Никто не может точно сказать, когда появился первый военный корабль. Зато мы знаем, когда появилась первая спасательная шлюпка: ее появление документально зафиксировано. Это, конечно, был знаменитый Ноев ковчег. Бог научил Ноя построить ковчег так же, как сделан человек: сначала скелет, потом мясо, а сверху – кожа. Скелет корабля состоит из шпангоутов, бимсов, стрингеров и множества других деталей. Причем шпангоуты играют роль ребер. А уже сверху накладываются палубы и обшивка из чего хотите: из дерева, металла, кож или просмоленных тряпок. Ребра и у человека, и у корабля не прямые, а изогнутые в виде буквы «С»… Нам эта история важна еще и потому, что она ясно показывает: и человек, и корабль изначально были сотворены промыслом Божиим. И судьбы их на протяжении долгих веков человеческой истории были неразделимы. Не зря многие моряки считают, что у корабля есть душа… Для среднего и старшего школьного возраста.
V 1.0 by prussol
Составитель серии «Узнай мир» В. А. Карачёв
Иллюстрации Т. В. Канивец
Никто не может точно сказать, когда появился первый военный корабль. Зато мы знаем, когда появилась первая спасательная шлюпка: ее появление документально зафиксировано. Это, конечно, был знаменитый Ноев ковчег. Бог научил Ноя построить ковчег так же, как сделан человек: сначала скелет, потом мясо, а сверху – кожа. Скелет корабля состоит из шпангоутов, бимсов, стрингеров и множества других деталей. Причем шпангоуты играют роль ребер. А уже сверху накладываются палубы и обшивка из чего хотите: из дерева, металла, кож или просмоленных тряпок. Ребра и у человека, и у корабля не прямые, а изогнутые в виде буквы «С»…
Нам эта история важна еще и потому, что она ясно показывает: и человек, и корабль изначально были сотворены промыслом Божиим. И судьбы их на протяжении долгих веков человеческой истории были неразделимы. Не зря многие моряки считают, что у корабля есть душа…
Шли годы, проходили века, развивались цивилизации, а вместе с ними и человек, чей круг интересов становился все шире и шире. У людей появился вкус к путешествиям. Росла торговля…
Первые корабли как раз и были торговыми. По суше перевозить товары было не всегда удобно, особенно при наличии разбойников на торговых путях. Оттого-то и пытались все что можно переправлять по воде. Вскоре, однако, появились пираты, первые, так сказать, военные моряки.
Древний Египет можно считать родиной кораблестроения. Первые корабли делались из папируса. Лишь в VI веке до н. э. стали строить деревянные. В Египте же изобрели такие нужные вещи, как парус и руль. Впрочем, нельзя сказать, что древние египтяне хорошо умели ходить под парусом. Им просто благоприятствовали местные условия.
Если мы посмотрим на карту, то увидим, что Нил течет на север и впадает в Средиземное море. А с моря – на юг – дуют сильные ветры. Поэтому, когда надо было плыть в южном направлении, египтяне ставили парус. А обратно плыли по течению. Ходить под парусом против ветра они еще не умели. Да и парус тогда был похож просто на огромную квадратную тряпку – не более того. С таким парусом особенно не поплаваешь. Поэтому ходили тогда в основном на веслах. Вас, может быть, удивляет слово «ходить» применительно к мореплаванию. Но так уж принято: по морям не «плавают», а «ходят»; отсюда и слово «мореход».
Впервые всерьез о военном флоте стали задумываться около 2600 лет назад в Древней Греции. Во-первых, потому, что греки вечно с кем-то воевали, во-вторых, потому, что Греция расположена на множестве островов.
Греческий корабль выглядел довольно причудливо: его сильно загнутая кверху корма напоминала рыбий хвост, нос – бивень носорога, да еще спереди торчал таран – на всякий случай. Мы уже говорили о пиратах. Если в самые древние времена их было не так уж много, то с развитием торговли их число стало умножаться. Прячась в малоприметных бухтах или за островными скалами, пираты поджидали удобного случая, чтобы напасть на торговые суда. И при таком нападении как нападающим, так и обороняющимся таран очень даже мог пригодиться. Изготавливали его из дерева и обивали сверху бронзой – для прочности. Правда, иногда таран застревал в корпусе корабля противника, и тогда оба корабля могли утонуть вместе. Нередко нападающие шли на абордаж, то есть перебирались на корабль противника и учиняли там побоище.
Однако в ранние древнегреческие времена военный флот использовался главным образом как транспортное средство для доставки воинов к месту сражения. Так, например, поступали персы, которые вечно воевали с Грецией. От тех времен, кстати, осталось выражение «сжечь корабли», то есть отрезать себе путь к отступлению. Воинов высаживали, а корабли сжигали – тогда им не оставалось ничего иного, как только победить или погибнуть: отступать-то некуда…
Но уже и в те времена происходили довольно крупные морские сражения. Вот, например, сражение при Саламине осенью 480 г. до н. э. Сражались греки с персами. Правда, до генерального сражения дело дошло не сразу: сначала происходили лишь мелкие стычки между отдельными греческими и персидскими кораблями. А сухопутная персидская армия между тем расползлась почти по всей Греции.
Греческий полководец Фемистокл понял, что, если не разгромить персов на море, дело может окончиться для Греции совсем плохо. Решив зажать большой персидский флот где-нибудь в узком месте, Фемистокл выбрал для этого Саламинский пролив (Саламин – остров у побережья Аттики; можете найти его на карте. См. приложение, с. 90). Греческий флот имел около 380 кораблей, персидский – около 800. Греки выстроили свои корабли вдоль побережья острова в две линии. Персы подошли ночью и выстроились в три линии напротив греков, а еще около 200 персидских кораблей заняли выходы из пролива. Утром греческие корабли атаковали правый фланг персов. Скученный боевой порядок персов не давал им возможности использовать свое численное превосходство, их корабли не могли маневрировать, они сцеплялись друг с другом и садились на мель. Энергичными действиями греки таранили и брали на абордаж корабли противника. А когда был убит брат персидского царя Ксеркса Ариомен, командовавший флотом, персы дрогнули, их правое крыло было разбито, и все персидские корабли обратились в паническое бегство. В итоге персы потеряли 200 кораблей, греки только 40, и Греция была спасена!
Шло время, развитие корабельного дела продолжалось. Внесли свою лепту в кораблестроение и древние римляне. Скажем, их изобретением стали клюз (отверстие для якоря), небольшой боковой парус на наклонной мачте. Называется такой парус «артемон» и выполняет очень важную функцию – он позволяет использовать боковой ветер, для того чтобы двигаться в нужном направлении, а вовсе не в направлении ветра. Это был один из серьезных шагов в сторону отказа от гребцов.
С появлением артемона работа рулевого, который по-другому называется кормчим (от слова «кормило» – руль), стала более сложной. Ему теперь приходилось постоянно следить за направлением ветра, чтобы он правильно дул в паруса. Если кормчий часто «терял» ветер, команда могла выбросить его за борт – в те времена на море не церемонились. Да и сейчас тоже.
Но все же главным кораблем римского военного флота оставалась так называемая трирема.
Называлась она так вот почему. То количество гребцов, которое требовалось для быстрого хода корабля, невозможно было уместить друг за другом на одной палубе. Для этого нужен очень длинный корабль. Но выход из положения нашли: нельзя на одной – разместим на двух, в два «этажа».
Такие корабли называли биремами. Потом появились триремы – «трехэтажные» корабли, квадриремы – «четырехэтажные» и кинкеремы, или пентеры, – «пятиэтажные». Гребцами были рабы, поэтому никто не беспокоился, удобно им или нет. А было очень неудобно, так как, понятное дело, чем дальше гребец от воды, тем длиннее у него весло, а чем весло длиннее – тем тяжелее.
Изобрели римляне и специальное абордажное устройство. При его использовании можно было обойтись даже без тарана. Оно представляло собой что-то вроде откидного мостика с зубьями, который прикреплялся к борту судна. Римляне подходили к неприятелю борт о борт, перерубали крепежные тросы, довольно тяжелый «мостик» грохался на чужую палубу и вцеплялся в нее зубьями. Римские солдаты перебирались по нему на корабль противника. Потом были сделаны и другие полезные изобретения. На боевые корабли стали устанавливать катапульты, с помощью которых можно было обстреливать неприятеля камнями и зажигательными снарядами; появились специальные крюки, которыми можно было подтянуть к себе чужой корабль, чтобы взять его на абордаж, а также многое другое…
В истории морских сражений видное место занимает осада римлянами Сиракуз во время Второй Пунической войны. Город Сиракузы располагался на острове Сицилия и не без оснований гордился тем, что среди его жителей был Архимед, великий изобретатель и ученый древности.
