941 года.

Узнав об этом, мы все очень обрадовались тому, что уже завтра сможем быть среди семей, друзей и знакомых.

После обеда в субботу была сделана авральная приборка лодки. Краснофлотцы под руководством старшин с особым старанием навели морской порядок в отсеках, вычистили механизмы и трюма, надраили до ослепительного блеска всё медное и латунное.

За время трёхнедельного стояния лодки в порту Феодосия, каждому командиру, старшине и краснофлотцу удалось в свободное от дел время не раз прогуляться по небольшим улицам города и осмотреть все его достопримечательности. Поэтому дальнейшее прибывание здесь делалось уже неинтересным, и всем хотелось быстрейшего возвращения в свою базу.

Ежедневные, однообразные выходы в Феодосийский залив всем значительно надоели. Каждому хотелось вернуться к своим товарищам, друзьям и родным.

Незабываемое впечатление у всех нас осталось от посещения дома-музея Айвазовского. Много суждений и мнений было высказано нами в эти дни о величии и значимости художника – мариниста Айвазовского. Находясь как-то в воскресенье на Феодосийском пляже вместе с другими, я невольно залюбовался пенящимся морским прибоем и в очередной раз восхищался искусством Айвазовского, который неподражаемо смог перенести морской прибой на полотно.

Пустынный и полутёмный порт Феодосия оживал с приходом пассажирского теплохода. Обычно это было в поздние вечера, с наступлением полной темноты. Сияя в огнях, теплоход как гигант возвышался среди окружающих портовых построек. Звуки танцевальной музыки радиолы разносились через весь город до окружающих гор. Шумная, нарядная толпа заполняла причальную стенку.

В середине июня среди этой толпы стало появляться большое количество армейских младших лейтенантов. По отлично пригнанному, совершенно новому обмундированию и по их радостным юношеским лицам было видно, что они только что окончили военную школу и впервые одели непривычную для них командирскую форму.

Возвращаясь однажды из города на лодку, я увидел опять толпы младших лейтенантов.

– Виктор Сергеевич, откуда их столько? Не знаете? – спросил я, показав глазами в сторону их.

– Вероятно окончили где-то на Кавказе военную школу. Вот и направляются в части, – ответил инженер-капитан 3 ранга Панов, дивизионный инженер-механик, который на нашей лодке участвовал в испытании постановки мин.

– Неужели все они следуют в Одесский военный округ? Что-то странно! Ведь это же третий пароход с такими пассажирами.

– Возможно там будут проводиться большие учения. А в общем, конечно, странно… Уж очень много.

Разговор по догадкам о переезде большого количества армейских младших лейтенантов пароходами следующими из Батуми в Одессу пришлось прекратить, так как мы вошли в толпу гуляющих пассажиров.

Кошмарный сон мучил меня в эту июньскую душную ночь. Несколько раз просыпался. Снова засыпал. Но сновидение не оставляло в покое. Опять начиналось всё сначала…

Громадный сарай. Тускло мерцают электрические лампочки. Куда не глянешь, везде голые человеческие трупы. Ровными рядами крест на крест они уложены в высокие штабели. А между ними прямые проходы. Этих штабелей с окостеневшими, вытянутыми, воскового цвета трупами много. Не сосчитать. Я мечусь по проходам, не могу найти выход из сарая. Лабиринт.

"Откуда столько трупов? Внешних повреждений на них нет. Значит это не авария. Неужели это утопленники? Но откуда, откуда же их так много?" – мучительно проносилось в мыслях, но ответа так и не находил.

Под впечатлением сна, обливаясь потом, в тревоге опять проснулся. Посмотрел на часы. До подъёма ещё целый час. Можно бы поспать. Но нет, не хочется видеть эти кошмары во сне. Лучше выйти на свежий воздух.

Электромоторный отсек подводной лодки, в котором была моя подвесная брезентовая койка, полузатемнён. Ниже меня, на такой же койке спал старшина группы электриков Мнацаканов, а на койке выше – электрик Перец. Лица обоих были покрыты капельками пота, особенно капелек много на лбу и на верхних губах. Но это им, видимо, не мешало. Спали крепко. Я потихоньку встал и со всеми предосторожностями, чтобы не разбудить спящих, вышел на мостик, а потом на причал.

От свежего воздуха прилив бодрости наполнил меня всего. Страшное сновидение сразу забылось.

Безоблачное голубое небо опять предвещало жаркий крымский день. От воды тянуло прохладой. Косые яркие лучи солнца позолотившие вершины гор, алея на глади Феодосийского залива, ещё не успели прогреть воздух. Насыщенный за ночь ароматом трав и цветов с близлежащих гор он бодрил, придавая жизнерадостность. Феодосийский порт ещё не пробудился. Тишина его нарушалась только визгливыми криками чаек, стремительно бросавшихся то и дело за добычей в воду. Некоторым из них удавалось взмывать ввысь с небольшими рыбками в клювах. От этого крики других чаек ещё больше усиливались.

Бухта была почти пустынна. При входе в неё, сразу же направо у стенки стояла наша подводная лодка «Щ-202». А по диагонали у дальнем углу стоял морской охотник. Вот и вся загрузка бухты, если не считать нескольких рыбацких шхун, прилепившихся к другим причальным стенкам.

Любуясь красотой моря и окружавших гор я невольно задумался. Вот уже более двух лет, как я служу на «Щ- 202». В повседневной суете и заботах эти годы пролетели как-то незаметно. Зимой текущие ремонты, весной боевая подготовка, летом занятия с курсантами Высшего Военно-морского инженерного училища имени Дзержинского и слушателями курсов по подготовке комсостава подводного плавания. А за эти два года их побывало на нашей подводной лодке уже много десятков. Скоро должны прибыть новые. Для отработки их приходилось по десять – пятнадцать раз в день всплывать и погружаться. Это почти каждый день в течение двух месяцев в году. Но это необходимо. Растущему Военно-морскому флоту нужны кадры. Не смотря на большую загрузку всё же жизнь подводников интересна и разнообразна.

В сентябре должны идти в Николаев на судостроительный завод для капитального ремонта. Материальная часть подводной лодки порядочно износилась. Да и требуется более новейшее её техническое оснащение. Ремонтные ведомости составлены и уже утверждены.

За эти годы наш дивизион базировался и на Севастополь и на Одессу, и вот только в апреле этого года перешёл на новое место базирования в Новороссийск. Вместо Г.А. Апостолова командиром подводной лодки недавно стал капитан- лейтенант В. Козюберда. Трижды менялись и помощники командира подводной лодки. Сейчас им стал старший лейтенант С.А. Калин. Ну что ж, жизнь идёт и всё меняется…

– О чём, красный молодец, задумался? Аль красотка свела с ума? – вывел меня из задумчивости шутливый тон голоса нашего замполита, обратившегося ко мне. Старший политрук Степан Онуфриевич Литовченко был очень жизнерадостным человеком. В его разговоре часто звучали народные поговорки, присказки. За весёлый нрав и за душевность он пользовался большим авторитетом среди личного состава. Крупная фигура, румянец его лица выражали необыкновенную силу и здоровье.

– Да вот, залюбовался этой красотой моря. Вот и нашли кое- какие мысли, – ответил я.

– И впрямь, утречко прекрасное. Пошли смотреть, как бычков ловят. Вон командир уже там.

– Нет, побуду здесь. Скоро уже проворачивание механизмов, – отказался я.

Но вот царившая тишина была нарушена несмолкаемыми, звонкими голосами старшин и краснофлотцев. Все свободные от вахт члены экипажа уже были на стенке. Шутки и смех слышались то тут, то там. Около водопроводного крана люди плескались водой. Лица у всех были возбуждёнными и радостными. Выполнение задания окончено и через два часа мы должны были идти в свою базу – Новороссийск.

Начинался чудесный крымский день. Начиналось воскресенье 22 июня 1941 года в порту Феодосия. Яркие лучи июньского солнца ещё не успели нагреть охлаждённый за ночь воздух.

Вскоре ко мне подошёл инженер- капитан 3 ранга В.С. Панов:

– Красотища какая, Константин, воздух так пить и хочется! – воскликнул он, вторя моим мыслям.

Позолоченный Феодосийский залив всё больше и больше освобождался от утреннего тумана.

Так вместе с Виктором Сергеевичем мы стояли на стенке причала и восхищались наступающим днём.

Из рубочного люка лодки вышел старшина радистов – главный старшина Москалёв.

– Товарищ командир БЧ-V, а не знаете, где командир или комиссар лодки?

– Они пошли кажется вот за этот сарай. Вероятно смотреть как ловят бычков, – ответил я. По выражению лица Москалёва было видно, что он чем-то встревожен. После минутного молчания он осторожно заговорил:– Я недавно включил приёмник. Передавали окончание какого-то важного сообщения правительства. Из окончания этой передачи я понял, что началась война с Германией.

– Да что вы, товарищ Москалёв? Вы что-то перепутали, – почти вместе воскликнул я с Виктором Сергеевичем.

– Да нет, мне кажется, что я не ошибся. В 7 часов это сообщение будет передаваться вновь.

– Пока никому ничего не говорите, а идите и доложите командиру и комиссару, – посоветовал я. Москалёв ушёл искать их, а мы в недоумении смотрели друг на друга и не знали, что сказать. Ведь только что закончились большие учения Черноморского флота, – мелькали мысли в голове Возможно Москалёв принял по радио новую вводную на учения? Возможно Москалёв что-то не понял? Ведь с Германией заключён договор о ненападении. Почему же вдруг война? Неужели это коварство фашистской Германии?

Это началась война…

Таким образом, в связи с началом войны наша подводная лодка «Щ-202» задержалась в Феодосийском порту до 26 июня. Под руководством военкома п.л. старшего политрука Литовченко С.О. «Щ-202» была замаскирована под фон причальной стенки при помощи рыбацких сетей, кустарника, специально срубленного в горах, и угольной пыли, находившейся в большом количестве на стенке. Утром 24 июня Штаб флота оповестил все порты и корабли о том, что через Крым курсом с Запада на Восток движется большое количество самолётов противника и, что требуется принять в связи с этим необходимые меры.

Командир «Щ-202» капитан – лейтенант Козюберда В.Х. объявил боевую, и потом артиллерийскую тревогу. Артиллерийские расчёты во главе с командиром БЧ-2-3 старшиной Гоглигидзе и командира отделения артиллеристов старшиной 1 статьи Ардельяном С.М. заняли места у двух 45-ти миллиметровых пушек.

Через несколько минут над гребнями гор, окружавших Феодосию с северной стороны, появилось большое количество самолётов летевших курсом с Запада на Восток мимо города. По этим самолётам из наших двух пушек, пушки морского охотника, стоявшего в порту, и пушки, находившейся в районе аэропорта, был открыт отчаянный огонь. Стоя на боевом посту под открытым рубочным люком, оглушённый командами Гоглигидзе и уханьем двух пушек, я невольно подумал, что это наши артиллеристы ведут впервые артогонь не по учебной мишени, а по действительной цели – по противнику.

Через некоторое время я услышал радостные возгласы, раздававшиеся на мостике:

– Смотрите, смотрите!! Один самолёт отстаёт! Он объят пламенем и дымом! Вот, так мы!!

– Смотрите, он рухнул вот за той горой! Ура-а-а!!! Ура-а-а! По окончании арт. тревоги, все находившиеся на мостике утверждали, что один самолёт сбит и сбит нашими артиллеристами. На мостике в это время были: Козюберда В.Х., Литовченко С.О., Панов В.С.(дивмех), Калин С.А. (пом. командира), Гоглигидзе Л. Е. и арт. расчёт 2-х пушек. Версию о том, что самолёт был сбит артиллеристами нашей подлодки, подтверждали потом и жители города, наблюдавшие за арт. стрельбой, Они останавливали на улицах города командиров, старшин, краснофлотцев лодки и поздравляли с боевым успехом, как защитников, которые отогнали от города самолёты противника. Конечно, это звучало наивно. Но, факт остаётся фактом. Если не изменяет память, то в те дни об этом событии сообщала газета «Красный Черноморец».

В 1941 году подводная лодка трижды несла дозорную службу на позициях под Новороссийском, Феодосией и Босфором. Последующие боевые походы (5 походов в 1943 г и 1 в 1944 г) были в районе Тарханкута, около Румынских берегов, между Севастополем и Констанцей. Первые восемь походов боевых успехов «Щ-202» не принесли. В этих походах подводная лодка пять раз обнаруживала конвои противника и маневрировала на сближение с ними, дважды выходила в атаки с производством трёх торпедных залпов. Но торпеды цели не достигали. Подлодка несколько раз обнаруживалась и преследовалась сторожевыми катерами противника, корпус лодки не раз сотрясался от взрыва глубинных бомб; дважды обнаруживалась и подвергалась пулемётно-пушечному обстрелу самолётами противника. Полученные повреждения хотя и были значительными, но благодаря принятым мерам по их устранению, подводная лодка продолжала находиться на позиции до положенного срока и выполняла поставленные задачи.

Истерзанный Севастополь

Новороссийск в годы ВОВ.

Керчь 1941г

Одесса 1942г

Инженер-капитан 1 ранга в отставке Амплеев К.А.

Москва, 1972

Идет апрель военного сорок четвертого года. Батуми, раскинувшийся среди неувядаемой зелени, прижатый к береговой черте гребнями гор, прекрасен своими прямолинейными, тихими улицами и приморскими бульварами. А рядом под яркими лучами весеннего солнца расстилается необъятное море, сливающееся на горизонте с голубым небом.

Внешне здесь ничто не напоминает о войне. На улицах нет развалин, нет разрушений, как в других портах Кавказкого побережья. Но это только внешне. В небольшой гавани неподвижно застыли у стенок стальные корпуса боевых надводных и подводных кораблей. Одни из них только что пришли с боевых позиций, а другие готовятся к выходу на них.

Наша «Щ-202» стоит у борта плавбазы «Нева». Вместе с судоремонтной мастерской плавбазы мы производим текущий ремонт, залечиваем раны, полученные в прошлом боевом походе. Для ликвидации корпусных повреждений подводная лодка в ноябре прошла докование в Потийском плавучем доке Технического отдела флота.

Возвратившись в Батуми, экипаж лодки с энтузиазмом взялся за ремонт механизмов, устройств, систем, аппаратуры. Не считаясь с отдыхом, преодолевая трудности ремонтных возможностей, мы спешим отремонтировать материальную часть, чтобы успеть попасть в боевой поход и принять участие в уничтожении гитлеровских оккупантов на Черном море, в освобождении Севастополя.

Выполнение трудоемких работ подходит к завершению. Но на пути к этому все больше и больше оказывают влияние разные причины: то отсутствуют запчасти, детали; то с опозданием прибывают с Потийского судоремонтного завода специалисты. Этот завод должен нам выполнить несколько особо важных работ.

Однако ремонт идет. В промасленных комбинезоны краснофлотцы, старшины и офицеры с утра до позднего вечера заняты в отсеках у разобранных механизмов и устройств. Из лодки выходят только для приема пищи и то стараются потратить на это как можно меньше времени.

В шестом отсеке встретил начальника судоремонтной мастерской плавбазы инженер-капитана Мартышкина В.И. Это сухощавый, высокий офицер. Небольшие черные усики придают его лицу особую выразительность. В работе он энергичен, инициативен, имеет хороший опыт в ремонте лодок.

– Вот и хорошо, Василий Иванович, что встретил тебя. Как дела с ремонтом компрессора? Достали манжеты?

Из-за отсутствия фибровых манжет на складе плавбазы и в запасах лодки ремонт кормового компрессора приостановлен вот уже несколько суток тому назад.

– Пока, Константин Алексеевич, нет. Вот жду возвращения старшины из Поти. Посылали на склады Техотдела флота. Неделю назад их там не было, но ждали поступления. Ну, а если старшина не привезет и в этот раз, то мне манжеты обещали дать взаимообразно на одной из лодок. Так что все будет в порядке. Завтра компрессор будем опробовать.

– Так. С этим ясно. А с ремонтом остального, как? Уже пора вообще заканчивать все.

– Сегодня разобрали левую циркулярную помпу пятого отсека. Требуется отрехтовать немного одну полость крылатки. На краях небольшие вмятины. Если найдется новая крылатка, то поставим ее, а эту отремонтируем в запас. С ремонтом носовой и кормовой трюмных помп задержек не будет, все запчасти для них есть. Считаю, что все работы по нашей части будут закончены в ближайшие два-три дня.

В эти апрельские дни радио приносит все новые и новые радостные вести. Советские войска успешно изгоняют гитлеровских оккупантов из Крыма. Бои ведутся уже на подступах к столице Черноморского флота – Севастополю. Наземным войскам помогают уничтожать фашистов и черноморцы. Подводные лодки во взаимодействии с торпедными катерами и авиацией громят врага на море, уничтожая транспорты и плавучие средства их на морских сообщениях между Крымскими и Румынскими портами. Это еще больше заставляет нас торопиться с окончанием ремонта.

В командном составе лодки за последние месяцы произошли изменения. В январе к нам пришел новый командир штурманской боевой части старший лейтенант Фильков М.К., а спустя две недели на должность помощника командира лодки был назначен старший лейтенант Иванов П.К.

Новый штурман в начале войны был переведен из Высшего военно-морского училища в Бригаду морской пехоты в Москву. Был ранен. Лежал в госпитале. После излечения Михаилу Кузьмичу дали возможность окончить училище и затем направлен к нам. Новый помощник командира прибыл на Черноморский флот в 1943 году с Тихоокеанского флота. Перед назначением к нам Павел Карпович участвовал в боевом походе «Щ-209».

Не успел личный состав привыкнуть к новым офицерам, как прошел слух, что командиром «Щ-202» будет капитан-лейтенант Леонов. Не зная ничего о Леонове, обратился к дивмеху инженер-капитану 3 ранга Первушкину А.А. Аркадий Антонович сообщил:

– О назначении Леонова М.В. на вашу лодку мне ничего не известно. Ну, а раз есть слухи, то чаще всего они сбываются. О Михаиле Васильевиче могу только сказать, что он прибыл в 1943 году с Тихоокеанского флота, в декабре участвовал в боевом походе на «С-33» в качестве дублера командира. В этом походе лодка произвела две успешные атаки, потопив три транспорта противника. Так что Леонов получил уже первое боевое крещение. Отзывы о нем с «С-33» хорошие. На Тихоокеанском флоте он считался одним из лучших командиров лодок. Особенно его хвалит комдив. Вот и все, что мне известно о Леонове.

– Ну, что же, спасибо и за это. А об остальном – поживем, увидим.

Замена перед предстоящим боевым походом сразу трех офицеров, а тем более командира лодки, встревожила старшин и краснофлотцев больше, чем нас, оставшихся из старого офицерского состава лодки, двух командиров боевых частей – торпедной и электромеханической.

"Иванов и Фильков, – размышлял я, – зарекомендовали себя уже хорошими офицерами, завоевали доверие и уважение у старшин и краснофлотцев. Будем надеяться, что новый командир будет настоящим подводником. А сработаться с ним успеем за время боевой подготовки и выходов в море после ремонта. Личный состав лодки за восемь предыдущих боевых походов получил хорошую закалку и отлично подготовлен к действиям в боевых условиях. Так что будет все в порядке".

Во время беседы с командиром торпедной боевой части старшим лейтенантом Леонидом Осипенко по этому вопросу он высказал такое-же мнение. Короткие сведения о Леонове, полученные от дивмеха, мне в скором времени пригодились, как нельзя кстати.

Это было в конце февраля. Солнце в Батуми уже хорошо пригревало. Стояли ясные, тихие дни. В воздухе чувствовалось близкое дыхание весны.

В один из таких дней перед обедом меня остановили на плавбазе старшины нашей лодки и взволнованными голосами стали выражать свои соображения, связанные с заменой командира лодки перед выходом ее в боевой поход. Они просили меня пойти вместе с ними к комдиву и просить его оставить на лодке бывшего командира, с которым мы не раз бывали в боевых походах. К нашей группе подошли три или четыре краснофлотца с лодки и тоже включились в разговор.

"Опасения старшин и матросов, – пронеслось у меня в мыслях, – приняли уже широкий размах. И все это от незнания ничего о Леонове. Надо немедленно их успокоить. А то действительно пойдут к комдиву и этим испортят его мнение о личном составе лодки. Этого допустить нельзя".

Отвожу группу к борту корабля, где поспокойнее. Косые лучи солнца ярко сверкают на зеркальной поверхности гавани. С визгливым криком проносятся чайки, то стремительно опускаясь к воде, то плавно взмывая в высь. Спокойно и как можно убедительней рассказал собравшимся все, что мне было известно о капитане-лейтенанте Леонове, высказал свои и Осипенко соображения на этот счет.

В заключении беседы сказал:

– Перед назначением Леонова командиром «Щ-202» командир дивизиона подводных лодок, вероятно, все тщательно продумал, учел подготовленность, назначенных на лодку офицеров, учел и подготовленность нашего личного состава и поэтому идти к нему с просьбой бесполезно. Он нас не поймет, а мы проявим лишь свою недисциплинированность.

Раздались голоса, одобряющие мои мысли. Значит разъяснение понято правильно. Успокоенные краснофлотцы и старшины стали расходиться на обед.

Через несколько дней, в начале марта, капитан- лейтенант Леонов вступил в командование нашей «Щ-202». В скором времени личный состав убедился, что опасения, связанные с назначением нового командира перед предстоящим боевым походом лодки, оказались напрасными. В капитан-лейтенанте Леонове М.В. экипаж лодки почувствовал опытного и справедливого командира – подводника.

С уменьшением объема ремонтных работ мы все больше и больше начинаем заниматься боевой подготовкой. Загрузка личного состава большая. Но никто не жалуется. Каждый стремится, как можно быстрее подготовиться к боевому походу.

И вот наступил долгожданный день, когда все ремонтные работы остались позади. Теперь нам остается проверить в море результаты ремонта, определить скорость хода лодки, произвести глубоководное погружение, отработать срочное погружение, выполнить артиллерийские и торпедные стрельбы с выпуском практических торпед. Несколько выходов в море и мы решаем поставленные задачи. Командир и дивмех дали высокую оценку в подготовке материальной части и личного состава к предстоящему походу.

Подготовка к походу завершилась приемом запасов торпед, топлива, провизии, пресной воды и зарядкой аккумуляторной батареи.

Вечером 18 апреля на палубе плавбаза «Нева» около нашей «Щ-202» собрались провожающие. Здесь офицеры штаба бригады, штаба дивизиона подводных лодок, офицеры соседних подводных лодок, офицеры плавбазы. Вместе с нами в боевой поход на подводной лодке «Щ-202» идут командир дивизиона капитан 2 ранга Р.Р.Гуз, дивмех инженер-капитан 3 ранга А.А. Первушкин и дивизионный штурман капитан-лейтенант П.В.Авдеев. Поэтому на проводы нашей лодки в поход собралось провожающих больше, чем обычно.

В несмолкаемом гуле голосов трудно что разобрать. Каждый старается сказать что-то весомое, запоминающееся и, как кажется, самое важное. В толпе показался помфлагмеха бригады подводных лодок по электрочасти инженер-капитан 3 ранга Бежанов Иван Иванович. Подхожу к нему, чтобы попрощаться. У меня к нему особое уважение. Он, как всегда, в окружении командиров БЧ-V других подводных лодок. Крепкое пожатие рук. Все желают счастливого плавания и возвращения с победой.

– Команде на лодку! – раздается приказание помощника командира.

Сумерки все больше и больше сгущаются. От стенки порта отошли два малых морских охотника и направились на выход из гавани. Видимо они нас будут ждать на внешнем рейде и потом сопровождать по форватеру в минном поле до точки начала самостоятельного движения лодки на позицию.

Простившись с Иваном Ивановичем и инженер- механиками других лодок, я направился на свой боевой пост в центральный отсек. Проходит несколько минут. Через рубочный люк доносится доклад оперативного дежурного комдиву о том, что от поста СНИС получено разрешение на выход лодки.

– По местам стоять, со швартовых сниматься! – раздается команда.

Слышен скрежет о железо убираемой сходни. Дан ход главным электромоторам. Сначала один из них работает вперед, а другой – назад, потом оба работают вперед. Через некоторое время пускаются дизели. Значит вышли за боновое ограждение порта. Личный состав лодки стоит в отсеках на боевых постах по готовности номер один. У каждого свое место, свои обязанности.

Переборочные двери между отсеками задраены, кроме двери, ведущей из дизельного в центральный отсек. Через нее подается воздух из рубочного люка к дизелям. Следовавшие с мостика одна за другой команды вывели экипаж из размышлений о недавних разговорах с родными, близкими и друзьями. Каждый занят мыслями о начавшемся походе, о лучшем выполнении своих обязанностей.

По переговорной трубе с мостика поступает команда:

– Записать в вахтенный журнал: «Вышли за внешнюю кромку минного поля.»

Катерам сопровождения разрешено возвратиться в базу. Они, пожелав нам счастливого плавания и возвращения с победой, развернулись и удаляются в направлении к базе.

Прошло еще несколько минут и с мостика последовала команда:

– Готовность номер два. Первой смене заступить на вахту!

Наша «Щ-202» легла на курс, ведущий к западным берегам Черного моря. Предстояли боевые действия по нарушению коммуникаций противника между Севастополем и Констанцей.

После очередного обхода отсеков, проверки несения службы нижней вахтой и готовности подводной лодки к погружению я, с разрешения вахтенного офицера, вышел на мостик. Гребни гор Кавказского побережья еле различаются в ночном мраке. Разрезая черную гладь моря, «Щ-202» стремительно идет вперед. Пенящиеся волны, расходясь веерами в стороны от носа подводной лодки, сероватым шлейфом расстилаются за ее кормой. Слева над горизонтом на черном бархате южного неба висит узкий серп сверкающего месяца. Тишина прекрасной весенней ночи нарушается лишь шуршанием воды о корпус корабля и глухими ритмичными выхлопами дизелей.

"Но за лирической стороной этой ночи, – проносится в мыслях, – кроется и коварство немецких фашистов. На море еще много плавающих мин, подстерегающих «Щ-202» самолетов – торпедоносцев и подводных лодок врага. Требуется настороженность, наблюдательность, бдительность. Чтобы предупредить опасность, надо вовремя ее обнаружить".

Вахтенный офицер, старший лейтенант Осипенко Леонид Гаврилович, пристально всматривается в расстилающуюся даль моря и нависший над ней звездный небосвод. В помощь ему, внимательно осматривают свои сектора, пользуясь ночными биноклями, наблюдающие – старший краснофлотец Николай Ануприенко и краснофлотец Алексей Куфенин.

Командир торпедной боевой части, комсомолец Осипенко, всегда общительный и с приветливой улыбкой, сейчас серьёзен и сосредоточен. Мысли и все внимание его направлены на окружающее море и небо. Он знает, что в течении четырехчасовой вахты от него зависит безопасность корабля и всего экипажа. Время от времени, нарушая ночную тишину, он приказывает наблюдающим:

– Внимательно смотреть!

После ответов наблюдающих, – «Есть, внимательно смотреть», – на мостике опять устанавливается тишина.

Командир дивизиона, облокотившись на планширь мостика, покуривает папироску, зажатую в ладонь. Рядом с ним стоит командир лодки, сосредоточено просматривая то одну, то другую часть смолянистой поверхности моря. Занятые своими мыслями, они только изредка перебрасываются короткими фразами. Слишком затянувшееся молчание первым прервал Роман Романович.

– Ну, командир, вот и сбылась твоя мечта – негромко пробасил он. – Давно ты рвался в боевой поход, вот он и начался. Ну, что же, покажи, насколько ты умнее и хитрее фашистов. Личный состав отлично подготовлен и жаждет боевого успеха.

– Да и вы, Роман Романович, сами с нетерпением ждали этого похода, чтобы скрестить мечи с врагом при его разгроме на Черном море – ответил командир.

– Не только скрестить мечи, а нашим советским мечом пронзить и уничтожить эту коричневую гадину. Разгромить, командир, это еще мало. Надо, чтобы враг не добрался до своего поганого логова – поучительно заметил комдив.

– Так, это самом собой разумеется. Для этого и идем мы на позицию.

– Ловко, ты выкрутился – засмеялся Роман Романович, похлопав командира по плечу и, немного помолчав, сказал:

– Пойду-ка я вниз. Посмотрю, что там делается. Да и погреюсь. Тебе, командир, тоже советую потеплее одеться. Все-таки прохладно.

Спускаясь в центральный пост, Роман Романович, своей крупной и тучной фигурой почти полностью заполнил рубочный люк. От уменьшения поступления воздуха в подводную лодку дизели сбавили обороты, нарушив ритмичность работы.

В отсеках, залитых ярким светом, чувствуется морской порядок. Всюду чистота и корабельный уют. Механизмы и магистрали сияют свежей краской. Ослепляют блеском надраенные медные трафареты, трубки и клеммы реостатов. Затемнен только центральный отсек, чтобы свет через рубочный люк не проникал наружу и не демаскировал подводную лодку в ночной темноте. В пятом отсеке ритмично постукивают дизели. Свободный от вахты личный состав, несмотря на глубокую ночь, в большинстве своем бодрствует. Из опыта прошлых походов все знают, что неожиданные встречи с противником наиболее вероятны в ночное время, когда подводная лодка в надводном положении. А в этих случаях каждому надо быть на боевом посту и выполнять свои обязанности.

В эту первую ночь перехода на позицию Роман Романович обходит один отсек за другим. Он беседует то с одним, то с другим членом экипажа. Его хорошее настроение передается всем окружающим. Природный юмор одессита вызывает веселые улыбки на лицах. Останавливаясь около отдельных работающих механизмов, он расспрашивает у вахтенных об их техническом состоянии, их надежности к продолжительной, напряженной работе. Иногда о дает вахтенным советы. Наибольшее внимание Роман Романович уделил дизельному отсеку. На посту управления дизелями вахту несёт краснофлотец Михаил Бобров. Крупная, физически развитая фигура, свидетельствует о необыкновенной силе и здоровье этого краснофлотца. На дивизионе подводных лодок Бобров слывет не только одним из лучших мотористов, но и лучшим подводником. Любую работу он выполняет быстро и с высоким качеством, проявляет при этом находчивость и инициативу. Вахту у дизелей он несет всегда спокойно, уверенно, без лишней суетливости.

Здесь же у дизелей находится и старшина группы мотористов мичман Нижний В.С. По силе вырывающихся из открываемых индикаторных краников огненным струям газа он регулирует равномерность загрузки цилиндров. Беседу с Нижним и Бобровым Роман Романович заканчивает следующими наставлением:

– Ну, что же, мичман, хотя дизеля и старенькие, но смотри, чтобы они не подвели. Работать им придется много и напряженно. За их исправную работу спрос будет с тебя. Понял?

– Понял, товарищ капитан 2 ранга. Мотористы сделают все, чтобы обеспечить исправную работу дизелей – уверенно заявил Василий Семенович и после выхода комдива из отсека продолжил регулировку равномерности загрузки цилиндров.

Мичман Нижний Василий Семенович один из старейших подводников Черноморского флота. ВоенноМорскую службу он начал еще в 1926 году. После окончания школы подплава Василий Семенович служил, сначала мотористом, а потом старшиной группы мотористов, как сверхсрочник, на подводных лодках Черноморского флота.

В июне 1931 года мичману Нижнему пришлось побывать в затонувшей подводной лодке «А-5», протараненной эсминцем. От кислородного голодания почти весь экипаж подводной лодки тогда погиб. Через два дня, когда «А-5» была поднята, в живых остались только трое: он и еще двое – Мамутов и Бабарыгин. Лишь благодаря большому мужеству и силе воли Василия Семеновича его два товарища остались живыми. После подъема «А-5» он нашел в себе силы, чтобы самостоятельно открыть рубочный люк и выйти на палубу. За проявленные самоотверженность и героизм при исполнении служебных обязанностей, командующий Военно-Морскими Силами наградил тогда Василия Семеновича Нижнего именным оружием. Тремя годами позже за отличную боевую и политическую подготовку он был удостоен высокой правительственной награды – ордена Ленина.

На «Щ-202» мичман Нижний служит с 1934 года. Он опытный и уважаемый подводник. Влюбленный в дизели, он их работу определяет не только по слуху, но и каким-то иным профессиональным чутьем. Свою любовь к дизелям и к подводной лодке мичман Нижний сумел привить и другим мотористам – старшине 2 статьи Александру Федорову, старшему краснофлотцу Павлу Никитину и краснофлотцу Дмитрию Некрасову. Все они с чувством высокой ответственности выполняют свои обязанности.

После полуночи старшина группы радистов главный старшина Петр Москалев принял первую в походе сводку Совинформбюро, в которой сообщалось:

«На Севастопольском направлении наши войска, сломив сопротивление противника, овладели районным центром Крыма городом Балаклава, а также с боями заняли населенные пункты Алсу, Камары, Кадыковку, Кучук-Мускомью, Батилиман». Сводка, записанная на клочке бумаги, переходит из рук в руки, вызывая радость и гордость за боевые успехи нашей армии. Это еще больше заставляет нас торопиться на позицию, чтобы успеть добивать бегущих с огненной Крымской земли фашистов.