Архимед доставил римлянам много неприятностей! Он применял специальные машины, наподобие примитивных подъемных кранов, для потопления подошедших близко к берегу римских боевых кораблей; для закидывания римских солдат камнями он заготовил огромные катапульты и баллисты; для поджигания римских кораблей он придумал гигантские линзы (впрочем, последнее пока не доказано). Тем не менее Сиракузы пали, а Архимед погиб.
В конце первого тысячелетия нашей эры во весь голос заявили о себе викинги. Жили они в Северной Европе, где пасмурно, ветрено и холодно. Такие суровые условия сделали викингов людьми серьезными, выносливыми и опасными. Вскоре им стало тесно на своем Скандинавском полуострове, и они отправились в нешуточное предприятие длиной в несколько веков – на покорение соседей. Для этого им понадобились корабли, а они у викингов были легкими, быстроходными, наводящими ужас на врага. Викинги прекрасно понимали, что напуганный противник – это почти побежденный противник. Поэтому они украшали носы своих кораблей изображениями оскаленных драконов. Да и назывались эти корабли соответственно – дракары. По бортам викинги укрепляли угрожающе размалеванные щиты.
Дракары обычно достигали в длину около 25 метров и могли плыть как под парусом, так и на веслах, а поскольку корма и нос у дракара одинаковые, то и двигаться он мог в любую сторону. Кстати, викингам удалось овладеть искусством плавания навстречу ветру, добивались они этого благодаря особой форме паруса и умению ходить галсами, то есть зигзагами. Кроме того, викинги пользовались компасом, а потому могли заплывать очень далеко, не боясь заблудиться. Они добрались даже до Гренландии и Северной Америки. Частенько совершали они набеги и на Русский Север, где их называли варягами.
Жившие там славяне издавна плавали на лодьях, которые напоминали корабли викингов. Лодьи использовались в основном как речное транспортное средство, на котором русские воины отправлялись бить врага или торговать.
Кстати, русским приходилось иногда сражаться и с Византией, так что лодьи и триремы, которые по традиции (ведь Византия была преемницей Рима) использовались византийскими моряками, встречались между собой в морских сражениях.
К XVI веку искусство строительства парусных кораблей достигло больших высот, и от использования в военно-морском деле гребных судов практически отказались. Парусники теперь уже не обходились одной мачтой с поперечной балкой и прямым, как простыня, парусом. То, чем отныне оснащались все крупные суда, стало называться парусным вооружением и включало в себя рангоут, такелаж и сами паруса. Рангоут – это мачты и все остальное, на чем держатся паруса.
А такелаж – это канаты, концы, тросы, которые не дают упасть рангоуту и растягивают паруса на мачтах. Каждому элементу парусного вооружения давалось свое название. Вот, скажем, рангоут (от носа к корме и снизу вверх): бушприт, утлегарь, фок-мачта, фор-стеньга, фор-брам-стеньга, грот-мачта, грот-брам-стеньга… и так далее и тому подобное, еще десятка два-три подобных названий.
Корабли теперь тоже стали называться по-разному, в зависимости от их парусного вооружения. Например, фрегат (его называли и просто корабль) имел три или четыре мачты и прямые паруса; бриг – две мачты с прямыми парусами; бригантина (шхуна-бриг) – две мачты с прямыми и косыми парусами, корвет. Корабли, на которых плавал Колумб, назывались каравеллами от итальянского
На основе опыта, накопленного военными флотами в ходе войн и морских сражений, возникла необходимость как-то классифицировать корабли, в зависимости от боевого назначения, размеров, водоизмещения, количества пушек и численности экипажа, чтобы удобнее было работать историкам, флотоводцам и интендантам. Так что в середине XVII века корабли стали делить на шесть разрядов или рангов.
Корабли 1-го, 2-го и 3-го рангов были линейными; корабли 4-го и 5-го рангов предназначались обычно для ведения разведки и охраны морских путей. Как правило, для этого использовались фрегаты. К кораблям 6-го ранга относились посыльные суда.
К XVII веку был накоплен изрядный опыт мореплавания. То была эпоха Великих географических открытий. Испанцы и португальцы завоевали большие территории в Южной Америке, в Азии, на Дальнем Востоке. Отовсюду они вывозили огромные богатства и очень этим гордились. Но корабли строить умели не только испанцы с португальцами. На роль владычицы морей претендовала Англия, чьи каперы, те же пираты, грабили испанские корабли. Кроме того, трения между Испанией и Англией носили религиозный характер. Испанцы были истыми католиками, тогда как англичане отложились от римской католической церкви и создали свою – англиканскую.
Испанцы решили покончить со своим конкурентом и в 1588 году, собрав огромный флот, который назвали Непобедимой армадой (128 кораблей с 2400 орудиями, свыше 8 тысяч матросов и 19 тысяч солдат), направились к английским берегам. Исторический анекдот предлагает нам следующую версию событий. Знаменитый английский адмирал (а прежде пират, заслуживший благосклонность английской королевы за налеты на испанские суда и города в Южной Америке) сэр Фрэнсис Дрейк играл на берегу в национальную английскую игру – кегли. Вдруг на горизонте показалась испанская эскадра. Будучи истым джентльменом, Дрейк отправился на корабль, чтобы руководить сражением, только после того как закончил игру.
А сражение развивалось так.
Армада собиралась пройти через пролив Ла-Манш к Дюнкерку, где ее ожидала 20-тысячная армия Александра Фарнезе, наместника Испании в Нидерландах.
Объединив силы, испанцы предполагали высадиться в Англии. Англичане, понимая, что в ближнем бою их ждет поражение – испанцы превосходили их по численности, – принялись обстреливать испанский флот с большого расстояния, поскольку преимущество было у англичан: их артиллерия превосходила испанскую. Испанцы были вынуждены спасаться в бухте Кале на французском побережье. Но англичане достали врага и там. Ночью они начинили порохом и бочками со смолой несколько своих кораблей и направили их на скученно стоявшие на якоре испанские суда. Такие корабли-бомбы назывались брандеры. Взорвавшийся порох причинил немалый ущерб Непобедимой армаде. В рядах испанцев началась паника, они принялись рубить якорные канаты. Армада вышла в открытое море, но утром ее опять атаковали англичане, которым благоприятствовала даже погода: вскоре случился страшный шторм, он понес испанские корабли на берег Шотландии, где огромные галионы разбивались о скалы. Многие испанские корабли исчезли в морской пучине, и лишь половина судов поодиночке вернулась на родину. Боевыми действиями англичан руководили Чарльз Ховард и сэр Фрэнсис Дрейк. Во главе испанцев стоял граф Медина.
Испания была повержена, но на пути англичан к мировому господству на морях стояла в то время Голландия, тоже обладавшая немалой военно-морской мощью.
В середине XVII века (а именно в 1652–1674 годах) между Англией и Голландией велись довольно кровопролитные войны, поводом для которых стал принятый английским парламентом «Навигационный акт», запрещавший ввоз в Англию иностранных товаров на иных судах, кроме английских. Этот акт был направлен в первую очередь против голландцев, которые вели обширную посредническую торговлю.
Голландцы наносили по Англии чувствительные удары. Так, голландский адмирал Рейтер, одержав над англичанами в 1666 году победу в проливе Па-де-Кале, блокировал устье Темзы. Однако англичанам удалось отбросить противника от берегов Англии и у острова Нордфореленд вынудить его принять сражение, в котором голландский флот лишился десяти кораблей и двух тысяч человек. Подписав краткосрочный мир, голландцы вынуждены были уступить англичанам свои колонии в Северной Америке (в том числе Новый Амстердам, нынешний Нью-Йорк), а англичане согласились отменить «Навигационный акт».
Однако мир был недолгим. В новой войне, начавшейся через несколько лет, Англия воевала в союзе с Францией и Швецией, а Голландия заключила союз с Испанией, Данией и Германской империей.
В августе 1673 года у острова Тексел произошло морское сражение между голландцами и объединенным флотом Франции и Англии.
У союзников было 95 кораблей, а у голландцев – 70.