Как не тщательно мы готовили материальную часть к походу, но на следующий день перехода случилось непредвиденное. При первом же погружении на перископной глубине был обнаружен свищ в сварке трубы внутренней вентиляции средней цистерны главного балласта. Из свища тонкой струей с силой била вода. Это вызвало большую тревогу. Ведь место возле свища могло быть вообще ослабленным и на больших глубинах или при близких взрывах вражеских глубинных бомб было бы причиной катастрофических последствий. Труба была приварена в последнем ремонте. Место сварки было проверено большим гидравлическим давлением и при глубоководном погружении. Сомнений в качестве сварки не возникло.

После обсуждения с Первушкиным и Нижнем всех возможных способов устранения дефекта, мы остановились на том, чтобы свищ зачеканить, хотя понимали, что выполнить эту работу не так просто. Свищ находился в труднодоступном месте – около подволока, за переплетением труб корабельных систем. Здесь же укреплено большое количество приборов.

После всплытия лодки вечером в надводное положение выполнить эту работу вызвался старшина группы трюмных мичман Винокуров А.М. В крайне неудобных условиях, пропуская руки между магистралями и приборами, Алексей Макарович сумел добраться до свища зубилом и приспособился наносить по нему удары молотком. Мичман работает с величайшей осторожностью, каждый удар молотком осмыслен. От напряжения на лице выступают капли пота. Но успех был достигнут.

– Ну, вот товарищ командир БЧ-V все закончил – доложил улыбающийся мичман, расправляя отекшие руки и вытирая с лица крупные капли пота. – Зачеканил на славу, вода поступать не будет.

Мичман Винокуров считается опытным старшиной группы трюмных, изобретательным в работе, ревностно относившимся к содержанию заведываемой материальной части.

При очередных погружениях на большие глубины мы убедились в том, что Винокуров работу выполнил вполне качественно. Пропусков воды не было. Благодаря находчивости и высокой специальной подготовке старшины группы трюмных, опасность прорыва воды внутрь подводной лодки была ликвидирована.

Переход на позицию продолжается более двух суток. Торопясь быстрее прийти к месту боевых действий, пренебрегая скрытностью, мы и в светлое время суток идем полным ходом в надводном положении.

Перед подходом к позиции мы произвели несколько срочных погружений подводной лодки для тренировки экипажа. Эти тренировки еще раз подтвердили, что личный состав слаженно выполняет свои обязанности. Подводная лодка, погружаясь при полных ходах под главными электромоторами, с большой отрицательной плавучестью и максимально-допустимыми дифферентами на нос, удерживается на сравнительно небольших, близких к перископной, глубинах. Это имело важное значение впоследствии для боевых действий «Щ-202».

Глубоко ночью мы пришли в назначенный район боевых действий и начали бороздить море в поисках противника. С наступлением рассвета подводная лодка погрузилась. Поиск продолжается на перископной глубине. Вахтенным офицером стоит помощник командира лодки Иванов. Он, как всегда, подтянут и сосредоточен. Очередной осмотр в перископ моря и зенита ничего нового не принес. На море все тихо, спокойно. А над районом продолжают периодически пролетать самолеты противника.

Около полудня стали доноситься глухие взрывы глубинных бомб на большом удалении от нас. Насчитали тридцать взрывов. Иванов осматривает в перископ район через каждые пять минут, но ничего подозрительного не обнаруживает. Проходит полчаса, и опять слышны такие же далёкие далёкие взрывы. Насчитываем еще пять. Павел Карпович снова поднимает перископ и осматривает район. На этот раз, после некоторого времени, приказывает вахтенному центрального поста:

– Доложите командиру, что по курсу 20 градусов справа над горизонтом виден еле заметный дым, застилающий большой сектор неба.

Придя в центральный пост командир приказывает ложиться на курс, ведущий к дыму. Прошло около часа, но густота дыма не увеличивается и пеленг на него не изменяется. Для лучшего обзора горизонта всплыли на несколько минут в надводное положение. Но и это не внесло ясности. Командир посчитав, что источник дыма находится очень далеко, вне нашего района, и от дальнейшего движения лодки в направлении к дыму отказался.

В тот же день, поздно вечером вплыли и начали зарядку аккумуляторной батареи. Вскоре была получена радиограмма, из которой узнали радостную весть: взрывы и дым, обнаруженные днем, были результатом потопления транспорта фашистов водоизмещением в пять тысяч тонн соседней подводной лодкой «М-62» и ее преследования противолодочными кораблями противника.

Прошло уже несколько дней, как «Щ-202» тщательно ведет поиск вражеских кораблей. Сменялась вахта за вахтой. Заступавшие на вахту каждый раз надеялись, что за их смену произойдет встреча с врагом. Но, было все безуспешно. Капитан-лейтенант Леонов почти беспрерывно ночами находился на мостике, настороженно всматриваясь в далекий горизонт. Для прослушивания района гидроакустической аппаратурой он часто останавливает дизели. Но враг не обнаруживается.

Почти после каждого всплытия в дневное время для приема радиограмм «Щ-202» приходиться уклоняться от фашистских юнкерсов и сбрасываемых ими бомб. А они летают над нашим районом днем и ночью, как правило, сопровождая транспортные и санитарные самолеты. Враг спешит вывезти из Крыма своих недобитых офицеров и награбленное добро. Отдельные самолеты ночью пролетают с отличительными огнями и, обнаружив нас, пускают опознавательные ракеты.

В эти дни часто слышатся отдаленные глухие взрывы глубинных бомб. Это борются с врагом в соседних районах наши подводные лодки, торпедные катера и самолеты. Из радиограмм почти ежедневно узнаем об их боевых успехах. Это радует нас, но в то же время и огорчает. Ведь мы остаемся перед ними все еще в долгу. И невольно у каждого из нас проносится в мыслях:

"Когда же и мы будем иметь боевой успех? Когда же мы будем бить врага?"

Видя наши переживания, комдив не раз успокаивающе говорил:

– Будет праздник и на нашей улице. Пойдет фашист и через наш район. Вот тогда и дадим ему жару.

Корабельный штурман Фильков, беспокоясь о точности местонахождения лодки, днем и ночью использует каждую возможность для определения места ее по небесным светилам. В этих случаях, при нахождении подводной лодки в надводном положении, штурман поднимается на мостик и производит измерения высот светил секстаном, а получаемые отсчеты высот бодрым голосом передает в центральный пост для записи их штурманским электриком Василием Блюдо. При точном совпадении места подводной лодки, определенного по звездам или по солнцу с местом, полученным по прокладке на карте, он, как правило, радостно восклицает:

– Все в порядке! Можно спокойно двигаться дальше.

Старший лейтенант Фильков хорошо сознает, что за правильность кораблевождения отвечает он и поэтому с большой ответственностью относится к своему делу. Определение места подводной лодки иногда производит дивизионный штурман Павел Васильевич Авдеев. А в свободное время от вахты, по требованию командира корабля, проверками места занимается и помощник командира и командир торпедной боевой части.

Погода как-то вдруг резко изменилась. Вместо небольшой зыби на море разыгрался сильный шторм. При нахождении подводной лодки в позиционном положении десятки тонн воды обрушиваются на ее носовую часть. Для уменьшения дифферентов, опасных для выплескивания электролита из элементов аккумуляторной батареи, приходится частично продувать носовую и кормовую цистерны главного балласта, а горизонтальные рули держать в положении «на всплытие».

В один из этих штормовых дней, когда море особенно бушевало, мы все светлое время суток около 16 часов пробыли под водой. Наверх для приема радиограмм не всплывали. Опасались разлить электролит из аккумуляторов во время перехода подводной лодки из подводного в надводное положения. Для очистки воздуха в отсеках работали машинки регенерации и подавался кислород. Но несмотря на эти меры, выдыхаемый углекислый газ видимо, все же частично оставался и накапливался в подводной лодке. К концу дня продолжительного нахождения в атмосфере, насыщенной углекислым газом, все почувствовали сильное утомление и вялость. Особенно слабость ощутили после всплытия поздним вечером, когда свежий воздух по трубам вдувной вентиляции хлынул в отсеки. С большой жадностью мы вдыхали его. А первые глотки свежего воздуха пьянили и дурманили нас. Только спустя несколько минут самочувствие стало нормальным.

Неожиданно заболел Роман Романович. У него поднялась температура и появились боли в горле. Старший фельдшер лодки капитан административной службы Писаренко М.А. определил, что у Романа Романовича ангина и начал его усиленно лечить. На время болезни комдива поместили в самом сухом и теплом шестом отсеке. Михаил Антонович на нашей лодке впервые. В этот боевой поход его назначили с другой подводной лодки для замены нашего штатного заболевшего старшего фельдшера.

С каждым днем напряженность обстановки на позиции все больше возрастает. Особенно много беспокойств нам доставляют вражеские самолеты, которые все чаще и чаще появляются над районом. Постоянная настороженность и недостаточный отдых воздействуют на нервную систему личного состава. Во время срочных погружения при уклонениях от самолетов противника, вахтенные, сбегающие с мостика в центральный пост, с побледневшими лицами, взволнованными голосами кричат:

– Самолет! Быстрее, как можно быстрее погружаться! Это было естественное выражение чувств, направленных к принятию срочных мер для предотвращения опасности. В центральном посту сразу же возникает невероятный гул от торопливых сигналов ревуна, шипения стравливаемого воздуха из машинок открывания клапанов вентиляции цистерн главного балласта, грохота приводов горизонтальных рулей, топота ног людей, пробегающих на свои боевые посты. Но благодаря высокому самообладанию и чувству ответственности, каждый член экипажа четко, почти автоматически выполняет свои обязанности. Делается все необходимое, чтобы подводная лодка быстрее скрылась под водой. Но для этого требуется время.

С момента объявления срочного погружения до ухода ограждения мостика под воду надо несколько десятков секунд. Вот эти-то секунды, кажущиеся бесконечно длинными и вызывают дополнительные волнения у экипажа корабля. В течении этих секунд подводная лодка представляет из себя беспомощную, беззащитную мишень.

И невольно тревожные взоры, всех находящихся в центральном посту, устремляются на стрелку глубиномера. А она, как назло, еле-еле перемещается на увеличение погружения. Но дойдя до четырехметровой глубины движение стрелки вправо, делается стремительным и кажется, что мы уже камнем летим вниз. Только принимаемыми срочными мерами предотвращается дальнейшее погружение подводной лодки на опасную глубину и она становится управляемой. Напряжение сразу же спадает. На лицах появляются улыбки, начинаются разговоры, шутки.

Но эти переживания не снижали настойчивости экипажа лодки в поисках вражеских кораблей, не снижали готовности его к бою. А море в нашем районе оставалось пустынным. И вот, наконец-то, наступил день, принесший нам первый боевой успех.

Перед рассветом 28 апреля наша «Щука» погрузилась и продолжала поиск малым ходом на перископной глубине. Шторм уже стих, и от этого горизонт для осмотра значительно расширился. Личный состав, свободный от вахты, отдыхал. Установившаяся в отсеках тишина нарушалась только рокотом приводов горизонтальных рулей при их перекладке и монотонным гулом главных электромоторов в шестом отсеке. Вахтенный офицер старший лейтенант Осипенко периодически поднимает перископ и пристально всматривается в небо и море. Но все безрезультатно.

Около 11 часов меня вызвали в центральный пост и мы, продув воздухом высокого давления среднюю цистерну главного балласта, всплыли в надводное положение для приема радиограмм. На мостик быстро поднялся капитан-лейтенант Леонов в сопровождении наблюдающих старшины 1 статьи Арцеляна и старшего краснофлотца Дименко. А вслед за ними по вызову командира вышел и вахтенный офицер.

Прошло не более минуты, как вдруг прозвучали команды:

– Срочное погружение! Боевая тревога! Выхожу в атаку!

Оказывается, при тщательном осмотре горизонта были обнаружены смутные силуэты вражеских судов.

Подводная лодка, приведенная на перископную глубину, вскоре легла на боевой курс. Командир, крепко сжав пальцами эбонитовые рукоятки перископа, прильнул к его окуляру. Рядом с ним, превозмогая слабость от перенесенной ангины, стоял командир дивизиона. При очередном осмотре цели командир объявил:

– Вижу три больших транспорта, танкер, эсминец, два или три тральщика и несколько противолодочных катеров!

По голосу чувствуется, что Михаил Васильевич немного волнуется. Да это нам и понятно. Ведь это его первая самостоятельная боевая атака, не по мишени, а по настоящей цели.

Около поста управления плавучести стоим и мы с дивмехом. Аркадий Антонович дает советы боцману об удержании лодки рулями от всплытия при выпуске торпед, а я тем временем поддифферентовываю лодку.

– Командир, а ты обратил внимание на то, что транспорты идут строем уступа? Это надо использовать и бить сразу двух, – сказал Роман Романович Гуз, посмотрел в перископ.

– Да, товарищ капитан 2 ранга, я это заметил и тоже так считаю.

– Ну и действуй. Смотри не промажь!

Командир опять прильнул к окуляру перископа. Периодически осматривая цель, он с корабельным штурманом уточняет элементы ее движения. В этом им помогает и дивизионный штурман. В первый отсек передана команда о приготовлении четырёхторпедного залпа с временными интервалами.

Хорошо удифферентованная подводная лодка идет, как по струне. Мичман Пинчук Зиновий Андреевич, наш опытнейший боцман, виртуозно управляя горизонтальными рулями, держит ее строго на перископной глубине.

Первые волнения прошли. Командир разрешил помощнику командира и дивизионному инженеру- механику посмотреть в перископ на конвой противника. Мне тоже хотелось посмотреть на вражеские суда, над которыми навис меч возмездия и которые должны были вот-вот скрыться в глубинах Черного моря. Но обстановка не позволяла. Управляя плавучестью подводной лодки, я непрерывно посматривал на дифферентометр и глубиномер, готовый к принятию немедленных мер для удержания корабля на необходимой глубине и ровном киле. Этим самым обеспечивал успех производства атаки.

Из концевых отсеков доложили о готовности торпедных аппаратов к выстрелу. Все было готово для нанесения удара по врагу. Оставалось только дождаться момента, чтобы произвести его наверняка.

Подводная лодка все ближе и ближе подходила к конвою. С приближением к нему Михаил Васильевич стал реже пользоваться перископом, уменьшая каждый раз высоту его подъема и время осмотра цели. Занятый мыслями об атаке, он был как-то особенно сосредоточен, уточняя еще и еще раз произведенные расчеты. В качестве цели командир выбрал два самых крупных транспорта.

И вот, после очередного подъема перископа, подана долгожданная команда.

– Носовые аппараты … товсь!

Все, находившиеся в центральном посту, устремили свои взгляды на командира лодки. Мысленно мы желали, чтобы лодку не обнаружили до выпуска торпед и чтобы они поразили цель. В наступившей тишине, с напряженным вниманием мы ждем следующей команды. Наконец, командир твердым, уверенным голосом произнес:

– Аппараты, – и через некоторое мгновение, после очередного подъема перископа, в 11 часов 30 минут прозвучало короткое, – Пли!

Один за другим подводная лодка ощутила четыре толчка. Торпеды устремились к цели. Облегченный ее нос пытается задраться вверх, но мичман Пинчук предотвращает это резкой перекладкой горизонтальных рулей на погружение.

Командир поднял перископ, но тут же опустил его, приказав быстро уходить на глубину. Он увидел, как в нашу сторону от каравана идут противолодочные катера. После приема дополнительного балласта в уравнительную цистерну подводная лодка ускорила темп ухода на глубину.

Михаил Васильевич коротко доложил комдиву о том, что торпедный залп произведен в тот момент, когда нос одного транспорта находился в створе с кормой другого. Через несколько секунд, когда подводная лодка была уже на значительной глубине, мы услышали последовательные взрывы всех четырех торпед. Улыбающиеся лица и заблестевшие глаза ясно выражали нашу радость и удовлетворение: «Вот она, наконец-то, долгожданная победа!».

Первые взрывы глубинных бомб потрясли корпус лодки. С подволока посыпалась высохшая краска, лопнуло несколько лампочек. Командир быстро изменил курс подводной лодки и увеличил скорость хода. Последующие взрывы были ужу в удалении от нас и через некоторое время совсем прекратились.

А «Щ-202» под действием дополнительно принятого балласта продолжала уходить на глубину. Потребовалось принять срочные меры для предотвращения ее провала на опасную глубину и последующего расплющивания корпуса корабля большим давлением.

По моему приказанию мичманом Винокуровым была направлена сильная струя сжатого воздуха в среднюю цистерну главного балласта, которая с шумом вытеснила из нее часть воды. Это облегчило подводную лодку и дальнейшее погружение было прекращено. Скоро плавучесть ее была приведена к нормальной, и лодка подвсплыла на более безопасную глубину.

Уклоняясь от преследования кораблями охранения противника, мы идем на большой глубине. По приказанию командира мною было передано по переговорным трубам следующее сообщение в отсеки: – В результате произведенной атаки были слышны четыре взрыва наших торпед. Предполагается, что потоплены два транспорта противника, водоизмещением в шесть и в четыре тысячи тонн. Комдив и командир поздравляют личный состав с боевым успехом. (После окончания войны было установлено, что один транспорт потоплен, а другой – поврежден).

Достигнутый боевой успех вместе с личным составом лодки радостно разделяет и командир дивизиона. Обращаясь к нам, находившимся в центральном посту, Роман Романович, упирая на каждое слово, торжественно произносит:

– Вот и мы пролили грязную фашистскую кровь. Двумя транспортами у них стало меньше. Но мы сделали это во имя святой и благородной обязанности народов нашей Родины. Кто с мечем к нам пришел, тот от меча и погибнет. Так было, так будет всегда.

После двухчасового маневрирования, убедившись с помощью гидроакустики в отсутствии посторонних шумов, мы всплыли на восьмиметровую глубину. Командир быстро осмотрел в перископ район. Кругом было спокойно, ничего подозрительного. Всплыли в надводное положение. Передали радиограмму об атаке конвоя противника и опять погрузились.

Сразу же после атаки комсомолец старший лейтенант Осипенко подал заявление в парторганизацию подводной лодки с просьбой о приеме его в партию. Среди нас, товарищей по оружию, Леонид Осипенко давно считался подготовленным к вступлению в партию. На наши вопросы о причинах задержки его вступления, он неизменно отвечал:

– Носить высокое звание коммуниста я еще не достоин. Вот, когда торпеды, подготовленные к выстрелу моей боевой частью, попадут хотя-бы в один фашистский корабль и потопят его, вот тогда я буду иметь моральное право просить о приеме меня в ряды великой партии коммунистов.

Этими словами комсомолец Осипенко подчеркивал высокую ответственность коммуниста перед народом, перед Родиной в тяжелое для нее время.

В этот же день, при нахождении подводной лодки в подводном положении, секретарь парторганизации старшина 1 статьи Блюдо, после окончания перезарядки двух носовых торпедных аппаратов, созвал партийное собрание. На повестке дня стоял один вопрос – «Разбор заявления комсомольца Осипенко Л.Г. о приеме в партию». Из-за тесноты в третьем отсеке собравшиеся коммунисты стояли вплотную друг к другу около стола кают-компании. Это был единственный случай, когда в течении почти тридцати минут вахту несли только комсомольцы и беспартийные.

Мне первому было предоставлено слово по разбираемому вопросу. В своем выступлении я коротко охарактеризовал деловые и политические качества Леонида Гавриловича Осипенко, отметил его преданность нашей коммунистической партии и Родине, его положительные качества, как офицера, воспитателя и товарища. Затем выступили комсорг подводной лодки коммунист Михаил Задвицкий, старшина группы торпедистов Александр Новиков и коммунист командир подводной лодки Михаил Васильевич Леонов. Их выступления были тоже короткими и конкретными. В своем выступлении Михаил Васильевич сказал: – Результаты преданности партии и Родине товарищ Осипенко ярко продемонстрировал сегодня. Подготовленные под его руководством к выстрелу торпеды попали в цель и поразили два транспорта противника. Предлагаю принять Осипенко в члены ВКП(б). Он этого достоин.

В заключении выступления капитан-лейтенант Леонов поблагодарил весь личный состав подводной лодки за слаженные действия во время атаки вражеских кораблей и выразил уверенность в том, что и в дальнейшем экипаж будет также ответственно выполнять свои обязанности и обеспечит успех предстоящих атак. Желающими выступить были и другие коммунисты. Но из-за отсутствия времени их просьбы не могли быть удовлетворены. Леонида Гавриловича Осипенко единогласно приняли кандидатом в члены Коммунистической партии.

Противник, не сумев обеспечить безопасность морских сообщений между Севастополем и румынскими портами силами кораблей и авиации, бросил в конце апреля на борьбу с нашими подводными лодками свои субмарины. Это мы ощутили на себе ранним утром 30 апреля.

После погружения наша «Щ-202» в поисках противника продолжает ходить на перископной глубине. Вахтенный офицер центрального поста старший лейтенант Осипенко периодически поднимает перископ для осмотра горизонта. Свободные от вахты члены экипажа отдыхают в отсеках.

Около 6 часов утра акустик-старшина 1 статьи Петр Галиченко услышал шум гребных винтов неизвестного корабля. Вахтенный офицер после доклада акустика еще и еще раз со всей тщательностью осмотрел горизонт, но так ничего и не обнаружил.

Акустик же время от времени продолжает докладывать о появившемся шуме. Шум винтов неизвестного корабля некоторое время был на постоянном пеленге. Потом пеленг стал изменяться от носа к корме. Временно шум совсем прекращался, а затем возникал. Как видно, объект, за которым велось гидроакустическое наблюдение, периодически останавливал машины для прослушивания и пеленгования нашей «Щ-202», а затем вновь продолжал сближение с ней.

Обеспокоенный непонятной ситуацией, Осипенко пригласил в центральный пост помощника командира корабля Иванова. Для увеличения дальности осмотра моря они подвсплыли на пятиметровую глубину, но, кроме пролетевшего в дали гидросамолета, ничего постороннего не увидели. Предположили, что где-то за горизонтом идет вражеский караван. Об этом доложили командиру корабля, а подводная лодка пошла на сближение с посторонним шумом. Командир сразу же прибыл в центральный пост и в перископ стал осматривать горизонт.

Старшина 1 статьи Галиченко считается опытным акустиком и, обладая острым слухом, мог безошибочно улавливать шумы в море на больших расстояниях. При обнаружении шума в этот раз, он сразу же все внимание напряг на тональность звука, чтобы определить класс обнаруженного корабля. Но это сделать ему долго не удавалось. Видимо объект был еще далеко. При дальнейшем же сближении он установил, что шум исходит от гребных винтов подводной лодки.

После доклада акустика о том, что обнаруженный им шум принадлежит подводной лодке, капитан-лейтенант Леонов принял решение немедленно уклониться от возможной атаки. Раздалась его команда:

– Боевая тревога! Срочно уходить на глубину!

Старший лейтенант Иванов заполнил цистерну быстрого погружения и увеличил ход подводной лодки, а старшина 2 статьи Петр Таранин горизонтальными рулями увеличил дифферент на нос. Подводная лодка стала быстро погружаться. Почти одновременно с выполнением этих действий акустик тревожно доложил:

– Подводная лодка выстрелила. В нашу сторону нарастают два свистящих звука.

В момент, когда глубиномер показывал 20 метров, над нашей подводной лодкой с пронзительным звуком пронеслись одна за другой две торпеды, выпущенные фашистской подводной лодкой. От резкого, высокой частоты пронесшегося над нами звука, невольно по всему телу пробежал неприятный холодок, сковывая суставы. Глаза людей, находившихся в центральном посту, как бы остекленели и горели каким-то неестественным блеском.

Позднее, многие утверждали, что вздыбленные волосы у них приподнимали пилотки. Только благодаря мастерству акустика и бдительности вахтенного офицера, командир корабля сумел искусно выполнить маневр уклонения.

Находясь на большой глубине и восстановив плавучесть нашей «Щ-202», мы произвели маневрирование для отрыва от подводной лодки противника. На это потребовалось несколько часов. А когда шум ее винтов совершенно пропал, всплыли на перископную глубину и продолжили поиск вражеских караванов.

С первых дней нашего похода, секретарем нашей парторганизации старшиной 1 статьи Василием Блюдо, был организован систематический прием сводок Совинформбюро. Чередуясь с главным старшиной Москалевым, они терпеливо, слог за слогом, записывали их глубокими ночами из передач для газет московских радиостанций.

С каким же нетерпением мы ожидали этих сообщений! Они не только радовали нас о новых и новых успехах Красной Армии в боях с фашистами, но и вносили разнообразие в нашу жизнь, вызывая горячие обсуждения происходящих событий. Радио не раз сообщало и о наступательных боях на подступах к Севастополю, в ходе которых наши войска выбивали врага из сильно укрепленных опорных пунктов его обороны. Эти сообщения придавали нам силу, энергию и вдохновляли на бои с противником. И мы продолжали с еще большей настойчивостью искать врага.

В первые дни мая на море опять разыгрался шторм, но значительно сильнее, чем прежде. Напряженность и настороженность еще больше возросли, как в ночное, так и в дневное время.

Когда подводная лодка всплывает в надводное положение, то море, как разъяренный зверь, свирепо набрасывается на нее, бросая с волны на волну. Вспененные фонтаны воды устремляются на вахтенных офицеров и наблюдающих. А они продрогшие от холода, цепляясь за выступы мостика, чтобы не быть смытыми за борт, мужественно и настороженно всматриваются в морскую стихию, небо и горизонт.

Ночами с безоблачного неба светит полная луна, которая прокладывает на беснующимся море ярко освещенные дорожки. Это требует еще большей бдительности от вахтенных, так как луна создает благоприятные условия для обнаружения и внезапного нападения не только для нас, но и для врага.

Особенно беспокоит небо. При ослаблении внимания, при малейшей опасности самолеты противника могут застать нас врасплох. А их в голубом, звездном небосводе, да еще при лунном свете трудно заметить. Своевременность обнаружения самолетов особую важность приобретала и потому, что при больших волнах погружение подводной лодки происходит значительно продолжительней, чем при спокойном его состоянии. Могучие волны, как бы не хотят выпустить подводную лодку из своих мощных объятий и задерживают уход ее под воду. Понимание этого усиливает напряженность у всего экипажа корабля. Постоянные ожидания срочных погружений психологически выматывают личный состав. При объявлении их, в мыслях у каждого невольно проносится: "Успеем ли уйти и во время скрыться под водой? Не будет ли прямого попадания вражеских бомб?".

После смены вахтенные офицеры и наблюдающие спускаются в центральный пост промокшими, изнуренными, с воспаленными от напряжения глазами. Их высокое сознание ответственности и неослабная бдительность не раз спасали нас в эти ночи от внезапных атак фашистских самолетов.

Не знал покоя в эти ночи и командир подводной лодки Леонов. Он ночами простаивает в брызгах бушующего моря на мостике, давая разрешение заступить на вахту то одной, то другой смене. В стремлении отыскать врага, опередить его замысел, Михаил Васильевич забывает об усталости и отдыхе. Только большое самообладание и воля к победе поддерживают его силы.

Нелегко и нижней вахте. Напряженное состояние не покидает и их ни на минуту. От слаженности действий мотористов, электриков и трюмных зависела живучесть и обеспечение боевой деятельности подводной лодки. В ночные часы они должны успеть восполнить энергетические ресурсы, израсходованные за день. Сменяясь с ходовых вахт на боевых постах они сразу же заступают на вахты по производству зарядки аккумуляторной батареи, по пополнению запасов воздуха высокого давления в судовых баллонах и в баллонах торпедных аппаратов. В любой момент лодка должна быть боеспособной для встречи с врагом.

Среди этих выносливых и опытных специалистов с большой благодарностью вспоминаются старшины и краснофлотцы: мотористы – Нижний В.С., Федоров А.И., Бобров М.П., Никитин П.М. и Некрасов Д.И.; электрики – Мнацаканов Ц.Б., Задвицкий М.А., Гребенюк В.С. и Перец П.Я.; трюмные – Винокуров А.М., Писицын М.И., Парахненко Г.В. и Каблуков Д.И.

Не менее напряжен поиск врага при разбушевавшемся море и в дневное время. Даже при средних ходах под обоими главными электромоторами подводная лодка не может продолжительное время находиться на перископной глубине. Она каждую минуту подвергается риску быть выброшенной глубоким волнением на поверхность моря.

Но для поиска врага надо и рисковать. С целью осмотра района в перископ периодически подвсплываем с глубины с одновременным приемом дополнительного балласта в уравнительную цистерну и готовностью к заполнению цистерны быстрого погружения. Это напряженные, выматывающие силы подвсплытия, не только для вахтенной службы, но и для меня, как инженера – механика. Все светлое время суток мне приходится быть в центральном посту.

И вот, бесновавшееся трое суток море почти сразу успокоилось. От прекратившийся качки мы приободрились и повеселели. Однажды, почти сразу после предрассветного погружения, акустик Галиченко услышал далекий шум винтов, а вахтенный офицер Фильков увидел в перископ периодически пролетающие над районом гидросамолеты противника.

«Значит, где-то близко идет конвой»! – заключил мысленно Фильков и доложил об этом командиру корабля.

Для сближения с предполагаемым конвоем подводная лодка легла на курс, ведущий к источнику шума. Через некоторое время после начала маневрирования, около 8 часов утра, были услышаны далекие взрывы, а в перископ на горизонте был замечен дым. Примерно часа через полтора дым рассеялся, а шум винтов прекратился.

Спустя некоторое время акустик вновь уловил далекий шум винтов, но уже совсем в другом направлении. Продолжительное время шли на него, но и он исчез.

«Видимо конвои прошли очень далеко», – решил командир корабля.

Вечером после всплытия, радио принесло нам радостную весть: подводная лодка «Щ-201» под командованием капитана 3 ранга Парамошкина П.И., патрулировавшая в соседнем районе, четырехторпедным залпом потопила танкер фашистов водоизмещением в шесть тысяч тонн.

Вражеские корабли и суда, оторвавшись от Крымской земли, мечутся на своих морских коммуникациях в поисках безопасности перехода к румынским берегам, как обезумевшие крысы в мышеловке. Но все пути спасения для них наглухо запечатаны. Нигде нет пощады гитлеровским убийцам и насильникам. Всюду их поджидают наши подводные лодки, катера и самолеты. Их везде настигает беспощадное и справедливое возмездие черноморцев за чудовищные преступления в Крыму, за замученных советских людей, за разрушенный Севастополь, за разграбленные дворцы и санатории.

Воодушевляемые боевыми успехами наших товарищей по оружию мы настойчиво добивались новых встреч с врагом. Но море в районе нашей позиции словно вымерло. Поиски противника оставались безрезультатными. И вот все же 7 мая эта встреча с врагом вновь состоялась.

Был чудесный весенний вечер. Через тонкую пелену тумана, закрывающего небо, просвечивает луна. Рассеивающий свет создает хорошую видимость: 20–25 кабельтовых. По морю ходят небольшие гребешки волн. Дует слабый нордовый ветер. «Щ-202» малым ходом бороздит район в надводном положении. Море, небо и полноликая луна как-то невольно настраивают мысли на спокойный лад и уносят далеко, далеко к мирной, спокойной жизни. Но сознание быстро возвращается к действительности, изгоняя навеянные лирические размышления.

Вахтенный офицер Осипенко, наблюдающие Александр Зайцев и Андрей Могиленко пристально, до рези в глазах, осматривают каждый участок моря и неба. Здесь же на мостике командир дивизиона и командир подводной лодки.

Вдруг около 22 часов краснофлотец Зайцев четко докладывает:

– Силуэт корабля, двадцать градусов справа.

При тщательном осмотре на горизонте обнаружен караван из нескольких быстроходных десантных барж противника.

– Всем вниз! Боевая тревога! Стоп дизели! – последовали одна за другой команды Леонова.

Началась торпедная атака. Команды выполняются четко, быстро. Все заняли свои места по боевому расписанию. Подводная лодка легла на боевой курс. Для достижения большой скрытности принят дополнительный балласт в цистерны. От этого корабль ее больше осел в воду и сделался менее заметным. Чтобы уменьшить шумность, главные электромоторы работают малым ходом. Старший лейтенант Осипенко, получив приказание от командира корабля о приготовлении двух носовых торпедных аппаратов к выстрелу, устремился в первый отсек. И вот, все уже готово для нанесения удара по врагу. Находясь на боевых постах, личный состав подводной лодки в томительном напряжении ожидал следующих команд.