Голландский авангард прорвался сквозь строй французских кораблей и вывел их из боя. Французы решили было, что раз их больше, значит, можно сманеврировать частью кораблей, чтобы взять голландские корабли в артиллерийские «клешни». Но, разворачиваясь, французы поставили себя в такое положение, когда сами могли стрелять по голландцам только из носовых и кормовых орудий, а те могли «лупить» по французам из бортовых, которых, естественно, было во много раз больше. Французские корабли получили огромные повреждения. В это же время голландский арьергард вступил в бой с английским арьергардом. Сложилась ситуация, при которой основным силам англичан в количестве тридцати кораблей противостоял превосходящий авангард голландцев в количестве сорока кораблей. Адмирал Рейтер окружил главные силы англичан, но тем удалось вырваться из окружения. Они устремились на помощь своему арьергарду.
Сражение продолжалось дотемна. В результате англичане потеряли девять кораблей, тогда как все суда голландцев остались на плаву, а голландские потери в живой силе были минимальны. Англичане потерпели чувствительное поражение, которое усугублялось еще и тем, что вскоре адмирал Рейтер беспрепятственно привел в Голландию караван кораблей из Ост-Индии. Англичане в 1674 году заключили новый мир с Голландией, подписав который вынуждены были признать, что пока еще не являются монопольными хозяевами водных просторов. Но до звания владычицы морей Британии оставалось не так уж долго – к началу XVIII века у Англии на морях уже не было соперников. Такое положение и сохранялось вплоть до начала прошлого XX века.
России, в отличие от Англии, приходилось решать совсем другие морские задачи – у нее вплоть до начала XVIII века вообще не было удобного выхода к морям: на западе выход в Балтийское море преграждали шведы, а на Черном и Азовском морях России препятствовали турки. Конец такому ущемлению прав России положил Петр I. Поэтому родоначальником, или «дедушкой» русского военного флота принято считать маленькое суденышко – ботик, на котором будущий император в 1688 году начал плавать по озерам и прудам. Правда, первый русский военный корабль построили еще в 1669 году – это был трехмачтовый вооруженный 22 пушками корабль под названием «Орел». Ничего особенного он не совершил, хотя и участвовал в Азовском походе. Под Азовом, судя по всему, он и закончил мирно свой век.
Петр I всерьез занялся постройкой российского флота. Он и сам был неплохим моряком – выучился непростому моряцкому делу в Голландии и под парусом походил – в 1693 году голландцы по его личному заказу построили 12-пушечную яхту «Святой Петр». А в 1696 году Петр I возглавил поход к турецкой крепости Азов на Азовском море, в котором участвовали два русских парусных корабля, 22 гребных галеры, четыре брандера и 1500 мелких судов. Если годом раньше поход к Азову окончился неудачей, то теперь, увидев неизвестно откуда взявшийся русский флот, турецкие защитники Азова, почти не оказав сопротивления, сдались на милость победителя.
Потом началась долгая Северная война со шведами, во время которой в 1703 году был основан город Санкт-Петербург, ставший столицей Российской империи. На берегах Невы заложили Адмиралтейство – большую верфь, на которой было построено множество высококлассных военных судов для молодого Балтийского флота, таких как линейные корабли «Полтава» (54 пушки) и «Ингерманланд» (64 пушки), шнява (небольшой 14-пушечный корабль) «Мункер».
На Северной войне русские моряки учились воевать. Хотя шведы были более опытными моряками, русские побеждали благодаря бесстрашию. В мае 1703 года у крепости Ниеншанц в устье Невы два отряда русских солдат на простых лодках подкрались в утреннем тумане к двум шведским кораблям и взяли их на абордаж. В июле 1714 года состоялся бой посерьезнее: у Гангута на полуострове Ханко (см. приложение, с. 90).
На абордаж были взяты 10 шведских кораблей…
Русскому галерному флоту под командованием генерал-адмирала Ф. М. Апраксина в составе 99 галер и скампавей (так назывались быстроходные парусно-гребные суда, предназначавшиеся для действий в условиях шхер – скалистых островков на Балтике) с пятнадцатитысячным десантом была поставлена задача пройти к Або-Аландским шхерам и высадить там десант. Однако вышедшая в мае из Кронштадта русская флотилия была вынуждена остановиться у Тверминне, так как дальнейший путь ей преграждал шведский флот в составе 15 линейных и 14 более мелких кораблей под командованием вице-адмирала Ватранга. Русские распустили слух, что, дабы обойти шведские корабли, находившиеся у южной оконечности полуострова Гангут, решено построить переволоку в узкой части перешейка и по ней перетащить галеры в тыл основных сил шведского флота. Шведы направили отряд контр-адмирала Эреншельда (1 фрегат, 6 галер и 3 шхербота) к конечному пункту переволоки, а отряд контр-адмирала Лилье (8 линейных и 3 корабля помельче) – к Тверминне для атаки русской флотилии. Но на самом деле никто никуда перетаскивать галеры не собирался. Это была дезинформация, тактический ход. Но раз уж шведы на него купились, Петр I решил прорываться вдоль берега. 26 июля русский авангард (35 скампавей) на веслах обошел полуостров Гангут и блокировал отряд Эреншельда в Рилакс-фьорде, а 27 июля к нему присоединились главные русские силы. 27 июля авангард атаковал отряд Эреншельда, который после упорного боя сдался. Шведы потеряли 10 кораблей с 116 орудиями, 361 человек убитыми, 350 ранеными и 237, во главе с Эреншельдом, – пленными. 28 июля шведский флот ушел восвояси к Аландским островам…
В мае 1719 года у острова Эзель 6 русских линейных кораблей и 18-пушечная шнява расстреляли из пушек шведский линейный корабль, фрегат и бригантину.
В мае 1720 года у острова Гренгам отряд из 81 русского легкого гребного судна заманил к берегу и взял на абордаж шведский линейный корабль, 4 фрегата и 9 малых судов. Таким образом Россия доказала, что стала сильной морской державой. На юг Петр посылал линейные корабли «Предестинация», в переводе на русский – «Судьба» (58 пушек), и «Крепость» (46 пушек). Корабль «Крепость» еще в 1699–1700 годах ходил в Стамбул, куда доставил русских послов, а на обратном пути привез на родину освобожденных из турецкого плена русских солдат.
История русского парусного флота, отцом которого можно считать Петра I, знает немало славных страниц. Целых полтора века после Петра российские флотоводцы поднимали победные флаги в разных морях и океанах, пока в 1855 году Россия и ее флот не потерпели поражение в Крымской войне. Англичане и французы пришли в Крым на судах с паровыми двигателями, а у России были только парусники.
История российского флота писалась российскими адмиралами, такими как Спиридов, Ушаков, Корнилов…
Григорий Андреевич Спиридов (1713–1790) во время Русско-турецкой войны командовал эскадрой на Средиземноморье, а в 1770 году одержал славную победу в Чесменском бою: запер турецкий флот в бухте Чесма и уничтожил его. Это обеспечило русскому флоту господство в Эгейском море и позволило блокировать пролив Дарданеллы.
Федор Федорович Ушаков родился в 1744 году недалеко от Ярославля в семье обедневших малоземельных дворян. Он с детства мечтал о морской службе и поступил в Морской шляхетский корпус, что на Васильевском острове столицы – на берегу Невы, а 1 мая 1766 года его производят в мичманы.
В 1768 году мичман Ушаков отправлен на Дон под начало адмирала А. Н. Сенявина. Ушакова быстро производят в лейтенанты, а вскоре назначают капитаном – он командует кораблями, доставляющими лес для строительства Азовской флотилии.
В 1772 году он уже командует боевым кораблем «Курьер», вооруженным четырнадцатью пушками. Однако Ушаков так и не успел толком поучаствовать в турецкой кампании – война с Турцией в 1773 году кончилась, и он возвращается в Петербург, где его производят в капитан-лейтенанты.
Ушаков в течение нескольких лет выполняет разные задания – то отправляется в Средиземное море, то командует императорской яхтой, то выезжает на Волгу, откуда доставляет лес на петербургские верфи.
Летом 1783 года Ушаков в Херсоне, откуда в составе Азовской флотилии отправляется в Ахтиарскую бухту, где основывается город, ставший базой русского флота на Черном море, – Севастополь. А через полгода Ушаков уже в звании капитана первого ранга командует 60-пушечным линейным кораблем «Святой Павел».
Мир с Турцией оказался непрочным, и летом 1787 года Турция, не желавшая смириться с потерей Крыма, открыла боевые действия. Ушаков готов был встретить врага во всеоружии. Севастопольская эскадра в составе двух линейных кораблей, десяти фрегатов и двадцати четырех вспомогательных судов сошлась с превосходящими силами турок у острова Змеиный. Турки, обладая превосходством, не решились, однако, принять бой и стали отходить в направлении к Дунаю. Ушаков, командуя силами авангарда, навязывает туркам бой и огнем наносит тяжелые повреждения турецкому флагману.
Турецкая эскадра вынуждена спасаться бегством, потери Ушакова – всего пять человек.
В этом бою Ушаков показал себя настоящим новатором военно-морского искусства. Морские бои в те времена происходили по принятой схеме: корабли выстраивались в линию друг против друга бортами и начинали артиллерийские дуэли. Ушаков внес в эту схему два изменения: он, во-первых, стал атаковать прямо из походного порядка, а во-вторых, начал отсекать корабли противника от основных сил и сосредоточивать на них весь огонь. Оказалось, такая тактика приносит плоды.
Вскоре Ушаков уже командующий Севастопольской эскадрой, а затем – и всем Черноморским флотом. А под занавес Русско-турецкой войны у мыса Калиакрия состоялось сражение, которое прославило Ушакова (см. приложение, с. 91).
А дело вот как было: русская эскадра (16 линейных кораблей, 2 фрегата, 19 вспомогательных судов) под командованием контр-адмирала Ф. Ф. Ушакова обнаружила у мыса Калиакрия турецкий флот (18 линейных кораблей, 17 фрегатов, 43 вспомогательных судна), который стоял под защитой береговых батарей. Ушаков применил смелый тактический прием: прорыв между берегом и вражеским флотом. Это позволило ему расстроить боевой порядок противника, отрезать его от берега и открыть меткий артиллерийский огонь. Турецкому командующему Хусейну и командующему турецким авангардом Сейит-Али-паше не удалось восстановить порядок и нанести контрудар. Так что, получив серьезные повреждения, турецкие корабли обратились в бегство.
До Ушакова военные парусные корабли вели огонь попеременно то одним бортом, то другим. На это и рассчитывали турки, когда русская эскадра оказалась вроде бы в ловушке: между береговой турецкой артиллерией с одного борта и турецким флотом – с другого. Турки думали, что, пока русские будут стрелять в одну сторону, по ним можно будет нанести удар с другой. Но Ушаков просто начал стрелять с двух бортов сразу, разрушая береговые укрепления и нанося повреждения турецкому флоту.
Часть турецкого флота – весьма потрепанная – дошла до Стамбула. Вид этих остатков еще недавно грозного флота произвел на турок такое впечатление, что мирные переговоры не заставили себя ждать. А потом наступили иные времена, прежний враг – Турция – превратился в союзника, с которым Ушаков воевал против наполеоновской Франции. За пять месяцев союзная русско-турецкая эскадра, которой командовал Ушаков, освободила от французов целый ряд островов Средиземноморья. Даже мощнейшая цитадель Корфу, на которой был многочисленный гарнизон и около 600 орудий, не устояла перед натиском Ушакова.
За блистательные победы император Павел 25 марта 1799 года произвел Ушакова в полные адмиралы. Поздравления флотоводцу прислали английский адмирал Горацио Нельсон (о нем речь еще впереди) и фельдмаршал Александр Суворов. Ушаков получил бриллиантовые знаки ордена Святого Александра Невского и орден Святого Иоанна Иерусалимского.
26 октября 1800 года эскадра вернулась в Севастополь. За два с половиной года сражений ее потери составили четыреста человек, но все корабли пришли на свою стоянку.
С 1802 года Ушаков служит в Петербурге, а в 1807 году он уволен «с правом ношения мундира и полным жалованьем». Умер великий флотоводец 2 октября 1817 года в Тамбовской губернии, а в августе 2001 года он был причислен к лику святых и с тех пор считается небесным ходатаем о военных моряках.
Рассказывая об Ушакове, мы уже упоминали другого великого флотоводца – адмирала Нельсона. В книге, посвященной флоту, нельзя не рассказать об этом знаменитом англичанине. Это был герой, который в момент победы пал, покрыв себя бессмертной славой.
Он родился в Англии 29 сентября 1758 года, а когда ему было двенадцать, впервые ступил на палубу корабля. В двадцать он самый молодой капитан Британского флота, командует фрегатом, потом около десяти лет служит в Вест-Индии.
В 1793 году началась Англо-французская война, и Нельсон был направлен в Средиземноморье, где в пороховом дыму сражений завоевывал свою славу. В 1794-м он был ранен в голову и потерял правый глаз.
14 февраля 1797 года Нельсон на 74-пушечном корабле «Капитан» вступил в поединок с крупнейшим в то время испанским 130-пушечным кораблем «Сантиссима Тринидад» («Святая Троица») и одержал победу, а вслед за этим взял на абордаж 80-пушечный «Сан Николае». Английский король посвятил Нельсона в рыцари и присвоил ему звание контр-адмирала.
Адмирал Нельсон был отчаянно смелым человеком, он не прятался от пуль, даже когда дослужился до адмиральского звания, а потому ранения преследовали его. В июле 1797 года он был ранен в руку во время атаки города Санта-Крус на Канарах. Лишь через год смог он вернуться в строй, и адмирала ждали новые сражения.
Французский флот обеспечивал вторжение Наполеона в Египет, и Нельсон в августе 1798 года завязал бой с французами. В результате одиннадцать из тридцати французских кораблей были выведены из строя или захвачены в плен, английский флот вышел из сражения практически без потерь. Но Нельсон опять был ранен, и снова в голову.
Рассказывают, что Нельсон, в 1801 году принимавший участие в боях с датчанами, которые оказывали помощь французам, в составе эскадры из двенадцати кораблей атаковал датчан, у которых было шестнадцать кораблей. Командующий флотом сэр Хайд Паркер дал Нельсону сигнал отойти, но тот, приставив подзорную трубу к незрячему глазу, сказал: «Я слеп на один глаз, а потому имею право видеть не все». Нельсон продолжал атаку и к концу дня вышел победителем из боя.
Последний бой в своей жизни Нельсон дал в 1805 году у мыса Трафальгар (см. приложение, с. 91) объединенной франко-испанской эскадре. Силы были неравны: двадцать семь кораблей Нельсона против тридцати трех у французов и испанцев. Нельсон дал сигнал со своего корабля: «Англия ждет, что каждый из вас исполнит свой долг». По плану Нельсона 15 английских кораблей под командованием адмирала К. Коллингвуда должны были нанести главный удар по арьергарду противника (12 кораблей), чтобы отрезать его от основных сил и разгромить, а 12 кораблей под командованием Нельсона должны были атаковать центр противника (11 кораблей) и сковать его силы. При этом Нельсон рассчитывал, что авангард противника (10 кораблей) не успеет подойти на помощь центру. На рассвете 21 октября французский адмирал Вильнев, получив донесение о появлении английской эскадры, приказал повернуть на север. Во время поворота было потеряно много времени и нарушен строй. В 12 часов 30 минут колонна Коллингвуда прорезала строй арьергарда и отсекла 16 кораблей, которым был нанесен значительный урон. В 13 часов колонна Нельсона прошла строй вражеского центра и отрезала его от авангарда, который продолжал движение на север и лишь с большим опозданием начал затем подходить по частям на помощь центру. Сражение, продолжавшееся 5 часов 30 минут, окончилось полным разгромом франко-испанского флота, который потерял 18 кораблей (в том числе 17 захваченных) и 7000 человек. Потери англичан составили 1700 человек (вместе с самим Нельсоном).
Перед смертью адмирал сказал: «Теперь я доволен. Слава Богу, я выполнил свой долг». Тело его для сохранности поместили в бочку с бренди и привезли в Лондон, где оно было торжественно захоронено в соборе Святого Павла.
Адмирал Нельсон владел не только тактическим искусством, но и талантом командира, который умеет одерживать победы в проигрышных ситуациях.
Нельсон погиб, находясь в зените славы, когда ему было всего сорок семь, он и поныне остается героем британского флота и одним из самых выдающихся флотоводцев.