А «Щ-202» все ближе и ближе подходит из затемненной части моря к вражеским судам. Они хорошо уже видны на серебристой лунной дорожке. Опасаясь обнаружения врагом нашей лодки до выпуска торпед, она со всеми предосторожностями приближается к нему. Напряжение с каждой минутой возрастает. Об этом говорят сосредоточенные лица людей, находящихся в центральном посту.

И вот, в установившейся тишине, как-то неожиданно прозвучали команды.

– Аппараты…! – и затем после небольшого промедления, – Пли!

Один за другим последовало два толчка. Торпеды пошли к цели. Стравливаемый сжатый воздух из торпедных аппаратов с сильным шипением вырвался в носовой отсек. С мостика спустилась в центральный пост верхняя вахта, комдив и командир корабля. Началось послезалповое маневрирование отхода от вражеских судов. Выполнив необходимые действия, подводная лодка быстро уходит на глубину, изменив курс и скорость хода.

Взгляды дивизионного и корабельного штурманов устремлены на циферблаты хронометров. По истечении нескольких секунд после выпуска торпед мы услышали раскатистый взрыв одной из них.

"Ага, значит одна попала! Это уже хорошо!", – пронеслось в мыслях.

Выражение сосредоточенного ожидания на лицах сменилось выражением удовлетворения и радости. А Роман Романович, улыбаясь, пробасил:

– Значит, командир, все же одну баржонку отправили на дно морское. Там ей давно было приготовлено место.

По переговорным трубам в отсеки было передано поздравление командира дивизиона подводных лодок и командира корабля по случаю потопления одной быстроходной десантной баржи противника. Убедившись по гидроакустике, что преследования нет, мы в скором времени всплыли. Почти сразу после выхода на мостик командир объявил:

– Боевая тревога! Выхожу в атаку.

При осмотре горизонта Михаил Васильевич опять увидел на курсовом угле 45° правого борта три БДБ.

Через некоторое время установили, что враг уходит от нас все дальше и дальше. Начали погоню за ним. Пустили дизели и скоро их работу довели до полного хода. Подводная лодка с большой осадкой в воде для соблюдения скрытности, вздрагивая корпусом, стремительно идет к баржам. По звуку выхлопных газов чувствуется, что дизели работают с перезагрузкой. Мичман Нижний вместе с мотористами прилагают все необходимое, чтобы не сорвать погоню.

Но появляется нарастающий рокот фашистского самолета. Он шел на нас. Чтобы уменьшить видимость подводной лодки от создаваемого буруна командир остановил дизели. Самолет потеряв лодку пролетел мимо. Спустя несколько минут «Щ-202» опять продолжила погоню за баржами. А они уже чуть виднелись вдали и скоро совсем скрылись в тумане.

Более двух часов искали их, но все было напрасно. Скорость у БДБ была значительно больше, чем у нашей старенькой «Щуки». Это им и помогло уйти от нас. Дальнейшая погоня была бесполезной.

До рассвета оставалось уже мало времени. А нам необходимо было пополнить израсходованные энергетические ресурсы. Поэтому в оставшуюся часть ночи производили форсированную зарядку аккумуляторной батареи и набивали корабельные баллоны воздухом высокого давления.

Поздней ночью командир дивизиона вызвал в центральный пост мичмана Нижнего и поблагодарил его за обеспечение безотказной работы дизелей во время погони подводной лодки за баржами. Василий Семенович, с задорной искоркой в глазах, ответил:

– Служу Советскому Союзу, товарищ капитан 2 ранга. Раз надо было, то и старались сделать так, как требовалось. Жаль, что не догнали баржи.

– Ничего мичман. Не эти, так другие попадутся. Все равно им по нашему морю не долго осталось ходить. Не мы, так соседи их добьют.

При разговоре с комдивом мичман Нижний из скромности умолчал о том нервном напряжении, которое ему и мотористам пришлось испытывать у работающих дизелей во время погони за врагом, о той опасности, которая возникла и еще продолжается для них в связи с появившимся посторонним шумом в правой муфте «Бамаг».

С баржами нам пришлось встретиться еще и днем 8 мая. Накануне ночью торпедисты главный старшина Новиков, старшина 2 статьи Дорфман и краснофлотец Куфенин под руководством старшего лейтенанта Осипенко произвели зарядку носовых торпедных аппаратов двумя последними торпедами. Но, при проверке, одна из них оказалась неисправной, стравливала воздух. Это всех озадачило, но устранить неисправность было нельзя.

В 16 часов вахтенный офицер Иванов при осмотре в перископ района заметил летящий самолет, а на горизонте кончики мачт судов. Прозвучал сигнал боевой тревоги.

Началась торпедная атака. Подводная лодка легла на курс равный пеленгу на мачты обнаруженных судов. А минут через двадцать установили, что караван состоит из двух БДБ и трех дунайских сухогрузных самоходных барж водоизмещением по тысяче тонн каждая. В этот раз командир корабля решил атаковать дунайские баржи из кормовых торпедных аппаратов.

На море небольшая зыбь. Для осмотра цели перископ поднимается только периодически на несколько секунд. Приближаемся к врагу так, чтобы он нас не заметил. Дистанция между нашей лодкой и караваном барж все больше и больше сокращается.

Командир перед выпуском торпед еще раз поднял перископ. Но вдруг сразу же его опустил. Курсом на подводную лодку шел самолет противника. Спустя несколько минут вновь был поднят перископ. Самолет уже шел курсом от подводной лодки. Уточнив пеленг на атакуемую цель, капитан-лейтенант Леонов подал команду:

– Аппараты…! – и через мгновение в 17 часов 04 минуты раздалось, – Пли!

По толчкам почувствовали, что торпеды вышли из аппаратов. Начали быстро уходить на глубину. И в этот момент услышали один глухой взрыв.

– Значит атака не зря прошла. Одна дунайская баржа потоплена, – решили мы.

Преследования не последовало и подводная лодка скоро всплыла на перископную глубину. Командир быстро осмотрел горизонт и обнаружил, что четыре баржи уходят на зюйд, изменив курс на 90°. Одной сухогрузной тысячетонной баржи среди них уже не было. Это подтвердило об успешности атаки.

Началось снова маневрирование. Приказано приготовить носовой торпедный аппарат к выстрелу. Сближение с баржами фашистов продолжалось не долго. В наступившей тишине мы с нетерпением ждали команды о выпуске торпеды. В центральный пост вызвали командира торпедной боевой части Осипенко, который незамедлительно и прибыл.

– Так вот, Осипенко, сейчас сможете посмотреть, как пойдет Ваша торпеда в цель, – сообщил ему Леонов.

– Я давно этого хотел и с удовольствием посмотрю, – ответил Осипенко.

Осмотрев еще раз цель в перископ, командир, наконец, подал команду:

– Аппараты…! – и уступив место у перископа старшему лейтенанту Осипенко, произнёс, – Пли!

Леонид Гаврилович потом рассказывал, что он видел, как темная сигара вырвалась из под носовой части подводной лодки и на небольшой глубине устремилась к баржам. Но ожидаемого взрыва не последовало. Вероятно был промах или торпеда прошла на большей глубине, чем осадка баржи.

Чтобы не дать самолету противника атаковать нашу подводную лодку, мы стали быстро уходить на глубину, но скоро опять всплыли на перископную глубину. Баржи, резко изменив курс, уходили от нас. Да и у нас уже не было ни одной торпеды, годной для выстрела.

До этого быстроходные десантные баржи фашистов не мало доставляли неприятностей подводникам. А в этот период они были уже не те. Несмотря на большую скорость хода, большое количество глубинных бомб и сильное артиллерийское вооружение, они не преследовали нас, а наоборот, старались удрать.

Когда караван барж в охранении самолета скрылся за горизонтом, мы всплыли, и командир донес радиограммой о месте произведенных атак по каравану барж, его состав, скорость и курс его движения. Вечером этого дня мы получили приказание штаба возвратиться в базу.

Еще в последнюю ночь нахождения на позиции, во время работы дизелей, были обнаружены ненормальные шумы в правой муфте «Бамаг», соединяющей дизели и электромоторные валы. Неизвестность причины возникающих шумов в муфте была рискованной для дальнейшей работы дизеля, в особенности при полных ходах. Могла произойти его авария с возможными трагическими последствиями. Надо бы срочно муфту вскрыть, осмотреть и устранить в ней неисправность. Но обстановка это сделать тогда не позволяла. Требовалось при риске за последствия обеспечивать надводный ход для погони за вражескими кораблями. Это были самые тревожные, напряженные переживания за все время боевого похода для меня, дивмеха и мотористов.

Несмотря на постоянную опасность мичман Нижний, старшина 2 статьи Федоров, старшие краснофлотцы Бобров и Никитин, а также краснофлотец Некрасов, мужественно поочередно несли вахту у этого дизеля, готовые мгновенно остановить его при малейшем усилении шумов в муфте. Для этого около муфты непрерывно неслась дополнительная вахта.

И вот только неослабное внимание и бдительность этих мужественных людей предотвратили в первую же ночь перехода в базу от чрезвычайного происшествия. Обошлось все более или менее благополучно.

Поздно вечером 8 мая подводная лодка всплыла и продолжила идти малым ходом под дизелями курсом на удаление от района боевых действий. На вахте у поста управления правым дизелем стоит Некрасов, а около неисправной муфты находится Нижний, внимательно прослушивающий, уже в который раз, ее работу. Профессиональное чутье не обмануло Василия Семеновича и в этот раз. При переводе работы дизеля с малого на средний ход он услышал, что к шуму в муфте резко прибавился и грохот. Решив, что авария неизбежна, Нижний приказал Некрасову остановить дизель. Это и предотвратило от неминуемых опасных последствий.

Осмотр муфты после ее вскрытия показал, что малейшее промедление с остановкой дизеля могло бы привести к его аварии, а отсюда и к возможному трагическому исходу. Из восьми презонных болтов, соединяющих ответственные детали муфты семь оказались срезанными, как бритвой. Полетело несколько болтов и на соединении кожухов муфты. Как, видимо, все произошло в результате перенапряжения болтов при частых остановках дизеля с полных ходов за последнее время.

Выход из строя правого дизеля усложнял дальнейший переход в базу и поставил в опасность надежность оставшегося второго дизеля. Ведь он должен работать с большей нагрузкой. Все это озадачило нас. Восстановление неисправной муфты осложнялось отсутствием в запасе необходимого количества презонных болтов, изготовленных из специальной стали с высококачественной обработкой. Но находчивость и смекалка Нижнего, Федорова и Боброва дали возможность найти выход из создавшегося положения. Они подсказали, что для ремонта муфты можно использовать запасные болты от торпедных аппаратов и болты снятые в отдельных местах с фланцевых соединений линии вала.

Уставшие от нервных переживаний и отсутствия отдыха за последние сутки, они в течении двух часов физически напряженной работы сумели исправить муфту. Поистине героический труд их не пропал зря. Дизель был введен в строй, что обеспечило полный ход подводной лодки под обоими дизелями.

К утру районы боевых действий подводных лодок остались далеко позади и дальнейший переход был уже менее опасным. Спеша скорее вернуться в базу, мы даже в светлое время суток шли в надводном положении. Наша «Щука», чуть накренившись на правый борт под действием ветра и волн, взрезая форштевнем пенящееся море, стремительно идет вперед.

Настроение у всех радостное, возбужденное. Мы неплохо потрудились и возвращаемся в базу с боевым успехом, поразив два транспорта и две баржи противника. Приподнятость настроения также объяснялась и тем, что после долгих дней, мы, наконец-то увидели дневной свет, солнце, нежные краски моря и неба, и могли дышать полной грудью свежим воздухом.

Поздно ночью 10 мая на подходе к Батуми наши радисты приняли сообщение Совинформбюро, в котором говорилось, что наши войска штурмом овладели крепостью и важнейшей военно-морской базой на Черном море – городом Севастополем.

Трудно передать о той радости, которую мы испытали от этого известия. Ведь и мы приняли участие в боях за освобождение любимого Севастополя. В отсеках только и слышатся воспоминания о днях героической обороны Севастополя, о боях за освобождение столицы черноморцев.

При входе в базу артиллеристы подводной лодки произвели традиционные выстрелы из орудия, возвестив о боевом успехе, о количестве потопленных судов противника.

В честь нашей встречи на палубах надводных кораблей и подводных лодок, базировавшихся в Батуми, выстроился личный состав. По случаю боевого успеха командир плавучей базы «Нева» устроил для нашей подводной лодки торжественный обед с жаренным поросенком. Поздравить нас пришли командиры эскадренных миноносцев, подводных лодок и других кораблей.

За боевой успех, достигнутый в этом, девятом по счёту боевом походе, весь личный состав подводной лодки «Щ-202» был награжден орденами и медалями Советского Союза.

Инженер-капитан 1 ранга в отставке К.Амплеев

1972 г.

Москва.

Освобождение Севастополя, 9 мая 1944 года.

Погибли:

«Щ-206»

«С-34»

«Щ-211»

«Щ-204»

«Щ-210»

«Щ-214»

«С-32»

«Щ-208»

«Щ-213»

«Л-24»

«Д-4»

«Л-23»

«Щ-216»

– в период 24 июня-8июля 1941 г в районе, от глубинных бомб.

– 11–27 ноября 1941 г в районе Варны, подрыв на мине.

– 16–30 ноября 1941 г, подрыв на мине.

– 25 ноября – 8 декабря 1941 г, в районе Варны, подрыв на мине.

– 15–28 марта 1942 г, в районе м. Шаблер, подрыв на мине.

– 20 июня 1942 г на переходе Севастополь – Новороссийск, катерами противника.

– 26 июня 1942 г, на переходе Севастополь-Новороссийск, катерами противника

– 26 августа-8 сентября 1942 г, подрыв на мине.

– 1-14 октября 1942 г, катерами противника.

– 15–29 декабря 1942 г, подрыв на мине.

– 30 ноября-8 декабря 1943 г, от глубинных бомб.

– 15–29 января 1944 г, от глубинных бомб.

– 10 февраля – 4 марта 1944 г, от глубинных бомб.

12 мая 1949 года, как обычно, к 10 ч. 30 м. прихожу на службу в Управление. При входе в коридор начальник общей части капитан a/с Коньков встречает словами: «Срочно собирайтесь в командировку на Восток». У меня недоумение т. к. вчера ещё поздно уходя со службы ни о какой командировке не было и речи. А по плану я должен был ехать в Комсомольск только в октябре месяце.

На мои вопросы «Куда конкретно командировка и с какой целью?» Коньков мне не смог ответить, т. к. сам видно не в курсе этого. Во время разговора появляется Зам. Начальника Управления инж. – кап. 1 ранга Филиппов и тоже говорит: «Товарищ Амплеев, срочно сдавайте дела и собирайтесь в командировку». На мой вопрос «куда?», отвечает: "На Восток. Вы там не были, вот и посмотрите". Я отвечаю, что был в 1936 году на практике будучи курсантом Инженерного Училища.

Подробности о цели командировки, куда именно, на какой срок и дне выезда я узнал гораздо позже, т. к. разговор в коридоре на эту тему Филиппов счёл неуместным. Да я и сам это понимал.

Делать нечего, приказ есть приказ, и, следовательно, надо его выполнять.

Доклад об убытии в командировку начальник Отдела и сослуживцы так же встретили недоумением, т. к. никто ничего не знал.

Через полчаса по приходе на службу выяснилось, что в командировку еду вместе с инж. – подполковником Молочек, офицером совсем другого Отдела нашего Управления. Познакомившись с ним(до этого я его не знал), выяснил, что о цели командировки ему также ничего неизвестно, и сообщение о ней сегодня он тоже встретил с удивлением.

Так как нам всё же предстояло отбыть и тем более срочно, составили план действий- сдачи служебных дел, получения документов, получения проездных билетов. Занимаясь этим, мы также договорились, что будем брать с собой из продуктов и из вещей, учитывая, что срок командировки предстоит в течении 2-х месяцев.

Молочек Виктор Александрович, мужчина 46 лет, среднего роста, широк в кости, чёрные волосы и смуглый цвет лица.

По рассуждениям его и первому впечатлению я заключил, что он серьёзный и вдумчивый человек. В этом я убедился и потом.

Поездка в командировку у меня вызвала тревогу по следующей причине.

Приехав к новому месту службы в Техническое Управление ВМС 7 марта 1949 года и до сего времени я не мог перевезти в Москву свою семью (жену и двоих детей) из-за отсутствия жилплощади. До этого времени это хоть и беспокоило, но так как старшая дочь ещё не кончила учебный год (3 класс) квартирный вопрос был ещё не настолько острым. На днях же учебный год заканчивается и, следовательно, устройство семьи в Москве до нового учебного года являлось моей первоочередной задачей. Поэтому летние каникулы дочери я должен был использовать для принятия всех решительных мер в получении квартиры и устройства семьи в Москве.

В этом вопросе мной много делалось и до сих пор, но пока безуспешно. Некоторые надежды были впереди и вот теперь в связи а командировкой это всё рушилось.

Обеспокоенный семейным неустройством, я обратился к Зам. нач-ка Управления т. Филиппову, который в это время был ВрИО Нач-ка (ввиду болезни инж. – вице- адмирала Стеценко), но он не мог мне ничем помочь. Назначение меня в командировку было якобы произведено помимо него, и поэтому заменить меня другим было не в его компетенции. А вот в квартирном вопросе пообещал, что будет иметь ввиду, хотя пока конкретного ничего нет.

Из разговора с т. Молочеком я понял, что и для него, моего коллеги, в данный момент эта командировка так же было нежелательной, т. к. он этими днями предполагал заняться подготовкой своей дочери, оканчивающей 7-й класс средней школы, к экзаменам по математике.

Но эти сетования на нежелательно складывающиеся обстоятельства каждого из нас в этот момент не мешали нам собираться в командировку. При этом успокаивали себя тем, что посмотрим отдалённые края нашей необъятной Родины. и будем иметь более глубокое представление и Дальнем Востоке.

Перед отъездом нам уже были известны те места, где мы должны побывать и цели самой командировки. Задачи нам ставились серьёзные и разные, но больше всё же проверочного и ознакомительного характера.

Наконец наступил день отъезда 16 мая 1949 года. Кроме белья и необходимых туалетных принадлежностей, мной с помощью мамы были приготовлено в дорогу большое количество продуктов, сигарет и пр. с учётом долгой дороги туда и обратно.

Как в день отъезда, так и до этого в Москве стояла жаркая погода. Температура воздуха 22–25 градусов С. Поэтому думая раньше взять с собой шинель (плаща не было), я в самый последний момент перед отъездом от неё отказался. Надеялся, что если на Востоке и будет холоднее, то всё же дело идёт к лету, а не к зиме и, следовательно, вполне обойдусь без шинели. Проезжая Сибирь в районе Красноярска, Иркутска, о своём промахе я немного жалел, потому что в этих местах ещё лежал снег, много сырости и было довольно прохладно, особенно перед утром.

На Ярославском вокзале в эту дальнюю дорогу меня провожала мама. С двумя чемоданами и саквояжем мы прибыли на вокзал за полчаса до отхода поезда, то есть в 12 ч. 30 м. Было очень душно, и с меня обильно лил пот. Около мягкого вагона стояла группа пассажиров. Немного захмелевший полковник артиллерист, весёлый и разговорчивый, оказал любезность и помог войти мне в вагон с двумя чемоданами и маме с саквояжем. Моего коллеги в купе ещё не было. Разместившись, я проводил маму и около вагона стал дожидаться отхода поезда.

Пришедший т. Молочек познакомил меня со своей женой, которая пришла его проводить, немного поговорили на общие темы и вскоре поезд тронулся.

Прощай, цветущая Москва, на два месяца, – думал я, глядя в окно на постепенно удаляющийся перрон с провожающими. За те два с половины месяца, что я жил в Москве, я уже так привык и с каждым днём всё больше открывал величественного и красивого в столице моей Родины. Особенно она красочна и привлекательна с наступлением весны. Было немного досадно, что по возвращении будет уже душное, с запахом бензина, лето на улицах Москвы.

Не прошло и пяти минут после отхода поезда, как в купе № 3 собрались все его пассажиры. Нашими соседями по купе оказались: полковник артиллерист, который проявлял любезность при посадке в вагон пассажиров и совсем юный лейтенант. Из знакомства и скорых задушевных разговоров, которые начались с распития водки, стало известно, что полковник ехал из Пензы, после окончания каких-то 3-х месячных курсов, к себе на работу. Он был директором одного из военных заводов, расположенного в сутках езды от Москвы. Лейтенант ехал из Берлина в отпуск и тоже должен был сойти на той же станции, что и полковник. Он служил шофёром у одного генерала, служившего в Советской Германии.

Как и нельзя было предположить компания купе собралась удачная. Полковник много шутил, смеялся и с ним чувствовалось всем нам вполне свободно. Это была чисто русская натура с прямым и трезвым взглядом на жизнь. В каждом его рассказе проступал настоящий патриотизм, свойственный русскому, советскому народу. Не смотря на то, что его завод помещался в лесной глуши и был ограничен жителями, в его рассказах не чувствовалось, что он живёт отшибленно, а наоборот чувствовалось, что он является хозяином ответственного участка государства.

Выпитая водка и немецкий ликёр создали приподнятое настроение, но при этом каждый из нас не забывал об основном, что было у каждого главным, важным для государства – лишней болтовни не было.

Провозглашали тосты «За Русь», «За русского человека». При этом, конечно, вспоминалась история России с давних времён до настоящего времени. Делились воспоминаниями о Великой Отечественной войне. У каждого их было много. С глубоким вниманием и интересом мы слушали рассказы о мужестве советских людей в Отечественную войну, проявивших себя и в воздухе, и на земле, и на море. Особое внимание у нас в рассказах уделялось геройству сибиряков и морской пехоте.

За окном вагона мелькали леса, поля и реки необъятной нашей Родины. Всё было в весеннем расцвете и по своей красоте может быть только в России. Это было понятно только нам, советским людям, и поэтому при такой случайной встрече в наших взглядах было всё общее, дополняющее одним другого.

На следующий день утром полковник и лейтенант сошли на одной маленькой станции, расположенной в таёжном лесу.

До Хабаровска мы большую часть пути проезжали с коллегой вдвоём в купе. Попутчики случались временные, неинтересные и не на продолжительные расстояния. Постоянными пассажирами в нашем вагоне были три или четыре семьи с детьми и без них, возвращающиеся из отпуска во Владивосток и в Порт Артур.

Кроме того следует обратить внимание на одного пассажира, как потом выяснилось, закоренелого сибиряка. С нами он ехал до Красноярска. Это высокий, плотный мужчина лет тридцати восьми – сорока. Вся его фигура и лицо так и излучали здоровье и бодрость. Проезжая Сибирь он охотно делился знанием её. О Сибири он рассказывал с любовью, отмечая её природные, речные и ископаемые богатства. Всё он изображал в громадных, обильных размерах, как о богатствах, так и о людях. Рассказывая о женщинах – сибирячках он и здесь всё изображал с исключительным восхищением:

"Что касается сибирячек, то действительно это женщины плотные, крупные и цветущие. Подаст если руку, то чувствуешь всю тяжесть, плотность и теплоту этой руки Вот это настоящие женщины и больше таких нигде нет!" Тяжесть и теплоту руки сибирячки он как-то особенно отмечал и голосом, и глазами, и потрясанием своей большой руки, считал женским достоинством.

Сибиряк много рассказывал о рыбной ловле, об охоте, о прелестях края вообще. По всему было видно, что он в Сибирь влюблён и доволен, что живёт в ней, а ни где-либо в другом месте. Особо отмечал выносливость, трудолюбие сибиряков, которым эти качества даются самой природой суровой и порой ещё дикой. Конечно, при этом из круга беседы не вышли и воспоминания о сибирских дивизиях, отличившихся геройством и стойкостью в Отечественной войне. В Красноярске сибиряк сошёл, оставив неизгладимую память о советском патриоте, любящем Сибирь и советскую Родину.

Проезжая Сибирь, мы с Виктором Александровичем много времени проводили у окна. Таёжные пейзажи сменялись один за другим. Тайга редко сменялась небольшими просторами долин, в некоторых местах вспаханных. Населённые пункты попадались редко и то небольшие. Иногда на сотни километров, кроме будки обходчика, вообще не встречалось ни одного жилища. Кругом тайга и дремучие леса, часто около железнодорожной насыпи в топи и болотах. Весна здесь только что начинает чувствоваться. Деревья и леса начинали только что зеленеть. Всю дорогу сосна, ель и кедр сменяются берёзовыми рощами и реками, которые здесь так же в изобилии.

Чем ближе к Байкалу, тем становилось прохладней. Верно снега уже нигде не было, но температура была немного выше нуля и особенно прохлада чувствовалась в Красноярске и Иркутске. Вот тогда-то я и пожалел, что не взял шинель, но успокаивался тем, что на Востоке будет теплее и ехать ещё дней пять – шесть, а за это время и весна вступит в свои права. И верно, после Байкала температура воздуха стала повышаться, а при приближении к Хабаровску мои сожаления о не взятой шинели и совсем стали рассеиваться.

Байкал. Это озеро-море мы проезжали часов с семи утра и до шести часов вечера. Был солнечный день и Байкал предстал перед нами во всей своей красе – суровый, быстрый и необъятный. Железная дорога прижата Байкалом к отвесным скалам. То и дело мелькает большое количество туннелей длинных и коротких. Сопки далёких берегов ещё были покрыты сплошным снегом, блестящим и розовеющим под лучами солнца.

За Яблоневым хребтом на большом протяжении нашим попутчиком является река Шилка, вдоль которой проходит железная дорога. Проезжая эти места невольно вспоминаются и золотоискатели, и декабристы, и ссыльные. Здесь среди суровой природы проводили свои лучшие годы наиболее испытанные революционеры. Здесь они крепли духом и отсюда руководили революционной борьбой в Царской России.

Вот и область Биробиджан. Каменистая почва здесь местами гола от растительности. Верно местами мелькают леса и топи, но это уже не то, что в Западной Сибири. Недаром несмотря на все условия переселенцы здесь недолго удерживаются. Чтобы завоевать жизнь здесь необходима настойчивая борьба человека с природными условиями, требующими неутомимый труд и энергичность.

За время дороги много читаю. Дочитал «Кавалер Золотой звезды», прочитал «Они умирают по одному» и «Это было в Караканде». Все книги интересные и поэтому не дают отрываться от чтения продолжительное время. Но в конце концов дорога утомляет и под конец пути уже не знаешь, чем заняться. Рассматривать окружающее за окном надоело, книги прочитаны, бока перелёжаны. Хочется скорее ступить на землю и размяться, не слышать стука колёс о стыки рельс.

Да и со сном получаются неполадки по времени. Здесь видать сказывается привычки организма к режиму Московского времени. Ведь чем дальше на Восток, тем день наступает всё раньше и раньше, и в районе Хабаровска эта разница в начале суток достигает 7-ми часов, то есть ночь наступает раньше на 7 часов, чем в Москве. И хотя режима в дороге относительно сна соблюдать не приходилось, тем не менее спать хочется с наступлением ночи по Московскому времени, а по Хабаровскому времени это уже наступающее утро следующего дня. Вот нам с коллегой и пришлось потом немало уделить внимания и усилий, чтобы приучить себя (да, именно, приучить) спать ночью, а не днём. Тем более, что нам это было необходимо, чтобы по приезде в СовГавань работать днём, а не ночью. Изменение режима дня давалось трудно, но потом мы, пересиливая и изнуряя себя, уже в СовГавани им всё же овладели.

К Хабаровску подъезжали поздним вечером, в 22 часа по местному времени. Перед городом проезжали через длинный мост перекинутый с одного берега на другой реки Амур. Река здесь достигает ширины 4 – х километров. Город Хабаровск встретил нас изморосью, хотя и былосравнительно тепло. Сдав вещи в камеру хранения мы с Коллегой пошли на Главный телеграф города. Я имел целью получить телеграфное сообщение от жены о месте нахождения её с детьми.

Перед самым отъездом получил от жены письмо, извещавшее, что она намерена поехать временно из Севастополя погостить к родным в Харьков. Когда она уехала и вообще уехала ли? Этого я не знал. Выезжая же из Москвы, я ей сообщил мои телеграфные адреса на время командировки в Хабаровске, в Совгавани и в Комсомольске, с просьбой немедленно сообщить в Хабаровск о выезде в Харьков. Не зная этого точно письма жене не писал, т. к. предположения, что они пролежат где-то, да ещё и попадут в другие руки, отнимали желание это делать. С дороги до Хабаровска послал в Харьков одно единственное письмо авиапочтой, но в скорой доставке его жене так же не был уверен.

Мысли о семье и местонахождении её не покидали меня всю дорогу. По ним всем я уже порядком соскучился, так как не видел их уже более двух с половиной месяцев. Ещё будучи в Москве желание быть в семейной обстановке обуревало мной очень часто, а за последнее время значительно усилилось и временами было тягостным. Особенно хочется видеть и знать, как растёт и развивается Наташа, моя младшая дочь. Мы с ней так дружили, а теперь ещё когда встретимся и узнает ли она меня?

И вот с желанием узнать, где они, с полной надеждой, что телеграмма уже есть, я спешил по приезде в Хабаровск на Главный телеграф. Но, увы, меня постигла неудача – никаких известий от жены не было. Это было 25 мая 1949 г. Так как поезд на Комсомольск отправлялся на следующий день в 19 часов, то и в этот день я несколько раз заходил и на Главный телеграф, и на Главный почтамт – но телеграммы не было.

Расстроенный, но всё же имея надежду, что возможно Вера послала телеграмму на СовГавань, я выехал из Хабаровска в Комсомольск. В аккуратности известий Веры я не сомневался, но здесь она вероятно не учла дальность. Потом это всё выяснится и будет вполне ясно.

Хабаровск около 1950 г.

Город Хабаровск мне очень понравился. День, проведённый в нём, выдался солнечным и тёплым. До этого беспрерывно четверо суток шли дожди. На большом пространстве берега реки Амур город разбросал свои улицы с каменными, фундаментальными зданиями, трёх- четырёх этажные. Особенно приятно выглядит центральная улица, на которой расположены основные городские, краевые учреждения, почта, телеграф и гостиница. Все здания главной улицы двух, трёх и четырёх этажные красиво, но просто оформлены. Расположена она между двумя большими площадями, хорошо озеленена и асфальтирована. К одной из площадей примыкает Парк культуры и отдыха и Офицерский парк.

На улице Хабаровска

Оба парка небольшие, но красивые, особенно Парк культуры и отдыха, который расположен на крутом берегу реки Амур. Она здесь так же широка и быстра. Беспрерывно по реке бегут гражданские и военные суда. Хабаровск живёт настоящей бурной, шумной жизнью большого города… Остальные улицы несколько хуже центральной.

26 мая в 18 ч. 55 м. мы отбыли с коллегой в г. Комсомольск. На этот раз вместе снами в купе ехал здоровенный тучный, мясистый мужчина лет 45-то, весом килограмм на 120. Не смотря на его тучность, он был бодр, подвижен и добродушен. Весь разговор самодовольная улыбка не сходила с его лица. Как потом выяснилось, он коренной житель Хабаровского края и дальше Читы не Запад не ездил.

Переехав через мост реки Амур, он нам показал одно важное строительство, грандиозность и смелость которого неоспоримы.

При разговоре много рассказывал об обилии рыбы в Амуре. Со слов, очевидца (своего хорошего знакомого) он рассказал весьма любопытную историю о ловле рыбы медведями:

"Один мой знакомый лично наблюдал, как медведь ловит рыбу. В устье Амура проходят косяки кеты такие плотные, что её прямо с берега выгребают лопатами. Так вот, этот знакомый раз в тайге и наблюдал за медведем ловящим рыбу. Заходит медведь по колена в воду, схватит рыбу и кладёт к себе под хвост. Хватает следующую и тоже под зад, который к тому же в воде. Ясно – вся рыба обратно в воду. Такую ловлю мишка продолжает часами. Вероятно имея желание запастись ей. Потом, видно разум всё же ему подсказал и медведь проверил свой улов. Смотрит под зад, а ясно- ничего нет. Опять начинает ловить и бесполезно откладывать рыбу под зад. Убеждается, что рыбы опять там нет и только по истечении времени, намучившись и убедившись в бесполезности своего труда, начинает пойманную рыбу выбрасывать на берег. Бывает, что так набросает большую кучу и потом питается ей продолжительное время. Ведь вот смешно, а это говорит, что разум медведя невелик."

Дорога на Комсомольск проходит по топям, лесам и сопкам. Обращает на себя оригинальность станционных построек. Все они бревенчатые, с отделкой досками. Покрашены в кирпичный цвет, а отделка окон, углов и т. д. в белый. Эти здания в большинстве своём двухэтажные, с высокими крышами, чтобы не скапливался снег. По своей отделке и оригинальности представляются лёгкими и сказочными. Попутчики, живущие в этих местах уже давно, говорят, что все эти станционные постройки выполнены по проекту какого – то знаменитого инженера- строителя, бывшего в заключении.

Вот и г. Комсомольск, геройство строителей которого так хорошо и красочно описано Верой Кетлинской в книге «Мужество».

Подъезжая к г. Комсомольску-на-Амуре 27.05.49 около 8 часов утра, бросается в глаза большое количество заводских труб, корпусов, посёлков, разбросанных в разных местах большой долины, окружённой высокими сопками с одной стороны и прижатой к реке Амур с другой. Было солнечное утро (t= 10* С). Станция города имеет очень много железнодорожных путей, со стоящими на них в большом количестве товарными поездами. Всё говорит о том, что это уже промышленный город. Здание станции деревянное, двухэтажное, наподобие тех, какие встречались между Хабаровском и Комсомольском. Выходим на привокзальную площадь и ищем возможность добраться на речной вокзал для переправы на противоположный берег реки Амур. Там начальная ж.д. станция Пивань железной дороги, идущей на СовГавань.

К вокзалу подходят несколько грузовых машин. Их сразу же окружают пассажиры, узнают, что можно добраться до города и речного вокзала, бросают чемоданы в кузова машин и с шумом, и с криками забираются сами. Такая посадка и вид транспорта нам особенно не понравились. Стали ожидать лучшей оказии, и в то же время я решил разыскать одного офицера, работу которого я должен был проверить. Он служил на одном из заводов города (инженер-капитан 2 ранга Н.М. Жолобов) Но беда в том, что я не знал его служебного и домашнего номера телефона, а завод, на котором он служил, находится в городе и от станции далеко, километра четыре.

Военный комендант вокзала также не знал нужного мне номера телефона. Хорошо, что помогло справочное телефонное бюро. После нескольких попыток мне удалось дозвониться до кабинета Жолобова, но его ещё не было на службе. Помощник его пообещал прислать за нами машину. И действительно, через 30 минут пришла легковая машина, и мы поехали на речной вокзал через город Комсомольск-на-Амуре. От ж.д. станции до речного вокзала километров 10.

Строительство города Комсомольска ещё не закончено, но по той планировке, которую можно определить по шоссейным дорогам, можно предположить, что это должен быть большой город. Многие капитальные здания из кирпича, облицованные и не облицованные, возвышаются в разных местах этого будущего большого промышленного города. Около разных предприятий жилых домов больше и они уже образуют улицы. Многие же здания ещё только начинают строить, а строительство некоторых почти завершено. В центре города закончено строительство нескольких кварталов с красивыми, многоэтажными жилыми домами. В этих кварталах дороги асфальтированы, вдоль домов тянутся асфальтированные тротуары и по бокам их зелёные насаждения деревьев с оградами. Отдельные участки вполне напоминают кварталы большого города с капитальными домами. Попадаются витрины и хорошо изготовленные вывески: «Универмаг», «Парикмахерская», «Ателье» и т. п.

Сопровождающий нас помощник Жолобова, молодой офицер год назад окончивший училище, с охотой показывает и рассказывает о достопримечательностях города, а мы к этому проявляем чрезвычайный интерес. Вот прекрасное здание Кинотеатра, здание Дома Культуры и около него, только что планируемый и насаженный большими деревьями, парк.

Видим работают в парке пленные японцы. Они мелкого роста, но коренастые. Пленных японцев мы видели и на улицах за посадкой деревьев и устройством тротуаров. Сопровождающий офицер рассказывает, что когда эти пленные японцы идут утром строем на работу, то часто поют Советские песни, особенно любят петь на японском языке «Гимн демократической молодёжи». Впереди своей колонны несут Красный флаг.

Потом нам показывают здание городской бани и при этом с восторгом говорят: «Смотрите, ведь эта баня как дворец!» и действительно – наружная часть, архитектура и отделка здания с колоннами, никак не указывают на то, что здесь простая баня.

Однако наряду с капитальными зданиями, ещё попадаются ветхие деревянные избушки, которые по мере строительства города будут сноситься. Эти избушки сохранились с момента начала строительства города и в них-то вероятно ещё жили и герои-строители книги «Мужество» В. Кетлинской.

На пустырях ещё видны пни и болота бывшей тайги. А сейчас тайга уже далеко отогнана от границ будущего города.

Комсомольск-на-Амуре. Фото начало 50-х гг.

Постройки речного вокзала пока временные, деревянные, но тем не менее выглядят приятно. Узнаём о переправе на тот берег, об отходе поезда со ст. Пивань на СовГавань и сдаём свои чемоданы в камеру хранения. Оказывается, до отхода поезда ещё много времени и мы решаем осмотреть нужный нам завод. Приезжаем на завод и знакомимся с Николаем Михайловичем Жолобовым, который по прибытии на службу узнал о нашем приезде. Знакомимся, хотя при этом оказывается, что знаем друг друга по учёбе в Инженерном училище в одно и то же время. Он на год раньше окончил его.

Осматривая и ознакамливаясь с заводом, убеждаемся, что он сделан капитально и производит в достаточном количестве необходимую продукцию. Цеха кирпичные или бетонированные и хорошо оборудованы. Везде порядок, и всё говорит за то, что это современный завод.

В 17 часов на буксире переходим на противоположный берег Амура. Он здесь так же широк, как и в Хабаровске. Противоположный берег весь в сопках и в зелени. Не смотря на бурное течение реки, то и дело проходят баржи, пассажирские пароходы, паромы с железнодорожными вагонами. Всё это подтверждает, что город живёт своей будничной, трудовой жизнью. День выдался тёплым и солнечным, и от этого жизнь города в тайге, вдали от центра, кажется такой же, как где-нибудь под Москвой. Невольно задумываешься о том упорстве и героизме советских людей, сумевших на болоте в тайге в короткий срок воздвигнуть настоящий большой промышленный город. Верно его строительство ещё не закончено, но всё уже говорит за то, что это настоящий город. В этих суровых климатических условиях советские люди победили природу, с успехом выращивают картофель, помидоры, огурцы и другие овощи.

Станция на линии Пивань – СовГавань.

Здание ст. Пивань представляет из себя небольшое двухэтажное капитальное каменное сооружение. Внутренняя и наружная отделка красивы и поэтому здание напоминает обычную станцию, встречающуюся где- либо между Москвой и Ленинградом.

В 19 часов мы с коллегой на поезде выехали в СовГавань.

23 февраля весь советский народ и его воины, миллионы наших зарубежных друзей будут отмечать 40-летие Вооружённых сил Советского Союза.

Почему 23 февраля считается Днём Советской Армии и Военно-Морского Флота?

Сразу же после установления в нашей стране Советской власти в октябре 1917 года на молодую Советскую республику двинулись многочисленные, хорошо вооружённые полчища иностранных интервентов и белогвардейцев. Поэтому для надёжной защиты революционных завоеваний нашего народа нужна была большая сильная регулярная армия. Учитывая это, Председателем Совета Народных Комиссаров В.И.Лениным 28 января 1918 г. был подписан декрет о создании Рабоче-крестьянской Красной Армии, а 14 февраля 1918 года – декрет о создании РабочеКрестьянского Красного Флота.

Ещё не было закончено формирование первых полков Красной Армии, как на Советскую республик двинулись полчища германских империалистов, чтобы захватить революционный Петроград, являющийся в то время столицей страны. Не смотря на это, созданные части Красной Армии вступили в ожесточённую схватку с немецкими войсками. В результате упорных боёв продвижение немецких войск под Нарвой и Псковом было остановлено. День 23-го февраля был переломным моментом в формировании отрядов Красной Армии для отпора германских империалистов.

В честь исторических боёв с германскими интервентами в феврале 1918 г. и массовой мобилизации трудящихся на отпор захватчикам день 23 февраля считается Днём рождения Советской Армии и Военно-Морского Флота.

Большой и трудный боевой путь прошли Советская Армия и Военно-Морской Флот за 40 лет своего существования. Наши армия и флот росли и закалялись а огне жесточайших сражений с многочисленными врагами первого в мире социалистического государства. За истекшие сорок лет Советская Армия и Военно-Морской Флот прошли путь от небольших слабо вооружённых красногвардейских и партизанских отрядов 1917 года до могучей первоклассных армии и флота нашего времени, оснащённых новейшей боевой техникой.

На страже неприкосновенности морских границ нашей советской Родины бдительно стоят воины Военно-Морского Флота. В их рядах несут свою почётную вахту моряки-подводники.

Будучи сам подводником, я постараюсь Вас познакомить со службой на подводных лодках. Но прежде чем перейти к этому рассказу, я познакомлю Вас с устройством подводных лодок.

Подводной лодкой называется военный корабль, который может плавать на поверхности воды, быстро погружаться под воду и плавать на глубине. Сколько времени лодка может пробыть под водой и на какой глубине зависит от её устройства, от прочности её корпуса. По законам гидравлики жидкость давит на погружённое в неё тело во всех направлениях с одинаковой силой. Следовательно, корпус п.л., когда она находится в подводном положении, подвергается гидравлическому давлению со всех сторон. Причём, на каждые 10 метров глубины давление возрастает на одну атмосферу (один килограмм на квадратный сантиметр). Закон свободного плавания любого тела в воде определяет, что каждое тело, погружённое в жидкость, теряет в своём весе столько, сколько весит жидкость, вытесненная этим телом. Если вес тела в воде меньше веса вытесненной воды, то оно плавает. В этом случае говорят, что тело имеет положительную плавучесть. Если вес тела в воде больше веса вытесненной воды, то оно тонет. В этом случае говорят, что тело имеет отрицательную плавучесть. Может быть и третье положение – когда вес вытесненной воды равен весу тела. В этом случае говорят, что тело имеет нулевую плавучесть.

Для любого надводного корабля необходимо иметь только положительную плавучесть, т. к. он должен плавать над водой. Для ПЛ этого качества недостаточно, т. к. она должна свободно погружаться, плавать под водой и легко всплывать. Следовательно, лодка должна обладать способностью менять свою плавучесть. Это достигается приёмом воды в систему главного балласта.

Устройство П. Л.

– прочный и лёгкий корпус, форма корпуса, шпангоуты, боевая рубка, деление лодок на одно корпусные (без лёгкого корпуса), полутора корпусные (лёгкий корпус охватывает прочный корпус частично) и двухкорпусные (лёгкий корпус охватывает прочный корпус со всех сторон), надстройка,

– отсеки, система ГБ и специального назначения,

– главные механизмы и их назначение (дизели, ГЭМ),

– вспомогательные механизмы (насосы, компрессора, эл. вентиляторы),

– устройства и системы (горизонтальные и вертикальные рули, осушит. магистраль, ВВД и т. д.),

– акк. батарея,

– вооружение (торпедные аппараты и торпеды), – перископы,

– средства наблюдения (шумопеленгаторы и гидролокация-средства подводного наблюдения). Таким образом мы видим, что подводная лодка является сложнейшим сооружением. Она воплощает в себе последние достижения большинства областей науки и техники.

Служба на подводной лодке требует чтобы личный состав был морально и физически сильным, отлично подготовленным по специальности, дружным, натренированным в управлении оружием и техническими средствами до автоматизма.

Слабое знание своей специальности хотя бы одним из членов экипажа может привести к гибели всей подводной лодки.

Подводная лодка по своему назначению одно из наиболее активных боевых средств на море.

Благодаря скрытного действия она может наносить большой урон противнику.

Особенно своими действиями советские подводники проявили себя в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Основная задача, которая была поставлена в этот период подводному флоту нашей страны, заключалась в том, чтобы активными действиями на морских путях противника уничтожать его транспорты и боевые корабли, вести разведку.

А при обороне Севастополя в 1941 году подводные лодки Черноморского флота использовались также для перевозки продуктов, снарядов и горючего. Выполняя эти задачи подводные лодки помогали Советской Армии на суше громить фашистских захватчиков.

Находясь в море в поисках противника или для выполнения других задач, ПЛ сталкивается с целым рядом неожиданностей, которые не приводят к роковым последствиям лишь благодаря быстрым и умелым действиям личного состава.

В период Великой Отечественной войны я служил на подводной лодке Черноморского Флота инженер- механиком, участвовал в нескольких боевых походах. Вот об умелых и смелых действиях подводников я и расскажу.

Вот отдельные эпизоды:

Для ясности напомню, что к концу 1941 года всё западное (Болгария и Румыния) и северное побережье Чёрного моря, включая Крым и порты Керчь и Новороссийск, были в руках немцев.

На Чёрном море было много вражеских боевых кораблей, ходило много военных транспортов, которыми они перевозили своим армиям пополнения людского состава, оружие и другие грузы. Немцы знали, что в Чёрном море на их морских путях действовали советские подводные лодки и поэтому они за ними охотились, стараясь уничтожить. Для этой цели у них было много быстроходных катеров, кораблей и подводных лодок. Кроме того для этой же цели они использовали и авиацию. Во многих местах Чёрного моря, особенно при подходах к портам, немцы поставили мины. Вот в такой обстановке на Чёрном море действовали советские подводные лодки.

В августе 1942 года подводная лодка типа «Малютка» находилась на позиции около Румынских берегов. Было обнаружено, что вдоль берега в этом районе проходит много транспортов противника.

Несмотря на мелководье в этом месте командир лодки принял решение атаковать транспорты противника. Первые три попытки выйти в атаку на транспорты успеха не имели. Но вот был обнаружен конвой противника в составе двух больших транспортов, охраняемых тремя сторожевыми кораблями. Глубина моря в этом месте была 12–13 метров. Несмотря на вечернее время, видимость была ещё хорошая, состояние моря – штиль.

Для атаки лодка выбрала наибольший транспорт. Приближаясь к нему в подводном состоянии, лодка несколько раз касалась грунта, так как было очень мелко. Но несмотря на мелководье лодка смогла лечь на курс атаки, произвела залп из торпедных аппаратов и потопила транспорт водоизмещением 5000 тонн.

После выхода торпед из торпедных аппаратов подвсплыла и по показавшейся из воды рубки была обнаружена вражескими сторожевыми кораблями. Началось преследование. Лодка отошла от места атаки и на глубине 8,5 метров легла на грунт. С целью обесшумливания были остановлены все работающие механизмы, включая гирокомпас и судовые часы.

В результате близкого взрыва десяти глубинных бомб, сброшенных с катеров противника, лодка получила большие повреждения. Были повреждены главные и вспомогательные механизмы, в отсеки через подорванные люки проникла вода, многие электрические лампы были разбиты- в отсеках лодки было полутемно.

Пускать турбонасос на осушение отсеков нельзя из-за того, что враг близко и мог обнаружить точное местонахождение лодки. Один отсек был затоплен полностью, а другой на 1/3 своего объёма.

Прошло некоторое время и стало ясно, что дальнейшее пребывание лодки под водой на грунте могло привести к её гибели.

Командир принял решение всплывать и, если будет необходимо, принять неравный бой с кораблями противника в надводном положении. В Центральном посту были собраны артиллеристы и матросы, вооружённые пистолетами, гранатами и пулемётом. Лодка всплыла, арт расчёт занял место у пушек. Но к счастью лодки, кораблей противника вблизи не оказалось. Видимо посчитав, что лодка потоплена, они ушли. После приведения основных механизмов в порядок, лодка в надводном положении пошла в свою базу.

Во время перехода лодка была снова обнаружена и атакована самолётом-торпедоносцем противника, который несколько раз выходил в атаку на лодку. Но всё обошлось хорошо, торпедоносец отгонялся артиллерийским огнём.

В общем с большими трудностями, истерзанная лодка возвратилась в базу.

В сентябре-октябре 1943 года подводная лодка «Щ-202», на которой я служил, находилась на боевой позиции около Румынских берегов.

Для радиосвязи с нашими самолётами мы ежедневно всплывали в крейсерское положение. Находясь на боевой позиции, это очень опасно, так как могут обнаружить вражеские корабли, самолёты, подводные лодки и преследовать. Но это делать нам было необходимо, и мы со всеми необходимыми предосторожностями и мерами всплывали.

Всё обходилось благополучно, но в один из дней, на четвёртые сутки нахождения на позиции, находясь в надводном положении днём, мы чуть не поплатились своими жизнями. Всё более и менее обошлось благополучно благодаря зоркости вахтенного матроса, который вместе с командиром был на мостике. Осматривая в бинокль горизонт и зенит, вахтенный матрос заметил увеличивающуюся точку со стороны солнца. Сразу же определил, что это самолёт противника и доложил об этом командиру.