Англичане до поры до времени были самой мощной и уважаемой морской державой. Но американцы начали довольно успешно конкурировать с ними еще в XIX веке. Когда появились первые паровые машины и ими стали оснащать корабли, которые получили название «пароходов», соперничество стало еще сильнее. В 1803 году англичанин Уильям Саймингтон построил паровой буксир «Шарлотта Дандас». В 1807 году американец Роберт Фултон построил пароход, который год спустя назвали «Клермонт». Это были небольшие суда: «Шарлотта» была просто большой лодкой, а длина «Клермонта» достигала почти 40 метров. Оба судна двигались благодаря гребным колесам. На «Шарлотте» стояло одно, а на «Клермонте» – два. Разумеется, по морям и океанам на таких посудинах не поплаваешь. И потом – что делать, если паровая машина испортится? Выход нашли. Паровые машины с гребными колесами начали ставить на обычные парусники. Отказывала машина – плыли под парусом. Таким образом было переоборудовано в 1818 году американское судно «Саванна». Это был первый пароход, который в 1819 году переплыл Атлантический океан из Америки в Англию. В Англии «Саванна» всех очень удивила.
Но когда пароход зашел в Санкт-Петербург, там никто особо не удивлялся – пароходы там уже видели. Первый был построен еще в 1815 году. Правда, ходили эти пароходы только по рекам, но уже в 1827 году был построен первый русский морской пароход – «Нева».
А технический прогресс увлекал человечество все дальше и дальше к новым свершениям. В древности большим шагом вперед стал переход от папирусных судов к деревянным. Потом от весла – к парусу. Теперь пришло время переходить от дерева к металлу, а от паруса и гребного колеса – к винту. Поначалу идея заменить большие и надежные гребные колеса каким-то маленьким и невзрачным винтом многим казалась бредовой. Большинство вообще сомневалось в том, что винт сможет сдвинуть корабль с места. Но однажды сделали так: связали тросом колесный корабль с винтовым и погнали их в противоположные стороны – кто перетянет. Победил винтовой, и никаких вопросов по этому поводу больше ни у кого не возникало. А вот дерево с металлом боролись долго.
Люди всегда думали, что корабли можно строить только из того материала, который не тонет в воде. Но однажды кому-то пришло в голову опустить на воду железное корыто, и оно не утонуло! Почему обыкновенная железка тонет, а железное корыто – нет, можно узнать из учебника физики. Для нас важнее то, что люди наконец поняли: корабли можно делать из чего угодно, а не только из дерева.
Разумеется, парусные спортивные яхты и швертботы никогда не исчезнут. Нужны парусники и для учебных целей: до сих пор считается, что если ты никогда не ходил под парусом – значит, ты еще не моряк. Учебными парусными кораблями являются, например, барки «Седов» и «Крузенштерн». До самого недавнего времени парусники использовались и для местных перевозок небольших партий груза. Это были в основном маленькие шхуны. Конечно, все эти корабли имели, кроме паруса, еще и двигатель с гребным винтом. А для трансатлантических перевозок пассажиров и грузов, да и вообще для каких-либо важных коммерческих и военных целей, парусные суда использовать перестали.
Крымская война 1853–1856 годов убедительно доказала, что парусники не соперники паровым судам в военном деле. Однако война эта для русского оружия начиналась успешно.
Турецкая эскадра под командованием Осман-паши, пришедшая в порт Синоп из Стамбула, готовилась высадить крупный десант в районе Сухум-Кале (см. приложение, с. 92). Русская эскадра Черноморского флота под командованием вице-адмирала Нахимова получила приказ сковать действия противника. В юго-восточной части Черного моря она 20 ноября 1853 года обнаружила турецкую эскадру и заблокировала ее, в соответствии с приказом, в Синопской бухте. С прибытием подкреплений Нахимов, имея 6 линейных кораблей и 2 фрегата (720 орудий), решил атаковать турецкую эскадру (7 фрегатов, 3 корвета, 2 парохода-фрегата, 2 брига, 2 транспорта, всего 510 орудий). Преодолев плотный заградительный огонь турецких береговых батарей (38 орудий), русские корабли в строю кильватерных колонн прорвались в Синопскую бухту, встали на якорь и открыли артиллерийский огонь по кораблям и батареям противника. В течение 4 часов все турецкие корабли и большинство береговых батарей были уничтожены. Потери турок составили свыше 3000 человек; около 200 человек, в том числе раненый Осман-паша, были взяты в плен. Русские потеряли 37 человек убитыми и 235 ранеными. Эта победа положила конец турецким мечтам о высадке десанта на Кавказе. В связи с поражением Турции ее союзники – Великобритания и Франция – в декабре 1853 года ввели свои эскадры в Черное море, чтобы начать Крымскую войну.
Англичане и французы в техническом плане ушли далеко вперед – их пароходам, которые были гораздо маневреннее парусников, русские ядра были не так уж и страшны. Вот Россия ту войну и проиграла. Но правильные выводы из этого печального события были сделаны. Стало понятно, что военные корабли следует защищать от вражеских снарядов броней и делать их не из хрупкого дерева, а из металла.
Однако вернемся к Крымской войне.
Англия и Франция были недовольны политикой России в Причерноморье, и 22 апреля 1854 года англо-французская эскадра подвергла Одессу обстрелу из 350 орудий, но высадка возле города не удалась. Зато удачно прошла англо-французская высадка в Крыму, а 17 октября началась осада Севастополя (см. приложение, с. 92). Руководили защитой города адмиралы Корнилов, Нахимов и Истомин. Гарнизон города насчитывал 30 тысяч человек, но у противника было превосходство. Город был подвергнут пяти массовым бомбардировкам. 27 августа 1855 года французские войска захватили южную часть города и господствующую над городом высоту – Малахов курган. После этого русским войскам пришлось оставить город. Осада длилась 349 дней, после чего Севастополь все же был взят союзными войсками.
Война закончилась 18 марта 1856 года подписанием мирного договора, по которому Черное море объявлялось нейтральным, русский флот сводился до минимума, крепости уничтожались.
Техническая отсталость дорого обошлась в той войне России, которая понесла и невосполнимые человеческие потери. Крымская война стоила России двух ее лучших адмиралов – Корнилова и Нахимова.
Владимир Алексеевич Корнилов родился в 1806 году в семье отставного флотского офицера. В 1823-м окончил Морской кадетский корпус в Петербурге, после чего началась его тридцатилетняя служба России и флоту. Боевое крещение будущий адмирал принял в 1827 году на корабле «Азов» в Наваринском сражении, когда объединенный русско-англо-французский флот одержал победу над турецко-египетскими силами у побережья Греции. Корнилов служит то на Черном море, то на Балтике, командует кораблями, а в 1838-м становится начальником штаба Черноморской эскадры, совмещая эту службу с командованием 120-пушечным кораблем «Двенадцать апостолов». В 1846 году Корнилов командирован в Англию для руководства строительством заказанных там паровых кораблей. В 1848-м он произведен в контр-адмиралы, а уже в следующем назначен начальником штаба Черноморского флота и портов.
В 1852-м он фактически командует Черноморским флотом, он пытается добиться замены парусного флота паровым и перевооружить корабли. Во время Крымской войны Корнилов руководит обороной Севастополя.
Благодаря его усилиям город смог так долго продержаться в осаде. 5 октября 1854 года адмирал Корнилов был смертельно ранен ядром на Малаховом кургане. Его последние слова были:
«Отстаивайте же Севастополь».
Николай I в письме вдове Корнилова писал: «Россия не забудет этих слов, и детям вашим переходит имя, почтенное в истории русского флота».
После Корнилова оборону Севастополя возглавил адмирал Нахимов. Павел Степанович Нахимов родился в 1802 году, в 1815-м был зачислен в Морской кадетский корпус. Он был из тех людей, которые без остатка отдаются избранному делу. Для Нахимова таким делом стал флот.
В 1818 году он был произведен в мичманы и начал службу на Балтийском флоте. Боевое крещение, как и его коллега Корнилов, принял в 1827-м, будучи командиром батареи на корабле «Азов» в Наваринском сражении.
Затем он назначается капитаном фрегата «Паллада», а в 1836 году – линейного корабля «Силиетрия». В 1845-м Нахимов произведен в контр-адмиралы и назначен командиром бригады кораблей. В 1852 году он уже вице-адмирал. После блистательной победы в Синопской бухте Нахимов был назначен командующим эскадрой, защищавшей севастопольский рейд.