Была объявлена боевая тревога и лодка стала быстро погружаться. Но самолёт успел из пушек и пулемётов обстрелять верхнюю часть лодки, не успевшую ещё скрыться под водой, и сбросил несколько бомб. Мы слышали, как по корпусу лодки ударяли снаряды и пули, а также взорвавшиеся бомбы. С подволока посыпалась пыль, перегорело несколько электрических лампочек. После тщательного осмотра лодки, внутри были обнаружены более значительные повреждения, но не влиявшие на наше дальнейшее нахождение на боевой позиции. Таким сравнительно счастливым исходом от атаки самолётом противника подводная лодка отделалась благодаря внимательности сигнальщика на посту.

Поздним вечером этого же дня с нами произошёл и второй случай, характеризующий коварность врага.

После погружения от атаки самолёта подводная лодка до наступления темноты находилась под водой. Сначала мы ходили на большой глубине, а потом на перископной. Осматривая при помощи перископов горизонт и зенит, мы ничего не обнаруживали, самолёта не было, всё было спокойно. С наступлением темноты подводная лодка всплыла в крейсерское положение.

Осмотром мостика и надстройки убедились, что снарядами и пулями самолёта были нанесены повреждения важным устройствам. Море было спокойно, Светила полная луна. Мы приступили к устранению повреждений. Для этого, кроме вахтенной службы, на мостике и надстройке находилось около 19 человек. Все повреждения были уже почти устранены, в это время мы услышали нарастающий гул со стороны луны. Догадались, что это самолёт, хотя в лучах луны его и видно не было. Все стали быстро с мостика прыгать в люк и спускаться вовнутрь лодки. Самолёт опять произвёл пушечно-пулемётный обстрел подводной лодки и сбросил бомбы. Но вреда ни людям, ни лодке не причинил, т. к. лодка быстро погрузилась.

Своевременное обнаружение самолёта и быстрое действие личного состава и на этот раз не дали самолёту противника успеха.

В том же походе с нами произошёл и ещё один случай.

Через несколько дней мы получили приказание перейти в другой район моря, находящийся около г. Судак в Крыму, для выполнения специального задания.

Придя на новую позицию после наступления темноты поздно вечером всплыли в позиционное положение и ходили в недалёком расстоянии от Крымского берега вблизи Судака. Море тихое, светила полная луна. На мостике находились командир и вахтенный матрос. Осматривая теневую часть горизонта у береговых гор, вахтенный матрос заметил сначала точку, а потом появившийся около неё бурун. Догадавшись, что это торпедный катер противника доложил командиру. Быстро оба спустились в лодку, которая стала немедленно погружаться. Когда лодка была уже на глубине 40 метров, над ней разорвалась серия глубинных бомб. Посыпалась пыль с подволока, перегорело несколько десятков электрических лампочек, загремели покатившиеся предметы. После этого последовало ещё несколько взрывов серий бомб, но уже дальше и дальше от лодки. Всё же от взрывов были повреждены некоторые механизмы, которые удалось быстро исправить.

Отойдя на значительное расстояние в море, подводная лодка через некоторое время всплыла. Кругом было тихо и спокойно. Можно было продолжать нести позиционную службу. Через день, получив приказание, мы вернулись в базу.

Этот случай также свидетельствует о бдительности и мужестве советских подводников.

В апреле 1944 года началась операция наших войск по уничтожению крымской группировке врага.

Фашисты предприняли попытку вывезти остатки своих войск морем на транспортах и самоходных баржах. Но редкому кораблю удавалось пробраться к берегам Румынии.

Наши боевые надводные и подводные корабли блокировали Крым и с успехом уничтожали вражеские корабли. В этой операции по уничтожению остатков немецких войск спасавшихся на кораблях участвовала и подводная лодка, на которой служил я.

Мы занимали боевую позицию около Румынского порта Констанца. Первые дни нахождения на позиции нам не приносили успеха, хотя соседние с нами подводные лодки в это время топили вражеские корабли. От этого нам было и радостно, но в то же время и досадно, почему это делаем не мы? И всё же наступили радостные дни и для нас. В один из дней конца апреля, а именно 28-го, мы обнаружили на горизонте транспорты противника. После маневрирования в подводном положении, подводная лодка легла на боевой курс для атаки транспортов врага.

Через несколько минут командиром была дана команда «Пли!» и торпеды с большой скоростью понеслись к транспортам. Вскоре мы услышали глухие взрывы. Значит торпеды попали в цель – было потоплено два транспорта противника. Через несколько минут стали рваться глубинные бомбы сбрасываемые на нас кораблями охранения противника. В течении 2-х часов катера противника преследовали нас, а потом они нас потеряли. Через несколько дней нам вновь посчастливилось обнаружить противника.

Поздно вечером 7 мая лодка находилась в позиционном положении. Небольшое волнение моря, сквозь туман светила луна. Находясь на мостике вахтенный матрос обнаружил на горизонте силуэт корабля. Была объявлена боевая тревога, и лодка в позиционном положении после маневрирования легла на боевой курс. Вскоре прозвучала команда «Пли!», и мы через несколько секунд вновь услышали, а кто находился на мостике, и увидели взрыв торпед. В этот раз была потоплена быстроходная десантная баржа.

На другой день в перископ был обнаружен на горизонте дым, а потом и сам конвой из 4-х барж. Снова объявляется боевая тревога, и лодка ложится на боевой курс. Выпущенные торпеды потопили ещё одну баржу противника.

После этого, израсходовав все торпеды и получив разрешение командования, наша подводная лодка взяла курс на возвращение в свою базу.

Итак, в этот поход наша подводная лодка «Щ-202» потопила четыре корабля противника.

Для нас это было большой радостью. Эта радость стала ещё больше, когда мы по радио узнали, что город Севастополь освобождён.

1958 г.

Фото 1. Амплеева Мария Андреевна и Амплеев Алексей Васильевич с детьми Михаилом, Клавдией и Василием.

Фото 2. Амплеев К.А., г. Николаев 1931г

Фото 3. Передний план слева направо: Амплеева Анна Лазаревна и Амплеев Михаил Алексеевич с дочерью Леной. Задний план: Клавдия Алексеевна Филиппова (Амплеева) и Пётр Алексеевич Филиппов.

Фото 4. Амплеев М.А. 1949г

Фото 5. Василий Алексеевич Амплеев и Надежда Владимировна Амплеева. г. Николаев, возможно 1935 г.

Фото 6. Слева направо: Леонид, Василий, Константин Амплеевы. г. Николаев, 1973 г.

Фото7. Учёба в Харьковском авиационном институте Амплеев К.А. слева, 1932г

Фото 8. Амплеев К.А. второй слева. Харьков,1932г

Фото 9. Амплеев К.А. и Амплеева В.Е., Севастополь1938 г.

Фото 10.

Слева направо сидят: Светлана Амплеева, Амплеев Константин Алексеевич, Наташа Амплеева, Амплеев Леонид Алексеевич, Амплеева Мария Анлреевна, Амплеев Василий Алексеевич, Филиппов Пётр Алексеевич,

Слева направо стоят: Амплеева Вера Ефимовна,

Филиппова Лена, Фоменко Николай, Амплеева Лена, Филиппова Клавдия Алексеевна.

Фотография сделана после похорон Амплеева Михаила Алексеевича, Москва 1950 г.

Фото 11.Амплеев К.А. и Жолобов Н.М., Москва, Водная станция ВМС, 1954 г.

Фото 12.Амплеев К.А и Жолобов Н.М. (слева) с дочерью Ларисой на демонстрации, Москва.7 ноября 1958 г.

Фото13. На занятиях физкультурой офицеров – моряков ТУ ВМС вТекстильщиках на Люблинском пруду. Амплеев К.А. в центральной паре справа. 1956 г.

Фото 14. Амплеев К.А. с другом по службе на ЧФ инж- капитаном 1 ранга Кашириным Александром Семёновичем.1962г

Фото 15. Амплеев К А. справа. Прощание с ВМФ,15 июня 1960 г.

Фото 16. "Памятный снимок сотрудников Отдела № 1 Госплана РСФСР с Зампредом В.П. Баландиным" (это надпись сделана отцом на обороте)

Баландин стоит во втором ряду сверху, четвёртый слева, пятый- К.А.Амплеев), 26.02.1970 г.

Приглашение на празднование 30-ти летия окончания ВВМИОЛУ им. Дзержинского, г. Ленинград, 1968 г.

Фото17. "1–4 октября 1968 г, г. Севастополь. Инженеры – механики подводники на сборе ветеранов войны 1941–1945 г" (надпись сделана отцом на обороте.) Амплеев К.А. стоит шестой слева.

После войны и до последних дней отец вёл обширную переписку со своими боевыми товарищами: Леоновым М.В (Ленинград), Маркеловым (Одесса), В. Блюдо (Нежин), Пановым (Ленинград), Нижним В.С.(Севастополь), Пастуховым (Симферополь), Валиковым И.А.(Ленинград), Калиным С.А. (Севастополь). Они поздравляли друг друга с праздниками, помогали отыскать других своих товарищей. Встречались в Ленинграде и в Севастополе на знаменательных событиях. При написании Девятогобоевого похода «Щ-202», отец советовался со многими из них, рассылал варианты, получал уточнения. Особенно много обсуждалось это с командиром М.В. Леоновым. Он стремился к достоверности и абсолютной правде изложения событий.

г. Севастополь, Мемориал «35 батарея», На парапете установлены плиты с перечислением всех участников обороны Севастополя, есть доска, где упомянута п.л. «Щ- 202». Фото 2013 г.

Фото 18. Амплеев К.А стоит четвёртый справа. "У могилы контр-адмирала Соловьёва М.Г. на братском кладбище в Севастополе. 8. 05. 69 г. "(надпись на обороте сделана отцом).

Фото 19. Встреча ветеранов подводников, г. Севастополь, 1969 г.

Фото 20.Музей Черноморского Флота, г. Севастополь, 2013 г.

Фото 21. Сбор картошки работниками Госплана РСФСР в совхозе «Борец», август 1968 г. Амплеев К.А. слева,

Фото 22. Амплеев К.А. сидит справа.

Фото 23. Командировка в г. Северодвинск.

"Слева направо:

– я,

– Ткаченко Анат. Егор. – зампред Северодвинского Горсовета – Тихомиров Ю.П. (Г.П. РСФСР) 6-10 июня 1973 г." (надпись на обороте сделана отцом)

Фото 24.К.А. Амплеев с внуком Константином, Москва, парк Сокольники, 1973 год.

Ампдеев К.А. 1968 г.

«Лодки, штиль» Амплеев К.А. Март 1973 г. Холст, масло. 34 Х 24

«Вечер перед бурей». Амплеев К.А

Холст, масло. 24 Х 17

«Зимняя дорога». Амплеев К.А. 1971 г.

Холст, масло. 24 Х 15

В результате сокращения вооружённых сил СССР в 1960 г по инициативе Хрущёва, отец вынужден был уйти в запас в свои неполных 49 лет.

В дальнейшем он работал в Госплане РСФСР вплоть до своей кончины в 1974 году.

Архив у отца не маленький, и возможно что-то важное я упустила, но надеюсь, что и те материалы, которые мною прочитаны, отпечатаны и опубликованы, дадут достаточное представление о жизни не только моего отца, но и о жизни, о принципах, ориентирах, моральных устоях, ответственности и героизме в нужные моменты, всего поколения его сверстников. Они росли и формировались после Революции, на их долю выпало много испытаний, и чтобы не говорили и не писали сегодня многие хулители Советского периода нашей страны, это поколение с честью и огромным чувством долга вынесло все тяготы и лишения Великой Отечественной войны, они вышли из неё победителями и подарили нам не только свободу, но и саму жизнь.

Вечная им за это память.

Н.Гурина-Корбова. Москва 2016 г.

* Тра́верз (фр. traverse, от traverser, перебегать поперек)

– направление, перпендикулярное курсу судна, самолета или его диаметральной плоскости. Соответствует курсовому углу 90°.

* По́дволок (подволока) – внутренняя (нижняя) сторона палубы, потолок судового помещения.

Во флотском стиле разговора может применяться ударение на последнем слоге, как в словах «компа́с» или «рапо́рт».

* Шпангоут (нидерл. spanthout, от spant – «балка» и hout – «древесина») – поперечное ребро корпуса судна; деревянный или металлический поперечный элемент жёсткости обшивки корпуса корабля, летательного аппарата или котла восьмиосного вагона-цистерны. В кораблестроении и судостроении это также элемент теоретического чертежа – сечение корпуса вертикальной поперечной плоскостью.

* Кло́тик (клот; от нидерл. kloot – шар, набалдашник), наделка закруглённой формы с выступающими краями на топе мачты или флагштока. Клотик изготовляется из дерева или металла. Внутри клотика устанавливают ролики фалов для подъёма сигнальных флагов, фонаря и др. Кроме того, клотик прикрывает торец мачты от влаги. От киля до клотика – «снизу доверху», от низшей точки судна до высшей.

Отправить на клотик чай пить – излюбленная шутка над новичками-юнгами

* Крейсерское положение подводной лодки

надводное положение удиферентованной подводной лодки с осушенными главными балластными цистернами и заполненной цистерной быстрого погружения (подводная лодка находится в готовности к срочному погружению).

* Флажная система или Русская семафорная азбука

Существующую сегодня на флоте русскую семафорную азбуку разработал в 1895 году вице-адмирал Степан Осипович Макаров.

Русская семафорная азбука составлена в соответствии с русским алфавитом, включает 29 буквенных и 3 служебных знака. Она не содержит цифр и знаков препинания. Их передача производится по буквам, словами. Например, цифра «7» будет передана словом «семь», а знак «,» – словом «запятая».

Каждой букве и условному знаку соответствует определенное положение рук с флажками. Семафорное сообщение состоит из слов, составленных из букв, изображаемых соответствующим положением флажков. Передача информации семафором производится сигнальщиками с помощью флажков, размер ткани которых составляет 30x35 см. Цвет ткани флажков зависит от времени суток: в тёмное время суток используются флажки с тканью светлого тона (желтый, белый), а в светлое время суток – с тканью тёмного тона (красный, чёрный).

При отсутствии флажков – семафорят бескозырками. Средняя скорость передачи флажным семафором обученным сигнальщиком составляет 60–80 знаков в минуту.

Должность / специальность сигнальщика на флоте была введена 13 декабря 1869 года приказом по флоту № 161. С 1 декабря 2011 года «флажное сигналопроизводство» исключено из учебной программы младших специалистов связи

* Чеколда, ж. твер. щеколда. | Сквозной ставенный болт

* Система воздуха высокого давления (ВВД) предназначена для пополнения и хранения запасов ВВД, а также для подачи его к потребителям.

* Система ГБ- система Главного Балласта

Впервые в отечественном подводном кораблестроении была применена централизованная система погружения и управления лодкой В систему ГБ входили концевые и палубные цистерны.

* Гироко́мпас (в морском профессиональном жаргоне

– гирокомпа́с) – механический указатель направления истинного (географического) меридиана, предназначенный для определения курса объекта, а также азимута (пеленга) ориентируемого направления. Принцип действия гирокомпаса основан на использовании свойств гироскопа и суточного вращения Земли. Его идея была предложена французским учёным Фуко.

Гирокомпасы широко применяются в морской навигации и ракетной технике. Они имеют два важных преимущества перед магнитными компасами они показывают направление на истинный полюс, то есть на ту точку, через которую проходит ось вращения Земли, в то время как магнитный компас указывает направление на магнитный полюс; они гораздо менее чувствительны к внешним магнитным полям, например, тем полям, которые создаются ферромагнитными деталями корпуса судна.

** Сове́тская Га́вань – город краевого подчинения в России, административный центр Советско-Гаванского района Хабаровского края, расположен на берегу одноимённого залива, являющегося в свою очередь частью Татарского пролива.

** Комсомо́льск-на-Аму́ре – город в Хабаровском крае России. Образован отрядами комсомольцев в 1932 году посреди тайги на месте села Пермское, основанного в 1860 году и нанайского стойбища «Дземги». В советское время был военно-промышленным центром союзного значения. В период с 1959 по 1993 год город был закрыт для посещения иностранцами. Исторически сложившееся название – «город Юности».

**Тарханку́т (Тарха́н-Кут; укр. Тарханкут, Тархан- Кут, крымско-тат. Tarhan Qut, Тархан Къут) – мыс на западе Крыма, на одноимённом полуострове.

Сборник " Чёрное море моё" составлен на основе подлинных записей инженера-капитана 1 ранга Амплеева Константина Алексеевича.

Подбор фотографий и художественное оформление выполнено Н.Гуриной- Корбовой.

Отпечатано в кол. 20 экз. в типографии «Белый ветер», г. Москва, ул. Щипок, 28.

Москва 2016 год.