Он последовательно занимает ряд командных постов в осажденном городе, а в феврале 1855-го становится временным военным губернатором города.
28 июня Нахимов выехал на передовые рубежи защитников города. На Малаховом кургане он посетил бастион, где погиб Корнилов. Хотя подчиненные и предупреждали его о сильном ружейном огне, Нахимов решил подняться на банкет бруствера, где вражеская пуля и поразила его в висок.
В Петербурге извлекли урок из проигранной Крымской войны и для начала построили цельнометаллическую канонерскую лодку (небольшой военный корабль для ведения боевых действий на реках и в море недалеко от берега) «Опыт». Затем, в 1869 году сошел со стапелей броненосец «Петр Великий», который был вооружен четырьмя орудиями калибра 305 мм, двумя 230 мм и шестью 86-миллиметровыми пушками. Заметим, что пушки перестали располагать по бортам, а начали устанавливать их на палубах в специальных башнях и на лафетах.
Две паровые машины броненосца позволяли ему независимо от ветра развивать скорость 14 узлов (1 узел – 1,852 км/ч). Корпус корабля был защищен броней, толщина которой в отдельных местах достигала 356 мм.
В 1870-е годы был создан броненосный крейсер «Генерал-адмирал», который мог совершать переходы дальностью около 6000 миль (1 морская миля – 1852 м). В 1880-е годы были построены броненосцы типа «Синоп», которые стали прообразом будущих линкоров (не путать с парусными линейными кораблями!). И хотя Россия за 50 лет, прошедших после Крымской войны, значительно обновила свой флот, но от поражения в Русско-японской войне 1904–1905 годов и от разгрома 2-й Тихоокеанской русской эскадры японцами у острова Цусима (см. приложение, с. 93) это ее не спасло: русские корабли оказались куда хуже японских. Японцам тогда удалось потопить 21 русский корабль и еще 5 кораблей взять в плен, потеряв всего лишь три своих корабля. Между прочим, в составе этой злосчастной эскадры был и ставший впоследствии знаменитым крейсер «Аврора». Вот как было дело.
14 (27) мая 2-я русская Тихоокеанская эскадра под командованием вице-адмирала 3. П. Рожественского, пройдя огромный путь (об этом походе есть прекрасная книга И. Бунича «Князь Суворов») от Либавы (Лиепаи) до берегов Кореи, в составе 8 эскадренных броненосцев, 3 броненосцев береговой обороны, 1 броненосного крейсера, 8 крейсеров, 1 вспомогательного крейсера, 9 эсминцев, 6 транспортов и 2 госпитальных судов вошла в Корейский пролив, желая то ли сражаться, то ли идти во Владивосток, но была обнаружена японским дозорным крейсером, так как все тогда знали о маршруте следования эскадры, и японцы, понятно, ее ждали.
Японский флот под командованием адмирала X. Того (4 эскадренных броненосца, 8 броненосных крейсеров, 16 крейсеров, 6 канонерских лодок и кораблей береговой обороны, 24 вспомогательных крейсера, 21 эсминец и 42 миноносца) решил завязать бой с русскими кораблями и уничтожить их. Японские крейсера, следуя параллельно в тумане, вели наблюдение за русскими кораблями и были случайно обнаружены ими около 7 часов утра. Рожественский с трудом перестроил эскадру в две кильватерные колонны, оставив в арьергарде неповоротливые транспорты и прикрывавшие их крейсера. Когда в 13 часов 15 минут появились главные силы японского флота (броненосцы и броненосные крейсера), стремившиеся пересечь курс русской эскадры, Рожественский начал перестраивать корабли в одну кильватерную колонну, чем задержал открытие огня, который был начат в 13 часов 49 минут с дистанции 38 кабельтовых. Японские корабли не остались в долгу и через три минуты тоже открыли огонь, сосредоточив его на головных русских кораблях.
Используя превосходство в скорости (18–20 узлов против 15–18 у русских), японский флот держался впереди русской колонны, пересекая ее курс и стремясь охватить ее головную часть. К 14 часам дистанция уменьшилась до 28 кабельтовых (0,1 морской мили, или 185,2 м), и Рожественский приказал отвернуть вправо, держась на курсе, параллельном курсу японских главных сил. Но японская артиллерия имела большую скорострельность, японские снаряды превосходили русские. В 14 часов 25 минут флагманский броненосец «Князь Суворов» вышел из строя, Рожественский был ранен, многие из экипажа – убиты. Русские корабли продолжали идти в колонне без должного командования, они дважды сменили курс, чтобы увеличить дистанцию между собой и противником. Лишь после 18 часов командование было передано контр-адмиралу Н. И. Небогатову… Японские корабли потопили 4 русских броненосца и нанесли повреждения всем остальным кораблям. Ни один японский корабль потоплен не был. Ночью японские миноносцы неоднократно атаковали русские корабли и потопили еще один броненосец и один броненосный крейсер, правда при этом потеряли три миноносца. В темноте русские корабли окончательно потеряли связь между собой. Часть из них следовала самостоятельно на север, а под командованием Небогатова остались лишь 2 эскадренных броненосца, 2 броненосца береговой обороны и 1 крейсер; 3 крейсера ушли на юг в Манилу, где были интернированы (фактически – взяты в плен). К утру 15 (28) мая эскадра перестала существовать. Отряд Небогатова был окружен японскими кораблями, и Небогатов сдался противнику с четырьмя кораблями. Японцам сдался также эсминец «Бедовый» с раненым Рожественским. 15 (28) мая в бою геройски погибли сражавшиеся самостоятельно два броненосца, три крейсера и один эсминец. Три эсминца были потоплены своими экипажами, а один был интернирован в Шанхае. Во Владивосток прорвались лишь один крейсер и два эсминца…
Нельзя не вспомнить и произошедший в начале этой войны знаменитый бой у корейского порта Чемульпо, во время которого русский крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» нанесли немалый урон превосходящим силам японского флота. Незабываем и подвиг экипажа миноносца «Стерегущий» в бою с японцами у Порт-Артура. Неравный бой должен был закончиться пленом для экипажа и корабля. Но русские моряки плену предпочли смерть: они затопили корабль и погибли с ним.
Русско-японская война стала одним из первых сражений недавно появившихся железных паровых боевых кораблей. Парусники существовали на протяжении многих тысячелетий, а исчезли всего лишь за несколько лет.
Новый военный флот, как раньше и парусный, включал в себя множество больших и малых кораблей самого различного назначения. В середине XX века на вооружении флотов стояли:
Войны обычно дают толчок развитию военной техники. Не была в этом смысле исключением и Первая мировая война. Понятно, что авианосцы могли появиться лишь после создания более или менее сносной авиации. Во время Первой мировой войны существовали так называемые авиатранспорты. Они брали на борт несколько гидросамолетов (обычно от одного до семи). Эти самолеты использовались для разведки расположения кораблей противника. Взлетать они могли только с водной поверхности. Их опускали туда с палубы при помощи специального крана, который и поднимал их обратно после приводнения. Гидросамолеты были неудобны тем, что, во-первых, если на море шторм или даже просто непогода, взлететь или сесть невозможно; во-вторых, для того чтобы самолет поднять на палубу, нужно было останавливаться, а это для корабля дело непростое, в боевых же условиях – еще и опасное. Конструкторы мечтали создать такой корабль, чтобы самолеты взлетали прямо с его палубы, а потом туда же и приземлялись.
Авианосцы приобрели свой современный вид только в середине 1940-х годов, а со времени своего появления в 1918 году и до самой Второй мировой войны выглядели порою весьма причудливо.
Это понятно – конструкторы не сразу смогли найти нужное решение. Потребовалось множество испытаний, проб и ошибок. Первыми здесь опять оказались англичане. Они еще в 1917 году пытались переоборудовать под авианосец свой крейсер «Фьюриес».
В принципе взлететь обычному «сухопутному» самолету с корабля было не так уж и сложно. Тем более, что специальная палуба на таком корабле делалась в виде трамплина – немного загнутой кверху. Но от летчиков того времени требовалось все их искусство, чтобы посадить самолет на такую палубу. Это было очень и очень опасно. Во-первых, нужно было сначала обнаружить корабль в бескрайнем море – радиолокаторов, да и просто устойчивой радиосвязи, тогда не было. Во-вторых, надо было погасить скорость до минимума и как следует «прицелиться», чтобы не промахнуться мимо палубы и не рухнуть в море – это была бы верная смерть, так как спасательных катапульт тогда тоже не было. Чтобы облегчить летчикам задачу, применялись различные ухищрения. При первых испытательных полетах старались разогнать авианосец до максимальной скорости, чтобы уравнять ее со скоростью самолета. А матросы хватали руками практически неподвижно зависнувший над палубой самолет руками и тянули его вниз. Потом стали наваливать на палубу тяжелые мешки с песком, чтобы самолет при посадке врезался в них и остановился.
Затем англичане додумались до аэрофинишеров. Это были обычные металлические тросы, которые натягивались поперек кормовой части палубы и поддерживались специальными пружинами. Приземлявшийся самолет зацеплялся за трос, пружины растягивались и гасили скорость. Аэрофинишерами был оборудован, например, английский авианосец «Игл». Вскоре выяснилась и еще одна любопытная вещь. При большой скорости корабля или при сильном встречном ветре палубные надстройки создавали воздушные вихри, которые мешали самолетам заходить на посадку. Поэтому от надстроек на некоторое время вообще пришлось отказаться.
И в наши дни взлет с авианосца и посадка на него – дело весьма непростое. Выглядит все это так. Для начала специальная метеорологическая служба выясняет, годится ли для этого погода – при шторме в 8 баллов взлет самолетов невозможен. Затем необходимые самолеты поднимаются с помощью специальной лифтовой платформы из ангара на летную палубу, и их осматривают техники. Самолет тщательно взвешивают, чтобы можно было соответственно настроить специальную взлетную паровую катапульту. Подготовленный самолет, повинуясь сигналам регулировщика, выруливает в нужное место на палубе, прикрепляется к пусковой катапульте и разгоняет двигатели на полную мощность. По сигналу, который дается из рубки управления, летчик отпускает тормоза, пусковая катапульта приводится в действие, самолет «выстреливается» вперед, как из рогатки, и взлетает. Если пусковая катапульта не разовьет необходимой мощности, самолет может упасть в море.
После выполнения боевой задачи группа самолетов (обычно от двух до четырех) возвращается к авианосцу и делает над ним круг, чтобы там могли опознать возвращающихся по специальному паролю.
Авианосец в это время плывет так, чтобы летная палуба была ориентирована против ветра. Затем группа самолетов расходится в стороны по одному, и самолеты начинают заходить на посадку с интервалом в одну минуту. Летчик при этом держит связь с рубкой управления и ориентируется по специальной электронной системе, которая установлена в кабине самолета. Выпускаются шасси, закрылки и гак – специальный крюк в задней части фюзеляжа, которым надо зацепиться за трос аэрофинишера. Если гак не зацепляет за трос, самолет пытается снова взлететь и уйти на второй круг. Если все в порядке – самолет быстро останавливается, гак отцепляется от троса, и самолет отруливает в сторону, чтобы не мешать приземляться другим.
Почти одновременно с авианосцами, но чуть раньше появились и подводные лодки. Люди всегда мечтали оказаться под водой, остаться при этом в живых и полюбоваться красотами подводного мира. Говорят, что еще великий полководец древности Александр Македонский приказал однажды опустить себя в просмоленной бочке на дно морское. Хотя, возможно, это только легенда. О подводных путешествиях мечтали многие фантасты. Достаточно вспомнить Жюля Верна и придуманный им подводный корабль «Наутилус».
Но мечты и легенды – это одно, а реальность – совсем другое. Пришлось ждать до начала XX века, когда наука и техника достигли нужного уровня. Правда, еще в XVIII веке француз Бушнель спроектировал подводную лодку, но плавала она или нет – точно неизвестно. В России в 1892 году построили подводный минный заградитель «Краб», который должен был тайно расставлять мины. А в 1909 году на Балтийском заводе начали строить первую в мире подводную лодку с дизель-электрическим двигателем – «Миногу».
Некоторые думают, что если подводная лодка называется дизельной, так она на дизеле все время и плавает. Но все обстоит несколько сложнее. Для работы дизелю нужен воздух. И если на погруженной подводной лодке включить дизель, он начнет засасывать воздух из жилых отсеков, отчего там в скором времени получится самый настоящий вакуум. Поэтому дизель работает лишь тогда, когда лодка находится в надводном положении. От дизеля заряжаются аккумуляторы, и под водой лодка плывет с помощью электромотора. Кроме того, было изобретено простое, но эффективное устройство – шнорхель. Это обычная труба, которая торчит из рубки подводной лодки и засасывает воздух. Но труба-то длинная! Так что из-под воды торчит только она, а сама лодка погружена и ее не видно. Шнорхель был изобретен русским морским офицером-под-водником Николаем Гудимом, пропавшим без вести вместе со своей лодкой в 1915 году.
Ко времени Второй мировой войны дизельные подводные лодки стали очень грозным оружием. Обычно с подводными лодками боролись с помощью глубинных бомб. Но подводники нередко обманывали своих преследователей: вскрывали масляную бочку – на поверхности моря расплывалось пятно, и наверху думали, что это сама лодка взорвалась. А лодка тем временем успевала убраться подальше. Иногда сражения разыгрывались между самими подводными лодками. Исход многих таких сражений так и остался тайной, ведь случалось так, что обе лодки оказывались поврежденными и не могли всплыть.
Грозным оружием является атомная подводная лодка (АПЛ), которая может оснащаться не только торпедами, но и ракетами! Постройка таких монстров началась в конце 1950-х годов с сооружения американцами пяти АПЛ типа «Джордж Вашингтон».
Разумеется, к тому времени уже появились вполне надежные ракеты. АПЛ, в отличие от дизельной лодки, способна находиться под водой в течение многих месяцев, не всплывая, и может погружаться на большие глубины, где ее очень трудно обнаружить и уничтожить. Появление таких подводных лодок сделало уязвимыми даже громадные линкоры. Ведь от ракеты никакая броня не спасет.
Гигантизму в судостроении нередко сопутствовали и гигантские катастрофы. Вспомним хотя бы «Титаник». Немцы во Второй мировой войне построили гигантские высококлассные линкоры «Тирпиц» и «Бисмарк», которыми очень гордились, считая их непотопляемыми. Японцы строили суперлинкоры типа «Ямато», которые тоже считались неуязвимыми. И что получилось в результате? Первые два потопили англичане, а другие – американцы. Причем с воздуха, с помощью обычных самолетов, которые стартовали с авианосцев. В 1941 году таким же способом японцы разбомбили американскую военно-морскую базу на Гавайских островах – Пёрл-Харбор (см. приложение, с. 93).
Японская атака на Пёрл-Харбор стала блестящей операцией с военной точки зрения, но в дальней перспективе она была чревата для Японии неизбежным поражением в войне, поскольку эта страна не имела шансов победить Соединенные Штаты ни в экономическом, ни в военном плане.
Пёрл-Харбор – это бухта на южном берегу острова Оаху, где располагались главные силы Тихоокеанского флота США.
Нападение на Пёрл-Харбор было задумано адмиралом Исороку Ямамото, командующим японским соединенным флотом. Успех этого нападения, замышлявшегося исключительно как удар с последующим быстрым отходом, зависел только от его внезапности. Поднятые 7 декабря 1941 года с японских авианосцев самолеты двумя эшелонами с различных направлений нанесли ряд ударов по американским кораблям, аэродромам и береговым батареям.
Когда последние японские самолеты ушли, оказалось, что потери военно-морского флота и корпуса морской пехоты составляют около 3000 человек. Было потоплено 4 линкора, 2 эсминца, 1 минный заградитель.
Серьезные повреждения получили 4 линкора, 3 крейсера, 1 эсминец; уничтожено было 188 американских самолетов.
Японцы потеряли только 29 самолетов, одну эскадренную подводную лодку и пять подводных л о док-малюток. Атака на Пёрл-Харбор была названа величайшей катастрофой, какую только приходилось переживать американскому флоту. После этого нападения Америка оказалась втянутой во Вторую мировую войну, которая уже вовсю бушевала в Европе.
Немецкие армии, покорив Западную Европу, летом 1941 года нанесли удар по Советскому Союзу. Советская армия на начальном этапе войны несла огромные потери, тяжелые бои вел флот.
Крупная база ВМФ находилась в Таллине, и под угрозой окружения ее пришлось эвакуировать в Кронштадт. Таллинский переход – горькая, но и героическая страница российского флота. Со стороны суши Таллин был блокирован уже 5 августа 1941 года. Три недели продолжалась оборона города, но вскоре возможности для дальнейшей защиты столицы Эстонии были исчерпаны. И 26 августа 1941 года Ставка Верховного Главнокомандующего приняла решение перебазировать флот и гарнизон Таллина в Кронштадт и Ленинград.
Эвакуация началась 28 августа. Задача перед флотом стояла очень трудная: при ограниченных силах обеспечения провести в Кронштадт свыше 100 кораблей, а также 67 транспортных и вспомогательных судов, на которых находилось более 20 тысяч солдат и тысячи тонн груза. Массированные удары вражеской авиации, огромная минная опасность (воды Балтики буквально кишели фашистскими минами), непрерывные атаки торпедных катеров из финских шхер, обстрелы артиллерией с мыса Юминда-Нина – это был настоящий ад. Однако основные силы флота дошли до места назначения и впоследствии принимали участие и в обороне Ленинграда, и в операциях против немецкого флота на Балтике.
Активным участником этих операций был подводник Александр Маринеско. До больших звезд на погонах он не дослужился (уволен в запас в звании капитана третьего ранга), но его имя – одно из самых громких в истории российского флота.
Он был командиром подводной лодки «С» («Эска», как ее называли моряки) и личным врагом Гитлера. За что же фюрер выделил Маринеско из рядов миллионов безвестных солдат и «произвел» в личные враги?
На счету Маринеско было два крупных потопленных транспорта, разведывательные операции, боевые походы… Но в самый важный свой поход он отправился в январе 1945 года. Это было время нашего победного наступления на всех фронтах. Советская армия окружила Кенигсберг и готовилась к его штурму, а немцы готовились к эвакуации.
Немецкий лайнер «Вильгельм Густлов» в составе большого конвоя увозил из Кенингсберга множество немецких высокопоставленных лиц, около трех тысяч немецких подводников, для которых лайнер был плавучей базой, много других военных.
Маринеско решил атаковать лайнер. Он понимал, что эта атака может стать для него последней, но мужества подводникам было не занимать. Атака прошла удачно. Торпедированный «Вильгельм Густлов» затонул, при этом погибло более 5 тысяч человек. Это была самая большая катастрофа в истории мореплавания, по сравнению с которой бледнеет даже гибель «Титаника», столкнувшегося в 1912 году с айсбергом.
«Вильгельм Густлов» был настоящим гигантом, «непотопляемым» девятипалубным кораблем. Его длина равнялась 208 метрам, ширина – 23,5 метра, запаса топлива хватило бы на переход до Японии.
Все силы немецкого конвоя были брошены на уничтожение лодки Маринеско. На подлодку было сброшено 240 глубинных бомб, что вынудило Маринеско принять единственно верное решение – вернуться к центру торпедной атаки, туда, где лежал лайнер: Маринеско рассчитывал, что огромная масса затонувшего корабля дезориентирует немецких охотников за подлодками и даст ему возможность отлежаться. Тяжелейший бой продолжался более четырех часов. Это были часы огромного физического труда, нервной перегрузки, максимального напряжения ума и сил. Экипажу повезло, в 4 часа 31 января подлодка оторвалась от преследования, подзарядила аккумуляторные батареи и пополнила запасы воздуха высокого давления.
О гибели «Вильгельма Густлова» было доложено Гитлеру. Тот пришел в ярость и приказал расстрелять командира конвоя. Маринеско он объявил своим личным врагом и врагом Германии.
Можно сказать, что подвиг Маринеско и его экипажа приблизил победу в войне, так как с «Вильгельмом Густловом» под воду ушли асы немецкого флота, которые могли бы долго еще оказывать сопротивление наступающей Советской армии.
30 октября 1941 года началась вторая героическая оборона Севастополя, продолжавшаяся 250 дней – до 4 июля 1942-го. Город российской морской славы Севастополь снова, как и за сто лет до этого во время Крымской войны, оказался в осаде – на сей раз противник наступал с суши. С первых боев до последних дней обороны защитники города проявляли самоотверженность, беспримерную стойкость и героизм.
После провала попытки овладеть Севастополем с ходу немецкое командование осуществило три наступления на город: первое – 11 ноября 1941 года, второе – 17 декабря 1941-го, третье – 7 июня 1942-го.
Защитников города постоянно поддерживали корабли флота. Прорываясь в осажденный Севастополь, они доставляли пополнение, боеприпасы, продукты питания, увозили на Большую землю раненых, стариков, женщин и детей, вели артиллерийский огонь по позициям врага. 21 июня 1942 года гитлеровцы прорвались к Северной бухте. Одна за другой замолкали батареи. 29 и 30 июня вражеская авиация совершила свыше 3000 самолето-вылетов, сбросила на город до 15 тысяч бомб, артиллерия обрушила около 8000 снарядов, до 14 тысяч мин. Упорно отбивали атаки врага защитники на Малаховой кургане. Ночью, когда кончились боеприпасы, остатки войск стали отходить к бухтам и на мыс Херсонес, откуда были эвакуированы в Новороссийск.
Освобожден был Севастополь лишь в мае 1944 года – после 22 месяцев оккупации.
На севере наши доблестные моряки участвовали в проводке американо-английских конвоев, доставлявших в СССР военные грузы. Это была тяжелая и героическая работа. Немцы, понимая, что каждый корабль с грузом, пришедший в порт Мурманска или Архангельска, работает против них, всеми средствами препятствовали движению караванов.
Теме северных конвоев посвящено несколько книг и фильмов. Прочтите «Корабль ее величества "Уллис"» английского писателя Алистера Маклина или «Реквием каравану PQ-17» Валентина Пикуля – рассказ о трагическом событии: из 36 судов конвоя в порт назначения Архангельск дошли только 11. Крупнейшей военно-морской операцией Второй мировой войны была операция под кодовым названием «Оверлорд».
О необходимости открытия второго фронта в Европе союзники говорили несколько лет – с 1941 года. Однако открылся второй фронт лишь 5 июня 1944 года, когда в ходе операции «Оверлорд» англо-американские войска были переброшены из Англии на французское побережье. Операции предшествовали несколько месяцев накопления войск в Англии, подготовка огромного количества судов для броска на континент. Все эти действия осуществлялись в обстановке строжайшей секретности; кроме того, союзники проводили мероприятия по дезинформации противника, который так до последнего дня и не знал, в каком месте последует удар.
Боевые действия начались 5 июня 1944 года в 22 часа 35 минут. В течение всей ночи до 2600 бомбардировщиков наносили удары по береговым укреплениям. Атаковали волнами по 150–200 самолетов. В 1 час 30 минут началась выброска воздушного десанта на удалении 5-12 км от берега. Флот союзников в ночь на 6 июня, не встречая никакого сопротивления противника, преодолел Ла-Манш и к утру вышел к побережью Франции. После часовой артиллерийской подготовки в 6 часов 30 минут морской десант начал высадку.
Под прикрытием плавающих танков на берег переправились штурмовые и инженерно-саперные группы. После расчистки прибрежных участков началась высадка первого атакующего эшелона дивизий. Саперы не всегда успевали ликвидировать минные заграждения, что приводило к большим потерям десантных средств и танков-амфибий. Тем не менее американо-английские войска сразу же начали продвижение в глубь обороны противника, и к 12 июня им удалось объединить захваченные плацдармы в один общий по фронту до 80 км и глубиной 10–17 км.
Война закончилась на суше – в Берлине, но огромную роль в победе сыграл военно-морской флот – как советский, так и союзников.
После окончания Второй мировой войны почти полстолетия длилась другая война – «холодная», во время которой потенциальные противники накопили горы оружия, построили невиданные дотоле корабли, оснастили их оружием, рядом с которым игрушками кажутся пушки 1940-х. Но, к счастью, после Второй мировой военные действия на земном шаре носят только локальный, то есть местный характер. И при этом ударной мощи, накопленной армиями и флотами всех великих держав, хватает, чтобы уничтожить всю Землю. Атомные подводные лодки, оснащенные межконтинентальными ракетами, ударные авианосцы, быстроходные линкоры – пусть эти творения рук человеческих останутся лишь «фактором сдерживания», как говорят политики, и никогда не будут использованы для ведения большой войны.
В середине XVII века корабли стали делить на шесть разрядов, или рангов:
Сейчас в Российской Федерации бытует следующая система воинских званий: